Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.24

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Как аукнется...


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 24

  
   В кабинет Милфорда Брук влетел таким взъерошенным, словно его ошпарили. И сразу же заговорил, забыв даже поздороваться с другом:
   -- Это возмутительно! Почему в аукционе принимают участие посторонние?!
   Милфорд, уже почти четверть часа пытавшийся выяснить у регистраторов аукциона, на какой стадии подачи заявок произошел сбой, со вздохом поднял голову.
   -- Если вы про нового опекуна нашего субъекта, так там было вполне законное обоснование.
   -- Какие еще законные обоснования? -- взвился Брук. -- С каких это пор, капризные дамочки, вообразившие себя пупом земли на том основании, что пишут дурацкие книжки, получили право покупать сиделок?
   -- Она не капризная дамочка, а гражданин, много делающий для развития нашего общества, -- терпеливо поправил Милфорд. -- И у нее была справка о необходимости... Стоп! -- MD опомнился и взглянул на Брука с видом человека, только что проснувшегося. -- А откуда вы знаете, кто приобрел питомца? Это же конфиденциальная информация!
   Кардиохирург пренебрежительно фыркнул.
   -- О вашей конфиденциальной информации болтают все сиделки, -- сообщил он. -- Еще бы -- пятьдесят тысяч долларов! Они просто в восторге... Но, знаете, Дэн, это ни в какие рамки не лезет! Я потратил шесть недель, чтобы сделать из этого питомца человека, и что теперь? Это дамочка... ах, простите, -- с сарказмом поправился Брук, -- "гражданин, много делающий для развития нашего общества"... покупает ценного питомца просто для развлечения!
   -- Почему вы считаете, что для развлечения? -- устало возразил Дэн Милфорд. -- На основании болтовни сиделок? Так они много чего болтают, но далеко не все из их болтовни подтверждается...
   -- А то я ее не знаю! -- вновь взвился Брук. -- Я помню ее еще с тех времен, когда она звалась Патрицией Ричмонд... Нет, Дэн, это Бог знает что!.. Вы потратили два года, чтобы из плейбоя воспитать полезного члена общества. Я угробил шесть недель своей жизни, чтобы привить ему дисциплину и ответственность. И вот теперь из-за какой-то взбалмошной девчонки вся наша работа пойдет насмарку! Да она избалует его до безобразия! Ну, еще бы, все же бывший жених... Кем она себя вообразила -- героиней романа?!
   Милфорд остолбенело уставился прямо перед собой.
   -- Вы не ошиблись? -- на всякий случай спросил он, уже понимая, что никакой ошибки нет, и эксперимент по перезагрузке личности летит к чертям. -- Насчет жениха и невесты?..
   Брук возмущенно передернул плечами.
   -- Я еще не жалуюсь на память, если вы об этом, -- ответил он. -- Вы должны обратиться к вашему директору! -- требовательно объявил кардиохирург. -- Вы должны изъять питомца и передать его в больницу! Я еще согласен уступить его Макфарлену, хотя по прежнему считаю, что он излишне лояльно относится к парню... но не какой-то капризной девчонке!..
   Милфорд не слушал, лихорадочно перебирая клавиши коммуникатора. Необходимо было срочно предупредить о непредвиденных обстоятельствах начальство. Важнейший эксперимент оказался под угрозой, но что теперь можно было сделать для его спасения, специалист Службы адаптации решительно не представлял.

***

  
   Профессор Макфарлен был холоден, собран и деловит, и в этом состоянии сосредоточенности больше всего напоминал Лонгвуду неумолимый Рок древних греков. Единственным отличием профессора от Рока была логика, однако это ничуть не облегчало ситуацию.
   -- Таким образом, -- повел итог своей речи онколог, -- я требую признать аукцион в отношении питомца Роберта недействительным.
   -- Простите, профессор, но на каком основании? -- вежливо поинтересовался директор Службы адаптации.
   -- По законодательству о медицинском обслуживании питомцы класса "медицинское оборудование" могут предоставляться в частное пользование только по медицинским показаниям, -- холодно и четко проговорил Макфарлен. -- Свободная Бэль Эллендер никак не может отнестись к тем, кому требуется медицинский уход. Судя по ее генетической карте, она обладает железным здоровьем.
   -- Но, профессор, это...
   -- У меня достаточный уровень ответственности, чтобы проверять подобные данные, -- отрезал Макфарлен. -- Так вот, выявленная мной информация дает все основания отменить результаты аукциона. Это, -- профессор протянул Лонгвуду распечатанный лист, -- копия моего протеста в вашу службу. Полагаю, мне не придется подавать копии в офис сенатора Макмартина и в комитет по здравоохранению. Уверен, после рассмотрения моего протеста результаты аукциона будут аннулированы, питомец будет изъят у свободной Эллендер и передан мне, как предложившего наибольший залог за право опеки. Средства я готов внести немедленно.
   Лонгвуд тяжко вздохнул, демонстрирую профессиональное внимание, понимание, но и невозможность удовлетворить требование посетителя.
   -- Мне очень жаль, профессор, но это невозможно с точки зрения нашего законодательства, -- сообщил он. -- Да-да, я понимаю, что вы хотите сказать, -- поспешил он остановить новый протест Макфарлена, -- но все не так просто. Возможно, это и надуманная причина, но свободная Эллендер обосновала свое участие в торгах. У нас есть справка врача, что Бэль Эллендер склонна к обморокам...
   -- Но это же несерьезно, -- отмахнулся профессор.
   -- Тем не менее, это официальный документ и его достаточно, чтобы принять участие в аукционе. Более того, -- внушительно проговорил Лонгвуд, пока Макфарлен не выдвинул новое возражение -- месяц назад весь мир мог наблюдать, как писательница Бэль Эллендер лишилась чувств на встрече с прессой. Этот факт невозможно отрицать, и мы не имеем права лишать граждан нашего мира необходимого им ухода. Вы ведь не можете гарантировать, что свободная Эллендер никогда больше не упадет в обморок, а, упав, не получит сотрясение мозга или просто не сломает каблук.
   -- Если здоровый человек падает в обморок, -- отчеканил профессор, -- то объяснений может быть два. Первое, он не умеет правильно организовывать свой труд и соблюдать элементарные требования к режиму дня. Второе наиболее свойственно женщинам -- это демонстративное желание привлечь к себе внимание. В том и другом случае вмешательство сиделки не требуется. И заметьте, я говорю не только про сиделок класса "А-Плюс", а про любых сиделок. В их обязанности не входит обучение граждан планированию, а с последствиями обмороков может справиться любая домашняя мебель.
   Каждая фраза профессора звучала чеканно, словно он читал лекцию перед огромной аудиторией, и Лонгвуд подумал, что не завидует студентам Макфарлена. Впрочем, вспомнил директор собственное прошлое, увлеченные своей специальностью люди обычно обожают подобных лекторов-инквизиторов.
   -- И все же свободная Эллендер заплатила за свой... каприз, -- после паузы проговорил шеф Службы адаптации.
   -- Вы так полагаете? -- по-прежнему холодно поинтересовался профессор и взглянул на директора как на нерадивого студента на экзаменах. -- А давайте посчитаем. Я сейчас не буду спрашивать, сколько средств наш мир потратил на обучение сиделки класса "А-Плюс". Обратите внимание на другое, -- размеренно предложил врач. -- Сейчас Роберт будет заниматься непонятно чем, хлопоча вокруг одного единственного человека, по большому счету совершенно не нуждающемуся в уходе, в то время как в больнице за ним было бы закреплено пять человек, реально нуждающихся в медицинской помощи. Но и это еще не все, -- объявил профессор и бросил на Лонгвуда прямой и острый взгляд. -- Ухаживая за этими людьми, оказывая им не только медицинскую, но и психологическую поддержку -- а я должен отметить, что у Роберта это получается очень хорошо -- питомец тем самым облегчает бремя родственников пациентов, избавляет их от лишних переживаний, высвобождает их время для нормальной жизни, как работы, так и отдыха.
   Лонгвуд согласно кивнул.
   -- В среднем у каждого пациента имеется как минимум пять-шесть близких родственников, -- продолжил профессор, убедившись, что его внимательно слушают. -- Таким образом, работа питомца в больнице имеет важнейшее значение более чем для тридцати граждан нашего мира. Сравните -- тридцать и один! Неужели вы продолжите утверждать, что пятьдесят тысяч долларов это достойная компенсация за потерю нашей медицины?
   -- И, тем не менее, это не противоречит нашему законодательству, -- констатировал шеф Службы.
   -- Вы хотите сказать, -- недоверчиво переспросил Макфарлен, -- что у вас нет списка заболеваний, являющихся показанием для предоставления гражданину сиделки "А-Плюс"?
   Лонгвуд не счел нужным тратить слова на то, чтобы подтверждать очевидное.
   -- Но позвольте, -- величественно проговорил профессор, -- это же означает на редкость непродуктивное расходование людских ресурсов!
   -- Прежде у нас не возникало подобных проблем, -- успокаивающе заметил директор.
   Макфарлен нахмурился.
   -- Полагаю, мне все же придется обратиться в сенатский комитет по здравоохранению, -- объявил профессор. -- Это же абсурдно, что сиделок высшей квалификации можно отвлекать от работы совершеннейшей чепухой, в то время как люди, действительно нуждающиеся в квалифицированной помощи, остаются без внимания... Необходимо разработать список заболеваний, принять соответствующее законодательство...
   -- Вы правы, профессор, подобная работа необходима, -- осторожно согласился Лонгвуд, чувствуя, что ступил на опасную стезю, -- но вам нет нужды тратить собственное время, отвлекаться от работы, чтобы общаться с сенаторами в попытке провести поправку, сколь бы важна она ни была. Уверен, вы слышали, что Служба адаптации получила право законодательной инициативы и даже голос в Сенате. Вы можете передать свой список нам, -- предложил директор, -- и тогда наш юридический отдел проведет всю необходимую работу. В крайнем случае, вам придется один раз -- всего лишь раз! -- выступить в качестве эксперта на слушаниях в комитете по здравоохранению, в целом же вы сможете спокойно заниматься своими пациентами, студентами и наукой.
   Если речь Макфарлена выдавала в нем лектора и ученого, в речи Лонгвуда чувствовался опытный политик. Профессор внимательно посмотрел на директора и, наконец, ответил:
   -- Хорошо, через пять дней вы получите список, а теперь -- вернемся к питомцу.
   Лонгвуд доброжелательно улыбнулся, как улыбается государственный деятель, когда ему в сотый раз задают один, давно осточертевший, вопрос.
   -- Я не сомневаюсь, профессор, что нам удастся принять предложенную вами поправку, но, к сожалению, закон обратной силы не имеет, -- прочувственно проговорил директор. -- Мы не сможем забрать питомца у свободной Эллендер, увы. И все же я не совсем понимаю ваше беспокойство, -- с еще большим доброжелательством продолжил Лонгвуд. -- За короткий срок питомец Роберт собрал значительное число бонусов, и я не сомневаюсь, что месяца через два-три он с полным правом станет алиеном и получит возможность поступить на работу в ваш центр. Я понимаю, -- добродушно улыбнулся Лонгвуд, -- вы предпочли бы, чтобы питомец... простите, алиен... носил вашу фамилию, но эту проблему не так уж и трудно решить... Полагаю, мы сможем оказать вам в этом поддержку...
   Когда Макфарлен, наконец, удалился, шеф Службы адаптации задумался о последствиях принятия предложенной поправки. Хотя на первый взгляд она сулила исключительно выгоды и с точки зрения медицины выглядела безупречно, Лонгвуд не мог не учитывать и другие обстоятельства дела. Конечно, список заболеваний должен был привести к снижению цен на сиделок "А-Плюс", так как отсекал от торгов богатых людей, жаждущих получить наилучший уход за любой чих, а это, в свою очередь, делало сиделок доступнее для рядовых граждан мира. Вот только Лонгвуд сомневался, что такая доступность приведет в восторг самих сиделок. "А-Плюс" слишком привыкли к роскоши, подаркам и мыслям о собственной исключительности. Возможно, капризы абитуриентов не слишком беспокоили бы Лонгвуда, если бы не бесценные сведения, которые они поставляли. Директор Службы адаптации признавал необходимость сбора информации обо всех слоях общества, и все же последнее время элита Свободного мира беспокоила его больше всего. Логвуд не сомневался, что кроме двух-трех сенаторов, недовольных перспективой лишиться эксклюзивных услуг при перевязке пустяковых царапин, подавляющее число законодателей -- даже Макмартин, даже Данкан! -- радостно ухватятся за возможность слегка сбить с сиделок спесь. О молодых законодателях вроде Томпсона, готовых носом рыть землю ради совершенствования и украшения мира, можно было и не говорить -- по молодости лет обратная сторона жизни замечалась ими в последнюю очередь. Лонгвуд подумал, что не смог бы убедить в необходимости использования для сбора информации сиделок даже сенатора Дженкинс. Наверняка Эллис была бы шокирована подобным подходом к медикам, а значит, самым разумным было разрабатывать поправку в его Службе. Надо было лишь заложить в текст оговорку, по которой в исключительных случаях -- к примеру, при особых заслугах пациента или его родственников перед обществом -- расширение списка заболеваний можно оставлять на усмотрение Службы адаптации. Подобная оговорка сулила немало дополнительных возможностей, и Лонгвуд поспешил дать необходимые распоряжения юридическому отделу.
   А еще через четверть часа Лонгвуд убедился, что закон Мерфи прекрасно работает в любом мире, а не только в том, для которого был разработан. С трудом удержавшись от ругательства, когда взволнованный Торнтон выложил ему информацию о новом опекуне субъекта, Лонгвуд распорядился немедленно собрать все сведения о свободной Бэль Эллендер, а через час собрать группу Торнтона.
   Доклад Милфорда и беглый просмотр документов не улучшили настроение директора. Несколько минут помолчав, Лонгвуд, наконец, изрек:
   -- Ну что ж, коллеги, приходится признать, что наш эксперимент полностью вышел из-под контроля.
   Участники группы Торнтона дружно опустили глаза, против воли чувствуя вину за провал блестящего эксперимента.
   -- Но, возможно... еще можно что-нибудь предпринять, -- неуверенно проговорил Райт.
   -- Вот вы, Линк, эти и займетесь, -- уверено распорядился Лонгвуд. -- Прежний эксперимент приказал долго жить, зато сейчас у нас начинается новый. Нам предстоит выяснить, как будет действовать программа перезагрузки в условиях постоянного флэшбэка. Ваша задача, Линк, отслеживать ситуацию -- в том числе проверять активность субъекта в сети, получение им бонусов или штрафных баллов. Отчитываться будете каждые три дня, в экстренных случаях -- немедленно, в любое время дня и ночи. Далее, на будущее, -- директор обвел подчиненных строгим взглядом, -- отныне при всех случаях работы с попаданцами необходимо проверять их контакты и не допускать до аукциона граждан, контактировавших с питомцами в оставленном мире.
   -- Так Брук тоже... -- начал было Милфорд.
   -- Обязательно, -- подтвердил Лонгвуд. -- Тем более что в данном случае он не проявил себя адекватным воспитателем, -- заметил шеф Службы адаптации, -- хотя нареканий при работе с другими людьми у него нет. Следовательно, это негативное влияние прежних отношений. Еще раз -- проверьте все контакты субъекта.
   -- Их немного, -- сообщил Райт. -- Брук -- с ним все понятно... Бэль Эллендер -- наш субъект уже у нее... Еще один питомец -- домашний любимец старого сенатора Дженкинса, и доктор Сазерленд -- агент Службы психологической поддержки, а сейчас слушатель курса психологии в Стейтонвилле.
   -- Свяжитесь со Службой психологической поддержки и со Стейтонвиллем, -- распорядился Лонгвуд. -- Убедитесь, что никаких контактов с субъектом у доктора не будет ни в качестве агента Службы, ни в качестве исследователя.
   -- Будет сделано.
   -- А, может, все же изъять субъекта? -- неуверенный голос разорвал тишину.
   Лонгвуд недовольно уставился на говорившего:
   -- На каком основании, коллега? -- вопросил он.
   -- В интересах опекуна и питомца... Мы ведь не знаем, к чему эта ситуация может привести... Может быть, к тяжелейшему гендерному кризису... Или еще чему-нибудь... столь же неприятному...
   -- У нас нет ни малейших юридических оснований для изъятия питомца, -- отрезал директор. -- Но даже если бы и были, мы не имеем права отказаться от эксперимента. Да, -- возвысил голос Лонгвуд, -- мы никогда не мечтали проводить эксперименты на людях, но раз уж обстоятельства сложились подобным образом, мы обязаны ими пользоваться. Другой возможности у нас не представится, а мы должны точно знать, как будет работать программа перезагрузки личности в неблагоприятных обстоятельствах, -- Лонгвуд говорил холодно и четко, как человек, принявший тяжкое решение, решение, которое не приводит его в восторг, но отказываться от которого он не собирается. -- И хочу обратить ваше внимание вот на что, коллеги, -- уже тише проговорил шеф Службы адаптации. -- Благодаря этому питомцу нам удалось обнаружить некоторые пробелы в нашем законодательстве. Год назад был принят "Закон питомца Л.", теперь мы будет пробивать другой законопроект и, к тому же, разрабатывать новую внутреннюю инструкцию. Вполне возможно, опыт поможет нам выявить и другие недостатки системы. А раз так -- наш эксперимент жизненно необходим для общества. Надеюсь, это понятно?
   Лонгвуд обвел взглядом подчиненных, и под этим взглядом все согласно закивали.
   -- А раз так, коллеги, за работу, -- подчеркнуто бодро объявил директор и кивнул подчиненным, давая понять, что они свободны.
   Через пару минут, оставшись наедине с собой и собственными мыслями, Лонгвуд спросил себя, был ли у него иной выход, и не стоило бы наплевать на эксперимент и обратиться за содействием по изъятию субъекта у свободной Эллендер к одному из консулов? Однако по здравым размышлениям директор пришел к выводу, что все сделал правильно. И дело было не только в том, что тратить свое влияние по мелочам было глупо. Интересы общества значили несравненно больше интересов питомца и даже его опекуна. Программе перезагрузки личности необходим был крэш-тест, и раз такая возможность подвернулась, было бы грех ею не воспользоваться.
  
  

***

  
   Из столицы Юнис приехала вскоре после обеда и в доме Честертонов сразу все оживилось. Юнис взахлеб рассказывала родителям об экзаменах и сокурсниках, вручала им подарки, говорила о своих планах и идеях по расширению дела. А еще девушке хотелось обнять весь мир, и в этой восторженной любви ко всем окружающим, она не замечала смущенных переглядываний родителей, покрасневших глаз матери и ее странной молчаливости. Юнис хотелось обежать весь город, поздороваться с каждым жителем Гамильтона и сказать им что-нибудь хорошее.
   Родители с трудом усадили дочь за стол, но когда она наскоро перекусила, стало очевидно, что удержать Юнис дома не удастся.
   -- Мама, папа, я ненадолго, -- Юнис мило улыбнулась и, подхватив какую-то коробку, повернулась к двери.
   -- Детка, ты куда? -- обеспокоился Честертон.
   -- Ну, папа, -- от бесхитростной улыбки дочери у Честертонов защемило сердце, -- я только сбегаю ненадолго к Тейлорам и вернусь...
   Нэнси тихонько ахнула.
   -- Не надо, детка, не ходи, -- попросил Честертон и беспомощно оглянулся на жену.
   -- Да я всего на пару минут, папа, не бойся, -- успокоила Юнис и чмокнула его в щеку. -- Только поздороваюсь с Джо Тейлором, передам Роберту кисти и стетоскоп и мы вернемся, и даже больше никуда сегодня не пойдем, честное слово!
   Нэнси Честертон решилась:
   -- Юнис, девочка моя, -- с состраданием произнесла она и отвела дочь от двери. -- Сядь, пожалуйста, я должна тебе кое-что рассказать...
   Девушка испуганно взглянула на мать, потом на отца:
   -- Но ведь с Робертом все хорошо, правда? Он ведь не заболел? Он был такой усталый в прошлый раз...
   -- Нет-нет, ну что ты, -- замахал руками Честертон. -- Он здоров, не бойся...
   Юнис повеселела:
   -- Так, значит, все в порядке? -- девушка с облегчением улыбнулась. -- Мамочка, мы обязательно поговорим, но потом, а сейчас я побегу к Роберту. Я так соскучилась...
   -- Тейлор уехал! -- в отчаянии сообщила Нэнси и вытерла глаза.
   Юнис в растерянности остановилась.
   -- Те есть, как уехал? -- переспросила она. -- Куда уехал? А Роберт?
   Девушка в недоумении смотрела на мать.
   -- Но... он ведь оставил адрес, правда? Роберт ведь скоро приедет, так? -- просительно проговорила она, чем-то напомнив Честертонам ту маленькую девочку, которая впервые узнала, что Санта-Клаус вовсе не приходит в каждый дом.
   -- Тейлор продал своих питомцев, -- прошептала Нэнси, с еще большим состраданием глядя на дочь.
   Юнис смотрела прямо перед собой и ее лицо неуловимо менялось. Живость, сияние юности, радости и надежды -- все это стиралось с лица, как будто чьей-то злой рукой. Девушка невидяще оглянулась вокруг, сгорбившись, добрела до стола, ощупью нашла стул и почти рухнула на него.
   -- Так же нельзя... так же неправильно... -- бормотала она, сама не слыша, что говорит.
   -- Сегодня был аукцион... -- сказала Нэнси, изо всех сил борясь со слезами.
   Девушка сидела за столом, безучастная к беспокойным взглядам родителей и о чем-то мучительно размышляла. Ее лоб прорезала вертикальная морщина. Наконец, Юнис подняла голову и посмотрела прямо на мать.
   -- Почему вы мне ничего не сказали? -- обвиняюще произнесла она.
   -- У тебя были экзамены, милая, -- постарался оправдаться Честертон.
   -- Почему вы мне ничего не сказали?! -- горько повторила Юнис. -- Мы могли бы собрать деньги... Мы могли бы вернуть Роберта!
   -- Мы пытались, детка, -- мягко произнесла Нэнси. -- Видит Бог, девочка моя, мы сделали все, что могли, -- она обняла дочь. -- Мы собирали деньги -- весь город собирал, не только мы, мы хотели вернуть Роберта домой... Но мы не ожидали таких цен -- за Роберта заплатили пятьдесят тысяч... -- прошептала Нэнси. -- Мы смогли выкупить только Мэри...
   Юнис мягко высвободилась из объятий матери.
   -- Вы должны были всё мне рассказать, -- с упреком произнесла она. -- Да, я знаю, в нашем городе трудно найти большие деньги, но я бы обратилась к студентам, я бы собрала деньги через сеть!.. Мамочка, -- неожиданно сообразила Юнис, и ее лицо осветилось, -- но ведь даже сейчас не поздно! Я обращусь к людям через свой блог -- к медикам, к фармацевтам, ко всем, кто работает и учится в медицине -- и мы соберем деньги, мы соберем даже больше пятидесяти тысяч, чтобы новый опекун Роберта согласился отказаться от прав опеки. Ведь это же выход!
   На лицо Юнис вернулась надежда, а вместе с надеждой и молодость, и сама жизнь. Глаза девушки сверкали решимостью, и она больше не выглядела собственной бабушкой.
   -- И Роберт сможет вернуться в Гамильтон... -- заключила Юнис.
   -- Детка, -- идеи дочери обеспокоили Честертона, и он, как всегда в сложных случаях, оглянулся на жену. -- Не стоит придавать огласке подобные дела... В нашем городе все всё понимают, но в другом месте тебя могут понять неправильно ...
   -- Но ведь я не предлагаю ничего дурного, папа! -- горячо возразила Юнис. -- Разве ты сам не учил меня отстаивать справедливость?! Разве это не долг каждого гражданина? -- Юнис смотрела на отца требовательно и возмущенно. -- Это несправедливо, что Роберта оторвали от общины, где он был счастлив. Да, он сам говорил мне, что счастлив здесь, у нас, -- почти с вызовом объявила она. -- И это несправедливо, что Тейлор не дал ему стать алиеном. Он обязан был -- у Роберта столько бонусов!.. Так вот, мы соберем деньги, и мы восстановим справедливость. Вот увидишь, мне многие помогут!
   -- Но, детка, как же твоя репутация... -- с беспокойством проговорил Честертон.
   -- А причем тут моя репутация?! -- запальчиво возразила Юнис. -- Это дело -- долг каждого гражданина!
   -- Наша дочь права, -- неожиданно объявила Нэнси и обернулась к мужу. -- Я сейчас даже не буду говорить о том, что Роберт нужен Гамильтону, это и так очевидно. Но подумай, разве это нормально, что из-за какой-то придури Тейлор украл у нашего дочери жениха, а у нас зятя? И, между прочим, отца твоих будущих внуков!
   -- Как?!. -- Честертон ошеломленно посмотрел на дочь. -- Но разве...
   -- Нет, -- с иронией отозвалась Нэнси, -- сейчас нет. И не смотри так на дочь, Юнис хорошая девочка, а Роберт очень порядочный молодой человек. Наша девочка не беременна... Хотя, возможно, если бы это случилось, у Тейлора все же проснулась бы совесть...
   -- Мама, ты думаешь, если бы я... -- голос Юнис задрожал.
   -- Ну что ты, детка, -- Нэнси поспешила к дочери, с нежностью обняла ее и погладила по голове. -- Ты ни в чем не виновата, девочка моя, успокойся, ты у меня все делаешь правильно, -- шептала она, баюкая дочь, как маленького ребенка. -- И идея с блогом прекрасная. Мы с тобой составим текст, расскажем о Роберте, о нашем городе, предложим собрать для Роберта деньги... И обязательно поместим фотографии его работ... У нас все получится...
   -- Но что станут говорить о Юнис? -- попытался остановить женщин своей семьи Честертон.
   -- Что наша девочка достойный гражданин! -- сказала, как отрезала, Нэнси. -- Но если тебя так пугает чужое мнение, так Юнис может обратиться к людям от имени фонда "Вифлеем".
   -- Мэр скажет, что это совершеннейшее безумие, -- предупредил жену аптекарь.
   -- Мэр скажет, что это прекрасная идея и вместе с нами станет сочинять обращение, -- уверенно объявила Нэнси. -- И еще позовет других активистов фонда. Мы не позволим несправедливости торжествовать!
   Честертон вздохнул. Ему так хотелось признать правоту своих девочек, но природная осторожность заставляла искать аргументы "против".
   -- Но сейчас мы все равно не сможем выкупить Роберта, -- постарался напомнить он. -- Я что-то слышал о законе по полугодовому мораторию на продажи. Питомца нельзя продать сразу же после покупки.
   -- А мы и не будем покупать Роберта, -- вновь подала голос Юнис. -- С нашей стороны это будет нехорошо. Мы отдадим деньги его опекуну, и он отпустит Роберта на свободу.
   -- Умница моя, -- с гордостью проговорила Нэнси и поцеловала дочь в макушку. -- Видишь, Пол, я всегда знала, что наше девочка не только справедлива, но и умна. А теперь звони мэру и Говардам, а мы пока подберем снимки для обращения, -- с этими словами Нэнси кивнула мужу и увлекла дочь к себе -- утешать, успокаивать, сочинять текст обращения и выбирать фотографии.
   Мать и дочь Честертоны очень походили друг на друга. Они терпеть не могли несправедливость даже по отношению к совершенно чужим людям.
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Воронцова "Мартини для горничной" (Юмор) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Перерождение" (Любовная фантастика) | | С.Лайм "Страсть Черного палача" (Любовное фэнтези) | | А.Максимова "Сердце Сумерек" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | Лаэндэл "Анархия упадка. Отсев" (ЛитРПГ) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | О.Вечная "Весёлый Роджер" (Современный любовный роман) | | Л.Летняя "Магический спецкурс" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"