Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.27

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Здравствуй, ласковая паранойя -- все дороги ведут в "Вифлеем"...


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 27

  
   Сенатор Ричард Томпсон не знал, что и думать. Томас Лонгвуд передал в сенатскую комиссию по здравоохранению целый пакет поправок и оговорок к законодательству о питомцах, и хотя Ричард признавал, что все эти документы были полезны для общества, активность Лонгвуда вызывала тревогу. Другим обстоятельством, вызывавшим недовольство сенатора, было положение в профильной комиссии. Так как ее председатель, сенатор Макмартин, полностью погрузился в домашние проблемы, вызванные болезнью жены, в Сенате уже больше месяца ходили слухи, что бедняга назначит на свое место сенатора-лейтенанта или даже вовсе подаст в отставку. Пока же никакого решения принято не было, и Макмартин продолжал избегать заседаний, вся работа по организации слушаний легла на плечи Ричарда, как второго по рангу сенатора комиссии. При других обстоятельствах Ричард мог бы только радоваться важной работе, но на нем лежала ответственность и за собственный комитет с комиссией, точно так же рассматривавшие серьезное и полезное законодательство.
   Таким образом, настроение у сенатора было отвратительным. Он уже вторую неделю спал по четыре часа в сутки, не успевал обедать и ужинать, а также нормально общаться с близкими людьми. Больше всего на свете Ричарду хотелось потребовать от сенатора наконец-то принять какое-либо решение, либо больше внимания уделять служебным обязанностям. К сожалению, неписанные правила Сената требовали проявлять понимание к сложной ситуации в семье Макмартина, а это означало, что Ричарду придется ждать еще месяц, прежде чем он получит право обратиться с жалобой в дисциплинарный комитет.
   Когда среди всех хлопот и трудов Ричард Томпсон получил еще одно приглашение, которое не имел привычки отклонять, ему захотелось кого-нибудь придушить или хотя бы выругаться. К сожалению, оба деяния были для него одинаково недоступны, поэтому сенатор только вздохнул и отправился на традиционную встречу в транспортной компании "Роджерс".
   Его сотоварищи как всегда были полны энтузиазма, и Ричард с растущим раздражением подумал, что с каждым разом является на заседания во все более взмыленном виде и со все меньшими надеждами. Привычные приветствия и похлопыванию по плечу на этот раз казались ему особенно неуместными. А уж заданный вопрос и вовсе сбивал с толку.
   -- Дик, ты что-нибудь слышал про фонд "Вифлеем"?
   Ричард пожал плечами:
   -- А должен был?
   -- Это как раз по нашей части -- интереснейшее дело, мы все уже отправили деньги, и хотели посоветовать тебе сделать то же самое! -- своим бурным энтузиазмом Рон напоминал Ричарду беззаботного щенка, и сенатор неожиданно почувствовал себя очень старым.
   -- По-моему, еще преждевременно думать о Рождестве, -- с легким раздражением заметил Ричард.
   -- Так ты и правда ничего не знаешь...
   -- А у меня есть время?! -- огрызнулся сенатор. -- Да мне некогда поесть, не то что заниматься какими-то развлечениями.
   Владелец фирмы привычно попытался примирить развоевавшуюся молодежь.
   -- Ну, что ты, Дик, это очень серьезное дело -- касается судьбы человека, -- начал он. -- Ответственный питомец, должен был стать алиеном и врачом...
   -- И, представляешь, его опекун психанул и продал парня, -- вновь вмешался Рон. -- Это вместо того, чтобы довести его до статуса алиена.
   -- Строго говоря, опекуна можно понять, -- примиряюще проговорил самый старший из собравшихся. -- Он потерял брата, впал в депрессию -- по-человечески его нельзя судить слишком строго...
   Рон презрительно фыркнул.
   -- Зато жители города поступили достойно, -- сообщил Роджерс. -- Создали фонд, собирают деньги на выкуп питомца. Его ведь все любили -- как родственника, как члена семьи, вот они и решили вернуть парня в родной город, дать ему возможности для развития и учебы...
   Ричард слушал с самым недоверчивым видом и, наконец, проговорил:
   -- Чушь какая-то... Я, знаете ли, не читаю все эти новомодные книжки с сомнительной художественной ценностью. Вы же не станете уверять, будто вызвали меня ради подобной сказки?
   -- Да нет, Дик, это правда! -- возмутился Рон. -- Я недавно был в Гамильтоне по делам -- это недалеко, на Блэк-Айленде. Они действительно собирают деньги. Мы все послали, только ты остался. Сколько ты намерен им дать?
   -- Да вы что, спятили?! -- сенатор Томпсон возмущенно вскочил. -- Вы бы хоть советовались, прежде чем предпринимать подобное!..
   Собравшиеся смущенно переглянулись.
   -- Но, Дик, никто ведь и не говорит о большой сумме, каждый посылает, сколько может, -- сообщил старейший участник заседания. -- Я понимаю, у тебя большие расходы и не так уж и много свободных денег, но это стоящее дело... Кому еще помогать питомцу, как не нам? Сколько ты дашь?
   -- Ни цента! -- отчеканил Томпсон. В этот момент в лице сенатора промелькнуло что-то жесткое и непреклонное, и он стал удивительно похож на старшего брата. -- Во-первых, это не мой округ, -- сообщил он, -- и я не имею права лезть в чужие дела. Во-вторых, это округ сенатора Макмартина. Я и так вынужден хозяйничать в его комиссии, если я влезу еще и в дела его избирателей, все решат, будто я его ни в грош не ставлю. Да меня вызовут в комитет по этике! Вы этого хотите?
   -- Да ладно, тебе, Дик, -- вновь не выдержал Рон, -- вечно ты все усложняешь. Если ты так боишься вашего комитета по этике, так передай деньги через кого-нибудь из нас, мы-то не сенаторы.
   -- О да, -- с мрачной радостью проговорил Ричард, -- вы не сенаторы, и в честь этого решили забыть, что любой денежный трансфер сенатора фиксируется. Интересно, на каком основании я передам деньги кому-либо из вас? Нечего сказать, хорошо придумано, да такой подставы я еще не встречал! А вам не приходило в голову, что вся эта история может быть ловушкой Лонгвуда? Он горазд на такие шутки...
   -- По-моему, Дик, ты излишне драматизируешь ситуацию, -- Роджерс как всегда был миролюбив и полон здравого смысла, и это тоже раздражало. -- Не стоит делать из Логвуда чудовище. Ты сам говорил, что предложенные им поправки нужны обществу. Он просто чиновник, который выполняет свою работу. Почему ты ему не доверяешь?
   Ричард наклонился вперед, в упор глядя на собеседника произнес:
   -- Да потому что он собирается выкинуть на свалку те немногие ошметки демократии, что у нас еще остались, -- объявил сенатор. -- И если для этого ему придется придумать душещипательную сказку -- он это сделает, не сомневайтесь. За последние две недели мне достаточно пришлось с ним общаться, чтобы не обольщаться. Он всегда готов пойти вам навстречу, вот только каждое его одолжение приносит пользу именно ему, а не вам. С такими, как он, необходимо пересчитывать пальцы после каждого рукопожатия.
   Собравшиеся помолчали.
   -- Но все же, разве ты не хочешь помочь парню? -- нарушил молчание старейший участник заседания.
   -- А в чем ему надо помогать? -- пожал плечами Ричард. -- Питомец с медицинской специальностью... да у него так и так все будет хорошо. Ах да, его оторвали от родного города, -- с сарказмом произнес сенатор. -- А кого из нас не отрывали? Нужно это для общества -- и мы отправляемся черт знает куда, и никого не интересует, нравится нам это или нет! -- Ричард перевел дух и продолжал уже более спокойно: -- В конце концов, если парень собирается стать алиеном, пусть приучается к самостоятельной жизни. Станет свободным, вернется в свой Гамильтон... если, конечно, захочет. А то доигрались в опекунства так, что наши питомцы не в состоянии выбраться из детства и принимать простейшие решения. Да, я знаю, что вы хотите сказать, -- проговорил сенатор раньше, чем кто-либо смог открыть рот. -- Только мы должны думать не об одном человека, а о миллионах. Может, тогда мы начнем выбираться из того тупика, в который сами себя загнали...
   Роджерс сокрушенно покачал головой.
   -- Разве инициатива жителей Гамильтона не работает на нас? -- напомнил он. -- Она провоцирует общественно полезные дебаты, заставляет людей задуматься над ценой опекунства...
   -- Да откуда же мне знать? -- сенатор вновь пожал плечами. -- Для выводов пока недостаточно данных. Сами эти люди организовались или нет... Сами, но их кто-то использует, и с какой целью... Или все это сказка от начала и до конца... Конечно, за ними стоит понаблюдать, но в любом случае, было безумием влезать в дело, не разобравшись в ситуации. Надеюсь, вы деньги им не через фирму посылали?
   -- Да причем тут фирма, Ричард? -- укоризненно взглянул на сенатора Роджерс. -- Конечно, мы отправляли деньги каждый от своего имени.
   -- Ну, хоть за это спасибо, -- перевел дух Томпсон. -- И все равно не стоило привлекать к себе внимание. Я, конечно, могу поинтересоваться у Макмартина, что там происходит в его округе, но это все. И не стоит ждать от этого обращения слишком многого...
   О предстоящей беседе с Макмартином Ричард думал битый час, не поленился заглянуть в указанный ему блог, затем срочно полез за дополнительной информацией и вот тут-то ему и стало по настоящему не по себе.
   Прежде всего, выяснилось, что даже его кода -- кода не просто сенатора, но председателя одного комитета, лейтенанта в другом комитете и суб-лейтенанта еще в двух комитетах -- оказалось недостаточно для получения полного доступа к досье питомца. Затем, что именно этот питомец стал причиной небывалой законодательной активности Лонгвуда, да еще не в первый раз. И, наконец, вся история карьерного роста парня выглядела настолько неправдоподобно, что могла быть объяснена только вмешательством Службы адаптации.
   Ну да, попаданец, питомец базового уровня, ставший сиделкой А-Плюс и потенциальным врачом... Очень смешно! -- рассуждал сенатор. Ричард Томпсон слишком хорошо знал, что такое "домашняя мебель", чтобы верить, будто кто-то из них мог получить квалификацию сиделки высшего уровня. Да у них просто не хватило бы на это мозгов! А вот у этого хватило -- высшие баллы по всем тестам. Но как тогда он вообще мог загреметь в питомцы базового уровня? -- спрашивал себя Дик. На этот вопрос напрашивался лишь один ответ. Попаданец, наверняка, с высшим образованием, вполне возможно, даже медицинским, мог принять предложение Лонгвуда слегка поработать на Службу адаптации. А почему бы и нет? В чужом мире, без поддержки и покровительства он наверняка решил оказаться на сильной стороне.
   Чем дальше Ричард изучал досье питомца, тем больше самых разных чувств вызывали у него полученные сведения -- досада на соратников, так глупо попавшихся на крючок Службы адаптации, невольное восхищение Лонгвудом, провернувшим подобную операцию, и возмущение попаданцем, оказавшемся на редкость беспринципным парнем.
   "Пожалели "бедняжку", отправили деньги провокатору", -- бормотал сенатор, изучая сопутствующие досье данные о разорения Рейбернов. Ричард признавал, что Рейбернов давно стоило приструнить, но обстоятельства их разорения все равно вызывали у него чувство негодования. Бездельники долго держались на плаву и могли бы продержаться еще столько же, но трех месяцев пребывания в их доме попаданца оказалось достаточным для краха. "Незаконная попытка отчуждения заложенных имущественных прав", -- обоснование принудительного банкротства было бесподобным. "И эти тоже -- пожалели на свою голову стервеца", -- сделал вывод младший Томпсон. -- "Обеспечили мир наглядным уроком, молодцы". Ричард только не мог понять, как Лонгвуд столь точно рассчитал, что парень попадет к знаменитым прожигателям жизни. Неужели Эллендер и правда "сдал" своих друзей, или попаданец был отправлен в свободный поиск?
   Ричард изучил еще один файл и с досадой откинулся на спинку кресла. Его специализацией в Сенате была наука, и ничего поделать с этим Стив не мог. Ричард с удовольствием возглавил комитет по научным исследованиям и новейшим технологиям, зато старший брат, свято веривший в особую роль семьи Томпсонов для Свободного мира, постарался запихнуть его еще и в комитет по безопасности. Как суб-лейтенант комитета Ричард прочел горы специальной литературы из оставленного мира и сейчас четко видел признаки агентурной работы питомца. Грин, Бобби, Лаки, Роберт -- попаданец выглядел идеальным питомцем, каждый раз очень быстро шел в гору, но стоило ему вплотную подойти к статусу алиена, как у него обязательно что-нибудь срывалось -- еще бы, Лонгвуду пока не требовалось ничего кардинально менять в статусе агента.
   Или взять Данкана... Подсунуть своего агента старейшему и влиятельнейшему сенатору Свободного мира, особенно после истории с Рейбернами, тоже надо было уметь, но Лонгвуд справился с этим. Ричард не понял, что там случилось, либо агент допустил какой-то промах, либо, скорее всего, Данкан проявил свой опыт и профессионализм, но парня должны были отправить в большой питомник, что являлось самым элегантным и деликатным способом избавления от соглядатая. И тогда попаданец организовал себе гендерный кризис.
   И вновь Ричард одновременно восхитился и возмутился изворотливостью попаданца. Гендерный кризис -- это было почти гениально, как бы абсурдно при этом не выглядело. В своем доме Данкан никогда не довел бы ни одного питомца до гендерного срыва, вовремя предоставляя им пару, а при необходимости даже и не одну. Но вот ведь -- пожалуйста, зафиксированный диагноз, позволивший Лонгвуду забрать агента для новой работы.
   Единственное, что не сразу сообразил Ричард, так это зачем директору Службы адаптации понадобились какие-то Тейлоры. Впрочем, после некоторых раздумий сенатор нашел объяснение и этому. После неудачи с Данканом парня требовалось на время убрать с глаз долой, пока все не забудется, и подготовить к возвращению в более высоком статусе. Это было феноменально, но Ричард не мог припомнить, чтобы за год какой-либо питомец мог собрать столь значительное число бонусов. Очаровать мэра, муниципалитет, весь город -- это надо было уметь. "И еще профессора Макфарлена!", -- с сожаление понял Томпсон, обнаружив его блистательную характеристику на питомца.
   Ричард хорошо помнил выступления знаменитого онколога на заседаниях в комитете Сената и его работу в онкологическом центре, знал, каким выдающимся интеллектом обладал этот человек, и потому не в силах был сдержать досаду, раздумывая, как профессор мог попасться на удочку провокатора. Ну ладно Рейберны, которые никогда не отличались умом, но Макфарлен! Агент Лонгвуда был незаурядным человеком и при этом полностью лишенным элементарной порядочности.
   Ричард знал, что Рейберны носились со своими питомцами как с маленькими детьми -- и попаданец довел их до разорения. Данкан наверняка встретил его как родного -- и он на него стучал. Жители Гамильтона считали членом своей семьи, а он выступил в роли провокатора, выискивая инакомыслие и неблагонадежность. Какую гадость он собирался сделать Макфарлену, и с какой целью Лонгвуд подсунул его знаменитой писательнице, Ричард мог только гадать, но мысли о нравственном облике агента Службы адаптации вызывали почти физическую дурноту.
   И все же Ричард нашел несколько причин в последнем шаге директора Службы. Прежде всего, ссылаясь на "тяжкую судьбу" питомца, Лонгвуд получил основание выступать с трибуны Сената и уверять всех в несовершенстве законов, изображая себя великим законодателем и врачевателем системы. Во-вторых, Лонгвуд использовал аукцион, чтобы наградить агента, избавленного в доме писательницы от любой серьезной работы. И правда, самое большее, что грозило попаданцу в доме знаменитости -- это пару раз в неделю мерить хозяйке давление, и, возможно, зевать от скуки, читая ее книжки. В третьи, Лонгвуд обеспечивал агенту время на подготовку к дальнейшим шпионским трудам уже в новом статусе. Сейчас Ричард не хотел гадать, к кому из его коллег Лонгвуд попробует подсунуть соглядатая в следующий раз, очень хотел верить, что он нацелился не на него самого и не на Стива, но самым важным полагал "отмазать" соратников, да и себя тоже, от опасных контактов с фондом "Вифлеем". Ричард был уверен, что кураторы попаданца в Службе адаптации наверняка обнаружат, что он исследовал его досье и, значит, надо было постараться сбить их со следа.
   Выход был один -- обращение к сенатору Макмартину. Ричард так и так должен был отчитаться перед председателем комиссии за расписание выступлений свидетелей слушаний, и, значит, мог совместить два дела.
   Беседа с Макмартином прошла для Ричарда ожидаемо. Сначала Ричард поинтересовался здоровьем супруги сенатора и пожелал ей скорейшего выздоровления. Затем отчитался за выступление в комиссии Лонгвуда. Наконец, сообщил о составленном расписании слушаний, терпеливо выслушал благодарность Макмартина и его обещание при первой же возможности вернуться к работе. Обещание звучало так неопределенно, что Ричард не счел нужным принимать его всерьез, но все же постарался изобразить на физиономии довольство и сообщить, что коллеги с нетерпением его ждут. А когда Макмартин уже ожидал, что заместитель распрощается с ним и прервет связь, Ричард хлопнул себя ладонью по лбу, будто вспомнил нечто интересное, и проговорил:
   -- И, кстати, сенатор, что там у вас за странная история в округе? Какая-то инициатива граждан... какой-то питомец, которого они собираются выкупать? Мои избиратели уже завалили меня запросами. Люди нервничают, да и мне хотелось бы убедиться, что они не зря тратят деньги...
   На лицо Макмартина скользнула тень, но он почти мгновенно справился с неудовольствием.
   -- Ничего особенного, Ричард, -- уже добродушно проговорил он, -- обычное дело. Вы же знаете, наши граждане всегда о чем-то беспокоятся, проявляют какие-то инициативы, собирают средства... Помните, пять лет назад после шторма они решили собрать деньги на строительство убежищ для туристов в Мемориальном парке отцов-основателей? А тот случай три года назад в вашем округе? -- уже с удовольствием напомнил председатель. -- Как там назывался островок, на котором они решили создать медицинский пункт? А ведь любая медицинская тарелка долетела бы туда минут за десять, -- сокрушенно покачал головой Макмартин, -- но они вбили себе в голову, что там необходим стационарный пункт первой помощи. Вы еще обращались ко мне с просьбой договориться с большим питомником Беркли, чтобы они регулярно отправляли туда на практику двух выпускников. И мы до сих пор отправляем туда специалистов, вы же знаете... Или та история с мостом два года назад...
   Ричард пару раз поддакнул, пропустив мимо ушей шпильку председателя, в свою очередь привел в пример еще пару случаев гражданских инициатив и, наконец, счел возможным распрощаться с коллегой. Возможно, его обращение к Макмартину было и недостаточным для усыпления бдительности Лонгвуда, но большего Ричард пока придумать не мог. В конце концов, его забота о средствах избирателей была серьезным основанием, чтобы изучать досье попаданца, а интерес к фонду "Вифлеем" со стороны соратников прекрасно объяснил Макмартин. В остальном сенатор пообещал себе удвоить осторожность и держаться как можно дальше от шпиона Лонгвуда.

***

  
   Если сенатора Томпсона беседа в целом удовлетворила, сказать то же самое о Макмартине было нельзя. Председатель сенатской комиссии устало сгорбился в кресле и недовольно поджал губы. Это было уже восьмое обращение коллег из-за инициативы жителей Гамильтона. Макмартин вновь пересмотрел сообщение, взбудоражившее общественное мнение: "Как не вовремя", -- пробормотал он. Томпсон был, по крайней мере, деликатен, размышлял сенатор, и по молодости лет не пытался дать понять, что именно из-за его недосмотра коллегам приходится разгребать авгиевы конюшни, спешно принимая целый пакет поправок Лонгвуда. При всей вежливости остальные коллеги не считали нужным скрывать неудовольствие, и почти открыто намекали, что ему стоит определиться, намерен ли он и дальше представлять свой округ или же сосредоточиться на интересах семьи.
   Сенатор по-старчески пожевал губы. Впервые за многие годы он чувствовал себя безнадежно отставшим от времени. А ведь сенатор Данкан был на шесть лет старше его, да еще и сердечником, но глядя на него подобные мысли не приходили в голову.
   Макмартин не мог понять, из-за чего, собственно, разгорелся шум. Ну, продали питомца -- что с того? В конце концов, сиделок всегда продают -- они должны работать. И почему жители Гамильтона вбили себе в голову, что работать этот питомец должен исключительно в их городе?
   Сенатор пожал плечами. Этот вопрос так же не имел смысла, как и вопрос, зачем три года назад жители крохотного островка вознамерились построить на нем стационарный медицинский пункт, начисто игнорируя возможности медицинских тарелок. При других обстоятельствах Макмартин только пожал бы плечами на очередную инициативу свободных и выкинул бы случившееся из головы, но сейчас, когда Лонгвуд поднял столько ажиотажа вокруг своих поправок, чувствовал, что его пытаются выставить перед избирателями нашкодившим мальчишкой.
   "Питомца оторвали от родной общины", -- с отвращением повторил сенатор. Макмартина так и подмывало написать в комментариях к блогу, что высокий статус А-Плюс подразумевает и ответственность, а ответственность призывает питомца работать там, где это необходимо обществу, а не там, где ему хочется, но сенатор понимал, что подобный комментарий представит его всему миру в самой невыгодной роли -- в роли оправдывающегося.
   И все-таки сенатор не собирался признавать случившееся нормальным и считал, что в своем желании заработать политические дивиденды Лонгвуд излишне балует питомцев. Мысли Макмартина сами собой перешли на Карла, купленного им чуть больше месяца назад. Карла он покупал уже второй раз -- первый раз для своего отца, второй -- для жены, и намеревался продать абитуриента, как только здоровье Клэр пойдет на поправку. Это было правильно и естественно, и Карл прекрасно это понимал, ожидая аукциона с должным энтузиазмом человека, всегда готового к работе. Почему неизвестный абитуриент должен был отличаться от Карла, было совершенно непонятно, зато мысли о Карле навели сенатора на прекрасную идею. Хотя Макмартин не слишком верил россказням, будто все абитуриенты знают друг друга, сопоставив дату покупки Карла с сообщением на блоге, сенатор решил, что шанс получить внутреннюю информацию у него есть.
   Услышав вопрос сенатора, А-Плюс широко улыбнулся.
   -- Ну, да, сенатор, знаю такого. Роберт из Гамильтона -- новичок, совсем свеженький абитуриент. Даже не верится, что в таком захолустье смогли воспитать сиделку А-Плюс, -- проговорил он. -- Ах, простите, сенатор, это же в вашем округе, -- спохватился Карл.
   Макмартин снисходительно махнул рукой, всем своим видом давая понять, что не обижается на пустяки.
   -- И что он из себя представляет -- этот Роберт? -- продолжил он расспросы.
   -- Упертый, -- сообщил абитуриент. -- Самолюбивый. Старательный. Из тех, для кого недельное ожидание это неоправданное промедление, а месяц -- уже вечность. Мечтает служить обществу и работать в больнице, -- Карл слегка пожал плечами, по-прежнему не понимая блажи новичка.
   -- И что -- он действительно хорош? -- уточнил Макмартин.
   -- Трудно сказать, сенатор, я не видел его в деле, -- признал Карл. -- Однако у него высшие баллы по всем тестам -- даже не 85 очков, чтобы получить оценку "А", а все 100, -- с удивлением сообщил абитуриент. -- К тому же ему покровительствует профессор Макфарлен. Говорят, он собирается воспитывать из него врача.
   Сенатор в удивлении приподнял бровь. Последнее обстоятельство еще больше осложняло дело. Макмартин хорошо знал профессора по выступлениям онколога в комитете, и эти встречи оставили у него отвратительные воспоминания. Макфарлен был жесток, непримирим, обладал железной хваткой и несгибаемой волей. Он терпеть не мог о чем-либо просить, искренне полагая, что во имя медицины имеет право требовать, и чаще всего достигал своих целей. Ссориться с подобным человеком сенатор не хотел, однако Макфарлена меньше всего волновало мнение людей, которые, как он полагал, стоят на пути его любимой медицины. Враг из Макфарлена получался безжалостный, союзник -- надежный, но сенатору еще ни разу не удавалось заполучить профессора в друзья.
   --... таким образом, сенатор, -- продолжал болтать Карл, -- этот парень почти идеал.
   -- Почему же "почти"? -- вяло поинтересовался Макмартин.
   Абитуриент усмехнулся и подмигнул. Наглец, как и все сиделки!
   -- Я не ценитель мужской красоты, сенатор, -- ухмыльнулся Карл, -- но парнишка на редкость хорош собой. Полагаю, это сыграло роль в выборе его нового опекуна...
   -- Ты хочешь сказать... -- чуть не задохнулся сенатор.
   -- Ох, Боже мой, -- затораторил А-Плюс, -- я понимаю, это не очень-то хорошо -- связь свободной с питомцем -- но такое случается. Да что говорить, у многих из нас были маленькие приключения. Ненадолго, конечно, редко дольше пары месяцев, но все же, -- Карл самодовольно усмехнулся. -- Наверняка нынешняя хозяйка Роберта решила слегка сэкономить на Службе психологической поддержки, хотя вряд ли у нее получилось -- пятьдесят тысяч долларов не шутка. А с другой стороны -- она писательница, может себе позволить любой каприз. Да и парень слегка развлечется...
   Информация Карла не слишком помогла сенатору, и он вновь ощутил неуверенность и почти растерянность. Один из лучших онкологов, знаменитая писательница, целый город -- сенатору казалось, будто люди сошли с ума. Спятили они или нет, но не самое достойное поведение граждан не стоило афишировать с таким бесстыдством.
   К удивлению Макмартина, мэр Гамильтона не жаждал идти ему навстречу.
   -- Шум? Какой шум? -- невозмутимо поинтересовался он и выжидательно уставился на сенатора с экрана. -- У нас идет обычная работа, необходимая для блага общества.
   -- Но вы взбаламутили весь мир! -- недовольно воскликнул Макмартин.
   -- Благополучие общества касается всех, -- по-прежнему спокойно ответил свободный Джефферсон Смит. -- Простите, сенатор, но я не совсем понимаю, почему обычная инициатива граждан вызывает у вас столь негативный отклик. В отношении питомца и нашего города была совершена несправедливость. Долг всех граждан -- и тем более сенатора -- несправедливость исправлять.
   -- Но мы в сенате уже работаем над этим! -- живо сообщил сенатор и только после этого сообразил, что все же начал оправдываться. -- Как раз сейчас в моей комиссии рассматривается целый пакет законопроектов. Мы сделали выводы из случившегося, и теперь...
   -- Сенатор, мы не на предвыборном митинге, -- мэр бесцеремонно перебил законодателя. -- Я признаю, что внесенные в Сенат поправки необходимы, но какое отношение они имеют к Роберту? Закон обратной силы не имеет.
   Макмартин нахмурился.
   -- Если вашему городу так нужен врач, мы можем договориться, -- почти просительно проговорил сенатор.
   -- Нам нужен не всякий врач, -- мэр был непреклонен. -- Нам нужен врач, которого примет община.
   -- Но это уже капризы! -- возмутился Макмартин.
   -- Отнюдь, -- мэр не позволял сбить себя с толку. -- Вы ведь не взяли в дом первую попавшуюся сиделку. Так вот и город не возьмет первого попавшегося врача.
   -- А почему вы думаете, что этот питомец нужен только вам? -- раздраженно поинтересовался сенатор.
   Беседа все больше теряла смысл. На какой-то миг Макмартин даже заподозрил мэра Гамильтона в сознательном использовании совершенно ничтожного повода для разрушения его репутации и последующей попытки отнять у него место в Сенате, но подобное предположение было совершенно абсурдно. И все же объективно мэр выступал против него, играл на руку Лонгвуду и всем этим молодым и излишне бойким сенаторам -- Эллис Дженкинс, тому же Ричарду Томпсону, Дину Робертсу или Лесли Иглтону.
   -- Вы знаете, что в этом питомце заинтересован профессор Макфарлен? -- запальчиво вопросил сенатор. -- Как бы мне не был дорог ваш город, интересы нашей онкологии значат все же больше интересов такого городка, как Гамильтон.
   К разочарованию сенатора выпад не принес успеха.
   -- Если бы вопрос стоял именно так, мы бы уступили пальму первенства профессору, -- холодно сообщил мэр. -- Однако вопрос стоит иначе. В настоящий момент опекун Роберта в силу возраста и недостаточного опыта не может создать необходимые условия для развития питомца, -- голос мэра звучал холодно, а каждое слово ложилось тяжело и неумолимо, словно надгробные камни. -- Я не хочу сказать ничего дурного о Бэль Эллендер, -- сенатор поморщился от той бесцеремонности, с которой мэр огласил конфиденциальную информацию, -- насколько я знаю, она изо всех сил старается заботиться о питомце, однако это не та забота, которая необходима для развития специалиста. И, кстати, профессор Макфарлен полностью согласен с нами и поддерживает наш фонд.
   -- Но к чему эта шумиха? -- проговорил сенатор. -- Вы могли бы обратиться ко мне...
   -- И что бы это изменило? -- мэр решительно не желал ничего понимать. -- У города есть возможность решить проблему, и мы ее решим, -- и совершенно не заботясь о приличиях, Джефферсон Смит оборвал связь, оставив возмущенного сенатора перед опустевшим экраном.
   Сенатор вновь по-стариковски сгорбился. Обращаться за содействием к Лонгвуду было глупо. Возможно, директор Службы адаптации и мог бы надавить на девчонку, вывесившую от имени фонда "Вифлеем" возмутительное предложение, да и мэра призвать к порядку, но к чему бы это привело? К дальнейшему возвышению Лонгвуда и зависимости Макмартина от директора Службы адаптации. Сенатор даже предположил, что Лонгвуд сам мог спровоцировать неприятную ситуацию, чтобы потом, благополучно разрешив ее, предстать перед избирателями в самом выгодном свете, и, значит, Макмартину не на что было рассчитывать. Оставалось признать, что он действительно стар и ему пора уходить. Сенатору лишь не хотелось оставлять по себе память, как о человеке, не справившимся с ситуацией. Впрочем, его жена была тяжко больна, а забота о супруге выглядела достаточно серьезным основанием для отставки.
   А Лонгвуд... Что Лонгвуд? Бог ему судья. А ему для успокоения нервов стоит обратиться в Службу психологической поддержи. И хорошо бы они прислали доктора Сазерлен.
  

***

  
   В то время как сразу два сенатора подозревали директора Службы адаптации в коварных замыслах, Лонгвуд с раздражением думал, что субъект Роберт начинает ему надоедать. Шумиха в сети, непонятное поведение Бэль Эллендер, явно не понимавшей, как обращаться с питомцем, выходка спортивного департамента столицы -- способность парня выявлять недостатки системы впервые показалась директору устрашающей.
   Перво-наперво, Лонгвуд распорядился выяснить, кто именно занимался подготовкой Бэль Эллендер к сдаче адаптационного экзамена, а так же преподавал на курсах воспитания питомцев, после чего распорядился отправить куратора и преподавателей на дополнительное обучение, как явно не справившихся с делом. Затем поручил дисциплинарному отделу Службы адаптации сделать серьезный втык спортивному департаменту столицы, а также понизить уровень ответственности для автора письма к Роберту. Лонгвуд допускал, что постоянные заявки субъекта и столь же постоянные протесты Бэль Эллендер могли основательно надоесть служащим департамента, однако их обязанности никто не отменял, и они должны были всесторонне рассматривать каждую заявку, а не отмахиваться от них.
   С шумихой в сети дело обстояло еще хуже. Хотя Томас Лонгвуд и признавал, что сеть является одним из лучших способов выявления настроений общества, поднявшаяся дискуссия не вызывала у него никаких чувств, кроме неудовольствия. При этом директор одинаково был недоволен и позицией тех, кто оставлял пылкие комментарии в поддержку фонда "Вифлеем", и позицией тех, кто не менее пылко писал о том, что жители Гамильтона маются дурью. По мнению Лонгвуда первые излишне нагнетали атмосферу, а вторые не понимали, что проблема в обществе все же есть.
   С точки зрения директора участники фонда "Вифлеем" не только раскачивали политическую лодку, но и по простоте душевной расшатывали все общество. К сожалению, для вызова на собеседование Юнис Честертон и Джефферсона Смита было еще меньше оснований, чем для вызова в Службу адаптации Бэль Эллендер. Таким образом, пока в Службе могли лишь вести рутинные наблюдения и практически не вмешиваться в ситуацию.
   Лонгвуд в очередной раз просмотрел отчет аналитиков Службы и алым маркером обвел один из абзацев доклада: "Заслуживает внимания тот факт, что первую и наиболее активную поддержку фонду оказали жители Второго юго-восточного округа. Не меньший интерес представляет то обстоятельство, что в отличие от других участников дискуссии, жители Второго юго-восточного округа не ограничивались обсуждением конкретной ситуации с питомцем, а перешли к обобщениям, пусть и не поддержанным остальными участниками дискуссии". Приведенные в качестве примера высказывания спорщиков и правда выходили за рамки темы и показались директору излишне экспансивными, так что после недолгих раздумий Лонгвуд отдал распоряжение как можно скорее собрать всю информацию о подозрительных болтунах и представить ему новый доклад.
   Юридическая база работы фонда "Вифлеем" так же поднимала целый ряд вопросов, однако Лонгвуд сообразил, что не может потрясать Сенат еще одной законодательной инициативой. Судя по реакции ветеранов, да и некоторых молодых членов Сената, он и так уже нарушил несколько неписанных правил палаты. Новое законодательство, посвященное гражданским инициативам, должен был внести в Сенат кто-то другой, и Лонгвуд решил, что этим "другим" может стать сенатор Эллис Дженкин. Директор Службы адаптации настолько привык к полному пониманию со стороны сенатора, что не сразу нашелся с ответом, когда Эллис нахмурилась и вопросила:
   -- Ну и чем вы недовольны на этот раз, Лонгвуд?
   Шеф Службы адаптации смешался.
   -- Возможно, вы не видели...
   -- Нет, я видела, -- возразила Эллис, -- и не понимаю, что вам не нравится. Вы все время твердите об ответственности, Лонгвуд, но сейчас, когда эту ответственность проявляет целый город, вы почему-то недовольны. Вы уж определитесь, что имеете в виду, когда говорите об ответственности, -- язвительно проговорила сенатор.
   -- Я имею в виду, что они выбрали крайне неудачную форму проявления ответственности, -- сдержанно напомнил директор Службы.
   -- Ну да, конечно, вы знаете, как это надо делать правильно, а целый город не знает! -- с сарказмом произнесла Эллис. -- Послушайте, Лонгвуд, мне кажется, вы излишне много времени проводите в столице, и не знаете, что думают люди вот в таких маленьких городках. А я знаю, -- внушительно проговорила сенатор. -- Так вот, там слово "семья" не является метафорой и к питомцам там относятся пусть и как к младшим, но все же родственникам. Разве не этого мы все стараемся достичь? Разве не для этого вы организовали курсы по воспитанию питомцев?
   -- Вы не понимаете, сенатор...
   -- Да, я не понимаю! -- резко бросила Эллис. -- Я не понимаю, куда делась ваша логика. Вы сами признали правоту этих людей, иначе не внесли бы в Сенат свои поправки, так почему теперь вы хотите выступить против них? -- глаза сенатора Дженкинс по обыкновению гневно сверкнули, и Лонгвуд обреченно вспомнил, что у Свирепой Эллис отвратительный нрав. -- Тем более что здесь речь идет не о питомце базового уровня, а почти об алиене, -- несколько мгновений Эллис требовательно ждала ответа собеседника, но, не дождавшись, продолжила речь: -- Не рассчитывайте на мою помощь, Лонгвуд, я не стану вносить законопроект, который бы ограничивал инициативы граждан, тем более что в данном случае они выполняют вашу работу.
   -- Что вы имеете в виду? -- вскинулся директор.
   -- А то, что вы позаботились о будущих питомцах, но бросили данного конкретного питомца на произвол судьбы, -- отрезала Эллис.
   -- Закон не позволяет мне изымать питомца у опекуна, -- холодно ответил Лонгвуд.
   -- Не рассказывайте мне сказки, -- отмахнулась сенатор. -- Вы просто не хотели обращаться к консулам и утверждать частный билль. Ну, так радуйтесь, фонд "Вифлеем" сделает все за вас, -- съязвила сенатор Дженкинс. -- Будьте благодарны ему за это!
   -- Я вижу, сенатор, что вы совершенно не понимаете ситуацию, -- резко ответил директор, испытывая раздражение именно потому, что признавал за сенатором определенную правоту -- тратить авторитет среди консулов на какого-то питомца он не хотел. -- К сожалению, вы некомпетентны в вопросах безопасности и не представляете, к каким печальным последствиям это приводило в оставленном мире.
   -- Мы живем в нашем мире и в нем я достаточно компетентна, -- не менее резко ответила Эллис.
   -- Все общества развиваются по одним законам, -- отмахнулся от возражений сенатора Лонгвуд. -- Я пришлю вам книги того мира, их нет даже в закрытой библиотеке Сената, и вы сами увидите, что иногда экстремизм прорастал из самых невинных источников, из самых благих намерений. Да-да, сенатор, благими намерениями выложена дорога в Ад, и к фонду "Вифлеем" это относится точно так же, как и ко всем остальным, -- чеканил речь Лонгвуд, не обратив ни малейшего внимания на двусмысленное звучание фразы.
   Впервые за многие месяцы он дал волю гневу и на некоторое время ему даже полегчало. Если бы у него был выбор! Он послал бы эту испорченную девчонку ко всем чертям, посоветовал бы ей, наконец, выполнить долг женщины и не морочить людям головы. К сожалению, Лонгвуду не из кого было выбирать, и теперь он должен был вбить в эту упрямую головы основные принципы общественной безопасности и заставить сенатора разделись свои взгляды!
   -- Я пришлю вам книги сегодня же! -- объявил директор и со всей дури шарахнул ладонью по клавише, разрывая связь.
   Через три часа в дом Эллис Дженкинс и правда доставили большой ящик с книгами. Сенатор пролистала несколько книг одну за другой и задумалась. Представленные в них факты ей не нравились, и все же Эллис не склонна была соглашаться с Лонгвудом. "Как там звали жену промышленника, которая сначала занималась благотворительностью, а потом с головой ушла в радикализм*?" -- размышляла сенатор. По мнению Эллис, проблема была не в инициативах граждан, а в их востребованности и эффективности. Если бы та женщина могла достичь своих целей благотворительностью, разве она склонилась бы к экстремизму? -- думала Эллис. В конце концов, проблемы общества вовсе не были ею выдуманы, вот только общество настолько закостенело в своих заблуждениях, что оказалось неспособным к эволюции, за что и поплатилось.
  
  
  
   * Имеется в виду Инесса Арманд.
  
  
  
   Слава Бог, их мир был заселен инициативными и одновременно высокообразованными разумными гражданами, и вполне способен был на изменения.
   Во всей шумихе вокруг фонда "Вифлеем" Эллис видела лишь одну проблему -- неопределенный статус питомца или питомцев фонда. По форме собственности такой питомец больше подпадал под определение частновладельческого, но вот по целям фонда ничем не отличался от государственных. Выбор Эллис был очевиден, и сенатор решила закрепить государственный статус будущих питомцев фонда законодательно.
   А потом в голову молодой женщины пришла гениальная идея, что написание законопроекта было прекрасным предлогом заключить мир с Ричардом Томпсоном. Не одному же Лонгвуду было потрясать Сенат законодательными инициативами! -- думала Эллис. Они с Ричардом вполне могли сделать это вдвоем.
   Вооруженная блестящими идеями, сенатор поспешила связаться с другом детства и немедленно осчастливить его сообщением, что им необходимо заняться фондом "Вифлеем". Ошеломленный неожиданным предложением, Ричард сначала покраснел, потом побледнел, наконец, вспыхнул порохом и буркнул, что его это не интересует!
   Эллис в изумление смотрела на потухший экран и думала, что беседу, видимо, стоило начать с чего-то другого. Повышенная обидчивость Ричарда и неумение мириться поражали, и молодая женщина поняла, что ей нужен совет профессионала. Как всегда решение было принято быстро, и через четверть часа секретариат сенатора получил распоряжение связаться со Службой психологической поддержки и выяснить, когда директор Дорис Палмер сможет ее принять.
   Идея законопроекта почти сложилась в голове сенатора, Дорис Палмер должна была дать ей совет, Ричарду некуда было деваться.
   Эллис улыбнулась и принялась за работу.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  A.Maore "Любимая для эльфа" (Женский роман) | | Т.Мирная "Чёрная смородина" (Фэнтези) | | А.Субботина "Невеста Темного принца" (Романтическая проза) | | А.Чадова "В день моего увольнения" (Короткий любовный роман) | | И.Шаман "Реалрпг. Демон разума" (ЛитРПГ) | | Л.Летняя "Проклятый ректор" (Любовное фэнтези) | | А.Енодина "Не ради любви" (Любовная фантастика) | | CaseyLiss "Случайная ведьма или Университет Заговоров и других Пакостей" (Любовное фэнтези) | | А.Респов "Эскул. Небытие" (ЛитРПГ) | | А.Калинин "Рабыня для чудовища" (Проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"