Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.29

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Как решать проблемы


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 29

  
   Лонгвуд не имел привычки приносить домой служебные проблемы, считая недопустимым вываливать дела на домашних. Дом это место отдыха и покоя, остров в океане, недоступный для тревог и страстей, -- полагал он. Впрочем, не только святость дома помешала ему понять, о чем спрашивает жена. Еще со времен своего первого эксперимента без малого четверть века назад Лонгвуд уяснил, что опыты ставятся на "субъектах", а не на Бобах, Тимах или Лаки. Продуманная терминология была одним из залогов успеха, позволяла правильно расставлять приоритеты и отлично мотивировала экспериментаторов.
   -- Том, дорогой, ты помнишь Роберта Шеннона?
   Вопрос жены поверг Лонгвуда в состояние тяжких раздумий. Имя было ему явно знакомо, но вот где он его слышал и когда?
   -- Шеннона? -- Лонгвуд наморщил лоб, пытаясь вспомнить упомянутого человека. -- Нас представляли на каком-то рауте?.. Или в театре?..
   -- Да нет же, Том, -- Марша улыбнулась, -- это архитектор и художник из оставленного мира... Ну, помнишь, он попал в наш мир одновременно со мной? У него что-то не заладилось с адаптацией, и он стал питомцем...
   Лонгвуд, наконец, понял, о ком идет речь, и насторожился.
   -- Да-да, припоминаю, -- осторожно заметил он. -- А разве с ним случилось что-то дурное?
   -- Ну что ты, милый, -- Марша даже замахала руками. -- У него все хорошо. Он стал таким милым мальчиком -- старательный, послушный, почтительный... Ты знаешь, я никогда не читала светскую хронику, -- проговорила Марша таким тоном, что Лонгвуд сразу понял -- жена читала этот раздел прессы очень внимательно, и ей не понравилось прочитанное, -- но раньше Шеннон вел себя не так, как должно вести себя ответственному человеку...
   Марша помолчала.
   -- Знаешь, милый, -- заговорила она вновь, -- я часто думаю, до чего же мудр и справедлив Господь. Мы с тобой всегда помнили об ответственности и вот -- Господь нас вознаградил. От твой работы зависит благополучие миллионов людей, и хотя мой вклад много скромнее, все же и я могу сказать, что кое-что сделала для нашего мира, -- горделиво объявила жена. -- А вот Шеннон никогда не думал об ответственности перед обществом, -- продолжила свою мысль Марша и сокрушенно вздохнула, -- он слишком много времени тратил на развлечения и немало грешил, и в наказание Господь лишил его права распоряжаться собой. Это справедливо, -- на этот раз Марша смиренно склонила голову, и Лонгвуд даже залюбовался женой. Он любил ее серьезность и основательность, непоколебимый здравый смысл и практичность. В очередной раз директор Службы адаптации похвалил себя за выбор, сделанный два года назад.
   -- И все же Господь не только справедлив, но и милосерден, -- после краткой паузы проговорила жена. -- Он дал грешнику еще один шанс. Господи, Том, мне страшно представить, как низко мог бы пасть Шеннон, если бы не попал в наш мир. Здесь его заново воспитали, научили служить обществу, привили дисциплину... Представляешь, милый, Бэль Эллендер просто прелесть -- у нее потрясающие педагогические способности!
   На этот счет Лонгвуд имел мнение, прямо противоположное мнению жены, однако счел бестактным делиться с ней сомнениями в отношении знаменитой писательницы. Вместо этого Лонгвуд проговорил:
   -- Наша служба тоже приложила к этому руку...
   -- Да, Том, ты даже не представляешь, как я тобой горжусь, -- сообщила Марша и подняла на мужа сияющий взгляд. Под этим взглядом Лонгвуд решил, что иногда -- конечно, только в простых случаях -- можно и рассказать жене о своей работе. Он даже удивился, до чего же приятно ему было восхищение жены.
   -- У тебя такая сложная работа, -- почти прошептала Марша, -- воспитание всех этих попаданцев... Как вспомню, каким безответственным гулякой был Шеннон, и каким хорошим мальчиком он стал теперь... Это почти чудо!
   -- Ради таких чудес мы и работаем, -- сообщил довольный Лонгвуд. -- Ради нашего мира, ради наших детей, ради наших питомцев. Ради всего этого и стоит жить.
   Лонгвуд бережно обнял жену и подумал, что оставит в наследство своим детям прекрасный мир. А разобраться с причудами Бэль Эллендер он еще успеет.
  

***

  
   Пат почти влетела в студию, одним раздраженным жестом выставила за дверь обоих питомцев Роберта, а потом уставилась на него, не в силах произнести ни слова от распирающего ее гнева.
   -- Это что за выходка?! -- наконец-то, выпалила она.
   -- Тебе не понравилась обложка? -- невинно поинтересовался Роберт.
   -- Хватит притворяться! -- сорвалась в крик Патриция и топнула ногой. -- Ты подал заявку в спортивный департамент!
   -- Конечно, -- подтвердил идеальный питомец, даже не вздрогнув от ее вопля. -- Ведь я домашний любимец и должен постоянно работать над собой. Совершенствовать свой ум. Повышать квалификацию. Участвовать в общественной жизни. Мой куратор в Службе адаптации много об этом говорил -- я очень благодарен ему за наставничество.
   В тоне Роберта проскользнула едва заметная ирония, и Пат чуть не перекосило от бессильной злости.
   -- Я понимаю, ты беспокоишься о моем здоровье, -- с несколько преувеличенным смирением добавил Роберт, -- но, не волнуйся, шахматные фигуры весят немного и мне не грозит перспектива надорваться, передвигая их по доске.
   -- Ты что же надеешься, что сможешь выиграть турнир? -- Пат, наконец-то, опомнилась и постаралась вложить в свои слова как можно больше яда. -- Да ты провалишься на первой же партии, у тебя нет ни малейшего шанса!
   -- Так мне ведь и не нужно выигрывать, -- с самым доброжелательным видом улыбнулся Роберт. -- В спорте главное не победа, главное -- участие, инициатива, тренинг интеллекта, -- молодой человек выразительно постучал согнутым пальцем по лбу. -- Как раз это мне и предоставит турнир. К тому же он поднимет твой престиж -- ведь не у каждого опекуна питомцы умеют передвигать фигуры, а забота о престиже опекуна долг каждого питомца -- заметил Роберт. -- Ну, а мне турнир обеспечит не менее десяти, а, может быть, даже и пятнадцати бонусов. Я еще не разобрался в этой системе, но дело явно перспективное.
   -- Ты... -- великая писательница задохнулась от возмущения, не в силах вымолвить ни слова.
   -- Думаю, где-нибудь через полгода-год, -- невозмутимо продолжал Роберт, -- я с полным правом смогу назвать тебя матерью.
   Пат побледнела. Перспектива была ужасной.
   -- Ах, прости, я забыл, что такой взрослый сын будет тебя старить, -- безжалостно произнес Роберт. Он больше не улыбался, пристально и холодно глядя на бывшую невесту. Кажется, Патриция поняла, что не сможет вечно лишать его свободы. Оставалось воспользоваться ситуацией. -- Впрочем, у тебя есть шанс избежать столь неприятного развития событий...
   -- Как? -- против воли вырвалось у Пат.
   Роберт немного помолчал.
   -- Ты слишком потратилась, Пат, -- произнес он, наконец. -- Пятьдесят тысяч за право опеки, не менее тридцати тысяч на эту студию...
   -- Тридцать две, -- упавшим голосом поправила бывшая невеста.
   -- Итого -- восемьдесят две тысячи, -- подвел итог Роберт. -- Это чересчур. На такие деньги можно начать серьезное дело.
   И еще одна тягостная пауза.
   -- Я понимаю, личный художник стоит серьезных трат, но не при моем количестве бонусов, -- слегка смягчил тон Роберт. -- На последнем апгрейде меня готовили к статусу алиена, и, конечно, Служба адаптации вряд ли обрадуется, если их работа пойдет насмарку. Это вопрос времени, но рано или поздно я стану алиеном, а ты потеряешь все -- деньги, личного художника и возможность создания качественной рекламы. Конечно, за воспитание алиена у тебя будет повышен уровень ответственности, но ведь тебе нужно не это, верно? -- Роберт многозначительно улыбнулся.
   -- И что же мне делать? -- потерянно спросила Пат.
   -- Я наводил справки, -- вновь заговорил художник, -- и выяснил, что бывший опекун может поручиться за своего бывшего питомца перед финансовыми организациями. Нужно сделать следующее -- ты даешь мне свободу и поручаешься за меня перед банком. Я получаю от него средства и выплачиваю тебе восемьдесят тысяч, таким образом, ты сможешь компенсировать свои затраты. Как расплатиться с банком, я знаю, так что это не должно тебя волновать. Затем в благодарность за твое поручительство я подписываю с тобой контракт, по которому обязуюсь год иллюстрировать твои книги, а по окончании года найду или подготовлю себе замену. Таким образом, мы оба получим то, что нам нужно, и при этом ничего не утратим. Не говоря уж о том, что тебе больше не надо будет заботиться о том, что я тебя состарю, -- с улыбкой заметил Роберт. -- Племянники могу быть любого возраста -- это вполне нормально. Между моей матерью и ее покойным братом была такая разница в годах, что если бы у него были дети, они были бы крепко старше меня, даром что были бы моими племянниками...
   В начале речи Роберта на лице Пат появилась надежда. Затем -- с трудом сдерживаемый интерес. Но когда он произнес слово "племянники", и надежда, и интерес Пат испарились в один миг, ее лицо ожесточилось и она, наконец, воскликнула:
   -- Никаких племянников, я не согласна!
   -- Но, Пат, -- сдержанно и внушительно, как при разговоре с капризным ребенком проговорил Роберт, -- это очень выгодное предложение, вряд ли кто-нибудь предложит тебе лучший вариант. При моем количестве бонусов ты не сможешь меня продать, тем более за такую сумму, и в любом случае при продаже ты лишишься художника...
   -- Хватит! -- голос Пат сделался резким и в нем послышались некрасивые визгливые ноты. -- Я не хочу больше об этом слышать!
   -- Как скажешь, -- пожал плечами Роберт. -- Значит, вскоре я сделаюсь твоим сыном. Обещаю проявлять истинно сыновнюю почтительность.
   Пат отшатнулась и споткнулась, чуть не упав. Всхлипнула, обозвала его мерзавцем и опрометью бросилась вон из студии.
   Роберт изучающе посмотрел ей вслед и в озадаченности потер подбородок. Пат, не желавшая денег, выглядела очень странно. Правда, поверить, будто "хозяйка" прониклась идеями служения обществу, у Роберта как-то не получалось. Если бы это было так, свободная Бэль Эллендер давно созвала бы прессу, произнесла бы прочувственную речь о необходимости общественной поддержки борьбы с раком, после чего отправила бы его в больницу работать под начало Макфарлена, не стребовав в клиники ни цента.
   Что-то во всем этом было неправильно, но смутная мысль о причинах странного поведения Патриции никак не желала оформляться. Понимая, что с наскоку проблему не решить, Роберт вернулся к насущным делам.
   В одном Пат была права -- выиграть турнир ему не светило, но вот побороться за место в первой дюжине турнирной таблицы Роберт мог. Правда, для этого надо было очень и очень потрудиться, но упорство и труд никогда не были для него проблемой.
   Теперь почти все свободное время Роберт отдавал шахматам. Упорно решал задачи, день за днем штудировал архив турнира, изучал партии и манеру игры будущих соперников. Уже через неделю работы, штудирования схем и роликов с предыдущих турниров Роберту начало казаться, будто он чувствует мысли своих будущих оппонентов и способен предугадывать их ходы. Ощущение было совершенно бредовым, так что Роберт благоразумно выкинул его из головы, не желая поддаваться обманчивому чувству.
   А через восемь дней после регистрации Роберту пришли первые задачи, призванные определить его место в будущих турнирных группах. Первые пять задач оказались настолько простыми, что в общей сложности Роберт не потратил на них и четверти часа. К удивлению молодого человека по результатам решения задач он получил первые бонусы. Еще через день пришли новые задания, несколько более сложные. Когда Роберт получил пятую партию задач -- на этот раз требующих настоящих раздумий, он в некотором недоумении спросил себя, неужели весь турнир пройдет в заочной форме?
   К облегчению Роберта пятая партия задач оказалась и последней, зато по ее итогам Роберт стал обладателем достойного набора бонусов и с радостью обнаружил, что попал в первую, самую сильную группу участников турнира, где и выигрыши оценивались с большим размахом, и даже ничьи награждались по какой-то странной и на редкость запутанной схеме. Конечно, от некоторых шахматистов -- к примеру, от доктора Стилла -- Роберт мог дождаться лишь грандиозного разгрома, но молодой человек полагал, что должен расшибиться, но свести этот разгром к минимуму. Пусть, судя по собранной информации, доктор Стилл был не просто хорошим математиком, а значит, и шахматистом, но и почти гением, это не значило, что в сражении с ним Роберт должен был сдаться. Как и в сражении с любым другим противником.
   Шахматы -- это тоже война, размышлял Роберт, и сворачивать с этой дороги он не мог, да и не хотел.
   Потому что другой дороги к свободе у него не было.
  

***

  
   Пат привычно вытерла слезы, постаралась вернуть на лицо спокойное величие доброй и заботливой хозяйки и прошествовала в кабинет, намереваясь вернуться к работе. Однако вместо того, чтобы заняться очередной главой заказного романа Пат воровато оглянулась и загрузила скрытый от посторонних глаз файл со своим творением из жизни Древнего Рима.
   Это была ее любимая игрушка, ее единственная радость и надежда на будущее -- трогательная история о прекрасной знатной римлянке, купившей на рабском рынке пленного галльского вождя и тем самым спасшей его от страшной участи медленного угасания в каменоломнях. По странной случайности римлянку звали Патрицией, а раба -- Роберторигом. Пат понятия не имела, были ли у галлов такие имена или нет, но считала, что имя звучит возвышенно и благородно.
   Каждый раз, когда на душе становилось особенно мерзко, и Пат казалось, будто ей никогда не выбраться из лабиринта проблем, она открывала любимый текст, чтобы добавить в него пару-другую страниц. Как всегда на глазах Пат наворачивались слезы умиления, сердце начинало биться где-то в горле, а дыхание становилось прерывистым. Молодая женщина наслаждалась каждым мигом творчества, изливая сердце в полных искренности строках.
   Да, римлянка Патриция была прекрасна и благородна. Ее раб был дик и неотесан, но при этом красив как сам лучезарный Феб. Патриции приходилось учить Роберторига буквально всему, приобщать к благам цивилизации, ведь несчастный дикарь не умел пользоваться не только вилкой, но даже и ложкой! А еще он почитал ее как богиню, и ей пришлось потратить немало усилий, чтобы невинный сын лесов понял, что она тоже женщина. Впрочем, в глубине души Роберториг так и не поверил, что она была простой смертной. Он смотрел на нее с восторгом и обожанием, любовался ее точеным профилем, изящной и элегантной фигурой, удивительной грацией и легкими развивающимися одеждами, так непохожими на грубые и невзрачные одеяния соплеменниц. А однажды она заметила, как Роберториг целует камни, по которым она ступала. И хотя Патриция мягко пожурила раба за излишнюю восторженность, ей была приятна наивная преданность галла.
   Теперь же Пат писала трогательную и забавную сценку, как старательный, но грубый варвар во время урока музыки порвал струны арфы, а потом, распростершись у ее ног, молил не сердиться на него за оплошность. Патриция ласково потрепала густые локоны Роберторига, утешила его, сообщив, что совсем не сердится и уверена, что в будущем он еще научится играть, а затем велела управляющему не наказывать раба строго. В самом деле, странно было бы ожидать от варвара быстрых успехов. Он и так проявлял удивительную для дикаря сообразительность, редкую любознательность и послушание. Патриция не сомневалась, что еще сможет воспитать из него достойного человека...
   Великая Бэль Эллендер перечитала написанное и вернулась к своей любимой сцене -- ночи страсти и любви. Осторожно поправила некоторые детали, чтобы еще сильней передать свои чувства и чувства верного раба, затем перечитала главу целиком. Текст был прекрасен, и Пат поняла, что это лучшее из всего ею написанного. И было до слез обидно, что самый прекрасный ее роман никогда не увидит свет.
   Пат всхлипнула и закрыла файл. Надо было возвращаться к работе.
  

***

  
   Больше всего чувства Роберта напоминали опустошение. Молодой человек смотрел на шахматную доску, на противника и понимал, что сделал все, что мог. Большее было невозможно, да и этот результат казался Роберту совершенно неправдоподобным.
   Доктор Стилл медленно поднялся с места, и присутствующие замерли, с трепетом ожидая, какую еще выходку позволит себе несносный гений. Роберт поднял на противника полубессмысленный взгляд, и в следующее мгновение оказался почти выдернут со своего места. Взбалмошный доктор Стилл, способный кидаться стульями и шахматными досками, а также ругаться в лучших традициях оставленного мира, радостно тряс ему руку и почти кричал, что наконец-то встретил достойного соперника.
   Потрясенный Роберт не знал, что и сказать. Подобной реакции он не ждал. Хотя молодой человек не слишком задавался вопросом, насколько честно добился ничьи, Роберт предполагал, что Стилла этот вопрос может очень даже занимать. И вот, судя по всему, Стилл был счастлив, как свинья в клевере.
   Роберт пробормотал какие-то слова, но избавиться от знаменитого математика и шахматиста оказалось не так-то просто. Стилл твердил, что сегодня самый счастливый день в его жизни, и ему, наконец-то, будет с кем поговорить.
   Потом они обменялись адресами электронной почты.
   Потом Стилл потащил его знакомить с какими-то нумерами, радостно вереща, что вот это тот самый парень, что смог свести партию с ним к ничей. Роберт запоминал имена, машинально пожимал руки, говорил, что для него это большая честь и все остальные слова, которые принято говорить при знакомстве.
   Впрочем, перечисление титулов и достижений нумеров и правда впечатляли. Физик, разработавший теорию физики прокола, включая энное количество частных случаев, где n стремится к бесконечности. Математик, рассчитавший все это доступными ему методами и доказавший теорию физика. Экспериментатор, подтвердивший теорию на практике. А еще люди, исследовавшие проблемы энергетики, биохимии, медицины, аэродинамики и множества других дисциплин, о некоторых из которых Роберт прежде и не подозревал. И вот сейчас эти люди хлопали его по плечу, пожимали руку, при том, что далеко не все из них носили ошейники.
   -- Великолепно сработано, Роберт! Я горжусь тобой, -- произнес знакомый голос, и Роберт с радостью узнал Макфарлена. -- С вашего позволения, доктор, -- продолжил профессор, -- я похищу у вас собеседника.
   -- Так вы знакомы? -- удивился Стилл.
   -- Конечно, -- подтвердил врач, -- ведь Роберт мой будущий сын! -- гордо объявил он.
   -- А я и не знал, что вы его опекун, -- удивился математик.
   -- Еще нет, но я над этим работаю, -- сообщил врач. -- Пойдем, Роберт.
   -- Не забудьте вернуть его сюда! -- крикнул вдогонку Стилл. -- Мы еще не договорили!
   Когда свободный и питомец отошли достаточно далеко от взволнованных сенсацией шахматистов и их поклонников, Макфарлен по-отечески обнял Роберта.
   -- Ну, здравствуй, сынок, -- проговорил, наконец, профессор. -- Как ты живешь?
   -- Вы не представляете, как я скучаю по больнице, -- признался Роберт и понял, что говорит чистую правду. -- Пара царапин -- это самое серьезное, с чем я имею дело. Я понимаю, это хорошо, когда люди здоровы, но к чему мои знания, если я не могу их применить?
   -- Ничего, -- профессор успокаивающе положил руку ему на плечо. -- Скоро все изменится.
   -- Я стараюсь набирать бонусы, -- сообщил Роберт, -- но вряд ли я смогу набрать их скоро. Я, конечно, уверяю, что наберу их за полгода-год, но если так будет продолжаться и дальше, то на все это мне понадобится не менее пяти лет -- даже с шахматами.
   -- Не думай о бонусах, -- отмахнулся Макфарлен. -- Мы справимся и без них.
   Роберт вопросительно посмотрел на профессора.
   -- Э, нет, -- улыбнулся врач. -- Об этом мы поговорим чуть позже. А пока расскажи, что же ты делаешь у своей... хм... хозяйки.
   -- Иллюстрирую идиотские книжки, -- мрачно проговорил Роберт. -- Глаза бы не видели!
   Макфарлен покачал головой:
   -- Мда, понятно. Я пытался поговорить с Бэль Эллендер, но... разговора не вышло, -- признал он.
   -- Я тоже пытался поговорить, -- сообщил Роберт. -- Я предложил очень выгодную сделку, но она все отвергла. Я понимаю, в ее возрасте мало удовольствия заполучить сына или даже племянника моих лет, но ведь... -- Роберт остановился. Все странности в поведении Пат, все абсурдные придирки, непонятные взгляды и еще более странные претензии стали вдруг понятны, как будто из-за одной крохотной детали мозаика, наконец-то, сложилась. -- Вот ведь черт... -- пробормотал он.
   -- Что случилось? -- встревожился Макфарлен.
   -- Она никогда меня не отпустит, -- проговорил Роберт. -- Ей не нужно никакое родство... вот она и пыталась уговорить, чтобы мне не давали бонусов...
   -- Вот оно как, -- протянул Макфарлен. -- Помнится, наши умники психологи называют это гендерным кризисом...
   Роберт стиснул голову руками, пытаясь понять, как быть. Ему вновь показалось, будто он тонет в болоте.
   -- Ничего, Роберт, это даже хорошо, -- выговорил, наконец, врач. -- Бонусы собирать долго, отпускать тебя она не хочет, значит, остается единственный выход -- купля-продажа прав опеки. Это выгодно всем, даже ей...
   -- Но там же больше восьмидесяти тысяч, -- выдохнул Роберт.
   -- Восемьдесят так восемьдесят, -- кивнул профессор. -- Нет, Роберт, я признаю, что у меня таких средств нет, но ведь я не один. Просто фонд активизирует свою работу...
   -- Какой фонд?
   -- Ах, да, ты же ничего не знаешь, -- спохватился онколог, и в его тоне промелькнуло удовольствие. -- Это идея твоей Юнис -- чудесная девочка, уверен, мы поладим, и я буду гордиться не только сыном, но и невесткой, -- сообщил Макфарлен. -- Смотри!
   Профессор извлек планшет, включил, и удивленный Роберт увидел надпись через весь экран: "Соберем деньги для Роберта! Сегодня собранно -- $ 32 481". Последние цифры менялись, и вскоре сумма стала -- 32 490, потом -- 32 499 долларов. На этой сумме рост неожиданно застопорился, а потом сумма увеличилась сразу на 20 долларов.
   -- Ты текст почитай, -- посоветовал профессор. -- Это общее творение -- все же гамильтонцы молодцы! Да и фото с видео хороши.
   Потрясенный Роберт просмотрел текст, пролистал фотографии и ролики. Их было много, он даже удивился их количеству. Некоторые ему удалось узнать -- это были снимки Юнис. А еще было много фотографий с работы над Вифлеемом, из супермаркета, муниципалитета и кафе... И ролики, где он был запечатлен с Беном. Роберт вдруг понял, откуда они взялись -- камеры слежения, которые здесь были установлены чуть ли не повсеместно, так что теперь жителям Гамильтона было, что выкладывать!
   Хотя звука не было, догадаться, о чем шла речь, было нетрудно. Вот он утешает уставшего Бена, и тот смеется, с новыми силами берясь за кисти. А вот тут он уговорил его отдохнуть. Поймал перемазавшихся мальчишек и повел их умываться. Вместе с Беном проверяет финансовые документы праздника...
   И комментарии -- сотни, нет тысячи и тысячи комментов!
   -- Конечно, восемьдесят тысяч -- это много, -- донесся до Роберта голос Макфарлена, -- но за полгода мы их гарантированно соберем.
   Роберт поднял на профессора сияющий взгляд.
   -- Возможно, собирать всю сумму и не понадобится, -- предположил он. -- Я поговорю с Пат и постараюсь убедить ее ограничиться тем, что уже есть, а остальную сумму отработаю этими дурацкими картинками. Это, конечно, гадость редкостная, но... плевать! Зато я смогу поехать, куда хочу -- я смогу вернуться в Гамильтон!
   -- Хорошая идея, -- одобрил Макфарлен. -- Не забудь сказать, что это решит все ее проблемы. Только ты уж сообщи, как все пройдет, -- попросил профессор. -- Ты же ни строчки не написал, как так можно?
   -- Я пытался, -- развел руками Роберт, -- но это оказалось "вне зоны моей ответственности".
   -- Так, -- тон профессора стал жестким, глаза сузились. -- Тебе не активировали А-Плюс?! Я подам жалобу на твоего опекуна в Службу адаптации!
   -- Но ведь они утвердили такое решение, -- вздохнул Роберт. -- Подтвердили статус домашнего любимца класса "С".
   -- Все равно! -- отрезал Макфарлен. -- Твой статус А-Плюс никуда не делся, и тебе обязаны были предоставить все связанные с ним возможности. И даже если в Службе адаптации откажутся рассматривать жалобу, она все равно нужна. Их там уже пять -- будет шестая, и еще есть сенатская комиссия... А пока... давай свой адрес. Если я напишу тебе первым, ты получишь право мне отвечать.
   Роберт молча выполнил распоряжение профессора, но когда Макфарлен ободряюще подмигнул, решился:
   -- Профессор, а вы не могли бы передать мой адрес Юнис?
   Макфарлен вздохнул, с сочувствием глядя на будущего сына.
   -- Мальчик мой, давай мы сначала вытащим тебя отсюда? -- мягко произнес он. -- Я все понимаю, сам был молодым, но сейчас не время.
   Роберт опустил голову. Профессор пару минут помолчал.
   -- Формально, Роберт, ты питомец, и пока нам всем придется с этим считаться, -- примирительно проговорил он. -- Вы оба сейчас на нервах, не дай Бог что-нибудь не то напишите, разнервничаетесь, а вам надо быть собранными и спокойными. Не сердись, сынок, но так будет лучше, -- убеждал Макфарлен. -- Вот вернешься в Гамильтон -- и общайтесь сколько душе угодно, разве я против? Фонд все предусмотрел, ты сразу же станешь алиеном, к чертям это баловство с бонусами! Потом мы поможем тебе сдать экзамены -- и ты свободный с полными гражданскими правами. Конечно, с таким опекуном ты не получишь свободу ни через пять, ни через десять лет, но слава Богу, есть наш фонд. Нужно только немного подождать. Ты ведь справишься?
   -- Да, профессор, справлюсь, -- кивнул Роберт. Ждать и правда оставалось немного. Пару недель Пат будет дуться и не захочет ничего обсуждать. Потом еще недели две будет обдумывать предложение. Еще неделя уйдет на согласование всех пунктов продажи и составление соглашения. А потом он станет свободным.
   Месяц и даже два -- это не десять лет. Можно и подождать...
  

***

  
   Вернувшись к работе после программы реабилитации, Лорренс Паркер с энтузиазмом и энергией принялся за дело, знакомился с новостями, расспрашивал Райта о недавних событиях и пытался составить общую картину происходящего. Судя по всему, субъект вел себя идеально, чего нельзя было сказать о его опекуне. Найти хоть какое-то разумное объяснение поступкам Бэль Эллендер пока не удалось никому.
   -- Вот не понимаю, чего она добивается, -- пожимал плечами Линкольн Райт. -- Не могу сказать, что она балует субъекта, но эта мелочная опека, ожидание неприятностей из-за сущей чепухи способны расстроить нервы у любого питомца. Просто удивительно, как наш субъект еще сохраняет спокойствие и здравый смысл. И даже набирает бонусы, хотя, конечно, и небольшие... Железные нервы! Кстати, о бонусах, -- перебил сам себя Райт. -- Вот полюбуйтесь, запрос свободного Моргана -- действительно ли после пережитого питомцем стресса из-за потери опекуна бонусы могут вызвать у него нервный срыв. Именно в этом его пыталась уверить свободная Эллендер.
   Ларри в изумлении уставился на коллегу.
   -- Вот и я о том же, -- проговорил Райт, по достоинству оценив изумление Паркера. -- Конечно, я ответил, что как раз из-за потери опекуна питомец особо нуждается в положительном подкреплении и, следовательно, в бонусах. Но вот о чем думает эта Эллендер? Она же не совсем дура!..
   -- А, может... -- Ларри в нерешительности остановился -- высказывать зародившееся подозрение вслух было почему-то неловко. -- Может, это гендерный кризис? -- почти робко предположил он.
   -- У кого? -- скептически переспросил Райт. -- С субъектом все в порядке.
   -- У Бэль Эллендер, -- уточнил Паркер.
   -- Вот пропасть! -- вырвалось у Милфорда. -- А ведь, похоже, вы правы...
   -- Но это же непристойно! -- далеко не все члены группы Торнтона готовы были принять гипотезу молодого коллеги. -- Он же питомец!
   -- Это все равно, что испытывать вожделение к ребенку...
   -- Мы готовили субъекта на алиена, -- напомнил Ларри. -- И в том мире субъект и опекун были помолвлены...
   Торнотон стиснул зубы, решив, что шеф опять оказался прав, выступая против контактов попаданцев, знавших друг друга по оставленному миру. В результате на очередном докладе Лонгвуду он не только повторил скандальную гипотезу Паркера, но и предложил обратиться к кому-либо из консулов, чтобы изъять субъекта у свободной Бэль Эллендер от греха подальше.
   Лонгвуд задумался, затем предложил Торнтону изложить гипотезу Паркера более подробно, наконец, покачал головой:
   -- Нет, Торнтон. Эксперимент есть эксперимент. Программе необходим крэш-тест и мы его получим.
   А через два дня новости о субъекте заставили группу Торнтона забыть о Бэль Эллендер. Информация, что субъект сыграл вничью с доктором Стиллом, вызвала небывалый ажиотаж. Райт сиял от гордости, Ларри уверял, что не случайно Роберт получил по всем тестам высший бал, а Милфорд твердил, что Стиллу так и надо.
   -- Все не можете забыть свой проигрыш? -- не удержался от шпильки Торнтон.
   -- Да причем тут проигрыш? -- отмахнулся MD. -- Проиграть Стиллу не стыдно -- ему проигрывают все. Но он хам и псих!
   -- Что вы хотите от гения? -- пожал плечами Торнтон. -- Все они слегка не в себе.
   -- Но все же -- как субъекту удалось?! Кто-нибудь помнит, чтобы Стилл играл вничью?
   -- Девятнадцать лет назад у него была ничья в партии с сенатором Дженкинсом. Но это была случайность, -- объявил Милфорд. -- Впрочем, что гадать? Давайте посмотрим партию. Линк, у вас есть запись?
   -- Естественно, -- Райт уверенно вывел на экран сопровождаемый схемой ролик.
   Группа Торнтона уставилась на экран, хотя и с разной степенью понимания происходящего. Время от времени те члены группы, что не являлись поклонниками шахмат, вопросительно поглядывали на Милфорда, как будто надеялись найти ответ на интересующую их загадку у него на лице. Ответа не было, зато на лице врача последовательно сменяли друг друга хищный интерес, изумление, радость, откровенное веселье и восторг.
   -- Вы только взгляните! -- наконец-то воскликнул он. -- Это восхитительно!
   -- Дэн, прекратите говорить загадками, -- распорядился Торнтон. -- Это вы у нас фанат шахматной доски, а мы люди более приземленные. В чем смысл всего этого?!
   Милфорд расхохотался.
   -- Все-таки Стиллу поделом, так попасться! Но наш субъект-то каков -- молодец... Какая память, быстрота реакции, а главное -- нервы! Вы что, не поняли? -- воскликнул врач. -- Он же использовал приемы самого Стилла. Можно сказать, Стилл сражался с самим собой -- и не нашел приемов против себя... -- Милфорд вновь рассмеялся. -- Вот к чему приводит самомнение... Нет, это великолепно! Какая память!.. Парень отплатил этому крокодилу за всех...
   Через пару дней группа Торнтона получила еще одно потрясающее известие.
   -- Они переписываются, -- сообщил Райт.
   -- Кто с кем? -- в первый миг не понял Ларри.
   -- Стилл и наш субъект, -- сообщил Райт.
   -- Да о чем им разговаривать?! -- не поверил Торнтон.
   -- О шахматах, -- меланхолично сообщил Райт. -- И о вдохновении. Кстати, субъекту написал и профессор Макфарлен -- прислал ему учебник по анатомии. Судя по ответу субъекта, он очень доволен. Идиллическая переписка, иначе не скажешь...
   А через две недели группа Торнтона докладывала директору Службы адаптации, как общение с субъектом повлияло на доктора Стилла.
   -- Уже две недели доктор Стилл почти вежлив и доброжелателен к окружающим, -- говорил Паркер. -- Он не сломал ни одного табурета, не разбил ни одной тарелки, ни на кого не кричал и никого не довел до истерики. Его администратор сообщает, что Стилл, наконец, решил две важнейшие задачи, которые раньше объявлял неразрешимыми. У доктора прекрасное настроение и, судя по нашим данным, он находится в состоянии гармонии и на пике своих возможностей.
   -- Хочу посмотреть при этом известии на лицо директора Службы психологической поддержки, -- мечтательно проговорил Милфорд. -- Ни одна из ее одалисок не смогла добиться со Стиллом столь надежного, а главное -- длительного успеха. А всего-то надо было щелкнуть Стилла по носу...
   -- Действительно, -- почти с отсутствующим видом проговорил Лонгвуд. -- А что Бэль Эллендер? -- задал неожиданный вопрос он.
   -- Пока ничего нового, -- ответил Ларри. -- Она занята переговорами с киностудией.
   -- А давайте сделаем вот что, -- почти с вдохновением проговорил Лонгвуд. -- Сообщите администратору Стилла, что столь радующие его перемены в докторе вызваны общением с нашим субъектом, и намекните, что такие достижения надо вознаграждать. Пусть подкинет субъекту 15 или даже 20 бонусов. Посмотрим, что из этого получится.
   Торнтон сделал пометку, его сотрудники с энтузиазмом закивали головами, и Лонгвуд отпустил всех работать. Эксперимент становился все более и более насыщенным, и шеф Службы адаптации собирался довести его до конца.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"