Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.32

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 7.00*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сколько веревочке не виться....


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 32

  
   -- Сломанный нос -- два, -- отчитывался Линкольн Райт. -- Вывихнутое плечо -- одно. Сломанное ребро -- пять, -- с каждым новым сообщением тон Райта становился все мрачней и мрачней. -- Сломанная рука -- одна. Сотрясение мозга -- к счастью, тоже одно...
   -- Вы хотите сказать, что обычный питомец мог так отделать наших стражей порядка? -- недоверчиво переспросил Лонгвуд. -- Откуда у него такие навыки?
   Сотрудники группы Торнтона молчали, опустив головы. Наконец, Милфорд решился:
   -- Брук как-то говорил, что субъект некоторое время получал военное образование.
   -- Тогда почему это не отображено в его деле? -- второй вопрос директора поверг группу Торнтона в еще большее уныние.
   Линкольн Райт побледнел:
   -- Но мы придерживались анкеты... -- виновато пробормотал он. -- Там не было пробелов...
   -- Кажется, Брук утверждал, что это была просто школа... и совсем недолго... -- попытался оправдать коллегу Милфорд.
   -- Что ж, хорошо, -- холодно проговорил Лонгвуд. -- Будем считать это досадным недоразумением. Однако обратите внимание, коллеги, субъект опять выступил тестером системы -- анкеты придется пересматривать и расширять. Очень жаль...
   Директор не стал уточнять, чего именно ему жаль -- последствий срыва питомца или необходимости расширять анкеты. Впрочем, ответ был очевиден. Настроение специалистов упало еще на несколько градусов.
   -- Итак, что стало причиной срыва субъекта?
   -- Гендерный кризис опекуна. Лоренс оказался прав, -- с самым траурным видом признал Райт. -- Мы опросили свидетелей...
   -- А что их опрашивать... -- проворчал Паркер. -- Эллендер и не скрывает... Она уже второй час рыдает в нашей приемной...
   Недовольный взгляд Торнтона заставил Ларри замолчать.
   -- Мы опросили свидетелей, -- повторил Райт. -- Полицейских, свободного Хьюджа -- это владелец кафе, где произошел инцидент -- питомцев свободной Эллендер. Картина получилась недвусмысленной и, к сожалению, еще менее привлекательной, чем мы полагали...
   -- Вот как... -- тон Лонгвуда оставался холодным и отчужденным. -- Однако гипотеза Паркера о гендерном кризисе Бэль Эллендер была высказана более месяца назад, но никаких негативных влияний на субъекта замечено не было. Вы сами неоднократно отмечали, что поведение субъекта безупречно. Что послужило непосредственным толчком к срыву?
   -- Тактильный контакт, -- проговорил Райт. -- По свидетельству полицейских и свободного Хьюджа субъект шарахнулся от обычного прикосновения со словами, что его "лапают"...
   -- Мда, -- тон Милфорда тоже был безрадостным. -- Этих слов достаточно, чтобы подтвердить обвинения в сексуальном домогательстве. Вполне естественная посттравматическая реакция.
   -- К сожалению, да, -- кивнул Райт.
   -- Но почему, почему питомец не обратился к нам? -- взорвался один из специалистов. -- Лоренс, вы же информировали его о возможности подать жалобу на опекуна?!
   -- Естественно, -- ответ Ларри был почти груб.
   -- Тогда в чем же дело?!
   -- У нас есть показания свободного Хьюджа, -- со вздохом пояснил Райт. -- Судя по всему, субъект собирался подать жалобу, но свободный Хьюдж убедил его не делать этого, потому что это разрушает семейные ценности.
   -- Так! -- впервые за все заседание в тоне Лонгвуда отчетливо проявились чувства, и больше всего они смахивали на отвращение и гнев. -- Я уже слышал эти рассуждения в оставленном мире и неоднократно: "Не стоит трясти грязным бельем на людях", "Все надо решать тихо, внутри семьи", "К чему нам огласка"? -- с сарказмом процитировал директор. -- Не спорю, временами это бывает удобно, но приводит к слишком большому количеству жертв. В том мире потребовались десятилетия, чтобы жертвы домашнего насилия поняли, что они ни в чем не виноваты! И вот, пожалуйста, -- в порыве негодования Лонгвуд даже швырнул на стол ручку. -- Эта зараза объявилась и у нас! Что ж, коллеги, необходимо расширить наши обучающие программы по воспитанию питомцев. Мы должны добиться полной прозрачности в отношениях питомцев и опекунов! И свободному Хьюджу, -- возвысил голос руководитель Службы адаптации, -- придется-таки пройти обучение по этой программе. А также по программе семейных отношений. Он должен понять, к чему привело его благодушие. Ведь удивительная получается ситуация, -- продолжил директор, -- у него в кафе сидит промокший питомец, который не может попасть домой, да еще и с битой физиономией, а он вместо того, чтобы позвонить опекуну или нам, разглагольствует о невмешательстве и семейных ценностях! Ничего, надеюсь, на курсах ему объяснять, в чем эти семейные ценности заключаются.
   Торнтон исполнительно кивнул, делая пометку в планшете.
   -- Дальше, -- кивнул Лонгвуд Райту. -- Что еще неприглядного вы нашли?
   -- Гендерный кризис Бэль Эллендер спровоцировал гендерный кризис ее офисной мебели, -- доложил Райт. -- При этом кризис развился еще до инцидента. Питомица ожидала, что ей дадут субъекта в пару, а вместо этого свободная Эллендер принялась демонстрировать свои чувства к субъекту прямо на глазах офисной мебели и других питомцев, но при этом так и не решила вопрос с ее парой.
   -- Изымайте, -- устало распорядился Лонгвуд. -- И отправляйте питомицу на реабилитацию. Потом решим, что с ней делать. Это все?
   -- Нет, -- Райт бросил виноватый взгляд на Паркера. -- Бэль Эллендер обвинила свободную Честертон из Гамильтона в соблазнении субъекта...
   -- Да они что -- с ума все посходили?! Чем этот парень их привлек?!
   -- Это просто безответственная болтовня! -- возмутился Ларри.
   -- Так, подождите, -- Лонгвуд приподнял палец, призывая всех к тишине. -- У вас есть официальное заявление Эллендер? Письменно оформленное?
   -- Нет, -- признал Райт. -- Только устное обвинение... Она говорила об этом между жалобами и рыданьями... Но, судя по подробностям...
   -- Да она могла наболтать все, что угодно! -- возмутился Ларри. -- Она писатель, значит, склонна к фантазиям, а уж ее психологическое состояние не дает основания принимать ее слова всерьез!
   -- Но она получила эту информацию в Гамильтоне, -- почти извиняясь, проговорил Райт. -- Именно эта информация и спровоцировала ее срыв...
   Ларри Паркер посмотрел перед собой с таким видом, будто хотел выругаться, а Милфорду показалось, будто молодой коллега пробормотал "И какой идиот наболтал..." Лонгвуд задумчиво поигрывал ручкой.
   -- Это не та свободная Честертон, -- наконец-то спросил он, -- на блоге которой впервые появилась информация о фонде "Вифлеем" и нашем субъекте?
   -- Да, та самая, -- подтвердил Райт.
   -- Значит, у нас два варианта решения проблемы, -- медленно проговорил директор, -- решить, что в своем нестабильном психологическом состоянии свободная Эллендер выдвигает голословные обвинения, либо же признать, что свободная Честертон влюбилась в субъекта, как кошка и в силу этого убедила остальных горожан основать фонд "Вифлеем" и перебаламутить весь мир.
   -- Судя по всему, второе вернее, -- признал Райт.
   -- Но мы же не можем позволить, чтобы информация сразу о трех гендерных кризисах, связанных с одним и тем же питомцем, стала достоянием гласности, -- вскинул голову Паркер.
   -- В данном случае мы не можем придать огласке даже один гендерный кризис, -- отчеканил Лонгвуд. -- Да, Паркер, мы не можем допустить, чтобы о гендерном кризисе Бэль Эллендер стало известно обществу. Ее работа слишком важна для нас, чтобы бросать на нее тень. Мы не можем допустить, чтобы стало известно о гендерном кризисе ее офисной мебели -- по той же причине. И мы не можем допустить гласности в отношении гендерного кризиса свободной Честертон, потому что упомянутая Честертон является одним из активистов фонда "Вифлеем" и благодаря этому фонду у ее блога более трех миллионов просмотров. Нам не нужен скандал. Надеюсь, это понятно?
   Ларри молчал. Торнтон согласно кивнул.
   -- Значит, мы поступим следующим образом, -- объявил директор Службы. -- Мы свяжемся с правлением фонда "Вифлеем", лучше всего, с мэром Гамильтона, и проинформируем его, что не станем вызывать в опекунскую комиссию по обвинению в совершении развратных действий в отношении питомца Роберта свободную Честертон, а также других лиц, которые знали о незаконных отношениях и не приняли меры по их пресечению, при условии, что фонд "Вифлеем" заткнется! -- последнее слово Лонгвуд произнес с ожесточением. -- А также забудет о существовании питомца Роберта, -- уже спокойнее договорил он. -- Надеюсь, это тоже понятно. Далее, вы подготовили материалы в опекунскую комиссию на свободную Эллендер?
   -- Да, -- ответил Торнтон.
   -- Что вы рекомендуете?
   -- Снижение уровня ответственности до первого разряда сроком на один год.
   -- Лучше на два года, -- внес коррективы Лонгвуд. -- Хорошо, передавайте дело и учтите, что разбирательство должно проходить в особом режиме. Что-нибудь еще?
   -- Мы предлагаем вынести замечание свободному Натаниэлю Эллендеру за уровень воспитания свободной Бэль Эллендер.
   -- Одобряю. Добавьте еще снятие с него половины баллов, полученных за воспитание адаптированной племянницы, -- распорядился директор. Торнтон привычно зафиксировал распоряжение.
   -- А теперь субъект...
   На какое-то время в кабинете воцарилась гнетущая тишина. Лонгвуд полюбовался на окно, затем на огромный экран в полстены.
   -- Готовьте к утилизации, -- распорядился он.
   -- Но ведь все полицейские подписали отказ от претензий, -- пробормотал Райт.
   -- Естественно, -- не стал спорить Лонгвуд, -- никому не хочется брать грех на душу. Но это ничего не меняет.
   -- Это же естественная посттравматическая реакция, -- заговорил и Милфорд.
   -- Вы совершенно правы, -- кивнул директор, -- но где гарантия, что мы не столкнемся с новой посттравматической реакцией субъекта? Мы должны думать не только о нем, но и о других людях. Субъект не просто поднял руку на свободных, на полицию -- он покалечил людей...
   -- Он не нанес травм, которые были бы непоправимы, -- продолжал настаивать Райт. -- Все это поддается лечению...
   -- Существуют законы, Райт, и мы обязаны их соблюдать.
   -- Это... несправедливо! -- воскликнул Ларри.
   -- Да, Лоренс, это несправедливо, -- согласился Лонгвуд. -- И не только по отношению к субъекту, но и по отношению к вам, к Райту, ко всем, кто работал с парнем. Да, вы провели огромную работу и несправедливо, что она заканчивается таким образом. К сожалению, мы не боги. К сожалению, в нашей работе обнаружился брак. Мы не смогли собрать всю необходимую информацию о субъекте и не учли его военное образование. Как видите, даже малейшая ошибка в нашей работе может привести к трагедии. Но утешьте себя тем, что осознание этой ошибки спасет вас от других ошибок. Да, мы не можем сохранить субъекту жизнь, и это печально, но не забудьте, у нас будут и другие субъекты, и опыт, который вы сейчас получаете, спасет жизни других питомцев, алиенов и свободных. К тому же учтите, что благодаря вашей работе, питомец хорошо послужил нашему обществу и даже сейчас, свой смертью, продолжает ему служить. Вы не должны себя винить.
   -- У нас уже появились запросы, -- доложил Торнтон. -- От профессора Макфарлена и от администратора доктора Стилла. При попытке написать письма субъекту они обнаружили, что его аккаунт заблокирован. В общем, Макфарлен обеспокоен, а Стилл вновь продемонстрировал свой отвратительный характер.
   Шеф Службы адаптации размышлял лишь пару мгновений:
   -- Вы честно и откровенно проинформируете профессора о случившемся, -- объявил Лонгвуд. -- Для него это будет ударом, но он сильный человек -- справится. А доктору Стиллу вы скажете, что питомец Роберт погиб в результате несчастного случая.
   На некоторое время в кабинете вновь воцарилось молчание.
   -- Надеюсь, вам все понятно, коллеги, -- уже спокойно подвел итог Лонгвуд. -- За работу.
   Группа Торнтона почти одновременно начала подниматься из-за стола, так что шум отодвигаемых стульев показался всем очень громким, когда неожиданно Райт остановился:
   -- Но... нельзя же так! -- проговорил он. -- Мы потратили на парня столько времени и сил... Мы воспитывали его... Создали ему новую личность... Мы слепили его заново как Адама, он наш продукт от начала и до конца, и теперь просто так отправить его на утилизацию...
   -- А что вы предлагаете, Райт? -- с некоторым нетерпением вопросил Лонгвуд. -- Вызвать к нему Санитарную службу? Это невозможно, каждый должен заниматься своим делом, и судьба субъекта находится в сфере нашей ответственности. Если вам не нравится способ утилизации субъекта, так можете все сделать сами.
   Директор выдвинул ящик стола, порылся в нем и бросил на стол небольшую брошюру.
   -- Держите. Здесь все необходимое -- перечень препаратов, расчеты доз. Надеюсь, вы умеете делать инъекции?
   -- Я?! -- Райт в растерянности уставился на брошюру.
   -- А кто же еще? -- внушительно проговорил Лонгвуд. -- Никто не будет решать за вас ваши проблемы. Вы недовольны существующим способом утилизации, значит, вам эту проблему и решать. Только поскорее собирайтесь с духом -- машина за субъектом прибудет завтра в девять утра.
  

***

  
   Блистательная Бэль Эллендер сидела в кресле перед дядей и напоминала не икону Свободного мира, а растрепанного перепуганного птенца.
   -- И зачем тебе понадобилось вызывать полицию? -- раздраженно поинтересовался предприниматель.
   Пат всхлипнула, но все же попыталась взять себя в руки:
   -- Я испугалась... Я боялась, с питомцем что-то случилось... Я не думала, что так получится... я...
   Эллендер закатил в возмущении глаза:
   -- Бэль, детка, ты свободная именно потому, что всегда имела привычку думать и нести ответственность за свои решения! А что ты наворотила теперь?!
   Пат в очередной раз всхлипнула.
   -- Если ты так испугалась за питомца, ты должна была позвонить мне или позвать управляющего, -- изрек Эллендер. -- Ты же сдавала экзамен! Слава Богу, ошейник существует не только для того, чтобы писать на нем имена питомца и опекуна. Включила бы геолокацию и нашла бы питомца за пару минут. Это же элементарно! -- воскликнул предприниматель. -- Мы бы забрали питомца, тем более что он никуда не бегал, тихо сидел на месте и ждал, пока ему откроют дверь, успокоили бы его и передали в этот фонд, раз уж ему так неймется! А вместо этого ты создала проблемы себе, мне и множеству других людей. Да вначале я даже не поверил, что ты могла натворить такое! Гендерный кризис из-за питомца!.. Уму непостижимо...
   Пат испуганно смотрела на Эллендера, время от времени судорожно всхлипывая.
   -- Скажи, Бэль, у тебя были сексуальные отношения с питомцем?
   -- Нет, дядя, нет, конечно, нет, -- в панике выдохнула Пат.
   -- Но это была не твоя заслуга?
   На этот раз Пат разрыдалась.
   -- Детка, -- с укором проговорил Эллендер, -- если ты чувствовала запретное влечение к питомцу и стеснялась сказать об этом мне, то почему ты не призналась тете? Она бы порекомендовала тебе хорошего психолога... Это же легко лечится!
   Пат плакала, не переставая.
   -- Ладно, успокойся, ты не виновата, -- признал Эллендер. -- Это я должен был вовремя подумать о твоем замужестве. Ты в том возрасте, когда гормоны во многом заменяют мозг. Ничего не поделаешь. Все-все, не плачь, -- повторил Эллендер и подал племяннице носовой платок. Затем поднес к ее губам стакан с водой и дождался, пока Пат перестанет всхлипывать. -- Мы с тетей подыщем тебе мужа, не волнуйся. Это прекрасно излечивает от любого гендерного кризиса. Месяца через два, ну самое большее -- через три ты сможешь выйти замуж, и это решит все проблемы. И вот, что я придумал...
   Эллендер слегка прищурился, как всегда, когда собирался изложить очередной беспроигрышный план.
   -- Конечно, снижение уровня ответственности на три года -- это неприятно. И невозможность купить секретаря это тоже не слишком хорошо. Но мы с тобой не станем обращаться в Службу экономического развития, чтобы нанять тебе секретаря. Мы сделаем по-другому.
   Пат с надеждой смотрела на дядю.
   -- Ты пройдешь все те тренинги, что тебе назначили, -- сообщил Эллендер, -- и постараешься сдать экзамены с высшими баллами. Потом ты выйдешь замуж и постараешься сразу же забеременеть. Рождение ребенка, а лучше даже двух -- одного за другим -- произведет хорошее впечатление на комиссию и поможет тебе сократить время взыскания.
   -- Но как же... моя работа? -- в ужасе пролепетала Пат.
   -- Ты сделаешь паузу, -- объявил Эллендер. -- Это не страшно, издательство подготовит переиздания твоих книг, а киностудия благополучно выпустит в свет первый фильм. Ты ничего не потеряешь, ни по деньгам, ни по вниманию публики. Но это еще не все! -- торжественно объявил Эллендер. -- Ты объявишь, что перечислишь два процента от дохода на счет онкологического центра, где работает этот... Макфарлен, и еще два процента на счет фонда "Вифлеем" на развитие города Гамильтон. Думаю, это произведет прекрасное впечатление на комиссию и поможет тебе довольно быстро вернуть прежний статус.
   -- Дядя, я все сделаю, -- шептала Пат. -- Перечислю деньги, раз это надо, все, что скажете. Но что... что будет с Робертом? Мне его вернут, правда?
   Эллендер поморщился:
   -- Забудь об этом питомце, Бэль, -- посоветовал он. -- Его судьба больше не должна тебя волновать. Им займутся другие люди.
   -- Но что с ним будет?
   -- Тебе надо думать о себе и нашей семье, -- ответил Эллендер. -- А этот питомец своим поведением вычеркнул себя из членов нашей семьи. Давай лучше поговорим о твоем замужестве... Думаю, тетя поможет тебе выбрать достойное твоей красоты платье.
  

***

  
   Можно в двадцать пять лет стать всеамериканской знаменитостью, в двадцать восемь -- попасть в другой мир и стать рабом, а в тридцать -- лежать в клетке, ожидая утилизации.
   Строго говоря, Роберту никто ничего не сказал, но надо было быть законченным идиотом, чтобы не понять смысла происходящего. Пока он находился в полицейском участке, вопросы ему задавали один за другим, но после доставки в Службу адаптации вопросы прекратились, точно так же как и привычные уже тесты. Лишь один раз в его камеру забежал Линкольн Райт, пробормотал что-то вроде "Как же ты так, малыш?", после чего стремительно убежал, оставив его в тишине и покое. Роберт даже задремал, пока его не растолкали крепкие парни, вроде тех, с которых началось его знакомство с новым миром. Ему велели встать, раздеться, самым тщательным образом осмотрели, зачем-то сфотографировали, а потом сняли ошейник.
   Роберт понял, что это все.
   А потом его вывели в уже знакомый двор, уставленный знакомыми же клетками, вплоть до памятной щербины в бетонном полу, втолкнули в одну из клеток и заперли.
   Роберт уселся на бетон, привалился к прутьям решетки и подумал, что это тоже путь к свободе. И даже самый короткий.
   И с осознанием этой истины на него снизошел покой и доброта, а еще щемящая жалость ко всем тем, кто должен был остаться в этом сволочном и безумном мире. Роберту было жаль Макфарлена, жителей Гамильтона, полицейских и даже немного Пат, Ларри и Линкольна Райта. Но больше всех ему было жаль Юнис. Все его неприятности вскоре должны были завершиться, а вот Юнис предстояло с этим жить. "Бедная девочка", -- пробормотал Роберт. Молодой человек думал, что очень виноват перед Юнис. Он обязан был оттолкнуть ее, должен был скрыть, что испытывает те же чувства, что и она. Их отношения были обречены с самого начала -- ну, конечно, свободная и раб. И вот теперь бедную девочку ждало горе и боль... Это было несправедливо, абсурдно и жестоко....
   Роберт надеялся, что хотя бы у Пат хватит совести не называть имя Юнис, что хотя бы от внимания Службы адаптации девочка будет освобождена... И тогда он сможет умереть спокойно.
   Молодой человек поднял голову и с досадой подумал, сколько же времени ему придется любоваться небом в клеточку. Впрочем, если смотреть на него достаточно долго, расфокусировав взгляд, решетка должна была раствориться в синеве. Роберт постарался поудобней расположиться на бетоне, когда вдруг сообразил, что он не один. Ларри Паркер стоял рядом с клеткой, судорожно вцепившись в решетку.
   -- А, Ларри... что это тебя сюда занесло? -- с некоторым удивлением поинтересовался Роберт.
   -- Ты не бойся.... Все будет хорошо, -- заговорил Паркер, даже не заметив непривычного обращения и тона питомца. -- Я буду рядом... С тобой... Не бойся, -- как заклинание повторил он.
   -- Я и не боюсь, -- усмехнулся Роберт. -- Мне, знаешь ли, больше нечего бояться.
   Ларри молчал, глядя на него взглядом побитой собаки.
   -- Послушай, Ларри, -- через некоторое время окликнул Роберт куратора. -- А как у вас это происходит? Ну, как вы отправляете людей на тот свет? Что у вас -- газовая камера, расстрел или что-то другое?
   Ларри отчаянно замотал головой:
   -- Не думай об этом...
   -- Но не электрический же стул, -- предположил Роберт. -- Или у вас вешают?
   -- Не надо...
   -- Ларри, но ведь я все равно узнаю, -- постарался воззвать к здравому смыслу куратора Роберт. -- Без меня же ничего не состоится. Так что там у вас?
   -- Не бойся, Роберт, это совсем не больно, правда, -- горячо зашептал Паркер.
   -- Ну да, конечно, -- с иронией проговорил Роберт. -- "Маленьким не будет бо-бо". Где-то я это уже слышал... Ладно, Ларри, шел бы ты отсюда. Ну, что ты торчишь посреди двора? Тоже мне -- майское дерево...
   -- Я не оставлю тебя, не бойся...
   Роберт с досадой поморщился:
   -- Ну, что ты заладил "не бойся", да "не бойся"? -- проговорил он. -- Я просто хочу отдохнуть. Последние две ночи у меня было не слишком много возможностей выспаться. Так что сам не отдыхаешь, так не мешай другим.
   Ларри по-прежнему не двигался, изображая из себя статую плакальщицы. Роберт вздохнул:
   -- Кстати, Ларри, а где мои неотчуждаемые девайсы? -- Роберту пришло в голову, что это неплохой способ спровадить Паркера куда подальше. -- Вообще-то меня интересуют только два из них -- молитвенник и часы, остальное можешь забрать себе. На память.
   Роберт сомневался, что в молитвеннике для питомцев класса Q -- и какие там, к чертям, дальше буквы?! -- может найтись что-то, подходящее к его нынешней ситуации, но он всегда мог сделать вид, что погружен в чтение, и тем самым избавиться от навязчивости Ларри. А часы... Часы ему подарил друг, как его не называй. А еще часы давали иллюзию контроля над самой неконтролируемой в жизни штукой -- временем.
   -- Так как, Ларри? Сходил бы ты за ними...
   Лицо Паркера стало совсем несчастным.
   -- Это... не положено...
   Роберт приподнялся на локте. С интересом глянул на психолога.
   -- Послушай, Ларри, ведь это мои вещи, -- с обманчивой мягкостью проговорил он. -- Неотчуждаемые девайсы, разве не так? Я, конечно, почти труп, но не до такой же степени. Мне пока далеко до разложения. Я дышу, разговариваю, мыслю. Ты ведь беседуешь со мной, а не с самим собой.
   Ларри отвел взгляд.
   -- И, кстати, раз уж мы об этом заговорили, -- продолжил Роберт. -- Кроме дыхания у меня есть и некоторые другие потребности. Ну что ты так смотришь? -- проговорил он в ответ на растерянный взгляд психолога. -- Нормальные люди, вообще-то, время от времени ходят в туалет.
   -- Но...
   -- Что, опять не положено? -- уже раздраженно поинтересовался Роберт. -- Ты не в состоянии сказать вон тем мордоворотам, -- Роберт небрежно кивнул головой вправо, -- чтобы они сводили меня в туалет? Странно... Тогда скажи мне, Ларри, чего мы ждем? -- Роберт глянул на Ларри тяжелым взглядом. -- Если у вас тут не предусмотрен даже туалет, так не тяните с утилизацией. Чем скорее все сделаете, тем скорее пойдете домой.
   -- Машина придет только завтра... в девять, -- виновато сообщил Ларри.
   Роберт презрительно скривил губы.
   -- Если мне не изменяет память два с чем-то года назад где-то там, -- Роберт указал большим пальцем через плечо, -- одного попаданца из моей группы без затей шлепнули. Одна пуля -- и готово. Ни тревог, ни хлопот -- ничего... Правда, потом пришлось мыть пол -- кровищи натекло, да и мозги опять же всмятку, -- признал Роберт. -- Но ведь в любом случае, уборщикам придется что-то убирать -- либо дерьмо, либо мозги, мозги, наверное, предпочтительнее, все же они не так воняют, -- заметил Роберт. -- Так что изменилось с тех пор? Вы решили сэкономить на пулях?
   -- Я... пойду спрошу разрешение, я сейчас, -- заторопился Ларри, больше не в силах слушать рассуждения воспитанника. -- Я быстро...
   -- Сходи, -- равнодушно ответил Роберт и вновь лег на бетон.
   Небо без единого облачка... В клеточку... Роберт закрыл глаза.
  

***

  
   Лонгвуд, Торнтон и Милфорд стояли у окна, выходящего во двор. И смотрели они в одну точку -- туда, где в клетке посреди двора лежал дожидающийся утилизации субъект.
   -- А Лоренс-то не уходит, надо бы его забрать, -- озабоченно проговорил Торнтон.
   -- Оставьте парня, -- отмахнулся Лонгвуд. -- В конце концов, у него это первый раз. Можно понять... К тому же... Как видите, он ушел сам.
   -- И, слава Богу...
   И опять все трое молчали. Домой идти никто не хотел -- неправильно нести некоторые настроения в семью.
   Стук в дверь отвлек внимание Лонгвуда от окна. В кабинет вошел Лоренс Паркер.
   -- Я только спросить... -- смущенно проговорил молодой специалист. -- Можно ли водить субъекта в туалет?
   Лонгвуд и Торнтон переглянулись, затем ошеломленно уставились на Паркера.
   -- Какого черта... Лоренс, в конце-то концов! Ну, само собой... Эксперимент закончен, -- проговорил Торнтон. -- Неужели вы считаете, что мы собираемся издеваться над питомцем?! Ходить в туалет... Есть, пить, курить -- все можно. Машина же придет только завтра!
   -- Профдеформация в цветах и красках, -- констатировал Лонгвуд, несколько придя в себя. -- Черт возьми, Торнтон, вашей группе срочно нужен супервайзинг.
   -- Так я могу распорядиться? -- с надеждой спросил Ларри, в волнении даже не осознав значение слов Лонгвуда.
   Торнтон отмахнулся:
   -- Я сам.
   Руководитель группы вытащил коммуникатор, быстро отдал приказ.
   -- Все, можете идти.
   И вновь все трое повернулись к окну.
   -- Жаль, -- вымолвил Милфорд.
   Торнтон и Лонгвуд одновременно бросили на врача осуждающие взгляды.
   -- Не вам одному жаль, Дэн, -- сухо ответил Лонгвуд. -- Не пытайтесь уверить, будто только у вас есть сердце. Но иначе нельзя.
   -- А что будет с девушкой? -- не унимался Милфорд.
   -- С какой девушкой? -- не понял Торнтон.
   -- Ну, с той -- со свободной Честертон из Гамильтона, -- пояснил врач.
   -- Если вам так ее жаль, -- почти с ожесточением заговорил Лонгвуд, -- так утешьте ее. Можете даже жениться!
   -- То есть как?! -- остолбенел Милфорд.
   -- Очень просто! -- раздражение Лонгвуда росло. -- Поезжайте в Гамильтон, предложите ей руку и сердце, купите кольцо. Не думал, что это надо объяснять.
   -- Но... я не готов, -- попытался возразить врач.
   -- Так готовьтесь! -- отрезал директор. -- Послушайте, Дэн, мы все сочувствуем вашему горю, но прошло уже шесть лет. Шесть лет одиночества -- это непозволительная роскошь для нашего общества. Вы должны жениться и оставить потомство. Сейчас вам подвернулась прекрасная возможность. Вы понесли потерю, это девушка скоро понесет потерю -- у вас есть все шансы найти общий язык. Так что идите, изучайте досье невесты и выполняйте свой долг! Сколько можно тянуть?!
   Сбитый с толку Милфорд вышел из кабинета, и Лонгвуд с Торнтоном вновь повернулись к окну. Они молча наблюдали, как охранники водили питомца в туалет, а потом опять заперли в клетке, как принесли ему циновку и миску с едой. Лоренс Паркер неизменно маячил невдалеке.
   -- Знаете что, Торнтон, -- озабоченно проговорил Лонгвуд, -- заберите-ка вы его оттуда. Нечего рвать душу в клочья -- ни себе, ни другим.
   Торнтон согласно кивнул и тоже покинул директора. Лонгвуд подошел к столу, взял в руки один из неотчуждаемых девайсов питомца, потом другой. Уронил их на стол. Машинально отметил, что с подарками у парня было негусто. Задумался, правильно ли поступил.
   Да, им пришлось делать много страшного, несправедливого и жестокого. Но при этом они всегда действовали правильно. И сейчас они тоже действуют правильно. В интересах общества.
   Лонгвуд вздохнул и вернулся к окну.
  

***

  
   С Линкольном Райтом Торнтон столкнулся в коридоре. Первый куратор субъекта по- прежнему держал в руках брошюру Лонгвуда, и, как заметил руководитель группы, в ней появилась закладка.
   -- Я выбрал препарат, -- угрюмо сообщил Райт. -- Но... это неправильно! Должен же быть другой вариант. Мы цивилизованные люди! Мы не можем...
   -- Мы соблюдаем правила, -- медленно произнес Торнтон.
   -- Это все равно, что отправить на утилизацию ребенка, только потому, что у него насморк! -- воскликнул Райт.
   Торнтон украдкой оглянулся.
   -- Знаете, Райт, у меня много знакомых сенаторов... и даже все консулы, -- добавил он. -- Но среди них нет никого столь альтруистически настроенного, чтобы он мог бы взять на поруки психопата.
   -- Роберт не психопат! -- возмутился Райт.
   -- Я еще раз повторяю, -- очень медленно проговорил Торнтон, пристально глядя в глаза подчиненного. -- Среди моих знакомых сенаторов нет альтруистов, которые согласились бы взять на поруки психопата. Понимаете? Среди моих знакомых -- нет. Среди моих.
   Он продолжать смотреть в глаза Райта, пока не заметил в них появившегося понимания.
   -- Пойду заберу Лоренса, -- как бы между делом проговорил Торнтон. -- Парень переживает. У него это первая утилизация -- парня можно понять...
   Линкольн Райт смотрел вслед начальнику и размышлял, о ком говорил Торнтон. Сенатор Томпсон идеально подходил под определение главы группы -- он был великодушен, ответственен, короче, истинный альтруист. Если объяснить ему ситуацию, он не откажет в помощи.
   Райт торопливо достал коммуникатор. Когда-то он так старался вытравить из субъекта даже смутное воспоминание о его фамилии, что в результате забыл ее сам. Зато он помнил, как воспитывал парня, как с радостью наблюдал в нем ростки понимания существующего положения вещей, как направлял его, учил дисциплине и трудолюбию. Все это невозможно было выбросить на свалку. Впервые в жизни Линкольн Райт ощущал себя отцом, у которого тяжело заболел единственный сын.
   -- А, Райт... это ты! -- радостный голос сенатора Томпсона вырвался из коммуникатора и Линкольн Райт чуть не выругался от разочарования. Сенатор Томпсон был пьян -- в стельку, вусмерть, в драбадан! Райт никогда не видел сенатора в подобном состоянии, и даже не предполагал, что сенатор может пить, но сейчас, когда рушилась последняя надежда, чувствовал себя обманутым.
   -- Ты чего такой хмурый, Райт? Тебя кто-то... обидел? -- с пьяным сочувствием допытывался сенатор. -- Скажи кто -- и я разберусь! -- сенатор махнул рукой, так что изображение дернулось. -- Вот меня обидела Эллис, но я держусь! А кто обидел тебя?!
   -- Дело не во мне... -- пробормотал Райт, не зная, стоит ли рассказать все сенатору, или же лучше попрощаться и дать тому выспаться. -- Дело в одном питомце...
   -- Так говори... -- изображение качнулось вновь. -- Ты вообще... х.. де?
   -- На работе... В Службе адаптации, -- поправился Райт, испугавшись, что сенатор мог забыть, где он работает.
   -- Идет! -- с пьяной бесшабашностью объявил Томпсон. -- Щас буду! Жди!
   Изображение потухло, и Райт испуганно привалился к стене. Господи, что он натворил?! Вытащил сенатора в город, когда ему надо отдыхать и носа не показывать из дома. А, с другой стороны, что еще он мог сделать?! У него умирает ребенок! Прямо сейчас! А раз так, то начхать ему на всех сенаторов вместе взятых! Только бы Томпсон не свалился с полдороги и не уснул. Только бы он доехал....
  

***

  
   Когда у клетки с питомцем Робертом появился пьяный сенатор Томпсон, ни Лоренс Паркер, ни сам питомец были не в силах поверить своим глазам. Роберт даже заподозрил, что явление отвратительной пьяной рожи было последней предназначенной ему психологической игрой, но восторженный вид Ларри опровергал это предположение даже в большей степени, чем здравый смысл. Ларри смотрел на пьяного с таким восторгом, словно стал свидетелем явления пророка. Паркер не замечал ни Линкольна Райта, с трудом поддерживающего шатающегося сенатора, ни тяжелый дух перегара, витавший вокруг Томпсона, ни его всклокоченной шевелюры и полного беспорядка в одежде. Сенатор казался Ларри добрым волшебником, Санта-Клаусом, который явился, чтобы сотворить чудо.
   -- Я говорил об этом питомце, -- сообщил Райт. -- Поверьте, сенатор, он не так уж и виноват...
   -- Это все из-за одной дуры, -- вступил в разговор Ларри. -- Роберт хороший питомец -- послушный, трудолюбивый и дисциплинированный... Он бы никогда...
   Роберт приподнялся с циновки, с отвращением разглядывая пьяную морду. Если бы это было возможно, он предпочел бы удрать подальше, но клетка лишала его этой возможности.
   -- Что здесь происходит? -- явление Томаса Лонгвуда не добавило к впечатлениям Ларри ничего нового. Он только заторопился, боясь, что сенатора смогут переубедить, остановить, отговорить...
   -- Она его довела -- это может случиться с каждым! -- горячо затараторил он.
   -- Дааа, -- протянул Томпсон, -- женщины -- такие ехидны... Вспомните Эллис!
   -- Господи, сенатор! -- так уж получилось, что политика частенько заставляла Лонгвуда конфликтовать с сенатором Томпсоном, и все-таки вид пьяного законодателя потряс его до глубины души. -- Вам надо поехать домой и лечь... Это самое разумное...
   -- Сначала я возьму на поруки его, -- махнул рукой сенатор и чуть не упал. Лонгвуд и Райт едва успели подхватить Томпсона. -- Закон "Об опеке", статья 17, параграф 9, пункт 7 прим, -- отбарабанил сенатор, и Лонгвуд с невольным уважением подумал, что, видимо, Томпсон не зря занимает свое место в Сенате, если даже в таком состоянии способен безошибочно назвать требуемый закон. С другой стороны, тот факт, что сенатор мог довести себя до столь плачевного состояния из-за ссоры с женщиной, свидетельствовал не в его пользу.
   -- Но, сенатор, -- попробовал было возразить Лонгвуд, -- ваше состояние...
   -- А где в законе сказано... о моем состоянии? -- с идиотским смехом вопросил сенатор. -- Процитируйте! И вообще... у меня прекрасное... состояние... кругленькое... то, что надо...
   Лонгвуд вздохнул, собираясь с силами.
   -- Я все понимаю, сенатор, -- терпеливо проговорил он. -- Да, у вас есть право взять питомца на поруки. Но вы понимаете, что этот питомец психопат?
   -- Любой нормальный мужчина рядом со стервой... станет психопатом! -- изрек Томпсон. -- Да посмотрите на Эллис... Мы с ней все... спятим... Нашли, чем удивить!.. Женщины такие... гадюки! -- голос сенатора стал почти доверительным. -- Я его... понимаю. Я его... спасу! Бедняга... его тоже обидели...
   -- Но, сенатор, -- Лонгвуд попытался ввести разговор в нормальное русло. -- Вы понимаете, что если возьмете питомца на поруки, вам придется писать отчеты о его поведении каждую неделю?
   -- Вы намекаете... что я не умею писать?! -- поразился Томпсон. -- Вечно вы пытаетесь сказать мне... какую-нибудь гадость... -- пожаловался сенатор. -- И почему?.. Что я сделал вам... дурного... Лонгвуд?
   Шеф Службы адаптации стиснул зубы.
   -- Я забираю... этого питомца, -- сообщил Томпсон. -- Заверните...
   -- Сначала вы должны подписать все документы, -- сквозь зубы процедил Лонгвуд.
   -- Давайте, -- согласился сенатор. -- Х... де ваши бумажки... я... подпишу!
   -- Пройдемте в мой кабинет, -- проговорил директор и бросил на Райта такой взгляд, что тот предпочел и дальше изображать носильщика, почти волоча полувменяемого сенатора в здание Службы.
   Окрыленный Ларри повернулся к Роберту.
   -- Я же говорил, все будет хорошо, -- захлебываясь от счастья, твердил он. -- Тебя возьмет на поруки сенатор, представляешь?
   Робертс ужасом смотрел вслед новому хозяину. Совсем недавно все было почти замечательно. Еще немного -- и он стал бы свободным. И вот теперь из-за какой-то пьяной рожи все его надежды пошли прахом...
   -- Завтра утром мы отправим тебя к сенатору, -- продолжал болтать Ларри.
   -- Не хочу, -- почти простонал Роберт.
   -- Ну, хорошо, не утром, так вечером, -- покладисто согласился Паркер. -- Ты не думай, сенатор -- прекрасный человек. Он о тебе позаботиться.
   Роберт на мгновение прикрыл глаза. Еще одна пьяная скотина. Еще один свободный урод. И если эта скотина вновь посмеет напиться...
   Взбешенный раб сжал кулаки. "Если мерзавец еще раз надерется, сверну ему шею собственными руками", -- решил Роберт, и от этого решения на душе у него стало легко.

Оценка: 7.00*5  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Лост "Чертоги" (ЛитРПГ) | | Д.Сугралинов "Level Up" (ЛитРПГ) | | Natiz "Опасный" (Современный любовный роман) | | LitaWolf "Проданная невеста" (Попаданцы в другие миры) | | К.Воронцова "Найти себя" (Фэнтези) | | Н.Волгина "Беглый жених, или Как тут не свихнуться" (Попаданцы в другие миры) | | А.Эванс "Сбежавшая игрушка" (Любовное фэнтези) | | С.Суббота "Право Зверя" (Любовное фэнтези) | | О.Гринберга "Свобода Выбора" (Юмористическое фэнтези) | | М.Савич "" 1 " Часть третья" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"