Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.36

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Немного об искусстве и теории заговоров


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 36

  
  
   Раньше Роберту никогда не снилась Юнис, но с тех пор, как он понял, что потерял ее, она являлась чуть ли не в каждый его сон. И тогда он просыпался и лежал в темноте, бессмысленно глядя в никуда. Прежняя жизнь закончилась и при этом жизнь продолжалась. Роберту не хотелось верить, что в новой жизни для него не осталось никаких надежд. Даже Ричард утверждал, что какой-то выход все же есть. Правда, ожидание в десять, пятнадцать и уж тем более в двадцать лет Роберта не вдохновляло. Упорство многих поколений Томпсонов и Шеннонов заставляло верить, что отыскать иное решение проблемы вполне возможно, надо было лишь приложить для этого достаточно сил. Силы Роберт готов был тратить немеряно, благо библиотека родственника предоставляла возможности, которые в сети были закрыты для питомца с уровнем ответственности "С". Первоначально путеводителем в библиотечном море Роберту послужила энциклопедия для детей, а потом он смог пуститься в самостоятельное плаванье. Ричард только качал головой, глядя, как родственник поглощает одну книгу за другой, делает выписки, составляет какие-то таблицы. Когда же для поддержания бодрости тела и духа Роберт решил разнообразить свои занятия обязательными утренними пробежками и прочими упражнениями, которые помнил еще с военной школы, сенатор только постучал пальцем по лбу, с некоторым недоумением поинтересовавшись, к чему все эти старания. Попытка Роберта объяснить родственнику некоторые воззрения деда имела лишь частичный успех, но как бы Ричард не пожимал плечами, отказываться от своих трудов Роберт не собирался. Проблема заключалась в том, что необходимая ему новейшая информация, а также некоторые законодательные сборники в библиотеке родственника отсутствовали, а доступ в сеть оставлял желать лучшего. На вопрос к родственнику есть ли способ поправить ситуацию, Ричард только пожал плечами:
   -- Просто так уровень ответственности никто не повысит, вот если бы ты себя как-то проявил...
   Роберт бросил на родственника скептический взгляд:
   -- Мы уже говорили о моих нынешних возможностях проявить себя...
   -- Вот ты скажи, что ты так прицепился к этой медицине? -- с досадой вопросил Ричард. -- Ну, ладно, раньше это был твой путь к свободе -- это я могу понять -- а теперь то что? Это же бессмысленно!
   -- А ты не понимаешь? -- Роберт приподнял бровь.
   -- Нет...
   -- Есть такой принцип -- больных надо лечить, кем бы они ни были, -- как маленькому принялся разъяснять Роберт. -- Понимаешь, медицина -- это единственное место, где я мог бы служить вашему обществу, не испытывая угрызения совести. Больной -- он ни в чем не виноват, он просто болен и нуждается в помощи... А вот остальные... У меня нет желания как-то способствовать украшению вашего мира. Уж прости.
   -- Ты не знаешь наше общество...
   -- Это ты его не знаешь, -- возразил Роберт. -- Видишь только сияющую витрину и полагаешь, будто весь мир такой. А я знаю ваш мир с другой стороны. Знаю, как людей загоняют в клетку -- в буквальном смысле этого слова! -- и как их лишают свободы. После этого не рассказывай мне, какой у вас замечательный мир...
   -- Подожди, -- Ричард постарался снизить накал страстей. -- Это была ошибка -- тебе просто не повезло. Скорее всего, в Службе адаптации перепутали одну цифру в номере. Если бы не это, ты работал бы архитектором, через пару месяцев стал бы свободным, купил бы дом и жил бы в свое удовольствием...
   -- То есть ты хочешь сказать, -- не принял объяснения родственника Роберт, -- что ваше общество настолько прогнило, что из-за одной цифры может сломать людям жизнь и даже не заметить? Впрочем, это не было ошибкой, -- жестко объявил он. -- Я мог бы поверить в ошибку, если бы оказался в такой ситуации в одиночестве. Но я был не один. Нас было четверо, а ваши умники объявили тупицей даже топ-менеджера "Локхида". А потом и пристрелили его... так, походя, из-за того, что ему не хватило одного балла до отличной оценки на экзамене. Скажешь, ему тоже "просто не повезло"?
   Ричард молчал, тоскливо размышляя, неужели свободный Смит был прав.
   -- Впрочем, даже если считать это ошибкой в отношении нас четверых, получается, что это норма в отношении всех остальных, -- продолжал Роберт. -- Это значит, что людей можно сажать в клетки, лишать сна, издеваться... Ты не задумывался, зачем это делается? Чтобы сломать? Чтобы люди с радостью принимали ошейник, потому что без него может быть еще хуже, так? Ну, конечно, -- с сарказмом добавил Роберт, -- ведь нам с рождения не твердили, какое это счастье быть чей-то собственностью. Вы как -- своим рабам ошейник надеваете с рождения?
   -- Чушь! -- возмутился сенатор, придя в себя. -- У детей нет ошейников, они носят браслеты.
   -- Ну, правильно, -- кивнул Роберт. -- Вручение ошейника надо превращать в праздник. Носишь ошейник, значит, уже большой, значит, можно и на аукцион. Логично...
   -- Скажешь, в вашем мире нет рабства? -- огрызнулся Ричард.
   -- Есть, -- подтвердил Роберт. -- Вот только это преступление. За это судят и сажают в тюрьму.
   -- Да, неужели? -- Ричард перешел в наступление. -- Что-то ваше преступление стало системой. Скажешь, у вас не используют незаконных эмигрантов, и это не стало большим бизнесом?
   -- Все так, -- не стал отрицать Роберт. -- И все-таки с этим борются. Мы не отрицаем проблем. А вы предпочли не бороться с преступлением, вы его легализовали...
   -- Ну, хватит! -- оборвал рассуждения родственника сенатор. -- Речь сейчас не о нашем обществе, а о твоем статусе. От твоей нынешней специальности нет никакого толку, нравится тебе это или нет, -- раздраженно объявил он. -- Хочешь получить нормальный доступ к информации, так изволь поработать на наше общество. В конце концов, ты архитектор. Подучишься в большом питомнике и вперед!
   -- Так мне же нельзя работать с людьми, -- язвительно парировал Роберт.
   Ричард выругался.
   -- А тебе никто и не предлагает руководить строительством, -- отрезал сенатор. -- Проектирование не требует тесного контакта с людьми. Но если тебе не нравится архитектура, можешь учиться на художника, я не против!
   -- Нет, -- тон Роберта стал напряженным и злым. Ричард в изумлении уставился на родственника.
   -- А живопись-то чем тебе не угодила? -- поразился он.
   -- Причем тут живопись? -- Роберт отбросил язвительный тон и заговорил серьезно. -- Пойми, искусство невозможно без свободы, а свобода -- это не только отсутствие ошейника. Да лучше я буду расписывать автомобили! Строго говоря, я уже делал это...
   -- Какие еще автомобили?! -- ошарашенно вопросил сенатор.
   -- Обыкновенные! Что ни разу не видел в столице машины с картинками? -- вопросом на вопрос ответил Роберт. -- А ты приглядись. Я имею к ним некоторое отношение, во всяком случае, именно я разрабатывал для ребят шаблоны. Слава Богу, ваши горе-художники не додумались придумать каноны и на этот случай...
   -- Чем тебе не нравятся наши художники? -- нахмурился Ричард.
   -- Тем, что они ремесленники в худшем смысле этого слова, -- ответил Роберт. -- Я не отрицаю, техника у них есть, но для художника этого мало. Ему нужна еще и душа, но она бы сильно помешала в вашем обществе, и ваши художники благополучно избавились от такого бремени.
   -- Ну, конечно, -- воспрянул сенатор, -- опять ты кого-то обвиняешь. Тебе не кажется, что в этом есть некоторая патология?
   -- Мне ничего не кажется, -- парировал Роберт. -- Вы кастрировали искусство тупыми ножницами. У вас его просто нет.
   -- А если я тебе его покажу? -- почти спокойно ответил Томпсон.
   -- Попробуй, -- пожал плечами Роберт, -- но не думаю, что в этом будет какой-то толк.
   -- Хорошо, идем! -- взбеленился родственник. -- Я покажу тебе прекрасные картины -- я собирал их почти десять лет!
   -- И где же ты их спрятал? -- поинтересовался Роберт, демонстративно оглядываясь. -- Что-то я здесь не видел никаких картин...
   Сенатор закатил глаза, пытаясь сдержаться. Потом сосчитал до десяти и только тогда смог дать ответ.
   -- Здесь я отдыхаю, поэтому здесь картин нет. Они в ротонде для приемов. Это на другом конце имения. Пошли, покажу.
   Роберт пожал плечами, но на этот раз возражать не стал. Вид круглого здания, на редкостью удачно вписанного в ландшафт, даже заслужил от него пару сдержанных похвал. Лишь одно вызвало недоумение художника и архитектора:
   -- Слушай, а где здесь можно разместить гостей? -- спросил Роберт. -- Твой домик может принять самое большее десяток людей, а эта ротонда рассчитана не менее чем на три сотни. Да и дорог здесь я не вижу...
   -- А на кой черт мне здесь кого-то размещать? -- отмахнулся Ричард. -- Я же сказал, это имение существует для отдыха, а не для того, чтобы терпеть посторонних. Вон там за рощей посадочное поле для тарелок. Прилетят на прием, а потом так же улетят. Что такого?
   Роберт понял, что некоторые традиции старых семей Бостона сохраняются в Свободном мире в неизменном состоянии. "С 18.00 до 21.00 часов", -- вспомнил Роберт традиционные записи в приглашениях деда. Впрочем, в последние годы жизни дед стал несколько доброжелательнее к гостям.
   Танцевальный зал ротонды поражал соразмерностью и гармонией, а вот картины заставили Роберта только безнадежно вздыхать. "Сладкие картинки, -- думал он. -- Открытки, растянутые до совершенно неприличных размеров. Не хватает только надписи "С Днем рождения, папочка... или мамочка!"
   Роберт бросил беглый взгляд на родственника -- тот явно гордился своей коллекцией. И вдруг...
   -- Откуда? -- почти прошептал Роберт.
   -- Что -- нравится? -- торжествующе вопросил сенатор. -- Это одно из лучших моих приобретений, -- гордо сообщил он. -- Есть еще парная картина на той стороне. Ну как, надеюсь, ты способен признать неправоту? Будешь теперь говорить, что у нас нет искусства?
   -- Это моя картина, -- сообщил Роберт.
   -- То есть как... твоя? -- растерялся Ричард.
   -- Ты ведь купил ее при распродаже имущества Рейбернов, так? -- проговорил Роберт. -- Эти картины были ценой моей свободы, только... -- Роберт криво усмехнулся. -- Оказалось, у Рейберна все имущество заложено, и он не имел права меня отпускать... А врал-то врал... А я, как дурак, верил... Ладно, об этом потом, -- Роберт на мгновение отвернулся. -- Зря ты разместил картины порознь, -- уже другим, ровным тоном проговорил художник. -- Они должны быть рядом. И, кстати, там было еще пять пар восходов и закатов...
   -- У меня их перехватили, -- буркнул сенатор.
   -- Жаль, -- признал Роберт. -- Они бы здесь отлично смотрелись. А все остальное... Дик, это не живопись, это миленькие картинки -- сладенькие и совершенно бесхарактерные. Они же забудутся через пять минут!
   -- Но они красивые, -- попытался возразить Ричард.
   -- Так открытки и должны быть красивыми, -- пожал плечами Роберт и вновь двинулся вдоль стены. -- Все же их дарят к праздникам. Только... у каждой местности есть характер, как и у человека, понимаешь? И художник должен этот характер разглядеть. А здесь что? -- Роберт неопределенно махнул рукой. -- Пустота. Хорошо было бы написать те же места, чтобы ты сравнил и понял...
   Художник рассеянно окинул взглядом ряд полотен и вдруг просветлел:
   -- Геба? Здесь?! Ты купил ее у Данкана?
   -- Да, -- хмуро ответил Ричард. -- Только не говори мне, что это...
   -- Да, это моя картина, -- подтвердил Роберт. -- Только ее изуродовали...
   На лице молодого человека появилось сосредоточенное выражение.
   -- А знаешь, я смогу объяснить тебе, в чем разница между живописью и поделками, -- объявил он. -- Пусть эту картину сфотографируют и распечатают в полный размер. Лучше всего на полотне.
   -- Зачем? -- удивился Ричард.
   -- Для сравнения, ты же хочешь понять? -- повернулся к родственнику Роберт. -- Мне кое-что понадобится, чтобы привести полотно в порядок, но это недорого, -- успокаивающе добавил художник.
   Сенатор фыркнул:
   -- У меня нет недостатка в деньгах!
   -- Прекрасно, -- невозмутимо кивнул Роберт. -- Тогда распорядись о съемке и печати. А список необходимого для восстановления картины я тебе дам.
  

***

  
   Ричард Томпсон был раздражен и заинтригован одновременно. "Геба" ему нравилась, и он никак не мог понять, почему родственник считает картину изуродованной. С другой стороны, любопытство впилось в душу сенатора не хуже занозы, и Ричарду не терпелось узнать, что за трюк подготовил "дядюшка".
   К его досаде, Роберт не торопился приступать к работе. Сначала с упорством, достойным лучшего применения, он добился, чтобы полотно было сфотографировано. Затем долго и придирчиво что-то обсуждал с операторами печати, просматривал десяток проб и, наконец, сообщив, что цветопередача подобрана идеально, дал добро на печать нового холста.
   Ричард вздохнул с облегчением, ожидая, что теперь родственник, наконец-то, займется реставрацией, однако вместо этого Роберт потребовал позаботиться о раме для распечатки. Кончилось тем, что сенатор беспокойно переводил взгляд в одной картины на другую, не понимая, каким образом родственник отличает подлинник от копии.
   По губам Роберта скользнула улыбка.
   -- Ну, я все-таки художник, -- беззлобно заметил он. -- И это моя картина, так что отличить подлинник от копии я способен. А точность необходима, чтобы потом тебе было, с чем сравнивать. Теперь же, извини, но работать я буду в одиночестве. Так будет лучше.
   Сенатор остолбенел, когда в его собственном доме его бесцеремонно выставили за дверь, но понимание, что попытки спорить лишь отодвинут непонятный сюрприз, заставило его проглотить выходку Роберта. Ричард постарался убедить себя, что ему совсем не интересно, что будет делать "дядюшка", но когда Роберт позвал его на смотрины, бросился в импровизированную студию почти бегом.
   Знакомая картина, точнее, ее копия, стояла открытой. Подлинник Роберт закрыл покрывалом.
   -- Надеюсь, ты хорошо помнишь Гебу, -- проговорил он. -- Но на всякий случай, освежи память и посмотри на нее еще раз.
   -- Я и так знаю ее наизусть, -- отмахнулся сенатор.
   -- Хорошо, -- Роберт покладисто кивнул. -- Тогда смотри, какой она должна быть.
   С этими словами художник величественным движением откинул полотно. Ричард на мгновение зажмурился. Он сам не понял, что произошло, но ему показалось, будто его ослепил солнечный свет... Конечно, это была иллюзия, и все же ощущение, что он вышел на яркое солнце, не оставляло. А потом он заметил в этом свете ликующую девушку... двух девушек... "Но ведь это внучка Данкана!", -- потрясенно понял Ричард.
   -- Ну как? -- вопрос прозвучал откуда-то издалека. Сенатор не мог прийти в себя. Он хорошо знал Элизабет Данкан -- милая старательная девочка, наверняка первая ученица в школе и во всех общественных делах, но сейчас он видел какую-то другую Элизабет.
   -- Боже, -- прошептал Ричард, -- но это же нельзя показывать...
   -- Тебе не понравилось? -- голос и лицо родственника казались совершенно невинными, но взгляд был внимательным и острым.
   -- Да... нет... -- Ричард поймал себя на том, что бормочет что-то невнятное. -- Но ведь это внучка сенатора!
   -- И что? -- лицо Роберта стало еще более невинным, хотя это и казалось невозможным. -- Данкан хотел, чтобы я написал портрет его внучки. Со всем соблюдением канонов. Как видишь, я не нарушил ни один из них.
   -- Но это слишком откровенно! -- воскликнул Ричард. -- Это же все равно, что открыть душу всему свету...
   -- А это и есть искусство художника, -- ответ Роберта прозвучал неожиданно жестко. -- Художник пишет не только внешний облик модели, но и душу. Если же в человеке души нет, портрет получится очень страшным. К счастью, Элизабет действительно хорошая девочка и она любит людей. Вот это я и изобразил...
   -- Но Данкан обидится...
   -- Ах да, конечно, -- Роберт сделал вид, будто что-то припоминает, -- "девочка без шляпки и босиком"...
   -- Да?! -- Ричард еще раз посмотрел на картину, только сейчас заметив упомянутые родственником обстоятельства. -- Но... Дело не в этом. Картина слишком... правдива.
   Роберт усмехнулся:
   -- Я уже заметил, что вы боитесь правды, -- проговорил он. -- Впрочем, у тебя остается копия, можешь заменить картину ей. Сомневаюсь, что кто-то из твоих гостей сообразит, что это всего лишь репродукция, -- Роберт на мгновение замолчал, а потом продолжил серьезно и без насмешек. -- Но лучше всего повесь копию себе в кабинет -- для памяти. А потом, недели через две, когда она тебе надоест -- а она надоест, спали ко всем чертям! И не беспокойся о Данкане, -- добавил он. -- Пару мазков кисти, и Геба перестанет походить на его внучку...
   -- Ты можешь это сделать? -- с надеждой вопросил сенатор. Терять великолепную картину не хотелось.
   -- Могу, можешь не бояться, -- невесело подтвердил художник. -- Судя по твоей реакции, получить свой портрет ты не жаждешь.
   -- Нет! -- Ричард даже содрогнулся.
   Роберт внимательно посмотрел на родственника.
   -- Занятно... Вы все не боитесь общаться с психологами, хотя они способны вывернуть вас наизнанку, но при этом боитесь взглянуть на собственный портрет. Ладно, как хочешь, -- махнул рукой художник. -- Будем считать, что ты еще не готов встретиться с самим собой. Но теперь ты понимаешь, почему я не хочу учиться на художника?
   -- Ты считаешь, что нашим специалистам нечему тебя учить, -- ответил сенатор.
   Роберт постучал пальцем по лбу.
   -- Я считаю, что они попытаются меня сломать, -- возразил он. -- Я помню, как один такой специалист расхваливал Данкану "тренажеры" своего питомника. Нет уж, спасибо, без меня. Я не собираюсь проверять пределы своей стойкости.
   Сенатор помолчал.
   -- Но ты же не сможешь повысить уровень ответственности без обучения, а без высокого уровня ответственности информации тоже не видать, -- примирительно сообщил он.
   -- А твой аккаунт? Ты не можешь дать его мне в пользование? -- поинтересовался Роберт.
   -- Но это же запрещено! -- искренне возмутился сенатор.
   -- А вот Бен Тейлор плевал на запреты, -- сообщил питомец.
   Ричард вновь досчитал до десяти.
   -- Я сенатор. Я обязан соблюдать правила даже строже чем все остальные граждане нашего мира, -- объявил он. -- Как ты собираешься поднять уровень ответственности, если не понимаешь элементарных вещей?
   -- Я-то понимаю, что такое ответственность, -- заметил Шеннон. -- Но странно получается -- ответственность твоя, а отдуваться за нее мне. Послушай, -- Роберт поднял руку, останавливая возражения родственника, -- я же не требую от тебя зарыться в законы и искать для меня лазейку -- я сам ее найду. Я понимаю, ваши законы так замысловаты, что ты не можешь помнить все, но с другой стороны -- если есть одна лазейка, наверняка есть и другая.
   -- Частный билль -- не лазейка, -- нетерпеливо возразил Ричард. -- Частный билль надо заслужить. И права консулов не лазейка, и в любом случае для Стива это не игрушки!
   -- Подожди-подожди, -- насторожился Роберт. -- Какие еще права консулов? И кто такой Стив?
   Сенатор досадливо поморщился. Как-то неловко получилось.
   -- Стив мой старший брат, он консул, -- недовольно проговорил Ричард. -- А права консулов -- это просто. Понимаешь, частный билль можно принять двумя способами, -- привычно назидательным тоном заговорил сенатор. -- Можно голосованием в Сенате. А можно -- решением одного из консулов. Но как бы билль не принимали, это не делается просто так!
   Роберт задумался.
   -- Но если ты обратишься к брату...
   "Ну, почему, почему я должен воспитывать взрослого человека?!" -- с тоской размышлял Ричард. -- "Но если его не воспитывать, черт знает, до чего он может дойти. Лучше не рисковать".
   -- У меня нет оснований к нему обращаться. Стив со мной даже разговаривать не станет!
   -- Но если ты скажешь ему, кто я?
   -- Я не буду ему ничего говорить, -- отрезал сенатор.
   -- Почему?
   -- Да потому, что если он узнает, что ты наш родственник, он будет относиться к тебе гораздо строже, чем к любому другому питомцу, которому поставили диагноз психопатия, -- объявил Ричард. -- Ты что думаешь, если я что-нибудь натворю, он станет меня выгораживать?
   Роберт молчал, выжидающе глядя на родственника.
   -- Кому много дано, с того многое спрашивается, -- продолжал сенатор. -- Да я с детства знал, что в случае чего Стив не станет меня ни защищать, ни щадить. Значит, и тебя тоже. Так что не пытайся лезть вперед и открывать ему глаза. Ничего хорошего для тебя это не сулит.
   Разговор оборвался, но сказанное родственником не давало Роберту покоя. К поиску юридических лазеек был добавлен и сбор информации о родичах. Ведь и Ларри что-то интересное о них говорил, но в том состоянии, в котором находился Роберт после несостоявшейся утилизации, он пропустил слова куратора мимо ушей. Сейчас необходимо было выяснить, чем прославились Томпсоны в Свободном мире.
   Найденная информация ошеломила Роберта. "Лучше бы он и правда охотился на крокодилов и львов", -- пробормотал художник. -- "Или погиб в том гараже".
   Настроение упало. Даже на "Гебу" смотреть не было ни малейшего желания. Роберт с рассветом уходил к океану, возвращаясь в дом родственника мрачным и неразговорчивым. Наконец, Ричард не выдержал:
   -- Ты чего такой хмурый? -- осторожно поинтересовался он. -- Ну, какая тебе разница, есть у тебя формальная свобода или нет? Здесь ты сможешь жить совершенно свободно и даже почти не видеть меня. Хочешь, картины пиши, хочешь, развлекайся, что тебе еще нужно?
   Роберт не ответил.
   -- Нет, ты послушай, что случилось? -- уже встревожился сенатор. -- Тебя обидел кто-то из слуг? Так я с ними разберусь...
   -- Что ж, слова достойные семьи отца основателя, -- бесстрастно констатировал Роберт. -- А ведь Джейк был героем моего детства, а тут вон что оказалось -- все это создал он.
   -- Какие у тебя претензии к моему деду? -- ощетинился Ричард.
   -- Рабство -- этого мало?! -- проговорил Роберт. -- Уж извини, но я не в силах считать это достижением.
   -- Ты не можешь обвинять в этом моего деда!
   -- Почему же не могу? -- Роберт даже усмехнулся. -- "Отец основатель свободного мира", -- процитировал он. -- Хочешь сказать, что он не несет за все это ответственность?
   -- Это была идея Стейтона! -- возмутился сенатор. -- Да, Джейк открыл прокол и нашел наш мир, но систему создал не он. Если хочешь знать, дед вообще был против рабства. Ты знаешь, как он умер? -- запальчиво проговорил Ричард.
   -- От переутомления...
   -- Это официальная версия, -- отмахнулся Ричард. -- Для общего пользования. А знаешь, что обычно шепчут друг другу на ушко? Говорят, будто Великий Томпсон был до того умным, что в конце концов спятил от избытка ума.
   -- И?..
   -- Это тоже неправда, -- проговорил сенатор. -- Деда казнили...
   -- Что?!
   -- Казнили, -- повторил Ричард и почти с вызовом вскинул голову. -- При помощи инъекции. Естественно, об этом не пишут в энциклопедиях и в монографиях, но я подслушал в детстве... Дед пытался уничтожить рабство, -- объявил родственник. -- Он готовил питомцев к свободе. Он вел агитацию. Он много чего делал. Это долго тянулось, а потом Стейтон узнал и обвинил его на закрытом заседании Сената. Ну, да, его лучший друг... -- с горечью сообщил Ричард. -- И Джейка осудили на смерть. И, представляешь, они оба мои деды -- и Джейк, и Стейтон -- вот так бывает...
   Роберт задумчиво посмотрел на племянника.
   -- Ты можешь гордиться своим дедом, -- ободряюще проговорил он.
   Ричард кивнул:
   -- Им все гордятся, только по разным причинам, -- вздохнул родственник. -- А Стив... Он меня любит, но он вылитый Стейтон -- и с этим ничего не поделаешь, -- признал сенатор.
   Роберт вновь задумался, до чего же сволочной мир их окружает.
   -- А знаешь, сколько людей благодарны Джейку? -- вдохновенно проговорил Ричард. -- Нет, ты вообще представляешь, сколько людей обязаны ему свободой? А ведь сейчас живы их внуки... Они все помнят... Наверное, у нас не слишком большая организация, но мы постараемся довести его дело до конца. Это не только ради него, это ради нашего мира. Понимаешь? Чтобы он был лучше...
   Роберт как зачарованный смотрел на племянника. Тот сказал "организация"? Значит, люди, которые против рабства, здесь все же есть?!
   Ричард продолжал увлеченно говорить, когда совершенно неожиданно заметил сосредоточенный взгляд Роберта. Взгляд показался торжествующим, даже хищным, и это выражение заставило Ричарда опомниться. Он вдруг вспомнил все свои подозрения и сообразил, что только что проболтался как ребенок!
   Сенатор испуганно отшатнулся. Посмотрел на родственника.
   -- Ты... -- голос сорвался.
   Роберт недоуменно уставился на племянника, заметил в его глазах страх -- нет, не страх, ужас! -- и вдруг все понял. В один миг стали понятны хвалебные речи Ричарда в адрес этого мира, гипертрофированное уважение к правилам и законам и почти нескрываемая поначалу неприязнь.
   -- Да что ты себе вообразил! -- даже с некоторым удивлением воскликнул Роберт. -- Я не шпион!
   -- Да? -- недоверие и страх в глазах Ричарда не исчезали. -- Ты хочешь сказать, что простой человек может с легкостью уложить полицейских?
   -- Меня учили драться, еще дома, -- ответил Роберт. -- Я два года провел в военной школе.
   Ричард в изнеможении сел.
   -- У тебя есть военное образование?!
   -- Это громко сказано, -- возразил Роберт. -- Обычная школа-интернат, только военная. Я пробыл там с тринадцати до пятнадцати лет.
   -- И ты можешь дать слово, что не работаешь на Службу адаптации? -- все еще с недоверием проговорил сенатор.
   -- Даю слово, -- серьезно ответил Роберт. -- Мои предки не для того сражались против рабства в Штатах, чтобы я укреплял его здесь.
   Ричард устало смахнул со лба испарину.
   -- Лонгвуд человек изворотливый, -- проговорил он, как будто это что-то объясняло.
   -- Кто такой Лонгвуд?
   -- Попаданец, как и ты, -- пояснил родственник. -- Директор Службы адаптации. Носом землю роет. Очень старается.
   Роберт задумался.
   -- Знаешь, Ричард, -- наконец-то проговорил он. -- Мне кажется, в вашем мире шпионы не нужны.
   -- Почему же?
   -- Так ведь никто из вас не расстается с коммуникатором, -- напомнил Роберт. -- Все рабы носят ошейники. А ведь это передатчики. У вас можно подслушать и записать любой разговор. Даже не представляю, как обрабатывать такой массив информации. Разве что запись включается по каким-то ключевым словам. А значит... -- вывод был крайне неприятным и разочаровывающим, -- полагаю, о вашей организации давно известно, и если ваш Лонгвуд ничего не предпринял... -- Роберт помолчал. -- Думаю, он не принимает вас всерьез, -- тихо и грустно подвел итог художник. -- Вы неопасны...
   Ричард возмущенно вскинулся.
   -- Ты не понимаешь!..
   -- Может быть, -- согласился Роберт. -- Но дело в данном случае не во мне. Тебе нечего бояться -- Службе адаптации вы неинтересны...

Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Воронцова "Мартини для горничной" (Юмор) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Перерождение" (Любовная фантастика) | | С.Лайм "Страсть Черного палача" (Любовное фэнтези) | | А.Максимова "Сердце Сумерек" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | Лаэндэл "Анархия упадка. Отсев" (ЛитРПГ) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | О.Вечная "Весёлый Роджер" (Современный любовный роман) | | Л.Летняя "Магический спецкурс" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"