Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.39

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 6.73*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Знакомство с большим питомником и его обитателями


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 39

   Как оказалось, об учебе в большом питомнике Ричард знал не так уж и много. Обязательная утренняя зарядка, которой он стращал Роберта, была обязательна лишь для "цыплят", как здесь именовали первокурсников, Роберт же принадлежал к редкому среди частновладельческих питомцев классу "полосатиков", что означало, что он учится по специальной программе. Недоверие и даже насмешки по отношению к частным питомцам в Стейтонвилле действительно встречались, но не среди преподавателей, как опасался Ричард, а среди государственных питомцев, которые с удовольствием дразнили частников "детками", себя же гордо именовали "шурупами".
   Правда, за слова "детка" из уст "шурупа" или "шуруп" из уст "детки" провинившийся мог получить серьезное внушение -- вплоть до занятий на "тренажере" или порки, однако питомцы не собирались отказываться от прозвищ, если полагали, что рядом нет никого из воспитателей или преподавателей. Прозвищ в Стейтонвилле было много, так что кроме "деток", "шурупов", "цыплят" и "полосатиков" были еще "кусты", "клубни", "пестряки" и "угли". Роберт подозревал, что для преподавателей прозвища тоже были придуманы, но из понятной осторожности первокурсников в эти тонкости не посвящали.
   Лишь в одном Ричард оказался прав -- частновладельческие питомцы представляли собой абсолютное меньшинство учеников, а на всем отделении проектирования и строительства (не только в строительстве социальном) Роберт был единственным "деткой".
   Вся эта информация оказалась вывалена на Роберта в первые же часы его пребывания в Стейтонвилле. Как только служитель привел его в приемный покой питомника, жизнь Роберта резко ускорила бег.
   В первый миг у него возникло стойкое ощущение дежавю. В огромном зале с десяток нумеров бодро сортировали питомцев -- "девочки направо, мальчики налево" -- потом формировали группы по двенадцать человек, и как только группа была сформирована, куда-то уводили, видимо, на санитарную обработку. Если бы не дух энтузиазма, царивший в зале, Роберт решил бы, что все это очень похоже на сортировку попаданцев, но радостные лица учеников и нескрываемая, хоть и несколько специфическая забота работников питомника требовали подобрать какой-то другое сравнение.
   Сортировщики проверяли личности питомцев и принимали решения с удивительной быстротой, да еще, как заметил Роберт, вели переговоры сразу по нескольким каналам связи. И разговоры служителей заслуживали самого пристального внимания:
   --... да-да, как раз сейчас... принимаем третий поток. Что? Шестой? Нет, через десять дней...
   -- домашних любимцев -- четыре. Лучше по разным группам, иначе слез не оберемся...
   -- ...Как уже выпуск?!. А, казалось, только вчера поступили -- как время бежит!.. Ну, раз мальчики приглашают -- приду...
   -- Ученики, внимание, строимся по росту и идем за мной...
   -- ... если профессор полагает, что я излишне строг с учениками, пусть в следующий раз не жалуется на них...
   -- Домашний любимец сенатора Томпсона? Очень хорошо! Поздравляю, малыш, с поступлением. Так, бегом в ту группу и будь умничкой...
   В группе Роберт оказался как раз двенадцатым и сразу же услышал знакомые слова:
   -- А теперь, мальчики, быстренько построились по росту. И -- за мной!
   Новое помещение было относительно небольшим, но разглядывать его Роберту было некогда. Служитель пару раз хлопнул в ладоши, призывая учеников ко вниманию.
   -- Так, мальчики! -- двенадцать учеников с готовностью уставились на нумера. -- С сегодняшнего дня вы ученики лучшего питомника нашего мира, и все, что необходимо вам для жизни и учебы, вы получите здесь. Поэтому сейчас вы вытащите свои планшеты и по одному будете их сдавать в окно номер один...
   Дальше слушать было не обязательно, но Роберт решил все же оказать внимание речи служителя, чтобы определить, правильно ли предугадал дальнейшее развитие событий. Оказалось, все он понял правильно -- все же в свободном мире для питомцев существовало не так уж и много вариантов вхождения в новое общество, шла ли речь о предпродажных смотринах или учебе. Ученики должны были сдать свои планшеты и при этом четко назвать свое наименование, имя опекуна или куратора организации, отправившей их на учебу, а также специальность, на которую они поступили учиться. В обмен служитель вручал им мешки для одежды, обуви и прочих, кроме планшетов, взятых с собой неотчуждаемых девайсов -- ничего нового. Роберт лишь порадовался, что не ошибся, прихватив для демонстрации медальон Данкана, но вот необходимость расстаться на время учебы с часами Бена все же расстраивала.
   Очередь на сдачу планшетов вновь была выстроена по росту, но на этот раз впереди стояли самые низкорослые ученики, должно быть, чтобы никому не было обидно. Роберт оказался третьим с конца и готов был терпеливо дожидаться своей очереди, когда стоящий впереди питомец обернулся и удивленно хмыкнул:
   -- Ребята, смотрите, детка -- настоящий! -- с этими словами парень ткнул в Роберта пальцем.
   -- Эй ты, детка, -- подал голос совсем молоденький парнишка не старше двадцати лет, -- ты сейчас ныть начнешь или завтра? Слезки кап-кап-кап-кап-кап...
   -- Ученики! -- негодующий голос служителя зарокотал раньше, чем Роберт успел осознать диковатую выходку парня. -- Это еще что за поведение?!
   -- Да все знают, что они нытики!.. -- не унимался парень.
   -- Если я еще раз услышу подобные высказывания, -- тон служителя стал ледяным, так что питомцы испуганно примолкли, -- мне придется поставить в известность твоего тьютора, а тьютору придется наложить на тебя взыскание. Нечего сказать, достойное начало учебы!
   Мальчишка побледнел.
   -- Итак, ученики, -- возвысил голос нумер и обвел всех строгим взглядом, -- это предупреждение для всех. Никаких прозвищ! Никаких дразнилок! Если вы, конечно, не соскучились по ремню. Я знаю, у некоторых из вас больший опыт нахождения в обществе, чем у других, но это не основание хвастать и принижать менее опытных учеников. Украшением ученика является скромность, запомните это, -- наставительно проговорил нумер. -- И еще запомните: вы обязаны оказывать поддержку менее опытным сопитомникам -- это ваш долг перед обществом. Все мы ему служим и должны делать это как можно лучше, -- вдохновенно завершил свою речь специалист.
   Служитель еще раз оглядел учеников, словно желал проверить, насколько хорошо его поняли, а Роберт догадался, что в Стейтонвилле его ждет гораздо больше сюрпризов, чем он полагал. После речи нумера очередь продвигалась без попыток питомцев пообщаться, и как только ученики получали обещанные мешки и делали несколько шагов в сторону, они принимались торопливо раздеваться, чтобы сдать свои вещи в окно номер два.
   Роберт привычно выполнял распоряжения и думал, что сейчас их наверняка ожидает душ, а потом медицинский осмотр. За два с лишним года рабства он чаще попадал к врачам, чем за все предыдущие годы жизни. Временами, это казалось странным, временами -- вполне логичным, но Роберт сомневался, что в состоянии его организма есть хоть что-то, что не было бы известно врачам и что не было бы забито в его ошейник. Наверняка, там было больше информации о нем, чем он сам о себе знал.
   -- Очень хорошо, мальчики, а теперь -- душ! -- объявил нумер, и Роберт удовлетворенно кивнул. Приходилось признать, что в привычном распорядке есть своя прелесть -- это позволяет упростить процесс вхождения в незнакомую среду. Если все привычно, то и незнакомое становится почти что родным.
   Душ приемного покоя не был разделен на кабинки, да и что еще можно было ожидать, при таком количестве поступающих? -- размышлял Роберт, зато смотровые пижамы выглядели привычно. Роберт прикинул, сколько времени уйдет на медицинский осмотр, и от этих прикидок сразу же ощутил голод. Хотелось верить, что хотя бы к вечеру они покончат с осмотрами и анализами, после чего им дадут возможность поужинать и немного отдохнуть.
   К удивлению Роберта осмотр занял всего два с половиной часа, и своим вниманием и заботой врачи смогли превзойти даже медиков Мемориального госпиталя Стейтона, где он проходил предпродажное освидетельствование. Видимо, авторы рекламного буклета не лгали, когда уверяли, что в питомнике будущих специалистов будут холить и лелеять. Правда, буклет обещал еще и строгость в отношении учеников, так что угроза наказания из уст нумера тоже вписывалась в рекламные обещания.
   А еще была форма... Роберту приходилось видеть убогие наряды питомцев и нарядные платья Мойры в доме Рейбернов, полувоенную униформу в доме Данкана, нормальную одежду питомцев в Гамильтоне и больничные пижамы при апгрейде, и он полагал, что его вряд ли можно чем-то удивить. И все же форма Стейтонвиля поразила Роберта до глубины души. И не только его! Сама по себе одежда не была какой-то странной -- обычное белье, рубашка с короткими рукавами, шорты до колен с многочисленными карманами, носки, легкая жилетка, опять же оснащенная карманами, бейсболка и легкие сандалии. Проблема была в том, что у всех учеников форма была желтой, а у Роберта -- полосатой, чем-то напоминая оперение попугая сочетанием желтого и зеленого цветов.
   Роберт с таким изумлением уставился на выданную одежду, что дежурный за стойкой еще раз сверился со своими данными и, наконец, удовлетворенно кивнул:
   -- Все правильно, сынок, это твое. Поздравляю! Постарайся оправдать доверие...
   Окончательно сбитый с толку Роберт отошел от окна и принялся одеваться. И тогда на него уставились остальные ученики.
   -- Ну, почему?! -- в голосе самого юного из питомцев слышалась обида. -- Он же дет... то есть... частновладельческий! -- поправился мальчишка.
   Сопровождавший их нумер неспешно подошел у питомцу:
   -- Запомни, ученик, не важно, опекает тебя государство или частное лицо, -- наставительно произнес он. -- Важно -- хорошо ли ты делаешь свою работу. Этот ученик, -- специалист указал на Роберта, -- упорно работал и заслужил право на специальную программу обучения. Старайся, усердно учись, и тогда, возможно, через год-полтора ты тоже сможешь перейти на индивидуальную программу. Пока же ты к этому не готов.
   Ученики недоверчиво разглядывали Роберта, словно хотели понять, каким образом "детка" мог себя проявить, но задать вопрос не успели. Нумер объявил, что их ждет полдник, а потом встреча с тьюторами.
   Огромная столовая приемного покоя работала, как прекрасно отлаженный механизм. Удобно расположенные входы и выходы, не позволявшие группам сталкиваться и образовывать заторы. Столы на двенадцать человек. Расторопные работники, стремительно раздающие ученикам контейнеры с едой, и так же стремительно забиравшие их, стоило ученикам покончить с полдником... В очередной раз Роберт подумал, что управляющие Стейтонвилля знали толк в организации.
   В отделениях своего контейнера Роберт обнаружил какую-то зелень, несколько бутербродов, непонятный соус, соль, сахар и стаканчик с чаем. Зелень не слишком вдохновляла, зато бутерброды были съедены Робертом с потрясающей быстротой. Роберт как раз ставил в контейнер опустошенную чашку, когда опекавший их нумер вновь велел строиться парами -- и опять по росту.
   Первый взгляд на Стейтонвиль в роли полноправного студента поразил Роберта. Он чувствовал, что уже устает удивляться. Молодой архитектор видел роскошные виллы столицы, пару раз посещал ее центр и прекрасно знал ставший родным Гамильтон, но сейчас удивлялся, каким образом строителям питомника удалось совместить различные архитектурные стили от хай-тека и деконструктивизма до эко-тека и чего-то еще, чему он не знал названия, с тишиной и уютом пригорода.
   Ученики парами шли за нумером, усердно глазея по сторонам, и Роберт догадался, что служитель вполне мог бы воспользоваться транспортом, но специально повел их пешком, чтобы они могли проникнуться величием места, где им предстояло жить и учиться. Роберт рассматривал университетский город, но еще больше слушал разговоры встречных студентов, преподавателей и служителей питомника:
   -- ... а она говорит, я не из ее сектора! Вот раз -- и вдруг!...
   -- ... признаю, коллега, парень талантлив, но совершенно не способен к самоконтролю...
   -- ... так тебя что -- в большой проект взяли?! Вот это да...
   -- ... о, цыплята -- только робкие какие-то...
   -- Ничего, через месяц станут нормальными...
   -- ... я понимаю, раз провинился, пусть ввалят -- заслужил! А он так на меня посмотрел...
   -- Хватит ныть, не детка!
   -- ... выпуск послезавтра...
   -- ... представляешь, ко мне опекун приезжает! Наверняка привезет подарки...
   -- ... смотри-ка -- первый полосатик...
   -- ... еще три теста осталось и проект...
   -- ... ремень ему нужен, а не психологи...
   -- Слава Богу, доктор, решения по этому вопросу принимаете не вы, а я...
   -- ... бонусы, бонусы... Да плевать мне на них, мне бы тесты сдать!..
   -- ... вот даже есть захотелось!
   Роберт вслушивался в разговоры прохожих и размышлял о здешней системе обучения. Судя по всему, в питомниках отсутствовало даже понятие учебного года, а прием новых учеников и выпуск отучившихся проходили почти постоянно. Подобная система требовала немалого управленческого мастерства, и при этом препятствовала образованию каких-либо студенческих объединений. Впрочем, -- остановил себя Роберт, -- об этом ему еще предстоит узнать на практике, что сейчас гадать?
   -- Вот это, ученики, тьюторский корпус Бартлета, -- провозгласил доктор, -- один из старейших в нашем питомнике. Запомните его как следует, вам часто придется сюда приходить.
   "Действительно, старейший", -- понял Роберт. Корпус Бартлета не поражал архитектурными и конструкторскими изысками и оказался обычным трехэтажным зданием из красного кирпича, которое вполне можно было увидеть в любом штате Северо-Востока США. В какой-то миг Роберту даже показалось, будто он вернулся в Академию Милтона, но он постарался отогнать эту мысль. Тьютор -- это было серьезно, и ему не стоило расслабляться перед первой встречей с человеком, от которого во многом зависела его жизнь в питомнике.
   В тьюторском корпусе питомцев ждала новая сортировка. Нумер выбирал среди них трех учеников, объявлял, в какой последовательности они должны заходить в кабинет тьютора, а потом вел оставшихся вперед, чтобы вновь отобрать тройку, а потом еще одну...
   Роберт оказался в последней тройке. Вместе с самым юным учеником.
   -- Ваш тьютор, мальчики, -- провозгласил доктор и поочередно ткнул в каждого пальцем: -- Первый, второй, третий, -- Роберт был третьим. -- Вы, двое, ждите. Можете пока полистать карту Сейтонвилля. Я еще не прощаюсь. Если после беседы с тьютором вы не найдете меня здесь, ждите. А ты, парень, пошел! Никто тебя не съест!
   Задиристый питомец слегка побледнел, неуверенно оглянулся на нумера, словно в поисках поддержки, потом сделал глубокий вздох и вошел в кабинет.
   -- Буклеты на журнальном столике, -- бросил через плечо служитель и помчался дальше.
   Роберт сел. Второй парень потоптался пару минут у двери и тоже предпочел занять кресло. "Эдгар Таненбаум", -- прочел Роберт табличку на двери тьютора. Это было что-то новое. Английские фамилии были обычными в Свободном мире. Часто встречались шотландские. Раза три Роберт слышал ирландские и дважды французские фамилии. Немецкая встретилась впервые.
   -- Как думаешь, он какой? -- взволнованно вопросил товарищ по ожиданию.
   -- Не знаю, -- чистосердечно ответил Роберт и на всякий случай добавил: -- Но плохого нам точно не дадут -- это же Стейтонвилль.
   Питомец неуверенно кивнул и взял в руки атлас питомника, по какому-то недоразумению названный нумером "буклетом". Роберт решил, что ему тоже не мешает ознакомиться с новым местом жизни. Во-первых, информация лишней не бывает, во-вторых -- есть шанс скоротать время.
   Карты Стейтонвилля оказались хорошей подсказкой и в отношении одного услышанного Робертом слова. "Сектор естественных наук", "Сектор точных наук", "Сектор искусств", "Медицинский сектор"... Молодой человек листал атлас и думал, что, видимо, речь шла о разной специализации здешних студентов и о предпочтении учеников общаться с представителями своей специальности. Правда, последовавшие карты "Ученический сектор", "Рекреационный сектор", "Преподавательский сектор" и еще куча разных секторов несколько поколебали его версию.
   Наконец, дверь открылась, и в коридор почти вывалился юный сопитомник.
   -- Ну, как? -- выдохнул номер два. Роберт ограничился вопросительным взглядом.
   -- Строгий, но справедливый, -- отчитался мальчишка и вытер пот со лба. -- Ты лучше иди, а то мало ли...
   Ученик юркнул в кабинет, а юноша рухнул в освободившееся кресло.
   -- Он такой... -- казалось питомца переполняли впечатления. -- Все понимает, представляешь?! А мою математику, если хочешь знать, вообще понимают не больше двух сотен человек на весь мир!
   Мальчишка гордо взглянул на Роберта, а тот подумал, что двести человек -- это не так уж и мало. Сколько математиков по настоящему понимали Стилла? Не больше десятка, ну, в крайнем случае -- дюжина. Да, мальчишке еще расти и расти.
   -- А еще он сказал, что если я постараюсь, я тоже буду учиться по специальной программе, -- на этот раз взгляд питомца был не просто гордым, а почти вызывающим.
   -- Поздравляю, -- спокойно ответил Роберт, размышляя, что их тьютор и правда профессионал высочайшего класса. Подстегнуть того, кто и так готов носом рыть землю, и при этом выглядеть благодетелем -- это надо уметь.
   Опекавший их нумер вихрем подлетел к освободившемуся математику, и Роберт заметил за его спиной еще одного прошедшего собеседование ученика.
   -- Так, ты -- выше нос! -- скомандовал нумер Роберту. -- А вы двое -- бегом за мной. Вам надо еще получить вещи и поселиться.
   Роберт посмотрел вслед специалисту, поражаясь его энергии, и вновь погрузился в изучение карт. Когда дверь, наконец, открылась, он даже удивился, что провел в изучении Стейтонвилля почти три часа, но постарался собраться и проявить себя с самой лучшей стороны.
   Тьютор оказался свободным.
   Роберт почтительно склонил голову и замер у стола, изображая образцового домашнего питомца, в ожидании, когда свободный соизволит с ним заговорить. Тьютор махнул рукой:
   -- Ну-ну, Роберт, -- "Значит, это была не сортировка", -- мелькнуло в голове Роберта. -- "Просто здешний нумер запомнил, кому что причитается. Но все равно -- впечатляет". --Оставим церемонии, -- продолжил Таненбаум. -- Садись.
   -- Да, свободный.
   -- Можешь обращаться ко мне "профессор", -- поправил Таненбум.
   -- Да, профессор.
   Тьютору было за шестьдесят и внешне он относился к тому типу немцев, которые кажутся деревенщиной, какие бы дорогие и элегантные костюмы не носили, вот только человек, который поверил бы в их простоту и незатейливость, проявил бы себя круглым дураком. Дьявола считают рыжим, вспомнил Роберт, а волосы тьютора и правда отдавали рыжиной, правда, основательно присыпанной пеплом.
   -- Ну что ж, сынок, давай знакомиться.
   Голос тьютора был полон доброжелательности и отеческой заботы, и Роберт сразу же вспомнил Линкольна Райта.
   -- Тебе еще никогда не приходилось отрываться от родного дома... -- тьютор сделал небольшую паузу и бросил беглый взгляд на свой планшет, -- точнее, от опекуна... на такой длительный срок. Но у тебя нет оснований для волнений, -- голос Таненбаума стал задушевным. -- На все то время, что ты будешь учиться в Стейтонвилле, твой опекун я. Нет-нет, парень, твой опекун от тебя не отрекается, -- успокаивающе произнес тьютор, -- это лишь временная передача части опекунских прав, которая совершается в твоих интересах и для твоего комфорта. Поэтому все вопросы -- с учебой, бытом, здоровьем, отношениями с преподавателями и учениками -- со всеми вопросами обращайся ко мне, -- заключил профессор. -- Я буду заботиться о тебе, как о собственном сыне. Ты как раз ровесник моего пятого, -- с улыбкой добавил тьютор.
   -- Спасибо, профессор, -- Роберт постарался вложить в эти слова как можно больше признательности и сыновней почтительности.
   -- Итак, сынок, твой курс обучения рассчитан на один год и десять месяцев, -- сообщил Таненбаум. -- Но! -- профессор выставил указательный палец: -- Это лишь в том случае, если ты успешно сдашь в первый месяц обучения тесты по физике и математике.
   -- Я постараюсь, профессор.
   -- Не сомневаюсь, -- кивнул тьютор. -- Если же ты не сдашь тесты, -- с самым значительным видом произнес профессор, -- мне придется перевести тебя на обычную форму обучения, и тогда ты проведешь в Стейтонвилле три года.
   Роберт был уверен, что тесты не представят для него особой сложности. И все же предупреждение Таненбаума несколько встревожило. Да и названный профессором срок -- год и десять месяцев -- казался ему излишне долгим.
   -- Кстати, Роберт, как давно ты окончил обучение в том мире? -- вопрос был задан как бы между прочим.
   -- Восемь лет, профессор.
   -- Что ж, -- задумчиво проговорил тьютор, -- учитывая значительное отставание вашего мира, ты правильно сделал, что решил пройти большую часть основного курса. Но скажи, сынок, почему ты выбрал именно эту специализацию -- социальное строительство?
   Роберт понял, что от ответа зависит многое и постарался подобрать самые правильные слова.
   -- Я очень хотел стать врачом, -- проговорил молодой человек. -- Но... я проявил несдержанность... из-за меня пострадали люди... Я понимаю, я сам виноват в том, что потерял право работать с людьми непосредственно. Но ведь помогать больным, служить медицине можно и другим способом. Я хочу строить больницы, санатории -- все, что нужно для больных. Это мой долг! -- подвел итог Роберт.
   -- Вот как... -- неопределенно проговорил Таненбаум. -- А скажи, Роберт, ты слышал такой термин "постравматический синдром"?
   -- Да, профессор, -- осторожно ответил Роберт. -- Но я...
   -- Роберт! -- тьютор шутливо погрозил ему пальцем. -- Ты архитектор и хотя твои знания отстают от современных, я бы не рискнул учить тебя строить дома. А я психолог. Не пытайся рассуждать о том, в чем ты не разбираешься.
   -- Простите, профессор, -- Роберт покаянно опустил голову.
   -- Ничего страшного, сынок, я понимаю твои чувства. Однако нам с тобой необходимо выяснить, определяется ли твой выбор призванием или же чувством вины из-за смерти опекуна. Возможно, тебе требуется санаторная реабилитация и другая специализация.
   Роберт удивился. Как бы он не переживал из-за смерти Бена, никакой вины перед ним он не чувствовал. Зато слова об отсрочке учебы и смене специализации рушили все планы и вгоняли почти в панику.
   -- Профессор, -- Роберт сам удивился, как просительно зазвучал его голос, -- я не разбираюсь в психологии, но я действительно очень хочу специализироваться в медицинском строительстве. И я бы хотел сделать это как можно быстрей. Я знаю, мои знания не слишком велики, я каждый день вижу, каким отсталым является мир, в котором я родился. Но я буду стараться. Я нагоню.
   Тьютор задумчиво смотрел на молодого человека.
   -- Я вовсе не утверждаю, сынок, что не разрешу тебе учиться по выбранной специализации. Я даже не утверждаю, что повышение интенсивности твоего обучения совершенно невозможно. Но в твоем деле отсутствует рекомендация психолога, -- заметил Таненбаум. -- А ведь у тебя уже было два срыва.
   Роберту показалось, что от лица отхлынула вся кровь.
   -- Ну-ну, сынок, не стоит нервничать -- это могло случиться с каждым, -- мягко произнес тьютор. -- Но ведь ты, Роберт, не хочешь, чтобы за тобой на всю жизнь закрепилась репутация неуравновешенного питомца?
   -- Не хочу, профессор, -- признал Роберт, мысленно добавляя, что вообще не хочет оставаться питомцем на всю жизнь.
   -- Поэтому давай сделаем так, -- Таненбаум сделал паузу и скользнул взглядом по планшету, -- сейчас ты пройдешь несколько личностных тестов. Ты уже проходил их, так что бояться не стоит. А потом по результатам тестов мы с тобой примем решение. Ты готов, мой мальчик?
   -- Да, профессор, -- коль скоро иного выхода не было, оставалось лишь идти вперед.
   -- Прекрасно, -- кивнул тьютор. -- В таком случае, приступим. Вот это тестовый планшет. Я буду задавать тебе вопросы, а ты, не раздумывая, будешь вслух произносить ответ и одновременно нажимать выбранный ответ на экране планшета. Как видишь, все очень просто.
   Как всегда, вопросы шли один за другим, не давая ни секунды на размышления. Хотя часть вопросов и казалась Роберту знакомой, темп опроса не позволял вспомнить правильные ответы, к тому же оказалось, что два теста Роберт прежде не проходил. Наконец, как всегда неожиданно, все закончилось, и Таненбаум забрал планшет.
   Роберт наблюдал, как профессор легко касается экрана, и догадался, что в планшете установлена какая-то программа по обработке данных. А еще через пару минут Таненбаум отложил планшет и задумчиво посмотрел на Роберта.
   -- Не буду скрывать, мой мальчик, но некоторые проблемы у тебя есть, -- сообщил тьютор. -- Ты излишне строго к себе относишься -- что вряд ли разумно. У тебя синдром отличника.
   Профессор улыбнулся одними губами.
   -- Конечно, это не самый страшный синдром -- он встречается у доброй половины учеников Стйтонвиля, -- пояснил Таненбаум. Некоторое время помолчал, что-то обдумывая. -- Роберт, -- внушительно проговорил тьютор, -- ты уже взрослый парень и проявил достаточно старания и ответственности. Поэтому давай поговорим о твоей жизни и учебе серьезно. Я внимательно смотрел твое дело -- ты старательный, ответственный, прилежный питомец. Ты набрал много бонусов и вплотную подошел к возможному изменению статуса. Ты уже не один раз подходил к этой границе. Но так и не перешел ее. Ответь, ты хочешь стать самостоятельным и полностью отвечать за свою жизнь?
   Роберт замер. Еще никто не задавал ему этот вопрос так откровенно. Осторожность кричала об опасности, но Роберт сообразил, что ложь также может быть опасной. Что, если тьютор прибегнет к помощи полиграфа?
   -- Да, профессор, хочу, -- ответил Роберт.
   Таненбаум удовлетворенно кивнул.
   -- Но ты так и не стал свободным, -- напомнил он.
   -- Даже не знаю, как это получается, -- признал Роберт, решив, что лучше быть откровенным. -- Я стараюсь изо всех сил, но мне всегда чего-то не хватает. Возможно, дело во мне... Возможно, я делаю что-то не так...
   Профессор вновь довольно кивнул.
   -- Ну, что ж, сынок, я поздравляю тебя, -- объявил Таненбаум и откинулся на спинку кресла. -- Осознание проблемы -- первый шаг к ее решению. Сейчас ты сделал этот шаг -- молодец. А теперь давай попробуем сделать и второй. Постарайся сформулировать, чего именно тебе не хватает, чтобы изменить статус.
   Роберт на миг опустил глаза. Свои проблемы он знал прекрасно, вот только беда заключалась в том, что тьютор вряд ли разделил бы его видение проблемы.
   -- Знаний? -- наконец-то сказал Роберт.
   Профессор приподнял бровь.
   -- Ты ведь пытался приобретать знания, Роберт, -- заметил он. -- Посещал тренинги, был усерден на апгрейде. Ты даже получил новую специальность. Но тебе это не помогло, -- подвел итог Таненбаум. -- Подумай еще.
   "Конечно, не помогло, -- думал Роберт. -- Если бы еще держать язык за зубами. И не размахивать кулаками..." Тьютор ждал, и Роберт вспомнил девиз Стейтонвилля.
   -- Послушания?
   -- Прекрасное качество для питомца, -- констатировал тьютор. -- Но ты ведь хочешь быть свободным. Думай, Роберт, думай...
   Роберт мрачно уставился перед собой. Весь этот мир в той или иной степени твердил одно -- прими ситуацию и свое место в ней, и для тебя все изменится. Это очень напоминало университетские дискуссии о философии Канта: "Свобода -- это осознанная необходимость". Тот самый постулат, что вгонял большинство студентов в ступор либо в гнев.
   -- Ну-ну, Роберт, -- поощрительно проговорил Таненбаум, -- я вижу, ты вплотную подошел к правильному ответу.
   Роберт опомнился. Только сейчас он сообразил, что тьютор внимательнейшим образом отслеживает каждый его жест, каждый взгляд. "Да он же читает меня!" -- понял молодой человек.
   -- Скажи вслух, о чем ты сейчас подумал, -- предложил Таненбаум.
   -- О Канте, -- выдохнул Роберт. "Ненавижу философию!", -- мысленно добавил он.
   -- Приятно видеть, что ты знаком с его трудами, -- продолжал профессор. -- И вдвойне приятно, что ты, наконец, понял их.
   -- Да, профессор, -- подтвердил Роберт. -- "Свобода как осознанная необходимость", -- проговорил он.
   -- Конечно, мой мальчик, -- кивнул тьютор. -- Тебе не хватает не суммы знаний, а школы, воспитания, дисциплины ума. Вот возьмем моего подопечного Арчибальда -- ты видел его, он даже пытался тебя дразнить. Кстати, что ты о нем думаешь?
   -- Он еще ребенок, -- осторожно ответил Роберт.
   -- Не такой уж ребенок, -- возразил Таненбаум. -- Ему девятнадцать лет и он почти гений математики. Он будет двигать науку вперед огромными шагами, но никогда не станет свободным. Увы, мальчик не способен осознавать необходимость, ему всегда будет нужно твердое руководство. К счастью, ты понял, чего тебе не хватает, поэтому теперь, Роберт, мы с тобой сможем работать и вместе достигнем прогресса.
   -- Спасибо, профессор.
   -- Я для того и работаю, сынок, чтобы тебе помогать, -- заметил Таненбаум. -- А теперь давай рассмотрим твое желание учиться быстрее с точки зрения осознанной необходимости.
   -- Я готов, профессор.
   -- Ты хочешь скорее закончить курс, чтобы получить возможность заслужить статус алиена. Это естественно и понятно для питомца Стейтонвилля, -- проговорил Таненбаум. -- Однако, -- взгляд тьютора стал жестким, -- ты понимаешь, к каким последствиям приведет интенсификация учебы?
   -- Да, профессор, -- твердо ответил Роберт. -- У меня будет меньше времени на отдых.
   -- Меньше времени на отдых, -- подтвердил тьютор. -- А это значит, меньше времени на общение со сверстниками, меньше времени на личную жизнь...
   Роберт поднял удивленный взгляд.
   -- А вот не надо так смотреть! -- голос Таненбаума почти хлестнул по нервам, и он стал похож на классического немца из шпионского кино. -- Да, новички всегда изображают невинность, но я читал твое досье. Ты уже три раза чуть не женился... Собственно, в твоем возрасте это нормально. Быть женатым, конечно, а не обманывать невинных девиц.
   Роберт вспыхнул от возмущения. Таненбаум с интересом следил за его реакцией, а потом сделал очередную пометку в планшете.
   -- Итак, меньше отдыха, меньше личной жизни. Меньше бонусов, -- подчеркнул последнее слово тьютор, -- потому что бонусы в Стейтонвилле зарабатывают в свободное от учебы время. Ты готов к таким жертвам, Роберт?
   -- Да, профессор, готов.
   -- Прекрасно, -- Таненбаум кивнул. -- Но ты упустил из вида еще одну сторону дела. Взыскания.
   Роберт закусил губу.
   -- Да, это неприятная тема, -- по-прежнему жестко говорил тьютор, -- но необходимая. Конечно, ты будешь уверять меня, что постараешься избегать проступков и ошибок, но ошибки -- это неотъемлемое свойство человека. Ты уже ошибался, и ты будешь ошибаться впредь, -- объявил Таненбаум. -- Это естественно. Но так же естественно, что за ошибки надо расплачиваться, идет ли речь о питомцах или свободных.
   -- Я понимаю, профессор, -- кивнул Роберт, чувствуя приближение чего-то тоскливого и мерзкого.
   -- Когда администрация питомника обсуждала с твоим опекуном меры дисциплинарного взыскания, -- вновь заговорил Таненбаум, -- мы учли твои успехи, твой профессиональный статус, уже достигаемый тобой уровень ответственности и назначили тебе взысканием уединение на двадцать четыре часа.
   "То есть, камера", -- понял Роберт, не ощущая ничего.
   -- Однако если тебе будет назначен тест, а ты будешь наказан, никто не станет тест переносить, -- неумолимо продолжал тьютор. -- В Стейтонвилле есть только одна уважительная причина, по которой ученик может не явиться на экзамен -- это болезнь. Если же ученик не явился на экзамен, не будучи больным, он автоматически считается не сдавшим тест. Переносить твое наказание или тест на другое время никто не будет, тем более что интенсификация обучения это твоя просьба, и, значит, это ты должен улаживать все возникающие в связи с эти проблемы.
   Тоска навалилась с новой силой, но Роберт отогнал это чувство. Мысль Таненбаума была прозрачна.
   -- Что вы мне посоветуете, профессор? -- проговорил молодой человек, уже зная ответ.
   -- У тебя есть выбор, Роберт, -- спокойно ответил тьютор. -- Оставить все как есть, и учиться год и десять месяцев. Перейти на более интенсивную форму обучения, но оставить неизменными взыскания. Тогда в один далеко не прекрасный день ты пропустишь тест и вернешься к обычной форме обучения. И, наконец, ты можешь признать необходимость изменить систему взысканий. Да, это неприятно, зато ты сможешь учиться более интенсивно без опасности не сдать тест из-за неявки на экзамен. Тебе выбирать.
   Роберт опустил голову. Строго говоря, выбора не было, и Таненбаум это прекрасно знал.
   -- Я понимаю, необходимо изменить систему взысканий, -- ровно проговорил Роберт.
   -- Очень хорошо, сынок, -- одобрил психолог. -- Сегодня ты достиг немалого прогресса. Ты научился принимать неизбежность и платить за свои желания. Что же до взыскания, думаю, стоит выбрать мягкое физическое внушение, тем более что эта мера уже оказывала на тебя положительное воздействие.
   Тоска сдавила сердце, но Роберт попытался улыбнуться. Получалось плохо.
   -- Я готов.
   -- Прекрасно! -- профессор кивнул. -- Ну-ну, сынок, не надо расстраиваться, я в тебя верю. Ошибки есть у всех, но ты будешь стараться совершать их как можно реже.
   Роберт молча кивнул. Слов уже не было.
   -- А теперь вернемся к насущным проблемам, -- совершенно иным тоном заговорил Таненбаум. -- Вот это твой учебный планшет, -- тьютор протянул Роберту новое устройство. -- На нем ты будешь выполнять задания, тесты, подготавливать проекты. Так же здесь имеются все необходимые тебе учебные материалы, включая ссылки на необходимые ресурсы и контакты со специалистами. Общемировая сеть на время учебы будет тебе недоступна. Впрочем, у тебя и так не будет на нее времени. В твоем планшете есть навигатор по Стейтонвиллю, который позволит тебе находить все объекты и определит кратчайший маршрут до них -- пешком или на транспорте. Полагаю, ты без труда разберешься в программе. Твой планшет на время учебы останется у меня. Если извне тебе придет письмо, которое я сочту важным, я перешлю его тебе на учебный планшет, а отправить ответ ты сможешь, обратившись ко мне. Далее, -- столь же по деловому вещал тьютор, -- завтра в десять утра у тебя будет собрание для новичков -- вся информация о месте проведения собрания уже у тебя на планшете. Потом пройдет экскурсия по Стейтонвилю. После экскурсии ты можешь отдыхать. После ужина в семь приходи ко мне на квартиру -- мой адрес тоже в твоем навигаторе -- к этому времени будет готово расписание твоих занятий, и мы с тобой поговорим об учебе и решим все возникшие вопросы. И еще раз повторяю, со всеми вопросами, со всеми проблемами приходи ко мне. С девяти до шести я приму тебя здесь. В другое время -- у себя на квартире. Если же буду находиться где-то в другом месте, тебе на планшет автоматически придет уведомление.
   -- Спасибо, профессор.
   -- Это моя работа, сынок, -- улыбнулся Таненбаум. -- А теперь ты можешь идти. Тебе еще надо получить вещи и поселиться в общежитии.
   Профессор смотрел на закрывшуюся за учеником дверь и думал, что ему уже давно не было так интересно. Даже гении временами приедаются, а вот попаданцы... Последний, он же первый попаданец был у него в подопечных более четверти века назад, и он до сих пор гордится тем достижением. Сейчас он лучше готов к работе, чем тогда -- опыт великое дело. Как тщательно в последние дни он штудировал дело питомца, выучил его почти наизусть и не ошибся -- работа предстояла увлекательнейшая. В целом парнишка ему понравился, вот только он лгал. А ведь ученик не был патологическим лгуном -- тесты показали это со всей определенностью. И все же он лгал без зазрения совести. Правда, не в главном стремлении -- здравый смысл подсказал парню, что здесь соврать не удастся. Но в остальном он лгал и даже не краснел. Если бы не мелочи, которые невозможно контролировать, ему можно было бы поверить.
   Таненбаум еще раз прокрутил на планшете дело попаданца и спроецировал на всю стену запись беседы. Сколько похвал, сколько блистательных характеристик -- просто ангел, а не питомец. А с другой стороны -- два срыва и странные лакуны в деле парня. И как он вскинулся на слова про обманутых девиц! Видимо, им он все же не лгал. Нет, мой мальчик, на ангела ты похож мало, как ни притворяйся, и со срывами твоими что-то не так. Возможно, через полгода-год надо будет отправить запрос в Службу адаптации, но не сейчас. Сейчас можно было получать удовольствие. Он еще воспитает из парня идеального гражданина. Томасу наверняка будет приятно.
  

***

  
   Из кабинета тьютора Роберт вышел с чувством полностью выпотрошенного человека. Сейчас он понимал мальчишку-математика, который после беседы с профессором почти повалился в кресло. Никогда еще его с такой легкостью и непринужденностью не выворачивали наизнанку. А он-то опасался Райта и Ларри -- вот дурак! Да по сравнению с Таненбаумом они были детьми. Опыт -- страшная штука.
   Роберт привалился к стене и попытался осознать, что произошло. Так мастерски подвести его к выводу, будто он сам во всем виноват. Вынудить почти просить о порке. А с другой стороны, что ему оставалось делать? Ларри относился к нему почти по-дружески. Бруку было плевать, что творится у него в голове. Таненбаум доказал, что можно осуществлять тотальный контроль и по-хозяйски копошиться в чужой душе. Находиться под такой опекой долго, было невозможно, а за ускоренное обучение тьютор назначил плату.
   Сволочной мир... Сволочная жизнь...
   -- Ты припозднился, сынок, -- Роберт оторвался от стены и только после этого заметил служителя питомника. -- Что, устал? Ну-ну, это нормально, -- нумер участливо похлопал его по плечу. -- Тебе повезло с тьютором -- во-первых, профессор Таненбаум очень заботливый человек, а во-вторых -- он занимается с лучшими. Поэтому, выше голову, сынок!
   -- Спасибо, доктор, -- пробормотал Роберт, страстно мечтая лишь об одном -- об одиночестве. Только кто ж ему это одиночество даст!
   -- На ужин ты уже опоздал, поэтому держи сухой паек, -- Роберт осознал, что в руки ему суют пакет с контейнером. -- Поешь в своей комнате, а контейнер отдашь дежурному по этажу. А теперь бегом за мной -- тебе надо еще получить вещи.
   Следующие полтора часа Роберт ошеломленно наблюдал за растущим количеством пакетов, в которые служители Стейтонвилля укладывали причитавшиеся ему вещи. Летняя парадная форма ученика -- с брюками, пиджаком, легкими ботинками и академической шапочкой -- кроме ботинок и шапочки все по-прежнему полосатое. Зимняя одежда -- обычная и парадная... Здесь Роберт к брюкам и джемперу-пиджаку получил еще и непромокаемую куртку и вязанную шапочку с ушами в качестве ежедневной формы и длинный строгий плащ со шляпой -- в качестве парадной. Опять же в веселенькую желто-зеленую полоску. Два спортивных костюма и две пары кроссовок уже не произвели на Роберта ровным счетом никакого впечатления.
   -- Грузи все в тележку, иначе не донесешь, -- распорядился нумер, толкнув в сторону Роберта что-то похожее на тележку из супермаркета.
   -- Спасибо, доктор, -- машинально поблагодарил Роберт.
   -- А теперь в твое общежитие и к кастеляну! -- по-прежнему бодро провозгласил нумер.
   Визит за постельным бельем, одеялом и подушкой, а также предметами личной гигиены почти не остался в памяти Роберта. Кажется, его спрашивали, какие подушку и одеяло он предпочитает, но Роберту было все равно. Нумер начал что-то говорить о регулярной смене белья, но посмотрев на Роберта, махнул рукой:
   -- Ладно, правила внутреннего распорядка есть на двери каждой комнаты. А теперь пошли селиться.
   В комнате, куда привели Роберта, жилец уже был -- в зеленой форме.
   -- Тедди, сынок, -- позвал нумер, -- принимай соседа. Расскажешь ему все, покажешь, если надо -- сводишь, короче, прояви заботу. Мальчик частновледельческий и очень устал.
   -- Да я понимаю, доктор, детки они детки и есть, даже если полосатики.
   -- Тедди! -- погрозил пальцем нумер.
   -- Так я же не дразнюсь, -- развел руками ученик. -- Просто правду говорю.
   -- Ладно, малыш, хватит болтать. Помоги мальчику, тем более что у него тот же тьютор, что и у тебя.
   -- Ну, это само собой, -- протянул парень, и нумер вышел прочь.
   Роберт оглядел комнату. Внешне, обычная комната в студенческом общежитии, разве что лучше оборудованная.
   -- Я -- Тед, -- представился парень, -- а ты, я смотрю, Роберт?
   -- Верно, -- Роберт посмотрел на свою тележку и опустился на стул. Вот она -- новая жизнь. Пора наслаждаться.
   -- У тебя какая специальность? -- продолжил расспросы парень.
   -- Архитектура, -- вяло отозвался Роберт.
   -- Хорошая линия, -- парень одобрительно кивнул. -- А у меня -- инженерное проектирование установок прокола.
   Роберт даже проснулся. Сюрпризы напоминали уже не град -- лавину.
   -- Ну, что бы такого тебе рассказать?
   -- Не знаю, -- Роберт развел руками. -- У меня здесь первый день. Я пока вообще мало что понимаю.
   -- Ну да, ты же детка, -- вспомнил Тед.
   -- Скажи, Тед, почему вы так нас не любите? -- неожиданно для себя поинтересовался Роберт.
   Питомец помялся.
   -- Ну, вот сразу -- "не любим", -- проворчал он. -- Ты пойми, Роберт, ведете вы себя отвратно -- кому это понравится? То вставать рано, то еда однообразна -- да где же она однообразна, если в точности по здоровью?! Вон в прошлом году один опекун пол Стейтонвиля на уши поднял: "Ах, у деточки сбили биоритмы! Ах, деточке нужен психолог! Ах, деточка исхудал!" А ему не психолог был нужен, а ремень. И не исхудал он, а лишний вес сбросил. Балуют вас до безобразия, вот что я скажу, -- с некоторой обидой произнес Тед. -- В день опекуна подарками заваливают, так что в холодильник не помещаются. Письма регулярно шлют. И вообще... -- Тед отвел взгляд. -- Вы в семье живете, вам не понять.
   Роберт задумчиво посмотрел на соседа. Интересно, он поверит, если сказать, что в гробу он видел эту опекунскую заботу?
   -- Да ладно, -- беззаботно махнул рукой Тед. -- Завтра до завтрака поболтаем, а то ты и правда устал. Ты вещи то сам разобрать сможешь или тебе помочь?
   -- Смогу, не волнуйся, -- Роберт встал. Взялся за первый пакет. -- А есть что-нибудь, что мне надо знать прямо сейчас?
   -- Да ничего такого, -- пожал плечами Тед. -- Туалет направо, душ налево. Микроволновка, стиралка и сушилка в холле, холл на четыре комнаты. Фрукты и вода общие -- бери, сколько хочешь. Прозвания тоже лучше знать. Ты -- детка, я -- шуруп, -- с гордостью сообщил он. -- Только дразниться так нельзя, можно ремнем получить, но между своими -- можно.
   -- Это как всегда, -- понимающе кивнул Роберт и принялся развешивать одежду.
   -- А ты не безнадежен, -- заметил сопитомник. -- Ну, еще по мелочи. Был бы ты обычным первокурсником, носил бы желтую форму и звался бы цыпленком. Я вот на втором, поэтому одежда у меня зеленая, я -- куст. Третьекурсники носят лиловую форму -- они клубни. Есть еще пестряки и угли -- по форме сразу их узнаешь -- но они пишут диссертации и к ним лучше не соваться, -- предупредил Тед.
   -- Подожди-подожди, -- вспомнил Роберт. -- А как там насчет зарядки? Мне говорили, это в шесть?
   Тед фыркнул:
   -- Скажешь тоже! Это ж только для цыплят обязательно. Ну, и сдвинутые на спорте тоже бегают. Ты как, не сдвинутый?
   Роберт задумался. Пожалуй, его можно было отнести к умеренно-сдвинутым и, в любом случае, завтра на зарядку он не собирался.
   -- Потому что лучше тебе сдвинутым не быть, -- объявил Тед. -- У них побудка в полшестого утра, а у нормальных людей только через час. Я не намерен тратить целый час своего сна на какую-то чепуху.
   Роберт кивнул, признавая аргумент сопитомника.
   -- И еще! -- проговорил Теда и его взгляд стал почти благоговейным. -- Запомни, нам здорово повезло с тьютором -- он любит учеников, как собственных сыновей!
   Роберт понял, что за один день получил слишком много информации.
   Стоило оставить что-нибудь и на утро.

Оценка: 6.73*9  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"