Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.44

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 6.68*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Жизнь меняется у финишной прямой


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 44

   Джен Сазерленд пять раз заменяла доктора Хартпенса, и каждый раз Роберт, как дежурный, относил за ней то очередное наглядное пособие, то сумку, то стопку книг. Роберта забавляли эти незатейливые хитрости, но он признавал их эффективность -- никто из соучеников так и не догадался, что он неизменно оставался у Джен. Хотя нравы в Стейтонвилле царили вольные, некоторые вещи питомцы не в состоянии были вообразить, словно на их сознании стоял блок, а Роберт не жаждал их просвещать, желая оставить себе хоть что-то, что не было бы известно всему миру. Связь с Джен продолжилась и после возвращения Хартпенса на работу. Дружеский, ни к чему не обязывающий секс. Почему бы нет?
   Довольно быстро Роберт осознал, что эти отношения нужны не только Джен, но и ему. Общие воспоминания были не тем, от чего можно было отмахнуться, и в чем-то Джен была права -- говорить об этом с кем-то другим было бессмысленно. Правда, обсуждать эту тему с Джен тоже следовало осторожно. Роберт почти сразу понял, что какое-либо критическое осмысление случившегося у девушки отсутствовало. Она свято верила в то, что попав в этот мир, они вытащили счастливый билет, была исполнена благодарности за полученную дрессуру, которую полагала воспитанием, и не видела в новом мире ни одного недостатка. Когда Роберт осторожно заметил, что "воспитание" было излишне жестким, глаза Джен изумленно распахнулись, и она почти всплеснула руками:
   -- А как же иначе! -- проговорила молодая женщина. -- Ты вспомни, какой образ жизни мы вели. Я не давала людям нормально жить -- преследовала их, фотографировала, рассылала эти чертовы фотографии по всем газетам... Ужас, -- совершенно искренне выдохнула Джен. -- А ты... Хочешь сказать, о тебе писали неправду? -- запальчиво вопросила она. -- Я-то знаю тебя лучше всех, я фотографировала для прессы всех твоих девушек! Знаешь, -- доверительно добавила она, пока Роберт переваривал эту новость, -- для художника у тебя был отвратительный вкус. А эта твоя Пат?! Тоже мне -- достижение хирургии. И вообще она крашенная!
   Роберт в очередной раз ощутил себя идиотом. "Значит, никаких чувств, обыкновенный дружеский секс?". Чувства Джен были неуместны, и не могли причинить ей ничего, кроме разочарования и боли. Роберт задумался, как бы осторожно прекратить отношения, пока все не зашло слишком далеко.
   -- Нет-нет, Роберт, -- между тем продолжала рассуждать Джен. -- Нам с тобой необходима была твердая рука. Подумай, как низко мы могли пасть. Господи, да нас вытащили из ямы буквально в последний момент!
   Впрочем, в остальном Джен была вполне здравомыслящим человеком. Здравомыслие и профессионализм оставляли девушку, только когда речь заходила о великолепии здешнего мира или когда дело касалось его. К счастью, вскоре Джен начала усиленно готовиться к защите диссертации, а потом и для Роберта настали горячие деньки, так что встречаться они стали реже. Нельзя сказать, будто очередные промежуточные тесты казались Роберту очень сложными -- если, конечно, не вспоминать о его специальности домашнего любимца -- однако времени отнимали немало. Джен периодически рвалась помочь ему с психологией, но Роберт справедливо рассудил, что у нее и так хватает забот.
   И все-таки, несмотря на все хлопоты и занятия, Рождество они встречали вместе. Конечно, не допоздна. Даже в праздники распорядок дня в Стейтонвилле соблюдался неукоснительно. Но пару часов друг другу они смогли уделить и даже прогулялись по любимым местам Джен.
   А смотреть было на что. К вечеру питомник приобрел какой-то фантастический, неземной вид. В подготовке к тестам Роберт не слишком замечал ведущиеся на острове работы, зато теперь с удивлением и почти восхищением наблюдал удивительное световое шоу. Дорожки, здания, деревья и небеса -- в один миг все преобразилось. Разноцветные лучи складывались в картины, а над Стейтонвиллем медленно плыла Вифлеемская звезда. Роберт еще никогда не видел столь грандиозных зрелищ, а повидать ему пришлось немало. Световое представление поражало размахом и точным инженерным расчетом.
   -- Ты представляешь, для нас пригласили лучшую фирму мира, -- восторженно шептала Джен. -- "Свет в ладони"...
   Роберт задумчиво кивнул. А потом с неожиданной тоской вспомнил, что год назад встречал Рождество в Гамильтоне. Пусть там, в Гамильтоне, на праздник не тратили много средств, да и Вифлеемская звезда была много скромнее, но тот праздник оставил в памяти ощущение удивительного тепла и доброты. И Бен тогда был жив...
   С новым чувством Роберт огляделся вокруг и понял, что впечатления от шоу поблекли, выцвели, словно старая фотография. Устроенная руководством питомника и работниками фирмы роскошь была чужой и ненужной.
   -- До чего же приятно, когда о тебе заботятся, -- зажмурилась от удовольствия Джен и теснее прижалась к Роберту. Молодой человек машинально полуобнял ее и сказал то, что от него ждали:
   -- Конечно...
  

***

  
   Поздравление и сладкий подарок от сенатора Томпсона были переданы Роберту на следующий день. Бумажный пакет с гостинцем был огромен, красочная открытка оказалась стандартным опекунским поздравлением со столь же стандартными наставлениями, а торопливая приписка внизу сообщала, что Ричард не сможет приехать, потому что должен заботиться и о других питомцах.
   Роберт довольно кивнул. Видимо, Дик пришел к тому же выводу, что и он сам -- никаких опекунских дней, и это был самый лучший подарок племянника к Рождеству.
   А еще через два дня Джен ликующе рассказывала Роберту, как прошла защита.
   -- Одобрили единогласно! -- объявила она. -- Ты представляешь, как редко это случается? Да за последние три года таких случаев вообще не было!
   -- Я рад за тебя, -- искренне сообщил Роберт. -- Из тебя получится прекрасный преподаватель.
   -- Ну, не мне об этом судить, -- скромно, хотя и не без некоторого самодовольства возразила Джен. -- Но я слышала, что, скорее всего, меня распределят в Маунтин-Лорен -- там надо создавать постоянное отделение нашей службы.
   -- То есть как?! -- Роберт резко приподнялся на локте. Сколько раз в последнее время он думал о необходимости прекратить отношения с Джен, и вот теперь, когда все решалось само собой, ощутил нечто похожее на горечь. Если бы девушку отправили преподавать в любой из больших питомников, а, возможно, и в университет, он только порадовался бы, что у нее все складывается отлично. Но эта чертова Служба психологической поддержки... Он имел глупость надеяться, что Джен никогда больше туда не вернется. И вот опять...
   -- Но моя работа и была посвящена психологии пациентов высокого интеллектуального уровня, -- напомнила Джен. -- Да и опыт у меня немалый...
   При упоминании об опыте "доктора Сазерленд" Роберт с трудом удержался от недовольного жеста.
   -- Необходимо выполнять свой долг перед обществом, -- подвела итог Джен.
   -- Но разве в питомнике ты не выполняешь свой долг? -- горячо возразил Роберт. Он сам поразился, насколько взволнованно звучал его голос. -- Ты прекрасный психолог, Джен, ты великолепный преподаватель, а уж интеллектуалов в питомниках ничуть не меньше, чем в Маунтин-Лорен. Ты же можешь сказать, что всегда мечтала преподавать...
   Джен виновато опустила голову. Роберт оборвал себя на полуслове.
   -- Понятно, -- после долгой паузы проговорил он. -- Ты согласилась.
   Джен кивнула.
   -- Когда ты отправляешься?
   -- Первого января, -- тихо призналась она. -- Там много работы -- без моего опыта и квалификации не обойтись.... Надо подбирать людей, организовывать работу и занятия...
   -- Конечно, -- пробормотал Роберт. -- Я понимаю.
   -- Я нужна людям.
   -- Да...
   Джен не понимала. Не понимала, чем занималась, кого из нее сделали, и кого она собирается делать из других, а больше всего не понимала, что творит весь этот свихнувшийся мир! И он ничего не мог с этим поделать. Роберт пытался найти слова, но знал, что сейчас подходящих для Джен слов просто нет.
   -- Я же не навсегда, -- успокаивающе и с легкой снисходительностью заговорила молодая женщина. -- Я все продумала. Сейчас ты все равно учишься -- у тебя совсем нет времени, -- констатировала она. -- Зато потом, когда ты окончишь Стейтонвилль, опекун обязательно захочет получить от тебя потомство.
   Сердце Роберта пропустило удар. Да нет, Дик не пойдет на подобный "сюрприз" -- он зря дергается.
   -- Не знаю, как с архитектурой, -- продолжала Джен, -- но как домашний любимец ты обязательно получишь А-Плюс. Значит, ты сможешь высказывать пожелания о паре, -- молодая женщина удовлетворенно кивнула. -- Понимаешь? Я к этому времени все налажу -- в Маунтин-Лорен вполне смогут обходиться без меня. А ты попросишь включить тебя в программу репродукции, ну и меня в пару...
   Джен смотрела на него с немалой гордостью за идею, и Роберт понял, что, несмотря на работу в Службе психологической поддержке, в чем-то девушка была невинна, как младенец. И все же он должен был осторожно объяснить ей, почему ее мечты не могли сбыться.
   -- Понимаешь, Джен... -- медленно заговорил Роберт, тщательно подбирая слова.
   -- Ну и что, что у тебя опекун частник? -- перебила Джен, уверенная, что знает, о чем он мог говорить. -- Думаешь, государство не заключает соглашений с частниками? Да сотни, тысячи! -- уверенно объявила она. -- Просто ты еще это не проходил, -- самодовольно объяснила девушка. -- Там разные договорные схемы, но это всем всегда выгодно. А при твоем интеллекте твоему опекуну это вообще не будет ничего стоить -- достаточно будет в равных долях поделить потомство.
   Сердце Роберта второй раз пропустило удар. Взгляд Джен оставался чистым и невинным. Роберт уже собирался напомнить ей о судьбе детей, но Джен вновь заговорила, уверенная, что знает все его сомнения наперед.
   -- Ты не думай, я участвовала в программе репродукции и опыт у меня есть, -- "успокоила" она. -- И потомство у меня было качественным. Твой опекун не станет возражать.
   Роберт глубоко вздохнул. Объяснять что-то Джен было бесполезно. Оставалось последнее средство:
   -- Я не сомневаюсь в тебе, -- проговорил Роберт. -- Проблема во мне, -- признался он. -- Джен, у меня диагноз. Даже два. Мой опекун никогда не пойдет на риск получить потомство от бракованного питомца, и он прав, -- подвел итог молодой человек. -- Мало ли, как это может отразиться на детях.
   На мгновение в глазах Джен промелькнуло беспокойство, но когда Роберт сообщил о диагнозах, она с облегчением фыркнула.
   -- Это все чепуха, -- успокоила молодая женщина и положила голову Роберту на плечо. -- У тебя же не генетические отклонения. А даже если бы и были... У тебя интеллект! -- почти с благоговением напомнила Джен. -- Вон у Стилла самая настоящая психопатия. А знаешь, сколько раз от него получали потомство? Да не меньше двадцати!
   Роберт удрученно молчал.
   -- И все же лучше не рисковать, -- повторил, наконец, он.
   -- Ты самый заботливый человек, которого я знаю, -- почти в удивлении проговорила Джен и на мгновение отстранилась от Роберта. -- Не волнуйся, у нас все будет хорошо.
   Она обняла его и тогда все слова окончательно утратили смысл.
  

***

  
   Джен улетела к новому месту назначения в первый же день нового года. Роберт проводил ее до скоростной тарелки -- и пусть кто-нибудь посмеет сказать, будто в обязанности дежурного ученика не входит обязанность таскать за преподавателем ручную кладь! -- а потом, когда тарелка стремительно унеслась в синеву, задумался, как Джен будет жить там, на краю света.
   Роберт не желал это признавать, но ему не хватало Джен. Конечно, это было не то чувство, что он испытывал к Юнис, но и не банальная привычка, в которую когда-то превратились его отношения с Пат. Роберта не оставляло чувство, будто он лишился чего-то важного. А еще он беспокоился за девушку. Доктор Сазерленд -- глава отделения Службы психологической поддержки, представлялась ему чем-то совершенно невозможным. К счастью, третьего января стартовала экзаменационная неделя, и на беспокойство не осталось времени. Как обычно в этом мире все началось с медицинского осмотра, словно руководство Стейтонвилля опасалось, что какое-нибудь коварное недомогание не позволит ему проявить себя с самой лучшей стороны.
   Здоровье Роберта было в норме, готовность к тестам полной, зато свободного времени с начала экзаменационной недели не осталось вообще. Тед с утра желал ему успехов, вечером спрашивал, как дела, но Роберта хватало лишь на то, чтобы рухнуть на постель и мгновенно уснуть. Тесты по обеим специальностям чередовались самым причудливым образом, и Роберт то представлял очередной расчет или мини-проект, то сдавал трехчасовой спонтанный полилог.
   Последний полилог, оказавшийся экзаменом сразу по двум специальностям -- прикладной психологии и риторике -- окончательно убедил Роберта, что здешние преподаватели временами излишне все усложняют. Прежде такие экзамены проходили просто -- три экзаменатора, три сдающих тест ученика и двухчасовая беседа на заданную тему. На этот раз все было иначе. Никакой темы беседы заявлено не было, а полилог должен был имитировать обычный светский разговор на приеме в доме абстрактного сенатора. Этого сенатора и по совместительству опекуна Роберта изображал один из трех экзаменаторов, зато гостями "приема" были настоящие гости -- свободные студенты из четырех крупнейших университетов мира. Как понял Роберт, для них этот разговор тоже был экзаменом, правда, ему не сказали, в чем, но, судя по поведению, волновались свободные студенты много больше Роберта. За десять минут до начала полилога Роберт получил вводную -- краткую информацию на гостей. В соответствии с заданием он должен был запомнить, кто есть кто, определить в ходе беседы интересы и склонности приезжих и поддерживать разговор так, чтобы каждый собеседник находил в нем нечто интересное для себя, а по окончании беседы отчитаться перед экзаменаторами, сообщив, как он оценивает каждого гостя.
   В первый миг Роберт опешил, а во второй сообразил, что именно этим и занимался большую часть жизни -- пытался понять, с кем имеет дело, а потом выдавал людям то, что они хотели от него услышать. Некоторые трудности представляла лишь последняя часть экзамена -- отчет перед экзаменаторами. Следовало подумать, что стоило говорить преподавателям, а что нет, чтобы не выходить их роли "Идеальный питомец без пяти минут алиен".
   Экзамен основательно вымотал Роберта, зато по его окончанию Таненбаум хлопнул его по плечу и сдержано произнес: "Неплохо, мой мальчик". А еще через два дня Роберт узнал, что перешел на следующую ступень, а это означало новую форму и отселение от Теда. И если избавление от попугайского наряда не могло не радовать, хотя зелено-лиловая форма была не многим лучше, то переселение, а, главное, новый сосед, вызывали у попаданца совсем другие чувства. Новым сопитомником Роберта стал "уголь" и один взгляд на его угрюмую физиономию подсказал, что договориться не удастся.
   Сорокалетний нумер окинул "полосатика" недовольным взглядом, вместо приветствия объявив, что обращаться к нему надо "доктор", что он не разрешает приводить в их комнату гостей и тем более девиц, так что если ученику приспичит, он вполне может воспользоваться кабинками для свиданий у Большого фонтана, а для опекунских дней есть гостевые комнаты. Потом с еще более недовольным видом "уголь" сообщил, что терпеть не может, когда ему надоедают глупыми разговорами и отрывают от проекта.
   -- Если у тебя возникнут вопросы, обращайся к дежурному по общежитию или к тьютору. Надеюсь, ты уже достаточно времени провел здесь, чтобы это усвоить.
   -- Да, доктор, -- покладисто ответил Роберт, и нумер отвернулся, погрузившись в работу. Роберт пожал плечами и принялся устраиваться.
   Проживание в одной комнате с подобным соседом было тихим, спокойным и несколько скучным. Три слова, сказанные нумером за один день, можно было счесть признаком редкой разговорчивости "угля". Если бы Роберт встретил такого соседа в самом начале обучения в Стейтонвилле, он был бы благодарен ему за тишину, но сейчас подобная замкнутость утомляла. К счастью, оставался Тед:
   -- Ну как?! -- взволнованно спросил шуруп на следующий день после отселения Роберта.
   -- Уголь, -- лаконично ответил тот, справедливо рассудив, что этим все сказано.
   -- Ого, -- только и смог пробормотать приятель. -- Ты держись! И... если тебе что-нибудь понадобиться, ну с девчонкой встретиться или просто поговорить, -- пояснил Тед, -- ты приходи...
   -- Ты настоящий друг, -- кивнул Роберт.
   Жизнь Роберта вновь ускорилась. Нельзя сказать, будто расписание занятий Роберта стало интенсивней, нет, у него даже появилось свободное время. Но теперь он все чаще занимался небольшими проектами, экспериментировал с новыми материалами и технологиями. Эксперименты оставляли ощущение полета и доставляли почти физическое наслаждение. Голова Роберта была полна идей, и он даже начал понимать, откуда у здешних строителей появилась дурная привычка пускать пыль в глаза. Конечно, при таких-то возможностях. Все это чем-то напоминало Роберту ситуацию с живописью кватроченто. Новый ракурс? Эксперимент с освещением? И масляные краски, черт побери! Каждый шаг первый, каждый эксперимент сулит открытия, глаза горят от азарта, а вокруг столько возможностей!... И все же во всем надо было знать меру, так что Роберт подбирал самое удачное применение того или иного материала, искал наиболее выразительные архитектурные формы, делал множество набросков. Январь и февраль пролетели в один миг. Роберт все больше входил во вкус занятий и размышлял, что по окончании учебы ему будет не так уж трудно подобрать подходящую работу. Да для реализации всех идей ему потребовалось бы не менее десяти лет!
   Роберт как раз фиксировал очередную задумку, когда на планшет пришло сообщение тьютора: "Немедленно ко мне".
   Последнее время такие вызовы были не так уж редки. Несколько раз Танненбаум приглашал Роберта для обсуждения расписания занятий. Однажды сообщил, что он досрочно закончил курс психологии, но если хочет, профессор может договориться о дополнительных занятиях, но не чаще одного академического часа в неделю. А еще два раза тьютор приглашал его для ассистирования в работе Черча. Уверенный, что и в данном случае речь пойдет о каком-то задании, Роберт быстро сохранил результаты работы и бодрым шагом направился к профессору.
   Как только молодой человек вошел в кабинет Таненбаума, он понял, что дело дрянь. Тьютор с недовольным видом оглядел его с ног до головы, а затем ледяным тоном поинтересовался:
   -- Роберт, ты забыл, что такое форма?
   Роберт озадаченно опустил взгляд, пытаясь разглядеть, что не так с его одеждой. Никаких пятен, все отглажено, если не считать нескольких складок на брюках, но сидеть и не образовывать складки, еще ни у кого не получалось!
   Танненбаум нахмурился.
   -- И ты даже не понимаешь, что натворил, -- объявил он. -- Рубашка и кепка от летней формы, брюки и джемпер от зимней, обувь спортивная. Роберт, ты полагаешь, что форму для Стейтонвилля разрабатывали дурные специалисты? Плохие дизайнеры или слабые психологи?
   Роберт молчал. Он понял, что все же оказался в ситуации, когда "проколется" и даже не заметит этого, просто от того, что недостаточно знает свободный мир.
   -- Форма -- такой же необходимый элемент учебы, как и программа по специальности, -- отчеканил Таненбаум. -- Форма должна быть не только удобной, но и не отвлекать ученика от занятий. У нас достаточно интенсивные методики обучения, и от каждого ученика требуется полная сосредоточенность. Надеюсь, это понятно.
   -- Да, профессор, -- ровно проговорил Роберт.
   -- Речь идет не только о твоем удобстве, -- продолжал отчитывать тьютор, -- но и об удобстве других учеников. Но ты не думал об этом, когда являлся на практические занятия -- на три занятия, Роберт! -- в совершенно безобразном виде.
   -- Я виноват, профессор.
   -- Да, виноват, -- сурово подтвердил Таненьаум. -- И сейчас в большей степени, чем в прошлый раз. Когда ты закончишь учебу в Стейтонвилле, ты сможешь как угодно сочетать различные детали костюмов, думать о моде и красоте. Но сейчас ты должен соблюдать правила.
   На стол легла штрафная карта. Роберт молча взял ее.
   -- И перед тем, как отправишься в дисциплинарный корпус, -- уже обычным тоном проговорил тьютор, -- зайди к себе и переоденься. Сейчас у нас принята зимняя форма одежды.
   -- Да, профессор. Спасибо, профессор, -- проговорил ученик и вышел прочь.
   По дороге в общежитие Роберт не испытывал даже досады. Ну да, глупо все получилось и не вовремя, но в любом случае, он хорошо отделался. "Проколоться" можно было и в более серьезных вещах, а так... ну не говорить же Танненбауму, что, задумавшись о работе, он вообще не смотрел, какую берет рубашку? Да и обувался, обращая не больше внимания на обувь, чем на остальную одежду? Роберт представлял, что ответил бы ему тьютор: "Алиен тем и отличается от питомца, что осознает свои действия и их последствия. Вижу, я несколько переоценил твой личностный рост". Нет, уж, -- рассудил попаданец. Пусть лучше думает, что он экспериментировал с деталями.
   Роберт влетел в комнату, бросил красную карту на постель и полез в шкаф. Он как раз скинул неположенную рубашку, когда сообразил, что рядом что-то происходит.
   Сосед "уголь" стоял посреди комнаты, с осуждением глядя то на Роберта, то на штрафную карту, а потом неожиданно изрек:
   -- А ведь я тебя предупреждал!
   Роберт замер с рубашкой в руках, пытаясь понять, что за странная разговорчивость напала на нумера. Пять слов подряд -- с этим он еще не сталкивался. Это была даже не разговорчивость, а болтливость. А потом до Роберта дошло, что именно сказал сосед.
   -- Когда? -- в недоумении проговорил он.
   -- Утром, -- уже коротко буркнул "уголь".
   Роберт попытался вспомнить, действительно ли сосед что-то говорил, но кроме невнятного бурчания ничего не мог припомнить.
   -- Может быть, я не понял, -- осторожно предположил он.
   -- Как это можно не понять?! -- уже с раздражением вопросил "уголь".
   -- Но я попаданец, -- проговорил Роберт. -- Я многого не понимаю. Конечно, я бы мог спросить дежурного по этажу или тьютора, но иногда я не знаю, что надо спрашивать.
   Лицо соседа неожиданно изменилось: замешательство, почти смятение, чувство вины... -- еще никогда "уголь" не выглядел столь человечно.
   -- То есть, как -- попаданец? -- почти в растерянности пробормотал он.
   -- Ну, да, уже больше двух лет, -- подтвердил Роберт. -- Мне очень повезло, -- добавил он, вспомнив рассуждения Джен. -- Но, если в следующий раз я опять что-то не так пойму, может быть, вы подскажете мне, доктор?
   -- Меня зовут Честер, -- сообщил нумер и протянул руку.
   -- Роберт, -- представился молодой человек, отвечая на рукопожатие.
   "Уголь" замолчал, и Роберт продолжил торопливо переодеваться.
   -- Я поговорю с твоим тьютором, -- объявил, наконец, сосед. -- В конце концов, это просто недоразумение!
   -- Не стоит, -- Роберт принялся завязывать шнурки. -- Незнание правил не избавляет от ответственности. -- В глазах нумера что-то мелькнуло, и Роберт догадался, что только что получил гран-при в виде нормальных отношений с соседом. Что ж, неплохой результат. Просто удивительно, как в здешнем обществе взыскания сближают людей.
   Дисциплинарный корпус приветствовал его уже знакомым писком, да и потом никаких отклонений от сценария не предвиделось. Получить билет электронной очереди, пройти в сектор "С" -- Роберт недовольно поморщился, обнаружив, что на этот раз народа в холле собралось много и, значит, придется ждать... Сесть на диванчик и вытащить планшет, чтобы не терять время... Пройти в кабинку, молча протянуть нумеру билет электронной очереди, раздеться... В последний момент Роберт вспомнил, что забыл подписать отказ от видеофиксации, но в результате плюнул на все -- никому эта запись не нужна, можно не дергаться... Поудобнее расположиться на станке. И не забыть поблагодарить доктора за процедуру.
   Все!
  

***

   Честер Армстронг был диетологом. В Стейтонвилле он обобщал результаты наблюдений за пациентами, включая семилетние наблюдения за учениками и преподавателями большого питомника. По словам Честера, результат должен был представлять интерес, как с академической, так и с практической точки зрения. Роберт в этом не сомневался. Честер был старателен и дотошен до занудства, и если бы не глупая история с формой, Роберт вряд ли смог найти с ним общий язык.
   Однажды, когда Ричард Томпсон, в очередной раз отменив опекунский день, прислал ему пакет с конфетами и печеньем, Честер прочитал Роберту получасовую лекцию о здоровом питании, заявил, что здоровье -- это то, что человек ест, а подавляющее большинство сластей являются пищевым мусором и заслуживают того, чтобы их прилюдно спалили в назидание неокрепшим умам. Роберт покладисто кивал, прикидывая, хватит ли угощения на всех знакомых сопитомников, но, в конце концов, не удержался от подколки:
   -- Но ведь ты говорил, что сладкое стимулирует мозг.
   Диетолог скривился.
   -- Это не то сладкое, -- сварливо возразил он. -- Все нужное ты и так получаешь. Все получают...
   "Уголь" пару минут наблюдал, как Роберт раскладывает угощение.
   -- И что ты возишься с этими бездельниками? -- наконец проворчал он. -- Тебе что, заняться больше нечем? У тебя итоговые тесты на носу...
   -- Вот потому и вожусь, -- заметил Роберт. -- Закончу Стейтонвилль, и кто ребят порадует? Учитывая количество участников, вреда от этого точно не будет, зато удовольствия -- по макушку. Неправильное тоже иногда вдохновляет.
   Честер пожал плечами.
   -- Вечно вы детки все сводите к удовольствиям. Балуют вас сверх меры. Но если тебе хочется развлекаться, развлекайся. Только тесты не завали.
   Роберт с улыбкой кивнул. Тесты и правда приближались, и молодой человек с удовольствием представлял лицо племянника. Дик не верил, что он может уложиться в отведенный ему для учебы срок, и тем более не предполагал, что он сможет основательно этот срок сократить.
   Профессор Танненбаум смотрел на ситуацию более реалистично, но и он последнее время вел себя странно. Иногда попаданцу казалось, будто Таненбаум сознательно тормозит его движение к выпуску -- составляет расписание занятий в непривычно щадящим режиме, выделяет слишком много времени на подготовку к тестам, а потом опять переносит их на более позднее время. Роберт даже решил, что тьютор не слишком доверяет степени его вовлеченности в этот мир, возможно, считает недостаточно дрессированным, чтобы выпускать на свободу. Оставалось прибегнуть к методу, который прекрасно зарекомендовал себя в деле Теда -- вернуться к бонусной программе мытья полов.
   Эффект превзошел все ожидания. Уже на следующий день Таненбаум заявил, что гордится достижениями подопечного, отметил его немалый личностный и профессиональный рост, после чего представил окончательное расписание тестов.
   За последний год это были самые спокойные экзамены Роберта. Финишная черта была преодолена и речь шла лишь о том, получит ли он желанный "Плюс" к квалификации или нет.
   Роберт не сомневался, что получит. А еще он не сомневался, что теперь племянник не сможет возражать против его работы. В своей неуемной заботе Дик, конечно, мог выдвинуть сотни возражений, но закон в данном случае был на стороне Роберта. Даже с ошейником на шее он вплотную подошел если и не к свободе, то к определенной независимости. Собственный заработок, свобода передвижений, доступ к информации, гипотетически -- в случае аренды -- еще и возможность жить отдельно от "опекуна"...
   Три дня после последнего теста показались Роберту вечностью, зато итоги экзамена привели его в восторг. Ритуальные слова Таненбаума о гордости за него он пропустил мимо ушей. Рассуждения о том, что Роберт досрочно закончил Стейтонвиль, встретил вежливой улыбкой. Когда Таненбаум перешел к воспоминаниям о своих выдающихся учениках, улыбка Роберта стала не столько вежливой сколько терпеливой. Больше всего на свете ему хотелось встряхнуть тьютора, чтобы заставить поскорее перейти к делу. И он дождался!
   -- ... Конечно, Роберт, ты уже закончил учебу, и завтра, если ты не примешь другое решение, руководство питомника сообщит о твоем успехе опекуну, и он сможет забрать тебя домой. Но я предлагаю тебе участие в большом проекте...
   Молодой человек замер. Эти слова -- "большой проект" -- были вершиной мечтаний всех сопитомников, но Роберт знал очень немногих учеников, заработавших столь щедрое предложение. Новый уровень, равный магистратуре, и официально признанный опыт работы в свободном мире стоили возможности поскорее вырваться из Стейтонвилля.
   -- Мы как раз собираем проектную группу, -- рассказывал тьютор, -- восемь человек, твоя специальность. Подумай до вечера и тогда мы все решим.
   -- Я согласен, -- объявил Роберт.
   -- Ты не хочешь подумать? -- остановил его Таненбаум.
   -- Профессор, -- почти торжественно заговорил Роберт, -- я поступил в Стейтонвилль, чтобы научиться служить обществу и медицине, и сейчас, чтобы осуществить это желание, мне не нужны дополнительные раздумья. Все было решено еще до моего поступления сюда. Да, я готов участвовать в проекте.
   Таненбаум довольно откинулся на спинку кресла.
   -- Очень хорошо, мой мальчик, -- кивнул он. -- Я в тебе не сомневался. Отныне ты не ученик, ты абитуриент.
   "И пестряк", -- мысленно добавил Роберт.
   -- Считай себя в группе. Все материалы ты получишь завтра, и завтра же мы решим все организационные вопросы. И, кстати, у вашей группы будет возможность выбора объекта строительства.
   Глаза Роберта засверкали. Право выбора объекта было еще одной удачей. Он знал, что хотел построить, и не сомневался, что убедит в этом и остальных членов группы. Лучшая больница, которая только могла существовать в этом мире или же том.
   Лучший мемориал Бену.

Оценка: 6.68*6  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Лост "Чертоги" (ЛитРПГ) | | Д.Сугралинов "Level Up" (ЛитРПГ) | | Natiz "Опасный" (Современный любовный роман) | | LitaWolf "Проданная невеста" (Попаданцы в другие миры) | | К.Воронцова "Найти себя" (Фэнтези) | | Н.Волгина "Беглый жених, или Как тут не свихнуться" (Попаданцы в другие миры) | | А.Эванс "Сбежавшая игрушка" (Любовное фэнтези) | | С.Суббота "Право Зверя" (Любовное фэнтези) | | О.Гринберга "Свобода Выбора" (Юмористическое фэнтези) | | М.Савич "" 1 " Часть третья" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"