Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.49

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 8.23*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    О принятии решений и их последствиях


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 49

  
   Выходные после решающего голосования Ричард собирался провести тихо и спокойно, однако общественный интерес к конкурсу похоронил эти планы еще вечером пятницы. За два дня уик-энда сенатор Томпсон успел дать с десяток больших интервью и не менее двух десятков малых -- на три-четыре вопроса каждое. Интересы новостных каналов не слишком отличались друг от друга. Ричард успел раз двадцать рассказать о новом подходе к проектированию объектов социальной сферы. Не забыл упомянуть о своем намерении поднять в комитете по здравоохранению вопрос о пересмотре стандартов в области медицинского строительства (за что получил редкую похвалу Стива). Подробно осветил вопрос всех вариантов награждения победителей (вновь мысленно признав деда Стейтона человеконенавистником). А в завершении всех интервью неизменно призвал молодежь посвятить свою жизнь науке и совершенствованию мира.
   К утру понедельника Ричард чувствовал себя настолько вымотанным, что перенос консулами расшифровки номеров проектов с одиннадцати на пять вечера показался ему спасением. Правда, перенос одного события не избавил его от другого. Эллис в очередной раз устроила в согласительном комитете избиение младенцев, в результате чего смогла оттянуть вступление в силу нового Закона о репродукции еще на две недели. Когда возмущенный Ричард поинтересовался у Эллис, понимает ли она, что прибегает к худшему приему парламентской деятельности оставленного мира -- к флибустьерству*, Эллис холодно заметила, что он в очередной раз ошибся со знаком явления, а заимствование хорошего, где бы его не нашли -- основа существования их мира.
  
  
   * Флибустьерство (последнее время чаще говорят "филибастер") -- в данном случае, тактика обструкции законопроектов парламентским меньшинством путём затягивания принятия решений с помощью внесения огромного количества поправок, декламирования лозунгов, пространных размышлений по теме и не по теме.
  
  
  
   На вскрытие конверта с названиями организаций, принимавших участие в конкурсе, сенатор Томпсон явился усталым и злым. И сразу же заметил изменения в палате. Все так же суетились представители информационных сетей, все так же позировали перед камерами сенаторы, однако на галерее Ричард рассмотрел немало пустых мест. Как и ожидалось, шумиха последних дней вызвала естественную усталость публики. Макфарлен этого пока не понимал, -- с удовольствие думал Томпсон. Все-таки сенатское старшинство было не капризом ветеранов палаты, а наиболее точным отражением опыта законодателя. И запомнят избиратели не громкие высказывания онколога в комитете, а его, Ричарда, интервью, хотя бы потому, что Макфарлен бушевал неделю назад, а с его интервью не прошло и двадцати часов.
   Настроение сенатора стремительно повышалось.
   Консулы также заметили падение интереса публики, и потому ни кузен, ни старший брат не стали утруждать себя председательствованием на заседании. Консул Торнтон без всякого пафоса и театральности ударил по столу председательским молотком, потом так же обыденно показал собравшимся большой запечатанный конверт, вскрыл его, извлек список организаций-участников, продемонстрировал лист палате, а затем положил на сканирующее устройство. Табло за спиной Торнтона начало заполняться столбцами порядковых номеров и названий организаций. Ричард подался вперед, вычленяя из общего списка участников победителей конкурса.
   N 2 -- Строительный департамент, отдел социального строительства, лаборатория медицинского строительства, -- прочел сенатор и решил, что это ожидаемо.
   N 17 -- архитектурно-проектное бюро "Эллендер". В этом тоже не было ничего удивительного, размышлял сенатор. Дочерняя фирма Эллендера стремительно набирала обороты последние пять лет. Как подозревал Ричард, одному из крупнейших предпринимателей надоело то и дело обращаться к посторонним, и потому несколько лет назад он взял дело в свои руки. Как всегда, все, что делал Эллендер, делалось хорошо, и за пару лет в его бюро собрались полдюжины лучших проектировщиков мира и парочка молодых амбициозных выпускников. Не удивительно, что последние годы проекты бюро все чаще составляли конкуренцию Строительному департаменту. Ричард полагал, что при увлеченности Эллендера и его нестандартному подходу к организации производственного процесса предпринимателю вполне по силам занять лидирующее положение в проектном деле.
   И все же главный интерес Ричарда представляла организация, выдвинувшая на конкурс проект N 31. Сенатор торопливо выискивал нужный номер, но когда прочел название организации-победителя, ощутил, как сердце неожиданно ухнуло куда-то вниз.
   N 31 -- Питомническое учреждение высшего класса Стейтонвилль.
   Ричард уставился на табло, не веря собственным глазам. Конечно, Стейтонвилль не раз побеждал на конкурсах, и все же предложенный проект так сильно отличался от творений большого питомника, что сенатор не знал, что и думать. Ричард ожидал, что проект-победитель могло разработать бюро Эллендера или вовсе новичок рынка, но не питомник, славный своими традициями. Объяснение случившемуся могло быть одно, и это объяснение было абсурдно -- родственник не мог окончить Стейтонвилль с такой скоростью!
   Сенаторы и гости на галерее слегка поаплодировали участникам конкурса, и консул Торнтон закрыл заседание. К себе Ричарда вернулся, раздираемый сомнениями и подозрениями. Концепция онкологического центра была до ужаса похожа на идеи "дядюшки", но поверить в его участие в конкурсе Ричард не мог. Для этого надо было признать, что техническое отставание оставленного мира было не таким фатальным, как всегда утверждалось.
   Решив устранить все сомнения, Ричард залез в недавний доклад технического отдела Службы адаптации и с облегчением перевел дух: используемых в проекте технологий в оставленном мире не было, можно было успокоиться. Однако вопреки всякой логике сомнения не исчезали. Просмотр сенатского расписания также не способствовал спокойствию, и раздосадованный Ричард понял, что двадцать пять часов ждать вскрытия второго конверта он не в состоянии. Следовало как можно скорее развеять сомнения, убедиться, что обуявшие его подозрения ложь и, наконец-то, угомониться.
   Где-то через пару дней у Роберта должен был пройти опекунский день, -- вспомнил Ричард и принялся листать записную книжку планшета, желая уточнить дату. И в ошеломлении остановился -- в пришедшем накануне сообщении из Стейтонвилля стоял отказ от опекунского дня. Ричард перечитал сообщение раз, другой, третий и второй раз за вечер испытал шок. Отменять опекунский день самому -- в этом не было ничего из ряда вон выходящего, но столкнуться с отменой встречи со стороны Стейтонвиля -- подобное с Ричардом еще не случалось.
   В тревоге отбросив планшет, сенатор принялся вызванивать профессора Таненбаума, желая немедленно выяснить, в какую еще неприятность ухитрился влипнуть родственник.
  

***

   Тьютор Роберта откликнулся на вызов с обычной доброжелательностью и спокойствием. И совершенно не удивился волнению Ричарда.
   -- Не беспокойтесь, сенатор, -- мягко проговорил психолог, и Ричарду показалось, будто профессор чем-то очень и очень доволен. -- Роберт не болен, не провинился -- у него все хорошо. Думаю, наиболее точно его состояние выражает слово "счастье" -- победа в конкурсе случается не каждый день...
   Несколько потрясенных бессвязных восклицаний -- это было все, что смог выдавить из себя Ричард. Таненбаум понимающе улыбнулся, и эти понимание, забота и теплота неожиданно тронули сенатора до глубины души, и он даже в чем-то позавидовал Роберту.
   -- Мы не могли информировать вас раньше, сенатор, все же конкурс анонимный, -- извиняющимся тоном проговорил профессор. -- Отказ же от опекунского дня вызван производственной необходимостью. Сегодня в восемь утра группа Роберта отправилась в поле.
   Ричард Томпсон обеспокоенно вскинулся.
   -- Я понимаю, сенатор, все мы волнуемся за наших питомцев, -- проговорил профессор. -- Но поверьте, Роберту ничего не угрожает, -- с безграничным терпением продолжал увещевания Таненбаум. -- Группу сопровождает опытный куратор, и у Роберта будет все для успешной работы и комфортной жизни в поле. Слава Богу, это не первый проект Стейтонвилля.
   -- Но так скоро... -- Ричард все еще не мог осознать случившееся.
   -- Да, -- согласился тьютор, -- я тоже думал, что Роберту надо подождать до опекунского дня, поделиться своей радостью с вами и только потом отправляться в командировку, -- профессор немного помолчал. -- Но мальчик принял другое решение, -- после паузы сообщил он. -- Должен сказать, за время работы в проекте он очень вырос, -- уже с удовольствием добавил Таненбаум. -- Руководство людьми прекрасно этому способствует.
   -- Но ведь Роберту нельзя...
   -- Что вы, сенатор, это было временное решение, мы уже обсуждали это, -- отмахнулся профессор. -- Да и мы не оставляли группу без внимания. Роберт прекрасно справился с задачей. Практически без единой ошибки.
   -- "Практически"? -- поспешил уточнить Ричард. Придя в себя, сенатор обрел обычную уверенность и привычно начал задавать вопросы. В целом складывалось впечатление, что родственник, наконец-то, смог выбраться на правильную дорогу, и это не могло не радовать.
   -- Возможно, мальчик несколько недооценил значение отдыха, -- признал тьютор. -- Но в остальном его работа была безупречной. И, кстати, сенатор, не волнуйтесь о процедуре награждения, -- сменил тему профессор. -- Мы уже ответили на запрос консулов. Награждение пройдет в Стейтонвилле, а для получения призов питомник отправит в Сенат своего представителя.
   -- Вы полагаете, Роберт не готов к публичности? -- нахмурился Ричард.
   Тьютор ответил Томпсону недоуменным взглядом:
   -- Господь с вами, сенатор, дело вовсе не в Роберте, -- возразил профессор. -- Мальчик доказал, что прекрасно справляется с появлением на публике, но ведь в группе восемь человек и кое с кем у нас возникли проблемы. Признаться, неожиданные, -- Таненбаум сокрушенно вздохнул и покачал головой. -- Необходимо позаботиться о спокойствии одного из участников проекта, а поскольку они группа... Думаю, вы понимаете...
   Ричард кивнул.
   -- Когда состоится награждение?
   -- Скорее всего, через пару дней после возвращения группы из экспедиции. У мальчиков будет некоторое время перед началом строительства... Вы ведь не будете возражать, если Роберт примет в нем участие? -- с нажимом поинтересовался профессор.
   -- Если это необходимо... -- осторожно начал Томпсон.
   -- Участие в строительстве обеспечит питомцу лучшие возможности для личностного роста, -- убежденно проговорил Таненбаум, и в его взгляде появилась непреклонность. -- Поймите меня правильно, сенатор, я не утверждаю, что Роберт обязательно пройдет отбор, -- несколько смягчил тон тьютор. -- За группой будут наблюдать в экспедиции и сделают выбор. Но все же у него хороший шанс продолжить работу над проектом.
   Ричард на всякий случай кивнул. Информации было слишком много, и ему необходимо было время для ее осознания и принятия решения.
   -- А как раз перед строительством мы и намерены провести награждение, -- продолжал меж тем самый знаменитый тьютор Стейтонвилля. -- Это воодушевит на свершения тех, кто примет участие в строительстве, и утешит тех, кто не пройдет отбор. Мы намерены устроить все тепло и по домашнему.
   -- В таком случае, сообщите мне о дате и времени церемонии, -- распорядился сенатор. -- Я бы хотел поздравить питомца.
   Таненбаум озабоченно сдвинул брови, а затем посмотрел прямо в глаза Ричарду.
   -- Было бы лучше, если бы вы не присутствовали на церемонии, -- со значительным видом проговорил он.
   -- Но, позвольте, Роберт заслужил похвалу! -- возмутился Ричард.
   Профессор тяжко вздохнул.
   -- Я не отрицаю, -- сказал он. -- Но вы сможете похвалить его после церемонии или, лучше всего, на следующий день, -- предложил тьютор.
   Сенатор недовольно уставился на профессора. Этот взгляд -- недовольный и подозрительный одновременно -- Ричард позаимствовал у Стива. Как правило, он сражал оппонентов наповал, и те либо шли на попятный, либо спешно пытались объяснить, почему не могут принять точку зрения собеседника. Применять такой прием против лучшего тьютора Стейтонвилля было несколько рискованно, но Ричард хотел ясности.
   -- Видите ли, сенатор, -- заговорил психолог, -- в группе Роберт единственный частновладельческий питомец. Вы знаете, что это значит.
   -- Да, конечно, -- кивнул Ричард, не собираясь, однако, демонстрировать ни понимания, ни согласия. -- Но вы неоднократно писали мне, что питомец благополучно адаптировался к новым условиям.
   -- Совершенно верно, -- подтвердил профессор. -- Мы стараемся, чтобы никто из наших учеников не чувствовал какой-либо ущемленности, -- проникновенно сообщил Таненбаум. -- Но в данном случае ущемленными могут оказаться как раз другие участники проекта. Им некого пригласить на свое торжество, сенатор. И ваше присутствие только подчеркнет это.
   Ричард замолчал. Возразить профессору было нечего. Ситуация и правда была непростой.
   -- Ну, хорошо, -- наконец-то заговорил он. -- Я приеду после церемонии.
   -- Я рад, сенатор, что вы меня поняли, -- по отечески одобрил решение Ричарда психолог. -- И вот еще что... -- профессор наставительно поднял указательный палец, словно разговаривал с одним из своих учеников. -- Не забудьте, как победитель конкурса Роберт получил право на постоянное имя и фамилию. Вы его опекун, и, значит, обязанность именования лежит на вас...
   -- Ах да, -- спохватился Ричард и чуть не хлопнул себя по лбу. Постоянное имя и фамилия... Это обстоятельство начисто вылетело у него из головы. Возможно потому, что он все время думал о Роберте как о родственнике и Томпсоне. -- Я подумаю над этим.
   -- И постарайтесь не затягивать размышления, -- строго добавил профессор. -- Будет справедливо, если имя и фамилию мальчик получит на церемонии награждения.
  

***

   Куратор группы нравился Роберту. А еще ему нравилась экспедиционная тарелка, частые перелеты, острова и города, поджидавшие на точках машины, специалисты-геологи и проделанная ими работа. Это было ненормально, но Роберту нравилось решительно все. Работа в поле чем-то напоминала жизнь в Гамильтоне, и в голове Роберта все время крутилось высказывание из одной старой книжки, что-то про простоту и разные концы одной шкалы и, наконец, он вспомнил фразу целиком: "Простота венчает оба конца шкалы артистизма"... Что ж, -- вынужден был признать Роберт, -- это утверждение было верно не только по отношению к красоте. Люди работали, и совместная работа делала нелепыми все различия между ними вне зависимости от того, носили они ошейник или нет. Роберт только удивлялся, почему этого не понимают другие.
   В тот день, когда по решению тьюторов они получили возможность наблюдать за сенатским голосованием, жизнь участников проекта в очередной раз круто изменилась. Все время, пока шел поименный опрос, парни не отрывали глаз от экрана, а когда председатель объявил победителя, из глоток проектировщиков вырвался такой восторженный вопль, что Роберт чуть не свалился со стула. Только Майки молча плакал, уставившись на экран, чем основательно переполошил тьюторов. Роберт не понимал, почему это простое проявление человеческого счастья так взбудоражило психологов, но решил, что чем дальше от "заботников" окажется Майкл, тем будет лучше.
   Таким образом, о необходимости выехать в поле Роберт заговорил почти сразу после известия о победе. Чтобы убедить тьютора, а вместе с ним и руководство Стейтонвилля Роберт произнес прочувственную речь о служении обществу, сказал много хороших и искренних слов о медицине и необходимости борьбы с болезнями и человеческими страданиями, а когда профессор напомнил о приближающемся опекунском дне, тяжко вздохнул и сообщил, что ради дела готов принести эту жертву. К удивлению Роберта, дешевый трюк сработал, а поскольку подготовка к выезду в поле началась сразу после выдвижения проекта на конкурс, начало новой недели проектировщики встретили в экспедиции.
   В поле Роберт убедился, что был прав -- в работе Майки расцвел и быстро доказал, что у него есть чему поучиться. Несмотря на прежний строительный опыт, некоторые моменты здешних продвинутых строительных методик Роберт знал только теоретически и сейчас наслаждался работой Мэтьюса. Замеры, пробы грунта, вопросы, которые он задавал геологам -- за всеми действиями Майки чувствовался немалый опыт и еще большая заинтересованность. Возможно, как проектировщик Мэтьюс и не был звездой, зато был способен адаптировать проект любой степени сложности к любой местности и к любым условиям, а потом пройти все стадии строительства от начала и до конца, надзирая за процессом и не допуская ни малейшего промаха. На стройке Майки не было равных, и Роберт в очередной раз с сожалением подумал, что без него самого парням было бы лучше.
   -- Если меня отберут в строительную группу... -- обмолвился как-то Мэтьюс.
   -- Что значит, "отберут"? -- удивился Роберт. -- Мы это проектировали, нам и строить.
   Майкл бросил на него снисходительный взгляд:
   -- Хороший ты парень, Роберт, талантливый, но все равно детка, -- усмехнулся он. -- Да кто же доверит строительство сплошным выпускникам, пусть и победителям? Так не делается. Возьмут троих. Ну, может, четверых и все. И это правильно. На строительстве требуется опыт.
   Роберт задумался, и вынужден был признать, что в словах Майкла был резон.
   -- ... главное, чтобы меня взяли, -- продолжал рассуждать Майки. -- Это же гарантированное алиенство.
   Роберт очнулся от размышлений.
   -- А тебе-то чего бояться? -- с некоторым удивлением проговорил он. -- Кто лучше тебя знает строительство?
   -- У меня был срыв, -- рассудительно напомнил "шуруп". -- Лить слезы, когда все радуются, это, знаешь ли, не совсем нормально.
   Роберт нахмурился. "Заботники, что б их..."
   -- Ну, конечно, -- с сарказмом заметил он, -- вопить от восторга -- это, значит, нормально. Свалиться со стула -- тоже...
   -- Ты же не свалился, -- с обычной честностью возразил Майки.
   -- Был к этому близок, -- отрезал Роберт. -- И вот все это хорошо, а пролить пару слезинок -- это ужас и кошмар! Знаешь что, -- попаданец поймал взгляд Майки, зафиксировал контакт, как учили, и постарался говорить как можно проще и убедительней: -- Я ведь не только архитектор-проектировщик, я еще и домашний любимец А-Плюс, а эта специальность подразумевает знание психологии. И уж поверь, по этой дисциплине у меня было немало дополнительных занятий, -- "спасибо Джен", -- мысленно добавил Роберт. -- Слезы -- это вполне нормальная человеческая реакция. Ты не поверишь, но даже сенаторам случается проливать слезы счастья. В этом нет ничего дурного или постыдного...
   Слова Роберта, казалось, умиротворили Майки, но теперь сам Роберт с тревогой размышлял, удастся ли ему попасть в группу строителей. Конечно, он был основным разработчиком проекта и подопечным самого Таненбаума, но по сравнению с другими факторами эти два обстоятельства значили не так уж много. Поломанные полицейские и два диагноза, попаданчество, частная опека и полное отсутствие строительного опыта в свободном мире свидетельствовали против него. Да и рассчитывать на алиенство он тоже не мог.
   Раз за разом Роберт уверял себя, что не стоит ждать невозможного и все же участвовать в строительстве хотелось до одурения. Здесь был его новый Гамильтон, здесь кипела жизнь, здесь были люди, с которыми ему нравилось общаться, а возвращение в особняк племянника казалось погружением в тепленькое болото. Однако, не имея привычки заранее предаваться унынию, Роберт от души радовался тому, что у него есть сейчас и чувствовал себя почти счастливым.
   На восьмой площадке, которую они решили осмотреть исключительно для очистки совести, благо с местом строительства успели определиться, к ним нагрянули репортеры. Десяток снимков за работой, коллективный снимок проектировщиков, а потом Роберт позвал сниматься геологов и куратора.
   -- Но ведь эти люди не участвовали в проекте, -- попытался возразить один из фотографов.
   -- Без этих людей реализация проекта вообще была бы невозможной, -- парировал Роберт. -- Или вы думаете, наш центр ничем, кроме размера, не отличается от макета и его без труда можно переносить с места на место? -- Роберт выжидательно смотрел на оппонента, но тот в озадаченности молчал. Не дождавшись ответа, архитектор продолжил речь: -- Для того чтобы начать строительство, площадку должны исследовать геологи. И уж поверьте, эта работа отнимает немало времени и сил. Вы нас застали на восьмой площадке. Согласитесь, такая работа стоит пары снимков...
   -- Э-э, да, -- согласился сбитый с толку репортер. -- Но куратор...
   -- Чтобы договориться о нынешней съемке вы созванивались именно с ним, --напомнил Роберт. -- Это куратор координирует работу различных служб, обеспечивает машины, экранолеты, средства связи, жилье и питание для всех участников проекта. Это немалый труд и без него наша работа тоже была бы невозможна.
   -- Пожалуй, вы в чем-то правы, -- согласился репортер с диктофоном. -- Думаю, ваши рассуждения будут неплохо смотреться в статье, во всяком случае, живенько -- почти гимн труду. Свободный Мосс, вы бы не могли...
   -- Мосс, идите к нам, -- позвал Роберт.
   Непривычный к вниманию и похвале, куратор смутился.
   -- Но я... просто делаю свое дело, -- пробормотал он.
   -- Вот и идите к нам, -- жизнерадостно подвел итог архитектор.
   Да, это был хороший день, как и все предыдущие и последующие дни работы. Тревога отступила, а через две недели группа вернулась в Стейтонвилль. Роберт с Майки оформляли документы на будущую стройплощадку, когда Мэтьюс неожиданно спросил:
   -- А кто такой этот Бенджамин Тейлор? В справочниках о нем ничего нет...
   Роберт утвердительно кивнул. Конечно, нет, да и откуда? А вот репортеры этот вопрос не задавали. Похоже, сами нашли информацию.
   -- Бен Тейлор был моим опекуном, -- сообщил Роберт. -- Он умер от рака...
   -- Извини... -- смешался Майки.
   -- Да, ладно тебе, -- Роберт через силу улыбнулся. -- Я ведь и хотел, чтобы о нем спрашивали, чтобы его помнили... Знаешь, он был хорошим человеком...
   Дни после сдачи последней партии документации были посвящены ожиданию решения экспертной комиссии Стейтонвилля по участникам строительства и, конечно, подготовке к награждению. Так Роберт узнал, что те победители конкурса, что примут участие в строительстве, отправятся на стройку уже алиенами, и понял, что ему не светит ровным счетом ничего -- не могут же руководители Стейтонвилля нарушить один из основополагающих законов, думал он. Или алиенство для строителей было не законом, а только традиций, гадал Роберт. В любом случае, надежда была слабой, и потому он предпочел не думать о ней, вышвырнув фантазии из головы. Ежедневные пробежки, отжимания и турник прекрасно прочищали мозги, сохраняли ему спокойствие и невозмутимость. Когда же Роберту делалось совсем невмоготу, к традиционным упражнениям он добавлял теннис. В глубине души архитектор полагал, что лучше всего справляться с душевным волнением помогает глажка белья и мытье полов, но подобное "развлечение" привлекло бы к нему излишнее внимание Таненбаума.
   Другим сюрпризом со сплошными неизвестными, стало сообщение тьютора, что на награждении все они получат постоянные имена и фамилии. О самих фамилиях профессор говорил уклончиво, зато церемонию расписал в цветах и красках. Размышлять о вариантах с фамилиями Смарт, Даймонд, Грин или, не дай Бог, Лаки Роберту не хотелось, зато он не сомневался, что его собственную фамилию ему не дадут ни при каких обстоятельствах. Как там формулировала Джен -- "нежелательный флэшбэк"? Десятикилометровая пробежка легко решила и эту проблему, а Роберт преисполнился философским взглядом на жизнь.
   Правда, рассказ о наградных лавровых венках из золота выбил победителя из состояния безмятежности. Роберт представил себя в лавровой короне и решил, что это зрелище будет на редкость абсурдно. Ошейник и лавровый венок! Роберт в очередной раз признал, что у него бедная фантазия, и он просто не поспевает за безудержным полетом воображения здешник деятелей. Как объяснил Таненбаум, венок являлся неотчуждаемым девайсом, но став алиеном, победитель мог обменять девайс на сенатский диплом и сто тысяч долларов наградных. Отказать организаторам конкурса в определенной предусмотрительности было трудно.
   За два дня до награждения на планшет Роберта пришло долгожданное сообщение, и он понял, что чудеса возможны. Ожидание закончилось, выпускников ждала новая, полная деятельности жизнь.
   Роберта охватило ощущение дежавю. Без малого два года назад он так же стоял на пороге выпуска, так же предвкушал новую свободную жизнь и так же полагал, что все препятствия на пути к свободе будут не более чем формальностью. Мир размывался, представал пред Робертом нереальным и отстраненным, как бывает только во сне. Все повторялось. Как белка в колесе он изо всех сил бежал на месте...
   На какой-то миг у Роберта закружилась голова, и тогда он опомнился, резко вывалившись в реальность.
   Окружающая действительность радовала добротностью и материальностью. Голоса товарищей по проекту казались на удивление живыми. На столе Роберт нащупал царапину, совсем свеженькую, с неровными еще острыми краями. Вода в стакане была прохладной и слегка сладковатой, а когда он поставил стакан на стол, тот отозвался глухим стуком. Мир приветствовал возвращение Роберта в реальность, и он огляделся вокруг, чтобы уже трезво оценить открывавшиеся перспективы.
   Участники проекта делились впечатлениями, и даже непрошедшие отбор, были радостны и полны энергии. Отправиться работать, имея в запасе золотой венок победителя, да еще двойные бонусы, было в сотни раз лучше, чем просто разъехаться из питомника по распределению.
   Парни возбужденно болтали, перебивали друг друга, собирались отправиться в зоопарк, в кино, погонять мяч или поваляться на пляже. Роберт с улыбкой наблюдал за дискуссией "Куда на радостях податься", когда заметил, что в гостиной их только семеро. В следующий миг архитектор сообразил, что все четверо будущих строителей, включая его самого, были на виду.
   Сердце пропустило удар.
   Ни слова не говоря, Роберт поднялся, заглянул в студию, вышел на веранду, обошел лужайку. Майки не было нигде. Не утруждая себя стуком, Роберт распахнул дверь в комнату товарища и вошел внутрь. Остановился.
   Майки сидел в кресле, сгорбившись над планшетом. Поднял голову на шаги, окинул Роберта равнодушным взглядом, отвернулся. Попаданец знал это настроение и мысленно порадовался, что их домик имеет всего один этаж. Впрочем, ничто не мешало Майки подняться на смотровую площадку Стейтонвилля и сигануть вниз.
   -- Я столько ждал, -- пробормотал Майки. -- И все зря... -- "Шуруп" замолчал, а потом принялся выбираться из кресла: -- Я не буду никому мешать... Я пойду...
   -- Сидеть! -- скомандовал Роберт, и от силы приказа в его голосе Мэтьюс почти рухнул назад. -- Ты будешь сидеть здесь и ждать моего возвращения!
   -- Ребята! -- один из проектировщиков просунул голову в дверь. -- Вы пойдете на пляж?
   -- Пойдем, но позже, -- спокойно ответил Роберт. Голова работала быстро, холодно и четко. -- Скажи всем, чтобы ждали нас на Вайт-Бич ближе к причалам и возвращайся.
   Парень исчез, чтобы появиться через пару минут.
   -- А что случилось?
   -- Ничего особенного, -- Роберт положил планшет Майки на полку. -- Обычная ошибка рассылки. Это бывает. Сейчас я пойду сообщить о сбое, а ты посиди с Майки. И никуда не уходите, ясно?
   -- Ясно, -- с готовностью кивнул парень, привычно подчиняясь приказу. Сейчас это было очень удобно -- готовность питомца, не задумываясь, выполнять приказ. Роберт одобрительно улыбнулся и вышел прочь.
   Пока он шел до корпуса Бартлета, в голове проносились варианты решения, проносились, отвергались, выдвигались новые, рассматривались со всех сторон и вновь отвергались. Помощь психологов... Нельзя, клеймо на всю жизнь. Откровенный разговор -- даже не смешно... Не примут... Не поймут... Признают опасным... Роберт раз за разом перебирал варианты и остановился на одном: самом простом, самым действенным, самым неприятным. "А что ты хотел?" -- думал он. -- "Чудеса не длятся долго. Зато обязательства остаются навсегда".
   -- О, Роберт! -- оживился Таненбаум. -- Хорошо, что ты зашел. Скоро тебе предстоят новые обязанности, и нам надо их обсудить...
   -- Профессор, я должен извиниться, -- взволнованно заговорил Роберт.
   Сначала взгляд профессора не изменился. Он еще не понимал. Но Роберт не собирался долго держать его в неведении.
   -- Это большая честь для меня... -- сбивчиво продолжал архитектор. -- Но я... Я не готов...
   -- Ну-ну, Роберт, -- Таненбаум успокаивающе улыбнулся. -- Мы рассмотрели все кандидатуры и не сомневаемся в тебе. В тебе говорит скромность...
   -- Дело не в скромности, -- Роберт лез напролом, сметал все препятствия со своего пути, понимая, что другого выхода нет. -- Я так хотел участвовать в этом строительстве... Я так его ждал... Но сегодня я понял, что переоценил свои силы. Профессор, я хочу вернуться домой.
   Роберт посмотрел в глаза тьютора. Пусть проверяет, пусть не сомневается, пусть верит. Он не лгал. Он должен был вернуться домой -- без него парням будет лучше.
   На лице профессора промелькнула растерянность.
   -- Но, мальчик мой, в тебе говорит усталость, -- постарался убедить он. -- Я понимаю, ты очень много и интенсивно работал, у тебя давно не было опекунского дня. Но сенатор Томпсон приедет тебя поздравить. Хочешь, он приедет на твое торжество? Вы встретитесь, поговорите...
   -- Профессор, у меня так часто все меняется, -- без стеснения перебил Роберт, -- опекуны, дома и даже города... Еще три года без семьи -- это слишком долго! -- воскликнул попаданец. -- Я хочу домой, -- уже тихо добавил молодой человек.
   Таненбаум сгорбился, и Роберт впервые понял, что психолог много старше, чем он полагал раньше. Уставший, одряхлевший Дьявол. На какой-то миг Роберту даже стало жаль старика, но беспокойство за Майки было сильнее. Здесь слишком привыкли манипулировать людьми, что ж, пусть не жалуются на прилетевшую ответку.
   -- Но ведь твоему проекту нужен специалист, -- нашел в себе силы профессор. -- Ты спроектировал замечательный центр, его нужно строить...
   -- Майки справится, -- отмахнулся Роберт. -- У него это получается гораздо лучше, чем у меня. А мне нужно домой.
   Профессор не ответил. Некоторое время он сидел, задумавшись, -- старый, усталый, потерянный -- и, в конце концов, по-стариковски кивнул.
   -- Хорошо, сынок, я понимаю, -- проговорил он. -- Ты поедешь домой, я обещаю. Не расстраивайся. Сенатор Томпсон заберет тебя домой сразу после награждения.
   -- Спасибо, профессор, -- от души поблагодарил Роберт.
   -- Ну что ты, мой мальчик, все хорошо, -- кивнул Таненбаум. -- Тебе действительно надо отдохнуть. Это бывает, -- он еще раз кивнул, и от этого обреченного кивка в душу Роберта вновь прокралась жалость. Теперь он ясно видел надежды, что питали старика, надежды, которые он безжалостно растоптал. И понял, что, будь у него другой тьютор, выбор был бы сделан в пользу Майки. Что ж, необходимо было исправить последствия вмешательства психолога.
   -- Все будет хорошо, мой мальчик, иди отдыхай, -- проговорил старик. -- Я должен кое-что предпринять.
   Роберт еще раз извинился и тихо вышел за дверь. Дело было сделано. Он не оставил руководству Стейтонвилля выбора.
   Быстрым шагом Роберт вернулся в коттедж. Майки по прежнему сидел в кресле, безучастный ко всему на свете, а Говард что-то оживленно рассказывал про пляж, совершенно не замечая отрешенности товарища. Роберт спокойно взглянул в планшет Майки и пожал плечами:
   -- Ну вот, я же говорил -- ошибка рассылки.
   Майки встрепенулся.
   -- То есть как?!
   -- Смотри сам, -- ответил Роберт и подал устройство.
   Майки не прочитал, проглотил сообщение. Его глаза сияли. На лице вновь проступили краски жизни. Казалось, он сбросил тяжкий груз с плеч вместе с пятью годами жизни.
   -- Так, значит, я участвую?.. -- счастливо пробормотал нумер.
   -- Само собой, -- подтвердил Роберт. -- Кто лучше тебя разбирается в строительстве? Я в этом ни минуты не сомневался.
   -- А ты, ты участвуешь? -- опомнился Майки.
   -- Ну, ты что, мне пора домой, -- как само собой разумеющееся сообщил Роберт.
   -- Жаль, -- Говард и Майкл высказались одновременно.
   -- Жаль не жаль, -- проговорил Роберт, -- но у меня, вообще-то, еще три специальности. Дел полно...
   Майки понимающе замолчал.
   -- Эй, парни, мы на пляж-то идем? -- опомнился Говарда. -- Ребята наверняка заждались.
   -- Точно! -- Роберт хлопнул себя по лбу. -- Вы идите, я догоню чуть позже. Нужно кое-что сделать...
   Когда Говард и Майки умчались навстречу солнцу, волнам и песку, Роберт вышел на лужайку. Лег на траву. Уставился в небо.
   Ни облачка. Ни малейшего предвестника шторма. Даже жаль.
   Еще одна страница его жизни была перевернута. Нет, не перевернута -- он собственноручно выдрал ее из книги и вышвырнул в мусорную корзину. Потому что так было надо.
   Откуда-то сбоку в небе появился альбатрос и завис в вышине, словно купался в потоках воздуха. Что он делал там, вдали от волн?
   Роберт наблюдал за огромной птицей и думал о своем центре. Ты ведь справишься со строительством, правда, Майки? Не можешь не справиться. Должен.
   Роберт лежал, смотрел в синеву, и на душе у него было тихо и светло.

Оценка: 8.23*8  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Лост "Чертоги" (ЛитРПГ) | | Д.Сугралинов "Level Up" (ЛитРПГ) | | Natiz "Опасный" (Современный любовный роман) | | LitaWolf "Проданная невеста" (Попаданцы в другие миры) | | К.Воронцова "Найти себя" (Фэнтези) | | Н.Волгина "Беглый жених, или Как тут не свихнуться" (Попаданцы в другие миры) | | А.Эванс "Сбежавшая игрушка" (Любовное фэнтези) | | С.Суббота "Право Зверя" (Любовное фэнтези) | | О.Гринберга "Свобода Выбора" (Юмористическое фэнтези) | | М.Савич "" 1 " Часть третья" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"