Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.60

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 7.44*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Главное -- уметь задавать вопросы


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 60

  
   Эллис Дженкинс не имела привычки верить на слово, в чем давным-давно пришлось убедиться ее первому мужу. "Хочешь хорошо сделать работу -- проверяй и перепроверяй информацию" -- в справедливости этого принципа Эллис убедилась еще в начальной школе. К тому же сейчас сенатор должна была не просто разобраться в значимом общественном деле, но и поставить точку в давнем заблуждении. Разочаровываться было тяжело, больно и очень стыдно, но обманывать себя было бессмысленно -- серьезный сенатор тем и отличается от обычных людей, что имеет смелость смотреть правде в глаза.
   С Ричардом Томпсоном Эллис все было более или менее понятно, но сказать то же самое о его бывшем питомце сенатор не могла. Изучение дела Роберта Томпсона несколько раз заставляло Эллис перечитывать текст, чтобы убедиться, что обнаруженные факты не ошибка и не бред разгоряченного сознания. При виде модели детских домиков на деревьях сенатор мечтательно улыбнулась, а, выяснив, что этот же проектировщик был руководителем победившего в сенатском конкурсе проекта онкологического центра -- сокрушенно покачала головой. Когда в своих изысканиях Эллис добралась до истории с Бэль Эллендер, она впервые подумала, что в борьбе за права женщин не всегда была справедлива, и некоторые женщины просто не заслуживают того, чтобы ради них пошевелить хотя бы пальцем. Обнаружив же длинный список законов, в том числе, два собственных, принятых на основании дела питомца, сенатор и вовсе преисполнилась множеством самых серьезных подозрений. Последней каплей стала информация о программе "перезагрузки личности", которую прошел попаданец.
   Эллис разложила на столе распечатки и попыталась рассортировать информацию по значимости и внутренней логике. Чем больше она старалась, тем более странной складывалась картина, так что Эллис пожелала немедленно задать один вопрос и неважно, что ей ответят -- она все равно доберется до истины.
   Когда сенатор Дженкинс решительно вторглась в кабинет директора Службы адаптации, почти швырнула на стол папку с распечатками и самым жестким тоном поинтересовалась, в какие игры тот играет, Лонгвуд понял, что расплата приходит всегда. А еще он меланхолично подумал, что несколько лет назад сделал правильный выбор -- сенатор Дженкинс умела находить нужных людей и задавать им правильные вопросы.
   -- Я понимаю, сенатор, что заслужить ваше доверие не так-то и легко, -- проговорил он, -- но я никогда не играл с вами.
   -- А с другими? -- не смягчая тона, продолжила допрос сенатор. -- Вы хотите сказать, что в этой истории с питомцем, которого сенатор Томпсон отправил на Арену, все в полном порядке? И что вы никогда не пытались манипулировать Сенатом, ссылаясь на его судьбу? Я имею в виду судьбу питомца, Лонгвуд, а не сенатора Томпсона, -- жестко пресекла Эллис возможные предположения. -- И объясните мне, что этот питомец делал в вашей программе "перезагрузки"? И как он вообще оказался у сенатора Томпсона -- с таким-то анамнезом? Или все дело в тех сомнениях? Да-да, представьте себе, я помню ваши критические высказывания о сенаторе Томпсоне. Так что -- вы решили снабдить общество наглядным подтверждением своих сомнений? Ну что ж, вам это блестяще удалось, -- с сарказмом провозгласила сенатор, -- но только что на это скажет консул Томпсон? Или его вы тоже сбрасываете со счетов? -- Эллис обеими руками уперлась в письменный стол главы Службы адаптации. -- Я жду ответа, Лонгвуд. И не пытайтесь отговориться моей женской логикой -- это бесполезно.
   Лонгвуд согласно кивнул и жестом указал Эллис Дженкинс на кресло.
   -- Нет, конечно, нет, сенатор, мне такое и в голову не приходило, -- проговорил он. -- Но все же вы неправы.
   Эллис нахмурилась. Можно было подумать, консул Томпсон и директор Лонгвуд сговорились твердить одни и те же слова.
   -- Я понимаю, со стороны все действительно выглядит подозрительно, -- признал глава Службы, -- но это лишь видимость. Я не покушался на репутацию сенатора, и не старался подсунуть ему проблемного питомца -- да я изо всех сил пытался отговорить его брать парня на поруки!
   -- И вы можете это доказать? -- не сдавалась сенатор. -- Я не верю на слово, Лонгвуд. И я знаю, что у вас записывается все. Вы можете представить запись своего разговора с сенатором?
   -- Э, нет, -- напряженно ответил Лонгвуд. -- Запись не сохранилась.
   -- Вот как? И почему? -- тон сенатора стал холоднее на несколько градусов. Лонгвуд смутился:
   -- Понимаете ли, в чем дело, -- директор старался подобрать подходящие слова, но от этого ощущал еще большую неловкость. -- В тот день... э-э-э... сенатор был не в лучшей форме, -- выдал, наконец, он.
   И тогда Эллис поверила. Нет, она по-прежнему не верила на слово, но она вспомнила ту давнюю историю, ревнивые взгляды женщины, опасливые мужчин и осуждающий шепоток за спиной: "Представляете, она его все-таки довела..." -- "Что вы хотите от выскочки..." -- "Но зачем же издеваться..." -- "Сидела бы в своем комитете и не лезла к нормальным людям" -- "Женщины такие гадюки" -- "Скажите лучше, дворняжки"... Эллис вспомнила и густо покраснела. Все совпадало, Лонгвуд не лгал.
   -- Спасибо, -- уже тише произнесла она, и директор неловко кивнул. -- И все-таки, -- сенатор подняла голову. -- Как вы объясните все это? -- Эллис выразительно взвесила в руке пухлую папку с распечатками.
   Лонгвуд задумался, пытаясь найти ответ на тот же вопрос.
   -- Я не могу точно сказать, что произошло, -- признал, наконец, он. -- Когда мы брали попаданца на эксперимент, все казалось логично... Возможно, мы несколько переоценили поступившие к нам данные. Возможно, парня и правда стоило отдать в Строительный департамент. Но эксперимент открывал такие перспективы! -- лицо Лонгвуда осветилось вдохновением. Глаза засверкали. Эллис обреченно покачала головой -- экспериментатор в Лонгвуде был неисправим.
   -- Так что же пошло не так? -- перебила она возможный монолог директора.
   -- Сначала все было так, -- уже буднично продолжил Лонгвуд. -- Мы полагали, что создали идеального питомца и наше мнение подтверждали все опекуны парня и все управляющие. Ну да, у него было два срыва, но, между нами говоря, совершенно законные, -- заметил директор. -- Да и работа парня приносила обществу только пользу. А уж его способность одним своим существованием выявлять слабые места в нашем законодательстве просто потрясала, -- Лонгвуд вновь начал вдохновляться, и Эллис захотелось схватить за голову. -- Все было очень хорошо, -- повторил директор, -- а потом тьютор субъекта обратил наше внимание на некоторые негативные моменты его личности -- если хотите, я могу прислать вам его отчет. Признаться, мы не ждали подобного и, конечно, стали перепроверять данные, но это ни к чему не привело. А еще через некоторое время мы обнаружили, что в отношении этого субъекта перезагрузка вообще не сработала.
   Взгляд Эллис стал выжидательным.
   -- Дальше я не могу сказать ничего определенного, -- с сожалением признал Лонгвуд. -- Я понимаю мотивы консула Томпсона, -- сообщил он. -- Я могу понять, почему промолчал сенатор Томпсон, но я решительно не могу понять питомца -- зачем он это сделал?!
   -- Еще один срыв? -- предположила Эллис.
   -- В том-то и дело, что нет, -- невесело проговорил Лонгвуд. -- Если бы дело было в срыве, все было бы логично и в чем-то понятно, -- заметил директор. На вопросительный взгляд Эллис он нехотя пояснил: -- Теоретически, питомец мог узнать, что на нем поставили эксперимент и, конечно, мог вспылить... Я не хотел бы об этом говорить.
   -- И все же? -- сенатор была не склонна к милосердию. Ситуацию следовало осветить от начала и до конца.
   Лонгвуд вздохнул.
   -- Не знаю, помните ли вы это, -- начал он, -- но несколько лет назад, когда я рассказывал вам об эксперименте, я упомянул одного из своих подчиненных -- Линкольна Райта. Тогда я не говорил об этом, но Райт всем известен как пылкий поклонник сенатора Томпсона. Он давно не мальчик, но о сенаторе отзывается, как студент-первокурсник о любимом профессоре. Бывший нумер, что вы хотите, -- в тоне директора проскользнула усмешка. -- Работе это не мешало, разве что иногда давало повод к не совсем уместным шуткам. Достаточно было кому-то из коллег высказать самое невинное замечание в адрес сенатора, как Линк немедленно бросался в атаку. Коллег это веселило, -- признал директор и развел руками, словно хотел сказать, что люди есть люди, даже если работают в Службе адаптации. -- Наверняка Райт не хотел ничего дурного, просто он обратился к кумиру с просьбой взять питомца на поруки, и сенатор действительно взял, несмотря на все мои уговоры, -- с некоторым удивлением сообщил Лонгвуд. -- Конечно, я отправил Райта на реабилитацию и на время отстранил от работы, но дело-то было сделано. А потом, когда мы выяснили, что программа не сработала, Райт очень испугался за сенатора -- вообразил, что питомец может быть опасен.
   Лонгвуд ненадолго замолчал, вновь переживая недавние события.
   -- Знаете, я ведь отчитывался перед консулом Томпсоном за эксперимент, -- вновь заговорил он, -- но я не успел отчитаться за неудачу. Когда же я разговаривал с ним, он о ней уже знал.
   -- Вы полагаете, ваш Райт...
   -- Я не полагаю, сенатор, я знаю, -- уверенно перебил Лонгвуд. -- После беседы с консулом Томпсоном я проверил переговоры Райта. Он действительно связывался с консулом и общался с ним почти два часа. За это время можно было наговорить кучу ужасов...
   -- Вы считаете, эти ужасы не имеют отношения к реальности?
   Директор с минуту размышлял.
   -- Я считаю, что реально сенатору Томпсону ничего не угрожало, -- сообщил, наконец, он. -- Ну, в самом деле, сенатор, вы же читали дело питомца. Когда у него был реальный срыв, он в одиночку отделал пятерых полицейских -- поломал им ребра, руки и носы. А здесь что -- один синяк? Эффектно, не спорю, но совершенно не опасно. Нет, субъект контролировал себя и знал, где остановиться. Он действовал сознательно, вот только я не могу понять -- зачем...
   -- Консул Томпсон уверял, будто питомец был доволен отправкой на Арену, -- задумчиво сообщила Эллис.
   -- Он так сказал? -- с живым интересом переспросил директор. -- Ну вот, еще одно подтверждение нашей теории. Могу добавить, что перед тем, как двинуть сенатора в челюсть, питомец написал прощальное письмо жене своего тьютора. Очень заботливое письмо, должен признать, -- сообщил Лонгвуд. -- Но точно так же я должен признать, что ни один из наших психологов не заметил в этом письме никакой нервозности и психопатии. Парень был спокоен, он действовал расчетливо и хладнокровно. Вопрос только почему.
   -- Возможно, вам стоило бы спросить его самого, -- предложила Эллис.
   -- Неужели вы думаете, сенатор, это не приходило мне в голову? -- отозвался Лонгвуд. -- Но вы же знаете отношение руководства Арены. Они полагают, что если им присылают питомцев, от которых отказались опекуны, педагоги и психологи, то остальное только их дело, и никого не касается. Ни меня, ни моих подчиненных не допустят до бойцов Арены. С другой стороны, вы, как сенатор, вполне могли бы воспользоваться своими правами, -- предложил директор, и Эллис вновь заметила в его глазах знакомый огонек вдохновения. Судя по всему, Лонгвуд готов был продолжать эксперимент даже без субъекта.
   -- Вам не кажется, что эксперименты надо вовремя заканчивать? -- проговорила сенатор.
   -- Я всего лишь хочу понять, что произошло, -- парировал Лонгвуд. -- Арена не самое лучшее место для интеллектуала, а парень все же интеллектуал. Ради чего он рвался туда, где ему будет плохо? -- директор вопросительно уставился на Эллис. -- У парня было все -- слава, деньги, хорошее отношение опекуна, а лет через пять-шесть в Сенате наверняка приняли бы частный билль, -- рассуждал вслух Лонгвуд, и сенатор поняла, что мысленно он уже не раз повторял эти слова. Впрочем, от частого повторения они не переставали быть правдой. Вот только были ли они истиной, -- задумалась Эллис.
   -- Я не знаю, кто бы внес законопроект, -- продолжал директор, -- Томпсон, Макфарлен, Данкан или все они вместе, но парень стал бы алиеном, и должен заметить, очень состоятельным алиеном. И все же он от всего отказался ради места, где умирают. Почему?
   Эллис молча смотрела на Лонгвуда, пытаясь найти ответ на тот же вопрос, и не могла выдвинуть ни одного внятного предположения. Питомцу надоело жить? Но как такое возможно? Сенатор Дженкинс так и эдак пыталась осознать эту мысль, но, в конце концов, решила, что создатель детских домиков на деревьях не мог утомиться от жизни -- для этого он ее слишком любил.
   Эллис вспомнила, что когда-то под влиянием третьего мужа увлекалась боями на Арене, хотя и быстро остыла к этому развлечению после развода. Судя по всему, ей необходимо было освежить давний интерес. Дать ответ на волнующий ее вопрос мог только один человек -- Роберт Томпсон, и Эллис вдруг с удивлением поняла, что не может думать о нем, как о питомце. И это показалось ей правильным.
   -- Как этого человека зовут теперь? - спросила сенатор, и Лонгвуд пожал плечами.
   -- Не знаю, сенатор. Руководство Арены не предоставило подобной информации. Видимо, мы узнаем это только в ходе его первого боя. Или из программок. Теперь мне придется их отслеживать.
   -- Ну что ж, -- кивнула Эллис и встала. -- Я выясню и это.
   Когда за сенатором закрылась дверь, Лонгвуд рассеянно открыл оставленную Эллис Дженкинс папку. Пролистал подшивку. Задумался. Со стороны все и правда выглядело до отвращения подозрительно, однако сейчас директора занимало не это.
   Он сказал Эллис Дженкинс, что никогда не играл с ней, и это было правдой. Не всей правдой, признал Лонгвуд. Он не пытался что-то изменить, и все же разрыв Эллис Дженкинс с сенатором Томпсоном доставил ему немалую радость. Счастливая Эллис вполне могла оставить Сенат и политику, могла уступить первенство мужу и всей его семье, а это не входило в планы директора. Благополучие общества значило больше счастья одной женщины.
   Лонгвуд с сожалением покачал головой, но признал, что так и должно быть. Консул Томпсон наверняка бы с ним согласился.

Оценка: 7.44*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Воронцова "Мартини для горничной" (Юмор) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Перерождение" (Любовная фантастика) | | С.Лайм "Страсть Черного палача" (Любовное фэнтези) | | А.Максимова "Сердце Сумерек" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | Лаэндэл "Анархия упадка. Отсев" (ЛитРПГ) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | О.Вечная "Весёлый Роджер" (Современный любовный роман) | | Л.Летняя "Магический спецкурс" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"