Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.62

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 8.37*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Не все является тем, чем выглядит


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 62

  
   После беседы с Дайсоном тренеры принялись с таким усердием работать с Робертом, словно вознамерились срочно нагнать все те тринадцать месяцев, на которые Роберт отставал от Акулы. В результате их усилий в конце дня новоявленный гладиатор вновь бессильно валился на койку и немедленно засыпал. Роберт догадывался, что если бы не вмешательство бывшего управляющего, тренерская группа Арены вряд ли прилагала такие старания для его обучения, однако постоянное внимание Дайсона заставляло их носом рыть землю и вкалывать так, будто они со дня на день собирались выставлять Роберта на Олимпийских играх.
   Первое время Роберт гадал, какую именно должность занимает на Арене бывший управляющий. По наблюдениям Роберта, Лесли Дайсон руководил тренерской группой, решал значительную часть дисциплинарных вопросов, а еще выступал в роли эксперта, определяя методики и направления занятий по развитию бойцов. Свою работу он выполнял безупречно, точно определял слабые места в подготовке бойцов и мастерски умел найти способ исправить положение. На следующий день после столкновения с Акулой Дайсон притащил на тренировку Волка, велел ему провести с Робертом учебный бой, а потом высказать свои замечания и пожелания.
   Когда покрасневший от натуги "волосатик" попытался заявить, что не умеет объяснять, Роберту даже стало его жаль. Попытка Волка отвертеться от разговора была пресечена железной рукой, а Дайсон взял на себя роль переводчика и так в этом преуспел, что обрадованный Волк сначала энергично тряс головой, подтверждая, что Дайсон понял его правильно, а к концу беседы оживился и принялся сам растолковывать Роберту его ошибки, пусть и делал это на редкость косноязычно.
   Занятие со звездой Арены оказалось полезным, и Дайсон сообщил, что Роберта ждет еще несколько боев с Волком. "Волосатик" обреченно вздохнул и пробормотал, что если надо, то он "готов... то есть, рад... ну, обязательно все сделает". Глава тренерской группы воспринял лепет Волка как явление естественное и снисходительно позволил отправляться по своим делам.
   В общем, по всем наблюдениям Дайсон был предусмотрителен, заботлив и вездесущ, но Роберта не оставляло ощущение, будто он тяготится жизнью на Арене. В нем не было увлеченности Черча, азарта Чипа с Дейлом и уж тем более восторженности Вильсона. В каждом слове и действии Дайсона проглядывали холодность и отчужденность. На Арене его уважали или боялись, но вряд ли любили. Да и сам Дайсон не испытывал ни к кому из бойцов или работников Арены хоть какой-то симпатии. Его представления о порядке были просты, если не сказать, примитивны. Новичок или звезда -- при малейшем нарушении дисциплины виновник отправлялся к столбу и получал назначенную порку, и никакие слова о фотосессиях, свиданиях или заступничестве высокопоставленных покровителей не способны были оказать на Дайсона ни малейшего воздействия.
   Дайсон не любил Арену, но почему-то не уходил с нее. А когда однажды по окончании тренировки Роберт задал этот вопрос, Дайсон нахмурился, но все же ответил:
   -- Ты знаешь, Зверь, что я сделал? -- строго проговорил он.
   -- Конечно, -- кивнул Роберт. -- Вы спасли пятерых детей.
   -- Я убил хорошего человека, -- ледяным тоном возразил бывший управляющий.
   -- В тот день Кристофер Дайсон меньше всего напоминал человека, -- заметил Роберт.
   Освобожденный гладиатор окинул новичка недовольным взглядом.
   -- Он был болен, -- холодно напомнил Лесли. -- И болезнь не основание для убийства. Мне нет места среди нормальных людей. Подумай об этом как следует. Ты тоже ступил на опасный путь, вот и поразмысли, в кого ты хочешь превратиться.
   Дайсон не желал себя прощать, и Роберт подумал, что грош цена всем "умникам" свободного мира, если они не могут помочь человеку. Дайсон продолжал делать вид, будто ничего не случилось, с прежним усердием гонял Роберта, а когда того все же признали годным для первого выхода на Арену, это произошло так обыденно, что молодой человек был обескуражен.
   Накануне дебюта у Роберта случился первый здешний медосмотр. Госпиталь Арены, куда под конвоем доставили пятерых дебютантов и семерых "ежей", был великолепен, врачи внимательны и квалифицированы, персонал близок к идеалу. Роберт привычно шагал из кабинета в кабинет и удивлялся банальности происходящего. Это было странно, но ему казалось, будто он наблюдает за событиями со стороны, а они бегут одно за другим, совершенно не затрагивая чувств.
   Два других новичка и трое "ежей" ожидали предстоящий бой с опаской и нескрываемой тревогой -- и это было нормально. Еще шестеро бойцов ждали выход на Арену с явным азартом и нетерпением. Эту реакцию Роберт нормальной не считал, и все же признавал, что и в ней есть свой резон. В чувствах Роберта, точнее, в их отсутствии, никакого смысла не было.
   Роберт последовательно пытался обнаружить в душе страх, беспокойство или хотя бы волнение, но чувства отключились. Он прекрасно выспался, с аппетитом позавтракал, терпеливо выслушал наставления тренеров и пару минут поволновался из-за того, что не испытывает никаких волнений. Когда же Роберту вручили знаменитую коричневую рубашку, он окончательно перестал копаться в собственных ощущениях, а задумался о том, что у Дайсона что-то неладно с цветовосприятием. Еще через пару минут, когда молодой человек переоделся в бою и приготовился получить меч, Роберт сообразил, что, проработав шесть лет управляющим, восемь лет администратором Арены и никогда не увлекаясь живописью, Дайсон имел право немного путать цвета.
   Опытные бойцы появились в "отстойнике" гораздо позже новичков и в просторном помещении сразу стало тесно. Роберт не мог сказать, что "волосатиков" было много, но ему казалось, будто ветераны ухитряются занимать в три раза больше места, чем новички. Они громко и возбужденно болтали, размахивали руками, обещали порвать дикарей в клочья и спорили, кому достанется больше денег и подарков.
   Еще через пару минут Роберт выяснил, что не все "волосатики" были столь громогласны. О том, что в "отстойнике" находится еще и Волк, Роберт узнал только тогда, когда тот хлопнул его по плечу и пробормотал: "Хорошо... Все будет хорошо...". Ошеломленный Роберт понял, что ему только что пожелали удачи, а Волк доброжелательно улыбнулся и пошел к Чипу за красной рубашкой.
   Сортировка бойцов и объявление пар проходили быстро и слаженно, а потом совершенно неожиданно в "отстойнике" разразился скандал:
   -- Ну, почему я?! -- возмущался боец, судя по длине волос, почти достигший уровня "волосатика". -- Нужно мне это "мясо" как же! Да я с "волосатиками" биться могу... и с дикарями тоже!
   -- Когда сможешь -- я тебе скажу, -- невозмутимо заметил Дайсон. -- А пока бери, что дают, и говори "спасибо". Сегодня я не планирую кормить дикарей.
   Несколько волосатиков дружно загоготали, и Роберт решил, что их веселье слишком нарочито и больше смахивает на истерику. Когда гогот смолк, вперед неспешно шагнул Акула.
   -- А я могу и поменяться, -- лениво сообщил он. -- Дайте мне вон того, -- палец гладиатора указывал на Роберта. -- Весело будет!
   -- Акула, заткнись, -- распорядился Дайсон.
   -- Он все равно мой!
   -- Еще одно слово, -- ледяным тоном проговорил администратор, -- и ты вообще не выйдешь на Арену. Месяц. Это тебе понятно?
   Акула насупился, а удивленный Роберт вдруг сообразил, что Волк встал точно между ним и психованным волосатиком и даже локти раздвинул пошире, прикрывая от врага. Это было настолько неожиданно, что Роберт на мгновение растерялся. Арена один за другим преподносила сюрпризы, к которым он был не готов.
   Команда строиться прервала размышления новичка. Роберт молча занял место в "мясном" ряду, принял меч и зашагал вперед -- в открывшиеся ворота большой Арены. И чуть не оглох от восторженного рева зрителей.
   Роберт знал, что Арена огромна, знал, сколько зрителей она может вместить, и все же даже в страшном сне не предполагал, что поклонники боев смогут заполнить все места на трибунах. В ходе изучения материалов в сети Роберт решил, что увлечение Ареной -- признак маргинальности, и только теперь понял, как сильно ошибался. "Да что ж вы здесь делаете, сволочи?!" -- подавленно размышлял он. -- "Зачем?!"
   Бойцы проорали приветствие зрителям, и Роберт вздрогнул. За размышлениями он как-то упустил эту церемонию и сейчас наблюдал, как под восторженными воплями свободных раскраснелись и оживились еще недавно напуганные и напряженные новички. Над головой переливались цветные сполохи, воздух дрожал от приветственных криков, и среди всего этого праздничного безумия не хватало только девушек с огромными сияющими помпонами в руках.
   Что-то разноцветное посыпалось с трибун, и Роберт в потрясении осознал, что зрители швыряют на арену электронные платежные карты. Десятки служителей стремглав бросились их собирать, раскладывая карты в кармашки нагрудных сумок, а карты все сыпались и сыпались сверху, образуя сказочно неправдоподобный денежный дождь.
   -- Здорово, правда? Они нас любят! -- восторженно шептал Шмель, и Роберт в очередной раз понял, что парень на редкость глуп.
   Зрители бесновались, а Роберт размышлял, можно ли хоть как-то пронять этих сумасшедших, потому что теперь не сомневался: не только бойцы были несколько не в себе -- зрители тоже были совершенно безумны. Сейчас надежда воздействовать на зрителей казалась тщетной, и Роберт понял, что сможет стать свободным, только умерев.
   Это казалось невероятным, но при виде Акулы, Волка и прочих "волосатиков" трибуны пришли в еще большее неистовство, а денежный дождь усилился. Роберт с вызовом вскинул голову. Так или иначе, но свободным он будет -- никакие капризы Арены не могли этому помешать. Две возможности или только одна -- это было уже неважно, он готов был пройти выбранный путь до конца.
   Над головой вспыхнул алый свет, и по знаку распорядителя новички вышли вперед. Свой первый бой Роберт провел почти так же, как это было на тренировках, вот только его противник больше нервничал и чаще ошибался. Роберт тянул время, сколько было возможно, а когда ему надоело это непотребство, сильным и резким движением вышиб меч из руки противника и, пока перепуганный Шмель ошалело пытался сообразить, что делать, быстро воткнул собственный меч в песок, шагнул вперед, ухватил бойца за пояс и рубаху и вышвырнул за пределы боевого круга.
   Трибуны ответили дружным хохотом. Роберт пожал плечами, подобрал меч и неспешно двинулся к "отработавшим" бойцам. "Недоволосатик" по-прежнему отбивался от двух новичков, но через пару минут и эта троица вышла из боевой зоны.
   "Волосатики" и пара продвинутых "ежей" снисходительно похлопали в ладоши. Волк одобрительно улыбнулся, Акула бросил на Роберта ревнивый взгляд... Над головами заиграло "северное сияние", и новички гуськом двинулись к воротам. С противоположной стороны открывались ворота дикарей, и вид стриженных голов новичков не должен был оскорблять взор аборигенов.
   Акула шагнул в сторону и будто случайно толкнул Роберта. В последний момент Роберту удалось уклониться от удара, но все же он пошатнулся. Акула довольно загоготал, и трибуны неожиданно ответили ропотом недовольства. Не веря своим ушам, Акула обиженно взглянул на зрителей, а потом уже чинно зашагал на свое место.
   Ворота закрылись за новичками. Сдача мечей прошла с обычной для Арены быстротой и четкостью, а потом им вновь велели строиться. Новички по обыкновению прилежно выполнили приказ, но Роберт заметил, что с ними происходит что-то не то: непривычный блеск глаз, лихорадочный румянец, радостное возбуждение, странная болтливость... Роберту казалось, будто бойцы слегка пьяны, да и сам он чувствовал себя как-то странно. Лишь когда Дайсон принялся обходить гладиаторов, молодой человек ощутил отрезвление. Лесли оглядывал новичков с головы до ног, одобрял, распекал, давал советы, и все это выглядело до боли знакомым. Лесли Дайсон не походил на старого краснолицего инструктора со Среднего Запада, но в какой-то миг Роберту показалось, будто время повернуло вспять.
   Глава тренерской группы остановился рядом с "недоволосатиком", и под его пристальным взглядом тот занервничал.
   -- Ты пропустил удар, -- констатировал Дайсон, заметив кровавую полосу на рубашке бойца.
   -- Их было двое! -- огрызнулся гладиатор, но Дайсон лишь с отвращением скривил губы:
   -- Они "мясо", -- напомнил он. -- Ты -- нет. Ты должен успешно справляться с четырьмя такими, как они. Все еще мечтаешь драться с дикарями?
   Гладиатор молчал, опустив голову. Дайсон с минуту подождал, рассчитывая на ответ, но, так и не дождавшись его, вновь заговорил:
   -- А, может, тебе надоели длинные волосы? -- с деланным сочувствием поинтересовался он. -- Так ты скажи -- мы тебя живо пострижем и вернем к "мясу"...
   Парень побледнел. На его глазах навернулись слезы:
   -- Пожалуйста, не надо!.. Надо мной же смеяться будут...
   -- А что еще после такого боя делать? -- удивился Дайсон. -- Это ж позорище, а не бой. Ты бы еще горло им подставил, чего уж мелочиться.
   Парень шмыгнул носом, но Дайсон не смягчался:
   -- Если послезавтра на тренировке ты не докажешь свой статус, я лично тебя обкорнаю, -- объявил он. -- А теперь пошел вон!
   "Недоволосатик" неловко поклонился и исчез с такой скоростью, что Роберт даже удивился. Дайсон сдержанно похвалил двух противников изгнанного бойца, а потом дошла очередь и до Роберта:
   -- Последний шаг был неплох, -- заметил глава тренерской группы, -- зрителям понравилось. Но в целом, это не лучший твой бой, Зверь. Впрочем, для первого раза сойдет, -- добавил он и сразу же потерял к Роберту интерес.
   Роберт рассеянно слушал, как Дайсон отчитывал следующего бойца, и с нетерпением ждал, когда их отконвоируют в душ. Тело гнула усталость, и чем дольше говорил Дайсон, тем сильнее Роберта охватывало ощущение, будто он полдня таскал кирпичи. Когда через четверть часа долгожданная команда все же прозвучала, обрадованный Роберт издал такой громкий вздох, что даже Дайсон обернулся.
   Жесткие струи воды смывали пот и усталость, и Роберт почти бездумно перебирал в памяти события дня. Зрители Арены не были похожи на его представления, и все же совесть им была не чужда. Два момента подтверждали это, и, значит, у него все же был шанс стать свободным и при этом выжить.
   На построение перед отправкой в камеру Роберт вышел уже бодрым и почти довольным, но в камеру так и не попал. Возбужденный Дейл вытащил его из строя, оглядел с головы до ног и объявил, что это никуда не годно. Роберт терпеливо ждал, пока администратор объяснится, а Дейл, заметив, что все бойцы с любопытством пожирают их глазами, велел конвойным отправить новичков по камерам, и лишь когда они скрылись за углом, подозвал ближайшего дежурного.
   -- Значит, так, -- объявил он. -- Тащи сюда парадную рубашку, плед и пояс, -- распорядился Дейл. -- И прихвати какую-нибудь цепь на шею -- побогаче!
   Роберт озадаченно взглянул на администратора:
   -- Мне же не положено...
   -- Помолчи! -- нетерпеливо отмахнулся Дейл. -- Ты должен выглядеть безупречно.
   Роберт вообразил, будто начал что-то понимать.
   -- А не рано для фотосессии? -- спросил он.
   -- Причем тут фотосессия? -- с легким недовольством проговорил Дейл. -- Ну, и где этот бездельник бродит? -- перебил он сам себя. -- Сенатору что -- ждать?!
   Роберт с трудом удержался от стона. Дик, опять Дик, везде Дик! Неужели даже на Арене от него нельзя отдохнуть?!
   -- Если сенатор так торопится, тогда на кой черт мне переодеваться? -- с досадой проговорил Роберт. -- Как мой бывший опекун сенатор Томпсон видел меня даже голым.
   -- Это не Томпсон, -- отмахнулся Дейл. -- И вообще, не болтай чепуху. Сенатор Дженкинс очень влиятельна, и ты должен ей понравиться -- это большая удача. Для всех!
   -- Что?! -- Роберт сделал шаг вперед. -- Да вы что тут все -- с ума посходили?! Это Арена или бордель?!
   -- Стоять! -- Дейл ткнул Роберту разрядник чуть ли не под нос. -- Это для твоей же пользы!
   -- Да пошел ты!..
   -- Заткнись! -- рявкнул Дейл. -- Твое дело -- выполнять приказ, -- чеканил он. -- И не пытайся уверить меня, будто не знаешь, как обращаться с женщинами, -- ядовито добавил Дейл. -- Придется уж постараться -- эта сучка должна уйти довольной. И только попробуй взбрыкнуть. Если Дженкинс скажет хоть слово неудовольствия, я устрою тебе такую жизнь, что фантазии Акулы покажутся тебе Раем.
   -- Отправишь меня к столбу? -- Роберт непримиримо уставился на Дейла. -- Или на Арену без оружия?
   -- Ну, нет, я могу сделать гораздо больше, -- пригрозил администратор. -- Тренировки штука опасная, на них можно неудачно упасть и свернуть свою тупую шею.
   -- И тогда все закончится...
   -- Не надейся! -- перебил администратор. -- Будешь лежать парализованным на всеобщее обозрение. Это будет очень, очень способствовать поддержанию дисциплины. А чтобы ты не сгнил раньше времени, раз в неделю тебя можно будет помыть -- из шлангов.
   Роберт с минуту молча смотрел на Дейла, а потом как сплюнул:
   -- Сучонок.
   -- Уж какой есть, -- не стал спорить администратор и отер со лба пот. -- И чего ты упираешься? -- примирительно добавил он. -- Дженкинс знаешь какая красотка? Да на нее половина наших сенаторов слюной исходят, а она нос воротит. И Томпсон твой тоже сохнет, а толку-то? Стерва она стерва и есть, -- философски заметил Дейл. -- Но как хороша! -- администратор мечтательно закатил глаза и вздохнул.
   Роберт с отвращением отвернулся.
   -- Вот, я принес! -- запыхавшийся дежурный выскочил из-за угла с огромной сумкой.
   -- Молодец, -- одобрил Дейл. -- Быстро помоги ему переодеться.
   Роберт раздраженно стащил рубашку и швырнул ее на пол. Питомец лез с чем-то белым и узорчатым, но Роберт был не склонен принимать его услуги. Беда заключалась в том, что самостоятельно справиться с пледом было невозможно. Роберт признавал, что со временем приноровится к непривычной детали одежды, но пока без посторонней помощи ему было не обойтись, и это вызывало еще большее ожесточение. В памяти сами собой всплыли рассуждения племянника об Элис Дженкинс, и Роберт мысленно поклялся, что непременно выскажет сенатору все, что думает о таком способе знакомств.
   Дейл протянул Роберту массивную аляповатую цепь, и тот с досадой оттолкнул его руку. Носить подобное уродство Роберт не собирался и потому подчеркнуто вежливо сообщил администратору, что если у того начисто отсутствует вкус, не стоит сообщать об этом всем встречным и поперечным -- особенно сенаторам и особенно женщинам. Дейл озадаченно нахмурился, стараясь подобрать наиболее подходящий ответ, но Роберт не дал ему времени на размышления. Почти тем же тоном, что и Дейл за четверть часа до этого он вопросил:
   -- Ну, и где сенатор? Мне что -- ждать?!
   -- Наглец... -- пробормотал Дейл, но все же сообразил, что препираться, обещать Зверю порку или как-то иначе выражать свое неудовольствие сейчас бессмысленно. Элис Дженкинс сидела в его комнате отдыха, и тратить ее время на бесполезные нотации Зверю было рискованно. Ни слова не говоря, Дейл двинулся по коридору, жестом приказав Роберту следовать за собой.
   Пока администратор шагал к ближайшему лифту, а потом взглядом прожигал рубашку на груди Роберта, попаданец успокоился и стал размышлять более здраво. Что бы там не напридумывал себе Дейл, женщина, с таким упорством сражавшаяся в Сенате против сволочного закона Ричарда, просто не могла вести себя как Пат. Да и угрозы администратора выглядели не слишком убедительно. Для злодея Дейл слишком нервничал, а визиту сенатора Роберт мог дать как минимум три совершенно невинных объяснения. Узнать же, какое из них было истинным, ему предстояло через несколько минут.
   Двери лифта открылись, и Роберт последовал за администратором по новому коридору. Без привычки и навигатора в лабиринтах Арены вполне можно было заблудиться: бесчисленные повороты, спуск вниз, небольшие вагончики подземки, переход по мостику через пути, еще один лифт и, наконец, круглый светлый холл. Роберт с любопытством огляделся, а потом вслед за Дейлом вышел в маленький садик под куполом. Небольшой фонтан мирно журчал среди листвы, и Роберт подумал, что работники Арены неплохо устроились. Дейл торопливо пересек зеленую зону и остановился перед полупрозрачной дверью. Нервно вздохнул.
   -- Сенатор тебя ждет, -- строго проговорил он. -- Помни, что я сказал.
   Роберт бросил на администратора косой взгляд и вошел внутрь. Остановился.
   Молодая женщина отвернулась от окна, и Роберт понял, что перехвалил здешних фотографов -- снимать людей они совершенно не умели. А еще он подумал, что Ричард глупец, как и он сам, как и Стив, Мейми и Эдлай, и, конечно, больше всех Дейл. В Элис Дженкинс не было ничего стервозного, ничего самовлюбленного или порочного. Она чем-то неуловимо напоминала людей Гамильтона и Нью-Винъярда, а еще в ней чувствовалась та же честность и верность делу, что и у профессора Макфарлена.
   Сенатор смутилась, но почти сразу с вызовом вскинула голову, и эта отчаянная отвага почему-то тронула Роберта о глубины души. Он представил ее сражение в Сенате -- множество сражений -- и сделал шаг навстречу. Элис Дженкинс задала какой-то вопрос, он вопросительно приподнял бровь, и сенатор повторила чуть громче:
   -- Как тебя зовут?
   Роберт сделал еще один шаг и только тогда ответил:
   -- Роберт Шеннон.

Оценка: 8.37*7  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"