# Источник силы (главы 0-3)

Нина Tlailaxu Беляева

Первые дни в столичном Университете оказались совсем не такими, как ожидалось. Почему вместо магических формул в первую очередь здесь учат закону каменных джунглей? Что это, бессмысленная трата сил или урок, который нужно пройти, чтобы после с честью называть себя дипломированным специалистом в боевой магии? А может, это лишь начало чего-то несоизмеримо большего?

ПЕСНИ ПЕРЕКРЁСТКОВ


Том 1. Источник силы


Ты должен быть сильным, ты должен уметь сказать:


"Руки прочь, прочь от меня!"


Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть?


Что будут стоить тысячи слов,


Когда важна будет крепость руки?


И вот ты стоишь на берегу


И думаешь: плыть или не плыть.


"Кино" - "Мама, мы все сошли с ума"


-- Пролог

Вода за перилами, казалось, горела огнем от нестерпимого блеска. Стоящий на мосту юноша, щурясь, отводил взгляд, но снова и снова обращал его к реке. Это было своеобразной игрой в гляделки с природой, и сейчас, похоже, побеждала природа. Однако парень не сдавался, упрямо вглядывался в зеленые блики, будто пытаясь сквозь горящую солнцем рябь рассмотреть недра реки, скрытые от глаз обывателей.

-- Ну и что за добычу ты там высматриваешь? -- Безразличный голос оказался столь внезапным, что парень вздрогнул не сразу.

Осторожно скосив взгляд, он обнаружил девушку, прислонившуюся к перилам с самым скучающим видом. Она не смотрела ни на него, ни на реку - охватывала отсутствующим взглядом всё сразу, словно пребывала в ином мире, а в этот заглядывала сквозь отражение воды. Ветер играл с её распущенными голубыми волосами, которые, казалось, сливались с небом своей синевой.

-- Айя. Это моё имя.

-- Вран, -- признался прежде, чем понял, зачем это сделал, и разозлился на себя, перехватив её пристальный испытующий взгляд. Эти глаза, полные обволакивающей антрацитовой тьмы, не обращали внимания на бессмысленные условности, а сразу, с первой же минуты их странного знакомства тянули за собой в ад. Тьма совершенно не вязалась с легкомысленным образом и голубыми локонами - это смутило его и ещё больше озадачило.

-- Похож, -- кивнула, наконец, она.

Вран усмехнулся. В родных краях парню редко удавалось избежать недоумённых вопросов насчёт миртанского имени, совершенно непопулярного в Валории, однако, услышав раз, его уже никто никогда не забывал. Это имя буквально отражалось во всей врановой сути: в иссиня-черных волосах, остром клюве носа и изумрудных глазах, горевших неудержимым стремлением ввысь, к небесам. Резкие черты лица, порывистые движения не оставляли сомнений, что он родился человеком случайно. Вот-вот взмахнёт крыльями и взлетит туда, где ему место, в свободную ясную высь. Незнакомка не только сумела в миг прочитать всё это своими чёрными глазищами, но и выдать с совершенно серьёзной миной ответ, который выдал в ней существо из другого - его - мира.

Поймав себя на том, насколько взволнован этой случайной - то есть, очевидно, судьбой предопределённой - встречей, Вран совсем растерялся. Необходимо было срочно завязать разговор, иначе синеволосая могла просто взять и уйти навсегда, но Вран, никогда прежде не испытывавший сложностей в общении с девушками, зашёл в тупик. Это существо совсем не походило на девушек, которые встречались ему в прошлой жизни, с ней нельзя было просто болтать о пустяках, а разговаривать с кем-то на своём уровне... Подобного опыта в своём посёлке парню за все семнадцать лет приобрести так и не удалось. Именно поэтому он и решился на эту безумную - по мнению родни - выходку и отправился "покорять" Дарру.

-- Здесь учишься? - решился, наконец, начать с самого простого вопроса. Поскольку дело происходило на входе в студенческий городок, почти любого человека подходящего возраста здесь вполне можно было заподозрить в студенчестве. Равно как неподходящего - в преподавательстве.

Назвавшаяся "Айей" отвлеклась от созерцания пустоты перед собой и воззрилась на собеседника так, словно увидела впервые: -- Так. Ты, вообще, откуда взялся?

-- Отвечать или это был риторический вопрос?

-- Какой факультет, я имела в виду?

Парень нахмурился. Отвечать на вопрос о самом крупном поражении сегодняшнего дня ему не хотелось.

-- Боевой.

-- И чем недоволен? - Изобразила удивление и, резво перемахнув через ограду, уселась верхом на перилах. Вран внутренне содрогнулся от легкости, с которой это было проделано. - Убиться о стену, самый крутой факультет в универе! - В её восторженном голосе прорезалась откровенная фальшь. Что не говори, а Врану казалось, что эта девушка была бесконечно далека от пустоголовых девиц, потенциально вьющихся вокруг брутальных "бойцов" "самого крутого факультета в универе". - На Боевой не всех подряд берут, скажу я тебе, а ты тут ещё и нос воротишь?

-- А я не туда документы подавал. Летать хочу, -- признался парень.

-- Для Небесного одного "хочу" маловато будет. Тут особый талант нужен.

-- Примерно так мне и сказали. Стихия, якобы, не та.

-- И отправили в Бойцовский? - уточнила девица подозрительно.

-- Ага. Тупая анкета плюс бурная фантазия - равно попадалово. Прочли в графе "вероисповедание" пацифист, заржали и отправили в Бойцовский.

-- А, ну тогда, в принципе, всё понятно. У нас в приёмной комиссии ещё те шутники сидят. Не все из них способны выслушивать чушь про мир во всём мире.

-- Чушь, значит?

-- Ну конечно. Живёшь только пока сражаешься. Иначе никак. - Выдав нечто подобное, Айя слезла с перил и почти с победоносной торжественностью удалилась прочь, не удостоив собеседника даже взглядом.

"Но я-то сюда не сражаться поступал, а учиться, если уж на то пошло", - подумалось ему запоздало - едва парень отошёл от столь резкого перехода от мирной дружеской беседы к глухому игнору.

Вран даже разозлился на себя: приняв желаемое за действительное, он и в самом деле на несколько минут поверил в то, что кто-то другой способен его понять. Всё же, обстановка, столь отличная от тошнотворно-предсказуемого родного посёлка, усыпила его бдительность и заставила разоткровенничаться с чужим человеком - пусть даже и столь интригующим. В детстве он уже не раз наступал на эти грабли, но с тех пор не мешало бы стать чуточку умнее и сдержанней.

О "вероисповедании" в анкете он не врал, и дело было даже не в повышенном миролюбии: пустой и бесполезной борьбы с откровенно враждебной средой ему с лихвой хватило на родине - настолько, что, едва дождавшись сертификата об окончании школы, Вран буквально удрал из отчего дома, ни с кем из домашних толком не попрощавшись. Приехав в Дарру, парень рассчитывал на то, что обстановка высшего магического заведения - к тому же, лучшего в стране - сделает его новое окружение чуть менее первобытным и обяжет решать разногласия словами, возможно даже - что было бы совсем замечательно, - цензурными...


В правдивости брошенных Айей на прощание слов, ему посчастливилось убедиться уже на следующую ночь.

Вран проснулся от внезапно нахлынувшего холода, когда с него резко и грубо сорвали одеяло и он, еще ничего не понимая, вскочил, сонно озираясь по сторонам. Различив в темноте толпу каких-то незнакомцев, постарался согнать с себя остатки сна. Озарение, насколько, серьезной ошибкой была идея спрятаться в стенах этого университета от реальности, пришло с первым ударом по голове.


-- Внезапная

-- Эй! - окликнули, по всей видимости, его. - Ты в порядке?

-- Дурацкий вопрос, -- выдавил Вран. - В каком еще порядке? Что я должен на это ответить?

С трудом разлепив глаза, сквозь саднящую боль и не стихающий шум в голове, Вран взглянул на своего спасителя, который раздраженно бродил около поваленного шкафа, подбирая разбросанные книги. Это был высокий крепкий парень с длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу, порядком растрепанную к этому времени суток. Нарана в нём выдавало буквально всё: от смуглой кожи и носа с горбинкой до крепких рычащих словечек на их местном наречии.

-- Вот мырки, -- бурчал он себе под нос с плохо сдерживаемой яростью. - Никакого уважения к частной собственности.

Сложив в уме один и два, Вран предположил, что этот наран и есть его сосед по комнате - пилот-пятикурсник, который не показывался с самого момента вселения Врана в общежитие. Однако сейчас он возник весьма кстати - и одним только своим присутствием сумел охладить пыл любителей лезть без спроса на чужую территорию. Налётчики удрали из комнаты столь же внезапно, как и появились в ней.

-- Шкаф перевернул я, вообще-то...

-- Да тебя за это убить мало, -- проворчал сосед. - На кой чёрт тебе это понадобилось? Он же тяжеленный!

- Не знаю, не помню. Они меня окружили, пришлось искать выход... потом я... потом они...

- Значит так, порядок такой: сначала ты должен прекратить истерику и заткнуться, ну а потом уже можно и за разбор полётов перетереть.

До Врана медленно докатывался смысл сказанного, и он усилием воли заставил взять себя в руки, поднять свою болящую тушку с пола и пересесть на кровать. Спокойно. Если отбросить растерянность из-за несовпадения желаемого с действительным, сама по себе ситуация не была выходящей из ряда вон. Нападавших парень не знал, зато успел рассмотреть на шее у многих из них шнурки с бронзовыми символами Бойцовского факультета. Первокурсникам таких ещё не выдавали - значит, старшие. Но громко выпендриваться и поучать жизни, как положено старшим, либо же предъявлять какие-то претензии эти парни даже не пытались, - так в чём же тогда был смысл безумной акции? Ничего более путного чем предположение о том, что он снова - заочно - не смог вписаться в коллектив, Вран придумать не мог. Ну, а пока он ломал и без того гудящую голову, деятельный сосед уже успел не только незаметно скрыться из комнаты, но и вернуться, ведя за собой заспанную девушку в белом халате поверх старомодной ночной рубашки.

Сначала Вран залип именно на рубашку, потому что такой фасон в последний раз он встречал в гардеробе своей покойной бабушки. Девчонка же была хороша - и даже очень, но как будто намеренно прятала красоту в бесформенном мешке образца начала прошлого века. Мешок был отменно расшит в духе своего времени: объёмной вышивкой, белой по белому. Всё это в сочетании с белым целительским халатом и ослепительно белыми пушистыми волосами незнакомки буквально уничтожало враново зрение, успевшее притерпеться к полумраку комнаты.

-- Вот, Миела, глянь, - сказал сосед всё тем же командирским тоном.

Однако, несмотря на то, что наглый наран выдернул её из постели посреди ночи, девушка реагировала на него без малейшего раздражения. Долг целителя или просто привычка, но она тут же, не говоря ни слова, принялась деловито осматривать пациента и совершенно буднично плести на пальцах формулы восстановления.

Пока гостья занималась им, Вран сумел потихоньку адаптироваться к её ослепительности и даже рассмотреть поближе бесстрастное лицо с правильными чертами и глаза удивительной красоты. Их цвет - ласкового летнего моря - был Врану предельно понятным и неоспоримо родным. Впервые за всё время, проведённое вдали от дома, парень почувствовал тоску по родным краям. Ему всегда безумно хотелось покинуть свой тесный прибрежный посёлок, однако сейчас - в этот самый момент - морская вода из глубин памяти неудержимо звала назад. Сами собой всплывали воспоминания детства - светлые и радостные, к которым он не обращался годами, но теперь признал своими без тени сомнений. Саднящая боль растворилась и куда-то исчезла, на сердце стало вдруг спокойно и уютно. Такого ошеломляющего эффекта от простого магического восстановления Вран никак не ожидал.

-- Ну вот, -- произнесла Миела, рассеивая вспомогательные формулы. - Не возражаешь, если я не буду убирать синяки? Не то они решат, что ты бессмертный, и это плохо кончится. - Теперь девушка строго обернулась к нарану: -- Ирсай, ты плохо следишь за своим подопечным.

-- Он не мой подопечный, -- проворчал тот. - Хотя, предполагаю, залётчик ещё тот.

-- Это я-то залётчик? - уточнил Вран, рассерженный тем, что его, в кои-то веки познавшего умиротворение, столь грубо вырывают в эту омерзительно несправедливую реальность.

-- Тогда с чего вдруг быки к тебе привязались? - Ирсай был неумолим.

-- Хотелось бы мне знать. Но они не объяснили.

-- Слыхала? Не объяснили! - фыркнул Ирсай. - А подумать сам не пробовал? Без году неделя в универе. Второй день, если я не ошибаюсь? Умеешь же ты наживать себе врагов.

-- Даже не начинал ещё. Я думал, это у вас тут, в столице, в порядке вещей вот так тепло встречать понаехавших провинциалов!

-- Нет, ты слышишь, Миела? Он ещё и нам хамить, по ходу дела, умудряется! Тут полная общага "понаехавших" -- а быки эти сами родом со второго этажа, сталбыть, провинциальнее не придумаешь. Давай, трави свою следующую офигительную теорию!

-- Ирсай! - вмешалась Миела. - Хватит накручивать человека! Ему сейчас нужен покой и отдых.

-- Ладно, живи, -- сжалился сосед и отправился провожать целительницу обратно, откуда взял, а у Врана всё нутро свело от этого снисходительного тона. Борясь с клокочущей внутри злобой, он так и не смог уснуть до возвращения Ирсая.

-- Так, значит, ты считаешь, что это всё - моя вина? - набросился на соседа прямо с порога.

-- Ты слышал, что Миела сказала? "Покой и отдых" - вот и выполняй. Так и быть, возвращать шкаф на место будешь с утра... - выдохнул обречённо и, всё же, от комментариев не удержался: - Быки у нас, конечно, своеобразные товарищи. Но я, блин, первый раз своими глазищами вижу их настолько оборзевшими, чтобы завалиться толпой в мою комнату. Говоришь, не ссорился с ними? Тогда какого чёрта им от тебя надо?

- Говорил же: не знаю! В последний раз - и в первый тоже - я пересекался с их факультетом на вступительных экзаменах!

- И завалил их, конечно?

- Нет, к сожалению! Это на Небо к вам попасть - что к богу на приём, а фаерболами швыряться много ума не надо.

Ирсай самодовольно ухмыльнулся.

- Я тебе говорю: с Небом - отдельная история, тут от твоих усилий ничего не зависит. На другие специальности можно выучиться, а магия полёта - свойство врождённое: либо есть, либо нет. Я, в своё время, даже экзамены почти не сдавал. Спросили: покажи на северо-северо-запад - я и ткнул, куда надо, наугад.

- Очень рад за тебя, - процедил Вран ядовито. И надо же было этому нарану начать хвастаться прямо сейчас! Направление, во время теста, Вран, к слову, тоже указал верно, но думал на пять секунд дольше положенного, поэтому и провалил испытание. По мнению комиссии, в таких вопросах пилотам вообще не полагается думать - а доверять, прежде всего, врождённым инстинктам.

- Спасибо! - отозвался пилот беспечно, то ли не уловив подтекста, то ли специально не обращая на него внимания. - Но, я надеюсь, ты не высказывался о Боевом факультете перед комиссией в таком же тоне? Иначе тут даже боженька святой халявы не сможет поручиться за твою жизнь. Даже у таких мырков, как быки, есть гордость, знаешь ли.

- Я не настолько тупой, чтобы говорить вслух всё, о чём думаю.

- Но в анкете написать - без проблем, да?

- Так ты и об этом знаешь? - нахмурился Вран. - Кто ты, блин, такой?

- О, спасибо, что спросил! - снова без тени задней мысли выдал этот странный пилот и с великой торжественностью ткнул себя большим пальцем в грудь: - Я - Ирсай. 22 года, пятый курс Небесного факультета, староста.

- С чего вдруг столько официальщины? - растерялся Вран. - Ты бы ещё по фамилии назвался!

- Я ж не таир какой, чтобы фамилией добрым людям в глаза тыкать! И, между прочим, - прежде чем начнутся шуточки про Сиатанг, - я родом из Полуденной. У чёрта на рогах дыра, но, всё ж, Метрополия, а не провинции - усёк?

Вран пожал плечами. Официально его посёлок тоже относился к Метрополии, или, как гордо её называли власти, "Полуденной", однако провинциальность того не нуждалась ни в каких доказательствах. Другое дело, что к наранам из Восточных провинций в стране зачастую относились так, словно те вообще не имели с "цивилизованными валорами" общего гражданства.

Отвечая той же монетой, Вран представился по всей форме, хотя и подозревал, что его "анкетные данные" соседу уже давно известны.

- А почему имя миртанское? - не преминул спросить явно неравнодушный к национальному вопросу Ирсай.

- Дед-чудила завещал. Мать рассказывала: он тащился по миртанскому нашествию Югоборца и имел к Полуденной Империи какие-то претензии. В общем, старшего брата отец ещё кое-как отстоял, а на меня ему было уже по фигу - так что с тех пор я Вран. Кстати, не жалуюсь, - добавил, на всякий случай, стараясь замаскировать смущение.

Эту историю он редко кому рассказывал в полном изложении, за школьные годы придумав для любопытных десяток правдоподобных и противоречащих друг другу легенд - за что и прослыл в посёлке лжецом и фантазёром. Но Ирсай, несмотря на всю его внешнюю заносчивость, почему-то необъяснимо к себе располагал - да и, как бы то ни было, спас его сегодня ночью. И это тоже стоило учитывать не на последнем месте в вопросе доверия.


2. Академическая


Первое, что пришлось ему по душе в новой аудитории, похожей на арену времён Полуденной, - это столы на вершине амфитеатра. По аналогии с задними партами в школе, там гнездились самые отпетые бездельники и оболтусы, но Вран себя таковым не считал - не хотел считать, во всяком случае. Разумеется, он собирался учиться, но место себе выбрал так, чтобы иметь возможность наблюдать сразу за всем происходящим в аудитории, оставаясь при этом вне зоны видимости большинства.

К тому же, эти столы были сплошь исписаны мудростью предыдущих поколений. На них было всё: от незатейливых рисунков самой похабной направленности до высоких философских стихов. В Дарре Врану понравилось читать надписи на стенах и заборах - они лучше чего бы то ни было отражали настроение эпохи, через них в мир рвалась истина, голос современного студенчества.

Пока парень читал, аудитория - раза в три больше их школьного спортзала - постепенно заполнялась. На первую лекцию собрался целый поток - первокурсники всех пяти факультетов. Кто-то из провинциалов жадно оглядывался по сторонам, но большинство нарочно принимало до ужаса горделивый вид, демонстративно возвышались над аудиторией, словно и знать никого не желали. На самом деле, ни у кого здесь и не было знакомых, так же как и у него. Но разница заключалась лишь в том, что Вран искренне не понимал, чего здесь можно стыдиться.

Первая лекция курса с многообещающим названием "Основы аккумуляции заклинаний" уже началась, но голос старикашки-профессора, худого и скучного, как его жизнь, вопреки нечеловеческим усилиям, заставлял мозг впадать в спячку с первых же минут. Сначала Вран крепился и на осколках энтузиазма честно пытался уловить смысл вещаемого преподавателем, но, в конце концов, рассудил, что его уровень магической подготовки, в принципе, даёт ему возможность пренебречь вводной лекцией - с тем, чтобы потом всё наверстать, почитав нормальный учебник, - и заняться более важными на данный момент делами:

Вран рассматривал своих будущих однокурсников с вниманием, какое он редко когда-либо вообще уделял людским сборищам. Он всё ещё планировал начать в столице новую жизнь, кардинально отличную от прошлого провинциального существования, и понимал, что единомышленников и союзников проще всего искать среди студентов собственного курса - таких же новичков, как и он сам. Пример представителей Бойцовского вчера ночью несколько остудил его пыл, однако это ещё не значило, что на других факультетах дела обстояли настолько же плачевно: в конце концов, у Целительского и Небесного факультетов были Миела и Ирсай. А ещё где-то в университете скрывалась странная синеволосая Айя с бездонно-чёрными глазами и пугающе безответственным отношением к окружающим. Изучая собравшихся в аудитории, Вран постоянно ловил себя на мысли, что невольно ищет глазами её отстранённый силуэт и, не находя, гадает, какой же из факультетов мог оказаться пристанищем для такой, как она.

Но определить на глаз, кого куда отправили шутники из приёмной комиссии, оказалось совсем непросто: тот сосредоточенный парень в первом ряду мог быть как помешанным на учёбе студентом Научного факультета, так и целителем, которого семья отправила учиться зарабатывать на хлеб. Или вон та, вальяжно развалившаяся у окна девица, скорее всего, хотела выглядеть крутой воякой, но на деле могла оказаться неудачницей, которую отправили на Бытовой за недостатком магического дара.

Особое внимание привлекла сидящая перед ним - на пару рядов ниже - миниатюрная рыжая девчонка в свободной голубой рубахе необычного кроя. Её спина всю лекцию оставалась прямой, в то время как большинство студентов уже буквально растеклись по парте. Рыжая носила короткую прическу, но держалась так, будто бы совсем недавно имела длинную косу и сейчас немного растеряна из-за произошедших перемен. Но самым примечательным было то, что вокруг неё в аудитории образовалась "мёртвая зона": никаких соседей ни справа, ни слева, ни даже спереди. Гадая, что с ней может быть не так, по мнению окружающих, Вран прямо-таки извёлся, даже тайком просканировал эмолокатором - простеньким заклинанием, подсмотренным в дедовских книгах. Однако несовершенный локатор не смог распознать в этой девчонке ни агрессии, которой студенты могли бы неосознанно испугаться, ни скуки, присущей здесь буквально всем. Решимость? Вран хотел было продолжить анализ, но девица необъяснимым образом почувствовала слежку и начала раздражённо оглядываться вокруг. Парню пришлось выключить локатор и перевести взгляд к окну.

Думал воспользоваться этим манёвром, как обманным, но в результате безнадёжно залип на проплывающие над студгородком пушистые - ещё совсем не осенние - кучевые облака. Небо безжалостно напоминало о том, зачем он, в самом деле, ехал в этот университет: оно звало к себе и недоумевало, какой же невообразимой ерундой Вран занимается сейчас.

"Летать хочу!" -- непроизвольно вычертил он на многострадальном столе прямо поверх какой-то матерной частушки.

Заметив краем глаза, что все вокруг что-то пишут, подбадриваемый остатками совести, он попытался переключиться на голос преподавателя, но лишь в очередной раз убедился, что не понимает ничего.

-- Пропусти полстранички и пиши! - Кто-то легко толкнул его в бок.

Вран удивленно повернулся и обнаружил справа от себя девушку с длинными светлыми дредами и вплетёнными в них нитями цвета травы. Камуфляжная рубашка успешно маскировала её присутствие рядом почти всю лекцию, но, всё же, не дала парню себя обмануть: аурой бойца от девушки не веяло ни в малейшей мере, -- поэтому незаметное появление рядом с собой угрозы от родимого факультета, как версию, Вран отбросил. Однако она - случайно или намеренно - выбрала тот же самый ряд для балбесов, что и он сам, при этом, очевидно, не являясь противницей академического образования.

Вран последовал совету, механически перенося в тетрадь набор каких-то несуразных предложений, весьма отдалённых от магической науки, на его предвзятый взгляд. Когда профессор закончил диктовать, девушка настойчиво всучила ему конспект.

-- Вот, переписывай пока.

Парень вчитался в слова, написанные мелким и небрежным почерком, и поморщился:

-- Что это, блин, такое? "Цели курса, задачи курса... Объект, предмет..." Он серьёзно вообще? Полтора часа на такой бесполезный бред?

-- Почему бесполезный? - удивилась девчонка. - Препод сказал, что это и на экзамене будет.

-- Ага, ну тогда это в корне меняет дело, -- согласился Вран ядовито. Переписать любезно предоставленные соседкой каракули он, впрочем, не отказался. - Ты с Целительского, да?

Девчонка в подтверждение его теории залилась краской.

-- А ты - с Бойцовского! Это сразу в глаза бросается. - Блондинка неловко провела ладонью по воздуху, намекая на его синяки. - Что вы за люди-то - ни дня без драки? Неужели это настолько весело?

Вран хмыкнул загадочно. Её мнение о драках он целиком и полностью разделял, но обсуждать с незнакомкой детали его приключений - напряжённым шёпотом и за пять минут до конца лекции - показалось парню не лучшей идеей.


Когда прозвенел звонок, Вран, своему счастью не поверил, сорвался с места и даже забыл попрощаться с соседкой, стремясь поскорее вырваться на свободу. Свободой, однако, снаружи не пахло. Толпы народа, перетекающего из одной аудитории в другую, совсем не оставляли пространства для существования.

Пока он озирался, в коридоре повисло давящее напряжение. Вран насторожился. В потоке проходящих мимо студентов ничего подозрительного не было, но он чувствовал, что опасность существует.

В правоте своих предчувствий Вран убедился, когда на пятачке у окна встретился взглядом с надменным таиром в тёмных очках. Этого парня не было среди вчерашних гостей, однако аура от него исходила в точности такая же - даже сильнее. Главарь? Самоуверенная ухмылочка и неотрывный взгляд прямо на Врана не оставляли сомнений: этот перец явился сюда только затем, чтобы лично объявить войну. Чувство справедливости взывало подойти к этому бычьему пастырю и спросить напрямую, где же он ухитрился пересечь им дорогу, чтобы на него открыли охоту настолько официально? Однако ноги словно примёрзли к полу, не позволяя даже двинуться с места. Вран предпочитал думать, что так работает магия этого таирского быка, нежели самый банальный страх.

Стоило только старшекурснику окончательно убедиться в своём превосходстве, он тут же исчез, растворился в бурлящем потоке толпы. Вран так и остался стоять на месте, пораженный. Вопреки здравому смыслу, он почувствовал облегчение от того, что таир решил не развивать тему знакомства дальше. Однако опыт напоминал Врану, что в дальнейшем он так просто от проблемы не отделается. Нельзя бесконечно бегать от них, рано или поздно настоящей драки не избежать. Это не радовало, но больше не огорчало. Осознание глухой неизбежности вытеснило страх, а когда страх прошел, ему стало всё равно.


3. Адреналиновая


Оставшийся день прошел немногим веселее утренней лекции по "Аккумуляции". Из предметов ему больше всего понравилась столовая на большой перемене. Остальные пары он провел в компании новобранцев Боевого факультета и нельзя сказать, что они произвели на него впечатление. Разношерстный сброд, аморфная масса: ни порядка, ни дисциплины. Да и из лекций ничего особенно важного для себя Вран не почерпнул.

После лекций, вместо того, чтобы благополучно распустить всех по домам, новобранцев отправили на тренировку. Вран смутно рассчитывал на уроки рукопашного боя, однако вместо этого новоявленных бойцов погнали сдавать изнурительный кросс. Квадратнолицый тренер с прической "бритый ёжик", резкими, не допускающими возражений окриками призывал новобранцев к подвигам. К его чести следует добавить, что он сам лично участвовал в кроссе, умудряясь быть одновременно и во главе колонны и давать пинков отстающим.

На тренировке Вран снова столкнулся с загадочной рыжей - на сей раз лицом к лицу - и понял, наконец, что именно в ней смущало окружающих. Такую необычайную наружность парню приходилось встречать лишь в фантастических романах - да и то, в основном, про всякую нечисть. Если на утренней лекции под распущенными волосами она ещё пыталась прятать острые уши, вытянутые треугольничками, и со спины могла сойти за человека, то сейчас, в "спортивном режиме", волосы оказались решительно собраны в хвост на затылке, чудные уши явлены миру, а янтарно-жёлтые - звериные - глаза с вертикальными зрачками не представлялось возможности скрыть вообще ничем.

Во время разминки рыжая занималась на брусьях сама по себе, и на это её самоуправство суровый тренер, как ни странно, не обращал никакого внимания. Однако кросса ей избежать не удалось: оставив на брусьях звериную долю своих сил, примерно к середине дистанции девушка выдохлась и начала отставать. Вран тоже некоторое время пытался отстать, но всякий раз получал неожиданный подзатыльник от тренера, словно бы тот читал его мысли.

-- Не халтурить! Вперёд! Вперёд! Вперёд! -- орал тренер. -- Вы бойцы или дохлые куры? Шевелите кедами!

Окрик этот возымел первостепенное действие именно на рыжую: взбесил и подогрел упрямство до нужного градуса. Сверкнув глазищами, она яростно бросилась догонять колонну.

"И откуда только силы берёт? - подивился Вран. - Такая хрупкая и хилая девчонка!" -- Однако "хилая девчонка" не только догнала его, но и перегнала в итоге.

Тренер выкачал из новобранцев достаточно сил, чтобы они едва переставляли ноги, и, наконец-то, отпустил восвояси. Первый день в университете официально завершился, но на мысли о чём-то, кроме отдыха, в голове просто не хватало оперативной памяти. Врану, всё ещё помнившему о предупреждении главаря быков, стоило держаться настороже, но даже это ему вдруг стало резко безразлично. Он был готов рухнуть прямо на землю, где угодно, и уснуть, но поставил себе задачей сначала дойти до общежития.

Даже неестественный шум поблизости не смог бы его отвлечь от этой благородной цели, если бы шум не сопровождался уже знакомой давящей атмосферой. Вран оглянулся по сторонам. Уже смеркалось, но явно не настолько, чтобы не заметить стаю агрессивно настроенных старшекурсников. Чувство опасности, однако, настаивало, а ментальный эмолокатор подтвердил: угроза есть, и она близко.

Парень пошарил локатором по окрестностям и двинулся прямиком на клубок ярких эмоций. Зачем, -- он и после не мог себе достойно объяснить. Возможно, из одного лишь интереса.

В лесопарке, отделяющем стадион от территории общежития, его недавние знакомцы-быки в сокращенном составе - впятером -- окружили очередную жертву. На сей раз объектом их внимания стала рыжая спортсменка. Со стороны могло показаться, что разговаривали они спокойно: никто не повышал голоса, -- однако вид у девчонки был самый отчаянный. Она явно готовилась дать им бой, как кошка, загнанная в угол более сильным зверьём: подобралась в атакующую стойку, прижала уши, оскалила клыки... будь у неё хвост, то и он бы стоял дыбом.

-- Эй, - крикнул Вран прежде, чем задумался над последствиями. -- Что тут происходит?

Все присутствующие резко обернулись к нему. Проникшись решительностью рыжей, Вран сам невольно разошёлся и храбро взглянул на недругов. В рядах быков, вышла заминка, они были весьма удивлены, сверхнаглым явлением вчерашней жертвы.

-- Смотрите, кто пришел! - восхитились те.

-- Ты нас специально искал, сдохнуть побыстрее захотелось, кролик?

-- Я не кролик, -- поморщился парень и добавил тихо, с угрозой в голосе: -- Я Вран.

"Вот так раз... И что я теперь буду делать?" -- Вопрос к самому себе был абсолютно риторическим. Он не видел в себе сил драться с пятеркой почти дипломированных боевых магов, все прочие варианты шли вразрез с его понятиями о гордости. Прилежно учиться, чтобы ответить их же оружием? Было бы неплохо, но к тому времени, когда это произойдет, его похоронят. Трижды.

-- Ну так хана тебе, воронёнок! - Один из налетчиков решил, что времени на разговоры было и так потрачено преступно много, замахнулся и направил сдобренную заклинанием ударную волну в наглеца. Как Врану удалось увернуться, он не помнил и сам, потому как в этот момент случилось нечто более невероятное.

Рыжая прыгнула на спину бойцу, увлекшемуся аккумуляцией заклинания, с намерением оттяпать тому голову с помощью извлеченного из голенища своих высоких кед перочинного ножика. Товарищи быка дружно шарахнулись от него и, главное, дикой девицы. Но кровопролития так не случилось -- боец сумел отодрать от себя безумную девчонку и швырнуть её через голову. Ударившись о землю, она мгновенно вскочила на ноги и, не мешкая, снова агрессивно бросилась в атаку.

Бойцы, ошарашенные поведением рыжей бестии, наугад лупили по ней заклинаниями. Наугад - потому что уследить за её беспорядочными прыжками было почти невозможно. Пока они были заняты, Вран выловил стрелявшего по нему урода и с мстительным наслаждением врезал тому в живот. Получилось слабовато, если бы парень не подстраховался простеньким жабьим заклинанием. Гопник икнул от неожиданности, сполз на землю захлебываясь в собственных слюнях, пенившихся, словно то был не боец, а неисправный огнетушитель.

Тем временем девчонка увлечённо размахивала перочинным ножом и пустила легкую кровь уже двоим, пока кто-то не догадался выбить у неё эту опасную игрушку. Решив, что теперь проблема решена, быки расслабились и вернули себе прежнюю уверенность...

И один из них тут же схватился за прокушенную кисть, которую зачем-то попытался протянуть к девчонке. Вран под шумок свалил ещё одного ударом под коленку, за что немедленно был накрыт заклинанием "100 грамм" и рухнул на землю, словно поймав затылком кирпич.

Сообразив, что неслыханная удача отвернулась от первокурсников, быки собрались с духом и перешли в наступление. Рыжая рычала, как и прежде, со злобным надрывом, но только теперь это уже не внушало такого панического ужаса. Она будто бы не замечала, как целенаправленно её окружают. Зато это прекрасно видел Вран и, отчаянно матерясь про себя, прорывался сквозь стену атакующих к рыжей.

За вычетом квакающего и валяющегося на земле, всего быков оставалось четверо с различного рода повреждениями, которые, как назло, совершенно им не мешали. Из всего набора прокушенная рука смотрелась внушительней всего.

"Неужели из меня тоже сделают монстра - такого, нечувствительного к боли? -- ужаснулся парень. - Это, конечно, удобно в бою, но жить-то как?"

Рыжая бестия сгруппировалась для прыжка, на этот раз вооруженная только ногтями. Вран, игнорируя шум в голове от адреналина и недавнего удара "100 граммов", вклинился между ней и нападающими.

-- Не лезь, твою ж медь! - Разъярённо зашипела на него девица.

-- Знал бы, не полез, а сейчас поздно уже, - всё ещё не отдышавшись, выпалил он.

Так или иначе, а четыре разъярённых боевых мага - это сила, с которой Вран по-прежнему не мог тягаться. Кроме всего прочего, он был измотан, однако в этот раз за ним стояла безбашенная девчонка, которую наверняка убьют или покалечат, потому что она не знала меры и собиралась биться до последнего вздоха, хотя дело того совсем не стоило.

-- Ну, нарвались, черти! - злобно бросил покусанный. - Хана вам.

Вран не стал спорить, чтобы не пропустить первый удар, однако, несмотря на все старания, пропустил. Периметральное защитное заклинание, которое он подсмотрел у своих же врагов, почти не действовало, защита оказалась слабой, и удары просачивались сквозь паутину плетения, непредсказуемые и довольно болезненные.

Наконец, враги решили разом покончить с уже порядком затянувшимся боем, без предупреждения и в едином порыве рванулись в атаку. Вран отпрянул было, но вдруг почувствовал спиной горящие какой-то ненормальной решимостью умереть в бою острые плечи рыжей.

"Вот попал-то, -- мелькнуло. - Какой из меня, к чёрту, герой!"

Сжал кулаки. "А что ещё делать?"

Сражались они молча и остервенело. Вран понял, что не чувствовать боль - это не привилегия монстров со старших курсов, а лишь состояние, доступное любому загнанному в угол. Девчонка не отставала, у неё тоже не было аргументов против этих качков, но она без труда уклонялась от ударов, тем самым изматывая противника. В результате удары частенько прилетали в спину Врана. Удары не сильные, потому что предназначались не ему, но все же, парень успел прочувствовать, насколько плохая идея была защищаться от заклинаний спиной к спине с шумоголовой эгоисткой.

Перевеса в драке не предвиделось. Врану начало казаться, что это никогда не закончится, как вдруг парк накрыло ударной волной и придавило невыносимой тяжестью. Как будто взрыв прокатился неподалёку, даже деревца в лесопарке вздрогнули, и трава прогнулась под натиском невидимой могучей волны. Бойцов сдуло на землю, словно кегли. У Врана заложило уши, он сопротивлялся, как мог, давлению неизвестного ему заклинания, но ввиду того, что силы были неравны, всё равно рухнул, будто прижатый тонной липкого эфира. Рыжая на дрожащих ногах ещё держалась, одновременно сверля глазами пространство в поисках нового противника.

-- Спокойно, Винни, это я, -- прозвучал в наступившей тишине девичий голос. По траве зашуршали уверенные шаги.

-- Айя? - удивлённо пискнула шумоголовая и, выдохнув с облегчением, медленно осела на землю.

В поле зрения придавленного к земле Врана попал синий кроссовок и кусок джинсовой штанины, унизанной булавками.

-- Привет, -- кряхтя под тяжестью заклинания, выдавил из себя он. Обстановка, конечно, не располагала, но он был рад снова увидеть её.

Айя присела на корточки и с самым безразличным выражением заглянула ему в лицо.

-- А, это ты, пацифист несчастный?

Эта внезапная холодность резко контрастировала с её поведением на мосту, и задела Врана сильнее, чем он сам ожидал. Уж не решила ли она записать его в число быков, нападавших на клыкастую? Объясниться можно было и словами, но больше всего на свете Вран ненавидел оправдываться.

-- Может, и несчастный. Но, по крайней мере, живой.

Айя дёрнулась, лицо её на миг свирепо исказилось.

-- На что намекаешь, не поняла?

Вран попытался выкарабкаться из-под невидимого груза, чтобы взглянуть, на что теперь похожа чернота её глаз, однако ничего не вышло. И тут подала голос рыжая:

-- Айя, нет! Он сражался на моей стороне.

-- С тобой вообще отдельный разговор! Какого чёрта, опять ввязалась в потасовку? Я не могу вечно вытаскивать тебя из переделок!

Винни собралась было возмущаться, но обреченно выдохнула, опустила голову и пробормотала:

-- Добре, каюсь.

-- Кается она! Что я ему скажу? Он мне за тебя, голову отъест! Посмотри на себя! Хорошо хоть не убила никого, - сказала Айя и, обернувшись к поверженным быкам, грозно добавила: -- Все, вон отсюда.

Давление исчезло, и солдаты, как ни странно, вскочили, подобрали с земли квакающего товарища и униженно ретировались к общежитию. Вран тоже поднялся, стряхнул со штанов пыль, но уходить никуда раньше времени не собирался.

-- К тебе это тоже относится! - рявкнула колдунья Врану.

-- Знать ничего не знаю, -- пожал плечами тот.

-- Ты что, совсем страх потерял?

-- И не находил даже, так что нечего из себя грозную ведьму строить.

-- Я и есть ведьма, - насмешливо сказала Айя, но в глазах ни улыбки, ни даже тени насмешки.

-- Айя, довольно! - воскликнула рыжая.

-- Ладно. Пошли уж, домой. А ты...

-- ...я с вами. В общагу же идёте, значит, по пути. Эй, шумоголовая, тебя как звать-то?

-- Винией кличут. Вигм... а, ну ладно. А тебя я знаю, видела - ты тоже из бойцов, так?

-- Почему "тоже"? Как эти быки, что ли?

-- Как Айя.

-- Значит, Айя - из Бойцовского? - задумчиво переспросил он, внимательно глядя на синеволосую.

-- Айя - из Бойцовского, - отрезала колдунья. - А ты с луны, наверное, позорище ехидное.

-- Это комплимент или оскорбление? Научишь этому трогательному приёмчику? Ну, чтобы одним ударом семерых?

-- Ещё чего.

-- Жаль, мне бы пригодилось... Покажи мне только раз, я постараюсь запомнить.

-- Я гляжу, ненадолго личина "пацифиста" продержалась? Как прижало - так сразу на боевую магию потянуло? Где же теперь твои принципы?

-- Эй. - Вран едва сдерживал смех. - Тут, кроме нас, никого нет. Можешь уже, наконец, снять эту брутальную личину. Если, чтобы выжить здесь, мне тоже нужно будет строить из себя быдло, то...

Говоря это, парень не заметил, как исказилось лицо синеволосой. Резко остановившись, она замахнулась было, но руку перехватила Виния.

-- Прекрати, Айя, он же прав. Или не ты говорила, будто мы иные потому, что можем позволить себе быть собой?

-- Винни, я всё ещё на тебя сердита, знаешь ли. И я, кажется, придумала наказание: сегодня ты останешься без тренировки.

-- А сие не тебе решать!..

-- Посмотрим...

Дорогой девчонки о чём-то шушукались друг с другом, но с Враном принципиально не разговаривали, на что он отвечал взаимностью. Плёлся сзади и изучал своих спутниц -- одну другой чуднее.

Виния. Откуда такая и взялась? Даже зная его имя, девица несколько раз за бой успела окликнуть его Вороном на полном серьёзе, ещё и при знакомстве попыталась заикнуться о фамилии. Очевидно же, что она из Миртании. К тому же, кажется, из дворян: держится так, будто никто ей не ровня, - да и нет у простых миртанцев возможности просто так взять и уехать сюда учиться, не говоря уж о желании. В схему не укладывалось только одно - её внешность. Если короткие волосы и облегающие брюки можно принять за бунт против осточертевших правил родной страны, то клыки и звериные глаза - это явный перебор даже для чокнутой Миртании.

На фоне рыжей бестии Айя с её всего лишь голубыми локонами смотрелась уже не столь необычно, как в их первую встречу. Но то, что действительно бросалось в глаза: сегодняшняя Айя вообще мало чем напоминала ту Айю, на мосту. Суровая, собранная, язвительная - ни следа от былой растерянности. Теперь в растерянности пребывал именно Вран. Она играет сейчас? Или играла тогда? Не может же, в самом деле, человек так резко измениться за пару дней? Или может? Он ведь совсем ничего о ней не знает. Представления не имел до сих пор, что она - один из лучших боевых магов, которых ему приходилось встречать за всю жизнь.

Снова перевёл взгляд на Винию. Рыжая, уже позабыв о сегодняшних злоключениях, резво прыгала по тротуару - с камешка на камешек. Улыбнулся про себя. Виния представилась ему лепестком пламени - безудержным в порывах, но предельно простым по природе своей.

Пламя Айи тлело глубоко внутри. Так глубоко, что не всякий рискнёт спуститься и отыскать его. С головы до пят она была окутана тайной. Чёрным, первобытным мраком, что рвался в мир сквозь зеркало её глаз. Рядом с ней Вран ощущал себя спелеологом, ступившим на неверную тропу среди пещерного лабиринта - холодного и сулящего гибель. Он смутно понимал, что этот путь опасен, но что-то непокорное внутри только разжигало жажду пройти его до конца. Распутать, раскрыть эту тайну... Такое чувство уже посещало Врана прежде - когда он находил для себя нечто новое: загадочное, запутанное и очень-очень важное. Но сейчас перед ним была не просто какая-нибудь очередная детективная история - но человек, и от этого игра казалась только более захватывающей. Он и не заметил, как ярко и лихорадочно разгорелись в предвкушении изумрудным цветом его глаза.