Бенев Константин Иорданович: другие произведения.

Квантовый Скачок ( Часть Первая )

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Бывает такое в жизни, что хочется остановить время, вернуться обратно и все исправить? Конечно же да.Пока что это звучит слишком фантастично...хотя...может это уже и реализовано кем то...Происходящее вокруг нас давно уже стало напоминать другую...испорченную реальность. В результате "неудачных" игр с изменением времени...случилось смещение временных слоев.Смогут ли непримиримые враги стать друзьями и использовать единственный шанс вернуть всё в правильное временное русло....

  КВАНТОВЫЙ СКАЧОК (remastered)
  
  Посвящается моей дорогой тёте, Жихаревой Валентине Александровне...всем блокадникам, ленинградцам-петербуржцам...
  
   Пролог
  Шёл октябрь сорок первого... В полумраке кабинета за письменным столом полусидел-полулежал человек в военной форме.
  
  Третьи сутки не могу уснуть... То одно, то другое. Когда, наконец, позвонят из Москвы насчёт сбора на эвакопункте? Дома бардак, месяц уже живём на чемоданах готовые в любую минуту сорваться с места.
  Клонило в сон, глаза слипались. Подвинув ближе к уху телефонный аппарат, он прилёг на стол и сразу отключился.
  Ему снился хороший сон... Летний день в Сосновке, на даче, на берегу озера. Они всей семьёй на отдыхе, что удавалось так редко в это лето. Варя сидела в тени деревьев за мольбертом и рисовала, а мы с сыном готовили к спуску огромный фрегат, который мастерили всю зиму и весну. Сын Сашка натягивал паруса, а я подкрашивал наши недоделки. Наконец было всё готово.
  - Пап, давай спустим торжественно, как полагается!
  - Давай, а как мы это сделаем? Шампанское о борт он у нас с тобой не осилит, -весело ответил я.
  - Разбейте тарелку, делов то! - прокричала нам Варя.
  - Точно! Пап, давай тарелку!
  Сын подбросил тарелку над каменным валуном, служившим нам верфью. Тарелка взмыла вверх, и... всё вокруг остановилось... Варя смотрела на нас радостно-возбуждённым взглядом, взмахнув кистью. Саша устремил взгляд в небо и, не отрываясь, смотрел в одну точку. Всё замерло вокруг, и лишь тарелка медленно опускалась вниз... Достигнув поверхности камня, она так же медленно стала разлетаться на мелкие кусочки...
  
  Глава 1
  
  Комнату сотрясло. Я проснулся и поднял голову. На полу валялся разбитый вдребезги стакан для карандашей, книги с полок были разбросаны по полу, а в центре лежал разбитый портрет Иосифа Виссарионовича.
  Что за... И тут комнату сотрясло повторно. Чем они там бомбят? Этого же не может быть. Я попытался встать, но был сбит очередным толчком. Да что же там происходит? Неужели нашим войскам не удалось прорвать сужающееся кольцо вокруг города, и немцы перешли в наступление? Город и до этого утюжили артобстрелами, но что бы так мощно впервые. Прошло около получаса и всё стихло. Я снял трубку телефона - тишина. Наверно повреждена линия. Я уже хотел выйти в коридор, как телефон подал признаки жизни.
  - Алло! Вас не слышно! - в трубке слышался шум и потрескивание.
  Я дал отбой и вновь набрал номер кпп. Вновь треск и шипение.
  - Да что за чертовщина творится, - сказал я вслух.
   - Это кто там связью балуется? - послышалось грозным голосом из трубки из трубки.
  - Майор Дымов. С кем имею честь говорить?
  - Дымов? С какого участка?
  - Какого ещё участка? С кем я говорю? - крикнул я.
  - Коба я, - промычала трубка.
   Меня словно ударило током. Я выпрямился по струнке, лоб покрылся испариной, руки дрожали.
  - Ттоварищ Сталин....
  - Дым? Это ты там опять дури надыбал? Оставь товарищам то, - раздался смех.
  - Нне понял, ттоварищ Ссталин...
  - Кончай, Дым, прикалываться, - ржал собеседник. - Там к тебе караван идёт, передай с ними той дури, что напринимал щас. Лады? - трубка издала ещё пару звуков и окончательно замолчала.
  Ударив себя по лицу, я вновь стал крутить диск телефона. Путая от волнения цифры, вновь и вновь повторял комбинацию цифр. Тщетно...
   Что происходит? Что за цирк я сейчас услышал? Ничего не понимаю. Караван, он сказал про какой-то караван, который идёт ко мне. Что за караван? Скорее бы восстановили связь.
  Надо попробовать выбраться отсюда и самому выяснить, что происходит. Главное, чтобы не завалило тоннель, иначе ему придётся тут задержаться.
  Первым делом был возвращён на место портрет вождя, который сорвало со стены. Затем, отряхнув пыль с формы, я открыл дверь и вышел в коридор. Лампочки на стенах еле-еле мерцали, шкафы с документацией были повалены на пол, двери в кабинеты сослуживцев были открыты и внутри также творился жуткий беспорядок.
  - Есть кто?! - прокричал я.
  Моим же голосом ответило мне на мой же вопрос раскатистым эхом...
  Что-то странное было во всем этом... Кругом, на всех предметах лежал такой слой пыли, казалось, что здесь не убирались годами.
  Ничего не понимаю! Что за...и тут, добравшись до выхода, я испытал шок... У самой двери лежал высохший труп живущего у нас кота... Утром только делился с ним своим обедом... В груди всё сжалось, а к горлу подступила тошнота. В голове всё потемнело... Что происходит? Я сплю? Нет, я точно сплю!!!
  Сейчас, сейчас я это докажу. Осмотревшись вокруг, я увидел лежащий на полу дырокол. Вот сейчас всё кончится, и я проснусь. Схватив дырокол, я со всего размаху ударил им по ладони.
  - ААААААААААААА!!!!!!!!!
  Тело пронзила острая боль... Зажмурился. Спустя несколько минут, я приоткрыл глаза в надежде увидеть привычную обстановку, но... ничего не изменилось. На ладони проявилась красная борозда и припухлость. Было довольно больно.
  Надо бежать от этого кошмара. Может враг применил запрещённый газ и у него банальные галлюцинации. Набрав дрожащей рукой код на замке, я нажал на рычаг. Дверь со скрипом начала медленно отъезжать. Механизм не повреждён, уже хорошо...
  - Командир! Тут стена расходится! - послышались крики снаружи.
  Ну наконец-то. Я не один... Люди, и причём военные! - вихрем пронеслось у меня в голове.
  - Товарищи! - прокричал я в образовавшуюся щель.
  Послышался сильный треск и какой-то металлический голос произнёс:
  - Серый! Повтори! Какая ещё стена?
  - Стена в четвёртом отсеке, откуда сигнал был. Тут ещё кто-то внутри есть.
   Опять сквозь треск:
  - Внимательнее там. Сегодня какая-то чертовщина творится.
  Дверь, приоткрывшись ещё немного, остановилась, задев какой-то предмет...
   В груди колотилось сердце, готовое вырваться наружу. Мысли путались в огромный моток непонимания. Что, чёрт возьми, происходит? Неужели за то время, что я был в отключке, так изменилась обстановка на фронте?
  Снаружи послышались звуки передёргиваемых затворов.
  - Слышь, кто вы там? Документы какие-нибудь имеются?
  - Так тточно... Имеются, - дрожащим голосом произнёс я.
  Порывшись в карманах, я вытащил удостоверение. Подойдя к образовавшемуся проёму, я был ослеплен ударившим по глазам сильным светом фонарей, расположенных на головах стоящих по ту сторону людей.
  Кто они? Спасатели?
  Я положил в протянутую ладонь своё удостоверение. Рука также удивила меня своим необычным видом. Она была обтянута в толстую грубую кожу с металлическими пластинами. На концах пальцев были прикреплены острые железные наконечники. Дальше уходила в темноту рука, обтянутая в такой же материал с пластинами.
  - Так,так, - удивлённо произнёс незнакомец. -Ты кто такой? Я просил документы, а не макулатуру мне показать.
  - Да как вы со мной разговариваете? - возмутился я. - Ваше звание и номер части!
  - Слышь, командир, тут цирк какой-то. По ходу нет документов.
  Снова тишину разрезал треск, доносившийся из ладони незнакомца.
  - Что за цирк? Можешь нормально объяснить? - прошипел металлический голос.
  - Да тут тип такой стоит... Короче, кажись, он перед тем, как сюда попасть, в театр, что наверху, зашёл, - усмехнулся незнакомец.
  - Ничего не пойму. Серый, какой ещё театр?
  - Да он в военной форме прошлых веков и документики такие же.
  - Вы чего себе позволяете? Как вас там? Я майор НКВД! Да я вас за этот ваш цирк под трибунал отдам!
  - Слышишь, командир? Он, кажись, того... В больничку его для начала надо определить.
  - Он сам по себе не может быть. Выясни, откуда, - прошипело в ответ.
  - Бум выяснять. Так кто ты такой? - обращаясь ко мне, спросил он
  - Я не собираюсь разговаривать с вами в таком тоне! Кто вы такой?
  - Я-то Серый, - весело произнёс он. А вот ты, вы кто такой будете?
  - Майор Дымов. Спецотдел НКВД при Ленинградском метрополитене.
  - Упс... Майор, ты что-нибудь понятное назови. Хватит ломать комедию. Откуда ты пожаловал к нам? С караваном или один?
  Караван, - промелькнула у меня в голове. Уже второй раз слышу про какой-то караван, который должен прийти. Что-то мне всё это не нравится...
  - Вы от... Кобы? - неуверенно спросил я.
  Ну, наконец то, майор! Хоть какую-то ясность внёс, - обрадовался незнакомец. -Командир, порядок! Он Кобу знает!
  - Рад за вас. Проверьте помещения и домой. Конец связи, - прошипел голос и пропал.
  - Будет сделано!
  Протиснувшись сквозь узкую щель, я наконец оказался перед своим собеседником и ещё несколькими людьми, стоящими вокруг него с автоматами наперевес. Все они были одеты в одинаковые костюмы, похожие на водолазные, но подогнанные под тело и не мешающие движению. Лица частично скрывали шлемы, одетые на голову и снабжённые фонарём и ещё непонятными приспособлениями. На ногах были ботинки необыкновенной формы на очень толстой подошве.
  - Серый, - представился незнакомец. Это Жук, Хлыст и Бодяга, - обведя всех присутствующих рукой, произнёс он. A ты, стало быть, у нас Майор.
  - Может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? - спросил я.
  Раздался смех, многократно усиленный тоннельным эхом.
  - Кончай прикалываться, Майор. Сейчас отведём тебя к Катюхе, там тебе всё и объяснят. Хочешь, даже покажут, - сквозь приступ всеобщего смеха произнёс Серый.
  Пришлось умерить своё любопытство и дождаться объяснений от кого-нибудь другого. Хотя какие объяснения внесут ясность в происходящие, я уже мало представлял. Отсутствие проезжающих поездов можно было ещё понять, как последствие прошедшего авианалёта, отсутствие света в тоннеле - повреждениями на линии, но вот высохший труп кота... и всё остальное...
  Я неуверенно шагнул вслед за моими новыми знакомыми...
  
  Осторожно ступая во мраке коридора, я вместе с отрядом вышел на спецплатформу. В свете мерцающей лампы мне открылось пространство, заваленное какими-то ящиками, некоторые были со стеклянными, тёмно-серыми поверхностями, также валялись россыпи непонятных тонких дисков. Проходя мимо соседних отделов, я увидел, что все двери были открыты, и коридоры зияли пугающей темнотой. Возле порога одного из них лежала пара трупов, уже высохших от времени. Ничего не понимаю! Что тут произошло? Озираюсь по сторонам, мой взгляд упал на огромный лист, прикреплённый на стене. То, что на нём было написано, ввергло меня в ещё большие сомнения...
  ВНИМАНИЕ ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ СЧ-17
  
  В СЛУЧАЕ НАЧАЛА ОПЕРАЦИИ 'МАРС' НА СБОР И ЭВАКУАЦИЮ ОТВОДИТСЯ 10 МИНУТ. ВСЕМ ИМЕТЬ ПРИ СЕБЕ СЛУЖЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И ЗАНЯТЬ СВОИ МЕСТА В СПЕЦСОСТАВЕ. ПО ИСТЕЧЕНИИ УКАЗАННОГО СРОКА СПЕЦСОСТАВ БУДЕТ ОТПРАВЛЕН ПО НАЗНАЧЕНИЮ.
  
  Странно... Когда это успели повесить?
   - Слушай, Серый, что за операция такая, Марс? -спросил я
  - Майор, кончай прикалываться! Это любой ребёнок на станциях знает, а ты у нас не знаешь, - раздражённо ответил он.
  - Ну, я правда не зна... забыл, наверно, - соврал я.
  - Нет, ну, красавец! Забыл он, - продолжал ворчать Серый.
  - Мгновенная атака ракетных сил! - донёсся сзади чей-то голос.
  - Ракетных сил? Это что ещё за силы такие? - удивлённо спросил я.
  Идущий впереди меня Серый резко развернулся и раздражённо выпалил:
  - Майор, или иди молча, или мне придётся заклеить тебе рот. Понял, нет?
  - Понял...- с совершенно озадаченным видом ответил я.
  Для меня важно было добраться до станции, узнать, что произошло и рвануть домой.
  Остальной отрезок пути до станции мы шли молча. Лишь изредка нарушали пустоту ухмылки Серого, он что-то резво обсуждал сам с собой.
  Вдруг тишину тоннеля разрезал вой сирены и яркий луч прожектора ударил нам в лицо.
  - Стой! Назовитесь! - раздалось на весь тоннель.
  - Бекас, ты чего, своих уже не узнаёшь? - возмущённо прокричал наш вожак.
  - Серый, ты что ль? - уже весело спросили из глубины.
  - Нет, Папа Римский! Выключай свой фонарик и открывай герму. Устали, как собаки!
  Свет фонаря значительно сбавил мощность, и послышался шум мотора. Чернота впереди нас начала медленно отъезжать в сторону, постепенно открывая для меня ещё более непонятные и пугающие горизонты. Первое, что бросилось в глаза, это обнажившаяся пулемётная установка неизвестного мне образца, а также ещё одна установка, которая, скорее всего, являлась огнемётом, но не в тех пропорциях, что довелось мне встречать. Одеяние встречавших нас людей совершенно не удивило... всё те же непонятные костюмы. У кого же узнать, что тут такое произошло?
  Щель увеличивалась, и вскоре я увидел то, что не должно было тут быть ни при каких бомбёжках и других неприятностей. Это очертания строений, часть навесного моста там, где должны были быть пути... В окнах двухэтажной постройки горел свет, а на балконе висело на верёвках различное тряпьё. В нос ударила смесь копоти, пара, пищевых ароматов и вонь нечистот. Видимо, увиденное настолько поразило меня, что мои размышления прервал хлопок по спине.
  - Рот закрой! Муха залетит! - сказал под неумолкающий смех Хлыст. Ты чего так уставился, никогда не видел что ль?
  - Нет, - путаясь в словах, ответил я.
  - С какой же ты станции, Майор? - не унимался Хлыст.
  - С Автово...- ответил я, хотя названия у неё ещё не было...
  - А это какая, по-твоему? Площадь Восстания что ль? - содрогаясь от смеха, прогрохотал он.
  В очередной раз поняв, вернее - ничего не поняв, я решил оттянуть свои домыслы на более позднее время. Ворота, наконец, открылись полностью, и мы ступили на помост, ведущий на платформу...
  Поравнявшись с патрулём, я заметил непонимающие взгляды в мою сторону.
  - Вы нам артиста, что ли привели?
  - Артиста, артиста, - проворчал Серый.
  - Давно пора. А то засиделись тут совсем. Скукота! - сказал один из патрульных.
  - А ты бы оторвал свою жопу, да и прошёлся бы до Горьковской. Глядишь, и с тигром бы познакомился. А может, и самого Губку Боба встретишь. Скучно ему! -огрызнулся Серый.
  - Ну, всё, проходи быстрее, нечего ворота открытыми держать! - услышали мы в ответ.
  Шаг за шагом вводил меня в состояние полнейшей неизвестности и непонимания. Огромнейший зал под землёй, мечта, которая не давала покоя архитекторам и проектировщикам. Что-то явно не то творилось в моём сознании. Ни дырокол, ни даже выстрел в тело не помогли бы мне проснуться, прийти в себя из того состояния, в которое я впал. Ряды колонн, одетых в хрустальные одежды, являлись опорами домов по обеим сторонам платформы и в то же время являлись украшением главной и единственной улицы. Возле многочисленных дверей и арок сидел разнообразный люд. ПОЧИНКА ПРИМУСОВ И РАЗЛИЧНОЙ ТЕХНИКИ, - гласила надпись над одной из них. ДОМАШНЯЯ ВЫПЕЧКА ОТ ЛАРОЧКИ, - красовалось на другой стороне улицы. У САМВЕЛА! - кричала надпись недалеко от нас. Мимо проносилась детвора, играя между собой во что-то.
   - Майор, нам прямо, до самого конца, - сказал Серый.
  Наш приход на станцию, видимо, был событием из ряда вон выходящим. Люди подходили к окнам и смотрели нам вслед, дети останавливались перед нами и шли рядом. Наконец, мы добрели до конца платформы. Она завершалась шатром из толстого брезента с красным крестом, вышитым у входа.
  Серый деловито отодвинул полог и вошёл, следом за ним прошли и мы. Нам навстречу выскочила девушка в белом халате. Её весёлое, задорное лицо обезоруживало входящего прямо с порога. Светлые волосы были сложены в длиннющую косу, щёки покрывал лёгкий румянец, а глаза светились.
  - Здравствуйте, мальчики! - радостно воскликнула она.
  - Здорово, Катюха! - прогоготал Серый. Мы тебе тут такой экземпляр привели, покруче твоих Мозгошмыгов будет.
  - Мальчики, как я рада вас всех видеть! - взвизгнула она. - Ну, рассказывайте, что у вас нового? Как сами?
  - Нормально всё! Потихоньку! - промычал Бодяга.
  - Катюх, спиртику не найдётся? - запинаясь, спросил Хлыст.
  - Найдётся! Только никому ни-ни...
  - Могила! Ты ж знаешь.
  Катя достала бутыль с мутной жидкостью и стала разливать по стаканам.
  
  - Катерин, ты нам этого товарища проверь, пожалуйста. А то он что-то в пространстве потерялся. Чушь какую-то мелет. Мало ли чего, может, стукнулся где. Ну, тебе виднее, - продолжал Серый.
  - Хорошо, хорошо, всё сделаю, - ответила она, осматривая меня с ног до головы.
  Мои новые знакомые выпили молча и, поблагодарив хозяйку, повернулись и вышли из палатки.
  - Ну, что? Начнём! - обратилась ко мне Катя.
  - Начнём... Только недолго. Мне наверх надо, к семье...
  - Конечно, конечно, - защебетала она.
  Проделав ряд бесхитростных манипуляций, она сделала заключение, что мне надо выпить успокоительного отвара и отдохнуть.
  Жидкость, предложенная ею, оказалась намного вкуснее, чем можно было себе представить по внешнему её виду. Выпив залпом стакан, я, спустя несколько минут, стал проваливаться в сон....
  
  
  
  
  
  Глава 2
  
  Серый вошёл в кабинет начальника станции.
  - Палыч, здорово! Можно к тебе на огонёк?
  - Здорово, коль не шутишь, - прогромыхал полноватый мужчина с густыми завитыми усами и бородой. Какими судьбами в наших краях?
  - Да вот получили сигналы непонятные из нескольких мест. Ходим проверяем.
  - И как успехи? - поинтересовался Палыч.
  - А успехи очень удивительные. В одной из точек ничего особенного не обнаружено. Шахта затопленная. В другой точке, в ранее неизвестном нам месте, двери были взорваны и по числу следов можно подумать, что там табун лошадей прошёл. А вот в третьей точке мы нашли эксклюзивный экземпляр. Причём ему удалось открыть кодовый замок в данном месте.
  - Какой такой экземпляр? - заинтересовался Палыч.
  - Да вот такой! - Серый бросил на стол красную корочку.
  - НИКОЛАЙ ВИКТОРОВИЧ ДЫМОВ. СПЕЦОТДЕЛ НКВД. ДАТА РОЖДЕНИЯ -ОКТЯБРЬ 1910 г. - прочёл по слогам Палыч.
  - Ну, что скажешь, Палыч?
  - А что сказать? Не знаю. Цирк какой-то. Где он сейчас?
  - У Катюхи его сбросили.
  - Ну, вот проснётся и покумекаем с товарищем, - заключил Палыч.
  
  Не знаю, сколько я спал, но проснулся я от звуков играющей гармони. Дома! Лежал, не открывая глаз, слушая знакомые мелодии. Послышался шум переворачиваемой страницы... Варя!!! Варя!!!
  - Варя!!! - прокричал я и быстро сел в кровати. - Мне тут такое присни...
  - Наконец то проснулся, голубчик, - весело сказала Катерина. И что же тебе такого приснилось? Поделишься?
  - Да так... ничего особенного...- обречённым голосом ответил я.
  - Ты давай приходи в себя и отправляйся в столовую. Мне велено тебя накормить, напоить и доставить в хорошем расположении духа к начальнику станции.
  - Так точно! - как можно бодрее произнёс.
  Столовая оказалась за стеной медкабинета. Просторное помещение с десятком столов. С середины потолка свисала люстра с вкрученной в неё единственной лампочкой. Столы были разных форм и конструкций, от пластмассовых с отколотыми краями до ржавых металлических исполинов. Выбрав более-менее ровный стол и стул, я присел. Спустя несколько минут, пожилая женщина в претерпевшем далеко не одну стирку белом халате принесла мне на подносе тарелку с дымящейся коричневой массой и стакан с таким же цвета напитком. То ли от того, что в моём желудке уже давным-давно ничего не оседало, то ли от пережитого стресса, но я с аппетитом набросился на еду. Стараясь не смотреть на содержимое тарелки, я довольно быстро опустошил её. Еда напоминала гречневую кашу с грибами и на вкус оказалась намного лучше, чем можно было предположить. Напиток же полностью соответствовал своему внешнему виду. Приятные чувства начали растекаться по организму волнами тепла и беспричинной радости. Рассматривая помещение столовой, насколько это позволял свет, падающий от лампы, я увидел на стене часть когда-то цветного плаката. На нём был изображён солдат в плащ-палатке с девочкой в одной руке и почему-то с огромным мечом в другой. Под ним располагалась охапка цветов с цифрой 70 посередине. Так же были видны части слов: С ПРАЗ... ВЕЛ... - и еще год, 1945...
  Заинтересовавшись, я встал и подошёл поближе к стене. Когда мне открылся смысл всего текста, то я еле нашёл силы, чтобы не упасть. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота, и я начал терять сознание...
  С ПРАЗДНИКОМ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ! 1945-2015... И далее кто-то от руки провёл черту и размашистым почерком написал: БЕСКОНЕЧНОСТЬ...
  - Вам плохо? Очнитесь! - слышал я чей-то возбуждённый голос.
  Меня били по лицу. Потом в нос ударил резкий запах, и я открыл глаза. Надо мной склонилась Катя и смотрела мне прямо в глаза.
  - Фу... Очнулся! - выдохнула она.
  - Ккакой сейчас год? - еле выдавил я из себя.
  - Всё в порядке? Что с тобой? - глядя на меня с недоумением, спросила она.
  - Какой сейчас год? - прокричал я и схватил рукой её за плечо.
  - Ну, осторожнее. Мне же больно! - одёрнула она мою руку. Две тысячи тридцать пятый с утра был!
  В комнате повисла тишина... Медленно поднявшись, я оглядел присутствующих. На меня были направлены непонимающие взгляды, полные сожаления и сочувствия.
  - Воды... Дайте, пожалуйста, холодной воды... - тихо произнёс я.
  В мрачной, сырой всепоглощающей тьме тоннеля слышался шорох, потрескивание и кашель. Время от времени вспыхивал огонёк зажигалки, и вскоре вспыхивало одно за другим подобие факела. Пламя освещало группу людей, обвешанных автоматами и рюкзаками, идущих друг за другом. Пламя отражалось в их зрачках, причиняя острую боль. Они ужи потеряли отсчёт времени и брели по тоннелю, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход.
  ***
  
  - Чёрт! - вскрикнул идущий впереди, обжёгшись огнём. Факел упал и сразу же погас.
  Предприняв несколько попыток, наконец смогли зажечь очередной источник света.
  - Что за дрянное место! Гюнтер! Кто-нибудь объяснит мне, куда мы попали? -прокричал один из них. Когда русские успели построить тут эти ходы? Их нет на карте. И зачем это им?
  - Я думаю: это бомбоубежище, - послышался один из голосов.
  - Бомбоубежище? Вы в своём уме, Штольц? Мы уже час идём по нему и ни света, ни людей - никого не встретили!
  Внезапно из глубины тоннеля донёсся смех и отголоски разговора. Вскоре оказалось, что впереди поворот, и там забрезжили огоньки света.
  Задававший вопросы поднял высоко руку и приказал жестом приготовиться к бою. Огонь был резко затушен.
  - Ты слышал что-нибудь? - донеслось из-за поворота.
  - Забей! Обычные тоннельные шутки.
  -Да, но чувствуешь запах гари? Откуда он?
  - Успокойся, ветром принесло.
  - Ну что, встали? - произнёс третий голос.
  - Всё нормально. Продолжаем движение.
  Группа повернула в соседний тоннель, и сразу же по ним ударили очереди из автоматов. Треск, крики и стоны заполнили собой всё пространство. Спустя минуту, всё стихло, лишь изредка доносились звуки стона...
  ***
  
  Не помню, сколько я сидел на полу столовой. В голове кружили ураганы мыслей, сносившие все объяснения на своём пути. Мозг пытался найти хотя бы более-менее понятное обоснование случившегося, но... тщетно. Можно, конечно, предположить, что всё ещё сплю. А, может, я нахожусь в коме? Как там в коме? Может, действительно так? Что тогда? Тогда надо принять условия игры, устроенной моим разумом, и попытаться найти выход. А что, если это не кома? Но это не может оказаться правдой! Ни при каких условиях это не может быть возможным. Так, каков план действий? Нужно составить план действий. Для начала принять всё, как есть, а там... там видно будет...
  Кто-то коснулся моего плеча.
  - Ты как там? Пришёл в себя?
  Надо мной возвышался высокого роста пожилой мужчин, одетый в кожаный пиджак, брезентовые брюки и серый свитер. Густые седые усы закручивались на небритых щеках. Такой добрый, добрый капитан дальнего плаванья.
  - Вроде бы... соврал я. А вы начальник станции?
  - Точно так, - улыбнувшись усами, произнёс он. - Барышников!
  Он протягивал мне руку то ли для приветствия, то ли для того, чтобы помочь встать.
  - Дымов... - представившись свою очередь, я схватил его за руку.
  Он помог мне встать и подвинул поближе ко мне стул.
  - Садись, а то в ногах правды нет... Да ты особо на них и не держишься.
  - Спасибо, - ответил я, присаживаясь.
  - Так откуда ты к нам пожаловал, и что с тобой случилось? - задал он мне вопрос.
  - Я это... отстал ... - пытался я сформулировать ответ.
  - Отстал от каравана?
  - Да... - выдохнул я с облегчением.
  - Ну, уже лучше! А то мы и не знали, о чём думать. Артист, значит?
  - Артист, - кивнул я.
  - А где остальные то? Куда пропали? Почему ты один?
  Я тупо уставился взглядом перед собой. Что ответить, я и не знал...
  - Нарвались на нечисть какую? - задавал он наводящие вопросы?
  - Типа того... Не помню ничего, - пробурчал я в ответ...
  - Да уж... Тяжко вам, видимо, пришлось. Ну, ничего, пытать не буду. Вспомнишь - расскажешь потом.
  В этот момент дверь резко открылась, в комнату влетел возбуждённый паренёк
  - Павел Сергеевич! С Рыбацкой звонили, у них караван пропал вчера, а сегодня нашли их в тоннеле. Все расстреляны, оружия нет, снаряжения тоже, товар пропал....
  
  - Расстрелян караван? - возмущённо переспросил Павел Сергеевич. - Кто-то нарушил конвенцию о ненападении? - не унимался он. Что-нибудь нашли на месте?
  - На место сразу прибыл отряд Лефорта. Там натоптано сильно. Да, ещё там нашли много сигаретных окурков, - отрапортовал гость
  - Сигаретных окурков? - удивился Пал Сергеич. Ну, это меняет дело: мест, где их ещё можно найти, единицы.
  Он подошёл к столу, достал из ящика толстую книгу и, пролистав её, остановился в нужном месте.
  - Как говоришь название? - спросил он, не поднимая головы.
  - Спорт, - ответил паренёк.
  - Какой ещё Спорт? - не скрыл своего удивления начальник станции.
  - Спорт - так они называются. Не нашими буквами написано...
  - Нет тут таких...странно... - ещё больше удивился он.
  - Это немецкие сигареты, - произнёс я.
  Все резко повернулись в мою сторону. Начальник станции смотрел на меня внимательным взглядом, пытаясь увидеть во мне то, что не углядел при первом знакомстве. В комнате на мгновенье повисла мёртвая тишина. Мне стало как-то неудобно, вдруг ощутил себя провинившимся школьником в кабинете директора.
  - А ты то откуда знаешь? - неприятным тоном спросил меня Сергеич.
  - В книге прочёл, когда готовился к спектаклю... про войну... - придумал я на ходу.
  - Ты ж артист, я и забыл...- выдохнул он. У тебя и одёжка из того времени. Слушай, а это не твоего отряда рук дело? - резко сменив тон, спросил он.
  Пока я пытался что-нибудь придумать, он сам же и ответил:
  - Не, не мог. Тут недели две ходу. Ты, Майор, давай иди, отдыхай, набирайся сил. Мы тебе тут комнату выделили. Сходи прогуляйся, осмотрись. Когда придёшь в себя, приходи. Покумекаем, что нам с тобой делать, - сказал Пал Сергееич.
  
  Глава 3
  
  Покинув душный кабинет, я отправился на экскурсию по станции. Всё-таки какие странные картины рисует нам наш мозг, находясь в состоянии комы. Я, наверно, сейчас лежу в тесной палате госпиталя, рядом сидит жена, переживает, что-то мне говорит. Врачи ставят уколы и капельницы. Делают прогнозы на счёт моего выздоровления. А я тут, в другом измерении, жив и здоров. Ем, пью, сплю и ничем не могу им помочь и подать хоть какой-нибудь знак. Наверно, так и появляются предсказания о будущем, а мы удивляемся, и как такое людям удаётся! Единственное, что мне очень не нравилось и пугало, это то, что будущее было каким-то холодным, мрачным, пропитанным сыростью и страхами. Если мы победили, то что произошло потом? Почему всё так мрачно? Надо срочно всё попытаться выяснить, найти объяснение всему происходящему. Станция представляла собой небольшой город со своими главной улицей, вокзалом, жилыми кварталами и точками быта. Я решил начать осмотр с главной и единственной улицы, даже не улицы, а проспекта - ПРОСПЕКТА НАДЕЖДЫ. Надежда у жителей этого проспекта, наверно, была такой же серой, унылой и потрескавшейся, как и вид жилищ, стоящих по обе стороны улицы. Проходя мимо строя одинаковых дверей, я наткнулся на закуток, на мраморном полу которого несколько детей рисовали мелом. Я подошёл и присел на скамейку. Рядом со мной сидела седая пожилая женщина и читала книгу. Даже беглого взгляда хватило понять, что и тут не всё в порядке. Вместо ожидаемых на рисунках солнца, облаков, домиков и ещё многого, что обычно рисуют маленькие дети, моему взору открылись картинки несколько иного содержания... На одной из них несколько человечков отстреливались из автоматов от напирающей на них толпы странных существ. У другого художника страшного вида собака ела чей-то труп, и так на всех рисунках. Единственное, что объединяло все эти 'творения', была жирная черта, проведённая над головами персонажей. Мой взгляд остановился на одном из них. Девочка, изображавшая его, дорисовывала последние штрихи. В чёрной, мрачной пустоте тоннеля стоял человек с поднятыми вверх руками, то ли молясь, то ли пытаясь остановить надвигающуюся на него массу в форме квадрата. Масса пузырилась и казалось, что это разинутые пасти...
  Заметив мой взгляд, девочка спросила меня:
  - Что, нравится?
  - А что... это?
  - Это ж Губка Боб! Ты его не видел? - удивилась она
  - Нет...
  - Ну, и хорошо! - обрадовалась она. Потом встала, отряхнулась и подошла к женщине.
  - Мам, я пойду домой?
  Женщина оторвала взгляд от книги и подняла голову. Меня пробило насквозь током: это была девушка, состарившаяся раньше срока... Седые волосы, серое, бледное лицо и потерявшие свой естественный цвет губы... Одни лишь глаза выдавали в ней то, что пыталась скрыть всеми способами действительность. Она провела рукой по голове девочки, улыбнулась и кивнула. Девочка тотчас же исчезла.
  - Простите... Вы не могли бы мне помочь, - неловко произнёс я.
  - Да, конечно.
  - Не подскажете, можно ли где-нибудь здесь найти какую-нибудь информацию: газеты, книги...
  - Конечно, можно. Через дорогу и чуть правее - библиотека, - улыбнулась она.
  - Спасибо. С вашего позволения, - сказал я.
  Она ещё несколько мгновений не отрывала от меня взгляд, а потом плавно опустила голову и продолжила чтение.
  Найдя библиотеку, я постучался и вошёл в помещение. В полумраке комнаты за небольшим письменным столом сидел укутанный в одеяло и с шарфом на шее старичок.
  - Чем могу быть полезен? - вежливо спросил он.
  - Здравствуйте. Мне бы, если можно, какие-нибудь старые газеты о... войне...
  - А почему нельзя? - удивился он. Вы, молодой человек, пришли не в магазин или мастерскую просить газеты. Судя по вашему виду, вам нужна информация о Великой Отечественной войне! Готовите спектакль? - предположил он.
  - И это тоже, - пролепетал я. Мне бы о другой, что посвежее...- не найдя более подходящих слов, сказал я.
  Старик расхохотался:
  - О той, что посвежее! Это надо же так сказать! Всё же вы, артисты, удивительный народ. Хорошо, что вас не слышит моя покойная жена, а то бы она вас метлой выгнала отсюда и гнала бы до самого порога станции.
  - Простите, я не хотел вас обидеть...
  - Вы меня порадовали! Хоть кто-то ещё в состоянии иронизировать по поводу того, что нам осталось.
  Порывшись в шкафу, он выложил мне охапку газет.
  - Вот! - гордо заявил он. Тут вы обязательно найдёте о той, что посвежее. Садитесь и читайте.
  Я взял все газеты и отошёл в дальний угол комнаты. На столе стояла небольшая настольная лампа. Вернее, лишь сам светильник, который был удивительным образом приколот к краю стола, как скрепка. Сомневаясь, я нажал кнопку - зажегся слабый свет...
  Ну-с, приступим. Одна за другой газеты кричали на меня своими заголовками: НА ГРАНИ, ПОСЛЕДНИЙ ДОВОД КОРОЛЕЙ, ИРАНСКИЙ ГАМБИТ, ЯЩИК ПАНДОРЫ ОТКРЫТ, КИТАЙСКАЯ ШКАТУЛКА, ХУДОЙ МИР ИЛИ...? УРОКИ ИСТОРИИ СДАНЫ НА 2! РУССКАЯ РУЛЕТКА... Читая статью за статьёй, я убеждался в том, что за всю свою историю человечество превзошло себя лишь в одном: в истреблении друг друга. С первых же дней своего существования человек постигал азы мастерства в умении убивать. Убивать, чтобы не умереть с голоду, убивать, чтобы было, где жить, убивать, чтобы боялись и уважали, убивать, чтобы быть вне конкуренции. Дав человеку огонь, Всевышний не ожидал, что ему найдут иное предназначение. Ничто так не совершенствовалось, как орудия убийства. Сделав себе первое копьё, которое позволило человеку выйти из мрачный пещер и заявить о себе как о царе природы, человек прошёл весь путь эволюции, приведший его к оружию массового поражения, загнавшего его обратно в мрачные подземелья...
  И вот я дошёл до последней газеты... Она так и называлась: ПОСЛЕДНЯЯ ГАЗЕТА.
  Она была напечатана на обыкновенных листах, без каких-либо иллюстраций. Всего одна статья...
  Дорогие наши читатели. Этот выпуск напечатан спустя час с того момента, когда Земля остановилась... Мы разошлём его по всем электронным адресам, имеющимся в наших базах, но, скорее всего, это будет бессмысленно. Но мы всё же постараемся довести его до вас, наших последних читателей...
  Одиннадцатого сентября две тысячи пятнадцатого года войдёт в историю, как последний день Человечества. Вспомним, каким он был...
  В это день, вопреки протестам миллионов жителей Соединённых Штатов, на месте гибели нескольких тысяч американцев, намечено было открытие самой большой мечети на континенте. Её строительство шло несколько лет и сопровождалось многочисленными акциями протеста, , судами и актами возмездия. Но в конце концов она была построена! Её размеры, убранство и архитектура поражали воображение. А внешний облик Манхеттена с палубы прогулочного корабля был вызывающе красив! Как яркая пощёчина всей Америке и её борьбе с терроризмом, статуя Свободы на фоне гигантской Мечети....
  Сотни тысяч людей заполнили всевозможное пространство перед зданием. Спецназ и военные стояли коридором между противниками и сторонниками данного мероприятия. Всё бурлило и пенилось, то тут, то там вспыхивали очаги пламени, и всё грозилось вспыхнуть... В полдень перед народом предстал Президент. Его речь включала в себя в основном лишь то, что указывало на великую роль Америки в установлении мира на планете. Открытие Мечети должно сблизить наши народы и прекратить всяческие попытки развязать войну.
  Грянула волна одобрения... Аллах Акбар! - скандировала толпа.
  И вдруг четыре башни мечети дрогнули, поднялись языки пламени и облака пыли. Башни накренились и стали падать. Обезумевшая толпа хлынула во все переулки и улицы, спасаясь от гибели. Осколки камней летели в толпу, снося всё на своём пути. По ходу движения людской толпы начали взрываться бомбы, замаскированные под разные предметы. Реки крови потекли по улицам Манхеттена....
  Не прошло и нескольких минут, как было сообщено, что Иран выпустил несколько ядерных ракет в сторону США. Сработала ответная система... Вспыхнул огонь, который человечество не в силах было погасить...
  ДА ХРАНИТ НАС ГОСПОДЬ! АМИНЬ...
  
  Глава 4
  
  Я оторвал взгляд от страниц. Чувствовалось опустошение и безысходность. Не хватало воздуха...
  - С Вами всё в порядке, молодой человек?
   Я поднял голову. Передо мной стоял библиотекарь с двумя стаканами дымящегося чая в железных подстаканниках. Чайный аромат привёл меня в чувство. Впервые за время нахождения в своём новом состоянии я почувствовал запах из моей настоящей жизни.
  - Да... Всё хорошо. Душновато тут у вас... везде...
  - Боже мой! Что я вижу?! - воскликнул он. - Я вижу в ваших глазах то, чего не приходилось замечать уже больше десятка лет! Вы удивлены! Поделитесь со мной, старым дураком, что вас так удивило в этих газетах!
  - Ээ...
  Старик хлопнул себя по лбу.
  - Совсем забыл вам представиться. Тут уже давно все живут, называя друг друга кличками, будто собаки... - с грустью в голосе произнёс он. - Семён Маркович Гальперин, - сказал он, протягивая мне руку.
  - Николай Дымов, - ответил я и пожал его руку.
  - Что Вас так удивило? Пейте чай, такого сейчас днём с огнём не встретишь.
  - Спасибо, вы читаете мои мысли. Я как раз мечтал о таком.
  Старик залился смехом
  - Вы, Коля, мне определённо нравитесь! Подумать только: он мечтал! Я понял ваш комплимент, спасибо, - вытирая слёзы, ответил он. - Так что же вас так удивило? Я уже столько лет тут сижу и впервые вижу такое. Такие чувства, как удивление, восторг, радость уже давно не встречаются в нашем мире. Они уступили место страху, безысходности и желанию выжить...
  Старик обхватил голову руками и на мгновение застыл.
  Как мне надоела эта игра в кошки-мышки с моим сознанием. Что-то мне начало подсказывать, что не всё так, как я думаю. Открыться этому старику? Сказать правду или продолжать игру? А что, если я спутаю карты, и всё пойдёт по другому сценарию? Нет, наверно, рано ещё делать какие-либо выводы. Играть так играть...
  - У меня после некоторых событий, как вам сказать, потеря памяти...
  - Амнезия! - разведя руками, воскликнул Семён Маркович. Теперь становится немного ясна причина вашего поведения.
  - Так точно. Я даже, как называется это штука, забыл.
  - Ничего страшного! Это даже хорошо, в некотором роде... Я бы с удовольствием ослеп и забыл бы всё, что помнил последние годы... Если бы не книги, я бы не смог здесь выжить - не было бы смысла... Как у моей Аси... не было смысла, - он заплакал.
  - Семён Маркович!
  -Да, да, Коля, простите за мою несдержанность, - он достал носовой платок и вытер лицо. Хотите, я вам расскажу, как попал сюда? Если есть, конечно, у вас время и желание. Вы меня, ради Бога, простите! Так редко выпадает возможность поговорить с интересным человеком. Коим вы, как я думаю, являетесь.
  - Почту за честь! Конечно, расскажите, мне очень интересно.
  - Спасибо, Коля. Я всю жизнь любил книги, с самого детства. Помню, как на моё пятилетие моя бабушка подарила мне двухтомник Андерсена. Увидев в моих глазах разочарование, она сказала: Бери и читай! Машинки и всякую дребедень тебе ещё подарят и не раз, а читая книги, ты приобретёшь ни с чем не сравнимое богатство. Придёт тот день, когда ты мне скажешь спасибо, и они тебе не раз спасут жизнь! Знала бы она, какое точное предсказание она дала в тот день...
  С того дня я навсегда влюбился в книги. Тем самым избавил своих друзей и знакомых от решения извечной проблемы, что дарить на день рождения. Уже обучаясь в школе, я с отцом каждые выходные ездил на книжные барахолки на Лиговку, в надежде купить что-нибудь необыкновенное. Джек Лондон, Байрон, Стивенсон - одно только упоминание о писателях приводила меня в дикий восторг. Так продолжалось из года в год. Друзья восхищались моей коллекцией и даже старались найти лишний повод зайти ещё раз. Я даже свою Асю встретил на Невском в книжном. Оба пытались взять один единственный экземпляр... Так и поженились, не сумев поделить его... Привить сыну такую же любовь к книгам не удалось... Время и технический прогресс шли вперёд с огромной скоростью, полное собрание сочинений Пушкина, Толстого, Чехова и ещё многих других авторов умещались в одном лишь кармане.... Он вырос, женился. Места в квартире стало нам всем не хватать, и первым, на что обратили внимание, как на лишнее, были книги. В один прекрасный день мы с женой собрали все самые дорогие нам произведения, запаковали в коробки и отправились на дачу в Ивановку. Сколько же хлопот нам доставили эти тяжеленые коробки! Но... Уже выходя из вагона метро, именно на том месте, где мы с вами сидим, у Аси сломалось колесо тележки и рассыпалась одна из коробок. Пока я возился с колесом, взвыла сирена. Она выла громко, монотонно... Люди шли, не обращая на неё никакого внимания. Затем по громкоговорителю сообщили, чтобы все оставались на своих местах и не поднимались на поверхность. А уже спустя мгновения, по эскалаторам вниз бежали обезумевшие люди, падая, давя друг друга... Затем всё вздрогнуло и заходило волнами... Война! - слышалось урывками. - Ракеты! В тот момент я и вспомнил слова бабушки: Эти книги когда-нибудь они спасут тебе жизнь...
  Когда всё более-менее улеглось, мы все поняли, что это всерьёз и надолго. Через какое-то время, мы с Асей, решили обустроить библиотеку, чтобы не дать всем сойти с ума. Времена настали мрачные. Если кому-то и хотелось отвлечься от всего этого ужаса, что творился вокруг то просто не было такой возможности. Петербуржцы уникальный народ-первое время было не продохнуть, пришлось даже вводить норму на книги.
  Семён Маркович замолчал. Его рука гладила лежащую на столе книгу - Гюстав Флобер 'Воспитание чувств'.
  - Я не утомил Вас? - дрожащим голосом спросил он меня.
  - Нет, что вы! Ни в коем случае.
  - Спасибо за то, что выслушали старика... Хотите ещё чаю?
  - Не откажусь!
  
  * * *
  
  Слабый огонёк пламени выхватывал из мрачной темноты тоннеля очертания тел и блеск зрачков. Группа сидела вокруг лежащего на земле человека. Сквозь шум льющейся с потолка воды и завывания ветра слышался мужской голос, переходящий временами на сильный кашель.
  - Гюнтер... Что со мной? Я умираю? Господи, как жарко... Дайте воды!
  - Всё нормально, Генрих. Это пройдёт. Обязательно пройдёт!
  - Ннет... не пройдет... Мы уже несколько дней сидим в этих чёртовых катакомбах! Гюнтер, неужели ты не понимаешь, что мы в ловушке? Мы все сдохнем! Посмотри, какую они выставили охрану на выходах!
  - Успокойся, Генрих! Мы обязательно найдём выход.
  Мужчина встал и отошёл сторону.
  - Штольц.
  - Да, мой фюрер!
  - Штольц, ты знаешь, что делать. Иначе он нас всех подставит.
  Послышались удаляющиеся шаги. Вскоре приступ кашля постепенно перешел на хрип... Затем всё стихло...
  
  * * *
  
  Прошёл день, за ним другой. Разговоры с Семёном Марковичем постепенно вернули меня в нормальное состояние. Начальник станции, похоже, забыл обо мне совсем. Скорее всего, у него голова была забита участившимися убийствами в тоннелях. Как объяснил Семён Маркович, убийства и пропажи караванов - не редкость. Но несколько лет назад после установления связи со всеми станциями было принято решение о прекращении войн, грабежей и прочих конфликтов. Люди объединились для того, чтобы противостоять одному общему врагу - мутировавшим вследствие радиации организмам. И вот сейчас вновь возобновились вооружённые нападения на караваны.
  Отсутствие внимания со стороны управляющих органов меня радовало. Кормили исправно, вместе со всеми, из комнаты тоже не выгоняли. А общаясь с Семёном Марковичем, я, наконец, начал понимать нынешнюю обстановку. Я выпрашивал у него книги и ночи напролёт зачитывался историческими документами. Всё это продолжалось вплоть до того дня, пока мне в руки не попалась книга об обороне Ленинграда... Читая очередной очерк, я наткнулся на выписку из боевой газеты:
  27 апреля 1942 года в неравном бою с превосходящими силами противника... ценой с жизни... обеспечив отход группы, рядовой 330-го полка под командованием Блохина С.А., Дымов Александр Николаевич...
  Там же была его фотография... Как он изменился! С выцветшей фотографии сквозь толщину времени на меня смотрел мой взрослый сын...
  
  Глава 5
  
  Я не мог найти себе места, внутри меня всё рвалось на части. Ощущение полной беспомощности угнетало. Почему жена с сыном не эвакуировались? Как вообще он оказался на фронте? Когда же, наконец, всё встанет на свои места и я смогу им помочь, попытаюсь всё исправить? Что за бред я несу? Если это игры разума, то можно ли им слепо верить? А если это не игра? Мне уже всё чаще начинает казаться, что это вовсе не игра....
  Всю ночь я не сомкнул глаз, и лишь под утро усталость скосила меня. Проснувшись, я умылся и прямиком направился к Семёну Марковичу. Хотелось отвлечься от дурных мыслей, мучавших меня, и, уже в который раз, попытаться открыть ему свои догадки и предположения. Если кто-то и мог на станции трезво и осмысленно понять мою проблему, так это только он.
  Семён Маркович, по своему обыкновению, склонившись над столом, читал книгу. В тусклом свете настольной лампы причудливо извивались пары чая. Казалось, что время здесь остановилось и можно присесть за любой свободный столик и отдохнуть мыслями...
  - Здравствуйте Коля! - радостно воскликнул он, услышав мои шорохи.
  - Доброе утро, Семён Маркович.
  - Постойте, Коля, вы очень плохо выглядите. Что случилось? Плохие мысли?
  - Да, что-то в этом роде...Сон дурной приснился...
  - И вы так побледнели от простого сна? - удивился он.
   - Я уже и теряюсь, где сон, а где реальность...
  - Ничего, когда вы начнёте вспоминать, всё нормализуется. Я налью вам чаю покрепче.
  - Буду вам признателен, - улыбнулся я.
  Пока он ходил за чайником, я обдумывал, с чего же начать свой разговор. Как объяснить ему мои предположения. Как, если мне самому они казались бредом...
  - А вы знаете, Коля, сегодня нам раздали газету с новой программой дальнейшего развития. Довольно-таки занимательное чтиво, скажу я вам.
  - Правда, и о чём они там пишут? - спросил я, сделав глоток крепкого чая.
  - Мне порой кажется, что в нашей стране, будь то жизнь на поверхности или, как сейчас, в подземельях, в сознании правящей верхушки ничего не меняется. Люди, попадая туда и получая в свои руки бразды правления, напрочь забывают обо всём. Вот смотрите, что они говорят: СТРАТЕГИЯ РАЗВИТИЯ 2040! Вам ничего это не напоминает?
  -...
  - Извините, я всё время забываю, что Вы у нас ничего не помните, - похлопав меня по плечу, продолжал он.
  - Дело в том, что уже была одна подобная стратегия, 2020. Результаты, к сожалению, спутала катастрофа, но всё же. Так вот, они говорят о том, что жизнь в метро, наконец-таки, начала улучшаться! Наблюдается рост экономики, улучшение материального благосостояния, отсутствие безработицы, а также улучшение здоровья! Как так можно говорить? Даже невооружённым глазом видно, что смертность в разы превышает рождаемость. После установления мира и связи между всеми станциями население остаётся изолированным друг от друга. Нас становится меньше день ото дня... Даже при всех благоприятных условиях, до катастрофы, мы так и не научились решать аналогичные проблемы. У нас нет будущего. И этот факт никто не хочет признавать. Как бы мы ни старались, путь на поверхность нам закрыт ещё надолго, а за это время человек так ослабнет, что ему будет не по силам победить новых хозяев Земли... Увы, но я не разделяю всеобщей радости по поводу работоспособности ЛАЭС и установлению связи с каким-то кораблём, который нас всех спасёт. Если это действительно и так, то на это уйдут годы, и столько людей погибнет при этом...
  - Если у нас нет будущего, значит, как-то нужно изменить прошлое, - осторожно подбирая слова, сказал я.
  Старик резко поднял голову и посмотрел на меня изучающим взглядом.
  - Вы тоже так думаете? Да, в нашем положении это был бы единственный выход, но это, к сожалению, лишь несбыточные мечты, - упавшим голосом произнёс он.
  - Вы так думаете? Ведь многое из того, что я узнал из ваших книг, ранее считалось фантастикой. Телевидение, мобильная телефонная связь, полёты в космос... - я осёкся, поняв, что наговорил лишнего.
  Семён Маркович смотрел на меня полным сожаления взглядом. Он считал меня выжившим из ума. Любой бы на его месте испытывал бы аналогичные чувства.
  - Дорогой мой Коля, как сильно вас задело... Вы не только потеряли память, но и мыслить стали совершенно иначе. Я такое встречаю впервые. Хотя в ваших словах имеется доля истины... По метро давно ходят слухи, что на какой-то из станций живёт один человек, учёный, который рассказывает о перемещениях во времени, как уже о вполне случившейся вещи. Сталкеры любят слушать его рассказы, чтобы отвлечься от повседневных кошмаров. Это заменяет им канувшее в лету кино.
  - Семён Маркович, а как найти этого человека? - что-то подсказывало мне, что это не пустая болтовня.
  - Как найти? Хм... Думаю, Вам надо поговорить с кем-нибудь из местных сталкеров. Вы же вроде пришли с караваном Серого?
  - Да. Совершенно верно.
  - Вот и поинтересуйтесь у него, он наверняка знает. Чем вас так заинтересовала эта идея?
  - Я уже давно интересуюсь подобным, просто захотелось поделиться своими мыслями с единомышленником, - соврал я как можно правдоподобнее.
  - Я Вас скорее всего поддержу. Не столько идейно, сколько тем, что я всегда поддерживаю людей, у которых есть цель. Бесцельное сосуществование ведёт к краху.
  - Спасибо Семён Маркович!
  Я уже ступил за порог скромного жилища библиотеки, как услышал за спиной голос старика...
  - Ася, ты слышала? Этот молодой человек думает, что можно вернуться и все исправить. Ах если бы это хоть на чуточку оказалось правдой. Ах, если бы только на чуточку...Ася...
  Искать Серого долго не пришлось, вместе со своим отрядом он находился в кабинете начальника станции. Из приоткрытой двери доносились обрывки разговора. Случилось что-то серьёзное...
  - Может мне кто-нибудь объяснить, что в конце концов происходит? - срываясь на крик, произнёс начстанции. Уничтожение двух караванов ещё не успели раскрыть, так тут уже и нападение на станцию! Что молчите?!
  - А что говорить то? Говори, не говори - лучше не станет, - послышался голос Серого.
  -Ты, б..., философию свою при себе оставь! У нас люди от огнестрела гибнут друг за дружкой!
  - Сергеич, может, это мутанты... ну, того, стрелять научились? - усмехнувшись произнёс неизвестный мне собеседник.
  В комнате раздался смех
  - А ну, прекратить мне тут балаган! - взревел начстанции.
  - Там охраны то никакой не было особо. Пацаны на блокпостах стояли. Чего там усиленно охранять? Свиней и грибы? Ну и бригада рабочих, - продолжал Серый.
  - Значит, ты считаешь это нормой, что кто-то подстрелил охрану, вырезал бригаду, наелся до отвала и по-тихому ушёл дальше?! А то, что там снайпера работали и всё сделано было без шума и пыли, не смущает тебя?
  - Ну, смущает...
  - Разнукался! Сегодня же оправляешься со своими орлами на подмогу Лефорту! И найди мне этих тварей-живыми или мёртвыми! Я понятно выражаюсь?!
  - Понятней некуда...
  Тут я на мгновение потерял равновесие, дверь скрипнула. Разговор прекратился и послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился Павел Сергеевич.
  - А, майор... Вспомнил чего или просто так зашёл? - спросил он меня.
  - Нет...ничего не вспомнил. Надоело сидеть без дела. Может, буду чем-нибудь полезен?
  - Ну, что ж, похвально! Заходи, сейчас решим, что с тобой делать.
  Я вошёл в комнату. В помещении было сильно накурено. За столом сидели мои старые знакомые: Серый, Жук, Хлыст и Бодяга. На столе была разложена карта метро с различными пометками, надписями, знаками предупреждения. Одна из станций была обведена жирным красным кругом. Я прочёл название станции: ОБУХОВО. После приветственного рукопожатия со всеми присутствующими я сел на свободный стул.
  - Вот тебе, Серый, ещё один помощник.
  - Мне только артистов в отряде и не хватало! - возмутился Серый. Что я с ним буду делать? Спектакли разыгрывать?
  - А хоть бы и спектакли! Ты проблему реши! А к майору, может, и память заодно вернётся. Я тут слышал, что стресс стрессом лечат. Как тебе майор? Пойдёшь с Серым?
  - Пойду.
  - Ну, вот и славненько. Час на сборы и вперёд. А я пока пропуска выпишу и позвоню кому надо
  Попрощавшись с Семёном Марковичем и получив на складе новый защитный костюм и оружие, я отправился к месту сбора.
  Глава 6
  
  Отправлялся наш караван с небольшого закутка станции, переоборудованного под вокзал. Нас уже ждала оснащённая двумя пулемётами, бронированная, видавшая виды дрезина. Серый с бойцами грузил внутрь какие-то ящики и мешки. Неожиданно меня кто-то окликнул сзади. Недалеко от перрона, стараясь особо не светиться, стоял Семён Маркович.
  - Коля, здравствуйте! Можно отвлечь Вас на пару слов?
  - Конечно...
  Он стоял, переминаясь с ноги на ногу и мял пальцами в руке конверт.
  - Поймите меня, пожалуйста, правильно, Коля... Хотя я знаю, что Вы так и поступите... Извините, я очень волнуюсь...
  - Что случилось, Семён Мар.......
  - Нет, нет...ничего не случилось... Я всю ночь не спал, всё думал, вспоминал... Вся жизнь прошла перед глазами... Знаете, Коля, я прожил хорошую, счастливую жизнь! Грех было бы жаловаться на что-то... Во всех своих ошибках и неправильных поступках я виноват сам... Да, сам... Сколько раз мне судьба давала шанс их исправить, но, откладывал на завтра, послезавтра, и так до бесконечности. Как ни безумно это звучит, но кажется, судьба предоставила мне ещё один шанс, последний... Коля, если вдруг у Вас что-нибудь получится... Только в этом случае откройте и прочтите, что я там написал... В противном - сожгите... Мне почему-то верится, что у Вас всё должно получиться... Обещаете?
  - Обещаю, - не задавая больше никаких вопросов, ответил я.
  - Спасибо, Коля... а теперь идите, пока я не передумал! Идите! - резко толкнув меня вперёд, произнёс он. Идите, не оглядываясь! До свиданья, Коля...
  Я быстрым шагом пошёл к дрезине, внутри меня бушевал ураган чувств. Он всё понял. Всё, с самого начала...
  Ход моих рассуждений оборвал насмешливый тон Серого:
  - Чёйт наш библиотекарь такое вычудил? - кивнул он в сторону перрона.
  - Ничего... нервы, - ответил я.
  - А, ну, нервы! Конечно, эт у энтилехентов нервы, а мы так погулять выходим. Так! Всем по местам! Отправляемся!
  Взвыла сирена, и начали открываться гермоворота. Заработал мотор дрезины и, спустя пару минут, издав предупредительные гудки, дрезина двинулась в путь. Ехали абсолютно молча, все были сосредоточены исключительно на всепоглощающей темноте тоннеля. Малейшие блики и неожиданно падающие тени вызывали мгновенную реакцию. Спустя еще пару минут, дрезина сбавила ход...
  - Промзона. Всем оставаться на своих местах. О нас предупреждены, проходим тихо, - скомандовал Серый.
  На медленном ходу, освещённая лучами прожекторов блокпоста наша дрезина въехала на станцию. Мимо окна проплывали стройные ряды бараков, из которых доносилось хрюканье и визг. Стояла невыносимая вонь. Не выдержав, я натянул респиратор, чем вызвал смех у присутствующих. Даже сейчас видно было, что когда-то это была довольно красивая станция метро. Видны были два ряда колонн, увенчанных арками и местами ещё не снятой чеканкой. Доехав до середины, я прочёл сохранившуюся надпись: КИРОВСКИЙ ЗАВОД...
  Миновав второй блокпост, дрезина прибавила ходу.
  - Идём по оборотному, впереди ведутся работы, - прокричал машинист.
  Увидев, что Серый не особо следит за происходящим, я решил расспросить его о том странном ученом. Может, действительно он что-то и знает.
  - Слушай, Серый, а ты не знаешь кого-нибудь, кто всякие небылицы рассказывает на станциях? -начал я издалека. Мне показалось, что я так вызову наименьшее подозрение. Ещё бы скрыть свое волнение.
  
  - Как не знать, знаю, - смерил меня взглядом сталкер.
  - А конкретней: где и кто? - неужели так все удачно складывается.
  -Вот ты чудной, Майор! Да на каждой станции! Ты сам-то чудак ещё тот вспомни, - рассмеялся Серый.
  Я осёкся. Так попасться на шутку. Чуть не выдал свое волнение. Надо было как-то выходить из положения и продолжить разговор. Иначе Серый вообще не станет разговаривать с таким сумасшедшим, как он
  - Говорят, что есть похлеще меня, - я попытался сгладить ситуацию.
  -Да куда уж хлеще! - вновь засмеялся Серый
  - Это его Кутузов, наверно, интересует, - послышался голос Хлыста.
  - А точняк! Кутузов! - обрадовался Серый. Точно похлеще тебя будет. Мастер он на сказки - в кино не ходи.
  - Кутузов? А как его найти? Где он обитает?
  - Да на Балтийской он обитает. Ну, по крайней мере, недавно ещё был там. Он, как в запой уйдет то неделями пропадает где-то.
  Тут с ним такая история приключилась, года два назад, наверно. Короче, он давно уже всякие байки про прошлое и будущее рассказывал. Народ любил его слушать. Так вот он собрал группу таких же, как он упырей и упросил руководство станции отпустить их на поверхность. Ну, само собой, им не разрешили. Мало ли, кому куда надо, опасно ведь. Но у него связи кое-какие имелись, да и по техничке всё время помогал всем. Короче, отпустили. Но договорились, что часа три - и домой. Зима была тогда лютая, как сейчас.
  Короче не вернулись они в указанный час. Ждали их ещё часа три, бесполезно. Уже и заупокойную за них отслужили, как спустя неделю стук в герму. Открывают, а там учёный этот стоит. Оборванный весь, в грязи, но довольный до жути. Его спрашивают: куда остальные делись, - а он лишь улыбается и твердит: Всё отлично! Всё отлично! Да. А у самого шрам на лице, и глаза нет одного. Потом он рассказал, что нарвались на стаю собак Павлова. Всех погрызли, а он спасся. Птицы только заклевали. Ну, вот с тех пор его Кутузовым и кличут. А он всё не унимался. Опять начал всем рассказывать о перемещениях, пытался вновь группу собрать, но ему уже не особо то и верили. А найти его просто, сидит в закутке каком-нибудь и пишет свою белиберду, - закончил свой рассказ Серый.
  Что-то мне подсказывало, что на правильном пути. Ведь всё, что говорил этот учёный, может оказаться правдой. Надо обязательно найти и поговорить с ним. А может это все действительно бред сумасшедшего.
  - Станция Нарвская. Приготовить пропускные документы! - послышалось впереди. Больно ударило ярким светом прожекторов.
  - Хорош светить! Свои же! - прокричал Серый.
  - Тут все своими были. Так что извиняй, Серый.
  - Для новичков: станция Нарвская подчиняется Союзу Коммунистических Станций Ленинграда. Так что особо не распространяться о целях и задачах нашей экспедиции. Наше пребывание тут зависит от скорости проверки документации на провозимый товар. Всем всё ясно?
  - Так точно, - ответил я.
  - Ну, вот и ладненько.
  После проверки документов мы сошли на платформу. Вокруг стояла идеальная чистота и порядок. Все палатки были распределены по интересам живущих в них гражданах. На торцевой стороне станции располагалось мозаичное панно с изображением Иосифа Виссарионовича Сталина, восседающего на трибуне с кипой документов. Это придало мне некоторую уверенность и спокойствие, так давно не посещающие меня. Видно было, что жители Нарвской были заняты своими делами. Жизнь кипела и била ключом, чего нельзя было сказать об Автово, где всё было размеренно и спокойно.
  - Товарищи с Автово? - услышал я приятный женский голос.
  - Да, да, дааа,- пропел Хлыст.
  Перед нами стояла симпатичная девушка в белоснежной рубашке с красной звездой на груди и в чёрной юбке до колен.
  
  - Мне дано задание вас проводить к начальнику станции, затем в столовую и комнату отдыха.
  - А можно сразу в комнату отдыха, девушка? - обиженно произнёс Жук.
  - Нууу... я не знаю, наверное, можно. Но сначала надо всё равно к начстанции.
  - Ох, ты и шутница, Юлёк! - щипнув за бок девушку, сказал Серый.
  - Сергей Иванович, опять вы за своё! - картинно произнесла она.
  - Ну, веди нас к своему НАЧСТАНЦИИ, коль другого не предлагаешь, - продолжил Серый.
  Сдав оружие в местном оружейном гардеробе и оставив сопровождаемый груз под бдительное хранение нарвских бойцов, мы направились во владение комиссариата...
  
  
  ***
  
  Посреди платформы свиноводческой фермы, усевшись вокруг костра, сидели шестеро мужчин в военной форме. На костре кипятился котелок с водой. У каждого в руках была миска с куском мяса. Ели молча, с жадностью. Тишину нарушал лишь треск огня и повизгивание животных. Наконец, с едой было покончено, и все по очереди начали разливать себе в кружки чай.
  - Сейчас бы пару часов поспать! - потянувшись, сказал один из солдат
  - Да, было неплохо, - согласился с ним ещё один.
  - Отставить! Через пару часов тут будет полно русских! - резко выпалил стоящий в стороне седой, покрывшийся щетиной мужчина.
  - Мартин, Штольц! Проверить выходы наверх. Если они свободны, нужно уходить, прорываться к нашим, - продолжил он.
  - Есть, мой фюрер!
  Спустя пару минут, солдаты вернулись и доложили, что им удалось открыть гермоворота и лестницы, ведущие наверх, свободны. Наспех собрав всё самое необходимое, отряд двинулся к выходу на поверхность. Приходилось пробираться сквозь груды наваленных скелетов, будто бы снежный ком с горных вершин скатывался и наматывал на себя людей... Зацепившись за один из таких комьев, стояла детская коляска. Внутри лежал высохший скелет ребёнка в детском комбинезоне... Высохшие мумии держались за светильники, стоящие на разделительной полосе эскалаторов. В схватке со смертью, люди хватались за спасательную соломинку, в надежде спастись...
  - Что за чертовщина? Что тут произошло? - оглядывался по сторонам Седой.
  - Может быть, это наш авиация постаралась? - ответил ему Штольц.
  ПЕТЕРБУРГСКИЙ МЕТРОПОЛИТЕН СТАНЦИЯ ОБУХОВО - гласила надпись на торцевой части павильона.
  - Хотелось бы в это верить... Тогда, может, вы объясните, зачем они закрыли ворота перед таким количеством народа? И что-то я не помню о том, что у русских был метрополитен.
  - Эти русские - такие странные! От них всё можно ожидать. Они могли это так умело скрывать.
  - Скрыть метрополитен? - одёрнул своего подчинённого Седой. Шутить изволишь!
  Наконец, группа добралась до поверхности. В вестибюле гулял ветер и кружились в воздухе хлопья снега. Всё те же горы скелетов, припорошённых снегом. Непонятные разноцветные тубы, расположенные по периметру вестибюля, разбитые витрины магазинчиков. Отряд вышел на улицу...
  Да! Это то, что он мечтал увидеть всю жизнь! Покорёженные здания, деревья, растущие где попало, выжженная земля... Недалеко от них, чуть свалившись набок, лежал исполинского вида железнодорожный мост. Пути были забиты ржавыми, покорёженными вагонами. И над всем этим кошмаром забрезжили первые лучи рассвета... Всё это он видел в своих снах... Теперь это стало реальностью. Будь проклят этот мир! - таковы были его первые слова, когда он ступил в него всей своей массой. Он повторял это всегда, когда его чувства смешивались с грязью, а все его помыслы выбрасывались в помойное ведро. Сколько светлых мыслей и планов выплеснуты из ведра в сточную канаву! Потому он и пошёл в военную школу, чтобы раз и навсегда свести счёты со всеми окружающими... Мысли Седого путались... Такой подарок - увидеть всё это наяву. Наяву ли?
  - Штольц, вам ничего не кажется странным? - спросил Седой.
  - Кажется... Советы так хорошо подготовились к войне, что пока мы утюжим их поверхность - они собираются силами под землёй
  - Вы идиот, Штольц! Что за бред вы несёте!
  Штольц попытался сделать серьёзное
  - Прислушайтесь! Я ко всем обращаюсь
  - Ничего не слышу... Тихо, как на берегу Одера во время рыбалки.
  - Какой же вы идиот! Именно: тишина! Где, мать вашу фронт?!
  Только теперь все поняли, что поверхность преподнесла ещё больше загадок. Если их подземные приключения ещё можно было как-то объяснить...то гробовую тишину в нескольких километрах от линии фронта было невозможно...
  Сзади что-то хрустнуло... Все мгновенно повернулись назад, передёрнув затворы автоматов. Громадная птица, издав протяжный вой, взмахнув крыльями, взмыла в небо. Тишину нарушил шорох, где-то в глубине кустов, что тянулись вдоль аллеи, послышалось рычание. Слева и справа от отряда мелькнули тени.
  Только сейчас они заметили, что к ним со всех сторон приближаются собаки...
  - Всем вниз! Мы спускаемся обратно! - прокричал Седой.
  Поняв, что люди решили отступить, собаки рванули вперёд. Встреченные шквальным огнём, твари отступили, но, спустя мгновение, ринулись с удвоенной силой. Спотыкаясь и падая, но продолжая стрелять, отряд начал спуск. Неожиданно собаки остановились словно уткнувшись в невидимую стену, и прижав к голове уши, ринулись врассыпную.
  - Всем вниз! Быстрее!!! - орал Седой
  Его крики утонули в страшном вое, доносившемся с улицы...
  Только закрыв гермоворота, солдаты позволили себе опуститься на мраморный пол станции и перевести дыхание...
  - Десять минут на отдых, и мы возвращаемся в тоннель! У нас мало времени! Добро пожаловать в ад ребята! - глаза Седого светились безумным светом. Казалось, что у него открылось второе дыхание. Но тех, кто мог бы возразить ему, не нашлось, всё увиденное очень напоминало картину ада...
  
  Глава 7
  
  В комиссариате 'Нарвской' нас приняли очень тепло. Накормили вкуснейшим обедом. Тушёная свинина, маринованные грибы и настойка на каких-то травах сделали своё дело. Мы разомлели, и идти уже никуда сегодня не хотелось. Заметив наше блаженное состояние, генсек местного райкома партии распорядился истопить нам баньку. Признаться, это было одним из моих самых больших желаний. Напарившись и смыв всю накопившуюся грязь, мы рухнули в мягкие кровати, заботливо постеленные к нашему приходу. Поселили нас в шикарных комнатах, переоборудованных из вагонов метро. Такую роскошь могли себе позволить лишь некоторые из станций, на которых власть была создана в первые же дни после катастрофы. Все остальные станции прошли через многие этапы становления от беспредела, анархии и до подчинения централизованной власти. К тому времени многое уже было либо разворовано, либо разрушено заботливыми руками самих же жителей.
  Я прилёг. Рядом со мной растянулся Бодяга. Мысли о семье не давали мне покоя. Как там? Глупо звучит вопрос... Там - это где? Где-то за толщиной десятилетий, где ещё идут только первые месяцы войны? Всё давно уже прожито и покрылось пылью истории. Только я, непонятно каким-то образом оторвавшийся кусочек материи мироздания, занесённый ветром времени в далёкое будущее, пытаюсь найти себе место... Пытаюсь обмануть судьбу и поймать встречный поток ветра, который вернёт меня обратно... До сих пор всё это не укладывалось в моём понимании...
  Мои рассуждения прервал голос Бодяги.
  - Майор, а ты где до метро жил?
  - На Крупской...
  - Да ладно! - приподнявшись на локтях, воскликнул он. А я на Ткачей.
  - Соседи, значит, - улыбнулся я в ответ.
  - В 327-й учился?
  - Да...
  - Нина Васильевна вас тоже гоняла?
  - Нина Васильевна?
  - Ну, да, физичка. Мы ж с тобой почти одногодки.
  - Не помню... Слушай, у тебя имя то есть?
  - Есть... Павел..., - смутился он.
  - А Бодяга то почему?
  - Бодягин я... Павел...
  - Ну, вот, Паша, не помню я ничего. Амнезия, брат. Давай спать, скоро опять в путь.
  - Как скажешь, - обиженно пробурчал он себе под нос и повернулся ко мне спиной.
  Да, необходимо поспать... Завтра нужно пройти ещё совсем немного, и я, возможно, встречусь с Кутузовым. Завтра... завтра... за...
  На следующий день после обильного завтрака наш отряд отправился к Балтийскому вокзалу. До станции добрались довольно быстро и безо всяких приключений. Пройдя формальную проверку, мы ступили на платформу. Первое, что бросилось в глаза, заставило нас замереть с открытыми ртами... В центре зала искрила, сияла разноцветными огнями новогодняя ёлка...
   Новый год... За всеми происходящими событиями мы совсем забыли о существовании этого дорогого всем праздника... Краем глаза я увидел, как заблестели на свету глаза Серого... Этот человек-скала, тот, кого все боялись и уважали, стоял и... плакал.
  
   На меня накатила волна воспоминаний... Декабрь тридцать шестого. У меня тогда выдалось несколько свободных дней, и мы всей семьёй поехали встречать Новый год на дачу в Сосновку. Мы с Варей купили Саньке лыжи, о которых он просил в письме Деду Морозу. Нарядили ёлку прямо возле дома в лесу. Декабрь выдался необычайно снежным, что добавляло всему вокруг волшебства и сказочности. По стволам и сучьям деревьев поѓстукивал мороз, а с пушистых хвойных веток хлопьями осыпается лёгкий иней. Загадав желания, водили хоровод вокруг новогодней ёлки, играли в снежки и слепили огромного снеговика. А потом, усевшись вокруг костра, пили вкуснейший новогодний травяной чай с пирожными. Рассказывали друг другу удивительные истории и делились своими мечтами о будущем. Он тогда и не мог предположить, что далёкое будущее так близко....
  
   - Вы чего, окаменели, что ли? - прервал воспоминания чей-то голос.
   Перед нами стоял полноватый, весёлый пожилой мужчина с аккуратной густой бородой, без усов и с трубкой во рту. Таким обычно представляешь себе капитана корабля из какой-нибудь сказки или романа о давно минувших днях. Моё впечатление укрепил ответ Серого:
   - А, Капитан! Вы где такое чудо откопали? - спросил он, неловким движением вытирая глаза.
   - Да вот, пацаны наши с вокзала принесли. Давно уже, года два назад. Ты у нас так давно не был? - удивился Капитан. В подвале нашли подсобку заваленную. Сквозь скважину разглядели гору ящиков. Обрадовались, думали: что-то ценное, - оказалась ёлка. Брать не хотели, еле уговорил. За несколько приходов доставили. И игрушки! - продолжал он.
   - Даа... Красотень! Сколько видел всего, такого никогда! Вот смотрю я на тебя, Капитан, сказочный ты мужик. Таких бы начальников на каждую станцию! - вступил в разговор Хлыст.
   - И что ж тогда будет? - прищурив глаз, заинтересовался Капитан.
   - Жизнь будет сказочная! - подхватил Серый.
   Все разом дружно захохотали.
  - Так мы сами хозяева своей жизни. Хотеть только очень нужно этой сказочной жизни. Мы вот тут всей станцией не думали-не гадали какую можем сказку сами сотворить. Хорошо нашлись такие среди нас.
  Капитан насыпал в трубку щепотку табаку из мешочка и красиво прикурил от самодельной зажигалки, изготовленной ка из винтовочного патрона. И рассказал нам удивительную историю...
  
  
  ***
  
  В глубине станции виден едва различимый источник света, всего полоска, пробивающаяся из - под двери. За дверью, в небольшой комнате, сгорбившись над столом сидит человек. Зовут его Николай Павлович Левченко, Палыч. Человек - душа, тот, к кому за помощью приходят со всех окрестных станций: если уж не поможет Палыч, то не поможет никто. Вот и сейчас он что-то увлечённо чинит. Больше в комнате никого нет. За исключением кота Марсика, калачиком свернувшегося на кровати. Случайно встретившись когда-то, они с тех пор не расставались. Кот сладко спит, временами лапы его, вздрагивают в такт бега, мышцы на мордочке сокращаются, надуваются ноздри.
  -Ну-ну, понеслась охота, - улыбнулся Палыч.
  Время идёт. Вот стрелки перевалили за полночь...Два часа. Чай в кружке давно остыл, но он к нему так и не прикоснулся. Три часа...
  Когда стрелки стали приближаться к трём сорока, он бросил инструмент, руки, а затем и всё тело мужчины мелко задрожали. Это началось давно. Каждую ночь воспоминания накрывали его грудой рухнувшись обломков, накрывали с головой, мешали дышать, отрезая все пути к спасению. В такие минуты он, потеряв всякую ориентацию, метался в темноте, наполненной стонами и криками о помощи...И так каждую ночь...
  
  Николай Павлович был человеком военным, и всю свою жизнь отдал служению Родине. Разное случалось с ним и его боевыми товарищами...и плохое и хорошее. Хорошего, пожалуй, что было больше. До поры до времени...пока не вспыхнул в полную силу Кавказ. Его группа должна была охранять спокойствие в районе Домбая, в то время, пока правительство с высокими гостями проверяло новую горнолыжную трассу. Не служба, а подарок! В голове так и крутилась мелодия Домбайского Вальса. А потом наступила ночь....
  Их накрыло плотным миномётным огнём ровно в 3.40, когда все сладко спали, досматривая седьмой сон.
  Многие погибли мгновенно...Другие...Другие вместе с ним пытались организовать оборону, и гибли, гибли один за другим у него на глазах...
  Серёжа Симонов...жил после страшного ранения около часа, всё просил позвонить домой и сказать, что у него всё хорошо...У него была разорвана спина и сквозь рану виднелось сокращающееся лёгкое...
  Гриша Гусев...потеряв ногу, он продолжал бой и спас многих....
  Андрей Белов...если бы не его прицельный огонь из пулемёта...скольких он спас тогда...Снайпер, зараза... Такого парня....
  Атака была отбита к утру...Красное солнце, красный от крови снег. Кровавый рассвет...
  После той ночи Палыч подал в отставку. 'Звезду героя', полученную за тот бой, он сразу же спрятал в карман.
  Серёжа, Гриша, Андрей. Десятки других. Изматывающие, жуткие видения...
  Он уснёт только под утро. Прямо за столом. Всё понимающий кот подползёт и прижмётся к нему всем телом, согревая....
  В дверь постучали рано утром, как только из громкоговорителей зазвучала 'утренняя песня'.
  - Открыто!
  Дверь тихо скрипнула, в комнату вошёл Лёша Белов, из аварийной службы.
  - Здравствуй, Палыч!
  - О, здравствуй, бродяга! - обрадовался тот. - Проблемы, какие?
  - Ничего от тебя не скрыть! - удивился Алексей.
  - А что тут гадать? В шесть утра в гости просто так не ходят, даже друзья, - засмеялся Палыч.
  Алексей в двух словах объяснил ему цель своего визита и дал прочесть письмо.
  - Радоваться надо! - воскликнул он. - В Деда Мороза стали верить! В чудеса! Это же здорово!
  - Есть какие-нибудь мысли по этому поводу? - Алексей спросил так, для проформы. Сам он ничуть не сомневался, что Палыч поможет.
  - А знаешь, ты очень вовремя явился с этой проблемой! У меня знакомый был на днях, с 'Балтийской'. Они там ёлку нашли огромную, с игрушками. Хотят её к Новому Году собрать. Детишкам сюрприз сделать. Время у нас с тобой ещё есть, я на днях доберусь до них, и что-нибудь придумаем!
  - А получится? - обрадовался Алексей.
  - Должно получиться! У них начстанции - мировой мужик!
  - Спасибо, Палыч, успокоил! - пожимая ему руку, сказал Алексей.
  - Да не за что пока! Потом благодарить будешь! - рассмеялся в ответ тот.
  Когда Алексей ушёл, с кровати спрыгнул кот, и стал тереться мордочкой о ноги хозяина.
  -Ну что, Марсик, поможем девчушке?
  -Мяу,мррррр...
  -У тебя один ответ на всё, - засмеялся Палыч.
  -Мяв!
  -Хотя, - мужчина неожиданно понял, что именно он должен делать, - может ты и прав. Так и поступим!
  - Мяу!
  - Поедешь со мной?
  -Мяууууууууууу!
  -Договорились! Перекусим и на 'Балтийку'!
  
  ******
  Разобравшись с делами, Палыч отправился на станцию 'Балтийский вокзал'.
  Несмотря на глубокую ночь, жизнь на станции била ключом: кто-то развешивал мишуру и гирлянды на фонарях, кто-то вырезал из бумаги снежинки и расклеивал их на стены и колонны... А в торце станции, переливаясь всеми цветами радуги, стояла новогодняя ёлка. Атмосфера праздника, светлого, сказочного, забытого, казалось, навсегда...
  Палыч так и стоял бы с открытым ртом, наблюдая за происходящим, если бы его не окликнули.
  - Николай Павлович! Коля! - Захар Петрович Баженов, начальник 'Балтийки', радостно улыбался.
  -Капитан! - Палыч протянул руку для приветствия.
  - Рад! Рад видеть! Какими судьбами?
  - Да вот... - гость замялся. - Дело у меня тут одно... Деликатного свойства....
  - Ого, даже деликатного! - рассмеялся Баженов. - Ну, рассказывай тогда, что за дело такое...
  Палыч, в двух словах, рассказал о цели своего визита и протянул ему Алёнкино письмо. Читая послание, начальник 'Балтийского' улыбался в усы. Закончив чтение, он хитро, с прищуром, взглянул на гостя.
  - Что ж, не помочь грешно. Только, - Баженов сделал многозначительную паузу, - есть одна просьба. Так сказать, личного, - сделал он ударение на этом слове, - свойства...
  -Капитан! О чём речь?! Проси, что хочешь! - Палыч был готов плясать от радости.
  -Дед Мороз нам нужен. Ты как?
  Палыч сделал вид, что раздумывает.
  -А Снегурочка будет?
  -Обижаешь! Конечно!
  -А кто? - с точки зрения любого уважающего себя мужчины вопрос совсем не праздный.
  - Зиночка, с 'Литейного', - Баженов внимательно посмотрел на гостя: как-то тот отреагирует на его слова.
  -Зиночка, с 'Литейного'?! - удивился Палыч. Приятно удивился, надо сказать.
  - Она, а что, тебя что-то не устраивает? - спросил, в свою очередь, начстанции. Хитренько, так, спросил. О том, что Палыч был тайным воздыхателем Зиночки, знали все.
  - Я согласен! - как-то слишком поспешно согласился Палыч.
  *******
  Предпраздничная суета полностью поглотила Палыча, уходить с 'Балтийского' он не торопился. Да и куда идти, когда здесь столько забот! Палыч, а вернее, его 'золотые' руки, был нарасхват. Времени на разучивание роли почти не оставалось. Но он был рад! Поручив Марсика заботам местной ребятни, он полностью погрузился в работу. Задумка была грандиозной: привезти на праздник всех детей с соседней 'Фрунзенской'. Как они старались, что только не придумывали, в результате уже к концу второго дня и вагоны, и собственно дрезина превратились из унылых, потрёпанных временем средств передвижения в сказочные домики на колёсах. Уставал он страшно...Волновался не меньше. В ночь перед отправкой, Палыч, впервые за столь долгое время заснул ...3.40 минули незаметно....
  Встав утром пораньше, он облачился в костюм Деда Мороза, наклеил бороду, усы и ещё раз произнёс речь перед зеркалом. До 'Фрунзенской' на поезде - всего ничего. Не успеешь оглянуться...Сказать, что Палыч волновался - не сказать ничего: 'Только бы всё прошло хорошо! Многие дети даже не слышали об этом празднике. Нам было не до сказок, и мы перестали их рассказывать детям! А им так нужно верить в хорошее, в то, что добро победит зло. В то, что есть чудо. В то, что в этом мрачном мире осталось место для радости, для любви...'. Впрочем, - вдруг подумал он, - только ли детям? Нет, сказка нужна всем. Не будет сказки, не будет веры в чудо, мы все вымрем, превратимся в тени...'.
  Машинист дал сигнал.
  - 'Фрунзенская', Дедушка Мороз, на выход! - засмеялись бойцы сопровождения.
  Палыч вышел из вагона и, первым делом, направился к комнате Алексея.
  Услышав сигналы поезда, станция стала просыпаться...Люди открывали двери и выглядывали наружу, а, увидев, что за чудо стоит на путях, выходили на перрон. Заспанные, ничего не понимающие, они тихо переговаривались, не решаясь подойти и расспросить прибывших о том, что же всё это значит. А когда из вагона, наконец, вышел Дед Мороз, в шубе, с посохом, с бородой и усами, их лица принимали такой вид, что Палычу стоило огромных усилий сохранить серьёзный вид.
  Ну, вот, и нужная дверь...Палыч достал из мешка коробку с куклой.
  Он ещё раз стал повторять текст, но, услышав шаги за дверью, громко постучал...
  Дверь открыла сама Алёнка. Она была уже одета, как видно, ждала его.
  - Ты Алёнка с 'Фрунзенской'?!- громко, нарочито низким голосом, спросил он.
  - Дедушка Мороз? - удивилась Алёнка.
  - Узнала! Умница! - рассмеялся Палыч.
  - Урааа!!!! Я так ждала тебя!!! Я знала, что ты обязательно придёшь!!! - Алёнка прыгала, крутилась, хохотала от радости.
  - Ну, держи, - 'старик' протянул ей коробку.
  Алёнка аккуратно взяла её у него из рук коробку, зажмурилась, открыла крышку...Её глаза благодарно засветились.
  - Спасибо! - радостно прошептала она, и обняла Деда Мороза.
  - Давай, Алёнка, собирайся. Зови своих друзей, всех зови. Мы отправляемся на ёлку!
  - На ёлкууу?! - удивилась она, не веря своему счастью.
  - ДА! На Ёлку!
  - Я сейчас, я мигом! - Алёнка схватила курточку и выбежала на станцию.
  Оба вагона новогоднего состава быстро заполнялись галдящей, весёлой детворой. Они рассматривали сказочное убранство, подходили и пытались потрогать Палыча, всё ещё не веря в реальность происходящего.
  Взгляд Палыча упал на бойцов сопровождения. Молодые, сильные парни, хабальщики и конченные циники...плакали, смешно, совсем по-детски шмыгая носами, и кулаками растирая по лицам нежданные слёзы. Он и сам готов был зареветь: в носу предательски защипало, глаза увлажнились... 'Стоять!' - приказал он себе.
  - А, ну-ка, ребятки, давайте песни учить, новогодние! - и он срывающимся голосом запел: 'В лесу родилась ёлочка...' Ему вдруг пришло в голову, что эти дети не знают, что такое лес, и никогда не видели ёлки. 'Ничего. Всё ещё впереди! Будет и лес, и ёлки, и берёзы!' ...Алёнка сидела у самого окна, прижав к груди драгоценную куклу. Она смотрела в темноту тоннеля, и представляла ёлку, украшенную игрушками, гирляндами, огнями.
  Маленькая девочка, в одночасье изменившая жизнь стольких людей. Подарившая праздник. Подарившая надежду...
  - Вот такая вот сказочка, - закончил свой рассказ Капитан.
   - Да уж, история у нас новенький, - показывая в мою сторону, сказал Серый.
   - Захар Петрович Баженов, - протягивая мне руку, произнёс капитан
   - Очень приятно. Дымов Николай, - пожимая его ладонь, ответил я.
   - Вы у нас до праздника останетесь? - обратился уже ко всем Захар Петрович.
   - К сожалению, нам надо двигаться дальше, - пробурчал Серый.
   - Так послезавтра ж праздник! Чего вам спешить? У нас программа такая. Комитет подарков передал - несколько дрезин! Артисты приедут.
   - Не трави душу, Петрович! У нас свой комитет есть, и подарки нам такие обещаны, если задание не выполним, что мама не горюй!
   - Ну, как скажете. Не смею задерживать. Тогда прошу на чаепитие! Надеюсь, не откажетесь?
   - С удовольствием! - обрадовался Серый.
  
  Глава 8
  
  Чаепитие, однако затянулось. Видно было, что Серый давно не бывал в этих краях. Народ тут любил и уважал Серого, а ещё больше всего любили поговорить 'за жизнь' Нерассказанных историй накопилось - хоть отбавляй. Если бы не важные дела, то отряд бы тут задержался на весьма долгий срок. Это все не входило в мои планы. Мне хотелось побыстрее отделиться от своих новых товарищей и отправиться на поиски Кутузова.
   Заметив мои переживания, Серый обратился к Капитану.
   - Петрович, где у вас тут Кутузов обитает? Очень надо нашему товарищу с ним одну идейку обкумекать...
  
   - Кутузов? Да пёс его знает! Два дня назад ещё был, а потом пропал. Опять, наверно, единомышленников собирает. А может, Граф Два-по-триста его утянул к себе!
   Опять все дружно захохотали, кроме меня. У меня всё будто рухнуло внутри. Столько ждать, надеяться и в один миг эту надежду потерять. Где теперь его искать? И кто такой этот граф ДВА-ПО-ТРИСТА?
   - Не повезло тебе, майор. Ну, дальше пойдём, может, повстречаем его где. Не унывай, - обнял меня за плечи Паша.
   - А где этот Граф то обитает? Может я сам к нему схожу. Что время то терять? - спросил я.
   Приступ смеха накатил на всех присутствующих. Кое-как успокоившись, Серый мне ответил:
   - Выпей для храбрости, возьми с собой бутылочку и отправляйся в тоннель. Он сам тебя и найдёт!
   Ничего не поняв, я поблагодарил за угощения и решил прогуляться по станции. Станция 'Балтийский вокзал' также принадлежала к СКСЛ. Главной особенностью станций данного союза была идеальная чистота, порядок, здоровая обстановка и благосостояние жителей. Вокруг меня слышался детских смех и восторженные возгласы. Дети толпились вокруг ёлки и, задрав головы, изучали развешенные на ней игрушки. Во всей этой станционной суете чувствовалось приближение праздника. Людей не волновало происходящее на поверхности, в тоннелях. Казалось, что всё вокруг хорошо. А и что могло быть плохого? Впереди Новый Год!
   Отдых окончен, отряд был в сборе, и мы двинулись пешком к Техноложке...
   Нарушив тишину, я поинтересовался у Паши насчёт личности таинственного графа, который мог быть повинен в исчезновении Кутузова. Вдруг придётся на обратном пути самому искать его у этого товарища.
   Паша удивился, но охотно согласился и поведал мне вот такую историю...
  
   Сразу после объявления ракетного удара народ повалил в метро, кто в чём был. Особо никто не мог ничего с собой взять. Так вот на Сенной оказалась парочка в костюмах Петра и Екатерины, артисты. Так вот и назвали их сразу Граф и Графиня. Графиня - огонь-баба была, красивая до потери пульса! Ну, разумеется, возле неё всегда рой мужиков вился, разных мастей. Граф естественно злился, ревновал и не отпускал её никуда от себя. Ох и скандалы он закатывал. Было, что и руку поднимал. Правда за дело. Но потом в ногах у неё ползал, прощенья просил. И вот как-то раз его дружки подставили на краже. Короче, упекли графа в кутузку, на работы отправили - свинофермы строить. Там он и сгинул, слабый был мужичок. Графиня не долго горевала, сразу к одному богатому барыги и подалась. Любила она цацки да тряпки всякие. Потом и вовсе по рукам она пошла, спилась с горя, а как-то собрала свои вещи и ушла в тоннель... Больше никто её и не видел.
   Спустя некоторое время, в тоннелях пропал тот дружочек, что графа подставил, затем другой. Барыга тот проигрался в ноль в местном казино и ласты склеил. Лишь последний из закадычных друзей Графа вернулся как-то из тоннеля... Седой весь, заикается и только и твердил всё время, пока не отдал Богу душу: Граф Два-по-триста, Граф Два-по-триста, Граф Два-по-триста...
   Ну, а после уже люди стали рассказывать, что, если идёшь навеселе по тоннелю, то выходит из ниоткуда мужик в костюме графа и держит в руках два стакана по триста грамм самогона и предлагает выпить. Потом начинает тебе рассказывать про свою жизнь и, если ты мужик крепкий, то останешься целым и невредимым, а если наоборот, то увы... Вот такая история. Правда или нет, никто не знает. Может, руководство станции придумало его, как борьбу с участившимся пьянством, то ли сами алкаши в бреду придумали, но результат налицо: пьянство резко сократилось.
  Так за разговором незаметно пролетело время, и мы благополучно добрались до 'Технологического института'. Техноложка жила по своим законам и особо не подчинялась никаким комитетам и союзам. Главным её достоинством являлось наличие интеллектуального потенциала, чем она умело пользовалась. Многие станции снаряжали караваны, гружённые ценностями, в обмен на какое-нибудь новое и полезное изобретение. Как ни старались коммунисты, фашисты, СНСМ (СОЮЗ НЕЗАВИСИМЫХ СТАНЦИЙ МЕТРО) и прочие союзы, им так и не удалось переманить на свою сторону хотя бы одного учёного. Попытки же выкрасть привели к жёсткому бойкоту со стороны Техноложки, после которого такие мысли уже никому в голову не лезли.
   Станция поражала своими размерами и архитектурой. Ровные ряды арок и геометрически красивый свод потолка придавали ей черты античного храма, огромной подземной лаборатории. Каждый участок станции играл свою определённую роль в огромном механизме жизнеобеспечения. Первым впечатлением было, будто бы попал на какой-то секретный завод. Повсюду сновали люди в спецовках, комбинезонах и белых халатах. В руках у них были кипы книг, свёртки с чертежами и прочая институтская атрибутика. По периметру станции несла службу бдительная охрана, которая следила за порядком и выявляла из толпы вновь прибывших подозрительных элементов. Таковыми сейчас мы и являлись, поэтому всё их внимание было уделено нашим персонам. Особо задерживаться на станции мы не собирались, поэтому, узнав от местной публики, что Кутузов несколько дней назад был тут и с одним из местных технарей отправился, судя по документам, на 'Маяковскую'.
   Вновь неудача, но нужно не унывать и двигаться вперёд, тем более, что никто не обещал, что всё будет идти, как по маслу. В подавленном настроении, молча, я продолжил путь. В отличии от предыдущих тоннелей, которые мы прошли, практически не оглядываясь, этот тоннель преодолевался строго по знакам Серого. Лишь после его одобрительных жестов мы продолжали свой путь. Буквально за каждым поворотом мне мерещились Граф со своей Графиней, неизвестный Губка Боб или ещё какая-нибудь неизведанная нечисть. Несколько раз наш отряд останавливался по приказу Серого. То мелькнувшая впереди тень его заставила напрячься, то упавший с потолка кусок штукатурки добавлял каждому из нас по несколько седых волос. И лишь под конец нашего пути действительно стало страшно, по крайней мере, мне точно. Из-за очередного поворота на Серго выпрыгнула гигантская крыса. От неожиданности он потерял равновесие и грохнулся на пол. Благо, что у остальных членов отряда с реакцией не было проблем, и несколько точных выстрелов достигли своей цели. С тварью было покончено. Отряхнувшись от грязи и поблагодарив своих друзей, Серый дал знак продолжить движение. Спустя некоторое время, мы уже попали в поле зрения блокпоста 'Пушкинской' ...
  
  
  ***
  
  Отряд Седого медленно продвигался вдоль по тоннелю. Бойцы находились ещё под впечатлением от происшедшего... Шли молча, концентрируя своё внимание на каждом предмете и звуке. Во мраке тоннеля появилось какое-то свечение. Шаг за шагом вырывали из темноты очертания человека. Ещё немного и члены отряда с удивлением разглядели склонившуюся над путями девушку... Она прислонила голову к рельсам словно пыталась расслышать шум приближающегося поезда. Седой сделал знак остановиться.
  - Фройлян! С вами всё в порядке? - крикнул идущий впереди рядовой Аддлер.
  В ответ тишина. Она лишь поправила выбившуюся прядь волос, потом провела рукой по лицу и криво усмехнулась.
  - Фройлян плохо? - не унимался солдат.
  Аддлер быстрым шагом направился к девушке. Всё, что произошло в последующие секунды, невозможно было предугадать. Наклонившись, солдат попытался взять её за плечи. В это же мгновение девушка преобразилась до неузнаваемости... Над солдатом взметнулась чешуйчатое крупноголовое змеиное тело. Рот большой, конечный, задний край верхней челюсти заходит за край глаза. Раскрыв свою ужасную пасть, чудовище мгновенно сомкнуло челюсти на голове Аддлера. Брызнувшая во все стороны кровь вывела из оцепенения бойцов Седого. Никто не растерялся, передёрнув затворы, они направили стволы в сторону зверя. Жуткий вой исчезающей во мраке твари и предсмертный крик умирающего Аддлера сгинули во мраке тоннеля....
  Тишина, мёртвая тишина. Лишь потрескивание костра. Языки пламени выхватывали из темноты бледные от ужаса и усталости лица солдат. Пламя костра освещало небольшой круг во тьме оно плясало, словно демоны в аду, прыгая и резвясь, зовя их к себе. Все молчали. А и что они могли сказать друг другу? То, что все дни вертелось у них на языке и не давало покоя? То, что они каким-то непостижимом образом попали в чертоги ада? Сомнений уже не было. Всё вокруг указывало на правоту их суждений. Наверно их разом накрыл русский снаряд или они разом угодили на минное поле, да так, что отдали единовременно свои души Богу.
  - Что скажете? - обведя всех взглядом, спросил Седой.
  - Что тут скажешь? Аддлер отправился домой, а мы остались в этом адском месте, - ответил Штольц.
  Седой вынул из-за пазухи свёрток и бросил на землю перед костром. В глаза ударил сверкающий глянец обложки.
  - О! Девочки! - схватив его, воскликнул Штольц. Гюнтер! Самое время нам всем разрядиться! - продолжал он.
  - Идиот! Тебе война не война. Дай лишь возможность ублажить свою похоть.
  Бойцы невольно усмехнулись удачной шутке командира.
  - Я это взял не для того, чтобы вы тут занимались самоудовлетворением. Откройте наконец то глаза! - взревел Седой.
  - Обыкновенный русский журн....? Май две тысячи...пятнадцатого??, - немеющими губами произнёс Штольц.
  - Такого добра наверху полный магазин был... Или мы и вправду в аду, или нам всем вкололи какую-то дурь, - тихо произнёс Седой. И вот вам ещё контрольный выстрел.
  Взору солдат предстала праздничная открытка, выпущенная к Юбилею Победы...
  
  Глава 9
  
  Пушкинская, Владимирская, Достоевская, Чернышевская... Для меня названия станций уже стали своеобразной считалочкой. Неуловимый профессор какой-то - Фигаро здесь, Фигаро там. Он умудрялся преодолевать расстояния между станциями быстрее нас. Словно спешил куда то, и мне нужно было его догнать.
  Уже порядком привыкнув к процедуре преодоления блокпостов, я совершенно спокойно пересёк границу 'Чернышевской'. Всё вокруг выглядело абсолютно буднично. За то время, что я уже успел пожить в, новом для меня мире, всё становилось привычным и не вызывало уже удивления. 'Чернышевская' же не особо впечатлила меня своей частично обвалившейся плиткой, закопчёнными потолками и отсутствием нормального освещения. Всё было мрачно и грустно. Пытаясь выбрать более выгодного покровителя, руководство 'Чернышевской' в конце концов оставило станцию за бортом перемен. Всё, чем она жила, зависело от транзита караванов, проводов электроснабжения и телефонной связи. Тратить драгоценное время на эту ста дыру совершенно не хотелось. Серый, буквально на автомате спросил на блокпосте о Кутузове.
  - Да тут он! Утром примчался и сразу спать завалился, - удивлённо ответил нам караульный.
  Неужели удача улыбнулась мне и теперь лишь мгновенья отделяют меня от встречи с этой удивительной особой. Давно я так не волновался, наверно с того самого дня, как готовился сделать Варе предложение.
  Узнав номер палатки, где находится Кутузов, я сразу же поспешил к нему. На мой стук в дверь никто не ответил. Пришлось раз за разом повторять монотонное постукивание. Спустя некоторое время, послышались шаги и шум отодвигающегося засова.
  Дверь открылась, в дверном проёме нарисовался небритый мужчина в помятом, видавшем виды костюме и с копной волос, собранных сзади в хвост. Лицо перечёркивала чёрная пиратская повязка. Он огляделся по сторонам и даже успел мельком глянуть мне за спину. Очевидно поняв, что я один и опасаться ему нечему, он сделал шаг навстречу.
  - Чем могу быть полезен? - произнёс он.
  - Вы...Кутузов? - неловко спросил я.
  - Вы ошиблись, - мужчина сделал шаг обратно.
  Дверь начала закрываться. Я подставил под неё ногу.
  - Постойте! Прошу меня извинить. Я правда не знаю Вашего имени. Мне очень нужно с Вами поговорить!
  - Молодой человек, вы ошиблись, - он уже готов был захлопнуть дверь.
  - Но... выслушайте меня! Помогите мне вернуться в моё время!
  Дверь замерла и в следующее мгновенье отворилась.
  - Прошу! - ещё раз оглядевшись по сторонам, произнёс он. Юлий Оттович Гинц. Надеюсь, не трудно будет запомнить?
  Сев на предложенный мне стул, я рассказал ему все, что со мной приключилось за последние дни. Гинц внимательно слушал меня, глядя неотрывно в одну точку перед собой. Лишь изредка он улыбался кончиками рта, а его единственный глаз не мог скрыть восхищения. Карандаш в его руках раскручивался словно маховик двигателя.
  Вскоре я закончил свой рассказ и в комнате повисла мрачная тишина... Одна минута сменяла другую, пауза слишком затянулась. Наконец он положил карандаш на стол и, посмотрев на меня, произнёс:
  - Я уже давно не верю во всякие случайности и совпадения. Всё в мире происходит не случайно. Даже Ваше появление в данном отрезке времени...
  - Вы считаете, что я тут не случайно? - удивлённо спросил я.
  - А Вы считаете иначе? - вопросом на вопрос ответил он.
  - Если честно, то я ещё не задавался таким вопросом. По правде, мне до сих пор кажется, что я сплю.
  - Отнюдь! Как ещё было замечено давным-давно: всё в мире относительно. Нужно лишь научиться этим пользоваться, - Отто взял со стола деревянную линейку и размахнувшись ударил меня по колену.
  - Что Вы делаете?! - крикнул я.
  - Ничего. Хочу лишь оторвать Вас от дурного сна, - улыбнулся Отто. Или Вы уже соизволили проснуться?
  - Ну и методы у вас, - проворчал я. А как же тогда объяснить время?
  -А что время? -удивился профессор. Чем оно так отличается от всего остального? От длинны, ширины или высоты, которые человек может менять, как его душеньке угодно.
  - Думаю, что многим оно отличается. Я пока что очень далёк от всего этого.
  - Далеки? И в то же время именно Вы являетесь тем самым доказательством того, что считаете далёким для вашего понимания, - ткнув указательным пальцем в небо, изрёк он.
  - Я слышал, что Вы уже пытались кого-то отправить в путешествие...
  - Пытался?! Я отправил, и отправился сам! Но вышла ошибочка...
  - Ошибочка?
  - Ошибка в расчётах. К сожалению, вернуться удалось лишь мне одному, - проведя рукой по повязке, произнёс он. Но! Вы ведь из НКВД?
  - Да...
  -У вас там лишних людей не берут в ряды. Вам известно расположение спецхрана в Большом Доме?
  - Откуда Вам это известно? Хотя...я читал в газетах про эпоху гласности.
  - Можете считать и так. Мы должны отправиться туда, и именно Вы поможете мне, а я помогу Вам. Договорились?! - с безумным блеском в глазах спросил Юлий Оттович.
  - У меня разве есть какие-то другие варианты? - пришёл черёд улыбаться и мне.
  - Чудно! Тогда завтра после полудня.
  Отто резко встал из-за стола и направился к входной двери.
  - Но я не один.
  - В смысле? С Вами ещё кто-то прибыл оттуда? - удивился Гинц.
  - Я неправильно выразился. Я прибыл с отрядом сталкеров и мне будет проблематично отлучиться по своим делам.
  - М-да, - мужчина почесал затылок. Я что-нибудь придумаю. А сейчас мне нужно отдохнуть. Прошу, - он жестом указал на дверь.
  В смешанных чувствах я покинул комнату профессора. Столько гоняться за ним по всем станциям и, наконец, настигнув, испытывать сомнения по поводу услышанного. Или этот Гинц действительно гений, или он обыкновенный чокнутый. Как-то не хотелось закончить свою удивительно продолжившуюся жизнь связавшись с таким проходимцем. Двигаясь по перрону, я и не заметил, как задел плечом Серого.
  - Ну, ну, полегче, Майор! - воскликнул он. - Ты чего это такой?
  - Так, ничего... Всё нормально, - сбиваясь, ответил я.
  - Наверх собрались? - сталкер глазами указал в сторону двери Гинца.
  - ???
  - Не боись. Я случайно... услышал... Могу помочь. Вам одним не справиться.
  - Но тебе то это зачем? - удивился я. Как-то странно было такое услышать от такого солдафона, как Серый.
  - Кости размять. Устроит такой ответ?
  - ...
  - Молчанье знак согласия. Тогда завтра мы идём все вместе. С профессором я договорюсь сам. У нас с ним старые счёты, -хитро прищурился сталкер.
  Прошла очередная бессонная ночь. Лишь под утро организм сдался. Разбудил меня профессор:
  - Молодой человек, уже десять утра. Ну, сколько можно спать в такой ответственный день? - негодовал он. Надеюсь Вам хватит пяти минут, чтобы собраться.
  Он уже собирался выйти из комнаты, как бросил фразу невзначай
  - Совсем забыл. Серый курсе, что и кто откуда
  Дверь захлопнулась.
  Ну хоть не придётся из себя корчить артиста погорелого театра, и на том спасибо. Хотя было интересно, что профессор наговорил про меня. Наспех умывшись и нацепив химзу, я подошёл к гермоворотам. Отряд стоял в полном составе.
  - Наконец, все в сборе, - сказал Серый. - Инструктаж для новеньких. На поверхности движемся нога в ногу. Двигаться вдоль зданий, на открытые пространства не выходить. По небу летают голодные птички, да и нас самих может сплющить от неожиданности. Двигаемся по проспекту Чернышевского, а далее по набережной. Так дольше, но спокойней. На Литейном провал, и что оттуда может полезть, лучше не проверять. На набережной двигаться также рядом со зданиями. К воде не приближаться! И самое главное: родные вы мои соколики, никому не смотреть на Петропавловку! Погубите себя и подведёте товарищей. Вопросы есть? - заключил Серый. Выждав паузу, он громогласно прогрохотал:
  - Вопросов нет! Открывай ворота!
  Взревел двигатель, и двери медленно поехали в разные стороны...
  
  Глава 10
  
   Как долго я ждал встречи с Городом... Дни и ночи представляя себе это мгновение, когда смогу вновь вернуться, ступить на поверхность. Ещё несколько минут, пара десятков ступенек эскалатора, и этот час настанет. Покидая родной мой Ленинград, я и представить себе не мог, что наша встреча настанет, спустя столь долгое время. Для меня мгновенья, а для моего родного Ленинграда пролетят десятки лет. Столько испытаний и горя выпадет на его жителей. Может это и мел в виду Гинц когда говорил, что время выбрало меня для чего то важного. Затерявшийся во времени я способен изменить случившиеся и вернуть все в правильное русло....
   Вот мы и наверху. Останки, точнее сказать останки, цивилизации, положившей саму себя на алтарь прогресса... Груды высохших тел, полные ужаса и отчаяния, почерневшие от времени лица, чемоданы, ржавые остовы машин, автобусы с навсегда оставшимися в них пассажирами, перевёрнутые детские коляски. Всё, что может нарисовать воображение психически больного человека, было перед нашими глазами...
   Резкие порывы ветра приводили в движение битые и видавшая виды, криво висящая двери вестибюля метро. Запустение, мрак и печаль царили вокруг...
   - Всем приготовиться! Выходим! - крикнул Серый.
   Сквозь респиратор в нос ударил свежий, морозный питерский воздух! Да! Это то, чего не хватало мне всё это время, пока я находился под землёй. Даже сквозь толщину химзы я почувствовал холод и сырость родного города.
   Питер встретил нас пустыми глазницами домов, чернеющей мрачностью парадных и пустотой треснувших витрин. В лицо, прикрытое защитной маской, ударили струи мокрого снега. Проспект Чернышевского был забит под завязку ржавыми остовами разнообразной техники. Даже в самые последние минуты жизни люди не бросали свои машины. Казалось, что они пытались въехать на них прямо в метро. Сколько жизней потеряно в результате этой давки? Зачем? Во имя чего? Надеялись, как обычно: авось, пронесёт?
   Отряд медленно двигался в направлении набережной. Первыми шли Серый с Пашей, далее мы с профессором, и замыкали Хлыст с Жуком. Наш путь пролегал мимо огромного автобуса. Его двери были выгнуты наружу и зияли пугающей чернотой. Когда мы с профессором поравнялись с центром автобуса, из дверей выскочило непонятное существо круглой формы и накинулось на Гинца. Всё произошло так внезапно и бесшумно, что единственным, кто сразу среагировал, был Жук. Выхватив внушительных размеров нож, он накинулся на спину зверя и распорол его по всей длине. В это мгновение из других дверей автобуса и дома напротив стали выскакивать сородичи монстра. Я впал в оцепенение...Страх сковал моё тело и слух... Всё происходило, как в немом кино... Ребята палили во все стороны, едва успевая менять магазины. Твари разрывались от пуль, разбрызгивая вокруг себя кровь. Не помню, сколько это продолжалось, но очнулся я от того, что кто-то бил меня по лицу.
   - Очнись, Майор! Пора двигать вперёд! - кричал на меня Серый.
   - Всё нормально... Так со всеми в первый раз, - подбодрил меня Хлыст и подтолкнул вперёд.
  С тварями было покончено. Словно рукой неумелого художника пространство вокруг нас было окрашено мазками бордово-алого цвета. Не встретив больше никаких препятствий, мы, наконец то, добрались до набережной.
   Перед нашими глазами раскинулась мрачная панорама мёртвого города... Свинцовое небо было затянуто свинцовыми тучами, которые, рвались под порывами ветра, изредка открывая узкие щели лучам солнца. Город не особо пострадал от ракетного удара, его лишь задело взрывной волной. Поэтому кое где сохранились стёкла, на горизонте виднелись скелеты высоток, гнутые шпили и купола соборов ... Мрачное здание 'Крестов' напоминало древнюю крепость, непонятно откуда появившуюся на берегах Невы. Словно часовые, несли свою службу огромные птицы, сидящие на стенах.
   Чернильная поверхность Невы бурлила и пенилась... Из множества водоворотов нет, да и выныривали чешуйчатые части новых её обитателей. Я словно турист-путешественник, напрочь забыл о предупреждениях. Смотрел по сторонам с открытым от удивления ртом, пока не увидел это... Золотое свечение, манящее, зовущее... Казалось, что там тепло и спокойно... Золотой Ангел на шпиле Петропавловки взмахивал крыльями словно пригашал заглянуть к нему на огонёк...
  
   Очнулся я лежащим возле гранита набережной...
   - Ты совсем сдурел? Жить надоело?! - орал на меня Серый. - Я... я... Головка у коня! Подъём! - продолжал он. - Кому было сказано: не смотреть на Петропавловку! Разбор полётов потом.
   Ещё десяток метров из-за угла покажется он...Большой Дом. Наверно в каждом городе был свой 'большой дом', но этот и московский, что на Лубянке, были особенными-отсюда была видна вся страна. Дымова самого передёргивало каждый раз, когда он оказывался на пороге здания на Литейном. Но выбирать не приходилось. А он совсем не изменился, даже стёкла в окнах целы. Рука машинально дёрнулась за пропуском. Если бы не толстый слой пыли и беспорядочно разбросанные вещи, то могло показаться, что сотрудники только недавно покинули здание.
   - А что, верно говорят: зараза к заразе не престаёт! - улыбаясь, сказал Пашка.
   - Тут даже ни одна тварь не поселилась! Вот, что значит органы безопасности, -прошипел Хлыст.
   - Так, Майор. Куда нам? Веди, времени в обрез: Скоро темнеть начнёт, - сказал Серый.
   - Нам вниз, в подвальные помещения, - ответил я.
   Включив фонари на шлемах, мы начали спускаться вниз...
   Коридоры, ответвления и ещё раз длинные коридоры с рядами закрытых дверей. Фонари вырывали из темноты плакаты, призывающие к порядку, то планы эвакуации. Луч фонаря выхватил портрет лысоватого человека. Он слегка улыбался и пристально, с хитрецой в глазах, смотрел на каждого, кто обратил на него свой взгляд.
   - Кто это? Удивлённо спросил я.
  Тёща подарила на День Рождения портрет.
  Хотел его не вешать, жена сказала - нет!
  И теперь со стенки смотрит на меня
  Повелитель пенсий, футбола и огня.
  За спиной дружно захохотали.
   - Так это ж наш последний президент! - удивлённо ответил Хлыст.
  - Президент? - вновь я был озадачен
   -Генеральный секретарь по-старому. Кстати, из ваших, - невзначай бросил Серый.
   Замерив фон, Серый разрешил снять маски. В коридорах было сухо и пахло сладковато-приторно. У меня вновь закружилась голова, в глазах потемнело, и земля стала уходить из-под ног... Справа, слева послышались душераздирающие крики. Нарастающий шум шагов. Много, очень много. Людей шло по коридору навстречу мне. Я попытался открыть дверь, чтобы не оказаться у них на пути. Заперто... Следующая дверь тоже не поддалась мне. Они уже почти близко, пару шагов.
  - Стойте! Остановитесь! - я машинально выставил руки вперёд, но...
  Толпа прошла сквозь меня, не причинив мне вреда. Лишь показалось, что словно порывом ветра, выдуло из меня всю душу.
   - Не надо! Прошу вас, не надо!!! - донеслось из-за закрытой двери. - Не трогайте детей! Я всё подпишу!
   Меня шатало по сторонам, к горлу подступила тошнота... Вдруг тишину резанул резкий женский крик:
   - Коляяяяяяяяяяяяяяяя!!!!!!!!!!!!
   - Варя? Варяяя!!!
   Собрав все силы, я добежал до двери, откуда доносился крик и рывком открыл её. Обыкновенный кабинет для допросов. Стол, два стула, серые стены и маленькое окошко у потолка. И тишина... мрачная, убийственная тишина...
   Следом за мной ворвался Паша.
   - Что такое? Всё в порядке? - срываясь на хриплый крик, спросил меня он.
   - Ты слышал крики? - запинаясь, спросил я.
   - Конечно слышал. Ты орал так будто приведение увидел. Всё в порядке?
   - Опять чудишь?! - зло сказал вошедший в комнату Серый. На нюхни.
  В нос резко ударил запах нашатыря, который мгновенно привёл в чувство.
   -Показывай, где этот чёртов спецхран.
   Мы вышли в коридор, нужно было дойти до конца и свернуть в левой ответвление. Если мне не изменяла память, то там и должен находиться вход.
   - Тупик там. Можно не смотреть, - Хлыст уже успел изучит все закоулки и тупики управления.
   Не обращая внимания на его слова, я продолжил движение и упёрся в стену.
   - Говорил же, тут...
   - Тут он... спецхран... - выдохнул я и прислонился к стене.
   - Уверен? - спросил Серый. Ты уж намекни по каким таким признакам ты это определил. Как-то не хочется зря проторчать тут.
   - Вот. Проведи по стене, - я взял его за руку.
  Серый нехотя провёл ладонью по стене. Затем, подойдя почти в плотную, просветил фонарём, едва заметный паз.
   - Приступай, - обратился к Жуку Серый.
   Жук достал из рюкзака кубики какого-то вещества, похожего на пластилин, и стал ими обклеивать стену. Спустя несколько минут всё было закончено.
   - Все отходим! - скомандовал Серый.
   Рванул взрыв... После того, как рассеялся дым и осела пыль, нашему взору отрылась небольшая каморка с массивной дверью внутри.
  - Вот теперь моя работа, - радостно сказал молчавший всё это время профессор.
  Я уже и успел позабыть, что он был с нами все это время.
   Отто подбежал к двери и стал лихорадочно набирать комбинацию цифр. Минута, другая, и дверь начала открываться.
   - Ву а ля! - торжественно произнёс он.
   Нашему взору открылось огромное помещение со стройными рядами стеллажей.
   - А они, видать, всё знали, раз замуровали вход, - удивился Хлыст.
   - Так что мы ищем, профессор? - спросил Серый.
   - Нам нужен стеллаж под буквой К. Далее изымаем все ящики с номерами от 1970 до 1990. Ищем папки с надписью ПРОЕКТ КОЛЕСНИЦА, - чётко по буквам произнёс профессор.
   - Вопросы есть? Вопросов нет! - добавил Серый. - Приступаем!
   Все разбрелись по своим участкам и начали поиск. У меня до сих пор в голове стоял Варин крик. Почему? К чему он? Сам не замечая того, я упёрся в один из стеллажей. Луч фонаря выхватил из мрака ящик с буквой Д... Открыв его, я начал лихорадочно перелистывать ярлыки папок, пока на нашёл то, что искал... Дымов Николай...
   Дрожащими руками я достал её и стал читать.
  Инструкция для особых отделов НКВД Ленинградского фронта по борьбе с дезертирами, трусами и паникёрами...
  В этих целях в соответствии с приказом НКВД ?00941 от 19 октября 1941 г....
  По имеющимся в НКВД данным...
  ДЫМОВ НИКОЛАЙ ВИКТОРОВИЧ 1910 Г РОЖДЕНИЯ...
   ВО ВРЕМЯ ВЫПОЛНЕНИЯ ПРИКАЗА СТАВКИ ПО ЭВАКУАЦИИ ЛИЧНОГО СОСТАВА И ЛИКВИДАЦИИ ТОННЕЛЬНЫХ СОРОУЖЕНИЙ...
   ДЫМОВ Н.В. ПОКИНУЛ РАСПОЛОЖЕНИЕ ОБЪЕКТА СО ВСЕЙ НАДЛЕЖАЩЕЙ ДОКУМЕНТАЦИЕЙ И СДАЛСЯ ПРОТИВНИКУ. ПО ДЕЛУ О ДЕЗЕРТИРСТВЕ ДЫМОВА Н.В. АРЕСТОВАНЫ И ДАЛИ ПРИЗНАТЕЛЬНЫЕ ПОКАЗАНИЯ СЛЕДУЮЩИЕ ЛИЦА:
  СЕРЖАНТ ЛЕВЧЕНКО И.В., ПОДПОЛКОВНИК ЖУРБИН В.С.
  ДЫМОВ Н.В. И УКАЗАННЫЕ ВЫШЕ ТОВАРИЩИ ГОТОВИЛИ ДИВЕРСИЮ, В РЕЗУЛЬТАТЕ КОТОРОЙ ДОЛЖЕН БЫЛ СОРВАТЬСЯ ПЛАН ЗАТОПЛЕНИЯ ТОННЕЛЬНЫХ ЛИНИЙ ЛЕНИНГРАДСКОГО МЕТРОПОЛИТЕНА И СДАЧИ ИХ ПРОТИВНИКУ. ТАКЖЕ ЭТИМИ ЛИЦАМИ БЫЛ ПОДГОТОВЛЕН И ПЕРЕДАН ПРОТИВНИКУ С ПОМОЩЬЮ ДЫМОВА Н.В. ПЛАН КОММУНИКАЦИЙ. ЛЕВЧЕНКО И.В., ЖУРБИН В.С. СВОЮ ВИНУ ПРИЗНАЛИ ПОЛНОСТЬЮ. ПРИГОВОР ТРИБУНАЛА - РАССТРЕЛ.
  АРЕСТОВАНА ТАКЖЕ ПО ЭТОМУ ДЕЛУ ДЫМОВА В.А. ВИНЫ СВОЕЙ НЕ ПРИЗНАЛА. ОСУЖДЕНА НА ДЕСЯТЬ ЛЕТ БЕЗ ПРАВА Переписки. СЫН ДЫМОВ А.Н. БЫЛ РАСПРЕДЕЛЁН В ПРИЮТ-РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ. ВО ВРЕМЯ ТРАНСПОРТИРОВКИ ПОПАЛ ПОД АВИАНАЛЁТ. ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ.
  
   Ка же так! Нелепый случай перевернул всё в моей жизни, в жизни моей семьи и моих боевых товарищей. Но почему? Почему именно меня выбрала злодейка Судьба для своей злой шутки? Варя, сын...как же так...
   - Есть Колесница! Нашёл! - послышался крик Паши.
   Всё, что было потом, прошло мимо меня. Как вытаскивали на поверхность ящики с документацией, как добирались обратно до метро. Всё делал машинально и на автопилоте. Было противно, хотелось исчезнуть и очутиться вновь в своём времени. Кричать что было сил, что никто не виноват! Что это всё ужасная ошибка!
   - Отбой, Майор! - раздался, как гром среди ясного неба, голос Серого...
  
  Глава 11
  
  Сколько прошло времени, день-два, не помню. Всё это время я никуда не выходил из комнаты, никак не мог прийти в себя после всего того, что произошло. Даже осознавая, что прошло уже столько лет, я не мог отвлечься от дурных мыслей. Варю пытали...Что с ней случилось потом? Как сложилась её судьба? Одни вопросы, и никаких ответов... Зачем нужно было придумывать весь этот спектакль с диверсией? Хотя, чему я удивляюсь. Ведь сам был свидетелем того, как создавались такие липовые бумажки. Подписывал и давал показания. Да, я говорил, что выходил в этот момент или был на задании, или вызывали куда-то, но... подписывал же в итоге, понимая, что этих людей не ждёт ничего хорошего. Закрывал на всё глаза, главное, что это не со мной и моей семьёй. Вот и расплата...
  В дверь постучались.
  - Открыто! - крикнул я.
  В комнату вошёл Юлий Оттович.
  - Не помешаю? - спросил он. - Как Ваше самочувствие? Мы, признаться, уже начали сильно волноваться.
  - Всё нормально... Давно я тут?
  - Третьего дня как.
  - Три дня? - удивился я.
  - Да уж, - выдохнул профессор.
  - После нашего визита на Литейный я потерял отсчёт времени...
  - Я в курсе,- кивая в сторону стола, где лежала папка с моим личным делом, сказал Юлий Оттович.
  - Каковы результаты нашей экспедиции? - поинтересовался я.
  - Более чем! - улыбнулся профессор.
  - А скажите, Юлий Оттович, что за проект такой - КОЛЕСНИЦА?
  - Что ж, думаю, теперь можно раскрыть карты и посвятить Вас в тайны того, из-за чего, собственно, вы тут и оказались, - присаживаясь на стул, сказал профессор и начал свой рассказ...
  
  Эта история началась в далёкие шестидесятые годы двадцатого века. Хорошее время тогда было! Наука и искусство развивались ошеломляющими темпами. Время оттепели! Люди радовались жизни и с уверенностью смотрели в будущее! Хотелось жить!
  В одном из Ленинградских институтов группа молодых студентов, будущих учёных, среди которых был и мой отец, смогла воплотить в реальность то, что казалось фантастикой. Изменить время! Им удалось переместить частицы вещества на несколько десятков секунд вперёд! Случилось это в 1969 году. Окрылённые своим успехом, они продолжили дальнейшие изыскания в этой области. Слава об их открытии разлетелась далеко за пределы института. Вскоре об этом узнали в Конторе... Студенты были вызваны на Литейный. После того, как их внимательно выслушали, было принято решение о выделении им новой лаборатории и всех необходимых средств для продолжения работы. Само открытие было засекречено, а полученные ранее результаты опровергнуты. Работа получила название 'ПРОЕКТ КОЛЕСНИЦА'.
  Работа шла столь успешно, что уже к концу семидесятых стало возможным использовать для перемещения во времени ... человека.
  Всё было учтено, кроме одного единственного: какие последствия могут быть от этих перемещений. Но тогда это мало, кого беспокоило. Начали рождаться новые амбициозные планы, а то, что это может иметь необратимые последствия, никого не волновало. Было создано несколько установок...
  Уже очень скоро что-то пошло не так... Это стало заметным не только в стенах лаборатории, но и за её пределами...
  Время стало меняться... Процессы изменения времени и пространства запустили очень опасный механизм, ужасный своей необратимостью... Пытаясь исправить ошибки, люди лишь ускорили изменения. Мир вокруг начал рушиться... Его обитатели становились озлобленными, жестокими, циничными... Страх поселился в каждом доме, в каждом уголке...
  В 1985 году Контора приняла решение о завершении проекта 'Колесница'. Все результаты были засекречены, а машины спрятаны. Ещё в самом начале работы над проектом, Контора, предвидя неудачи, наделила каждого участника проекта лишь одному ему известной информацией. Чтобы всё заработало вновь, необходимо присутствие всех участников проекта.
  Вскоре не стало Конторы, не стало и страны... Цивилизация шла под откос... Финалом стала катастрофа...
  И вот несколько лет назад, перед смертью, отец раскрыл мне эту тайну. Он рассказал мне о местонахождении установки, кодах спецхрана и назвал фамилии двух других участников проекта. Последней его просьбой было попытаться исправить их ошибки в прошлом...
  Одного я нашёл довольно быстро на Техноложке. Он там вместе со своим сыном химичил. Тот ещё старикашка! Не найдя третьего, мы решили с его сыном попробовать вдвоём. Одна из машин находилась там же, над Техноложкой, в здании института.
  Расконсервировав установку и запустив её, мы сразу же попробовали свои силы. Фантастика! Нам удалось! - так нам тогда казалось... Набрав группу добровольцев, желающих покинуть это гнилой мир и отправиться в прошлое, мы начали эксперимент. Чтобы всё проверить воочию, с ними отправился я сам. Но что-то пошло не так, и мы попали уж слишком в отдалённое прошлое... Добровольцев растерзали доисторические звери, а я еле унёс ноги... Стало ясно, что без знания точных кодов транспортировки нам не справиться. Эти коды хранились на Литейном, но без точного местонахождения идти за ними не имело смысла. Скорее всего наш запуск изменил временную петлю и захватил Вас на обратном пути. И это не случайно! Теперь у нас есть все необходимое, но... воспользоваться ими сможет лишь третий участник проекта
  - И в чём проблема? Вы не знаете, где он находится? - заволновался я.
  - В том то и дело, что знаю. Он на 'Горьковской' ...
  - Ну, так давайте сходим туда и заберём его!
  - Это не так просто... Дело даже не в расстоянии. На 'Горьковскую' мне ещё можно попасть, а вот всем остальным путь заказан. Одному же мне не дойти...
  - А что там такого? - удивился я.
  - 'Горьковская' - это теперь Независимое Исламское Государство. Со своими законами и правилами.
  - А почему вас пустят, а меня нет?
  - Можете удивляться, но -мусульманские корни.
  - У нас разве есть иной выход, отправляемся на Горьковскую! - решительно ответил я.
  - Мне важно было Вас предупредить. Вижу, что Вы настроены решительно. Я начну готовить документы.
  Узнав, что мы отправляемся на 'Горьковскую', Серый пришёл в бешенство. От мысли, что он не сможет нам помочь, ему становилось не по себе. К тому же ему нужно было выяснить причину непонятных преступлений, которые произошли в последнее время. Но что-то мне подсказывало, что все происходящее - звенья одной цепи. Несмотря на наши протесты к нам в помощь представили Жука. Доскональный инструктаж, запас всего самого необходимого, и мы отправились в путь...
  Весь наш маршрут проходил на поверхности. Уже известный мне проспект Чернышевского, набережная, Литейный мост... Не знаю, то ли хотелось побыстрее дойти, то ли полная отрешённость от действительности или умелые действия Жука, но мы, довольно быстро по современным понятиям, дошли до 'Горьковской'. Зарываясь в снег, переночевав в брошенной квартире, почти забыв о том, что вокруг опасность, мы дошли. Утром следующего дня мы были в двух шагах вестибюля 'Горьковской' ...
  - Я останусь вас ждать тут, - впервые за всё время произнёс Жук.
  - Может, пойдёшь с нами? - спросил его я.
  - Ты бы сам то дошёл! Мне туда путь заказан, - ответил Жук.
  Оставив ему наше снаряжение, мы вышли из нашего укрытия. Из-за своих обтекаемых форм, напоминающих НЛО, вестибюль станции практически не пострадал. Взрывная волна нежно обогнула его и обрушилась на близлежащие здания. Теперь это сооружение было похоже на звездолёт 'Сокол Тысячелетия' из, легендарной в прошлом космической саги. Казалось, что корабль совершил вынужденную посадку на забытой Богом планете. Капитан Хан Соло и его верный друг Чубака починят двигатель и снова рванут навстречу таинственным галактикам. До павильона оставались считаные метры, как по периметру здания вспыхнули прожектора и раздал треск громкоговорителя.
  - ВЫ ПРИБЛИЗИЛИСЬ К ГРАНИЦЕ НЕЗАВИСИМОГО ИСЛАМСКОГО ГОСУДАРСТВА Аль Хознулла. Пожалуйста, назовите цель вашего визита. Есть ли среди вас неверные?
  - Асалам Алейкум! - сложив ладони крикнул профессор.
  - Ва алейкуму-с-саламу! -послышалось в ответ.
  - Мир Вашему дому! - продолжал профессор. - Да, среди нас есть неверный, но он на пути...
  Наступило молчание...Спустя минуту защитные щиты на дверях вестибюля пришли в движение начали открываться. Они открылись, и в нас ударили лучи прожекторов.
  - Неверные влево, - прогремел голос из микрофона.
  Юлий Оттович куда-то исчез, а я так и остался стоять у самого порога станции. Спустя несколько минут, появился бородатый мужчина, крепкого телосложения в камуфляже и с зелёной повязкой на лбу.
  - Ты Дымов?
  - Да...
  - Тебя хочет видеть Шамиль, - произнёс он.
  Он указал мне жестом на эскалатор, ведущий вниз.
  - А где мой товарищ? - спросил я.
  - Он уже внизу. Не переживай, - улыбнулся он в свою густую бороду.
  Проследовав сквозь глухие переходы и тёмные комнаты, я оказался перед входом в помещение, закрытым свисающим с потолка ковром.
  - Шамиль ждёт тебя, - произнёс мой провожатый.
  Я вошёл. В середине помещения стояла керосиновая лампа, и её свет еле-еле охватывал пределы комнаты.
  - Садись, путник, - услышал я голос из глубины.
  - Здравствуйте, - слегка волнуясь, произнёс я.
  - Здравствуй, дорогой, - услышал я в ответ.
  Последовала тишина...
  - Скажи, зачем ты тут? - услышал я.
  - У нас важное дело... Нам очень нужно были прийти к вам...
  Мужчина рассмеялся.
  - Вам всегда что-то нужно. А когда кому-то другому нужна ваша помощь то вы закрываете все двери и прячетесь, как крысы в своих норах.
  - Я не знаю о чём Вы говорите. Я...не местный, - мне едва удавалось сохранять спокойствие. Шамиль явно не был настроен на конструктивный диалог.
  Вся надежда была на Гинца, что ему удастся все решить и скоро мы отправимся обратно.
  - Ты крещёный?
  - Нет, -ответил я.
  - Вот видишь...
  - Что я должен увидеть? - по правде я не ожидал такого вопроса и был удивлён.
  - Вы сами боитесь своей Веры и себя... Человек, живущий без веры, - это не человек! Это животное, нечто. Чем вы отличаетесь от тех тварей, что сейчас бродят по поверхности. Мы рождаемся уже с верой, а вы лишь с годами приходите к этому... Вы выбираете, а мы нет! Ты, наверно, обвиняешь нас в том, что произошло с миром? Правда? Не отвечай, знаю, что так. Но.... ведь это вы считали себя богами, пока у вас была бомба, вы давно уже отошли от заветов, оставленных вам вашим Богом... Ведь это вы забыли его заветы! Вы танцевали дьявольские танцы в ваших храмах, жгли и убивали священников, спивались и продавали своих женщин и детей! Вы были Богами! Но когда у нас появилась бомба, мир изменился... Вы не смогли с этим смириться и совершили свою последнюю глупость. Правоверный никогда не взорвёт мечеть! Ничего, ещё немного, и вас не станет! Вы сами сгниёте и сдохнете в страшных муках! Зачем ты пришёл сюда?
  - Нам нужен Гамид...
  - Гамид... Пока ты на распутье. Думай русский. Судьба тебе даёт тебе последний шанс стать человеком. Это не так сложно, как у вас. Для того, чтобы принять Ислам, достаточно произнести слова главного исламского свидетельства Шахаду на арабском языке или же на любом другом языке, которым ты владеешь. Эти слова должны произноситься с верой в сердце и с твёрдым намерением обрести Веру. Необходимо отказаться от всех убеждений, противоречащих истинной религии Всевышнего. Способен ты на поступок?
  - Прости... Шамиль...
  - Странно, русский... Тебе уже столько лет, а ты всё ещё не можешь найти свою веру. Полжизни уже прожил. Плохо это...
  - У меня нет ответа
  - Дело твоё...
  - Спасибо тебе, Шамиль!
  - Не за что, русский! Думаю, твой друг уже нашёл Гамида. Препятствовать не буду, вижу: правильное дело задумали. Да поможет вам Всевышний!
  Я вышел из покоев Шамиля совершенно опустошённый... У блокпоста сидели три человека: Юлий Оттович, старец в халате и его сын...
  - Коля, познакомься. Это Гамид, а это его сын Ильхам.
  - Очень приятно, - произнёс я, пожимая им руки.
  - Нам пора... - выдохнул профессор.
  Старик, опираясь на палку, поднялся и обнял сына. Он что-то говорил про себя поглаживая сына по спине. Профессор слегка дотронулся рукой до его плеча и показал на часы.
  - Время, Гамид. Нам пора.
  - Берегите себя....
  Ну вот и все...Уже ничего не останавливало нас на пути к заветной цели. По крайней мере нам тогда так казалось....
  
  Глава 12
  
  
  Возвращение на 'Чернышевскую' было затруднено резко испортившейся погодой. Свинцовые тучи плотно затянули небо над городом. Усиливающийся с каждой минутой ветер гнул к земле деревья и гонял по улицам довольно крупные фрагменты ушедшей цивилизации. Ко всему прочему, начиналась метель. Прямо над нами, в небе, пульсировала огромная воронка, всасывающая в себя всё то, что бесцельно бродило по улицам...
  - Не отставать! Нам нужно как можно скорее добраться до улицы Чапаева, -перекрикивая завывание ветра, прокричал Жук.
  - А зачем нам подвергать себя риску, если можно уже сейчас сделать остановку? -прокричал ему в ответ я.
  - Потому что на Чапаева практически целёхонек сохранился дом, мы там сможем переждать непогоду. - пояснил мне профессор.
  - Профессор дело говорит
  
  Держась друг за друга, положившись лишь на чутьё Жука, мы продолжили путь. Вскоре метель разошлась так, что мы уже ничего не видели впереди себя и не слышали. Защитное стекло шлема было облеплено снегом, и я жалел, что в будущем так и не придумали дворники на маску. В ушах стоял бесконечный вой и свист.
  Вся эта природная вакханалия прекратилась в один миг. Чья-то рука резко схватила меня за плечо и втянула внутрь помещения. Стряхнув снег со стекла, я наконец увидел своих спутников. Мы находились в подъезде жилого дома.
  - Чудненько!- воскликнул профессор. Сколько раз здесь бывал, ничего не меняется.
  Жук сбросил на пол свой огромный рюкзак.
  - Профессор и все остальные, - обратился он к нам. - Я бы очень хотел, чтобы вы занялись поиском горючих материалов для костра. Иначе пара часов, и мы тут останемся навечно.
  Сбросив на пол своё нехитрое снаряжение, мы разошлись по сторонам. Профессор с Ильхамом занялись дверью подсобки, находившейся рядом с нами, а я отправился вверх по лестнице. Осторожно ступая по ступеням, я добрался до последнего этажа. Луч фонаря выхватывал из темноты атрибуты царившей когда-то в этих помещениях жизни. Вот у двери стоят бережно перевязанные верёвкой лыжи. Напротив - также прислонившись к стене, стояли напоминающие скелеты невиданных животных, велосипеды. Неожиданно вырвавшиеся из темноты щупальца ужасного животного оказались высохшим деревом, торчащим из большого цветочного горшка. Гуляющие по коридорам сквозняки хлопали дверьми, заставляя каждый раз хвататься за оружие. Споткнувшись о кем-то брошенный чемодан, я ухватился за дверную ручку одной из квартир. Дверь оказалась заперта.
  Наверно, катастрофа застала людей в отпуске или наоборот им удалось спастись.Мое любопытство взяло верх.
  Дверь была простенькая, да и дверная рама была сильно потрёпана временем.. Выбить её не составляло труда. Медленно и тихо, будто боясь разбудить хозяев, я вошёл в квартиру. Сквозь стёкла окон в помещение пробивались редкие лучи света. Первое, что бросилось в глаза, это стройные ряды книг, стоящих на полках вдоль стен коридора. Стендаль, Дюма, Пушкин, Толстой... Жильцы, наверняка, были образованными и начитанными людьми. Хотя, о чём это я - петербуржцы в своём большинстве все именно такие. В поле зрения попало пианино, картины, висящие на стенах. Слева у окна стоял письменный стол. На поверхности стола были разбросаны листы исписанной бумаги, карандаши. Стояла полная окурков пепельница и стакан в железном подстаканнике. Случайно я задел стоящий рядом шкаф. Что-то упало сверху, разбившись вдребезги о пол. Резко повернувшись, я увидел сидевшего передо мной в кресле пожилого бородатого мужчину в тёмных очках. Он был укутан в шерстяной плед, на голове была меховая шапка, а вокруг шеи несколько раз обмотан вязаный шарф. На ногах незнакомца были валенки.
  От неожиданности я вскрикнул.
  Придя в себя, я понял, что предо мной находится высохшее тело хозяина квартиры. Рядом с ним на полу валялся листок бумаги. Я поднял его...
  
  НУ, ВОТ И ВСЁ... КАЖЕТСЯ, СИЛЫ ПОКИДАЮТ МЕНЯ... ОЧЕНЬ ХОЛОДНО... ЕСТЬ НИЧЕГО НЕ ХОЧЕТСЯ... ЕДА ДОСТАВЛЯЕТ МНЕ НЕСТЕРПИМУЮ БОЛЬ. ЖДАТЬ ПОМОЩИ УЖЕ БЕСПОЛЕЗНО.
  НАТАША, АНДРЕЙ... ЕСЛИ ВДРУГ СЛУЧИТСЯ ТАК, ЧТО ВЫ ВЕРНЁТЕСЬ СЮДА, ТО ЗНАЙТЕ, ЧТО ДОРОЖЕ ВАС У МЕНЯ НИКОГДА НИКОГО НЕ БЫЛО! НЕ ДЕРЖИТЕ ЗЛА НА СТАРОГО ДУРАКА....
  КРЕПКО ОБНИМАЮ ВАС И ЦЕЛУЮ...
  
  Далее шёл неразборчивый почерк и сплошная линия... Видимо, силы оставили его в момент написания...
  В комнату с грохотом влетел Жук.
  - Майор, что кричал? - выкрикнул он с порога.
  - Вот! - кивнул я на тело.
  - Евпатий Коловрат!
  Жук по-хозяйски огляделся. Заглянул в соседнюю комнату и кухню.
  - Ну, до утра дотянем! А там, глядишь, и распогодится. Берём с собой стол, стулья и вниз. Профессор с пареньком вовсю трудились над ужином. Только сейчас все наконец то смогли немного расслабится. От предвкушения ужина заурчало в животе.
  Горячая каша и чай с ложкой спирта вернули организму былую силу и выносливость. Жук с профессором даже не отказались пропустить ещё по пятьдесят граммов огненной воды. Договорившись о том, кто стережёт костёр и покой первыми, они мгновенно провалились в сон.
   Огоньки складывались в причудливые очертания. То огненный хоровод, секунда - и перед нами аргентинское танго. Всполох и... страстный поцелуй!
  Ильхам сидел в углу комнаты и молился. Меня начало клонить в сон....
  - Николай, не спите, - коснулся моего плеча Ильхам.
  - Да, да... простите, - виновато ответил я.
  Он разлил из котелка по стаканам ароматную жидкость и протянул мне один из них.
  - Выпейте, Николай. Это Вас взбодрит.
  - Спасибо ! Ууу, как хорошо пахнет! Что это? - спросил я.
  - Чай с чабрецом!
  - Очень вкусно! Спасибо!
  - Не за что! - улыбнулся он.
  - Ильхам, расскажите, пожалуйста, историю вашей станции, вашего государства. Меня толком и не пустили на неё. Столько всего слышал о ней, а проверить или опровергнуть услышанное не удалось.
  - Да, конечно, - легко согласился он.
  Сделав глоток, он начал свой рассказ...
  
  Хорошо помню тот день... Мне тогда восемь лет было. Мы с отцом и дядей отправились в Соборную Мечеть. Стоял священный для всех мусульман месяц Зуль-Хиджжа. В течение его Всевышний Аллах запрещает войны, конфликты, кровную месть. На площади возле с
  Соборной Мечети собралось несколько тысяч человек. Были установлены огромные экраны, на которых шла трансляция открытия Мечети в Америке. Погода выдалась на редкость хорошая. Тепло, ясно, ни одного облачка... Хороший знак! - нам тогда так казалось. Вся толпа замерла в ожидании торжественного момента, и вдруг... случилось нечто страшное... Картинка на экранах начала дёргаться, изображение то исчезало, то появлялось. Из динамиков доносились крики людей и грохот взрывов. Пара минут, и картинка исчезла... Над толпой повисла мёртвая тишина... Все молчали и с ужасом смотрели друг на друга.
  Не помню, сколько это продолжалось: минуту, десять, полчаса... Тишину внезапно разорвал вой сирен. Металлический голос из громкоговорителей призвал всех собравшихся сохранять спокойствие, как можно быстрее покинуть площадь и спуститься в метро.
  Нам повезло. Так как мы пришли поздно, то оказались почти у входа. То, что начало твориться потом, не описать, даже вспоминать страшно и больно... Станция забилась под завязку. Поезда ещё некоторое время развозили людей, но и они вскоре встали...
  А потом произошло самое ужасное... Начали закрывать гермоворота, не обращая внимание на людей....
  Отчаяние, ужас, безысходность - такими чувствами можно описать первые дни под землёй.
  Так как основную часть людей на станции составляли мужчины, были сразу же начаты работы по её благоустройству. Ближайшие к нам станции - 'Петроградская' и 'Чёрная Речка' - также оказались заполнены людьми с площади. Прошло немного времени, и появилась новая беда... Начались столкновения на почве религий. Мусульман обвиняли во всех грехах и призывали наказать. Люди гибли в бесконечной и лишённой смысла бойне. Без того тяжёлое положение ухудшалось с каждым днём... Казалось, что конца этому безумию не будет никогда... И тут появился он... Молодой парень, который, несмотря на угрозы и попытки убить его, самостоятельно побывал на всех враждующих станциях. Просил людей одуматься и остановиться, читал молитвы. В один прекрасный день рассудок вернулся к людям, и война прекратилась! Бывшие ещё вчера врагами, люди обнимались и просили друг у друга прощения. Звали этого парня Шамиль... После долгих переговоров было решено объединить три станции: 'Горьковскую', 'Петроградскую' и 'Чёрную Речку' в одно единое мусульманское государство. Представителям других религий предложили принять ислам или покинуть пределы станций. Возглавил государство Шамиль. На территории государства стали действовать жёсткие законы Шариата. В короткие сроки было налажено жизнеобеспечение и инфраструктура. Ещё одним испытанием для нас стала близость с Петропавловкой, но зато ни одна тварь с поверхности и близко к нам не подходит. На всё воля Аллаха! У нас нет такого количества болезней, как везде, нет разврата, алкоголизма, наркомании. Люди работают и учатся. Всевышний дал всем людям последний шанс, и мы им воспользовались... в отличие от остальных. Вот поэтому никого и не пускают на станции. Нам слишком дорого достался мир на нашей земле.
  
  Ильхам закончил свой рассказ и, прикрыв лицо руками, начал читать молитву...
  Заворочался и проснулся Жук.
  - Майор, а чего вы нас не разбудили? - удивлённо взглянув на часы, спросил Жук. - Ведь пересменка же должна уже давно быть
  - Ничего страшного. Не хотелось спать, - ответил я.
  - Ветер, кажись, стих. Давайте поспите пару часиков и трогаемся, - посмотрев в окно, сказал Жук.
  Глава 13
  
  
  Он всегда знал, что ему нужно делать, какая у него цель и где находится единственный выход из любой ситуации. Безвыходных положений не бывает!
   Этому его научила жизнь с самых первых минут его появления на свет. Сырой, холодной октябрьской ночью его, завёрнутого в тряпку, родная мать вынесла и оставила умирать на улице. Именно тогда он и понял, что за жизнь нужно бороться изо всех сил, до последнего вздоха и... заорал, что было мочи...
  На крик прибежал невесть откуда взявшийся в этот поздний час полицейский. Он подобрал его и отвёз в ближайший приют. Детство, проведённое в приюте, окончательно убедило его в том, что окружающий мир жесток, несправедлив и не особо рад его присутствию в нём. Будущее не сулило ничего хорошего. Оставался один единственный шанс удержаться на плаву и не сгинуть в пучине, и он его нашёл. Директор приюта был хорошим человеком, потерявшим недавно всю семью. С первых дней он проникся теплотой и любовью к мальчику. Дал ему имя и свою фамилию. Всячески помогал и поддерживал в трудную минуту. Когда пришло время покинуть приют, он определил мальчика в военное училище.
  Обучение военному делу давалось ему легко и казалось интересным. Вскоре его уже уважали сверстники и ценило руководство школы, вопрос с выбором профессии был решён, да и окружающий мир готовился к трудным временам. Прошло несколько лет, и грянула война...
  В перерывах между кампаниями, премированный за доблесть и отвагу, он отправлялся в отпуск. Дома его никто не ждал... Так продолжалось до тех пор, пока после очередного ранения, когда его удалось собрать буквально по частям, открыв глаза, он не увидел её, свою Марту, медсестру из госпиталя.
  Мир вокруг него раскрасился разноцветными красками! Захотелось жить, радоваться каждому дню, думать о будущем. Осенью 1915 года они с Мартой повенчались. Он написал рапорт об отставке, и его просьбу обещали рассмотреть спустя месяц. Один месяц... Но судьба решила этот вопрос намного раньше... Пока он рвался в свой последний бой и выполнял последние задачи, Марта тяжело заболела. Денег хватало лишь на оплату жилья и на еду. Она его не дождалась. Умерла. Но и этого судьбе показалось мало. Оказавшись дома, он узнал, что Марта ждала ребёнка... Вернувшись с кладбища, он поставил перед собой на стол бутылку спирта и рядом положил револьвер. Так и просидел всю ночь, не притронувшись к ним, а с первыми лучами рассвета решил для себя, что должен уничтожить этот мир. Разделаться с ним раз и навсегда. За Марту, за своего не рождённого ребёнка, за свою мать, которая не смогла оставить его себе...
  Зная его отношение к жизни, бесстрашие и профессионализм, командование посылало его в самое пекло - туда, откуда нормальные люди не возвращались. Он возвращался и брался за новое дело. Серые, безликие дни тянулись друг за другом. Война казалось бесконечной, жестокой, лишённой всякого смысла. Победы сменялись поражениями. Люди вокруг него погибали, становились калеками, а он продолжал воевать. У него была своя война, безвыходная и беспросветная. Но выход нашёлся...
  В одну из ночей, когда все спали в окопах, казармах, противник применил газовую атаку. Солдаты метались, как в бреду, не понимая, что происходит. Искали свою одежду вместо противогазов, которых и так не хватало на всех. Забыв про себя, он натягивал маски на солдат и тащил их к выходу. Одного за другим, пока сам не потерял сознание...
  Очнулся он уже в госпитале. Врачи были очень удивлены его выздоровлению, но он знал: его час ещё не пробил.
  Выписавшись, он получил два месяца реабилитации и, несмотря на все его просьбы о возвращении на передовую, был отправлен в отпуск, в Берлин.
  Он снял небольшую комнату в частном доме. Хозяйка дома, фрау Хельга, оказалась на редкость хорошей женщиной. За деньги, что он заплатил за весь срок проживания, она иногда угощала его парным молоком, сыром и домашним хлебом. А ещё разрешала пользоваться огромной библиотекой, которая у неё была. В один из осенних вечеров, сославшись на недомогание, она отдала ему два билета в Национальную Берлинскую Оперу.
  - Хватит сидеть каждый вечер в четырёх стенах! Вы же красивый мужчина, офицер! -сказала фрау Хельга. - Найдите какую-нибудь симпатичную девушку и отправляйтесь с ней на постановку.
  - Где же я сейчас найду одинокую девушку? Уж не с проституткой ли мне идти в общество?
  - Позвольте! Какая проститутка? На площади перед Оперой всегда стоят молоденькие девушки в надежде на лишний билетик, - воскликнула фрау Хельга.
  Она оказалась права. Среди сотен людей, спешащих в оперу, он заметил одиноко стоящую девушку. Её толкали со всех сторон, спрашивали о чём-то. Она же стояла и смотрела вниз потухшим взглядом.
  - Не желает ли фройляйн составить мне компанию? - подойдя к ней, спросил он.
  Девушка не ответила, продолжая смотреть вниз.
  - Фройляйн! - уже громче сказал он.
  Она вздрогнула и подняла на него свои глаза, потом перевела взгляд на билеты.
  Её взгляд изменился, во взгляде появились искорки радости.
  - Конечно! С удовольствием! - радостно ответила она.
  Так он встретил свою Натали... Наталью Бартеневу. Она была русской и жила в Берлине с отцом. Её отец был крупным промышленником из Петербурга и находился здесь по делам своего предприятия.
  Мир вновь сжалился над ним, наступило перемирие. Два месяца пролетели, как один день. День, полный любви, ласки, счастья - всего того, чего он лишил себя. Он попросил перевода в Берлин, поближе к своей Натали, и его просьбу удовлетворили.
  Вот она, счастливая жизнь! Пора заключать мир, закопать топор войны и думать о своём доме и о семье.
  Как-то весной 1917 года они с Натали гуляли по парку. Всё вокруг благоухало ароматами цветущих деревьев, было наполнено пением птиц, жужжанием пчёл. Отправляясь ко сну, солнце раскрасило Берлин красками весеннего заката.
  Они подошли к сливовому дереву, укрытому пышной шапкой цветов. Аромат пьянил не только их, но и многочисленный рой пчёл, летающих вокруг дерева.
  - Тебе не кажется, что это дерево напоминает чем-то нашу жизнь? - спросила Натали.
  - Вот как? Чем же? - спросил он.
  - Совсем недавно оно стояло серым и безликим. На скрученных, кривых ветках сливы какой-то бродяга развесил свои нехитрые пожитки, пытаясь продать их и выручить деньги на хлеб. Люди проходили мимо него всю осень и зиму, и им не было до дерева никакого дела. Ветки ломались, где-то их подтачивала болезнь. И вот наступила весна. Дерево зацвело, заблагоухало, и все обратили на него внимание. Оно сразу стало всем полезным: пчёлам, птицам, людям. Кто-то срезает ветку, чтобы подарить девушке на свидании, чуть позже детвора будет лакомиться плодами. Кто-то потом соберёт урожай и будет вспоминать об этих днях холодными вечерами за чашкой чая со сливовым вареньем. А потом наступит осень, - грустно закончила она своё повествование.
  - Давай не будем о грустном, Натали, ведь всё хорошо! - громко сказал он.
  - Да, хорошо, - она грустно улыбнулась.
  Неожиданно подул ветерок, набежали тучи, и послышались раскаты грома.
  - Бежим скорее ко мне домой, иначе промокнем, - прокричал он.
  
  Как они ни старались, дождь нагнал их и накрыл тёплой пеленой весенней прохлады.
  Они лежали в постели и прислушивались к монотонному постукиванию дождя по окну. Клонило в сон. Натали прижалась к нему всем телом, её била дрожь.
  - Тебе холодно? - спросил он.
  - Нет...сейчас пройдёт, - ответила она.
  Он обнял её покрепче.
  - Я должна тебе кое-что сказать. Бессмысленно тянуть и держать это в себе...
  Внутри себя он услышал едва уловимый шум, который усиливался с каждым мгновением... Он знал, что это означает. Это начала покрываться трещинами их будущая счастливая жизнь. Ещё немного, и всё разрушится...
  - Что случилось?
  - У отца проблемы в Петербурге. Там сейчас неспокойно. Мы должны на время вернуться, пока всё не наладится.
  - Пусть он поедет один. Зачем ты должна ехать с ним?
  - Один он беспомощен, как ребёнок.
  - Но! - воскликнул он.
  - Это ненадолго... Потом я вернусь, и мы с тобой поженимся, - улыбнулась она.
  - Когда отъезд?
  -Через семь дней...
  Через некоторое время дрожь прекратилась, и она заснула. Закончился и дождь, тучи разошлись и небо осветилось огромной луной. Луна находилась в перекрестии окна. Распятая луна... Плохой знак...
  Через неделю Натали уехала, и они больше не виделись. Какое-то время от неё приходили письма, но вскоре в России произошла революция. В последнем письме она сообщила, что вынуждена выйти замуж за какого красного чиновника, чтобы спасти жизнь отцу...
  Он вновь вернулся в армию и продолжил воевать. Мир тогда вспыхивал то тут, то там, а спустя несколько лет, Германия объявила войну Советам.
  Поняв, что это последний шанс, он написал прошение фон Лейбу с просьбой о переводе его в группу армий 'Север', целью которой был Ленинград...
  
  Гюнтер очнулся от холода. Вокруг него плыл туман и становился гуще. Тягучая молочная взвесь подступала к горлу. Вдалеке послышалось потрескивание. Он встал и пошёл по направлению к источнику звука. Спустя некоторое время, туман резко растаял, и взору открылся старик в лохмотьях, сгорбившийся возле костра.
  - Что за чертовщина? - подумал Гюнтер.
  - Не бойся, Гюнтер, - услышал он.
  - Кто это сказал? - подумал он.
  - Ты всё ещё удивляешься после всего пережитого? - усмехнулся незнакомец.
  - Кто ты?
  - Неважно... Я тот, кто поможет тебе найти новую цель и указать выход. Ведь ты этого хочешь? - продолжал голос.
  - Откуда ты зна...
  - Стой, где стоишь. Ты должен попасть на станцию 'Чернышевская' и найти там Майора. Без тебя не замкнётся цепь... Да...ещё... это твой шанс спасти свою дочь...
  - Дочь? Какую дочь?
  - Марту... Торопись, - едва слышно произнёс голос и замолк.
  - Какую дочь? Старик, ты в своём уме? - перешёл на крик Гюнтер.
  Гюнтер подскочил к старику и схватил его за плечи. Тело хрустнуло и повалилось на пол. В глаза Гюнтеру смотрели пустые глазницы черепа...
  
  Гюнтер очнулся от ударов по лицу. Он открыл глаза и увидел склонившегося над ним Штольца.
  - Наконец то вы пришли в себя! - воскликнул Штольц. - Что с вами случилось? Дурной сон?
  - Чернышевская... - выдохнул Гюнтер.
  
  
  Глава 14
  
  
  Время вновь остановилось, дни монотонно тянулись друг за другом. Все теперь было в руках профессора и его друзей. Они закрылись у себя в комнате и целыми днями изучали полученные документы, готовились к самому главному поступку своей жизни. Меня пробило на философию, в голове не укладывалось все то, что происходило. Переживал за свои родных и близких. Удастся ли нам им помочь? В такие минуты я ещё острее ощущал свою беспомощность. Помочь...Кому? Ведь того мира давно уже нет. Он погребён под толстым слоем времени и стёрт последней войной. Стоит ли все это ради того, чтобы вернуться и пережить всё снова? Клубок сомнений внутри меня только запутывался всё сильнее.
  - Господи, помоги! - произнёс я в слух и сразу же испугался своих слов. Быстро оглянулся по сторонам, не слышал ли кто.
  - Что же я делаю? Сам же прошу у Бога помощи, и сам же страшусь этого. Не по-людски как-то. Я вспомнил мой разговор с Шамилем. А ведь он абсолютно прав. Нельзя так жить. Единственное, что всегда с человеком в самую трудную минуту, - это вера! Сколько раз я встречал подтверждение этому, и столько же раз опровергал, отгонял от себя мысли о вере, боялся их... Всепоглощающий страх вокруг, недоверие и подозрительность. Не давать повода даже подумать о себе такое. И каков итог...
  Я вышел из комнаты и отправился к Серому. На станции в это время было безлюдно. Станционный свет горел в пол накала, станция готовилась ко сну. Вот и жилище Серого, постучал в дверь.
  - Открыто - послышалось за дверью.
  - Добрый вечер! Не помешаю? - поприветствовал я Серого, входя в комнату.
  - Вечер добрый! Заходи коль не шутишь.
  Серый лежал на кровати, в руках у него была книга. 'ТРИ МУШКЕТЁРА' - прочёл я название книги и улыбнулся.
  - Что ты так? - смутился он.-Интересная, между прочим, книга.
  - Очень интересная, - парировал я в ответ.- Просто неожиданно как-то.
  Серый засмеялся.
  - Думал, я день и ночь о железяках всяких читаю?
  - Что-то в этом роде, - пришёл черёд смущаться мне.
  - Какими судьбами ко мне? - Серый встал с кровати.-Чайку?
  - Понимаешь, Иваныч, проблема у меня... Прошу у Бога помощи, а сам вроде как боюсь её...
  - Так вроде как, или боишься?
  - Покреститься я хочу..
  - Вот как, значит, - улыбнулся он. - Ну, раз ты сам к этому пришёл, значит, уверовал значит в Господа.
  Я ещё с первого своего визита к Серому приметил в углу его комнаты небольшую икону. В тот раз меня это несколько удивило. Как-то не сочетался образ брутального мужчины, военного и глубоко верующего человека. Но время вновь все расставило по своим местам, и я осознал свои заблуждения.
  - Поможешь мне?
  - Отчего ж не помочь хорошему человеку. На 'Выборгской' есть небольшая церквушка при станции. Там на поверхности Храм рядом с метро. Вот ребята местные вместе с батюшкой и перетаскали всё, что уцелело, на станцию. А через некоторое время прямо на станции забил ключ. Отец Олег там служит, мировой мужик. Его ещё Вещим Олегом величают. Если он что почувствует в человеке, то все 'как на духу' расскажет ему, посоветует что...предупредит.
  - Как мне попасть на 'Выборгскую'? - поинтересовался я.
  - В ту сторону частенько дрезины ходят. Договорюсь с пацанами завтра.
  - Спасибо, Иваныч!
  - Да, слушай, тебе же крёстный понадобится. Есть кто на примете? - прищурил глаз Серый.
  - Я и не думал об этом... Иваныч...
  Я подошёл к нему и положил руку на плечо.
  
  - Почту за честь! Своих детей Бог не дал, так будет теперь у меня крестник., -широко улыбнулся он.
  - Спасибо тебе, - я крепко сжал его руку.
  - Будет тебе... - смутился он. - Иди спать. Утро вечера мудрёнее.
  Пожелав друг другу спокойного сна, я ушёл к себе. Впервые за все время отключился практически сразу, словно тяжкий груз стал сваливаться с моей грешной души.
  Утром Серый сообщил мне, что сегодня утром отправляется дрезина на 'Политехничку' и нас с ним подбросят до 'Выборгской'. В назначенный час мы встретились с ними и отправились в путь.
  Дрезина везла почту, продукты и заряженные аккумуляторы и прочие необходимые в быту принадлежности. Экипаж оказался не особо разговорчивым, и поэтому всю дорогу ехали молча под монотонное постукивание колёс.
  Неожиданно зашипели тормоза и дрезина остановилась.
  - Чёрт! - выругался кто-то из экипажа. Говорил же, надо менять движок, так никто не слушал!
  - Что случилось? - поинтересовался я.
  - Движок заклинило. Теперь толкать её треклятую придётся.
  - Долго?
  - Что долго? Толкать то? Да половину как минимуме, - машинист смачно сплюнул на землю.
  - А нельзя вызвать помощь по рации? - поинтересовался я.
  - Ишь какой шустрый попался.
  - Аномальная зона. Рация тут не работает, - ответили сзади.
  Я спрыгнул с дрезины и приготовился толкать.
  - Майор, ты лучше иди на 'Выборгскую'. До неё уже рукой подать. Пока ты думы думал мы 'Площадь Ленина' проехали, - протягивая мне фонарь, сказал Серый. Мы её дотащим, починим, и я сразу приеду.
  - Ты чего? Вместе дотянем быстрее.
  - Ты лучше с отцом Олегом пообщайся пока. А то он волноваться начнёт, подумает подвели его.
  - Майор, ты, главное, не сворачивай никуда. Тут по прямой километр с хвостиком остался, а вот если вдруг свернёшь куда, то и..., - проинспектировал меня старший группы.
  - Ну все усёк? - спросил Серый.
  - Так точно! - отрапортовал я.
  - Ну, бывай, Майор. До скорого! - пожал он мне руку.
  Проводив взглядом удаляющуюся дрезину, я двинулся вперёд. Спустя некоторое время, начал сгущаться туман. Рука невольно легла на предохранитель автомата. Не особо яркий луч фонаря срисовывал прошитые проводами стены тоннеля. Мёртвую тишину нарушали лишь звуки собственных шагов и сочившаяся с потолка вода: тоннель пролегал под Невой. Сколько же я прошёл? Долго иду, пора бы уже и увидеть станционные огни.
  Вдруг в груди всё сжалось, и тысячи кошек заскребли с дикой силой. Казалось, что пространство вокруг меня сужается и пытается выдавить из меня всё живое... Подобно огромному валу, накатило на меня прошлое. Мне хотелось бежать, скрыться, забыть о своём существовании. Я был совершенно беспомощен и разбит. Студенистая масса надвигалась на меня, извергая из себя десятки, сотни знакомых и незнакомых мне лиц, в жизни которых я принял непосредственное участие...
  
  Всё вокруг резко изменилось... Туман исчез. Я огляделся вокруг. Рядом со мной стоял Левченко...
  Впереди послышались шаги. Это шёл, прихрамывая, мужчина в сером помятом костюме. Рукав был оторван и висел на локте.
  - Дымов, в этот раз не заставляй меня усомниться в твоей партийной честности, - произнёс Левченко.
  - Что ты имеешь в виду?
  - Или ты кончаешь доктора, или мне все же придётся написать рапорт.
  - Доктор? Вы сказали доктор? - спросил мужчина.
  Я узнал его... Это был Илья Львович, лечащий врач Вари... Он сильно оброс, лицо было в кровоподтёках...
  - Вам нужен доктор? - продолжал мужчина.
  - Нет, нет, - улыбнулся Левченко. - Это мы о своём. Ещё немного, и мы придём.
  - Можешь начинать писать свой рапорт уже сейчас, - процедил я сквозь зубы.
  - Ну, и контра же ты, Дымов. Не будь Вари, давно бы уже сдал тебя.
  - Правда? - ухмыльнулся я.
  Левченко резко поднял руку, раздались выстрелы...
  Мужчина сделал пару шагов и упал. Я онемел... Левченко вырвал у меня из рук пистолет и сделал несколько выстрелов в доктора.
  - Держи. Варваре своей скажешь спасибо, - сказал он со злостью, возвращая мне оружие.
  Моё тело прожгла резкая боль, я еле устоял на ногах.
  
  Обстановка вокруг меня вновь изменилась. Машина? Я еду в машине? Куда?
  - Приехали, - произнёс водитель.
  - Выходим, - сказал кто-то рядом.
  Слышится звук шагов по лестнице. Двери, двери, двери... Звенит дверной звонок.
  - Кто вы такие? - удивлённо спрашивает заспанная женщина. Она протёрла краем халата и надела очки.- Коля?!Что-то с Сашей?
  - Нет... нет... всё хорошо, - отвечаю я.
  - Григорьевы? - произносит резкий голос справа.
  - Да...
  - Вот ордер на обыск!
  - Обыск? - удивляется она. - Коля, что это значит?
  Опять резкая боль. Я согнулся пополам. Очень больно. В глазах темно и тошнит...
  
  Вновь смена обстановки. Дождь со снегом, ветер, холодно. Слышатся разрывы снарядов, свистят пули, раздаются крики. Я сижу в грязи. Рядом кто-то шевелится. Солдат! У него оторвана рука, вместо живота - большая рваная рана, которую он пытается закрыть оставшейся рукой, лицо запачкано густой вязкой грязью...
  - Сейчас, браток. Потерпи. Я тебе помогу
  Боец поворачивает голову и пристально смотрит на меня...
  - Сашкаааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!! - услышал я свой крик.
  Нестерпимая боль разрывала всё внутри...
  - Господи! Спаси!!!
  
  И тишина... Я отключился...
  
  - Майор! Ты слышишь меня? - послышался чей-то голос.
  - Дымов! Очнись же ты наконец!
  Я открыл глаза.
  - Иваныч, - еле шевеля губами, произнёс я.
  - Живой! - вздохнул Серый.
  - Что это было со мной?
  - Губка Боб, Майор...С боевым крещением тебя! Не каждый проходит его.
  - Давно я так?
  - Да уж второй день...
  - Как он там? - услышал я незнакомый голос.
  - Всё хорошо, отец Олег. Пришёл в себя, - ответил Серый.
  - Слава Богу! Не всё ещё потеряно...
  
  
  Проснулся я рано утром. Голова уже не болела и не была такой тяжёлой, как в предыдущие дни. Прислушался к своим чувствам. Внутри меня царило спокойствие и ожидание чего-то нового. Тревоги не ощущалось. Была даже некоторая уверенность, чувство, которое я, казалось, утратил.
  В дверь постучались.
  - Проснулся? - открывая дверь, спросил Серый.
  - Да... - ответил я.
  - Пойдём. Нас с тобой уже ждёт отец Олег.
  
  Помещение церкви находилось в глубине станции, нужно пройти в тоннель и уже там был вход в бывшее техническое помещение. В своём большинстве, увиденные мною станции, мало чем отличались друг от друга. Такие же безмолвные ряды дверей комнат, изредка прерываемые яркими витринами магазинчиков. Всё такой же спёртый воздух, разбавляемый различными ароматами, не всегда приятными. Явным отличием станций друг от друга было наличие порядка либо его полное отсутствие. Вот мы уже в тоннеле. Чувствовался сладковатый аромат ладана. Всё вокруг спокойно, умиротворённо, светло.
  Слышится журчание воды, вспомнился источник о котором говорил накануне Серый.
  - Это шумит тот ключ, о котором я тебе говорил, - прочёл он мои мысли.
  Над самым входом в Храм висела небольшая икона Божьей Матери. Серый остановился, снял шапку и трижды перекрестился, шепча про себя молитву. Я вновь испытал невольное удивление увиденным. Серый все больше и больше раскрывался мне совершенно другим человеком.
  Мы вошли в Храм. Не знаю, что здесь была в довоенное время, но представить, что-то иное я и не мог. Казалось, что это место святым было всегда... На стенах Храма висело много икон, в лампадках горели огоньки. Справа от входа, у большого распятия, стоял стол с рядами горящих свеч. В центре Храма находился поразительной красоты иконостас. Иконостас был старинным, множество бед и потрясений выпало на его долю. Он был бережно разобран и перенесён с поверхности на своё новое место. Справа располагалась купель со ступеньками, выдолбленными прямо в полу. Несмотря на относительно небольшие размеры, церквушка казалась бесконечной. Помню, как в детстве, бабушка, тайком от родителей водила меня в Храм. Родители мои были из идейных. Несмотря на то, что они были православными, крещёными людьми, они практически сразу увлеклись революционным движением. Стали ярыми противниками всего старого и видели теперь лишь светлое будущее, которое им ярко представляли заезжие революционеры. Отец был категорически против пережитков прошлого. Так и не удалось меня покрестить, а после и вовсе стало не до этого.
  Неожиданно мой взор остановился на одной иконе. Седовласый мужчина с длинной, густой бородой. Он так внимательно смотрел на меня, что мне невольно стало не по себе. Я попытался отвести взгляд, но...не получалось. Что-то до боли знакомое кольнуло в душе...Этот человек был мне знаком. Такой же пронзительный взгляд. Вместо страха и ужаса совершенно спокойно на меня смотрел этот человек...
  
  Это было почти десять лет назад. Я тогда служил при Смольном. Сам Сергей Миронович Киров жал руку, когда наши пути пересекались. Помню в один из дней нам дали задание присмотреть за одной важной особой. У Сергея Мироновича была назначена с ним встреча и от исхода этой встречи зависела дальнейшая судьба этого человека. Помню, как долго длился их разговор. Уже было поздно, когда они появились на лестнице. Было заметно, что Киров чем-то недоволен. Его же гость наоборот был спокоен. Казалось, что от него исходит некая теплота, его спокойствие передалось и нам. Когда он поравнялся с нами то я встретился с ним взглядом...Не знаю, что я почувствовал в этот момент. Во мне все перевернулось...Именно этот взгляд...
  Я пытался вспомнить кем же был этот человек...
  - Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, - произнёс я вслух.
  
  -Всё верно. Святитель Лука, - услышал я в ответ.
  
  Перед нами стоял Отец Олег. - А Сергей сказал, что Вы далеки от всего церковного. Он явно не всё знает, - улыбнулся батюшка.
  
  Длинная седая борода и волосы, собранные сзади в пучок. Лицо рассекал большой шрам. Священник внимательно посмотрел на меня. Его взгляд, как рентген, прожёг меня насквозь. Но я не почувствовал ни страха, ни беспокойства. Я испытал чувства, подобные теми, что почувствовал при встрече со Святителем.
  - Хорошо, что вы пришли, - произнёс он. - Я хотел с вами сначала поговорить, но вижу, что вы уже сами сделали соответствующие выводы. Такое сейчас очень редко встречается. Вы, как мне показалось, уже обдумали свою прежнюю жизнь, пережили содеянное вами и покаялись. Всё это является очень хорошим знаком. Значит, вы на верном пути. Случившееся с вами доказывает искренность принятия вами Спасителя и его учения. Вы должны твёрдо уверовать в положительный исход, и всё у вас получится. Господь вам в этом поможет, - продолжал он.
  -Отец Олег... Накипело на душе. Заблудился, потерялся. В душе не передать словами, что творится. А открыться и поговорить по душам с кем-то трудно, если быть честным с самим с собой, страшно. Как быть, не знаю...
  - Я все знаю, - остановил он меня жестом. Все разговоры потом.
  Что происходило дальше, я уже плохо помню. Отец Олег начал читать молитву. Меня трясло, лихорадило, бросало то в жар, то в холод. Перед глазами вновь пронеслись воспоминания из прошлой жизни. Но с каждой минутой становилось всё легче и легче, будто я сбрасывал накопившийся балласт. Словно сквозь сон я слышал все, что происходило со мной. Будто невидимая рука вела меня сквозь лабиринты и препятствия навстречу свету...
  
  -Отрекаешься ли от сатаны, и всех дел его, и всех аггелов его (т.е. служителей, бесов), и всего служения его, и всей гордыни его? - слышал я голос священник.
  -Отрекаюсь
  
  
  - Сочетаешься ли Христу?
  - Сочетаюсь, - слышал я свой голос
  
  - Да сокрушатся под знаменем образа креста твоего вся сопротивныя силы, -произносил слова молитвы отец Олег. - Спускайся, сын мой, - указывая на купель, произнёс священник.
  Я начал спускаться в воду. Ожидание холода не подтвердилось. Наоборот, казалось, что я растворяюсь в ней. Моё тела начинает гореть. Меня как бы обволакивает кокон из внутреннего жара. Раз, два, три... Тишина... Всё плохое ушло от меня безвозвратно...Кожа как будто очищается от какого-то налёта, от той грязи, что налипала на меня все эти годы. Тело приобрело лёгкость. Я почувствовал, как голова стала легче и исчезло напряжение в шее стало легче стало ступать по земле. Казалось словно кто-то пригладил все мои мысли, разложил все по полочкам. Может это и есть ощущение того, что называют Благодать...
  
  Крещается раб Божий Николай во имя Отца, аминь. И Сына, аминь. И Святаго Духа, аминь.
  
  В единую святую, соборную и апостольскую Церковь.
  Признаю одно крещение для прощения грехов.
  Ожидаю воскресения мертвых,
  и жизни будущего века.
  
  
  
  Перед самым отправлением с 'Выборгской' отец Олег вновь подошёл ко мне.
  - Знаю, что вы готовитесь уходить, - произнёс он
  - Да. К сожалению, нам уже пора, - грустно сказал я.
  - Я о вашем возращении обратно. Рано. Не все ещё в сборе...
  - Что? Как это не все? - не понял я.
  - Надо подождать. Я не знаю, как объяснить. Но...Может так статься, что не Вы один затерялись во времени.
  - Отец Олег...Вы ходите сказать, что есть ещё кто-то... кто пришёл вместе со мной?
  
  Он не стал отвечать. Отец Олег перекрестил меня, произнёс молитву и ушёл....
  Весь обратный путь я пытался понять сказанное им, но ничего путного в голову не приходило. Вскоре я и вовсе забыл об этом...
  
  
  
  ГЛАВА 15
  
  
  
  
  
  
  Приснившийся старик не давал Седому покоя. Конечно он всегда доверял своей интуиции, которая его редко, когда подводила. Это замечали все, кто с ним бок обок прошёл огонь и медные трубы. Если Гейдрих сказал, что выход именно там, где в данный момент грохочет и полыхает все огнём - значит он там и есть. Сколько раз он оказывался прав даже там, где не работали никакие законы. Но в этот раз слишком много было поставлено на карту...
  Поверить старику из сна, что у него есть дочь и ей требуется помощь? Отправиться прямиком в логово врага, чтобы найти русского майора?
  В конце концов он так часто думает о своей Марте, о не рождённом ребёнке, что это все может быть лишь его больной фантазией. Кто знает, что ещё может присниться, а том аду, в который их занесло.
  Но что то, глубокого внутри его души, подсказывало, что этот старик появился во сне не зря...
  Седой достал из внутреннего кармана шинели сложенный пополам листок с картой метро. Он захватил его вместе с журналами в павильоне той станции где на них напала стая толи собак, толи волков.
  Если верить изображённому на ней, то метро Санкт-Петербурга...что тоже не укладывалось в его понимании, насчитывало достаточно много станций, больше чем в его родном Берлине.
  Обухово...Свиньи в загоне на фоне огромного барельефа с коммунистической символикой скорее всего станция 'Пролетарская'. До 'Чернышевской' было ещё довольно-таки далеко и неизвестно, что их может ждать на пути.
  Судя по карте впереди их ждала 'Ломоносовская'.
  Отряду Седова вряд ли было известно, что 'Ломоносовская' являлась транзитной станцией. Так же она служила перевалочным пунктом и камерой хранения для караванщиков. Руководство не желало вникать во все то, что происходило вокруг них, а их конструкция станции этому способствовала. Станционные пути были скрыты за закрытыми дверьми, которые открывались лишь по заранее поступившему на это предписанию.
  Не издавая лишних звуков и в полнейшей скрытности, немцы, сами не сразу поняли, что миновали очередную подземную станцию.
  - 'Ломоносовская', - Седой поставил крест на листке со схемой.
  Если бы так до самого майора дойти бы без приключений. Но есть одно большое, но...Как это объяснить его бойцам? Картина постепенно вырисовывалась и теперь становится ясно, что они в самом тылу противника и вариантов выжить у них практически нет. Только сдаться плен или погибнуть...
  Он лично подбирал кандидатуры для этого задания, только самые из самых. Командование возлагало на эту операцию большие надежды и ничего не должно было помешать его выполнению. Такие ни за что не поднимут руки....
  Да что они - он сам не готов на такое пойти...сон, проклятый старик...
  - Тут тупик! - это подал знак рядовой Дитфрид, он шёл впереди отряда.
  - Что за чертовщина? Тут не может быть никакого тупика. Мы шли строго по железке -это уже Отто, замыкающий
  - И тем не менее впереди стена, - фонарь Дитфрида осветил кирпичную кладку.
  - Может сами не заметили, как свернули с пути? - спросил Седой.
  - Мы уже второй час ползём по этому чёртову тоннелю. Могли и просмотреть, -
  
  
  
  
  Незаметно пролетала зима... Впрочем, в подземном мире уже давно разучились воспринимать времена года. Люди забыли, что такое лето, осень, зима, весна... Скоро наступит весна, время надежд, ожиданий чего-то хорошего. Время, когда всё вокруг оживает и наполняется жизнью. Мир раскрашивается разноцветными красками, а воздух наполняется пьянящим ароматом цветов. Неужели всё это теперь так и останется воспоминанием? Весна в Летнем саду - лишь сказка, которую рассказывают детям? До сих пор не могу воспринимать теперешнюю реальность всерьёз. Скорей бы вернуться обратно. Но что меня там ждёт? И ещё один большой вопрос, который мучает не только меня одного...куда нас закинет временная петля? Вдруг опять произойдёт программный сбой. Ведь профессор не гарантирует успех...
  Словно услышав мои молитвы, профессор объявил о том, что всё готово. Требовалось лишь обсудить кое-какие детали.
  В назначенный час я отправился на встречу. Удивило ли меня то, что я увидел в комнате профессора? Скорее всего, нет. Я даже ожидал увидеть нечто подобное. За большим профессорским столом сидела вся наша компания.
   - Заходи, Николай, - предлагая мне стул, сказал профессор.
  - Всем добрый вечер! - поприветствовал я.
  - Коля! - слегка смутившись, сказал Юлий Оттович. - Уже ни для кого из присутствующих нет секрета в том, что мы задумали. Более того, все приняли в его подготовке прямое участие.
  - Я уже давно понял. Скрывать не имело смысла, - улыбнулся я.
  - Так вот, - продолжал он, - всё уже готово. Мы (профессор указал на сидящих за столом своих коллег) долго и дотошно сверяли каждую цифру, оставленную нашими отцами. Думаем, что у нас всё получится...
  - Профессор! Кончай уже свою лекцию, - перебил его Серый. - Короче, Дымов, мы идём с тобой!
  От неожиданности я сел, вернее, сполз на стул...
  - Нам только обмороков не хватало! - воскликнул Серый.
  - Иваныч, ребята... Я справлюсь сам, это опасно... - сбиваясь, забормотал я.
  - Слышь, Серый, это опасно! - засмеялся Паша.
  - Я им говорил то же самое, - развёл руками Юлий Оттович. Мало того, я не гарантирую возвращения обратно! Вернее, его может и не быть! Энергии установки может не хватить на повторный запуск в ближайшее время.
  - А кто-то просит возврата? - возразил Хлыст.
  - Но вы там можете погибнуть! - выкрикнул профессор.
  - Мёртвые не могут погибнуть...- громко сказал Серый.
  - Мёртвые?! Да мы ещё даже не родились тогда! - воскликнул Паша.
  - Ну, конечно! Сейчас ещё и философствовать начнём, Сергей Иванович, -продолжил профессор.
  - Док! Можно, я Вас буду называть Док? - улыбнулся Паша. - Вы мне учёного из старого фильма про машину времени напоминаете.
  - Я не против, - засмеялся Юлий Оттович.
  - Так вот, Док. Что мы тут теряем? Сколько нам ещё тут ползать, как червям? Год? Два? Пять? Потом медленная смерть, или, в лучшем случае, сожрёт кто. У нас появился шанс почувствовать себя людьми! Чистый воздух, вода. Девушки, в конце концов! -заулыбался во весь рот Паша. - Ну, какие девушки?! - вознёс к небу руки профессор. - Там идёт война!
  - А у нас тут типа мир? - удивился Жук.
  - И потом у нас фора! Мы знаем всё наперёд, а они нет, - продолжил Паша.
  - У них фора! Вы только послушайте - фора!
  - Док, всё уже решено! - сказал, вставая из-за стола, Серый. - Крестник, ты как, согласен?
  - Вы все взрослые люди. Тем более, вы сами знаете, на что идёте...- ответил я.
  
  - Тогда решено! - слегка ударив по столу, заключил он. - Приступаем ко второй части Марлезонского балета. Нам нужно оружие!
  - Оружие? - удивился я.
  - Да. Или ты знаешь другой способ спасти сына из той мясорубки?
  - ...
  - Так вот, нужно оружие. Тут недалеко, в Таврическом саду, есть законсервированный схрон на случай массовых беспорядков. Так что всё необходимое найдём там, но... есть одна большая проблема... Данный район контролируется шпалерниками...
  - Шпалерники? - удивился я. - Это ещё кто такие?
  - Неприятные такие товарищи. Потом расскажу, - шепнул мне на ухо Паша.
  - Завтра с утра отправляемся. Вопросы есть? - окинув присутствующих взглядом, спросил Серый. - Вопросов нет!
  - Вы точно всё решили? - с надеждой спросил Док.
  - А вам самому не хотелось бы вернуться, профессор? Что-нибудь исправить в своей жизни, пожить, как человек?
  - Наши отцы и так достаточно наисправляли в прошлом... - сник профессор. - Нет, не хотел... Тут моё место... Я, правда, попрошу вас об одном одолжении...
  - Не вопрос, что нужно сделать?
  - А нужно будет вот что. Помимо того, что вы должны сделать всё задуманное...нужно будет найти ещё моего отца...или кого- нибудь из нашей тройки в том времени. И убедительно доказать им опасность их затеи с перемещениями. Никаких экспериментов! Забыть об этом раз и навсегда! Вы меня поняли?
  - Всё нормально, Док. Наша цель - помочь Дымову. Остальное обсудим отдельно. Идите отдыхайте, завтра трудный день.
  Все отправились по своим комнатам. Я догнал Пашу.
  - Расскажешь про Шпалерников?
  - Расскажу, раз обещал. Заходи, - пропустил меня в свою комнату Паша. - Сейчас чайку заварю и расскажу.
  Паша зажёг слабое пламя керосиновой горелки, поставил чайник и начал свой рассказ...
  
  Шпалерники... Никто не знает, откуда точно взялось это название, вариантов несколько.
  В годы, предшествующие катастрофе, планету обуревали различные вирусы. С каждым разом они становились всё опасней и разрушительной по своим последствиям. За безобидными названиями скрывались кровожадные монстры. Птичий, свиной, кошачий, вирус Аманда и Кейт... Зимой 2014-го планету накрыл новый вирус - миллионы погибших за пару месяцев. Ему дали название SHPAL-151. Все страны объявили всеобщую вакцинацию. В России, как всегда, всё протекало медленно. Особых причин для волнения не было. То ли суровая зима, то ли что-то другое, но вирус обходил нас стороной... Пока... Летом 2015-го появились первые инфицированные, а вскоре и жертвы. Началась вакцинация, и тут случилась катастрофа... Про вирус забыли, да он и сам пропал. Зимой начали пропадать отряды сталкеров, отправляющихся на поверхность. Поисковые группы находили лишь обнажённые тела, без комбинезонов и оружия. Расследования ничего не давали, люди продолжали гибнуть при загадочных обстоятельствах. Как-то раз вернулся чудом выживший сталкер. Он и рассказал, что на отряд было совершено нападение вооружённых человекопобных существ в полном обмундировании сталкеров. Были созданы спецгруппы и расставлены ловушки. В одну из таких ловушек и угодил противник. После проведённых исследований оказалось, что это человек, прошедший вакцинацию против, нового вируса... Может, от названия вируса, может, от странной шипящей речи или от необычной пигментации кожи их и назвали шпалерниками....
  Если вначале шпалерников не воспринимали как сильную угрозу миру метро, то вскоре стало ясно, что назрела серьёзная проблема. Новая раса прогрессировала быстрыми темпами. Шпалерники начали создавать поселения, укрепляли территорию, появились боевые отряды. Они хорошо разбирались в технике. Они полностью адаптировались к новым природным условиям, а главное - они размножались... Спустя какое-то время, шпалерники обратили внимание на мир метро. От небольших вооружённых набегов они перешли к масштабным военным конфликтам... Пала станция Девяткино... Год назад удалось нанести им серьёзный урон, но... они быстро восстанавливаются. А живут они там же, недалеко от Девяткино. Форпост у них там, в Мурино.Их ещё муринцами звать стали. Вот такие дела... - закончил свой рассказ Паша.
  
  Сказать, что я был поражён, значит не сказать ничего. Открывшиеся факты из новой жизни заставили меня усомниться в том, что может быть и хуже, чем есть. Каждый раз, сталкиваясь с чем-то плохим, я думал: вот он ужас, хуже быть не может... Оказывается, может.
  - Да уж... неприятную ты мне картину нарисовал.
  - Извиняй, сам просил.
  - Слушай, Паша, а что, склады такие - на случай массовых волнений? И откуда информация о них?
  - Это у нас Жук - спец по таким схронам. А волнения... Неспокойно тогда в стране было, вот власть и подстраховывалась.
  - А кем Жук был... до катастрофы?
  - Ну и допрос ты мне сегодня устроил!
  - Извини, - смутился я.
  - Ладно, расскажу тебе про нашего Жука. Потрепала его жизнь... Он из военной семьи, династия. Так что проблемы с выбором будущей профессии у него не было. В армию попал, когда страну лихорадило. Служить отправили в Дагестан. К тому времени Кавказ вспыхивал кострами локальных конфликтов. После срочной службы Жук остался в армии... укреплять конституционный порядок. Спецвойска. Его рекомендовали президенту как лучшего среди лучших, для наведения порядка в сочинских горах.
  - В сочинских горах? - удивился я. - А там-то что случилось?!
  - Олимпиада там случилась, зимняя. Всё вокруг полыхало и взрывалось, а на Красной поляне играли в хоккей ,летали лыжники и все восхищались нашей Олимпиадой. 'Жаркие. Зимние. Твои' -на каждом утюге было написано. Не знаю, что там случилось, но Жук после Олимпиады сразу решил завязать с армией. Встретил девушку, влюбился, задумался о семье и квартире. Денег он заработал немало. Всё снял и вложил в покупку дома, но... война оказалось ему понятней, чем реальная жизнь... Врагов он не видел в простых людях, за это и поплатился... Ни денег, ни дома, а потом и девушка бросила. Вот он и отправился в метро, решил свести счёты с жизнью. Стоял на перроне и обдумывал свой поступок. Искал причину остаться... Так и не решил. Обратился к Богу. Сказал: Если есть повод остаться, то дай знак, - и загадал себе время до следующего поезда. Тут и завыли сирены... Так до сих пор и воюет...
  - Вот это история... Можно книгу писать.
  - Вот вернёшься и напишешь! - усмехнулся Паша. - А теперь отдыхать.
  
  Глава 16
  
  На поверхности непогодилось: с неба на землю падал то ли дождь, то ли лёд, а обжигающе холодный ветер сбивал с ног. Город был явно нерад нашему появлению.
  - Ну и дерьмовая погодка! - прокричал Хлыст.
  Серый сделал знак остановиться.
   - Объясняю ещё раз. Всё очень просто. Нам нужно идти прямо, никуда не сворачивая. Потом по моему сигналу поворот направо и ещё чуть-чуть, и мы у цели!
   Он старался перекричать завывания ветра, напрягал связки так, что в конце концов закашлялся. Мы терпеливо ждали, пока пройдёт приступ.
  - Дьявол! - выругался мужчина, закончив кашлять. - Повторяю: никаких отклонений без моего сигнала! Вопросы есть? Вопросов нет! Вперёд!
  - И с песней! - улыбнулся Паша.
  Когда-то родной мне город теперь таил опасность за каждым поворотом, за каждым строением, деревом, развалиной. Мы прошли Таврический сад, ставший непроходимой чащей, убежищем для чудовищ. Дождь постепенно сменился крупой, видимость стала неуклонно стремиться к нулю, немного, я вот я уже потерял из виду, идущего впереди Павла. На автомате сделал еще несколько шагов, проклиная себя за то, что не догадался про страховку и моля всех святых, чтоб командир догадался остановиться и собрать всех рядом. Метель немного стихла, и я увидел ребят. Не так уж я и отстал. Я хотел уже окликнуть, но в этот момент взревели сирены.
  - Ах, заразы! - это Серый. - Они ловушку установили! Вперед, бегом! До ближайшего здания!
  Ответом ему были автоматные очереди. Правда, стреляли наугад, скорее, чтоб напугать.
  До ближайшего более-менее сохранившегося дома было метров пятьдесят, туда мы и рванули. Казалось, что сердце бежит быстрее меня и готово вырваться наружу. Ещё немного и можно укрыться в парадном... Но неожиданно земля стала уходить из-под ног. Мои попытки ухватиться за что-то твёрдое не увенчались успехом...
   Я очнулся от резко хлынувшего в глотку свежего воздуха, щедро разбавленного талым снегом, проникающий сквозь защитный костюм холод окончательно привёл меня в чувство. Я огляделся. В темноте, что окружала меня, сложно было что-то рассмотреть, света, проникающего через крохотное отверстие сверху, не хватало.
  - Иваныч! Паша! - закричал я.
  В ответ лишь завывания ветра...
  - Ребята!!!
   Где-то слева послышался шум. Я резко повернул голову пытаясь хоть что-то разглядеть в этом кромешном мраке. Если мне не показалось, то совсем рядом мелькнула чья-то тень. Рука машинально дёрнулась к оружию.
  - Чёрт!
  Оружия на месте не было. Наверное, обронил, когда летел в эту чёртову дыру.
  За спиной что-то хрустнуло, я обернулся. На меня смотрели большие, жёлтые, как у котов, с чёрными зрачками, глаза. Казалось, они светились в темноте. Доносилось шипение... Владелец этих необычных глаз внимательно рассматривал меня. Он не проявлял агрессии, но опасность, исходившую от него, я почувствовал кожей, и выхватил из внутреннего кармана нож...
  ***
  Четверо солдат медленно шли во мраке тоннеля. За последние дни с ними произошло так много непонятного и необъяснимого, что каждый шорох заставлял вздрагивать и хвататься за автоматы. Они знали, что задание за линией фронта было не из лёгких, знали об опасностях, подстерегавших их. Но даже в кошмарах не смогли бы представить, что на самом деле ждёт отряд в осаждённом городе.
  Их целью было совершить диверсию и помешать русским перебрасывать оружие и боеприпасы по недостроенным туннелям метро для форта 'Красная Горка'.
  Уже в сентябре 1941 года, войска группы армий Север подошли к пригородам Ленинграда, но были остановлены в районе Финского залива. Дальнобойные орудия форта 'Красная Горка' не давали вермахту ни малейшего шанса для дальнейшего продвижения вперёд. Тогда и родилась идея этого рейда в тыл.
  Седой сам вызвался возглавить диверсантов, обстоятельства, как всегда, благоволили к нему. Ведь так недавно все это было!
  Седого накрыло волной воспоминаний...
  Его срочно вызвали в штаб армии. По его сведениям, были получены новые разведданные. Именно к этому моменту отчёт об операции будет изучен досконально. Самое время обратиться с личной просьбой.
   Огромная, обитая кожей дверь открылась легко и абсолютно бесшумно, а когда Гюнтер вошёл в небольшую приёмную, также бесшумно закрылась за ним. Молодой адъютант, увидев Гюнтера, вытянулся по струнке, и, после обычного приветствия споро удалился доложить о его приходе.
  Ждать не пришлось, в кабинет его пригласили секунду спустя:
  - Бригадефюрер ожидает Вас...
  Сердце лихорадочно забилось, словно пытаясь выскочить из грудной клетки, но, тем не менее, в кабинет Гюнтер вошёл быстрым, уверенным шагом.
  Хозяину кабинета, Эриху Бремеру, Гюнтер был обязан многим. Именно Бремер помог ему в тридцать девятом, лично попросив Фюрера о переводе Гюнтера в СС. После такой рекомендации проблем с местом службы не было...
  - Хайль Гитлер!
  Условности были соблюдены, и Бремер пригласил Гюнтера присесть на диван. Сам он тоже устроился рядом, как бы показывая неофициальный характер беседы
  - Гюнтер, поздравляю. Сведения действительно бесценные. И, главное, достоверные на все 100! Как тебе удалось получить всё это?
  - Ты имеешь в виду киноплёнку? Случай, Эрих, случай...
  - Не скромничай, дорогой друг, фортуна благоволит трезвому расчёту, а не простому случаю, - Бремер раскатисто хохотнул.
  - Ну, если знать, что искать... Сведения о том, что метро строилось, не являлись секретными. Осталось только уточнить, где строилось... Ну, а плёнка - просто случайность.
  - Зато мы теперь точно знаем, что это не утка! Твоя работа заслуживает наивысшей похвалы: никто и предположить не мог, что вылезет из тех отрывочных сведений, что мы получали от пленных русских. 'В районе станции Лебяжье действует неизвестный железнодорожный узел, по которому производится бесперебойная подача боеприпасов для дальнобойных орудий форта Красная Горка'. Всего-то. И вдруг - целая линия метро. И со всеми подробностями!
  - Ну, до настоящего метрополитена это пока не дотягивает...
  - Гюнтер, дело не в названии, в сути! Твой отчёт великолепен. И этот план по затоплению ветки. Ты всё отлично просчитал.
  - Эрих, в связи с этим у меня к тебе просьба. Личная. Я хочу сам руководить операцией по затоплению.
  - Если там действительно одна из очередных сказок Сталина, то русские будут охранять её как зеницу ока.
  - Нам не привыкать, Эрих!
  - Тебе не хватает своей славы, решил позаимствовать у Отто? - Бремер опять рассмеялся. - Подходящий момент, он опять в госпитале.
  - Скорцени болен?
  - Увы. Дизентерия. Так что и парад на Красной Площади он будет созерцать из больничного окна Кремля!
  - Съел кого-то не того?
   Теперь они рассмеялись уже оба, а когда просмеялись, Гюнтер напомнил:
  - Так что с моей просьбой? Эрих?
  - Я передам её, не беспокойся. Думаю, что причин для отказа нет.
   Причин для отказа действительно не было, и уже на следующий день Гюнтер был назначен командиром диверсионно - разведывательной группы, в задачу которой входило подорвать тоннель Ленинградского метрополитена в районе речки Красненькая. И затопить ветку, отрезав форт Красная Горка от Ленинграда, то есть от поставок оружия и боеприпасов.
  Шансов на ошибку быть не могло. Ставка отправила на задание лучших из лучших.
  Как там у русских? 'Гладко было на бумаге, да забыли про овраги'? План был безупречен, и, тем не менее, их осталось всего четверо, и они бредут в неизвестность, едва передвигая ноги и вздрагивая от каждого шороха. То, что произошло с ними, не укладывалось в голову, было за пределами понимания, правда пугала, мозг отказывался ее воспринимать. А главное, из всего этого кошмара не было выхода.
  Седой, шедший впереди отряда, обернулся и в который раз пересчитал своих солдат.
  Дитфрид, Отто, Штольц... Кто следующий?
  
  ***
  
  Существо, наблюдавшее за мной, рванулось в мою сторону, но я успел откатиться к стене, в которой было небольшое углубление. Это позволило мне получить небольшую фору. Существо явно не ожидало такого поворота и со всей сил впечаталось в стену. Мне оставалось лишь нанести смертельный удар ему в спину нож, но... нож лишь скользнул по спине противника, не причинив ему особого вреда. Второго удара я нанести не сумел, мой противник ловко перехватил руку, держащую нож, и, вместо того, чтоб остановить меня, 'помогло' моему движению вперёд. Секунда, и я уже на полу, глотаю пыль и пытаюсь перевернуться и вскочить. Впрочем, я успел только перевернуться лицом вверх, для того, чтоб увидеть, как мой противник занёс надо мной увесистый камень, собираясь размозжить мне голову.
  - А-а-а!..
  На что только ты не способен в минуты опасности! Я каким-то непостижимым образом извернулся, и ногой ударил тварь в то самое место, одновременно откатываясь в сторону. Существо согнулось от боли, а я добил его, опрокидывая на землю. Теперь мы поменялись ролями. Время на поиск упавшего ножа у меня не было. Я схватил камень и уже был готов раскроить башку этой твари, как над головой раздался сильный треск. Что-то неслось сверху, ломая все на своём пути. Пара секунд и оно погребёт все под собой. Шансов не было...
  Я почувствовал, что меня кто-то крепко схватил меня за плечи и, что было силы, рванул в сторону. Камни, щебень, осколки льда, железобетонная плита - все это со страшным грохотом рухнуло нам на головы. Лишь совсем немного не хватило, чтоб навсегда похоронить нас тут, под обломками. Нас...Я машинально подумал не только о себе, но и своём противнике. А ведь если бы не он, то меня бы сейчас точно не было. Своей жизнью я был обязан тому, кого готов был убить несколько мгновений назад...
  Когда пыль осела, я осмотрелся. В подвале стало намного светлее, видимо лавина разрушила потолочное перекрытие. Я сделал попытку встать. Не сразу, но мне удалось. Повернуть головой у меня получилось намного хуже. Тело ломило, правая рука едва ли меня слушалась. А как там мой спаситель? Что-то его не слышно.
  - Эй! Где ты там? - крикнул я.
  Тишина. Слышно лишь, как льётся вода с накренившийся плиты. Я попытался двинуться вперёд, но тут же набил себе здоровую шишку: со слепа я и не заметил насколько узким стало пространство.
  - Осторожнее. Тут все на честном слове держится, - услышал я за спиной.
  - Кто тут? - обернулся я.
  Никого не видно.
  - Я, Роберт.
  - В смысле? -не смог я сдержать удивление.
  - Что в смысле? Ты - Николай. Я - Роберт.
  Только сейчас я заметил, как из того углубления, в котором я затаился ранее на меня сморит пара жёлтых глаз.
  - Откуда ты...
  - Знаю твоё имя? - усмехнулся говоривший. - Слышал, как твои тебя звали.
  - Спасибо тебе, - я попытался протянуть Роберту руку. Острая боль пронзила тело.
  - Не за что. Ты так же бы поступил, - Роберт сделал паузу. - Наверно.
  - Выбираться нам нужно отсюда, - не готовый к ответу, я сменил тему. - Неровен час все рухнет.
  - Я пас, - Роберт указал взглядом на ноги.
  Только сейчас я заметил, что одна из балок рухнула прямо ему на ногу. Тут не надо было быть врачом, чтобы поставить диагноз. Выбираться самому, а его оставить здесь? Попытаться дать знать его сородичам? А если они рядом и совершенно не настроены на мирный диалог? Да и как его тут оставить?! Всё и так держится на честном слове.
  Прочь! Прочь дурные мысли из головы! О чём я вообще думаю?! Он спас мне жизнь! Надо осмотреться и выбираться из этого капкана, а там видно будет...
  - Битый небитого у нас с тобой не получается, - улыбнулся я. - А вот битый битого - наш случай.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"