Бенгин Николай Владимирович: другие произведения.

Командировочные расходы Глава 14

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Ссылки:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Ссылки
 Ваша оценка:

  Глава 14
  
  Я никогда не думаю о будущем.
  Оно наступает достаточно быстро.
  Альберт Эйнштейн
  
  
  Биллинг органически не переносил суету. Перефразируя известный анекдот про майора, Штимер уверял, что старший инспектор Биллинг никогда не бегает, потому что в мирное время вид бегущего Биллинга может вызвать смех, а в военное время - панику.
  Когда исчез кусок стены, отделяющей каюту от коридора, и раздался такой сочный звук, словно неподалеку порвалась очень-очень толстая струна, Биллинг, конечно, не стал поспешно озираться по сторонам. Сначала он внимательно рассмотрел неестественно серое лицо Штимера и решил, что либо освещение такое, либо со зрением все еще нелады. Поморгав, он, наконец, повернулся в сторону выхода из каюты и окаменел лицом, рассмотрев сквозь огромную неизвестно откуда взявшуюся дыру сбежавшего помощника. По роду занятий Биллингу довольно часто приходилось общаться с различным жульем. Праведного негодования или восторгов по поводу настигшего негодяев возмездия он никогда особо не испытывал, но тех, кто "крысятничал" или "стучал" на своих, искренне презирал.
  Гро медленно вошел в каюту и остановился, глядя прямо перед собой. За ним так же неторопливо вошли джаны. На безукоризненно выбритых лицах - спокойствие и полная безучастность, а в глазах... Биллинг никак не мог поймать взгляд кого-нибудь из вошедших.
  - А вот и мы! - позади джанов появилась еще одна странная пара. - Идем, идем, уважаемые...
  Гро, а за ним и джаны двинулись вперед мимо отскочившего в сторону Петра. Биллингу показалось, что он видит тонкую стеклянную нить, которую тащил за собой один из джанов, и что нити тянутся куда-то вглубь коридора за каждым из вошедших, но присмотревшись внимательней, убедился, что всё это - игра света в полосках тумана, стелющихся по каюте.
  - Разрешите представиться: искусствовед Блох, - с этими словами шагнул в каюту коренастый блондин в довольно-таки грязных штанах и с самодельной повязкой на глазу. Под руку с ним шла невысокая, очень бледная девушка. В отличие от спутника она заметно нервничала.
  - Моя ассистентка, - блондин на ходу галантно кивнул в сторону девушки, - довольно талантливый и вполне успешный журналист Ольга Стайн. А вы, насколько я понимаю, доблестные полицейские силы Консульской республики Корона?
  В наступившем молчании он прошел нетролопливой походкой к столу, отодвинул одной рукой стул для дамы, потом для себя. Тем временем Гро и оба джана невозмутимо пересекли холл, направляясь, по-видимому, куда-то во внутренние помещения.
  - Молчание - знак согласия, - как ни в чем не бывало продолжал блондин, вальяжно усаживаясь напротив Биллинга, - и, если никто не против, мы можем провести несколько минут в приятной беседе. Сидеть! - приказал он, не повышая голоса, но таким тоном, что Петр как стоял, так и плюхнулся на первое попавшееся кресло. Джаны, а за ними и Гро, свернули и все так же молча расселись у стены.
  - Чем обязан? - наконец разлепил губы Биллинг.
  - Как? Неужели этот господин с серо-зеленой физиономией, - блондин театрально взмахнул рукой в сторону Штимера, - не предупредил, что я хочу свести знакомство с Вами?
  - Я представлял все несколько иначе, - сухо улыбнулся Биллинг, - во всяком случае, не ожидал, что Вы придете такой компанией.
  - А на это есть причины. Возможно, мы их обсудим позднее, но пока давайте уладим пару сугубо технических вопросов. Просто, чтобы потом не отвлекаться. Во-первых, уважаемый есаул зачем-то все время целится в меня. Это не то, чтобы существенный момент, но отвлекает, и, вообще, хамство.
  Биллинг задумчиво оглядел то, во что превратился холл. Изморозь, покрывшая стены, начала уже понемногу таять. Огромный пролом в стене никуда не делся и выглядел совершенно отвратительно. Стерегущая система на потолке вроде бы не пострадала, хотя в сложившейся ситуации, казалась решительно бесполезной. Потом он обвел взглядом пеструю компанию, заполнившую холл. Петр, вжавшийся в спинку кресла, по-видимому, хотел вовсе слиться с интерьером. Гро, сидя рядком с джанами, смотрел прямо перед собой, и этот ровно ничего не выражающий взгляд понравился инспектору еще меньше, чем разрушенная стенка каюты. Девушка рядом с Философом смотрела вполне осмысленно. Взгляд ее все время тревожно бегал по сторонам, только на своего спутника, насколько заметил инспектор, она ни разу не подняла глаз. Скрючившийся в кресле Штимер действительно выглядел неважно. На его лице, землистом и будто сведенном судорогой, блестели капли пота. Двумя руками он прижимал к животу рукоять громоздкого и, очевидно, мощного лазерника. Могло показаться, что есаулу настолько плохо, что уже не до чего нет дела, но ствол упорно и недвусмысленно смотрел в сторону Философа.
  - Это без толку, - проворчал Биллинг, - убери пистолет, Штим.
  Есаул, конечно, и не подумал убирать куда-то оружие, но ствол все-таки опустил.
  - Замечательно! А то я уж подумал, что кое-кто хочет повторить подвиг оборонного дроида. Будем считать, первый вопрос решен. Остался последний вопрос - креофиты. Подскажите, где мне их забрать? - Философ поправил повязку, но от этого багрово-черная рана под ней стала только заметнее. - По большому счету, для меня все уже не так важно, но дело принципа. Я потратил неоправданно много времени и собственных органов, гоняясь за этой мишурой.
  - Похоже, Вы уже поговорили с этими людьми? - Биллинг кивнул в сторону джанов и Гро. - Вас не устроили ответы?
  - Так и есть, - Философ приподнял левую руку, и Биллинг ясно увидел три тонкие нити, которые тянулись из ладони к неподвижным фигурам у стены, - не устроили, к сожалению для них. Я всегда знал, что люди по характеру делятся на гибких и твердых. То-есть одни гнутся, другие - ломаются. Здесь, к примеру, счет два-один в пользу твердых.
  - Что с ними?
  - Очевидно, я был неосторожен. С ними теперь утомительно общаться, хотя команды выполняют исправно. Так вот, возвращаясь к нашему вопросу... А, не хотите сейчас просто и без всех этих лишних приключений отдать камни?
  - Нет.
  - Как утомительно. Не люблю, знаете ли, насилия, - Философ рассеянно улыбнулся есаулу, - вот, он не даст соврать. Но Вы ставите меня прямо-таки в безвыходное положение, а я нетерпелив, к сожалению.
  Биллинг понимал, что молчать глупо. Он видел спокойную и беспощадную уверенность на лице Философа. Сейчас они запросто превратятся в таких же зомби, как Гро и ничего нельзя будет сделать. Он заметил и прищуренный взгляд Штимера, видел, как чуть дрогнул ствол в его руке. Есаул, конечно, рискнет, хоть сам понимает, что все бессмысленно. Молчать было крайне глупо...
  - Я скажу, где креофиты, - подал голос Петр. Он еще больше вжался в кресло и отчаянными глазами смотрел на Биллинга.
  Философ хмыкнул, но не шевельнулся. Теперь безо всякой улыбки он в упор смотрел на есаула. "Либо стреляй, и я тебя сразу убью, либо не валяй дурака" - ясно говорил его взгляд и Штимер с отвращением принял, наконец, мысль о бессильности своего оружия.
  - Я скажу, - повторил Петр, с трудом управляясь дрожащими губами, - они у Гро...
  - Ага. И кто же у нас тут Гро? - Философ вопросительно приподнял бровь и, демонстративно развернувшись спиной к есаулу, уставился единственным глазом на Петра. - Гро - это ведь кого-то тут так зовут?
  Вид прозрачного, какого-то слюденистого и неживого глаза окончательно расстроил Петра, выдавить из себя еще что-то ему было уже явно не по силам. Он только молча кивнул. Томительную секунду Философ разглядывал Петра, но обратился почему-то к Штимеру. - Вот интересно, есаул, как ты догадался, что палить в меня без толку? Я, по-правде говоря, рассчитывал, что попробуешь. Мне любопытно было одну теорию проверить, я вот и оружие тебе оставил.
  Штимер пробурчал неразборчиво, но пистолет все равно не убрал. Есаул всегда искренне верил, что если сейчас что-то невозможно, то потом что-нибудь изменится, и все еще может получиться. Он прислушался - в коридоре раздались и смолкли далекие голоса. Потянуло сквозняком, снежинки закружились белой змейкой у разбитой стены.
   - Это какое-то недоразумение, - вздохнул Философ, - я все время в полушаге от этих проклятых камней. Который здесь Гро? Встать!
  Гро поднялся, все так же спокойно глядя прямо перед собой.
  - Креофиты у тебя?
  - Разработка одного из крупнейших креофитовых месторождений, разведанных в нашей части галактики, является основой экономики государства Корона. Государство занимает всю территорию планеты под тем же названием и имеет столицу с тем же названием. Добыча происходит на четырех рудниках, наиболее мощным из которых является Северный...
  - Вот такая теперь трансляция, - Философ, как бы ища сочуствия, повернулся к Биллингу, - о чем ни спрошу, в ответ - словесный понос.
  - Циркулирующие многоярусные пылевые тайфуны радикально затрудняют освоение планеты, однако, согласно принятой научной концепции, их существование обусловлено не только полным отсутствием естественных водоемов на поверхности планеты, но и влиянием больших креофитовых масс в ее недрах. Столица, а также все четыре города-сателлита укры...
  - Молчать! Давай сюда креофиты.
  Гро, заткнувшись на полуслове, достал из внутреннего кармана узкий, похожий на карандаш, цилиндр ультрамаринового цвета. Подойдя к столу, он не сразу и как-то не очень уверенно протянул его Философу.
  - Наконец-то, - проворчал Философ, выхватывая из руки Гро цилиндр, - а то я уже сомневаться начал. Сколько сил на ерунду потрачено. Иди, сядь на место.
  Биллинг, не отрываясь, смотрел на то, что держал теперь Философ. Он ясно помнил эту ультрамариновую вещь. Конечно, вот тот самый пенал, который на заброшенном чердаке Сорокового яруса пронес мимо него безголовый пешеход. А ведь, он и тогда точно знал, что в пенале - креофиты! Инспекторская мысль сделала скачок и превратилась в убеждение, и не просто какое-то житейское убеждение типа: "все политики - жулье", а в несокрушимую, острую, как кристалл, Убежденность. Состояло оно в том, что все видения, миражи и головные боли, донимавшие его после посещения "Небес", несут в себе зерна Истины. Ахнув про себя, Биллинг почувствовал что-то вроде головокружения. Зачем было так старательно отворачиваться от того, что под носом? И, неужели теперь слишком поздно? Взгляд его скользнул на руку, которая держала пенал. Это была вроде бы нормальная правая рука, из нее не тянулись паучьи нити, но и с ней тоже было не все в порядке...
  - Вот и славно, - Философ сунул цилиндр в нагрудный карман и улыбнулся половиной лица, - с техническими вопросами покончено, теперь можно и отдохнуть в хорошем обществе. Надеюсь, никто не против?
  - Это ты, что ли, хорошее общество? - сварливо осведомился Штимер. Судя по взгляду, бодрому и злому, ему заметно полегчало.
  - Никогда не отставляй в сторону мизинец, особенно во время еды, - внезапно заговорил один из джанов. - Не чавкай. Не причмокивай. Не прихлебывай. И никогда не дуй на пищу и напитки. Если обжегся, выпей холодной воды. Какое-либо другое действие в обществе, равно как и наедине с собой, недопустимо...
  - Кстати, об этикете. Вы бы есаул, представили своих друзей, а то - неудобно получается. Все знают, что я искусствовед по имени Блох, а мне как обращаться?
  - Моя фамилия Биллинг, - оглянувшись на Штимера, инспектор понял, что лучше вмешаться, - это мой помощник Петр, а это, - он кивнул в сторону неподвижной фигуры, неестественно прямо сидящей в кресле у стены, - Гро, по-видимому, уже не помощник.
  - Это точно, - согласился Философ, - не помощник. Мы его по дороге встретили. С с этими друзьями, - он шевельнул левой рукой, и Биллинг снова очень четко увидел тянущиеся из нее нити, - я к Вам направлялся, и тут "непомощник" сам - навстречу. Должен Вам сообщить, мне эта суета уже изрядно надоела. Из некоторых соображений, креофиты долны были найтись либо у джанов, либо у Вас, вот я и решил собрать всех в кучку. Мое решение оказалось правильным.
  Пока Философ удовлетворенно кивал сам себе головой, Биллинг попытался лучше рассмотреть зловещие нити, но тут засбоило освещение. Потолок почернел, осталась лишь тусклая, синюшная подсветка, следом погрузился в темноту коридор. Контуры людей и предметов стали расплываться, и только те самые нити вспыхнули флюоресцентной молочной белизной. Биллинг увидел, что на самом деле они везде. Паутина густыми прядями тянулась в руку Философа и рассыпалась из нее тонкими серебристо-белыми волосками по всей каюте. И эта рука - в смысле кисть руки - была, конечно, не рука, а большой темный паук, тихонько шевелящий своими лапами - пальцами, а в самой его середине, сияла нестерпимым огнем крохотная белая точка. Биллинг моргнул и наваждение исчезло. Нормальный, ясный свет исправно лился с потолка. Штимер, развалившись в кресле, что-то бормотал себе под нос. Философ невозмутимо рассматривал инспектора и обе его руки были на месте.
  
  - У Вас был очень странный взгляд, - заметил Философ, - как спросонья. С Вами все в порядке?
  - Со мной - в порядке, - Биллинг старался, чтобы голос звучал ровно, но тот все равно каждую секунду норовил прыгнуть, - меня интересует Гро. По-моему, он без сознания. Можно его привести в чувство?
  - Сомневаюсь. По крайней мере, у меня не получилось. Он проявил несвоевременную твердость дуба при ураганном ветре. Теперь эти щепки мало на что годятся. Предполагаю, что..., - Философ бросил косой взгляд в сторону Гро и тот мягко вывалился из кресла на пол. - Да. Я так и думал. Без моей поддержки - обычный труп. И, кстати говоря...
  Один из джанов резко и неестественно, как сломанная кукла, взмахнул руками, потом обмяк и тихонько сполз на пол рядом с Гро. Другой джан, в котором Биллинг опознал Элимона, продолжал невозмутимо сидеть на своем месте.
  - Кстати говоря, действительно, больше ни к чему их держать, - с легкой улыбкой продолжал Философ, - от никчемных хлопот, как от лишнего багажа, всегда надо вовремя избавляться.
  Петр тихо встал, медленно и осторожно, как по минному полю, подошел к неподвижно лежащему телу. Присев рядом, он дотронулся до шеи Гро и замер на некоторое время. Глядя на бледный профиль Петра, Биллинг подумал, что наверное у них у всех сейчас бледный вид, а Петр все-таки молодец. Понятно, что трясется, но все равно, молодец. Философ тоже наблюдал за действиями Петра, причем с явным любопытством. Наконец Петр поднялся, ни на кого не глядя, мотнул отрицательно головой и побрел на свое место.
  - Стало быть, два трупа в одной каюте, - заключил Штимер, - очень мило. И как же уважаемый искусствовед предполагает разрешить это дело с органами юстиции?
  - Никак, потому что с этими органами никаких дел вести не собираюсь и тебе, кстати, не советую.
  - Ну, допустим, корабельная охрана искусствоведам нипочем. А, к примеру, когда приземлимся? Я так думаю, что на Розе спецназ уже в полный рост снаряжение примеряет.
  - Твоя беда, есаул, что ты все время не о том думаешь.
  - Да где уж нам, убогим, - Штимер поглядел в сторону лежащих тел. Ему все еще не верилось, что Гро действительно мертв, - это тебе, что человека убить, что позавтракать.
  - Не совсем так, - откинувшись на спинку кресла, Философ оглядел каюту и, по-видимому, остался недоволен осмотром, - трупы - это практически гарантированное неудобство, а я ценю комфорт. Для меня, к примеру, непонятна спартанская убогость этой обстановки, - он еще раз обвел глазами холл, - похоже на "нулевой" вариант, а почему? Зачем отказываться от доступных удовольствий?
  Биллинг из под полуопущенных век присматривался к Философу, пытаясь сообразить, что у того на уме. Вроде бы, получил все, чего хотел, а продолжает балагурить и никуда не торопится, сидит себе, скособочившись... Биллинг пошире раскрыл глаза. Теперь он понял, что не так с правой рукой Философа. Мизинец - слишком тонкий, указательный палец - и длиннее, и толще среднего, большой - будто распух. Одно плечо - массивней другого. Лицо из-за повязки так и так выглядит криво, а вот левая ладонь, в отличие от всей остальной фигуры, на вид совершенно нормальна и пальцы вроде бы соразмерны, только шевелятся все время.
  - Вот я, к примеру, - продолжал разглагольствовать Философ, - выбрал трон Снежной королевы. Чрезвычайно интересный интерьер и, кстати, полезным оказался. Вы, наверняка, его не пробовали...
  - Пробовал, - буркнул Биллинг, - так себе. На мой взгляд - слишком помпезно.
  - Возможно. Однако, нельзя отрицать его функциональных достоинств.
  Биллинг только крякнул, припомнив, как ерзал по неудобному, сверкающему огнями сидению где-то на верхотуре, метрах в десяти над полом, никак не меньше.
  - Нет, в самом деле, очень полезный интерьер, если хочется побыть одному. Он как-то сразу намекает гостям о нежелательности визитов. Меня, к примеру, совершенно невовремя пыталась посетить командорша, а там, если помните, канал такой весь в тумане вокруг кресла на возвышении. Так вот, командорша нашего уровня в этот канал и бухнулась.
  - Ну, я понимаю, ты ей помог немного? - встрял Штимер. - Она, вроде как, до сих пор без сознания.
  - Она мешала, - пожал плечами Философ. - Я работал с Инструментом, и на сей раз это привлекло какое-то ненужное внимание. Сначала появился персонаж под дверью, все ходил, что-то вынюхивал. Я думаю, он вроде тебя, есаул, чего-то чувствовал. Так вот, он все маячил на дверном мониторе и в конце концов я решил не обращать на него внимания. И только вернулся к работе, смотрю - в коридоре толпа санитаров, персонажа увозят, а командорша уже ко мне в каюту заходит. Запросто так, как к себе, и по всему видно, что выгнать ее быстро не получится. Вот я и подумал, что хорошим выходом будет, если мостик через канал вдруг не выдержит, а сам канал окажется глубже и опасней, чем кажется. И действительно, решение оказалось достаточно эффективным.
  - А все-таки, как Вы это делаете? - неожиданно подала голос Ольга. До этого момента она сидела сжавшись, молча и неподвижно, только иногда бросала быстрые взгляды по сторонам.
  - О-о! Искренне рад услышать Вас голосок, а то я уже забеспокоился, - в тоне Философа не было и намека на радость или беспокойство, - не случилось ли чего с моим потенциальным биографом?
  Ольга повернулась и в упор посмотрела в уцелевший глаз Философа, - Чушь! И мы оба это знаем. Никакого биографа не будет! Но я так и не услышала ответ на вопрос.
  - Замечательно. Я же говорил: прекрасная смесь - юность, красота, и отваги не занимать, хотя пессимистка. Так в чем вопрос? Я же теперь классический натуральный маг. Мои желания исполняются. Вот и все.
  - Что, все подряд желания?
  - Разумеется, нет. Когда у меня появился Инструмент, я довольно много экспериментировал. Однажды, мне показалось любопытным посмотреть, что будет, если взорвется парочка звезд. Я выбрал мишени. Инструмент вибрировал, менял окраску, чирикал по-птичьи, и ничего. В итоге, он покрылся льдом и оттаивал потом неделю. Таким образом, выяснилось, что я маг, а не Бог, - Философ повернул левую руку ладонью вверх, и Биллинг вновь увидел тянущиеся из ее центра тончайшие серебристые нити. - Но, что-нибудь в пределах более или менее разумного...
  Свет начал угасать. Краски выцвели. Теперь Биллинг ясно видел паутину. Ее нити - прямые или завитые в спирали, спутанные в лохматые пряди и тонкие, как струны, налились белизной. Силуэты людей стали неподвижными темными манекенами, и только Философ светился, как хрустальный потрескавшийся сосуд, полный мерцающего тумана. В качестве затычки на сосуде лежал паук. Перевернувшись лапами вверх, он продолжал потихоньку выплетать новые узоры, и крохотная белая звезда в его брюхе разгоралась все ярче. Биллинг осознал, что сам по уши укутан ажурной сетью, но не испугался, наоборот, ощутил приятную сопричастность к этой новой силе. Он вспомнил слепого рахата, что висел где-то на небесах вниз головой и его длинные рыжие волосы. Конечно, это были те же самые паутинки, только слабенькие, по сравнению с нынешними - совсем ничтожные. Биллинг смотрел на нити, из которых паук ткал полотно, и в каждой чувствовал неспешный, титанический пульс. Он вздохнул поглубже, вбирая в себя ощущение этого медленного потока, на мгновение почувствовал себя благодарной, приобщившейся к общему могуществу, песчинкой... и вдруг затосковал.
  Всю жизнь он чистосердечно презирал тех, кто вступал в банды, партии, в какие-нибудь объединения, только чтобы спрятать личное убожество за спину коллективной отваги и целеустремленности бегущего стада. Он полагал стыдным разменивать собственную жизнь на азарт соучастия. Но оказалось, соблазн почувствовать себя частичкой грозной силы, может быть сильнее стыда... ну, почти сильнее. Биллинг прикусил губу - на секунду померещилось, что вокруг ликующая толпа и улыбающийся Консул на трибуне, и только он, как последний диссидент, сомневается, зачем надо радоваться глупым и опасным консульскими амбициям. С чего он, черт побери, взял, что здесь вообще есть чем гордиться?
  Биллинг с подозрением оглянулся - трудолюбивый паук по-прежнему вышивал узоры, белая сеть потихоньку густела, мерцающий туман сочился сквозь трещины в сосуде. В этом пейзаже позитива было не больше, чем на кладбище. С другой стороны, не обращать внимания на текущую вокруг бодрую силу тоже не получалось. Каждый вдох наполнял чистой энергией. Как посреди той угрюмой равнины под двумя желтыми лунами, жар, что теперь он держал в себе, наполнял сладким ощущением могущества.
  Чуть погодя, он поймал себя на том, что пытается прокусить насквозь собственную губу, и дело было не в сладком могуществе и не в венценосном Консуле - энергии стало слишком много. Теперь Биллинг чувствовал себя перегревшимся двухядерным котлом, закупоренной цистерной посреди огня, раздувшимся до отказа воздушным шаром, короче, тем, что может тупо взорваться, если срочно не сбросить давление. Он попытался вспомнить, как получилось тогда, на равнине, что вся сила в один миг куда-то делась.
   Он шел по заиндевелой тропинке, а потом просто оглянулся, увидел вязкий оранжевый свет, густым киселем выливающийся сквозь дверной проем, и удивился, что купол медмодуля все еще так близко...
  Биллинг принялся, насколько позволяла паутина, вертеть головой, не нашел ничего оранжевого или похожего хотя бы отдаленно на медмодуль, зато ощутил совершенно явственно освобождение. Где-то с беззвучным хлопком распахнулись окна, холодный ветер из реального мира сдул случайные мысли, и, кроме того, заныло под ложечкой. "Все. Когда знаешь все - думать не о чем" - пробормотал Биллинг. Сила свободно изливалась наружу, далеко за срез привычных представлений, открывая доступ к прямой истине, такой же, как тогда на "Небесах" - мгновенный и неуправляемый.
  Безраздельная территория ответов, где нет места вопросам, где можно лишь расслабиться и следовать за беспечным солнечным зайчиком, выхватывающим из окружающего сумрака куски реальности.
  Теперь инспектор знал, почему с ним стали приключаться ненормальные сны и откровенные глюки наяву. Тому было две причины. Одна случилась на "Небесах", когда он, вцепившись в рахатову косичку, застрял неловко в том холодном, вредном для душевного здоровья тумане. Другая причина - Философ со своим пауком, без передышки выплескивающим в воздух... слепры. Ну, конечно! Те самые - сверхмощные, первичные, молочно белые слепры, о которых говорил Прыгун. Дышать этим воздухом Биллингу в нынешнем состоянии - с прохудившейся броней здравого смысла, с поломанными фильтрами привычных представлений, было все равно, что пить наркотик прямо из того потрескавшегося хрустального сосуда. Теперь он знал, откуда взялся "бармен - смотритель". Конечно, никакая это не потусторонняя сущность, а всего лишь внутренний фантом, защита, выставленная сознанием, чтобы вновь не угодить в ту безнадежную ватную пропасть. По тем же двум причинам, защита оказалась через чур продвинутой в плане интуиции и всяческих прозрений, и немного заносчивой по характеру, но, в целом, с задачей справлялась... А что касается причитаний на тему: "Был шанс предоставлен, а ты все проворонил, свернул не туда" - так пустое это! Ну, дошел бы он до того Прохода, ну стал бы рахатом и что?! Конечно, замачиво научиться за внешней оболочкой событий видеть реальную многослойность мира, различать живое течение слепров, понимать узоры будущих возможностей, но все это ничто перед грубой Силой Философа.
  А еще он ясно увидел ущербность того, что Философ гордо именовал Инструментом. Паук не только выполнял роль линзы, собирающей Свет, в основном, это была тончайшая, многоуровневая система предохранителей, теперь почти разрушенная неосторожными мыслями Философа. Отдельные защитные элементы все еще работали, но, в целом, все шло вразнос. Философ и паук составляли теперь единый механизм, и то, что происходило с фигурой Философа было лишь слабым побочным эффектом тяжелых и уже необратимых внутренних повреждений всего механизма...
  - Го-оспо-один И-инспе-е-ектор, - донесся издалека утробный, замедленный голос. Биллинг вздрогнул, попытался определить, откуда исходит звук, и с удивлением осознал, что не может крутить головой. Потом его отпустило, сведенная судорогой шея расслабилась, из ушей вылетели пробки, и никакой паутины перед глазами больше не было. Вернулось нормальное освещение и вещи приобрели прежний вид.
  - Господин инспектор, - повторил Философ, - у Вас довольно странный взгляд. Должен признать, что мне и самому приходилось слышать эту фразу. Говорили что, когда я смотрю на собеседника, у меня аналитический взгляд ученого, изучающего какую-нибудь мошку или мокрицу. Теперь я вижу: это производит довольно неприятное впечатление. Я тут для нашей милой дамы собрался было продемонстрировать кое-какие возможности...
  - Для меня не надо ничего демонстрировать, - голос Ольги звенел, как натянутая струна, - я уже насмотрелась! Я спросила, КАК Вы это делаете?
  - Из уважения к Вашей красоте повторю: я - маг. Мои желания исполняются, причем сразу и со всеми вытекающими последствиями. Как раз эти последствия, я бы назвал их побочными эффектами, и причиняют иногда некоторые хлопоты или неудобства. К примеру, когда я прогуливался по аллеям Третьего яруса, мне пришло в голову, что тамошний воздух излишне жарковат. Безусловно, сразу стало прохладнее, но следом, естественно, пошел не запланированный мной дождик. А когда я счел утомительным постоянный и незаконный, кстати сказать, надзор надо мной со стороны лунитов, я его отключил. Может, они и не наблюдали конкретно за мной, но все технические возможности у них имелись, вот их я и удалил. И что же? Следом упала вся инфраструктура внутренних систем связи, а заодно с ней и системы контроля доступа. Вы не заметили? Ни один замок не работает, можно по всему кораблю гулять, хоть на внешнюю палубу, хоть в гости к лунитам. Или вот, опять же, к примеру, я немного убавил мощности нашим двигателям, так они чуть вовсе не взорвались, - Философ пожал плечами, и Биллинг вновь отметил про себя, насколько левое плечо массивнее правого, - нам, магам, видимо, тоже свойственно ошибаться. Да, кстати, инспектор, Вашу стерегущую систему я тоже отключил. Просто, чтобы потом не отвлекаться.
  - Насколько я понял, Вы никуда сейчас не торопитесь, - ровным голосом проговорил Биллинг, - и в настроении сначала поговорить, а не убивать нас тут сразу.
  - Совершенно верно. Во всех смыслах.
  - Тогда расскажите о креофитах. Полагаю, уже не осталось смысла в тайнах.
  - Хм-м-м, - щуря уцелевший глаз, Философ уставился на Биллинга, - жаль, что мы с Вами раньше не побеседовали...
  Иней все еще толстой шапкой покрывал края пробоины, соединившей холл каюты 412 и коридор Четвертого уровня в одно странное помещение, но большая часть стены уже совершенно оттаяла. На полу под ней образовалось несколько луж. Капли, время от времени срывавшиеся с мокрого потолка, падали или прямо в эти лужи или мимо - на мягкое покрытие пола. И звук от этого получался то, как звонкое бульканье, то совсем глухой. Биллингу казалось, что он слышит таймер обратного отсчета - три звонких удара, а четвертый - глухой, потом опять три звонких и неумолилимый завершающий - тупой и почти окончательный...
  - Надо кое-что поправить. Я, видите ли, жду друзей. Они рядом, на другом корабле, и скоро уже будут просить лунитов обеспечить мне переход с борта на борт. А без работающей связи эти забавные луниты, чего доброго, и приглашение передать не смогут.
  Философ приподнял левую руку ладонью вверх. Биллинг увидел серебристые черточки над ней и торопливо отвел глаза в сторну. Ему вовсе не хотелось снова очутиться в темном, наполненном паутиной мире.
  - А я вижу: магу для исполнения желаний надо что-то рукой делать, - заметила Ольга, - может, все-таки еще чего-нибудь надо?
  - А я как-то сомневаюсь, что луниты в открытом космосе так радостно стыковку начнут, - усмехнулся Штимер.
  - А я слышу: оба фанатика своего дела заговорили дружно, - Философ удовлетворенно кивнул головой, - это радует. Насчет руки - интересное замечание, надо будет проследить. Думаю, это просто по привычке. А насчет радости лунитов - полагаю, у моих друзей найдется достаточно аргументов. Луниты будут в восторге.
  Браслет на руке Биллинга ожил. Звонкий голос миэмки, наверное, услышали в самых дальних закоулках Четвертого уровня.
  - Инспектор, это Фэ. Есть новости...
  - Подожди! - Биллинг принялся тыкать в сенсоры браслета, пытаясь убрать громкий звук.
  - Это срочно! Атташе с Розы либо уже мертв, либо вот-вот умрет...
  - Я знаю, - проворчал Биллинг, продолжая безуспешно сражаться с браслетом. - Я тут не один.
  - Ага, - тоном ниже откликнулась Фэ, - но в любом случае, знай - мы не при чем. Это дело джанов. Мы там, в каюте для командора намек оставили - знак на картине...
  - Дело джанов живет, и всегда будет жить, ибо гармония вечна, - провозгласил уцелевший джан, продолжая все так же смотреть в точку перед собой.
  - О-у, это Элимон у тебя в гостях?
  - Можно и так сказать, - откликнулся Биллинг, - ни черта не могу найти, как здесь громкий звук убрать!
  - А пусть слышит. Я тебя видела, Элимон, в каюте у атташе. И знаю, о чем ты со своим подельником болтал. И не надейся - я была не одна.
  - Правосудие свершится! - торжественно объявил джан. - Мы милосердны, но долг и справедливость пылают в наших сердцах неугасимым сиянием!
  - Красиво говорит, - негромко заметил Философ, - сразу видно, что мелкий жулик. А господин Крнгутгроссвор"лорд, видимо, доигрался.
  - Кто не исполнил обещанного - слаб! Кто просит плату за неисполненное - глуп! Кто предал - будет казнен!!
  - Вот-вот. Ты это командору нашему расскажи, - подхватила Фэ, - ему понравится.
  - Такая высокая цена подарка и никакой благодарности, - с неожиданной горечью сообщил джан, - а командор эмоционально уже вовлечен. Для успеха дальнейшей работы с ним, откат был бы крайне нежелателен.
  Элимон замолчал также неожиданно, как начал говорить и вновь застыл в полной неподвижности.
  - Я что-то не поняла, - протянула Фэ, - что у вас там происходит? Я, пожалуй, позже свяжусь.
  Биллинг еще некоторое время тыкал пальцем в замолчавший браслет, но скорее по инерции, чем надеясь действительно разобраться в его управлении. Маленький зеленый огонек так и остался гореть.
  - Мы остановились на креофитах, - напомнил Философ, - связь заработала, и поскольку в самом скором времени я буду слишком занят для праздной болтовни, хочу напоследок насладиться беседой и сейчас готов удовлетворять ваше любопытство.
  - Валяй, рассказывай, - Штимер скептически усмехнулся, - а мы уши развесим.
  - Если возможно, с самого начала, - попросил Биллинг, - насколько я понимаю, Вы давно готовили эту операцию.
  - Давно. И давно уже провели бы, если... - тут Философ покосился на Штимера, - если бы не досадное недоразумение с пещерными мышами. К сожалению, планы пришлось отложить, зато у меня появились неожиданные и поразительные горизонты. А тем временем на одного из моих людей вышли конкуренты. Конкретно, этот самый атташе и вышел, с заманчивым предложением украсть много-много креофита. По некоторому размышлению, я решил не мешать. Как говорится: молчание не всегда доказывает присутствие ума, но доказывает отсутствие глупости . С течением времени я выяснил, кто заказчик. В принципе, меня все устраивало. Конкуренты в поте лица трудились над планами. Местная полиция, занятая текущими подвигами, обо мне постепенно забывала. Я осваивал новые возможности. И тут, прямо скажем, некстати, один влиятельный журнал преподнес уважаемой публике сенсацию. Как сейчас помню, статейка называлась "Следы ведут на Корону".
  - Значит, все-таки та моя статья, - пробормотала Ольга.
  - А как же! "Международный синдикат контрафактистов свил гнездо на далекой планете! Журналист Виктор Блюм близок к разгадке страшной тайны этого самого гнезда!!" Все в таком роде. Со стороны Блюма было, мягко говоря, неосторожно торчать на Короне в тот момент, когда собственный журнал такую пулю отлил... или это целиком Ваша инициатива была? Может, он даже просил ничего не печатать до его возвращения, а? Почему Вы так вдруг побледнели?
  - Ну, положим, Блюма ты убил не из-за статьи, - решительно и, на взгляд Биллинга, излишне горячо возразил Штимер, - Он тебя выследил там, у Большого Лабиринта, вот ты его и убрал, а Ольга вовсе не при чем.
  - Все-таки правоохранительные органы не так глупы, как иногда кажется. Ты частично прав. Сама по себе статейка - ерунда, очередная совершенно дохлая "утка". Твое начальство, безусловно, так и доложило наверх, но немного все-таки встрепенулось. А потом этот Блюм действительно как-то выследил меня в тех развалинах. Все одно к одному, пришлось побеспокоиться.
  - А механика того из гостиницы для красоты подставил? Ты ж его в темную на убой послал.
  - Вот вопрос: что лучше - благородство или эффективность? Дилемма для дураков. Честные простофили всю жизнь думают, что им просто не везет, подлецы эффективно вылезают на самый верх и потом удивляются: отчего это вокруг одни моральные уроды, и никто никого в грош не ставит?! - Философ наставительно помахал пальцем. - Мне полезней было дать вам побегать за механиком, а то сидели бы до сих пор и тужились над загадкой: "Кто же Блюма придушил?". А тебе в данном конкретном случае вообще грех жаловаться - орден получил, хоть и без Крылышек. Или без Крышки? Не помню.
  - Ну, это ты у нас с крылышками. Ангелок почти что, - разозлился Штимер, - живописец великий - чужими жизнями. Весь такой опасный и непредсказуемый. Спасайся, кто может! У нашего крокодила понос - не сожрет, так обгадит.
  - Ты, есаул, интересный собеседник, когда молчишь, - скривился явно задетый за живое Философ. - Ты не пробовал вкус драйва без сожалений и границ, когда нет запретных целей, а польза - только повод!.. Колючий ветер не про тебя...
  - Чем справедливее устроено общество, тем меньшую ценность имеет свобода индивида, - громко сообщил джан, - атташе самоуправно отклонился от плана, а между тем своеволие одного обесценивает труд многих, ибо разрушает гармонию совместного усилия.
  Джан умолк, и в повисшей тишине Биллинг вновь ясно услышал звук капель. Ритм не изменился - три звонких и после паузы глухой удар. Разве что завершающий удар капли стал еще глуше и сильней. Замершие было пальцы Философа снова принялись шевелиться. Биллинг мог бы поклясться, что они дергаются в такт с каплями и что Философ вовсе не замечает этих движений.
  - А вот и представитель конкурентов, - Философ сделал жест, словно представлял широкой аудитории медиа-звезду, - неподражаемый господин... Элимон, если я правильно помню. Великий и, само собой, ужасный. Истинный автор креофитового ограбления. Что ж, Элимон, порадуй, расскажи, какой был план.
  - На первом этапе свет истины был донесен до полиции Короны. Однако никто из тех, в ком мы пробудили любовь к Гармонии, не имел отношения к охране креофитов, и мы длительный период совершали ожидание, - джан на пару секунд замолчал, как бы вновь переживая то, по-видимому, тоскливое время. - На втором этапе одному из новых Просветленных удалось наконец обнаружить возможность. Атташе республики Роза, дабы избежать возможных неприятностей, связанных с его не вполне корректной, с точки зрения местных законов, коммерческой деятельностью, в личной беседе рассказал Просветленному о реальной возможности экспроприации некоторого количества сырых креофитов. Основой всего предприятия мог стать контакт, установленный атташе с одним из охранников транспортной службы Северного рудника.
  - Сколько же вас, желающих, - проворчал Штимер, - и что, этот атташе бегал, как простой исполнитель?
  - В обязанности атташе перед началом операции входило: во-первых, снабдить бортового стрелка отравленными галетами для нейтрализации остального экипажа грузовика, во-вторых, доставить скутер с установленной в нем кварковой миной к точке приземления стрелка. В ходе самой операции он должен был транспортировать креофиты от точки сброса до назначенной охолуйной лавки. На борту "Лотоса", в качестве компенсации за участие в операции атташе получал весь груз турберов, находящийся в охолуях.
  - Колоссально! И он радостно на все согласился?
  - Просветленный не оставил ему иного разумного выбора...
  - А миэмки? - вмешался Биллинг, которому наконец удалось победить собственный браслет - зеленый огонек в его недрах все-таки погас. - Вы их использовали?
  - Точность выражения мысли отражает точность самой мысли, - джан, по-прежнему ни на кого не глядя, одобрительно кивнул головой, - да, миэмки были использованы.
  - Это начинает утомлять. Излагай быстро и по-существу, - не повышая голоса, приказал Философ.
  - Часть плана, связанная с проносом креофитов на борт "Лотоса", разрабатывалась Просветленным, - заторопился джан. - Невозможно было заранее точно определить момент, когда местные власти начнут проверять на крео-фон входящих пассажиров. Поэтому атташе категорически отказался лично заносить креофиты на борт. Решено было использовать курьеров, незаконно провозящих турберы. Просветленный, по роду службы, мог это устроить. То, что курьером окажутся миэмки, никто не знал, однако это не имело существенного значения. В любом случае они считали, что провозят только турберы. После старта мы должны были встретиться здесь на борту и обменять контейнеры, в данном случае дудки охолуев, на некоторое количество денежных знаков...
  - Стоп, стоп, стоп! - замотал головой Штимер. - Ничего ни разу не сходится. Во-первых, чересчур сложно: стрелок сбрасывает груз атташе, атташе - миэмкам, миэмки - вам, и вы еще взрываете стрелка, и вдобавок еще турберы тащите. Во-вторых, при таком раскладе нет вам никакого резона этому атташе платить, как не было резона и стрелка убивать.
  - Атташе не должен был встречаться с миэмками, - возразил джан. - Он должен был просто занести камни в охолуйную лавку.
  - Тем более. Еще и лавка!
  - И я сомневаюсь, - вставил Биллинг, - чтоб миэмки хоть что-нибудь Вам отдали за любые деньги.
  - План был сложен, но вполне исполним, - ровный голос джана чуть дрогнул, - на назначенную в местном казино встречу с миэмками пошел бы не я, а брат. Что касается атташе, то, к сожалению, он не вполне доверял нам - скрывал точные координаты сброса креофитов, и, кроме того, собирался запечатать груз в специальный детонирующий пенал, шифр от которого сообщил бы только после окончания расчетов.
  - Ни черта, не отдал бы он никому эти камушки, ни в пенале, ни без пенала, - заявил Штимер, - нипочем бы не отдал, пока свое не получил. Сам бы на борт пронес и потом условия ставил.
  - Мы допускали этот вариант, - неожиданно легко согласился джан, - в таком случае, брату не было нужды встречаться с миэмками, поскольку реальная цена их турберов примерно соответствовала плате, которую они должны были получить якобы только за транспортировку, и эти деньги пригодились бы для расчетов с атташе. Возможно, сам атташе предполагал радикальное изменение условий сделки, однако его бы ждало разочарование. В любом случае, он поступил по-другому. Он не понес камни на борт и не отнес их в лавку, вместо этого он явился к дому Просветленного и отдал их ему прямо в руки. Таким образом, он поставил под удар не только исход операции, но и безопасность Просветленного, уже доказавшего свою полезность. Тем не менее, Просветленному удалось обеспечить доставку креофитов на "Лотос".
  - Так, Гро - Просветленный? - Штимер поглядел на неподвижно лежащее тело. - Шустрый, однако, был паренек.
  - Да, - сдержанно кивнул джан, - этот человек стал Просветленным.
  - Но, не единственным, - хмуро подсказал Биллинг, - далеко не единственным.
  - Да, многие всем сердцем чувствуют правду, которую мы несем...
  - Бла, бла, бла... и так далее, - усмехнулся Философ, - проще говоря, у них очень внушительная агентура. А этот атташе, он меня испугался. Я все время наблюдал за этими друзьями, особо не вмешивался - только своего оперативника предупредил о мине в байке. А так - ничему не мешал. На самом деле, я и атташе не хотел пугать. Это само собой получилось. С момента сброса я не выпускал камней из виду, но, как уже рассказывал уважаемому есаулу, само наблюдение не доставляет хлопот, но стоит захотеть рассмотреть что-то почетче, меня замечают. Иногда это приводит к нежелательным последствиям, - Философ поправил грязную повязку на лице, - в данном случае атташе, заметив меня, ударился в панику.
   - Что ж твой оперативник стрелка не предупредил? Без трупов никак? - ехидно сведомился Штимер.
  - Стрелок и есть мой оперативник, - пожал плечами Философ, - достаточно ценный и перспективный, с собственной бригадой и хорошим прикрытием. Уверен, что он в порядке. Ты, есаул, упорно считаешь меня злодеем, но те, кто знаком со мной чуть лучше, знают, что я делаю добро.
  - Ага, стремишься к добру, весь такой благородный, а убийство - это так, пустяки.
  - О великодушии и благородстве пусть болтают жулики да мечтатели. Когда доходит до дела, все они находят тысячу отговорок. Это все штампы, есаул. Вот я, живя в соответствии с разумом, делаю доступное добро обдуманно, по зрелом размышлении и, следовательно, не испытываю необходимости в великодушии, сочувствии или благородстве . Это понятно?
  Не найдясь чего возразить, Штимер длинно, витиевато выругался и покраснел, то ли от злости, то ли вспомнив, что рядом дама. Биллинг, в пол-уха слушая завернувший куда-то не туда разговор, а в пол-уха - неприятный звук капель, пытался осмыслить текущую ситуацию. Истошные вопли Прыгуна или, как его там - Рахата, насчет какого-то Кракена, они же явно к Философу относились... Биллинг с досадой потер лоб, пытаясь восстановить в памяти видение... И, опять же, бармен со своими аллегориями насчет дырки в пузыре... Но ничего толкового и конкретного никто в итоге не сказал, если не считать причитаний: "Все пропало, все пропало!". Биллинг с сомнением взглянул на Философа - безусловно, очень и очень опасный тип, явно чего-то ждет, но все и так хуже некуда.
  - На самом деле, - Философ широко и неприятно улыбнулся Ольге, - Вам, как моему биографу, это полезно знать. Итак! Родился я на планете Плоская Лопатка. Державу нашу постоянно терзали заботы о благополучии подданных и, главным образом, о неукоснительном их спокойствии. Государственный уклад был самый незатейливый, и система очень проста: никогда ничего прямо не дозволять и никогда ничего прямо не запрещать . Всевозможными делами - и верховными, и что ни на есть житейскими -заправляли комиссии. Великое множество комиссий. И все так ловко было устроено, что решения всякий раз получались анонимными. Это тайна была: кто там чего в комиссии порешал, а говорилось так: "Есть мнение!". И все министры, учителя и судьи всегда знали, какое нынче мнение есть, и неуклонно исполняли. К примеру, вдруг: "Есть мнение, что библиотеки у нас пустуют, а театров недостаточно". Р-р-раз - и все библиотеки посносили, а на каждой площади поставили по театру. Сейчас я понимаю, какое это поразительное чудо - "мнение", способное в один миг воздвигнуть или сокрушить, а тогда я был молод и, соответственно, глуп. Меня это раздражало. Когда должностное лицо в ответ на мои крики о людях и здравом смысле медленно поднимало палец вверх и говорило веско: "Есть мнение", - я не понимал, что это и есть Высокая магия в действии. В конце концов я сбежал с родной планеты от бесстыдного, как мне тогда казалось, государственного идиотизма. Со временем я убедился, что такое чудо есть везде, хотя может быть и не в столь откровенных формах. И вот теперь я не только проникся величием этого феномена, но и овладел им, причем заметьте себе, - Философ неожиданно подмигнул Биллингу единственным глазом, - безо всяких тюрем, губернаторов и прочего административного ресурса. Мои мнения мгновенно исполняются...
  Каюту ощутимо качнуло, будто лайнер налетел на небольшое препятствие. Большой кусок изморози, скользнув с края пробоины, звучно шмякнулся на пол. Потом качнуло еще раз, сильнее. Биллинг и Штимер, имевшие некоторый опыт полетов на боевом корабле, хмуро переглянулись, - так качало спасший их линкор, когда со всем уцелевшим Генштабом на борту он прорывался сквозь строй вражеских крейсеров.
  - А вот и мои друзья, - буднично сообщил Философ, - значит, скоро объявят посадку.
  - Похоже, твои друзья лупят по лайнеру, - Штимер задрал голову к потолку, словно хотел разглядеть сквозь него космическую схватку, - они что, на абордаж идут?
  - Нет, конечно. Они лупят, как ты изволил выразиться, не по лайнеру, а пока лишь по защитному полю. Вот когда оно истощится, тогда и одного снаряда хватит. И никакого абордажа. Они просто намекают непонятливым лунитам, что шутки кончились, и приказы надо выполнять.
  - Да-а, - протянул Штимер, - ты что-то говорил про пересадку на ходу. Значит, пора прощаться? А я, признаться, так и не понял, откуда у нашего Гро камушки оказались.
  - И я признаюсь, есаул, этих подробностей не знаю. Да и не хочу, потому что значения не имеет.
  - Добыв креофиты, Просветленный с именем Гро должен был поместить их в шкатулку, находившуюся, как ему было указано, в примыкавшей к холлу комнате, - джан вещал как всегда громко, и ни к кому конкретно не обращаясь, - после незапланированного выстрела все внутренние помещения оказались отрезаны от холла и Просветленный не смог совершить...
  - Заткнись, - буркнул Философ. Склонив голову, он уставился на собственные руки, потом сжал левую в кулак, так что побелели костяшки пальцев. Стиснутые в кулак пальцы продолжали понемногу шевелиться и явно не по воле Философа.
  - А тот красивый шар, где он? - небрежно поинтересовался Штимер.
  - Забавно, - Философ разжал кулак и опустил руки на стол.
  - Помнишь, ты мимо меня по коридору шмыгнул? Ты его двумя руками нес. Шар такой радужный и, похоже, увесистый. Я тут подумал - наверно, ценная вещь. Не стал бы ты надрываться по пустякам. Это ведь и есть та штука из Старого города?
  - Забавно, - все так же без выражения повторил Философ.
  - Шар-то, здоровый, - настойчиво продолжал Штимер, - в карман не спрячешь. Куда ж он делся-то?
  - Штим? - Биллинг в замешательстве оглянулся на есаула. Упорство, с которым тот талдычил о каком-то радужном шаре, казалось инспектору совершенно ненужным и раздражающим.
  - Ты понимаешь, Бил, у нашего Философа есть такой специальный шар, - Штимер показал руками, - размером примерно, как шлем нехилого пехотинца, а цветом...
  - Хватит, Штим! - Биллинг не мог понять, почему, но слова Штимера доставляли ему почти физическую боль.
  - Ну, ты слушай. Это не просто надувной радужный шар...
  Биллинг почувствовал, как где-то под горлом напряглась растянутая до отказа жилка. Еще чуть-чуть - и она лопнет, и всему конец. Может и не всему, но ему точно конец. Он вцепился взглядом в руку Философа, как утопающий хватается за любую соломинку. Рука как рука, только пальцы ходуном ходят. Так они у многих дрожат...
  - А это интересно, - Философ в упор разгрядывал инспектора, - я встречал людей, чувствующих мой дар. Далеко ходить не надо - вон есаул сидит. Как я чего сделаю - так его плющит не на шутку. Говорит, что вонь чувствует, я думаю - врет. Но, с Вами, уважаемый господин Биллинг, по-другому. У Вас нервный вид академика, взирающего на бестолкового аспиранта, до крайности уже надоевшего. Вы сами, случайно, не маг?
  - Отнюдь.
  - Вы же понимаете, о чем я? - в голосе Философа отчетливо послышалась злость.
  Биллинг мельком взглянул на круглую, как шар, голову Философа и снова торопливо опустил глаза. Живущие собственной жизнью пальцы на левой руке Философа начали медленно собираться в кулак.
  - Ты интересовался шариком, есаул, - негромко, но как-то гулко заговорил Философ, - да, это и есть Инструмент. И он теперь всегда со мной - внутри меня, если хочешь знать. Это не очень приятно, и слегка утомительно, как трехдюймовая форсунка, которую невозможно выключить. Ты, когда-нибудь держал в руках кварковую форсунку? Нет больше никакого шара. Я сам себе Инструмент. Начинается мое время. А с вами, что ж... приятно было поболтать напоследок.
  Каюту вновь качнуло. Где-то вдалеке прерывисто загудела сирена. Потом она смолкла, голос диктора громко и неразборчиво прочел какое-то объявление. Биллинг во все глаза смотрел на собравшуюся в кулак руку и видел Шар. Больше ничего не было. Только эта гладкая, переливающаяся цветами побежалости поверхность и в самой ее середине круглое окно, за которым ночь. Жилка под горлом лопнула, но он не умер. Наоборот, даже дышать стало легче. Да, конечно, внешность - это только видимость. Глупо отвлекаться по пустякам. Рука с дрожащими пальцами - это видимость, но и темный паук под ней - тоже лишь видимость, на самом деле это все тот же Шар. Но и Шар - не более, чем пелена, а под ней... Вывернутый луч. Власть. Неограниченное искажение. Другая реальность. Всеобщий и конкретный такой Кракен.
  Теперь Биллинг мог рассмотреть картинку со всех строн. Вот тело Философа - ущербное и ослабевшее от потерь. Вот его разум в виде хрустального сосуда, когда-то острого и многогранного, теперь - сплошь в трещинах, истекающего белыми слепрами и тоской. И, конечно, неправда, что он сам себе Инструмент, и что время его начинается - тоже неправда. Биллинг повертел картинку и, скользнув взглядом в ее прошлое, снова увидел округлый кабинет с массивным высоким столом посередине, а за ним человека в кресле с резной спинкой. Правой рукой человек упирается в стол, будто изо всех сил пытается оттолкнуться, левой, наоборот, тянется вперед к лежащему рядом с высоким бокалом шару. Он не просто хотел новую руку, он желал объединиться с Инструментом, а потом взял, да и засомневался. Это ж, как дразнить куском мяса в глухом лесу голодного рангутанга. Искры, быстрые черные искры все гуще летят из шара прямо в обрубок руки... Легкий хлопок, и шара больше нет. Что-то темно-серое, похожее на плавник морского животного, или, может, на большой влажный язык, тянется, начинаясь от запястья, вперед, шлепая и елозя по столу. Лицо человека стало почти таким же белым, как волосы, но Биллингу хорошо видны упрямо сжатые губы, стиснутый изо всех сил кулак здоровой руки, капли пота, текущие по изуродованному лицу... Шлепанье прекратилось, серый язык распластался на столе и начал медленно, почти незаметно съеживаться в нормальную на вид руку.
  Вот так просто: тихий хлопок, и Кракен уже в распахнутой настежь двери. Хотя, не такой уж и тихий. Штимер, например, услышал и сразу помчался сломя голову. Многие, наверно, услышали...
  Биллинг вернулся к текущей картинке. Вот она - четкая граница между миром и Кракеном, идущая прямо по краю элегантного рукава. Граница, отделяющая живой материальный мир от пространства, где ни для чего не нужно никаких причин, где вечные истины - лишь бегущие узоры Света, где само пространство - личность.
  Биллинг безрадостно усмехнулся - то, что он так старался выкинуть из головы - настоящее обличье нашей Вселенной, чуть мелькнувшее в круге вывернутого луча, представало теперь со спокойной очевидностью факта. Мир, со всем его величием и богатством оказался кривым, морщинистым пузырем, скользящим куда-то по бесконечной плоскости, точнее не самим пузырем, а его раздувшейся, полной изъянов поверхностью. Один из таких изъянов - провалившийся глубоко внутрь, похожий на след циклопического лезвия шрам выглядел особенно неприятно. В глубине его отчетливо просвечивала белым истончившаяся оболочка слепров, но, что самое нехорошее, шрам жил какой-то своей хищной жизнью! Сквозь клубящееся багровое марево Биллинг смутно различал движущиеся вдали контуры других пузырей, но упорно пытался вернуться назад, к тому, что выглядело как обычная, хоть и сильно скособоченная человеческая фигура. Философ! Он и есть лезвие мира. Слепры, те самые - цвета парного молока, бьют из него сплошным, сокрушительным потоком...
  Сфокусированный на сознании Философа древний механизм Шара, постепенно разгоняясь, как вышедший из-под контроля допотопный ядерный реактор, выдавал все больше абсолютной Власти в единицу времени. Встроенные мудрыми лохами многочисленные уровни защиты приказали долго жить и теперь уже все без исключения мысли Философа немедленно реализовывались, калеча не только его самого, но и окружающее простраство. И главная опасность была уже не в Философе. Сам Шар, потерявший внутреннюю целость, ослабевший от рвущейся сквозь него Силы, представлял куда большую угрозу. Одна неосторожная мысль - и он взорвется мириадами брызг, быстро и необратимо превращая все разумные и полуразумные существа Вселенной в сброд безумных демиургов. Каждый, кто способен осознать себя, отличить "я" от "не я", обретет внезапную и сокрушительную, как вспышка сверхновой, Власть. И тогда вот оно - неограниченное искажение, другая реальность и всеобщий Кракен. Настанет время чудес. Любые случайные мысли с неудержимостью катастрофы примутся менять мир вокруг себя. Начнет сбываться несбыточное. Наивные мечты и ночные кошмары заполнят горизонт... и, разумеется, этот фейерверк продлится недолго. Вселенная попросту лопнет, разлетевшись бессмысленным мертвым дымом, или схлопнется в точку сингулярности...
  Конечно, мир погибнет не навсегда, и когда-нибудь вновь возникнет в виде новенького и может быть более симпатичного пузыря. Чуть погодя, по космическим меркам, родятся и расцветут новые цивилизации. А пока можно напоследок послушать, как звонко падают капли в большую, натекшую на пол лужу.
  Громкий, поставленный голос диктора рывком вернул Биллинга к нормальному восприятию окружающего мира:
   - Господин Леонид Рог Брскотгроссхам"цар, командир люкслайнера "Лотос", убедительно просит Вас пройти к резервному шлюзу, расположенному на Северной стороне Второго пассажирского яруса. Персонал судна готов обеспечить Вам наиболее удобный и быстрый переход.
  - Ага, похоже, - зовут. Мудрые луниты откликнулись на просьбу моих помощников, - Философ, неторопливо поднявшись на ноги, всем корпусом повернулся к Стайн. - Итак, пришло время выбора. Вы отправляетесь со мной в качестве биографа, секретаря и веселой подружки, или остаетесь здесь, к моему искреннему сожалению, навсегда?
  - Пожалуй, останусь.
  - Что ж, как говорится, жизнь манит нас тысячью ожиданий, из которых почти ни одно не исполняется. А исполненные ожидания почти всегда приносят разочарования, потому что только ожидаемая радость есть радость истинная . Прощайте. Меня действительно не радуют лишние трупы, но согласитесь, я был слишком откровенен. Есаул, у тебя последняя возможность пострелять. Итак?
  Штимер, поигрывая тяжелым стволом, тоже поднялся. Прищурившись, он окинул взглядом врага, расставил зачем-то пошире ноги и плавно поднял пистолет.
  Биллинг понял, что время для размышлений кончилось. Оружие само по себе бессильно. Лазерный удар безвредно утонет в этой, все еще похожей на человеческую, но уже сильно скособоченной фигуре. В любой самой мимолетной мысли Философа сейчас больше силы, чем во всех двигателях всех люкслайнеров мира.
  - Давай, - Философ, усмехнувшись, медленно развел руки, словно собираясь обнять всех присутствующих, - но мы оба знаем, что меня убить невозможно.
  - Возможно, - будто издалека услышал Биллинг собственный голос, - если срезать левую руку ровно по манжету - он умрет. Навсегда.
  Штимер, не целясь, нажал курок и мощный длинноствольный лазерник послушно выплюнул очередь. Два разряда прошли мимо, вспоров стену над головой ойкнувшего Петра, но один, самый первый, точно и чисто отрезал левую кисть Философа прямо по линии манжета. В глазах Философа мелькнуло удивление, некоторое сомнение... Редкие, не успевшие растаять снежинки застыли в воздухе. Капли, перестав отсчитывать секунды, замерли на полпути к луже. Звуки исчезли. Философ изумленно смотрел на перерубленную руку. Крови не было. Кисть медленно, как падающая скала, накренилась вперед. А потом Биллингу показалось, что его стукнули по голове, сильно, прямо в темечко. Сквозь разноцветные вспышки в накатившей следом темноте он ясно увидел знакомую стойку с мерцающими бокалами и бармена, небрежно подпирающего ее спиной. Бармен исподлобья и как-то недоверчиво смотрел ему прямо в глаза и вдруг улыбнулся широко и, как юноша, беззаботно.
  
  Философ лежал лицом вниз, и изморозь поблескивала в его волосах. Рядом валялась розовая и совершенно целая кисть левой руки. Пальцы на ней больше не шевелились. Биллинг, не вставая с кресла, попробовал осмотреться. Голова громко гудела, но это было неважно. Он чувствовал, как медленно и блаженно спадает напряжение, словно дальнобойщик, который стиснув зубы, много часов подряд несся в глайдере по ультраскоростной трассе пока, наконец, не свернул на боковое шоссе и теперь, выключив форсаж, постепенно сбрасывает скорость. Странные мысли, безумные прозрения и откровенные глюки тускнели и, надо надеятся, отправлялись на свое место - в смутные глубины подсознания. Биллинг ощущал блаженную легкость, но вертеть головой, а тем более туловищем, было выше сил. Потихоньку скосив глаза, он обнаружил на полу Штимера. Свернувшись калачиком, обхватив голову и, что еще больше напугало Биллинга, выронив пистолет из рук, есаул неподвижно лежал около стола.
  - Штим, - с трудом шевеля распухшей губой, проскрипел Биллинг.
  - Итак, добро восторжествовало! - в голосе уцелевшего джана звучала вернувшаяся уверенность. - Полагаю, в моем присутствии более никто не нуждается. Я ухожу, но этот прискорбный инцидент навсегда останется в моей памяти. Пожалуй, никогда я не видел средоточие хаоса так близко.
  С этими словами Элимон склонился над телом Философа. Легко перевернув его на спину, он выудил из нагрудного кармана ультрамариновый пенал и неторопливо направился к выходу. Биллинг с бессильной яростью смотрел вслед удалющейся фигуре.
  - А, что это Вы наши камни воруете?!
  Джан бросил через плечо взгляд на вскочившего Петра.
  - Ты хочешь остановить меня? - ехидно осведомился он, - наверное, ты - мастер по боевым искусствам. Или нет?
  - Я не мастер, - согласился Петр и спокойно разрядил шокер в спину уже шагнувшего было в пролом джана, - но на курок нажимать умею.
  Джан, как подкошенный, рухнул на пол и скрючился так, будто пытался собрать всего себя в одну точку. Из коридора совсем близко раздались шаги, и Петр еле успел выдернуть ультрамариновый пенал из сведенных судорогой пальцев Элимона, когда на пороге возник одетый в камуфляж с бриллиантовыми эполетами командор Первого уровня. Биллинг моментально узнал его по далеко выдающемуся вперед подбородку.
  - Всем стоять, - негромко распорядился командор. Петр застыл по стойке "смирно", вытянув руки по швам. Биллинг и не думал шевелиться, Ольга, что-то тихо пробормотавшая за спиной, по всей видимости, тоже.
  - Однако! - протянул командор, разглядывая пробоину в стене и полдесятка неподвижных тел на полу. - Здесь неплохо повеселились. Который тут Брскотгроссхам"цар?
  - Вот, - Петр махнул шокером в сторону лежащего ничком Философа, - и рука его.
  - Вы имеете разрешение на ношение оружия на борту? - хмуро осведомился командор. Он неторопливо шагнул в каюту, из-за его спины выглядывала небольшая толпа помощников.
  - Конечно!
  - В таком случае, уберите подальше. Врачам обследовать находящихся в каюте. В первую очередь этого! - командор присел на корточки рядом с телом Философа. - И реанимировать, черт бы его побрал.
  В отличие от санитаров, оба врача, прибывшие в свите командора, оказались людьми. Действовали они, не в пример роботам, быстро и не особо церемонясь. Санитары только тихо кудахтали у них за спиной.
  - Реанимация невозможна, - сообщил один из них, обследовав Философа, - мозг разрушен.
  - Интересный поворот, - проворчал командор. Он флегматично подобрал с пола отрубленную кисть руки и положил на покрытую изморозью грудь Философа, - и холодильника не надо, но его дружкам это точно не понравиться. Все равно тащите тело к шлюзу. Что с остальными?
  - Есть еще два фатальных трупа, - доложили врачи через минуту, - из остальных двоим требуется медицинская помощь в стационаре, но непосредственной угрозы жизни и здоровью нет.
  - Еще как есть, - возразил командор, - скоро его приятели из всех тут решето сделают.
  
  - - -
  
  
  - Глупо, конечно, жаловаться, - Ольга, вытащив длинную дамскую сигарету, мельком оглянулась в поисках готового поухаживать джентльмена, и никого не нашла. Биллинг внимательно разглядывал лежащий перед ним на столе ультрамариновый пенал, Петр, широко улыбаясь, от сознания собственной полезности и героизма, смотрел туда же.
  - Материала у меня не то, что на статью, на собрание сочинений хватит, - продолжала Ольга, самостоятельно раскуривая сигарету, - но, возможно, командор прав, и эти флибустьеры действительно нас скоро поджарят.
  - А зачем? - удивился Петр. - Нет же никакого смысла.
  
  Последний стюард только что покинул помещение. Штимер и Элимон, оба все еще в бессознательном состоянии, были эвакуированы в медицинский модуль, все трупы убраны. Целехонькая стена вместе с новой дверью стояла на месте. Нулевой интерьер вновь скромно сиял образцовым порядком. Биллинг, вместе с Петром и Ольгой, которая совершенно никуда не торопилась, остались одни.
  - Да, кто ж их, флибустьеров, поймет. Но, я тут подумала, что никогда в жизни не видела креофитов, по крайней мере, невооруженным глазом. Это всегда что-то такое исчезающе микроскопическое, в середине какого-нибудь источника энергии. Короче, смотреть обычно не на что. Вы же, наверно, тоже никогда их вживую не видели? Давайте посмотрим?
  - Давайте, - с энтузиазмом поддержал Петр, - а то мало ли, вдруг там пусто?
  Последний аргумент произвел на Биллинга впечатление, и он, не колеблясь, принялся вскрывать пенал. Ультрамариновый цилиндрик, заткнутый с одной стороны чем-то вроде пробки, а с другой - каким-то хитроумным набалдашником, успешно сопротивлялся.
  Каюту очередной раз качнуло, да так сильно, что Биллинг чуть не выпустил пенал из рук.
  - Тревога! - голос диктора звучал как обычно торжественно, словно он объявлял о розыгыше очередного суперприза, - Наш корабль в угрожаемом состоянии. Всем пассажирам пройти в индивидуальные спасательные капсулы, расположенные во входном холле каждого номера.
  На одной из стен холла тут же распахнулись три больших ярко синих отверстия. По полу к ним побежали световые дорожки. Изнутри отверстий послышалась тихая умиротворяющая музыка.
  - А ты сомневался, - пробурчал Биллинг, засовывая так и не вскрытый пенал в карман, - вот только не пойму, какой смысл в этих капсулах. Если корабль взорвется, нас же ни одна индивидуальная броня не спасет.
  - Это точно, - запрокинув голову, Ольга красиво выпустила в потолок струйку дыма, - у нас в журнале эксперты это подробно обсуждали. При детонации топливных баков - практически никаких шансов, но все равно на каждом лайнере полно этих капсул.
  - Так и чего? - вскочивший на ноги Петр растерянно переводил взгляд с журналистки на инспектора и обратно, - Чего же делать надо?
  - Расслабиться, - посоветовала Ольга. - Хочешь, я тебя поцелую?
  - А?! - Петр мгновенно и густо покраснел, а Биллинг с интересом посмотрел на журналистку.
  - Повторяю! Всем пасажирам необходимо пройти в индивидуальные спасательные капсулы, расположенные во входном холле каждого номера!
  - Может, займемся делом? - Ольга, томно улыбаясь, разглядывала Петра.
  - Э?!.. Я, конечно, в том смысле, что я...- заблеял Петр.
  - Ладно, не пугайся. Я хотела сказать - давайте сначала на креофиты посмотрим, а потом, если все равно делать нечего... Можно и по капсулам. О! Подождите, - Ольга поднесла оживший браслет к уху. - Привет!
  Пока Ольга общалась по телекому, Биллинг снова вытащил пенал и принялся его разглядывать, потом потряс возле уха, - Что-то там есть, - хмыкнул он, - непонятно только, как вытащить.
  - Так это же, - Петр неделикатно выхватил пенал и легко скрутил пробку, - Конечно! А я еще подумал, что где-то ее видел. Помните, мы втроем мороженное ели, которое из палочек выдувалось, так это же она и есть - палочка. Только пустая уже, если не считать... - Петр вытряхнул на стол небольшой продолговатый предмет, и все трое уставились на него.
  - Вот это да, - протянул Петр, - сюрприз.
  - А у меня хорошие новости, - звонко рассмеялась Ольга, - звонил брат. Говорит, опасность миновала, и погрузка в капсулы отменяется. Так что теперь надо этот контейнер открывать, да? Неплохо смотрится.
  
  На полированной поверхности стола, тускло поблескивая медными гранями, лежал бластерный патрон.
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Т.Май "Светлая для тёмного 2"(Любовное фэнтези) В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "99 мир — 2. Север"(Боевая фантастика) М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"