Береснева Татьяна Михайловна: другие произведения.

Дневник конной агитбригады

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    1985-й год. Приключения студентов второго курса, решивших проехать на лошадях по родной области. Излагается в форме дневника одного из участников похода, найденного через 30 лет после описанных событий. (Все совпадения случайны)

  
ПРЕДИСЛОВИЕ СЕРГЕЯ
  Подруга моей жены вышла замуж. Казалось бы, банальнейшая ситуация, но! Именно это обстоятельство заставило меня взяться за перо. Объясню по-подробнее. После свадьбы мы стали дружить семьями. Ну, значит, ходить в гости друг к другу, в кино, шашлычки на природе и всякое такое. Тут ещё праздники подвалили, новогодние - государство расщедрилось, целых десять дней. После встречи Нового Года суматоха улеглась, на улице морозяка в двадцать градусов, гулять не тянет, на работу не надо.
  
  Так что, собрались мы в очередной раз у молодожёнов, сидим пиво пьём. То есть, мы с Лёнчиком пьём, а жёнушки наши любимые на кухне хохочут, типа, еду готовят. Телик, естественно, балаболит, мы на него одним глазом иногда посматриваем, он нам темы для задушевной беседы подкидывает. Одна полторашечка уже по кружечкам растеклась, под сушёного язя, и тут по телику стали что то про нашу армию показывать: то ли она доблестная, то ли долбанная, я точно не помню, мы вообще-то о спорте рассуждали, а в разговоре образовалась пауза, пока горло промачивали, и тут ворвался этот телевизор. Лёнчик замер и вдруг говорит: "Серёга, ты ж вроде писатель?". "Да какой я писатель, пару раз в журнал заметки писал! Это моя увлекается!" - отшучиваюсь я. "Ну, неважно, кто из вас - какая разница?"
  
  А любопытство проснулось. "Чё это ты про писательство заговорил?" А Леонид замялся на пару секунд, покосился на телик, и говорит: "Услышал про армию и вспомнил. Я в армии в медчасти служил, фельдшером. В конце первого года пришёл туда работать. У меня ветеринарное образование, между прочим. Я как раз перед армией технарь закончил. А у нас фельдшер дембельнулся. Ну, вот меня временно и поставили на его место, да так и не сменили, до дембеля там отпахал. Передал мне наш, уже бывший, фельдшер всю документацию оптом, на шкафы рукой махнул - там, мол, карты медицинские, в этом - журналы посещений, литература в помощь, и так далее. По описи мы только матчасть передавали - лекарства, инструменты.... Приступил я к обязанностям и стал потихоньку в шкафах документы разбирать. И среди журналов и книжек по медицине попалась мне одна папочка, вся вензелями разрисованная. Я папочку-то развязал, посмотреть, что там внутри, а там... Короче, я начал читать....в общем, сейчас... "
  
   Он вышел и через пару минут вернулся с картонной папкой с белыми завязочками. "Не знаю, кто это оставил там, но я её домой увёз, рисунки очень понравились, - протянул он мне папку, - Вот тебе идея для твоего какого-нибудь будущего романа. Дома глянешь. Мне..." Тут в зал зашли наши девчонки с тарелками и разговор оборвался.
  
   На следующее утро я развязал беленькие тесёмочки и открыл папку. Общая тетрадь альбомного формата. На обложке нарисован берёзовый лес ранней осенью. Под ней такая же, в нераскрашенной обложке, потом рисунки на альбомных листах: карта какой-то местности, портреты лошадей с подписями внизу - "Рыжий", "Дикий", "Радуга". Одна лошадь была нарисована полностью, бегающая в загоне из голубых труб. Внизу было написано "Ворон", Я так понял, что это были их клички. Над головой "Радуги" была нарисована настоящая радуга. На шее у "Дикого" была затянута зелёная верёвка. Ещё был рисунок цветка с пятью полукруглыми лепестками разных цветов. В серединке был нарисован летящий среди облаков Пегас, держащий в зубах такую же разноцветную ромашку, в серединке с Пегасом с разноцветной ромашкой во рту. Пегас был улыбающийся и смешной, но шибко худой. В самом низу лежала ещё одна общая тетрадь в коричневой дермантиновой обложке.
  
   Я раскрыл первую тетрадь....Каллиграфический почерк, фиолетовые чернила... Вторая тетрадь тоже исписана таким же почерком. Коричневая тетрадь исписана карандашом. Какие-то закорючки, мелкий-мелкий почерк, написано в каждой клеточке, часто встречаются просто отдельные заглавные буквы - в общем, нечитаемо. Или зашифровано? Ладно, пока вернёмся к тому, что можно легко прочесть...
  
  
ТЕТРАДЬ ПЕРВАЯ
  28 июля 1985 года, воскресенье. Вчера в Москве состоялось открытие XII Всемирного Фестиваля молодёжи и студентов.
   9-30 утра. Утром приехали в Чик, в контору. Я и Комсорг. Аркаши нет, хотя обещал быть как штык.
  10 часов утра. Аркаши нет. Комсорг в бешенстве. Я - в унынии. Сегодня намечали отправление в путь. Но, не тут-то было!
  
   10-30 утра.. Аркаши нет. Комсорг посылает меня за ним. Я сразу же прихожу в себя: ехать в город, а потом тащиться в райком, а, может, и к нему домой - такая перспектива меня отрезвляет. Уныние моё как рукой сняло. Предлагаю Комсоргу самому попробовать. Так как он в бешенстве, то он соглашается. Спустя 40 минут появляется Аркаша, который ехал с театралами на следующей после нас электричке. Но они проспали. Не только Чик, но и "93 километр", и проснулись в Коченёво. Хорошо, что электричка шла только до туда, а то.... Они подождали, пока она уйдёт обратно и проснулись окончательно. Пришлось им там сидеть около сорока минут, дожидаясь следующей. Вдобавок, Аркаша показал театралам из окна не дорогу на конюшню, а тропу неизвестно куда, причём, в противоположном направлении, он потом только понял (показывал - то из обратной электрички, хи-хи). Очень сокрушался по этому поводу. Стукал себя кулаком по лбу и говорил "Какой я дурак!" Я не препятствовала. Особенно, когда поняла из его объяснений, что произошло.
  
   Я позвонила из конторы Комсоргу домой и попросила его отца передать ему, чтобы он ехал на "93 километр" и ковал лошадей. Сами же мы с Аркашей, так и не найдя главного зоотехника, которого искали по всей деревне (и даже узнали, где он живёт), пошли к директору совхоза "Чикский" Александру Степановичу. Он встретил нас, как говориться, с распростёртыми объятиями.
  
   Хотя всего три дня назад категорически отказал Маслову: "Никакого похода не будет! Мне звонят в час ночи домой, ищут своих детей! Прекратите!" - Маслов сообщил это нам с таким покорившимся судьбе видом, что не смотря на наше бешенство (а с некоторых пор, при виде Маслова мы всегда были в бешенстве), нам стало смешно. Маслов далее сообщил , что кто-то неизвестный, сказав, что он из райкома комсомола, позвонил директору совхоза и заявил о том, что "родители трёх юношей и трёх девушек в ужасе, они потеряли своих ненаглядных чад, днюющих и ночующих на конюшне" (у нас там сроду столько народу за раз не бывало), и слёзно просил от имени этих несчастных родителей прекратить это безобразие (то есть подготовку к походу, да и сам поход) и вернуть детей домой, родителям!
  
   Но, как только до нас дошёл смысл его слов, нам сразу же стало не до смеха. Поклявшись убить Маслова и снять с него два скальпа вместо одного, как только вернёмся из похода, мы решили сами идти к директору. Внимательно выслушав Маслова о грозном характере и злющем нраве директора, на следующее утро мы всей толпой отправились к нему в кабинет, на центральную усадьбу.
  
   Секретарша почти в точности воспроизвела слова Маслова о детях, ужасах и прекращении безобразия. Но мы неустрашимо послали Аркашу и Комсорга в кабинет директора на съедение. А сами остались по бокам приоткрытой двери. Оказалось, "не так страшен чёрт, как его малюют", иными словами, директор просто ненавидел Маслова и сказав: "С кем вы связались! Разве можно доверять таким людям! Почему я узнаю об этом через десятые руки! Где я возьму лошадей? Племенных нельзя!", вызвал по рации Главного зоотехника.
  
   Главный зоотехник сидел в соседнем кабинете (как раз, только что закончилась радиопланёрка)и прибыл чуть ли не через минуту. Тут и мы просочились следом за ним в кабинет, создавать толпу. Главный сказал про Маслова и лошадей то же самое, почти слово в слово. Тогда мы популярно объяснили, что лошади есть, надо бы ещё одну или две и телегу. Директор сказал: "Берите, что хотите!", а Главный добавил, что "надо доверенность от райкома". Аркаша заверил, что завтра доверенность будет у него, и мы распрощались. Это было 27 июля. Вот почему в воскресенье, 28 июля, на следующий день после открытия Фестиваля, мы ошивались возле конторы совхоза "Чикский".
  
   Директор при виде нас сделал большие глаза и спросил, что нам ещё нужно? По правде сказать, мы несколько растерялись. Пробормотали что-то несвязное об одной - двух лошадях, телеге, главном зоотехнике, привезённой доверенности. Директор по рации узнал, что лошадей можно будет взять в табуне, телегу дадут, а Главный зоотехник скрылся на горизонте в облаках пыли на своей машине. Куда - неизвестно. Доверенность у нас взял сам. Тут я вспомнила о существовании Главного ветеринара: "Нам надо справку, то есть, ветсвидетельство, что лошади здоровы" (Не зря таки грызла гранит науки 2 года в институте!) Через 2 минуты нас уведомили, что справку сейчас напечатают, а печать и подпись Главветврача поставят в ветаптеке. Действительно, миловидная девушка поставила на справку печать Главного ветврача и ловко расписалась его росписью. Мы, радостные и довольные, помчались на электричку! На "93 километр"!
  
   До конюшни мы летели, как на крыльях. Но, увидев Комсорга, сразу упали с неба на землю. Лошади были не подкованы, телеги не было. Маслов с довольным видом сказал, что увольняется. Хоть что-то приятное. И театралы были на месте, хоть и слегка злые на Аркашу... Они нашли-таки конюшню, правда, прогулявшись сначала в сторону дач. Но, Слава богу, вовремя встретили добрых людей, которые не дали им далеко уйти не туда.
   Учили театралов ездить верхом. Ольга ехала на Венере, Вера на Вороне, а Андрей на Диком. Ирка - на своём ненаглядном Рыжем. Я со Светкой и Комсоргом были на подхвате, если что... Аркаша с Мишкой остались чистить конюшню.
  
   Оставшееся время до вечера собираем казачьи сёдла. Три штуки. На три седла Кандей выдал нам ворох спутанных ремней, среди которых мы обнаружили три путлища, подхвостные и нагрудные ремни и длинные ремни с петлёй на конце, о назначении которых мы до сих пор гадаем. Набивали поролоном подушки, искали недостающие путлища. Решили на пробу подседлать и поездить. В итоге: Венеру седлают 5 человек. Дело в том, что хотя это и моя лошадь, но мы первый раз седлаем казачьим седлом. Конюха говорят, что там должна быть ещё какая-то мифическая третья подпруга, но её в общей куче выданных нам ремней нет. Попадаются только подхвостные и нагрудные ремни, которых более, чем достаточно. И эти, загадочные, с петлёй на конце.
  
   Разобрались, наконец-то. Дед Миша сказал нам, что нагрудные ремни называются подперсье, а подхвостные - пахвы. Тех и других было по 9 штук. А загадочных - целых 12 штук.
  
   Я раньше никогда не видела казачьи сёдла, только слышала о них. Деревенские мужики всегда морщились, говоря о них. По коневодству мы должны изучать разные типы сёдел, но это будет только в следующем году. До этого я ездила в основном, на строевом седле, а с прошлого года мой тренер Ходос разрешила мне брать своё спортивное снаряжение. Здесь же, в Светлом, мы ездим всегда на спортивных сёдлах. Два вида сёдел я уже изучила, пришло время изучать третий.
  
   Конструкция казачьего седла немного отличается от кавалерийского (строевого) седла. Полки в полтора раза короче, чем у строевого и поставлены более круто. Расстояние между ними меньше, чем между полками строевого. Луки ленчика более высокие, с приваренной сверху узкой вертикальной дужкой. Путлища и крылья крепятся так же, как у строевого седла. Подушка широкая и толстая, закрывает всё пространство между лук, и гораздо шире полок, а у строевого седла подушки вообще нет, там покрышка из толстой кожи подвешена между лук. Пока кожа новая, покрышка пружинит, но вскоре кожа обминается, вытягивается. А, если за седлом не следят, то кожаные ушки, которыми покрышка цепляется за луки отрываются и покрышка ложится прямо на основу ленчика, причём, со складочкой. В деревнях пастухи стелят сверху старую телогрейку, для мягкости, а нам, на ипподроме, приходится ездить как есть, удовольствие ниже среднего.
  
   Само казачье седло гораздо короче. Две подпруги, соединённые премычкой, пристёгиваются пряжками к четырём пристругам (по две с каждой стороны седла), и удерживают седло, а третья, по словам деда Миши, должна перекидываться через подушку седла и дополнительно стягивать всё седло и лошадь вместе. Подперсье удерживает седло от сползания назад, а пахвы - вперёд. К седлу в комплекте идёт узда, к поводу которой пришит дополнительно длинный ремень. Седло и всё остальное - чёрного цвета. Уздечка и вся сбруя не сшиты, а связаны узлами, даже перемычка. Пришиты только пряжки. Остальное - крепится на узлах. Необычно, но смотрится нарядно и, вероятно, надёжнее, чем швы.
  
  По очереди испробуем казачье седло. Ничего так, удобное, и сидеть в нём мягче, хоть и непривычно. На рыси на нём облегчаться неудобно. Очень пригодилась практика работы под седлом рысаков на ипподроме. Там тоже неудобно облегчаться, вернее, невозможно облегчаться на резвой рыси. Приходится стоять на стременах, пружиня ногами. Ничего, и к этому седлу приноровимся, "где наша не пропадала"!
  
  Испытала непередаваемое словами впечатление, когда увидела Венеру, летящую галопом под Светкой. Кобыла мчалась прямо на нас и так замысловато переплетала ноги, что казалось они у неё сейчас завяжутся в узел прямо на бегу! Я не удержалась от возгласа лёгкого ужаса, а стоящая рядом Ирка, хмыкнув, заметила: "Вот и мы тоже самое чувствовали, когда тебя на ней в первый раз увидели. Сейчас-то уже попривыкли к вам".
  Я стала внимательно всматриваться в ходы Венеры, пытаясь понять, почему правильная во всех отношениях, когда стоит, лошадь так плетёт ногами на галопе? Ведь и шаг, и рысь у неё, на мой взгляд, абсолютно нормальные. Моя уверенность, что я знаю о лошадях почти всё, слегка поколебалась.
  
  Единственное, что пришло мне на ум, это то, что не зря на выводках лошадей оценивают не только стоя, но и заставляют бегать разными аллюрами.
  
   10-00 вечера. Пишу дома, надеюсь, это последняя ночь. Завтра в поход. Вспомнилась вся предшествующая эпопея.
  Я с детства увлекаюсь лошадьми, с тринадцати лет занимаюсь на ипподроме, пыталась попасть туда и раньше (в 10 лет), но в секцию принимали только с двенадцати. От моего дома до конюшен по прямой - 23 километра, троллейбусами, с одной пересадкой, ехать полтора часа, родители категорически были против, но к тринадцати годам я их всё-таки уломала. В конце ноября 1978 года мне удалось затащить туда маму. Её встретил лично директор СДЮШОР Игорь Петрович (удивительное везение, мы прогуливались по конюшне, а он попался ей навстречу). Они поговорили, он так ласково-напористо всё ей рассказал-объяснил, что она сдалась. И 13 декабря я пришла на первое занятие.
  
   Потом было много всего, я ушла из секции, с ипподромовской подругой Таней Ш. болталась около года на рысачьих конюшнях. Удивительно, но вокруг меня просто табун Тань! Целых пять штук, то есть человек, про людей в штуках не говорят же! С увеличением количества моих тёзок, стало трудно разбираться о ком идёт речь. Поэтому мы решили, что к имени Таня прибавляем первую букву фамилии. А если и фамилии начинаются одинаково, то и первую букву отчества. Теперь можно нормально-понятно рассказывать любые истории с Танями! Или с Ленами - их тоже не мало!
  
   На нашем ипподроме испытывают русских и орловских рысаков. Кроме верховой спортивной конюшни, есть ещё восемь рысачьих, которые называются тренотделениями. Тренер-наездник в каждом отделении один, а лошадей у него в беговой сезон бывает до двадцати голов. И каждого рысака надо ежедневно хотя бы просто проезжать по часу - полтора, чтобы он не терял спортивную форму. Умелым людям там всегда рады. А мы рады возможности поездить на лошадях!
  
  На четвёртом тренотделении, где стояли рысаки Чикского конезавода, мы познакомились с девчонкой Олей, которая как и мы, ездила на рысаках верхом, а не в качалках. (так тоже можно их работать, главное не давать им сбиваться в галоп), а она притащила нас на племенные рысачьи конюшни конезавода, в село Светлое, то есть на "93 километр". Вообще-то, правильно эта станция называется "3293 километр", но все сокращают, даже в электричке, когда объявляют остановки. А 3293 это расстояние до Москвы (или от Москвы), по Транссибу, главной железнодорожной магистрали страны.
  
   Кроме двух рысачьих конюшен, в Светлом есть ещё кумысная ферма с дойными кобылами русской тяжеловозной породы - они самые молочные из лошадей. Всё это одно из отделений Чикского совхоза, куда относится и конезавод. Там работают прекрасные люди: бригадир - начкон Геннадий Фёдорович, за глаза "Кандей" (а иногда и в глаза), коваль дядя Саша, конюха Сашка, Лёша, Василий, Люда и дядя Ваня. Жокеи и, одновременно, наездники Витёк и Славик (их так ласково зовут за небольшой рост), и ещё много народу. Все они относятся к нам, как к родным.
  
   Когда я поступила в институт, то снова вернулась на спортивную конюшню, записавшись в секцию при институте, которую ведёт мой любимый преподаватель коневодства Ходос Светлана Филипповна, сама бывшая спортсменка, а теперь тренер и судья высшей категории. Вдобавок, она выезжает лошадей для высшей школы верховой езды. В институтской секции я познакомилась с нашими ветеринарами Светиком и Иринкой. Они тогда были на втором курсе. Светка, у которой за плечами было Хреновское училище, уже умела сама расчищать и ковать лошадей и, поэтому, сразу же вызвала у нас безграничное уважение. Ну, и ветеринарные знания, само-собой. Мы с Комсоргом однокурсники, будущие зоотехники (вернее, зооинженеры, что конечно, звучит гораздо солиднее). На самом деле его зовут Олег, а Комсорг это подпольная кличка, так как он - комсорг нашего второго курса. Он тоже ходит в конноспортивную секцию.
  
   Аркадий - заведующий отделом молодёжной инициативы в городском Райкоме комсомола, а по образованию - экономист. Закончил наш же институт, экономический факультет. По совместительству, он ещё и талантливейший актёр народного театра нашего института. Театр называется "Крик" (я бываю на всех их спектаклях, просто высший класс!). Я хожу туда как зритель, а Олег, как и Аркаша, актёр театра "Крик".
  
   Идея конной агитбригады пришла в голову именно Аркаше, когда после спектакля, за чаем, мы разговорились о лошадях. Мы с моей подругой - однокурсницей Татьяной Е., тоже, кстати, жуткой лошадницей, стали рассказывать о своей мечте пойти в поход на лошадях, хотя бы на неделю, а лучше на две, или на месяц, или жить с ними вечно в полях, в шалашах, или...... короче, понятно. Он, вообще, и по театру комик, и по жизни, и вид у него довольно забавный, поэтому все смеялись до слёз, когда он развил нашу идею вплоть до:"...с диким воем и с шашками наголо врываемся в деревеньку, какую-то курицу зарубили на полном скаку, подлетаем к конторе с криками "Ур-ра-а! Да-ё-ошь! Овса-а-а!"...".
  
   Но потом, видимо, поговорив с кем-то в райкоме, он предложил нам на полном серьёзе организовать конный поход с концертами по деревням. Вкратце идея выглядела очень привлекательно: мы путешествуем на лошадях от деревеньки к деревеньке, даём бесплатно концерты, примерно на час, а за это там кормят нас и лошадей, предоставляют где переночевать, снабжают овсом на дальнюю дорогу. Подготовку к походу и сам поход (командировочные, там, оплату проезда, то-сё, пятое-десятое...) финансирует райком комсомола. Мечта становилась реальностью!
   Мы загорелись этой идеей не на шутку. В секции нас поддержали обеими руками "За". Правда, Ходос скептически пожала плечами, но отговаривать не стала. В итоге, мы впятером (я, Танька Е., Света, Ира и Олег взялись организовать конную часть нашего похода. Концертная часть легла на Аркашкины плечи.
  
   В Светлом на нас посмотрели как на идиотов, но смирились и показали на трёх необъезженных трёхлеток, рабоче-неизвестного происхождения. Нам они показались великолепными. Мы влюбились в них с первого взгляда. Однако, познакомившись с ними поближе во время объездки, мы слегка пришли в чувство.
  
   Первый, красно-рыжий, просто огненный, высотой в холке не больше ста сорока сантиметров, почти не доставил хлопот. Правда, когда мы попытались его поймать, и прижали к кормушке, он тут же сиганул через неё с места! Мы оторопело взирали на это чудо в образе маленького "конька-горбунка". Кормушка была метровой ширины и почти такой же высоты, из половины металлической трубы, длиной в шесть метров! Он не просто перепрыгнул с места, он перелетел ещё с запасом в полметра над ней!
  
   Тогда мы с Ирой и Таней, встав цепью, загнали его в угол загона, к двухметровому забору, который, Слава Богу, оказался ему не по силам. Угостили овсом и надели недоуздок, сверху - уздечку. Покормив его ещё минут десять овсом, чтобы привык, мы погоняли его немного на корде по загону. Остановили, опять подошли, дали овса. Он был совсем не против. Видя, какой он спокойный, мы надели на него седло (Кандей "пожертвовал" нам списанные спортивные седла, хранившихся на чердаке рысачьей конюшни, мы их подремонтировали), и я рискнула сесть. Комсорг страховал кордой. Конь сразу же задрожал и встал как вкопанный. Я слезла. Мы дали ему ещё овса для успокоения и я повторила попытку. Короче, в итоге: я сидела верхом, посылала коня шенкелем(*2) и усиленно чмокала, а Ира с Таней тащили его вперёд за недоуздок, увязая в грязи загона. Мы назвали его "Рыжий". Грива у него, даже после расчёсывания, оказалась такая растрёпанная и неровная, что через неделю мы подстригли его налысо, чтобы у коня был приличный вид.
  
   Со временем он привык и нормально ходит под седлом. Перестал затаивать дыхание и замирать с сеном во рту, когда заходишь к нему в денник. Ирка влюбилась в него с первого взгляда и старается ездить только сама. А если её не бывало и коня работал кто-то из нас, то потом приходилось выслушивать нудную лекцию, о том, что мы его слишком гоняли, у него потёртости на губах, у него был грустный вид, когда она зашла и прочее, прочее, прочее. Но, если мы Рыжего не брали, то было не лучше: Рыжему нужна ежедневная работа, у него был печальный вид, когда она зашла к нему, он как то странно кряхтит на рыси, и так далее, и всё одно и тоже. Мы уже притерпелись. Но, похоже, сейчас Ире с Рыжим гораздо лучше - мы её стенаний почти не слышим.
  
   Со следующим коньком, вороной масти, пришлось повозиться дольше. Он был гораздо выше и крупнее Рыжего, чуть меньше ста шестидесяти сантиметров в холке, и сразу получил кличку "Ворон". Он выглядел очень нарядно, с широкой проточиной от лба до подбородка и задними ногами в белых "чулках", длинной, вьющейся, густой гривой и тяжёлым пышным хвостом. Немного, правда, портили вид здоровенная голова с маленькими глазами и, особенно, огромные уши, которые у него не стояли, а развешивались по сторонам головы. Шея тоже была не очень - короткая и толстая. Его мощный раздвоенный круп и густые щётки на ногах наводили на мысль о явной примеси тяжеловозной крови. И ещё у него была одна странность. Он брал корм не губами, как все нормальные лошади, а зубами. И, вообще, всё грыз, как собака. Он сразу подпустил нас к себе в загоне. Тут мы и обнаружили эту его "особенность". Пару раз попав к нему в зубы вместо овса, мы махом выдрессировались, и стали кормить его не с руки, а с фанерки. Фанерка хранилась потом возле его денника.
  
  Объездили его за день, практически, тем же макаром, что и Рыжего. Правда, несмотря на своё дружелюбие, он, предварительно, хорошо потаскал нас по загону, а потом свечил подо мной несколько раз, и, даже умудрился меня разок скинуть, но быстро устал и смирился. Даже Танька на него рискнула сесть. Мишка снял весь процесс на фотоаппарат.
  
   Миша - наш общий друг, он не студент, работает на заводе осциллографов. Наслушавшись наших восторженных рассказов, он тоже загорелся идеей конного похода и в свой отпуск едет с нами. А ещё, он классный фотограф. Так что, теперь у нас есть обалденные фотки, которыми мы постоянно везде хвастаемся. После этого ещё один наш общий друг (но, увы, не лошадник) Борик заявил, что "этот конизм меня уже достал!" А нам понравилось! Мы теперь не говорим о лошадях, а "коним"! Но, продолжу.
  
   Третьим был гнедо-саврасый коренастый конёк, ростом где-то между Рыжим и Вороном. Первым неприятным сюрпризом стал его возраст. Внезапно выяснилось, что ему не три, а пять лет, и он до этого жил в табуне. Мы пытались подойти к нему с лакомством, но он сразу дал понять, что люди ему не нравятся в принципе! Добровольно сдаваться за овёс и хлеб он не стал. Он был дик, неукротим и собирался задорого продавать свою независимость. Промаявшись больше часа, мы так и не смогли даже приблизится к нему в загоне.
  
   Увидев наши мучения, конюха решили помочь нам его "обломать", как они говорили. Я впервые увидела этот "краткий курс обучения" лошади. Мужики взяли слегу, метра четыре длиной, на повале(*1) соорудили затяжную петлю, примерно метр в диаметре, и развесили её на тонком конце слеги, намотав на него так, чтобы большая часть петли широко и свободно свисала. Оставшийся хвост повала замотали на слегу в один оборот. Один человек держал слегу над спинами лошадей и вел её к нашему дикарю. Остальные держали свободный конец повала. Как только петля оказалась перед коньком, парень накинул её на шею коню и выдернул слегу к себе, тем самым освободив повал. Остальные резко дёрнули повал, затягивая петлю на шее коня. Дичок рванул и потащил всех за собой. Мы наблюдали всё, сидя на трубе загона, и, естественно, тут же кинулись на помощь. Конь мчался по загону вдоль ограды, а мы все старались удержать его, стоя в центре. Сделав пару кругов по загону, он остановился, хрипло дыша, и вдруг повалился на землю. К нему подбежали и тут же ослабили петлю. Он вскочил, но все были начеку и снова вцепились в повал. Вновь пара кругов и падение. Опять отпускают петлю.
  
   На этот раз конь не спешил убегать. Он стоял, опустив голову и тяжело поводя боками, весь в пыли и соломенной трухе. Конюха попытались надеть на него уздечку, но он опять рванулся. Мужики это предвидели и удержали повал. Конёк опять упал, но сразу встал. Его качало и ему пришлось расставить ноги пошире, чтобы устоять. Мы спокойно подошли к нему и ослабили петлю. Он не шевелился. Один из конюхов стал снова надевать уздечку. Конь не препятствовал. Мы принесли щётку и смахнули с него пыль и солому (медленно и не делая резких движений). Затем надели седло (кавалерийское, обычно в деревне обучают на таких). Когда стали затягивать подпруги опять все схватились за повал, но конь стоял. Первым в седло сел Комсорг. Коня оставили на повале, только петлю завязали так, чтобы она не затягивалась. Конь стоял смирно, но конюха приготовились. Комсорг ударил коня ногами и вцепился в переднюю луку. Конь рванулся вперёд и помчался по загону, мужики упёрлись ногами, удерживая повал. "Ты, главное, не упади!" - орали они. Но конь, пробежав полтора круга, перешёл на рысь, сделал ещё пару кругов, потом пошёл шагом и встал.
  
  Следующей в седло вскочила я. Подо мной конёк даже не поднялся в галоп. Я взяла повод и стала потихоньку тянуть, чтобы он почувствовал удила. Всё нормально, конь сразу же остановился. Потом села Света. Под ней конь пошёл уже "как старый" - как выразился один из мужиков. Как я поняла, свежеобъезженная лошадь всегда называется "молодой", независимо от возраста, а потом, примерно через месяц - два, она становиться "старой", то есть полностью послушной и надёжной. Такая вот деревенская терминология. Конюха посоветовали нам первое время привязывать коня на повал. Мы завели его в денник. Как только мы закрыли дверь, конь бросился к окну. Он встал на дыбы и попытался вылезти в окно. Если учесть, что окна в конюшне находятся практически под потолком, а размер у них 40 на 80 сантиметров, то он даже не смог дотянуться и высунуть кончик морды. Окна, кстати, ещё и зарешёченные. Но его это не смутило, и он продолжил попытки обрести свободу. Понаблюдав, как он "ходит" по стенам, мы решили назвать коня "Дикий".
  
   На следующий день мы (Я, Комсорг и Света) собрались продолжить заездку Дикого. Но, сначала, решили забрызгать "Кубатолом"(*3) его многочисленные ссадины, оставшиеся после вчерашнего обучения. Зашли аккуратно в денник, дали овса. Конь даже позволил себя почистить. Но первый же "пшик" баллончика заставил его взвиться на дыбы и врезаться в стену. Нас махом вынесло из денника, иначе он бы нас просто по нему размазал. Пришлось идти за повалом.
  
  Повала мы не нашли, взяли вожжи, заменявшие нам корду. Мы набросили затяжную петлю и выгнали Дикого в загон. Там мы подобрали волочащийся конец вожжей, но не тут то было! Протащившись волоком несколько метров за конём, мы поняли, что втроём нам его не удержать. Пришлось отпустить его и задуматься о помощниках. Оглядев окрестности в поисках кого-нибудь, мы не засекли никого, спешащего нам на помощь. Нас окружал только забор из голубых труб, приваренных к металлическим столбикам. Мы мрачно смотрели на эти столбики...
  
  Столбики! Решение пришло мгновенно: Комсорг хватает вожжину, а мы с Ирой, махая руками, бежим наперерез Дикому и пугаем его. Конь поворачивает и Комсорг обматывает вожжи вокруг ближайшего столбика. Со столбиком дело пошло на лад. Как только петля затянулась потуже, Дикий сразу же упал, вскочил и больше не шевелился. Мы тут же ослабили петлю. Правда, ссадин на коне чуть прибавилось. Зато Дикий вытерпел всё. После этого мы подседлали его спортивным седлом и поездили по загону. Он вёл себя "как старый".
  
   На следующий день поехали втроём в поля: Я на Рыжем, Мишка на Вороне, а Комсорг на Диком. На обратном пути Дикий понёс! Несколько раз он кинул задом и Комсорг не усидел. Упав, он проволочился за ним, зацепившись ногой за стремя. По идее, спортивное седло снабжено шнеллером, в подобных случаях мгновенно отстёгивающим стремя с путлищем, но первым "отстегнулся" кирзовый сапог. Стремя с путлищем потом отстегнулось тоже, но выяснилось это гораздо позже. Сапог мы нашли почти сразу и Комсоргу даже не пришлось долго хромать босиком. После того, как выяснилось, что с Олегом всё более-менее в порядке, мы отправили Мишку вслед за взбунтовавшимся конём. Я осталась с Комсоргом для моральной, так сказать, поддержки. Потому что, ехать на Рыжем Олег отказался наотрез и шёл пешком, хромая и ругаясь на Дикого.
  
  Олег вообще, даже в хорошие времена, на Рыжем никогда не ездил. Однажды, правда, он сел на него верхом, но, когда он распрямил свои длиннющие ноги, создалось полное впечатление, что сидит он на осле, почти доставая ими землю. А так как в этот день с нами был Мишка, то он всё это сфотографировал и фотку эту нам потом принёс. Конечно, наш смех был совершенно дружеский, но вызывать его вживую Олег больше не желал. Как мы его не уговаривали. Это ж не Аркаша.
  
   Девчонки (Света и Таня) отбивали денники и с нами не ездили. Они поймали Дикого, влетевшего прямо в конюшню, и уже хотели бежать разыскивать нас, но тут прискакал Миша, который гнался за сбежавшим Диким. Мишка успокоил их, сказав, что с нами всё в порядке и мчаться к нам на помощь не надо. А, когда Света собралась сесть на коня, чтобы его отшагать, и обнаружилось отсутствие путлища. Дикого отшагали в поводу, расседлали и поставили в денник. Тут и мы с Комсоргом появились на горизонте.
  
   Путлище со стременем искали всей толпой, прочёсывая "частым гребнем" весь газон и беговую дорожку ипподромного круга. Было это спустя час после нашего возвращения в конюшни. Комсорг, который получил от Дикого длинную ссадину на боку и локте, с нами не пошёл.
  
  Лишь через две недели Дикий стал спокойным и послушным, то есть почти "старым". А путлище потом отстёгивалось при малейшем отведении ноги назад и мы его ещё пару раз теряли на галопе, а потом разыскивали по всему ипподромному кругу!
  
   Следующий "подарочек" от Дикого мы получили, решив обучить его в телегу. Выбрав погожий июньский денёк, мы запрягли его в конюшенную телегу, с помощью конюхов, конечно, ведь сами мы ещё не умели, мы-ж все были спортсмены. Нам дали самый замызганный хомут и самую старую сбрую (какую не жалко, если порвём). Всей толпой мы насели в телегу, Олег взял в руки вожжи и весело чмокнул. Дикий не подкачал и полностью оправдал своё имя! Порядок вылета нам не смогли точно рассказать даже самые заинтересованные свидетели. Мне казалось, что я вылетала предпоследней, и что там кто-то ещё оставался, но это всё - как в тумане. Кто был последним, так осталось тайной. Зато ясно помню, что летела почему-то вперёд, а потом увидела над собой жёлтое пузо Дикого и телега правыми колёсами проехала по мне. Хорошо, что она была на резиновом ходу, было почти не больно. Телега нашлась за ближайшими деревьями, с запряжённым в неё разорванным хомутом. Сам Дикий пасся неподалёку, волоча за собой порванные вожжи. Его поймали, поцокали языками, а Кандей сказал, что телегу нам больше не даст.
  
  Но мы трудностей не боимся и отступать не привыкли. Одноногий дед Миша, шорник и сторож, пообещал починить хомут и вожжи "к завтрему". Мужики посоветовали запрячь коня в сани: мол, они потяжелей на ходу, и не дребезжат. "Побольше насядете и порядок" - говорили они, глядя на нас, как на ту самую категорию людей, с которыми лучше сразу соглашаться.
  
   Видимо, свежий воздух и кумыс, который мы пили там постоянно, действовали на нас как-то по особому. На следующий день мы таки запрягли Дикого в сани. Ничто ничего не предвещало. Мы "насели побольше", Комсорг взял вожжи, а я и Ира взяли Дикого под узцы, и с хлебом и лаской повели его на ипподромный круг. Дикий честно влёг в хомут и спокойным шагом потащил сани с народом. Метров через 300 мы решили, что самое страшное миновало и сели тоже. Ещё через 300 метров Комсорг решил, что можно ехать и побыстрее, и чмокнул Дикому. Дикий резко рванул вперёд, вожжа шлёпнула ему по крупу и понеслось. На этот раз я вылетела первая и, сидя на попе почти в центре бегового круга, очень отчётливо видела, как на крутом вираже из саней вываливаются остальные "народы". Оставшись последним, Комсорг изо всех сил тянет вожжи на себя, пытаясь остановить коня, а сани летят не касаясь земли. Ему кричат: "Прыгай, Олег, ПРЫГАЙ!". Он успевает скатиться с саней и конь с ними скрывается в лесополосе, отгораживающей конюшни от круга. Все заняло несколько секунд.
  
   Добежав до лесополосы, мы нашли в ней Дикого, на сей раз, для разнообразия, запряженного в сани. Внутри оглобель вместе с конём стоял клён, толщиной в руку, в который сани и упёрлись. Как такое возможно, не представляю! И никто представить не смог. Подбежали конюха и Кандей. Постояв вокруг и опять поцокав языками, мы стали распрягать коня. Вся сбруя была цела, вожжи обмотались вокруг оглобли, но тоже уцелели. Впятером мы оттащили сани на конюшню и решили больше судьбу не испытывать. Дикий остался верховой лошадью.
  
   В прошлом году на отделение в Светлом пришёл новым начконом молодой специалист Лёша Маслов. Он окончил Московскую сельско-хозяйственную академию имени Тимирязева. И сам коренной москвич. Каким ветром его занесло в такую даль, не знаю. Я с ним не почти пересекалась до последнего времени. Узнав об организации похода, он загорелся ехать с нами и обещал нам помочь. Договориться с директором и Главным зоотехником о выделении ещё лошадей, телеги, снаряжения. Мы обрадовались и с облегчением свалили всю организационную часть на него. Через месяц конюха по секрету сказали нам со Светкой, что Маслов трепло, и ему здесь никто не верит, причём уже давно. Народ его ненавидит и тихо саботирует все его указивки. В общем, зря мы с ним связались, он нам всё дело завалит. Мы скучковались и пошли призывать Маслова к ответу. Представ пред нами, Маслов клятвенно заверил нас, что все идёт как надо, пусть мы не волнуемся и спокойно работаем, обучаем лошадок, а он все сделает, как обещал. Вот-вот. Я в лоб спросила его, был ли он у директора. Нет, но он собирается завтра, с утра. Я предложила ему утром встретиться в конторе. Нет - нет, он сам, не беспокойтесь. Директор суров, к нему нужен особый подход. Он только-только провёл всю подготовку. А мы можем всё испортить, если заявимся все к нему. Нас это начало слегка волновать.
  
   Вообще-то, честно говоря, нам было катастрофически некогда. Мы написали заявы в деканат на досрочную сдачу сессии "в связи с подготовкой и организацией конной агитбригады, посвящённой XII Всемирному фестивалю молодёжи и студентов". Всё официально, от имени райкома комсомола, с печатями, подписями. Нам дали добро. И мы бегали по институту все в мыле, чтобы успеть развязаться с экзаменами. Мы были отличниками, нам бы и так светили пятёрки "автоматом", но позже. Преподы, конечно, шли нам навстречу. Но не все.
  
   Преподаватель генетики, знаменитый профессор Иванов, прочитав сию бумагу, начал спрашивать нас с Комсоргом на каждой лекции, приговаривая: "А что думают по этому поводу наши юные участники конного агитперехода?" С одной стороны, такая известность, нас стали узнавать, через одного интересоваться походом. А, с другой...
  
  Моя подруга Танька Е. с нами не едет, она только помогает готовить лошадей. После первого профессорского опроса она тут же пересела от меня на другой ряд. Как она выразилась: "чтоб он меня с тобой случайно не перепутал!". Нас, действительно, многие путают, хотя мы совершенно непохожи, она носит очки, а я нет, даже рост у нас разный! (Ну, разве что, у нас одинаковые имена, длинные тёмные волосы, заплетённые в косу, карие глаза и стройные фигуры. А ещё, мы обе беззаветно любим лошадей. Наверно, любовь к лошадям и сбивает всех с толку!)
  
   В конце последней лекции профессор велел нам подойти на кафедру для сдачи экзамена досрочно. Мы прибыли следом за ним. На двери кафедры висел список вопросов, 52 - напечатанных на машинке и 53-й, подписанный от руки, скорее всего, сегодня утром. Заходим. Билеты мы все знали, но всё равно мандраж бил, во всяком случае меня.
  Профессор сел за стол и сказал:
   - Давайте зачётки. Я ставлю вам обоим "пять".Я облегчённо вздохнула, но тут выступил доцент кафедры Петухов:
   - А за что это им "автоматом" "пять"? Они хоть знают матерьял? Что, все пятьдесят два вопроса выучили? - обратился он ко мне.
   - Там пятьдесят три, - отвечаю я.
   - А! Ну тогда точно, знаете!
   И все рассмеялись. Мы вышли и, закрывая дверь, я слышала голос профессора:
   - ... юные участники конного агитперехода...
  Это был последний экзамен. Фу-ух! Свободны!
  
   Маслов тогда к директору так и не сходил. Мы были в бешенстве. Почти всё готово! И нам нужны ещё лошади. Срочно! Обученную - в телегу и пару - тройку верховых. Маслов опять обещает пригнать лошадей из табуна. Ему уже не верим, идём к бригадиру Кандею. После приезда "тимирязевского выпускника" Маслова, он остался только бригадиром, хотя до этого исполнял обязанности ещё и начкона.
  
  Бригадир Геннадий Фёдорович, высокий, темноволосый, с жгуче-чёрными усами, "косая сажень в плечах" (очень красивый и чем то неуловимо напоминающий мне актёра, игравшего Зорро), хмуро посмотрел на нас, но обнадёжил. Оказывается, лошади есть, и Маслов уже ездил в табун за ними, но почему-то не пригнал. Значит, надо самим ехать забирать их из табуна. Седлаем коней и в путь. Заберём лошадей сами и приведём их в поводу, вроде бы они обученные. Табуны пасут за шесть километров от Светлого. Выспросив дорогу (для верности несколько раз, от разных людей, а то мы знаем, какой Маслов "полупроводник"), выезжаем. У нас с собой две запасные уздечки. Еду я, Ира и Комсорг. Света с Мишей остались чистить конюшню.
  
   Табун нашли почти сразу - увидели его с горки. Подъезжаем к табунщикам, я объясняю кто мы и что нам надо. Мужики веселятся неизвестно чему. Показывают мне кобылу. Она великолепна, просто глаз не оторвать. Рослая, тёмно-тёмно-гнедая, почти караковая, полукровка, зовут Венера. Привязываем своих коней. Я рассёдлываю Ворона. Венера доверчиво подходит и спокойно даёт себя подседлать. Сажусь верхом. Самый огромный из табунщиков между делом сообщает, что на кобыле уже два года не ездили. Я интересуюсь, почему? Он нехотя говорит, что "кобылка как бы с подвохом". Не поняла, но уточнять не стала.
  
   Разворачиваю Венеру от табуна и высылаю. Кобыла послушно берёт с места в карьер. Пригибаюсь и лечу! В смысле, уже лечу вперёд кобылы, меня резко разворачивает над землёй и я повисаю на поводе перед мордой лошади! Опа! Вот это фокус! Пока забираюсь вновь в седло, вижу краем глаза довольные рожи табунщиков и вытянутые лица наших... Кричу, что всё нормально. Мне и вправду не впервой. Ипподромовский Гранит тоже любил нас пометать, так что опыт есть. Вновь высылаю кобылу, надеясь, что готова к её выкрутасам. Хлоп! Я опять вишу на поводе перед её мордой. Но, на этот раз, я хоть поняла что произошло: кобылища разогналась на ста метрах карьером, а потом резко тормознула, и поддала задом. Голову она опустила, чтоб мне было проще её покинуть, а когда я перелетела через неё, то резко задрала. Очень удачно, поэтому я опять на ногах, благодаря крепкому поводу. "Вот змеища!" - думаю я, - "Тоже мне, Венера, богиня любви!"
  
  Снова лезу в седло, правда не так лихо, как в первый раз. Заметила, что табунщики уже не смеются. Но мне не до этого. Высылаю кобылу! Хлоп! Или фью-ю-ють? Интересно, насколько прочен повод? Надеюсь, выдержит. Лезу в седло. Ко мне бежит тот самый огромный табунщик и с воплем - "Нет уж, это выше моих сил!" хватает кобылу за повод:
   - А ну, слезай! - приказывает.
   - Что-о? Я ещё не устала! - сопротивляюсь я.
   - Хватит с тебя! - он почти сдёргивает меня за руку с седла, садится сам, отпускает подлиннее стремена, и они уносятся в клубах пыли.
  
   До меня, наконец, дошло какой у кобылы подвох. Ноги немного дрожат, да и всю остальную меня слегка потряхивает. Я побрела к своим. Там же толклись и оба оставшихся табунщика. Пока ждали, табунщики рассказали, что пару дней назад приезжал Маслов, хвастался, какой он гениальный начкон и организатор. Рассказал про конный поход и что, якобы, это он всё придумал и сделал. Вот они и решили подсунуть ему Венеру. Он навернулся с неё разок и убрался восвояси. А сегодня приехали мы. Мы слушали это и приходили в ярость. Похоже, скоро мы будем сатанеть лишь при одном слове "Маслов", как собаки Павлова на звонок! Вот гад!
  
   Мы заверили их, что прониклись к Маслову лютой ненавистью не на шутку. Вдали показалась Венера с седоком. Он спрыгнул с седла, и я только теперь толком разглядела, какой он огромный. Просто гигант. Наверно, больше двух метров, настоящий былинный богатырь. Кулаки, так, точно, с мою голову. Ну, или с Иркину!
   - Она больше не будет! - сказал он, передавая мне повод.
   - Как Вы это сделали? - я была в восхищении.
   - Секрет! - он лукаво ухмыльнулся и пошёл к своим.
   Табунщики показали нам остальных коней, отобранных для похода: серый в яблоках Нептун и светло-гнедая Зоология. Оба полукровки, от орловских рысаков. Нам они очень понравились. Они обещали отдать их на отделение за день до выезда. Тепло попрощавшись с табунщиками, мы отбыли в Светлое. Ворон отлично шёл в поводу, Венера вела себя идеально.
  
  Месяц назад Аркаша придумал репертуар и начал делать из нас актёров. Три раза в неделю мы должны были, как штык, быть у него на репетиции. Мы выкладывались изо всех сил, но он всё равно был недоволен. И артисты из нас никакие, и концерт короткий. Тогда он задумал позвать с нами профессионалов. Мы вяло посопротивлялись, но он махом задавил наше недовольство на корню. Не знаю, где он познакомился с театралами и как он уговорил их на этот поход, но результат налицо: с нами едут настоящие актёры театра кукол! Вера, Ольга и Андрей.
   Всё, глаза закрываются. Спать!
  
  29 июля 1985 г. Понедельник.
   Утром мы всей толпой поехали на "93 километр", на шестичасовой электричке. Аркаша с Олегом сошли в Чике. Нам выходить через одну. В 7-30 мы на месте.
  
   8-00 утра. Аркаша и Комсорг, наверно, уже сидят у директора, в конторе. Наша обычная работа - отбить денники и отработать лошадей, уже не нужна. Мы вчетвером слоняемся без дела. Или сегодня мы уезжаем, или походу конец!
  
   9-30 утра. Приехали театралы. Слоняемся без дела уже всемером.
  
   10-00 утра. Явился хмурый Маслов и, радостные, Комсорг и Аркаша. Сказали: "Нам дают телегу и ещё трёх лошадей, одна из них обозная! Это кобыла по кличке "Радуга", и обещанные нам раньше Нептун и Зоология, но сейчас они на выпасах". Значит надо ехать за ней и остальными. Ирка седлает Рыжего. На Диком поедет Светка. Двух верховых пригонят ребята - табунщики, они уже там.
  
   Как только Аркаша с Комсоргом сообщили о телеге, работа закипела. Выкатили телегу - Кандей дал нам ту, на которой уже 2 года никто не ездил. Платформа на деревянном ходу. Стали прибивать борта. Я принимала в этом самое деятельное участие. Ходила к шабашникам за пилой, гвоздями, искала брусочки, доски на борта. (Шабашников здесь не любят, за глаза называют "хапуги", а в глаза "бульбаши". Они делают новую крышу маточной конюшни, а местные злятся, что они настроят как попало и уедут с деньгами. Лучше бы директор местных нанял, с них хоть спрос есть за брак. Когда я впервые услышала "бульбаши", подумала, что это что-то узбеко-киргизское. А потом выяснилось, что никакие они не "баши", а белорусы, очень любят картошку и лук, и всё время приговаривают: "бульба да цыбуля - вкуснее нет!" Ошибочка вышла, хе-хе! Мы потом с ними подружились и частенько заходили картошечки поесть. Хотя, у нас в группе девчонка учится, её Катя Кенжибашиева зовут, а настоящее имя у неё Буль-бу-бу, вот и перемкнуло у меня сначала).
  
   12-00 дня. Мы пошли в столовую пообедать. Девчонок что-то долго нет. Кандей дал мне синей краски и серебряной (в отряде я числюсь художником). Я забрала в каптёрке 2 тюбика флуоресцентной краски - оранжевую и жёлтую (у них там её целый набор в коробочке имеется, ума не приложу - на кой она им?). Синей покрасила борта, жёлтой покрасила спереди 2 квадратика (торцы брусков), а оранжевой - сзади. "Габаритные огни"! Натянули на проволочные дуги Аркашину пятиместную палатку, тоже оранжевую, получилась настоящая кибитка. А сзади из подков прибили "ромашку" (символ Фестиваля) и я покрасила её серебряным цветом. Серебрянкой ещё покрасила колёса и оглобли. Дед Миша сказал, что телега давно не работала, поэтому на ночь её обязательно надо будет загнать в воду, чтобы колёса не рассохлись.
  
   Покрасила синим дугу и клещи хомута, а потом всю кожу сбруи протёрла рыбьим жиром. Пахнет так себе, зато блестит, и под дождём не промокнет. Андрей снимал постройку кибитки на кинокамеру. Мишка фотографировал.
  
   02-00 дня. Приехали с выпасов девчонки и два табунщика. Привели в поводу Рыжего и хромую Зоологию. Сказали, что Рыжий удрал с полдороги назад и они его догоняли. Поэтому долго. Я не узнала Нептуна! Две недели назад это был прекрасный серый в яблоках конь. А сейчас передо мной стояла худая серо-коричневая лошадь. Наверно, Россинант у Дон Кихота был такой же. Что они с ним сделали! Слава Богу, хоть Радуга выглядит прекрасно. А Зоология остаётся дома. Значит шесть лошадей, а не семь.
  
   Нековаными оставались Радуга, Дикий и Нептун. Идём к дяде Саше. Во время ковки Радуга выдернула из земли столб станка. Там оказалось осиное гнездо. Хорошо, что осы не подумали на нас и полетели искать обидчиков в другую сторону. У Нептуна оказалась твёрдая опухоль на левом скакательном суставе. Но хромоты нет. Табунщики рассказали, что Маслов собирался ехать с нами на Нептуне, а когда узнал, что ему облом, гонял на нём все эти дни без передыху. Любви к Маслову от этих известий у нас точно, не прибавилось!
  
   Внезапно обнаружили, что шпеньки пряжек на казачьих сёдлах слишком короткие и проворачиваются при затягивании подруг. Мы с Мишкой пошли искать проволоку, чтобы намотать на пряжки перемычки. Дядя Саша посоветовал приварить перемычки сваркой. Пошли на поклон к сварщику. Он сначала скептически похмыкал, но потом предложил замотать кожу подпруги мокрой тряпочкой. Но кожа всё равно подгорала. Мы заварили подпруги на Нептуновском седле и на Венерином, Ворону решили не заваривать.
  
   05-00 вечера. Запрягли кобылу в телегу, которая теперь напоминает цыганскую кибитку из фильма. Театралы грузят вещи. Заняли пол телеги. Какие-то пухлые узлы, длинные чёрные сумки, две огромные колонки, магнитофон. Это всё у них называется "реквизит". Наши вещички заняли все вместе едва ли четверть от ихних.
  
  Седлаем коней. Ворона седлаем последним, иначе он всё сгрызает. Ему не хватило уздечки. Кандей дал спортивную. На каждой лошади под уздечкой надет недоуздок (новый, сыромятный), к нему привязан тот самый загадочный ремень с петлёй на конце. Пока мы решили считать "это" - чумбуром.
  
   Три лошади - Венера, Нептун и Ворон идут под казчьими сёдлами. Две - Рыжий и Дикий под спортивными. Радуга везёт телегу.
  Кандей, дядя Саша и дед Миша три раза объяснили мне дорогу на Ярки. Столько же раз её объяснили Комсоргу. И ещё раз объяснили Аркаше. Нам надо проехать на восток до Чика, переехать железную дорогу и, свернув на юг, через посёлок Речник, выйти на ордынскую трассу в районе села Ярково. Оттуда официально начинается наш поход. Такой извилистый маршрут объясняется тем, что переправа через речку Чик есть только возле села Чик, да и телега напрямую, по компасу, на Ярки не пройдёт. Поэтому, только дороги, никаких полей и тропинок.
  
   Итак, состав нашей команды:
   Аркадий - наш командир, вся организация кормёжек, ночёвок и концертов на нём
   Михаил - фотограф, конюх и на подхвате
   Я - художник и конюх
   Ирина - ветврач, врач и конюх
   Светлана - ветврач, повар и конюх (плюс запрягает кобылу)
   Олег - конюх и на подхвате (по запряжке и прочее)
   Ольга, Вера и Андрей - актёры театра кукол, а Андрей ещё снимает фильм.
  Всего девять человек и шесть лошадей. А вместе мы - конная агитбригада в честь IX Всемирного Фестиваля молодёжи и студентов.
  
   06-00 вечера. Всё! Ур-ра-а! Выезжаем! Аркаша было заикнулся отложить отъезд на утро, но оставаться до завтра не хотел никто. Решение было принято единогласно. Даже Кандей сказал в сердцах: "Да езжайте уж, наконец!".
  
   До ипподромного круга летели галопом. Я впереди. "на лихом коне", то есть на Венере. Радуга тоже сорвалась в галоп. Сзади остальные с криками: "Стой! Танька, стой!!!" Я оглядываюсь и вижу скачущую Радугу, а в телеге сидят испуганные театралы и Миша. Меня нагоняют Ира на Рыжем и Комсорг на Нептуне. Аркадий на Вороне и Света на Диком скачут сзади телеги. Смиряю восторженный порыв души и перехожу на рысь. Мы поехали по просёлку в сторону Чика. Через несколько минут вновь оглядываюсь и вижу: Радуга бежит рысью вроде ровно, а телега выписывает по дороге такие кренделя, что дух захватывает! Думаю, теперь мы никогда не ошибёмся, определяя по следам колёс, чья телега здесь проехала!
  
   Где-то, через километр у Ворона расстегнулась подпруга - проволочка исчезла. Пришлось искать проволоку и заматывать пряжку. Нашли моток, забрали всю, про запас, на всякий случай. Ещё через полчаса езды увидели копны сена. Решили остановиться и дать отдых Радуге. Набрали сена в кибитку. Через 15 минут снова тронулись в путь. До Чика, по примерным подсчётам, осталось не больше 6 километров.
  
   Поехала вперёд рысью. Сзади слышится топот и тяжёлое дыхание. Оглядываюсь и вижу, что меня догоняет Комсорг на Нептуне. Топот от Нептуна, а тяжёлое дыхание издаёт подушка казачьего седла под облегчающимся Олегом. Дед Миша говорил, что эти подушки положено набивать конским волосом, но нам выдали поролон. И теперь, когда садишься в седло, подушка шипит выдавливаемым воздухом. А на рыси, если облегчаешься, полное впечатление тяжёлых вздохов. А если лошадь бежит по пыльной дороге, и топота не слышно, то вообще, жуткое впечатление. Я никак не привыкну к этим звукам. Всё время забываю, что это наши сёдла.
  
   По-правильному, на казачьих сёдлах совершенно другая манера езды. Шенкель(*2) не используется, вместо него плеть. Повод свободный, используется только для торможения или остановки лошади. Сидят в седле только на шагу. На рыси и галопе едут стоя на стременах. Соответственно, на рыси не садятся в седло через темп, а стоят, пружиня коленями и голеностопом. На галопе тоже невозможно ехать с упором в колени. Положение полок седла таково, что, если сжать ноги, то они прижимаются к острым их краям, поэтому крепкого упора в колени получить невозможно. Меня по первости иногда мотает из стороны в сторону, приходится иной раз "цепляться" за луку. Позор на мою "седую голову"!
  
   Казаки, судя по сведениям в литературе, вообще, стараются рысью долго не ездить. Основные аллюры это шаг и "намёт", то есть резвый галоп, называемый у нас "карьером". В этом случае упор в колени не используется. Тем более, чтобы махать шашкой, всё равно надо стоять, используя корпус для помощи руке. Сидя много не на машешь (Я пробовала, когда Аркаша принёс настоящие шашки для спектакля, мы их даже тайно носили на ипподром и ездили с ними на конях! В одном старом кавалерийском руководстве тысяча девятьсот какого-то года описывается упражнение "Рубка лозы", Ходос давала почитать.)
  
   07-00 вечера. Вера и Ольга захотели ехать верхом. Мы со Светой отдали им своих лошадей и сели в телегу. Но вскоре мы подъехали к развилке и мне пришлось снова сесть в седло. Так как моя лошадь была самой сильной и резвой, на меня легла обязанность дальней разведки. Поэтому я поехала по одной дороге, а Ирка и Комсорг по другой.
  
   По своей дороге я доехала до автопарка. Там никого не было. Пробираюсь по территории до какого-то домика. Но и в нём тоже никого нет. Пришлось возвращаться назад. И тут я увидела деда с мешком. Подъезжаю, хочу спросить дорогу. Вижу, что он собрался было бежать, но передумал и дожидается меня с испуганным видом. Спрашиваю дорогу в Чик. Он путано объясняет, показывая свободной от мешка рукой куда-то вдаль, но я всё ещё не могу понять, куда точно ехать. Ладно, выезжаю из автопарка и вижу дорогу в другую сторону, по которой я ещё не ездила. Еду по ней. Впереди какое-то здание, обнесённое забором из железных полос. Собираюсь в него зайти и вижу Ирку на Рыжем. Она подъезжает и говорит, что Комсорг поехал меня искать. Обругав Комсорга, который "никого не слушает, ищи теперь его самого", Ирка спешилась, отдала мне повод и вошла в здание.
  
   Это был молокозавод - туда привозили молоко, там его перерабатывали, охлаждали и часть увозили в город, а часть оставляли, чтобы сделать масло, творог и прочие продукты. Я ждала Ирку, глядя сквозь деревья на низко висящее над горизонтом солнце. Наконец, она вышла с несколькими работницами и кружкой молока(размером с кувшин). Пока мы пили молоко, подъехали все остальные. Подошла машина - молоковоз. Шофёр оказался весёлым парнем, заинтересованно расспрашивал нас и тоже угостил молоком прямо из цистерны - он брал пробу молока для определения жирности специальным черпаком на длинной ручке. Уточнили дорогу и поехали дальше.
  
   Буквально, через 15 минут впереди показался посёлок. Он расположился на противоположном склоне оврага. По дну оврага бежала речка Чик. Моста не было, но здесь был брод. Как рассказал нам шофёр молоковоза, сейчас, в самом разгаре лета, воды в нём было чуть-чуть, телеге даже до середины колес не дойдёт, а вот весной сюда лучше не соваться - накроет с головой даже на лошади. У Чика очень обрывистые берега и в другом месте переехать его невозможно. Только по автомобильному мосту, а это круг в несколько километров.
  
   Перед самым бродом мы увидели всадников. Мы все пятеро поскакали к ним навстречу, а они к нам. Мы встретились, спросили, что это за посёлок. Нам сказали, что это Чик, точнее, Прокудское, правая половина Чика, если смотреть от железной дороги. А левая и та, что за железкой и есть собственно, Чик. Мы стали спрашивать дорогу, чтобы выйти из посёлка на тракт, ведущий в Речник. Они объяснили примерно так - сначала вверх по горе, потом поедете прямо, потом направо, а там увидите трассу. Ехать примерно минут десять, а если шагом, как вы, то где-то с полчаса. И помчались вперёд. Мы не стали их догонять. Дорога поднималась круто вверх и поэтому театралы вылезли, а парни спешились и подталкивали телегу сзади. Наконец, выбрались и оказались у конюшни.
  
   Конюшня в Чике - это второе отделение, а наша, в Светлом - первое. Возле конюшни сидело и стояло много народу. Видимо, всадники всех предупредили, да и с горы далеко видно.Высокий черноусый парень спросил нас, кто мы и что это значит. Света сказала, что мы из Светлого, и мы - конная агитбригада.
   - Что-то лошадки у вас не очень - посетовал он.
  
   Я поняла, что он здесь главный. Мы познакомились. Его звали Николай, он был начкон. Мы сказали, что лошади такие из-за Маслова, который просто козёл, да и этих-то еле-еле дали. Он согласился про Маслова, что да, и добавил непечатно, остальные одобрительно загудели. Маслов и сюда приезжал, но его никто здесь не любит, и ему сказали, что лошадей нет. Он ведь с этим походом второй год носится, предлагал зимой ехать на тройках в Ордынку, но его обсмеяли и послали, куда подальше. Для нас это была новость (про Ордынку), но мы согласно покивали.
  
   Разобравшись, что они разговаривают не с чайниками, а со специалистами - лошадниками, мужики подобрели, дали несколько полезных советов. Наши поехали вперёд, а мы со Светкой и Ирой задержались и попросили провожатых. Трое парней примерно нашего возраста вывели лошадей, а один ещё не успел расседлать свою и вскочил в седло. Остальные даже не стали утруждать себя седловкой. Мы коротко, но очень тепло попрощались с начконом и остальными, пообещав заехать на обратном пути. Парни-проводники помчались галопом, мы за ними.
  
   Мы вместе с ними махом догнали остальных и они поехали рысью вперёд. Но мы то рысью ехать не могли - Радуга очень устала. Ира крикнула им, чтоб они подождали. Их пыл сразу угас. Тогда Света предложила доехать рысью до трассы, а там уже только шагом.
  
   Около 10-00 вечера. Когда проезжали через посёлок, нас приняли за цыган! В деревне почти все уже были дома и многие занимались огородами. Куча детей с криками: "Цыгане! Едут цыгане!", бежала за нами следом. Взрослые оглядывались за заборами. Мы пытались протестовать, объясняли, что мы конная агитбригада, мы русские, но вскоре нам надоело, мы плюнули и махнули на всё рукой. Тем более, что на рыси не очень-то и поговоришь. Свернули направо, у колонки остановились попить. Парни нетерпеливо гарцевали вдалеке, уже вдвоём. Двое из них почти сразу не выдержали такого темпа и умчались назад. Этих же мы с великим трудом уговорили остаться.
   Поехали дальше шагом. Наши проводники маячили далеко впереди - у очередного поворота. Вскоре мы увидели виадук. Наши провожатые обрадованно спросили не нужна ли нам ещё помощь? Мы их поблагодарили и отпустили. Они умчались бешеным галопом не оглядываясь. Мы с завистью посмотрели вслед лошадям. Эх, если бы не Маслов, эти кони могли бы быть нашими...
  
   Около нас остались только дети. Они уже ничем у нас не интересовались, только бегали вокруг нас с воинственными криками или обсуждали между собой - кто мы такие, куда мы едем, хорошие ли у нас лошади. Подъехали к виадуку. В это время солнце скрылось за горизонтом.
  
   Виадук был перекинут через железнодорожные пути. Он изгибался круто вверх. Я спешилась, жалея кобылу. Глядя на меня остальные тоже повели коней в поводу. Театралы вылезли из телеги и пошли рядом. Мы медленно поднимались вверх по виадуку, как по спине огромного зверя. Отсюда, сверху, на северо-западе ещё видно узкий краешек солнца. Внизу блестели рельсы, сзади раскинулся Чик - Прокудское. Мы чуть задержались, выискивая главную контору, разглядели и весело прокричали в адрес директора кое-что ехидное.
   Перебравшись на другую сторону, мы сели верхом. Вновь занялись поисками дороги. Остановили какого-то мужика на мотоцикле. Нам нужен посёлок Речник. Узнали, куда ехать.Спустились на просёлок рядом с трассой. Опять повели коней в поводу. Я увидела на дороге горох. Поднимаю, а на нём толстые зелёные стручки. Я кричу:
   - Эй! Смотрите, горох валяется на дороге!
   Большинство отреагировало должным образом:
   - Где!?!
   Гороха хватило не надолго. Дорога поворачивает за лесополосу. Я отправилась на разведку. Остальные поворачивают за мной, хотя я проорала:
   - Стойте! Подождите!!!
  И, естественно, оказалось, что дорога идёт не туда. Я возвращаюсь и проношусь мимо всех в противоположную сторону в поисках нужного свёртка. Приходится взбираться на тракт и переходить на просёлок, идущий с другой стороны. Снова спешились и уже больше не садились. Стемнело. Мы шли и пели. Первыми начали петь театралы, потом и мы подхватили.
  
   11-00 вечера. Я иду впереди одна. Уже совсем темно. Потом меня догнали Ирка и Комсорг. Обругали, что иду слишком быстро. Вдали светили огни, как звёзды надежды. Через полчаса ходьбы показались строения ферм. Затем и сама деревня. Мы, спотыкаясь, бредём по дороге, плавно переходящей в деревенскую улицу. В центре тёмной площади горит единственный фонарь. Там наблюдается какая-то жизнь: слышится смех, видны движущиеся тени. Комсорг с Аркашей побежали узнавать, как называется эта деревня. Увы! Это была другая деревня. А до Речника идти ещё 12 километров. Мы решили, что лучшего места для ночёвки нам уже не найти.
  
   Встреченная нами под фонарём компания ребят и девчат любезно проводили нас до конюшни. И даже притащили нам лука, булку хлеба и трёхлитровку молока. На входной двери висел замок. Но парни показали нам задние ворота, которые открывались, как домик бабушки Красной Шапочки - дёргаешь за верёвочку, щеколда поднимается и вуаля! между прочим, подобный примитивный, но надёжный запор до сих пор часто встречается в деревнях не только на входных воротах, но и в домах!
  
  В конюшне горит дежурный свет. Проход в том конце от самых ворот заставлен телегами. Мы заводим лошадей внутрь, рассёдлываем, растираем им спины и ноги. Компания с интересом наблюдает за нами. Хоть мы и шли шагом последний час, всё же, решили сначала подождать с полчасика, а потом поить. А мы с Комсоргом берём десятилитровую алюминиевую канистру и идём за питьевой водой для нас. Двое парней провожают нас в темноте куда-то к коровнику, там есть кран. А лошадей посоветовали напоить в пруду рядом с конюшней.
  
   Пока мы шарились в темноте где-то среди ферм, Мишка с Аркашей и остальными парнями закатили нашу телегу в пруд - размачивать колёса. Театралы быстренько оборудовали стол - поставили вместе две телеги в проходе конюшни. Я хожу, рассматриваю конюшню. Планировка обычная, я в таких сто раз бывала: по левой стороне идут два денника, затем большой зал с двумя калитками в противоположных сторонах, дальше несколько стойл. Вдоль правой стены широкий проход с бетонным полом. В денниках пол, скорее всего глинобитный, а в зале бетонный. В стойлах - деревянный. Иногда бывает, что зала нет, а только денники и стойла. В первом деннике, замкнутом на висячий замок, стоял серый в яблоках жеребец. Я посмотрела на него в щёлку. Во втором, тоже под замком, стоял гнедой жеребец. Весёлая компания потихоньку таяла. Насмотревшись на нас и наших лошадей, они разбрелись, видимо, по делам.
  
   Мы поели. Аркаша взял с собой кружки и ложки на весь отряд. И ещё котелок, но варить в нём пока нечего. Да и когда? Телега, вообще, забита под завязку вещами, о многих из которых я и понятия не имею! Не говорю про театралов - их "реквизит" занимает основную часть пространства кибитки. Овёс, вёдра для поения, лекарства, какие-то Аркашины мешки. У каждого с собой взят рюкзак с личными вещами и одеждой для выступления, вторая обувь - верхом мы едем в кирзачах (техника безопасности!), одеяла для ночёвок на "свежем воздухе". Надувные матрасы (снова имущество Аркадия). Оставшееся свободное место забито сеном.
  
   Пора поить лошадей. Я отвязала Венеру и, крикнув, чтобы догоняли, повела её к воде. Но сразу за конюшней к берегу было не подойти: обрыв около метра. Пошла искать пологий спуск. Наконец, нашла. Пока Венера пила, подошли наши. Они тоже искали спуск к воде и, заодно, меня с кобылой. Я сказала, что пошла назад, в конюшню. Пошла... и заблудилась! Темно, даже дороги под ногами не видно. Вдалеке светят одинаковые фонари. Когда шла к воде, они были со спины и я могла, хоть и с трудом, но различать дорогу, а теперь свет бил в глаза, не давая им привыкнуть к темноте. Моя кобыла тоже не знала, куда идти, никуда меня не тянула, стояла рядом или шла за мной.
  
  Проблуждав минут десять по территории, я внезапно очутилась рядом с конюшней, правда, с другой стороны. Завела Венеру в стойло. Смотрю, театралы уже спят на телеге. Наших никого нет. Я выхожу на улицу, кричу. Откликаются совсем рядом, Света, потом сразу же Миша и Ира. Выходят все вместе из-за конюшни, словно шли по моим следам. Они тоже заблудились и вышли на мой крик. Лошадей развели по стойлам, задали овса. Овса у нас два мешка. Но его надолго не хватит.
  
   Аркаша и Миша ушли спать в нашу кибитку, заодно и караулить вещи. А мы надули матрасы и улеглись спать на одну из телег в конюшне. Накрылись моим рыжим одеялом из верблюжьей шерсти, Ирино и Светино одеяла использовали вместо подушек. Будильник поставили на полседьмого. Было уже больше часа ночи.
  
   30 июля, вторник, около 5 утра.
   Сквозь сон слышу голоса:
   - Э-э! Да это же наши, русские! Ага! А говорили - цыгане, цыгане... Ну, спите, спите! Телегу бы отодвинуть.
   Мы вскакиваем, не открывая глаз, но нас успокаивают:
   - Всё, всё уже, спите! Мы в другую дверь выведем".
  Мы падаем обратно, толком даже не проснувшись.
  
   06-30 утра. Мы просыпаемся мгновенно от мерзкого, въедливого гудения. Ира с испугом спрашивает в полумрак конюшни:
   - Господи! Что это такое?
   - Это будильник - отвечаю я.
  Мой будильник. Я купила его с первой стипендии. Он в тёмно-коричневом чехольчике, сам размером со спичечный коробок. Работает от батарейки, но её хватает очень надолго. Именно за звонок я его и взяла. Я жуткая соня, в детстве меня по часу не могли добудиться, да и сейчас меня не каждый звонок разбудит. А этот звонок особенный, зудящий, такой противный, что как говорится, "мёртвого разбудит". И, главное, будильник может звонить целых 15 минут, если не отключить его вручную маленьким рычажком сзади. Потом этот рычажок возвращаешь в исходное положение и будильник снова на боевом посту!
  
   Будильник ночью я поставила на свободную телегу возле театралов. На нашей не было места. Театралы спят. Мы лежим на своей телеге и ждём, когда кто нибудь из них проснётся и отключит этот мерзкий звук.
   - Сколько он будет звонить? - уточняет Ира.
   - Не больше пятнадцати минут" - успокаиваю я.
  Первой, минуты через три, не выдерживает Света:
   - Не понимаю, как можно это терпеть и спать!
  И сразу же со стороны театралов доносится голос Веры:
   - Мы давно уже не спим, просто мы не видим, где эта гадость лежит!!!
   Мы расхохотались и встали. Я продемонстрировала всем чудо часовой техники и сунула его в карман.
  
   Выводим лошадей поить. М-да-а. Похоже, мы вчера в "трёх соснах" заблудились! Как темнота всё меняет! Вот же он, спуск к воде, возле главных ворот, тут же у берега стоит и наша кибитка. Будим наших "охранников". Когда возвращаемся в конюшню, там уже открыты вторые ворота. Задаём лошадкам овса. На телеге, заменяющей стол, булка хлеба и опять полная трёхлитровка молока! Отлично! Поедим и поблагодарим наших неизвестных "спасителей от голода". Вчера, вернее, сегодня ночью мы всё подъели и эти дары весьма кстати!
  
   08-00 утра. Лошади поели, мы тоже. Идём седлать. Достаём новые вальтрапы(*3). Мы тщательно готовились к походу. Я уговорила родителей купить белую байку и бахрому. Сшила вальтрапы. Два с сиреневой бахромой и два с жёлтой. У Ворона - с жёлтой, у Венеры и Нептуна с сиреневой. Дикому надеваем с жёлтой. Рыжему Ира взяла свой, из старых байковых одеял. Аркадий где-то добыл нам форму, нечто военно-изжелта-зелёное (очень похоже цветом на засохший коровий навоз). Штаны очень жёсткие и нам от них удалось отбиться, но куртки пришлось одеть.
   - Зато не маркое - философски заметила Света.
   - Итак все принимают за цыган! - возмущался нашим капризам Аркаша, - это официальное мероприятие!
   Олегу куртки не досталось, не было его размера, он едет, по-прежнему, в штормовке. Всё равно, по цвету они не очень-то и отличается. Театралы отказались от "официальной" одежды категорически.
  
   Света с Мишей пошли запрягать Радугу. Я седлаю ей Дикого, потом иду седлать Венеру. Ира седлает Ворона и Рыжего. Комсорг своего Росси... ой! Нептуна. Выводим лошадей из конюшни и видим человек пять конюхов, сидящих кто где. Здороваемся, мы удивлённо, они - весело. Говорят:
   - Сегодня к нам прибегают утром, цыгане, говорят, приехали на конюшню! Ну, думаем, опять их чёрт принёс! У нас месяц назад цыгане лошадей украли, так мы теперь злые!. Забегаем в конюшню, смотрим - а это наши, русские!
  
   Мы объясняем, что мы - конная агитбригада в честь Фестиваля.
   - Что же вы в красном уголке не остановились! Там и спать есть где.
   - Ничего,- говорим, - нам не привыкать.
  
  Андрей снимает наши сборы на киноплёнку. Девчата-театралы пришивают к бокам кибитки плакаты: один, сообщающий о том, что мы конная агитбригада, и так далее, и тому подобное, а другой - с эмблемой Фестиваля, правда несколько видоизменённой: накануне отъезда я, одержимая вдохновением, нарисовала в фестивальной ромашке вместо птички - Пегаса, ведь мы - КОННАЯ агитбригада! Аркаша посмотрел и одобрил. Надо было их перед отъездом пришить, но, увы. Вчера, в спешке, нам было некогда заняться наглядной агитацией. Надеюсь, теперь нас больше не будут принимать за кочующих по округе цыган. Заодно выяснили, что деревня называется Чистополье и она, можно сказать, в "двух шагах" от Чика. Точнее, в четырёх километрах. Но ночью мне казалось, что мы бесконечно бредём во тьме по дороге. Поэтому, утром мне приходится вносить коррективы, ради истины. Потому что, "Правда, только правда и ничего, кроме правды!"- девиз этого дневника.
  
   08-30 утра. Стали спрашивать дорогу на Ярки. По объяснениям мужиков выходило не очень далеко. Поэтому мы рассчитывали добраться туда к обеду, чтобы вечером, на Шиловском полигоне дать свой первый концерт и заночевать. На полигоне, в палаточном городке отрабатывали практику по военному делу студенты третьего курса нашего института. Только парни. Чтобы получить офицерское звание "младший лейтенант". Этим летом там практиковались и однокурсники Иры и Светы. Наших сокурсников тоже такое ждёт в будущем году. А мы, девчонки, будем отдыхать на каникулах. Хи-хи-хи!
  
   Я вскочила в седло и стала затягивать подпруги. Вдруг: бац! Подпруга лопается прямо по пряжке! Подожжёная сваркой кожа не выдержала. Я в трансе - что делать?! Тут конюх один подходит и говорит:
   - Давай, я приделаю - делов-то одна минута!
   Со мной остаётся Комсорг, для компании. Нас решили не ждать. Радуге всё равно надо чаще отдыхать, чем верховым. И, потом, наши лошади самые быстрые в команде. Свободно догоним, остальным не придётся нас ждать, они могут спокойно ехать вперёд.
  
   Тем временем, конюх вытащил из кармана ушивальник(*5), из другого складишок, открыл шило - раз-раз и пришил! Вот это профессионал! Всё с собой! Хотя, складной ножик у меня тоже всегда с собой в кармане. С чёрной пантерой на ручке (но без шила).
  
   Мы решили часть вещей из телеги навьючить сзади на верховых лошадей, чтобы Радуге было полегче вести телегу. С вьюками-рюкзаками ехать было не очень-то удобно: на рыси они бьют по спинам лошадей, всё сползает то на один, то на другой бок. Закрепить прочно нет никакой возможности, полки-то у сёдел короткие. А к спортивным и вовсе не куда. Поэтому девчонки сразу же свои рюкзаки побросали обратно в телегу и поехали налегке. Мы трое продолжили мучится с вьюками.
   Пока догоняли, причём, из-за вьюков вовсе не так быстро, как хотелось бы, из Комсорговского рюкзака выпал топор. Я внезапно увидела, что задний карман рюкзака, где был засунут топор - пустой. Мы с ним поехали назад. Хоть топор и его, но вдвоём искать вернее. Вернулись назад, наверное, с километр или полтора, и я увидела топор на дороге. Спешилась. Забрала. Олег засунул его обратно в карман и застегнул клапан. Повернули назад. Метров через триста мы его опять потеряли, но быстро спохватились. На этот раз поехала я одна, чтобы зря не гонять Россинан..., тьфу, Нептуна. Я нашла топор почти сразу и поехала обратно. В ожидании меня с топором, Комсорг ехал шагом. Мы провозились с подпругой и с топором достаточно долго, поэтому все наши уже давно исчезли из вида. Мы ехали вдоль вчерашней трассы, рядом по просёлку. Я обратила внимание на странные следы от тележных колёс. Они шли по синусоиде! Вспомнив наш отъезд из Светлого, я поняла, что это наша кибитка!
  
   Вокруг нас были сплошные поля, только изредка перелески, и то, в основном лесополосы. Мы хорошей рысью шли рядом. Дорога была ровная. Вскоре мы увидели всех наших, пошли галопом и догнали бы их в две минуты, если бы снова не обнаружили отсутствие топора! Пришлось мне опять возвращаться за ним и я пропустила самое интересное!
  
   Когда я подъехала, то увидела такую картину: Ворон, грязный как свинья (с левой стороны), без вьюка, шёл в поводу за Мишкой, не на шутку обескураженным. Да и все остальные были в разной степени удивлены, а Комсорг загибался от хохота.
  
   Оказывается было вот что. Мы остались, а они все поехали рысью. Потом, минут через 15, пошли шагом. Аркаша ехал первым на Вороне в полном спокойствии, вдруг Ворон сам остановился, опустился на колени и начал кататься! Аркаша ничего не смог сделать и ему пришлось спрыгнуть. Криками и пинками Ворона подняли, пока он не сломал седло и не помял рюкзак с вещами. На него сел Миша. Через несколько шагов Ворон снова лежал в пыли!. Его подняли, сняли вьюк, но больше не решались садится. Тут подъехал Комсорг, который успел издали увидеть всю эту картину. Я застала только результат. Жаль-жаль. Надавав практических советов, уговорили Мишу сесть в седло. Ворон пока идёт нормально.
  
   Уже видна была деревня - главная усадьба рыбсовхоза "Речник". Разведка в лице меня, Иры и Светы, отправилась на разведку дороги (на этот раз без Комсорга - Россинанта мы берегли). Узнали дорогу до Ярково.
  
  Карты с собой у нас нет. Те, что продаются в магазинах - для нас бесполезны. Давно ходят разговоры, что они специально делаются неточными. Какой в этом тайный смысл, догадаться не могу. Современные спутники настолько хорошо могут снимать всё из космоса, что уже ничего не скроешь. Ну, да ладно. В общем, эти карты, мало того, что с ошибками, они ещё и слишком мелкие. Деревни, через которые мы проезжаем, дороги, по которым мы едем, ничего этого на них нет. Те, что нам бы пригодились, есть только у военных, да, только, кто ж их нам даст! Вот и приходится расспрашивать местное население.
  
   Пока путешествие протекает почти спокойно. У меня появилось много времени понаблюдать за театралами, как мы между собой их называем, которые едут с нами. Например, я выяснила для себя, как они относятся к лошадям. Хотя лошади им очень нравятся, они относятся к ним не так как мы. Для них лошади - транспорт, а для нас - члены команды. Честно говоря, и как люди, театралы - странноватые. Они намного старше нас. Вере около сорока, Ольге тридцать восемь лет, а Андрей среди них самый молодой, ему всего тридцать пять. Мы их слегка дичимся. И разница в возрасте виновата, и манера поведения.
  
   Вот, например. Когда Вера, сидя на краю телеги, спросила у проходящего мимо мужчины:
   - Дяденька! Скажите, как нам проехать до Ярково? - у меня чуть глаз не выпал!
  Комсорг, услышав это "дяденька!", всю дорогу до выезда из посёлка ёрничал.
   - Вера, тебе сколько лет? - говорил он ехидным голоском, рыся возле кибитки, - Скажи ещё раз - "дяденька!" Вера! А как вы определяете, с какого возраста он "дяденька"?
   Сначала она пыталась было отвечать:
   - Олег, ну что здесь такого? Мы всегда так говорим! Как к человеку обратиться?
   - Ну да! Можно ещё - "дедушка " - доставал он.
   Наши благоразумно молчали, не вмешиваясь.
  
   Потом она спряталась внутрь и опустила передний полог палатки.
   - "Дяденька!" Я больше не буду! Не бейте меня, "дяденька!" - заглядывал Олег в кибитку, перегибаясь через сидящую с краю Ольгу.
  В конце концов, он её достал, и она через полотнище пообещала его придушить, если не отвяжется. Я ехала сзади и хихикала, отвернувшись к плечу.
  
   10-00. Выехали из Речника. Чтобы не заблудиться, ехали по самой трассе. Она покрыта мелким щебнем, но у нас лошади кованые, им не страшно. Полей почти не стало, в основном берёзовые перелески и прогалины. Театралы начали петь. Андрей классно играет на гитаре. Мы стали подпевать. Все же скучно ехать молча. Хотя, мы всё ещё относимся к ним настороженно.Через два с половиной часа показалась деревня. Остановились на обочине, а я с Ирой и Светой поехали узнавать, что к чему. И найти воду. Все очень хотели пить.
  
   Спросили у прохожего, что это за деревня. Оказалось, ещё не Ярково. Это Пайвино. А до Ярков ещё километров пять. Нашли колонку. Напились и набрали в Олегову фляжку воды. Возвращаемся. Мы остановились на окраине деревни, вокруг были зады огородов. Там же пасся крупный гнедой мерин. Мы глядели на него голодными глазами:
   - Вот бы его угнать и в телегу, на смену Радуге!
  Пока мы совещались, из-за какой то сараюшки выбежала разъярённая тётка и давай на нас орать:
   - Ах вы, цыганьё! А ну, убирайтесь отсюда! ...! ...! ...! - дальше почти всё - нецензурно, повторять не буду, хоть и девиз этого дневника "Правда, только правда и ничего, кроме правды."
  
   Мы посмеялись и тронулись в путь, с сожалением оглядываясь на красавца-мерина. Едем опять по трассе, так как сразу же за деревней была река и большая заводь, а через них мост. Места, мимо которых мы проезжаем, удивительно красивые. Перелески, поляны, дорога почти всё время идёт через лес, в основном берёзовый, но встречается и осина, и рябина с черёмухой. Ягод на них, правда, не видно.
  
   Вскоре, примерно через час, подъехали к посёлку Ярково или Яркам, как обычно его называют. Теперь надо покормить лошадей, да и самим не мешало бы. Но прежде надо добыть овёс. Здесь у нас первый официальный привал.
  
   12-00. Аркаша и Комсорг отправляются в контору, а мы расположились возле. Вскоре они вышли и сказали, что овёс будет, нас тоже покормят, а стоять здесь нельзя. Мы отправились искать другое место. Нашли неподалёку полянку возле чьего-то забора. Лошадей расседлали - распрягли и привязали к чему придётся. Дали им сена, что везли с собой в запас. Вскоре Аркаша подъехал на "бобике", в смысле, на машине ГАЗ, кажется, 469 (или на "козлике", от парней прозвучали оба варианта). Привёз мешок овса, сказал, что бы мы шли в столовку. Мы пошли в столовую и чудно там поели. Театралы пошли сменить Аркашу и он вскоре присоединился к нам.
  
   Мы вернулись к лошадям. Надо было их напоить. Я взяла ведро и Венеру и пошла искать колонку. Нашла. У нас два ведра, но выяснилось, что лошади могут пить только из одного, в другое у них не входила голова. Вдобавок, вода из колонки текла еле-еле. Тут подошли парни и Ирка. Я привязала Венеру к чьёму-то забору, она рядом - Рыжего, остальных держали так. Мишка стал набирать воду, а я пошла в ближайший дом и попросила два ведра - напоить лошадей. Хозяйка оказалась доброй женщиной и дала мне вёдра, которыми она носит воду. Лошадей подводили к колонке и уводили обратно, по двое - один человек. Потом я отдала вёдра. Дали коням овёс на расстеленных кусках картона. Ворону в ведре. Удивительно, но на том месте, где он стоял, всё равно оказалось больше всего грязи.
  
   Пока ждали, когда лошади поедят и отдохнут, разбрелись, кто куда. Большинство спали. Стоял жаркий полдень и в кибитке было душно. Вдобавок, случайно пролили АСД-фракцию из запасов лекарств, взятых с собой, и к духоте примешивался запах падали.
  
   02-00 дня. Стали собираться в путь. Сначала запрягаем Радугу, она уходит первой. Миша на вожжах. Затем седлаем остальных. Ворона в последнюю очередь. У него невероятно грязный вальтрап. И Аркаша с Мишкой своей неумелой ездой умудрились сбить ему холку. Казачьим- то седлом! До этого я твёрдо была уверена, что сие невозможно! Думаем, как быть. Пришлось прорезать в войлочном потнике над холкой дыру, чтобы раны ничего не касалось. Пока возились с Вороном, Ирка со Светкой уехали в магазин за расчёской (они нам сказали: - "не ждите, догоним"). Когда мы нагнали телегу, их ещё не было. Мы переехали реку Тулу, их ещё не было. Аркаша начал паниковать. Вскоре они нас догнали, тут же завязалась небольшая свара на тему дисциплины. Девчонки нервно отлаивались, защищая свою независимость и самостоятельность. Я молчала, но была на их стороне.
  
   Ехали по просёлку через перелески, часто останавливаясь из-за Радуги. Часам к семи вечера въехали на Шиловский полигон. Вокруг нас сразу же собралась толпа студентов. Ира и Света здоровались со своими однокурсниками. Подошло начальство - какой-то пожилой дядька в военной форме. С трудом вспомнив школьный курс по начальной военной подготовке, я по погонам определила, что это майор.
  
   07-30 вечера. Нам отвели место в военном парке, то есть, в огороженном участке, где стояли пушки. Лошадей привязали к лафетам. Но, так как они были очень низко, а к дулам (стволам) привязывать не разрешили, то лошади вскоре начали путаться ногами в верёвках. А моя бедная Венера порезала себе путо. Увидев кровь, я развела такую панику, словно она себе ногу совсем отрезала! Прибежали наши ветврачи, а заодно их одногруппники. Света осмотрела "ужасную рану", забрызгала "Кубатолом" и сказала, что нестрашно. Ранка поверхностная, лошадь хромать не будет. Её слова успокоили меня, словно по волшебству. Думаю, и все остальные вздохнули с облегчением, и не только из-за Венеры. Меня тоже иногда вынести трудно. Но лошадей я настояла отпустить свободно. Территория огорожена, ворота закрыты, парк охраняется - никуда они не денутся, заодно и травку подстригут (и удобрят). Напоили коней из пожарной бочки. Она стояла на территории парка, закопанная в землю почти по горловину. Аркашины надувные матрасы перестали держать воздух (выяснилось ещё в Ярках), и теперь используем их под овёс, для кормления лошадей, кроме Ворона, ему - в ведре.
  
   10-00 вечера. Парни ушли готовиться к выступлению. Сценки, где участвуют девчонки, сегодня показывать не будем, поэтому кормление лошадей на нас. Подошёл давешний майор и говорит: - "Вы бы накосили лошадкам травы!" Наглым таким, приказным тоном! Я возмутилась, и отвечаю: - "Вот сами и накосите!" Он развернулся и ушёл, а мне дежурные парни потом шепчут: - "Это же генерал! С ним так нельзя разговаривать!" Ну уж мы посмеялись. Кстати, насчёт генерала - я не одна такая, звания путаю. Ира и Света тоже думали, что это был майор.
  
   Пошли поддержать (морально) наших парней. Миша явно нервничает - он первый раз в жизни выступает. Аркадий решил, что покажем только две сценки: "Сила искусства" и "Экзамен в армии", а театралы покажут юмористический миниспектакль на полчаса. "Злого" показывать не будем. Увидев нас, Аркаша сказал, что он назначил меня объявлять номера программы. Мне тоже стало страшно. Я буду объявлять первый раз. Короче, все нервничают: как нас примут, как всё пройдёт?
  
   Внезапно обнаружилось, что театралы забыли ширму. Решили использовать вместо ширмы моё верблюжье одеяло. Оно тёмно-коричневое, однотонное, два на полтора метра. Мы с Комсоргом, как самые высокие среди нас (он-то точно самый, все 190 см) будем держать его во время выступления.
  
   Всё прошло нормально. У театралов очень смешное выступление. Видела его впервые. Первый номер - "Цыганочка". Сначала с левого края появляется огромный накрашенный глаз, исчезает, потом такой же глаз - на противоположном краю, исчезает. Потом оба глаза появляются по краям одновременно, сближаются в центр и исчезают. Появляется цыганка. С картами. Прикольный, смешной номер. Мне очень понравилось, хоть я и смотрела, так сказать "изнутри". Потом мы повесили "ширму" на каркас палатки, которая временно исполняла роль "сцены", и последний номер я смотрела как положено, со стороны зала. Это была пародия на индийский фильм "Танцор Диско". Под песню из этого фильма "Джимми, Джимми!" на сцене извивался танцор из белых вафельных полотенец и в индийском тюрбане, тоже из полотенца. Театралы были в чёрных трико, почти не заметные в темноте на фоне одеяла-ширмы. Номер вызвал бешеные овации. В конце выступления театралы вышли втроём и великолепно спели под гитару - "Ах, этот вечер, лукавый маг, одетый вечно в лиловый фрак..." Они настоящие профессионалы! Мы против них - просто школьная самодеятельность, кроме Аркаши, конечно.
  
   После концерта пошли ужинать. После ужина Аркаша сказал, что Ольга и Вера обиделись на нас, потому что мы пренебрежительно к ним относимся. Я была очень удивлена, даже немного сама обижена этим их заявлением. Я не замечала за собой подобного отношения к ним. Скорее, наоборот, мне казалось, что это они смотрят на нас свысока. Мы собрались все вместе и в полчаса решили вопрос, что актёрское искусство и умение водить куклы так же почётно и нужно, как и умение обращаться с лошадьми. На том и поладили. Потом наши ветврачи пошли лечить Ворона. Взяли мой шприц, стерилизатор, какие-то лекарства и так далее.
  
   В эту ночь дежурим мы с Комсоргом. Лошади, бедные, носятся по парку взад и вперёд отбиваясь от комаров. Не хотят есть траву. Да и нас эти гады достают. У меня с собой была какая-то фигня от комаров, в баллончике. Я нас побрызгала, потом немного лошадей (только морды вокруг глаз, ганаши и паха, где они не достанут своими ртами, эта штука скорее всего, для них ядовитая). Наши все куда-то поразбрелись. Мы залезли в телегу от комаров и задремали. Ирка со Светкой обещали прийти попозже. Но вместо них пришли Ворон и Нептун и стали деловито шарить мордами по телеге. Ругань подействовала лишь на Нептуна. Ворон лишь убрал свою огромную башку из кибитки и начал грызть Олегов сапог. Комсорг пнул его. Он перешёл на другую сторону и стал грызть другой его сапог. Комсорг пнул посильнее, и поприцельнее - в морду. Ворон отошёл и стал жевать и дёргать кибитку снаружи. Пришлось Комсоргу вылезти и слегка его побить. Он ушёл, но не уверена, что это надолго. А комары исчезли.
  
   31 июля, среда, около трёх ночи. Прибежали дежурные солдатики, охраняющие парк. Попросили:
   - Уберите лошадь, она нашу палатку ест!
  Мы сквозь сон посоветовали "хорошенько вломить этой "лошади" по хребту!" Через пять минут один из них вновь прибежал и жалобно сказал:
   - Она не уходит! Прогоните её, пожалуйста, она палатку зубами рвёт, сейчас или порвёт, или уронит!
   Пришлось Комсоргу идти и опять делать внушение Ворону лично. Остальная часть ночи прошла спокойно.
  
   06-30 утра. Будильник звонит. Подъём! Пришли Ирка со Светкой. Мы повели поить лошадей. Воды в бочке нет. Странно, вчера было нормально, мы свободно ведром доставали. Повели дальше, к казарме. Лошади пьют совсем мало. Нептун пить вообще отказался. Я волнуюсь. Что с ним такое? Дали овёс на Аркашкиных матрасах, овёс едят хорошо. Ворона кормим как всегда, отдельно, из ведра. Уже совсем светло - солнце давно встало. Я оглядываюсь вокруг: по всей территории разбросаны бумажки, тетради, носки, вальтрапы, верёвки, какой-то мелкий мусор. Это всю ночь старался Ворон. Собираю всё что попалось на глаза и закидываю обратно в телегу. Всё равно, территория парка выглядит как-то неопрятно, не то что вчера. К палатке дежурных прислонена метла. Ясно, чем они ночью от Ворона отбивались.
  
   Я всё равно переживаю за Нептуна, причём, вслух. Подошёл дежурный солдатик и сказал:
   - Вот эта лошадь выпила ночью всю пожарную бочку! - и показал на Нептуна.
  Я удивлённо поглядела на него. Видимо, удивление на моём лице было нешуточным, потому что он немного смутился:
   - Ну, то есть, они все, по очереди, ходили пили, а эта подходила несколько раз. Наверное, ей не хватило. Тогда она выкопала ногой яму, встала на колени - вот так, - он показал согнутой в запястье рукой, как лошадь "встала на колени", - и допила!
  Яма возле бочки была, точно, сантиметров десять глубиной. А вчера там росла травка. Надо же, до чего наш Нептун додумался! Невероятно. И смешно. Надо будет рассказать остальным.
  
   07-30 утра. Не завтракаем. Девчонки принесли с собой в пакете какой-то еды в дорогу. Запрягаем Радугу. Мишку опять посадили кучером и отправили с театралами вперёд. Сами седлаем коней. Вальтрап Ворона весь пожёван. Вальтрап Венеры тоже. Девчонки коротко прощаются с друзьями - однокурсниками. Давешний генерал маячит в отдалении. Я решила загладить свою вчерашнюю резкость, смущённо ему улыбнулась и помахала рукой, вернее пальчиками руки. Комсорг, повернувшись спиной к генералу, сердито цыкнул на меня. Уносимся с места в галоп. Как только полигон скрывается из вида, переходим на рысь. Едем уже минут пятнадцать, а телеги всё не видать. Хотя следы на дороге есть, уже давно должны были догнать. Подъезжаем к трассе, дорога становиться твёрже и следы исчезают. Мы поворачиваем в сторону Красного Яра и прибавляем темп. Кибитки так и нет! И у нас появляется уверенность, что Мишка поехал не туда. Совещаемся и решаем спросить местонахождение нашей кибитки у проезжающих мимо людей.
  
   Выехали на обочину и пробуем остановить какие нибудь легковушки на трассе. Машем им руками, но никто не останавливается. Наконец, не выдержав, просто полностью перегородили лошадьми дорогу, останавливаем все машины подряд и спрашиваем про оранжевую кибитку. Безрезультатно! Такое впечатление, что наша телега просто исчезла. Никто ничего не видел! Просёлок идёт вдоль трассы и отлично просматривается! Ну, куда они подевались, чёрт возьми?! Мы уже заволновались не на шутку, но тут шофёр Газона, ехавшего со стороны Ярково, сказал, что видел их в двух километрах от нас. И они ехали в сторону Ярков! Уходим с трассы на обочину. Обругали Мишку и его способности ориентирования на местности. Мы с Комсоргом едем их догонять, останавливать и разворачивать, пока они не упороли обратно в Ярки. Пошли широкой рысью по просёлку вдоль трассы. Остальные должны ждать нас здесь.
  
   Через пятнадцать минут беспокойство заставило нас опять выйти на трассу. Уже почти профессионально перекрыли дорогу и остановили красный москвич. Мужик за рулём выглядит слегка испуганным. Я подъезжаю к нему поближе и улыбаюсь как можно приветливее. Мужик чуть-чуть приоткрывает окошко, буквально на сантиметрик. Я наклоняюсь к окошку и очень вежливо говорю:
   - Здравствуйте! Скажите пожалуйста, Вы не видели оранжевую кибитку по правой стороне дороги?
   - Да, - отвечает мужик - видел.
   - Это наша кибитка, они заблудились - ласково объясняю я ему, - А в какую сторону она едет? В нашу или в сторону города? - стараясь не спугнуть, ещё ласковее спрашиваю я.
  Мужик улыбается и чуть шире приоткрывает окно:
   - В вашу, в вашу!
   - Спасибо! Большое спасибо!
   Я объезжаю машину сзади и мы с Комсоргом галопом удаляемся в сторону Ярково. Я оглядываюсь и успеваю заметить, что мужик полностью открыл окно, высунул голову наружу и смотрит нам вслед.
  
   10-00 утра. Встретились, наконец! Посмеялись над Мишкой и театралами. Между прочим, Вера, молодец, сразу заподозрила, что они едут не туда. Она заметила, что трасса идёт не с той стороны телеги. Пока они с Ольгой убеждали Мишу с Андреем повернуть и поехать в другую сторону, проехали уже довольно далеко. Повернули в обратную сторону. К моменту нашей встречи они опять начали сомневаться в выборе направления. Тут появились мы. Я подумала, что смысла отправлять телегу раньше всех не было никакого. Дальше ехали без происшествий. Далеко справа виднелись чьи-то фермы. Не представляю, что это за деревня. Да и не важно, тем более, что надо искать место для привала, а все хотят, чтобы оно было рядом с водой. Но воды не видно. Ни реки, ни озера. Хотя, деревни всегда стоят у рек. Значит, где-то недалеко обязательно должна быть речка.
  
   Мы снова выезжаем на трассу, без кибитки, естественно. Грузовики смело останавливаются на наши взмахи. Спрашиваем про речку или озеро поблизости, но все как один отвечают, что ничего подобного вблизи нет. Тогда я предложила сначала пообедать и покормить лошадей, а потом, в первом же встреченном водоёме напоить их. Так тоже можно делать в походе. Ещё рекомендуется напаивать лошадей на марше за полчаса - час до привала, чтобы кони, придя на место бивуака не выстаивались, а сразу же могли начать есть сено. Этим экономится время на дневной стоянке и полезно для лошадей, особенно, в холодную или очень жаркую погоду. В мороз - они не мёрзнут, потому что лошади согреваются, когда едят, а в жару освежаются и не хотят пить, придя на стоянку. Так пишется в старинных руководствах для кавалерии. А мы, ведь, самая настоящая кавалерия!
  
   12-00 дня. Меня послушали. Нашли местечко за лесополосой, рядом с кукурузным полем. На поляне вокруг было кем-то скошено сено и мы его, естественно, позаимствовали! Наши девчонки выпросили в полигоновской столовке еды на дорогу и мы расположились на одеялах пообедать. Лошадям дали кукурузных стеблей, они их маленько пожевали и больше не захотели. Дали им овса. Тут обнаружилось, что мы забыли на полигоне Аркашкины матрасы, его же ведро и мой шприц в стерилизаторе. О ведре и стерилизаторе жалели больше всего. Запасной шприц у нас был, а ведро осталось только то, в которое не влазят головы наших коней. Правда, есть ещё Аркашин котелок, чтобы варить на привалах еду или чай. Туда морды лошадей влазят. Но он маловат, всего три литра. Пока лошади выстаиваются после кормления, театралы решили навести порядок в телеге. Часть вещей они поставили стоймя, привязав их к бортам и стенкам палатки. Считай, развесили по стенам. Оригинально и удобно. После этого там сразу стало много свободного места! (И экспроприированного сена вошло намного больше!)
  
   Стараюсь записывать в любую свободную минутку. Каждый, по очереди прошёлся насчёт моего дневника. Замучили, чуть - что, сразу тыркают: - "А ты записала, как ..." Или, - "Таня, обязательно зафиксируй это грандиозное событие!..." Опять же, перед привалом, с полчаса назад: "Я отвечаю за поход, как командир (это уже Аркаша разоряется), если я требую что-то, вы должны выполнять мои приказы!" и реплика Комсорга из-за моей спины: "А не то, Танюха запишет про ваше некрасивое поведение в дневник!" Смешно всем, кроме Аркаши. Бесит, конечно, но не сильно. На самом деле я люблю вести дневник. Этот уже не первый. Первый дневник я начала вести в восьмом классе. Он назывался "Так сказать "дневник" - "ТСД". Я записывала там все наши(с друзьями с ипподрома) дела на благо общества и все гадости, которые мы сотворили. Мы были индейцами разных племён, у нас есть тайные индейские имена. Плюс, размышления о жизни, и описания всех моих любимых лошадей, что они сделали, что при этом подумали.
  
   Да-да! Мы все очеловечивали лошадей. Когда мне Ходос объяснила, что лошади не думают, как люди, а только чувствуют эмоции, такие же как у людей, но гораздо сильнее, мне стало грустно. В детстве я мечтала научиться понимать "лошадиный язык". Но я будущий учёный, и мне пришлось смириться с этим фактом. Почитав старинную литературу (у Ходос целая библиотека в кабинете, есть даже книги прошлого века, изданные в 1890-х годах) я стала лучше разбираться в "лошадиных мыслях". Они не думают "словами на лошадином языке", они мыслят образами, зрительными, слуховыми, тактильными и у них абсолютная память. А ещё я узнала, что для любой лошади я есть два разных человека - один, который кормит и ласкает, а другой, который ездит верхом.
  
   Ага, про дневник! Чтобы сэкономить время и место, я пишу с большими сокращениями и очень мелко. Кроме меня эту писанину вряд ли кто прочтёт. Разве что эксперт-криминалист (да, обожаю читать детективы). Проверено на практике - я так же пишу лекции, и, хоть я и отличница, но лекции у меня давно уже никто не просит. Просили, по-первости: - я человек добрый, никому не отказывала. Но увы, эту часть научного гранита не смог отгрызть никто. Скажу по секрету, я специально так неразборчиво пишу. Ставлю аббревиатуру вместо имён. От лишних глаз. А в школе мы с подружками вообще переписывались, с помощью шифра, который я изобретала каждый год новый. Мальчишки старались перехватывать наши записки, пытались разгадать шифр. Один раз им это удалось! Конечно, в записках была всякая ерунда, но всё равно...
  
   02-00 дня. Пора, запрягаем. Опять отправляем Радугу первой, благо, Мишке заблудится здесь негде. Седлаем коней, взлетаем в сёдла и тут подъезжает легковушка, белые "Жигули". Только мы было обрадовались и хотели спросить про дорогу и про ближайшую воду, как дядька за рулем начал на нас орать! Оказывается, это было его сено! Мы не стали там задерживаться - только он нас и видел! Нагнали в пять минут телегу и в хорошем темпе пошли все вместе. Рассказали театралам и Мише о злом дядьке. Театралы, как будто, стали выглядеть немного испуганными. Ольга даже выглянула из-за кибитки назад. А мы лишь хохотали, поглядывая друг на друга, немного возбуждённые опасностью и разгорячённые быстрой скачкой.
  
   Буквально, через минут 15 увидели речку! Обругав шофёров, которые не видят дальше собственного носа, спустились напоить лошадей. Радугу поили из котелка, который снова и снова доливали водой из тесного ведра. Остальных поили прямо из реки, я велела всем ослабить подпруги перед поением, а потом сразу же затянуть. Нам предстояло не меньше 20 минут идти хорошей рысью, чтобы не было опоя - лошадей поили разгорячённых, не отшагивая перед рекой.
  
   03-00 дня. Снова шагаем. Меня неудержимо клонит в сон. Как кстати Вере захотелось проехаться верхом! Отдаю ей Венеру и залезаю в телегу. Устраиваюсь поудобнее на ворохе сена. Проснулась от того, что Комсорг просил подвинуться как-нибудь, чтобы и ему, значит, подремать. Следующий раз меня разбудили, когда вдали показался Красный Яр. Вылезаю, в телеге просыпаются Комсорг и Светка. Ха-ха, я даже не помню, как она там очутилась! На Нептуне едет Ольга, на Диком - Андрей. Говорят, что ехали шагом и рысью. Ничего не помню! Спала, как убитая. Меняемся местами с театралами. Они выглядят довольными. С момента моей отключки мы проехали 25 километров. Сажусь седло. Венера ведёт себя как-то неспокойно. Не могу понять, в чём дело!
  
   07-00 вечера. Едем по главной улице к конторе. Вокруг нас толпы детворы. Ждём, пока Аркаша сходит в контору. Детей становиться всё больше. Кое кто из взрослых тоже подтягиваются. Уже привычные заявления о нашей принадлежности к знаменитым кочевникам. Мы активно опровергаем гнусные инсинуации, в доказательство приводим надписи на боках кибитки и эмблему фестиваля. Заодно, реклама нашего выступления. Время, правда, мы ещё не знаем. Выходит Аркадий и сообщает всем присутствующим, что концерт начнется в 22-00. Вход бесплатный! Многие обещают прийти сами и передать соседям.
  
   В наше распоряжение предоставили клуб. Разгружаем телегу, рассёдлываем лошадей. Всё заносим в клуб, в комнату рядом со сценой. Света, Ира и Миша отгонят лошадей в конюшню, где о нас предупреждены. В телегу набивается куча детворы, они знают где конюшня и покажут нашим дорогу. Привязываем лошадей к оглоблям кибитки, Нептуна сзади, и они уезжают.
  
   07-30 вечера. Поели в столовой, она рядом с клубом. Стали готовиться к концерту. Вообще, всё наше выступление - это что-то вроде юмористического театрального капустника. Оно и называется соответственно: "Комедия ошибок". Наша половина длится полчаса и состоит из трёх сценок - "Злой", "Сила искусства" и "Экзамен в армии". После нас выступают театралы. Итого, часовой концерт.
  
  Мне больше всего нравиться "Экзамен в армии" По сути это сборник из нескольких анекдотов и абсурдных высказываний военных, вроде "сапоги нужно всегда чистить с вечера, чтобы утром надевать на свежую голову". В сценке участвуют генерал (Аркаша) и два бойца - Орлов (Мишка) и Козлов (Олег). Генерал заходит, бойцы здороваются и генерал начинает знакомиться:
   - Как фамилия?
   - Орлов! - Мишка выходит из "строя", выпятив грудь.
   - Молодец, Орлов! Орлом летать будешь! - доволен его выправкой Аркаша.
   - Как фамилия? - переходит генерал к следующему студенту
   - Козлов! - Олег выходит из "строя" намеренно сгорбившись, что при его росте создаёт дополнительный комический эффект.
   - Ничего, Козлов, как нибудь протянешь, - как бы, в замешательстве от такого бойца, говорит Аркаша.
  Дальше в стиле "вопрос-ответ" происходит сравнение Орлова и Козлова. Козлов неуверенным голосом отвечает правильно, а Орлов громко и чётко сыплет армейскими приколами, за что и получает одобрение генерала:
   - Молодец, Орлов!
  В конце - последнее задание от генерала:
   - Козлов! Вы сидите у открытого окна и из чашечки пьете сладкий чай, без сахара. В вдруг в ста метрах от вас происходит вспышка ядрённого взрыва! Ваши действия!
  Козлов мнётся и пытается сказать, что так близко от эпицентра вряд ли имеет смысл уже что то делать. Но генерал говорит:
   - Неправильно! Орлов!
  И Орлов бодро отвечает:
   - Надо убрать чашечку с подоконника, чтобы взрывной волной не расплескало чай! Отвернуться и допить чай, иначе он станет слишком горячим! А потом надо лечь ногами к вспышке и закрыть глаза руками!
   - Молодец, Орлов! Пять! Орлов!
   - Я!
   - А теперь, вопрос "на засыпку"! Что надо делать с личным оружием во время ядрённого взрыва?
   - Во время ядрённого взрыва личное оружие надо держать на вытянутых руках, чтобы расплавленный металл не капал в сапоги!
   - Молодец, Орлов!
  И, командуя: "Кру-у-гом!" генерал и его бойцы уходят со сцены. Вчера нашим студентам понравилось, все хохотали.
  
  Для номера "Сила искусства" нужен был графин с водой и стакан. Графин был на сцене сразу, надо было только налить воду, а стакан я кое-как нашла в каком-то кабинетике - в нём стояли карандаши и ручки. Я отдала всё Аркаше и он принёс его вместе с ручками и поставил рядом с графином с водой на стол, тоже изначально стоящий на сцене. Потом с Комсоргом таскали стулья для "Злого", этот номер начинает концерт. После мы должны будем их вынести и оставить один, для следующего номера.
  
  08-00 вечера. Меня заловили рисовать плакат для выступления. Размером 60 на 80 сантиметров. Для сценки про школу - "Злой". Ватман мы везли с собой. Это был чертёж очень толстого и короткого гвоздя, занимающего центральную часть картины. Весь ватман был поделён на две половины. Нижняя часть листа, кроме рисунка, была заштрихована. Рисунок был специально сделан так, чтобы нельзя было с ходу догадаться, что это чертёж гвоздя. На этом основан сюжет номера. Я рисовала, пока парни приводили себя в порядок.
  
   Хочу кратенько описать сюжет "Злого". Предполагается, что действие происходит в обычной школе. Мы, изображая примерно пятый - шестой класс, гурьбой выходим на сцену, шумно рассаживаемся на стульях, боком к зрителям. Кидаемся бумажками, запускаем самолётики, бегаем между стульев, Мишка дёргает Свету за волосы, она кричит ему: - "Дурак!" и так далее. В общем, создаём образы школьников зашедших с перемены в класс. Я говорю, что у нас сегодня придёт новый учитель. За сценой звенит звонок и входит Аркаша, который играет учителя. Всё как в обычной школе. Мы быстро рассаживаемся по местам, он нам говорит:
   - Здравствуйте, дети! - мы встаём, садимся, а он продолжает, - Я ваш новый учитель. Я с отличием закончил Московский международный институт иностранных языков и буду преподавать у вас... уроки ручного труда!
  Дальше он разворачивает мой свежеразрисованный ватман и спрашивает:
   - Что мы видим на этом плакате?
  Мы задумываемся и я с места говорю:
   - Гриб!
  Аркаша, как бы не поняв, строго поправляет:
   - Полным ответом, пожалуйста! И встань!
  Я встаю и отвечаю:
   - На этом плакате мы видим гриб!
   - Какой гриб?! - изумляется Аркаша
  Тут Света, которая играет примерную отличницу, якобы догадывается и тянет руку. Аркаша добреет и разрешает ей ответить. Она встаёт и...:
   - На этом плакате мы видим сыроежку!
   - Неправильно!!! - начинает закипать Аркадий.
  Дальше, мы доводим его до "белого каления" выкрикивая с места названия различных грибов. Он не выдерживает и кричит:
   - На этом плакате мы видим ГВОЗДЬ!
  Мы удивлённо замолкаем, а он слегка успокаивается и спрашивает:
   - Какой гвоздь здесь мы видим?
  И снова тянет руку "отличница Света". Встаёт по жесту "учителя" и неуверенным голосом предполагает:
   - Мы видим... некрасивый гвоздь?
   - Неправильно! Два!
  Мишка вслух смеётся, а Аркаша кричит:
   - Молчать! Два!
  Мы опять перебираем варианты - толстый, железный и так далее. Все получаем "два".
  У Аркаши, якобы, сдают нервы:
   - Мы видим наполовину вбитый гвоздь!!! - и в это время звенит звонок с урока.
  Мы все вскакиваем и начинаем убегать, но Аркашин вопль "СТОЯТЬ!!!" останавливает нас в самых разных замысловатых позах. Он командует нам "Назад! Сидеть!", и мы покорно и испуганно возвращаемся обратно на стулья.
   - Запишите домашнее задание! - рычит угрожающим голосом Аркаша, - Дома вбить сорок гвоздей в любое место!!! - и он уходит.
  А мы забираем стулья и, уходя со сцены, Света громко жалуется мне:
   - Какой злой!
  В общем, сегодня этот опус впервые увидит зритель. Так сказать, премьера!
  
   08-30 вечера. Пришли из столовой Ирка, Светка и Миша. Стали рассказывать, что когда они с детьми ехали по главной улице на конюшню, отовсюду выбегали их матери и выхватывали своих детей из телеги. По деревне разнёсся слух, что приехали цыгане и ворут детей. Наши объясняли, что они русские, показывали надписи на телеге, только благодаря плакатам, насилу уговорили оставить им хотя бы двух детей, чтобы показали дорогу! Мы похохотали, а Комсорг сказал, что удивительно, что оставили так много детей, особенно, глядя на Мишку!
  
  Да, правда, Мишка на русского совсем не похож, у него чёрные глаза, он черноволосый и кудрявый, а когда небритый, как сейчас, то вылитый цыган. Да и Света в два счёта сойдёт за цыганку. Одна Иринка у нас чистокровная русская - белокурая красавица, но невысокая, честно говоря, даже маленькая - всего 150 сантиметров. Она среди нас самая мелкая. Среди театралов только Ольга тоже белокурая, чисто русской внешности, а Вера и Андрей, при необходимости, сойдут за цыган за милую душу! Про нас, оставшихся, я вообще молчу. Аркаша черноволосый, черноглазый. Олег с тёмно-русыми кудрями, почти до плеч, глаза, правда, серые, очень светлые.
  
   Я представила себя со стороны. Смуглая от загара, черноглазая, с распущенными тёмно-каштановыми волосами ниже пояса, только маленькая заколка сзади, чтобы в глаза не лезли. Меня с детства дразнили цыганкой за любовь к лошадям, наверное. А я специально, в школе на новогодние праздники раньше всегда наряжалась цыганкой, ха-ха! Неудивительно, что люди, принимают нас за цыган. Видя нас впервые, да ещё и верхом на лошадях... И кибитка эта, вдобавок. Мне она тоже сначала показалась очень похожей на цыганскую. Да, нас запросто можно принять за цыган. Особенно, если кто смотрел до этого фильм "Табор уходит в небо". А это, практически все. Придётся привыкать.
  
   Начали репетицию. Ирка сбежала под предлогом охраны лошадей. Жаль, я так не могу. Она давно стонала, что не хочет выступать и готова на дежурства на конюшне хоть каждую ночь. Я опять вся в панике. Наши студенты - одно, а совершенно незнакомые зрители - совсем другое. Но стараюсь не показывать вида. Лучше бы я на лошади выступала! А ведь я предлагала сделать конные номера - вольтижировку, например, или парную синхронную езду под музыку... Ой, начинается. Я снова объявляю начало концерта и номера!
  
   11-00 вечера Народу было не шибко много, но мне и этого хватило. Эх, если бы ещё не объявлять. До сих пор колени дрожат! Вроде хлопали не из вежливости. Самая нервная сценка - "Злой", потому, что я там участвую. Я старалась, как могла. Другое дело, как это выходило, если смотреть со стороны? Мы с Олегом, как всегда теперь, держали ширму и, даже, перед "Джимми" не ушли, и театралы выступали на нашем фоне. Руки устали. Мы всё выступление театра кукол смотрели "со спины". Я в очередной раз удивилась, какие театралы гибкие и выносливые: побегай-ка по сцене на корточках, с этим Джимми! А он должен извиваться и скакать - будь здоров! А они даже не запыхались, и ещё песню спели в конце выступления!
  
   Пока я отвлеклась на переодевание и дневник, в зрительном зале стали слышны громкие голоса. Мишка обиделся на Аркашку во время игры в "Силе искусства" и у них скандал. В этой сценке Миша играет актёра, исполняющего роль Яго в трагедии Шекспира "Отелло". И, якобы, так талантливо, что один из зрителей приходит отомстить ему за смерть Дездемоны. Зрителя играет Аркаша. Начинается всё очень смешно: Мишка отклеивает в гримёрке воображаемые усы, в это время вбегает Аркаша и спрашивает: "Вы не знаете, где мне найти Его?" Мишка: "Кого - его?" Аркаша: "Ну, Его, который сейчас на сцене был!" Миша: "Ах, Яго! Он перед Вами!" - встаёт с довольной улыбкой и кланяется. "Непохож!" - не узнаёт его Аркаша. "А теперь? - Миша приклеивает воображаемые усы обратно. "Теперь похож!" - вкрадчиво и угрожающе говорит Аркаша, - Ага! Попался, гад! Я тебя сейчас убивать буду!" - Аркаша бросается к нему и начинает душить. Типа, в отместку за убийство Дездемоны.
  
   В общем, дальше по сюжету, Мишкин герой силой своего таланта убеждает Аркашкиного в том, что он сирота, его бросила младенцем Дездемона, которая и есть его мать, и это она виновата, что он стал таким! Она не умерла, а просто притворилась, на самом деле ей 45 лет, и она сама убийца. В доказательство пусть Аркаша придёт завтра в это же время на спектакль и всё сам увидит! Аркаша жалеет плачущего Мишку, наливает из графина воды в стакан и даёт Мишке выпить, чтобы успокоить. Затем Аркаша убегает с намерением отомстить Дездемоне, когда она завтра будет выступать на сцене. А Мишка садится и вытирает пот со словами: "Завтра она как раз в главной роли в спектакле "Леди Макбет Мценского уезда" будет выступать! Так ей и надо! Бездарность! Выскочка!"
  
   И теперь разгоралась свара по поводу этого стакана. В стакане стояли ручки и запачкали чернилами дно. Аркаша по ходу сценки вытащил ручки из стакана, налил туда воды и подал Мишке. А Мишка возмущался, что ему пришлось это выпить.
   - Надо было помыть стакан, прежде чем приносить его на сцену! - разорялся красный от обиды и злости Мишка.
   - Я не видел, а ты на фига пил, раз увидел? - оправдывался Аркадий, еле сдерживая смех, - Просто сделал бы вид, что пьёшь!
   - Я очень хотел пить! А когда стал пить, увидел через воду на дне чернильные точки. Меня чуть не вырвало!
   - Сам виноват! - заключил Аркаша, и, не в силах больше сдерживаться, захохотал.
   - Ты заставил меня выпить эту дрянь! А если она ядовитая! - Мишу понесло, - Ты специально это подстроил!
   Комсорг, не стесняясь, уже давно откровенно ржал, катаясь по сцене, и это злило Мишку ещё больше. Остальные тоже, с трудом сдерживали хохот, слушая этот бред. У Светы от смеха текли слёзы, она уткнулась в плечо Андрею.
   - Искусство требует жертв! - только и смог проговорить Аркаша и опять согнулся в очередном приступе смеха. Я тоже смеюсь, не могу остановиться. Хотя понимаю, как Мишке обидно, но проявить сочувствие к нему сейчас выше моих сил! Постепенно всеобщий хохот начинает утихать. Миша, тоже, слегка поостыл от обиды на ни в чём неповинного Аркашу.
  
  Ну, кто бы мог подумать, что Мишке потребуется пить эту дурацкую воду! В прошлый раз воды в графине вообще не было. Это сегодня Аркаша захотел побольше "реализма" и погнал меня за водой.
   - Чернила не ядовитые, - успокаиваю я Мишку сквозь смех, - я сама их в детстве пробовала, всё нормально!
   Насчёт "в детстве пробовала", я, конечно, загнула, а то, что чернила не ядовитые - полностью правда, ими же и маленькие дети в школе пишут! Моё полувраньё помогло, и Миша, поворчав, успокоился, хотя бы по поводу своего драгоценного здоровья.
  
   Света забрала с собой всё еще обиженного Мишу ночевать на конюшню. А мы стали искать, где бы притулиться на ночь нам. В фойе стояли бильярдный и теннисный столы. Я выбрала бильярдный, Комсорг - тенисный, Аркаша с театралами остались в зрительном зале.
  
   1 августа, четверг, около 6 часов утра. Проснулись от стука в дверь. Кто-то ломился в фойе. Мы выяснили, что это сторож, и сказали ему, что мы артисты и допоздна выступали, и нам разрешили здесь переночевать. Он всё понял и отчалил. Спать уже нет смысла ложиться. Что-то поздновато сторож припёрся - интересно, где он был всю ночь? Заходим будить наших. Они спят прямо на сцене!
  
  Долго рыскали по клубу в поисках туалета. Возвращаемся, а возле моего ложа (бильярдный стол с верблюжьим одеялом) стоят театралы и Ольга держит в руках цветущий кактус! Где они его нашли - ума не приложу? Я в полном изумлении - что к чему, не понимаю!
  
   Ах, да! Точно! У меня ж сегодня День Рождения! Вообще из головы вылетело! Мне очень приятно. Рассыпаюсь в благодарностях. Интересно, кто сказал об этом театралам? Выслушав поздравления в свою честь, идём в столовую.
  
  07-30 утра. Позавтракали, театралы возвращаются в клуб, а мы топаем на конюшню. Наши лошадки неплохо устроились: зелёнка, гранулы, овёс. Ладно, пусть порадуются напоследок. Кстати, караульщики наши тоже не прогадали - кожаные диваны в конюховке, спали как короли, пока мы на жёстких столах кантовались! Вот жучары, разведали вчера, что здесь клёво и утаили! А потом смылись под шумок, ничего не говоря!
  
   08-00 утра. Конюшня здесь и правда, классная! Я в такой первый раз. Высокая крыша теремком, с двух сторон денники, посередине проход. Планировка напоминает наши старые ипподромовские конюшни. Похоже, эта конюшня тоже очень старинная, дореволюционная. Толстенные брёвна почернели от времени. Внутри чистота, в денниках свежие опилки. Запрягаем Радугу, привязываем лошадей, а сами запрыгиваем в телегу: седла и вещи в клубе, там нас ждут Аркаша и театралы.
  
   Подъезжаем к клубу. Театралы таскают вещи в кибитку. Иду за седлом. Чищу кобылу и вижу огромные намины у Венеры на спине. Вот отчего она так нервничала вчера! Какая дрянь эти казачьи сёдла! Из-за коротких и круто поставленных полок ими можно запросто сбить лошадям спину. Театралы плохо ездят верхом, на рыси их начало болтать, и вот результат. Да, век живи, век учись! Не зря в кавалерии не используют национальные сёдла! Удобнее и мягче для всадника, чем кавалерийские, они, получается, могут легко вывести лошадь из строя под неумелым всадником. Осматриваю Нептуна и Ворона. У Нептуна почти такие же наминки, а у Ворона слева намин и чуть припухло справа.
  
   Мгновенно принимаем решение - прорезать потники над сильными наминками Венере и Нептуну. Ворону пока только с одной стороны потник попортим. Непредвиденная задержка на полчаса. Седлаем, сажусь в седло... Венера спокойна, значит ей не больно. До этого вся прогибалась, когда дотрагиваешься до спины. Нептун тоже ведёт себя нормально. Правда, он и до этого не жаловался. Или Комсорг не обращал внимание? Допрос с пристрастием Олега ничего не дал. Мне кажется, или действительно - Нептун чуть поправился?
  
   Театралы, увидев побитые спины Венеры и Нептуна, чувствуют себя виноватыми, но мы успокаиваем их, говоря, что это из-за сёдел. На ипподроме ни один новичок ни разу не сбил лошадям спину, потому что там кавалерийские сёдла. Понимаю теперь, почему в деревнях нет казачьих сёдел, а только строевые кавалерийские. То-то деревенские за ними так гоняются, они страшный дефицит! Моя антипатия к казачьим сёдлам усиливается. Мало того, что с этой манерой езды у меня руки становятся жёсткими, так ещё и спины у лошадей страдают!
  
  У лошадников своя терминология, так сказать, профессиональный слэнг. Мягким называются руки, которые сопровождают движение головы лошади так, что повод всегда остаётся натянутым одинаково. Есть несколько манер езды верхом: - по спортивному, по-скаковому, полевая езда, учебная, по-строевому, по-казачьи, по-деревенски. Всё зависит от седла, способа посадки и положения повода.
  
   При спортивной и строевой манере посыл лошади осуществляется не только с помощь шенкеля или шпор. Изменение посадки, усиление или ослабление шенкеля, натяжения повода - все в совокупности "говорит" лошади о желаниях всадника. Повод набирается всегда такой длины, что сохраняется контакт со ртом лошади на любом аллюре. Это достигается сгибанием-разгибанием рук в локте и запястье. При смене аллюра, в сокращении или увеличении "длины повода" ещё участвует и спина. Сам повод практически не укорачивается и не удлиняется. Повод "отпускают" на всю длину только на шагу, чтобы лошадь могла вытянуть шею. Поводом лошадь "собирают", чтобы сменить аллюр, поводом останавливают или поворачивают лошадь. При этом движение повода минимальны. Даже для того, чтобы повернуть лошадь на любой угол, один из поводьев не становиться длиннее. Только за счёт разгибания и сгибания суставов рук, разворота плеч. Главная заповедь спортсмена - плечи должны быть параллельны плечам лошади, а тазовый пояс - линии, проведённой через её маклоки. Лошадь должна поворачивать, сгибаясь не в шее, а в корпусе. Полевая езда - та же спортивная, но повод отдаётся лошади длиннее, а стремена делаются короче, чем для манежа. Скорости аллюров, соответственно, выше.
  
   Но, не всегда с лошадью можно "объяснится" спиной, руками и ногами. На скачках лошадь тоже невозможно послать шенкелем, всадник сидит скрючившись на спине у скакуна, практически, на корточках, ноги максимально согнуты в коленях("обезьянья посадка"), поэтому, для посыла используется "качание поводом" и стек (тонкий, негнущийся, длинный хлыст). Скаковая лошадь сама стремится вперёд, поводом её необходимо либо сдерживать, либо ускорять. Жокей, разгибая - сгибая руки, начинает удлинять - укорачивать повод с опережением тактов галопа. Лошадь вынуждена чаще качать головой и потому учащает темп галопа. Но тесный контакт со ртом лошади сохраняется полностью. Этот приём, кстати, часто используют и для тех видов скачек, где всадник сидит в седле с обычной посадкой. Даже не обученные этому приёму Венера, Рыжий, Нептун и Дикий с первого раза поняли такой "язык жеста", когда мы скакали наперегонки вчера по дороге.
  
   Другое дело, казачья манера и по-деревенски. О шенкеле, как о способе управления лошадью никто и не задумывается, тем более, для езды на деревенских лошадях это совершенно не нужно. А на казачьем седле это и невозможно, вследствие особого положения лавок (полок). Посыл по-казачьи делается нагайкой (плетью), а управление поводом сводится к остановке и поворотам. Это было связано с особенным экстерьером казачьих лошадей, которые все были старой донской породы, очень выносливые и резвые, с крепкой спиной. Но, с превратной шеей и тяжёлой головой, совершенно неспособные к какому либо "сбору". Нередко спины у этих лошадей были не только короткие, но и "карпообразные", то есть такая спина, если смотреть на неё сверху, напоминает спину карпа, она покатая, узкая и чуть выгнута вверх. Такое строение придаёт спине особую прочность и лошадь может нести больший вес относительно своей живой массы (просто идеальные для длительных походов под тяжёлым всадником с полной военной выкладкой и запасом овса). Вот и пришлось казакам приспосабливаться к своим верным коням, изобретая особое национальное снаряжение и манеру езды. И свой особый способ кавалерийской службы. Национальные казачьи сёдла очень удобны для всадника. Только вот, сёдла, идеально приспособленные для тех спин, натирают широкие и ровные спины более крупных лошадей (например наших - с примесью крови рысистых или чистокровной верховой пород).
  
   При езде по-деревенски, вообще, ни о каком шенкеле речи нет, максимум, обхватят ногами вокруг лошади, чтобы не упасть. Рывки поводом служат для всего - и для посыла, и для поворота, и для остановки. Чем сильнее дёргает повод всадник, тем быстрее лошадь бежит. Особой лихостью считается управление одной рукой. Причём, для остановки повод рывком натягивают, уводя руку назад и откидываясь корпусом тоже назад, а поворачивают просто натянув один повод, чтобы лошадь свернула голову в нужную сторону. Руками при этом размахивают в разные стороны, отводя далеко в сторону, а если управляют одной, то её водят из стороны в сторону с амплитудой в метр и больше, да ещё и с поворотом всего корпуса. При этом считается, что в какую сторону повёрнута голова лошади, туда она и побежит. Хотя спортивная манера этот постулат опровергает начисто, да и в тройках лошади прекрасно бегают с завёрнутой на сторону головой. И, вообще, многие лошади великолепно умеют идти туда, куда им надо, независимо от того, куда повёрнута их голова. Особенно, если им надо домой, в конюшню. И плевать, что всаднику надо в другую сторону!
  
   Есть ещё манеры езды без седла - "охлюпкой" и по учебному. По учебному требуется сидеть плотно, не отрывая попы от спины лошади. Легче и удобнее так выходит на галопе, труднее на рыси. Здесь требуется умение часто прогибать поясницу, такт аллюра. На галопе такт реже, научиться проще. Это как на качелях, но более частый темп. Охлюпкой - и так ясно, всадника подбрасывает на лошади, а он эти толчки поясницей не "гасит". Ещё говорят: - "как гвозди попой дёргает", очень точно подмечено. Усидеть долго так гораздо сложнее.
  
   Когда скачешь в седле галопом правильно, создаётся впечатление, что сидишь неподвижно, а это лошадь под тобой качается. Лошадь несёт тебя над землей ровно, плавно. Ты не прикладываешь усилий удерживаться на седле, холка и шея лошади перед тобой ритмично приподымаются и опускаются. Если скакать стоя на стременах, уперевшись коленями в крылья седла, пружиня коленями и голеностопом, жёстко удерживая форму "треугольника": стопы - колени - спина, то ощущение плавности полёта усиливается. Это незабываемый восторг! Ты чувствуешь силу и мощь скакуна, его радость от бега. Вы едины, вы одно целое. Наверное, в подобных состояниях были придуманы мифические кентавры!
  
   09-00 утра. Наш путь лежит на базу отдыха. Это в шести километрах отсюда, на берегу моря. Она принадлежит заводу, где работает директором отец Олега. Он договорился с руководством базы. Там нас ждёт баня и обед. Это внеплановый заход, а к вечеру мы должны быть в Ордынке. Мы с Комсоргом уезжаем вперёд. Наша задача затопить баню, договориться насчёт обеда и, вообще, общая разведка. Олег оставляет Мишке указания насчёт дороги, а если что, будут ехать по нашим следам, и мы уносимся вперёд. Так как с телегой остаются не только Мишка с театралами, но и наши девчонки, то я совершенно спокойна - не заблудятся! Ещё успокаивает тот факт, что Мишка на этой базе не раз бывал. Нужный свёрток должен узнать.
  
   Едем берегом моря, то есть водохранилища ГЭС. Потом лесом. Это "ленточный бор", так называются сосновые леса вдоль реки. Бор расположен по обеим сторонам реки полосами, то есть как бы "лентами". Ширина их в разных местах варьирует от одного до двадцати пяти километров, а длина несколько сотен километров. Сама река течёт с юга на север, а в районе водохранилища поворачивает почти с запада на восток. За "ленточными борами" уже другая природа: на юге холмы и сопки, дальше степь и далеко-далеко горы, а на севере - озёра, солончаки, болота, тайга. Но это - через сотню километров, а здесь курортная зона. Дома и базы отдыха предприятий и заводов, санатории и пионерские лагеря. Идём очень быстро, но лошади не жалуются. Проезжаем геодезическую вышку - репер. Жара, даже в лесу. Сильно пахнет сосновой смолой. Ни единого дуновения, мы все мокрые, кони тоже. Проезжаем ажурные ворота какого-то санатория, сворачиваем с асфальта на простую грунтовку. Дорогу на базу перегораживает простой шлагбаум. Сейчас он открыт. Я думаю, мы обогнали всех не меньше, чем на полчаса.
  
   11-00 утра. Сама база небольшая, дома деревянные. Нам очень рады, на базе полно детей. Кругом вкопаны огораживающие перила из труб, так что проблем с коновязями не будет! Комсорг пошёл топить баню, а я иду договариваться насчёт поесть. Вскоре прибывают наши. На базе начинается большой шухер. Детей покатали на Рыжем и Диком. Теперь расседланные лошадки кушают травку на территории, вокруг вертится ребятня.
  
   Баня, вроде бы, готова. Очередь девчонок первая. Вера и Ольга париться не стали, а мы втроём остались. В парилке дым ест глаза, бедная я, спрятала лицо в ковш с водой! После, мы быстренько взялись за стирку и Света обнаружила что один из её носков превратился в сеточку! Привет от Ворона! Это он, видать, ещё на полигоне развлекался. На улице уже крики наших парней. Они уверены, что мы слишком долго здесь задержались! Приходится сматываться отсюда.
  
   02-00 дня. Парни помылись и попарились. Идём обедать. Кони тоже поели. Стали собираться в путь и... у Венеры отлетает вторая пряжка от подпруги! Остаёмся для починки. Комсорг рассказывает Мише дорогу. Мишка, как я уже упоминала, здесь не раз бывал и места должен знать. Наши уезжают. Комсорг хочет приклепать пряжку. У нас с собой есть заклёпки на этот случай. У него не выходит. Оба злимся, перелаялись, как собаки, только шёпотом, затем успокоились. Руганью делу не поможешь. Говорю:
   - Давай зашьём как первую!
  Быстренько нахожу на седле не особо нужный ушивальник и он пришивает пряжку в минуту, благо, тоже видел тогда, как тот, речниковский, конюх это делал. Прощаемся с завхозом, я помахала всем детям, кто вертелся рядом и мы уезжаем.
  
   Мы решили ехать напрямик, потому что Комсорг исходил всё здесь, как говориться, вдоль и поперёк и знает короткую дорогу. По его расчётам мы должны выйти на ордынскую трассу раньше наших. Мы задержались всего минут на пятнадцать - двадцать и надеемся легко их обогнать. Выезжаем другими воротами, точнее, калиточкой. Мчимся аллюром "три креста" по полю, через небольшой овраг, вдоль болотца, через луг по следам какой-то машины. За перелеском выскакиваем на просёлочную дорогу, которая, по словам Олега, должна вывести нас к трассе недалеко от деревни Новый Шарап. (Старый Шарап ушёл под воду во время затопления водохранилища ГЭС.) Недавно прошёл дождь и дорога сырая. На просёлке чётко видны свежие следы телеги и лошадей.
  
   Я вглядываюсь в следы и заявляю, что недавно здесь проехала наша телега в сопровождении трёх лошадей, кованых на рысачьи подковы. То есть, все наши едут впереди нас! Олег ни в какую не верит! Утверждает, что именно на эту дорогу они физически попасть не могли. Через пять минут я выиграла спор - впереди наши. То-то же! Хвастаюсь перед всеми своими следопытскими умениями. Олег с пристрастием допрашивает Мишку, как он сюда попал. Миша толком ничего не может ответить, а остальные здесь впервые, ехали сзади и не запоминали дорогу, надеясь, что Мишка знает, куда правит. Так что, и от них толку ни какого. В общем, провидение вывело Мишу на встречу с нами и, Слава Богу, нам не придётся ни ждать их, ни искать! Я бы тоже нипочём не вспомнила дорогу, доведись мне опять ехать напрямик от базы к трассе! Скакала, не глядя по сторонам, смотрела между ушей Венеры только на задние ноги Нептуна. Аллюр "три креста" это в основном, галоп и рысь, только в самых опасных местах - шаг. Смотреть по сторонам некогда!
  
   04-00 дня. Погода испортилась. Пока мы были на базе, небо затянули тучи. Уже видать трассу, но тут начался дождь. Привязываем лошадей к телеге, сами залезаем в кибитку. У нас с собой один прорезиненный плащ для пастухов. Кандей расщедрился. Плащ очень длинный, до полу и с капюшоном. Нежно-зелёный. Накрываем им Радугу - ей нельзя мокнуть в сбруе, иначе она сотрёт себе хомутом шею. Дождь не очень сильный, повезло, туча зацепила нас только краем.
  
  
Конец первой тетради...
Примечания к первой тетради
  *1 Повал или, правильнее, повальный ремень - специальная лента из очень прочного синтетического материала, примерно пятисантиметровой ширины и около пяти метров длины. На одном конце пришито толстое металлическое кольцо с глухой, то есть, незатяжной петлёй из этой же ленты. Повал предназначен для укладывания и фиксации крупных сельскохозяйственных животных в лежачем положении, для различных ветеринарных операций.
  *2 Шенкель - внутренняя часть ноги всадника от колена до пятки и, одновременно, так же называется посыл лошади этой частью ноги. Название пришло из немецкого языка.
  *3 "Кубатол" - ветеринарный препарат в виде аэрозоля в баллончиках, предназначен для обработки ран, ссадин на коже и слизистых оболочках у животных. Содержит антисептик и клеющие вещества, образующие защитную плёнку после высыхания, которая предохраняет раневые поверхности от последующего загрязнения.
  *4 Вальтрап - кусок ткани, попонка, подстилаемая под седло на спину лошади. Должен легко стираться, поэтому изготавливается из натуральных тканей, чаще всего из старых байковых или лёгких шерстяных одеял. Предохраняет потник седла от загрязнения потом, выпавшей шерстью и прочего.
  *5 Ушивальник - тонкий кожаный сыромятный ремешок (около 3-5 мм шириной). Используется для сшивания кожи, привязывания крыльев седла к основе, и тому подобного. Из них сплетена ожиловка основы строевого седла.
  
  
ТЕТРАДЬ ВТОРАЯ
  
   05-00 вечера. Дождевая пыль ещё в воздухе, а мы трогаемся в путь. До Ордынки ехать и ехать, а солнце уже низко. Мокрый гравий обочины трассы хрустит под копытами. Переезжаем по мосту реку Шарап. Здесь Андрей и Аркаша нас покидают. Ненадолго. Андрею надо в город, а Аркаше надо договориться о ночёвке и кормёжке для лошадей и нас. В Ордынке мы почему-то не даём концерт, а есть и ночевать где-то надо. Андрей уезжает на автобусе с остановки возле Нового Шарапа. Он вернётся утром. Договариваемся о месте встречи. Аркаша ловит попутку и уезжает вперёд.
  
   Миша едет на Вороне, на вожжах - Вера. Радуга, наверное, вздохнула с облегчением, в телеге всего двое вместо четверых!. Хоть и говорят: - "Баба с возу, кобыле легче!", но, по-моему, кобыле всё равно, кто с возу! (Шучу, конечно! Естественно, я знаю истинный смысл этой пословицы.) Краем проезжаем какую-то деревню, но она с той стороны трассы (мы едем правой стороной, как положено по ПДД). Мы спешим, и я проморгала табличку с названием.
  
  09-00 вечера. Солнце село за горизонт до половины. Переезжаем мост и видим Аркашу. Он стоит на обочине, значит, это уже Ордынское. Он запрыгивает в телегу и показывает дорогу на конюшню. Телегу с вещами ставим у ворот. Конюшня каменная, современная, почти как маточник в Светлом. В конюшне нет свободных денников, коням придётся стоять на недоуздках в зале. Распрягаем лошадей и оставляем Иру с Мишей сторожить, а сами идём в столовую. Света с Аркашей сменят их, чтобы они тоже сходили поесть. В конюшне есть ночной конюх, но всё равно, на ночь Миша с Аркашей останутся дежурить.
  
   Идя в столовку, Аркаша показывает нам рукой на здание в стороне, где мы будем ночевать. Это спортзал какого-то училища, уже темно и мне не видно вывеску. Аркаша тоже не знает, это училище здесь одно - единственное, поэтому в разговорах его название даже не упоминалось. Училище и всё! "Шарага", как выразился Комсорг. У Аркадия есть от него ключ. Но мы сначала вернёмся и позаботимся о лошадях.
  
  Поим, раздаём овёс. Сено даст ночной конюх, попозже. Театралы с интересом бродят по проходу. Им-то всё в новинку. Дежурные решили спать в телеге, а мы идём в спортзал. Аркаша отдал ключ Олегу.
  
   10 - 00 вечера. Темно, хоть глаз выколи! Тропинка к спортзалу не освещается, вокруг заросли каких-то кустарников, в темноте не разобрать. В спортзале стоит жуткий холод, у одной из стен навалены горы матрасов, у другой стопка матов - вот и вся "мебель"! Наши одеяла остались в телеге и мы все мёрзнем. Света предлагает накрыться матрасами. Комсорг и Вера с Ольгой скептически морщатся. Я сначала тоже не в восторге, но холод всех нас быстро переубеждает. Растаскиваем маты. Я притаскиваю два матраса, забираюсь между ними и оставляю маленькую дырочку для дыхания. Быстро согреваюсь. Свет решили не выключать, да он особо и не мешает.
  
   Пятница, 2 августа. Будильник звонит в 06-00. Завтрака не будет. Идём на конюшню. При свете дня вижу, что тропинка к конюшне идёт через заросли крапивы, выше человеческого роста. "Шаг влево, шаг вправо" чреваты ожогами! Аркаша с Мишкой уже попили чай в каптёрке с конюхом. Аркаша обещает забрать для нас "сухой паёк". Быстро похлебали чай и идём седлаться. Заезжаем в местный райком за сухпайком - Аркаша выносит сетку с хлебом, свой вещмешок с консервами, сумку с солёным салом, там же пакет сушек, сахар кусками - сто лет такой не видела, это настоящий пиленый сахар, а не прессованный. Олег тащит мешок овса. Загрузились и поехали на пристань. Нам предстоит переплыть море на пароме с лошадьми! Аж дух захватывает от подобной перспективы.
  
  Я уже плавала раньше на этом пароме, у моей подружки Лены К. дача на той стороне. Паром ходит через море в деревню напротив - Нижнюю Каменку. Дача у подруги в 12 километрах от Нижней Каменки, в Усть - Хмелёвке, это вверх по течению. А нам надо доехать до Завьялово, это вниз по течению, обратно, в сторону города. От пристани, куда нас должен перевезти паром, до Завьялово больше сорока километров. В Завьяловском Доме отдыха мы даём очередной концерт.
  
   08-10 утра. Аркаша ушёл договариваться с капитаном и за билетами. Интересно, за лошадей заставят платить как за машины? А Радуга с телегой на грузовик потянет, или за легковушку сойдёт? Паром уходит в 8-45, погрузка начинается за 20 минут до отплытия. Мы стоим сбоку от пристани, нас надо загружать первыми. Паром не разворачивается, он как электричка, ходит туда - сюда. Если первым загрузился, значит, первым и сойдёшь. Вокруг нас толпятся люди, все опять принимают нас за цыган. Да что же это такое! Вроде в грамотной стране живём, на боках кибитки всё ясно написано! Сдерживаем эмоции и вежливо объясняем, кто мы такие.
  
   Вернулся Аркаша и радостно сообщил, что нас перевезут бесплатно! Почти сразу же звучит усиленный мегафоном голос капитана парома:
  - Кавалерия! Заходи!
  Он стоит на самой высокой надстройке парома с микрофоном в руке и лично командует погрузкой. Мы заходим первыми. Сначала Радуга, заводим её в поводу, потом верховых. Паром огромный, но мы проходим в сам буксир. Я волнуюсь - как себя будут вести наши лошадки? Не испугаются ли?
  
   Между тем погрузка продолжается. Капитан называет номер машины и говорит, куда вставать - к левому борту, к правому, в центр. Самой последней звучит команда заходить пассажирам. Во время погрузки они выходят из машин. Есть, конечно и безмашинные, но их очень мало. Сидеть на пароме негде, поэтому все стоят, залезать обратно в свои машины запрещено по технике безопасности. Но, кое-кто нарушает, конечно.
  
   Погрузка закончена. Буксир заводит двигатели, их почти не слышно. Капитан командует в мегафон:
   - Отдать концы! Вперёд малым ходом!
  
  Венера совершенно спокойна, как будто её ежедневно катают на пароме. Ворон забеспокоился, он стоит у самого трапа, что-то его напугало - раздул ноздри, уши свои огромные насторожил, шея напряжена, голову поднял вверх. Вера гладит его по шее и что-то говорит. Я стою за телегой, а Вера с Вороном - рядом с Радугой, поэтому мне не слышно, о чём она с ним беседует. Но, помогло. Конь замер, расслабил шею, опустил голову, уши отвёл слегка назад - успокоился.
  
   Мишка снимает нас на пароме. Андрей тоже. Они залезли на какой-то канатный ролик, скорее всего, это лебёдка с "причальным концом", кажется так называют трос, которым паром привязывают к пристани. Наш край парома при посадке был закрыт, он опустится только в Нижней Каменке, и на выход мы будем первыми! Паром выходит из длинного залива в открытое море. Штиль, ясная погода. Похоже, дождей больше не будет, несмотря на Ильин день. Уже виден причал в Нижней Каменке. Море здесь не очень широкое, через тридцать минут мы причаливаем.
  
  Опускается пандус и звучит команда капитана:
  - Кавалерия! Выходи! Счастливого пути!
   Мы машем руками в ответ: все равно он нас не услышит, зато отлично увидит.
  
   09-30 утра. Резвой рысью мы уходим с пристани в горку. Поворачиваем налево. Заблудится здесь негде - дорога одна! Направо пойдёшь - в Усть - Хмелёвку попадёшь, налево пойдёшь - в Ерестную попадёшь. Ещё на пароме мужики нам сказали, что дорога на Завьялово практически непроезжая, особенно после Ерестной. Дожди и грузовики разбили её окончательно. Непредвиденная ситуация, но надеюсь мы прорвёмся!
  
   Такая красотища вокруг! Мы опять едем ленточным бором, тянущимся уже по правой стороне водохранилища. В этих местах он достигает максимальной ширины более двадцати пяти километров. Смолистый запах вызывает во мне бодрость. Дорога песчаная, прорезана идеально прямо, без поворотов. Края дороги в виде бруствера, возвышаются почти на метр, а кое где и выше. Бруствер зарос мхом, иногда встречаются поросли брусники. Я увидела белый гриб! Отдала кобылу Ольге, пусть едет шагом, а мы в лес, за грибами. Театралы едут теперь на лошадях. Выяснилось, что они не любители походов за грибами и искать их не умеют. А мне в удовольствие побродить по лесу и размять ноги. Конечно, мы идём параллельно дороге. Света взяла с собой кружку и собирает недозрелую бруснику, на привале заварим чай. Общими усилиями набрали с полведра разных грибов.
  
   Снова в седле. Едем высоко над морем, дорога идеальная, не пылит, песочком усыпана, копыт почти не слышно. Андрей играет на гитаре, а мы поём во всю глотку! Мы объяснили театралам про песни о наших лошадях. Если в песне встречается слово, которое есть кличка знакомой лошади, её надо переосмысливать, как песню про конкретную лошадь. Ну, например, "Ты не вейся чёрный ворон над моею головой!" надо понимать так: "Ты не вейся чёрный Ворон-лошадь над моею головой!" Театралы сначала опешили, а потом вниклись и хохотали как ненормальные. Они, наверное, зрительно представили эту картину, которая сопровождалась моим рассказом, как Ворон свечил надо мной во время объездки! После этого все песни, в которых были слова, являющиеся одновременно кличками наших лошадей, воспринимались ими как надо!
  
   Кстати, мы не встретили ни одной машины. К нашей дороге примкнула дорога откуда-то справа - из леса. Все уже жутко проголодались, но привал будет, когда дойдём до Ерестной. Думаю, она уже недалеко. Мы решили сварить на привале грибной суп из того, что собрали. Вера отнеслась к этой идее очень скептически. Она считает, что белые грузди, собранные нами среди прочих грибов, ядовитые. Их можно есть только солёными. Мы со Светой с пеной у рта доказываем их безвредность, упирая на личный пример! Так как общее количество грибов невелико, большинством голосов решено варить всё! Тем более что - я печально констатировала этот факт, - в варёном виде грибов станет ещё меньше.
  
   12-00 дня. Привал. Расседлываем - распрягаем. С горы море как на ладони. Вниз уходит дорога, склон градусов сорок, не меньше. На склоне дачный посёлок. На другой стороне моря видна какая-то деревня. Комсорг говорит, что это Шарап. Парни разжигают костёр, а мы тем временем с канистрой идём за водой. Находим колонку. Пробуем выпросить у местного населения картошечки для супа. Одна тётенька с удовольствием согласна дать нам картошки, а ещё морковочку и огурчиков (это уже по собственной инициативе!). Спрашивает, где мы остановились и обещает сама!? принести нам продукты! К чему бы это?
  
   Мы возвращаемся с водой. Наливаем во фляжку, в Аркашино ведро для супа и в котелок для чая. Вот и котелок с ведром Аркашины пригодились! Всё равно, лошади пить из них не могут. Тут, кстати, и тётенька подоспела. Принесла обещанные продукты, а взамен попросила... чтобы мы никому не отдавали навоз от наших лошадок! И не ушла, пока не добилась твёрдого обещания, что весь их навоз достанется только ей! И всех претендентов мы будем отправлять куда подальше, а перед отъездом её предупредим! На всякий случай она выспросила, сколько мы будем здесь стоять. Мы сказали, что не меньше двух часов.
  
   Мы следим за костром и едой, а театралы и Аркаша пошли купаться. Мы пойдём чуть позже, с лошадьми. Чтобы вода быстрее закипела, натаскиваем сосновых шишек. Я слышала от папы, что вкус еды очень зависит от топлива и типа огня, на котором она готовится. Ну, например, еда приготовленная на газовой плите вкуснее, чем та же самая, но приготовленная на электрической плитке. А, приготовленная на печке - вкуснее, чем на газовой плитке. Еда вкуснее, если топить печь дровами, а не каменным углём. В свою очередь, еда на костре самая вкусная. Но и дальше есть градации: вкуснее еда на костре та, что готовиться на огне из соломы. Далее по убывающей стоит пламя от хвороста, потом от берёзовых дров, любых других лиственных пород, осины, там, или тополя, а в самом конце сосна, кедр и лиственница. А вот шишки этих деревьев по качеству огня для приготовления еды примерно равны хворосту. Так что наша еда будет почти наивкуснейшей из всех возможных вариантов!
  
   Вернулись театралы. Лошади выстоялись, пора и нам на море. Гора жутко крутая, садимся верхом, с коней она кажется ещё круче. Как там Мишка поедет без седла? Я предвкушаю исполнение давней мечты - искупаться в море вместе с лошадьми! Лошади рвутся вниз к воде. А-а! Если Венера резко тормознёт, я рискую рыбкой нырнуть прямо в море! Но она тихонечко останавливается и осторожно заходит в воду. Все остальные лошади сделали так же. Венера напилась, пробую заехать поглубже. Может ей захочется поплавать? Теоретически я знаю, как плавать с лошадью. Нельзя сидеть на ней верхом, нельзя тормозить плывущую лошадь, дёргать за повод, резко поворачивать ей голову, иначе лошадь может утонуть. Плывя рядом с лошадью, надо схватится за гриву между серединой шеи и холкой, а поводом плавно поворачивать голову лошади в нужную сторону.
  
   Венера всё же рискнула проплыть несколько метров. Какой неописуемый восторг! Когда всласть накупавшись, мы вывели лошадей на берег, Венера, Ворон и Рыжий тут же повалились кататься в песке. Пришлось заводить их в воду опять, смывать песок и садится там верхом, выезжать и сразу в галоп, в гору. Люди выбегают из домиков на нас посмотреть. Влетаем на наш бивуак. С удивлением обнаруживаю, что Венера управляется одним недоуздком! Ирка тоже проверила на Рыжем - да, управляется без уздечки, только недоуздком. Остальные не стали пробовать. Я вспомнила, что в деревнях много раз видела запряжённых лошадей, с уздечками, надетыми без удил во рту. Я всегда считала, что нерадивый конюх забыл взнуздать свою лошадь! А, оказывается, верная лошадь не нуждалась в удилах! К сожалению, я ещё не достаточно доверяю Венере, чтобы ехать на ней без удил. Да и она не рвётся дружить со мной. Не уверена, что она будет сопровождать меня, куда бы я не пошла.
  
   Вот Рыжий - совсем другое дело. Его уже давно не привязываем на привалах. Он всегда слоняется поблизости, в надежде получить кусочек хлеба или сахара. Любит, когда его ласкают, чешут или чистят щёткой. Ворон такой же ручной, тоже обожает чистку и ласку, и, тоже, с удовольствием послонялся бы среди наших вещей, но они нам и самим нужны. И, желательно, целыми. Поэтому, Ворон всегда привязан. Во избежание. Мы ещё не забыли про палатку в Шилово, и про носки, и вальтрапы, и сапоги, и, наверняка, есть что нибудь ещё, уже погрызенное, только нами пока не найденное...
  
   02-00 дня. Явилась тётенька за навозом. Пока огорчили её отсутствием такового. Она ушла, но я вижу, как она бродит поблизости за соснами. Караулит, видимо. Суп готов, разливаем его в кружки. Смеёмся друг над другом. Суп, кстати, очень вкусный. В сухпайке, взятом в Ордынке (кроме хлеба, сала и сахара) - рыбные консервы и сгущёнка. Консервные банки вскрываем охотничьим ножом, который есть у Олега. Чай с ягодками тоже класс! Кони покушали овёс. Навоза так и нет. Тётеньку жалко. Уже прилипло от театралов: "Тётенька, дяденька"!
  Седлаем. Но пару кучек все-таки оставили в благодарность. Тётечке на радость! Где она, кстати? Еду "осчастливить" её этой радостной вестью. Она помчалась за мной рысью! Никогда не задумывалась, что навоз так популярен в этих краях!
  
   Несколько километров мы ёрничали и хохотали о навозе. Дорога ровная, Радуга отдохнула, а верховые, похоже, и не уставали. Нептун, точно, поправляется, уже явно видно не только мне. Он и пободрее идёт, и покруглел слегка. Что же с ним такое Маслов творил, что тяжёлый поход для него стал отдыхом? Театралы вспоминают песни из своего бездонного репертуара "про наших лошадей". Мы откровенно радуемся. Уже есть песня про Радугу, Дикого, Ворона и Рыжего. Все жалеют бедных Нептуна и Венеру, про которых песен не вспоминается. Театралы перестали шарахаться от лошадей, обнимают и гладят Радугу, скормили ей на привале пол-булки хлеба из сухпайка. Мы их еле-еле остановили!
  
   Много идём шагом. Дорога стала более сырая, но пока ровная. Бруствер стал местами вровень с седлом, и весь густо-густо зарос молодым сосняком. Грибов не видно, а брусника попадается часто. Брусника совсем не кислая, я даже не ожидала. Никогда раньше не ела недозрелую. Останавливаемся с Иркой поесть, потом догоняем отряд. Много свёртков в сторону моря. Олег говорит, что это к базам отдыха. Они здесь по всему берегу. И, ведь, ни одной живой души! Даже спросить некого. Сколько ещё до Завьялово - неизвестно.
  
   Театралы знают сто-о-олько песен! И Аркаша. Они с Комсоргом поют много незнакомых мне. Меня особенно поразили две. Мотив маршевый. У меня есть особенность мгновенно запоминать понравившиеся мне стихи, но потом могу их забыть. Поэтому я сохраню слова здесь.
  
  1.
   Отгремели пушки нашего полка,
   Отстучали звонкие копыта.
   Пулею пробито днище котелка,
   Маркитантка юная убита!
   2.
   Нас осталось мало, мы да наша боль.
   Нас немного и врагов не много.
   Живы мы покуда, фронтовая боль,
   А погибнем - райская дорога.
  3.
   Руки на затворе, голова в тоске,
   А душа уж отлетела, вроде.
   Для чего мы пишем кровью на песке -
   Наши письма не нужны природе!
  4.
   Спите, братцы, спите,
   Всё вернётся вновь,
   Всё опять в природе повторится.
   И слова, и пули, и любовь, и кровь.
   Времени не будет помириться!
  
  И вторая:
   1."Вот опять мы рвём подмё-о-отки,
   Эх! Нонче и вчерась, нонче и вчерась!
   После боя даст нам во-о-одки,
   Эх! Сам светлейший князь, Эх! Сам светлейший князь!
  
  Припев:
   Квартильеры, квартиранты, фейерверкера-а!
   Маркитанты, интенданты, каптенармуса!
   Дайте нам водяры, а коням овса!
   Нам водяры, а коням - овса-а!
  
   2. Без вина, как без зако-о-ону
   Эх! Нешто проживёшь. Эх! Нешто проживёшь.
   Никакого басти-о-о-ону,
   Эх! Трезвый не возьмёшь. Эх! Трезвый не возьмёшь!
  
   3. Пруссака бери в око-о-опе,
   Эх! В грудь его штыком. Эх! В грудь его штыком.
   А француза бей по жо-о-опе,
   Эх! Побежит бегом! Эх! Побежит бегом!
  
   4. Ой , вы , девки, ой вы, ба-а-бы!
   Эх! Вы не плачьте зря! Эх! Вы не плачьте зря!
   Вот пойдут за нами шта-а-абы,
   А с ими писаря! С ими писаря!
  
   5. Вот вернёмся из похо-о-ду,
   Эх! Сымем кивера! Эх! Сымем кивера!
   И тогда от нас припло-о-оду,
   Эх! будет до ...ра! Эх! Будет ля-ля-ля!" ( здесь матерки, писать не буду)
  
  
   Припев - класс! Сначала было сложновато, малознакомые слова вязли на языке, но с третьего - четвёртого повтора пошло легко. Я бы пела его бесконечно... если бы не отсутствие музыкального слуха. Но, зато, я восполняю это замечательным, командирским голосом. В нашей команде никто меня не переорёт! Оказывается, песню "Отгремели пушки нашего полка" пел Окуджава! А вторая, вроде, старинная гусарская.
  
  Аркаша опять рассказывает байку про новый поход, где ... "и с шашками наголо врываемся в следующую деревеньку! Даёшь!.." С различными вариациями. Комсорг подхватывает. Никто ещё, кроме меня и Олега, этого не слышал, и все ржут, как кони. Я, хоть и слышала, но в исполнении Аркаши могу слушать это многократно. Хохочу со всеми вместе!
  
   Кстати, насчёт нецензурных слов. Я никогда не матерюсь и здесь не буду, несмотря на девиз "Правда, только правда...". Это принцип, а их нельзя нарушать! Моя подруга Таня Ш. раньше не стеснялась в выражениях, но потом, мы с ней однажды поспорили, что она не сможет разговаривать без матерков. Мой выигрыш должен был быть необычный - если она начнёт опять матерится, я повешу на неё табличку "Здесь видят матерящуюся Таню". И у меня есть её расписка! Я пока ещё не выиграла. Зато и она не матерится!
  
   А "ля-ля-ля" вместо мата - это из анекдота. Наверное, все его знают. "Попросили одного мальчика рассказать какой-нибудь стих. А он говорит, я, мол, знаю только матерные. А ему говорят - ты вместо матерков говори "Ля-ля-ля!" Ладно! "Ля-ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля и ля-ля-ля! Ля-ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля ля-ля-ля жопа!"
  
   07-00 вечера. Все волнуются, где деревня. Мы так никого и не встретили. Света печально сказала "Хоть бы какой нибудь дяденька попался!" Все смеются. Как у театралов горло не болит столько петь! Одно слово - профессионалы! Если будем организовывать новый поход, непременно их пригласим! Они тоже не против, им нравится. Только надо будет обязательно взять несколько сменных лошадей для телеги!
  
  В воздухе сырость, песок на дороге мокрый, но луж нет. К основной дороге примыкает справа проселок, разбитый грузовиками просто в хлам! Но наша дорога пока ровная.
  
   Появились свежие колеи от грузовиков. Дорога разбита не на шутку. Легковушка здесь точно, не пройдёт. Колеи местами глубиной в полметра. Решаем выслать разведку. Ясно, что поедем мы - я, Света, Ира, Комсорг. Миша с Аркашей и Ворон остаются. То есть продолжают движение по нашим следам - на мокрой дороге их очень хорошо видно!
  
   Мы на развилке. Как назло, вокруг ни души. Прислушиваемся: где-то вдалеке ревёт мотором грузовик. Разделяемся. Мы с Комсоргом к грузовику, Света с Ирой - прямо. Долетаем минут за семь. Здесь не один грузовик, а три, и трактор. Дорога, вообще, не проезжая и не прохожая. На нас смотрят с лёгким изумлением. Выясняем, что это вырубка, а до деревни ещё километров пять, от развилки прямо.
  
   На развилке никого, по следам вижу, что телеги ещё не было, девчонки тоже не возвращались. Решили дождаться кого-нибудь. Вскоре подъехала кибитка, Аркаша на Вороне, весь на взводе. Успокоили его, едем прямо. Дорога стала лучше, только очень мокрая, похоже, недавно здесь прошёл дождь. Навстречу едут наши девчонки. Радуют своими сведениями. Скоро мост, а за ним видна деревня, наверное, в километре, не дальше. Но солнце уже почти село. Радуга устала на тяжёлой дороге, хоть театралы почти всё время шли рядом. Переезжаем мост через реку. Это Каракан. Дальше дорога круто в гору. Радуга с трудом втаскивает телегу и останавливается отдохнуть. Надо срочно разыскать конюшню для ночёвки лошадям и нам. В Дом отдыха, как настаивает Аркаша, мы не поедем. Лошади целый день в пути, а там неизвестно, есть ли для них место и корма. Разведка в прежнем составе опять уходит вперёд.
  
   10-00 вечера. По Завьялово ещё вовсю ходит народ, так что с розыском конюшни проблем не было. В последних отблесках зори мы въезжаем в конюшню. Она стоит в центре деревни, но как бы на отшибе и к ней ведёт отдельная дорога, метров триста, перпендикулярно к центральной улице. В конюшне нас встретили довольно радушно. В каптёрке чай, хлеб. Мы совещаемся между собой. На повестке дня два вопроса. Первый - ехать обратно к театралам и рассказать им дорогу сюда, и второй - остаться здесь и дежурить на свёртке, чтобы они не прошли мимо конюшни. Решаем дежурить на свёртке по очереди, чтобы дождаться нашу телегу. Мы надеемся, что они вот вот приедут, здесь совсем рядом - километра два! Я иду дежурить первой, потом Света, потом Олег, следом Ира и потом по второму кругу. Но, думаю, они приедут раньше. Им идти-то не больше получаса.
  
   Через тридцать минут меня сменяет Света. Она говорит, что все завалились спать, боится, что проспят. Я обещаю не спать, пока не отправлю ей смену. Возвращаюсь в конюшню. Ирка пьёт чай. Олег спит, сидя за столом. Сижу пятнадцать минут и бужу Олега. Он очухивается и садится пить чай. Предупреждаю их всех, что следующая за Олегом идёт Ира. Она заверяет, что спать не хочет. Лошади рассёдланы, в дороге только Радуга и Ворон. Ждём с минуты на минуту. Приехал Аркаша на Вороне, его встретила Света, показала дорогу. Он рассказал, что Радуга отказалась идти и стоит отдыхает на въезде в деревню.
  
  Предлагаю съездить за театралами и привести их сюда пешком. Но Аркаша сказал, что театралы решили дождаться, пока Радуга отдохнёт и идти вместе с ней. Олег сказал:
   - Да, ладно, они взрослые люди. Хозяин - барин. Наше дело предложить, их дело - отказаться!
  Со спокойной совестью и я тоже пошла прилегла на ларь.
  
   Просыпаюсь от возмущённых воплей Иры. Её не пришёл сменять Аркаша. Вроде, он не спал, когда она уходила и клятвенно обещал её сменить. В полусне понимаю, что Ирка, не дождавшись смены, пришла сюда злющая, как ведьма. Аркаша, который заснул прямо за столом, бубнит что-то извинительное. Да где ж наши театралы? Оглядываю местность. Света спит на соседнем ларе, Комсорг на спине на лавочке, поставив ноги на пол. Аркаша пошёл на пост. Ночной конюх опять кипятит чай - Ира жалуется, что замёрзла, как собака. Я такой чайничек впервые вижу: алюминиевый, внутри огромная спираль. Конюх называет его "атомный" - за быстроту нагрева. Падаю обратно спать. Следующая очередь моя, но Ира обещает меня разбудить.
  
   Суббота, 3 августа, 2 часа ночи. Опять просыпаюсь под громкие вопли. Это наконец-то добрались театралы и Мишка. Ольга кричит, что Аркаша негодяй и сволочь. Ей вторит Вера:
   - Мы не знали, что делать. Нас оставили одних, с бедной, уставшей кобылой и ребёнком! - Ребёнок - это она о Мишке.
  Миша возмущается, что ему двадцать лет, и что он вовсе не ребёнок.
  В основном, Вера с Ольгой напирают на некрасивое поведение Аркаши, который обещал вернуться к ним и не приехал. Аркаша оттявкивается, что, вроде как, он увидел, что конюшня совсем рядом и подумал, что они поедут следом за ним, мы организовали дежурство и должны были их встретить, но так получилось... Андрей помалкивает. А что, кстати, произошло-то?
  
   Скорее всего, когда Ира ушла будить Аркашу, театралы уже шли по центральной улице. Улица широкая, метров пятьдесят и очень длинная. Свёрток они благополучно проехали мимо, потому что там никого не было - Ирка в это время ругалась здесь. Они дошли уже почти до конца деревни, и, о удача!, встретили дяденьку, который сказал им, где конюшня. В это время Аркаша заступил на пост. Они возвращались и он их увидел. Далее последовала бурная встреча, отголоски которой услышали уже и мы. Театралы были очень злы, и на нас - в общем, и на Аркашку, в частности. А Мишка обижен не на шутку на театралов, вернее на Веру и Ольгу (за "ребёнка"). Распрягаем кобылу, она сухая, Миша с Аркашей дождутся и минут через двадцать, напоят и зададут овёс.
  
   Театралы и Миша пьют чай. Я чувствую себя виноватой, что мы не вернулись к ним. Наверное, я бы тоже злилась, если бы меня бросили на дороге ночью одну. Но сильнее этого - желание спать. Тихонько заползаю обратно на свой ларь. Ирка под шумок забила место на втором ларе. Вера и Ольга собираются идти спать в телегу. Комсорг ещё раньше сказал, что эта лавочка его полностью устраивает и отрубился. Диван уже занят Аркашей и Мишкой (заранее, напоят кобылу и придут). Пришёл ночной конюх, гостеприимно предлагает для остальных место в хомутарке, якобы, там тоже есть диван. Конюх сказал, что ему всё равно спать нельзя, и потом, надо всё время ходить в конюшню проверять лошадей, он скоротает ночь на стуле, а в пять утра уже кормить. Не помню, кто соблазнился тем диваном, я была уже почти в отрубе.
  
   08-00 утра. Пришли мужики пить "атомный" чай. И нам пришлось вставать. Идём смотреть, как себя чувствует Радуга. Вроде бы состояние нормальное. Света обнаруживает у неё сквозные наливы (*1) на передних ногах. Делает кобыле массаж и говорит, что на работу надо будет бинтовать, а на ночь обмазать ей ноги сырой глиной. Осматриваем остальных лошадей. У Венеры и Нептуна почти прошли намины на спине. Шишка на суставе Нептуна исчезла. Холка у Ворона почти зажила и намин слева тоже. Справа ещё остался. Ну, понятно, на нём же ездят как попало, в смысле те, кто ездить толком не умеет - Миша да Аркаша. Поим коней, задаём овса и идём есть сами. Вчера мы остались голодные - весь сухпаёк был в телеге.
  
   За завтраком накал вчерашних страстей несколько поостыл, и Вера, рассказывая в лицах подробности их ночной эпопеи, уже заменила "ребёнка" на "молодого человека", но Мишка всё ещё обиженно на неё косится. Она же, наоборот, с ним чрезмерно ласкова.
   - Миша, я не хотела тебя обидеть, - извиняющимся тоном продолжила она, - я намного старше тебя, если бы у меня был сын, то ему было бы столько же лет!
   Ольга тоже всячески поддерживает Веру:
   - Миша, извини, мы не думали, что ты так это воспримешь. Конечно, ты взрослый и самостоятельный, - тут она на секунду замялась, видимо, чтобы наверняка не задеть Мишкино чувствительное самолюбие, - молодой мужчина! Ты нас очень поддерживал вчера. Мы надеялись только на тебя!
   По моему мнению, это была уже откровенная лесть, но Миша не смягчился.
  
   Попутно выяснились подробности вчерашнего приключения. Когда мы уехали искать дорогу на конюшню, Радуга просто остановилась на развилке. У Аркаши через некоторое время созрело решение поехать, чтобы предупредить нас, что они задержаться. Театралы уговаривали его остаться, но он сказал, что скоро вернётся и умчался. После этого Радуга сразу же пошла шагом вслед за ним. Но потом опять встала. Вместо того, чтобы вылезти из телеги и вести кобылу за повод, театралы залезли все в телегу и стали ждать, когда лошадь отдохнёт и пойдёт сама. Они, правда, спросили совета у Мишки, что надо делать, но Миша знал о лошадях примерно столько же, сколько они. Так они сидели и незаметно заснули. Через час их разбудил случайный грузовик - они стояли посреди дороги. От его сигнала Радуга пошла вперёд, Мишка очнулся и отвернул её к обочине.
  
   Когда театралы внезапно проснулись и увидели, что Аркаша не вернулся, они запаниковали. На улице было так темно, что они не видели даже дороги под ногами и не знали, куда ехать. У Мишки, на счастье, оказался с собой механический фонарик, который работает от мини динамо машины. Это гениальное изобретение светит, пока сжимаешь ручку. Чем чаще и резче сжимаешь, тем ярче светит лампочка фонарика. При этом фонарик издаёт специфический скрежет и жужжание. И вот они ходили по дороге и жужжали этим фонарём, разыскивая конские следы. Вера и Андрей по очереди шли впереди и высвечивали следы, пока не уставали руки, Миша и Ольга шли рядом с кибиткой и вели Радугу.
  
   И когда Ольга риторически спросила:
   - А если мы их не найдём, что же нам делать?, - у Веры сдали нервы.
   Она в расстройстве наговорила и об Аркаше, и о нас много "хорошего". И не думая, ляпнула:
   - Ладно, эти малолетки, но Аркашка! Бросил нас на произвол судьбы, одних, с этим ребёнком. Мы ничего не понимаем в лошадях, а если с Радугой что нибудь случится, некому помочь!
  
   Миша услышал про ребёнка и возмутился. Ему двадцать лет, он давно не ребёнок, он самостоятельный взрослый мужчина, а Вера намеренно хотела его унизить! Вера сначала не поняла, куда ветер дует, и стала отстаивать свою правоту насчёт ребёнка. Но Миша упрямо твердил о том, что давно замечал попытки унижения себя со стороны театралов. Причём, намеренные. Но молчал. Терпел, потому что не хотел ссорится. А в этот раз это прозвучало так явно, что он не выдержал. Вера просто впала в ступор от такого поворота темы. Она тут же извинилась, но уже было поздно. Мишка обиделся не на шутку.
  
   Так, оправдываясь и ругаясь, они прошли мимо поворота на конюшню, даже не подозревая о нём. Ведь в это время Ира разносила Аркашу за то, что он проспал всё на свете. И на посту никого не было. Театралы прошли почти до конца улицы и тут они повстречали полуночного "дяденьку", который не принял их за цыган, не испугался, а показал дорогу. Они повернули назад, приободрённые. А вскоре и Аркаша их услышал и встретил. Дальше уже нам известно.
  
   Никогда не видела фонарь с динамо-машиной внутри! Я заставила Мишу немедленно показать это механическое электрочудо. Взяла замечательный фонарик и пожужжала им на пробу. Миша с удовольствием стал рассказывать принцип работы "техники на грани фантастики". Да, туговато идёт, долго не покачаешь. А с другой стороны - батарейка не нужна, при желании (и тренировке) можно добиться достаточной яркости. В условиях тайги вещь незаменимая. Олег забрал у меня фонарь, пожужжал им и сказал, что этот звук ему напоминает заводную "божью коровку", которая была у него в детстве. (Ага, точно, напоминает! В детсаду у нас тоже была такая!) Света и Ира тоже пробуют жужжать. В общем, отличная вещь! В следующий поход возьмём несколько таких фонарей! Тут Миша сообщает, что такой фонарь - страшный дефицит. В магазинах бывает очень редко. Я сказала, что ради этого фонаря не задумываясь возьму Мишу в любой поход снова. Все засмеялись. Мишка остался доволен.
  
   9-00 утра. Аркаша не слышал утренней версии ночных приключений, потому что рано ушёл в Дом Отдыха, узнать, что к чему и предупредить о нашем приходе. Он уже второй раз так поступает. Не понимаю? Нас ведь должны ждать, всё заранее спланировано. Я забеспокоилась: что-то не так? Но Аркаша уверил меня, что всё нормально, просто мы опаздываем уже на два дня, поэтому всё надо узнать. Он уходит, а мы должны его дождаться. И взять с собой овса.
  
   Конюха, узнав, что мы едем в Завьяловский дом отдыха, уговаривают нас оставить лошадей на конюшне. Они уверяют, что на территории Дома Отдыха места для лошадей нет. Мы отказываемся с сожалением - нам нужны вещи и реквизит, а его на себе не попрёшь, слишком много. И топать до этого Дома Отдыха далеко, почти три километра, а может и больше. Договариваемся, на всякий случай, если что, к вечеру вернуться с лошадьми, а телегу оставим там. Пользуясь случаем, выпросили у конюхов пару мешков овса, потом, не торопясь, седлаем лошадей. Конских бинтов мы с собой взять не догадались, поэтому Радугу придётся бинтовать обычными, медицинскими, которых у нас в достатке. Пришёл Аркаша с благой вестью, что нас ждут в Доме отдыха, уже приготовили для нас комнаты. И лошадей есть куда поставить. И покормят. Распрощавшись с гостеприимными мужиками, мы уезжаем.
  
   По дороге Комсорг, на правах старого друга, подшучивает над Мишкой - "как там наш ребёнок" и всё в том же духе. Миша едет рядом со мной на Вороне и на Олеговы шуточки не обращает внимания. Я оправдываю Веру, что, мол, она не хотела его обидеть, она же извинилась! Может он её уже простит? Но Мишка тихо и серьёзно мне сказал:
   - Она специально назвала меня ребёнком, чтобы унизить! У неё даже тон такой был - уничижительный! А когда я возмутился, Ольга её поддержала!
  Я отступилась. Похоже, мне их отношения понять не дано.
  
   Мы выезжаем из конюшни на ту же улицу Завьялово, по которой приехали сюда, и в конце её сворачиваем на развилке налево. Направо такой же ширины дорога ведёт в соседнюю деревню: "Красный Факел, 3 км". А ведь ночью театралы могли бы умотать и туда. Мы бы их утром обыскались! Повезло! Как будто у нас есть Ангел - хранитель и он послал мужика навстречу театралам и Мише, чтобы они повернули назад. С другой стороны, не проще ли было ему вовремя разбудить Аркашу? Что-то я не в те дебри забредаю... Внезапно замечаю, что вокруг стоит тишина, не слышно Комсорговских подколов, от театралов ни звука, а вроде бы недавно Ольга с Андреем что то обсуждали. Все разговоры замолкли, только лошади иногда фыркают. Похоже, не я одна о везении задумалась!
  
   10-00 утра. Вскоре мы въезжаем в ворота Завьяловского Дома Отдыха. Нас радушно встретила сама заведующая, солидная белокурая дама, а с ней рядом, но чуть сзади, три дамы помоложе и похудее. Заведующая, со своей высокой и пышной причёской, плавными величавыми жестами, производила впечатление императрицы "Всея Завьялово". Свита усиливала образ, ловя малейшее движение своей повелительницы. Чуть поодаль стояла молодая девушка, представившаяся "ответственной за культмассовые мероприятия", активная и звонкая, как пионервожатая в лагере. Дамы из свиты показали, куда поставить лошадей и махнули в сторону маленьких домиков, где были комнаты для нас. Аркаша по дороге предупредил, что концерт состоится поздно вечером, и мы тут заночуем. Мы обрадовались домикам, уютным даже снаружи, овёс у нас был, а вот место для лошадей, хм...
  
   Это был огороженный заборчиком из железных прутиков участок, размером примерно десять на десять метров. В центре на бетонных блоках стояла электроподстанция киловатт на 200 (знаю, что это такое, потому что у нас возле дачи, между обществами, такая же стоит). Участочек зарос роскошной травой, синий заборчик, высотой метра полтора, прерывался калиточкой, закрытой на засов с дырочками для навесного замка. Заведующая и большая часть свиты величаво удалились показывать театралам домики, Аркаша поехал на телеге за ними. Одна из дам, самая маленькая и худенькая (относительно остальных "фрейлин"), осталась с нами возле огороженной лужайки с подстанцией. Мы задумчиво молчали, Ворон мотал головой, Венера чесала лоб о шею Нептуна. Подстанция ровно гудела.
   - Вашим, таким милым, красивым лошадкам будет удобно?, - глядя на нас снизу вверх, спросила дама, - И травку пощипать можно!
  
   Сидя в сёдлах, мы скептически осматривали этот, с позволения сказать, псевдозагон.
   - Вам точно не жалко этой зелёной лужайки? - уточнила я, придав вес слову "зелёной".
   - Нет, нет, всё нормально, пусть пасутся! - заверила меня дама, - А что?
   - У вас завтра её не будет. - сообщила я, - Травы, то есть. Будет голая земля. (Перекопанная и с запахом конского навоза - продолжила я фразу уже мысленно).
   Дама всплеснула руками:
   - Да не жалко! А что, они всю её съедят? Неужели они за ночь съедят столько травы? - она оглянулась на лужайку, видимо, не веря в такую прожорливость "милых лошадок".
   - Нет, - твёрдо ответила я, - не за ночь. К вечеру уже ничего не будет, а к утру они здесь всё вскопают. Трава вырастет, в лучшем случае через три недели, не раньше.
   - Да-а?! А, и ладно! - щедро махнула рукой дама.
   - А у вас есть замок для калитки? - спросила я её.
   - Понимаю, - улыбнулась дама, - чтобы лошадки не убежали?
   - Кругом полно детей, закрыть, чтобы не выпустили случайно. Да и чтобы сами туда не лезли, а то, мало ли! Лошадка случайно наступит или ногой махнёт. Лучше под замок. А ключ мы перед отъездом вернём!
   - Да-да-да! Конечно! - воскликнула дама и убежала.
   Мы завели лошадей в загончик и расседлали, оставив на них недоуздки. Лошади с азартом накинулись на траву. Глядя на них, Света задумчиво произнесла:
   - Думаю, даже до обеда травы не хватит.
  
  Пока мы беседовали, вернулся Аркаша с пустой кибиткой. Он с Андреем занесли все вещи к театралам в домик. Мы сложили сёдла и Радугину сбрую в телегу. Вальтрапы мы забрали с собой постирать, а то они уже давно были не белые, стыдно на людях показаться. Радугу тоже запустили в загончик. Она первым делом стала валяться. Остальные лошади перебегали туда - сюда в поисках лучшей травы. За каких-то десять минут загончик стал выглядеть изрядно помятым.
  
   Тут подошла наша дама с замком... для почтового ящика! Хорошо, что у него была длинная дужка. Я навесила замо...чек на калитку и поблагодарила запыхавшуюся даму. Разобравшись с лошадьми и загоном, мы отправились вслед за Аркашей - забрать свои вещи и заселять свои домики. Нам выделили три домика. Один заняли театралы, в одном поселились парни и один достался нам - троим девчонкам. Я забрала свой рюкзак у театралов и потащилась вслед за Светой. Сзади брела Ирка. Вот и наш домик. Он другой, длинный. У него есть открытая веранда, в сторону моря. С неё вход прямо в комнаты. В комнате по две кровати, ещё там был душ с горячей водой и туалет. Закинув вещички по комнатам и переобувшись, мы пошли знакомиться с территорией.
  
   11-00 утра. По краю территории протекал Каракан. В самом узком месте через него был перекинут пешеходный мостик. Мы прогулялись по мосту, полюбовались с него минутку морем, потом пошли обратно. Вокруг кипела домотдыховская жизнь. Люди с любопытством оглядывались на нас. Я хотела сходить ещё куда-нибудь, но тут девчонки запросили пощады и мы вернулись в домик. Вскоре подошёл Аркаша и сказал, что у нашего домика всех собирает массовичка и скоро обед. Вторая новость обрадовала нас гораздо сильнее. Есть хотелось не на шутку! Слава Богу, массовичка не заставила себя долго ждать.
  
   Она подошла вместе с театралами и нашими мальчишками. Её звали Елена Ивановна, можно просто, Лена. Она с неподдельным энтузиазмом заговорила о нашем визите. В Доме Отдыха очень много детей, они в восторге, лошадки и всё такое... Как раз сегодня закрытие Фестиваля, которому посвящён наш агитпоход! Так удачно, что наш приезд совпал с последним днём Фестиваля! Они всем Домом Отдыха следят за выступлениями на Фестивале. Это такое событие! Такое грандиозное событие! Вся мировая общественность следит за Фестивалем в Москве! В конце выступления надо будет исполнить гимн Фестиваля!
  
   Опа! Я так и знала, что здесь будет какой-то подвох! ("Предчу-стви-е е-го не обма-ну-ло!" - мысленно пропела я)
   - Вы же помните его? - спросила Лена и внимательно оглядела нас всех, - Вы же агитбригада в честь Фестиваля! Надо обязательно спеть гимн в момент закрытия!
  Так вот оно что! Я внезапно поняла, почему наш концерт назначен так поздно! В шесть часов по Московскому времени! А у нас, плюс четыре, - это десять часов! Молчание затянулось.
  
   Лена переводила вопросительный взгляд с одного на другого. У меня возникло давно забытое чувство невыученного урока - когда учитель ведёт пальцем по журналу и медленно говорит: "К доске пойдёт... так-так-так...к доске пойдёт..." - и его палец ползёт по списку, неотвратимо приближаясь к твоей фамилии, а ты судорожно пытаешься выучить заданное неделю назад стихотворение, одним глазом кося на палец в журнале!
  Тут Аркаша всё понял и пришёл на помощь.
   - Конечно! Немного замотались, просто дел было много, устали с дороги. А у вас слов с собой нет?
  Какое облегчение. Палец не дошёл, фу-ух!.
   - Да! Слова бы вспомнить! - почти стройным хором добавляем мы.
  Хотя что там вспоминать? Как часто повторяет Комсорг: - "очень трудно вспомнить, то, чего не знаешь, да ещё и забыл!"
   - А у вас нет текста на бумажке?" - это Светин голос, она чуть позади меня стоит.
  Тут и я пришла в чувство:
   - А, может, и магнитофонная запись есть, это было бы лучше! - голос у меня какой-то тихий, и Лена не обращает внимания на моё высказывание.
   - Мы едем по деревням всю неделю, связи с миром никакой, - Аркаша полностью взял разговор в свои командирские руки, - Немного отстали от жизни. Даже в днях недели путаемся. Вчера, вообще, только к трём часам ночи добрались до Завьялово. Сейчас мы сходим пообедать, а то нас уже ждут, а потом обсудим наше выступление. Хорошо?
   - Да, да! Конечно, конечно! - и Лена упорхнула.
  Детская наивность! Похоже, она думала, что раз мы посвятили свой агитпоход Фестивалю, то должны были ехать под флагами разных стран и факелом в вытянутой руке, распевая гимн Фестиваля. С другой стороны, в таком виде нашу агитбригаду уж точно, никто не смог бы принять за кочующих цыган.
  
   12-00 дня. Мы пошли в столовую, на ходу обсуждая свалившуюся на наши головы массовичку с её идеей-фикс о прощальном исполнении гимна. Театралы и Аркаша отнеслись к ней спокойно, в отличие от меня, Светы, Миши и Олега. Ира выступать не собиралась и на гимн ей было плевать. Она шла позади всех какая-то мрачная и молчаливая. Театралы сказали, что они прекрасно исполнят этот несчастный гимн и без нас, мы можем просто постоять рядом, делая вид, что поём. Мне стало спокойнее. Мы поели, Ира вроде бы повеселела. Общий сбор назначили через полчаса у нас на веранде.
  
   Решила сходить в душ. Какое счастье мыться в горячей воде. Да и кое-что не мешает простирнуть быстренько. Зашла Ира и спросила, нет ли у меня с собой "какой нибудь мази от потёртостей?"
   - Кроме Яма! - добавила она, предвосхищая мой ответ(*2).
  Вопрос меня удивил. Оказывается, они со Светкой стёрли себе попы спортивными сёдлами! Но у меня ничего нет, увы! Даже не додумалась взять с собой какие нибудь медикаменты, помимо общей аптечки для лошадей. Я, вообще, с собой никакие лекарства не брала.
   - Слушай! - говорю, - Здесь же должен быть медпункт! Может у них что-нибудь есть? Надо у массовика - затейника Лены спросить, где он. Она сейчас как раз должна явиться! Узнаешь и сходишь, пока мы с ней петь будем.
  
   Бедняги! А ведь нам ещё ехать и ехать. Значит и спортивные сёдла надо забраковать для походов. А я так завидовала девчонкам! Мне казалось, спортивное седло мягче и удобнее строевого. Но попы не проведёшь! Ира ушла. Пришла Лена с Аркашей и Мишей. Следом подошёл Олег и театралы в полном составе. Из соседей двери вышла Света.
   - Вот текст гимна, - с места в карьер бросилась Лена, - быстренько освежите в памяти и прорепетируем!
   (Что там освежать! Чистый лист! Я даже ни разу не слышала этот гимн, мелодию не знаю, а насчёт слуха, мне вообще "медведь на ухо наступил"!) Про медведя я тут же поведала Лене.
   - Ничего страшного! - улыбнулась она, - попробуйте, у Вас всё получится!
  
   Увы! Хорового пения не получилось. Мотив и слова знали только Лена и Аркаша. Когда они запели, я вспомнила! Конечно, я слышала эту песню, и не раз! Только я не догадывалась, что она и есть Гимн Фестивалей! Со второго куплета гимн подхватили театралы, с третьего добавилась Света и... всё!
  
   Остальные подтягивали последние слова строф и повторы. Я только открывала рот иногда издавала какие-то звуки. Но припев пели все. Особенно, первую часть: "Песню дружбы распевает молодёжь! Молодёжь! Молодёжь! Эту песню не задушишь, не убьёшь! Не убьёшь! Не убьёшь!" Дальше опять заспотыкались. Наконец, пытка гимном закончилась.
   - Замечательно! Перед концертом ещё раз повторим. Слова я вам оставляю, вспоминайте! - бодро сказала Лена, - Начало в девять, сбор в восемь часов! - крикнула она, удаляясь, практически, бегом.
  
   01-30 дня. Честно говоря, думала у каждого Фестиваля свой гимн, как заключительная песня Олимпиады. Прочтя пару раз оставленный текст, мы сочли его выученным.
   - Перед концертом доучим, - сказал Комсорг.
  Театралы уже ушли с Аркашей в свой домик. До вечернего выступления времени было полно и мы решили сводить лошадей искупаться. Заодно и напоим. Идея была моя, но все с энтузиазмом её подхватили. Решили собраться через час у мальчишек. Я зашла предупредить Иру. Потом занималась осмотром своих вещей. И достирывала вальтрапы.
  
   03-00 дня. Мы все собрались у парней, кроме Светы. Перед уходом я зашла к ней в комнату, но там никого не было. Ира тоже не знала, где она и очень разозлилась.
   - Блин! Предупредили же! Где её носит! - ворчала она всю дорогу до загончика.
  Аркадия тоже не было. Поэтому на шесть лошадей нас было только четверо. Решили Ворона и Дикого вести в поводу, благо недалеко. Но тут всё поменялось. Во-первых, Миша отказался ехать на Радуге. А во-вторых... возле загончика нарисовалась наша знакомая дама из свиты. Очень мило улыбаясь и извиняясь, она тем не менее, категорически не пустила нас на домотдыховский пляж.
   - Пожалуйста, сходите на деревенский пляж, на наш никак нельзя! - вежливо, но непреклонно попросила она, - Это не очень далеко, там тоже есть удобный спуск.
   М-да-а, проблема. Аркаши нет, Света неизвестно где... Дикого придётся вести в поводу, Радугу тоже.
  
   Одеваем уздечки и запрыгиваем без сёдел. Дикий упёрся и в поводу не пошёл. Пришлось мне слезать и снимать с него уздечку. Большинством голосов решили Дикого не брать: - "Раз Светка где-то потерялась, пусть сама едет его купать! Когда найдётся." И мы уехали без него. Ира злилась и ругала Свету чуть ли не матерками. Что между ними произошло? Сие покрыто мраком неизвестности. Во всяком случае, для меня.
  
   Едем по дороге обратно в Завьялово. Берег Каракана зарос ивой, но, примерно в километре от Дома Отдыха спуск к реке. Там деревенский пляж. Довольно много народу. Уходим ниже по реке и заезжаем аккуратно в воду. Лошади напились, Венера и Нептун роют воду ногой, могут запросто лечь. Ворон под Мишкой таки лёг, но это не страшно - в воде не поваляешься. Венера тоже легла подо мной, но сразу встала. Плавать она не захотела. Мы чуть поплескались и собрались выходить. Вода в речке как парное молоко. Выходить не хочется ни нам, ни лошадям. Но, пора обратно.
  
   На обратном пути встретили злую Светку, ведущую Дикого в поводу. Она была обижена на нас, что мы не взяли Дикого купаться. Я сказала, что искала её везде, но не нашла, а Дикий в поводу за Венерой не пошёл. Тут в разговор вступила разъярённая Ирка и резко наехала на Свету, типа, всем было заранее известно, что мы идём на пляж, не фиг шляться по углам, конь - её и никто не обязан его купать, тем более, что ещё и Радуга в поводу. В общем, Света сама виновата. Я заподозрила, что Ира что-то знает, но скрывает от всех. И это что-то ей сильно не нравиться! Света стушевалась. Мне стало её жаль и я предложила ей компанию. Но она отрицательно помотала головой, и пошли они с Диким, солнцем палимые.
  
   Ну, как любит говорить Комсорг, "Хозяин - барин! Наше дело предложить, ваше - отказаться!" Мы поехали шагом обратно в Дом отдыха. Загончик уже представлял собой абсолютно лысую площадку. Я осталась дожидаться Свету. Она приехала минут через десять верхом на Диком. Мы рассыпали овёс прямо на коротко подстриженную траву кучками подальше друг от друга и пошли в домик.
   - Ты тоже меня осуждаешь? - внезапно спросила Света.
   - Нет, - ответила я мгновенно. Мы помолчали.
   - Спасибо, - тихо сказала она.
   - Да, пожалуйста! - похоже, я что-то пропустила, не понимаю, о чём она?
   Но продолжения разговора не последовало.
  
   06-00 вечера. Ирка, как обычно отказалась выступать, хоть Аркаша и пытался задействовать её в массовке для "Злого". Поэтому, она валялась на кровати в комнате. Остальные судорожно готовились к выступлению - парни гладили парадную одежду, я учила слова гимна, театралы носились по домикам в поисках ещё одного утюга, в общем все были загружены по полной программе. Я ещё раз приняла горячий душ. Но всё равно меня бил мандраж. Никак не могу привыкнуть, хотя в школе я на каждый праздник читала какие нибудь стихи. А до третьего класса даже была в школьном хоре! Потом меня, правда, вежливо оттуда выперли.
  
   То, что меня туда вообще взяли, для моих родителей было шоком! В детстве я не могла даже правильно спеть "В лесу родилась Ёлочка"! Мой дядя Серёжа из принципа бился со мной несколько месяцев, чтобы я перестала фальшивить. Ему это удалось, но он до сих пор рассказывает эту историю на семейных посиделках. А вот память у меня всегда была прекрасная. К трём годам я наизусть знала все книжки, которые мне читали. Не зная букв, я водила пальчиком по строчкам и рассказывала текст, точно соблюдая все знаки препинания, с той же интонацией. Поэтому, дядя Серёжа всегда с недоумением говорил: "Нет, ну надо же, ведь полное впечатление, что ребёнок умеет читать, такие объёмы наизусть декламирует, а какую-то элементарную "Ёлочку" спеть не может! Невероятно!" Да... Кажется, я уже не о том пишу...
  
   08-00 вечера. Все собрались у театралов. Пришла массовик Лена и обрадовала, сказав, что магнитофонная запись музыки гимна у неё есть. Мы будем выступать на летней эстраде. Ирка с довольным видом ушла в зрительские ряды. Народу очень много, больше, чем в Красном Яру. Похоже, что собрались все постояльцы и ещё и из деревни зрители пришли. В конце выступления мы будем петь гимн. Когда выйдем все на поклон, Лена включит музыку.
  
   10-30 вечера. Всё прошло хорошо, музыка была громкая, припев лёгкий, но, главное, нам подпевали все зрители. Ира сказала, что она первый раз видела наше выступление полностью.
   - Очень смешно! Здорово! Особенно понравился гимн Фестиваля! - подколола она, помня наши мытарства.
  Но мне было хорошо. Слава богу, ещё одно выступление позади. А, за то, что Ирочка не участвовала в выступлении, она утром поит и кормит лошадей! Вне очереди! Вот!
  
  А пока, все вместе пошли поить и кормить наших четвероногих участников конной агитбригады. Вокруг загончика вертелось, наверное, почти всё детское население Дома отдыха. Под присмотром взрослых, разумеется. Дети с энтузиазмом рвали с травку вблизи загончика. Кони с интересом следили за каждым ребёнком - внутри загона травы уже вообще не было. Процесс кормления доставлял удовольствие всем участникам по обеим сторонам забора. Нам пришлось разрушить эту идиллию, начав поить и раздавать овёс. Взрослые с радостью воспользовались моментом и потащили детей спать, наговорив им разных глупостей о "лошадках", которые "сейчас покушают и тоже лягут спать!"
  
  Кое-как надыбали глины, чтобы намазать Радуге ноги. Вокруг один песок. Повезло, что Светка днём случайно заметила кучку недалеко от столовой. И вовремя вспомнила о ней. Пока размочили и намазали, уже совсем стемнело.
  
   Воскресенье, 4 августа, 09-00 утра. Вчера мы после концерта до полуночи сидели в театралами и Леной, рассказывая про наш поход. Мы с Ирой в первом часу завалились спать, а наши все остались сидеть. Утром мы плотно позавтракали, театралов ещё не было. Аркаша появился к концу завтрака. Выдал информацию, что сегодня нам надо доехать до Бурмистрово, а это почти тридцать пять километров. Поэтому, выезжаем пораньше.
  
   12-00 утра. Ага! Как же! Выехали позже одиннадцати часов. В Доме Отдыха нам надавали с собой еды. Овса, правда, у нас остался один мешок. Сено тоже кончилось, но мы надеемся найти его по дороге или выпросим у кого-нибудь в конюшне. Долго отскребали Радугины ноги от засохшей глины. Наливов нет, поэтому, решили не бинтовать.
  
  Нас провожали почти все обитатели Завьяловского Дома Отдыха во главе с заведующей. Когда мы забирали лошадей из загончика, он представлял собой чёрную земляную поляну, вскопанную и щедро удобренную навозом. Как мы и обещали. Свита молча смотрела на процесс седловки и запряжки. Заведующая величаво подплыла к Аркаше и пожелала счастливого пути. Дамы тут же облегчённо заулыбались. Мы взлетели в сёдла и помахали всем провожающим. Из загончика явственно попахивало - прощальный привет от "милых лошадок". На долгую память!
  
   Мы парами поехали впереди. Верховые лошади рвутся в галоп. Нам тоже не терпится. Но мы сдерживаемся и сдерживаем лошадей. Ради Радуги. Отдохнувшая Радуга бодро бежала по дороге за нами. Шли хорошей рысью пятнадцать минут, потом шагом. К обеду с Быстровку нам не поспеть, уже и так практически обед, а мы только выехали. Но, всё равно, торопимся. Дорога продолжает идти берегом моря, иногда подбирается почти прямо к воде. Сосны растут вперемешку с берёзой, погода хорошая, на небе ни облачка. Жара. Мы, девчонки, едем в купальниках. У Светы каскетка с длинным козырьком. Я и Ира едем с непокрытой головой. Парни завязали на головах клетчатые платки, узлами назад, по-мужски надвинув на лоб. Смотрю на них. Теперь точно, цыгане.
  
   Поём песни гражданской войны - "Щорс под красным знаменем", "Красная Армия всех сильней", "По долинам и по взгорьям шла дивизия вперёд, чтобы с боем взять Приморье, белой Армии оплот! Этих дней не смолкнет слава, не померкнет никогда! Партизанские отряды занимали города!", они классно подходят под любой аллюр. В основном, солирую я. Театралы не подпевают, потому что не знают слов. Они удивлены моим, революционным, так сказать, репертуаром.
  
   Зато, Аркаша - в восторге. Обещает добыть нам настоящие шашки к следующему походу! Мы поедем в военной форме двадцатых годов, опять чему-нибудь посвятим это грандиозное мероприятие, чтобы комитет комсомола его финансировал. Возьмём две телеги, больше народу верхом, под флагами. Придумаем подходящий репертуар... и с диким воем, с шашками наголо будем врываться в деревеньки... "Даё-о-ошь! Ура-а-а!" Хохочем, но в глубине души я верю Аркаше, с него станется претворить и эту идею в жизнь. Особенно, на фоне успеха этой агитбригады, следующая запросто может стать реальностью.
  
   Ободрённая Аркашиной похвалой, продолжаю воодушевлённо орать "Мы - красная кавалерия!", затем "По военной дороге шёл в борьбе и тревоге боевой восемнадцатый год!". Под эти песни мы маршировали в школе на "Смотрах строя и песни", и наш класс даже занял один раз первое место. Там мой слух значения не имел, а голос очень подходил! И сейчас я не подкачала! Тем более, что на дороге - ни души, кроме нас. Эх! Слышала бы нас сейчас массовик Лена! Её сердце бы утешилось.
  
   После - настаёт черёд народных: "По дону гуляет казак молодой", "Ой, при лужку, при лужку" и "Посею лебеду на бережку, мою крупную рассадушку". Ну, и как же без "Распрягайте, хлопцы, коней"! Аркаша с театралами пели новую для меня песню "А пчёлочка златая, да что же ты жужжишь", выучила слова. Вторая половина песни, довольно-таки, фривольная. Я смущена. Петь такое вслух я не могу. Какой-то внутренний запрет. Театралы сказали, что я закрепощена. Возможно, возможно. Я ходила, как-то раз, со своей подругой Леной К. в театральную студию (я - в качестве зрителя). Их заставляли делать специальные упражнения, именно, чтобы "раскрепостить". И в театре "Крик" тоже самое, только на более профессиональном уровне. И отбор в театр изначально был по-жёстче. Не каждого желающего брали. Ленку не взяли, например.
  
   Аркаша и Комсорг подкалывают меня за моё отношение к "Пчёлочке златой".
   - Танюха! Какую песню тебе спеть? Чтобы она тебя не смущала, - продолжает докапываться до меня Комсорг.
   - "Мы едем, едем, едем в далёкие края!" - отвечаю я, уже на нервах.
   - О! Тогда ещё - "Вместе весело шагать по просторам, по просторам!".
   - А что, хорошая песня! - заступилась за меня Ольга.
  Ира со Светой её поддержали. Они не вмешивались в наш с Олегом спор, но, похоже, они на моей стороне! Мы поём эту славную детскую песенку.
  
   Дорога всё идёт почти по самому берегу моря. Через смешанный лес. Очень красиво, недаром вокруг сплошь и рядом базы отдыха и детские лагеря. "Ты не вейся, чёрный Ворон, над моею головой!"
  
   03-00 дня. Перед Быстровкой напоили лошадей в полузаросшем ряской пруду. Какой-то очень подозрительный водоём. Я засомневалась, стоит ли, может дойти до деревни? Но мы торопимся и, чтобы сократить время стоянки, решили рискнуть. Конюшню искать не будем. Заедем только в контору и столовую. Лошадей привязываем у коновязи около конторы. Аркаша, как обычно, убегает в контору. Рассёдлываем коней, распрягаем Радугу. Все лошади как-то подозрительно фыркают. Ничего не понимаю. Что такое с ними? Мух вроде бы не много. Как будто им в нос что-то попало. Пришёл Аркаша, без овса, но с разрешением на обед. Пообедали в маленькой столовой. Так как мы опоздали на обед, то нам пожарили яичницу с салом. И то хорошо. Седлаем почти сразу, как только лошади проели овёс. Деревня длинная, растянулась вдоль берега. Едем между морем и деревней, в нескольких метрах от кромки воды, так идёт главная дорога. Наверное, в шторм море захлёстывает её волнами.
  
   На выезде нас догоняют конные мальчишки. Они с восхищением отзываются о наших лошадях (хотя, на мой взгляд, у них не хуже). Особенно их пленил Ворон. Обычные люди, я имею ввиду, не специалисты - лошадники, почти всегда оценивают красоту лошади только по её цвету. Чем ярче масть, чем больше белых отметин, тем красивее. Да, в глазах обывателя, Ворон и в самом деле выглядит, как воплощение лошадиной красоты. Чёрная шерсть так и блестит на солнце. Длинная густая грива и роскошный хвост, чуть ли не до земли, задние ноги в высоких белых "чулках", огромная голова, "лысина" от лба до подбородка, морда - "валенком".
  
   Не только для обычного человека, далёкого от лошадей, но и для деревенского мужика, непосредственно работающего с конями, часто бывает, что арабская, ахал-текинская или английская чистокровная верховая лошадь выглядят уродами, а такие, как Ворон, и есть эталон красоты. Сама лично наблюдала, как оценивали деревенские конюха и скотники двух спортивных чистокровок, привезённых на животноводческую выставку в Областной Сельскохозяйственный Техникум. Кони бегали по загону, раздув ноздри и отделяя высоко поставленные хвосты, или замирали, подняв точёные головы. А мужики "со знанием дела" разговаривали между собой: - "Чё эт у них ноздри такие огромные и красные? Да они, поди, запалённые! А худые, глянь, рёбра видны. Точно, сдохнут скоро! Страшнючие, головы какие маленькие, ля-ля-ля (в смысле - некрасиво). Гривы какие-то лысые, хвосты жидкие, смех да и только. Я бы на такого никогда не сел, позориться токо!" (мат для связки слов пропускаю). Вот такое впечатление произвели на деревенских "знатоков" два троеборных коня Олимпийского резерва.
  
   Кстати, пацаны - первые, кто не принял нас за цыган!
   - Вы конная агитбригада? А откуда? А можно нам с вами?
   Предлагают поменяться лошадьми. Мы хохочем. Комсорг солидно говорит:
   - Товарищи! Лошади казённые, обмену не подлежат!
  Они едут рядом с нами, один, самый старший на вид, говорит, что тоже хочет организовать конный поход.
   - Это очень сложно - отвечаем мы - нам помог комитет комсомола, с нами едут настоящие артисты.
  Театралы активно поддакивают из телеги. Это был один из самых приятных моментов для меня. Я даже загордилась. Вот она, слава!
  
   04-00 дня. Мальчишки проводили нас до моста и повернули назад. Купаясь в лучах славы, я забыла спросить, как называется река, через которую мы переезжаем по мосту. Табличку с названием я не заметила (если она там вообще была). Дорога поворачивает от моря в поля, почти на юг. Солнце палит невыносимо, мы опять раздеваемся до купальников, а парни снимают рубашки. Театралам хорошо, они едут в палатке, там тень. Лошади фыркают, не переставая.
  
   Ноздри у лошадей устроены особым образом. Специальные подвижные хрящи каждой ноздри, называемые "храпки", позволяют лошади раскрывать ноздри, увеличивая их размер в несколько раз. Человек на бегу может дышать через рот, усиливая воздухообмен. Лошадь через рот дышать не может. Она дышит только через ноздри. У неё нёбная занавеска полностью разделяет полость рта и глотки (или, по другому, зева). И, если лошадь, глотая, подавиться, то инородное тело может обратно выйти только через ноздри. При закупорке пищевода сглатываемая слюна вытекает через ноздри. (Я видела это как то раз, у подавившейся чем-то кобылы.) Так же и зонд в желудок ей можно ввести только через ноздрю. Поэтому лошадям жизненно необходимо расширение ноздрей. Заодно, лошади могут трепетать храпками, издавая "фырканье" - замена нашему чиханию. Особенно ясно это понимаешь, когда они ка-а-ак "фыркнут" тебе в лицо, обдав брызгами, словно из пульверизатора! Так они прочищают свои носы и отпугивают назойливых насекомых и людей.
  
   В каждом из носовых ходов лошади имеется особый воздушный мешок, образованный хрящом переносья и складкой кожи. Называется он "храп" и расположен сразу за ноздрёй, сбоку морды. С помощью "храпов" лошадь издаёт особый низкий звук, который называется тоже "храп" или "храпение", "всхрапывание". Главное отличие "фырканья" от "храпа" - это их значение в жизни лошади. "Фырканье" это знак остановки, расслабления после бега, отфыркиваясь, лошади как бы сообщают, что все спокойно. Ну и ноздри прочищают, как я уже упоминала. "Храп" же, наоборот, сигнал опасности, понятный всем лошадям. Лошади храпят от страха, всхрапывают от внезапного испуга. Храп слышен очень далеко, гораздо дальше, чем ржание, а времени для него надо - всего миг. Лошадь может всхрапнуть на любом аллюре, ей не надо напрягаться и задерживать дыхание, как при ржании. В этом случае, в дикой природе, все лошади в округе были бы мгновенно предупреждены!
  
  Люди давно расшифровали значение разных лошадиных "слов" и используют подходящие при управлении лошадьми. Например, останавливают и успокаивают лошадей звуком "тпру-у", имитирующем фырканье.
  
   Это постоянное фырканье стало меня сильно беспокоить. Советуюсь с нашими ветами. Они, оказывается, даже не обращали внимание! Думали, это просто лошади отфыркиваются от мух! Останавливаемся, осматриваем ноздри. Ничего. Снова едем. Может, это какая нибудь хлорелла или другая микроводоросль из того, заросшего прудика, вызывает зуд в ноздрях? То-то он мне сразу не понравился! А, если это так, что делать? Моя настойчивость даёт плоды (то есть, я всех достала!). Решили остановиться и промыть ноздри водой. У нас с собой её полная канистра. Мы со Светой и Ирой набираем в кружку воды и промываем всем лошадям ноздри. Сразу не понятно, помогло или нет. Света предлагает ехать дальше и понаблюдать. Ура! Фырканье почти у всех быстро исчезает. Только Радуге и Ворону пришлось промыть ещё раз. Помогло!
  
   Я, честно говоря, и сама понимаю, что всё неприятное и опасное, происходящее с лошадьми, воспринимаю преувеличенно трагично. На меня нападает такая вселенская безысходность, такое чувство беспомощности, с которым я не в силах быстро совладать. И какое-то время мне кажется, что "всё пропало". Вероятно, это паника. Но, вот я беру себя в руки, начинаю действовать. Как говорит моя мама - "Глаза боятся, а руки делают!" Зато, после даже малейшего успеха, ощущаешь такое облегчение, такую бешеную радость! Невыразимую словами! Это ни с чем не сравниться!
  
   Очень жарко. Проехали развилку. Нам по левой дороге. Переезжаем какую-то речку. Поим лошадей, чтобы освежить и сразу вперёд. Остановимся где-нибудь, в более подходящем месте. Здесь вокруг сплошные поля. Да и нельзя сразу после поения на ходу. Дорога широкая, ровная, плавно поднимается в гору, но подъём почти не заметен. Машин пока не встретили ни одной!
  
   05-00 вечера. Проехали поворот на деревню Тула. И кучу указателей спортивных лагерей. Останавливаемся для отдыха Радуге, на живописной полянке, под раскидистыми берёзами. Распрягаем кобылу, расседлываем остальных. Осматриваем наших лошадок. Венерина спина полностью здорова, у Нептуна - лишь с трудом можно обнаружить следы наминок. Вороновская холка тоже выглядит получше, а наминки заметно уменьшились. Значит метод вырезания потников действенный. Света заметила, что Радуга "жалуется" на правое плечо (*3). Проверяет. Кобыла немножко натёрла хомутом себе шею справа. Это из-за жары.
  
  Весь привал совещались и обсуждали, может, рискнуть и запрячь Дикого? Всё же, осторожность победила. Побоялись его непредсказуемого характера и решили не рисковать. Всё же страшно остаться в середине дороги "у разбитой телеги"!
  
  Подкладываем вату на хомутину и приматываем бинтом. Даём коням часик попастись, по полнормы овса. Заодно сами перекусили, "чем Дом Отдыха послал", потом запрягаем и снова в путь. Вроде бы Радуга идет пободрее. Кстати, нога у Венеры, которую она порезала в Шилово, на полигоне, тоже зажила. Коросточка начинает отпадать и видна здоровая кожа. И начинающие расти шерстинки.
  
   Буквально, через пару километров выезжаем на овсяно-гороховое поле. Вот это удача! Опять останавливаемся. Лошади, естественно, не возражают. Загружаем в телегу охапки гороха с овсом, потом немного попаслись сами. Мишка фотографирует нас среди гороха, у Андрея плёнка закончилась ещё в Завьялово, поэтому в фильме уже этого поля не будет.
  
   07-00 вечера. Наконец, тронулись в путь. Местность стала более холмистой. Дорога почти от самой Быстровки идёт в основном вверх. Поля сменились лиственным лесом. Проезжаем плакат "Берегите лес". И ни одной встреченной машины уже несколько часов. Через несколько километров лес заканчивается плакатом "Берегите природу". Снова начинаются поля, разделённые лесополосами. Дорога поворачивает на северо-восток. Значит, мы возвращаемся обратно к морю. Теперь мы всё время едем под уклон. Солнце уже касается горизонта слева за нашими спинами. Стало прохладней и мы оделись. Только парни оставили на головах платки. У Светы и Андрея каскетки, театралы тоже в косынках, завязанных сзади, но, по-женски - свободный уголочек сверху.
  
   Дорога спускается в пологий овраг. Если там речка, то надо напоить лошадей. Речки не оказалось. Чёрт! Сколько же ещё до этого Бурмистрово? О! Впереди показался какой-то грузовик! Останавливаем и спрашиваем, сколько до деревни. Дорогу спрашивать не надо - она тут единственная. Увы! Это не местный. Он не знает, но примерно километров семь. Хоть какая-то информация. Спешиваюсь и иду рядом с кибиткой. Светка с Ирой уже давно топают на своих двоих. Театралы не желают ехать верхом. Ну и ладно. Настаивать не буду. Только Андрей садится на Дикого. Все давно уже едут молча. Мы устали, лошади тоже, а Радуга больше всех.
  
   10-00 вечера. Навстречу попадается белый "Москвич" - фургон. Ура! До деревни три-четыре километра. Мы порываемся в разведку! Но театралы встали на дыбы! Никаких разведок! Там совершенно нечего разыскивать! Через час всё и так узнаем!. Мы начали было настаивать, но нам живо припомнили позапрошлую ночь, и мы остались. Дорога круто поворачивает на север. С горочки видны дома и огоньки уличных фонарей, хотя ещё не стемнело. Это наше долгожданное Бурмистрово!
  
   Опять поворот, на девяносто градусов, на восток, и мы въезжаем на главную улицу. В конторе, наверняка, уже никого нет. Едем к клубу. Он деревянный, одноэтажный, но огромный. Там играет музыка, ходит какой-то народ. Останавливаемся у клуба, Аркаша уходит на поиски хоть кого-нибудь... Через несколько минут Аркаша выходит с каким-то черноволосым парнем, среднего роста, красивый, широкоплечий. Это завклубом, по-совместительству комсомольский вожак этой деревни. Он выглядит несколько обескураженным. Аркаша просто мрачен.
  
   Около 11-00 вечера. Нас не ждали! Завклубом улыбается, удивлённо разводит руками и рассказывает, что в прошлую пятницу, кто-то неизвестный, представившись работником райкома комсомола, позвонил по всему нашему маршруту и сказал, что поход отменяется, потому что один из участников агитбригады - то ли девушка, то ли лошадь, сломала ногу! Поэтому, нас никто и не ждал, ничего не готово и всё такое прочее. Мы мужественно принимаем удар судьбы:
   - Дайте нам место для стоянки. И, можно ли переночевать в клубе?
   - О! Нет, нет! Вы не поняли! Я очень рад! Пожалуйста, дайте концерт! Всё будет! Сено! Еда! Можно лошадей поставить за клубом, в ограде!
   - А, ничего, что уже почти 11 вечера? Пока то-сё, уже будет полночь! А то и позже. Нам же надо подготовиться, отдохнуть. Мы с раннего утра в сёдлах! И кто придёт на концерт в час ночи?!
  Завклубом полон энтузиазма:
   - Зрители будут, не волнуйтесь! Еды и сена дадим!
  
   Мы требуем лошадям овса. Увы. У них, в деревне, нет своей конюшни, поэтому с овсом напряжёнка. Может хлеба? По сколько на лошадь? Мы соглашаемся на хлеб, по три булки на лошадь, всё равно других вариантов нет. Все наши совершенно спокойны, даже театралы как то равнодушно относятся к такому позднему концерту. Я удивляюсь про себя такой реакции. Но, ещё больше удивляет ночная активность деревни. Им что, завтра не на работу, что ли?
  
   Размещаемся у заднего входа, в огороженном дворике, за клубом. Привязываем лошадей на недоуздки к забору. Театралы и наши парни таскают реквизит в клуб. Мы пока раздаём лошадям остатки сена из телеги. Для гороха с овсом ещё рано, пусть отстоятся, после поения дадим. Вода в клубе есть, вёдра нам дал завклубом. Он вертится возле, практически не отходя от нас. Его зовут Александр. Саша. Наблюдаю за ним, пока ждём сено и хлеб. Он напоминает мне какого-то киношного командира. К нему ежеминутно подбегают пареньки, он отдаёт короткие распоряжения и они рысью убегают исполнять. Аркаша, с непередаваемой интонацией, за глаза называет его "Сашок"(наверное, так его назвали деревенские парни, когда он искал по клубу главного). Какая-то смесь юмора и издёвки сквозит в этом сочном Аркашкином: - "Сашок!"
  
   Подъехали "Жигули" с прицепом, набитым сеном. Почти следом прибежали три пацана, притащили авоськи с хлебом. Мы с Олегом и Мишей поим лошадей. Они пьют как слоны - по два - три ведра каждая. Раздаем сено и хлеб. Аркаша зовёт нас ужинать. Они с театралами уже поели. Пока мы будем есть и выступать, с лошадьми будет Ира. Сегодня очередь Светы и Иры дежурить ночью.
  
   02-00 ночи, понедельник, 5 августа. Зал клуба был набит до отказа. Даже в проходах стояли. Была только молодёжь. Такого количества зрителей у нас ещё не было! Театралы сорвали бешеные овации. Мы стояли за кулисами, а в зале бесновались зрители. Театралы выглядели несколько испуганными. Им чуть было не пришлось петь "на бис"! Завклубом кое-как уговорил зрителей остановиться! Мол, уже поздно, артисты устали. Ему пришлось повторить это несколько раз, в микрофон, пока до всех дошло и они успокоились! После нашего выступления возле клуба продолжилась дискотека. Мы сидим, разговариваем в фойе клуба с Сашей и несколькими парнями. Доедаем остатки ужина.
  
   Я оглядываю помещение. У клубных окон необычайно широкие подоконники. Я впервые вижу такие. Просто широченные, около метра наверное, и длинные, метра два. Интересно, можно ли на них спать? Потихоньку отделяюсь от тёплой компании и примеряюсь к одному из подоконников. Он слегка наклонён от окна, но терпимо. Музыка нежно и ненавязчиво доносится снаружи, отфильтрованная закрытыми окнами. Вспоминаю инструкцию для индийских йогов по спанью на твёрдых поверхностях: "если, лёжа на спине, полностью расслабиться, то даже твёрдая поверхность будет казаться мягкой..."
  Сквозь сон слышу:
   - Подвинься!
   Я машинально поворачиваюсь на бок и отодвигаюсь ближе к раме. Стало гораздо удобнее - я перестала сползать с окна.
  
   06-30 утра. Будильник! Моя опора исчезает, и меня силой тяжести начинает тянуть с подоконника! Сажусь. Уже светло. На соседнем окне спит Ирка, подпёртая спинкой стула, чтобы не упасть. У обоих подоконников наклон от окна градусов десять, не меньше! Около моего тоже стоит стул с высокой спинкой. Входит Комсорг.
   - Как тебе подоконничек?
  Вместо меня отвечает Ирка, она как раз проснулась:
   - Кошмар, как вы вдвоём помещались? Я всю ночь скатывалась с этого дурацкого окна!
  Я оглядываюсь на подоконник - помню, помню, что вдвоём, но... Меряю пальцами ширину - 80 сантиметров, ну-у... плюс - минус пять. Вчера мне показалось, что подоконничек-то был пошире! Комсорг лыбится, сейчас что-нибудь съёрничает! Но тут влетает Светка и упавшим голосом говорит:
   - У нас лошадей угнали!
  
   Хуже этого ужаса я ещё не испытывала! Время словно остановилось. Замечаю, как медленно поворачивается Олег и с него буквально сползает ухмылка. Вижу в полумраке коридора, маячащего за Светкиной спиной хмурого Андрея. Краем глаза засекаю движение - это Ира медленно - медленно спрыгивает с подоконника и вытягивает руку к Свете. И я сама пытаюсь бежать, но двигаюсь, как сквозь воду...
  
   В следующий миг время двинулось с нормальной скоростью. Выбегаю на улицу. Только телега. За мной вылетает Ирка с возмущённым воплем:
   - Козлы! Уроды! Сволочи! А эти, тоже мне, хороши любовнички, - коней проспали!
   Следом за ней Комсорг:
   - Сторожа хреновы, м-мать вашу!
   - Трижды в школу вызывали! - машинально добавляю я, но это по инерции, потому что нам всем сильно не до смеха.
   Стоим рядком, опустив руки в буквальном и переносном смысле. Рядом молча пристраиваются театралы, Аркаша, Мишка - Андрей успел сообщить и им эту печальную новость.
  
   08-00 утра. Мы сидим в актовом зале клуба, где ночью имели такой бешеный успех. Аркаша ушёл искать Сашка. Света и Андрей вместе, с виноватым видом сидят поодаль. Ирка через меня бросает на них злые взгляды. Я не могу ни о чём думать, кроме наших бедных лошадей. Входит Аркаша и Сашок.
   - Ребята, не волнуйтесь, я знаю, кто это сделал, они уже поняли свою ошибку! - ободряющим голосом произносит Сашок.
  Вид у него, правда, мрачноватый.
   - И, что? Нам вернут лошадей? - вскидываюсь я.
   - Придётся немного подождать!
   - Сколько?! - это уже злая Вера.
   - Немного!
   - Точнее! - я тоже в ярости
   - Может, минут тридцать!
  Аркаша из-за спины Сашка жестами и мимикой показывает, чтобы мы заткнулись. Мы удручённо замолкаем. Они уходят вдвоём из зала. Мы остаёмся сидеть. Вера - насупившись. Мишка тяжко вздыхает. Светка плачет, уткнувшись в плечо обнявшего её двумя руками Андрея. Я сижу, уронив голову на руки. На меня нашло какое-то отупение. Нет ни мыслей, ни чувств, ни-че-го.
  
   08-30 утра. Смотрю на Комсорговские часы. Не могу больше сидеть на одном месте. Встаю и выхожу в холл. Там стоят Аркаша и Сашок. Аркаша подбегает ко мне:
   - Ты куда?
   - Пойду, прогуляюсь. Сил нет сидеть!
   - Не ходи туда!
   - Почему!?
   - Так надо! Иди обратно и скажи всем, пусть не выходят! - шепчет он.
   - В чём дело, Аркаша? Надо милицию вызвать! Срочно! - тоже, понизив голос, говорю я.
   - Не надо! Иди, ждите, я сейчас!
   Я подчиняюсь и возвращаюсь обратно, ничего не понимающая.
  
   Видимо, на моём лице всё написано, потому что Комсорг сразу спрашивает, что случилось. Я начинаю злиться и сдаю нашим Аркашу:
   - Аркаша не пустил, сказал, выходить на улицу нельзя!
   К моему удивлению, никто не протестует, наоборот, Олег говорит:
   - А! Понятно!
   А мне, напротив, ничего не понятно! Я начинаю выяснять, что он имел ввиду, говоря это "Понятно"! Олег кратко отвечает:
   - Отвяжись! - и, видя, что я собираюсь обидеться, добавляет - Худая жись, хорошая надоела!
   Это как-то немного разряжает обстановку. Ира хмыкает и говорит:
   - Воровская деревня! А Сашок этот здешний главный бандит!
   - Он же секретарь комсомольской организации? - не понимаю я.
   - Главный комсомольский бандит! - уточняет Ирка.
  Я всё ещё не понимаю:
   - Почему ты так считаешь? Он же вроде на вид нормальный парень. Совсем не похож на бандита! Так хорошо к нам отнёсся, еду прислал, зрителей организовал.
   - Ерунда! - Ира стоит на своём, - Я сразу поняла, что он здешний атаман всей этой шайки!
   - Ну, не знаю! Мне он показался порядочным человеком! - я уже тоже начинаю сомневаться, особенно, в свете воровства наших лошадей.
   - Да, какой он, на хрен, порядочный! - не выдерживает Олег, - Танюха! Ты смотришь на мир сквозь розовые очки.
   - Неправда! Ну, да! Я считаю, что в основном, все люди хорошие! - я начинаю немного горячиться.
   - Хороших людей, конечно, больше, но плохие чаще встречаются! - подхватывает Олег.
   - Я объективно оцениваю реальность. Ну, может, слегка приукрашиваю. Но, совсем немного, чуть-чуть. И я не смотрю на мир сквозь розовые очки! Я смотрю на мир между ушей лошади!
   - Это точно! - восклицает Вера.
  Все смеются, правда, как-то грустно. Света перестала плакать и улыбнулась.
  
   Сказанное в запале удивило меня саму. А, ведь, точно! Между ушей, как сквозь прицел. Если я еду в автобусе, то всегда оцениваю, пройдёт ли здесь лошадь, хватит ли обочины. Если вижу зелёный газон, то думаю, как здорово бы здесь попаслась лошадь. Иду в магазин и задумываюсь, где бы здесь привязать коня, нет ни одной коновязи. Да, не даром нас с Танькой лошадиными фанатками недавно в институте обругали. Выискали же какое-то мёртвое слово для горячей любви к лошадям.
  
   08-45 утра. Быстрым шагом входят Аркаша и Сашок.
   - Всё! Пойдёмте на улицу!
   Мы подрываемся и пулей вылетаем на крыльцо. Все наши лошади стоят около забора, сбившись в табунок. Не мокрые, не уставшие, только... без недоуздков! Боже, какое облегчение! Вера бросается к Радуге и обнимает её за шею со слезами:
   - Радуга! Девочка моя! Хорошая моя! Бедная моя!
   За ней подбегает Ольга. Я оглядываю вскользь местность. Никого. Ворота закрыты. Обхожу лошадей и внимательно осматриваю каждую. Ира гладит Рыжего, Миша стоит около Ворона. Света с Андреем обнимают Дикого. Олег идёт к Нептуну. Подхожу к Венере, ласково похлопываю её по шее. Все лошади в порядке. Оглядываюсь на Сашка. Он стоит с довольным видом на крыльце. Я гневно, возмущённым голосом говорю:
   - А где наши недоуздки!?
   Сашок мнётся, виновато разводит руками, мол, радуйтесь, что хоть лошадей вернули. Мы радуемся. Чёрт с ними, с недоуздками, переживём.
  
   09-00 утра. Сашок уговаривает нас позавтракать, но, как-то не очень активно. Зато мы очень активно отказываемся. Лошади подсёдланы и Радуга запряжена в рекордно короткие сроки! Пока мы запрягаем, театралы и Мишка таскают вещи в телегу. Аркаша о чём-то шушукается с Сашком. Видеть не могу этого "комсомольца", хотя он, по большому счёту, не очень-то и виноват. Но, раз не сдал тех, кто это сделал, пусть сам получает всю меру моего презрения. И в милицию его не сдать, вроде ж лошадей вернули, а он помогал. Но его за это не благодарить хочется, а в морду дать! Но, нельзя! А так хочется. Обидно, до слёз. Но я креплюсь. Наши мальчишки вполголоса матерятся. А я даже этого не могу! Воспитание, чёрт бы его побрал! Голодные и злые, мы на рысях уходим из этой воровской деревни.
  
   На выезде останавливаемся забежать в "прощальный" магазин. Увы! Видимо, нас настигла чёрная полоса неудач - в магазине только пиленый сахар, рыбные консервы "Тефтели из толстолобика", сушёный суп в пакетах и пшенная крупа. Даже конфет нет. И хлеба. Хлеб ещё не завезли, и, вообще, завоз всего, по заверению продавщицы, будет только после обеда. Понедельник же! Зато есть сушки. Купили сахару и две связки солёных сушек, нанизанных на коричневую бечёвку - все, что были в магазине. Давно таких не видела. Соль крупными кристалликами кое-где впаяна в золотистые бока. Эх! Они мне с детства нравятся. Только в городе они теперь без соли. А здесь - как в старые добрые времена!
  
   Сразу за мостом через Мильтюш, который здесь разлился целым заливом, мы сворачиваем с асфальта на пыльный просёлок. Большак идёт в деревню Улыбино, затем, в Искитим, и, только потом, поворачивает на Бердск и, через него - в город. Итого, 80 километров кругаля. А берегом, просёлочными дорогами, до Бердска всего около 20 километров. По Бердску ещё пять-семь, и мы почти у цели - молодёжного лагеря "Спутник", где у нас заключительное выступление. По плану мы должны были быть там в субботу, в день закрытия Фестиваля, но мы опаздываем. На два дня.
  
   10-00 утра. Едем шагом. Грызём солёные сушки. Настроение на нуле. Кругом скошенные поля или, вообще, вспаханные. Хоть бы какие-нибудь овсы найти или недоспелую пшеницу. Для кукурузы, конечно, поздновато - силос давно уже должны были заложить. Что есть лошадям в обед? Правда, на нашем пути лежит деревня Сосновка, где мы рассчитываем, всё-таки, поесть, а Аркаша надеется добыть овса. Сушки кончились, едва начавшись. На такой отряд пара связочек, что слону дробина. Но, хоть что-то. Сахар пока решили оставить на более "чёрный день". Поём частушки. Сначала просто смешные, потом пошлые и смешные. Кстати, у наших девчонок с курса есть несколько общих тетрадей, исписанных только частушками. И матерными в том числе. Они их собирают с удивительным рвением, обмениваются, дописывают новые!
  
   Потом пели двусмысленные песни, типа, "Дзынь-ля-ля!"("Однажды маленький вассал все двери замка... обошёл и у последней написал, что туалета не нашёл..." и так далее) и пошлые, вроде - "Пираты, мы пираты, мы по морю плывём, на каждом повороте мы девушку ...", где от матерка произносится только первый слог, а затем, после паузы, в продолжение этого же слога, поётся совсем невинное слово, с которого начинается следующий куплет с пошлым смыслом, и так несколько раз. Я подобное уже слышала. И хуже слышала, в детстве на посиделках, на ушко. Перед рассказами о синем пятне, чёрном пятне и прочих руках из тумбочки или шкафа.
  
   Андрей ехал верхом на Диком и играл на гитаре мелодии к частушкам и этим песням. Я опять не пою пошлые песни. Видя моё смущение, Олег снова завёл свою песню про белого бычка, то бишь, о моём мировоззрении в розовом свете. Остальные поулыбались, но эти песни петь перестали. Стали петь немного другое. "В пещере каменной нашли стаканчик водки, карасик жареный лежал на сковородке", потом "Поехали, любимая в деревню жить", где самое главное, в конце пропеть на одном дыхании весь постепенно удлиняющийся припев, начиная от " А ребёнок "Вяки-вяки!" и до "А курочка по семечкам поха-жи-и-ва-ет!", и не пропустить ни одну скотинку: коровку, телёнка, поросёнка, барашка, козлёнка, гусёнка и уточку, которая на пруд пойдёт.
  
  Пели переделанные народом песни. Они поются на мотив известных, но слова в них совершенно другие. Услышала пару новеньких. Вот, например, песня на мотив дорожной песенки из мультика про крокодила Гену, я услышала её впервые:
  1
  Медленно ракеты уплывают в даль!
  Встречи с ними ты уже не жди.
  И, хотя, Америки немного жаль,
  У Европы это впереди!
  
  Припев
  Скатертью, скатертью хлорциан стелется
  и забирается под противогаз.
  Каждому, каждому не хочется, не верится,
  но падает, падает ядерный фугас!
  2
  Миг двадцать один летит, качается
  Бомба отправляется в полёт.
  Пусть французы в землю зарываются
  Гамма излученье их найдёт!
  3
  Может мы обидели кого-то зря,
  Сбросив пару лишних мегатонн,
  Но теперь горит и плавиться земля
  Там, где был когда-то Пентагон!
  Припев
  
  И ещё одна, на мотив песни "Ах ты палуба, палуба, ты меня раскачай!, не помню, из какого фильма:
  
  На меня надвигается по стене таракан
  Ну и пусть надвигается, у меня есть наган!
  Вот нажму я на скобочку - таракан на куски!
  А потом выпью стопочку, или две, или три!
  (две последние строчки всё время повторяются, как припев)
  
  На меня надвигается по дороге КАМАЗ,
  Ну и пусть надвигается, у меня есть фугас!
  Вот нажму я на кнопочку и КАМАЗ на куски!
  А потом выпью стопочку, или две, или три!
  
  На меня надвигается боевой вертолёт!
  Ну, и пусть надвигается, у меня пулемёт!
  Вот нажму я на скобочку - вертолёт на куски!
  А потом выпью стопочку, или две, или три!
  
  На меня надвигается голубой звездолёт!
  Ну и пусть надвигается, у меня - лучемёт!
  Вот нажму я на кнопочку - звездолёт на куски!
  А потом выпью стопочку, или две, или три!
  
   После перешли к более спокойным песням. "Знал я и чёрта и бога, был я и чёртом и вором. Спрячь за решёткой коня вороного, выкраду вместе с запором!", и одну из моих любимых - "Наш фрегат давно уже на рейде, борется с прибрежною волною." Её пел Олег, забрав гитару у Андрея. Светка уже ехала на Диком, а Аркаша рискнул сесть на Нептуна. Я ехала на Венере несколько впереди и сидела боком. Потом, чтобы уже совсем поднять настроение, стали петь песни о наших лошадях. Про Ворона, Дикого, Радугу и Рыжего. Распевая во всё горло "На Диком в степях Забайкалья...", я вдруг заметила догоняющий нас УАЗик, с длинным шлейфом пыли позади. Я тут же сообщила об этом всем остальным.
  
   11-00 утра. Это была первая машина за всю сегодняшнюю дорогу. Мы обрадовались и решили спросить у шофёра, скоро ли Сосновка, как вдруг УАЗик резко тормознул сам, не дожидаясь облавы. Оттуда выскочил солидный дядька в расстёгнутом пиджаке, светлой рубашке и в галстуке! Он почти бегом направился к нам и с места в карьер спросил:
   - Это вы - конная агитбригада?
   - Да! - почти хором оторопело отозвались мы.
  За весь наш поход это был первый человек, не считая пацанов из Быстровки, узнавший в нас агитбригаду, а кочующих цыган! Дальнейший диалог вогнал нас в легкий ступор.
   - Фу-ух! От Быстровки догоняем! - он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, - Случайно про вас узнал! Я директор совхоза "Сосновский". Уфф! Как хорошо, что я вас встретил!
   - Мы тоже очень рады! - Аркаша не растерялся и был, так сказать, на высоте, и в переносном, и в прямом смысле (Нептун выше ста семидесяти в холке), - А, Вы из Сосновки? Мы как раз хотели заехать в Вашу деревню, попросить у Вас овса лошадкам и самим пообедать.
   - Замечательно! Всё дам, и обедом накормлю, у нас механизаторская столовая есть! Но вы за это должны дать у нас концерт!
   - Э-э... Мы, вообще-то, не планировали давать у вас концерт. Будний день, тем более, в рабочее время. Кто придёт? - не уверенно говорит Аркаша.
   - Не волнуйтесь, народ будет! Вы только соглашайтесь! Обед и сколько надо овса!
  Аркаша окинул нас взглядом, не заметил возражений на наших голодных рожах, и, видимо, решил хапнуть по полной:
   - Три мешка овса и обед!
  Директор только что не запрыгал от радости:
   - Отлично! Всё будет! Давайте к клубу, вас там будут ждать, я распоряжусь!
   - А сколько до деревни? - опомнился Аркаша.
   - Да здесь недалеко, два километра не будет! Ладно, ребятки, я побежал, всё приготовим! - и он махнул рукой своему шофёру, тут же лихо запрыгнул в подъехавший УАЗик и умчался вперёд.
  А мы остались приходить в себя от его бешеной энергии и ждать, пока осядет пыль.
  
   До деревни, действительно, оказалось недалеко. Если бы не загораживал лес, мы увидели бы её уже давно. Зная об овсе и обеде, мы пошли хорошей рысью. Кони не возражали. Похоже, они уже привыкли к расписанию и поняли, что в деревне привал и будет овёс. Через 10 минут мы уже ехали по главной улице Сосновки. Здесь нас опять догнал директор на своём автомобиле. Аркаша тут же соскочил с Нептуна, отдав повод Олегу, и сел к директору в машину. Мы поехали дальше.
  
   Клуб стоял в центре деревни, рядом со школой. Он был почти такой же, как в Бурмистрово, тоже деревянный и одноэтажный. Только окна были выкрашены не в белый, а в голубой цвет. Рядом с клубом была коновязь, но мы повели лошадей за клуб, ведь недоуздков-то у нас теперь не было. Из конских пут мы сделали что-то вроде ошейников и привязали лошадей к телеге. Венера и Нептун остались в уздечках, им только отстегнули удила. Седла и вещи оставляем в телеге, в клуб заносим только реквизит для выступления. Ира остаётся бессменным караульщиком - она в концерте не участвует, значит, будет сторожить! Наши воспоминания о Бурмистрово ещё очень свежи!
  
   Подъехал Аркаша и вытащил мешок овса. Остальной овёс решили пока не выгружать, директор обещал показать нам короткую дорогу в город, там и отдаст овёс, чтобы Радуге не везти лишнюю тяжесть. Шофер оказался под стать своему начальнику - он уже успел показать Аркаше столовую и заехать на конюшню - передать приказ директора про сено. А пока мы дали коням всё оставшееся в телеге сено, увы его было на один укус. Мы будем обедать после театралов, Аркаша ушёл с ними, показать дорогу в столовку.
  
   Только они ушли, подъехал трактор Т-16, с кузовом спереди, привёз сено. Сено было отличное, свежее, зелёное и душистое. Хоть сам ешь! Лошади накинулись на него с удовольствием. Мальчишки пошли за водой в клуб. Вышли с полными вёдрам (не нашими, у нас только одно) и какой-то женщиной. Это была завклубом. Она уже была предупреждена директором и позвала нас показать комнату для переодевания. Мы потащили вещи туда. Потом раздали коням овёс (парни уже напоили всех), его насыпали прямо на землю, и пошли умываться.
  
   12-30 дня. Пришли сытые и довольные театралы. Объяснили нам дорогу до столовой и залезли в телегу, якобы караулить, а на самом деле дрыхнуть, пока мы будем обедать. Ну и ладно, до концерта ещё полтора часа. Хотя они клятвенно заверили нас, что спать не будут! Мы пошли в столовую.
  
   Столовая, в отличие от клуба была каменная и аж двухэтажная! Аркаша встретил нас у входа и провёл в обеденный зал на втором этаже. Мы сели за столы и нам принесли первое в огромных расписных фарфоровых... тазиках, как выразился Комсорг. Не, ну натурально, тазиках! У меня дома подобную чашу называют салатницей, туда входит не меньше литра чего нибудь, а если с краями, то и все полтора! Эти салатницы были до половины налиты борщом. Я обычно супы не очень люблю, но здесь был Борщ с большой буквы! Я такого в столовых никогда в своей жизни не ела: из овощей только свекла и мясо! Я даже умудрилась почти всё съесть!. Но, когда в таких же "тазиках" нам принесли второе, даже парни запросили пощады!
   - Это кто тут у вас ест в таком количестве? - удивлялся Комсорг, - Это-ж нереально - столько съесть!
   Поварихи только смеялись:
   - Наши мужики ещё и добавки просят!
  
   Мы с девчонками отпали ещё на супе, а парни всё же попытались осилить второе и компот. Я поняла, почему театралы сразу предпочли принять горизонтальное положение. Давно мы так не объедались. Не знаю, какое было второе, меня на него не хватило, но по отзывам, котлеты с картошкой были великолепны! Наверное, к вечеру я пожалею, что отказалась, я уже жалею, но в меня они не входят! Как после такого обеда их мужики работают? В итоге, мы все наелись, как дураки. А нам ещё выступать!
  
   01-45 дня. Выглядываю в зал из-за угла сцены. Точно, полный зал народу. Правда, в основном, одни бабушки и дети. Есть даже совсем мелкие, лет пять - шесть. Надо же, сумел-таки директор народ нагнать! Вон и несколько дедов сидят. Все при параде. Даже с медалями! Молодёжи и взрослых вообще нет. Да-а, уж! Перед такой публикой мы выступаем впервые. Как нас примут?
  
   03-50 дня. Приняли хорошо! И смеялись, и хлопали - от души! После концерта к клубу примчался директор. Бабульки его окружили, благодарили, деды жали руку. Насилу он от них вырвался к нам, объяснить короткую дорогу. Телега пойдёт вокруг, по асфальту, шофёр покажет дорогу Аркаше, а мы пойдём напрямки, через овраг.
  
   Света запрягает Радугу, я помогаю.(Как муха из басни - то есть, стою, в общем-то, "для красоты", перед Радугой, держу в руках повод, а Светка, упёршись ногой в клещи хомута, стягивает их супонью). Тут, следом за директором, к нам, прихрамывая, подошёл один из дедов. Высокий, сухой, выправка военная, на зелёном кителе - медалей во всю грудь. А усы! Роскошные! У Семёна Михайловича Будённого и то, были меньше! Только у этого седые, да и сам весь седой, но брови ещё чёрные, тоже - густющие! Опираясь на свою трость, (очень, кстати, красивую, красного дерева, с резной рукоятью - в виде конской головы, спереди прижатой к самой палке), он поздоровался с нами, просто-таки, по-военному:
   - Здравия желаю! - и улыбнулся в свои пышные усы.
  Я уставилась на него, забыв поздороваться! Потом, опомнилась и ответила:
   - Здравствуйте!
  Светка, затянув супонь, выглянула из-за Радуги:
   - Здрассьте!
  Тут и остальные подтянулись и вразнобой удивлённо поздоровались с дедом. Он не стал томить нас неизвестностью и с ходу обозначил причину своего визита:
   - Что же вы, ребятки, тяжи-то не подтяните? А? Передок-то вихляется, как пьяный по дороге! Кобыле, поди, все плечи хомутом оббили!
  Мы смотрим на него, ничего не понимая. Он усмехается и стучит своей шикарной тростью по тянущемуся от колеса до середины оглобли металлическому прутку, прерванному посредине сцепкой. Тот послушно бренчит, стукаясь о железные части колеса.
   - Болтается, видите? Надо подтянуть!
  Мы видим, но, всё ещё не врубаемся. Зато дед, видимо, сразу просёк, что мы в этом ничего не понимаем.
  
  Светка первая сообразила:
   - А как это подтягивается?
  Дед снова усмехается:
   - Эх, кавалерия! Видите, на оглобле гребёнка забита, - он показал на волнистую, словно петушиный гребень, железку, вбитую повдоль оглобли, примерно посередине длины, - как раз для этого дела! Передвиньте повыше верхнее кольцо тяжа, этим и подтяните!
  Мы задумываемся над этой задачкой на сообразительность: тяж слишком короток, чтобы его передвинуть, его даже не вытащить из последнего углубления этого гребня!
  Дед видит нас насквозь:
   - Ну! Кавалерия! Что же вы! Распрягайте! Помогу!
  Светка одним движением распускает супонь(*4). Дед командует, указывая своей тростью на дугу:
   - И гужи расхлёстывайте! Все равно, дугу-то задом наперёд поставили!
  До нас доходит смысл его команды и мы вытаскиваем дугу из гужей, отсоединяя её от оглобель. Я спрашиваю деда:
   - А почему это дуга задом наперёд, ведь колечко - зга должно быть спереди!
  Дед откровенно смеётся, опершись обеими руками на трость:
   - Кто вам такое сказал? Зга, ребятки, всегда должна быть сзади. Через неё же повод пропускается и, если вдруг конь споткнется или в гору будет тянуть сильно, чтобы он дугу не вырвал! Спереди поставь згу, конь за неё всю дугу будет вперёд выворачивать, а то и саму згу может поводом вырвать, ежели она спереди будет! А когда зга - сзади, такого не случится: повод будет тянуть згу всегда вниз! И колокольчикам повод мешать не будет - он же снизу пройдёт.
   - А, разве, колокольчик не к колечку привязывают?
  Дед прямо засмеялся:
   - Студенты? Физику, поди, ещё в школе забыли? Если колокольчик привязать к зге, он звенеть не будет! Колокольчик привязывают к дуге, спереди! Сыромятными ушивальниками.
  Я вдруг вспомнила поговорку:
   - А, как же тогда говорят: "Ни зги не видно"?
   - А так, девонька и говорят, когда очень темно, что даже зги на дуге не видать! Она ж блестящая. А ежели б спереди висела, как ты её вообще увидишь? Что о ней ночью вспоминать, коли её и днём не видать? Какой же это ориентир! То-то и оно! - и видя наше неподдельное изумление, дед приосанился и продолжил командным тоном, - Тяжи теперь подтягивайте! Оглоблю в сторону отведите и тяж по гребёнке передвиньте! Вот так! - довольно добавил он, видя, как мы кинулись выполнять его приказ.
   - Оглобли не должны сходиться ближе, чем на ширину дуги. А тяжи для этого и есть, - продолжил учить нас дед, - Раньше тяжи всегда были ременные, теперь из прутка делают. Это похуже. Всё экономия да рационализация! Колёса придумали составные из брусков, чуть что - рассохлись и рассыпались! А, раньше-то, цельногнутые были, сносу им не было! И дуги теперь клееные, и клещи в хомутах! Всё рационализировали!
  Я внимала, просто онемев от изумления! Вот это спец!
   - А раньше из чего делали? - я впервые задумалась о клещах, действительно, из чего? - Разве не из дерева выстругивали?
   - Обычные дуги гнули из черёмухи, а ломовые из берёзы, а клещи вырубали из корчей.
   - Из чего?!
   - Из выкорчеванных пней! - дед опять улыбнулся, - Подбирали подходящие, чтобы древесные волокна были изогнуты по форме клещей, и вырубали. Тем хомутам сносу не было, и клещи не рассыхались, и воды не боялись.
  
  Тут в разговор вступил директор:
   - Это наш самый главный лошадиный специалист, Михал Игнатич! Служил в кавалерии у самого генерала Доватора! Всю войну прошёл! Он у нас самым главным начконом работал, до пенсии. Да и сейчас нет-нет, да и обращаемся! Мы зовём его "лошадиный профессор"!
  
   Михаил Игнатьевич слегка смутился от похвалы. Но, улыбнулся и с хитринкой в глазах глянул на нас с высоты своего чуть ли не двухметрового роста. Света спросила Михаила Игнатьевича:
   - А что Вы сказали про гужи? "Расхлёстывать"?
   - Когда запрягаете лошадь, гужами оборачиваете дугу вместе с оглоблей. Это называется вхлёстывать гужи, обратный процесс - расхлёстывать. Стянуть супонью клещи - засупонить, распустить супонь - рассупонить. Всё просто!
  Мы с удвоенным уважением внимали речам "лошадиного профессора". Слушала бы его и слушала! Какая удивительно правильная речь, и термины - как научные! Столько знаний у человека! У Таньки Е. дедушка тоже в войну служил в кавалерии Доватора. Они, наверное, однополчане! Эх, расспросить бы поподробнее!
  
  05-00 вечера. Однако, время поджимает. Второй раз запрягаем Радугу. Дед наблюдает за нашей суетой вокруг кобылы, опершись обеими руками о трость. С сожалением прощаемся с Михаилом Игнатьевичем. Он жмёт руку каждому из нас. Я тоже утонула своей ладошкой в его огромной жилистой руке. А Аркаша с уважением сказал:
   - Спасибо Вам, Михаил Игнатьевич, за науку! В следующий раз, как соберёмся организовывать поход, приедем к Вам для консультации! Можно?
  Дед доволен нашим искренним уважением:
   - Что ж, не откажу, приезжайте!
  Аркаша садится в телегу, на вожжи, театралы залезли в УАЗик. Рандеву назначено, телега ушла. Седлаем, и:
   - По коням!
  
   Какое наслаждение лететь галопом! Я так соскучилась по этому за последние дни. Впереди глубокий овраг, спускаемся чуть ли не на заду, галопом взлетаем на противоположный склон. Кони в охотку прут, как танки. Уворачиваюсь от комьев земли из-под копыт Нептуна, догоняю и вырываюсь вперёд! Оглядываюсь, вижу, что наши рассыпались широкой дугой позади. Понятно, никому не охота "ловить" чернозём в лицо.
  
   Оглядываться на резвом галопе целая наука. Нельзя просто повернуть голову и корпус назад и посмотреть - потеря равновесия и тебя просто снесёт инерцией, никакие ноги не удержат. Да и руки "уходят" в сторону, потеря управления, лошадь чувствует смещение центра тяжести всадника, изменение положения повода, и может тормознуть или прянуть в сторону. Тогда, только чудо удержит всадника от падения. И, потом, всадник на галопе пригибается вперёд, к шее лошади, а из этого положения разворачиваться назад физически неудобно.
  
   А смотреть назад иногда очень надо, особенно на дорожке, во время скачки. Поэтому, назад смотрят из-под руки, снизу. Равновесие не теряется, посадка, руки - всё остаётся на месте. Для лошади это движение тоже практически незаметно. Меня учил смотреть назад наш жокей Витёк, когда мы работали чистокровок в Чике. Я помогала ему съезжать "тройку", то есть приучать трёх лошадей бегать вместе. В русской тройке лошади идут не одинаковым аллюром. Коренник, то есть средняя лошадь, всегда должен идти рысью, а пристяжные должны скакать рядом галопом.
  
   У нас на ипподроме один раз в году проводится чемпионат троек, где они соревнуются на скорость. Чикская тройка уже несколько лет чемпионы. Мало того, они и в Москве второй раз выигрывают эти соревнования. Для этого в спортивную тройку подбирают лучших, резвейших коней - рысака коренником и чистокровных верховых в пристяжные. Вдобавок, лошади в тройке должны быть одной масти и роста, потому что, тройки ещё оценивают по красоте и съезженности (одновременности движения). Со стороны специалисту хорошо видно, как работают лошади в тройке - в лад или вразнобой. В отличие от классической тройки, где всеми лошадьми управляет один человек, спортивная запряжка не очень-то позволяет управлять пристяжными. Наездник управляет только коренником. Пристяжных помощники могут только тормозить вожжой. Она всего лишь одна на каждую. Поэтому, пристяжек заранее долго приучают бежать не наперегонки, а рядом. И тащить тележку с тремя ездоками, а иногда и коренника, когда он не успевает! Но, что-то я отвлеклась.
  
   07-00 вечера. Мы въехали в Бердск и шагаем в ожидании телеги. Вон она, кстати, показалась в конце улицы. Удивительно, в этот раз мы её почти не ждали и, тем более, нам не пришлось её искать. Видимо, потому, что на вожжах был Аркаша, а не Миша -"полупроводник". После встречи Аркаша решил проявить свой командирский норов и заставил всех спешится. Все злятся, но Аркаша неумолим: "По городу идём пешком!" И всё. Никакого логического объяснения! А на все наши высказывания, типа: "Что за идиотизм ты придумал!" или - "Зачем эта ерунда!", "Мы будем так плестись вдвое дольше!" - у него ответ один: "Я ваш командир и считаю, что это необходимо! Вы сами меня выбрали, и, значит, должны мне подчиняться!"
  
   Я так и не поняла, на кой чёрт надо по городу тащиться пешком? Это же не прогуливаться в лёгких кроссовочках, а топать в неудобных кирзачах. Мы все ворчим не переставая. Меня утешает только мысль, что лошадкам это во благо. Через час все взбунтовались не на шутку. Первыми, наплевав на возмущённые вопли Аркадия, сели в сёдла Света с Ирой. За ними подтянулись и мы с Комсоргом. Аркашка упрямо шагал впереди, с Вороном в поводу (хитрый Мишка сразу после встречи пересел на вожжи). Наконец, поняв, что сопротивление бессмысленно, Аркаша тоже запрыгнул на Ворона.
  
   Я никогда до этого не была в Бердске, хотя он находится сразу же за нашим городом, на южном направлении. Граница города является одновременно и границей Бердска. Поэтому его называют городом - спутником. Он гораздо старше нашего города, но был, в основном, из одноэтажных деревянных домов. Частые пожары не позволили ему сохраниться в первозданном виде. После строительства ГЭС, Старый город почти полностью попал в зону затопления водохранилищем, был снесён и построен на новом месте. Мы шли по новому Бердску. Сейчас он выглядит обычным пятиэтажным городком, который мы за два часа весь и прошли. Мы уже едем по окраинной улице, которая ведёт к мосту через Бердский залив. На другой стороне этого залива наша последняя цель - Молодёжный лагерь "Спутник".
  
   09-00 вечера. Стоило нам сесть в сёдла, как вездесущие дети опять бегут за нами с криками:
   - Цыгане! Смотрите! Цыгане!
   В этот раз детей очень интересовало, куда мы едем. Не долго думая, я ляпнула:
   - На мост!
   - А зачем? - не отставали дети.
   Пока я соображаю, что бы им ответить, Светка не выдерживает:
   - Топиться!
   Дети в восторге! Теперь мы едем в окружении оравы детей, которые почти хором орут:
   - Цыгане! Они едут на мост топиться!
  
   09-30 вечера. Выстраиваемся перед светофором парами. Первые идут Нептун, ближе к встречке и Дикий(Олег и Света), потом Ворон, за ним Радуга, а замыкаем колонну мы с Венерой и Ира на Рыжем. Я еду слева колонны. Солнце уже почти село, фары встречных машин слепят глаза. На душе как-то маетно, ненавижу мосты. Перед въездом на мост идёт длинная дамба. Эта единственная магистраль, ведущая из города на Алтай, а оттуда в Монголию. Ну, это, конечно, очень далеко, а ближайший пункт по ней - это Искитим. Там находится крупнейший в области цементный завод, а рядом, единственный в регионе, Электродный. Понятно, почему трасса такая оживлённая.
  
   Мы идём рысью, на мосту переходим на шаг, это по технике безопасности. Лошадям на быстром аллюре легче метнуться от испуга в сторону. Существует мнение, что глаз лошади устроен так, чтобы на скорости видеть окружающий мир отчётливей и поэтому лошади любят резко взмахивать головой. Двигаясь быстрее, лошадь начинает видеть новые для себя вещи даже на знакомой дороге. И особое расположение глаз по бокам позволяет им видеть на 360 градусов, не поворачивая головы. Очень удобно для травоядного животного в дикой природе. Для всадника же это уважительная причина быть всегда наготове: поля зрения каждого глаза совпадают лишь частично, и на галопе, например, какой нибудь объект может резко перейти из поля зрения одного глаза в поле зрения другого. Для высококровных лошадей это лишний повод в испуге прянуть в сторону. А на скорости реакция всадника требуется тоже выше, и ещё, необходимо умение предвидеть, чего может испугаться лошадь. Поэтому опасные участки дорог лучше проходить шагом - целее будешь!
  
   10-00 вечера. Сумерки совсем сгустились. Мост гудит, от рёва грузовиков глохнут уши. Но лошади идут спокойно, молодцы. Как по закону подлости, дорога сразу же заполнилась встречными машинами. А сзади нас догнала колонна военных КАМАЗов. Первому из них, видимо, не терпится, и он вплотную подъезжает к Венериному заду. Я недовольно оглядываюсь - соблюдай дистанцию! От фар встречек светло и мне хорошо видно шофёра за рулём - молодой пацан в военной форме. Ну, вот что толку лезть на хвост, обгон на мосту всё равно запрещён!
  
   Продолжаем идти по мосту. КАМАЗ взрёвывает в нетерпении мотором, подъезжает то вплотную, то отстаёт, похоже, он всё-таки попытается нас обогнать, нарушая все запреты! Вдруг я почувствовала сильный толчок! Оглядываюсь и вижу глубокую вмятину в Венерином бедре! Этот придурошный мальчик всё-таки ткнул мою кобылу своей машиной. Я в ярости ору ругательства и показываю кулак этому идиоту! Ясно вижу испуг на его лице, освещённом очередной встречной машиной. КАМАЗ тут же отъехал на положенные десять метров. Вмятина в мышце не меньше двадцати сантиметров в диаметре! А если бы этот козёл сломал ей что-нибудь! Или Венера от боли кинулась бы под колёса встречных машин! У меня холодеет сердце! Вот урод тупой!
  
   Венерочка вроде бы не хромает, идёт спокойно, но вмятина осталась и ясно видна. Удивительно, но Ирка, ехавшая рядом ничего не видела, а мои крики не слышала из-за рёва машин! Пытаюсь показать ей вмятину на Венерином бедре, но она машет рукой, мол, потом, верю. Наконец, ужасный для меня мост закончился. Дорога расширилась. Мы уходим вправо, к обочине и освобождаем полосу. Камазы уносятся вперёд. Я облегчённо вздыхаю. Слава Богу, больше ничего плохого на мосту не произошло. А у меня теперь, наверное, будет фобия на мосты!
  
   Ирка пытается на ходу рассмотреть вмятину на Венериной попе, но очень темно, в редких отсветах фар попуток плохо видно. Да и ямка заметно уменьшилась. Я уже успела нажаловаться всем об этом инциденте. Наши все поохали, но вяло, никто ничего не видел, все смотрели вперёд. Аркаша, вообще, равнодушно сказал, что я сама виновата. Ненавижу Аркашу! Как, интересно, я сама бы подлезла под этот КАМАЗ! Чем он думает? Театралы тоже накинулись на него с упрёками. И девчонки меня поддержали, а заодно, воспользовались случаем выместить на нём зло за пеший поход через Бердск. Комсорг и Мишка присоединятся к нашему лаю не стали, но и заступаться за друга не спешили.
  
   11-00 ночи. Сразу после моста мы въехали на территорию города - у него с Бердском общая граница (кажется, я уже писала об этом). Едем по обочине. За первым городским светофором появилось уличное освещение. Театралы вылезли из телеги и идут рядом. Несмотря на поздний час, около остановки стоит народ. Все с интересом, но молча, глазеют на нас. Спрашиваем дорогу до лагеря "Спутник". Навстречу выбегает парень и обрадованно говорит, что знает дорогу. Просим объяснить, а он радостно сообщает, что покажет, если возьмём его с собой. Скрепя сердце, соглашаемся. Выбора у нас всё равно нет. Больше никого из знатоков на остановке не оказалось.
  
  Парень по-свойски запрыгивает на облучок, не церемонясь и не спрашивая разрешения, закуривает. Театралы тоже забираются в телегу. Спрашивает:
   - Чё тащимся еле-еле? - одновременно пытаясь забрать вожжи у Мишки и подхлестнуть ими Радугу.
  Мишка с возмущённым возгласом удерживает вожжи, а Вера раздражённо говорит незваному кучеру:
   - Не трогайте вожжи, лошадь и так устала! И не курите!
   - А, лошадка устала! - парень, нисколько не смущаясь, делает сильную затяжку и выбрасывает сигарету на обочину.
  
   Буквально через двести метров подъезжаем к указателю "Посёлок Новый", сбоку стрелочка направо. По указанию нашего проводника поворачиваем по стрелке. Дорога начинает ощутимо подниматься в гору. В другое время все давно уже вылезли бы из телеги и шли пешком, но сейчас все сидят. Все попытки парня завязать разговор вязнут во всеобщем молчании. Только Олег один раз язвительно ответил:
   - Вы, главное, дорогу показывать не забывайте!
  Но парню, похоже, всё "по барабану". Новый седок всё сильнее начинает действовать мне на нервы. Его бесцеремонность, какая-то общая расхлябанность, постоянное сплёвывание на землю, хихиканье после каждого слова, вызывают всё большее отвращение. И, думаю, не только у меня.
  
  Примерно, через километр, подъезжаем к перекрёстку. Точнее наша дорога примыкает к равноценной. Наконец, этот хмырь нас покинул, Спрыгнул с телеги и пошёл, махнув рукой направо:
   - Вам туда! Здесь недалеко!
   Вера громко вздохнула и сказала:
   - Какой мерзкий мальчик, залез в телегу без приглашения, бедная Радуга и так устала! А ей пришлось везти ещё и этого урода!
  Ольга подхватила с искренним одобрением:
   - Курил ещё, гад! Бедной Радуге пришлось дышать его вонючим дымом!
   Все засмеялись.
  
   Я мгновенно полюбила их за эти слова! Они любят нашу Радугу, жалеют. Какие молодцы! Она для них теперь не транспорт, а член команды!
  
  
Продолжение следует...
Примечания ко второй тетради
  *1 - "Наливами" называются мягкие, холодные опухоли сухожильных влагалищ суставов (чаще всего путовых). Бывают с одной стороны, или с обоих сторон (сквозные).
  *2 - Мазь Ям - используется в ветеринарии при всевозможных заболеваний кожи: экзем, потёртостей и др. Имеет сложный состав и резкий, специфический запах (дегтярный).
  *3 - Термин "жалуется" обычно используется в переносном смысле, то есть когда животное слегка прихрамывает, почти не теряя скорости, показывая лёгкую боль в конечности.
  *4 - Супонь - тонкая сыромятная ременная полоса, шириной около 2 см и длиной около метра, скрученная спиралью повдоль, для прочности. Одним концом прикрепляется к клещам хомута, а свободным - оборачивается несколько раз вокруг них и стягивает их вместе. Используется в русской упряжи.
  
  
  
  
***
  
За окном хлещет тёплый июльский ливень, а я только что закончил расшифровывать третью тетрадь. Пришлось даже купить огромную лупу - такой мелкий был там почерк. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что слова не зашифрованы, а просто сильно сокращены. Но названия рек и посёлков были написаны полностью. В принципе, ничего сложного, пришлось только долго вчитываться. Да, согласен, лекции в таком виде читать точно бы - не стал!
  
  
ТЕТРАДЬ ТРЕТЬЯ
  
  Вторник, 6 августа. Около 01 ночи. Впереди уже виднелись ворота "Спутника", правда, закрытые. Аркаша и Олег спешились и на пробу толкнули калитку рядом с воротами. Она оказалась не заперта и они отправились искать начальство (или хоть кого-нибудь). Вернулись они довольно быстро с каким-то крупным, представительным мужиком, в чёрной костюмной паре и при галстуке. Для сторожа он выглядел как-то слишком официально. Он весело всплеснул руками при виде нас:
   - А мы вас и не ждали! Нам позвонили и всё отменили! Но, всё равно, мы вам очень рады! - говорил он, отпирая кованые фигурные ворота, - Комнаты есть, расселим! Лошадки могут гулять, территория огорожена! Сейчас пойду своего зама разбужу, он всё покажет! - и он посторонился, пропуская нас.
   - Куда телегу поставить? - это Светка спросила.
   - Всё, всё сейчас покажем! - мужик споро закрыл за нами ворота и запер их на висячий замок. Хороший, не чета тому, Завьяловскому! Хи-хи!
  Мы стоим на дороге, ждём дальнейших указаний. Парни садится верхом уже не стали, держат коней в поводу.
   - Ах, какие лошадки! - восхищается мужик, - Вы, наверное, голодные? - это он уже нам.
   -Да, уж! Не мешало бы подкрепиться - Комсорг в своём репертуаре!
  Мы одобрительно смеёмся.
  
   01-00 ночи. Ставим телегу на лужайке под соснами, недалеко от берега моря. Лошадей рассёдлываем и привязываем к забору, он из хороших металлических труб с перемычками на нужной высоте, практически, готовая коновязь. Надо чтобы кони хоть часок отстоялись, прежде чем их поить и кормить овсом. Да и бродить по лагерю им тоже не стоит. Возле забора растёт травка, верёвки длинные, пусть пощиплют немного.
  
   Пока мы занимались лошадьми, подошёл другой мужчина, в спортивном костюме, ещё больше и представительнее первого. Он тоже повосхищался "лошадками", подошёл к Рыжему:
   - А она не укусит?
  Дождавшись отрицательного ответа, он погладил Рыжего по морде и повёл нас заселять в корпуса. Мы оказались в ближнем к морю корпусе, а Аркаша с театралами пошли дальше. Нам дали одну большую комнату на всех. Мы закинули вещи и стали делить кровати. Тут пришёл Аркаша и позвал на ужин. На часах - пол второго! Похоже, это уже традиция - являться за полночь в гости! Да, ладно бы, ждали, а то - не ждут, ведь!
  
   Ужин ожидал нас в директорском кабинете - оказывается у ворот нас встречало лично само высокое начальство! Из еды был, в основном, коньяк, к нему нарезанные на блюдце лимоны и сервелат - на другой тарелочке. Я, было, приуныла, но тут вошёл зам с несколькими свёртками и булкой хлеба. В свёртках оказался опять сервелат и копчёная рыба. Тут директор принёс из соседней комнаты фарфоровый чайничек с заваркой и стаканы, а Аркаша следом за ним - булькающую кофеварку. Такую же точно, как у нас дома! Хотя, не удивительно. Наш авиационный завод имени Чкалова хорошо делает не только "Сушки", но кофеварки! Которые весьма популярны. И есть за что. В высокий, расширяющийся кверху корпус из нержавеющей стали входит до двух литров воды. Тэн, мощностью почти в киловатт, нагревает её, практически, мгновенно! А система для заваривания кофе, при необходимости, легко убирается или устанавливается. К кофеварке не прилипает накипь, она не ломается и занимает мало места на столе. Шнур у неё отдельно, удобная пластмассовая ручка не нагревается. Единственным слабым местом оказался прозрачный колпачок, он же ручка, на крышке. Если он отваливается, то кофе варить становится уже проблематично! Но, кофе у нас - дефицит, бывает редко, поэтому отломанный колпачок ценности кофеварки не снижает!
  
  Мы попили чаю с бутербродами. Я спиртное пить не стала, остальные не отказались и от коньяка. Вскоре мы встали, извинились и сказали, что нам пора поить и кормить коней. Директор и его зам сказали почти хором:
   - Конечно, конечно! Но потом - обязательно сюда! Мы будем вас ждать!
  Театралы и Аркаша остались.
  
   Мы отвели коней к морю, благо оно было всего в 50 метрах. Напоили, потом вернулись на территорию и дали овса. Рыжего и Нептуна привязывать не стали, всё равно они никуда не денутся. Остальным раздали остатки сена. Караульщиков оставлять не стали - как уверили нас директор и его зам, вся территория огорожена двухметровым забором. Девчонки звали меня дальше на посиделки, но я сказала, что валюсь с ног, и ушла в комнату. Десять минут потратила на дневник и завалилась спать.
  
   07-30 утра. Ночью, сквозь сон слышала, как кто-то пришёл, но тут же опять отключилась. Встала первая и обнаружила, что девчонок нет! Постели не тронуты. Поднятые по тревоге Мишка и Олег спросонья ничего путного об их местонахождении сказать не смогли.
  
   07-45 утра. Пришёл Аркаша звать всех на завтрак. За ним явились девчонки. Оказывается, они просидели с начальством до четырёх утра! Театралы и мальчишки свалили к себе, а эти полуночницы ещё пошли купаться. Потом, кое-как отвертевшись от дальнейшего общения с начальниками лагеря, пошли купать и поить лошадей. Короче, кони сытые, девки пьяные и хотят спать!
  
   08-30 утра. После завтрака брожу по лагерю. Народу совсем мало. Пошла искупалась в море. Точнее, это не море, а Бердский залив - затопленное устье реки Бердь. На пляже - вообще никого. Дно песчаное и неглубоко. Отошла от берега метров на двадцать, а всё ещё по пояс. Поплескалась и пошла в наш корпус. Там настоящий сончас! Спят все. Где поселили театралов, я не знаю, но на завтраке их не было. Тоже, поди, спят. А, всё равно, концерт ведь назначен на 3 часа.
  
   09-00 утра. Пошла к коням. Вокруг лошадей никого нет, они закрыты от основного лагеря хозпостройками и кустами черёмухи. У Радуги всё нормально. Ноги в порядке, шея и плечи тоже. Спины у Венеры и Нептуна зажили, у Ворона наминок нет, а от набоя на холке осталась небольшая круглая короста. Сухая и безболезненная. Удивительно, кони в работе, а раны заживают! Я столько всего узнала за этот поход, что можно писать книгу "Моя жизнь среди лошадей". Ха-ха! В этом месте мои приятные мечты были прерваны. Я дошла до Рыжего. У него оказалась сбита вся спина по хребту, на длину седла. Он даже не разрешил до неё дотронутся! Как девчонки не заметили? Вот оно, спортивное седло! Сначала попы у людей, потом спины у лошадей! Бегу к Дикому - он тоже шёл под спортивным седлом. Но у него со спиной всё в порядке. Ладно, раны у Рыжего не смертельные, есть ему не мешают. Так что, пусть все выспятся, тогда и поднимем панику!
  
   10-00 утра. Вернулась в комнату. Мальчишки куда-то ушли, девчонки дрыхнут. Пошла опять на свежий воздух. Возле корпуса увидела Андрея. Он разыскивал Аркашу. Пошли искать вместе. Аркашу не нашли, зато наткнулись на директора, который нам очень обрадовался. Кое-как вырвавшись от общительного мужика, пошли дальше. Андрей показал, где их поселили. Там же обнаружили и Аркашу, который сказал, что обед в 12 часов. Пойду, обрадую наших сонь.
  
   После обеда все собрались возле телеги и лошадей. Ирка со Светой ходили купаться и подошли последними. Пока театралы рылись в кибитке, мы повели поить лошадей. Потом дали им овса, его остался один мешок. Рыжему надо было полечить спину, но чтобы он дался, надо было поставить обезболивающий укол. Для этого коня пришлось повалить, потом удерживали его всей толпой, пока Светка ставила. Театралы тоже помогали. Я думала, после такого Рыжий будет от нас шарахаться, но он продолжил ластится, как ни в чём не бывало!
  
   02-40 дня. Стоим позади летней эстрады. Готовимся к выступлению. Это наш последний концерт. Я выглянула в проём - ой-ёй-ёй, сколько народу! Столько у нас ещё не бывало! Многим не хватило мест, они просто стоят вокруг и позади зрительских скамеек. А мне с утра показалось, что лагерь почти безлюдный. Вижу Иру, она сидит на первом ряду. Так она ни разу и не выступила. Отвертелась-таки! Мишка дал ей свой фотоаппарат, чтобы она сфотографировала концерт, хоть какая-то польза!
  
   После выступления все выходим на поклон. Какие овации! Я понимаю, что, в основном, это хлопают театралам, хотя, всё равно, лестно. Хотя, лично я всё же рада, что больше выступать не придётся.
  
   04-30 дня. Собираемся с вещами у телеги. Театралы пакуют "реквизит". Они с Аркашей уезжают на электричке. Для них поход окончен. Света и Ира притащили шашлыки - прощальный дар директора, за ними прибыло и само высокое начальство лагеря в полном составе - директор и его зам. С коньяком и водкой. В основном пили они, и по чуть-чуть - театралы с Аркашей. Мы вежливо отказались, сказали, что за рулём, в смысле, нам сегодня ещё ехать дальше. В общем, было весело, Андрей играл на гитаре, все пели. Я так поняла, что начальству здесь смертельно скучно и они рады любому развлечению! Упросили директора сфотографировать нас всех. Рыжий тоже лез в кадр, но его не пустили. Мишка сфотал всех наших лошадей, а потом Веру с Радугой. Вера взяла с него клятвенное обещание, что он передаст ей фото через Аркашу.
  
   06-00 вечера. Театралы и Аркаша уезжают. Мне жалко с ними расставаться. Клянёмся друг другу в вечной любви и дружбе и решаем обязательно снова собраться в скором времени. Идём седлать и запрягать лошадей. Начальство с грустью наблюдает наши сборы. Тепло прощаемся и с ними, жмём друг другу руки. Уворачиваюсь от поцелуев и в седло!
  
   Нас осталось пятеро на шесть лошадей. Рыжий со сбитой спиной, поэтому он пойдёт рядом с телегой. Привязываем его справа к оглобле, на уровне дуги. Чтобы шёл со стороны обочины.
  
   07-00 вечера. Выехали из Нового посёлка. Как всегда, при дневном свете дорога оказывается гораздо короче, чем ночью. Казалось, мы так долго шли вчера до "Спутника", а обратно оглянутся не успели и вот оно, Старое шоссе! По нему доедем до плотины ГЭС, по дамбе перейдём через реку, краем города выедем на Ордынскую трассу, затем свернём на Московский тракт и через Чик обратно, домой, в Светлое. Домой, естественно, с точки зрения лошадей.
  
   Похоже, поход заканчивается так же, как и начинался - когда надо бы устраиваться на ночлег, мы выезжаем в неизвестность. Директор и зам дорогу нам смогли объяснить только до поворота на ГЭС, правда дальше там тоже заблудится негде, прямая дорога одна. От плотины придётся сделать крюк в сторону города, а потом обратно, в сторону Чика, всего порядка пятнадцати километров. Но выбора нет. Конечно, теоретически, есть какие-то полевые дороги напрямик от ГЭС до Ярков, но мы едем в ночь, поэтому решили не рисковать.
  
   Едем обочиной, благо она широкая. Отдохнувшая Радуга легко везёт пустую телегу, там только Мишка и наши рюкзаки. До цели всего километров семьдесят, не больше. Таким темпом мы рассчитываем к обеду следующего дня уже быть на месте. Едем на северо-запад. Солнце садится прямо впереди нас. Девчонки зевают во весь рот. Еще бы, бессонная ночь, потом чуть вздремнули и снова беготня. Хорошо, что на рыси не очень-то поспишь. Правда, я читала, что кавалеристы в походе могли спать даже на рыси. Не верю! Такой аллюр вряд ли сможет кого-нибудь усыпить! Мне кажется, это было просто добавлено для "красного словца".
  
   08-30 вечера. Шаг, рысь, шаг, рысь - "аллюр два креста". Дорога поднимается круто вверх. Впереди, на самой высокой точке - пост ГАИ. Похоже, это "Вшивая горка" - так этот подъём называл директор "Спутника". Оглядываюсь на пройденный путь: с горы очень хорошо видны наши следы на сырой обочине - две идеально ровные колеи и шесть прерывистых строчек конских следов. Снова, то рысим, то шагаем. Пока темп достаточно высокий. Впереди табличка: "Морской проспект". Это первый въезд в Академгородок. Скоро и наш поворот. Наконец-то, впереди развилка. Нам налево. Здесь уже не ошибёшься, указатели на каждом углу. Как-никак, трасса федерального значения!
  
   Пересекаем не слишком оживлённую в это время трассу и уходим по дороге на ГЭС. Темнеет, хорошо, что тут только одна дорога, без перекрёстков. То есть перекрёстки, конечно, есть, но они неравноценные, как пишут в правилах дорожного движения. А наша дорога главная, и знаки об этом всякий раз предупреждают.
  
   10-30 вечера. Шагом въезжаем на дамбу плотины гидроэлектростанции. Уже ночь, но кругом горят фонари и прожектора. На въезде стоит солдат в длиннополой шинели и за плечом винтовка с примкнутым штыком. Нас не останавливает, но внимательно осматривает. Ему бы ещё будённовку для полного сходства с красноармейцем времён гражданской войны. Хотя у меня и так появляется жутковатое ощущение, что мы внезапно провалились во времени. Проезжаем мимо.
  
  Звонкий цокот подков эхом отражается от стены какого-то здания. Стена резко закончилась, эхо стихло. По правой стороне дороги, за обочиной абсолютная тьма, слева крутой откос и внизу, в кругах света от фонарей видна зеленовато-коричневая вода, вся в мелких бликах. Удивительное отсутствие машин - за последние полчаса нам не встретилось ни одной. И ни одна нас не обогнала.
  
  Молча едем по пустынной дороге. Тишину нарушает только "цок-цок-цок" наших лошадей, стук колёс телеги и дальний шум воды, вырывающейся из-под дамбы. Впереди в свете фонарей струится туман, он клубами пересекает дорогу, усиливая нереальность происходящего. Кажется, что мы выпали из настоящего времени и уходим вглубь веков. Цок-цок-цок...Всё дальше. Цок-цок-цок... Всё глубже... Я оглядываюсь назад - фигура красноармейца расплывается в тумане. Вокруг фонарей радужные светящиеся ореолы. Цок-цок-цок...
  
   Вдруг, примерно на середине дамбы, в равномерном цокоте я услышала лишний дребезг. Я мгновенно возвращаюсь в реальную действительность - похоже, у кого-то из коней лопнула подкова! Сразу же вслух об этом сообщила. Мы все стали прислушиваться и определили - неправильно звякает Рыжий! Хотели тут же встать посмотреть, но Комсорг сказал, что на дамбе ГЭС останавливаться запрещено - стратегический объект! Его такие официальные слова окончательно рассеивают наваждение.
  
  Едем дальше. На выезде стоит второй красноармеец - копия первого. Тут уж всё! Мы уже не выдерживаем! Останавливаемся. Здороваемся, он, естественно, не отвечает, но нас продолжает нести. Говорим, что мы конная агитбригада, а он похож на героя гражданской войны, просто не отличить... Светка пресекает наш трёп:
   - Хватит издеваться над человеком! Не видите - он при исполнении! Стрельнёт сейчас по вам и скажет, что так и было!
   Мы хохочем и отъезжаем. Останавливаемся неподалёку, лишь только съехав с дамбы, под ближайшим фонарём. Надо осмотреть подковы Рыжего.
  
   Подкова лопнула почти ровно пополам на правой задней ноге. Хлябает одна половинка, внутренняя, другая держится крепко. Света объясняет, что так коня оставлять нельзя, непрочно держащийся кусок подковы надо обязательно снять. Во-первых, под него могут попасть камушки и намять подошву, лошади будет больно, она начнёт хромать. Во-вторых, непрочно держащаяся половинка может в любой момент зацепиться за камень, оторваться и повредить стенку копыта. То есть, загнутые концы ухналей(*1), так называемые "барашки", могут вырвать куски рога, а это тоже вызовет хромоту.
  
  У нас с собой есть разные инструменты, на всякий случай. Кроме памятного топора, есть ещё маленькая пила-ножовка, молоток, кусачки и плоскогубцы. Светка кусачками и молотком мастерски расковывает полкопыта. Вторую половинку оставляет, объясняя, что иначе конь тоже будет хромать, ведь ноги будут разной длины. Или надо расковывать обе задние ноги полностью. Что тоже нежелательно, потому что идём по асфальту и копыта быстро сотрутся. Ладно, она у нас спец, ей лучше знать. Лошади заодно передохнули, трогаемся в путь. Дорога пустая и тёмная - фонари закончились почти сразу после дамбы. Шаг, рысь, шаг, рысь. Невыносимо хочется спать. Даже на рыси. Возможно и не врали старые книги про кавалеристов...
  
   Среда, 7 августа. Просыпаюсь в испуге от рёва автомобильных сигналов! Спереди слепят фары, сзади фарами КАМАЗа освещена кибитка, зад Ворона, зад Дикого! от Нас протянулись длинные тени. В свете фар мгновенно выхватываю картину: - телега едет точно по середине дороги! Рядом Комсорг на Нептуне - спит, чуть откинувшись на заднюю луку! Впереди Светка на Диком - спит! Ирка на Вороне - просыпается и оглядывается! Мишка на вожжах - спит! И даже не проснулся. Машины продолжают гудеть. О! Проснулся, отворачивает к обочине. Оба КАМАЗа проносятся мимо. Чёрт! Невероятно! Мы спали все!!!
  
   Напуганные, в отличие от лошадей, которым, похоже, всё пофиг, мы совещаемся на обочине, в темноте. Светка решает сама сесть за вожжи. Мишка отказывается ехать верхом и залезает вглубь телеги. Светка говорит, что после такой встряски она уже не уснёт, привязывает Дикого сзади телеги и садится кучером. Мне кажется, что я тоже! На часах около 2-х ночи. Бодрые и полностью проснувшиеся, продолжаем движение...
  
   Я внезапно просыпаюсь от рёва автомобильных сигналов! Впереди слепят фары, сзади фары освещают кибитку, едущую посередине дороги... Де-жа-вю! Светка с трудом поднимает голову, отворачивает Радугу к обочине. Комсорг просыпается, Ирка спит. О, вот уже проснулась! Грузовики проносятся мимо, мы погружаемся во тьму. Но не полную. Оказывается, луна уже высоко и освещает дорогу. Гляжу на часы - 03-35.
  Светка решительно заявляет:
   - К чёрту! Надо поспать, иначе нас, точно, задавят каким-нибудь грузовиком!
  Мы соглашаемся без возражений. Не стоит рисковать, тем более, что мне, например, даже сейчас хочется спать! Похоже, в следующий раз КАМАЗ может нас уже и не разбудить!
  
   Дорога поднята над окружающей местностью почти на метр. Слева поля, не бескрайние, но довольно широкие. Справа, вдоль дороги, сплошным чёрным забором идёт лесополоса. Ищем в свете луны спуск. Находим довольно быстро и заезжаем за лесополосу. Останавливаемся почти сразу, на какой-то более-менее просторной полянке, окружённой кустами со всех сторон. Лошадей не расседлываем, только отпускаем подпруги - мы рассчитываем с первым лучом солнца продолжить путь. Радуге тоже только распускаем хомут и подпругу. Привязываем Венеру и Ворона к окружающим деревьям. Нептуна к телеге рядом с Диким. У нас собой есть сало, початая бутылка водки (с прощальной вечеринки в "Спутнике", щедро отданная нам начальством "в дорогу") и пакет с кусковым сахаром из Бурмистрово, оставленный "на чёрный день". Но есть неохота, хочется только спать! Залезаем в телегу. Тесно, однако! Мишка вылезает и говорит, что он выспался по дороге и будет караулить. Он уходит под телегу и забирает сало и сахар, "чтобы не скучно было сторожить". Мы отдаём ему одно одеяло и мгновенно засыпаем.
  
   06-30 утра. Я открываю глаза и в просвет полога кибитки вижу девятиэтажные дома, примерно в километре от нашей стоянки. Выглядываю наружу: Венеры и Ворона нет, "сторож" дрыхнет под телегой в обнимку с полупустым пакетом сахара. На земле в разных местах валяются вальтрапы. Бужу остальных и вылезаю наружу. Венера и Ворон пасутся на травке с другой стороны кибитки. Верёвки волочатся следом за ними. Вокруг никаких кустов, ровное нескошенное поле до горизонта, с редкими вкраплениями берёзовых рощиц. Со стороны дороги сплошная лесополоса, без просветов. Тополя двадцатисантиметровой толщины стоят почти вплотную, в два ряда, человек не везде пролезет, не то что конь с телегой! Как мы сюда попали - загадка!
  
   Будим сторожа. Мишка оправдывается:
   - Не понимаю, как заснул! Наверное, совсем недавно!
  Верим, потому что сала нет. Даём лошадям овса. Потом напоим где-нибудь по дороге. Перекусив остатками сахара и кое-как приведя себя в порядок, пересёдлываем лошадей. Радугу тоже перепрягаем. Мишка опять на вожжах.
  
   Едем вдоль лесополосы в поисках выезда на дорогу. Лишь через десять минут видим просёлок, через широкую прогалину вливающийся в дорогу. Выезжаем на шоссе. Машин пока мало. Вот он город, рукой подать. Слева виднеется огромный микрорайон, перед ним трамвайное кольцо. Трамваи уже ходят. Поворачиваем вдоль трамвайной линии и едем по тротуару. Прохожих почти нет. Надо найти колонку и напоить лошадей. И нам самим тоже хочется пить. А ещё надо купить себе еды. Есть тоже хочется. Увидели колонку. У нас осталось только ведро, экспроприированное Аркашей вместо украденных недоуздков. Второе вёдро и котелок, а так же кружки и ложки забрал Аркаша - это была его посуда. Пьём из ведра, как кони. А, не привыкать!
  
   Дальше нас ведёт Комсорг, он знает этот район, по его словам, в школьные годы он облазил здесь всё вдоль и поперёк. Мишка тоже. Говорит, что ездил сюда с родителями каждую неделю трамвае, у него бабушка жила неподалёку. Переезжаем трамвайку и улицу, потому что Комсорг сообщил, что по другой стороне ехать будет удобнее. И обещает показать кое-что интересное. Мы все заинтригованы, даже забыли о голоде. Едем прямо по тротуару, благо он здесь очень широкий, гораздо шире проезжей части дороги.
  
   - Вот! - Олег величественным жестом указывает на длинный транспарант вдоль бетонного забора какого-то завода.
  Белые полуметровые буквы на синем фоне: "Да здравствует то, благодаря чему мы, несмотря ни на что!" Восклицательный знак в конце убеждает меня, что это законченное предложение.
   - Достойный лозунг для завершения нашего похода! - изрекает Ира.
   - Невероятно! Не знала, что у нас может быть что-то, кроме "Славы КПСС"! - замечаю я, - Давно он тут?
   - Точно не знаю, но я его ещё в пятом классе видел, - Олег с интересом рассматривает транспарант вблизи.
  Лошади добавили нам роста и наши головы оказываются прямо напротив букв.
   - Не-а! Я ещё раньше его здесь видел. Ещё до школы, когда мы к бабушке ездили, - говорит Мишка.
  Мы шагом едем вдоль удивительного изречения.
   - Ага, какой облезлый, точно, давно стоит!
   - Его иногда подновляют, - отвернувшись, поясняет Олег, - Ладно, поехали!
  
   09-00 утра. Солнце всё выше, уже ощутимо припекает. Магазины, наверно уже открыты. Интересно, далеко ли до ближайшего. Я начинаю выяснять этот вопрос у Олега. Он задумывается на несколько секунд:
   - Около районного военкомата есть магазин, там можно будет что-нибудь купить.
  Сразу же у нас возник закономерный вопрос, озвученный почти всеми одновременно:
   - И как далеко этот военкомат?!
   - Да где-то здесь был, рядом, похоже, вон за тем домом. А магазин чуть правее, внутри квартала!
  
   Ура! Поворачиваем в переулок и вскоре останавливаемся возле желанного строения с вывеской "ГАСТРОНОМ". Спешиваемся и привязываем лошадей к очень удобным металлическим перилам, огораживающим газон перед магазином. Светка лезет в телегу за деньгами и говорит:
   - Что-то спиртом тут воняет, не пойму.
   - Ай! Это водка! - вскрикивает Ирка и залезает вслед за ней.
  Оказывается, когда директор отдал нам початую бутылку, Ира заткнула её газетной пробкой и засунула в Мишкин кирзовый сапог. А чтобы она сохраняла вертикальное положение, сапог был привязан проволочкой к железной дуге кибитки, но как-то вылез из неё и упал набок. Через бумажную затычку водка постепенно стала вытекать. Хорошо, что произошло это недавно и водки вытекло совсем немного!
   - С водкой что-то надо делать, - говорит Света, - Мы можем её не довезти!
   - Выпить! - обрадованно рекомендует Мишка.
   - А как? - тоскливо спрашивает Ира, - У нас же ничего нет!
   - Из горла! - ехидно советует Олег.
   - Не-е, я не буду, - морщится Ирка.
   - Я тоже! - поддерживаю я, - Но можно купить сырых яиц, выпить их через дырочку, а скорлупки будут рюмочками. Вдобавок, если нас и увидят, то никто и не подумает, что там - водка!
   - Точно! - и девчонки ушли затариваться в "Гастроном".
  Не было их очень долго, особенно по меркам голодных странников. Мишка пару раз возмущённо произнёс "Ну, чего они там застряли?" Наконец, они вышли, неся с собой булку хлеба, с килограмм колбасы, пять яиц в полиэтиленовом пакетике и две бутылки газировки "Дюшес".
   - Там очередь, - объяснили они свою задержку, без вопросов поняв наши взгляды.
  
   09-30 утра. Место рядом с магазином оказалось довольно бойким и мы решили поискать более безлюдное. Мишку гоним на Ворона верхом, Дикого привязываем к телеге, Светка садится на вожжи, а Ирка забирается в телегу и держит "Дюшес" и мешочек с яйцами на весу, чтобы не разбились. Недалеко, во дворе какого-то огромного административного здания обнаруживается удобная просторная площадка, огороженная трубами, словно созданными быть коновязью. Привязываем снова лошадей, передок телеги - это стол. Олег режет хлеб и колбасу, Ирка раздаёт яйца. Сначала надо их выпить, что бы освободить ёмкости под водку.
  
   Рассаживаемся на трубах, Светка напротив нас, на телегу, поближе к "столу", достаёт из сапога бутылку. Мы быстренько выпиваем яйца и Света разливает в них водку. Выпиваем "За успешное окончание похода!", едим хлеб с колбасой. Тут Олег несколько удивлённо сообщает, что он узнал это здание.
   - Это ж районный военкомат! Точно! То-то, смотрю, место знакомое!
   Нам всем смешно. Наливаем по новой, но водки ещё полно - бутылка была едва начата, а вылилось дорогой всего ничего! Я сижу на трубе, с бутербродом в одной руке и яйцом в другой, и смотрю в сторону въезда. Вдруг замечаю, что в нашу сторону идёт кто-то в военной форме:
   - К нам идёт какой-то вояка.
   - Это майор, - уточняет Ирка.
   - Если такой же, как в Шилово, то - генерал! - поправляет Светка, быстро затыкая бутылку и засовывая её в сапог.
   - Это полковник - поправляет Олег почти не разжимая губ и улыбаясь приближающемуся военному.
  Я тоже растягиваю губы в улыбке.
  Военный подходит к нам чётким шагом и строго оглядывает нашу живописную группу.
   - Вообще-то здесь нельзя находится! - вместо приветствия говорит полковник.
   - Мы сейчас уедем, только поедим! - Ирка покрутила рукой с яйцом, показывая, что она действительно ест.
   - Мы не знали, что здесь нельзя! - подхватываю я, - Лошадки сейчас только отдохнут! Мы, вообще-то, конная агитбригада, посвящённая Двенадцатому Всемирному Фестивалю молодёжи и студентов! - рапортую я, как по-писанному.
  Ответ нас, мягко говоря, озадачивает!
   - А-а! Так это вы и есть те самые цыгане, которые вот уже две недели кочуют по нашей области! Мы вас по всей округе разыскиваем, - тут он улыбнулся, - А вы - вот они, под окном моего кабинета сидите!
   - А зачем вы нас разыскиваете? - вежливым голоском воспитанной девочки спросила Света.
   - Положено! - строго сказал полковник и снова улыбнулся, - Ладно, ребятки, разобрались. Счастливого пути! А куда, кстати, следуете?
   Я отвечаю за всех:
   - Гоним лошадей в Чик, - тут я понимаю, что это звучит слишком специфично, - Э-э, возвращаем лошадок обратно, домой!
   - Понятно. До свидания!
   - До свидания! - отзываемся мы нестройным хором.
  
  Полковник разворачивается на месте и уходит. На нас нападает нервный смех. Оглядываю своих друзей - одна только Света, в каскетке, выглядит более-менее прилично, Ира растрёпанная, с завязанным наспех хвостиком, Мишка и Олег - небритые со вчерашнего дня, на головах завязанные сзади клетчатые платки, из под которых торчат довольно длинные кудри. Про себя, вообще, молчу. Не смотрелась в зеркало (и не хочу), со вчерашнего дня не расчёсывалась (расчёску где-то посеяла, после "Спутника" найти не могу). Девчонки тоже на меня косятся и усмехаются. Плакаты с кибитки ещё в Сосновке оторвались. Теперь, точно, цы-га-не!
  
   Допиваем водку из яиц и сообща решаем встать на обед на выезде из города. Я предполагаю, что там, на трамвайном кольце, должна быть столовая. Такие столовые, специально для вагоновожатых, есть на всех известных мне трамвайных кольцах. Вряд ли это будет исключением. Обычных людей там тоже кормят. Можно встать где-нибудь рядом и нормально поесть. Тут Светка обнаруживает, что сапог с бутылкой опять упал и водка сочится уже в него. Ё-моё! Срочно привязываем сапог к телеге. Хорошо, что полковник ничего не заметил. Хи-хи! Мишка фотографирует нас с яйцами "на память" и с грустью заявляет, что у него осталось всего 3 или 4 кадра.
  
   12-00 дня. Останавливаемся для отдыха в тополях, неподалёку от трамвайного кольца. Лошадей заранее напоили по дороге из колонки. Распрягаем, рассёдлываем. Раздаём последний овёс. Сегодня к вечеру, "кровь из носу", но надо быть, хотя бы, в Чике. До него осталось около тридцати километров. Сами поели в столовке, выпросили с собой хлеба (нам дали целый пакет нарезанных корок). Пока отдыхали, нашла расчёску, привела себя в божеский вид.
  
   02-00 дня. На выезде из города проезжаем пост ГАИ. Еду первая. Постовые кричат мне:
   - Эй! У тебя подпруги не затянуты!
   Свешиваюсь на бок и достаю рукой до земли, демонстрируя крепко затянутые подпруги (и свою ловкость). Гаишники провожают меня одобрительным "О-о-о!"
  
   В первый год в институтской конной секции мы успели застать парня с пятого курса нашего факультета, который до института служил в настоящей кавалерии, в единственном оставшемся конном полку, в Москве. Он показывал нам такие удивительные вещи, причём на обычном строевом седле! Я научилась доставать предметы с земли на любом аллюре, и один раз рискнула пролезть под шеей лошади. На шагу, правда. Он проделывал это на галопе. А ещё он объяснял нам, как делать "пролаз под живот"! В общем, всё, что делали раньше знаменитые казаки. Они ведь умели не только нагайками разгонять мирные демонстрации. Казаки делали "пролаз под шею" или "под живот" коня на галопе. Каждый казачий конь был обучен разным трюкам. Когда казаки шли в атаку "лавой", они прятались под животами своих коней и внезапно выскакивали оттуда перед самым неприятелем. Этим они наводили ужас на врагов.
  
  За два года службы наш друг-кавалерист снялся в массовках в нескольких фильмах про гражданскую войну, когда приглашали их полк. Их там даже специально учили падать на всём скаку и с лошадей, и с лошадьми! После занятий мы слушали его рассказы про современную кавалерию, как говориться, "с открытыми ртами"! А на следующей тренировке требовали показать и научить нас тому же. Учить падать он нас, конечно, не стал, а касаться земли рукой, чтобы поднять на скаку что-нибудь с земли, научил.
  
   Когда он первый раз показал, не объясняя, трюк с касанием рукой земли, мы попытались повторить и все съехали на бок, а потом не смогли залезть обратно на ходу. А, ведь, мы были не какие-то первогодки. У нас за плечами было по три-четыре года занятий. И сдача нормативов по вольтижировке! Однако, всем нам пришлось останавливать лошадь и садится, или запрыгивать на ходу, оттолкнувшись от земли ногой. Но, после объяснения техники, дело пошло на лад и вскоре мы все лихо проделывали в манеже этот трюк и на рыси, и на галопе. Сейчас же я впервые проделала это на прямой, а не на кругу. Оказалось, ничуть не сложнее, чем в манеже.
  
   На самом деле доставать предметы с земли легко, надо только знать некоторые маленькие секреты. Например, перевешиваясь вниз с седла, нужно держаться рукой за противоположное стремя. Быстро наклоняешься к шее лошади, одновременно высвобождаешь ногу, хватаешь стремя и сразу же перевешиваешься вниз. При небольшой тренировке, стремя в руке, между передней лукой и ногой, практически не заметно со стороны. Особенно, если зрители стоят на земле, а ты проносишься мимо галопом. Для "пролаза под шею" необходима третья подпруга через седло, а для "пролаза под живот" стремена внизу связывают между собой специальным ремнём, чтобы они не расходились в стороны. Кстати, казачье седло, со своими подперсьями и пахвами, как раз идеально подходит для подобных трюков.
  
   04-00 дня. После поста ГАИ дорога разветвляется. Поворачиваем на Московский тракт. Вдоль трассы идет хорошая просёлочная дорога. Съезжаем на неё. Вокруг бескрайние поля, ни перелесков, ни лесополос, отделяющих дорогу от полей. Равнина. Справа вдалеке остаётся город-спутник Обь. Впереди посёлок Толмачёво. Прямо перед нами идёт на посадку самолёт, не знаю, "Ил" это или "Ту", отсюда не разобрать. В Толмачёво находится крупнейший в Сибири аэропорт с одноимённым названием. Он способен принять любые самолёты, и наши, и иностранные. Даже "Антей", или новейшее чудо нашей техники "Руслан" - самый большой самолёт в мире.
  
   Перед Толмачёво трасса поворачивает налево. Едем по просёлку справа от трассы. Жарища. Скукота. Мишка опять спит на вожжах. Переходим на шаг и будим его. Чтобы полностью стряхнуть дремоту, он вылез из телеги и идёт рядом. Мы тоже спешиваемся, чтобы размять ноги. Я даже не стала скидывать повод с шеи кобылы, просто иду рядом. Конечно, это нарушение техники безопасности, но, думаю, ничего страшного. В ста метрах от дороги пасётся стадо коров, пастух на лошади внимательно смотрит на нас, мы тоже смотрим на него. Я, в основном, разглядываю его лошадь.
  
   Вдруг, Венера, оттолкнув меня своим боком, галопом ломанулась прямо к стаду. Я опешила от неожиданности и позволила поводу выскользнуть у меня из руки! Чёрт! Всё-таки, технику безопасности придумывали не просто так! Я кинулась в погоню, краем глаза вижу, как Мишка тормозит Радугу, а Олег, оставив Нептуна ему, бежит за мной. Меня галопом обгоняют Света с Ирой, они успели вскочить на коней. Что стукнуло в голову моей кобыле? Она же была совершенно ручная, ходила за мной всегда, как собака, даже без повода. Я ей, можно сказать, полностью доверяла! Ничего не понимаю!
  
   Венера добегает до пастуха и останавливается. Начинает щипать траву. Первой к Венере подлетает Светка и схватывает повод. Хорошо, что повод был на шее, а то его трудно было бы подобрать. И лошадь могла бы на него наступить. Света ведёт кобылу за собой, Венера не сопротивляется. Все трое идут рысью ко мне. Перехожу на шаг, оглядываюсь - Мишка стоит у телеги и держит вожжи и повод Нептуна, Комсорг тоже перешёл на шаг и остановился. Я забираю кобылу и сажусь в седло. Вижу, что пастух смотрит на нас с ещё большим интересом. Ещё бы! Мы его отлично развлекли.
  
   Собравшись у телеги, мы обмениваемся недоуменными взглядами и пожимаем плечами. Поехали рысью. Какое то время мы обсуждаем странное поведение кобылы, но никаких версий так и не придумывается. Никто из нас не может даже предположить, какая причина заставила всегда смирную и послушную лошадь учудить подобное.
  
   05-00 вечера. Впереди справа виднеется какая-то деревня. Подъезжаем поближе. На табличке написано "Павино". Значит до Чика не больше восьми километров. А до Светлого ещё 12. Не охота приезжать на конюшню опять за полночь. В принципе, можно переночевать в конюшне на первом отделении, наши все не против, тем более, что и парни звали остановиться у них на обратном пути...
  
   Четверг, 8 августа, 01-30 ночи. Пишу вся в слезах, реву, никак не могу остановиться! Мне очень стыдно и боль в душе не утихает. Но, девиз есть девиз! Как мне ни стыдно, как ни больно, а приходится писать здесь всю правду, как бы горька она не была! Принципы ведь созданы не для того, чтобы их нарушать!
  
   После побега Венеры, мы с Комсоргом ехали рядом. Он мне очень нравится и он это знает. Я ехала, предвкушая скорое завершение нашего похода. Настроение было хорошее, кони все, практически, в порядке, даже Нептун, у Рыжего дома спина заживёт, там ерунда, а не сбитость. До Прокудского оставалось не больше четырёх километров, и как бы мы не ползли, но до захода солнца всяко успеем доехать до конюшни. Попросимся на постой, они сами нас приглашали, не выгонят, небось! А взамен, за овёс и ужин, мы развлечём их рассказами о нашем походе.
  
   Я строила планы вслух, и они были прекрасны. Я дошла в своих мечтах уже до следующего похода ... как вдруг Комсорг сказал, что нам надо расстаться! Потому, что он понял, что мы не пара! Так и сказал: "не пара"! Меня словно придавило бетонной плитой. Я резко замолчала, а потом спросила внезапно охрипшим голосом:
   - Почему?!
   В своей любимой, лаконичной манере он ответил:
   -Я так считаю!
  
   И всё. Мы ехали первые, я едва сдерживала слёзы. Мне просто расхотелось жить. (Я пишу здесь так подробно о себе не из желания выплакаться на страницах дневника, как какая-то обиженная девчонка, а потому, что я хочу попытаться объяснить то, что я натворила потом.)
   С помутившейся головой, я выслала кобылу вперёд на насыпь, взлетела на трассу и погнала лошадь практически карьером, причём по встречной полосе. Хотелось разом покончит со всеми проблемами, столкнувшись с какой нибудь машиной и мгновенно разбившись к чертям собачьим! Ни о ком, конечно, в этом состоянии я не думала. Дорога была абсолютно пустая. Я летела, слабо воспринимая окружающую действительность.
  
   Комсорг, не ожидав от меня такого взбрыка, погнался за мной следом (я слышала стук подков), но с моей лошадью в отряде никто не сравнится. Меня было не догнать! Наши видели эту скачку, но ничего не понимали. В следующее мгновение я заметила зелёный "Москвич". Я отчётливо запомнила цвет, готовясь к последнему мгновению в своей несчастной жизни! Я гнала лошадь прямо на него... не думая о бедной Венере, которая была совершенно ни в чём не виновата!
  
   Но Венера совсем не собиралась кончать счёты с жизнью! Естественно, она, не дожидаясь столкновения, резко прянула к обочине и перешла на рысь. Я ревела вовсю, уже совершенно ничего вокруг не замечая. Комсорг, наконец-то догнал меня и поймал кобылу за повод. Я немного пришла в себя. Мелькнула мысль: "За что я мучаю лошадь?" Я спрыгнула с седла и побежала в поле. В душе я надеялась, что Олег меня догонит, будет извинятся, скажет, что не думал, что мне будет так тяжело. Испугается за мою жизнь, в конце концов!
  
   Видимо, я не только махровая эгоистка, но и немного разбираюсь в людях. Потому что, он за мной побежал. Ноги у него намного длиннее моих, и без лошади он меня легко настиг и поймал за плечи.
   - Танюха, не бузи!- сказал он с дрожью в голосе, когда чуть отдышался. И обнял. Мне слегка полегчало. Я тяжело вздохнула, обернулась к трассе и моё сердце опять замерло от страха!
  
   В пылу погони мы умчались слишком далеко вперёд! Нептун смирно стоял на дороге, а Венера целенаправленно топала на запад! Там уже виднелось Прокудское. Мы рванули обратно к трассе. Олег вскочил на Нептуна, а я с протянутой рукой и ласковым зовом побежала вслед за кобылой. Тут подоспели наши.
   - Что у вас произошло? - глядя на моё заплаканное лицо, спросила Ира.
   - Неважно! Кобыла сбегает!
   - Там дальше река, - крикнула Светка, - надо не дать ей пройти на мост! Прижмем к реке и поймаем!
  
   И мы помчались вперёд. Когда Мишка перекрыл телегой Венере выход на мост, она свернула вправо. Олег и девчонки оставили ему своих лошадей и мы все пешком встали цепью и попытались прижать Венеру к реке. Мы сразу поняли, что без моста она через Чик не переправится. Я пыталась поймать кобылу за повод, однако Венера не подпускала меня к себе. Один раз мне удалось уцепиться за седло, но кобыла перешла в галоп, я не смогла подтянуться и отпала! Венера развернулась, перенеслась через трассу, где Мишка опять не пустил её на мост, и умчалась вдоль реки в сторону деревни. На лужайке, недалеко от дороги вверх, на конюшню, она остановилась. Мне было стыдно за своё поведение, что я бросила кобылу и теперь с ней непонятно что происходит! Я бежала за ней, продираясь сквозь кусты, перепрыгивая через канавы, снова рыдая над своей печальной участью. В голову лезли мысли о том, что, видимо, обидевшись, Венера решила, что после таких выкрутасов, я недостойна быть её хозяйкой. Опять я очеловечиваю лошадь! Но я перед ней так виновата!
  
   Меня догнали девчонки на лошадях. Сзади маячил Олег на Нептуне. Вид у него был смущённый. У меня, наверное, тоже. И зарёванный, к тому же. Но нас никто ни о чём не расспрашивал. Спускаемся с трассы и вновь пытаемся приблизится к Венере, одновременно перекрывая ей дорогу к мосту и прижимая её в сторону конюшни. Но она галопом обходит нас, выскакивает на трассу, и, обойдя всё-таки Мишку с телегой, по автомобильному мосту пересекает Чик. Я бегу за ней и понимаю, что её уже не догнать и перехожу на шаг. Вижу, как она сворачивает направо и галопом уходит по просёлочной дороге куда-то вдаль.
  
   Посовещавшись, мы решили отправить девчонок на конюшню за помощью, Мишка пусть едет сзади туда же, а мы с Олегом всё же попытаемся поймать беглянку.
  
   Без всякой надежды бреду по мосту. Реву уже никого не стесняясь. Мне стыдно за свою глупость, за свой рывок под машину. Меня обгоняет кавалькада, среди всадников вижу Светку на Диком, они на скаку кричат, чтобы я шла на конюшню. Сзади подходит Комсорг с Нептуном в поводу. Он обнимает меня за плечи, пытаясь успокоить. Он шепчет слова извинений, я киваю, а на сердце не легче. И реву я уже из-за Венеры и из-за своей глупости.
  
   Поворачиваем обратно, в сторону конюшни. В последних отблесках зори мы лезем в гору. Я немного успокоилась и почувствовала, как я вымоталась с этой беготнёй. В конюшне нас встречают Ира, Мишка и ночной конюх, сухонький мужичок в чёрной стёганной фуфайке, невысокий и седой. Увидев моё заплаканное лицо, он пытается меня успокоить:
   - Не плачь девонька, вернут твою кобылу! Оне знают, куда она побёгла!
  
   Как хорошо, что они не догадываются, из-за чего она сбежала! Олег ушёл ставить коня, а я пытаюсь сдержать слёзы и иду умываться к крану в середине конюшни, возле водопойного бака. Возвращаюсь в каптёрку. Олега ещё нет. Ирка и Мишка молча смотрят на меня. Сажусь к столу. Видимо, парни как раз ужинали, на столе молоко, резаный хлеб, лук колечками, в тарелке варёная картошка, в вазочке мёд с кусочками воска, дохлой пчелой и парочкой живых мух. Пытаюсь улыбнутся, но выходит криво, чувствую, что снова могу вот-вот расплакаться. Есть совершенно не охота. Машинально беру кусок хлеба и смотрю на него, в глазах опять закипают слёзы. Пытаюсь сдержать их силой воли, но они всё равно капают. Ирка вспомнила про недопитую бутылку водки (там оставалось больше половины) и пошла за ней к телеге. Вернулась и показала - водки в бутылке плескалось едва с треть:
   - Сапог опять отвязался и упал. Он теперь пахнет водкой, а это всё, что осталось! - она поставила бутылку на стол.
  
   Пока она ходила, мне удаётся кое-как справиться со слезами, но ни есть, ни пить я по по-прежнему не могу. Мишка, сидя за столом, клюёт носом. Как я ему завидую! Совершенно спокоен, ни любви, ни ненависти, ни страданий! Ирка печально и понимающе поглядывает на меня, слава богу, ничего не спрашивая. Ожидание гнетёт, как камень. Правильно говорят, что ждать и догонять самое трудное!
  
   Слышен гул голосов, я пулей выскакиваю в конюшенный проход. В распахнутые ворота входит улыбающийся Николай с Венерой в поводу:
   - Принимай свою потерю!
   - Ах! Поймали!!! Спасибо!!! Как вам удалось?! - я кидаюсь к кобыле, - Боже! Спасибо! Венера! Сволочь! О, Боже! Как здорово, что тебя нашли! - я целую беглянку в морду, отдаю ей кусок хлеба, - Спасибо! Огромное спасибо!
   Николаю явно приятно видеть мою реакцию. Из-за него вижу улыбающуюся Светку с Диким, за ней толпятся остальные участники погони. Из денника напротив выходит Олег. Николай покровительственно хлопает его по плечу и уводит в каптёрку. Парни разводят лошадей по стойлам и денникам. Я тоже веду свою ненаглядную, своевольную кобылу в выделенный денник и рассёдлываю. Камень ожидания свалился и я могу, наконец, вздохнуть с облегчением! Задаю кобыле сена, осматриваю спину, ноги, морду - вроде бы всё в порядке. Ночной конюх ходит по проходу и с интересом разглядывает наших лошадей. Из соседнего денника выходит Светка и ждёт, когда я нацелуюсь с Венерой. Я, вообще-то, собиралась по-тихому улизнуть куда-нибудь в укромный уголок и продолжить там лить слёзы, но она потащила меня в каптёрку.
  
   Дверь была открыта, внутри битком набито народу. На столе появилась палка варёной колбасы, вяленая рыба, ещё одна (только непочатая) бутылка водки, стаканы, кто-то резал булку хлеба. Стоял шум, при виде нас оживление усилилось.
   - О! Танюшка! Наконец-то, где пропала! Садитесь, девчонки, к столу! Вася, стаканы! Давайте, ребята, за удачное завершение! Вот это погоня! - народ необычайно весел, даже Мишка проснулся и сидит с улыбкой на лице и со стаканом в руке. Олег тоже улыбается. Сажусь на диван ближе к углу комнаты, Светке досталось место почти напротив стола, рядом. За нами входят ещё двое парней с берёзовыми чурбачками в руках. В комнатке становится совсем тесно. Николай садится не стал, прислонился плечом к косяку и скомандовал:
   - Наливай, Вася! Давайте! За встречу!
  Один из парней начал разливать водку по стаканам - и нашу и свою. Я пытаюсь придать своему лицу счастливое выражение. Получается не очень, но народ уже не обращает внимание, занятый разбором стаканов и закуски - возле стола места хватило не всем.
  
   Николай протягивает мне стакан, наполненный почти на треть. Я пытаюсь отказаться от выпивки, мотая отрицательно головой, но он втиснул стакан мне в руку:
   - Давай, давай! Это как лекарство! А то обижусь! - второй рукой он протягивает мне бутерброд с колбасой, - Здесь всего-то на донышке! Как раз, нервы успокоить!
  
   Пришлось подчинится и выпить половину. Через силу ем бутерброд. Немного полегчало, во всяком случае, получается почти натурально улыбнуться и могу говорить, не боясь разреветься в любую секунду. Светка одновременно со мной выпивает водку одним махом, морщится и машет перед собой рукой. В открытую дверь заглядывает дедок - ночной конюх, с булькающей кофеваркой в руках:
   - Вот, чаёк поспел! - он протягивает кофеварку ближайшему из парней, но сам не заходит.
  Откуда-то сбоку один из парней достаёт старинного вида металлический чайничек, насыпает в него заварку из пачки и заливает кипятком. Полупустую кофеварку отдают обратно дедку и он исчезает. В комнате вкусно запахло свежезаваренным чаем. В животе у меня заурчало. Хорошо, что за гомоном голосов ничего не слышно. Я толкаю плечом Светку и киваю ей на стол с закуской. Она понимает без слов и передаёт мне ещё один бутерброд. Заодно и себе затаривается. Парень, который Вася, снова начинает наполнять стаканы. Поворачивается к нам, я показываю, что у меня ещё есть.
  
  В дверях появляется дед с кипящей кофеваркой. Её ставят на стол и на мгновение шум слегка утихает. Я собираюсь духом и допиваю "огненную воду" - надо освободить ёмкость для чая. Ирка, которая сидела за противоположным краем стола и давно, ещё до нашего прихода, наелась, дождалась, наконец, удобного момента.
   - Ребята, как вам удалось поймать Венеру? - она смотрела на Николая, ожидая подробностей погони.
  
   Я тоже вопросительно уставилась на него. Действительно, как? Ужасно интересно. Николай кивает, выпивает свою порцию, морщится на мгновение и ставит стакан на стол. Прислонясь обратно к косяку, он начинает с удовольствием нам рассказывать:
   - Кобылу твою, Венерку, - он кивнул мне с улыбкой, - я сразу узнал, ещё когда вы тогда приехали. Так что, я сразу понял, куда она мотанула. Она сама родом из Буньково, это в пяти километрах от нас. Третье отделение совхоза. Её и ещё двух кобыл несколько лет назад передали на первое отделение, я, кстати, сам их туда и отгонял. Там она и пасла все эти годы. А тут, видать, вспомнила родину!
   - Точно! Она у нас, похоже, ещё в Толмачёво родину вспомнила! - встряла Ирка, - только тогда до нас не дошло!
   - Да? - Николай достал пачку папирос, - То бишь, она у вас ещё там сбежала?
   - Попыталась, - пояснила Света, - Но мы её сразу же поймали.
   - Ага. Ясно. Ну, значит, она в Буньково прилетела, забежала прямо на конюшню и сразу в стойло встала. Мы вовремя подоспели - конюха её уже рассёдлывать начали. А тут мы, почти следом влетаем. Где, говорим, наша гнедая кобыла сбежавшая? Конюха отвечают, ничего, мол, не знаем, это наша лошадь. Как ваша, говорю, когда она только что сюда прибежала, мы следом гнались! А конюха упёрлись и ни в какую, мол, наша кобыла, и всё тут! - он закурил и выдохнул дым, - Вам бы они её точно, не отдали!
   -Ага! - поддержал его один из парней, - Не хотели отдавать, уже и седло к себе потащили! Мы им чуть морды не начистили! Хорошо, что нас больше было!
   - Ну, да. Я-то этих буньковских хорошо знаю, потому ватагу и собрал! - Николай затянулся, выдохнул и разогнал рукой дым, - Мы с горы когда увидели, как вы кобылу ловите, сейчас же быстренько и собрались. А тут и Светланка с Иринкой навстречу подоспели.
  
   У меня похолодело всё внутри, когда я представила все последствия, могущие произойти по вине моей безответственности! Какое счастье, что парни нам помогли! Я отказалась от добавочной порции водки, взамен попросив чаю. Света с Ирой тоже предпочли чай. Гомон усилился - парни обменивались впечатлениями об удачной погоне, все были в приподнятом настроении. Я пропустила момент, когда кто-то из парней сбегал за добавкой. На столе появилось сало, полукопчёная колбаса, ещё хлеб и опять бутылка водки. Всё правильно! Погоня была довольно-таки бурная, и до мордобоя дело не дошло лишь чуть-чуть! Ребятам надо расслабиться. А у меня опять подкатил комок к горлу.
  
   Я поднялась с диванчика, извинилась, сказав, что набегалась и сильно устала, и вышла в полутёмный конюшенный проход. Рядом была дверь в комнату, где хранилась сбруя и я заглянула туда. Вроде бы никого, вон и диванчик у стены стоит. Тут из комнаты вышла Светка и поймала меня у двери.
   - Что у вас с Олегом произошло? - вполголоса спросила она.
   - Ерунда! Всякие глупости! Просто, я была дура! Извините меня, ребята! - горло перехватило ещё сильнее.
   - Да нет, всё нормально, не переживай! Мы сказали мужикам, что кобыла тебя сбросила и сбежала!
   - Спасибо! - шепчу я, а предательские слёзы опять капают.(Да сколько же можно реветь! Хватит, остановись!) - Я пойду спать! Не волнуйтесь, всё нормально!
   - Ладно, иди. А я ещё посижу, - и она вернулась в гомон и хохот, разносящийся из освещённого проёма каптёрки.
  
  Я вошла в слабо освещённую комнатку и села на диван. Реву и пишу это.
  
   06-30 утра. Звонит будильник. Продираю опухшие глаза, встаю и иду умываться. Заглядываю в каптёрку - наши спят, Мишка сидя за столом, девчонки на диванчике. Олега не видать. Интересно, где он? Иду к лошадям. Конюха уже их напоили. Умываюсь. Здороваюсь. Помогаю раздать овёс. Настроение отвратительное. Но реветь уже не хочется. Хорошо, что никто из них не знает, какую глупость я вчера сотворила. Иначе я не смогла бы смотреть им в глаза. Как верно выражение "сгореть от стыда", это про меня.
  
   Выхожу на улицу. У ворот на лавочке сидят вчерашние знакомые парни. Здороваемся.
   - Сегодня в Светлое?
   - Да! - делаю над собой усилие и улыбаюсь, - Спасибо за кобылу!
  Это их сразу оживляет. Они так горды собой, вновь переживают свою победу над буньковскими конюхами. Я, наконец-то, взяла себя в руки. Мой неподдельный интерес и восхищение их победой подогревают разговор.
   - Эта кобыла сразу была с браком. Видала, какой у ей галоп?, - принялся объяснять один из них (помнится его зовут Вася, он вчера водку разливал, и Николай его по имени называл).
  - Ещё бы!
   - Ну, так, вот, - он на несколько мгновений прервал рассказ, закурил и выдохнув, рукой разогнал перед собой дым, точь-в-точь как его начальник, - Я, когда первый раз со стороны её скачущей увидел, думал, щас у ей ноги на полном скаку ка-а-ак заплетутся и она рухнет! А она даже не засекается!
   - Да, мне тоже стало страшно, когда я первый раз увидела её галоп. Полностью с Вами согласна!
   - Колька сразу отказался, когда нам её сватали!
   - А на фига тогда буньковские её нам не отдавали? - вступил в разговор второй паренёк.
   - Ха! Да им она тоже сто лет не нужна! Седло хотели забрать! А кобылу бы потом, попозже, вернули. И сказали бы, что такая и прибежала. Поди потом, докажи! - он опять затянулся и разогнал выдохнутый дым рукой, - Мы как раз успели, - и, видя моё недоумение, он пояснил, - Они седло уже снимали. А тут мы! Колька им - "а, ну ка, седло быстро посадили, где росло!" Те, понятное дело, повякали маленько. Но, нас то - больше! Пришлось отдать. Заседлали кобылу обратно, как миленькие!
   - Да-а, повезло мне. Ещё раз огромное вам спасибо! И Николаю! И кобылу отбил, и седло!
   - Да, он у нас такой. Всех вот здесь - Вася показал сжатый кулак, - держит! Никого не боится. Директора нового на...(ля-ля-ля) посылает! - парень заметил, что сматерился при девушке и слегка смутился, - Он ещё при том директоре - лошаднике работал, пацаном сюда пришёл.
  
   Тут из ворот конюшни вышли зевающие девчонки и Мишка. За ними вышел Олег, в голове у него застряли несколько сухих травинок. Все начали здороваться и Васин рассказ про Николая прервался.
  
   10-00 утра. Лошади подсёдланы, Радуга запряжена и мы, дождавшись Николая и ещё раз поблагодарив его самого и его команду, отправляемся в путь. До Светлого осталось ровно двенадцать километров. Дорога знакомая, надеюсь доедем без приключений. Что-то они мне начали надоедать!
  
   02-00 дня. Кандей встретил нас буднично, словно мы уезжали на часок в поля. Нас это даже немного огорчило, а я-то уж точно, представляла себе наше триумфальное возвращение в родную конюшню несколько иначе. Но, это потому, как поведал нам дядя Саша, что ему позвонили утром из конторы, и он уже всё знал. Сам же коваль, наоборот, был искренне рад, похлопал Нептуна по крупу и сказал:
   - Молодцы! Все вернулись! А то, Гена аж весь испереживался, не дай Бог, говорит, Нептун по дороге сдохнет, хоть бы Олежа догадался шкуру в рюкзаке привезти, для отчёта! А он, вот он, красавчик, живой, и поправился даже! Чудеса! Ну, распрягайте, хлопцы, коней! - и пошёл вслед за Кандеем.
  
   Мы расседлали лошадей и отвели их в загон при маточной конюшне, у которой, кстати, уже сделали крышу. В столовую мы, конечно, не успели, да и на нас там не готовили, так что смысла торопиться не было никакого. Посидели в каптёрке с конюхами, вкратце рассказали, как съездили. Потом сдали снаряжение Кандею и выпросили у него обещанные нам списанные сёдла. Упаковали их в мешки. Побродив со своим седлом по округе в поисках мешка, я вдруг поняла, что оно довольно-таки тяжёлое, и перспектива тащить его три километра до станции на своём горбу меня не прельщает. Я решила поискать счастье в виде телеги и пошла поуговаривать кого-нибудь из конюхов подкинуть нас до электрички. Дядя Ваня согласился, что довезёт, но попозже, часиков в пять. Я сообщила, что электричка в пять сорок и он сказал:
   - Успеем! К пяти подходите!
  Я обрадовала доброй вестью девчонок и Мишку, что нам обещали телегу к пяти и пошла поздороваться к "бульбашам".
  
   03-30 дня. Мужики готовили бульбу... с голубями! Я была так изумлена, узнав, что они собираются есть голубей, что они рассмеялись пригласили меня на обед. Они рассказали, что Кандей попросил их отстрелять расплодившихся в зерноскладе голубей и дал воздушное ружьё. И теперь они почти каждый день отстреливают голубей из воздушки и тушат их с картошечкой. Наверное, в другой ситуации я бы отказалась, но за время похода мы стали весьма непривередливы в еде, и время было уже больше трёх, а последний раз мы ели примерно в восемь утра... В общем, я согласилась, и не особо долго раздумывая. Щедрые белорусы сказали даже, чтобы я позвала остальных, мол, картошки хватит на всех. Я тут же умчалась за нашими.
  
   Блюдо оказалось неожиданно вкусным. Мужики сказали, что они частенько готовят голубей, и, вообще, этих птиц едят во многих странах мира, а кое-где считают и деликатесом. Возможно, возможно... Раньше-то я вряд ли бы их поняла, этих гурманов. За обедом наши друзья-шабашники поведали нам, что, оказывается, небезызвестный наш Маслов, за неделю до нашего отъезда, поспорил с Кандеем, ковалем, Главным ветврачом и Главным зоотехником, короче, со всем руководством, на ящик коньяка, что никакого конного похода не будет, мол, ничего-то у нас не получиться с этой затеей. Что без него, Маслова, нам никуда не удастся уехать. Услышав это мы впали в ступор и на некоторое время потеряли дар речи! Это была просто невероятная, бессовестная сверхподлость! Обещать нам всяческую помощь, а самому из-под тишка ставить палки в колёса! Поспорил, значит, сволочь, на ящик коньяка! Вот гад! Да за такое не два скальпа надо снимать, а все три! Хорошо, что мы его не взяли, он бы нам и в походе какую-нибудь подлянку устроил, по своему обыкновению!
  - А теперь, после вашего отъезда, - продолжали мужики, посмеиваясь в вислые усы, - он вторую неделю прячется от всех и не ходит на работу! Должок-то надо отдавать!
  
   05-00 вечера. В распахнутую дверь был виден загон, где гуляли наши лошадки. Овёс они уже давно проели и теперь просто бродили туда-сюда. Время поджимало и мы стали прощаться - скоро нам на электричку. Белорусы с грустью сообщили нам, что мы, скорее всего, видимся в последний раз. На следующей неделе они уезжают по домам.
  - Крыша готова, начальство работу приняло, ждём только зарплату, - сказали они, - Обещали в понедельник рассчитаться!
  Мы с грустью пожелали им счастливого пути и пошли искать дядю Ваню.
  
   05-00 вечера. Дяди Вани нигде не было. Олег вдруг вскинул свой рюкзак на плечо (а там была ещё и Аркашина палатка), мешок с седлом на другое и сказал, что ему никто не нужен и он прекрасно дойдёт до станции пешком. Мы хором пытались его уговорить дождаться телеги, но безрезультатно! Он ушёл, а мы опять вернулись в центральную конюшню, где увидели дядю Ваню, который шёл нам навстречу со своей кобылой Марусей в поводу, уже одетой в сбрую! Маруся - русская тяжеловозная кобыла, светло-рыжей масти, с почти белыми гривой и хвостом, работает в конюшнях на разных работах - на уборке навоза, подвозе овса и сена и так далее, в общем, местный конный транспорт.
  
   Увидев их, мы обрадованно помчались в каптёрку за вещами! Так как лошадь запрягал профессионал, то через четыре с половиной минуты всё было готово, а ещё через пару минут мы загрузились в телегу со всем своим скарбом. До электрички оставалось 20 минут. Выезжая с территории я заметила мужиков, забиравших из загона Дикого и Ворона. Кони объезженные, пойдут в работу. Немного жаль, что не отдохнули от похода и снова впрягаться, но такова судьба рабочих коней. Всё равно, им придётся меньше работать, чем с нами в походе.
  
   Маруся рысью легко везла полную телегу нас и наших вещей, а я с сожалением думала - эх, если бы с нами вместо Радуги была Маруся! Насколько проще было бы нам в походе с такой кобылой! Оказывается так думала не только я одна! Мишка вдруг сказал:
   - Нам бы в поход такую лошадь! - и вздохнул. Ирка кивнула и сказала:
   - Я тоже об этом подумала!
  Я тоже сказала: "Ага - ага", а Светка вдруг засмеялась и сквозь смех произнесла:
   - У дураков все мысли сходятся!
  
   И почти сразу же мы увидели впереди Олега. Слегка пригнувшись, он быстро перебирал своими длиннющими ногами, на одном плече у него висел рюкзак, а на другом - мешок с седлом, и его явно кренило в сторону мешка. Дядя Ваня хмыкнул:
  - Ишь, как Олежка чешет, на кобыле не догонишь!
  Мы хором закричали:
   - Олег! Подожди! Садись, подвезём! - но он даже не оглянулся.
  Маруся пошла на обгон и только тогда он резко тормознул. Оказывается, он нас не слышал! Он скинул вещи к нам в телегу и запрыгнул на край. Впереди, справа между деревьев, промелькнула крыша станционного павильона. До станции оставалось уже с километр, не больше. Дядя Ваня ссадил нас у начала платформы и покатил обратно. Мы рванули в кассу за билетами, оставив Мишку караулить вещи, хотя платформа была почти безлюдной. Но, вдруг, если что. На всякий случай. Привычка...
  
   06-00 вечера. В электричке Мишка сразу же заснул, да и остальные клевали носом. И меня клонило в сон, но я крепилась. Олег тоже не спал, смотрел в окно. Разговор не клеился, да и говорить особо не хотелось. Я достала дневник и стала делать записи. Никого это уже не волновало, не то что первые дни. Все, кто не спал, равнодушно взирали, словно я расчёсывалась или смотрелась в зеркальце. Хотя, последнее - точно бы вызвало гораздо больший интерес своей необычностью. Каждый был погружён в себя. Я чувствовала, что наша команда, ещё недавно спаянная воедино, под стук колёс незаметно распадается на отдельные составляющие. Мне стало грустно, неужели всё закончилось? Хотя я тоже понимала, что больше всего на свете мне хочется домой!
  
   Электричка приближалась к Западному вокзалу. Уже пошли знакомые пригородные пейзажи. Кое-как растолкали Мишку, им с Олегом и Иринкой выходить. Мы со Светой едем дальше, до Главного. Пока будили Мишу, поезд подошёл к станции и прощание вышло каким-то быстрым и скомканным. Я сказала Олегу: - "До скорого!", Света ограничилась: - "Пока!", а он нам: - "Не теряйтесь!". Мишка спросонья моргал глазами, как сова, вытащенная из дупла днём. Хорошо, хоть, как-то сподобился на наше: - "Пока, Миша!" - выдать: - "Пока, девчонки!", а с Иркой, вообще, мы просто обменялись взмахами рук и улыбками. Они заторопились к выходу, потому что электричка уже шипела, тормозя у платформы. Олег замыкал колонну. Он вышел в двери в тамбур и даже не оглянулся. Я проследила в окно, как они выпрыгивали из вагона на асфальт. Динамик проскрипел:
   - Осторожно, двери закрываются!
  Поезд тронулся, медленно обгоняя их, бредущих по перрону с рюкзаками на плечах. Он так и не оглянулся. На душе у меня стало ещё тоскливее.
  
   11-00 вечера. Прежде чем я завалюсь спать, черкну, что доехала я домой нормально. Мне все очень обрадовались, мама бросилась звонить бабушке с дедушкой, сообщить, что все хорошо и их внучка вернулась целая и невредимая. Оказывается, все волновались и меня очень ждали! А я так соскучилась по дому! И ещё, только что звонил Олег и сказал, что у него всё нормально и он решил мне позвонить и сказать, что по-прежнему ... ну, в общем, понятно! Встречаемся послезавтра!
  
  
***
  
   26 октября 1985 года, суббота, 11-00 вечера. Что-то мне было не до дневника! Но, так как произошли некоторые важные события, относящиеся к этой эпопее, то решила дописать.
  
   Во-первых, про нас написали в областной газете, правда, всего несколько строк, мелким шрифтом и в самом низу последнего листа, но, всё равно, приятно!
  
   Во-вторых, нас наградили почётными грамотами "За активное участие в общественной жизни института", в торжественной обстановке, при полном сборе всего курса! Тоже слава, кхе-кхе-кхе!
  
   А в-третьих, нам выплатили обещанные командировочные и премию от райкома комсомола! Вот это был сюрприз так сюрприз! Радостный и неожиданный! По сто сорок рублей! Мы уж и забыли об обещанных деньгах. По совести говоря, это событие по важности должно быть на первом месте, а ставлю третьим только по хронологии.
  
   Но вспомнила я про дневник не из-за этого. Вчера в актовом зале Главного корпуса был грандиознейший концерт, посвящённый сразу двум праздникам, по традиции одновременно отмечаемым в нашем институте - Дню работников сельского хозяйства и Дню студента. И Комсорг пригласил на него наших театралов выступить с теми самыми номерами, что они показывали в походе. Их выступление завершало концерт.
  
   Хлопали стоя! Успех был потрясающий, хотя и с необычной подоплёкой - номер "Цыганочка" все связали с деканом нашего факультета - Софьей Михайловной, я сама слышала впечатления, которыми делились студенты и, даже, кое-кто из преподавателей после концерта. А ширму опять держали мы с Олегом! Ха-ха! Только теперь это было сделано специально, как часть номера: мы вышли со свёрнутой ширмой в руках, поклонились, развернули её, разошлись в разные стороны, и подняли перед собой, заинтриговав зрителей. Ну, а дальше - музыка, сначала один глаз появляется справа, потом другой - слева, и так далее. А когда я услышала комментарии после выступления, то вдруг поняла, что, действительно, эта цыганка жутко похожа на декана! А может Олег это раньше заметил? И специально уговорил театралов?
  
   И, главное! Сегодня, после пар, мы всей нашей командой собрались у Олега в квартире (он живёт один), приехали и театралы, и Аркаша, и Танька Е, и Борик. Мы вспоминали наш поход, было весело, так не хотелось расходится! Удивительно, но всё плохое как-то забылось, остались только приятные и смешные воспоминания. Таня и Борик слушали нас открыв рот!
  
   Олег заранее предупредил всех о сборе, это была его идея. Честно говоря, я боялась этой встречи. Но всё было так здорово! Мишка напечатал некоторые фотки, лучшие, как он выразился. Я сделала из них памятный альбом. Он всем очень понравился, и я клятвенно пообещала сделать подобные альбомы каждому из нас. Если Мишка напечатает фотки, вернее, как только он их напечатает. С него тоже вырвали такое обещание! А пока этот единственный альбом остаётся на хранение у Комсорга, ведь нам ещё предстоит собраться 7 ноября (после демонстрации) и посмотреть снятый Андреем фильм! А для этого надо будет где-то достать проектор! Надеюсь, Аркаша с Олегом решат эту проблемку!
  
  07 ноября, 11-45 вечера. Сегодня смотрели фильм, снятый Андреем в походе. Жаль, конечно, что плёнки хватило только до Завьялово. Но, всё равно, он получился замечательным! Я, понятное дело, выглядела отвратительно, а все остальные получились очень здорово! Хотя все они хором уверяли меня, что я выгляжу хорошо, они меня любят такой, какая я есть, и не надо комплексовать по всякой ерунде!
  
  Ага! По ерунде! Ладно ещё, где я еду верхом на Венере, там я получилась более-менее прилично, тут понятно, ничего плохого про себя не скажу. Но, когда я, вразвалочку, мужским шагом, в этой идиотской военной форменной куртке выхожу из конюшни в Речнике прямо на камеру! Да ещё с уздечкой на плече, а складным ножиком режу какую-то верёвку! Андрей, змеёныш, мог бы предупредить, что он снимает! И после этого все уверяют меня, что так я выгляжу на самом деле!!! Очень мило!
  
  И ещё! После просмотра фильма, когда мы пили чай с тортиком, я вдруг вспомнила про один, давно не дающий мне покоя, вопрос. Ну, и тут же ляпнула, как я это умею:
   - Узнать бы ещё, какая сволочь всем тогда позвонила про то, что девушка или лошадь сломала ногу и поход отменяется?
  Вопрос был, конечно, риторический, я и не надеялась когда-нибудь узнать на него ответ. Я, честно говоря, ожидала одобрительного гула от всех собравшихся, что, мол, да, какая же это сволочь, узнать бы, да по шее и так далее, и тому подобное. В глубине души я с удовольствием бы назначила этой сволочью Маслова, только некоторые мелкие детали не сходились. А так, это вполне было бы в его духе...
  
  Но вдруг, вместо ожидаемого гула наступила мёртвая тишина. И Аркаша, покраснев, как рак, сказал, опустив глаза:
   - Я - сволочь!
  Я, погружённая в свои предположения о пакостной натуре Маслова, сначала не врубилась:
   - Аркаш, я не поняла, почему ты сво... Что-о?! Что значит - ты сволочь?!
   - Это я - та сволочь, которая всем звонила, - ещё тише повторил Аркаша, так и не поднимая глаз.
   - Но, зачем?! Не понимаю! И, когда ты успел?!
   - Когда директор первый раз нам отказал, я испугался, что у нас ничего не получится. В общем, испугался ответственности и решил всё отменить. Ведь мы в комитете уже разработали маршрут, предупредили руководителей на местах... Мне уже выделяли деньги. Если бы не поехали, потом было бы поздно звонить, и у меня были бы большие проблемы.
  Я какое-то мгновение обалдевала, переваривая услышанное. Глянула на нашу команду, сидящую в полном сборе за столом и вдруг до меня дошло, что они все это уже давно знали! Я была последняя!
  
  По своему обыкновению, сначала брякнуть вслух, а потом задумываться - а надо ли было это говорить, я выдала:
   - А когда вы все узнали про это?
  Молчание затянулось на минуту, потом Света, смутившись, прям как Аркаша, рискнула ответить:
   - Мы с Ирой в Бурмистрово, а остальные, наверно, ещё в Завьялово.
  Тут вступила Ольга:
   - Мы с самого начала знали.
  А Олег! Тоже хорош! Знал, но не сказал! Как только я подумала об этом, я перевела взгляд на него. Но он не стал дожидаться от меня возмущённого вопроса:
   - Танюха! Ты пойми! Да, я тоже сразу об этом знал! Но ты и так из-за каждой ерунды нервничала, поэтому, я решил тебя лишний раз не расстраивать!
   - И остальным запретил?!
   - Зачем? Они и сами сообразили! Меньше знаешь - крепче спишь! Главное, в поход-то мы всё равно поехали и всё получилось!
  Сейчас мне, конечно, смешно это писать, а, ведь, правда, если бы я узнала об этом, хотя бы, в Завьялово... Не представляю свою реакцию. Но тут, пока я обдумывала, прав Олег или нет, Мишка вдруг сказал:
   - А я, вообще, только сейчас узнал, что кто-то всем звонил, и про девушку с ногой впервые слышу!
  Оказывается, не я была последней! Ха-ха-ха! Все рассмеялись.
  
   А мне пришла в голову одна мысль:
   - Хорошо что, Маслов оказался таким гадом и поспорил на нас! Фигу бы мы куда поехали!
  Всеобщий хохот...
  
  Но, однако, какое единодушие. Всё же, наша команда не распалась! Она по прежнему едина и сплочённа! Конечно, Аркаша был прав и все его поняли. Да и я тоже.
  
   Я вот думаю... Мы теперь многому научились, сдружились, может, действительно, летом снова в поход? Посвятим его опять чему-нибудь историческо-героическому и вперёд?! А лошадей возьмём в Прокудском, у Николая, он тоже хотел с нами...
  
  
Эх! Квартильеры, квартиранты, феерверкера!
  Маркитанты, интенданты, каптенармуса!
  Дайте нам водяры, а коням - овса! Нам - водяры, а коням - овса-а-а!
Примечания ко второй тетради
  *1 Ухнали - специальные гвозди, которыми подкова крепиться к копыту лошадей. Забиваются в край копыта снизу и выходят снаружи в роговой стенке на высоте примерно 2 см.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Маш "(не) детские сказки: Принцесса"(Любовное фэнтези) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-2. Легион"(ЛитРПГ) В.Соколов "Прокачаться до сотки 3"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) И.Коняева "Академия (не)красавиц"(Любовное фэнтези) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) В.Василенко "Стальные псы 6: Алый феникс"(ЛитРПГ) Л.Малюдка "Конфигурация некромантки. Адептка"(Боевое фэнтези) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"