Бережной Сергей Владимирович: другие произведения.

Улыбка Дачена

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
  • Аннотация:
    Решать демографическую проблему предстоит детям космонавтов и алконавтов.




Теплынь стояла совсем летняя, а на ясный закат надвигались грозовые тучи. В интернатовском саду цвели вишни и чирикали воробьи.
Встретились после ужина, в заброшенном ребяческом штабе - в беседке за садом, у дальней стены. Стена была глухой, кирпичной, с обвалившейся штукатуркой, во мху. Беседка - похожей на покинутое шапито с фанерным куполом в заплатках и просевшей дощатой ареной. На разбитых подмостках - хаотичная пантомима то ли теней от деревьев, то ли призраков уходящего детства.
Глеб явился первым, прогнал со скамеек малышню, грустно вздохнул. Ещё целый год в интернате, а такое чувство, будто их одиннадцатый класс - досрочно выпускной. У каждого - давно свои интересы, и если б не занятия, компания развалилась бы окончательно. Впрочем, имелся ещё интернатовский музыкально-этнографический ансамбль, в котором все вместе играли, пели, танцевали. На последних летних каникулах ездили с концертами в Кремлёвский Дворец и на международный фестиваль в Париже, где, кстати, стали лауреатами. Предстоящим летом планировался этно-тур в Луноград.
Подтянулись Никита с Марьяной, как обычно погружённые в свои отгороженные от внешнего мира грёзы. Из прежней компании только они так и ходили неразлучными, вместе готовились поступать в медицинский институт. Но они не просто ходили, они с некоторых пор закрутили любовь. Очень гармоничная пара: оба подтянутые, черноволосые, смуглые. Одинаково немногословные и гордые. Чуть угловатые - и тоже одинаково, будто их специально друг к дружке рубанком подгоняли.
Пришла и Алинка-блондинка. К ней любовь была у Глеба - только он не знал, на каком коне подкатить к главной красавице и умнице интерната. Хотя Глеб и сам ходил в первых учениках. По физике, математике, информатике ему вообще не было равных, на олимпиады ездил. Но внешностью и телосложением обладал самыми заурядными. Ничем не выделялся среди сверстников, его даже часто не замечали. Да и умом отличался только в компьютерных и смежных дисциплинах, в остальном - дуб деревом, как все нормальные люди. А вот Алинка...
Зеленоглазая Алинка-блондинка блистала противоправно-сногсшибательным экстерьером и неприлично-космической широтой дарований. Выдающихся талантов у неё вроде бы не обнаруживалось, но всё, за что б она ни бралась, давалось ей с удивительной лёгкостью. В Алинкин адрес чаще всего шутили, что уж её-то точно зачали в пробирке - из лучших в мире генов, отборных. Про родителей Глеба тоже говорили, что они не могли быть алконавтами, только космонавтами. Откуда б иначе его компьютерные мозги. Но всё равно Алинкины предки были заведомо круче...
Их интернат, как и ещё три с половиной сотни таких же, разбросанных по стране, работал по президентской программе "Дети нации". Финансовых средств хватало, по объёмам добыч лунного гелия-3 одни лишь Соединённые Штаты конкурировали с Россией, а остальные не мечтали и приблизиться к лидерам.
В интернатах жили, воспитывались и учились отказники вперемешку с детьми, зачатыми и выращенными в пробирке, из донорского материала. Решить демографическую проблему исключительно пробирками пока не планировалось. Ещё не пропала надежда обойтись "малой кровью": пристыдить коренное население, чтобы рожало детей само, наравне с пришлыми китайцами-кавказцами. Показать стране воочию, насколько ей нужны дети. Вот, мол, черти, глядите: правительство уже готово выращивать новые поколения без вашего участия. А вам лишь бы жировать на лунной жиле, пользуясь достижениями нашей космонавтики.
Донорский материал медики набрали у десятитысячного экипажа звездолёта "Русь", запущенного двадцать лет назад к Альфе Центавра. Одним выстрелом убивалось два зайца: дети-пробирочники получали гарантированно самые здоровые гены в стране, а эти гены, чьи носители улетали, возможно, навсегда, не оказывались потерянными.
Но никто из "детей нации" не мог узнать до совершеннолетия, кто он - отказник или пробирочник. Авторы программы позаботились о том, чтобы воспитанники интернатов чувствовали себя равными. А в каких муках неизвестности придётся расти детям космонавтов и алконавтов, видимо, никого не волновало.
Но уж Алинкины родители, как думали все в интернате, наверняка должны были быть не меньше, чем звёздными капитанами. Поэтому Глебу для уверенности в себе позарез нужно было знать, что его гены - тоже элитные.
Это Никите с Марьяной хорошо - им-то разницы никакой, несмотря даже на то, что вся их медицина - из одержимости вопросами размножения.


* * *


Раздолбай Мирон запаздывал. И мог вообще не явиться: последний год он что ни день, так за стену, таскаться по городским девкам. Обещал тоже придти, но неизвестно, не соврал ли. С него станется. Мирона последний год клинило капитально, и не только на сексе.
Шутки по поводу того, кто из интернатовцев мог оказаться пробирочником, а кто отказником, были делом привычным. Каждый мечтал узнать тайну своего происхождения, но никто не мучился ею всерьёз, - по крайней мере, никто не подавал виду. Как, например, Глеб. Один Мирон, хотя и притворялся, что тоже шутки шутит про своё предполагаемое происхождение, но говорил о нём настолько много и с такими ностальгическими вздохами, что ясно было видно: тоскует от неизвестности смертельно.
И даже в своих амурных подвигах он искал ключи к мучительному вопросу.
В этот день на большой перемене, подсаживаясь к столику в интернатовской столовой, он сообщил компании:
- Я точно мутант. Не знаю, продукт безумных экспериментов в пробирке или пьяного зачатия, но мутант. Иду вчера в городе по улице, на дискотеку, глазею по сторонам. Ну, вокруг русские-чеченки, китаянки-кореянки, молодые и старые... повсюду бабы, в общем. И о каждой я думаю одно и то же, обо всех одинаково: интересно, какого размера и цвета у неё соски? Я первый раз за собой подметил, а ведь на самом деле так уже давно! Вижу бабу и думаю: какие у неё соски? И пока не узнаю, нет мне покоя. Братцы, я мутант. Скорее всего, пробирочный. Экспериментальный образец универсального осеменителя...
Обычно с розовощекой морды юного ловеласа не сходила открытая, приветливая улыбка. Но сейчас по жизнерадостному румянцу расплывались пятна мрачной досады.
- Маньяк - спаситель нации! - заржала Алинка.
Ржать она умела.
Никита с Марьяной тоже заулыбались. Глеб поперхнулся.
- Вам смешно, - уныло пожаловался Мирон, - а мне грустно. Меня на всех не хватит, я помру. Зачем меня таким сделали?
- Ничего, - утешила несчастного Алинка. - Зато тебя наградят... посмертно. Но, может, у тебя раньше второе дыхание откроется.
- Хорошо бы. А то первое уже начинает закрываться. И ведь если б ещё бабы меня гнали, так нет же. Вчера после дискотеки водил одну в парк. Зло такое взяло потом... на неё и на остальных... закинул я ей трусики на дерево. И ушёл. Скотина, да? Ну а что она, как вы думаете? Сегодня всё утро звонит на мобильник, караулит, когда у нас уроки заканчиваются. Чтобы, значит, вчерашнее повторить. Я не понимаю, как можно терпеть такое обращение? А бабам хоть бы хны. Нет, прежде чем откроется второе дыхание, я с ними свихнусь.
- Может, не ты, а твои бабы мутанты? - поинтересовалась Марьяна. - А вообще странный ты, Мирон. Точно, видно, мутант. Такая популярность у женского пола! Тебе тут все пацаны обзавидовались. А он помирать собрался.
- Определённо мутант, - согласился с подружкой Никита.
- Вот! - обрадовался Мирон. - Я же говорю, а вы мне не верите!
- Он не мутант! - убеждённо возразила Алинка. - Он параноик. Хотя есть и ещё один вариант. Даже гораздо более вероятный, чем экспериментальный осеменитель. Ну не верится, будто с генами пробирочников мухлюют! А вот если, предположим, женщина отказывается от ребёнка, которым её наградил сексуальный маньяк...
Мирон испугался:
- Да ну! Я ж ни на кого не набрасываюсь! Наоборот, это они на меня лезут...
- А кто сказал, что сексуальный маньяк - не привлекательно? Хотя, вроде бы, маньячная наследственность чаще проявляется через поколение...
Мирон погрузился в пасмурную задумчивость.
Тут Глеб и решился. Пока никто другой не прервал гнетущую паузу, он предложил собраться вечером в их старой беседке: есть новости, которыми за столом не поделишься. Мирону отдельно сказал:
- И ты, смотри, приходи обязательно. Разговор будет долгим, но сделай себе испытание: продержишься вечер без баб или нет? Маньяк ты или не маньяк? Универсальный осеменитель или простой, нестрашный параноик?
Мирон обещал придти.


* * *


Но теперь Мирона не было, и после короткого спора решили его не ждать.
Алинка устроилась на скамейке спиной к саду, вальяжно закинула нога за ногу, разметала белые руки по деревянным перилам, золотые кудри - по точёным ключицам. Рядом тихонько присели в обнимку Никита с Марьяной. Глеб запрыгнул на перила, возвысившись над аудиторией, и, рассказывая, отколупывал щепки от перил, кидал в мох на стене. Ему было неловко глядеть на обнимающихся Никиту с Марьяной: если б он тоже мог решиться с Алинкой... но она такая умопомрачительная и неприступная. И как после стольких лет невинной дружбы взять и заговорить о любви? Эх...
Поговаривали, будто Глеб обладал особенным взглядом: пристально-проникновенным, цепким. Пускай сами по себе его глаза и были невыразительно тусклые, почти бесцветные, но взгляд - единственное, что выделяло Глеба в толпе и запоминалось людям.
Сейчас, однако, он старательно прятал глаза и временами запинался. Но завершил речь твёрдо и веско:
- ...Так что нужно только денег раздобыть - и я клянусь разузнать доподлинно, кто из нас дети космонавтов, а кто - алконавтов.
Никита с Марьяной молча переглянулись, пожали плечами и прильнули друг к дружке плотнее.
Алинка хмыкнула, поводя мушкой-завлекушкой на правой щеке:
- Раздобыть... Глеб, а как? Хотя знаю! Правда, придётся подождать. Но из Лунограда можно контрабандно провезти немножко гелия-3, затырив по карманам. Предварительно его украв на рудниках. Вот только где найти покупателя? Мда. Вся мировая экономика сидит на гелиевой игле, а кто купит-то? Нет, хорошо, что Мирон не пришёл, этот мутант-осеменитель точно загорелся б твоим бредом.
- Ничего не бредом! - раздражённо возразил Глеб. - Украв, хм. Нет, я понимаю, что криминальные наклонности, сам такой. Но чтоб настолько...
А со стороны деревьев послышался басок Мирона:
- ...Интересно, и чем этот мутант должен заразиться?
С виду нескладный и неуклюжий, Мирон лихим прыжком перемахнул через перила:
- Привет! Я не забыл, я просто объяснялся с той, которая с трусиками на дереве. Приходила к воротам, глупая. Но я сумел! Я - не маньяк.
- Рады за тебя... - буркнула Алинка.
- Так что за новости, Глеб?
- М-м... Ну что, всё заново рассказывать? Ладно, вкратце. Продвинутые интернет-программы сейчас пишутся интеллектуальными. Платные поисковики - именно такие. А интеллект - это не только логика, а ещё и эмоции. Чётко формулируем запрос по сайту "Детей нации". Проблема в том, что интересующая нас информация лежит в защищённом разделе. Ключи предоставляются детям из программы по достижению ими совершеннолетия. Что ответит поисковик? Что информация отсутствует. Соответственно, возьмёт с нас деньги только за обращение к системе. Копейки. А если сделать подряд сотню, тысячу запросов, запустить на полчасика программку, делающую тысячу запросов в минуту с разных адресов? Уж трояна-то, активизирующего хакнутые им посторонние компы, я напишу как-нибудь. Умный поисковик мигом скалькулирует, какие он несёт потери, отказывая в предоставлении данных, запрошенных тысячами юзеров. И попытается взломать защищённые файлы.
Глеб развёл руками:
- Ясное дело, на операции взлома поисковики специально не программируются. Но в любой интеллект-программе возможности для обхода защиты заложены. Она ведь сама себе способна составлять вспомогательные программы, на то у неё и интеллект. Нужно лишь утопить её в запросах, чтобы она захотела убрать все преграды на пути к информации. В конце концов, на сайте "Детей нации" тоже принимаются пожертвования. И если мы попытаемся подкупить поисковую систему, то и она может поторговаться за информацию с интеллект-защитой сайта.
Мирон недоверчиво хмыкнул:
- Больно просто получается...
- Всё гениальное просто, - небрежно дёрнул плечами Глеб. - Интеллектуальные программы появились недавно, ещё никто не догадался использовать их в качестве автоматических хакеров. Я смотрел в описаниях, перерыл кучу журналов: о проблеме возможной коррупции в среде интеллект-программ нигде ни полслова. Нет проблемы - невозможно с ней бороться. А проблемка-то есть...
- А ты уверен?
Глеб развёл руками:
- Пока не проверишь на практике, невозможно сказать точно. Но теоретически - сто процентов, подкуп сработает. Я тут объяснял ребятам блок-схемы на пальцах, но это долго...
- Особенно для тупых, как я. Ладно, поверю на слово. Деньги нужны, да? Много? И где их брать?
- Нужно много. А где их брать, я хотел спросить у вас. Деньги не компьютеры, в них я плохо понимаю.
Мирон задумчиво почесал в затылке.
Марьяна предложила:
- А можно с Мироновых баб оплату услуг требовать. Озолотимся! Чего универсальный осеменитель забесплатно трудится? Что за благотворительные акции, ёлки-палки?!
Алинка начала ржать.
Мирон печально покосился на неё и сказал:
- Нет, с баб денег брать не будем. Лунный гелий тоже пусть пока живёт. Будем трясти туристов. А что? Мало мы забесплатно нафольклорничали, зря столько призов наполучали? В шоу-бизнес нас не пустят, конечно, да и кому мы там нужны. Но по Старому Арбату в прошлом году не гуляли? Помните, как там латиносы зажигали? Толпа только так отстёгивала червонцы. Вот и мы выйдем с балалайками и ложками, мальчики в косоворотках, девочки в сарафанчиках... нашей супермодельной Алинке-блондинке дадим шляпу в руки: накидают чего-нибудь, будьте уверены. Как такой красотке не накидать? И накидают побольше, чем латиносам. На Арбате ж одни туристы. Они едут в Москву смотреть на латиносов? Местная экзотика гораздо интереснее!
- Как будто с Арбата нас не погонят, - усомнился Глеб. - Да нас и в Москву не выпустят. На экспресс надо садиться ночью. А утром - построение в интернате.
- Это проблема, - согласился Мирон. - Но решаемая.
Алинка возразила вслед за Глебом:
- Ага, решаемая. Сто пудов, на Арбате тот же шоу-бизнес, все места давно поделены. Только сунься - таких тебе накостыляют...
- Ну, надо ещё будет посмотреть. Я, например, сомневаюсь, что те латиносы ходят на Арбат как на работу. Но у кого-то есть другие варианты?
Вариантов больше ни у кого не нашлось. И Мирон начал строить планы:
- Алинке надо будет сарафан концертный обрезать покороче. За красивые коленки больше дадут.
- У меня над левой коленкой шрам, - попыталась увильнуть Алинка.
- Ничего, он маленький, - с ходу отмёл возражения Мирон. - Только добавляет пикантности.
Глеб плотоядно ухмыльнулся, пытаясь делать вид, что его ухмылка - конфузливая.
Мирон, ещё раз почесав затылок, объявил:
- Надо будет и эту жертву аборта привлечь... ложечника нашего, Витьку-гомункулуса. Остальных из ансамбля к чёртовой матери, а ложки нам не помешают. К тому же гомункулус - первый любимчик у Дашки Ивановны. А Дашка все свои ночные дежурства одно любовь крутит с охранником Жердяевым. Вот гомункулус и обеспечит нам тылы - Дарьей и её охранником. Кстати, Жердяева можно даже с собой взять, чтобы крышевал нас на Арбате. Ну, с ментами договаривался... он ведь тоже бывший мент, насколько помнится.
- Хорошая мысль, - согласился Глеб. - Но что мы Дарье с Жердяем врать будем?
- Чёрт их знает. Может, Витьку и озадачим? Гомункулус их струны должен хорошо знать, он Дашке как сын родной.
Мирон выглянул за беседку:
- Что-то совсем темно сделалось... Ого!
Тут же по фанерной крыше забарабанили первые капли дождя. Сверкнула молния.
- Бежим! - крикнул Мирон и рванул к интернату.
Марьяна с Никитой припустили вслед Мирону.
Глебу на мгновение показалось, что Алинка-блондинка не побежит, останется здесь, с ним наедине: поздним вечером они вдвоём в беседке, снаружи ливень с грозой... романтика...
Они встретились глазами. На секунду. А потом Алинка молча развернулась и побежала за друзьями.
В досаде Глеб пнул ногой перила. Напрасно, всё напрасно. Никакое знание о генах не поможет, не к чему его прикладывать.
Лило уже как из ведра.


* * *


Витька считался лучшим интернатовским художником, заведовал оформлением всех плакатов и стенгазет.
Однажды он рисовал плакат на тему "Детей нации". Слоган там был такой: "Будущее России растёт в пробирке". Директор интерната дал задание изобразить зародыша посимпатичнее, чем они есть на самом деле. Витька долго думал, как можно приукрасить действительность. В итоге изобразил зародыша эдаким сутулым культуристом с короткими ручками-ножками, зато с большой головой. Лицом, а в особенности дебиловатой улыбкой, зародыш сильно смахивал на художника: видимо, Витька не нашёл другой подходящей для эталонного человека модели, помимо собственной персоны.
Директору Николаю Степановичу плакат в целом понравился. Вывешивать его в вестибюле позвали Глеба с Мироном. Мирон зашёл в художественный класс, глянул на изображение и фыркнул:
- Ну и гомункулус!
Глеб присмотрелся, сверился с оригиналом, застенчиво стоящим в сторонке, и огласил, не подумав:
- Да это ж Витька! Только совсем засушенный.
Плакат так и не вывесили. А к неказистому и болезненному, склонному к сутулости Витьке намертво приросла кличка "гомункулус".
На самом-то деле как раз гомункулусы должны были б появляться из пробирок, а про Витьку все думали, что он - точно отказник. Такого хилого потомства невозможно ждать от космонавтов. Впрочем, жертвой аборта Витьку тоже продолжали дразнить. Но гомункулусом - чаще. Имея в виду неудавшийся эксперимент.
Витька и сам не сомневался в своём происхождении.
Поэтому уговорить его поучаствовать в атаке на сайт "Детей нации" стоило немалых трудов. Собралась вся компания.
Витька сначала твёрдо заявил, что ни за какие пряники не подпишется на их авантюру. Потом всё-таки выдал, старательно избегая Глебов цепкий взгляд:
- А что мне будет, если вам помогу?
- Ты неправильно спросил, гомун... гомик-петушок, - сообщил ему начинающий терять терпение Мирон. - Ты бы лучше поинтересовался, что тебе не будет, если поможешь...
- Подожди... - притормозил мутанта-осеменителя Глеб. - Витька, ну чего ты выделываешься, пацан ты или не пацан? Тебе наша дружба не нужна? Ведь ещё экзамены сдавать, тесты на компьютерах... всегда поможем! А хочешь, забирай деньгами свою долю заработанного на Арбате...
Витька изобразил задумчивую гримасу. Потом заявил, косясь на Мирона:
- А пусть он мне девку найдёт, раз я пацан. Только такую, чтобы без проблем и осложнений. И чтоб не смеялась.
- Мощно! - заржала Алинка. Но тут же осеклась, невинно прикрыла отвязные зелёные глазки длинными, ажурными ресницами.
Все остальные с надеждой посмотрели на Мирона.
Огласила мнение народа Марьяна:
- Мирон, надо посодействовать товарищу!
- Точно, - подтвердил Никита, - надо.
Мирон ошарашенно похлопал глазами, потом широко развёл руки:
- Да без проблем! И какой смех, Витя? Дело-то житейское...
- Только девку вперёд, - предусмотрительно потребовал гомункулус.


* * *


Через два дня Мирон всё устроил. Когда повёл Витьку на встречу с его первой женщиной, следом увязалась вся банда.
Это был субботний день, родители девушки уехали на дачу, оставив свободную квартиру. Но свидание было назначено на центральной городской площади, у памятника Александру Невскому. Тоже человек спасал нацию, между прочим.
Мирон с Витькой шли впереди, остальные деликатно толпились в нескольких шагах за их спинами.
- Вот она, - кивком показал Мирон, когда они осторожно выбрались на площадь. - Стоит у самого памятника. В кожаной жакетке и джинсовой юбке.
Гомункулус глаза вытаращил:
- Вон та квадратная, в чёрных сетчатых чулках? Вон та кривоногая каракатица?!
За их с Мироном спинами Алинка ностальгически протянула:
- А звали девушку Федей...
Потом она спрятала лицо за ладонями, развернулась и пошла прочь. Звуков рыданий или смеха не доносилось, но Алинкины плечи ходуном ходили.
Глеб задумчиво посмотрел ей вслед, потом перевёл взгляд обратно на каракатицу у памятника, и его передёрнуло.
Мирон наставительно произнёс:
- Ты, Витька, что-то сильно разборчивый. А я тебе так скажу: ты ни сейчас, ни вообще по жизни особенно не перебирай. Иначе так век и прокукуешь, погрязши в целомудрии. Люби всех подряд - бог увидит и пошлёт красивую. А девушку зовут не Федей, а Леной. Она, может, на лицо не очень, зато добрая внутри. И душевная. И там, где надо, у неё всё устроено как положено. Я сам проверял. Давай, не дрейфь, космонавт. Пошёл, я говорю!
Марьяна подтвердила:
- Точно, Витька. Сам рассуди: ну какие тебе фотомодели, они ж смеяться будут, а ты комплексовать. Хорошая девушка Лена - лучше не придумаешь для первого раза.
- Мирон правильно всё устроил, да Мирону ж и правда лучше знать, как надо, - толкнул Витьку в спину Никита. - Давай, жми на газ. Мы верим, марку нашего интерната ты не уронишь!
- Ага, - кивнул Мирон. - Смотри Витька, чтоб мне за тебя не краснеть. Не посрами седин...
И гомункулус пошёл на Лену. Куда ему было деваться?
Глеб осторожно поинтересовался у Мирона:
- Слушай, а это не та, у которой трусики на дереве?
- Нет, ты что... - отмахнулся Мирон. - Та совсем дура, а Ленка - нормальная девчонка. Вот увидишь, гомункулус ещё спасибо скажет.
И гомункулусу действительно понравилось. Вечером, допущенный в священную беседку, он делился впечатлениями:
- А она классная оказалась! С ней и поговорить можно. И завтра мы с Леной в кино идём.
- Слушай, молодец! - радовались за Витьку. - Вот видишь, а ты нос воротил. Мирон какую попало под друга не подложит. Своё дело знает! Глядишь, ещё и женишься на Лене...
Витька-гомункулус смущался, краснел, но был чрезвычайно доволен собой и жизнью. И даже практически не сутулился.
Потом, когда радости поутихли, у счастливого гомункулуса поинтересовались, чем можно подкупить Дарью Ивановну, чтоб она посодействовала налёту на Арбат.
- Не знаю, - сказал Витька. - Дарья, конечно, добрая и своя в доску. Помочь может. Но если сказать ей всё как есть, то нет, на такое она не пойдёт. Хотя и не заложит, наверное... да нет, наверняка закладывать не станет. Но в остальном сделает всё, чтобы помешать. А как и о чём ей соврать - не знаю.
- Жаль, - посетовал Глеб. - А мы на тебя надеялись... Ну ладно, давайте вместе думать.
Стали думать. Первым, конечно, подыскал вариант Мирон.
- А помните, - сказал он, - как наша принцесса...
Тут он многозначительно покосился на Алинку, разумеется.
- ...Помните, как наша принцесса в детстве больше всего жалела не о том, что у неё родителей нет, а об отсутствии бабушки? Бабушка завещала бы Алинке фамильные драгоценности, которые носила бабушка бабушки, а прабабушка той прапрабабушки в этих драгоценностях танцевала на балах в каких-нибудь Дворянских Собраниях или на Императорских Приёмах. Давайте соврём, что хотим осуществить Алинкину мечту, заработать ей на фамильные драгоценности? В подарок от нашего интерната? Принцесса она у нас или не принцесса?!
- Ну вот ещё! - возмутилась Алинка. - Придумал, мутант маньячный... Мало ли о каких глупостях я в детстве мечтала. Смешно. Да и на нормальные драгоценности одним концертом на Арбате не заработаешь. Даже десятью.
- Нормальные... - буркнул Мирон. - Запросы у вас, у прынцесс...
Глеб предложил:
- А давайте скажем, что хотим собрать себе на августовский тур в Луноград: на карманные расходы. Чтобы там и на дискотеку сходить, и коктейли в баре заказать... молочные. А то ведь в интернате много не дадут.
- Это хороший повод, - согласилась Алинка. - Только мелковато для того, чтобы в Москву рвать на заработки. Дашка Ивановна скажет, можете в июне-июле здесь куда-нибудь устроиться подработать.
- Как пить дать, скажет, - согласилась Марьяна. - Нужно врать, что деньги мы хотим собрать для Фонда Восстановления Лесов Амазонии. Цель наша благородная... дать кислород задыхающейся планете.
- Угу, - кивнул Мирон. - Цель, конечно, благородная. Только в припадок такого благородства у нашей банды даже Дарья не поверит.
- Надо врать, что деньги нам нужны на платные подкурсы в Космическую Академию, - заявил Никита. - Это не глупости и не блажь, на такое дело нормальный воспитатель и собственных денег подкинет.
- Да, вариант, - согласилась Алинка. - Только я что-то ни от кого из вас не слышала, чтобы он в космос рвался.
- А ты? - поинтересовалась Марьяна.
- Я - да. Но кроме меня - кто?
Глеб удивился:
- А ты, что ли, правда в Космическую Академию мылишься?
Он до сих пор об Алинке такого не знал.
- Хочу попробовать, - подтвердила Алинка.
Глеб задумался.
Глядя на его омрачившееся лицо, Мирон хохотнул:
- А вот и ещё один кандидат в космонавты! А что? Об Академии мечтает Алинка - она и нас убедила, нам тоже с нею захотелось. Никита с Марьяной - на медицинский факультет, остальные - тоже куда-нибудь, нужно только придумать, куда. Мы дети космонавтов, в конце концов, или как? Звёзды зовут! Ура, товарищи, ура!!!
- Идиот, а не осеменитель... - поморщился на него Глеб. - Ладно, как вам такое предложение: говорим, что хотим собрать денег для Амазонии, а заодно - и себе на Луноград. Благородный порыв с корыстным подтекстом. В него можно поверить, по-моему.
- О, точно! - просияла Алинка. - Типа, мы такие хитрые, да? Мне нравится! Дарья тоже умилится и нам поможет. Тем более, мы ж будем с Витькой. Она уже ради того, что её любимца в самую крутую интернатовскую банду взяли, расстарается на радостях. И своего Жердяева привлечёт.
На том и сошлись.


* * *


Уговорить Дарью оказалось даже легче, чем надеялись. Она действительно умилилась их "хитрости" и действительно очень обрадовалась за гомункулуса, внезапно нашедшего друзей, настолько авторитетных среди сверстников. К тому же Дарья, одинокая, ещё довольно молодая шатенка, и по характеру была доброй и мягкой, всегда с удовольствием помогала интернатовцам. Старалась, чтобы в их жизни тепла и радостей было побольше. Её любили здесь, доверялись ей, и она всегда оправдывала доверие и любовь интернатовцев.
Согласился помочь и Жердяев, даже сам вызвался сопровождать компанию на Арбат.
Ехать наметили сразу после последнего звонка, ждать оставалось недолго. Настроение было эйфорическое.
Как вдруг в общую бочку мёда внёс свою долю дёгтя ложечник Витька-гомункулус.
Был восстановлен прежний обычай каждый вечер собираться в беседке за садом - и даже Мирон являлся регулярно, временно притормозив на амурных фронтах. Витька тоже старался не пропускать встреч, хотя и продолжал встречаться с Леной.
Вечером накануне последнего звонка на посиделках в беседке присутствовали все. Оставалось два дня до запланированной поездки на Арбат. Жердяев уже ездил в Москву на разведку и сказал, что всё нормально, свободные места есть, он одно присмотрел и даже поддержкой тамошней милиции заручился - недорого.
Предвкушения рвались из души, как шампанское из бутылки. Вместе с тем, близость правды пугала.
Нервно шутили о том, у кого каким окажется происхождение, соотносили его со своими планами на взрослую жизнь. Помалкивал один Витька, застенчиво улыбаясь. Его старались не трогать. Как-то неловко было дразнить нового товарища родителями-космонавтами (ну откуда у него такие), а дразнить родителями-алкашами - даже подло.
Всё-таки Мирон не сдержался, подколол:
- Жаль, Витьке не интересно, что у него за папаши-мамаши. Глеб, а может, и не будешь смотреть, от кого он народился?
Все выжидательно притихли.
Витька усмехнулся:
- Да можно и не смотреть. Знаете, не хочу вас заранее расстраивать... но и вам украденное знание радости не принесёт. Попомните мои слова: кем бы ваши родители ни оказались, вы всё равно окажетесь разочарованы.
- Почему? - спросила Алинка.
- Да потому. Ну, пусть даже вы тут все дети космонавтов. Что это меняет? Пробирочники или нет, а всё равно мы все здесь - отказники. Мы всё равно одинаково ущербные и убогие. Всё равно наши родители - фикция. Были фикцией, фикцией и останутся. Никого нет у нас за спиной. Ну, поставите вы туда по призраку. Что изменится? Может быть, станет даже хуже. Сейчас мы хотя бы не знаем, чего оказались лишены, что потеряли. А потом будем знать. Может, это окажется ещё тяжелее.
Витька высказался - и в беседе стало тихо.
Но потом Мирон махнул рукой:
- Ерунда. Конечно, ничего не изменится. Но незнание хуже.
Марьяна, не переставая обжиматься с Никитой, промурлыкала:
- А вот нам двоим вообще всё равно, кто там были наши родители, да и были ли... просто любопытно чуточку. А по большому счёту - нет разницы. И они нам не нужны. Совсем.
Алинка согласилась, - правда, голосок у неё прозвучал с хрипотцой:
- Я тоже давно плюнула. Знать бы, конечно, хотелось... Но на самом деле, какое мне дело до родителей, кем бы они ни оказались?
- Вы не понимаете! - воскликнул Витька. - Дело-то есть! Только оно не в том, кто наши родители, а в том, что их нет и не будет... да и не было. И уже ничего не изменить. Вот вы, наверное, за собой и не видите, а я давно подметил одну показательную деталь: у нас тут никто улыбаться не умеет. Дарья - умеет, Жердяй - умеет. Лена моя умеет. А из нас - никто. Почему, вы думаете?
- Как это улыбаться не умеет? - удивился Глеб. - Тут, Витька, ты чушь порешь. А, к примеру, за что бабы любят Мирона, если не за подкупающую улыбку?
- Жалко им его, вот и любят. Улыбка... Вон Никита с Марьяной на физиологический факультатив со мной ходили, не дадут соврать. Есть в физиологии такое понятие, "улыбка Дачена". Названа так в честь учёного, который её описал. Улыбку Дачена ещё в прошлом веке изучили. Она получается только когда одновременно активизируются большая скуловая мышца и круговые мышцы глаз. Улыбки бывают разные. Вежливая, снисходительная, добродушная, ироническая, заискивающая... А настоящая улыбка искреннего счастья одна - Дачена. Все остальные легко имитировать, а эту - очень трудно, даже не всем профессиональным актёрам под силу.
Оратор от переполнявших чувств поднялся:
- Я никогда не видел улыбку Дачена ни у кого из наших. Ни у Мирона, ни у Глеба, ни, тем более, у Алинки-блондинки, у неё и близко нет ничего похожего. Даже Марьяна с Никитой гримасничают, а не улыбаются. Что говорить об остальных? И я тоже не умею улыбаться. Не было у нас мам и пап, чтобы нас научили. А теперь поздно. Счастливым улыбкам люди обучаются только в младенчестве.
Договорив, Витька ссутулился и быстро вышел из беседки. Все молчали, обескураженные его заявлением. То ли он придумал над ними подшутить, то ли нафантазировал себе что-то, то ли действительно... Ведь и правда, кому из них было знакомо чувство настоящего, безоглядного счастья? Каждому подумалось, что, наверное, никому...
Вишни в саду давно отцвели. Зато все деревья играли в закатных отблесках сочными красками свежей, весёлой зелени.
Отойдя на несколько шагов гомункулус обернулся. И поставил всей банде окончательный диагноз:
- Никто из нас не знает, что такое счастье. И потому никогда его не найдёт. Хотите - узнавайте про родителей, хотите - нет. А судьба наша от того не изменится. И ничего хорошего нас одинаково не ждёт. Будущее России, как же. На Луне будущее России, называется гелием-3. А мы - так... боковая тупиковая ветвь. Заранее знаю, что с каждым будет, можете смеяться. Только не обижайтесь, если сбудется. А оно сбудется! Как на ладони вижу нашу судьбу. У мальчиков впереди запойное пьянство, у девочек нелегальные аборты, у тех и других - карьерные неудачи и разводы, возможно, тюрьма. Даже Марьяна с Никитой разбегутся, едва за ворота интерната выйдут. И пойдут в разнос, как и остальные, хоть пробирочники, хоть отказники. Все мы одинаковые. А в итоге светит каждому одинокая старость в приюте для престарелых, если кто-то до старости дотянет. Я - вряд ли. Эх!
Витька махнул рукой и скрылся среди деревьев.
И никто в беседке ничего не стал говорить на тему его выходки. Чёрт знает, что можно было сказать. Стали обсуждать репертуар. Настроения ощутимо убавилось. И сделалось невыразимо страшно оказаться разочарованным любой правдой.


* * *


В Москву ехали волнуясь, то помалкивая, то повторяя на словах и пальцах репертуар. Один гомункулус дрых без задних ног, ни на кого не обращая внимания. Остальным только под утро удалось вздремнуть по полчасика.
А возвращались - веселясь и ликуя. Для Жердяева разыгрывали предвкушения, как будут тратить заработанное в Лунограде, и от игры заводились ещё сильнее. На ушах по поезду ходили.
Концерт удался на славу. Заработали столько, что Глеб предложил и правда половину отвалить Фонду умирающей Амазонии. Чтобы Дарья ничего не заподозрила. Все с ним легко согласились.
Да и в целом всё прошло как по маслу. Местечко им Жердяев подыскал то, что надо, очень выгодное: довольно широкая площадка на булыжной мостовой, где и развернуться можно, и для публики пространство оставалось. Вышли, достали инструменты. Мирон звучно объявил на русском и на английском:
- Внимание, внимание! Москвичи и гости столицы, леди и джентльмены, дамы и господа! Впервые на Арбате и всего одна гастроль! Московитские аборигенские песни и пляски! Икра, водка, дудка, балалайка! Русский турбо-фолк как он есть!
И грянули... Мирон и Никита - на двенадцатиструнных электробалалайках, Марьяна - на акустической дудке-свирели. Витька-гомункулус - своё знаменитое шоу на ложках с жонглированием. Глеб - синтез-гусли и вокал. Алинка - бубен.
Ну и гвоздь программы, естественно: Никитин с Мироновым напеременку выход вприсядку и заводные Алинкины пляски в мини-сарафанчике, серебряном кокошнике. Впрочем, и остальные не сильно отставали.
В Кремлёвском Дворце и на этнофестивалях они так не зажигали, настолько угарного турбо-фолка не показывали. Какой вообще может быть турбо, непредсказуемый и безбашенный по определению, в официальной программе?
Мигом толпа собралась, фотовспышки так и замелькали. Где вы так запросто увидите и услышите настоящий, живой турбо-фолк, ещё и русский?
Русских среди публики - раз, два и обчёлся... Как, впрочем, и зарубежных представителей вымирающей белой расы. Зато французские арабы, немецкие турки, американские афролатины, азиаты всех сортов - друг на дружку лезут, чуть не затаптывают. Лишь бы в партер выбиться.
Успех был невероятный. Алинке даже не пришлось со шляпой к публике выходить - большерукий Жердяев едва успевал рассовывать купюры с мелочью по рюкзакам, чтобы на мостовую не сыпались. Алинка только раз и понесла эту шляпу, широкую, глубокую, соломенную, когда Глеб в завершение концерта затянул свои авторские вариации на "Чёрного ворона". Поёт - вековечной русской тоской заливается. Выворачивает публике душу предсмертным тусклым взглядом погибающего в чистом поле солдата... ну а для тех, кто русским языком владеет достаточно для понимания авторской турбо-версии, - не вольного героя-казака, а молодого безвинного острожника, что ещё беспросветнее и пронзительнее.
Собственно, всё представление артисты отработали будто в упоении невыразимой тоской по непрожитой жизни.
Странный кураж объяснялся просто. Им хотелось успеха, для которого требовалось устроить публике весёлый и красочный музыкальный праздник, что было знакомо и почти привычно. Но на этот раз требовался успех не простой, а финансовый. А после внушений гомункулуса стало казаться, что блеск настоящего веселья и праздника - из другой реальности, чужой, той, где люди умеют улыбаться и быть счастливыми. Хоть из шкуры лезь, твоя интернатская радость жизни будет наигранной, принуждённой, через мрак на сердце. Как, например, на каком-нибудь пире во время чумы. Но и отказаться от попытки заработать было невозможно, раз уж настроились. Поэтому теперь, на Старом Арбате, они откровенно валяли дурака, справляя беззастенчиво-отвязные поминки по всем несбыточным праздникам пропащей жизни. Лезли из шкуры в охотку, и шоу у них получалось отчаянным, бешеным.
Чувство внутреннего надрыва передавалось публике. А так как артисты ещё и по-настоящему умели играть, петь и танцевать, неожиданный и феерический балаган ошеломлял.
Надрыв достиг пика к финальным вариациям Глеба, и "Чёрным вороном" вырвался на волю, полетел над толпой, выбивая из реальности в нечто бесповоротно непостижное.
Тут уж купюры от цветного интернационала хлынули в шляпу к русской красавице в обрезанном сарафанчике настоящим потоком...
В общем, денег заработали более чем достаточно.
А хакерские скрипты с троянами у Глеба уже были наготове.


* * *


На следующий день перевели деньги на виртуальные счета, и после обеда Глеб занялся атакой на сайт "Детей нации". Прямо с компьютерного класса интерната - а какая разница? Если распознают атаку, то вычислят и компьютер взломщика. А тогда, хоть новый покупай, Глеба вычислят запросто.
Дожидались вестей от него в беседке. Атмосфера была нервная. Мирон безостановочно бегал туда-сюда. Алинку мелко трясло. Никита с Марьяной совсем друг дружку замацали. Один Витя-гомункулус был спокоен как танк.
Временами молчали, временами начинали говорить о всякой ерунде, вроде шашней Дарьи с Жердяевым, Лунограде или цветных особенностях староарбатской публики. Темы обрывались на полуслове, словно каждый раз все в какой-то момент вдруг забывали, о чём шёл разговор.
Потом Мирон выбился из сил от своих эволюций. Рухнул на скамейку и удручённо заявил:
- А знаете, Витька прав. Ерунда всё это. И не нужны нам никакие знания о родителях. Всё равно их у нас не было и не будет, одни пустые фантазии. Лучше б мы правда купили драгоценности для Алинки, чем такие деньги зря тратить. Ну неужто не хватило бы?
Алинка пожала плечами:
- На что-нибудь скромное, современное могло бы хватить, наверное. На коллекционные драгоценности, которые действительно можно было бы считать фамильными, наверное, маловато. Впрочем, какая разница. Зачем мне эти драгоценности?
- А знание о родителях тебе нужно?
- Не знаю. Уже правда не знаю! Даже не знаю, что лучше: быть рождённой естественным образом, но от каких-нибудь алкашей, которым дети не нужны, или от космонавтов, но в пробирке. По-моему, здесь что не хрен, то редька.
- А это так и есть. Вот потому Витька и прав... Никакой вариант не принесёт нам радости. Мы вообще не умеем радоваться. Не знаем, как быть счастливыми. Не зная - и не будем. Вот казалось бы... Ну что не жить, не радоваться, а? Где преграда нашему счастью здесь и сейчас? Сиди, например, мучайся загадкой о размерах и цвете сосков Алинки, принцессы круче которой нет и быть не может. Какие они у златовласки: большие или маленькие, розовые или коричневые? Сиди и мучайся! И будь счастлив - разве не счастье жить такой загадкой? Ан нет...
Алинка обречённо перевела дух, встряхнула золотыми косами:
- Дурак ты, Мирон. И представления о счастье у тебя дурацкие... Я, вот, на самом деле уже расхотела в Космическую Академию. Знаешь, почему? Хочу выйти замуж, нарожать кучу детишек... большую-большую кучу. И чтобы все улыбались! Я всегда о детях мечтала - а сейчас ещё сильнее прежнего. Так что Витька врёт.
- Ага, - поддакнула Марьяна. - На то он и гомункулус! Мы с Никитой тоже мечтаем нарожать и вырастить побольше ребяток, мальчиков и девочек. И ещё с детских домов взять на воспитание, чтобы у них тоже были папа с мамой. Не будет никаких пьянств и абортов! Нипочём не будет...
Никита уверенно и твёрдо подтвердил:
- Витька врёт!
Мирон печально вздохнул:
- А по-моему, не врёт. Мы ведь сейчас только мечтаем. Я тоже, кстати. Но жизнь никогда не складывается подобно мечте. Иначе б и детских домов никаких не было, и нас, отказников с пробирочниками, никогда не случалось. Кто мечтает бросать детей или быть донором генов? Скажите мне, кто? Так откуда они тогда берутся?! То-то и оно...
Разговор снова оборвался, но теперь уже просто потому, что возражать Мирону было трудно, очень трудно, но и соглашаться с ним - невозможно.
Наконец, пришёл Глеб. Выглядел он растерянно, чуть не побито. И делиться информацией не торопился.
После долгого молчания Мирон выбросил белый флаг:
- Ну что?!
Глеб помялся и начал каяться:
- Ну, значит, так. Подумал я, подумал, и решил... А оно нам надо, знать о родителях, которых не было?
Тут он повёл по компании своим феноменально убедительным взглядом:
- В общем, простите, ребята. Я решил потратить деньги на другое.
И все облегчённо перевели дух: будто камень с плеч свалился!
Странно, но все действительно оказались только рады, что своего происхождения пока что не узнают. И секрет их радости заключался ничуть не в проникновенности Глебова тусклого взгляда. Страхи отодвигались на неопределённый срок - и это было замечательно.
Тем не менее, Мирон поинтересовался:
- Ну и куда дел деньги? Родители-то, чёрт с ними. Просто любопытно.
- Да понимаете, дело в том... - неуверенно начал Глеб. - В общем, атаковать через подкупленный поисковик можно ведь не только закрытые базы данных. Например, в виртуальном казино для определения выпавшего номера на рулетке используется генератор случайных чисел с внешним источником энтропии. Но генератор - это всегда программированный алгоритм с конечным числом параметров, которые системе, естественно, известны. А так называемая энтропия - всего лишь какой-нибудь термодинамический процесс, считывающийся той же самой системой. Находясь внутри системы, зная ключи-параметры генератора и время совершения очередного хода, можно запросто просчитать и мнимую энтропию. Случайных чисел вообще не бывает, они могут такими только выглядеть со стороны. И если правильно спросить поисковик...
Объяснения Глеба, конечно, оказались подобными китайской грамоте. И первым не выдержал Мирон:
- Чёрт возьми! Тебе сделалось мало того, что мы заработали?
- На фамильные драгоценности для Алинки - мало, - с неловкой улыбкой ответил Глеб. - Почему-то Витька сказал, что среди нас Алинка-блондинка улыбается самой несчастной улыбкой. Но её маленькую мечту, единственную среди всех наших, можно было б осуществить. Я посмотрел по сайтам. Есть разные драгоценности, новоделы не особенно дороги. А вот настоящие раритеты, работы старых мастеров...
Алинка возмутилась ещё сильнее Мирона. Аж со скамейки вскочила, размахалась красивыми белыми руками, как лебедица общипанными крыльями:
- Ну ты даёшь, Глеб! Слетел с катушек окончательно?! Нет, я думала, один Мирон параноик, а оказывается, здесь совсем дурдом. Психбольница! Да как бы я стала носить драгоценности, купленные на общие деньги - на деньги, которые мне не принадлежат?!
На этот вопрос Глеб не смог подготовить ответ.
Выручил Мирон.
- А по-моему, правильно, - заявил он с интонациями непререкаемого эксперта. - Что такое мы все в сравнении с Алинкой?! Глебу... нет, ничего про Глеба не скажу, потому что Глеба я уважаю. Скажу об остальных! Витька - свой выигрыш уже получил. У него теперь Лена. А я, - да я б за Алинку радовался не меньше Глеба! Что касается наших неразлучных медиков, то им вовсе ничего не надо, кроме их петтинга с грумингом...
Никита с Марьяной в один голос со смехом подтвердили:
- В точку!
Витька тоже скромно кивнул.
И Мирон, демонстративно игнорируя Алинкино красноречивое остолбенение, наступившее за пассами, строго спросил у Глеба:
- Так ты выиграл принцессе на приданое?!
Глеб сокрушённо покачал головой:
- То ли у казино защита особая, то ли вся моя система не сработала. Хорошо ещё, за хвост вроде бы никто не ухватился. Хотя кто знает. Если завтра за мной не придут, значит, обошлось. А денег больше нет.
В беседке повисла тишина, похожая на вакуум.
Алинка опустошённо присела на скамейку.
- Чё-о-орт, Глеб... - протянул Мирон. - Ну ты лоханулся... А и правда! Ты бы подумал сначала, одно ли и то же, подкупать нищий сайт с государственной программой или никогда не проигрывающее казино! В натуре! Ох и лоханулся ты, Глеб... Чёрт, а! Жалко-то как... купили б хотя бы обыкновенные камушки. И то же самое золото-серебро, натуральнее не бывает! Какая тебе разница, старинные драгоценности, современные? Новые хуже выглядят?
- Да не хуже, - с угрюмым упорством ответил Глеб. - Но как они выглядят - дело десятое. Главное - их история. Алинке ведь тоже не побрякушки нужны, дорогие они или дешёвые. Семейная реликвия...
И Мирон вынужден был признать:
- Вообще-то да. Но всё равно жалко.
Глеб молча кивнул.
Алинка, не веря ушам, таращила на Глебовы с Мироном речи ошеломлённые зелёные глазища:
- Нет, я не пойму... у вас двоих бред?!
Но ненормальная парочка оказалась не одинока.
- Да, - сказала Марьяна. - Жалко!
- А что если... - предложил Никита, - ещё разок на Арбат, а?
Витька-гомункулус благодушно рассмеялся:
- Мощно вы вошли во вкус!
Мирон, Никита, Марьяна тоже заулыбались. Даже и Глеб, - правда, он улыбался виновато.
Алинка всплеснула руками:
- Ну, вы тут точно все параноики... С ума сошли!
Потом опустила глаза, чтоб их никто не видел, и признала:
- Хотя приятно.
И глухо, через хрипотцу, проговорила:
- Но всё-таки нет. За драгоценностями для меня мы на Арбат не пойдём. Спасибо, конечно. Но мне они даром не нужны, выдумали тут... Теперь хорошо хотя бы, если Глеба не арестуют. А то получится, что нострадамкулус Витя нам нанострадамил.
Напророченная Витькой тюрьма действительно замаячила у кое-кого на горизонте.
Ложечник-гомункулус смущённо прикрыл глаза ладонью.
А неудавшийся хакер просто пожал плечами:
- Завтрашний день покажет.


* * *


Назавтра не обнаружилось интереса правоохранительных органов ни к Глебу, ни к интернату. После ужина, не сговариваясь, потянулись в беседку - чтобы отвести дух и всё-таки решить насчёт повторных гастролей на Арбате.
День, проведённый на нервах, отозвался беспричинным вечерним возбуждением. Никто на месте не мог усидеть, метались по беседке, как Мирон накануне. Никита с Марьяной от избытка чувств даже не тискались.
Глеб настаивал, чтобы собрались все. Последним пришёл обнаглевший Витька-гомункулус. Он, вдобавок, почему-то сиял в особенности.
Гомункулус хладнокровно выслушал всё, что думают товарищи о его запаздывании и о нём лично, а потом, не переставая сиять, извлёк из-за пазухи длинную плоскую коробку, лоснящуюся чёрным бархатом.
- Гляньте, что у меня есть. Только что моя Лена принесла. Велела передать Глебу.
Глеб с довольной ухмылкой взял коробку. Украдкой приоткрыв, заглянул внутрь, глубоко вздохнул...
- Ну что, мутанты и гомункулусы, дорогие мои параноики нации! Я вчера вам один раз правду сказал и один раз солгал. Я действительно играл в виртуальном казино, но не проиграл. Ну, извините! Должен я был вашу реакцию проверить? А заодно - потянуть время, чтобы покупку успели доставить по адресу. Выписал я её, разумеется, не на интернат, а на родителей Витькиной невесты.
Он распахнул коробку настежь, протянул Алинке:
- Вот... Восемнадцатый век, Елизаветинская эпоха. Изумруды в бриллиантах и золоте. Серьги, ожерелье, брошь, диадема, браслеты и кольца. Полный комплект. Работа голландских ювелиров, из фамильных драгоценностей князей Северецких. Я, кстати, проверял: в экипаже альфацентаврийского корабля числятся их потомки. И раз уж так совпало, то кто знает, может, и недаром. Может, ты - княжна Алина Северецкая?
Алинка, сделав огромные глаза, отчаянно завертела головой, отказываясь.
- Ура-а!!! - заорал Мирон.
Никита с Марьяной зааплодировали.
- Да не могу я...
- Можешь-можешь! - схватил Алинку за плечи Мирон, подталкивая к подарку. - Имеем мы право на свою фамильную интернатовскую принцессу или не имеем?
Алинка, поддавшись неожиданному напору, сделала два шага и упёрлась животом в Глебову коробку: хакер успел оперативно выдвинуться навстречу. Но Алинка не то что руки, а и глаза в сторону отвела.
Мирон, оставив в покое её плечи, но придвинувшись вплотную и не давая ступить ни шагу назад, принялся жестикулировать:
- Знаете, раньше люди братались кровью и считались потом родными. Породнимся Алинкиным золотом? Это ж не финансовое вложение. Символ! И мы тоже не беднее Алинки получаемся! У неё - фамильные драгоценности. У нас - вся она, наша безумная княжна Северецкая вместе со своими изумрудами и тайной размера и цвета сосков. Нет, я сейчас не про то, о чём вы подумали. Я про то, что коситься в лифчик к родной сестре - извращение даже по мутантовским понятиям.
Исподволь заглянуть новоиспечённой княжне Северецкой за плечо, в вырез, стоя у неё за спиной, Мирон, тем не менее, попытку предпринял. Но одёрнулся и решительно отступил назад.
- Вот придурок... - в очередной раз отпустила в его адрес Алинка.
Но коробочку из рук Глеба наконец взяла. Хотя и с чрезвычайно недовольной, кислой гримасой.
Изумруды сверкнули в луче заходящего солнца, пробившимся в беседку, и в ответ им блеснула искорка в Алинкиных глазах. Что-то бесконечно правильное почудилось в потянувшихся навстречу друг другу зелёных огнях.
Будто драгоценности нашли потерянную в стародавние времена хозяйку, признали... хозяйка - не обрела их, а вернула. Княжна Северецкая по праву, вне зависимости от того, придумал бы Глеб так её назвать или нет, поддержали бы его остальные...
Алинка вдруг улыбнулась, будто забывшись.
У Глеба кольнуло в груди: прав Мирон. Тысячу раз прав. Алинка-блондинка так и останется для них всех и лично для Глеба недостижимой, загадочной княжной-принцессой, настоящей или самозванной (что звучит одинаково гордо), а ещё - чуть-чуть сестрой. И поэтому "бабушкины драгоценности" только навсегда фиксируют непреодолимую бездну между ним и "княжной Северецкой".
Ну и пусть. Зато такой светлой, раскрепощённой улыбки, как теперь, Глеб никогда не видел на её родном лице. Он вообще не знал, что Алинка умеет так улыбаться.
Поэтому Глеб тоже улыбнулся - получилось от всей души.
Уже вся турбо-этно-банда сияла - и если б Витя-гомункулус сказал, что на каждом из их лиц не счастливая улыбка Дачена, то его б, наверное, убили.
Но он и не мог так нагло соврать против очевидной правды. Потому что это действительно была самая настоящая улыбка Дачена.
И пусть даже повод для неё им самим казался совершенно идиотским. Что с того? Ведь счастье - штука вообще насквозь слабоумная.





Популярное на LitNet.com Ф.Вудворт "Наша сила"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) А.Шихорин "Ваш новый класс — Владыка демонов"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"