Бессонная Анна: другие произведения.

Архив брошенных семей

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
  • Аннотация:












  - Мне всё время кажется, что они шепчут, - сказал Ефим. - На волю хотят.
  Сказал - и поднёс к губам чашку с чаем. Поспешно, точно смутился. Не к лицу было Архивариусу верить в такие глупости.
  Раскисший ломтик лимона шлёпнулся на блюдце.
  Степан Лукич терпеливо, по-стариковски улыбнулся и тоже сделал шумный глоток. Серебристый подстаканник в его руках играл рыжеватыми отблесками.
  - Хотят - не хотят, а было бы хорошо, - спокойно ответил он. - На волю. Только кто ж их, несчастных, возьмёт? Брошенные души - не брошенные дети. И даже не бездомные собаки...
  - Со Светом договариваться? Чтоб они пока не появлялись? Будем по картотеке новым семьям подбирать. Индивидуально. Или подумаем, как бы так сделать, чтоб душа из семьи после распада не уходила. Время у нас есть...
  Ефим отставил чашку на плетёную салфетку. За небольшим, в колючих узорах изморози окном с деревянной рамой тускнел зимний день. Снег падал медленно и торжественно. Время увязало в январских сугробах. Безмятежная тишина окутывала город, разливая в воздухе сон. Неурядицы у людей сглаживались и ненадолго забывались. Даже сами Архивариусы чаще обычного делали перерывы и долго пили чай за столиком у окна. Редко когда в такие деньки к двери Архива прибивались души брошенных семей.
  - Железо к шёлку не пришьёшь, - вздохнул Степан Лукич. - А если оно проржавело, то не удержится в нем ни душа, ни сила. Свет это знает... да и не нам с тобой, желторотикам, ему указания давать. Ладно, делу время, потехе час. Перерыв окончен.
  Он допил чай, аккуратно вернул стакан на поднос, и Ефим убрал всё на кухню. В глубине зала их ждал длинный скрипучий стол, где теснились ящички картотеки.
  Степан Лукич неторопливо надел очки и раскрыл учётный журнал.
  - Последняя - номер триста пятнадцать-сорок, Рублёвы.
  Он ждал, а Ефим всё не мог унять трепет новичка. Перебирал карточки бережно-бережно, словно боясь сделать больно жёсткому картону. Касался самых краешков, стараясь не задевать фотографии на обороте: брошенные семьи. Ещё целые, не распавшиеся.
  Вчитывался в каллиграфические подписи, похожие на чёрные костюмы заточённых в картоне душ.
  И вдруг...
  - Степан Лукич! - услышали пыльные своды. - Одна пропала!
  
  
***
  
  - Надо мной девчонки опять смеялись, - сказала Таня. - Папа обещал прийти ко мне и не пришёл. Они говорили - я такая чебурашка, что даже папе не нужна... Мам, я правда на Чебурашку похожа?
  - Конечно, не похожа. Не дружи с этими девчонками, - посоветовала Ольга. - Что, папа обещал тебя в парк повести? Я поведу. Вот прямо сейчас и поедем. Там Дед Мороз, игрушки продают. Хочешь уши? Нет? Ну не плачь, детка, не плачь, куплю что захочешь. Да, и пончики. И кока-колу. Ну что, одеваемся?
  Когда всё успело испортиться?
  Ольга помогала дочке влезть в тёплый ярко-сиреневый пуховик и чувствовала, как улыбка примерзает к лицу. Всё стало не таким. Всё. И семейные прогулки - уже не семейные. И игры с дочкой какие-то преувеличенные - подчёркнуто весёлые, нарочито беззаботные. Даже воспитание пошло наперекосяк. Чебурашка... Когда Артём с ними жил, Танюшка и не думала комплексовать. Сама наряжалась обезьянкой, носилась по квартире и дёргала себя за уши - ну торчат немного, кто вообще на это смотрит? Всё испортилось, потекло, как растаявший лёд, смазалось, будто на неряшливой акварели - была семья, осталась карикатура...
  Может, не стоило и позволять Артёму общаться с дочкой? Бередить ей душу? Нужно было вычеркнуть его сразу, как только он заговорил о том, что обстоятельства меняются, чувства ослабевают и нужно остаться друзьями?
  А если бы он вернулся? Может, наоборот, стоило побороться?
  Горячие пончики, купленные в расписном ларьке-избушке, отдавали прогорклым маслом. Полосатые лошади и пёстрые зайцы бежали по кругу карусели, и колокольчики позвякивали уныло и устало. Сгущались сумерки - чернильные, в отблесках разноцветных лампочек.
  Таня украдкой зевнула.
  
  
***
  
  - Если верить прошлогодним записям, это семья Марковых, - недоумённо хмурясь, сказал Степан Лукич. - Посмотри в соседних карточках, нет Марковых? Артём, Ольга и их дочь Татьяна. Значит, они...
  Он снял очки и задумчиво потёр лоб. Потом огляделся. Уже начинало темнеть. Ранний зимний вечер укутал зал густым покровом теней.
  - Ну что ж, - невозмутимо продолжил Степан Лукич. - Дело необычное. Включи, пожалуйста, лампы и принеси с кухни угощение. Спросим, что видели наши стражи.
  Ефим побежал за печеньем и пряниками. Его одолевало любопытство. С тех пор как Свет привёл его сюда год назад, ещё не приходилось обращаться к стражам. Ефиму с трудом верилось, что они могут заговорить. Но раз Степан Лукич знает...
  Из зала уже неслось наждачное шипение старого транзистора и ворчливое щёлканье ручки. Потом заиграла тихая мелодия: трель, перелив, трель, пауза...
  Когда Ефим вернулся, они уже сидели на столе. Двенадцать серых мышей выстроились полукругом и принюхивались, дёргая бледно-розовыми носами. Транзистор не играл.
  - Спасибо, - буднично сказал Степан Лукич и принялся крошить пряник.
  Мыши подходили по одной. Они брали крошки осторожно, будто не лакомились, а выполняли некий ритуал. Крошечные коготки касались полировки еле слышно - не громче, чем падают песчинки.
  - Что тебя тревожит, Архивариус? - прошелестело над столом.
  Мышиные пасти были закрыты. Голос не напоминал писк. Он казался... да, казался скорее мыслью вслух. А двенадцать мышей - единым организмом.
  - Пропавшая душа. Марковы, Артём, Ольга и Татьяна. Как исчезла карточка?
  - Мы не видели карточку. Мы не чувствовали освобождения души, значит, карточка цела, её только украли, а не уничтожили. Но это было сделано очень ловко...
  - И вы не замечали ничего подозрительного прошлой ночью?
  - Нет... Да, - поправилась мысль. - Болезнь. Здесь побывала болезнь. Но мы не знаем, одна или в человеке...
  - Ну конечно, они не видят людей, они видят только нематериальное и неодушевлённое, - пробормотал Степан Лукич. - Благодарю вас.
  Мыши взяли ещё по крошке пряника - и исчезли, вереницей спустившись по ножке стола.
  - Болезнь. Любопытно. Это не мог быть человек... Что же, утром спрошу в Архиве ничьих болезней.
  За окном уже стояла тьма. Звонить в другие Архивы после заката было не принято, что бы ни стряслось. У правила даже имелось объяснение, только сейчас оно не шло на ум.
  Ефим застыл, переваривая увиденное. Вот какие они - чрезвычайные ситуации в Архиве. В этом царстве бумажной пыли, пожелтевшего картона, полированного дерева и застывшего времени такое случалось редко. На памяти молодого Архивариуса - в первый раз.
  Ведь люди не видели окованную зеленоватой медью дверь в полуподвал под козырьком.
  А все беды, как известно, от людей.
  
  
***
  
  Артём лениво приоткрыл один глаз. Вставать не хотелось. И не потому, что не выспался. Просто...
  Он поморщился. Арина уже на кухне. Вон как шумит закипающий кофе и воняет газом от включенной на всю мощность конфорки. Опять открутила газ до упора. Потом пойдёт умываться - вся ванная будет в брызгах. А сама Арина начнёт приставать с разговорами, надувать губы, вопрошать риторически: "Почему ты такой хмурый, ты меня больше не любишь?". С самого утра...
  Он её любил, конечно. За постель и вкусную еду - просто обожал. За безотказность, которой с бывшей женой после рождения Танюшки стало сильно не хватать... А, чёрт, Танюшка. Обещал же зайти за ней в школу и повести в парк! Забыл напрочь. Так и просидел весь вечер за стрелялкой. И Ольга хороша, не могла позвонить и напомнить.
  Недавно была годовщина совместной жизни с Ариной - тоже из головы вылетело. Память работала еле-еле, и на новые даты, и на старые. Почему-то именно семейные, а не служебные.
  Нужно было что-то решать.
  - Почему ты такой хмурый? Надулся на меня, ну прямо как мышь на крупу! Если ты меня больше не любишь...
  А оно вообще надо - терпеть эту надоедливую ду... ну скажем так, любовницу, которой следовало и оставаться любовницей? Лучше всего - бывшей. Ольга хоть не устраивала цирк утром и вечером. И с ней было о чём поговорить за пределами постели.
  На кухне Артём открыл окно и затянулся сигаретой, по опыту зная, что Арина замашет руками и сбежит. Он пил кофе в тишине. Блаженной зимней тишине, которую нарушало только чириканье воробьёв на ветвях рябины.
  Откуда-то вдруг послышался резкий звук, и Артём завертел головой. Звук шёл не из квартиры. И не с улицы.
  Будто кто-то рвал плотную бумагу или картон.
  Может, у соседей ребёнок шалит... Он не знал, есть ли у соседей дети.
  Зато у него дочь была.
  Решено. Нужно возвращаться. К чёрту Арину. Оступился, с кем не бывает. Ольга поймёт.
  
  
***
  
  - Обещали проверить и перезвонить, - сказал Степан Лукич. Тяжёлая трубка со звяканьем легла на рычаг. - Только это займёт не меньше недели. У них инвентаризация прошла совсем недавно, ничего не пропало.
  Он отодвинул телефон, аккуратно водружая его на салфетку. Диска на телефоне не было. Как и провода. В чёрном корпусе отражался глаз настольной лампы. Рассветная синь вкрадчиво заглядывала в окна, натыкалась на этот яркий глаз и отползала, прижимая уши.
  - И что, мы будем просто сидеть и ждать? - Ефим забегал по залу. Доски пола поскрипывали в такт шагам. - Нужно ехать к Марковым! Душа могла вернуться к ним! Куда ей ещё идти?
  - Она могла бы, если бы убежала сама. Но её похитили заточённой в карточке. И потом... - Степан Лукич недовольно, как строгий учитель, посмотрел на Ефима из-под густых бровей. - Ефим, юный мой друг, почему из брошенных семей сразу же уходят души?
  Тот замер у подставки со взъерошенным папоротником.
  - Да... Точно... Не подумал.
  - То-то же, - подытожил Степан Лукич. - Нет, съездить можно на всякий случай. Только если мать с дочкой до сих пор в одном месте, а отец в другом, то старая душа семьи у них не удержится. Не сможет.
  Он встал с продавленного кресла, поправил на нём накидку и зашаркал в кладовую. Но не успел дойти, как вдруг легко и глухо стукнул дверной молоток.
  Ефим подскочил к двери. Ключ, как назло, застревал в замочной скважине.
  Первой в зал скользнула метель. Снежинки ворвались в щель, полукругом легли на гладкие некрашеные доски, задевая край лоскутной дорожки... и смазались, когда над ними зависло что-то мутное. Белёсое, слежавшееся, оно подрагивало, как желе. Снег под ним не таял в тепле помещения.
  Душа! Бледная и тусклая, ещё не успевшая обрести цвет после заточения. Или не способная обрести цвет?
  - Спасите её, - прошелестела она. - Спасите... меня...
  И в приоткрытую дверь вползло ещё одно облако. Свинцовое. Рваное.
  
  
***
  
  - Зачем ты пришёл?
  Ольга стояла на сквозняке, не торопясь впускать Артёма в квартиру. Она всё ещё не могла переварить то, что он вывалил на голову. Решил вернуться? Навсегда?
  Спустя год?
  Бормочет что-то об ошибке, глупости и раскаянии, обещает, что больше никогда...
  Предавший единожды, кто тебе поверит?
  Она уже готова была захлопнуть дверь у него перед носом, когда раздались быстрые шаги. Танюшка, сонная, растрёпанная, в пижаме с волшебницами Винкс, тёрла глаза. И смотрела на отца с таким неподдельным восторгом, что Ольга умолкла, не досказав упрёк.
  - Папа пришёл!
  Сквозняк удивлённо присвистнул и затих.
  - А вещи где? Ты что вообще себе думал?..
  
  
***
  
  Степан Лукич сделал всё быстро и умело. Из шкафа с материалами появились запасные карточки, чистая фотоплёнка, проявитель и зернистая бумага. Откуда ни возьмись, на столе возникла ванночка. Первая душа сама опустила краешек в проявитель. Вторую пришлось подталкивать к нему веером. Осторожно заполняя карточки чернильной ручкой, Ефим поглядывал на раствор. Там на совершенно новой, неотснятой плёнке медленно проступали негативы. На одном кадре три лица. На другом - два.
  Эта плёнка не боялась засветки.
  Души заговорили, только когда процедуры закончились и их поместили в картонные хранилища.
  - Поставьте мне печать. Я не могу вернуться к Марковым, мне некуда идти...
  - Нет, мне! Я ушла от Маркова и Иванниковой. У меня нет сил жить. Все, какие были, я потратила, чтобы выпустить старую душу Марковых. Она здорова. Ей не больно и не плохо, её не раздирает на клочки любая ссора. Пусть живёт она. Поставьте мне печать, пожалуйста, я хочу, чтобы это закончилось... закончилось...
  Казалось, говорил сам картон. Степан Лукич болезненно морщился, словно чувства второй души передавались и ему. Ефим тоже морщился: он не любил союзы без брака. Душонки в них зарождались чахлые, еле живые. Когда такая семья распадалась, они молили об архивной печати, чтобы законсервироваться в картоне и не мучиться больше.
  - Никогда бы не подумал, - проронил Степан Лукич. - Уйти из новой семьи, освободить душу старой... Безумие! Ни одна душа не бросит свою семью, это нонсенс.
  - Настоящую семью - не бросит, - едва слышно донеслось от карточки с двумя лицами на обороте. - А тот союз, где появилась я... Ни любви, ни понимания, ни дружбы, ни даже магнитов в паспортах. Не хочу так жить. Старая - она сильная, она сможет.
  - Натворила же ты дел, - мотнул седой головой Степан Лукич. - Одна не может, другая не хочет. Нештатная, понимаешь, ситуация. У Света спросить, что ли?
  - Он бы все равно ушёл, - песком прошуршало от второй карточки. - Артём. Теперь, когда меня нет, уйдёт наверняка.
  - Я постараюсь, - чуть окрепшим голосом сказала первая. - Но если Артём Марков не вернётся к Ольге и Татьяне через сутки, то я всё равно не удержусь там.
  - Удержишься, - печально отозвалась вторая.
  Печать ударила с твёрдостью судейского молотка.
  
  
***
  
  - Я отпрошусь с работы. Заберём Таню, поедем... в парк или куда она захочет, - Ольга строго посмотрела на Артёма от плиты. - У тебя ведь сегодня выходной? Она очень расстроилась, когда ты не пришёл. Над ней смеются в классе, - еле слышно добавила она. Таня возилась в коридоре. - Отнесись к ребёнку серьёзно. Хоть раз.
  Артём лишь раздражённо вздохнул. Начинается. От одной пилы сбежал - другая нарисовалась. Хотя ладно, к дочке и правда нужно. Если бы она ещё не капризничала так часто... И если бы Ольга не хмурилась по любому поводу и не требовала бы чего-то постоянно...
  Снаружи на подоконнике лежал толстый слой снега. Артём повернул голову, и на миг показалось: снег - грязно-белый. Чуть сероватый, как кожа у больного человека. Вон и поры - искорки под солнцем...
  Он протёр глаза, и иллюзия пропала. Снег по-прежнему сверкал бриллиантовой пылью.
  Может, не стоило возвращаться?


Обложка


Спасибо за обложку группе http://vk.com/covers_dn и мастеру KATAFALK!

Популярное на LitNet.com В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) Ф.Вудворт "Наша сила"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) А.Емельянов "Последняя петля 6. Старая империя"(ЛитРПГ) И.Коняева "Академия (не)красавиц"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Ахрем "Ноль"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"