Безаков: другие произведения.

Оборотень

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:

  ОБОРОТЕНЬ
  Солдат Ефим Кривов шёл со службы домой. Долго шёл - и всё больше по способу пешего хождения. И вот однажды пришлось солдату заночевать в копне сена. По всем приметам, где-то рядом было селение, но тьма кругом - хоть глаз выколи. Под ногами уж ничего не видать, а тут копна у дороги. Чего дальше-то ноги бить? Ефим в той копне и устроился. За годы службы солдатской где он только не ночевал: на песке, в болоте, на пожарище, да что там греха таить, и в хлеву приходилось спать, и на помойке... А копна сена - это такая благодать, что лучше и не придумаешь.
  Ефим быстро сделал в копне нору, забрался туда, зевнул пару раз, так что скулы захрустели, закрыл глаза... Стало солдата потихоньку затягивать в омут сладостного забытья. Затуманилось всё, закружило и..., вдруг, встрепенулся солдат! Насторожился. Подбирался кто-то к убежищу его... Может, показалось? У Ефима сразу же сна ни в одном глазу. Привычка солдатская - всегда начеку быть. Стараясь не шуметь, повернулся служивый на другой бок и посмотрел в сторону дороги. Темно там, ничего не видать, но вот луна, выскользнув из полона черных непроглядных туч, слабеньким дрожащим светом озарила торный путь, по которому шагал огромный человек с мешком на плече. Шёл великан широким уверенным шагом, но, как раз напротив копны, остановился, будто почуяв нехорошее, опустил мешок на землю и стал озираться. Ефим притаился и не дышит почти. Не то чтобы он испугался, нет, но как-то не захотелось ему темной ночью да в чужом месте с незнакомым человеком разговоры говорить. Мало ли чего...
  Незнакомец же, чего-то покопался в мешке, потом опять взвалил его на плечо и ушёл. Шаги его всё тише, тише, тише, тише... Долго еще прислушивался Ефим к ночной тишине, но скоро уснул, так ничего больше и не услышав. Намаялся за долгий день служивый...
  Утром разбудил Ефима хриплый петушиный крик. Ко-ку-реку! Кричал петух где-то совсем рядом.
  - Вставай, Архип, а то петух охрип, - пару раз зевнув, усмехнулся солдат и вылез из своей теплой постели.
  А на улице, против вчерашнего, здорово похолодало. Серые облака, заполонившие небо, медленно куда-то ползли, подгоняемые порывами злого мокрого ветра. Дождя не было, но всё вокруг пропитано какой-то мерзкой сыростью. Ефим вылез из копны, поёжился, оправился, подхватил вещевой мешок и вышел на дорогу. Оказалось, до деревни всего-то шагов с полсотни: вон за ольховыми кустами крайняя изба виднеется.
  - Так там и подхарчиться можно, - подмигнул, неведомо кому, солдат, передернул плечами и пошёл уверенным шагом по дороге, но тут же остановился.
  Увидел Ефим на дороге ложку. Простенькая такая ложка, неказистая, правда, ручка у неё ярким красным цветом окрашена. Стало быть, из-за этого яркого цвета и приметил её Ефим на дороге. А какой солдат мимо ложки пройдет - ложка для служивого человека - наиважнейшая вещь. В поход и без ружья ходили, а вот без ложки - ни в коем случае. Нагнулся Ефим, рассмотрел находку, потёр о штаны и быстро спрятал за голенище. Пусть еще одна будет прозапас.
  У крайней избы увидел солдат плешивого старика с сивой бородой. Старик стоял, опершись руками о плетень, и смотрел на дорогу.
   - Доброго утречка тебе, дедушка, - улыбнулся Ефим, кланяясь старику. - Не дашь ли водицы напиться?
  - Ступай своей дорогой, - прохрипел старик. - Знаю я вас: сперва водицы, потом репы пареной кусочек, а после меня с моей же печи под зад коленом. Иди...
  - Ну, что ты, дедушка, - притворно всплеснул руками солдат, - разве я такой? Я за еду и поработать на славу могу. Любую заботу свою скажи. Я на всё готов: примусь за дело, как вошь за тело.
  Старик посмотрел на Ефима, усмехнулся, потом показал большим пальцем куда-то за свою спину.
  - Как вошь, говоришь. Вон, сухое дерево скорчуешь, так и быть, накормлю.
  - Ну, дедушка, - засмеялся солдат, разглядывая большое сухое дерево возле избы, - не евши только поп да петух поют. Ты меня кашей сперва попотчуй, а потом и до дерева очередь дойдёт...
  - Голодный волк сытого завсегда злее, - чуть нахмурил седые лохматые брови старик, но потом сжалился. - Ладно, пошли. Накормлю. Пользуйся моей добротой. Только, дерево ты мне обязательно скорчуй. Обещаешь?
  - А как же иначе, честное благородное слово даю, - облегченно вздохнул Ефим и двинулся вслед за стариком на крыльцо.
  Прошли они в избу. Старик вытащил ухватом из печи горшок с кашей и поставил его перед гостем.
  - Благодарствую, - поклонился Ефим и вытащил из-за голенища ложку. Ту самую, что на дороге нашел. Первой она ему под руку подвернулась.
  Каша была вчерашняя и холодная, но, как известно, голод не тетка, долго уговаривать не будет. И стал солдат кашу уплетать так споро, что хозяин избы от удивления рот открыл. Ефим хотел спросить старца, дескать, чего словно каменный истукан застыл, кисельку бы в плошку плеснул, но не успел служивый столь дельной мысли высказать вслух. На улице шум какой-то поднялся, и старик пошёл на крыльцо посмотреть.
  Ефим быстро "умял" пол горшка, а дальше дело пошло хуже: суховата, все-таки, каша ...
  - Киселю бы или кваску, - подумал солдат, оглядываясь на печной шесток. - Обязательно надо чем-то горло промочить. У старика на печи непременно бадья с квасом стоит...
  Ефим встал, подошёл к печи, приподнялся на цыпочки, заглянул на полати, и тут заскрипела дверь.
  - Дедушка, - немного смутился солдат, - а я тут гляжу, кваску бы мне, горло промочить. У тебя есть квасок-то?
  Улыбающийся Ефим выглянул из-за печи, и тут же удар кулака сшиб служивого с ног! Солдат ударился затылком о ножку стола, но даже поморщиться не успел от боли: сильные злые руки схватили его, связали и бросили в угол за печку лицом вниз.
  - Я как ложку-то увидел, так сразу и понял, что тут дело не чисто! - громко разорялся хозяин избы. - Приметная ложка-то! А лишь сказали мне, что сегодня ночью семью Кузьмы Ёлкина вырезали, так я и смекнул - кто душегуб. Попался, наконец-то!
  - Точно, - вторил старику другой сердитый голос, - Кузьмы ложка. Я ж её сам ему резал: вон, видите, нож у меня сорвался. Вон, вырез кривой! И для ручки я ему алой краски давал. А давайте, братцы, сейчас же этого ирода на вилы поднимем. Третью уж семью на деревне вырезал! У, душегуб треклятый!
  - Давайте! - откликнулись сразу несколько голосов, и кто-то схватил Ефима за шиворот. - На вилы!
  - Стой! - раздался громкий властный голос. - Не сметь! Я за начальством в город послал. Пусть они сами решают, что и как, а наше дело закон блюсти.
  - Да как же так, старшина?! - истошно заорали прямо над головой солдата. - Он наших режет почём зря, малых деток не жалеет, а мы закон блюсти? Не дело это, Иван Петров! На вилы его, ребята!
  - А я сказал: стой! - теперь уже орал старшина Иван Петров и послышался треск рвущейся материи. - Начальство разберётся! Минька, Гринька! Оттащите эту падаль в старый амбар! Заприте его там покрепче! Пусть под запором пока посидит!
  Минька с Гринькой оказались ребятами ловкими. Ефим и слова промолвить не успел, как подхватили его крепкие руки, выволокли на улицу, а потом запихнули в амбар, угостив напоследок парой крепких пинков под зад.
  Все эти странные события произошли столь неожиданно и быстро, что Кривов еще долго лежал носом в прелой соломе, силясь понять, а что это, собственно говоря, с ним случилось. По крыше амбара забарабанили частые капли дождя. Ефим попробовал подняться на ноги, но тут соломенная труха попала ему в нос: и расчихался солдат так, что слёзы из глаз. А вот как успокоился солдатский нос, так и время подумать пришло.
  - Чем это я им не угодил? - думал Ефим, присаживаясь у стены и морщась от боли в связанных руках. - Не обидел, вроде, никого. За что ж меня так? Неужто за горшок каши такая плата? Или за любопытство своё страдаю? Или слово своё я не сдержал?
  Недоумевал солдат, прислушиваясь к шуму дождя. А дождь на улице лютовал всё крепче и крепче. Еще немного посидев, надумал Ефим подняться, дойти до двери и несколько раз ударить накрепко запертую дверь ногой. Но с улицы никто не отозвался. Солдат выругался самым неподобающим образом и опять поплелся в угол, где лежала куча серой соломы.
  - Надо как-то им объяснить, что напраслину на меня возвели, - думал Ефим и всё силился сорвать путы с рук, но куда там... А тут еще живот в придачу ко всему разболелся, недаром говорят, что беда к беде, как обжора на лакомый кусочек стремится.
  Места себе не находил солдат, что угрь на сковородке вертелся, а толку, как с козла молока, хоть волком вой. И завыл бы Ефим за милую душу, но тут распахнулась дверь, и вошел в амбар высокий жилистый мужик. А вид у того мужика, словно его только из омута вытащили: мокрый до нитки, лицо бледное, аж в синеву, нос, как у филина клюв, белки же глаз - все в кровавых извилинах. В правой руке пришелец держал большой кривой нож. И шаг за шагом приближался этот мужик к солдату.
  - Ты, ты, чего это? - испугался не на шутку Ефим и стал пятиться назад, но пятиться никак не получалось, только в прелой соломе закопался.
  Тут еще молния синим светом озарила разбойника с ножом, и следом гром с треском надрывным: трах-та-ра-рах! Пушек турецких Ефим не особо страшился, а тут душа к самым пяткам скатилась.
  - Вот он денёк мой последний, - шептал еле слышно солдат, - на поле брани господь меня миловал, а сейчас как барана... Господи, помоги! Помоги!
  А злодей уж рядом, схватил он Ефима за волосы да как рванет! Солдат взвыл, вскочил на ноги, а потом упал носом в землю, а этот гад ему еще на спину ногу свою тяжеленную поставил. Прощаясь с жизнью, Ефим Кривов зажмурил крепко глаза и ждал смертельного удара. Но тут случилось совсем непонятное дело: вместо того, чтобы нож свой в самое сердце солдату всадить, тать разрезал веревки на руках и прохрипел над самым ухом Ефима.
   - А ну быстро проваливай из деревни нашей.
  Ефим не заставил себя уговаривать, подхватил шапку и вылетел из амбара под дождь проливной, как пуля из ствола ружейного. А ливень на улице такой хлестал, что и на аршин ничего не разглядишь. Однако бежать надо! Сперва солдат о слегу споткнулся, потом поскользнулся да лбом об угол венца какой-то избы приложился, тут еще пёс цепной из подворотни выскочил с хриплым лаем и всё в ногу вцепиться норовит. И вцепился бы, если бы Ефим не нырнул в приоткрытую дверь. Вбежал солдат в чужие сени, а там по правую руку в углу - куча овчин. В них-то Ефим и спрятался.
  - Кто там? - послышался сердитый голос из-за двери. - Кого еще черти носят?!
  Лежит Ефим ни жив ни мертв, дыхание затаил. Очень не хотелось солдату сейчас с кем-то встречаться. Ему бы только ливень немного переждать, а потом его и с огнём не сыскать. Только бы дождь переждать... Протяжно заскрипела дверь жилой избы, потом тишина... Ефим не шевелится, ладонью рот себе зажал и мысленно бога о помощи просит. И услышал молитвы отец небесный: распахнулась с улицы дверь и голос суровый:
   - Что же дверь у тебя, батя, нараспашку?
  - А, это ты, - отозвался на спрос другой голос, и Ефим признал его: это голос того самого "гостеприимного" старика, который за горшок солдата в неволю определил. - Ну, отпустил его?
  - Отпустил. Только, думаю, что зря, - гость прошёл в избу, и разговор их стало слушать немного затруднительно, но можно. - Надо было его там прирезать и дело с концом.
  - Ты - дурак!? - сердито прикрикнул старик. - Сразу же городское начальство разбирать начнёт - что там да как, а если сбежал солдатик, то виновен, значит. Сам себя, стало быть, выдал. Думай, Федька, всегда думай. Ушлым будь.
  - Ладно, тебе, - огрызнулся Федька.
  - А ты не ладь! Вот сейчас дождь малость успокоится, иди народ на поиски поднимай, а как найдёте, вязать будете, вот тогда ты ему нож в бок и воткни, дескать, со злобы, что ударил он тебя больно. Понял? Чтоб при всех! Вот тогда точно все концы в воду. Всё учи вас дураков, учи... А вы ж не слушаете... В кого вы у меня такие только уродились? Беда с вами... Я тоже не всё сразу смекнул: тебе его надо было сюда тащить. Мол, сбежал он из-под замка да ко мне мстить собрался, а тут ты пришёл и его... Эх, умная мысля приходит опосля. А шанец у нас с тобой хорош случился, я как ложку Кузьмы увидел, так сразу понял - вот она удача наша... Теперь главное, этого солдатика на тот свет спровадить, а дальше проще будет. Всё на него и спишем, а иначе не вытащить нам Кондрата...
  Ефим как этот разговор услышал, так сразу и понял, что надо ему поскорей ноги отсюда уносить. Только куда теперь бежать-то: на улице как лило, так и льёт без просвета. Но выбираться надо, здесь прятаться - это как с гадюкой в жмурки играться. Выскользнул солдат потихонечку из сеней и в дождь.
  - Эх, место бы знакомое было, а тут тыкаешься, словно слепой котёнок, - думал Ефим, перебегая от повалившего плетня под куст бузины. - Дальше-то теперь куда?
  Куст, хотя и развесистый, но спасения под ним от дождя никакого. Перебежал солдат в ольховые кусты, но и там лучше. Промок Ефим, продрог, зуб на зуб не попадает. И как тут дальше быть? Куда податься? Кругом безнадёга! И такая злость на солдата напала, что решил он сам к начальству здешнему идти, а там - будь, что будет!
  - Солдат я или не солдат! А если солдат, то и поступать надо по-солдатски! Как начальство скажет, так и будет. Наше же дело - гляди браво да иди прямо, как старшой изрёк, а не поперёк!
  Вышел Ефим на деревенскую улицу и пошагал по ней, высматривая за дождевыми струями избу побогаче. Начальству же положено только в богатых хоромах жить. И вот уж приметил солдат избу с самой высокой крышей, и направился к ней прямым ходом, но тут его кто-то за рукав - хвать! Остановился Ефим, глядит - баба. Схватила она солдата за руку и тащит к покосившейся избушке. Дрожит баба, трясётся, словно лист осиновый, лицо испуганное, волосы из-под платка выбились, на лоб липнут, а бледные губы шепчут без перестатья.
   - Не ходи туда. Приезжий начальник велел убить тебя без разговоров. Я сама слышала. Говорят, что оборотень ты.
  - Оборотень?- вытаращил глаза на бабу Ефим.
  - Да. Прятаться тебе надо. Боятся все тебя.
  - А ты не боишься?
  - И я боюсь, пуще смерти боюсь, но мне бабка Марья велела тебя к ней привести. Это она тебя в окно разглядела, - и еле слышным шепотом продолжила баба. - Она колдунья у нас...
  Старуха встретила их в сенях.
  - Пойдёмте отсюда, - сказала она, искоса глянув на Ефима, - а то, поди, кто-нибудь видел, как ты по улице вышагивал. Мигом старосте доложат. Ко мне пойдём...
  И они опять вышли под дождь. Шли задворками через заросли кустов ольхи и черёмухи. Старуха, чем-то очень напоминающая матёрую крысу, шла впереди, часто вздыхающая молодая женщина семенила следом за ней, а всё ещё недоумевающий солдат замыкал шествие и часто чесал мокрый затылок.
  Избушка, куда привела старуха, встретила их теснотой и промозглой прохладой. Не говоря ни слова, старуха затопила печь, а потом, покопавшись в большом черном сундуке, достала сухую одежду и велела переодеваться. Переодевались по очереди в темной каморке за печкой. Потом старуха слезала в погребок, который там же за печкой устроен, достала квашеной капусты. Поставила капусту на стол, а ещё разлила по кружкам кисель горячий и, кряхтя да что-то бормоча себе под нос, полезла на печь. Ефим с молодухой остались за столом вдвоём.
  - Как звать-то тебя? - спросил солдат, отхлёбывая мелкими глотками горячий напиток.
  - Лиза, я.
  - А я Ефим, - улыбнулся солдат и отправил в рот щепоть капусты. - Вот и познакомились. А ты, Лиза, замужняя али как?
  - Вдовая я, - вздохнула Лиза. - Муж мой утонул в прошлом годе.
  - Не утонул, а сбёг от тебя, от дуры, - прокаркала старуха и завертелась на печи.
  - Утонул, - упрямо настаивала на своём вдова. - А то что не нашли его, так это течение далеко унесло да под какую-нибудь корягу прибило. Он сома ночью ходил ловить, вот и...
  - Не сома он ходил ловить, а к Марфе Спирькиной под тёплый бок, - не унималась старуха. - А ты - дура!
  - Ни к кому он не ходил! Он меня любит!
  - Любит как волк овцу! Дура! Мало он тебя бил! Мало! Еще б немного и он бы тебя, как Марфу... Ох, дура ты, дура...
  Лиза заплакала и быстро легла на лежанку и отвернулась лицом к стене. Остался Ефим за столом один. Он долго смотрел на вздрагивающие плечи Лизы, а потом решился заговорить со старухой.
  - Бабушка, - проговорил он, наливая себе еще киселя, - а не знаешь ли ты, за что на меня так здешние взъелись?
  Старуха молчала. Солдат подождал немного, сделал пару глотков из плошки и вздохнул.
  - Значит, не знаешь, раз молчишь...
  - Всё я знаю, всё, - заскрипела старуха. - Спиридон Ушлый народ на тебя навёл. У нас в деревне беда страшная: повадилась какая-то злая бестия людей по ночам губить. Заберётся эта падаль ночью в избу, всех перережет и всё подчистую из дома выгребет. Уже три семьи пострадали. Сегодня ночью злодей семью Кузьмы Ёлкина под нож пустил. Дверь со двора проломил и... А Спиридон, как у тебя ложку Кузьмы Елкина узрел, так и объявил всем, что ты та самая бестия и есть...
  - Подожди, подожди, - остановил старуху Ефим. - Значит, из-за ложки вся эта катавасия?
  - Из-за ложки, - стала слезать с печь старуха. - Кузьма-то, царство ему небесное, большой причудник был: всё алым цветом красил. И ложку эта причуда не обошла. Приметная ложка у Кузьмы.
  - Так я же эту ложку на дороге нашёл! - крепко хлопнул себя по ноге солдат. - Мне надо сейчас же идти и всё всем рассказать!
  - Иди, коли жизнь не дорога, - засмеялась старуха. - Тебя ж сразу вилами приколют да еще осиновый кол в грудь вобьют.
  - Это почему же?
  - А потому что ты чужой и тебя не жалко. И довольны все будут, дескать, оборотня нашли и покарали. Только я знаю, что это не ты людей режешь. Я в людях разбираюсь...
  - А кто же их режет-то? - насторожился Ефим.
  - Не время пока, - сказала старуха и стала ухватом двигать горшки в печи. - Мне самую малость осталось узнать: где он прячется. И ты мне в этом поможешь. Ты где ложку-то нашел?
  - Дык, сажён тридцать по дороге от дома этого вашего Ушлого, - нахмурился солдат. - Чего мне дальше-то делать?
  - Завтра скажу. Вам с Лизкой сходить надо к моей сестре в Гнилино. Как раз по той дороге, где ты ложку сыскал. Двадцать копеек ей дадите, она на деньги жадная... Своё теряет, а чужого всё пуще желает. Прости её, Господи. Чую, что в Гнилино надо злодея искать, но... Всё завтра скажу. А сейчас спать ложись. Вон на тот сундук, что у двери. И смотри у меня: без баловства.
  Ефим лёг на сундук, но заснуть, никак не получалось. Всё какие-то мысли бесовские в голову лезли. И Лизы дыхание совсем недалеко слышалось. Эх, кабы не старуха... И представилась солдату такая сладостная картинка, что он чуть с сундука не упал.
  - Эй, смотри у меня, - прошипела с печи старая карга. - Я всё вижу...
  - Да, чтоб тебя, - подумал Ефим, повернулся к стене, вздохнул во всю грудь и провалился куда-то, от греха подальше.
  Проснулся солдат, когда на улице только-только начало светать. В избе еще совсем темно. Старуха на печи громко храпела. И от этого храпа мгновенно созрел у Ефима дерзкий план: быстренько сбегать на улицу облегчиться, потому как в животе сильное бурление занялось, наверное, от капусты старухиной, а потом потихоньку пробраться на лежанку к Лизе и пока старуха храпит...
  Дождя на улице уже не было, а вот тумана повсюду - вдоволь. И потеплело здорово. Солдат быстро исполнил первую часть задуманного плана и уж собрался опять в избу бежать, но тут увидел, как что-то зашевелилось в тумане. У Ефима насчёт всяких шевелений - глаз зоркий. От караульной службы зоркость у него эта. Считай, двадцать с лишним лет на часах, тут по любому зорким станешь. Мигом почуял солдат беду и прижался спиной к стене.
  К крыльцу подкрались человек пять. Первым к двери подошёл тот самый мужик, который Ефима из-под замка отпустил. Сразу признал его солдат.
  - Здесь он, - прошептал уже знакомый солдату мужик. - Я сейчас войду, а вы ждите пока. Только учтите: оборотни - твари хитроумные. Он может из избы выбежать: и солдатом, и кошкой, и собакой, и старухой горбатой. И вот тут, коли жизнь дорога, бей без раздумья. Поняли?
  Мужики кивнули, а Ефимов знакомец осторожно приоткрыл дверь и прошёл в сени. Вышел из избы он не сразу, а как вышел, так лоб рукавом утёр и сказал, хмуря мохнатые брови.
  - Ушёл подлый сатана. Только что... И старуху напоследок прирезал...
  - Это Марью Кружилиху? - изумился один из мужиков, прикрывая ладонью рот. - Колдунью?
  - Её. Идите да посмотрите, как изувер глотку ей раскромсал.
  Мужики нерешительно топтались у порога, подталкивая друг друга локтями, дескать, давай, чего ты...
  Наконец, молодой широколицый парень решился. Он вздохнул глубоко, словно собираясь в прорубь прыгнуть, передернул плечами и пошёл... Выскочил парень из избы через несколько мгновений. Лица на нём не было.
  - Кровопийца, - таращил парень испуганные глаза. - За что же он её так?
  - Ладно, - прикрикнул на мужиков вожак. - Хватит глазами хлопать. Пошли гадину искать. Не мог далеко уйти. Никишка, вы с Федькой на тот конец бегите, а мы с этого пойдем. И помните: он очень опасен! Без разговоров стреляй или бей, чем попадя, а потом осиновый кол в глотку ему! С оборотнем иначе нельзя. Поняли?
  Мужики дружно кивнули. Ефим дождался, когда сельчане отошли от крыльца, потом посидел еще немножко в кустах и тихонько пробрался в сени. Зачем? Да он, пожалуй, и сам не знал. Но лучше бы в избу солдату не ходить: картина там перед ним предстала - ужаснейшая. Злодей перерезал старухе горло. И теперь этот красно-черный разрез на шее здорово походил на разинутую пасть какого-то страшного хищника. Под пастью висела коричневая морщинистая голова старухи с жидкими пепельно-седыми волосами, густо залитая почти черной кровью. И вся кухня была забрызгана крупными темными каплями.
  - Господи, - прошептал Ефим и сразу же отвернулся от кровавого зрелища.
  Взгляд его упал на лежанку, куда вчера легла спать Лиза. И мурашки побежали по солдатской спине, будто полк пехотинцев на штурм вражеских бастионов. Лизы на лежанке не было.
  - А где же она? - словно испуганный филин, завертел головой Ефим. - Куда ж она подеваться могла? Здесь и спрятаться негде...
  Солдат осмотрел все углы, потом подошёл к столу, где взгляд его упал на блюдо с капустой.
  - Так она в погребке схоронилась, - хлопнул себя по лбу служивый и, отодвинув чуть в сторону окровавленную голову старухи, пробрался за печку.
  Оказавшись за печкой, Ефим поднял тяжёлую крышку и по скользким ступенькам спустился в глубокую яму. Лизы в яме не было, только несколько ушатов с разными припасами тесно стояли на земляном полу. Солдат быстро проверил на вкус всё, что в ушатах хранилось, утёр усы рукавом и стал вылезать, но вовремя остановился: открылась дверь, и кто-то шагнул на порог. Ефим быстро спрятался в яме и крышку на место подвинул.
  - Вон, смотрите ваше высокородие, как он её, - сказал кто-то наверху дрожащим голосом. - Одно слово, изверг.
  - Да, принесло на нашу голову этого солдата...
  - Почему "солдата"?
  - Так, бумага у него в мешке имеется, что отслужил солдат Ефим Кривов срок положенный и в деревню свою может идти по полному праву...
  - А так думаю, ваше высокородие, что оборотень наш того солдата убил, а мешок солдатский себе присвоил.
  - Может, ты и прав, Иван Петров... Скорее всего, прав.. Поймаем и разберёмся... Мне уездный воинский начальник пообещал завтра сюда роту солдат прислать. Пусть лес прочешут да все деревни близлежащие обыщут... А старуха-то одна жила?
  - Нет. С внучкой. С Лизкой. Снохой Спиридона Ушлого, того самого, который первым злодея этого выявил. По ложке. Я же рассказывал. Так вот - это его сноха, хотя, чего это я, вдовица она, вроде как. Потому с бабкой и жила. Муж-то её, старший сын Спиридона - Кондрат, пропал куда-то в прошлом году... Сказывают утонул, но там дело тёмное: он всё к Марфе Спирькиной ходил. Вот. И как-то утром нашли Марфу дома с перерезанным горлом, а сапоги и шапку Кондрата на берегу у глубокого омута. С тех пор Кондрата никто не видел, а у Спиридона остался только один сын - Фёдор. Я же всё это докладывал...
  - Ладно, - перебил рассказчика властный голос. - Прикажи, чтоб тут всё прибрали да Лизку ту найдите, пусть насчет похорон хлопочет. Пошли.
  - Найдем, - последнее, что услышал Ефим, перед тем, как захлопнулась дверь.
  Солдат быстро вылез из погреба, взял обмундирование с печи и к двери. Приоткрыл осторожно: никого у крыльца нет. Выбежал Ефим на крыльцо, оттуда в кусты, переоделся быстро и затаился. Опять удачно у него всё получилось. Солдат еще и отдышаться не успел, а к крыльцу деревенские бабы подошли гурьбой. Постояли они немного на улице, покрестились и в избу пошли. Среди баб была и Лиза. Её Ефим сразу признал.
  Сперва из избы послышался вой, а потом случилось на крыльце оживление. Бабы носили воду, мыли полы, развешивали на плетне какие-то тряпки. Скоро два мужика принесли тяжелую домовину, и снова в избе занялся на некоторое время вой с причитаниями, потом опять работа пошла. Выходили бабы и входили, входили и выходили. Мужиков не было.
  Ефим спрятался в куче гнилых брёвен и высматривал оттуда Лизу. А кого ему еще было высматривать? Лиза - единственный знакомый ему здесь человек. К тому же, она должна что-то непременно знать о догадках своей бабки, насчёт кровожадного злодея. Но Лиза на улице всё не появлялась. Истомился солдат в ожидании, не стало мочи терпеть, и только одно твердил тихим шепотом себе под нос.
  - Терпи горе неделю, а потом царствуй год. Всему бывает перемена. Терпи горе...
  Крепился, долго крепился Ефим и дотерпел до желанного мига. В деревне заиграл рожок пастуха, и бабы торопливо побежали встречать скотину. Лиза из избы не выходила.
  Солдат, радуясь возможности пошевелиться вволю, чуть пригнувшись, побежал к крыльцу.
  Посреди избы стоял стол, на столе гроб, в гробу старуха. Лицо старухи бледно-желтое. Белый платочек вокруг той желтизны и под самый подбородок саван. Лиза стояла на коленях перед гробом и молилась. Солдат быстро перекрестился, подошёл к вдове и шумно вздохнул. Лиза испуганно обернулась, вскинула глаза вверх, лицо её перекосилось от ужаса.
  - Слушай, - стал шептать Ефим, будто опасаясь, что кто-то, кроме Лизы, его здесь услышит, - помоги мне. Мне без тебя никак. Пойди и скажи им, что я не убивал никого, а ложку ту злосчастную на дороге нашёл. Помоги мне...
  Солдат говорил, а Лиза, будто окаменела: стоит на коленях, повернув голову на Ефима и, вроде как, не дышит. Солдату здорово не по себе стало от такого зрелища, вот он и решил вдову за плечо тронуть, дескать, что это с тобой? Но только пальцы солдатские коснулись плеча молодой женщины, как та с криком вскочила с колен и в сени! Ефим за ней! Поймал уже на крыльце. Схватил за руки и прижал к стене.
   - Ты чего? Прошу, ведь, помоги...
  И тут чей-то тихий голос сзади:
  - Отпусти её...
  Ефим обернулся и по всем жилкам с поджилками его мороз пробежал: в двух аршинах всего стояла старуха, и не просто старуха, а та самая - покойница...
  - Ведьма, - подумал солдат и икнул от страха, а Лиза вывернулась из-под руки его, сбежала с крыльца с визгом во всё горло.
   - Оборотень! Спасите! Помогите! Оборотень здесь!
  - А ты чего стоишь? - прошипела ведьма. - Скрывайся скорее, а то сейчас люди прибегут и хана тебе. В лес беги, а, как стемнеет, приходи на кладбище за деревней. Чего-то скажу тебе очень важное. Обязательно приходи...
  Старуха больно ткнула Ефима в грудь костлявым кулаком, и всё оцепенение мигом слетело с солдатской души да тела. Отворил он дверь так сильно, что та с треском свалилась с ржавых петель и упала в заросли крапивы возле крыльца. Только солдат того падения не видел, он бежал сквозь заросли кустов, словно земля нестерпимым жаром пылала под его ногами. Потом попал Ефим в болотину, но удачно пробежал там по кочкам. Выбравшись на пригорок, он спрятался в зарослях молодых ёлочек, чтоб отдышаться немного. Вот из ёлочек тех и увидел солдат, как перед болотиной стушевалась его погоня.
  - Далее не пойдем, - мотали мужики головами. - В лесу с оборотнем вязаться, так это последнее дело. Он уж, поди, волком обратился али рысью какой-нибудь. Не пойдем...
  - Да вы что, мужики, - орал им в ответ старинный знакомец Ефима, тот самый, который от пут его освобождал, - труса празднуете?! Пошли!
  - Нет, - продолжали стоять на своём мужики. - Ты, Фёдор, как хочешь, а нас уволь. Вот завтра сюда рота солдат придёт, так пусть они его и ищут.
  - Каких солдат? - сразу напрягся крикун Фёдор.
  - Исправник сказал старшине, что завтра сюда солдаты придут и обыщут все окрестности. А с солдатами шутка плохи, они любого оборотня мигом в оборот возьмут и не поперхнутся даже.
  - А не врете, насчет солдат-то? - спросил Фёдор, пристально вглядываясь в лица мужиков.
  - А чего нам врать?! - удивлённо пожимали мужики плечами. - Чего слышали, то и говорим.
  Скоро мужики ушли в деревню, а Ефим остался лежать в молодом ельнике. И кружились мысли в его голове, словно рой растревоженных мух.
  - Куда же мне податься теперь? В соседние деревни нельзя, молва по округе, поди, птицей разлетелась. Леса здешнего я не знаю. Может, как-то с солдатами поговорить? Вряд ли... Начальство их так настрополит, что они на любое моё слово только пулей и ответят? Что же делать-то? Может, и вправду, ночью на кладбище пойти? Боязно... А другого-то пути нет.
   Ефим долго ходил по лесу, но далеко от деревни не забредал: опасался заблудиться в незнакомом лесу. Лес оказался богатым на разные ягоды. Наелся солдат земляники с черникой, да еще и малинкой закусил. Отведав даров лесных, решил Ефим чуток на травке отдохнуть, но поблаженствовать не получилось: слепни одолели. Опять пришлось на ноги встать и по лесу бродить. Некоторое время он наблюдал за пастухом, сидевшим возле речки на пригорке. Солдат даже хотел подойти к нему, но подумав как следует, не решился и обратно уполз в лесную чащу.
  Высмотрел Ефим издалека и кладбище деревенское с черными покосившимися крестами среди ядовито-зеленой травы. Потихоньку разведал солдат все подходы к кладбищу, даже поползал по-пластунски между поросших густой травой могильных холмиков. Делать-то нечего было, вот и вспомнились урока фельдфебеля Страхова Егора Кузьмича.
  Когда начало темнеть, Ефим притаился за большим могильным камнем и стал ждать. Что там говорить, боялся солдат до жути предстоящей встречи с ведьмой, но, всё время утешал себя: страшно видится, а сделается - слюбится. И еще не факт, что придет ли эта карга на кладбище, чего же душу-то заранее травить. Ждать пришлось долго, но старуха пришла. Она тихо вышла из кустов, остановилась возле большого креста и крикнула в полголоса.
  - Эй, солдат.
  - Здесь я, - отозвался Ефим из-за камня, но выходить, пока не решился. Мало ли чего?
  - Да не бойся ты меня так, - заскрипела старуха. - Ты меня, небось, за Марью принял, за покойницу? Я - не она. Сестра я её. Мы всегда с ней похожи были, как две капли воды, а теперь... Выходи.
  - Это зачем ещё? - отозвался солдат, не особо поверивший сообщению старухи. Наслышан он о ведьмах и каждому их слову верить не собирается. А тут еще луна выползла из-за облака, чуть осветив черный силуэт на фоне наклонившихся крестов. Жуткое зрелище.
  - Поговорить надо, - шипела старуха.
  - Говори, - отозвался солдат, крепче прижимаясь к камню.
  - Выходи, выходи, а то не получится у нас никакого разговора, - настаивала старухи и Ефим решился. - Не выйдешь, так я уйду, и не узнаешь ты ничего. А не узнаешь, так оборотнем на всю жизнь и останешься.
  Оборотнем Ефиму никак не хотелось оставаться. Он вышел из-за камня и сделал решительный шаг в сторону своей собеседницы. Потом еще шаг, ещё... И, вдруг, громко затрещали кусты, солдата свалили с ног и стали руки вязать. Связали, куда-то повели, а потом бросили на ворох вонючего тряпья и зло лязгнул тяжелый железный запор на двери.
  - Опять попался, как ворона в суп! - недоумевал Ефим. - За что же мне планида такая?
  Потом он долго лежал и размышлял, глядя в беспросветную тьму. Первым делом он никак не мог понять, кто его поймал на этот раз.
  - Люди старшины деревенского? - размышлял солдат, а что ему еще оставалось делать. - Не похоже. Те бы сразу стали кричать да перед начальством хвастаться, а эти - всё, молча, сделали. Значит... Значит, это люди Спиридона Ушлого. Больше некому. А эти могут, чтобы утром какую-нибудь представлению разыграть да принародно жизни меня лишить. И сделают так, ведь! И как же меня угораздило попасть в такой переплёт?
  Как наяву представил Ефим, свой последний миг на свете этом. Сразу же муторно стало у него на душе, хоть плачь.
  - И всё из-за ложки этой! - мотал головой солдат. - И чего я мимо не прошёл?!
  И опять в голове Ефима образ яркий, только теперь не из будущего, а из прошлого. Лежит в дорожной грязи деревянная ложка с красной ручкой. Сущая безделица, а бед сколько из-за неё...
  - Сатанинское наваждение, из-за него пропадаю, - крепко зажмурил Ефим глаза, но сразу же распахнул их. - Нет! Рано я себя похоронил! Повоюю еще.
  Морщась от боли, поднялся, добрёл до двери, опёрся в шершавые доски и стал думу думать.
  - Пророк Наум, поставь на ум, - шептал солдат. - Подскажи, как мне из этой канители выпутаться? Чем же я так перед Спиридоном Ушлым провинился, что он смерти моей возжелал? Как он там говорил?
  Ефим несколько удалил лбом дверь и поморщился от боли.
  - Шанец удачный у него случился, когда он ложку с красной ручкой у меня заметил. И на меня всё свалить можно. А что свалить?
  Солдат сердито мотнул головой и сел на землю. Никак не получалось у него все мысли в кулак собрать, разбегались они, словно рыбья молодь брошенного камня. Но только не на того напали: Ефим не из тех, кто по каждому случаю хвост норовит поджать. Он за себя до последнего стоять будет.
  - Наверное, убийства, которые в деревне случились, - размышлял солдат, опять поднимаясь на ноги. - Значит, на меня свалить, а другого выгородить. А кто этот другой? А это тот, кого я ночью из копны видел, это же он ложку на дороге обронил. Точно - он. Иначе бы не случился такой сыр-бор из-за сущей безделицы. И почему же Спиридон выгораживает того прохожего? Как он там сказал сынку своему: всё на него спишем, чтоб Кондрата вытащить. Кондрата? Так это же!
  Ефим опять ткнулся лбом в дверь, и случилось чудо. Дверь отворилась. Перед солдатом стояла та самая старуха с кладбища и шептала беспрестанно:
  - Не виновата я перед тобой, касатик. Не виновата. Это Ушлый всё. Он выследил. А я не виновата. Я за тобой. Уходи, пока они спят. Я тебя сейчас на болото выведу, а там тропа тайная есть. Я тебе всё покажу. Пойдём.
  Старуха разрезала верёвки с рук солдата. И быстро повела его еле заметной лесной тропке. Шли они долго и старуха, шедшая впереди, дышала всё громче и громче. Наконец она выбилась из сил и села на поваленное дерево.
  - А я вот чего сказать-то тебе хотела, - еле переводя дух, посмотрела старуха на сидящего рядом Ефима. - Мне Марья еще намедни намекала, что это мужик Лизкин грешит на деревне.
  - Кондрат, что ли? - усмехнулся солдат.
  - Кондрат..., - изумленно посмотрела на солдата старуха. - А ты откуда знаешь?
  - Догадался, - вздохнул Ефим. - Только не пойму, для чего он людей бьёт?
  - Тут и понимать нечего. Бесом одержим Кондрат. Всё ничего-ничего, а потом затмение находит на него - сразу крови ему чужой пуще жизни хочется. За нож хватается. Ушлый его и так и эдак спасал, потом женил, в надежде, что остепенится... Но где там... Еще хуже стало. А Лизка влюбилась в него без памяти. Одно слово - дура! Сатана ей лучше ясного сокола показался. Она вместе с Ушлым и прячет где-то Кондрашку.
  - Так вот значит, почему она мне помешала к начальнику для объяснений пойти! - хлопнул себя по коленке солдат. - А с виду добрая такая...
  - Это только с виду, а по сути змея змеёй, - махнула рукой рассказчица. - Это же она ночью сбегала к Ушлому и всё про тебя рассказала. А уж Ушлый сына своего послал, чтоб расправиться с тобой. Ты же их обманул. Это тебе господь помог, потому как грехов на тебе мало. Он и дальше тебе помогать будет. Теперь пошли, а то ищут тебя повсюду...
  - А куда мы с тобой пойдем? - еще раз вздохнул солдат. - Они ж всё в мою деревню отпишут, и не будет мне там никакой жизни. А прятаться всегда я не согласен. Пойду сейчас же к начальству и всё им расскажу...
  - Не поверят они тебе.
  - А, - махнул рукой Ефим, - будь что будет!
  - Не так ты говоришь, - замотала головой старуха. - Вот что я тебе сейчас посоветую: ты к начальству с Лизкой иди. Возьми её подлую за волосья и тащи. Пусть она признается да место выдаст, где Кондрат прячется. Вот тогда тебе вера и будет. Лизка знает, что тебя схватили. Думает, что и в живых уж тебя нет. А ты к ней сейчас, как снег на голову, она и растеряется. А дальше сообразишь, ты вон какой смекалистый. Пойдем сейчас же к её избе.
  Уже светало. К деревне они вышли быстро. Поплутали немного и вышли.
  - Вот её крыльцо, - показала старуха. - Не бойся. Она думает, что убили тебя...
  Ефим пробрался к покосившемуся крыльцу и потянул на себя дверь. Дверь подалась. Солдат оглянулся и шагнул за порог. А вот второго шага сделать он не успел. Яркая вспышка! Грохот! И крик:
  - А я знал, что он Лизку придёт убивать! А ты мне не верил, старшина!
  И всё...
  Когда рота солдат вошла в деревню, толпа народа разглядывала распростёртое на земле тело. Из груди того тела торчал осиновый кол. Чуть поодаль от толпы стояли: исправник, два стражника и местный старшина. Командир воинской команды доложил исправнику о прибытии. А исправник руками развел, дескать, и без вас справились.
  Командир велел солдатам передохнуть перед обратной дорогой, а сам принял приглашение старшины отобедать. Когда он переходил улицу, то увидел плешивого старика, за которым семенила старуха. Старуха забегала то с одной стороны, то с другой и всё причитала:
  - Мало рублика-то, три, ведь, обещал... Мало...
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com  
  А.Гаямов "Снежинки" (Научная фантастика) | | Р.Волкова "Я согласна на дракона!" (Любовное фэнтези) | | Д.Игнис "Безудержный ураган 2" (Постапокалипсис) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-4" (ЛитРПГ) | | А.Михална "Путь домой" (Постапокалипсис) | | Е.Кариди "Тепло ли тебе, девица..." (Любовное фэнтези) | | В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2" (Боевая фантастика) | | В.Свободина "Брачный сезон. Сирота" (Любовное фэнтези) | | А.Емельянов "Мир Карика 7. Мир обмана" (ЛитРПГ) | | В.Старский "Темная Академия" (ЛитРПГ) | |

Хиты на ProdaMan.ru Королева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаАромат страсти. Кароль Елена / Эль СаннаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаМагия вне закона. Севастьянова ЕкатеринаОсвободительный поход. Александр МихайловскийОфисные записки. КьязаНЕ папочка. ПаризьенаЛили. Сезон первый. Анна ОрловаТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"