Безбашенный: другие произведения.

Античная наркомафия - 10

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 8.80*34  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Десятая часть серии "Античная наркомафия". Добавил двенадцатую главу.

   Античная наркомафия - 10.
  
   1. Молодёжь.
  
   - Мы, папа, так и продолжали отбрыкиваться, но тут выяснилось, что финики-то не врут, - рассказывал Волний, - Я как раз с визитом в Эдеме был, когда привезли моряков из команды Салфона, сына Мазея, которых подобрали на коралловом островке. Салфон с южными дикарями торговал, и репутация у мужика всегда была безупречная - не только не ловил рабов сам, но даже и не приобретал их никогда у людоловов для перепродажи. С работорговлей никаким боком, короче. Так мореманы его спасённые рассказали, что гаулу ихнюю на обратном пути бурей к западу отнесло и прибило к берегу материка.
   - В смысле, к восточному берегу Юкатана? - уточнил я.
   - Ну да, да ещё и к тому заливу, где у этих майя ихний город. Они бы туда и не сунулись, но в бурю побило амфоры с водой, а уцелела пустая, и им нужно было набрать в неё воды. А тут лодка этих майя в залив плывёт, а у Салфона как раз один матрос ольмек был из вольноотпцщенников, а языки у ольмеков с майя похожие, друг друга понимают, и они пригласили к ним в город. Типа, вражды к ним в их городе никакой нет, и примут их с большой честью. Ольмек испугался и сказал Салфону, что майя могут принести их в виде большой чести в жертву своим богам, но Салфон решил, что если с людоловами майя так обходятся, то это справедливо, а к нему у них какие претензии?
   - Он что, на солнце перегрелся? - я едва не поперхнулся дымом сигариллы.
   - Да упоротый Салфон был на том, что все люди нормальные, и со всеми можно общий язык найти, если вести себя с ними нормально. Но вышло так, как и предупреждал его туземный матрос, и спаслись только вот эти, захватившие в стычке лодку и сумевшие уйти на ней от погони, но застрявшие на коралловом рифе, откуда их и спасли потом едва живыми эдемские рыбаки. А Салфон - он ведь и Фамею какой-то хоть и дальней, но таки роднёй приходился, да и просто мужик был порядочный, и ни о ком из его команды никто ничего неподобающего припомнить не мог. Короче, папа, по справедливости такие вещи спускать нельзя. Фамей вообще сперва рвался сам возглавить карательную экспедицию, и его едва отговорили - и так старик сдавать начинает, куда тут ещё воевать? Но уж чтобы и Маттанстарта от участия удержать - это даже обсуждению не подлежало. Ну и ещё один из погибших мореманов Салфона оказался дальним родичем тёти Милькаты, так что меня это дело тоже касалось и по твоей линии, и по маминой. Да и как тут было не размяться? Сам посуди, папа, тащить службу в двух шагах от американского материка и ни разу даже на нём не потоптаться?
   - Я всё ждал, назовёшь ли ты эту причину, - хмыкнул я, - Но понять тебя могу - сам на твоём месте и в твои годы хрен удержался бы, имея такие поводы.
   - Ну так и генерал-гауляйтер тоже понял меня правильно и выслал на подмогу ещё два гаулодраккара с пушками и десантом, и мне ещё стоило немалого труда убедить фиников дождаться их прибытия. Спасибо хоть, Маттанстарт въехал и помог мне убедить деда, а то финики мне уже предлагали дожидаться самому и выдвигаться следом. Ну, мы дождались подмоги, отплыли, добрались до залива - лодки этих майя улепётывали от нас так, что ещё немного, и поломали бы вёсла.
    []
   - То есть, вас там прилично было?
   - Ну да, три наших гаулодраккара, а у фиников пять больших гаул и два десятка малых. Дать нам бой на море и я бы на месте дикарей не рискнул. Но на берегу собралась толпа раза в три больше, чем у нас, и подходили ещё. Наверное, рассчитывали дротиками наш десант забросать - ага, нашли дураков! С финиками ведь у нас договорённость была, что подходим на уверенный выстрел из ихнего лука и все вместе встаём на якоря. Ну, как договаривались, так и сделали.
   - У майя точно нет луков?
   - Финики уверяли, что нет, да и спасённые мореманы подтвердили, поэтому мы составили такой план. Ну, копьеметалки-то для дротиков у них есть вроде тех, которые и у наших сибонеев, но о них мы знали, да и дальность с ними всё равно не та, что у лука. А мы же ещё и схитрожопили. Сперва мы дали по ихней толпе залп осколочно-фугасными из всех шести носовых пушек - прямой наводкой, сам понимаешь, промазать невозможно. Как рвануло, так кого осколками не посекло и взрывной волной не отшвырнуло, замерли в ступоре, ошарашены ведь и не поняли вообще ни хрена, и вот тогда финики принялись их из луков расстреливать как на стрельбище. Только они опомнились, как наши дали залп из винтарей и арбалетов, финики ещё из луков добавили, и тут артиллеристы перезарядились и снова жахнули осколочно-фугасными. Видел бы ты только, как они тогда побежали! Я тогда впервые пожалел, что не выпросил у тебя при отправке в Тарквинею хотя бы ручной пулемёт. Ну, я и из винтаря одного расфуфыренного индюка уложил, да и наши добавили ещё из крепостных ружей, но всё равно, сам понимаешь, не то. А для гранат далеко.
   - В смысле, даже из бортовых катапульт? Тогда и из полиболов, конечно, особо вдогон не пошмаляешь.
   - То-то и оно. Ну, финики продолжали бить из луков навесом, а мы магазин из рычажного таким же манером выпустили, да толку от этого было уже мало - так, провели полевой эксперимент. Но - хрен с ним, главное - десантировались на берег без боя и без потерь. Майя, когда это дело увидели, пытались атаковать, но опять и снарядов огребли с гаулодраккаров, и пуль, и стрел, так что им хватило, на бросок дротика не приблизились. Несколько ухарей попробовали навесом, но тоже хрен добросили. Смылись от нас в свой город, мы за ними следом - ну, догнать, конечно, не пытаемся, держим строй, а флотилия на вёслах параллельным курсом вдоль берега. Между халупами они стычку нам устроить пытались - млять, ну прямо как малые дети! Естественно, вынесли их на хрен из винтарей и луков, а по халупам шарахнули пушки, и больше в предместье ни одно чудо в перьях не рыпнулось. В самом городе, где хижины уже не просто плетёные, а глинобитные, снова попробовали героев из себя корчить - ага, с голой жопой на дикобраза, кто понимает. Нет, ну в храбрости-то им не откажешь, в этом плане молодцы, но как-то настолько бестолково воюют, что я с них хренею. К рядовым бойцам претензий нет, что они могли, то сделали, но вожди-то какой частью прямого кишечника думали?
   - Да той же, что и всегда. Помнишь же обзорное занятие по задачам и тактике войн Мезоамерики? Стремятся не присоединить, а обложить данью, в том числе людьми, а в бою не убить противника, а захватить в плен для жертвоприношения богам. Поэтому и бестолково воюют по нашим меркам.
   - Ну, проверить это дело нам было затруднительно. В принципе - да, они явно рукопашку нам всё время стремились навязать, да только в наши планы она не входила. В уличных боях дорвались пару раз, так и одной шеренги наших копейщиков с фиреями для них хватило - не умеют они против нормального строя действовать. С финиками один раз только свалку устроили на выходе к площади перед храмами, но те сами увлеклись и свой строй нарушили. И то, когда наши параллельной улицей на площадь вышли, так не сказал бы, что их прямо так уж спасли - финики уже восстановили строй и справлялись сами. На той площади как раз и вышло самое жаркое дело.
   - Надо думать! Священный центр города - и храмы их богов на ней, и наверняка резиденция главного вождя, который тоже наместником богов как минимум считается.
   - Что-то вроде того. Во всяком случае, атаковать они пытались как бешеные, до наших копейщиков ещё раза три добрались, но и результат был тот же. Покуда копейщики их толпу сдерживали, а стрелки расстреливали, они на самой высокой храмовой площадке огонь развели и начали прямо из толпы кого попало выхватывать и на жертвенный камень тащить - своих же, представляешь? Наши с финиками как раз в очередное бегство толпу обратили, когда там троих уже к богам отправили, а ихний главный жрец, весь в перьях и бусах, эдакий попугай расфуфыренный, проорал чего-то и встал у самого верха лестницы, да ещё и руки окровавленные распростёр. Млять, мне показалось, он и в натуре думал, что сдержит нас этой своей не пущающей позой. Но толпа таки обернулась и снова попёрла в дурь. Снял я его, короче, из винтаря в башку, пока наши весь город по его дурной милости не вырезали на хрен. Но удачнее всего вышло то, что как раз тогда и наши артиллеристы с гаулодраккаров пристрелялись навесом по ихним храмам и дворцу - как рухнул главный святоша, так и снаряд рядом шарахнул и край того храма подломил, другой между двумя другими храмами рванул, ещё два во дворец главнюка угодили и шороху там навели, а два в тот же главный храм, что и первый. Тут их толпа перебздела и побежала окончательно, а мне пришлось антенну на шестах растягивать и радировать на суда, чтобы не вздумали по нам вторым залпом шандарахнуть. Нам и так уже никто больше не сопротивлялся. Так, по мелочи только местами, но там за глаза хватало и стрелковки.
    []
   - Наверное, и главнюка снарядом накрыло? - предположил я.
   - Или обгадился и смылся. Хрен знает, папа, кого там накрыло. Расфуфыренных попугаев зашибленных там хватало, но кто из нас в ихних ранговых цацках разбирается? Нам без разницы, главное - организовать сопротивление некому. Ну, один что-то пытался такое изобразить, и это был единственный случай во всей операции, когда я меч применил по прямому назначению. Мы тогда тяжёлых подранков во дворце мечами добивали, чтобы зря не мучились, и тут спалили одного заныкавшегося, он на меня с дубинкой, усаженной острыми каменюками, я парировал сильной частью, на обратном ходу руку ему пластанул и сразу же остриём в брюхо. Потом сообразил, что погорячился, надо было живьём этого дворцового шаркуна расфранчённого брать, но уж больно резко он нарисовался, так что и я сработал на голом рефлексе. Ну и чего было делать, когда по нему видно, что не жилец? Теперь уж - только добивать, чтобы не мучился.
   - Да хрен с ними со всеми, главное - самого не зацепило, - отмахнулся я, - Надо будет для переговоров в будущем, ещё поймают. Главнюк сдох - да здравствует главнюк, так что хрен когда эта порода переведётся. Хотя, нахрена они вообще сдались? Ну, разве только если чавинцы с Анд до них доходят?
   - Я опрашивал сдавшихся в плен через переводчика-ольмека. О торговцах юга, привозящих свои товары на больших мохнатых животных, майя наслышаны, но к ним в их город караваны не ходят, а проходят на запад южнее горной цепи - вдоль побережья Тихого океана, как я понимаю. Там тоже есть поселения майя, и эти сами посылают туда своих коробейников. Так что наверное, папа, только в Панаме и можно встретить андцев напрямую, где ты встречался с ними и сам. А майя - ну, как вы с дядей Сергеем и тётей Юлей и предупреждали. Ни золота, ни даже серебра у них не оказалось вообще. Нашли немного жемчуга и небольшой склад местного чёрного и жёлтого дерева. Для обмена с ольмеками собрали всю яшму и весь нефрит, какие только нашли в городе, но их едва на небольшую амфору только и набралось. Причём, весь нефрит был либо на их разряженной в пух и прах знати, либо в дворцовой, либо в храмовых сокровищницах. Местные сказали, что он весь привозной издалека, и поблизости его нигде нет. В храмах же оказалось у них и всё отобранное у убитых фиников железное оружие и вообще металлические предметы какие только им достались - сами ничем не пользовались, всё пожертвовали богам. Если и людей в жертву им регулярно приносят, значит, по фазе на своей религии сдвинуты, и как их таких нормальному человеку понимать? Наверное, ты прав насчёт версии об остатках допотопной цивилизации. Когда я разведывал битумный выход на северо-западе Кубы и договаривался с тамошним вождём насчёт нашего форта и поселения, то встретились и с Чанами, и они рассказывали мне то же самое, что и тебе. Хрен их знает, что там правда, а что переврали за столько поколений, но у Чанов человеческие жертвы - редкость, а у этих майя, как и у ольмеков - регулярное явление.
   - А ихних жрецов ты не спрашивал?
   - Да не получилось, папа. Наши бойцы первыми до них добрались, а они как раз разделывали трупы жертв на мясо, ну наши и психанули, так что живым я ни одного уже и не застал. А простонародье ихнее ничего такого не знает. Один только сказал, что ольмеки оттого и в упадке, что богов хреново чтили и мало жертв им приносили, а они, значит, их ошибку учли и чтут богов лучше. Ну, судя по костякам во дворах храмов, так оно и есть.
   - Черепов много насчитали?
   - Были, но не так много и вперемешку с прочими костями. Правда, это ничего и не доказывает. Ольмеки же не сердце жертве вырезают, как вы с тётей Юлей рассказывали про более поздних, а или просто закалывают, и тогда голова остаётся, или обезглавливают священным топором, и тогда в жертву богам закапывается именно голова. И у этих майя, как я понял, то же самое. И языки похожи, и обычаи. И разве их переделаешь?
   - Ну да, если только завоевать и переделывать целенаправленно, как это делали в нашей истории конкистадоры. Но нам-то какой смысл завоёвывать эту нищую дыру?
   - В том-то и дело, что никакого. Повоспитывать разве только, чтобы запомнили, с кем можно обращаться по их дикарским обычаям, а с кем лучше засунуть свои обычаи себе в жопу, да поглубже. Мы, собственно, так и сделали. Храмы и дворец как разграбили, так и подожгли, они у них деревянные на земляных и глинобитных платформах, так что и сгорели дотла. Пленников согнали поглядеть, чтобы видели, что как ихняя знать не спасла их город, так и ихние боги даже собственные жилища защитить от нас не в состоянии. Ну, финики себе рабов отобрали, да наши выбрали десятка два подростков из простонародья, а всем остальным объявили, что город наказан за нападения на наших людей, их пленение и убийство, и если такое повторится ещё раз, город будет уничтожен полностью.
   - Тем более, что они и собственными глазами уже видели, как это делается.
   - Да, и как осколки, пули и стрелы косят их лучших бойцов, и как наши снаряды разносят их самые крепкие постройки, и как огонь уничтожает всё остальное. И откуда им знать, что у нас не так много пороха и взрывчатки, как нам бы хотелось? Зато их действие они наблюдали наглядно. Будем надеяться, что они над этим хорошенько подумают, кому есть чем думать, и нам уже не придётся давать им ещё более углублённого урока хороших манер. Ну и прочие их города, которые в глубине суши, пускай тоже думают и учатся на чужих ошибках, чтобы не пришлось потом учиться на своих.
    []
   - Ты сказал о ценной добыче вроде жемчуга, твёрдого дерева и нефрита. А что с обычной?
   - Ну, набрали, конечно, и какао, и копала, и хлопка, и каучука, сколько на суда поместить смогли, а остальное, естественно, бросили в огонь, чтобы майя лучше думалось над своим поведением на будущее.
   - Так, а каучук у них свой?
   - Да, точно такой же, как и у ольмеков - Маттанстарт потом рассказал мне, что финики пожалели о том, что обращались к нам за помощью. Мне же и дерево показали, и самое смешное, папа, что не нужны нам теперь ради каучука ни ольмеки, ни майя. Дерево и у нас на Кубе растёт, просто не у самой Тарквинеи, а повыше, где земля посуше. Так что я и семенами с материка не заморачивался, а распорядился по возвращении достать наши кубинские и ими плантацию засадить. А пока с диких деревьев сок собираем, и соседи на севере тоже для наших теперь собирают - у них там диких деревьев больше. На Барбос к царёнышу тоже семена послал, чтобы была плантация и там, но у него там и своё такое же дерево нашлось. Привёз их и сюда, конечно - на Гвинее, как я понимаю, климат для этого дерева ещё лучше. Думаю, что не помешают они и Икеру на Мадагаскаре. Ну, на востоке острова, но всё-таки не через океан везти. На Тапробану - ну, не знаю, стоит ли плантации каучука и там заводить в двух шагах от индусов.
   - Правильно соображаешь, - одобрил я, - Обойдутся индусы без своего каучука. Пусть из мадагаскарского готовые изделия покупают. Хвала богам, каучуконосный фикус не у них растёт, а восточнее Бенгалии, да в Индонезии, а их индийский баньян каучука не даёт. Я так и подозревал, что какая-то своя гевея есть и в Мексике, а не только в Бразилии, хотел на будущее её раздобыть, а её, оказывается, и искать не надо, своя есть. Ходил мимо неё всякий раз, как туда плавал, да так и не заметил, значит?
   - Ну папа, мы ведь тоже с ребятами топтались мимо неё, да так и не обратили на неё внимание, хоть и службу там тащили, а не наездами, как ты. Если бы не сплавал сам в эту карательную экспедицию на материк и не увидел там, так и не знал бы до сих пор. Там и плащи каучуком пропитывают от дождя, и мячи эти делают для этой их дурацкой игры, как и у ольмеков. В том городе с одной стороны площади жилые дома, между которыми мы и пробивались, напротив них платформы храмов, слева платформа с дворцом ихнего главнюка, а справа площадка для этой игры в мяч. Я так и не смог выяснить, правда ли то, что старшего то ли выигравшей, то ли проигравшей команды приносят в жертву богам - у ольмеков приносят, но это со слов фиников, которые могли и переврать. Наши ольмеки не подтверждают постоянных жертвоприношений игроков - старики рассказывали, но на их памяти не было. Наверное, очень редко?
   - Точно мы не знаем. В нашем мире один маститый американист предполагал, что в конце каждого пятидесятидвухлетнего цикла, - я имел в виду Кинжалова и его книгу "Конец Священного Круга", - У них считается, что в момент окончания цикла боги могут решить уничтожить этот мир, чтобы вместо него создать новый, и жертвоприношением лучшего игрока они стремятся задобрить богов, чтобы те пощадили этот мир ещё на один такой полувековой цикл. По идее, точно так же должно быть и у этих ранних майя, раз уж народы родственные. Но это ведь предположение на основании немногих сохранившихся данных, а как на самом деле - надо проверять.
   - Не удивлюсь, если так и окажется, - хмыкнул мой наследник, - Хоть и не так массово человечиной своих богов кормят, заодно и себя не забывая, как эти поздние, про которых вы с тётей Юлей рассказывали, но и того, что я увидел, достаточно, чтобы понять конкистадоров вашего мира. И знаешь, что меня больше всего взбесило? Даже не то, что они их потом едят. В конце концов, не для этого же они их убивают, а убитого врага и у наших сибонеев слопать в порядке вещей. Но когда мы грабили ихний главный храм, там оказалась и маленькая глиняная фигурка какого-то зверька типа наших детских игрушек, и она была на колёсиках. У них носильщики в заплечных мешках и корзинах с налобной лямкой таскают грузы, а колесо - вот оно, прекрасно им, оказывается, известно.
   - Ты решил, что изобретателя принесли в жертву богам?
   - К сожалению, папа, не решил, а знаю точно. Игрушку, когда мне её передали, опознал один пацан из тех подростков, которых мы отобрали для себя. Мальчишка сказал, что её сделал его отец, и за это его принесли в жертву. Закололи или обезглавили, я уже не спрашивал - без разницы. Вот тогда я во второй раз пожалел о том, что так и не выпросил у тебя ни одного пулемёта. Я понимаю, что и людей у нас мало, и Антилия ещё толком не освоена, и не ко времени, и не нужен нам особо этот нищий Юкатан, но такое безобразие в башке не укладывается, и терпеть его - это себя не уважать. Ведь лучших же на алтарях режут - тех, кто мог бы улучшить жизнь всем своим соплеменникам, и им ведь и помощь даже для этого не нужна - не мешайте хотя бы. Пусть не сейчас, пусть не при нас, пусть в дальней перспективе, но такая с позволения сказать цивилизация существовать не должна.
    []
   - В дальней перспективе она и не будет существовать. Но эти ранние майя, как и ольмеки - ещё не самый тяжёлый случай. В будущем Анауаке, судя по Теотиуакану, это безобразие уже и теперь масштабнее, хоть и тоже ещё не настолько, как станет при науа. Ну, стало бы без наших потомков, скажем так. Сейчас - да, нам не до Мексики с этой её патологической религией, но у твоих детей или внуков руки до неё, пожалуй, уже дойдут. Только ты же сам понимаешь, что запретить безобразие - это одно, а искоренить реально - совсем другое. Мы же рассказывали вам про Ицамканак и Тайясаль? Земля там бедная, рудники с драгметаллами отсутствуют, благородные доны живут на своих асьендах и не помышляют о большем, так что и зверствовать в отношении своих пеонов у них причин особых нет. Прессовать крестьян так, как их прессовала собственная туземная элита, им даже фантазии не хватало, так что едва ли положение основной массы майя ухудшилось после Конкисты. Скорее, улучшилось - прекратились войны с их грабежами, беспределом и уводом в плен для массовых человеческих жертвоприношений. И вот как тебе нравятся в таком контексте выступления майя по наущению агитахтеров из Ицамканака, а затем и из Тайасаля? Заметь, против своих же собственных интересов по сути дела.
   - Да, тут только религия, - согласился Волний, - Обременительная, кровавая и страшная, но за века ставшая священной традицией предков.
   - Так заметь, в случае с Тайясалем это уже полтора столетия сравнения старой традиции с новой, и один хрен находились фанатики, желающие реставрации, и зомбики, ведущиеся на их пропаганду. Так что реальное искоренение этих безобразий - дело очень непростое и уж точно небыстрое. Хотя первый шаг в этом направлении ты, считай, сделал успешно - майя увидели бессилие своих богов. Раз за разом - когда-нибудь таких случаев накопится достаточно, чтобы умеющие думать призадумались...
   Вопрос с колесом у гойкомитичей Мезоамерики на самом деле сложнее. В той тропической сельве торговыми путями служат лесные тропы, которые такими корягами и упавшими в бурю деревьями то и дело пересекаются, не говоря уже о самых обычных для грунтовки рытвинах и колдогрёбинах, что там и воз с парой волов не везде пройдёт, да и с ручной тележкой намучаешься, так что в дальних грузоперевозках по ихнему бездорожью только вьючные караваны себя оправдывают, способные через любое мелкое препятствие переступить, а крупное обойти даже через заросли. Ну а за неимением вьючной живности - правильно, носильщики. На городских же улицах и расстояния не те, и теснота здорово ограничивает применимость колёсного транспорта. В таких условиях красножопым, надо полагать, не очень-то и хотелось. Конечно, это не объясняет болезненной реакции ихних идиологов на изобретателей колеса. Мало ли придумывается всякой всячины, на практике бесполезной и в жизнь по этой причине не внедряемой? Это что, преступление, чтобы за него карать? Юлька, правда, озвучивала версию, что колесо могло считаться солнечным символом или символом всё того же священного пятидесятидвухлетнего цикла, и тогда у чингачгуков его утилитарное использование для банальных грузоперевозок или какой-то ещё ни разу не священной надобности вполне могло расцениваться как святотатство. Это похоже на ситуёвину, наблюдавшуюся по реальному археологическому материалу, хрен чем опровергнешь, так что версия имеет полное право на существование. Если она верна, понятно и предубеждение Мезоамерики против колёсного транспорта.
   Тем не менее, мне нетрудно понять и моего наследника. В натуре ведь хренью страдают чуда в перьях. Ведь колёсная тележка - это же не только колесо, это же и ось, на которой может поворачиваться что угодно. Рычаг, блок, ворот, весло на уключине, любая качающаяся деталь - хренова туча самых различных механизмов становится возможной с принятием идеи вращения на оси. Да и само колесо - что это такое? Диск ведь с дыркой в простейшем случае. Ну, не рисуйте вы на нём священной символики, если ассоциации со священной атрибутикой нежелательны, а где желательны - рисуйте её, да поярче, чтобы и любому дураку разница была заметна и понятна. Боги же у вас не глупее ваших дураков? С хрена ли они на простое колесо окрысятся? На ось без колеса - тем более. Но идиологам упоротым хоть кол на башке теши. А у этих и вовсе тяжёлый случай - у них и черепа ведь с детства деформируются, дабы были похожи на божественные. А когда лоб скошен, где там лобным долям мозга нормально развиваться? Могут они нормально функционировать, когда они либо недоразвиты, либо сдавлены? Не от этого ли принимает такие идиотские формы и этот ихний мезоамериканизм головного мозга? Цивилизация, млять, называется!
   То ли дело у нас? Античная финикийско-греко-римская Лужа вообще образец житейского здравого смысла для текущих времён. Не в том смысле, чтобы идиотизмом не страдать вообще, такого в этом несовершенном мире не бывает, и мракобесия в ней тоже хватает. Я ведь упоминал уже в своё время об Аристархе Самосском, гелиоцентрическую модель мира просёкшем и обвинённом за неё в безбожии? Типа, а ты не двигай Землю, ей в центре мира быть положено, а всем планетам, включая и Солнце - вертеться вокруг неё. Но тем не менее, приняли ведь выкладки о шарообразности Земли? Приняли ведь модель с Землёй в центре, хоть и она была дичайшей ересью для ортодоксальной мифологии? Ну, учение Демокрита об атомах всеобщего признания не получило, но ведь не объявлено же безбожием? Ни Архимеда, ни прочих механиков тоже никто ни в безбожии не обвинял, ни в оскорблении богов, хотя Архимед, помнится, тоже ведь Землю сдвинуть грозился, если кто-то точку опоры ему даст. И ведь сошло же с рук? Уконтрапупили уж точно не за это.
   Нам же вдали от ортодоксальных античных глаз и ушей ещё проще. Турдетаны, как и прочие испанские иберы, в греческой философии не сильны, греческая мифология им похрен, а своя не настолько детально разработана, чтобы судить, что установлениям богов противоречит, а что вполне с ними согласуется. Летит вон себе мотодельтаплан над Нетонисом, и как так и надо, и никто даже вопросом не задаётся, угодно ли это богам. Раз допустили, значит - угодно. Плавают же суда с машиной без парусов и вёсел, так почему бы и не летать большому рукотворному птицу с такой же дребезжащей машиной?
    []
   Даже не пялятся особо - взрослые, по крайней мере, потому как привыкли ещё на этапе обычных безмоторных дельтапланов, на которых мы с Володей отрабатывали и доводили до ума конструкцию самого крыла и механизма управления. С тех самых пор у нас не только юнкера, но и школота знает, что для птичьего полёта нужны птичьи крылья, а вовсе не птичьи мозги. Ну так это мозги какие есть, с такими и живёшь, как сумеешь, а крылья теперь делаются. Это у греков летать только Дедалу ихнему дозволено, а для всех прочих это наказуемо, Икар ихний не даст соврать, и если для кого греки непререкаемый авторитет, тем тоже летать не велено, а кто посмеет - ага, я его на бочку с порохом велел посадить, пущай полетает, гы-гы! Нам же, варварам, эти греки хоть и советчик где-то и в чём-то, в целом по жизни ни разу не указ. Сейчас, конечно, пока мало ещё этих крыльев и движков, потому как привозные шёлк и люминий на них идут, а движки ешё и крутейший хайтек, и у нас далеко не всякий чести полетать и ощутить себя орлом удостоится. Шёлк на крылья только китайский годится, транзитом через Индию поставляющийся, и в Луже его дешевле, чем за двойной вес золота, не купить, люминий же и вовсе такой эксклюзив, о котором в Луже не слыхивали и мудрейшие из хвалёных греческих философов, так что моим работягам, кто с ним работает, определённо есть чем гордиться. Тем более, что они как раз в числе избранных, удостоенных и полетать хотя бы разок.
   Правило у меня такое на производстве заведено - кто что из хайтека делает, тот и к пользованию этим хоть символически, но допущен. Не все мои оружейники стрелками в городском ополчении служат, но в заводской пристрелке нашего огнестрела по очереди участвуют все. Раз в квартал - экскурсия для членов семей, тоже с возможностью немного пострелять. Для двигателистов-полудизельщиков с семьями устраиваем при случае эдакие мини-круизы вокруг острова на моторном судне, дабы тоже понимали и гордились своей причастностью к большому и важному делу. То же самое, естественно, и для причастных к производству летательных аппаратов. Мотодельтаплан мы с Володей, как только дизель для него подходящий осилили, проектировали сразу двухместным. Это и по делу нужно, поскольку у пилота руки управлением заняты, а для выполнения самих служебных задач требуется второй член экипажа со свободными руками. Но это же позволяет и прокатить в воздухе достойных такой чести, а значит, и соблюсти установившуюся традицию. Где-то за морями в диком античном мире, возможно, и уместен пресловутый сапожник без сапог, но уж точно не у нас. Благо, в удалённом от лишних глаз и ушей Нетонисе я это позволить себе могу. Члены семей, конечно, долго ешё будут своей очереди ждать, но юнкера ещё не все слетали, а часть работяг-авиационщиков - уже. Параллельно с ними, что тоже даёт им дополнительные основания гордиться своей профессией.
   - Уже и молодой отличиться успел? - спросил Волний, кивнув в сторону парня, только что вылезшего с заднего сидения приземлившегося мотодельтаплана и лучащегося от восторга, - Что-то я его не припоминаю среди прежней пацанвы. Не из наших?
   - Зумар, из сардов, соплеменник твоей Секваны. Ещё по-турдетански говорит с трудом, но работу освоил быстро. Дюраль уже самостоятельно прокатывает, а наставник только наблюдает, так что толк из парня уже вышел.
   - Ещё раб или уже освобождён?
   - На прошлой неделе я его освободил по результатам безупречной приёмки его первой самостоятельной партии проката, ну и сразу же в цеховую очередь на полёт.
   - Он хотя бы знает, кто его сейчас катал? - с переднего сидения как раз вылазил Ганнибалёныш, - Детям и внукам же потом хвастаться будет!
   - Ну, сейчас-то ему откуда знать? Когда обживётся, да в курс войдёт, тогда уж и это ему расскажут, и много чего ещё. А пока - только официоз в основном.
   Волний с компанией только вчера и прибыл на флотилии Акобала, шесть лет на Кубе службу тащил и промышленностью нашей тамошней заведовал, так что без него тут и мотодизели завелись, и дельтапланы, и мотодельтапланы, и в результате мой наследник не только полетать ещё не успел, но и не пообщался даже ещё ни с кем вне дома. Только теперь и выпал наконец случай с Гамилькаром поболтать, которого сменил его напарник. А тому ведь тоже интересно, сам-то только на Горгадах бывал, да на Мадейре, когда и там радиостанцию дальней связи налаживали, а так в основном здесь был задействован, если не считать периодических вахтовых дежурств на радиостанции Фогу, с последнего они с Энушат вернулись в Нетонис позавчера. Учитывая радиосвязь, не закиснешь от скуки и там, но ведь приключений же никаких, а тут аж с переднего края, можно сказать, вернулся народ. Естественно, я пригласил к нам на обед и их, дабы пообщались со всей компанией. Это в городских инсулах даже наши элитные квартиры не столь велики, а на вилле места более, чем достаточно.
   - Отец и от вашего потока был в отпаде, - рассказывал со смехом Гамилькар, - Особенно от девчат. Ладно парни, говорил, им воинами быть, и для них такое обучение в самый раз, но из девок-то, делом которых будут дом и семья, зачем амазонок делать? Что это за женщины будут, и какие из них выйдут хранительницы семейного очага? А о том, чтобы и я одну из таких в жёны себе выбрал, он и слыхать не хотел. Скорее, говорил, на гетеру соглашусь, чем на такую хищницу. На нашем потоке уже как-то немного привык, а точнее, притерпелся, раз уж с этим всё равно ничего нельзя поделать. Но убедить его мне всё равно никак не удавалось. Знаете же, как оно бывает? Умом все доводы понимает по отдельности, но вывод из них всё равно в голове не укладывается.
   - А тут и я ещё отчебучила! - припомнила Энушат, улыбаясь, - Гамилькар меня к ним на виллу на смотрины ведёт и просит хотя бы на них побыть пай-девочкой. Еле-еле отца уговорил хотя бы посмотреть на внучку старого друга и соратника. И я изо всех сил честно пыталась, и даже получалось, но тут во дворе канюк пикирует на цыплёнка сверху, а я на рефлексе выхватываю табельный револьвер и расстреливаю пернатого хулигана!
    []
   - Мои родоки в ступоре, а я хоть и всё понимаю, и сам же свой выхватил и тоже выстрелить успел, но им-то как объяснишь? - продолжил её супружник, - Отцу-то не надо объяснять, что такое рефлекс, с мечом ведь то же самое, но ему именно это и не нравится в подготовке девчонок - подрыв всех устоев по его мнению, и как тут его убеждать? Если бы ещё сразу после выпуска, ну так в Оссонобе же у "гречанок" манеры восстанавливала, пока я в армии стажировался - восстановила, называется, - мы все рассмеялись.
   - Поэтому-то ты и пригласил тогда на следующий день именно нас? - сообразил Кайсар, - Не Волния с Турией, не Мато с Митурдой, а именно нас с Фильтатой и мелким?
   - Ну да, надо же было показать отцу, что и такое обучение не мешает девчонкам становиться вполне нормальными жёнами и матерями, а ребёнок же на тот момент только у вас с ней и был. На чьём примере мне ещё было отцу втолковывать? Да только он ведь сходу вспомнил, что Фильтата полного курса обучения не проходила, а только изучала в теории в основном, ну и прицепился к этому - типа, не показатель.
   - Меня тем более демонстрировать ему было нельзя! - хохотнула Митурда, - В Оссонобе и родители, и все прежние подруги за головы хватались даже не столько из-за Мато, сколько из-за моих ухваток. Лужа на пути, так все её обходят, а я перепрыгиваю - ага, поддёрнув подол, чтобы движений не стеснял! - мы рассмеялись, - А тут ведь ещё и молва про тот скандал в парке в день нашего выпуска, когда я с качелей первой прыгать затеяла. Что преувеличено, всем понятно, но по мне же и по походке видно, что дыма без огня не бывает. Без меча, кинжала и кобуры ощущала себя как без нижнего белья, - Турия и Энушат с Ленкой понимающе кивнули.
   - Нужно было иначе отцу объяснять, - заметил Миликон-младший, - Яблоко от яблони далеко не падает, и внуки от такой снохи точно порадуют, а внучек такие же парни с удовольствием расхватают - по тем же самым соображениям.
   - Ты думаешь, я не объяснял и так? - хмыкнул Ганнибалёныш, - Отец и сам это просёк, но в голове всё равно не укладывалось - слишком вразрез с традициями. Он мать не так выбирал, и всё тут. И самое смешное, что в конце концов именно мать и Федра его и убедили. Мать сказала, что если бы и у неё была такая подготовка, из Никомедии бежать было бы впятеро легче, Федра поддержала - будь и у неё такая же подготовка, так и с ней тогда намного меньше было бы хлопот. А мать добавила ещё, что и в Карфагене всё было бы намного проще, будь и у неё такая штука, как у нас, и умей она с ней обращаться.
   - Это когда "вас-там-не-было"? - подгребнула меня Велия.
   - Именно, - подтвердил я, - Но те люди, совершенно случайно похожие на нас, которые там были, тоже не отказались бы тогда от таких штук вместо той грубятины, что у них тогда была, - и мы с супружницей рассмеялись, - Ну а сейчас, Гамилькар, что твой отец обо всём этом думает? - мне самому как-то не довелось с Циклопом именно на эту тему поговорить, хоть и общаемся регулярно.
   - Ну, ворчит, досточтимый, когда не в духе. Но не по поводу Энушат, а в общем и целом. Типа, куда такой привычный и понятный мир катится. Римляне им детей пугают, и есть за что, но с такими матерями наши дети и внуки, если порезвиться вздумают, так он на их фоне будет выглядеть просто мелким хулиганом. А на нашей свадьбе сказал, что его по справедливости мир запомнить должен не за то, что он поставил на уши эту маленькую несчастную Италию почти сорок лет назад, а за то, что он вытворяет сейчас, преподавая организацию и тактику эллинистических армий тем, чьи потомки когда-нибудь поставят на уши всю Ойкумену.
   - Ты ещё что-то в том же духе перед свадьбой отчебучила? - спросил Волний сестру, поскольку мероприятие происходило после его отъезда с компанией в Тарквинею.
   - Да просто вспомнили про тот случай, когда готовились, ну и Федра пошутила, что не надо каждого канюка расстреливать, а я сказала, что надо просто подманить штук десять, пристрелить и развесить трупы по периметру виллы, и тогда они и сами стороной начнут виллу облетать, чтобы самим к тем трупам не присоединиться. А что я, неправду сказала? - мы грохнули от хохота, представив себе эту картину маслом в цвете и в лицах.
   - Ничего, Турия тебя в этом плане всё равно переплюнула.
   - Это когда она кота собакам на растерзание выбросила?
   - Ну, это уж сильно преувеличено, - улыбнулась супружница моего наследника, - Посоветовала нашим "гречанкам" в Оссонобе, когда после выпуска у них занималась, а они обалдели. А что такого, дело же посоветовала. Кошак всё равно ни на что не годился, и всё равно же его потом пристрелили, когда он всех уже достал, а так хоть какая-то была бы польза. Я даже сама не ожидала, что нормальным дельным советом в такой ступор их вгоню, а тут как раз родители проведать меня приехали, так "гречанки" ещё ведь и им на меня накапали, - мы с Велией переглянулись и рассмеялись, вспомнив подробности.
   Я ведь рассказывал о наших мероприятиях по внедрению в широкие народные массы наших тартесских кошаков для борьбы с грызунами? А для быстрого наращивания кошачьего поголовья пришлось и кошачьи питомники устраивать. Один из них устроили в порядке жеста доброй воли и наши "гречанки" при своей Школе, и хотя сам по себе такой шаг достоин всяческих похвал, его исполнение - ну, бабы есть бабы. Хоть и не настолько, как в египетских храмах Баст, да и сам тартесский кошак уж всяко посерьёзнее хвалёного ближневосточного, но один хрен схожие действия ведут к схожим результатам. Оберегая своих пушистых питомцев от любой опасности по причине их редкости, ценности и своей повышенной бабьей сентиментальности, "гречанки" и не подумали приучить их бояться уличных собак, и когда первые выросшие мурки и мурзики из их питомника разошлись по крестьянским дворам и казённым амбарам, уличным и дворовым псам хватило буквально недели на то, чтобы уполовинить их число, вызвав у "гречанок" потоки слёз и соплей.
    []
   Это ведь в нашем современном мире с его изобилием как собак, так и кошек на улицах поговорка "живут, как кошка с собакой" известна и понятна и малым детям, но в античном мире с его острым кошачьим дефицитом такие вещи людям нужно разжёвывать. Хоть и предупреждали мы об этом всех, кто брался разводить кошек, "гречанки", держа при Школе штук пять превосходно выдрессированных и беспрекословно повинующихся охранникам сторожевых собак и достаточно легко приучив их не реагировать на кошек в их питомнике, почему-то вообразили, будто на этом проблема решена, да и забыли о ней. Жестокий облом их надеждам оказался для них полной неожиданностью.
   Короче, к моменту прибытия в Оссонобу невесты Волния и её однокашниц по выпуску у "гречанок" подрастала следующая партия из нескольких десятков котят, и уже не было иллюзий по поводу ожидавшей их судьбы. Из двух с половиной десятков первой партии на тот момент в живых оставалось три штуки. Даже не принимая во внимание тех слёз и соплей, с таким КПД окошачивание турдетанских трудящихся масс растянулось бы на десятилетия, что никак не могло считаться приемлемым. Мозговой штурм, устроенный по этому поводу свежеиспечёнными опционшами, родил идею наплести клеток из ивовых прутьев, посадить котят в них, вынести в порт и хорошенько обгавкать их там портовыми дворнягами, дабы как следует перебздели и въехали, что беспечность на улице смертельно опасна. А для лучшей доходчивости Турия предложила вынести туда в такой же клетке и вышвырнуть собакам на расправу самого бестолкового кошака, избалованного и наглого сверх всякой меры. Несколько чересчур сентиментальных "гречанок" закатили при этом такую истерику, что улаживать скандал пришлось мне.
   Но самая изобиженная в лучших чуйствах один хрен нажаловалась Траю и его супружнице на "эту грубую и жестокую солдафонку". А ведь это же надо понимать суть! Античный мир не страдает особым гуманизмом, но ведь в Бетике тартесские кошаки так и остаются редчайшей и ценнейшей привилегией сословия "блистательных", и в их глазах идея Турии выглядела неслыханным святотатством. Мать девчонки, незадачливо судя о нашем социуме по своему, не на шутку перепугалась, не расторгнем ли мы помолвку из-за такого скандала, но в ещё больший шок её повергло наше полное одобрение позиции её дочурки, оценённой нами как доказательство её ума и находчивости. По результатам наша русскоязычная пацанва сочинила ради хохмы "Турдетанский басня про кошак" на манер "Грузинский басня про варон", и их творение стало хитом у оссонобской школоты:
   Кошак, покинув свой подвал,
   Беспечно щёлкал свой гребал,
   Большой собак он прозевал,
   И тот собак его поймал.
   Большой собак с кошак играл,
   Кошак душа вложил в вокал:
   Как рэзаный, орал кошак,
   Когда его кусал собак.
   Недолго тот кошак орал:
   Собак его сафсэм задрал.
   Отсюда ясен и марал:
   Кошак, не щёлкай свой гребал.
   Сподвигнуть самих "гречанок" на исполнение предложенного Турией плана так и не удалось. Спасибо хоть, Аглея с Хитией разобрались, въехали и урезонили истеричек. Очередная партия теперь передаётся в клетках портовой страже, которая и осуществляет её обгавкивание собаками. Самое трудное - наметить тех ущербных, которых выбросят на растерзание собакам в качестве наглядного и назидательного примера для остальных. Это приходится выведывать загодя окольными путями, потому как сами "гречанки" наотрез отказываются сортировать своих пушистиков, обрекая этим кого-то из них на гибель. Но результаты нововведения налицо - из второй партии потери от собак не превысили трети, хоть это и был тот первый блин, который комом, из третьей - уложились в четверть, а уже начиная с четвёртой потери составляют в среднем пятую часть кошачьего пополнения, и это, по всей видимости, тот нормальный уровень, с которым придётся смириться. Но ведь уменьшили же потери в разы? Да, жестоким способом, но кто предложит более гуманный с не худшим конечным результатом?
   Непривычных наша молодёжь после кадетского корпуса шокирует даже в этом ни разу не слюнтяйском античном мире, особенно девки. Нагляднее всего разница видна между "гречанками", исходно по воспитанию одинаковыми, но разделившимися на этапе школоты путём ползучего перевода части в нашу школу с последующим поступлением в кадетский корпус, в то время как оставшиеся у "коринфянок" становятся гетерами, служа эдакой контрольной группой. Шок гетер от кардинально изменившегося мировоззрения бывших однокашниц - нагляднейший показатель. А ведь то ли ещё будет, когда подрастут и пойдут в школу дети, рождённые и воспитанные выпускницами Нетониса! Впрочем, это начнёт работать уже на уменьшение разницы, потому как на совместных занятиях с нашей школотой неизбежно будет трансформироваться и мировоззрение "гречанок". Аглея эту перспективу уже спрогнозировала и начинает всерьёз опасаться ещё большего оттока из школы гетер самых лучших учениц. Ну так каков контингент, такова с ним и се ля ви.
    []
   Было бы соблазнительно приписать себе задним числом хитрый план создания нашей оссонобской школы гетер специально для этого и привезёнными "коринфянками" как раз для пополнения контингента нашей школоты ещё и из этого источника, но реально оно само так вышло - каких "коринфянок" отобрали и завербовали, таких и шмакодявок они к себе в "гречанки" набирают, потому как подобное тянется к подобному. А в планах у нас была просто своя школа гетер с уровнем обучения не хуже Коринфа. Рим ведь чью культуру по всей Луже тиражировать будет в порядке романизации провинций? Да всё ту же греческую по сути дела, которую перед этим усвоит сам, эллинизировав собственную. Но пока он сам всё ещё в процессе усвоения, и до конечного результата далеко, мы и сами не ждём, пока для нас эллинистическую культуру приготовят, разжуют и на блюдечке нам подадут, а ваяем свой турдетанский псевдоантичный ампир с нужным нам содержанием, внешне замаскированный под варварское подражание передовой греческой цивилизации. Ну, не всё из неё нам подходит, национальных же особенностей никто не отменял, но что подходит, с удовольствием черпаем из рафинированных брендовых первоисточников, так что нас принудительно цивилизовывать не нужно, для дикарей свой цивилизаторский зуд приберегите. А мы уже и сами со своим оцивилизовыванием вполне управляемся. То, что философский обоснуй для будущего религиозного концепта сами же грекам и внедряем, дабы потом тоже как бы у них заимствовать - это остаётся за кадром. Ну а школа гетер - просто один из наглядных элементов и инструментов внешней эллинизации культуры, и ничего большего мы от неё и не ждали. А поспешили затею с ней побыстрее провернуть, дабы именно бренд коринфский в качестве образца использовать, пока Коринф ещё цел и ещё держит марку и общего уровня культуры, и своей знаменитой школы гетер. Ну и пока он ещё друг и союзник римского народа, с которым поэтому можно контачить без риска испортить этим отношения с Римом.
   Вот только это, собственно, мы и планировали исходно при обзаведении своей школой гетер, выпускающей собственных "гречанок" испано-иберийского разлива. Даже выбор "коринфянок" для вербовки не среднестатистических, а с низкой примативностью, был не столько самоцелью, сколько фактором, облегчающим вербовку. И национализм у них греческий не столь фанатичен, и отношения со среднестатистическими товарками не блестящие, и улучшения их ждать не с чего - больше шансов на согласие податься к нам. Совместные же занятия "гречанок" с нашей школотой замышлялись только для привития школоте рафинированных античных манер, а заодно и подключения гетер преподавать в школе греческий язык и чисто античные предметы. Да и то, до этого мы уже в процессе додумались, исходно не планируя, так что и просьбы "гречанок" о переводе к нашим для нас оказались неожиданностью - не только приятной, но и весьма полезной, потому как избыток низкопримативных и хорошо обучаемых девок штучной внешности позволял и пацанву подходящую дополнительно на ускоренные курсы набрать, увеличивая нам тем самым и школьные выпуски, и численность юнкеров для кадетского корпуса, а значит, и без пяти минут помощников в нашей прогрессорской деятельности. Немалая часть уже и к школьному выпуску подтягивается вровень с основным составом. Хоть Каллирою взять, супружницу Мартиала, хоть Лирэйну, супружницу Ремда, нашего с Велией младшего, да и Удэйна икеровская хоть и не из "гречанок" перевелась, но отбиралась для нашей школы не без их помощи. В общем, бонусов от "гречанок" поимели в разы больше, чем ожидали.
   А начинали-то ведь мы с чего? Исключительно с обнажённого эксгибициониста Василия, то бишь с голого Васи, и это вовсе не намёк на нашего Хренио Васькина, точнее Хулио Васкеса, единственного испанца в нашей попаданческой компании. Полицейский из Кадиса, разбиравшийся с нами по поводу небольшой хулиганской выходки Серёги и в результате вместе с нами и провалившийся в античные гребеня. Спасибо хоть, в форме и при табельной пушке, иначе звиздец бы нам тогда настал сходу. Хотя, и так-то любой из нас на тот момент предпочёл бы арест и привод в испанский полицейский участок, пускай и со всеми вытекающими, чем то, во что мы вляпались. Да только кто же нас спрашивал? Серёга Игнатьев - московский офисный планктонщик и пародия на мальчика-мажора, но с образованием геолога, евонная Юлька - студентка пединститута, к нашему счастью, не с какого-нибудь лингвистического факультета, а с исторического. Володя Смирнов вообще автослесарь после ПТУ, правда, срочную хотя бы служил в разведроте, Наташка евонная студентка лесотехнического. А я, Максим Канатов - инженер-технолог и старший мастер участка металлообработки одного из подмосковных заводов. Серьёзного, не какой-нибудь шарашкиной конторы, но много ли от этого было толку в Испании сто девяносто седьмого года до нашей эры? Ага, съездили в отпуск в Испанию, называется.
   Не повези нам тогда с трудоустройством - не спасла бы нас в конечном итоге и пушка Хренио. Но клану Тарквиниев, олигархического семейства в финикийском Гадесе, как раз солдаты-наёмники требовались, за которых мы и сошли. Послужили нанимателям в Испании, затем в Карфагене, где нам наконец пригодились и наши современные знания. Выслужились, короче, из пешек хоть и в лёгкие, но уже фигуры. Мы с Васькиным как раз тогда, будучи холостыми, и семьями обзавелись, женившись на хроноаборигенках. Один парень, которого я по утрам в зеркале наблюдаю, когда бреюсь, ещё и весьма удачно. Как ни хотелось бы мне считать, что своей дальнейшей карьерой я обязан прежде всего своим способностям и заслугам, а потом уж только тому, что Велия, моя супружница, оказалась дочкой наследника главы клана, боюсь, что истина где-то между серединой и родством. Ну, потом снова в Испании дела пошли, дав на выхлопе мелкое царство в Лузитании.
    []
   Дальше пошла и колониальная экспансия за морями. Ну, колонии-то по размеру смешные, греческих колониальных полисов не превышающие, ну так по метрополии ведь и колонии. Два острова на Азорах составляют нашу Атлантиду, два из Островов Зелёного Мыса - наши Горгады, кусочек на юго-востоке Кубы и Барбадос - нашу Антилию, остров Сан-Томе - нашу Гвинею, Фернанду-ди-Норонья - нашу Бразилию, а кусочек территории в районе современного Кейптауна - нашу Южную Африку. Есть Маврикий, есть Мадейра, есть кусочек на юге Мадагаскара, есть даже не колония, а военно-морская и торговая база на Цейлоне, а Ремд, мой младший, как раз отправился с компанией основывать колонию на Сейшелах. Ну, все эти наши колонии, строго говоря, не наши и даже не царька нашей метрополии, а тарквиниевские, эдакие своего рода этрусско-турдетанские Вест-Индская и Ост-Индская компании, но и мы в них акционеры не из последних. Я по совместительству ещё и главный промышленный буржуин. Если нужны традиционные для античного мира заморские диковинки - это к самим Тарквиниям, потому как их монопольная делянка, но если промышленная продукция интересует - это ко мне. На местах - можно и через моих сыновей или управляющих мануфактурами, по радиосвязи им со мной согласовать вопрос недолго. Хайтека не просите, если вы не от Тарквиниев, но по традиционным для текущей эпохи промтоварам - любой ваш каприз за любую свободно конвертируемую в античном мире валюту, честное буржуинское.
   Ведь странно было бы иначе, при таком удачном старте в самом начале. Попали в сто девяносто седьмом, а нынче на дворе сто семьдесят первый - обратный отсчёт идёт, потому как не родился ещё Распятый. Четверть века, короче, в античном мире обитаем. В Луже римская Республика гегемонит, а мы за её пределами для себя и своих налаживаем жизнь поприличнее. Дети выросли, сами семьями обзавелись, внуки пошли - есть нам для кого стараться. Мир вокруг нас суров, палец в рот не клади, а посему и наш социум тоже милитаристский, и обучаем мы нашу молодёжь соответственно. Когда Ремд себе Лирэйну свою в невесты выбрал, претензия у Велии к ней была только одна - что она не Диона. Та только из школы выпускается, у неё ещё кадетский корпус впереди, два года ещё ждать её пришлось бы, а всё достоинство - что дочурка препода наших юнкеров по организации и тактике эллинистических армий, некоего Г. Барки. Нет, Ганнибал Тот Самый помер в сто восемьдесят третьем в Никомедии, и хватит с вас этого официоза, если у вас не та форма допуска. Мало ли в мире однофамильцев, и мало ли в нём внешне похожих друг на друга людей? Оставьте старика и его семью в покое, короче, у них была трудная жизнь. Девка хороша, не спорю, и едва ли в кадетском корпусе подкачает, но раз мой младший выбрал Лирэйну, и кроме происхождения никаких других претензий к ней не нашлось, его выбор разумен. А значит, прения окончены, и вопрос закрыт. У меня в семье заведено так, и ни разу ещё об этом не пожалел. И Диона Барка без достойного жениха не останется, потому как молодёжь в нашем кадетском корпусе - отборная.
  
   2. На дальнюю перспективу.
  
   - Я надеюсь, ты не начала ещё нести эту чушь школоте? - спросил я, дочитав черновик юлькиной лекции про авиацию, весьма пафосной и обещающей в ближайшие годы чуть ли не полную перемену образа жизни, - Ладно эти безмозглые идиологи нашего прежнего мира, ладно эти безответственные болтуны-журналюги, даже вообразить себе не способные ни всей глубины своей безграмотности и некомпетентности, ни последствий от своей дурацкой болтовни. Но ты-то у нас всё-таки историчка или куда? Что тебе опыт той нашей новейшей истории подсказывает?
   - Ну Макс, ну это же не космос. Там - да, ты мне это объяснил, погорячилась я тогда с ним, не подумав и не спросив заблаговременно, но с авиацией-то какие проблемы? У вас ведь уже реально летают эти ваши крылатые мопеды.
   - Так в том-то и дело, Юля, что именно мопеды - тут ты, как ни странно, даже и утрировала не настолько, чтобы переврать общий смысл. Но насколько ты въехала в него сама? Мотодельтаплан - это аналог именно мопеда, годного на то, чтобы попонтоваться, но ни разу не транспорта. Взлетел, преисполнился восторгом, поглядел на копошащуюся внизу массовку свысока, раздулся от ощущения собственной возвышенности над всей той наземной мышиной вознёй, ну и приземлился - ага, хорошего понемногу, и нехрен тут от прозаичной реальности отрываться. Прогулочно-развлекательные покатушки, если будем называть вещи своими именами, - резюмировал я ей, когда она отсмеялась, - Ну и вот кто тебя за язык тянет? Какое тут в звизду покорение воздушного океана? Как в космос наша прежняя цивилизация реально только самый кончик носа высунула, так же и мы сейчас в воздух. Единственная только разница, что тут мы на полвека и без реальных предпосылок к дальнейшему серьёзному прогрессу, судя по реалу, не застрянем. Но и для семимильных шагов возможности у нас явно не те, так что полегче, Юля, на словесных виражах. Зачем будить несбыточные ожидания, обещая невыполнимое? Как был дискредитирован космос в том нашем прежнем мире, и как смешны были попытки болтунов распиарить его вновь по второму кругу, понтуясь всё теми же самыми так и не переплюнутыми достижениями полувековой давности, ты знаешь и сама. Не нужно нашим потомкам такого же конфуза и с авиацией, когда распиаренные надежды не сбываются, и неизбежному разочарованию в них реально противопоставить нечего.
   - А в чём трудности с авиацией? В реале же были именно семимильные шаги.
   - Трудности - в нашем здешнем реале. Шелк - дефицит, люминий - дефицит. И методички у нас только вот на эти мопеды, да на мелкие авиетки, не сильно лучшие ни по грузоподъёмности, ни по радиусу действия. В пределах острова - без проблем, с острова на остров - ну, на соседние если только. Ни массовости, ни дальности, ни грузооборота.
    []
   - И в чём тогда вообще смысл от этих мопедов? - до Юльки наконец-то дошло.
   - Для пассажира - в восторге и понтах, если не считать очень особых случаев с экстренной переброской в пределах радиуса действия кого-нибудь из очень немногих и уж точно очень неслучайных людей. А для пилота, отвечающего не только за себя, но и за пассажира, это набор лётного опыта с привычкой не поддаваться эйфории и не лихачить. На серьёзный воздушный транспорт у нас методичек нет, конструктивные ошибки из-за этого неизбежны, и люди из-за этих ошибок будут падать и биться. И хотелось бы, чтобы бились поменьше. Пропаганда, Юля, завлекает романтиков, а там нужны педанты.
   - А какой воздушный транспорт ты считаешь серьёзным?
   - Грузопассажирский авиалайнер, естественно. О реактивных, само собой, речи не идёт в принципе, аналог Дугласа С-47 для нас тоже из области ненаучной фантастики, а вот на какое-то подобие "Ильи Муромца" в дальней перспективе замахнуться можно.
   - Большая этажерка типа кукурузника? А почему тогда в дальней перспективе?
   - Ну, во-первых, методичка по авиеткам не предусматривает масштабирования конструкций до полноценного грузовика, да ещё и дальнобойщика, и там всплывёт масса тонкостей, которые придётся постигать опытным путём. А во-вторых, мы ведь работаем с дизелем, а на самолёт нужен бензиновый движок. Мотодельтаплан для покатушек в малом мотоциклетном типоразмере движка такую замену прощает. Я допускаю, что простила бы и этажерочная авиетка - в конце концов, полноценных авиационных в нашем понимании моторов в начале двадцатого века банально не было. Но серьёзный самолёт такого юмора уже не оценит. А для нас предпочтительны именно дизели.
   - А почему, кстати?
   - Мы бы с удовольствием, но где заправляться будем? Бензина-то ведь ни одна сволочь ни разу ещё не предложила. Даже по спекулятивной цене, представляешь? - наша историчка рассмеялась, - А на спирту он мощи нужной не выдаст, да и не любит люминь спирта, разъедает он его.
   - Разве? А я помню, в каком-то старом фильме у летунов бензин кончался, так они, кажется, то ли коньяк, то ли вообще виски из бутылки в бак доливали.
   - "Большая прогулка", что ли? Ну да, было там что-то такое. Но во-первых, это кинокомедия, а на самом деле авиадвижки к горючему требовательны. А во-вторых, жить захочешь, так наплюёшь на ресурс движков, лишь бы до аэродрома дотянуть. То бишь как экстренная мера прокатило бы, только не бутылка, конечно, на такую махину, а канистра, не меньше, но как штатное горючее для люминевого движка спирт не пойдёт. Дизели и на растительном масле работают, если на него отрегулированы, для запуска только бодяжим спиртом небольшкю порцию, и это для нас принципиальное преимущество, пока нет ещё своей нефтянки и нефтеперегонки. Но на серьёзном самолёте так рисковать, который хрен спланирует в случае отказа движка, как-то очень не хочется.
   - Вы из-за этого нацеливаетесь не на самолёты, а на дирижабли?
   - Это одна из причин. Есть прототип движка, который только масштабировать до нужной мощи, а его недостатки для дирижпомпеля не критичны - не рухнет в случае отказа, а многие поломки можно починить даже прямо в полёте. Во всяком случае, спецы по дирижпомпелям дизель одобряли. То бишь и движок на него не за горами, и работать он на дирижпомпеле будет в щадящем режиме, а не как на самолёте, и от нефтянки мы не зависим, а к этому добавь ещё и радиус действия. Океаны же пересекали без дозаправки в штатном рейсе со штатным грузом, когда самолёты ещё и мечтать о таком не могли. А мы как раз на этом примитивном этапе застрянем очень надолго, потому как у нас ни разу не двадцатый век на дворе. Да, нужно ещё много чего из оборудования, нужна масса тех же шёлка и люминя с каучуком, нужны эллинги подлиннее и повыше самолётных ангаров, и нужен водород в конских количествах, потому как и летучий же он, сволочь, хрен чем его удержишь, и выпускать его иногда приходится, и я не уверен, что этого удастся избежать откачкой. В реале, по крайней мере, этим заморочились только после перехода на гелий, который был во много раз дороже и дефицитнее.
   - Настолько, что ты на него даже не рассчитываешь?
   - Уж точно не при нашей жизни. Нам до уровня развития веймарских фрицев не дотянуться, а ведь и они гелия не потянули и потянуть даже не надеялись. Ты в курсе, что тот самый "Гинденбург", примера которого все так шугаются, когда о дирижпомпелях на водороде речь заходит, по исходному проекту рассчитывался на гелий? Его тогда только Штаты в товарных количествах производили, и договорённость о поставках была с ними. А тут - бац - Алоизыч со своими партайгеноссен к власти приходит. Нате вам санкции за ваши нацистские закидоны - ага, хрен вам теперь, а не поставки гелия. Вот тогда проект в ходе постройки и переделали на водород, потому как даже при всех нацистских амбициях о своём гелии фрицы и не помышляли. Ну так а нам тогда на что рассчитывать?
   - Макс, а ты не боишься, что и с вашими дирижаблями то же самое будет, что и с этим "Гинденбургом"? Это же водород! Бомба же зажигательная какая-то получается.
    []
   - Конечно, побаиваюсь, но какие альтернативы? Теоретически возможен метан, он легче воздуха вдвое, а водород - в четырнадцать раз. Разница в подъёмной силе в семь раз не в пользу метана. Представляешь, какая дура нужна будет для подъёма небольшого груза? И при этом он тоже горючий и взрывоопасный. Ну и какой смысл?
   - Тогда, конечно, никакого смысла.
   - Ну так то-то и оно. Поэтому реальной альтернативы водороду я не вижу. Если с развитием нефтянки и нефтеперегонки наладится, будем пробовать получать пропилен и флегматизировать водород им. От горючести-то он водород не отучит, но вероятность его возгорания от случайной искры снизит на порядок, а достаточно его для этого в смеси два процента - считай, в подъёмной силе не теряем.
   - Так фрицам, вроде, это как-то не очень помогало?
   - У них этого не было. Это очень недавняя была разработка - на форуме, где я участвовал в дирижаблесраче, ссылку на статью про это дело кинули в десятом году. Так что кайзеровским, веймарским и нацистским фрицам знать об этом было неоткуда, и они честно рисковали на чистом водороде. Но из нескольких случаев попадания в цеппелины молнии в полёте к пожару привёл только один, а во всех остальных случаях было только местное оплавление дюралевого каркаса. Случай с "Гинденбургом", конечно, нашумел, но там была и версия теракта с часовой миной, убедительно так и не опровергнутая. Как тут решать, в счёт он или не в счёт? "Граф Цеппелин" дольше и больше летал, и хоть бы хрен ему. Если по мне, так грамотно построенный дирижпомпель на водороде с хорошим грамотным экипажем по всей совокупности факторов не сильно опаснее самолёта.
   - А самолёты, если я правильно тебя поняла, требуют развитой нефтянки ради бензина, который для них нечем заменить?
   - Главное даже не это. Полноценный рейсовик ёмкостью с автобус мы осилим тоже очень нескоро, и в небольших объёмах нефтянка может подоспеть даже раньше, чем тот автобус. Главное - это дальность. Перелёты на этажерке между Азорами и Мадейрой, допустим, я себе представляю, но как прикажешь летать с них на Кубу или на Капщину, не говоря уже о Мадагаскаре, Маврикии и Цейлоне?
   - А если гидросамолёт типа летающей лодки?
   - С посадкой в море, заправкой с морского судна и последующим взлётом? Так на океанские волны садиться, знаешь ли, удовольствие сильно ниже среднего. И взлетать с них как-то тоже не фонтан. Боюсь, это будет поопаснее, чем летать на дирижпомпеле. И ещё момент - в Индийский океан на дирижпомпеле можно лететь по прямой. Ему на весь полёт горючего хватит, так что обойдётся и без посадок. А гидросамолёту с его посадками только на воду придётся огибать Африку, как и морскому судну. Так что для Ост-Индии нам уже без дирижпомпелей не обойтись, для Вест-Индии тоже проблематично, а осилим мы только что-то одно. Или дирижпомпели, или самолёты. И того, и другого не потянем. По крайней мере, в оборзимом будущем, за которое можно хоть как-то ручаться.
   - Так, значит, самолётами тогда в самом деле воображение детворе разжигать не время, - признала Юлька с большой неохотой, - Тогда, значит, перепишу на дирижабли.
   - Юля, и про них тоже не надо в этих твоих восторженных тонах типа "мы все скоро будем летать и покорим воздушное пространство". Во-первых, ещё очень нескоро, а во-вторых, далеко не все, и не надо обманывать мелюзгу несбыточными обещаниями. Всё, что я уже могу твёрдо гарантировать, это наращивание количества вот этих самых, как ты выразилась, крылатых мопедов, на которых - да, хоть раз в жизни, но прокатится каждый. Кто-то и два раза, кто-то и три - за отличную учёбу и примерное поведение, скажем так. А кто поступит в кадетский корпус и окончит его, тот научится и пилотировать. Вот это мы обещать мелюзге можем без обмана, и это для неё уже чудо на уровне предела мечтаний. Ну так и хватит пока заманух на ближайшие годы, так что убери-ка ты лучше и покорение воздушного пространства. Не надо этого пафоса, когда реально туда высовывается только самый кончик носа. Сделай лучше упор на то, что означенный кончик носа они высунут в воздух первыми среди всех своих сверстников, потому как в других колониях нескоро ещё появятся и эти мотодельтапланы, а в метрополии они не появятся вообще. Пусть пока-что свою избранность посмакуют, а ничего большего обещать не нужно. Если сможем больше - сделаем больше, чем обещали, и пускай тогда за нас и говорят наши реальные дела, а не дурацкие пафосные речи с фанфарами.
   - Так это что тогда получается, и о дирижаблях детям вообще не говорить?
   - Говорить-то можно, обещать не надо. Можно сказать им, что есть такая идея с использованием подъёмной силы водорода, и когда-нибудь, возможно, её удастся в жизнь воплотить, но это дело представляется пока настолько сложным и дорогим, что рано ещё говорить о каких-то конкретных сроках и нельзя рассчитывать на какую-то массовость. В общем, давай не будем уподобляться агитахтерам Хруща, обещавшим детям звездолёты с атомным движком и возможности полётов на них к дальним планетам, а затем и к звёздам чуть ли не для каждого из них. Для нас сейчас и с дирижпомпелями задача по сложности сопоставима, так что давай-ка мы лучше поменьше пообещаем, а побольше сделаем.
   - А в чём там прямо такая уж космическая сложность?
   - Окромя материалов и промышленных мощей ещё и в том, что ни у меня, ни у твоего Серёги, ни у Володи фамилия ни разу не фон Цеппелин. Если по мотодельтапланам у нас есть неплохая методичка Клименко с Никитиным, и результат, как видишь, налицо, а по авиеткам такого же плана методичка Кондратьева с Яснопольским, то дирижпомпель нам собезьянничать не у кого. Есть только обзорного характера книжки Ионова и Арие со многими полезными нюансами, но без методики расчётов и проектирования.
    []
   - То есть, даже труднее, чем большие самолёты по методичке маленьких?
   - Да, в плане прикладной теории трудностей больше, а компенсируются они для нас только меньшей опасностью экспериментов - неправильно спроектированный пузырь либо не взлетит, либо покажет свои недостатки в первых же полётах ещё на привязи - это не спасёт нас от экономических убытков, но человеческие потери маловероятны, потому как от самых грубых ошибок ранних разработчиков Ионов и Арие нас предостерегли, и за это им большое спасибо. С учётом этого по сравнению с тяжёлыми самолётами где-то то на то и выходит - у нас меньше заделов, зато мы можем смелее экспериментировать. Все ограничения - только технического и экономического характера.
   - Но если ты считаешь дирижабли осуществимым, почему тогда не допускаешь их массового использования?
   - Так насколько массового-то? Грузопассажирских цеппелинов были единицы, и если бы не война, то сильно сомневаюсь, чтобы кайзеровская Германия сподвиглась на ту сотню с гаком, которую выпустила в реале. Думаю, что пару-тройку десятков от силы. И это, заметь, на десятки миллионов фрицев и уровень промышленного развития начала двадцатого века. Один дирижпомпель на пару миллионов населения - это массово? А мы слабее той кайзеровской Германии на три порядка, и для нас дирижпомпельная программа сопоставима с ракетно-космической для серьёзных современных государств того нашего реала. Потянули её там только тогдашние сверхдержавы. Мы тут сильно на сверхдержаву смахиваем? Нет, напыжиться-то можем, дурное дело нехитрое, но боюсь, лопнем, а этого как-то ну уж очень не хочется.
   - Ну Макс, я же не говорю, что прямо сразу. Вы же начнёте строить наверняка с маленьких - ну, типа надувной колбасы с корзиной и мотором.
   - Нет, Юля, как раз вот этой глупости мы уж точно делать не будем. Не потому, что так уж сложно, а потому, что пустая трата времени, сил и ресурсов на тупиковое для нас направление. Нам ведь что в перспективе нужно? Трансокеанский рейсовый автобус и грузовая фура как минимум, а не легковушка. А это уже однозначно жёсткий цеппелин, а никакой не мягкий надувной пузырь. Поэтому и ту легковушку, а точнее - микроавтобус, который послужит для них конструктивным прототипом, мы тоже будем проектировать по жёсткой цеппелиновской схеме, хоть она и нерациональна для малого типоразмера. То бишь это один хрен будет жёсткий цеппелин, только относительно небольшой. Но больше раза в полтора, если не во все два, а сложнее и дороже на порядок, чем равноценный ему по дальности и грузоподъёмности простой мягкий.
   - И это только ради экспериментов?
   - Не только, конечно. Сам по себе он потом пригодится в качестве экстренного членовоза для ВИП-персон. То бишь люди будут его видеть, включая и детвору, пока он будет строиться, испытываться и обкатываться экипажем в тренировочных полётах, но с покатушками на нём будут обломаны. Поэтому нельзя их им и обещать. Ну, строители в порядке исключения по одному разу - тут я установившуюся традицию не нарушу. А так он будет служить только членовозом. Для Фабриция, если ему понадобится посетить нас в Нетонисе, для генерал-гауляйтера, если он вызовет его на срочное совещание, для меня, если дела в Испании потребуют моего присутствия, или для тебя, если без тебя никак не обойдутся в школах Оссонобы.
   - Ты ещё и мне предлагаешь летать на этой водородной бомбе?! - аж взвизгнула Юлька, - Сам на ней летай, если адреналина не хватает!
   - Опять двадцать пять! - я расхохотался.
   В Испании вопрос о пропаганде технического прогресса не стоял. Только этого там ещё не хватало, когда за пограничной речкой расселся наш самый большой, глазастый и ушастый, а главное - очень завидючий друг! Нервировать его нам не с руки, пусть себе и дальше спит зубами к стенке, в этом состоянии мы все хорошие, и Рим - не исключение. Но в Нетонисе шифроваться не от кого, и дозированную популяризацию науки и техники мы охотно допускаем и в трудящиеся массы. Дозировать её приходится для того, чтобы не порождать и не нагнетать несбыточных надежд, а тем более ожиданий, и этим же и стиль подачи материала определяется. Ведь классическая-то ррывалюционная ситуёвина, когда низы могут, но не хотят, а верхи хотят, но не могут, в каких случаях наклёвывается? А вот как раз от обманутых ожиданий. Верхи сдуру наобещают таких благ, которых обеспечить не в состоянии, а низы сдуру губу на эти обещания раскатают, а как подойдёт срок - ага, не гребут ваши трудности, извольте-ка ответить за базар. Ну так поэтому и нехрен языком болтать, если ответить за базар не готов, а для этого думать надо башкой, чего вещаешь.
   И хуже всего, когда некомпетентные и безответственные агитахтеры с лихим апломбом выполняют заказ точно таких же идиологов. Вот тогда и начинают обещать и яблони на Марсе, и караваны ракет от звезды до звезды. И ладно бы только в фантастике, жанре художественном, но ведь и научпоп всё туда же ломанулся как наскипидаренный. Млять, Гагарин ещё на химической ракете на орбиту не слетал, а идиоты уже об атомных звездолётах талдычат, не у каждой десятой семьи личный наземный драндулет, а им уже личные аэромобили обещают. И как тут выполнишь всё, что понаобещали эти идиоты?
    []
   И когда вырастает то поколение, которому с детства канифолили этим мозги, а на деле всё это не только не выполнено, но и предпосылок к скорому выполнению в упор не просматривается, то как оно это воспринимает? Естественно, как обманутые ожидания. Ни голода, ни войны, ни бедствий особых, но ррывалюционная ситуёвина - как с куста на ровном, казалось бы, месте. Ну так а какой частью спинного мозга думали идиологи? Да, интуазизм масс, особенно молодёжи - штука весьма приятная и полезная, да и разжечь его оголтелой пропагандой не так уж и трудно, но без поддержки он иссякает, и хрен поможет тут уже бла-бла-бла без подтверждения реальным делом. Вот этого и нельзя допускать, и пусть уж лучше того интуазизма будет меньше, зато поддерживать его будет чем. А иначе ведь бомба замедленного действия выйдет, которая рванёт, как это нередко и случается, в самый неподходящий момент. На хрен, на хрен!
   Я ведь упоминал уже, как Волнию и его однокашникам во время их армейской стажировки объяснял, во сколько раз этот космический пафос делить надо, которым их в городе Юлька напичкать успела? Винить тут её не за что, сам не предусмотрел и заранее не предостерёг, а она, само собой, дождавшись наконец-то контингента, с которым можно и не фильтровать базар, какими штампами ей в прежней жизни мозги засрали, те на них и вывалила. Я только тогда и въехал, какая засада может образоваться, если на самотёк это дело пустить. Когда мы с полудизелем экспериментальным возились, то не пиарили его по другой причине - дело ведь было в Лакобриге, и нельзя было допустить палева. Сказали работягам, что есть такая идея, сослались на якобы утечку информации от гребипетских жрецов - типа, не знаем сами, правда это или звиздёж, но хотим проверить. А производя уже в Нетонисе штатные морские полудизели руками всё тех же работяг из Лакобриги, не было уже смысла пиарить им то, что они знали по тому экспериментальному образцу. На дизель только детали и узлы отдельные тогда с Володей отрабатывали - нечего там было ещё пиарить, а потом наш первый поток юнкеров на выпуск пошёл, и тут наша историчка как раз и наметила волей-неволей эту проблему. Ну, спасибо хоть, в малых масштабах, так что и купировать было нетрудно.
   Юнкера у нас в Нетонисе в суть посвящены, и перед ними на Гребипет валить источник наших знаний уже не нужно, но школота ихней формы допуска ещё не имеет, а учебная программа семилетки - единая. Разница в том, что в Нетонисе мы прогрессорство не шифруем. Но пиарить покорение Атлантики, которое состоялось задолго до нас и без наших моторных судов - смешно ведь было бы, верно? А полудизель тут уже не сильно изменил ситуёвину, хоть и облегчил работу мореманам. На чём тут пафос нагнетать? Вот если бы я трактор полудизельный мог для каждого крестьянского двора по приемлемой цене предложить, тогда - другое было бы дело. Но чего не могу, того не могу. Серийно я оружие только индивидуальное гоню и ему подобную продукцию, а всё, что посерьёзнее и посложнее - это единичное и мелкосерийное производство сродни космическому, то бишь единичные экземпляры или малые партии на коленке по космической себестоимости. Ну, это я утрирую, конечно, но реальная ситуёвина - примерно посерёдке между такой и той, которой мне бы хотелось. Для судостроения это нормально, а вот тракторостроение уже на порядки большую массовость предполагает, которую мне и в оборзимом будущем ещё не осилить, а посему я их и не пиарю. Нахрена же людей зря разочаровывать? Вот когда я его сделаю, да дешёвое производство налажу, тогда уж и за фанфарами не заржавеет.
   Так же и с этими мотодельтапланами. Да, ново, интересно, но выхлоп-то какой от нескольких штук? Игрушка же по сути дела развлекательная. Хрен ли это за транспорт такой воздушный, на котором и до ближайшей Санта-Марии дотянуть проблематично? А в посёлок радистов на озере Фогу новую вахту забрасывать и старую забирать - вопрос на будущее прорабатывается, но это дело узкослужебное и трудящимся массам не особенно интересное. Для них - только покатушки, на что я и дал Юльке "добро" в плане пиара. И опять же, сперва сделали, никому их заранее не обещая, а пиарить начнём только теперь, когда уже о расширении охвата речь можно вести. А дирижпомпели - это ещё и нескоро, и уж точно не массово. Только применительно к ним и можно будет говорить о каком-то покорении воздушного пространства. Но кто его покорять-то будет? Азорский крестьянин уж точно не скажет "мы летаем через океаны", потому как лично он через них не летает и никогда не полетит. Летать будут лётные экипажи и крайне немногочисленные пассажиры из числа непростых и неслучайных. А для народа - разве только редкие покатушки вокруг острова типа тех, которые на полудизельных судах устраиваются. Экипажи тренироваться должны ведь, ну так почему бы и народ заодно не покатать? Такого же плана можно и на дирижпомпеле организовать мероприятие, совместив с тренировочным полётом экипажа. Но это разве транспортировка? Это, опять же, покатушки, и даже о них можно будет хоть что-то говорить только тогда, когда уже вступит в строй первый полноразмерный лайнер. А до тех пор лучше промолчать. Раздражает ведь людей отсутствие обещанного, а не того, чего им никто и не обещал.
   А основной транспорт, естественно, морской. На нём все сюда и прибыли, если не считать ту детвору, которая здесь уже и родилась. И моторного пока мизер. В основных вест-индских флотилиях не все ещё суда моторные, между Нетонисом и Мадейрой только два моторных судна регулярные рейсы совершают, между Мадейрой и Оссонобой вообще пока одно, да на Мадейре дежурное базируется на случай экстренной ВИП-надобности. А основная масса плавсредств - парусная, как и встарь. Но тут уж хотя бы подвижки видны к улучшению ситуёвины, о котором поэтому и можно уже говорить смело.
    []
   На обед к нам Володя с Наташкой зашли. Ихний Шурик таки на Цейлон службу тащить распределился, так что помимо официоза мы получаем и информацию от очевидца и участника тамошних событий. Я ведь рассказывал о нашем плавании туда для установки контакта с местными и налаживания торговли? И об основании нашей базы в Говномбе... тьфу, Негомбе тоже? Собственно, на ней он и тащит службу кроме своих вахтовых смен в фактории столицы синхалов Анупадхапуры. Как я уже упоминал, мы ожидали там скорой войны с южноаравийскими бармалеями, которым наша торговля индийскими ништяками начала подрывать их привычные сверхдоходы от посреднической спекуляции. К счастью, нам удалось выиграть время, а Тарквинии в лице Фабриция и его отца, главы клана, а по совершенно случайному совпадению ещё и моего тестя, проявили полное понимание той критической ситуёвины, и первый контингент со свеженазначенным генерал-гауляйтером Тапробаны, архитектором и несколькими парами нашего молодняка отправился туда, не дожидаясь нашего возвращения с полным отчётом. Таким образом, сразу же установилась ритмичность ежегодных плаваний двух Индийских флотилий по образцу португальских Индийских армад известного нам реала. Там же иначе и нельзя, если хочешь ежегодных поступлений, потому как всё путешествие в оба конца длится полтора года.
   Главный же выигрыш оказался в том, что такой прыти от наших бармалеи даже не ожидали. Разведка доносит им о появлении откуда-то с юга каких-то атлантов, как мы и представились на Цейлоне, дабы не палить того, что мы испанцы, затем о том, что эти атланты заключили союз с синхалами, побили враждебных им тамилов, обосновались на западе острова и отбыли обратно, оставив на своей базе только местные кадры. Ну и как на это реагировать, когда непонятно, как это отразится на местной торговле и отразится ли вообще? По уму - выждать и понаблюдать. И тут на следующий год прибывает новая экспедиция, вооружает набранных ранее сипаев и усиливает их полусотней своих бойцов, имеющих и громовые трубы, после чего, завершив торговлю, снова отбывает восвояси, а оставленный на базе гарнизон приступает к строительству солидной крепости. И только после этого выясняется, что птолемеевские греки сокращают свои закупки в аравийских портах по причине нераспроданности прошлогодних товаров. Это как понимать? Всегда же всё расхватывали и просили добавки! А греки что объяснят, если им самим никто ни хрена не объяснил, а просто заказано меньше обычного? Ага, без объяснения причин - не вашего ума дело, типа, божественному Птолемею виднее! Короче, восточная деспотия так заигралась в своё величие, что перехитрожопила сама себя. О такой редкостной удаче мы и не помышляли. Это же ещё один выигранный год! Тот самый, в который там и крепость ещё не достроена, и гарнизон в полцентурии наших, потому как центурия сипаев не в счёт - хоть и вооружена уже, но по выучке ещё доброго слова не стоит.
   Два плюс два советники царька Химьяра складывать умели, и предположение о связи снизившегося спроса Гребипта на индийские товары с новоявленными атлантами на совещании у царька прозвучало, но предположение - это ведь ещё не полная уверенность, а незавидная судьба побитых нами флотилии и войска тамильской Пандьи предостерегала от слишком уж скоропалительных решений. А ещё - зависимость Химьяра от Хатабана, о которой мы не были в курсе, а точнее, Юлька считала её чисто номинальной. А оказалось, что зависимость вполне реальная, и царёк Химьяра не уполномочен самолично принимать решения о войне, а обязан согласовывать внешнюю политику с царьком Хатабана. Палка о двух концах выходила. С одной стороны, если верховный хатабанский властитель решит воевать, дело предстояло иметь с объединённым флотом Хатабана и Химьяра, но с другой - наши снова выигрывали время. Не имея твёрдой уверенности в том, что экономические беды исходят именно от атлантов, царёк Химьяра не рискнул втравливать в сомнительное дело сюзерена, и вопрос отложился ещё на год. А тем временем в Говномбу прибыло уже шесть наших судов, три из которых остались в качестве местной эскадры, а гарнизон базы составил полторы центурии тарквиниевских наёмников и три центурии сипаев. Возросла, естественно, и огневая мощь. А поскольку об изменениях в раскладе благодаря наличию у нас радиосвязи Тарквинии узнали своевременно, следующая флотилия тоже составила не три судна, а шесть. И на следующую осень, прибыв на Цейлон, ещё три остались на базе.
   Короче, к тому моменту, как ихний самый главный бармалей получил наконец достоверные сведения, что вредящие прибыльным спекуляциям исчадия злых иблисов - не кто иной, как именно эти новоявленные атланты, и решение о морском походе было им принято, крепость Говномбы уже достраивалась, её гарнизон насчитывал две с половиной центурии наших испанцев и пять центурий сипаев, а её эскадра - шесть моторных судов с пушками, и было это три года назад. Надо отдать бармалеям должное, они не перебздели, и Первая Аравийская началась с показательного избиения и потопления арабского флота с десантом. В принципе это можно было сделать и в море, но тогда, как и в нашем случае с тамилами, немалая часть бармалеев наверняка спаслась бы бегством. Поэтому, встретив их в море, наша эскадра изобразила отступление к лагуне Говномбы, подманив бармалеев прямо под огонь крепостных орудий. А те наглядно продемонстрировали, почему в эпоху парусного флота известного нам реала считалось, что одна пушка на берегу стоит целого корабля. По сути дела это был банальный расстрел. А за ним последовал уже карательный рейд вдоль побережья Хатабана и Химьяра с бомбардировками, погромами и грабежами всех морских портов, дабы царьки подумали и осознали всю глубину своей неправоты.
    []
   Для царьков-то ихних наглядность не та, потому как столицы у них не в портах, а в оазисах на удалении от берега, в которые наведаться с визитом силёнок у десанта явно не хватало, но удар по самому святому, то бишь по кошельку - он ведь всегда ниже пояса. А чтобы он был ещё доходчивее, на обратном пути наша Индийская эскадра навестила и подвластный Хатабану остров Сокотра с его промыслом чёрного жемчуга и драконовыми деревьями, родственными горгадскому и канарскому. Добытый жемчуг, естественно, был изъят в счёт репараций, как и запас драценовой смолы, сами драгоценные деревья рубить не стали, но предупредили, что в другой раз не заржавеет и за этим, если царёк Хатабана не возьмётся за ум. Для ещё большей доходчивости аккуратно выкопали и увезли с собой в горшках молодые деревца, которым вполне подойдёт и климат юго-запада Мадагаскара. Наказали, короче, царька и в разовом порядке, и в долгосрочном, лишив его монополии на смолу драцены. Местных не обижали, они там преимущественно индийские дравиды, и с ними наши дравиды-сипаи без переводчиков объяснялись. Выяснилось, что основная их масса даже и не индуисты, а потомки ранней волны беглецов от ариев. У них и выяснили, кстати, что есть на острове и мирра, и ладан, как и по всему югу Аравии, но низкосортные породы, так что нет смысла брать посадочный материал. Самый лучший ладан поставляет Хадрамаут, который к востоку от Хатабана и не подвластен ему даже номинально, мирра самая лучшая и вовсе не аравийская, а сомалийская горная, а бармалеи Химьяра ей только спекулируют. То бишь, с одной стороны, вопрос с посадочным материалом самых лучших и самых дорогих в Луже благовоний откладывается, но с другой, ни Хадрамаут, ни Аксум ни разу не конечные продавцы, их навар не столь велик, как у спекулянтов-посредников, а значит, и цена вопроса будет не столь велика. Тут уже явно не военные операции светят.
   Шурик володин там как раз центурией десантной командовал, так что сведения из первых рук, без какой бы то ни было цензуры. Два года назад на Тапробану доставили ещё половину центурии, доведя таким образом численность испанского гарнизона до трёх полных центурий, а в прошлом году ещё половину, но уже не сверху, а вместо такого же числа ветеранов той кампании, для которых у Тарквиниев найдётся дело и поближе. Они ещё не прибыли, но в пути. Тем же манером производится ротация и опытных мореманов, и артиллеристов, не ослабляющая тапробанскую группировку, но возвращающая часть её ветеранов туда, где они нужнее. Бармалеи-то в ближайшую пятилетку точно не выступят, у них теперь Хадрамаут быковать пытается, а ослабленный Хатабан дружит против него с Сабой, которая нам не интересна по причине отсутствия выхода к морю. Короче, заняты бармалеи мерянием хренами в самой Аравии, и это для них уж всяко актуальнее. Юлька допускает, что и Химьяр может попробовать в самостийность поиграть веком раньше, чем в известном нам реале, но это не наши проблемы, а бармалеев и Птолемеев, и неразбериха у них Тарквиниям только на руку, поскольку повышает спрос на их ништяки с Востока.
   - Кстати, Макс, а что тебе известно о Киренаике? - озадачила меня Наташка.
   - Греческая колония Кирена к западу от Египта, изначально была независимым полисом, но теперь подвластна Птолемеям. Весь её прибыльный экспорт давно и жёстко монополизирован царской казной. Хвала богам, все вопросы с птолемеевской таможней жрецы Анубиса взяли на себя, и у тестя не возникает трудностей со сбытом им табака и коки. Казна, конечно, в курсе, такой торговли на такие деньги втихаря не провернёшь, но положение у Птолемеев слишком шаткое, чтобы собачиться с влиятельным жречеством.
   - Макс, я хотела поговорить не о торговле табаком и кокой, а о сильфии.
   - Ну да, он тоже оттуда, и это самый ценный товар киренского экспорта, ну так за него и Птолемеи держатся зубами и когтями.
   - Сильфий - это и пряность, и сильный афродизиак, и единственный в античном мире надёжный контрацептив.
   - Да, я в курсе, вещь очень полезная. Средняя цена на вес серебра, возможно, и дороговата, но не шёлк же за двойной вес золота и не жемчуг за десятикратный и больше, чтобы этим заморачиваться. Для кого дорого на вес серебра за киренский, пусть покупают персидский и довольствуются им. Знаешь же его? Тот самый, который мошенники иногда норовят подмешать к киренскому. В прошлом году двух таких деятелей в Оссонобе за это вздёрнули высоко и коротко. Да, вонючий, ну так зато впятеро дешевле.
   - Кроме того, что вонючий, персидский сильфий и как пряность очень резкий и грубый, и как афродизиак ниже среднего, и как контрацептив очень ненадёжен.
   - Ага, по цене и качество. А кто сказал, что шалавы должны кайфовать за малые гроши? Пусть залетают, делают аборты и зарабатывают на них бесплодие - меньше таких будет рождаться в следующих поколениях.
   - Макс, не о том речь. Мне фиг с ними, с прошмандовками и их размножением, и фиг с ней, с ценой надёжного контрацептива на вес серебра. Он этих денег стоит. Но что ты скажешь о цене на вес золота? Я не шучу, такой период тоже был. Ещё до македонских времён был случай, когда ливийцы восстали против киренских греков и ради подрыва их экономики уничтожили большую часть растений. Греки были так напуганы, что пытались на плантациях его выращивать, но из этого ничего не вышло - растение не любит тесноты. И тогда киренцы резко сократили заготовку сильфия, пока не восстановилась природная численность растений, и всё это время сильфий ценился на вес золота. И это не выдумки, мы с Юлей наводили справки. С того же самого времени начались и попытки выращивать сильфий вне Киренаики из контрабандных семян, но все они, как ты знаешь, надеюсь, и сам, провалились. Не выйдет ничего и у римских агрономов, хотя в их числе будет и сам мэтр Колумелла. И скорее всего, уже к его временам сильфий снова будет цениться на вес золота, если не дороже, поскольку Нерону будет доставлен последний стебель в качестве диковинки, которую он и слопает на пиру, если верить Плинию Старшему.
   - А что такого уникального в этой Киренаике, что сильфий не приживается вне её? Климат, вроде бы, обычный средиземноморский. Почвы - ну да, плодородные, но чем они хуже на той же Карфагенщине? Да и у тестя-то растения выросли и даже зацвели, но семян так ни хрена и не дали. Какого рожна ему ещё не хватает?
    []
   - По тем справкам, которые навели мы с Юлей, то же самое выходило и у всех, кто пытался его хоть как-то культивировать. И у балканских греков, и у сицилийских, и у карфагенян, включая и самого Магона Агронома. Скорее всего, проблема в опылителе. Он может быть каким-то особенным и водящимся исключительно в Киренаике. Уникальность её только в изоляции и от Египта, и от Туниса. Эволюция местных видов, в том числе вот этой киренской ферулы и её опылителя, и скорее всего какой-то местной земляной пчелы или шмеля, шла в отрыве от родственных им видов. Растению выгодно монополизировать какого-то специализированного опылителя, который в сезон цветения опыляет только его - все цветки получают пыльцу только своего вида, оплодотворяются и дают семена. Если пыльца чужая - цветок потрачен растением впустую. И такое эволюционное поведение не редкость, оно характерно для многих растений, в том числе и для большинства ферул. Та, которая вонючая, она же асафетида и она же персидский сильфий, в этом смысле скорее исключение, чем правило - опыляется обыкновенной медоносной пчелой и наверняка не одной только ей. Но киренская ферула наверняка избирательнее. Пасеки там у киренских греков есть и сейчас, и у других греков они были, и у Магона Агронома, и у твоего тестя они есть, и у Колумеллы будут. Так что опылять киренский сильфий, по всей видимости, может только какой-то один и исключительно местный вид насекомых. Земляная пчела или земляной шмель, вряд ли кто-то ещё.
   - Так погоди, Наташа, я тут что-то не во всё въезжаю. Выгоду для растения ты объяснила, и тут мне крыть нечем. А для муха этого жёлтого полосатого в чём выгода от такой узкой специализации? Сезон же цветения сильфия ограничен?
   - Да, примерно с апреля по июнь, как и у персидского. Я поняла твою мысль - у насекомых специализация обычно меньшая, чем у растения, чтобы сохранять способность собирать нектар и с других видов вне сезона цветения своего основного нектароноса. Для самой себя пчеле достаточно и такого разносортного взятка откуда придётся, но для того, чтобы создать запасы мёда своим личинкам, ей нужен обильный источник нектара как раз на сезон откладки яиц, и тот вид растений, который ей такой источник предоставит, будет для неё основным, и их дальнейшая совместная эволюция будет работать на их взаимную специализацию. Растению не нужны левые опылители, приносящие левую пыльцу, а его пчеле не нужны конкуренты, собирающие её нектар, нужный ей самой. До тех пор, пока это не начнёт мешать сбору нектара с других видов для собственного прокорма, пчела с удовольствием будет приспосабливаться ко всем изменениям своего основного кормового растения, направленных на отсечение от кормушки всех её конкурентов.
   - Ясно. То есть, от меня ты чего хочешь, муха этого жёлтого полосатого? Само растение тесть, естественно, как один раз скоммуниздил, так и второй раз скоммуниздит, если смысл в этом будет. Ну, я имею в виду его семена. Главная проблема, значит, в этом жёлтом полосатом мухе?
   - Ну, в принципе-то нам и искусственное опыление киренской ферулы сделать посильно. Это недоумки античные до опыления не додумались, но мы-то ведь биологию знаем и об опылении в курсе. Поэтому если твой тесть просто повторит на бис прежний подвиг с прихватизацией семян сильфия, нас за неимением лучшего устроит и это, а наши потомки через пару столетий будут нам за это неподдельно благодарны. Но это хлопотно, да и перекрёстного опыления так не организуешь, а нам желательно всё-же генетическое разнообразие, и лучше, конечно, раздобыть и этого жёлтого полосатого муха, как ты его обозвал. И он, кстати, может оказаться и не жёлтым, а и серым, и коричневым или вообще красным. Видов земляных пчёл и шмелей очень много, и мы понятия не имеем, который из них правильный и для нас искомый.
   - Короче, наблюдаем, какие пчёлы или шмели садятся на цветки этого сильфия, следим за ними, находим нору, раскапываем гнездо и забираем соты и матку? - спросил Володя, - А в пути кормим нормальным мёдом от нормальных пчёл?
   - Там сложнее, - уточнила Наташка, отсмеявшись, - Это не общественные виды в нашем с вами понимании. Есть вообще одиночные, и у каждой самки своя нора со своей кладкой, а есть колониальные с общей норой, но в ней у каждой самки свой собственный отнорок со своим собственным гнездом. То есть, у этих видов нет рабочих и маток, у них каждая самка сама себе рабочая и сама себе матка. Собственно, вот эти гнёзда с медовыми капсулами и отложенными на них яйцами только и нужны, но их желательно побольше - тоже для генетического разнообразия. Но перед этим следует изучить и весь образ жизни этого насекомого, особенно вне сезона цветения сильфия. Где-то может быть подходящий климат, но не оказаться других растений, с которых это насекомое кормится вне сезона, а где-то грунт может оказаться неподходящим для его нор. В идеале нужно воссоздать для растения и его опылителя всю их общую экологическую нишу.
    []
   - То бишь сперва выявляем полосатого муха неизвестной заранее расцветки, но пасущегося на известном и интересном нам растении в сезон, когда оно цветёт, выявляем затем всю прочую растительность, на которой он пасётся вне сезона, изучаем тот грунт, в котором он предпочитает гнездиться, и наконец ищем подходящее место под плантации с подходящим климатом и грунтом и завозим туда всю нужную этому муху растительность, и только после этого коммуниздим у киренцев самого муха и семена сильфия и везём на подготовленное место? - резюмировал я то, во что въехал.
   - Почти, - улыбнулась Наташка, - Климатическая зона известна, а нужный грунт ваш разведчик-натуралист выяснит сразу же, как только выявит вид насекомого и отыщет его гнёзда. С этого момента уже можно искать аналогичное место у себя и сажать на нём семена сильфия. Дело в том, что ферула киренская, как и вонючая персидская - растение многолетнее и цветёт один раз в жизни через несколько лет после прорастания и отмирает после того, как даст семена. То есть, с момента посадки семян и до момента цветения тех растений, которые из них вырастут, у нас несколько лет времени, за которые мы успеем и всю остальную нужную для насекомого растительность туда завезти. И собственно, после этого только и нужно само насекомое. Даже если мы опоздаем с воссозданием маленькой Киренаики на наших плантациях, и сильфий отцветёт впустую, насекомое не вымрет, если мы компенсируем ему отсутствие цветков вымершего сильфия мёдом или любой патокой. Пчёлы с удовольствием воруют готовый чужой мёд, если им выпадает такая возможность. Несколько сезонов такой подкормки не разорят нас, пока не вырастет новый сильфий из новых семян. Зато переплюнем и Магона Агронома, и самого Колумеллу.
   - Тем более, что их и достать не так уж трудно - один ведь хрен идут на экспорт как пряность, - добавил я, - И поскольку до сих пор никто ещё из раздобывших семена не смог развести свой собственный сильфий вне Киренаики, вряд ли таможенный контроль за их всхожестью очень уж строг. Короче, даже с мухом и всем евонным экологическим обвесом задача представляется проще, чем выводить надёжный противозачаточный сорт из этой персидской вонючки, да ещё и отучать его от вонизма, - и мы все рассмеялись.
   Смех смехом, но это сейчас пустяком выглядит, пока сильфий ещё не дефицит, а на дальнюю перспективу вопрос ведь серьёзный. О том, что после своего присоединения к Риму провинция Киренаика будет выплачивать ему все налоги именно сильфием, Юлька нам рассказывала. О том, что Цезарь Тот Самый, заняв Рим и выступая в новый военный поход против своих противников, прихватит из казны для финансирования своей армии не только денежную наличность, но и запасы сильфия, она нам тоже рассказывала. По какой цене он тогда будет идти, история умалчивает, но сами эти факты на что намекают? Ага, на высокие ценность и ликвидность в те времена этого специфического товара, то бишь на дефицитность и ажиотажный спрос. Он был нужен всем и везде, и продать его за звонкую монету труда не составляло. Так было в известном нам реале, и я не вижу веских причин, по которым в реале наших потомков дело обстояло бы иначе. О том, что римские матроны при Поздней Республике пустятся во все тяжкие, я читал и без Юльки, и этот расклад не слишком зависит от тех мелких изменений, которые будут неизбежны в результате нашей деятельности. Цезарь будет развратничать с Сервилией или Хренезарь со Звиздилией из известных и именитых, на общей потребности римской элиты в контрацептивах это едва ли скажется кардинально. О том, что греки и при римском господстве своего разгульного образа жизни не оставят, я тоже читал и без Юльки, а как они развлекаются сейчас, кому это по карману, я помню и по Коринфу, и по Никомедии. И вряд ли в этом отношении у них тоже что-то принципиально изменится. А как загуливает и отжигает карфагенская золотая молодёжь, подражая той греческой и стремясь её переплюнуть - что-то и сам по Карфагену помню, а что-то и Мириам рассказывала - ага, не без гордости за своё в этих шаловливых загулах участие. Примерно то же самое, короче, и потребности в сильфии у них тоже соответствующие. А если Карфаген ещё и удастся спасти от уничтожения, что хоть и не гарантировано, но возможно, так это ведь что значит? Что и его потребности в сильфии никуда в этом случае не исчезнут, а останутся дополнением к тем греческим и римским. Короче, меньшими по сравнению с известным нам реалом общие потребности Лужи уж точно не станут, а вот существенно большими могут стать запросто.
   И нам-то хрен с ними, с подсевшими на эти свои разнузданные оргии греками и финиками, хрен и с римлянами, которые на очереди, а с учётом Вакханалий, запрещённых официально, но вовсе не искоренённых, а только загнанных в подполье, так уже и начали приобщаться к безобразиям. Сами себя полезного ништяка лишат, истребив его с концами оголтелым перепромыслом, ну так и кто им доктор? Сами себе злобные буратины. Но вот закавыка-то в том, что лишпт они этого ништяка не только себя, но и весь мир, включая и наших. А наших за что, спрашивается? За компанию? Так может - того, дружба дружбой, а сильфий врозь? Вы как хотите, друзья и союзники, а нам от вашей дури зависеть ни разу не с руки, так что заверните-ка нам нашу долю, и мы её за морями заныкаем подальше от ваших завидючих глаз, а со своей делайте, что хотите. Когда доведёте его до цены на вес золота, готовым продуктом поделимся - ага, по справедливой на текущий момент цене, а семян всхожих даже не просите - сами раздобыли бы с удовольствием, да вот беда, хрен продадут их эти жадные и хитрожопые атланты. Думаете, мы у них для себя не просили? Так что это не мы, это всё они.
    []
   Тем более, что этим даже не обязательно заниматься самим. Тестя надоумлю, и он всё устроит в лучшем виде. Для него ведь дело теперь даже не в этих деньгах, которые сильфий на дальнюю перспективу сулит. После конфуза с уже предпринятой им попыткой для него это теперь уже спортивный интерес - ага, матч-реванш, дабы отыграться. И если дело выгорит, то хоть и не похвастается он в Карфагене, что самого Магона Агронома за пояс заткнул, поскольку дело это тайное, а тайные дела хвастовства не любят, но самому ведь один хрен приятно, что таки заткнул и таки переплюнул, сделав то, на чём обломался общепризнанный и уважаемый всеми мэтр. В Киренаику ведь даже ни спецназ для этого засылать не надо, ни крутого шпиена, а нужен обыкновенный чудак-натуралист, любитель всевозможных букашек, никому окромя таких чудаков не интересных. Лучше грека, но и таких в Карфагене полно, и наверняка хоть один безработный натуралист, да найдётся, а скорее всего и не один, профессия не шибко-то в античном мире востребованная, так для Карфагена ещё и не самые лучшие в плане работы времена. Силу земного притяжения в порту преодолевать - ага, грузчиком - и то по блату устраиваются, а уж непыльная работа без блата - вообще предел мечтаний. Так что учёного чудака и пару рабов ему в помощь, дабы учёный человек престиж свой физической работой не ронял - это для тестя ни разу не проблема. Проблема - она где-то через полтора столетия нарисуется у тех, кто этого не сделает, а через два столетия станет нерешаемой в принципе.
   Наташка и с каучуком здорово помогла, предупредив, что семена гевеи быстро теряют всхожесть. Ну, относительно. На прямой пароходный рейс в реале из Бразилии в Юго-Восточную Азию её хватило, после чего и завелись там свои плантации гевеи, но нам такой подвиг едва ли под силу. Поэтому в Гасте Горгадской часть семян прорастят, дабы дальше - в Гвинею и на Мадагаскар через Капщину - отправить не только семена гевеи, но и проросшую рассаду. Подсказала она и местный мадагаскарский каучуконос, молочай интизи, вряд ли способный конкурировать с гевеей бразильской, но с нашей вест-индской - это уж Икер с Удэйной на месте посмотрят и сравнят. На дальнюю перспективу нужна, конечно, бразильская, но до той перспективы дожить ещё надо, а пока правильную гевею не добыли и не распространили, мы обойдёмся и тем, что у нас есть. Нам разве привыкать за неимением гербовой писать на туалетной?
  
   3. Дела правительственные.
  
   - Отец пишет, что в Карфагене жалуются на наших работорговцев, и на Совете Ста Четырёх ему даже попеняли за содействие им. Самые лучшие, говорят, и не попадают на невольничьи рынки, и купить их карфагенским купцам становится почти невозможно, а отбираются заранее ушлыми испанцами, - поведал нам Фабриций, - Особенно с молодыми красивыми рабынями стало трудно - самых умных и обучаемых теперь не купить, только и достаются, что тупые и зловредные. Ливиек же теперь хороших много не наберёшь, чуть что, и ливийцы бунтуют, а нумидийцы только того и ждут, так что вся надежда была у них на Лигурию и Сардинию с Корсикой, а тут наши прямо из-под носа лучших выхватывают.
   - Мне это расценивать как выговор или как похвалу? - схохмил Хренио, отчего мы лежмя легли со смеху, потому как налаживание эксклюзивных деловых связей между нашими работорговцами и римской администрацией в тех местах без его агентуры, само собой, не обошлось и обойтись не могло, хоть формально он и абсолютно не при делах.
   - Отец там недовольных урезонил, так что как делали, так и продолжаем делать, и к тебе, естественно, никаких претензий, - ухмыльнулся босс.
   - А если вдруг появятся, то сразу ко мне, и я тебя помилую, - поддержал шутку и Миликон, отчего мы снова расхохотались, потому как реально же право помилования, в отличие от права казни, для нашего венценосца в Хартии прописано, и юмор явно сродни тонкому аглицкому получается, - И вообще, не всё же Риму и Карфагену скупать хороших рабов, когда они и нам не помешают, - и снова мы ржём, потому как тут уж юмор ни разу не тонкий, а толще некуда.
   Буквально только что в очередной раз собачились с царём из-за людей, которых отобрано и завербовано для колоний гораздо больше, чем ему бы хотелось, хоть и гораздо меньше, чем хотелось бы нам, а тут - в кои-то веки полное совпадение интересов и полное согласие! Ведь не только же для колоний пополнение высококачественное приобретается, но и для метрополии заодно, и чем больше наши работорговцы привезут, тем больше и на долю его царства выпадет. И карфагенским торговцам людьми ничто не мешает ни связи с нужными римскими чинушами наладить, ни забашлять им щедро, чтобы в числе первых выбирать, да только жаба ведь давит. Для них же это только бизнес, и ничего личного, ну а бизнес - правильно, сугубо под денежную прибыль заточен, и чем меньше издержки по отношению к прибыли, тем он доходнее. Вот и стремятся карфагенские дельцы издержки уменьшить, подешевле рабов купив. А подешевле где? Там, где их до хрена предлагается. Раньше у римлян поговорка была "дёшев, как лигур", потому как именно их и продавали больше всего, а брали их, если не на вывоз за моря, то не очень-то охотно, поскольку им сбежать и податься домой вполне реально. А теперь римляне говорят "дёшев, как сард" - ага, по аналогичным соображениям. Тоже до хрена, но тоже дикие и склонные к побегам, так что по цене и качество. Но это, естественно, среднестатистическое, а чтобы толковых отобрать - это же и денег дополнительных стоит, и времени, которое для бизнесмена тоже деньги. Кому не жаль, тот выбирает, а кому жаль - бери, что осталось, и не капризничай.
    []
   А нашим ведь не жаль ни чинуше римскому забашлять, ни на предварительный отбор время потратить, ни на собеседования индивидуальные с отобранными для отбора уже из их числа тех, кого купят - ага, тоже не на ту сумму, которая в купчей указана, а на ту, о которой с римским чинушей договорятся, дабы тому и с неё нашлось чем промазать мимо кассы, но метко попасть в свой собственный кошель. Сколько он уже оттуда наверх начальству отстегнёт, то уже его с начальством дело, наших не колышащее. Работорговец - он и так-то в людях разбирается, ремесло у него такое, а для наших ещё и методичка же составлена, как низкопримативных среди толпы определять, которые нам и нужны, а всё остальное он и сам определит намётанным глазом профессионала. А среди его мореманов есть уже и лигуры, и сарды, и корсы. Не первый же год людьми оттуда пополняемся, даже не пятый, и есть уже среди прежних рабов оттуда выслужившие свободу, выбравшие себе профессию моремана и изъявившие желание в аналогичном устройстве судьбы для своих соплеменников поучаствовать и от тяжкой доли в каменоломнях, на рудниках и на полях римских латифундий их избавить. Пусть не всех, далеко не всех, а только тех везучих, на кого падёт выбор начальника-испанца, но ведь и они тоже соплеменники и уж точно не из худших. Сам-то мореман-вольноотпущенник из каких? Вот таких же и отбирают, каков он сам. Как тут не поспособствовать?
   И не работорговец первым с предварительно отобранными людьми говорит, а их соплеменник из его команды, сам в их шкуре в своё время побывавший и их прекрасно понимающий. Это во-первых. Во-вторых, он им сразу объявляет, что отбор к испанцам - дело добровольное, и если кто римского или карфагенского покупателя предпочитает, то вольному - воля. Испанцы отбирают только из тех, кто согласен, и семьи не разлучают, но берут не всех. Ни слова критики при этом не звучит ни в адрес римских покупателей, ни в адрес карфагенских - ага, профессиональная этика, конкурентов не хаем. Но сард и лигур - они ведь отчего дёшевы? Оттого, что сбежать за ними не заржавеет. Сколько из таких не попадётся, а сумеет добраться до родных гор, вопрос уже второй. Не было бы шансов - не бежали бы и репутацию имели бы другую, а по репутации и цену. Так что есть у них и из римского рабства сбежавшие, а возможно, что и из карфагенского единицы были, и от них знают лигуры, сарды и корсы, чего им ожидать и у римлян, и у карфагенян. Малоценному рабу - ничего хорошего. И это - безотносительно к личным качествам тех перекупщиков, которых их соплеменник не хает из профессиональной этики, это уже касается конечных покупателей, розничных, в чьих руках и окажется судьба каждого конкретного бедолаги. И вот тогда подходит очередь "в-третьих" - а у испанцев чего ожидать? И соплеменник - он ведь не станет им сказок рассказывать про молочные реки с кисельными берегами. Он им о своей судьбе расскажет в первую очередь, а во вторую - о судьбе тех соплеменников, которых знает лично или о которых наслышан от достойных доверия людей. Не шикарная она, конечно, но и не кошмарная для тех, кто показал себя у испанцев хорошо и не был ни забракован, ни перепродан римлянам. Судьба как судьба, уж всяко не из худших, так что думайте сами, соплеменники, и решайте сами, но завтра уже начальство испанское с вами говорить будет, и к этому моменту хорошо бы вам определиться, что вы предпочитаете.
   В чём подвох? Да, есть и подвох. У испанцев - забудьте о возвращении домой. Свобода - это вполне реально. Меч видите? Кинжал видите? А много вы видели рабов с мечами и кинжалами? Несколько лет хорошей работы и хорошего поведения - и свобода, но о родине, кто к испанцам попадёт, забудьте сразу. И не потому, что не сбежишь от них, сбежать-то откуда угодно можно, если целью такой задаться и быть готовым ради этого на всё, а потому, что смысл-то в этом какой? Ради чего? Чтобы второй раз в рабство попасть? А где гарантия, что и во второй раз испанцы выберут и купят? Кто-нибудь верит в то, что так может повезти дважды подряд? Поэтому, кто выбирает испанцев, тот выбирает новую родину и новый народ для своих детей и внуков. Ну так там зато в рабство не попадёте. И в Испании можно жить очень неплохо. А кто-то и ещё дальше за моря с испанцами может отправиться, если и сам захочет, и испанцы его подходящим посчитают. Там тоже очень неплохо. Откуда известно? А из говорящих значков. Есть такие и у римлян, и у греков, и у финикийцев, и у испанцев. Ты говоришь то, что соплеменникам в другой стране передать хочешь, а грамотный испанец с твоих слов этими значками на листке папируса твою речь на твоём родном языке запишет. Ну, что не составляет тайны. У каждого народа есть свои тайны, которых не следует знать чужакам, и это надо понимать. Но зато всё, что не тайна, испанец запишет на листок и тебе прочитает. Он неправильно прочитает, коверкая слова, иногда очень смешно, а иногда и неприлично, но по смыслу это будут твои слова, которые поймёт любой твой соплеменник. Этот листок испанцы перешлют туда и тем людям, кому ты попросишь, а им его прочитает любой грамотный испанец, который там окажется. Он тоже неправильно прочитает, но тоже понятно. И завтра, кстати, начальник-испанец один такой листок вам зачитает со словами человека, которого некоторые из вас могут и знать.
   Вот таким примерно манером мы людьми из Лужи пополняемся, пользуясь для этого, мягко говоря, не самыми респектабельными из явлений античного мира. Что есть в окружающей нас объективной реальности, тем и пользуемся. Не мы их в эту жопу сунули, мы их из неё как раз вытаскиваем. Не всех, конечно, даже далеко не большинство из них, а только то небольшое меньшинство, которое нам подходит. Для некоторых, знаете ли, и на коленях постоять - немалый прогресс после прежнего стояния на четвереньках, но эту цивилизаторскую миссию есть кому в Луже выполнять и без нас. Мы - снимаем сливки.
    []
   - Опять женщины будут недовольны, когда у нас в порту выгрузится очередная партия, - хмыкнул Фабриций, - Шесть десятков лигурок, три десятка сардок и два десятка корсок, и добрая половина без мужей и женихов - полсотни соперниц нашим кошёлкам, и для худших из них замужество теперь под вопросом. Опять будет визг, опять истерики.
   - И опять жаловаться уже на тебя побегут ко мне, - ухмыльнулся наш монарх, - Не впервые уже, как-нибудь переживём.
   Строго говоря, избыточные невесты - это не столько для его царства подспорье, сколько для не принадлежащих ему даже номинально колоний. Из числа понаехавших или коренные, без разницы. Тем из них, на кого не хватит женихов, или в колонии подаваться, перекос в них исправляя, или в шлюхи. Худшие по тому или иному признаку, капризные и тяжёлые на подъём из процесса размножения таким манером выдавливаются. И чаще это будут не понаехавшие, отбираемые жёстко по высокой планке, а те коренные, которые до той планки не дотягивают. Если бы это делалось большими порциями, беспорядки были бы нехилые, но тут каждая конкретная порция - гомеопатическая, потому как на передоз подходящих невест извне банально не набрать. Низкопримативных баб и так-то меньше, чем низкопримативных мужиков, а планка - она же не только по примативности. Нужны не всякие, а молодые, бесхозные, здоровые и смазливые. В идеале хорошо бы, чтобы и не дуры, потому как примативность и интеллект, к сожалению, не одно и то же. Есть умные обезьяны, а есть и ушибленные на голову низкопримативные. Не большинство их таких, хвала богам, но встречаются. Вот с учётом всех этих факторов откуда тут до хрена таких невест подходящих набрать? Поэтому - да, дозы гомеопатические, и пострадавших мало, на серьёзную бузу не набирается. Не швыряем лягушку в кипяток, а варим на медленном огне. Берём и пары, и семьи с детьми, если обезьяны в них отсутствуют как явление. Из Мавритании продолжаем хорошее пополнение понемногу брать, из Карфагена. Хорошего - его везде мало, так что и при желании хрен разгонишься. По капле заменяется ущербная генетика полноценной, заодно и ассимилируя эти добавки в титульной нации. Процесс на века, но капля - она ведь и камень точит. И не все эти капли в колонии утекают, часть и в метрополии оседает. А избыток невест не страшен, потому как низкопримативных парней больше, и найти их в нужном количестве гораздо легче.
   - Вы бы лучше вот этих набранных по другим странам на эти свои острова хоть всех вывозили, - заметил Рузир, наследник нашего венценосца, регулярно участвующий в совещаниях правительства метрополии без права решающего голоса, но с полным правом совещательного, дабы вникал в вопросы управления государством и понимал, насколько оно непросто, - Вы с отцом из-за наших турдетан с бастулонами то и дело препираетесь, а вам даже один только Карфаген сколько угодно своих переселенцев даст, если вы только отбирать их не так придирчиво будете. Чем вам карфагеняне плохи? Ладно бы ещё дикари какие были, но ведь культурнее же наших.
   - Именно тем, сияющий, что они финикийцы, а не турдетаны и не бастулоны, - ответил ему Фабриций, - К их культурному уровню претензий нет, и хотелось бы, чтобы и наши крестьяне как можно скорее достигли хотя бы уж его. Но это ведь не наш народ и не наша культура, а нам нужны наши. Да, наши острова - это другие страны, и государство на них другое, но народ - тоже турдетанский, и мы хотим, чтобы он и впредь оставался турдетанским. Будут, допустим, накапливаться небольшие отличия, но народы останутся братскими и дружественными друг к другу. Как сейчас турдетаны и конии, например, оба народа бывшие тартессии. Конии сейчас сливаются с турдетанами в один народ, как это и было в прошлом, а за морем будет немного другой народ, но тоже турдетаны и потомки тартессиев. Может, и не один, а два или три, но все свои, собратья-турдетаны.
   - Это и в наших интересах, Рузир, - добавил царь, - Заметь, я спорю с нашими друзьями, а иногда даже и ругаюсь с ними только из-за количества наших переселенцев. Но слыхал ли ты хоть раз мои возражения против самой политики отплытия турдетан на острова наших друзей? Сильный друг и союзник за пограничной речкой - это-то, конечно, хорошо, но разве не лучше, когда за морем есть ещё один сильный друг и союзник одного с тобой народа? Свои-то разве не надёжнее будут?
   - Ты, сияющий, тот хлебный бунт ещё в той финикийской Оссонобе вспомни, - заметил Велтур, - Так ты думаешь, это был кошмар? Нет, по сравнению с Карфагеном это была детская шалость. Вот там был настоящий кошмар для жителей Старого города, и я не жалею о том, что наблюдал за ним из безопасной Мегары.
   - А нам как солдатам и пострелять там тогда пришлось, и мечами поработать, и жертв было во много раз больше, чем здесь, - припомнил я,
   - Было дело, - хмыкнул Васькин, - И приятного было мало. Финикийский бунт без крови не обходится, а в большом городе и кровь льётся большая.
   - И причины были те же самые, - продолжил я начатую шурином мысль, - В то время случились трудности с хлебом, и хлеботорговцы тут же усугубили их, чтобы цены взвинтить и на беде своих же сограждан нажиться. Финикийские торгаши - они такие, и своего же собрата финикийца оберут при случае. А что им тогда чужаки-турдетаны?
   - Ну так я же не о торгашах карфагенских говорю, а о крестьянах и мастеровых.
   - А какая разница, сияющий? С чего ты взял, что и из их среды не выдвинутся точно такие же торгаши? Это же финикийцы! И наш торгаш барыша не упустит, но он и понимание имеет, как не делается, а финикиец - нет. Так кого ты за морем предпочтёшь?
    []
   - И ещё один есть маленький пустячок, - ухмыльнулся Фабриций, - И из Бетики приток людей снова вырос, и дети наших здешних турдетан вырастают, и всем им нужна земля. Уже из родившихся здесь и достигшим совершеннолетия наделы нарезаем, так это ещё есть на них свободная земля, а что мы будем делать, когда она кончится? Вырастут и нынешние сопливые мальчишки, и где мы возьмём землю для них? Мы рассчитывали на что? На то, что за счёт зажима негодного отребья сдержим рост нашего населения, и новая земля понадобится тогда, когда и лузитаны дадут законный повод к завоеванию нижнего течения Тага. А что получается? Лузитаны угомонились, и Ликут удерживает их в рамках порядка, а без них не выступают на юг ни веттоны, ни северные лузитаны. А кельтиберов вполне устраивают условия Гракхова мира. И скорее всего, мир так и будет продолжаться, пока у них у всех не вырастет новое неприкаянное поколение хулиганов. Нет у нас повода для маленькой победоносной войны на севере, а без неё нет и земли для подрастающего и вступающего во взрослую жизнь поколения. Так куда мы девать его будем, сияющий?
   - И что, обязательно на ваши острова? Нет повода для войны, так создать его!
   - Не так-то это просто, сияющий, - ответил наш главный мент и госбезопасник, - Мелкую провокацию организовать нетрудно, но для серьёзной войны нужен серьёзный и неоспоримый повод, если мы хотим, чтобы нас правильно поняли в Риме. А дикари разве дураки такой повод нам давать? Их вожди ведь тоже всё понимают. Рим сейчас ввязался в войну с Персеем Македонским, и туда направляется консульская армия Публия Лициния Красса, два легиона и союзники. Второй консул, Гай Кассий Лонгин, тоже с консульской двухлегионной армией, направлен на север Италии против лигуров и на тот случай, если через Альпы вторгнутся союзники Персея бастарны. Ещё четыре легиона находятся возле Рима в распоряжении сената, и это не пустая предосторожность. И Крассу подкрепления могут понадобиться, и Лонгину, и на Сардинии с Корсикой снова может заполыхать. Хлеб для македонской армии Красса выколачивается с сицилийцев и с них. Даже в Испанию не два претора назначены, а один, который будет управлять обеими провинциями, поскольку одному из преторов поручен флот. Риму сейчас нужен мир в Испании, и если мы нарушим его в такое время, трудно будет объяснить нашу военную активность сенату.
   - Да, в сенате нас уж точно не поймут, - мрачно заметил Миликон, - Инциденты возможны, но сенат будет ожидать от нас их мирного разрешения путём переговоров с их вождями и старейшинами, только в самом крайнем случае мелких военных операций для наказания разбойников, если их не выдадут или не осудят и не накажут сами свои же. Но серьёзной военной кампании с завоеванием не принадлежавших нам ранее земель - такого сенат не поймёт. От нас могут потребовать освободить занятые земли и вывести войска, и ради чего тогда затевать войну? Просто чтобы оружием побряцать? Глупо это.
   - Ну, побряцать оружием тоже не мешало бы, - буркнул Сапроний, наш главный вояка, - Чтобы уметь воевать хорошо, армия должна время от времени воевать.
   - Не время, Сапроний, - возразил царь, - Всё понимаю, но - не время. Погонять армию на хороших добротных учениях было бы очень неплохо, но денег в казне...
   - Это не проблема, великий, - заверил его Фабриций, - Мы это профинансируем. Проведи, Сапроний, хорошие армейские манёвры у северной и северо-восточной границы, но не выходя за лимес. Это римляне поймут правильно - мы не нарушаем нужный им мир в Испании сами и предостерегаем от его нарушения всех окрестных дикарей.
   - Всеми тремя легионами? - у вояки загорелись глаза.
   - Для прикрытия остальных границ мобилизуй ещё десять когорт, - ради пущей наглядности босс показал ему обе растопыренных пятерни, - Но смотри, только отдельные когорты. Никакого Четвёртого Турдетанского у нас не было и не будет. Но мобилизовать к ним и лёгкие вспомогательные войска - на твоё усмотрение. Ну и конечно, кто-то ими и командовать всеми должен, пока ты будешь командовать нашими тремя легионами, - мы все рассмеялись, потому как не в первый уже раз развёртывается фактически четвёртый армейский легион, официально не формирующийся и как бы не существующий.
   - Обучите молодёжь, а потом на острова свои сманите, - проворчал Рузир.
   - Наплыв из Бетики может увеличиться, - подсластил я ему пилюлю.
   - Ты уверен в этом?
   - Почти, сияющий. В Рим отправилась делегация городов жаловаться сенату на злоупотребления позапрошлогоднего наместника Марка Матиена. Ты же сам знаешь, как преторы наживаются на завышении цен при взимании натуральных повинностей деньгами и на их занижении за обязательные хлебные поставки. Ну и откупщики налогов тоже себя не забывают, и при Матиене особенно распоясались. Осудят его или нет, не столь важно. Главное, что сенату придётся выносить постановление против таких злоупотреблений на будущее. А это значит, что испанские наместники будут теперь искать другие пути набить свой кошель. Скорее всего, махинациями с металлом рудников, а крестьяне перестанут их интересовать как источник обогащения, и отпускать к нам их начнут охотнее.
   - Кстати, не мешало бы и нам посольство в Рим отправить, - заметил Фабриций, - Это на суше мы можем припугнуть дикарей армией, а на море против пиратов у нас ведь как не было военного флота, так и нет, и мы в очередной раз попросим сенат и народ Рима помочь нам обзавестись собственной военной эскадрой.
    []
   - А какой смысл? - хмыкнул наследник престола, - Нет, посольство-то, конечно, нужно - почтение наше сенату и народу Рима засвидетельствовать, удачи в войне против македонского тирана пожелать, о наших армейских учениях у границ для предупреждения дикарям уведомить, да спросить, не нужна ли ещё какая помощь испанским провинциям Республики в это непростое время - это всё понятно. А насчёт флота опять просить какой смысл, если всё равно откажут?
   - Конечно, откажут, как и в прошлые разы, - безнадёжно махнул рукой монарх, - В лучшем случае опять попросят Гадес поддержать нас своей эскадрой, если мы будем их просить, а нашим послам скажут обращаться к Гадесу. А нам разве это нужно?
   - Именно это нам сейчас от них и нужно, - ухмыльнулся глава правительства, - Повторить просьбу и получить на неё повторный отказ. Во-первых, отказав нам в нашей просьбе, римскому сенату будет очень неловко просить какой-то помощи от нас, а сенат очень не любит попадать в неловкое положение. Значит, поблагодарят за предложение и скажут, что необходимости напрягать нас нет, справятся с Персеем и сами. Ну так а мы с вами разве горим желанием тратиться на их войну? Но мы же предложили, а они сами от помощи отказались, и какие причины для недовольства нами? Во-вторых, мы наглядно демонстрируем своей просьбой нежелание нервировать друга и союзника. Ведь имеем же полное право и самовольно военный флот построить, и не нужна нам для этого римская помощь, когда и Гадес рядом, и карфагенские судоверфи без работы простаивают. Но ведь не делаем же мы так? Просим же у сената позволения, хоть и завуалировано? И опять же, какие причины для недовольства нами? А в-третьих, напоминаем же просьбу не в первый уже раз и не раз ещё её напомним. И когда появятся и в самом деле лузитанские пираты и опустошат их побережье, к нам-то какие могут быть претензии? Мы ведь предупреждали сколько раз? Мы ведь насчёт флота сколько раз просили?
   - Будет ли это правдоподобно, когда на самом деле уже нет и в помине никаких лузитанских пиратов? - засомневался Сапроний, - С тех пор, как наши бастулоны научили их хорошим манерам, они взялись за ум.
   - Скоро появятся снова - мы недавно договорились насчёт этого и с Ликутом, и с финикийцами Олисипо. Ликут подбросит эту идею вождям, а финикийцы помогут им со строительством ладей и с обучением плаванию сперва вверх по Тагу, а затем и в морском заливе. Сделают несколько речных набегов на карпетан, и слухи об этом до нас докатятся, как водится, сильно преувеличенные, так что нам будет чего испугаться, - мы рассмеялись всем правительством, - А раз во флоте Рим нам всё время отказывает, то что нам остаётся? Конечно, отправим снова очередное посольство с очередной просьбой, но ведь будем же и знать, что наверняка опять откажут, поэтому займёмся всерьёз своей береговой обороной с фортами, гарнизонами и патрулированием побережья. Раньше пугались по пустякам, но денег на это не было, а как испугаемся всерьёз - деньги сразу найдутся.
   - А заодно понадобятся и дополнительные армейские когорты для гарнизонов вдоль побережья! - сообразил вояка.
   - И пехотные когорты, и кавалерийские алы. Что толку от гарнизонов в фортах, если нечем оказать им помощь в случае нападения на них? Так что оборона понадобится на побережье серьёзная, и это легко объяснит, почему лузитанские пираты предпочитают не беспокоить наше побережье. И поэтому, когда лузитаны пополнятся новыми горячими головами и обнаглеют так, что Ликут или его преемник уже не сможет их контролировать, то и свой большой морской набег они устроят в обход наших берегов или на Бетику, или на Мавританию. А скорее всего, отметятся и там, и там. Бетике мы, естественно, окажем помощь сухопутными войсками против пиратского десанта, но преследовать пиратов и в море нам ведь будет не на чем, верно? И Мавритании из-за этого тоже ничем помочь не сможем. И наше посольство снова будет просить римский сенат о флоте.
   - Будет ли толк? - усомнился Миликон, - Или свой флот за пролив выведут, или опять Гадесу поручат.
   - Так понятно же, что начнут с этого. Но мы этого ждать не будем. Доколе нам терпеть эти безобразия? Лучшего повода для вторжения наконец нашей армии на север и завоевания всей нижней долины Тага даже придумать невозможно. Мы ликвидируем базы пиратов тем способом, который нам доступен. А это и земля для наших крестьян, и повод для формирования наконец и четвёртого легиона, а возможно, и пятого. А у римлян будут большие проблемы и на суше с веттонами и карпетанами, у которых тоже накопятся свои горячие головы, да и остальные кельтиберы едва ли от них отстанут, так что и наш захват центральной Лузитании в сенате воспримут с полным пониманием. А флот - ну, корабли из Внутреннего моря не подходят для Моря Мрака, и римляне в этом быстро убедятся, а Гадес не настолько богат, чтобы удвоить, а лучше утроить свою эскадру. Нам, конечно, не позволят больших военных кораблей вроде квинкерем, но они нам и не нужны. Нам бирем вполне достаточно вроде гадесских, только посовершеннее.
   - До этого ещё дожить надо, - посетовал Рузир, - Пока-что римляне ещё только с Персеем воевать начали, и неизвестно ещё, чем кончится.
   - Да ничем хорошим для Македонии эта заваруха не кончится, - хмыкнул я, - И Филипп не сдюжил, хоть и посильнее Персея был, и поопытнее. Если бы у Киноскефал не ошибся, мог бы дольше в принципе продержаться, но всё равно бы его сделали, не за пять лет, так за семь или восемь. А что Персей? Ни флот у него уже не тот, ни армия уже не та, ни союзники греческие уж точно лучше не стали. Проиграл отец, проиграет и сын, - дабы послезнание не палить, я исключительно логическими выкладками аргументировал.
    []
   - Потрепыхается какое-то время и пару-тройку лет может как-то продержаться, если сразу же глупостей не наделает, но войну ему не выиграть, - поддержал Сапроний, - В самом лучшем случае как-то из последних сил отобьётся и выторгует мир, но условия будут уже тяжелее отцовских, и на этом Македония как серьёзная сила кончится. Лет за двадцать Персей мог бы подготовиться получше и набраться опыта, а с ним и повоевать успешнее, но терпения дураку не хватило.
   - Ну, оттянуть-то войну он пытался, - заметил Хренио, - Очень подозрительно выглядит это якобы македонское покушение на Эвмена Пергамского, который сам же и подстрекал римлян к войне с Македонией больше всех. Уж точно не в интересах Персея было давать такой неоспоримый повод для начала войны.
   - Теперь-то чего об этом говорить? Сам ли Эвмен это неудачное покушение на себя разыграл или не сам, а что сделано, то сделано, - констатировал наш венценосец, - И поскольку не приходится сомневаться в том, что в конечном итоге Рим Персееву войну уж точно не проиграет и уж всяко останется гегемоном на западе Внутреннего моря, нам тут с вами и гадать нечего. Наше дело - поддержку другу и союзнику выразить и помощь ему предложить, но обставить это дело так, чтобы римлянам их гордость не позволила самим эту помощь от нас принять. Эта уже поднадоевшая им просьба о флоте - как раз то, что и нужно для такого результата. А затем нам останется молить богов о скорой и не слишком тяжёлой победе Рима, дабы он смог и дальше обойтись в Македонии без нашей помощи, и нам не пришлось влезать в обременительные расходы для её оказания. Мы и сами у себя внутри страны найдём, на что наши деньги потратить, - и мы все рассмеялись.
   - А поскольку убедительная победа Рима наиболее вероятна, и Македонии, как и её союзникам уж точно не позавидуешь, появляется ещё одна задача - поучаствовать в отборе и приобретении для нас кое-кого из захваченных римлянами рабов, - напомнил я.
   - На греков я бы не рассчитывал, - хмыкнул босс, - Они при первых же римских успехах извернутся ужом и примкнут к победителю. Фракийцы - дикари, а македоняне и эпирцы - полудикари.
   - Зато их будет много, досточтимый. И отобрать можно будет лучших, как мы отбираем из лигуров и сардов, и стоить будут не слишком дорого.
   - Ну, если так, тогда - да, - Фабриций кивнул, будучи в курсе.
   Млять, а ведь окромя нас, внлючая и Велтура, хрен кто даже представить себе в состоянии, какую прорву народу римляне продадут в рабство по результатам этой войны! Возможно, цифирь в сто пятьдесят тысяч и преувеличена, ну так и относится она к одним только эпирцам. Правда, они и пострадают сильнее всех. Одиннадцать тысяч македонских военнопленных после генерального сражения при Пидне, если всем этим цифирям верить, немалая часть которых за выкуп от их родни наверняка освободится сразу же - это разве сравнимо? Юлька говорила, что племя молоссов вообще исчезнет - около семидесяти их городков будет разрушено, а их жители поголовно проданы в рабство. Вот тогда, кстати, у греков вне Эпира и у римлян только и появятся в товарных количествах молосские доги - настоящие чистопородные. Пока-что молоссы только кобелей продают или дарят чужакам на вывоз, и от тех кобелей только полукровок развести можно, которых и называют вне Эпира молоссами их счастливые обладатели, а после Третьей Македонской появятся за бугром и молосские сучки, давая возможность разводить уже чистую молосскую породу.
   Но то дела собачьи, хотя и их тоже есть смысл на заметку взять, а прежде всего нас люди интересуют. Опять же, если цифирям верить, то пятьдесят тысяч карфагенян в рабство попадёт после Третьей Пунической и столько же коринфян после Ахейской, всего сто тысяч получается. Этого хватит, чтобы римские латифундисты начали сгон со своих земель крестьян-арендаторов и замену их сведущими в продвинутом античном сельском хозяйстве рабами из Карфагена и Коринфа. Вот тогда-то и схватится за башку ошалевший от такой картины маслом будущий демагог Тиберий Гракх Тот Самый, старший сын того Тиберия Гракха, нынешнего сенатора и цензора, которого Гракхов мир. Разорение же этих римских крестьян со Второй Пунической в массовом порядке идёт, а многолетняя служба без смены в заморских провинциях это явление затягивает и усугубляет, но пока нет ещё этих рабов из Карфагена и Коринфа, прикупившему надел разорившегося соседа богатею нет смысла сгонять с земли её бывшего владельца. Сард - он хоть и дёшев, как сард, но и к побегу склонен, и косорук, и уж точно не его руками передовое античное хозяйство на вилле налаживать и развивать. Пусть уж лучше бывший владелец на правах арендатора живёт и хозяйствует, внося арендную плату. Как неимущий, он теперь даже не подлежит призыву на военную службу, но и не бомжует, на дорогах не толпится, в город люмпеном не подаётся и Тиберию Гракху глаза не мозолит.
   А вот как появится на рынке та прорва карфагенян и коринфян - дешёвых из-за количества, но рукастых и сведущих в передовом хозяйственном укладе, вот тут-то смысл держать бывших хозяев арендаторами и пропадёт, а появится смысл поддать им коленкой под зад и сделать ручкой на дорожку, и вот тогда, увидев эти резко забомжевавшие толпы разорившихся кто за годы, а кто и за десятилетия до того, и совершит тот Тиберий Гракх, который Тот Самый, своё эпохальное открытие - смотрите-ка, сограждане, разоряются же крестьяне в натуре! Можно подумать, у себя на латифундиях о разорившихся арендаторах ни хрена не знал. Короче, гуроны заперли нас в сарае, и мы просидели в нём три дня, а на четвёртый начался дождь, и тут Соколиный Глаз заметил, что у сарая нет задней стены и крыши. Вот так это вообще-то называется, если по-русски. И если нам, допустим, удастся спасти Карфаген от его участи, то на римские невольничьи рынки попадёт вдвое меньше нужных латифундистам высококвалифицированных рабов, которые вытеснят бомжевать вдвое меньшее количество крестьян-арендаторов, но ведь разорившихся и лишившихся своей земли крестьян меньше от этого не станет, потому как они-то уже арендаторы, а не землевладельцы, и рабы тут абсолютно ни при чём.
    []
   С эпирцами этими интересное кино получается. Если мы, опять же, верим всем этим цифирям о численности проданных в рабство или не верим, но считаем их с одним и тем же коэффициентом преувеличенными - допустим, в стандартные три раза, то хоть так, хоть эдак, тех эпирцев будет продано в полтора раза больше, чем карфагенян и коринфян, вместе взятых. Но не они приведут к сгону римских арендаторов с земли, как не приводят к нему сейчас и сарды, которые дёшевы, как сарды, а приведут к нему только карфагеняне с коринфянами, которых в полтора раза меньше. Хрен их знает, то ли просто не попадёт в Италию большинство тех эпирцев, а расхватается греческими работорговцами и попадёт в греческие города, то ли по квалификации они недалеко ушли от тех пресловутых дешёвых сардов, но факт остаётся фактом - не произведут они коренного перелома в том римском сельскохозяйственном укладе. Правда, и Тиберий Гракх Тот Самый ещё не родился.
   Но нам хрен с ними, с тем Тиберием Гракхом и с теми римскими арендаторами, которые то ли отправятся, то ли не отправятся бомжевать до того, как не родившийся ещё демагог заметить их соизволит. Нас эпирцы эти интересуют. Естественно, не все полторы сотни тысяч, если мы на веру эту цифирь принять условимся. У нас и денег на всю прорву столько не будет, и не нужна нам такая прорва кого попало. Нас ведь низкопримативные только интересуют, которых обычно бывает процентов пять от общего поголовья. От тех полутора сотен тысяч это семь с половиной тысяч получается. Это всех их чохом, обоего пола, всех возрастов и всех состояний здоровья и интеллекта. Нам, конечно, и они нужны не все. Ихь бин больные идут лесом, старпёры идут лесом, безобразные идут лесом, ну и дураки упоротые тоже идут лесом. Хрен знает, сколько подходящих окажется. Обычно от общего поголовья социума его мобилизационный ресурс в десять процентов определяют. Это здоровые боеспособные мужики. Половину отсеиваем по возрасту, дурке и внешним уродствам, остаётся пять процентов. Аналогично же отбираем и молодых смазливых баб с девками, это ещё пять процентов, а из забракованных по возрасту семей отбираем детей подросткового возраста. Тут мизер, конечно, будет, потому как принудительно мы семьи не разлучаем, а добровольно чужим и страшным варварам мало кто отдаст. Но с учётом мелких детей в отобранных нестарых семьях пусть будет ещё пять процентов. Пятнадцать процентов от тех семи с половиной тысяч. Тыща с небольшим, короче. Остальные пусть следуют своим маршрутом, который им их жизненным реалом уготован, и эта отобранная нами тыща мало что изменит в общем раскладе античного мира. Вряд ли он даже заметит её отсутствие. А уж у нас им полезное применение найдётся, и Миликон нам благодарен будет за тех, кого мы не развезём по колониям, а оставим в метрополии.
   Для этого, естественно, заранее соломы подстелить следует. Победителем при Пидне будет консул сто шестьдесят восьмого года Луций Эмилий Павел, и обстоятельства его избрания слишком серьёзны, чтобы могли измениться от каких-то наших воздействий по мелочи. А человек он для нас хоть и шапочно, но знакомый - претор Дальней Испании сто девяносто первого года и пропретор сто девяностого, воевал с лузитанами и веттонами не без нашей союзнической помощи, ну и с Царской Гастой разбирался - ага, за первый её мятеж ещё без союза с лузитанами, когда город лишился в порядке наказания нескольких подвластных ему городков, но сам практически не пострадал. Тот мятеж, о котором я уже, помнится, рассказывал - это уже второй был, да ещё и с дополнительными отягчающими обстоятельствами, и о спасении города речи идти уже не могло. Кого смогли, тех спасли, но смогли, конечно, далеко не всех. Но то дело давнее, и не о Гасте у нас сейчас речь, а о суровом, но справедливом и порядочном римском патриции Луции Эмили Павле, для нас не совсем уж чужом, в том числе и политически, потому как сципионовская группировка.
   Мы поначалу приуныли, когда вычитали в юлькиной выжимке из Тита Ливия, что захват и оккупацию Эпира будет осуществлять не он, а претор Луций Аниций Галл с отдельной преторской армией. Хрен его знает, кто такой, и найдутся ли к нему подходы. На момент показательной расправы с Эпиром в следующем уже после Пидны году Луций Эмилий Павел будет уже проконсулом, и вовсе не факт, что Луций Аниций Галл будет по службе ему подчинён. Но затем мы проштудировали с Юлькой уже полный текст Ливия, и оказалось, что не так всё хреново - выполнять постановление сената о наказании Эпира будет всё-же проконсульская армия Луция Эмилия Павла. Ну и хвала богам, к нему-то у нас подходы есть, и согласовать с ним отбор очень небольшой части обращённых в рабов эпирских бедолаг будет значительно легче.
   С эпирцами, конечно, возможны и некоторые проблемы. Хоть и не блещут они рафинированной греческой культурой на фоне брендовых полисов, эдакое захолустье на отшибе из себя представляя, но захолустье греческое, потому как какие-никакие, а всё-же греки. Ну, кто-то их в тех брендовых полисах за соплеменников считает, кто-то нет, но в целом - скорее да, чем нет. Сами же эпирцы считают себя греками безоговорочно, а это что значит? Правильно, греческий националистический снобизм. И вся надежда только на низкую примативность отбираемых. Судя по нашим "коринфянкам", должно помочь.
    []
   Поэтому семьи, например - только по одной на турдетанскую общину, дабы не с кем из своих кучковаться было, а тем более, родниться. А холостая молодёжь эпирская на ус пущай мотает, потому как соплеменницу-то выбрать в жёны не возбраняется, но раз семья получается эпирская, то и ограничения те же самые, а при смешанных браках - уже на общих основаниях с иммигрантами нетитульной нации, пара-тройка семей на общину допустима. Дискриминация, конечно, антигреческая, но юридически-то они кто? Рабы, на рынке купленные как скот, и каково положение рабов в их родной Греции, им прекрасно известно. Дарёной свободе, как и дарёному коню, в зубы не смотрят, а берут, что дали, и радуются. А нам надо, чтобы они ассимилировались наравне со всеми, и сам их греческий национализм мы для этого используем, потому как полукровка греко-варварский - уже ни разу не полноценный грека по ихним же греческим понятиям. А кому же охота считаться неполноценным? И нахрена тогда такому считать себя грекой? А кто не определился, тот пока пусть перекантуется и в рабах, мы не торопим, у нас ещё много таких работ, где бери больше, кидай дальше. Но только с рабами и разговор другой - мальчики налево, девочки направо, дабы и физической возможности эпирские пары образовывать не оставалось, ну а выход из рабского состояния всё тот же - ага, натурализация среди местных и обзаведение семьёй. Понятливые и согласные освобождаются и получают гражданство первыми, и им завидуют менее понятливые и менее согласные, пока не возьмутся за ум сами.
   Не помеха и религиозный фактор. Есть в храмах турдетанских богов алтари их финикийских, кельтских и греческих аналогов. Молись в храме Нетона своему Посейдону или Гефесту, никто и слова не скажет, потому как нормальное явление - ага, синкретизм религиозных культов, все боги одной специальности - одно и то же божество, явившееся разным народам в привычном и понятном им обличье, только и всего. Тем более, что само обличье богов тоже унифицируется в рамках нашего псевдоантичного ампира на эдакий греко-римский манер. Где вы в вашем задрипанном Эпире такую статую вашей Афродиты видели, какова наша Иуна работы Фарзоя? Ну так и чем она вам не ваша Афродита? Хрен ведь найдёте сравнимую даже в самом Коринфе, потому как не заказывали их таких тому единственному мастеру, который мог их таких ваять - ага, тамошнему старику Леонтиску. А теперь уже и не закажут, потому как помер уже старик, так и не оставив себе достойной смены. Смена - у нас, и похрен нам, что ни разу он не грека, мы и сами ни разу не греки, а как есть варвары. А в том хвалёном Коринфе больше не ищите, что там было, я сам оттуда увёз. Клеопатру Не Ту знаете? Вот она хотя бы не даст соврать, хоть она и застала ещё там того самого Леонтиска живым и трезвым. Она, конечно, и сама уже во всех смыслах не та, потому как внешне-то прожитые годы никого не красят, но какой она была в свои лучшие годы - у наших "гречанок" нашего испанского разлива спросите, они статуэтку покажут. И её, кстати, не сам Фарзой ваял, а уже его ученик - ага, экзаменационная работа. Школа у нас уже своя, а не один единственный выдающийся мастер. Хоть и благодарны, конечно, Коринфу за науку и гениального первопроходца.
   К слову сказать, Миликон как раз о скульпторах речь завёл. Конисторгис у нас, главный город кониев, до хорошего уровня уже развился, новый храм Иуны строится уже, а статуи для него достойной ещё нет. Царь хочет, чтобы непременно самому Фарзою была заказана копия столичной, а Велтур ему доказывает, что негоже самого мэтра на какое-то копирование от оригинальной работы отвлекать, когда он Ауфанию для Лакобриги ваяет. Ученик, что ли, с копией не справится? Ученики же - под стать учителю. Кое-как убедил шурин нашего венценосца, но тут наследник его забеспокоился. Сваять-то ученик сваяет и отольёт, а хороший ученик и отполирует статую в лучшем виде, но чеканку, чернение и патинирование, которые и составляют уникальную изюминку стиля, ученику разве можно доверить? Работа ведь серьёзная и ответственная, не сельский ведь храм, а первого после столицы города в стране. И снова Миликон завёлся - типа, так и быть, ваяет пусть ученик, пусть даже отливает ученик, если Фарзой ему это доверит, но чтобы отделку непременно выполнил сам маститый мэтр. Иначе, типа, стыдно будет перед святейшей Вирией. Тут уж нам с Фабрицием вмешаться пришлось - что тут стыдного-то? Ученик ученику рознь. Тот же Индар хотя бы чем плох? И с чеканкой справится, и с чернением, и с патинированием. Его-то экзаменационная Иуна неужто плоха? Святейшая только потому для своего храма её не приобрела, что малый размер и слишком уж явный греческий сюжет, а статуэтка для греческого алтаря в храме уже есть. Для Конисторгиса, кстати, наверняка одобрит в этом же качестве. Так что он, копию фарзоевской Иуны хуже сделает? А что, если не копию, а вообще оригинальную работу ему заказать? Если в малом размере справляется, почему не справится в крупном? А главное ведь то, что Индар сам из Конисторгиса родом. Кому же ещё и ваять богиню для городского храма, как не уроженцу этого города? Ладно бы ещё не было достаточно искусных, но ведь есть же такой. Самим горожанам разве не приятнее будет, если их земляк украшению родного города поспособствует?
   Ваять - да, здесь надо, потому как школа гетер у нас только в Оссонобе и есть, а из кого же ещё и выбирать натурщицу, если не из наших "гречанок"? Они ведь как раз и позируют нашим скульпторам, когда шикарную бабу сваять надо, и нет среди них таких, чтобы совсем уж не годились, так что и выбор натурщицы вполне под задачу - не из кого попало лучшую выбирать предстоит, а лучшую из лучших. Было бы совсем замечательно, если бы выбор Индара пал на уроженку Конисторгиса, каковых сейчас среди "гречанок" три штуки, и горожане тогда вообще будут на седьмом небе от гордости за свой город, но это уж на усмотрение мастера. Белцану для участия в конкурсе с Горгад вызвать, что ли? Тоже ведь из Конисторгиса, а одна из оригинальных статуэток Индара явно ваялась с неё.
    []
   Рузир курирует развитие Конисторгиса с самого начала, то бишь с того самого момента, как у нас дошли до него руки. Вообще говоря, там и без него управились бы едва ли хуже, потому как было кому, но не только нас тревожил беспутный образ жизни сына и наследника Миликона. Разве таким должен быть будущий царь? Понимал это, конечно, и наш венценосец, и его это, естественно, тоже беспокоило. И скандалы эти абсолютно не нужны, только репутацию ему портят, и компания эта из праздных и избалованных сверх всякой разумной меры прожигателей жизни - какого опыта он с такими друзьями может набраться? Пьянок, гулянок и хулиганских выходок? Ладно бы дурак он был никчемный, плюнули бы на него тогда со спокойной совестью, потому как есть у нашего царя и ещё один законный сын - ага, Миликон-младший. Но ведь в том-то и дело, что вовсе не дурак Рузир и может быть нормальным толковым человеком, когда хочет этого сам. Когда царь, дабы оторвать наследника от дурно влияющей на него компании и отвлечь от беспутного образа жизни, заняв реальным и нужным делом, поручил ему курировать Конисторгис, а компанию его занял другими поручениями, тот хоть и выезжал из Оссонобы без особой охоты, делом на месте занялся всё-же добросовестно, а в процессе даже увлёкся им, и на него никто не жаловался. По крайней мере, самодура Рузир не включал, со специалистами консультировался и всезнайку начальственного из себя не корчил. Да, норовил решения окончательные за собой оставлять и ключевые вопросы на себя замыкать, пользуясь этим для подчёркивания своего главенства, но всё это в меру и не идя наперекор нормальному житейскому здравому смыслу. Централизатор он, но вменяемый, на совещаниях из своего мнения окончательного решения не делает и где неправ, можно оспорить и убедить. Если останется таким и впредь, общий язык найти можно, хоть и труднее с ним будет, чем с его отцом. Крепость строилась споро и толково, интересы будущей многоэтажной застройки учитывались, вопросы решались своевременно и разумно. Так же толково строительство дороги от Оссонобы на Конисторгис потом велось, а затем и сама городская застройка.
   Беспокоит нас поэтому не столько он сам, сколько его друзья-приятели. Хоть и остепенился царский наследник по сравнению с собой прежним, но при наездах в столицу без загулов с прежней компанией не обходится, да и в Конисторгисе аналогичный кружок вокруг него образовался. Хрен бы с ними, да только ведь контингент кучкуется довольно специфический. Все эти чада именитых родоков, которые не окончили нашу школу, так или иначе пополняют околорузировскую тусовку. А у нас ведь кто не оканчивает нашу школу? Те, кто либо не попадает в неё, либо вылетает из неё с младших классов по тем же причинам, по которым другие отсеялись ещё при отборе. Тут в зависимости от блата - не всем ведь откажешь сходу, хоть и видно сразу, что не подходит чадо, есть люди настолько уважаемые, что не дать их чаду шанса никак не можно, если те желанием загорелись к нам его пристроить, и таких уже в процессе учёбы отсеивать приходится - ага, по причине их несовместимости с основной массой нашей школоты. Глядя на таких, другие уважаемые люди, у кого чада такие же дураки и обезьяныши, и сами уже к нам их не пихают, дабы не позориться понапрасну, и это уменьшает количество скандалов, ну так куда бестолковому дитятке податься? Правильно, туда, где все такие. Самые именитые в окружение старшего царёныша, а кто попроще - в личные кружки жополизов при этих именитых балбесах. И угодничество там, естественно, процветает, и интриги ради выдвижения в основняки при обожаемом вожаке и кумире.
   Некоторые, стремясь именитому главнюку угодить, даже женятся законно на их бывших шалавах, а иной раз даже и не на бывших, а на вполне действующих. И хрен бы с ними, это их личное дело и их личный выбор, но всем этим в именитой тусовке бестолочи создаётся нехорошая иллюзия, будто бы именно они и есть та соль земли, вокруг которой и обязан вращаться весь окружающий их социум, а когда этого не выходит, то включается обида с шекспировскими страстями - не уважают, падлы! И мечтается обезьянам о другом социуме, в котором уважать их будут - ррывалюционеры, короче, начинают теперь вокруг Рузира кучковаться, мечтающие о своём царе и будущей самодержавно-жополизательской ррывалюции, после которой социум станет правильным, и их, незаслуженно униженных и оскорблённых, все падлы наконец-то зауважают. Пусть только попробуют не зауважать!
   У нашего главного мента, естественно, и в этой среде своя агентура имеется. То один ведь униженный и оскорблённый в какую-нибудь нехорошую историю вляпается, то другой, а истории ведь разные бывают, и блат у каждого тоже разный, и не всегда хватает блата на то, чтобы отмазаться. И можно по полной программе дело раскрутить, но можно кое-какие его обстоятельства и подзамять, и не всякий ведь нашкодивший бабуин стучать гордо откажется, когда альтернативой оказываются депортация в Бетику, а то и виселица. Я про двух горе-махинаторов с разбодяживанием киренского сильфия персидским Юльке напоминал, которые угодили под суд и повисли высоко и коротко, но на самом деле трое их было. Третий принял правильное решение, и на него Васкес попридержал вешдоки с показаниями свидетелей, завербовав ещё одного стукача, связанного с тусовкой обезьян вокруг наследника престола. А помимо завербованных стукачей делятся информацией и гетеры, заинтересованные в текущем заработке на гулянках обалдуев, но вот абсолютно не заинтересованные во всяческих ррывалюционных безобразиях. Открыто не доносят и в суде не свидетельствуют, но втихаря следствие просветить - почему бы и нет?
    []
   Конспираторы ведь эти горе-заговорщики вообще никакие. О чём толкают речи на своих тайных сходках, о том и на пирушке пробалтываются по пьяни то и дело - типа, а что такого, свои же все. Особенно, если кто у греческого ритора уроки брал - как тут не распустить павлиний хвост перед холуями, да перед бабами? А ради чего тогда обезьяне крутизна, если ей не похвастаешься? Тем более, что и страхи-то сильно преувеличены. Из них, знатных и именитых, кого повязали? Если мелкие сошки палятся, так по глупости же палятся - ну откуда взяться уму у маленького простого человечка? И невдомёк обалдуям, что уже теперь добрую половину из них Хренио легко нашёл бы на чём спалить и за что повязать, но нахрена же он будет спугивать эту давно хорошо известную и насыщенную его стукачами тусовку, к которой отовсюду стекаются изобиженные обезьяны без блата? Главная ведь проблема не в этих напыщенных крикунах. Основная ударная сила для бузы не сами демагоги, а тот расходный материал, который ведётся на их демагогию, поверив в то, во что так хочется поверить. Это они полезут толпой на копья и мечи, жертвуя собой в надежде на светлое будущее для себя, но реально расчищая дорогу к власти хитрожопым демагогам, собой любимыми не рискующим. Зачем, когда есть расходный материал?
   Вот его наш главный мент и прореживает, не трогая приманку. Обезьяны тоже умеют учиться на совсем уж грубых ошибках и второй раз так уже не подставятся, как те преодолеватели силы земного притяжения в оссонобском порту. Я ведь рассказывал про тот бунт портовых маргиналов и про устроенную им показательную расправу? Но такое на бис не повторяется, таких дураков больше нет, и теперь тоньше приходится работать. Теперь на мелких эпизодах маргинальных бабуинов палить приходится, вешая высоко и коротко или валя при попытке не десятками, а тройками и пятёрками. Пару раз только два десятка сразу накрыли, когда повязанные накануне запели соловьями. У Васькина редко кто не запоёт, да только не всем случаям он спешит дать ход, дабы крупную рыбу раньше времени не спугнуть, да агентуру свою не спалить. Этот нюанс у него принципиальный.
   Сам Рузир всех этих разговоров ррывалюционных в своей центральной тусовке не поддерживает, но и очень уж рьяно не пресекает и не доносит. То ли сам ничего ещё не решил и колеблется, то ли подозревает подвох и осторожничает. Не дурак ведь, далеко не дурак. Впрочем, нам это только на руку. Расходный материал для обезьяньей ррывалюции расходуется в рутинном рабочем порядке безо всякой пользы для горе-ррывалюционеров, и накапливать его в нужном для надежды на успех количестве у них не получается. Сами они все на виду и давно на карандаше, и на многих из них уже накоплена пачка обоснуев для радикального решения вопроса с ними в нужный момент. Ну а живое знамя бузотёров, то бишь сам наследник престола - как сам себя поведёт, так и судьба его сложится. Если возьмётся за ум, отмежуется от самодержавно озабоченных обезьян, присягнёт на Хартии перед коронацией и не нарушит её ни в чём серьёзном - будет царствовать, как царствует его отец. Мы не сторонники ррывалюций, мы сторонники нормального порядка. Ну а если в дурь попрёт, как его обезьяны эти подзуживают, тогда сам себе будет злобный буратино. Жизнь ведь - штука опасная. И выпить можно чего-нибудь не то, и съесть за обедом или ужином, особенно на пирушке спьяну, и с лошади упасть неудачно, а если случай особо экстренный, и естественной смертью скопычивать венценосного неадеквата времени нет, то хоть шарфик гвардейский на такой случай сгодится, хоть табакерка...
  
   4. Справедливость по-римски и по-нашему.
  
   - Дело в том, Максим, что по римским законам обвинение необходимо доказать в суде во всех его деталях, а не только по общему существу разбираемого дела, - объяснил мне Гней Марций Септим, мой римский патрон, - Например, хотя бы простейший случай невозврата долга. Если, предположим, ты задолжал мне тысячу денариев, которую брал не разом, а по частям, и откажешься возвращать мне её, то я должен доказать судье не только сам факт твоего займа у меня денег, но и размер суммы долга. Это логично и справедливо. Но давай представим себе, что у меня не сохранилось всех твоих расписок на все занятые тобой суммы, а на какую-то сумму, пусть это будет для примера двести денариев, у меня нет не только твоей расписки, но и достойных доверия свидетелей сделки. И значит, я не смогу доказать суду всей суммы твоего долга в тысячу денариев, а смогу доказать только долг в восемьсот денариев. Если я только на них и подам судебный иск, то выиграю дело, и суд взыщет с тебя эти восемьсот денариев, но если мой иск будет на всю тысячу, то её ведь я не докажу, и тогда суд по моему иску должен оправдать тебя за недоказанностью обвинения. Вот такие у нас приняты формальности в нашем судопроизводстве.
   - Так это что же тогда получается, почтеннейший, что даже в том, в чём ты прав бесспорно, ты можешь всё равно не добиться справедливого приговора? - прихренел с их юридической казуистики Волний, которого я прихватил с собой в эту поездку, дабы он и в наши забугорные дела тоже вникал, личные связи в них нарабатывал и опыт приобретал.
   - Абсолютно верно, - ухмыльнулся римлянин, - Предъявлять суду нужно такое обвинение, которое ты можешь доказать полностью, иначе ты проиграешь в римском суде даже справедливое дело, и ответчик, виновный по существу, будет судом оправдан.
   - И тогда больше ничего нельзя с ним сделать?
    []
   - Законно и в этом судебном процессе - уже ничего. Суд состоялся, приговор по нему вынесен, ответчик оправдан. Даже для получения тех восьмисот денариев, которые я могу доказать, я должен снова обратиться в суд с новым иском уже на эту сумму, а двести денариев теряю безвозвратно. Поэтому, если всей суммы я доказать не могу и не уверен в добросовестности должника, умнее будет не сразу в суд обращаться, а сперва признание всей суммы долга от должника получить в виде его расписки или устно, но при надёжных свидетелях. Например, договор с ним оформить об отсрочке уплаты долга в размере всей этой тысячи денариев. Придётся, конечно, подождать и этот новый срок, зато у меня будет документ или свидетели на всю сумму. Или, как вариант, я уговариваю его вернуть мне в положенный срок двести денариев, на которые не имею доказательств, а в своей расписке об их получении указываю, что это погашен именно тот заём, о чём мы и говорим с ним при свидетелях, а на остальные восемьсот, опять же, даю ему отсрочку. Вот только так и можно получить всю сумму, а иначе я могу подавать иск только на те восемьсот денариев, которые могу доказать, если хочу выиграть дело.
   - И это ты нам, почтеннейший, простейший пример объяснил, - хмыкнул я, - А с этим Марком Титинием ни расписок на все его вымогательства нет, ни свидетелей на все эти случаи, и доказать можно, получается, далеко не всё.
   - Именно, Максим. И если хоть что-то в обвинении не доказано, то и приговор выносится оправдательный.
   - А у жалобщиков были вообще шансы добиться осуждения Титиния?
   - В принципе - были. Испанцам нужно было посоветоваться со всеми четырьмя заступниками, вникнуть в букву римских законов и более тщательно разобраться самим со всеми пунктами своего обвинения, оставив только те, которые они могли неопровержимо доказать, а всеми спорными пожертвовав. Тогда, выдвинув бесспорное обвинение - да, в принципе могли бы и выиграть дело. Конечно, Титиния осудили бы очень неохотно, но те деньги, которые были бы бесспорно доказаны, ему пришлось бы вернуть испанцам. Это у нас строго, и за неисполнение решения суда ему бы не поздоровилось.
   - Меньшая часть, почтеннейший, - заметил мой наследник, - Поэтому, наверное, и не стали выдвигать нового обвинения. Какой смысл, если этой большей части, которую не удалось доказать, всё равно не вернуть? Строже ведь Титиния не наказали бы?
   - Формально по нашим законам не за что, - подтвердил мой патрон, - Твёрдые цены на все поставки назначают претор провинции и его квестор. Подразумеваются при этом, конечно, справедливые цены, но их пределы нигде не определены, так что Титинию трудно вменить в вину такие преступления, за которые полагается не просто возмещение лихоимства, а что-то посерьёзнее. В принципе-то можно, если целью задаться, но кто же в нашем сенате задастся такой целью? Если уж сами Публий Корнелий Сципион Назика и Луций Эмилий Павел на это не пошли из наших и сам Марк Порций Катон на этом тоже не настоял, то кто же ещё?
   - Опасный прецедент? - предположил я.
   - Разумеется, Максим! Ведь если Титиния за его испанские дела карать всерьёз, тогда что делать с Марком Попиллием Ленатом, консулом позапрошлого года, за его дела в Лигурии? Я ведь писал тебе, что он там вытворял, и чем это кончилось?
   - Было дело, почтеннейший.
   Нахреновертил там тогда упомянутый патроном Марк Попиллий Ленат так, что и сенат с него в полном охренении был. Взял, да и напал на стателлатов, единственное во всей Лигурии племя, до того с Римом не воевавшее. Подступил он со своим войском к их главному городу Каристе, вынудив их этим к сражению, в сражении их разгромил, около десятка тысяч их уничтожив и многие сотни в плен захватив, но и потеряв при этом три тысячи своих бойцов, и это только римлян, без учёта союзников. Кариста сдалась, надеясь на пощаду, но не тут-то было. Консул разоружил всё племя, а всех сдавшихся, не говоря уже об их имуществе, продал в рабство, тоже около десяти тысяч человек. Потом до кучи и город разрушил, отослал в Рим победную реляцию и сам направился следом, на полном серьёзе рассчитывая на триумф. И был страшно возмущён, когда вместо этого схлопотал в сенате взбучку и получил указание вернуть всё взад, то бишь и рабов распроданных всех разыскать, освободить и вернуть на место жительства, и всё разграбленное у стателлатов имущество им вернуть, включая и оружие.
   Консул попёр в дурь, постановления сената не исполнил, а продолжил войну со стателлатами на следующий год, будучи уже проконсулом. Случай был беспрецедентный, и хрен спустил бы ему это сенат, если бы одним из прошлогодних консулов не был избран Гай Попиллий Ленат, брат нашкодившего. А второй консул поддался влиянию коллеги, и оба саботировали решение сената, пославшего в Лигурию обоих, дабы поскорее сменить там мятежного проконсула, лишив его тем самым империума и неприкасаемости. А когда им выкрутили руки, пригрозив судом по окончании полномочий уже им самим, то в угоду Гаю Попиллию Ленату и всему семейству Попиллиев продолжил тянуть резину городской претор Гай Лициний Красс, брат нынешнего консула. Дотянул до окончания срока своих полномочий, откладывая суд над бывшим проконсулом, а там Персеева война началась, и всё семейство Попиллиев о снисхождении сенат упрашивало, так что кое-как спустили это дело на тормозах. В смысле, сам Марк Попиллий Ленат испугом только отделался, но в отношении проданных им в рабство стателлатов постановление сената выполняется. Уже несколько тысяч освобождены и возвращены домой, остальных продолжают разыскивать и освобождать, но натерпеться прелестей рабства люди успели, да и мёртвых не вернёшь.
    []
   За такие художества, если по справедливости, то и на кол посадить вполне было бы по заслугам, а принятое у римлян сбрасывание преступников с Тарпейской скалы было бы образцом гуманизма - ага, если бы преступником был рядовой гражданин, а не нобиль из старинного и уважаемого рода. Раздражение на самовольщика у отцов-сенаторов как-то успело уже и поутихнуть, а сословная и корпоративная солидарность - проснуться. Не кто попало, а сенатор-консуляр как-никак, не заднескамеечник какой-нибудь и не преторий, а сенатор первого сорта, если цензориев за скобки вынести, которых горстка. Персонально он, конечно, сукин сын, но это наш сукин сын, и если его слить и дать засудить, то почему тогда нельзя и любого из нас? Не любят римские нобили подобные прецеденты создавать. Середнячок-преторий - сошка помельче, особенно если он новый человек, а не нобиль, то бишь консулов в предках не имеет. Но тут ведь и на степень вины надо смотреть. А Марк Титиний по сравнению с тёзкой-консуляром просто мелкий шалун, и за мелкую шалость его засуживать, когда консуляру беспрецедентный залёт с рук сходит - такого юмора не поймут прочие претории, которых в сенате в два с лишним раза больше, чем консуляров.
   - Ты сам пойми, Максим, это заднескамеечникам вроде меня, кому и претура не светит, разницы особой нет, но уже из преториев, даже совсем новых, мало кто не мечтает выбиться в консуляры, а многие - рассчитывают на консульство и не ошибаются в своих расчётах. Годом раньше, годом позже - это уже детали, - как раз к этому вёл и патрон, - А проигранный суд по скандальному обвинению - это же удар по шансам на консульство, и такие прецеденты, получается, тоже не нужны ни консулярам, ни преториям. И конечно, никто из них не хотел сдавать и Марка Титиния. Тем более, что добрая половина и сама в подобном замарана. Жизнь с этой всеобщей тягой к роскоши, сам знаешь, дорогая стала, если достоинство ронять не хочешь, и как тут не злоупотребить возможностями по службе в провинциях? Я сам, что ли, будучи квестором при преторе Аппии Клавдии Нероне, был кристально чист? Тоже не был, и кому об этом знать, как не тебе? - мы с ним рассмеялись, - Просто мы тогда знали меру, да и поддержание престижа было не так дорого, как теперь. А сейчас, по нынешней жизни, нужно быть богатым как Крёз, чтобы выслуживать честь и славу, не заботясь о пополнении кошелька. Но кто из нас богат как Крёз? Ты не думай, что я оправдываю Марка Титиния, во всём должен быть предел, но меня сейчас туда пошли, я тоже хапал бы больше, чем хапал тогда. Хотя и далеко не так, конечно, как он.
   - И хапали в то время умереннее, и испанцы не жаловались в Рим, а терпели до предела, после которого восставали.
   - Да, в то время жаловаться и сутяжничать любили только греки. Наши италики и латиняне научились этому у них, хоть и далеко им ещё до учителей. Теперь вот учатся и испанцы. Правильно делают, конечно, тут теперь иначе и нельзя. В наше время так никто не хапал, а с причинами бунтов всё-же стремились разобраться на месте.
   - Хотя и не всегда и не все, - заметил я.
   - Всякое бывало, конечно, - патрон прекрасно понял мой намёк на Катона и его последователей, но развивать тему римской политики в провинциях ему не хотелось, - Но всё-таки стремились. А теперь и бунты давят, не вникая в причины, и хапают некоторые так, что оторопь берёт. Тиберий Семпроний Гракх взял своё на Кельтиберской войне, ему с войском хватило и военной добычи, ну и род же старинный, честь и воспитание, а Марк Титиний и человек новый, и ситуация другая - кельтиберы предшественником замирены, и их обирать - это новая война, за которую сенат уж точно не похвалил бы, вот он и брал свое с подвластных иберов, да ещё и с бестактностью вышедшей в люди деревенщины, но мир с кельтиберами при нём сохранялся. А сменил его четыре года назад Аппий Клавдий Центон - подвластному населению жизнь облегчил, а своё с кельтиберов взять пробовал, ну и получил бунт и войну. Хорошо хоть, вернул после его подавления прежние условия Гракха, иначе не замирил бы кельтиберов. Три года назад Публий Фурий Фил, как сменил его, оказался в том же положении, что и Титиний. Кельтиберов не тронь, если не хочешь с ними новой войны, а подвластное население при Центоне передохнуло и жирком обросло, и с кого же ещё ему хапать? Зря сразу на Титиния жалобщиков в Рим не послали, ещё при Центоне - и память о событиях была бы свежее, и свидетели бы путались меньше, и связи с делом Марка Попиллия Лената не было бы. Сурово засудить Титиния, наверное, не дали бы и тогда, но шансов хоть как-то выиграть дело у испанцев было бы больше, а главное - Публий Фурий и Марк Матиен были бы напуганы этим судом и хапали бы умереннее.
   Это мы знали и без него. Сами ведь тоже варианты просчитывали, и Юлька нам предлагала обдумать вариант жалобы иберов на Титиния по горячим следам, и отвергали мы его с большим сожалением. Так-то идея выглядела соблазнительной - именно по этим соображениям, которые и излагал нам сейчас патрон. И кто такие эти Титинии, чтобы суд над одним из них даже с осуждением что-то в римских раскладах поменял? Юлька искала старательно, но ни до того, ни после не нашла этой фамилии ни среди консулов, ни даже среди преторов. Только вот эти вот два Марка Титиния в один и тот же год, Курв в Риме на городской претуре и вот этот неуёмный ухарь в Ближней Испании, империум которого продлевался. Вздрючить урода через римский суд по римским же законам и если даже не до Тарпейской скалы и не до изгнания его довести, так хотя бы заставить большую часть нахапанного пострадавшим вернуть, дабы оно другим испанским наместникам неповадно было впредь беспредельничать, представлялось и желательным, и полезным делом.
    []
   Проблема же тут была в том, что иберы Ближней Испании то ли не сообразили своевременно, то ли меж собой не договорились, а настропалить их скрытно хрен вышло бы. Это же надо было, чтобы вожди всех пострадавших общин организованно обратились к сменившему Титиния в провинции Аппию Клавдию Центону с такими жалобами, чтобы тот не мог спустить этого дела на тормозах и был бы вынужден сам послать их делегацию в Рим для подачи жалобы сенату. Как тут втихаря провернёшь такую подстрекательскую кампанию? Будь дело в Дальней Испании, соплеменными турдетанами населённой, нас бы поняли правильно - соплеменники помогают соплеменникам, естественное же дело, и раз всё в законных рамках, то и какие претензии? Мы ведь не к восстанию подстрекаем, даже не к уходу из провинции, а наоборот, исключительно к законной защите своих законных интересов. Но в Ближней Испании воду мутить, к нашим соплеменникам не имеющей ни малейшего отношения - это ведь совсем другое дело получалось. С какой целью истерию нездоровую в римской провинции нагнетаете? Ваше дело какое? Тут нас не поняли бы ни Центон, ни его дальнеиспанский коллега, ни в римском сенате. В Дальней же Испании не было особых претензий у местных общин ни к Титу Фонтею Капитону, ни к сменившему его Гнею Сервилию Цепиону. Тоже, конечно, хапали оба, но более-менее в устоявшихся рамках, привычных и терпимых. Жаловаться в Рим на них у турдетанских и бастулонских общин Бетики желания не возникло, так что не получалось и пример соседям подать.
   - Случай с Публием Фурием Филом ещё труднее, - продолжал патрон, - Фурии в Риме - это не какие-нибудь выскочки, а один из знатнейших патрицианских родов. Хоть они и не занимали в последнее время высоких магистратур из-за немалой стеснённости в средствах, благодаря своей знатности и связям их род по-прежнему уважаем и влиятелен. А в семействе Филов дед нынешнего обвиняемого был и консулом, и цензором во время Ганнибаловой войны, а его отец после Канн помог Сципиону воспрепятствовать бегству из Италии молодых паникёров во главе с Луцием Цецилием Метеллом. И с тех пор отец этого Публия состоял в числе друзей и политических союзников Сципиона Африканского, создателя и первого главы нашей фракции в сенате. И этот - выходец из уважаемого рода, внук большого и весьма уважаемого человека и сын героя войны и нашего человека - как тут допустишь его осуждение? Конечно, он опозорил и фракцию, и семью, и род, но само желание вернуть семье прежнее достоинство, добыв недостающие денежные средства на свой полный cursus honorum понятно всей верхушке сената. Он свой для них и добивался достойной и одобряемой всеми цели, хоть и не самыми достойными способами. Поэтому его осуждению и препятствуют всеми правдами и неправдами.
   - Ну а Марк Матиен и его племянничек Гай? - поинтересовался я, - Сами ведь по себе едва ли знатны. За ними стоит кто-то посерьёзнее их?
   - Марк Матиен тоже, к сожалению, наш выдвиженец, - посетовал Гней Марций Септим, - Мало нам позора с младшим Филом, так ещё и этот! Выскочка он, конечно, тех хлопот не стоящий, которые на него были затрачены. Его бы сдали хотя бы ради спасения репутации всей нашей группировки и выгораживают поэтому с большой неохотой, но тут складывается такая же ситуация, как с этими Титинием и Марком Попиллием Ленатом - если позволить засудить его, то что тогда делать с Филом, виновным ещё больше? Из-за Фила вся верхушка сената стоит и за этого негодника тоже. Если осудят Фила, на судьбу Матиена все наплюют со спокойной душой, и делегация Ближней Испании не зря выбрала в числе своих заступников Марка Порция Катона. Он наш противник, и львиная доля всех бед нашей фракции исходит от него, но именно он единственный человек из консуляров и цензориев, который из ненависти к старой знати хочет и может добиться его осуждения. И вот тут в кои-то веки его настырность меня не очень-то раздражает, - мы все рассмеялись.
   - И каковы шансы на осуждение?
   - Ну, я же сказал, что делегация Ближней Испании сделала правильный выбор. Таких ошибок при составлении обвинения, как с Титинием, уже не наделали, и оправдать Фила, как бы его ни защищали, будет крайне нелегко, а уж Катон-то приложит все усилия, чтобы додавить суд. Защитники обоих обвиняемых выхлопотали отсрочку окончательного слушания их дел, но она истекает через неделю. А вчера в сенате уже прошёл слух, будто они оба собираются удалиться в добровольное изгнание, чтобы избежать осуждения.
   - И им это позволят?
   - Таков закон. Если дело не о государственной измене, то даже смертной казни можно избежать уходом в изгнание. А кто позволил бы осудить Фила на смерть?
   - Так погоди, Гней Марций. Если я правильно понял тебя, с их отъездом и дело будет считаться исчерпанным, не будет осуждения, не будет приговора, и им не придётся возвращать пострадавшим ни единого асса?
   - Увы, Максим, таков обычай. Если обвиняемый удалился в изгнание, судебное дело предаётся забвению. Он лишил себя римского гражданства и cursus honorum для себя и своих потомков, и что по сравнению с этим имущественные претензии?
   - А далеко ли изгнание?
   - Говорили, что Фил в Пренесту, а Матиен в Тибур. Но пока это только слух, за который я не могу ручаться. Если он верен, то оба города - латинские, и с обоими у Рима есть договор о принятии ими римских изгнанников с предоставлением им гражданства. До Тибура от Рима шестнадцать миль с небольшим, до Пренесты чуть больше двадцати пяти миль. Оба города к востоку от Рима, не доходя до гор.
   - Солдатский дневной переход и латинское гражданство, - заценил Волний.
    []
   - Да, получается так, если слух подтвердится, - подтвердил римлянин, - Простой дневной пеший переход и все права латинского гражданина.
   - И возврат в римское гражданство в ближайшую цензовую перепись граждан?
   - Последние шесть лет это затруднено. Теперь построже следят за соблюдением старого закона об обязательном оставлении в латинском городе хотя бы одного потомка при переселении в Рим. Кроме того, теперь при отпуске раба на свободу освобождающий должен поклясться перед претором или иным магистратом в том, что это делается не для перемены гражданства. Причём, всех латинян, кто перешёл в римское гражданство через фиктивное рабство или фиктивное усыновление согражданина для оставления вместо себя или с какими-то ещё нарушениями или обходами законов, начиная с ценза Тита Квинкция Фламинина и Марка Клавдия Марцелла, выслали обратно в их города.
   - Восемнадцать лет назад или за двенадцать лет до принятия постановления, - прикинул я, и мы с моим наследником переглянулись.
   - Вы проскочили раньше и не были латинянами, - пояснил патрон, истолковав нашу реакцию по-своему.
   Это мы прекрасно знали и без его пояснений, так что за самих себя и наших в этом плане абсолютно не тревожились. Прихренели мы, хоть и тоже в принципе знали, от римского правоприменительного подхода в виде придания новому закону обратной силы в отношении тех, чьё положение он ухудшает. Млять, и эти цивилизаторы ещё бахвалятся совершенством своих законов! У нас в Хартии современная норма прописана - улучшать можно и нужно, ухудшать нельзя, а этим похрен - засудят задним числом даже за то, что не было преступлением на момент совершения, если захотят.
   - А усыновлять для оставления вместо себя на будущее не запретили?
   - Об этом в постановлении не сказано, так что формального запрета нет. И да, я понял - Публий Фурий Фил может воспользоваться этой лазейкой, когда страсти утихнут, и память о скандале повыветрится. Может в принципе и Марк Матиен, но ему это будет труднее, поскольку к нему будут не так благосклонны. Но какая разница, если потерянных денег испанцам всё равно не вернуть? Главное - то, что хотя бы на будущее наместникам испанских провинций запрещено распоряжаться ценами на хлеб и назначать в испанские города своих сборщиков налогов. Уже нынешний претор Луций Канулей Див лишён этого права, а испанцы знают, что и на всесильного наместника есть законная управа.
   Тут-то Гней Марций Септим, конечно, прав. Всех пострадавших один ведь хрен не удовлетворишь хотя бы в силу того, что далеко не всё можно доказать, а значит, не всё и включишь в обвинение при этой римской правоприменительной практике, если хочешь судиться один раз, а не раз за разом месяцами, если не годами, затратив на эти процессы суммы, сравнимые с суммами исков. А с этим добровольным изгнанием вообще комедия выходит, кто понимает. Теоретически изгнание, как Юлька нам объясняла, конфискацию имущества предполагает, но изгнание-то добровольное, самоизгнался не тогда, когда под зад коленкой наподдали, а когда сам решил. До этого момента ты чист и полноправен над всем своим имуществом. Движимое на место будущего изгнания вывез, а недвижимость родне или друзьям фиктивно подарил, и ты гол как сокол, нечего у тебя конфисковывать. И все всё понимают, но римский нобилитет, если совсем уж в угол не загнан, своего хрен сдаст, потому как сословная солидарность - ага, рука руку моет.
   А через пару-тройку лет и страсти улягутся, и память повыветрится, осуждения не было, дело закрыто и подзабыто, истцы разъехались восвояси, и латинский гражданин перед римским законом чист. Даже брак и семья не распались, потому как браки римских граждан с латинскими законны. Может вполне и сыновей на римлянках женить, и дочурок за римлян замуж выдавать. Имеет он право и имуществом в Риме владеть. Недвижимость свою обратно через такое же фиктивное дарение получит, а движимость он и так сохранил путём вывоза на территорию латинского союзника, то бишь за пределы владений римской Республики и её прямой юрисдикции. Требования же об его возврате от римского сената к союзникам не поступало? Правильно, забыли, не до того было сенату за делами поважнее, а потом и не комильфо уже было вспоминать. Усыновить латинянина местного тоже ведь не проблема ни разу, и тогда есть кого вместо себя в латинском городе оставить, а самому в Рим вернуться и записаться в римские граждане в очередную цензорскую перепись. Всё абсолютно законно, и вот он, вернувшийся блудный сын сенаторского сословия, и богат, и связи его тоже никуда не делись - чем плох?
   Конечно, с продолжением cursus honorum весьма вероятны проблемы. Могут и не перезачесть пройденные ранее римские магистратуры, не дозволив на этом основании баллотироваться в консулы, и для Титиния с Матиеном такой вариант вполне возможен. Вряд ли так обойдутся и с Публием Фурием Филом, но былым скандалом хоть кто-то из соперников, да попрекнёт, потому как консулов избирается ежегодно двое, а преторов то четверо, то шестеро, усреднённо пять посчитаем - ага, два с половиной человека на место конкурс на консульскую магистратуру в среднем выходит. При таком грызне между собой вполне могут собратья-нобили и своего в доску Фила на взлёте срезать. Да только они же все трое прекрасно всё это понимают и сами. Спалились, проштрафились - ну, не повезло, своя карьера не состоялась, бывает, но теперь-то есть средства на cursus honorum старшего сына, который и возьмёт реванш за неудачу отца. Не в этом поколении, так в следующем, но семья своё возьмёт, и все будут понимать, чья это была заслуга.
    []
   Мы-то с Волнием как клиенты из-за бугра гостим в Риме у патрона. Получая от меня время от времени весьма немалые по его меркам подношения, Гней Марций Септим и слышать не хотел ни о каком постоялом дворе, где остановились остальные наши. Моя финансовая помощь здорово облегчила ему избрание плебейским эдилом, переведя его в сенате из квесториев в эдиляры - один хрен заднескамеечник, но уже не самый чмошный, и поскольку претура ему не светит, это предел его сенаторской карьеры. Не без помощи от меня он и плебейским трибуном побывал, попиарившись в качестве задела для старшего сына, тоже Гнея, как это в обычае у римлян. На военную службу его экипировать он и без меня осилил, но теперь, отслужив семь кампаний из положенных перед квестурой десяти, парню не мешало бы избраться младшим военным трибуном, а это ведь новые расходы и на пиар, и на достойную военного трибуна экипировку, и тут моя помощь лишней явно не выглядела. И хотя нам самим по нашим делам всяко удобнее было бы разместиться вместе со всеми нашими на постоялом дворе, как тут не навестишь патрона? А навестив его, и на приглашение в гости нарвались, и как тут обидишь патрона отказом? Никак не можно. А у римлян же традиционный распорядок дня. Первый завтрак у них с утра, как только встал и умылся, но он чисто символический. После него решаешь хозяйственные вопросы, затем принимаешь клиентов. Вот на этот момент мы к патрону и заявились, как положено. Пара клиентов уже ожидала, ещё трое за нами очередь заняли, но их он всех, как о нас ему его раб-домоуправитель доложил, на следующий день перенёс, а принял нас. Принял от меня подношения, а в ходе беседы и пригласил погостить у него, пока мы в Риме. После приёма клиентов у римлян второй завтрак, который мы как раз у него и откушали. Вот лучше бы он и был у них первым, откровенно говоря, потому как посерьёзнее, но приходится-то он у римлян ближе к полудню, а мы же на постоялом дворе уже позавтракали не по-римски, а по-нашему. Уместился в нас, конечно, и римский второй завтрак, хотя по уму это для нас ни два, ни полтора - для полдника до хрена, да и не полдничаем мы обычно, а для обеда рано. Но у римлян обед часа в три по-нашему, не раньше, и он у них плотный, а в чужой монастырь со своим уставом разве ходят?
   Как раз этот римский второй завтрак мы и заканчивали, который для нас вышел незапланированным полдником, когда с улицы шум донёсся, и хозяин послал раба узнать, что за хрень там происходит, а потом отругал бедолагу, когда тот доложил господину об услышанном. Какое несчастье?! Какой важный сенатор?! Какое дурное знамение?! И при чём тут оно?! Но раб при всём желании не мог рассказать больше, чем услыхал сам, даже жаль его, наверняка ведь, если бы не при гостях, то бишь при нас, так и не схлопотал бы от хозяина взбучку. Наконец, отчехвостив раба достаточно для показухи и посетовав нам на бестолковость нынешних слуг - ага, то ли дело у предков в старые добрые времена - патрон послал на улицу домоуправителя разузнать как следует и доложить внятно, с кем, где и что именно стряслось. А поскольку понятно было, что слух перевран при передачах через три звена, если не больше, и быстро правду не выяснишь, мы с Волнием у патрона отпросились до обеда проведать наших на постоялом дворе.
   По дороге услыхали немного подробнее - ага, в самом деле знамение дурнее не бывает. Гром среди бела дня, и молния поразила сенатора при выходе из храма Согласия. Самой молнии, правда, в городе не видели, но говорят, что была небольшая, а гром хоть и тоже не на весь город, но на Форуме слыхали все. А уже на подходе к постоялому двору и насчёт пожара услыхали - в другом месте, на склоне Виминала, шикарный домус одного богатея загорелся, и тоже, вроде бы, гром слышался. Мы с моим наследником обменялись кивками - ага, только бы ошибки какой у ребят не вышло. Но кажется, не вышло - уже у входа услыхали, что сгорел домус сенатора-претория Марка Титиния. Ну, чтобы прямо и весь сгорел - это наверняка сильно преувеличено, но не суть важно. С самим бы ещё этим Титинием не облажались, а то и эффект тогда не тот окажется, и сам он насторожится...
   - Сами ждём-с, - ответил мне на незаданный вопрос Володя, - Должны подойти с минуты на минуту. Окружным же путём отходят на всякий пожарный.
   Так оно и вышло. Ещё до подхода исполнителей нам передали и слух с улицы, что громом и молнией поражён насмерть бывший наместник Ближней Испании и сенатор Марк Титиний - тот самый, у которого и домус на Виминале загорелся.
   - Порядок, - доложил Артар, руководивший группой ликвидации, - Эта сволочь задержалась на площадке у храма с двумя приятелями поболтать и встала боком - для нас как по заказу. Далековато там, конечно, было, ну так и Анот у нас на что? И рука твёрдая, и нервы стальные, и глаз - алмаз. Я в трубу с портретом сверился, убедился, что ошибки нет, ну и дал ему отмашку, - он достал из-под плаща листок с портретом Марка Титиния и протянул отцу, который тут же поджёг его от огонька масляного светильника, - Кажется, Анот попал немного ниже виска, но один хрен пуля впечаталась в черепушку, и фугас там внутри рванул. Одновременно и Кербаз под ноги им шмальнул, так что эффект вышел на славу - и перебздели там все, и этих двух заляпало кровищей и мозгами. В нашу сторону никто так и не глянул, хоть и зыркали некоторые по сторонам. Этаж ведь уже чердачный, окошки маленькие, да ещё и зарешёченные - из лука выстрелить можно, но из пращи не возьмётся и балеарец, а откуда им знать про наши рогатки? Мы там даже и не суетились, а спокойненько спустились во внутренний дворик инсулы и через подворотню сперва одна тройка вышла на улицу, а за ней уже другая. На Форуме перед храмом неразбериха, толпа галдит, ликторов при двух преторах только четверо, и что они разберут в таком бардаке?
    []
   Поначалу, ещё только замышляя операцию, мы предполагали работать по цели "желудями" свинцовыми для пращи, для чего даже заказали оружейнику и форму для их отливки с латинскими надписями "поделом мне", и смысл идеи был именно в том, чтобы подумали на пращу и высматривали места, откуда и реально мог бы поработать искусный пращник, дабы обезопасить и облегчить отход наших ликвидаторов. Но при проработке деталей плана возникла идея получше - работать пулями с фугасом из пистонного состава сферической формы, у которых и баллистика гораздо стабильнее, чем у "желудей". Фугас, размоченный спиртом, помещался в две пустотелые свинцовые полусферы, их склеивали, а затем, просушив снаряд, заклеивали и отверстие, через которое испарялся спирт. По весу фугасных пуль, дабы тратить их лишь на самую ответственную тренировку стрелков и на саму работу, отлили потом и тренировочные пули меньшего размера, поскольку они были цельносвинцовыми. Гром и молния позволяли перевести стрелки на разгневанных богов, с которыми римляне не шутят. А уж связать гнев богов с художествами навлёкшего на себя их кару - это они и сами свяжут, когда помозгуют на досуге. Тем более, что и домус этого хапуги с роскошным грекоремонтом как раз из нахапанных в Ближней Испании средств, - тоже намёк весьма прозрачный.
   - Не так хорошо, как хотелось, - доложил старший вернувшихся "пожарников", - По одной из двух масляных амфор вышло на рикошет, и колонны атриума не загорелись, так что хозяйский кабинет не затронуло, но спальни и триклиний с кладовыми заполыхали неплохо. Некогда уже было смотреть, загорелись ли перекрытия, нам пора было уходить, но драгоценные занавески уже горели.
   - Надо было позицию стрелку другую выбрать, - проворчал Володя.
   - Виноват, почтенный, облажался, - сокрушённо признал старший.
   - Ладно, и так неплохо, - примирительно заметил Васькин, - Главное, и задачи в целом выполнены обе, и сами не спалились ни на одной, - наш главный спецслужбист уже успел обменяться кивками со старшими обеих групп прикрытия, - Хорошо поработали.
   - Ну, раз так - благодарю всех за службу, - резюмировал я.
   - Ага, хайль Тарквинии, - Артар и жест дурашливо изобразил, и мы прыснули в кулаки, поскольку уж этом-то деле у Тарквиниев такое же алиби, как и у возглавляемого Рузиром официального посольства нашей метрополии.
   Ну, почти такое же, потому как если ни Рузир, ни сам Миликон абсолютно не в курсе операции, и для них мы выехали для выхода через моего патрона на Луция Эмилия Павла, дабы посодействовать царскому посольству и через него, то Фабриций-то, конечно, в курсе. Но приказа мы от Тарквиниев не получали, и я чувствую, схлопочем мы с ним от Арунтия взбучку. Я очную в Карфагене - за рискованную самодеятельность, в которой не было крайней необходимости для клана, а Фабриций заочную - за то, что не запретил нам её, когда мы посвятили его в суть нашего замысла. Так что хорошо бы нам не проколоться ни в чём серьёзном и достичь всех намеченных целей. Победителей, говорят, не судят.
   Пока проводили разбор полётов, подошло время нашего обеда, и это было для нас с Волнием весьма досадно. Мы с удовольствием пообедали бы с нашими как следует, но пришлось только чисто символически, дабы осталось место в брюхе под римский обед у патрона. Он ведь у римлян настолько плотный, что небогатый народ после него вечером уже и не ужинает. Выпили немного вина за успех миссии, да закусили слегка.
   Время до римского обеда ещё оставалось, но не на расслабон, а на встречу кое с кем. Не афишируемую, скажем так. Лысый Марк из Субуры - не тот персонаж, с которым контачат открыто и напоказ люди, претендующие хоть на какую-то респектабельность в приличном и законопослушном обществе. Я ведь рассказывал, как из своего фиктивного рабства освобождался, не зная ещё наверняка, могу ли доверять фиктивному хозяину? А в случае подставы я ведь тогда не только неполучением римского гражданства для себя и семьи рисковал, но и вполне реальным рабством вместо фиктивного. Своих людей у меня было под рукой с гулькин хрен, поэтому подстраховать себя и их я подрядил тогда и этого субурского бандюгана с его бандой. Потом, когда остальная компания таким же манером фиктивно освобождалась с аналогичной целью, мы снова его наняли - ага, формально их тоже типа подстраховать, а реально чтобы Хренио и Володю тоже с ним законтачить. Уже понятно было, что без спецслужб нашей Турдетанщине не обойтись никак, а спецслужбы кем сильны? Правильно, агентурой, в том числе и иностранной. Деловые связи тестя - это, конечно, хорошо, но как раз в Риме они не столь уж и влиятельны, особенно теперь, когда сципионовская группировка в сенате переживает далеко не лучшие времена. Бандит же в Риме, если он не мелкая шестёрка, а крутой пахан, хоть и не замена сенатору-консуляру, в своём круге вопросов, государственной политики не касающемся, может посодействовать ничуть не меньше. Сами сенаторы через кого за политическими противниками шпионят? Прежде всего через ушлых клиентов, конечно, но и не без помощи тех же бандитов. А тут и нашу молодёжь с римской организованной преступностью познакомить случай выпал.
    []
   - Только не это! - испугался Лысый Марк, услыхав имена, - Мне и моим людям ещё жить в этом городе, а до тех пор, пока Фурий и Матиен не осуждены и не удалились в изгнание, они остаются сенаторами-преториями. Особенно этот Публий Фурий - вы разве не знаете, что это за род и что это за семья? Сенат перевернёт вверх дном весь Рим, если с Публием Фурием Филом что-нибудь случится внутри города. Да и из-за Матиена четверть города, пожалуй, перевернут - всё-таки тоже сенатор-преторий. Просите всё, что угодно, из того, что в моих силах, но только не это. Если верно то, что они удаляются в изгнание, я могу свести вас с пастухами и поручиться перед ними за вас, но договаривайтесь с ними сами, а я ничего не знаю и не хочу об этом знать.
   - Гай Матиен, - снизил я ему остроту вопроса.
   - Тоже не такой уж и маленький человечек, - хмыкнул бандитский пахан, - Тоже сенатор, хоть и всего лишь квесторий. Переполох, конечно, будет меньшим, даже намного меньшим, но тоже будет. Тут весь город уже говорит, что этого погибшего сегодня Марка Титиния покарали боги. Так может, пускай и их всех заодно боги покарают сами?
   - Об этом Гае забыли обвинители, так что могут забыть о нём и боги, - заметил Хренио, - Но разве от одного только гнева богов случаются пожары в римских домах? При пожаре бывает суматоха, а в ней не так уж и редко стараются урвать своё воры или просто окрестная чернь. Разве не могут при этом и ткнуть ножом под рёбра кого-то, кто путается под ногами? Кто заметит это вовремя в ночной неразберихе?
   - Ну, если напоказ вам не обязательно, то это уже немного другое дело, - Лысый Марк призадумался, - Территория только не моя, и меня могут не понять соседи.
   - Гай Матиен награбил в провинции столько, что хватит и тебе со всеми твоими людьми, и твоим соседям, и примазавшимся случайным мародёрам, - добавил я.
   - Ты устрой хороший добротный ночной пожар, - подсказал ему Васкес. - Наши люди позаботятся о том, чтобы и он тоже выглядел как гнев богов. Масло и огонь от тебя, гром от нас. А в суматохе, позаботься о том, чтобы Гай Матиен упал на что-нибудь острое или стукнулся головой обо что-нибудь твёрдое.
   - Можно даже и не семь раз подряд, а только один раз, но уж чтобы наверняка, - конкретизировал Володя, и мы рассмеялись.
   - Тысяча денариев, - дожал я бандита, - Триста задаток, а семьсот после работы по её результату, если он нас удовлетворит. И плюс добыча, которую ты сумеешь урвать при выполнении работы сам. Поделишься ей только с соседями, которых запряжёшь себе в помощь, а с нашими людьми делиться не нужно, - я выложил на стол предложенный ему задаток - три увесистых кошеля с сотней денариев в каждом, - Пересчитывать будешь? И да, кстати, что ты там говорил насчёт пастухов?
   Ещё в период наместничества Матиена в Дальней Испании в позапрошлом году мы разобрались с путаницей у Тита Ливия, где в одном месте у него было написано о Гае, в а двух других о Марке. Двое их, дядя Марк и племянник Гай. Два брата, старший Гай и младший Марк, баллотировались в преторы, а сын старшего, тоже Гай - в квесторы. Отца его не избрали, зато избрали дядю и его самого. Свежеиспечённый квестор угодил к дяде претору под крылышко в Дальнюю Испанию, где они и принялись злоупотреблять своим служебным положением чётко слаженным тандемом - ага, рука руку моет. За главенством претора жалобщики из провинции как-то позабыли о его молодом, да раннем племяннике, который и остался в результате как-то в стороне от судебного процесса над дядей. А это разве справедливо? Не удивлюсь, если Марк Матиен как раз брату с племянником свою недвижимость и подарит фиктивно для её сохранения до лучших времён. Вот только хрен они тут угадали. Боги - они ведь лентяи и карают обычно руками менее ленивых людей.
   Собственно, на то, что Лысый Марк возьмётся ещё и за двух бывших преторов, мы и не рассчитывали. Конечно, это слишком уж крупная рыба для самого обыкновенного бандитского пахана. За квестория взялся - и на том спасибо, потому как технически с ним нам было бы труднее. Один показательный расстрел можно как-то на разгневанных богов свалить, учитывая римскую суеверность, но повторяться в таком деле рискованно. Храм Фемиды мы решили поэтому громом не поражать, хотя нашлась бы лимонка и на него. Но одна уже в доме тех Матиенов, которые два Гая, задействуется, а вторая в том же городе - это чересчур. Хоть и нет у римской Республики профессиональной полиции, сведущей в криминалистике, считать римлян совсем уж дураками было бы опрометчиво. Один раз мы одним способом сработали, во второй - уже другим будем работать, маскируя свой тихий вклад грубой работой уголовников, а третьего раза в городе уже не будет. Ну, если только самим уркам понравится и повтора захочется, но это уже без нас. Не столь важно, сгорят ли с сопутствующей мародёркой домусы двух изгнанников. Главное тут, чтобы сами они не ушли от заслуженной кары богов. Вот там, за городской чертой, можно и повториться.
   - Папа, а пастухи-то не испугаются, как этот Лысый Марк? - спросил Волний.
   - Это тоже бандиты ещё те, только сельские, - пояснил я ему, - Больше известны апулийские рабы-пастухи, их там таких особенно много. Там целое восстание было, о нём мало говорили из-за нашумевшего дела о Вакханалиях, но на следующий год его подавлял претор Луций Постумий Темпсан. И такие есть везде, где земля плоха для земледелия.
    []
   Там на самом деле в том сто восемьдесят пятом году, то бишь четырнадцать лет назад, заваруха была серьёзная. Просто она вышла регионального значения, где-то далеко на каблуке "сапога", а Вакханалии-то ведь происходили по всей Италии и даже в сам Рим проникли, да и сама тема Вакханалий по сравнению с разбоями беглых или безнадзорных рабов оказалась для патриархальных до мозга костей сенаторов не в пример скандальнее. Поэтому и заслонила собой ту апулийскую бучу разбойничавших пастухов. Но для самого региона размах восстания был нехилый - семь тысяч одних только приговорённых судом к казни, из которых многих казнили, но многие сумели сбежать и затеряться. Если и здесь в предгорьях Апеннин кто-то из них ныкается и промышляет с местными, я не удивлюсь.
   - А с этими двумя уродами ситуёвина вообще уникальная, - продолжил я, - Как только они выедут из Рима, они автоматически потеряют римское гражданство хотя бы по факту своего хоть и добровольного, но один хрен изгнания. А латинское гражданство они получат только по прибытии в тот латинский город, в котором поселятся. Пока они будут в пути, они юридически вообще никто и ничьи. Это, конечно, не ставит их совсем уж вне закона, и следствие будет, но очень не сразу. Пока хватятся, пока займутся - ищи-свищи обидевших их хулиганов.
   - Да, для пастухов-разбойников соблазн хороший, - заценил мой наследник.
   За обедом у патрона обменялись новостями о происшествии с Титинием, и они полностью совпали. Млять, ох уж эти мне римские обычаи! Мы бы у себя как сделали? До жратвы самое важное обговорили бы быстренько вкратце, потом пожрали бы спокойно и без трёпа, а уж после этого говорили бы о тех не срочных подробностях, которые почти не влияют на суть расклада. Но у римлян обед и разговоры - это единое целое мероприятие, и одно немыслимо без другого. Мы-то, конечно, обучены всем этим манерам возлежания на ложах, не просто же так у "коринфянок" наших уроки античного застольного этикета брали, но непривычно же, млять! Тут бы пожрать побыстрее со всеми этими манерами, а потом уж и говорить по отдельному протоколу, уже не застольному, когда можно и позу на более привычную сменить, и тогу скинуть. Хоть и лёгкие они у нас полотняные, а не эти шерстяные церемониальнве, но один же хрен непривычно и напрягает! Но блюда за римским обедом подаются неспешно, дабы успевали и есть, и языками трепать, а отведать же надо всё, иначе неуважение к хозяину получится. То, что оба происшествия - с самим Марком Титинием и с его домусом - расценены правильно, как кара разгневанных богов, это прекрасно, что прозвучало предположение о связи кары с испанскими шалостями, ещё прекраснее, а уж то, что призадумались, не грозит ли теперь кара и римскому правосудию за оправдание того, кого посчитали виновным и достойным кары сами боги - это вообще замечательно. Но млять, нам этого достаточно! Какое нам в звизду дело, сам Юпитер его и его домус молниями поражал или Фемиде их для этой цели выдал? И какая нам вообще разница, участвовала ли в вынесении божественного приговора его благоверная Юнона?
   Впрочем, тут я несколько пристрастен, потому как реально же локоть затёк, на который я на ложе опирался. По справедливости - есть и кое-какая польза. Храм Фемиды из очереди на божественное наказание вычёркиваем с концами, поскольку не виноватая она. А вот остальное - уже явно лишнее. Сколько дней молебствий и сколько баранов в жертву Фемиде, сколько дней молебствий и сколько быков в жертву Юпитеру - какое нам дело, если не наши головы о том болят, а римского сената? С этим-то сенат определится, кто бы сомневался, а главная загвоздка у них с Юноной. О милости и прощении её молить или за заступничество перед Юпитером благодарить? Отправляй ейный культ мужики, так разобрались бы и с этим, но ведь ей же служат бабы! Нет, они-то, конечно, матроны самой безупречной репутации, но сейчас-то от них соображалка требуется, а не репутация, а она у баб - правильно, бабья. Особенно в таких вопросах, где цена ошибки велика, а посему и ответственность зашкаливает. И не подскажешь же им в сугубо ихнем бабьем вопросе.
   Нам-то с наследником хрен с ними, с благочестивыми, но недалёкими жрицами Юноны, как и с римским правосудием, которое то ли оптом, то ли в розницу, простит или покарает то ли Фемида, то ли Юнона, то ли сам Юпитер. Но ведь приходится имитировать неподдельный интерес! Тоже ведь типа римские граждане, хрен отмажешься, положение обязывает. Не скажешь же - ваши боги, вы с ними и разбирайтесь, а нам, испанцам, ваши трудности с ними до едрени-фени.
   - Папа, как ты только выдерживаешь всю это грёбаную тягомотину? - спросил меня Волний, когда я наконец выбрал уместный для нас момент отпроситься покурить.
   - Точно так же, как и ты, - заверил я его.
   Домус Титиния весь, конечно, не сгорел, но над третью примерно обрушилась кровля, и удивляться тут нечему. Это стены в добротных античных домах каменные, но колонны вокруг атриума деревянные, балки перекрытий деревянные и каркас крыши, на который черепица укладывается, тоже деревянный - есть чему сгореть, причинив хозяину немалый ущерб. О занавесках из дорогих тканей, тоже успевших войти в моду и стоящих нередко доброй четверти всего содержимого, и говорить нечего. И кто сказал, что у богов только молнии в арсенале? Дискордии, римскому аналогу насылающей безумие греческой Эриды, чтобы набедокурить, не нужно и никаких молний. Криминогенная обстановка на римских улицах и так-то не самая благополучная, а уж если и Юпитер осерчает, устроив пожар, и Дискордия не в духе окажется, раздраконив окрестных гегемонов - ага, тут как раз домус родни Марка Матиена с его обитателями на очереди. Ох и загребётся же после этого сенат ублажать молебствиями и жертвоприношениями римских богов, и хрен ведь свалишь всё на секту адептов Распятого, потому как алиби у них железобетонное, гы-гы!
    []
   А по текущим религиозным проблемам с непонятками, какова позиция Юноны, я патрона успокоил. Я ведь упоминал уже, кажется, о весьма своевременно подсказанном мне нашей историчкой Керенском... тьфу, Кардеаде Киренском? Философом он работает в Афинах как раз по нужному нам направлению - ага, после того, как ему мыслю свежую подбросили на симпосионе у крутой афинской гетеры. Естественно, не без нашей помощи. Учение его пока сырое и до нашего пантеистического концепта пока не дотягивает, но как его предварительный набросок уже годится. До интернациональности божеств Керенский пока ещё не дофилософствовался, но к идее того, что все боги являются ипостасями или проекциями единой высшей силы, уже склоняется. Презентовав Гнею Марцию латинский перевод его трактата "О божественном", я вкратце пересказал ему суть идеи, ещё вперёд мэтра слегка забегая. Типа, это уже моя отсебятина, конечно, но я вот так его понимаю, и если я не слишком при этом учение философа переврал, то получается, что и не может у богов быть принципиальных разногласий, раз уж все они части единого целого. А значит, и не так страшно, о чём там ихние бабы будут молить Юнону, если мужики с Юпитером и Фемидой не облажаются. Конечно, для Рима это слишком ново, да и не побежит патрон к жрецам, но во-первых, сам зря нервничать не будет, а во-вторых, в кругу своих эрудицией блеснёт. Глядишь, и заинтересует кого из просвещённой сципионовской тусовки.
   А сенаторские основняки и жречество пущай понервничают. Оправдали урода ущербного? Пусть теперь сами перед богами пооправдываются. Они, конечно, не только в Испании беспредельничать начинают и даже не с Испании начали. Как раз в эту войну и в Греции уже начнут куролесить, с которой до сих пор носились как с писаной торбой. Но то проблемы греков, а нам прежде всего испанцев не забижайте, а не то боги рассердятся. На одного уже наглядно рассердились, а то ли ещё будет?
  
   5. Алиби.
  
   - Даже Карфагену, почтеннейший, дозволено иметь десять трирем, - увещевал я Луция Эмилия Павла, - А ведь это бывший враг Рима, и он в трёх днях морского плавания. Нумидии дозволено иметь флот без ограничений численности и величины кораблей, а она разве намного дальше Карфагена? Да, сейчас царь Масинисса - друг и союзник римского народа, но кто может знать, как поведут себя его преемники? А царство Миликона вообще за Геркулесовыми Столбами. И не настолько оно богато, чтобы содержать большой флот, а малочисленный - ну какую он может представлять из себя угрозу для Рима, да ещё и на таком удалении от него?
   - Разумеется, никакой, - ответил патриций, когда отсмеялся, - Но что Миликону толку от слабого и малочисленного флота? От кого он им надеется защититься?
   - От пиратов, почтеннейший.
   - Да какие же там пираты за этими Геркулесовыми Столбами? - Луций Эмилий Павел снова рассмеялся, - Разве сравнишь этих лузитанских мелких шалунов с критянами, иллирийцами, киликийцами или лигурами? Да и справились же с ними бастулоны царя на простых ладьях, и давно уже никто не слыхал ни о каких лузитанских пиратах.
   - Всё верно, почтеннейший. Но неуёмный разбойничий нрав этих дикарей тебе хорошо известен, а их набеги на суше перестали приносить им удачу. Разведка доносит о лузитанских ладьях в низовьях Тага, и Малый Совет с царём считают, что эти разбойники теперь снова захотят попытать счастья на море. Бастулоны царя справятся с ними, если их будет немного, но что турдетанскому государству делать, если лузитаны начнут разбои на море большими флотилиями? С небольшим и не представляющим никакой опасности для римских интересов, но всё-таки настоящим военным флотом царю и Малому Совету было бы спокойнее за безопасность морского побережья государства.
   - Но ведь есть же Гадес с его флотом. Сенат уже поручил Луцию Канулею Диву обратиться к гадесскому Совету Пятидесяти с просьбой не отказывать Миликону, если он попросит военной помощи на море. Гадес - тоже союзник Рима, и вряд ли его правители откажутся исполнить переданную им просьбу сената.
   - Я думаю, Гадес и так не отказал бы царю в помощи флотом. Но у Гадеса есть только пятнадцать бирем, и все они понадобятся ему самому, если угроза с моря окажется серьёзной. И тогда наше побережье будут защищать только ладьи бастулонов, которым до гадесских бирем примерно как биреме до квинкеремы.
   - Мне кажется, что Миликон просто завидует Масиниссе, - усмехнулся Публий Сципион Эмилиан, второй сын Эмилия Павла, отданный в усыновление в семью Публия Корнелия Сципиона, сына Того Самого Африканского, но фактически живущий со своим настоящим отцом, - У Масиниссы и слоны, и флот, а у Миликона ни того, ни другого.
   - Мой дед в Первую войну сражался на море с карфагенским флотом, - заметил его отец, - Он выиграл морскую битву, но потерял большую часть своего флота в бурю и едва не погиб тогда сам. И у многих в сенате погиб тогда предок или кто-то из родни. Для нас эта память слишком свежа, и ещё свежее память о Ганнибаловой войне, а ведь в обеих войнах против нас сражались и испанцы. Миликон - друг и союзник Рима, но сама мысль об испанском флоте вызывает в сенате крайне неприятный настрой.
    []
   - Ещё неприятнее только мысль об испанских слонах, - пошутил Квинт Фабий Эмилиан, старший сын моего собеседника, официально усыновлённый Фабиями, но тоже живущий с отцом, - Сразу же вспоминаются слоны Ганнибала, приведённые из Испании.
   - Последние четверть века наиболее свежа память о римских слонах, - заметил я, как бы развивая его шутку, - Но о слонах речи нет. И сам Миликон, и весь Малый Совет его царства, понимают память римского народа о Ганнибаловой войне, и хотя слоны нам тоже не помешали бы для разгона конницы дикарей, царские посольства даже не просят о них римский сенат. А что касается испанского флота - разве не лучше будет и для нас, и для Рима, если под испанским флотом будет подразумеваться наш, а не лузитанский?
   - Ты, Гней Марций Максим, римский гражданин, но говоришь о турдетанском царстве Миликона как о своей стране? - поставил мне на вид Сципион Эмилиан.
   - До получения римского гражданства я был испанцем, Публий Корнелий, и я не скрываю и не стыжусь этого. Считай меня или испанским римлянином, или римским испанцем, как тебе будет угодно. Турдетаны не были чужими для меня раньше, и римское гражданство не делает их для меня чужими и теперь. В турдетанском царстве Миликона у меня дом и семья, там у меня земля и предприятия, дающие мне средства к жизни, и мне тоже не безразличны спокойствие и безопасность миликоновских турдетан.
   - По нашему договору с царством Миликона римские граждане, живущие в нём сами и владеющие в нём собственностью, свою военную службу проходят в турдетанской армии, - просветил Эмилий Павел сыновей, - А ты, Максим, был префектом конной алы в той войне с лузитанами, когда я управлял Дальней Испанией?
   - Было дело, почтеннейший.
   - Ты можешь, кстати, получить землю в Картее. Сенат постановил учредить там колонию латинского права для римских вольноотпущенников Дальней Испании. Ты у нас не просто римский гражданин, ты и служишь в ранге префекта союзников - можешь там и в муниципалитете на хорошее место претендовать, и земли получить не на малый надел, а на хорошую виллу.
   - Благодарю, почтеннейший, но у меня и в царстве Миликона земли достаточно - не одна вилла и даже не две. Пусть лучше в Картее поселятся и получат землю те, кому она нужнее, чем мне.
   - Тоже верно, - кивнул патриций, - Четыре тысячи одних только детей римлян от испанок, а ведь сенат постановил наделить землёй и тех испанцев, которые пожелают остаться в Картее - вряд ли надел рядового пехотинца будет велик. На войну мобилизуют когорту, вряд ли больше, и ей будет кому командовать и без тебя, а для тебя понижение получилось бы, ты у турдетан командуешь алой или когортой, и зачем тебе это тогда? Что до турдетанского флота - лично я не вижу ничего страшного в том, чтобы Миликон парой десятков бирем обзавёлся. По мне, так и пару десятков слонов приобрести ему позволить можно безо всяких опасений, и будь моя воля, я охотно позволил бы вашему царю и то, и другое. Но в сенате найдутся те, кто закатит истерику, особенно из-за слонов, и большая часть послушает их, а не меня. Поэтому о слонах лучше в сенате не говорить вообще, а о флоте - ну, тоже едва ли одобрят, но если лузитанские пираты и в самом деле появятся, и претор Дальней Испании поддержит вашу очередную просьбу - думаю, будет уже другой разговор. У нас сейчас из-за этой Македонской войны опять иллирийские пираты шалить начнут, и возможно, вас поймут лучше.
   - Несмотря на союз Гентия с Римом?
   - Иллирийцы - варвары, не признающие закона и порядка, и если их царь велит их вождям не то, чего те хотят сами, они не очень-то повинуются ему. При одной только Тевте, вдове Агрона, от иллирийцев не было покоя всему востоку Италии, хоть и не было у нас войны с Иллирией. А сейчас далматы и даорсоны даже формально не признают над собой власти Гентия и заключили союз с Персеем, как и Эпирский союз.
   - Из-за чего претору Гаю Лукрецию Галлу поручены флот и командование теми союзниками, которых предоставит Гентий и греки, - добавил мой патрон.
   Хрен знает, изобретена ли уже классическая либурна, которая в известном нам реале внесла хоть и не единственный решающий, но достаточно весомый вклад в победу Октавиана над Антонием в морском сражении у мыса Акций, а затем стала основой флота Империи, не нуждавшегося больше при своём безраздельном господстве в Луже в более тяжёлых кораблях типа квинкерем. Технически это усовершенствованный аналог биремы с увеличенными вёслами на два гребца в один ярус, что и энергетически выгоднее, чем те два яруса одноместных вёсел, и геометрически - за счёт большей длины весла выше борт до вёсельных портов, за счёт чего лучше и мореходность. Такая либурна может выполнять поставленные ей задачи при таком волнении на море, которое загонит в портовые гавани все униремы, биремы, триремы и квинкеремы старого типа с их слишком малой высотой вёсельных портов нижнего яруса. Дополнительным бонусом идёт и лучшая защита бортов от тарана за счёт более крупных и прочных вёсел. Название же этот тип корабля получил в честь иллирийского племени либурнов, которому и приписывается его изобретение. Но о конструкции этой прогрессивной при этом речь или только о концепте лёгкого военного флота, реализующемся самими иллирийцами старыми типами унирем и бирем, историки к единому мнению не пришли, а нам выяснять этот вопрос было и недосуг, и никчему.
   Нам ведь один хрен не подходит средиземноморский набор корпуса на шпонках и нагелях, который океанская волна размочалит на хрен, и дискуссия тут возможна только о сроках, а не о конечном результате. А значит, и копировать иллирийскую конструкцию один в один для нас неприемлемо. Поэтому выторговывают-то наши посольства у сената флот бирем гадесского типа, то бишь с утяжелённым жёстким океанским корпусом, имея в виду класс и типоразмер корабля, а не схему гребли. Схему гребли мы планируем, само собой, с двухместными вёслами в один ярус, и нам без разницы, она ли уже у иллирийцев.
    []
   Но конечно, на скорую санкцию римского сената мы не рассчитываем. Рузир во главе посольства официально в сенате канючит, а я изображаю попытку неофициальную - через авторитетного сенатора-консуляра в сципионовской группировке вопрос по флоту пролоббировать. Не то уже у неё влияние на принятие сенатом решений, но у нас выбора нет - кого можем через патронско-клиентские связи, тех и задействуем. Естественное же для республиканского Рима явление, и странно бы выглядело, если бы мы не пытались, а настораживать сенат нетипичным поведением в наши планы не входит. Чего от нас ждут, то мы и делаем, хоть и безуспешно. Но капля - она ведь камень точит, если она не первая, а очередная после многих других, так что и перетираемый сейчас у Луция Эмилия Павла вопрос не так уж и показушен. Задел на будущее, пускай и не самое близкое. А до кучи и на будущее поближе клинья подбиваем - нельзя ли пролоббировать в сенате и на предмет будущих рабов? Нам не нужно много, нам нужны отборные, а в том, что будет из кого их выбирать, у нас сомнений нет, поскольку не подлежит сомнению окончательная победа римского оружия над македонским. Вот, нам бы доступ к отбору эксклюзивный хотелось бы. В таком ключе формулируем, но на самом-то деле не сенату этот запрос адресован, а лично Луцию Эмилию Павлу. Это сейчас никто в Риме, и он в том числе, не в курсе ещё, сколько продлится Третья Македонская, и кто её закончит, но мы-то в курсе. В сенате что скажут? Обращайтесь к консулу, как решит, так и будет. Вот к консулу мы и обращаемся - ага, к будущему, который как раз и будет решать судьбу Македонии, всех её союзников и пленных. Когда придёт срок - всплывёт в консульской памяти и этот разговор...
   Сенату не до того. Ни до турдетанского флота, ни до будущих пленных. У них тут Гай Кассий Лонгин, второй консул, которому Италия досталась, нахреновертил. Ему на севере Италии со своей армией находиться предписывалось, дабы цизальпинские галлы и лигуры не баловали, покуда его коллега Публий Лициний Красс в Македонии воюет, да на случай вторжения через Альпы иллирийских союзников Персея путь им преградить. А он собрал войска в Аквилее, затребовал жратву и проводников, да и попёрся со всей своей армией через Альпы и Иллирию в Македонию - ага, тоже с Персеем повоевать захотелось. Я ведь упоминал уже о безобразничании Марка Попиллия Лената в позапрошлом году в Лигурии? Вот что значит, не вздрючили урода по самые гланды за создание прецедента. В моду теперь у консулов самовольство входить начинает. Вдогонку за ним послана сенатом комиссия с требованием вернуться взад, но это мы знаем, что Лонгин перебздит на сенат хрен забить и вернётся, хоть и натворит дел по дороге, а сенате пока гадают, послушается консул или в дурь попрёт подобно Ленату. Уж очень хотел Лонгин Македонию получить и был страшно изобижен, когда по жребию она досталась Крассу. Тут ведь не одно только неповиновение, тут ещё и оставление Республики в опасности. А вдруг он застрянет там с армией в боях против одних союзников Персея, а в Италию вторгнутся другие, которых и лигуры тут же с удовольствием поддержат, и цизальпинские галлы?
   Есть, конечно, в распоряжении сената ещё четыре городских легиона. Да только во-первых, не полностью они собраны, потому как в первую же очередь набирались армии для консулов и преторов. Во-вторых, их и не будет полного состава, потому как призвали часть, другим дали отсрочку для сельскохозяйственных работ, потом их призовут, а этих отпустят землю свою обрабатывать - по очереди, короче, службу тащат. Ну, чтобы ущерб их хозяйствам от службы к минимуму свести - проблема ведь давно уже стоит остро. Ну и в-третьих, бойцы в этих легионах, мягко говоря, второсортные. Примерно таких же будет в известном нам реале громить Спартак спустя столетие, пока Красс Тот Самый ветеранов не мобилизует, а из провинций после завершения внешних войн первосортные войска не подтянутся. С такими горе-вояками как-то стрёмно внешнему противнику противостоять. А тут ещё и флот весьма некстати к слову приходится. То ли присоединятся иллирийские союзники к римскому флоту, то ли переметнутся на сторону Персея. То ли искренне греки от Персея отмежевались, то ли притворно, и на чьей стороне выступит их флот? Тут ещё и Масинисса масла в огонь подлил - ага, для кого это Карфаген построить флот предлагает? Точно ли для Рима, а не для перехода на сторону Персея? Наши просьбы о флоте нервной реакции не вызывают, но в текущем политическом контексте не вызывают и понимания.
   Масинисса ведь не так давно опять обкорнал Карфаген, отжав у него в общей сложности более семидесяти городов на текущий момент, а чтобы в сенате столь наглым грабежом не возмущались, не упускает случая обвинить Карфаген в чём угодно, лишь бы обвиноватить хоть в чём-то. Сейчас вот до предложения Риму кораблей догребался. Тестя я в письме предостерегал, чтобы и не заикались о кораблях, а ограничились предложением Риму зерна, но видимо, не хватило Арунтию влияния в Совете Ста Четырёх. Хвала богам, хватило ума отцам города предложить сенату прислать римские экипажи для принятия и перегона в любой угодный сенату порт предложенных кораблей, так что Масиниссу хотя бы с этим обвинением обломали, а заодно осмеяли и его собственное предложение помочь флотом. Я ведь рассказывал, какими были ранние нумидийские горе-триремы? С тех пор, конечно, немало уже воды утекло, и с помощью карфагенских корабелов матчасть флота Масиниссы улучшилась, но мореманы из нумидийцев - ну, примерно как из меня.
   А карфагенян тоже можно понять. С этой грёбаной демилитаризацией работы и для старожилов не хватает, а тут ещё очередной наплыв беженцев, и чем прикажете занять такую прорву жаждущих трудоустроиться? Народ случайными заработками перебивается, кому досталось, а кому не досталось, те митингуют, ведясь на речи уличных демагогов, да и преступность на улицах зашкаливает. Заказ кораблей для римского флота дал бы работу и заработок множеству людей, которые в свою очередь снизили бы конкуренцию других из-за разовых подработок и уже этим разрядили бы обстановку. Но оказалось не судьба.
    []
   У нас-то, в отличие от Карфагена, ситуёвина не катастрофична. Принимаем мы людей с большой оглядкой, и уж имеющихся нам всегда есть чем занять. Даст сенат добро на военный флот или не даст - пара десятков бирем большой погоды в занятости народа у нас не сделает. По сравнению с городским и дорожным строительством это капля в море. Готова дорога на Конисторгис, от него размечается продолжение дальше на север, готова рокадная вдоль восточной границы, размечается рокадная вдоль северной и вдоль берега океана - ага, когда объявятся лузитанские пираты, то раз уж нам во флоте опять отказано, будем вместо него береговую оборону налаживать и крепить. А у римлян в дополнение к военным заботам и переполоху с самоуправством консула Лонгина ещё и новые проблемы с их богами. Только отбыл со вчерашнего утра Марк Матиен, как вечером Юпитер домус двух Гаев, его брата и племянника, поразил молнией. Вспышку, правда, мало кто увидел отчётливо, но уж гром был слышен добротный, да и загорелся домус хорошо. От чего же ещё, если не от молнии Юпитера? Снова обсуждают в сенате, чем может быть вызван гнев громовержца, и связан ли с ним несчастный случай с Гаем-младшим, стукнувшимся уже на улице башкой обо что-то твёрдое. Был молодой и подающий большие надежды квестор с перспективами полного cursus honorum, но нет его больше, как и перспектив. Глядя на бедствия Матиенов, заторопился со сборами в Пренесту и Публий Фурий Фил, выехав из Рима уже сегодня утром. Ну, отдельные возы со скарбом ещё грузятся, но сам хозяин уже умотал от греха подальше. Об уехавших в сенате не говорят - дело предано забвению.
   - Максим, твой сын уже третий день не возвращается с гулянки, - заметил мой патрон за полуденным вторым завтраком, - Субура - не самый безопасный район Рима, и в ней с подгулявшими случается всякое.
   - Благодарю тебя за участие, почтеннейший, но как раз в Субуре я и спокоен за своего оболтуса, - ответил я, - У нас там есть хорошие знакомые, которые присмотрят и за ним самим, и за его друзьями.
   - Лысый Марк и его шайка? - патрон сходу вспомнил, кто подстраховывал меня при моём освобождении из фиктивного рабства, - Верно, под такой защитой можно гулять по Субуре днями и ночами, пока водится звонкая монета. Но всё-таки - третий день.
   - Дело молодое, почтеннейший. Я тоже в его годы был повесой ещё тем, но это не помешало мне остепениться позднее. Придёт и его срок, а пока почему бы парню и не погулять в своё удовольствие?
   - Ну, ты отец, тебе виднее, но я своего держу в строгости.
   - Как и я своего там, в Испании. Но здесь-то - Рим. Побывать в Риме впервые в жизни и не погулять по его злачным местам - это ведь всё равно, что и не побывать в нём вообще. Особенно в его годы. Я-то ведь попал сюда гораздо старше.
   - Но ведь Субура же. Там можно легко отравиться дрянным вином и несвежей пищей в дешёвой забегаловке или подцепить скверную болезнь в лупанарии.
   - В Субуре есть и приличные заведения, и я дал ему достаточно денег, чтобы он не искал, где подешевле, а Лысый Марк обещал проследить. А уж под его присмотром что может случиться с моим оболтусом в Субуре?
   Уж в Субуре-то я спокоен за Волния железно, и даже не потому, что гарантия безопасности - Лысый Марк. Лажаются иногда и крутые урки. Но что может случиться в Субуре с тем, кого там нет? Субура и Лысый Марк обеспечивают Волнию и его команде железобетонное алиби. Не были, не состояли, не участвовали, не имели. Какая Тибурская дорога? Какая Пренестинская? Это где вообще? В Субуре гуляли, граждане начальнички, и если мы в ней натворили чего-то спьяну, то искренне сожалеем об этом, каемся и готовы ответить за всё по всей строгости справедливого римского правосудия. Кстати, а что нам вменяется в вину? А то выпили мы тогда крепко, не помним. И вино в заведении хорошее было, и еда, и не задирал нас там никто, и мы, кажется, тоже никого. Ну, полапали только немного смазливую служанку, это помним, ну так она того стоила. Она или её хозяйка в претензии? Нет? А больше точно никого там не трогали, богами клянёмся. Оттуда после таких аппетитных выпуклостей у той служаночки как тут было не направиться в хороший лупанарий? Нет, по дороге тоже ни с кем не поцапались, богами клянёмся. Споткнулись об спящего прямо посреди улицы пролетария, это помним, он ещё пьянее нас тогда был, но мы ему асс дали за беспокойство и на опохмелку. Если он в претензии, как протрезвел, то мы его ещё угостить готовы. Не в претензии? А больше точно никаких приключений у нас не было до самого лупанария. Заведение отличное, а девочки - так просто красавицы. Ну, утром-то, когда протрезвели, они чуть попроще оказались, но всё равно хороши. А у них там тоже и выпить можно, и поесть, так что и в таверну идти не нужно. Ну, мы там у них поэтому и задержались. А почему их, кстати, волчицами называют? Нас они никого не покусали. Мы их, кажется, тоже. Они ведь нам не для этого нужны были, а по прямому назначению. Если и учинили там ещё чего-то, то не помним - крепко выпили. Девочки в претензии? Хозяйка в претензии? Нет? Ну и хвала богам, а то стыдно было бы. А когда от них обратно пошли, мы уже и протрезветь слегка успели и по дороге уж точно ничего не натворили, богами клянёмся. Спросите ту служанку в таверне, спросите того пролетария с улицы, спросите тех девочек в лупанарии, у которых мы зависли. Неужто в самом деле аж на три дня? Вот это погуляли! Нет, ну если что-то не так, то каемся и сожалеем...
    []
   А служанка таверны, конечно, всё подтвердит - и ели, и пили, и лапали, ну так и заплатили ведь без сдачи, так что она не в претензии. И да, вроде бы, собирались потом в лупанарий. И гегемон, если его найдут, подтвердит, что да, спотыкались какие-то, может и эти, он спьяну не запомнил, главное - целый асс не пожалели на опохмелку дать, так что он не в претензии. И девочки из лупанария тоже всё подтвердят, и если надо, так и все эти три дня хоть по часам расскажут - ага, подробности на их усмотрение, лишь бы претензий к парням не было. Им и за все три дня заплачено, и сверху щедро добавлено за хорошую, а главное, правильную память. А то чего с ребят возьмёшь? Крепко выпили, не всё помнят...
   Возможно, мы и слишком уж перестраховываемся, но во-первых, в таком деле лучше перебздеть, чем недобздеть, а во-вторых, Хренио учит молодняк шифроваться как следует, в расчёте на профессионалов. Это у республиканских римлян таковых пока ещё не завелось, но у имперских уже заведутся, а у греков, особенно монархических, имеются и сейчас, и по античным меркам их профессиональный уровень весьма неплох. Да хотя бы и просто в учебно-тренировочных целях. Будет система отработана заблаговременно, хрен ли тогда нашим потомкам и греческие, и будущие имперские спецслужбы?
   А пока-что у римлян полицейская служба на любительском уровне. Постовая - ну, городской легион как-то худо-бедно за патрульно-постовых ментов ещё сойдёт. Стой тут или патрулируй отсель и досель, да следи за порядком - с этим служивые ополченцы второго сорта справиться в состоянии. А вот с уголовным розыском у римлян уровень их профессионализма ниже плинтуса. И городской претор, и претор по делам иностранцев - выборные, как и преторы провинций, только ещё и без продления империума. Дилетант в криминалистике многому ли научится за годичный срок своих полномочий? Да и учиться ему у кого? Все его предшественники - точно такие же дилетанты-годичники. С теми же Вакханалиями как боролись? Это же курам на смех, кто понимает. Больше спугнули этих вакханутых, чем за жопу взяли, а тех, кого взяли - либо по доносам, либо сами придурки спалились, потому как конспираторы никуда не годные. Вот таких - да, может ловить и римский республиканский уголовный розыск, если повезёт. Претор-то, конечно, не сам со своими ликторами за урками по улицам гоняется. Каждый год избираются триумвиры по уголовным делам - ага, три общественных криминалиста. Общественные они все трое в самом буквальном смысле, поскольку и сами дилетанты, и служба профессиональная у них отсутствует как явление. С друзьями, клиентами и рабами ведут свою общественную правоохранительную деятельность. А это значит что? Это самому с ними надо поспевать повсюду, потому как самостоятельного поручения никому из них не дашь. Это ты имеешь властные полномочия как триумвир, а они без тебя и сами никто, и звать их никак. А их ведь не только уголовно-розыскными, их ещё и пожарными функциями нагрузили, и как тут везде поспеешь даже втроём? Им, кстати, в обязанность вменено по ночам городские улицы обходить - ага, следить за правопорядком. Иногда какого-нибудь одиночку даже и спалят, которому некого на шухер поставить. Как малые дети, короче, эти цивилизаторы.
   Мы с патроном как раз заканчивали завтракать, а точнее, полдничать, когда раб, посланный им на Форум, принёс новость, что загорелся домус Марка Матиена - ага, того самого изгнанника. Среди бела дня, как и давеча у Титиния. Гром там то ли был, то ли не было, но про гнев богов гегемоны судачат, а кое-кто и к месту событий ломанулся - типа, помогать тушить пожар. Если богатый домус горит, то таких добровольных помощников до хренища сбегается - вся окрестная шелупонь, потому как поди потом разберись, что в натуре сгорело с концами, а что пожаротушители добровольные по люмпенской привычке под шумок скоммуниздили. В данном случае хрен знает, участвуют ли в этом деле люди Лысого Марка или это стихийная инициатива бездельных пролетарских масс, но наши тут точно ни при чём. Да оно ведь по делу и не нужно. Гегемоны и по прежним случаям намёк поняли, на кого боги гневаются, а поучаствовать в каре святотатцев разве не святое дело? Особенно, если ещё и к рукам при этом что-нибудь ценное прилипнет - ага, самый верный признак правильно понятой воли бессмертных небожителей.
   Лысый Марк со смехом рассказывал нам, как домус двух Гаев Матиенов толпа тушить сбежалась. Ну, когда глаза спросонья продрала и страх преодолела. Там не только урки субурские и местные со всех четырёх сторон огонь раскочегарили, там наши ещё не поскупились лимонку в окно забросить, так что гром вышел добротный, самому Юпитеру молнию сэкономили. Наши-то после этого ретировались, дабы зря не отсвечивать, так что о дальнейшем мы со слов главного субурского бандюгана знаем. В домусе переполох, кто тушить пытается, кто ценное имущество спасать, урки в первых рядах помощников, у них и инструмент наготове, сразу в деле себя показали - ага, ломая всё, что мешало разжиться чем-нибудь ценным. Тогда же и Гаю-младшему споткнуться и приложиться башкой то ли об колонну, то ли об стену помогли. Следом и толпа гегемонов отовсюду стеклась, так что когда прибежал запыхавшийся уголовно-пожарный триумвир, разобраться в этом бедламе было крайне нелегко, а процесс разрушения горящего домуса, а заодно и мародёрства, это уж само собой, принял лавинообразный характер. Пока триумвир кого-то из своей свиты домой к себе посылал за своей рабской пожарной командой - ага, вот она, дармовая для государства общественная служба, пока та собралась с инструментом и инвентарём, пока прибыла, пока отогнали толпу гегемонов силами патрульных городских легионеров, пока нашли ближайший общественный источник воды, пока работу организовали, передавая друг другу цепочкой горшки с водой, подвезённые на тележке - от этого домуса только одни стены и остались. Так что подробности того, что сейчас происходит с домусом этого изгнанного родственничка тех недавних погорельцев, я теперь вполне себе представляю.
    []
   Поэтому в гораздо большей степени меня интересует судьба его хозяина, Марка Матиена, а в ещё большей степени наш молодняк - ага, тот самый, который официально в загуле по элитным злачным местам Субуры. Млять, вот хреново всё-таки без нормальных, а не этих суррогатных оксидных полупроводников! Миниатюрные ламповые триоды нам не по зубам, а транзистор на суррогатах хрен получишь, так что компактной рации нам не сваять, а с громоздкой спалишься в два счёта, так что радиосвязи с молодняком у нас нет. Не то, чтобы меня очень уж тревожила неизвестность, всё-же уровень подготовки у наших античному миру и не снился, а с пастухами-бандитами общий язык нашёлся, и серьёзных проблем там возникнуть не должно. Могли, конечно, упустить Матиена, если не повезло, мог и шум подняться, из-за которого пришлось бы экстренно свернуть операцию и делать ноги, наплевав уже и на того Фурия, который Фил. Но это едва ли - случись вчера провал, уже докатился бы какой-то слушок. Или он ещё не докатился, но уже на подходе? И наши на постоялом дворе без связи тоже не в курсах. Отпросился у патрона проведать их, а они тоже ни хрена внятного сказать пока не могут. Остаётся только уповать на то, что в таком деле отсутствие новостей - хороший признак.
   За обедом у патрона подоспели подробности пожара в домусе Матиена. Не так шикарно вышло, как с домусом его братца с племянничком, но тоже неплохо - мало что из добра не только уцелело, но и сохранило свою ценность, и даже если сам Матиен вдруг добрался до Тибура целым и невредимым, вести из покинутого им Рима его уж точно хрен обрадуют. В общих чертах нам и на постоялом дворе один из бандюков Лысого Марка об этом рассказал, но теперь добавился слушок, что триумвиры, заспанные после бессонной ночи, под самый занавес только и успели, когда толпа гегемонов сломала и расхитила всё, что могла. А в окрестностях только и разговоров, что всё семейство Матиенов навлекло на себя кару богов за свои делишки в провинции. Прозвучало и про беду, приключившуюся в пути с самим бывшим претором, но настолько невнятно, что и не поймёшь, отголосок ли это слуха о реальных событиях или кто-то присочинил в развитие темы божьей кары...
   После обеда этого римского, за которым половину римских сплетен обсудачить с патроном пришлось, я снова отпросился у него к нашим. Ну наконец-то - вернулись уже наши мнимые гуляки и с аппетитом уплетают то ли поздний обед, то ли ранний ужин, по нашим меркам ни два, ни полтора, но для них-то после двух с лишним суток рейда, на сей раз не учебного, а самого настоящего, пожрать нормально - и то за счастье.
   - Порядок, папа, - сообщил Волний между слопанным блюдом и следующим, - Обоих сволочей накрыли в лучшем виде. Без палева, - доложив самое важное, он вонзил зубы в свиной окорок.
   Судя по кивку Васькина, которому его Артар наверняка доложил подробнее, в натуре без палева, а что без потерь, я и сам уже по головам пересчитал. Как насытятся под завязку, расскажут и подробности. Видно по ним, что прямо с дороги - дух перевести, да пожрать, а уж что замызганные и заросшие как бродяги, то не беда, главное - сами целы и невредимы. По дороге в лупанарий, в котором им и полагается быть по легенде, сойдут за гегемонов, которых в Субуре каждый второй, и всех хрен упомнишь. Я ведь, кажется, уже упоминал, что общественных терм в Риме ещё нет? Но то заведение элитное, и в нём есть своя купальня, так что заодно и помоются, и побреются, и переоденутся снова в то, в чём туда заявились в самом начале загула. Какие забулдыги? Здесь для них слишком дорого.
   - Примерно на полпути Тибурская дорога разветвляется на две, и в Тибур ведут обе, только немного разными путями, - после еды мой наследник приступил к подробному отчёту, - Поэтому, чтобы не вышло ошибки, мы с пастухами разместились за развилкой, а к самой развилке выслали наблюдателя. Насчёт пастухов ты был прав, папа - разбойники самые настоящие. В основном конные, все вооружены - ну, мечи не у всех, но с копьями и дротиками все, у кого нет лука. Не тарентийская конница, конечно, в чистом поле шансов нет, но в своих предгорьях они самые крутые. И в самом деле основной костяк их банды - апулийцы. Я не спрашивал, с тех ли самых времён здесь промышляют, как за них всерьёз взялись в самой Апулии, или позже, но местность они знают превосходно - все удобные места для засад на обеих дорогах вспомнили сходу и наметили самые лучшие и для самой работы, и для отхода. Прибегает наблюдатель, сообщает, что Матиен свернул на развилке на южную дорогу. С одной стороны, там место не такое удобное, как на северной, больше дорожек к деревням, а значит, и лишних глаз с ушами больше, но с другой - получается к Пренестинской ближе, на которой нам Фурия Фила потом перехватывать. Выдвинулись к месту, устроили засаду. Млять, у этого Матиена столько скарба, что он вёз его на телегах с воловьими упряжками, и пока мы его дожидались, наших с пастухами грёбаные слепни чуть живьём не сожрали, - мы рассмеялись.
   - Уж кто бы жаловался! - хмыкнул Артар, - Тебя самого хоть бы один куснул, а я весь потом обчесался! - учил-то я отгонять кровососов их всех ещё со школы, но успехи были строго индивидуальными в зависимости от врождённых задатков.
   - Ну так а как я на всех защиту растяну, когда нам рассредоточиться пришлось? - пояснил Волний, - У Матиена же двое конных впереди и двое сзади, и нам их в первую очередь завалить нужно было, чтобы ни один не ушёл и шум не поднял.
    []
   - Репеллент не надо было забывать, - выговорил сыну Васкес, - Ведь знал, что и слепни будут, и комары? Почему заранее не положил в тревожный баул?
   - Да положил же рядом на виду, - объяснил Артар, - Был уверен, что не забуду, но впопыхах вылетело из башки. Обнаружил только уже в засаде, когда поздно было уже и у Волния просить, у бойцов просить постыдился - ага, центурион нетонисской выучки называется, а биоэнергетика у меня и послабже, чем у Волния, и незаметность же держать в засаде надо, и на всё это вместе меня уже не хватило. Сам виноват, конечно. Так пастухи же терпели, а я что, избалованнее их? Вытерпели они, вытерпел и я.
   - Поедешь в Нетонис, попрошу, чтобы как следует тебя там по учебным рейдам погоняли, - пригрозил ему Хренио для порядка.
   - Там нет слепней, папа, - отмазался тот, - Да и теперь-то уж я репеллент хрен забуду, - он дурашливо изобразил расчёсывание укушенного места, и мы рассмеялись.
   - В общем, дошёл матиеновский караван до места, - продолжил мой наследник, - Мы валим конных из рогаток фугасными в башку, а в возок с самим Матиеном швыряем лимонку, у них бардак, все в охренении, мы из револьверов пристреливаем всех, кто хотя бы попытку сопротивления предпринимает, пастухи из луков и дротиками добавили - ага, когда сами опомнились от грохота, хоть мы их и предупредили, что будет немного шумно, - мы лежмя легли от хохота, - Дальше они работали в основном сами. Мы только Матиена подраненного из возка выволокли и фугасами из рогаток расстреляли, чтобы видны были любому дураку следы кары богов. Семейку его уже пастухи и по кругу пускали, и резали вместе с теми из рабов, кто вступиться за них пытался. Таких где-то четверть оказалась, а из остальных половина радовалась.
   - Вас не опознают, если что? - спросил наш мент и безопасник.
   - Наши все в закрытых тюрбанах были, - ответил Артар, - Жарко, зато уж точно никакого палева. А потом их же один хрен пастухи всех увели. Продадут где-нибудь кого или всех к себе возьмут, это уже не наше дело. Если кто и попадётся, нас к тому времени в Италии давно уже не будет.
   - Да и решатся ещё не враз, - добавил я.
   Раб по римским законам только под пыткой свидетельствовать может, потому как считается, что чести у раба никакой, и соврать ему - раз плюнуть. А посему и дураки такие среди римских рабов редко встречаются, чтобы добровольно в свидетели вызваться. Кому охота под пытку? Есть, конечно, отдельные настолько господину преданные, что и под пытку ради него пошли бы, но такие пали в стычке первыми при попытке защитить его от нападения, так что это явно не наш случай. Уцелели те рабы, кто в защите Матиена не усердствовал, что уже само по себе делает их перед римским законом преступниками, и уж точно не в их интересах попадаться римскому следствию и правосудию. Бабы только в принципе могут ещё понадеяться, что с них и спрос как с баб, но у них и решительности для побега от пастухов меньше, и пытка их страшит посильнее, чем мужиков. Закон ведь о пытке раба при взятии у него свидетельских показаний у римлян един для всех и никаких скидок на пол не предусматривает. Dura lex sed lex. По этой части и среднестатистическая кошёлка не такая дурында, чтобы искать себе мучений, ещё и уродством вдобавок на всю оставшуюся жизнь для неё чреватых. Это лекс у римлян дура, а не она, гы-гы! А попозже, если и попадётся кто не по своей воле случайно и всё следствию под пыткой расскажет, то что расскажет-то? Что были среди разбойников какие-то с замотанными тряпкой мордами и на латыни говорящие с чужеземным акцентом? Любой беглый раб, для которого латынь не родной язык, если башку ему с мордой замотать на манер тюрбана туарегов, идеально под такое описание подойдёт. Сильно это поможет римскому следствию, когда нас уже и след в Италии простынет?
   Тем более, что для этого от пастухов ещё и смыться надо суметь - ага, пешему и не знающему местности от конных, прекрасно её знающих и располагающих хорошими пастушескими собаками. Не ищейка, не гончая, не мастино неаполитано, но вполне себе аналог современной овчарки, потому как используется по её основной специальности. Ну и каковы шансы? На кого ставить будем? Это только на пасторальных картинках мирный пастушок играет на свирели или ухлёстывает за пастушкой, пока овцы пасутся, но реально рекомендую Варрона. Во-первых, оптимизация штатного расписания не в нашем двадцать первом веке придумана, а прекрасно известна была и в Античности. Для земледелия уже и Катон нормативы рабского персонала проработал, последующими римскими агрономами не оспариваемые, а для отгонного пастушеского скотоводства у Варрона приведены, того самого, у которого и про говорящие орудия сказано. И при перегоне стад там не очень-то на свирели поиграешь и за пастушкой ухлестнёшь, потому как бдеть надо и бздеть из-за "во-вторых". А во-вторых, античная Италия далеко не так ещё обжита и окультурена, как современная. Особенно неудобья, как раз под отгонное скотоводство и используемые. Там и волки, и рыси, и медведи, и орёл ягнёнка сцапать случая не упустит, несколько столетий назад, говорят, и львы ещё водились, а уж тот двуногий зверь, который страшнее любого четвероногого, водился всегда. Даже имея собак, без лошади и оружия работа античного отгонного пастуха немыслима, да и в одиночку разве совладаешь с большим стадом не с утра до вечера, а круглосуточно? Это работа для семей, объединённых в бригады, многие дни действующие абсолютно автономно, то бишь безо всякого контроля.
   Контролирует бригадир, кочевой аналог вилика, а хозяина стад и пастушеской бригады интересуют только результаты, и если они его устраивают, он не вмешивается в отлаженный процесс. Работает - и не трогай. Если потери скота не превышают норматива допустимых, и проблем не возникает, какая разница, чем они промышляют между делом?
    []
   И какая разница, какую дичь они добыли себе в котёл, чтобы поддержать свои силы и просто полакомиться мясом? Не приплод же охраняемого стада под нож пустили, а бесхозную дичь. Если где-то под шумок и путника какого случайного оприходовали, и его никто не хватился, хозяину тоже без разницы. Зачем ему вообще об этом знать? Даже если вообще посторонние люди к его рабской бригаде прибились, но дело от этого не страдает, и проблем не возникает, хозяину и это без разницы - всё на усмотрение бригадира. Ну так и как тут при таком образе жизни античным рабам-пастухам не быть по совместительству и бандитами? А там, где есть бандитская добыча, всегда найдётся и на что честно купить или выменять у окрестных крестьян недостающую жратву, не собачась с ними из-за неё, а сотрудничая самым взаимовыгодным образом.
   - Вас там местные латиняне не могли заметить? - забеспокоился Васькин.
   - И могли, конечно, и наверняка заметили, папа, - хмыкнул Артар, - Но там, как мы поняли, у главнюка пастухов с ними всё схвачено.
   - Это у него там всё схвачено, а у вас?
   - А кто нас видел так, чтобы описать, если мы были в тюрбанах? Ну, были такие чудики, но больше не появлялись, а куда исчезли, хрен их знает. Говорят, видели похожих ещё на Пренестинской дороге, там спросите у местных, - и мы все рассмеялись.
   - Главнюк, значит, рабов с живностью и неприметными возами куда-то послал с частью своих людей, куда-то на север, не наше дело, но основная часть при нём осталась, и мы с ними на юг к Пренестинской дороге двинулись, - продолжал Волний, - На полпути там у пастухов лагерь потайной, так мы с ними там и заночевали. Туда же и их разведчик прискакал уже сегодня утром с известием, что Фурий Фил как раз выезжает в Пренесту, так что у нас было время подготовить тёплую встречу и ему. Место тоже на полдороги до Пренесты для засады выбрали, там озеро есть небольшое, а дорога одна, и того места ему не миновать было никак.
   - Решили разыграть Транзименское озеро в миниатюре? - схохмил я.
   - Ну да, если уж не переплюнуть Циклопа, так хотя бы спародировать близко к оригиналу, - мы снова рассмеялись, - У нас же людей оставалось меньше из-за отосланных пастушеским главнюком с добычей, а тут северная сторона дороги озером занята, так что не нужно по обе стороны рассредотачиваться.
   - Это не то озеро, на котором латинский городок Габии? - спросил Хренио.
   - Да, оно. Но Габии на его восточном берегу, а дорога-то идёт вдоль его южного берега, и мы устроили засаду в самом его начале. Мы тоже опасались, но главнюк заверил нас, что проблем не будет. Попросил только нас не шуметь большим громом, гранатой то бишь, раньше времени, пока не будут все готовы к отходу. В общем, работать из-за этого пришлось по тихому варианту, и вышло сложнее и нервознее.
   - Охрана была посерьёзнее, чем у Матиена?
   - Десяток конных в боевом снаряжении. Доверенные рабы или наёмники, с виду разведчик пастухов не разобрался, а у свежих трупов потом разве спросишь, кто они были такие при жизни? Да и кому это интересно, если один хрен без пяти минут покойники? Ну а сложность главная в том, что раз работаем без шума, то и не ошарашишь их грохотом, и у револьвера с глушаком точность выстрела не та, и рогаточники работают не фугасными, а простыми пулями. Пришлось сходу план менять - хвала богам, успели.
   - На этот-то хоть раз ты с репеллентом был? - подгребнул Васкес сына.
   - Ну папа, когда же это я на одни и те же грабли наступал дважды? - отозвался Артар, - Волний поделился, да и понятно же, что озеро рядом, и у воды слепней полно, так что подготовились как следует.
   - Тебе самому-то хватило? - спросил я своего.
   - Знал бы заранее - взял бы ещё, конечно. Ну, немного осталось и нам - я-то на своих мог и защиту растянуть, так что Артару с его бойцами было нужнее. Выкрутились, короче. Но пастухов слепни жрали поедом, и уж как они терпели, хрен их знает. Особенно когда эти приблизились, и нельзя было выдать себя шлепком. Заныкались по местам, эти уже втянулись в дефиле и как поравнялись с нашими - ну, у нас порядок действий тот же, что и в тот раз. Двух передовых и двух задних конных завалили первым делом, шестеро в середине так и не поняли ни хрена, пока мы на них не переключились, так что и двоих из них уложить успели, но тут и они прочухались, и бабьё визг подняло. Один сюрприз нам такой преподнёс, что хоть стой, хоть падай. Ломанулся к югу прямо сквозь пастухов, они не ожидали такой наглости, и он прорвался, а у нас же лошади отведены подальше, чтобы ржанием засаду не спалили. Я ему два выстрела вдогон, лучники навесом, но хрен кто по нему попал, последний выстрел я уже чисто для порядка шмальнул - один хрен машинку перезаряжать. Перезаряжался уже на бегу - хрен же знает, куда он рванёт, так что Артар назад, я вперёд. Пастухи, хвала богам, собак спустить догадались, но лошадей подогнать хрен успели, так что я на своих двоих чешу, и судя по лаю псин, правильно угадал - этот ухарь явно в Габии намылился. Но местность-то пересечённая, а у него собаки на хвосте, и если лошадь нагребнётся, ему звизлец, порвут на хрен, и дорога ему нужна позарез. Оно так и вышло, и хвала богам, что я не стал подгона лошадей ждать, а побежал наперехват. Метров тридцать примерно - далековато, млять, для глушака, а я же ещё и запахавшийся, так что когда его вынесло на дорогу, я лихачить не стал, а завалил сперва лошадь, потом уж его. Ну, подранил, но тут собаки на него налетели пять штук, так что мне там делать и нехрен уже было, сами порвали его как зазевавшегося кошака, и орал он примерно так же. Тут пастухов двое верхом уже прискакали и с лошадью для меня, они занялись трупами, а я вернулся взад, но там уже и без меня всё заканчивалось.
    []
   - Меня немного раньше обратно вернули, когда уже стало ясно, что тот конный вперёд ушёл, так что я как раз успел вмешаться, чтобы самого Фурия Фила резать немного погодили, - продолжил Артар, - Слишком легко бы тогда сволочь отделалась. Пастухи как раз всех прикончили, кто защищать его пытался, всех остальных повязали и бабам самым визгливым по шее надавали. Жене только и дочкам Фила рты затыкать не стали - пусть и слышит, сволочь, а не только видит всё, что по его милости с ними происходит. Жаль вот, сынка евонного не разобрались и успели в стычке завалить, но хрен с ним, пастухи на его бабах оторвались достаточно для понимания всей глубины его неправоты. Ну, зубы уроду только вышибли, чтобы не орал как резаный раньше срока. Волний вернулся как раз когда с семейкой Фила уже заканчивали.
   - Ага, зрелище было сильно на любителя, когда его младшую оборванцы во все дыхательные и пихательные отодрали, а потом собаками её затравили вместо того, чтобы, просто прирезать, - хмыкнул мой наследник, - Но урок-то всем этим сволочам на будущее должен же быть доходчивым? Хотели и самого Фила собаками порвать, но вспомнили про гнев богов. Лимонка же не использована, а не шуметь главнюк просил только до момента готовности к отходу. Пока пастухи мародёркой занимались, наши ноги ему только маслом полили и поджарили, а когда собрали всё, увязали и погрузили - ну, лимонку ему в жопу загнали, бечеву к кольцу, привязали к дереву, я подождал, как все отъедут подальше, ну и сам шенкелей коню, дёрнул бечеву, когда натянулась, а коню ещё шенкелей. Рвануло там, естественно, от души, а был ли он ещё жив, когда горело масло, которым наши его полили перед уходом, хрен его знает. Двинулись сперва на юг от дороги по тропе, свернули потом на параллельную к западу и пересекли сначала Пренестинскую, а затем Тибурскую дорогу на север. Там у пастухов ещё один потайной лагерь имелся. Из добычи мы взяли четверть примерно серебряной наличности с точностью на глазок, а всё остальное осталось им, как и договаривались. Главнюк дал нам четверых провожатых, с которыми мы выбрались на дорогу к Этрурии, возле дороги переоделись, сняли тюрбаны и вернулись по ней к Риму с севера. Почти у ворот спешились, вернули лошадей провожатым и распрощались с ними, а в воротах нас встретили люди Лысого Марка и провели сюда. В общем, поработали мы вчера и сегодня напряжённо, но плодотворно. Сюда слухи ещё не докатились?
   - Ну, у патрона насчёт Матиена услыхал о какой-то беде с ним в пути, - ответил я ему, - Но настолько невнятно, что я не уверен, о вашей ли работе речь или это приврали до кучи к слуху о пожаре и разграблении его домуса.
   - Уже запалили?
   - Да, в первой половине дня. Но люди Лысого Марка так и не раскололись, с их участием было дело или без них. Да и не столь важно. Главное, что разговоры правильные идут - о каре разгневанных богов. Назавтра, значит, надо заказывать бандюкам пожар и в домусе покойного Фурия Фила, - и мы все рассмеялись.
   А насчёт плодотворной работы мой старший отпрыск абсолютно прав. Не самая приятная, согласен, особенно в отношении членов семей, персонально в шкодливых делах своих патерфамилиа не замешанных, но тут нужно, чтобы римские нобили усвоили урок и крепко зарубили себе на своих гордых орлиных носах, что на ихний произвол в испанских провинциях могут крепко осерчать боги, от кары которых не спасут ни блат, ни адвокаты, ни изгнание. Ну и какой смысл хапать в три горла, если ни с собой на тот свет тех денег не унесёшь, ни наследникам их не оставишь, потому как некому будет оставлять? Люди они все военные и собственной смерти не очень-то боятся, за плечами у них минимум десяток военных кампаний у каждого, кто до квестуры хотя бы дорос, и если судьбе ихняя гибель угодной окажется, то это судьба, от которой хрен уйдёшь, но на гибель всей своей семьи и на полное пресечение рода никто из них не подписывался. Теперь будут учитывать, что не только своя жизнь на кону поставлена, а к таким ставкам они едва ли готовы.
   Квесторов ещё титиниевского и фуриевского надо будет бандюкам заказать, а то матиеновский пока только поплатился, а это разве справедливо? Пусть и начинающие магистраты зарубают себе на носу, что не везде можно злоупотреблять своим служебным положением, если на дальнейшую жизнь далеко идущие планы построены. Гром Юпитера и на эту шелупонь ещё тратить, много им чести будет, да и не наездишься же в Рим из-за каждого мелкого хапуги, но Рим - город большой, и гегемонов в нём полно, а достойная работа с достойным заработком в нём есть далеко не у всех, и криминогенная обстановка на римских улицах соответствующая. А триумвиры эти римские уголовно-пожарные разве везде поспеют? Особенно в первой половине дня, когда они отсыпаются после бессонной ночи. Загорится что-нибудь где-нибудь по нечаянности, а тушить-то окромя гегемонов и некому. А какие они помощники, если кто не в курсе, на Форуме поспрошайте, там только и разговоров, что о недавних случаях. И ходить по улицам осторожно надо, если уж богов прогневил, и семье нос из дому казать без крайней нужды не рекомендуется, а то всякое ведь на римских улицах случается и вечером, и ночью, и среди бела дня. Могут даже и в дом вломиться и натворить в нём, что захотят, если запоры слабые, а заступиться некому. Приличные люди с охраной ходят, но и она не всегда помогает. Беспредел, короче, и даже благочестивый квирит от него не застрахован, а уж кто богов прогневил - и подавно.
    []
   - Ну что, мы теперь обратно в лупанарий к девочкам? - спросил Артар.
   - Однозначно, - подтвердил Хренио, - Вечером запой, ночью загул по бабам, а с утра похмелье. И потрудитесь напиться вечером так, чтобы с утра по вашим рожам любой встречный понял, что все эти дни вы пьянствовали, не просыхая. Утром, опохмелившись, вы спохватитесь, выйдете из запоя и приплетётесь сюда на полусогнутых получать от нас честно заслуженную вами взбучку за ваш безобразный загул. Все всё поняли? - и мы все лежмя легли от хохота.
   Алиби у наших парней должно быть, конечно, не подлежащим ни малейшему сомнению. Это и хорошо, что замызганными явились с дороги - вот в таком виде они и прошмыгнут в лупанарий, а сопровождающие от Лысого Марка позаботятся о том, чтобы их не слишком многие увидели в пути, а привратник и вышибала лупанария не слишком свирепствовали с их дресс-контролем на входе с заднего двора. Купальня там в заведении хорошая, уж всяко не хуже будущих имперских терм, так что отмоются там хорошенько, побреются, эти шмотки в огонь, переоденутся в свои, в которых и официально заявились давеча с парадного входа, ну и с девочками договорятся между делом, когда и при каких обстоятельствах они обзавелись теми фингалами и ссадинами, которых не имели ранее. И снадобье Хренио им дал с собой такое, что после приёма внешний вид запойного алкаша гарантирован ещё дня на три, не меньше, а вина надо будет выпить просто для того, чтобы и запашок внешнему виду полностью соответствовал. Вы только взгляните, граждане, на эти честные похмельные рожи! Кто-нибудь из вас смог бы в таком состоянии не то, чтобы пошалить на Тибурской или Пренестинской дороге в полудне пути от Рима, а хотя бы уж просто доплестись туда, не свалившись и не заснув на обочине?
  
   6. Атланты.
  
   - Да, ужасная трагедия. Но что, если это на самом деле кара богов? - я картинно простёр руки к небесам, - Весь город ведь только об этом и говорит. Разве голос народа - не голос самих богов?
   - С этим трудно спорить, Гней Марций, - признал мой собеседник, - Кроме кары от разгневанных богов чем ещё объяснишь такую череду несчастий? Весь Рим и так был в ужасе, когда пришло известие о несчастной судьбе Публия Фурия Фила и его семьи, и тут сгорает в своём домусе вместе со всей семьёй Авл Вирий...
   - А это кто такой? - я знаю и без него, но сошка мелкая, имею право и не знать, так что есть смысл прикинуться шлангом.
   - Он был квестором у этого Марка Титиния, с ужасной гибели которого пошли все эти беды. Его не успели спасти из-за пожара, начавшегося немного раньше в одной из старых и обветшавших субурских инсул, куда сбежались поэтому все триумвиры со всеми своими людьми, но всё равно на Форуме говорят о связи этого несчастья с его испанской службой. Потом эта трагедия с Луцием Ицилием, бывшим квестором Публия Фурия Фила - у него, хвала богам, семья гостила у сельской родни и не пострадала сама, но кто вернёт ей погибшего отца, сгоревший домус и расхищенное чернью имущество? Я хотел женить своего старшего сына на племяннице его жены, но теперь вот думаю, стоит ли родниться с семьёй, на близкую родню которой разгневаны боги?
   - Наверное, ты прав, Квинт Цецилий. Мои-то сыновья уже женаты, и их семьи вполне благополучны, но будь я в твоём положении, я бы тоже хорошенько подумал, надо ли мне родниться с пускай и более высокой по положению, но проклятой богами семьёй, - я снова простёр руки к небесам, - Вороны с ним, с положением, вороны даже с богатым приданым, если выбирать приходится между ними и семейным благополучием детей, не говоря уже об их удаче. Видят боги, я своим детям и внукам с правнуками не враг.
   - Ну, если и ты тоже так думаешь, то пожалуй, так и решу - пускай лучше мой сын женится на ровне, зато будет иметь благополучную семью и милость богов. А то ещё и жена у меня перенервничала. С женой Марка Титиния у неё родство - вообще седьмая вода на киселе, и если бы не этот последний случай, и в голову бы не брала, но Гай Сений - тоже всего лишь троюродный брат Сении Титинии. Его-то с семьёй за что?
   - Видимо, боги были настолько разгневаны на Марка Титиния, что покарали и давших приют его семье, - руки я на сей раз к небу не простёр, ограничившись взглядом, - Если родство настолько дальнее, то не думаю, чтобы дело было в нём. Просто не нужно было приглашать в гости тех, кто в немилости у небожителей. Принеси жертву Фемиде и закажи небольшое молебствие в её храме о снисхождении к непричастным, и наверняка этого хватит, если вы не будете знаться с более близкой роднёй проклятых богами.
   Вчера мы с Хренио втолковывали Лысому Марку, что так не делается, и семью этого Гая Сения, которая абсолютно никаким боком не при делах, и которую никто ему не заказывал, трогать не следовало, но на это бандит ответил вполне резонно по его мнению, что он ведь и не просит нас заплатить за эти дополнительные трупы, и какие у нас тогда претензии? Кого ему заказали за оговоренные деньги, те ведь исполнены в лучшем виде? А эти - просто оказались не тогда и не там, и зачем его ребятам были лишние свидетели?
    []
   Вышло ведь как? С Марка Титиния мы начинали нашу серию терактов против чрезмерно нашкодивших в Испании римских чинуш. Ликвидировали самого, сожгли дом, но семейка его уцелела. И хрен бы с ней, но раз уж семейки двух других бывших преторов ликвидированы, то надо бы и эту до кучи. На Титиния ведь у нас был ещё и особый зуб за то, что оправдан римским судом, а получалось, что кара богов самая мягкая, и это нужно было хотя бы уж подровнять, дабы у римского нобилитета не возникало иллюзий, будто кто-то может и избежать самого худшего. Тем более, создатель прецедента. Удачно было и то, что самая страшащая их часть божьей кары приходилась как раз на его семейку и как раз напоследок - ага, для лучшего отложения в памяти. Естественно, никто и в мыслях не держал посторонних заодно цеплять, но и бандитов понять можно. Приютил ведь у себя приговорённую семейку другой родственничек, Марк Титиний Курв, бывший городской претор, а это уже слишком круто для субурских урок. Выход заказанной семейки в гости к более отдалённой родне гораздо более простого положения решал эту проблему, и валить их бандиты планировали по дороге, но у них случилась какая-то накладка, в подробности которой мы с Васькиным уже не стали вникать, а второй такой удобный случай мог ведь не представиться ещё долго, и Лысый Марк решил врываться в дом. Издержкой операции стала семья хозяев, пострадавшая исключительно в порядке заметания бандюками следов.
   Хвала богам, на этом вся карательно-террористическая часть нашей программы исчерпывается, если только нас не вынудят к дополнительным акциям подобного рода, но по идее, не должны бы. Ещё не донёсся слух, куда приплели этих безвинно пострадавших, но судьба заказанных истолкована правильно - боги намеренно отложили кару всей семьи Титиния напоследок, дабы напомнить римскому правосудию его главное прегрешение. И теперь, как мне уже успел сказать патрон, на повестку дня завтрашнего заседания сената снова намечено обсудить, какие жертвы и молебствия будут угодны богам, дабы убедить их в том, что причина их гнева понята правильно, и выводы на будущее сделаны. С этой стороны у нас, стало быть, затруднений возникнуть не должно. Не роет римское следствие землю носом ни по Матиену, ни по Титинию, и только по вопросу Фурия Фила выехал в Габии один из римских уголовных триумвиров. Вполне вероятна и частная инициатива рода Фуриев, но и у них ведь тоже со сведущими в криминалистике спецами напряжёнка, так что едва ли они что-то нароют. У пастухов ведь не только с ближайшими крестьянами всё схвачено, но и с дальними контакты налажены. Нам, например, их связной предлагал рабов из Эпира, если нам очень нужны - быстро не получится, но достать могут. А это что значит? Правильно, контакты даже с иллирийскими пиратами. Кто им ещё рабов из Эпира наловит и привезёт, да ещё и на заказ? Ближе - тем более. Так что утварь приметная давно в другие части Италии уехала, здесь её местным сбывать дураков нет, а пленники, кого к себе не взяли, не удивлюсь, если в Иллирию уже направляются для перепродажи. Раз уж за столько лет не спалились, дело своё должны знать хорошо.
   Вопрос в том, что от меня нужно вот этому Квинту Цецилию. По тем справкам, которые о нём успел навести наш главный мент и госбезопасник, он в точности такой же Цецилий, как и я Марций. Как я ни разу не Септим, а Максим, так и он ни разу не Метелл, а Кар. Кариец, надо полагать, которым и звался небось в доме Метеллов, пока не получил вольную. Я ведь упоминал уже, что по традиции римский вольноотпущенник берёт себе личное и родовое имя, то бишь преномен и номен, бывшего хозяина, а его настоящее имя или прозвище в хозяйском доме становится его третьим именем, будущим семейным, то бишь когноменом? Таким манером я для римлян - Гней Марций Максим, а он аналогично Квинт Цецилий Кар. Обращение только по когномену у римлян считается бестактным, но опустить его при почтительном обращении можно, обратившись только по преномену и номену - типа, для краткости. А уж между вольноотпущенниками это и вовсе принято как правило хорошего тона, поскольку их когномены напоминают им об их рабском прошлом. А так - оно звучит как имя представителя пусть и не основной, но всё-же ветви известного и уважаемого в римском социуме рода. Мне-то оно похрен, мне правда в глаза не колет, а кто пообезьянистее, для тех оно льстит их болезненному самолюбию. Впрочем, хрен меня знает, как бы я сам это воспринимал, если бы побывал реальным, а не фиктивным рабом. Этот Кар побывал реальным, и для него оно, вероятно, видится в другом свете...
   - Как ты уже знаешь, Гней Марций, я - вольноотпущенник и клиент семейства Цецилиев Метеллов. Мой бывший господин, а затем патрон Квинт Цецилий Метелл был в Риме известным и уважаемым человеком. Участник победы над Гасдрубалом Баркой при Метавре, консул следующего года в Бруттии, ещё через год диктатор, проводивший новые консульские выборы, а главное - виднейший представитель группы сенаторов, на дружбу и поддержку которой опирался Публий Корнелий Сципион Африканский в те последние годы Ганнибаловой войны. Пять лет назад моровое поветрие, унёсшшее многих видных и уважаемых людей в Риме, не пощадило и моего бывшего господина. Квинт, его старший сын и мой новый патрон, даёт все основания для надежд на достойную смену главы семьи Метеллов, но пока он молод и не набрался достаточно опыта, многие его дела ведём от его имени мы, клиенты и доверенные люди его покойного отца.
   - По всей видимости, Квинт Цецилий, твоему молодому патрону очень повезло с заботливыми и услужливыми отцовскими клиентами.
   - Нам известны, Гней Марций, и фиктивность твоего прежнего рабства у твоего патрона, и высокое положение, которое ты занимаешь в дружественном и союзном Риму царстве Миликона. Мой патрон просит тебя понять правильно и не считать высокомерием то, что с тобой встретился я, а не он сам. Я говорю с тобой по его поручению как человек, сведущий в деле, а когда мы обсудим его, патрон непременно встретится с тобой лично.
    []
   - Это может подождать, Квинт Цецилий, - ухмыльнулся я, - Разумеется, любое дело следует обсуждать с разбирающимся в нём человеком, и не столь важно занимаемое им положение. Важна суть.
   Тут я, естественно, слегка лукавил, как и мой собеседник. О том, что молодой Квинт Цецилий Метелл хочет порешать со мной кое-какие вопросы, меня предупредил и мой патрон, который, само собой, не мог отказать сыну и наследнику старейшего лидера сципионовской группировки в сенате. Но это для патрона был решающий фактор, мне же интереснее молодой Метелл, которому в будущем предстоит заделаться Македонским. В этом римском вояже мне вообще везёт на будущих Македонских. Луций Эмилий Павел в текущей войне это прозвище заслужит, одолев Персея и расчленив его царство на четыре демилитаризованных и уже не опасных для Рима македонских республики. С ним мы по эпирским рабам вопросы через пару-тройку лет решать будем. А Квинт Цецилий Метелл решит македонский вопрос окончательно после пресечения попытки реставрации царства и реванша со стороны самозванца Лжефилиппа, обратив страну в римскую провинцию. Я не в курсе, будут ли для нас представлять какой-то интерес его македонские дела, а войну с Ахейским союзом ему закончить не судьба. За этим - к Луцию Муммию, тому самому, который будет стращать в Коринфе солдатню с матроснёй, что если посеют, сломают или испортят что-то из шедевров коринфского искусства, он заставит их самих сделать такие же новые. Не беда, что сейчас к его семейству подхода нет, ему претором быть в Дальней Испании, там с ним и законтачим. А наш Метелл в Ближней Испании поконсульствует, с кельтиберами воюя, но не это главное, а то, что как раз при нём усилится наметившийся ранее политический союз Цецилиев Метеллов с Сервилиями Цепионами, и от него с его братом пойдёт целый выводок будущих римских политиканов-основняков. Знакомство с таким человеком, и не столько для меня самого, сколько для Волния, лишним уж всяко не будет. А что до посредника-вольноотпущенника, через которого перспективный, но пока ещё ничем не знаменитый лично Метелл подбивает ко мне клинья, так понятно же и это. Едва ли он настолько не копенгаген, чтобы не владеть вопросом, но если не договоримся, о чём он там хочет перетереть, так не его самого обломлю, а клиента-вольноотпущенника, который типа сам облажался - ага, ничего важного бывшим рабам доверить нельзя.
   - Мы наслышаны, что царство Миликона так же богато металлом, как и Бетика, - мой собеседник наконец-то перешёл от светской беседы к делу.
   - Ну, это сильно преувеличено, Квинт Цецилий. Такие серебряные рудники, как возле Нового Карфагена, нигде в царстве Миликона не встречаются. А золото - ну, есть в верховьях Тинтоса, но граница проведена так, что они остались в составе римской Бетики. Если твой патрон захочет арендовать золотой или серебряный рудник, это решается не в Оссонобе, а у наместников испанский провинций.
   - Мы знаем об этом, Гней Марций. Знаем и то, что олово вы сами покупаете у гадесцев. Но нас интересуют и медь, и железо. Ими царство Миликона богато не меньше, чем Бетика, а ты, Гней Марций, далеко не последний человек в нём.
   - Боюсь, Квинт Цецилий, что в этом я ничем не помогу твоему патрону, - ага, вот только римских арендаторов, откупщиков и ростовщиков нашей Турдетанщине для полного счастья не хватало, - Рудники по нашим законам принадлежат не царю и даже не правительству, а владеющим землёй общинам, которые сами и разрабатывают их. Я сам не владею в стране ни одним рудником, а покупаю у общин готовые крицы или руду. Это могут делать и римские купцы, и для этого им не нужно моей помощи. Но за бесценок они металл, конечно, не продадут. И в аренду общины свои рудники не сдают - им нужен свой металл и работа для своих людей. Я сам зарабатываю свои доходы, перерабатывая металл в готовые изделия и полуфабрикаты в больших мастерских с разделением труда. Рабочий знает не всю работу, а только ту её часть, которую делает он, но зато её он знает не хуже очень хорошего мастера. Если твой патрон хочет завести такие мастерские, я объясню, как это устроено и работает. Могу даже показать такую мастерскую возле Оссонобы, - наши за соседними столами едва сдержали смех, потому как именно оссонобская мануфактура у меня сугубо античная, без малейшего хайтека, чисто показушная специально для шпиенов нашего большого друга и союзника, - Но твой патрон, как я слыхал, хочет поучаствовать в войне с Персеем. Если так, то ничем не худшие мастерские с такой же организацией в них работы он сможет увидеть и у греков. Они у них называются эргастериями, и я эту идею взял у них. У них больше рабов, у меня больше вольнонаёмных, вот и вся разница.
   Волний переглянулся с Артаром, и оба едва заметно ухмыльнулись. Правильно, толку римлянам от подсмотренного у меня вольнонаёмного труда будет ноль целых, хрен десятых. Во-первых, он им известен, как и грекам. Во-вторых, не те в эргастериях работы, на которых свободный работяга заткнёт за пояс раба. Где-то то на то оно и выходит, если и рабов не совсем на износ загонять, и наёмных рабочих особо не баловать. А в-третьих, и альтернатива-то для римлян сохраняется ненадолго. Ну, собезьянничают они даже у меня наёмных работяг, ну так войны же начинаются такие, которые опосля побед хренову тучу рабов им дадут. А когда рабов на рынке предлагается до хрена, они дешевеют. Люмпенов же в Риме всё больше и больше, и с ними начинают считаться, да социалкой их баловать, уже и прецеденты распродажи гегемонам сицилийского зерна за бесценок созданы, а то ли ещё будет? Да и жизнь ведь в столице дорожает, и за гроши вгрёбывать хрен прокормишь семью, а за хорошие деньги нахрена он нужен, вольнонаёмный римский гегемон, на таких работах, с которыми неплохо справляется и дешёвый покупной раб?
    []
   Напильник слесарный разве только подглядят у моих работяг не с однорядной, а с двухрядной насечкой крест-накрест, в Средневековье только изобретённой, но сильно ли это им поможет? Из кричного железа напильник недолговечен, а тигельная лаконская сталь идёт по цене серебра, производительность же этого серебряного почти в буквальном смысле инструмента так и остаётся слесарной - ага, пилите, Шура, они золотые. Короче, после сборки обработать напильником. Тамошняя промышленная архаика - сюрреализм даже для Лакобриги, не говоря уже о Нетонисе с Тарквинеей, но для античного мира это передовой промышленный уровень ноздря в ноздрю с греками, и мне не стыдно показать античным промышленным шпиенам передовые античные технологии...
   - Ты прав, Гней Марций, эргастерии мы можем перенять и у греков. Жаль, что нельзя влезть в аренду рудников в царстве Миликона. Откуп налогов и ростовщичество там, конечно, в руках финикийцев?
   - Страна невелика, и налоги общины вносят сами. А в ростовщичестве слишком велика конкуренция, и ссудный процент невысок. В этой деятельности заняты и храмы, а с ними, как ты и сам понимаешь, Квинт Цецилий, не только тяжело, но и святотатственно тягаться частным ростовщикам. Религия - дело святое, и тут я тоже ничем не помогу.
   - Везде одно и то же! - раздосадовано проворчал мой собеседник, - Как что-то прибыльное, так обязательно или царская монополия, или жрецов! Эти святоши набивают храмовую казну гораздо усерднее, чем служат богам!
   - Ну, нам ли попрекать этим жрецов, Квинт Цецилий? Мы с тобой тоже говорим сейчас не о благочестии, с которого начали, а о способах скорейшего пополнения мошны, - и мы с ним рассмеялись.
   - А в торговле все лакомые куски перехватывает Карфаген. Что побеждали его в войне, что не побеждали, в торговле выигрыша никакого. Африканские товары поставляет Карфаген, редкие лакомства из-за Моря Мрака - тоже Карфаген. В последние годы ещё и индийские товары начали приходить откуда-то с запада, и на них тоже наложил свою лапу Карфаген. А ведь ходит слух, что все товары из-за Моря Мрака, в том числе и индийские, Карфаген перекупает у ваших испанских купцов. Хорошо ли это, Гней Марций?
   - У них давние торговые связи, - я пожал плечами, - Войны войнами, политика политикой, а торговля - торговлей. Таможенные сборы в портах и налоги в казну купцы вносят исправно, и ни у царя, ни у правительства нет законных оснований вмешиваться в их торговые дела.
   - И вас даже не интересует, откуда у ваших испанских купцов драгоценнейшие товары из-за Моря Мрака?
   - Так ведь они же всегда у них были. Просто сами купцы раньше жили в Гадесе, а теперь перебрались к нам, и на это царство Миликона уж точно не в обиде А откуда - ну, ты же сам знаешь, Квинт Цецилий, как ревностно хранят финикийцы свои торговые тайны. А от того, что они сменили город своего проживания, разве изменился их характер и отношение к секретам своей профессии? Всё, что нам удалось узнать по крупицам, это то, что заокеанские товары им продают где-то в Море Мрака купцы какого-то никому из нас неизвестного народа. Говорят, будто бы встречаются они с ними вообще чуть ли не в открытом море. Это вряд ли, конечно. Скорее всего, есть какой-то неизвестный остров в Море Мрака, который эти перекупщики держат в строжайшей тайне, чтобы не лишиться своей прибыльной торговли. Ну так по тем ценам на эти товары их вполне можно понять. И я на их месте, имея такой источник дохода, тщательно оберегал бы его секрет от любых посторонних глаз и ушей. Не думаю, чтобы и ты на их месте поступал иначе. Какие тут к ним могут быть претензии?
   - Это понятно, Гней Марций. А не могут ли это быть Острова Блаженных?
   - Нет, тогда и мы бы знали. Скоро уже десять лет, как с Островами Блаженных торгуют и наши бастулоны, и за эти годы они давно бы уже обнаружили. А мы до сих пор так и продолжаем довольствоваться слухами и догадками. Не так давно мы прослышали, будто бы эти таинственные чужеземные купцы называют себя атлантами.
   - Атлантами? - мой собеседник мигом сделал охотничью стойку, - Мой патрон как раз насчёт них и спрашивал. Он не объяснил мне всего, и я не понял, почему этого не может быть, но мой патрон - образованный человек, и ему виднее.
   - Это у Платона - был такой греческий мудрец в Афинах.
   - Да, патрон упоминал о нём, - оживился клиент Метеллов, - И ещё говорил про какую-то настолько древнюю страну, что даже самые глубокие старики совсем ничего о ней не помнят, про которую писал этот Платон. А вот почему он считает, что это выдумки Платона, этого я уже не понял. Мало ли, что могло быть в незапамятные времена?
   - Платон писал об Атлантиде, которая якобы была большим островом посреди Моря Мрака, а якобы живший на нём народ называл себя атлантами и имел в те древние времена могущественное государство, владевшее доброй половиной всей Ойкумены. На них потом якобы разгневались боги и погрузили их остров на дно океана. Конечно, мы не знаем, как там было на самом деле. Подозрительны подробности в описании Платоном его Атлантиды и похожесть её государственного устройства на его идею об идеальном по его мнению государстве. Поэтому многие греки считают его рассказ об Атлантиде вымыслом, и если твой патрон того же мнения, мне нетрудно понять его.
    []
   - Сходство государственного устройства?
   - Да, Платон считал идеальным такое государство, в котором правят философы, их власть опирается на преданное им войско, а народ повинуется правительству и не лезет со своим мнением в вопросы, в которых ничего не понимает. В точности такое общество он приписывал далёким предкам греков, которые якобы воевали с атлантами, а атлантам - то, во что у них якобы выродилось подобное общество, чем они якобы и разгневали богов.
   - А что в этом неправдоподобного?
   - Есть множество государств и похуже описанной Платоном Атлантиды, но они существуют множество столетий, а боги так и не спешат карать их. А идеал Платона - ну, не знаю я ни одной страны, народ которой жил бы именно так, как предписывает Платон. Поэтому многие считают, что рассказ об Атлантиде он присочинил, чтобы на его примере изложить свой идеал общества и государства. На этот же вывод наталкивают и излишние подробности в его описании Атлантиды.
   - А почему излишние?
   - У Платона их слишком много, Квинт Цецилий. Так не бывает, когда речь идёт о событиях давностью во многие тысячи лет. Мы о критском царе Миносе знаем только из греческих мифов про Тезея, да про Дедала с Икаром. Ну, у Гомера ещё упоминания о нём есть, но с тех пор не прошло ещё и полутора тысяч лет, а подробностей о том Крите мы не знаем и десятой доли от тех, которые Платон приводит для Атлантиды, с момента гибели которой прошло не менее девяти тысяч лет. Сам посуди, как такое может быть?
   - Ну, это едва ли. Так ты считаешь, что никакой Атлантиды и никаких атлантов на самом деле не было?
   - Да откуда же мне знать наверняка? Но в точности так, как описано у Платона, быть не могло. Какие дикие быки и какие дикие слоны могли обитать на острове посреди океана? Откуда и как бы они туда попали, если их нет даже на Островах Блаженных? А до ближайших из них от мавританского берега рукой подать. Поэтому я полагаю, что что-то там быть могло, и вполне возможно, что Платон выдумал не всё, но подробности он явно присочинил сам в угоду своей идее об идеальных обществе и государстве.
   - А вот эти нынешние купцы, называющие себя атлантами?
   - Так ведь это же со слов наших купцов, бывших гадесцев, которые подслушали наши соглядатаи. Но как мы можем быть уверены, что эти слова не были сказаны для них нарочно, в расчёте на их передачу нам? Может быть, эти купцы есть, а может быть, и нет, а бывшие гадесцы водят нас за нос, скрывая собственные открытия богатых чужих стран, с которыми они так выгодно торгуют. Я бы на их месте тоже напустил тумана. А если эти купцы и есть, то мы ведь не встречались с ними сами и не знаем точно, как они называют себя на самом деле. Может быть, и атлантами, а может быть, это выдумка наших бывших гадесцев, которую мы, не имея флота, не можем проверить. Мы можем только очередной раз перечитывать Платона и гадать, где именно она была, эта Атлантида, если была, и вся ли она утонула, если утонула. До недавнего времени я был почти уверен в выдуманности этих якобы атлантов, и только эти индийские товары последних лет смущают меня. Не так долго отсутствуют эти бывшие гадесцы в своих плаваниях, чтобы самим добраться аж до самой Индии. Кто-то всё-же привозит индийские товары куда-то в Море Мрака, но вряд ли это именно платоновские атланты.
   - А почему ты так считаешь, Гней Марций?
   - Я не уверен, были ли платоновские атланты вообще. А финикийцы - кто же их не знает? И какие моря их остановят, если они рассчитывают на верный барыш? Если для гадесцев Индия слишком далеко, то кто сказал, что гадесцы единственные финикийцы на берегах Моря Мрака?
   - А для других финикийцев, ты считаешь, Индия не слишком далеко?
   - Говорят, что когда-то очень давно, ещё до персидских царей, финикийцы на службе у египтян совершили плавание вокруг всей Африки, затратив на него три года. И даже если этот срок сильно преувеличен, Африка всё равно очень велика. А вскоре после этого было путешествие Ганнона Мореплавателя. Ты разве не слыхал об основанных им колониях? Фимиатерион, Ликс, Агадир, Мелита и Керна - пять городов. И ведь с тех пор прошло уже более трёхсот лет. Гадес торгует в основном с севером, но уж там добрался в поисках олова до самых Касситерид, а юг - это направление Тингиса и этих ганноновских городов. Наши бастулоны торгуют с ними, но откуда им и нам знать, насколько далеко на юг проникают их купцы?
   - Но почему ты думаешь, что они достигли Индии? Я знаю, раньше считалось, что Африка и Индия составляют одно целое, но ведь со времён Александра известно, что это не так, и их разделяет Эритрейское море.
   - Слоновая кость, Квинт Цецилий. Мне ведь доводилось бывать и в Нумидии, и в Мавритании, и я видел там африканских слонов. Всем прекрасно известно, что они малы по сравнению с индийскими, а каков сам слон, таковы ведь и его клыки. Но откуда тогда у финикийцев с берегов Моря Мрака берутся слоновые клыки не мельче, а иной раз крупнее самых крупных индийских? Клянусь богами, Квинт Цецилий, хоть Нептуном, хоть нашим Нетоном, что ни одного слона таких размеров я не видел ни в Нумидии, ни в Мавритании. Если слоновые клыки таких размеров не из Индии, то откуда же они тогда?
    []
   Наши с немалым трудом сдерживались от смеха, пока я толкал собеседнику эту демагогию. Я ведь не раз уже упоминал, что античная Лужа знает в Африке только одного слонопотама - мелкого лесного? А он в натуре мельче индийского, что и знает прекрасно вся античная Лужа. И поклялся я ему в той формулировке, в которой поклялся, абсолютно без обмана - крупный саванновый элефантус, который покрупнее индийского, не водится ни в Нумидии, ни в Мавритании, и не мог я его там увидеть даже при большом желании. А о Капщине, где я саваннового слонопотама видел, у нас с ним речи не было, и о ней я ни в чём не клялся. А для античной Лужи африканский слон - вот этот известный ей лесной, который мелкий, а крупный - индийский. И как житель античного Запада - ага, четверть века уже, как тутошний - имею я право разделять его общепринятые стереотипы? Я разве нанимался разрушать их?
   - Ты мыслишь злраво, Гней Марций, и я не вижу изъяна в твоих рассуждениях, - признал клиент Метеллов, - Но тебе известно не всё, и поэтому ты всё-же неправ, когда рассуждаешь об атлантах или людях, называющих себя таковыми.
   - Тебе известно о них больше? - я изобразил живейший интерес.
   - Не мне, а моему патрону. Возможно, он рассказал мне не всё, что знает сам, а из того, что рассказал, я мог не всё понять правильно, поэтому не обессудь, если я что-то перепутал и перескажу тебе неверно. Позже мой патрон расскажет тебе всё и подробнее, и точнее меня. А из того, что я понял, получается, что лет пять назад какие-то люди, купцы и воины, на якобы бронзовых кораблях и с невиданным оружием, якобы мечущим громы и молнии, появились на Тапробане откуда-то с юга. Ну, громы с молниями и бронзовые корабли, которые почему-то не тонут в воде, да ещё и могут плыть по ней якобы совсем без парусов и вёсел - этому мой патрон и сам не верит. Или сами индийцы присочинили, или египетские греки добавили от себя при пересказе. Ты же хорошо знаешь греков, Гней Марций? Не только Платон у них любил рассказывать небылицы, - мы с ним рассмеялись, - Но не столь важны эти выдумки. Важно то, что эти люди по описаниям не похожи ни на финикийцев, ни на греков, которых в Индии знают неплохо и ни с кем бы не перепутали, и эти люди назвали себя в Индии не кем иным, как атлантами. Я не понял, отвоевали ли они у индийцев кусок Тапробаны или поселились на ней мирно. Говорилось и о дружбе с царём Тапробаны, и о войне с кем-то в Индии - мой патрон сам в раздумьях, как увязать эти противоречивые сведения. Но говорилось и о закупке атлантами индийских товаров. А теперь, Гней Марций, сопоставь эти сведения со своими - разве они не сходятся? В Индии люди, назвавшие себя атлантами, закупают тамошние ценные товары, и такие же товары появляются затем у ваших купцов, торгующих по их словам с людьми, называющими себя атлантами. Настоящие они атланты или самозванцы - не о том речь. Главное - если это и не одни и те же люди, то похоже, что всё-таки один и тот же народ.
   - Так погоди, Квинт Цецилий, это что же тогда получается? Эти якобы атланты влезли в индийскую торговлю и наверняка ведь потеснили в ней местных купцов. А те это что, стерпели и даже не попытались вышвырнуть чужаков?
   - Это тебе с моим патроном лучше поговорить, Гней Марций - уж он-то знает и понимает в этом деле побольше меня. Я же понял так, что эти атланты посильнее местных индийцев, и силой их не вышвырнешь оттуда. Хоть и рассказывают о них всякий вздор, в который мой патрон не верит, всё сходится на том, что они очень сильны. Говорят, чуть ли не тремя кораблями справились с флотом и войском какого-то из индийских царьков, и это было в самом начале, пять лет назад, а три года назад у них было уже, говорят, вдвое больше сил, и они провели удачную войну против царей Страны Благовоний. Даже если и преувеличено, то всё равно получается, что это очень могущественный народ с сильным флотом. Мой патрон считает, что эта новая сила со временем может повлиять не только на торговлю, но и на политику в Ойкумене, и он хочет знать о ней как можно больше.
   - Значит, новая сила, о которой раньше в Индии и близких к ней странах никто и не слыхал? - я изобразил раздумья, - Тогда они, значит, живут очень далеко оттуда. И от Индии, и от Испании, раз ни мы о них не знаем, ни индийцы не знали. Ведь если слуха не считать от наших бывших гадесцев, то никаких больше слухов о них не было. Возможно было бы такое, будь они настолько могущественны? Зачем им были бы тогда посредники в торговле с Внутренним морем? Да и сам посуди, Квинт Цецилий, так ли уж давно здесь появились лакомства для пиров, которых не было раньше? Лет двадцать, наверное? А до того они чем занимались? Если они и могущественны, то не думаю, чтобы были такими всегда. Да, вот ещё что. Бывшие гадесцы чем дальше, тем больше покупают у нас и рабов, и оружие. Самим им столько не нужно. Я бы подумал, что они основали где-то колонию, если бы они начали строить или покупать много новых морских судов, но этого-то как раз и не происходит. Значит, рабы и оружие нужны им, скорее всего, для перепродажи. А раз они торгуют с этими, называющими себя атлантами, то не им ли и перепродают оружие и рабов? Но зачем чужое оружие и чужие покупные рабы могущественному народу? Слухи об их успешный войнах в Индии и Стране Благовоний насколько верны?
   - Жалуются египетские греки, у которых уменьшился сбыт индийских товаров. От них к нам и приходят эти сведения. Возможно, они и бессовестно преувеличивают, но такие же по смыслу слухи приходят и через сирийских купцов, которые ведут караванную торговлю с Бактрией.
   - А бактрийские греки, я слыхал, не так давно завоевали солидную часть Индии, и их купцы теперь тоже торгуют в ней? Греки любят приврать, но не так согласованно...
    []
   - Да, в том-то и дело. Прямых связей у египетских и бактрийских греков нет, и сговориться им было бы нелегко, да и какой смысл? Выдумывали бы каждый своё, и было бы понятно, что врут. А тут в некоторых подробностях противоречат друг другу, но не во всём, а многое совпадает. Странно, что и про громы с молниями говорят и те, и другие.
   - Индийцы не могли присочинить? Если сведения от них, то тогда и греки то же самое пересказывают, что от индийцев услыхали - ну, присочиняя от себя уже по мелочи.
   - Так не только же индийцы, Гней Марций. Египетские греки торгуют с Индией не столько сами, сколько через Страну Благовоний, царства которой тоже пострадали от атлантов сами и тоже жалуются на их невиданные корабли и громы с молниями. Вот так мне объяснял мой патрон, если я понял правильно и ничего не перепутал.
   - Ну, если и Страна Благовоний тоже, то тогда конечно, - я подпёр подбородок кулаком, изображая нелёгкие размышления над услышанным, - Пожалуй, мне и в самом деле следует встретиться с твоим почтенным патроном, Квинт Цецилий, чтобы обсудить всё это с ним поточнее и поподробнее...
   После ухода клиента Метеллов мы хохотали до упаду. Нет, ну молодцы, умеют складывать два плюс два, конечно. Особенности римской Республики таковы, что нет и не может у неё быть никаких государственных спецслужб, потому как больше всего римский нобилитет боится тирании. Поэтому не создаётся в Республике ничего такого, на что мог бы опереться в установлении и удержании своей власти потенциальный тиран. Пока-что это у них работает, но обратная сторона медали в полном отсутствии профессиональной разведки. Конечно, богатые и влиятельные семейства имеют и какие-то зачатки частных регулярных спецслужб из доверенных рабов и клиентов, но каковы их масштабы, таков и профессионализм задействованных в них людей. В лучшем случае достигается хороший любительский уровень, которому уж всяко не тягаться с профессионалами Хренио. А мы, работая с ним, и сами давно уже нахватались от него его профессиональных приёмов.
   - Наши на Тапробане вряд ли оплошают, - заметил Артар, имея в виду наличие на цейлонской базе уже и обученных его отцом спецслужбистов.
   - Не в наших дело, - я въехал в его намёк на слитую римлянину информацию о поставках нашего оружия, - На Востоке такая коррупция, что запросто могут прогребать и синхалы, и тогда образцы мечей и кольчуг рано или поздно могут попасть к тем, кто знает и наши. Хоть я и запретил клеймение клинков индийского заказа, сам тип клинка и сталь укажут разбирающемуся в этом человеку на источник. Не обманут такого человека и эти следы молотка на проволоке кольчуг, которые можно принять за следы настоящей ковки проволоки только при взгляде мельком. Я заранее подстраховался от палева.
   - Дядя Максим поставляет обычное оружие и турдетанской армии, и маврам, и финикийцам, - пояснил сыну Васькин, - Это не секрет, и кому это нужно, те легко узнают. Ну, сравнят новое оружие войск Муташивы с нашим, поймут, что сделано у нас, ну так и что с того? Продажи его финикийским купцам никто и не отрицает, а уж кому они потом его перепродали, это их торговое дело. К дяде Максиму и к нашему государству какие у кого вопросы? Какой он товар производит, тот и поставляет любому, кто за него платит, и это разве преступление? А финикийцы перепродают всё, чем могут спекульнуть, и наше ли дело доискиваться, куда и к кому продукция дяди Максима идёт дальше? Может быть, и к атлантам этим, но он-то тут при чём? Какие к нему вопросы и какие претензии?
   Интерес молодого главы семейства Метеллов понятен. Разве сравнишь доходы от земельных владений с доходами от торговли, особенно международной морской? Хоть и не комильфо для планирующего политическую карьеру нобиля ни ремёсла, ни торговля, ни ростовщичество, все эти занятия многократно прибыльнее сельского хозяйства. Катон тот же самый, громящий в своих речах ростовщиков, торгашей и откупщиков налогов, сам под старость начал втихаря ссужать их деньгами за долю в доходах. Сенаторам запрещено владеть морскими судами, но оформить бизнес, которым нельзя или не комильфо заняться самому, на подставное лицо - это же элементарные азы. Есть ведь проверенные клиенты, есть вольноотпущенники, есть доверенные рабы на пекулии, под видом которого можно дать им оборотные средства, а уж как они будут их приумножать для себя и для хозяина, это уже их дело. А прибыльнее торговли заморскими ништяками, на которые социум уже подсел и жизни достойной без них не мыслит, занятия в античном мире не найдёшь. Через весь юг Аравии и всё Красное море между Индией и Александрией посредники расселись пачками, спекулянт на спекулянте, да и в Александрии разве упустит свою монопольную долю Птолемей Очередной? И один ведь хрен покупают в Луже индийские ништяки, хоть и вырастают после всех этих спекулянтов цены в десятки раз. И конечно, какую-то часть этих посредников бортануть, своими людьми заменив и в свой карман их спекулянтскую наценку перенаправив, соблазн велик. Что мы, собственно, и сделали в нашем индийском вояже, бортанув в пользу клана Тарквиниев и южноаравийских бармалеев, и Птолемеев.
   И этот Кар старается ведь не только в пользу патрона, но и в свою собственную. Если найдёт прибыльное дело, в которое удастся влезть, то ведь не сам же Квинт Цецилий Метелл будет им заниматься. А кому поручить, как не тому, кто нашёл или этой находке поспособствовал? Если влезть в торговлю индийскими ништяками, бортанув для начала хотя бы Карфаген - по нынешним римским меркам и то уже немалый хлеб. Нужно ли это нам и Тарквиниям - вопрос уже другой.
    []
   А доходы Метеллу нужны, конечно, позарез. Весь cursus honorum ещё впереди, а это дело затратное. Со смертью отца просело качество семейных связей, а дядя и вовсе позор семьи. В квесторы избраться ему поможет сципионовская группировка, на это у неё влияния хватит, в эдилы его, пожалуй, тоже выдвинут, но вот тут уже финансы не должны петь романсы, потому как если не удоволит плебс, дополняя недостающие на это средства от сената из своего кошеля, дальнейший cursus honorum в опасности. Это мы знаем, что и претором он изберётся успешно, и Македонию по жребию получит, и добычей пополнит свою мошну, и прославится в Четвёртой Македонской, и триумф за неё получит, открывая себе дорогу к скорому консульству, но ему-то самому откуда об этом знать? Для него всё это покрыто мраком неизвестности, а финансы, если не поют романсы, то весьма здорово повышают шансы. Претуру-то осилит, её и новым людям нобилитет достичь позволяет, но за консульство соперничество острое, и если на претуре не прославился, получив не то, на что надеялся, то чем ещё на свою сторону избирателей склонять окромя развлечений? Без финансов тут не обойтись никак. Тот же самый Луций Эмилий Павел для чего двух своих старших сыновей в другие семьи в усыновление отдал? Чтобы наследство не на четверых сыновей делить, а на двух. Двое старших унаследуют имена, связи и имущество приёмных отцов и свой cursus honorum как представители приёмных семей пройдут, а двое младших и наследство от отца получат побольше, и политическую поддержку от старших братьев.
   У римлян это в порядке вещей. Если у кого сыновей столько, что всех самому не поднять, он делится ими с теми, кого судьба обидела. А те с удовольствием берут их и усыновляют, делая наследниками. При равных прочих, конечно, из семьи родственников взять предпочтут, но если не нашлось таковых, возьмут и совсем чужого, лишь бы своего круга была семья. Сословность головного мозга в чистом виде. У нас вон Серёга, когда Юлька его подвела, повадившись рожать одних девок, как из этого положения вышел? Да элементарно. Наложнице ребёнка сделал, веттонке Денате, и рождённый от неё Тирс за отсутствием законных сыновей - вполне себе наследник. Ну да, от наложницы, ну так зато свой, а не чужой. У римлян с этим сложнее. Это простой гегемон, если жена сыновей не рожает, но есть рабыня подходящая, заделает сына ей, освободит из рабства и усыновит официально, а если жена заартачится, разведётся с ней на хрен, рабыню эту освободит, да на ней и женится. Какие проблемы? Но для нобилитета такое немыслимо, сословная спесь хрен позволит считать за ровню сына рабыни или конкубины, и даже если в глаза его этим не попрекнут, то за спиной судачить будут. Тем более, что сенаторам вообще женитьба на вольноотпущеннице в падлу считается. Не дали боги сыновей - значит, судьба твоя такая, чужих усыновляй, а сословное достоинство ронять не смей. Знатнейшие роды вымирают, продолжаясь лишь номинально усыновлёнными приёмышами. Со своей спесью они сами себе злобные буратины.
   А косвенно из-за этого самому Луцию Эмилию Павлу не повезёт. Номинально его род пресечётся, когда оба младших один за другим коньки отбросят - один накануне его македонского триумфа, другой вскоре после. А два старших, живых и здоровых - уже не его, другими семьями усыновлены, и взад их уже хрен вернёшь. Хрен его знает, чем он думал, когда решал, кого отдать, кого оставить. На подкаблучника второй жены, мамаши младших, не похож - старшие от разведённой жены так с ним и живут, хоть и отданы уже в усыновление, да и наследство он таки потом им завещает. Сомневаюсь, чтобы помершие пацаны и до того оснований для сомнений в своём здоровье не давали, и лучше бы он их отдал, а тех оставил, но что сделал, то сделал, и кто ему доктор после этого? Беда, короче, у римского нобилитета с этими его сословными заморочками.
   Но нам-то оно, конечно, на руку. Нам с ними не родниться, нам вопросы свои с ними решать, пока они в Риме основняки, а как кончатся, то и хрен с ними. Я представляю себе чисто умозрительно, сколько продержался бы Рим, останься его нобилитет таким, как вот эти нынешние его лучшие представители, и как-то радостно делается от послезнания, что не с такими суперримлянами предстоит тягаться нашим потомкам, а с вырожденцами, которые займут их место и просрут сперва Республику, а затем и Империю. С такими, как эти - боюсь, хрен дождались бы и хрен обошлись бы без грандиозной мясорубки.
   Метеллам-то в ближайшее столетие вымирание уж точно не грозит, а семейство на подъёме. Оно и хорошо, что всё это впереди, а нынешний молодой патерфамилиа пока в своих перспективах не уверен. Я догадываюсь, чего он от меня хочет, но в наши планы это не входит, так что обещать мы ему ничего не будем, но не будем и собачиться с ним, а как и в чём по мелочи навстречу ему пойдём - помозгуем с тестем.
   - Скорее всего, он предложит тебе надавить на этих мнимых бывших гадесцев, чтобы они продавали свои товары не Карфагену, а нам, а мы в свою очередь - купцам из числа его клиентов, - прикинул Хренио, - Как отбрыкиваться будешь?
   - Мы им это уже предлагали, но они отказались - у них же с Карфагеном давние связи, и они не хотят их менять. Для нашего государства согласились продавать напрямую столько, сколько нам нужно, но вся торговля в Луже - только через Карфаген. А надавить - как мы на них надавим? Налогами? Они тогда в Гадес вернутся или в Тингис, допустим, переместятся, а мы тогда и те налоги потеряем, которые они нам платят. Это уж точно не в наших интересах. Силой принуждать? А какой силой, когда у нас военного флота нет? В нём нам римский сенат очередной раз отказал. А за них и Гадес вступится, и Тингис, и все прочие финикийские города, и как нам ссориться с ними, когда они - союзники Рима, а на море сильнее нас и сами, а главное - нам нужна дружба с ними для защиты от пиратов?
    []
   - Короче, мы нуждаемся в их дружбе больше, чем они в нашей, - резюмировал Володя, - А всё отчего? Оттого, что все дороги ведут в Рим, - и мы все рассмеялись.
   - А проследить за ними, разведать их маршруты, найти этих атлантов и выйти на прямой контакт с ними - мы бы с удовольствием, сами же прекрасно понимаем, что и гадесцев тогда могли бы этих бортануть, и Карфаген, - развил я эту демагогию дальше, - Но опять же, как это сделать без хорошего флота? Разведку мы ведём, но пока результатов нет. А если даже и найдём атлантов, то что, если и они не захотят менять давних торговых связей? На них-то чем надавишь, если они плавают и по Морю Мрака, и в Индию, да ещё и быкуют в том Эритрейском море, как теперь выясняется? - мы снова рассмеялись.
   - Да, вполне сойдёт, - заценил Васкес, - Будь это года три назад, Метелл мог бы попробовать надавить на Гадес через Гнея Сервилия Цепиона, который был наместником Дальней Испании, но сейчас у него этого рычага уже нет. Да и напугали наместников эти испанские жалобы и судебные процессы по ним.
   - И гнев богов по их результатам, - добавил Волний, после чего расхохотались и они с Артаром, и участвовавшие в операциях бойцы.
   - Поэтому - да, - продолжил Хренио, - За мнимыми финикийцами мы надёжно спрятались. Для нас это обстоятельство непреодолимое, и Метелл ничем нам тут помочь не может ни сам, ни через политических союзников семьи. Тем более он не может пока и на сенат повлиять ни по вопросу нашего флота, ни по давлению на финикийские города. А значит, ему придётся смириться с тем, что в прибыльную торговлю с мнимыми атлантами ему не влезть. И мы в этом не виноваты - мы бы рады, самим хочется, но никак не можем.
   - А попозже? - спросил спецназер, - Метеллы же потом в союзе с Цепионами в большую силу войдут?
   - Да, лет через двадцать их группировка станет самой влиятельной в сенате, - я почесал загривок, - С ними, конечно, надо дружить. А раз уступать им долю в индийской торговле в наши планы не входит, и впускать в страну ихних хапуг тоже, надо удоволить их как-то иначе. И наверное, раньше, когда для них это будет важнее и ценнее.
   - Метелл будет военным трибуном в консульской армии Луция Эмилия Павла, - напомнил Васкес, - Жалованья на этой должности не полагается, она общественная, а ведь представительские расходы на ней немалые.
   - Именно. И даже надежды на добычу будут невелики, учитывая порядочность и щепетильность консула. Метелл будет, мягко говоря, стеснён в средствах, и просьба об услуге, вполне для него посильной, за которую ему будет щедро предложено на лапу, для него окажется весьма кстати.
   - До Пидны, после которой он будет послан в Рим с известием о победе.
   Тут ведь надо ситуёвину понимать. Это же Греция, с которой по традиции Рим носится как с писаной торбой. Предшественники Луция Эмилия Павла, начиная с Красса этого нынешнего, начнут уже и в ней пошаливать, ну так будут же и жалобы, и скандалы, а Луций Эмилий Павел - традиционалист до мозга костей. Из всей македонской добычи себе возьмёт только царскую библиотеку для сыновей. И если со всей эпирской добычи, включая и ту хренову тучу рабов, на долю рядового пехотинца придутся по одиннадцать драхм, равных по достоинству римским денариям, то едва ли и военным трибунам больше сотни достанется. А хрен ли это за деньги для греческих городов с их уровнем цен на всё? Потом, уже после триумфа, Эмилий Павел раздаст из добычи по сотне денариев на бойца, побив все прежние рекорды, но это будет его сюрпризом, на который, зная его суровость, никто уже не будет рассчитывать. А до победы в решающем сражении - тем более. Жизнь же в Греции дорогая, а молодым нобилям нужно престиж свой поддерживать, и наверняка многие не только изрядно поиздержатся, но и в немалые долги к ростовщикам влезут. Да для Метелла это будет просто подарок небес, когда Волний, которого я на встречу с ним прихвачу, дабы и его с ним познакомить, заявится туда к нему со щедрым предложением в самый критический для молодого нобиля момент...
   - Но позже-то как отмазываться будем? - поинтересовался Володя, - Санкцию у сената на флот наши посольства рано или поздно выцыганят. А под защитой флота и наши купцы, по идее, должны исследовать берега Атлантики смелее. И кто поверит, что они при этом так и не встретят этих самых атлантов?
   - Когда-нибудь, конечно, встретят. К тому времени так или иначе определится и вопрос с судьбой Карфагена - ага, должен ли он в натуре быть разрушен. И в зависимости от этого мы сымитируем тот или иной сценарий отжатия посредничества у карфагенских купцов. Вот как раз перед этим сымитируем и отбортовку мнимых гадесцев. Типа, теперь и без них обойтись можем, атлантов и раньше встретили, просто они отлаженные связи не хотели менять, но теперь-то расклад изменился. А он изменится, если в сенате Метеллы и Цепионы продавят благоприятные для этого решения. А почему бы им их и не продавить, если у них с нами будет достигнута и договорённость о передаче их клиентам торговли в розницу? А вот раньше не выйдет никак. И океан коварен, так что и безо всяких пиратов суда в нём пропадают, и гадесцы вовсе не в восторге от перспектив потесниться на своей делянке, а то и вообще её лишиться, и на атлантов этих хрен нажмёшь, потому как сильны ведь в натуре. И - да, не соврали, как ни странно, ни индийцы, ни греки. И корабли у них невиданные, и громы с молниями у них имеются. Ну вот как тут на таких нажмёшь?
    []
   Сами же римляне сунуться за Гибралтар, по идее, не должны. По крайней мере, военным флотом, заточенным исключительно под Лужу и не рассчитанным на океанскую волну. Торгаши-то могут попробовать, но ведь и их корбиты тоже заточены под Лужу. А гадесские аналоги с рассчитанным на океан жёстким корпусом и стоят намного дороже, и это для торгаша-частника серьёзное препятствие. Но допустим, нашлись те, кто осилит и такие затраты. Например, при наличии богатого патрона-сенатора, которому самому этим заниматься никак не можно, но клиенту капитал выделить за долю в доходах - почему бы и нет? Если это не афишируется, а доходы замаскированы респектабельными доходами от латифундии, то приличия соблюдены. Но за проливом римских купцов ожидают не самые приятные сюрпризы. Дело даже не в том, что атланты, ясный хрен, не захотят менять свои уже отлаженные связи с испанцами, тесниться тем более, а силой на них хрен надавишь.
   Я ведь упоминал уже о грёбаном морском червяке-древоточце? Мы не просто так со свинцовой обшивки подводной части корпуса на латунную перешли. Свинец этот грёбаный вредитель буравит походя, после чего с удовольствием грызёт и кедр, и дуб. Он и махагони грызёт, хоть и не так активно, и даже бакаутовые накладки - защита неплохая, но тоже временная. По результатам эксплуатации выяснилось, что и латунный лист эта сволочь хоть и с трудом уже, но один хрен буравит. Да, дохнет от ионов меди, не успев толком вгрызться в древесину, но испортить латунную обшивку успевает, облегчая задачу следующему. По идее, этого не должно было происходить, англичанам в реале помогало, и служила им медная, а тем более, латунная обшивка не по одному году. И отправляя на Цейлон и в Тарквинею всё новые и новые латунные листы для замены изрешечённых этим червяком, мы долго ломали головы, что за хрень непонятная происходит. Открывался же ларчик просто - ага, когда разобрались наконец и въехали, в чём ошибка. Собственно, две ошибки мы сделали в самом начале. Во-первых, морскую латунь применили, перепутав её с адмиралтейской. Просто морская, с добавлением олова для коррозионной стойкости, не для обшивки днища предназначена, а для морских приборов и тому подобного. А листы на защиту днища от обрастания и червя из адмиралтейской латуни катаются. Там железо присутствует и люминь, если современную рассматривать. Люминь там для коррозионной стойкости, в принципе оловом можно заменить, просто у нас Волний уже наладил добычу люминя в Тарквинее из ямайских бокситов, и это оказалось дешевле, чем олово туда через океан возить. Железо можно свинцом заменить, который в реале у англичан и был, но это механические свойства ухудшает, и нахрена нам это нужно, когда железа добавить нам ни разу не проблема? А смысл его в сплаве - в тесной связи с "во-вторых". Во-вторых же, мы и с крепежом сами себя перемудрили - ага, горе от ума это называется. Бронзовый крепёж для деревянных судов предпочтительнее стального, если финансы позволяют, по причине всё той же коррозионной стойкости. Ну так мы, не разобравшись в вопросе, и для обивки подводной части латунным листом бронзовые гвозди применили - ага, дабы избежать так называемой гальванической пары. А ведь в ней-то как раз и вся суть защиты - коррозия-то гальваническая и даёт ту концентрацию ионов меди, которая быстро травит и зловредного червя, и водоросли. И для неё стальной крепёж нужен, который применялся англичанами в реале. А железо или свинец в металле листа нужны для того, чтобы эта самая коррозия равномерно по листу распределялась, а не проедала его в местах креплений. Вот этим как раз и обеспечивается и надёжная защита корпуса, и долгая служба его листовой обшивки.
   Так мы-то хотя бы разобрались в конце концов и ошибки исправили, а каково будет финикам и римлянам, если вздумают выйти в океан сами? Ни дерево у них не то, ни листовой сплав, если ещё не пожлобятся на него, ни крепёж. Мы-то теперь не на гвоздях, а на шурупах латунные листы крепим, дабы от упругих деформаций корпуса на волнах не нарушалась целостность листовой обшивки. А иначе хрен ли толку от того, что защита до девяти лет в принципе прослужить может? Надо-то ведь, чтобы служила на практике. Ну так и античным ли хроноаборигенам Лужи тягаться с мнимыми атлантами в Атлантике?
  
   7. Этот хвалёный Коринф.
  
   - Макс, это что за на хрен? - Володя вертел в руках бронзовую статуэтку голой бабы на льве и вот только, что не плевался, - Коринф совсем уже, млять, деградировал?
   - Ну, ты несправедлив, - хмыкнул я, - Это же греческая классика. Причём, даже с оригинальным сюжетом. В их мифологии я припоминаю Ариадну на леопёрде, которым прикинулся Дионис, когда скоммуниздил её у Тезея, но на львах ихние богини и героини как-то не разъезжают. Вроде бы, разъезжает какая-то из фракийских, но сам посуди, хрен ли этим рафинированным грекам мифология каких-то варваров? Так что тут явно имеется в виду не богиня и не героиня, а простая баба из этих дионисанутых. И ты присутствуешь при зарождении у греков вполне светского скульптурного жанра, - объясняю спецназеру это дело, а сам едва сдерживаюсь от хохота, потому как прекрасно же понимаю, что ему в ней не нравится - ага, то же самое, что и мне, - Ну да, исполнение каноническое. Ну так а хрен ли ты от них хочешь? Это же греки! Да, был жив Леонтиск, были и эксперименты, но как он помер, так и кончилось его хулиганство, а остался общепринятый греческий канон. Это не Коринф деградировал, это Фарзой и его ученики вконец нас избаловали.
   - Вот, кстати, явное подражание нашей фарзоевской школе, - Волний указал на статуэтку явно Афродиты, судя по кокетливой позе, - По проработке деталей исполнение в нашем стиле, но млять, кто греке позировал? Свинья или корова? - мы все рассмеялись.
    []
   - Исполнение - да, подражает нашим, но и канон прёт из всех щелей, - заметил Васькин, - И напрасно ты морщишься, Артар. Мне вот приятно видеть, что двадцать лет, которые прошли с нашего прежнего визита сюда, наша собственная культура не топталась на месте. Заметь, вы уже и от общепризнанного во всём эллинистическом мире греческого канона носы воротите, поскольку вам теперь есть с чем сравнить его.
   - Но начало - тогда, двадцать лет назад - пошло именно отсюда, - добавил я, - И хвала богам, нам нашлось что и кого отсюда вывезти, чтобы положить начало уже нашей собственной культуре эллинистического типа. И мне тоже приятно наблюдать результат - не зря старались. Избежит Коринф своей судьбы или нет - нам он уже не особо-то нужен.
   - Это мои лучшие работы, римляне, - сообщил нам скульптор, - Ну, из недавних и пока не унесённых покупателями. Я так и не понял, понравились ли они вам, - по-русски он и не мог ни хрена понять, а по уделённому нами вниманию, интонациям и смеху вывод не мог быть однозначным - в чём-то понравились, в чём-то нет.
   - Эти две твоих работы оригинальны, уважаемый, - пояснил я ему по-гречески, - На льве - это ведь наверняка не богиня и не древняя героиня эллинских преданий?
   - Верно, римлянин, это менада из чтущих Диониса. Да, я знаю, лет пятнадцать назад у вас их запретили и многих казнили, и было за что. У нас тоже не любят тех из них, кто не проявляет разумной умеренности в Дионисиях, и наши ревнители приличий пеняли мне уже за эту менаду. Наверное, и оштрафовали бы, если бы я отступил от нашего канона и в исполнении, а не только в сюжете. Но я ведь не старый выживший из ума Леонтиск, да простят мне боги, за то, что я так отзываюсь о покойном собрате по ремеслу. Вот у кого не было ни малейшего уважения к священному эллинскому канону, за что его и совершенно справедливо порицали, а уж его варвар-ученик работал и вовсе на грани святотатства. Ему крупно повезло, говорят, что его купили и увезли какие-то западные варвары, у которых с их отсутствием эллинского вкуса ценится и хулиганство в искусстве, иначе не сносить бы варвару головы. Говорят, он посмел изобразить Афродиту совершенно непристойно, как обыкновенную завлекающую поклонников гетеру! Мой сюжет, конечно, тоже не слишком пристоен, но ведь есть же разница между менадой и богиней! Хвала Афродите, эта менада приглянулась несравненной Никарете, и её покупает Школа гетер. Несравненная сказала, что настоящая гетера должна сохранять самообладание при любых обстоятельствах, даже если её усадят верхом на льва, и моя работа послужит на пользу её воспитанницам. Вам повезло, римляне, что вы ещё застали её у меня. Так как она вам?
   - Ну, ты же всё равно уже продал её, уважаемый.
   - У меня сохранились шаблоны, и если ты закажешь копию - это будет стоить недёшево, конечно, с учётом срочности работы, но ты и не выглядишь бедняком.
   - Мне нравится оригинальность твоего сюжета. Фигура самой менады - ну, я бы сказал, что она на грани между вашим каноном и отступлением от него. И это её уж точно не портит. Учитывая, что ты не обделил свою менаду и волосами - тоже примерно где-то на грани канона, у нас тоже посчитали бы её красоткой. Но исполнение - я бы предпочёл другое. Лев у тебя какой-то ну уж очень канонический. Лет двадцать назад у вас работал с животными один старик, некий Диэй. Вот у него были львы, так это львы! Вот на его бы льве, да твою менаду, только в исполнении, как вот эта - это у тебя Афродита? Волосами ты не обделил и её, но фигура - не хочу обидеть тебя, но фигура у неё слишком канонична для нашего понимания женской красоты. А вот стиль исполнения - да, превосходен. Мне он напоминает стиль работы вашего покойного Леонтиска - такая же манера исполнения.
   - Я едва не пострадал за неё, - проворчал скульптор, - Только ярко выраженная каноничность фигуры богини и спасла меня от больших неприятностей. Да, ты прав, она не красавица и на вкус многих коринфян, но таков уж священный канон, и несдобровать у нас тому, кто изобразит богиню со слишком уж заметными отступлениями от канона. Ты, римлянин, если я понял тебя правильно, хочешь именно этого. Диэй умер, как и Леонтиск, но жив и в добром здравии его ученик Филон, ваяющий животных в том диэевском стиле. Этого наш канон тоже не одобряет, но с животными это считается простительным. У меня покупают и эту мою Афродиту-толстуху, но если бы я отлил красавицу в духе Леонтиска, мне бы за неё не поздоровилось. А за такую менаду на меня окрысятся и наши ревнители канона за отступление от него, и несравненная Никарета за то, что гораздо лучшая работа досталась не её Школе, а заезжему чужеземцу. Я понимаю, что ты не поскупился бы, да и самому было бы интересно если не превзойти, так хоть сработать вровень с Леонтиcком, и наверное, сумел бы не хуже. Но такую серьёзную работу разве сделаешь втайне от всего города? Не обессудь, римлянин, но я себе не враг и очень не хочу нажить неприятности.
   - А кого бы ты посоветовал, уважаемый, для такой работы вместо себя?
   - Я рад бы подсказать тебе, но в Коринфе - боюсь, что некого. А у нас ведь как говорят? То, чего не сделают нигде в Ойкумене, сделают в Элладе. А то, чего не сделают в Элладе, сделают в Коринфе. Но то, чего не сделают в Коринфе, не сделают вообще нигде. Я бы сделал, наверное, если бы не наш священный канон. Но если в твоём городе за это не грозят неприятности, и ты их не боишься, то попробуй тогда обратиться к нашим гетерам. Не так давно, в позапрошлом году, несравненная Никарета заказала Афродиту для своей Школы каким-то испанским варварам. Я не видел её, но по описаниям красива до полного неприличия. Гетеры могут позволить себе подобное вольнодумство, им оно простительно. В их Школу тебя, конечно, никто не пустит, но возможно, гетеры могли бы разузнать, где и кто выполнял заказ. Говорят, даже одетые красотки работы этих испанцев расходятся у наших аристократов влёт, поскольку выглядят соблазнительнее наших обнажённых. Если это так и есть, гетеры тоже должны знать. Кто-то, возможно, и подскажет тебе...
    []
   Переглядываемся, киваем друг другу понимающе - лучшей похвалы Фарзою и его ученикам трудно даже придумать. Коринф-то, конечно, один хрен остаётся для всего эллинистического мира общепризнанным брендом. Он веками нарабатывался, и хрен его авторитет переломишь за считанные десятилетия. Но нам-то оно и не нужно. Мы разве за брендом гонимся? Пущай себе и дальше Коринф свой бренд сохраняет, насколько хватит его прежнего авторитета. Мы догнали и переплюнули по реальному уровню, и теперь уже само время работает на нас. Мало изделий фарзоевской школы сюда попадает, а попав, на прилавках не залёживаются, так что мало кто их увидеть успевает, но кому нужно быть в курсе, те уже и теперь наслышаны. И это при том, что мы не стремимся Италию и Грецию нашими произведениями искусства завалить. В первую очередь они у нас для наших, кому по карману, а на экспорт - по остаточному принципу - ага, пущай греки пока привыкают бегать за престижным дефицитом, в очередях за ним давиться, да по большому блату его доставать. Как эта нынешняя Никарета, например, двадцать лет назад известная и здесь, и много где ещё под другим именем - Федра Александрийская. Эффектная была, стерва.
   - Ты не жалеешь, Гней Марций Максим, что тогда, двадцать лет назад, переспал не со мной, а с этой безвестной тогда девчонкой? - спросила меня уже она сама буквально через полчаса, - Теперь бы хвастался всем своим знакомым, что обладал самой нынешней Никаретой, когда та звалась иначе, зато была помоложе и попривлекательнее.
   - Не хочу быть понятым тобой в обидном смысле, но - не жалею, - ответил я ей, - Никарета Очередная - это, конечно, венец карьеры для женщины твоей профессии, и не всякая гетера достигает его. Но Никарет ведь было немало до тебя, и ты тоже в их ряду не последняя, будем надеяться. А Федра Александрийская была единственной, и вот от ночи с ней отказаться было гораздо труднее, если уж начистоту. Но даже об этом я не жалею, и не усматривай в этом обиды, а пойми правильно. Отказавшись от благосклонности самой Федры Александрийской, а не какой-то там Никареты Очередной, я зато заполучил сразу двух превосходнейших гетер коринфской выучки. И не на одну ночь, а насовсем. И не без твоей косвенной помощи, кстати говоря, - мы с ней рассмеялись, вспоминая всю цепочку событий, - В Оссонобе у нас нет обычая менять имена руководительницам школы наших испанских гетер, и Аглея Массилийская так и осталась Аглеей, но резве это помешало ей обучить и выпустить превосходных учениц? Вот потому-то и не жалею.
   - С этим не поспоришь, - кивнула александрийка, - Какова была сама, таких же и учениц набирает и учит. Ваши испанки - это же просто ужас какой-то! Слабые актрисы, музыкантши и танцовщицы, но компенсируют это старанием и внешними данными. И где вы только таких набираете? Слабоват язык, хотя и очень неплох для варварок, и его нужно подтягивать. Но в философии и науках и вообще там, где нужны ум и понимание - нашим рядом с ними ловить нечего, в магии - тем более. Хвала Афродите, что они не эллинки и не получают золотую звезду на пояс наравне с нашими, а возвращаются к вам в Испанию. Я даже представить себе боюсь, что было бы, будь они тоже эллинками и выпускайся, как и наши, с правом занятия нашим ремеслом в городах Эллады. Так это Аглея ещё жалуется в письмах, что не самые лучшие. А почему, кстати?
   - Они лучшие из тех, которые оканчивают её школу, но не самые лучшие из тех, кого она набирает в неё для обучения. У неё там учатся не один год, как у вас, а пять лет, и набирает она ещё шмакодявок. Часть наук те же, что и у вас, но другая часть та же, что и в нашей школе для наших детей, и девчонки посещают совместные занятия с нашими. И в ходе учёбы многие передумывают становиться гетерами, а просят Аглею перевести их в нашу школу к нашим детям. И это - лучшие из лучших, так что жалобы Аглеи в немалой степени справедливы. А тебя здесь приводят в ужас лучшие из тех, которые остались в её школе и окончили её.
   - Лучшие из худших, значит? Каковы же тогда ещё лучшие?
   - Думаю, тебе будет спаться спокойнее, несравненная, если ты так и не узнаешь об этом, - и мы с ней снова рассмеялись, - Зачем же ты будешь зря расстраиваться? Скажу тебе только, что эти девчонки оканчивают нашу школу вместе с нашими детьми и вместе с ними продолжают образование после школы. И это очень хорошая добавка к девчонкам, которые учились с нашими с самого начала. Да, сперва отстают, и им приходится нелегко, но к концу школы нагоняют, а дальше учатся вровень. Это ведь лучшие из лучших среди набранных Аглеей, а она к себе бестолочь не набирает. Получается не очень справедливо по отношению к её школе, на что она и жалуется тебе в письмах, но оставить девчонок у неё было бы ещё несправедливее к ним самим и к нашему народу. Гетер нам и оставшихся хватит за глаза, а лучшие должны остепеняться, выходить замуж и рожать детей.
   - И их таких охотно берут в законные жёны?
   - А почему нет? Я ведь сказал, что обучение в нашей школе гетер продолжается пять лет. И построено оно так, что только в последний год становится уже несовместимым с репутацией добропорядочной невесты. А четыре года - вполне достаточный срок, чтобы девчонка определилась, хочет ли она становиться гетерой или предпочитает остепениться. А контингент отборный, и пока к её репутации претензий нет, её примут с удовольствием. Мой младший сын женат на одной из таких. Не единственный и не первый из выбравших.
    []
   - Ваши испанки действительно поражают качеством своего образования. В чём слабы, в этом надо их, конечно, подтягивать, но таковы же точно и наши эллинки с таким же складом характера. Только у нас таких очень мало, я сама далеко не такова, а у вас они такие все. И где вы только таких находите?
   - У нас таких тоже мало, поэтому ищем и отбираем повсюду, где попадутся. Не брезгуем ни чужеземками, ни рабынями, если они таковы, как нам нужно.
   - И из наших выпускниц так и норовите к себе таких сманить. Я давно поняла, что у вас именно эти отличия и ценятся. Но тогда зачем вам нужно дообучать ваших гетер у нас, если они и без того прекрасно обучены всему, что ценится у вас?
   - Да собственно, это только для подтверждения их знаний и умений коринфской Школой. Вернувшиеся в Оссонобу с квалификацией гетеры, подтверждённой в Коринфе, становятся у нас наставницами для следующих потоков учениц. Ваших-то таких слишком мало, да ещё и затравливают половину за время учёбы.
   - Теперь не очень-то и затравишь - ваши сразу берут такую под свою защиту и сманивают потом с собой в Испанию.
   - Ну, я же сказал, несравненная, что мы ищем и отбираем таких отовсюду. У вас всё равно бы затравили, и какой вам тогда от них толк? А нам - пригодятся. Раз уж шлём к вам наших за подтверждением квалификации, так почему бы заодно и подходящими для нас вашими не разжиться? И вам больше нет нужды валить их на выпускных испытаниях, всё равно уедут и конкурентками вашим любимицам не будут. Говорят, последние четыре года ваши выпускницы уже не получают заданий соблазнить кинеда?
   - Следующим летом одна из новеньких рискует получить такое задание, если не вылетит раньше или не возьмётся за ум. Но она уж точно не из тех, кто поладит с вашими. Как ваши таких называют? Обезьянами?
   - Ясно. Ну, таким - туда и дорога, конечно.
   - А таких, как ваши - ты прав, нет нужды. Ты ведь понимаешь и сам, надеюсь, что валить самых талантливых учениц никому из нас никогда особого удовольствия и не доставляло. Если бы не эта жёсткая конкуренция...
   - Кстати говоря, несравненная, не хочу портить тебе настроение, но приходится, уж не обессудь за это. Ты не находишь, что со временем конкуренция среди гетер Эллады может резко обостриться?
   - Куда уж резче-то? - главную гетеру эллинистического мира аж передёрнуло, - Богатых поклонников давно уже не хватает на всех. Когда-то высшим уровнем мастерства в нашей профессии считалось опустошить кошель очередного любовника полностью как можно скорее, чтобы поскорее приняться доить следующего. Меня саму ещё именно так и учили, и мы хвастались друг перед дружкой количеством богатых, но разорённых нами до нищеты поклонников. А теперь мы уже учим наших аулетрид проявлять умеренность и не разорять своего поклонника, дабы не лишиться его как источника доходов. То ли богатых и щедрых мужчин становится меньше, то ли нас самих становится слишком много, но уже едут наши выпускницы и в Азию, и в Италию, и в Карфаген, и даже за Понт Эвксинский в скифские степи. Шутим, что скоро и варварами брезговать перестанем, но надолго ли это останется шуткой? И не состояние Фрины Афинской наживать девчонок теперь учишь, а беречь тех поклонников, каких ещё найдут. Ты считаешь, что может стать ещё хуже?
   - Охлос, несравненная. Слишком много охлоса. Ты помнишь, надеюсь, тиранию Набиса в Спарте и то, как он мутил воду в городах Ахейского союза, подбивая в них охлос изгнать или перебить богатых согражлан и разделить между собой всё их имущество? Но разве в одном только Набисе дело или в Персее, посланцы которого проповедуют сейчас то же самое? Везде, где много охлоса, всегда найдутся и свои местные рвущиеся к власти демагоги. Бездельники и без них всегда мечтали поправить свой достаток, не работая и уж точно не отказывая себе в выпивке, за счёт кого-нибудь побогаче их самих, и если кто-то обоснует, почему все имущие сограждане враги простого народа и должны быть поэтому объявлены вне закона, представь себе только, с каким удовольствием толпа поддержит это предложение. Разве не тем же способом и Набис пришёл к власти в Спарте?
   - Ты хочешь сказать, что тирания может случиться и в Коринфе?
   - Да какая разница, где она появится? В любом из городов Ахейского союза, где найдётся достаточно популярный у охлоса демагог, а такого же охлоса хватает и в других городах, включая и Коринф. Заметь, несравненная, от всего Ахейского союза римлянам в помощь против Персея послано только полторы тысячи легковооружённых - пельтастов, пращников и лучников. А где конница? Где фаланга? Двадцать лет назад я сам наблюдал здесь тренировку фаланги, которую Филопемен перевооружил по македонскому образцу.
   - Я надеюсь, ты не думаешь, что это из-за симпатий к Персею?
   - Нет, конечно. В коннице и тяжёлой пехоте служат имущие граждане, которых в симпатиях к баламутящему охлос македонскому тирану не заподозришь. И если они все остались в своих городах, значит, велик риск мятежа охлоса в случае их ухода на войну. А о том, что бывает, когда к власти приходят демагоги, ты можешь судить и по судьбе Фив после их самоубийственного восстания против Александра.
    []
   - И ты считаешь, что подобное может грозить и Коринфу?
   - Хотелось бы надеяться, что до такого всё-же не дойдёт. Но представь себе, что демагоги пришли к власти, и охлос ограбил имущих граждан. Даже если ваша Школа и не пострадает в беспорядках, каким ты видишь её будущее и будущее её воспитанниц, когда не останется больше богатых и щедрых поклонников? Их и сейчас меньше, чем хотелось бы гетерам, а представь себе на миг, что все они ограблены, и не осталось ни одного. Кто будет щедрыми постоянными любовниками блестящих выпускниц вашей Школы? И кто будет заказывать хотя бы их разовые услуги за ту плату, которую вы все привыкли за всё это время считать достойной? О том, что может натворить перепившаяся и обнаглевшая от полной вседозволенности толпа, я уже и говорить не хочу - и так уже настроение тебе испортил даже против собственной воли. В общем, несравненная, хуже - ещё очень даже есть куда во всех городах Ахейского союза, включая и Коринф.
   - Ты предлагаешь мне подумать над переездом коринфской Школы в какой-то другой город? - сообразила александрийка, - Но даже если бы я и сумела убедить в этом всех наших наставниц, то куда же нам переезжать? Ты же и сам понимаешь, Максим, что Коринф - это не только многовековая традиция. Это самый крупный и известный во всей Элладе храм Афродиты Пандемос, и сама наша Школа считается его частью. Но пускай даже и нашёлся бы где-то другой, достойный принять нашу Школу. А как быть с тем, что Коринф - признанный всеми эллинами центр искусств и ремёсел, лучше которого нет ни в Элладе, ни вообще в Ойкумене?
   - То, чего не сделают нигде в Ойкумене, сделают в Элладе. То, чего не сделают в Элладе, сделают в Коринфе. А то, чего не сделают в Коринфе, не сделают вообще нигде, - процитировал я скульптора.
   - От кого ты это услыхал?
   - От мастера, у которого ты купила, но пока не забрала его бронзовую менаду на льве. Он же пожаловался мне и на то, что тебе не очень-то приглянулась его Афродита, в которую он вложил гораздо больше старания и труда.
   - А, Никомед Каноник? - александрийка улыбнулась, - Он не похвастался тебе тем, что он не покойный Леонтиск и чтит священный эллинский канон? Догадываешься, за что его прозвали Каноником? - мы с ней рассмеялись, - Конечно, и я в своё время была приверженкой канона, как ты помнишь, надеюсь, но не в ущерб же здравому смыслу! - и мы снова рассмеялись, - Даже если сама Афродита и стерпит такое изваяние, не сочтя его оскорбительным, оскорбить наших отборных воспитанниц созерцанием жирной коровы в качестве той, на которую им следует равняться, я не могу ни как Федра, ни как Никарета. Ваша Афродита - совсем другое дело. Узнаю стиль! Это тот мальчишка варвар, которого ты выкупил у Леонтиска, увёз с собой и этим спас его от наших ханжей?
   - Не сам. Его ученик, но очень хороший ученик.
   - Даже так? - поразилась александрийка, - Мне обидно за Элладу и за Коринф, но такова уж, видимо, наша судьба. Надеюсь, ты не расстроил этим Никомеда? Талантлив, но боязлив. То, что могли бы, но не посмеют сделать в Коринфе, посмеют и сделают у вас. И всё-же, Максим, не сочти за обиду, но даже это ещё не делает Испанию приемлемой для нашей коринфской Школы гетер.
   - Об Испании я даже не заикаюсь, несравненная. Разумеется, ваша коринфская Школа, самая лучшая и признанная во всём эллинском мире, может размещаться только в эллинском городе. Может быть, Афины? Александр хоть и не пощадил Фивы, но пощадил Афины. Да, не так блестящи, как Коринф, но гораздо безопаснее его. Была бы неплоха и твоя родная Александрия, если бы не этот нынешний Антиох и не беспорядки при каждой смене очередного Птолемея. А может, Антиохия? Это ведь не к спеху, и время подумать у тебя есть. Лет пятнадцать, а может быть, и все двадцать...
   Коринф никогда не был в Греции гегемоном, но никому не позволял гегемонить и над собой. Ну, если Македонию за скобки вынесем, потому как она для Греции внешняя сила, да ещё и такая, что попробуй с ней поспорь, когда она на пике могущества. В самой же Греции не прогибался Коринф ни под Афины, ни под Спарту, ни под Фивы в периоды их могущества. Ахейский союз - это другое дело, в нём нет полиса-гегемона, под который прогибаются полисы-союзники. Такой надполисный союз для Коринфа не унизителен, а в одиночку - давно прошли те времена, когда даже сильнейший отдельный греческий полис мог постоять за себя в одиночку. А чужой гегемонии Коринф над собой терпеть и впредь не намерен. Ведь удавалось же раньше? Так почему же - в составе Ахейского союза - это не удастся и впредь? Ведь вместе же мы сильнее, верно? Самые крутые на Пелопоннесе!
   Этот-то гонор и сгубит Коринф, когда оболваненный демагогами охлос впадёт в неадекват окончательно. Но разве убедишь в этом коринфян сейчас, пока жареным ещё и не пахнет? А скажи им, что когда запахнет, поздняк уже будет метаться, так засмеют же в лучшем случае. Чтобы спасти Коринф от римлян, его нужно для этого сперва спасти от самих коринфян, а кому такое под силу? В Карфагене у Тарквиниев влияния минимум на порядок больше, но даже и Карфаген мы спасти не рассчитываем, а всего лишь надеемся, потому как и его тоже надо спасать прежде всего от самих карфагенян. Коринф же этот - не будем о грустном. Зачем зря расстраиваться? Спасать надо то, что ещё можно спасти. Вот эту школу гетер, например. Я и Федру эту бывшую Александрийскую, которая теперь Никарета Очередная, ни хрена, конечно, не убедил, да и не рассчитывал на это. И поумнее её люди неспособны поверить в то, во что им верить не хочется. Ни хрена она, конечно, и не подумает о переносе Школы ни в Афины, ни в Антиохию. Нам-то что? Наших испанок здесь давно уже не будет, а как сложится судьба гречанок - это уже будут их проблемы.
    []
   Лет за десять у нас накопится достаточно прошедших через коринфскую Школу наших испанских гетер, чтобы сохранить уровень не ниже коринфского и без Коринфа. В худшем случае, если их Школе наступит звиздец вместе со всем остальным Коринфом, на нашей культуре это уже не отразится никак, но наша совесть будет чиста - мы попытались их вразумить. А в лучшем, если я заставлю их хотя бы призадуматься над их безрадостной перспективой, то как знать? Время у них есть, финансы тоже есть, а значит, есть и шансы. Если призадумаются достаточно серьёзно, чтобы не пожлобиться на филиальчик в тех же Афинах или в той же Антиохии или где угодно вне Пелопоннеса, то их Школе будет куда слинять в полном составе, когда в Коринфе станет хреново, а по их меркам хреново станет задолго до подхода к городу консульской армии Луция Муммия. Лет эдак за несколько до того как минимум. Да, в другом городе будет и теснее, и скуднее, но сохранятся кадры, а значит, и фирменный коринфский уровень обучения. Вот этот шанс я и даю им, пытаясь направить мысли бывшей Федры, а ныне Никареты, в нужную сторону...
   - Досточтимый, куда это нас заслали? - заныли обступившие меня на выходе из приёмной Никареты три наших испанки из свежего потока, - Нам говорили, что Коринф - главный центр самой передовой греческой культуры, а тут какое-то застойное болото! Это точно именно тот Коринф, о котором нам рассказывали? Нас не могли по ошибке завезти в какой-то другой Коринф? - шутят, конечно, но случай явно из тех, когда в каждой шутке есть только доля шутки.
   - Нет, девчата, Коринф - тот. Другого в Греции - ну, в этой её части, по крайней мере - просто нет. А что вам не так с этим Коринфом?
   - Ну, не вообще всё, конечно, но много чего, досточтимый. Ладно бы Лехей, нас о нём так и предупреждали, что гадюшник гадюшником, но и Тения сильно ли лучше его? Ну да, нас предупреждали, что водопровод, проведённый прямо в жилища на все жилые этажи инсул - это только в наших городах. Но мы ведь как себе представляли? Раз уж это сам хвалёный Коринф, то должно же в нём всё быть не хуже, чем ну хотя бы в Карфагене? Значит, инсулы должны быть вроде наших - вода в кране только на первом этаже, а выше надо черпать цепным водоподъёмником, как нам рассказывали про инсулы Карфагена. А что на самом деле? Даже на сам их хвалёный Акрокоринф воду у них таскают в амфорах рабы-водоносы, то же самое и в богатых районах, то же самое и здесь. Это сколько амфор нужно даже на одну несчастную ванну? И это передовая греческая культура?
   - Да, девчата, вся Греция так и живёт. Вам ведь рассказывали, как сиракузские греки отреагировали на винтовой насос Архимеда?
   - Так мы же думали, что это была шутка.
   - К сожалению, девчата, не шутка. Греки - они именно такие и есть. Сиракузы - тоже, я бы сказал, не самый захолустный из греческих городов. Кстати, это ещё и бывшая коринфская колония, а здесь вы наблюдаете саму метрополию. И чем она вам не угодила? Можно подумать, в ваших родных деревнях жизнь развитее и шикарнее, чем в Коринфе.
   - Ну так это же было в деревнях, досточтимый. А это греки вообще-то городом считают на полном серьёзе. А какой это город? И Лехей весь одноэтажный, и Тения почти вся, и даже в двухэтажных богатых районах ни одной инсулы. Город называется! Да если с нашей Оссонобой сравнить - деревня деревней, только большая и каменная. Точно так же смотри под ноги, чтобы не вступить ни в ослиную кучу, ни в бычью лепёшку.
   - В своё время и в Оссонобе было ничуть не лучше.
   - Так ведь это когда было-то? Ну да, нам родители рассказывали, но мы-то ведь сами, сколько себя помним, застали Оссонобу уже нормальным городом, а этот хвалёный Коринф как был большой деревней, так и остался. Храмы разве только красивые, ну так у них они такие уже давно, а где улучшения? Ну, рынок ещё на Агоре не как в деревне. Есть всё, даже ананасы - хоть варёные в сиропе, хоть засоленные, кому какие нравятся, ну так и стоят же столько, что на месячную стипуху только один и купишь.
   - Ну вот, а вы говорите, улучшений нет. А это вам что, не улучшение? Раньше в Коринфе ананасов было вообще ни за какую цену не купить, их просто не было, а теперь - вот, сами видите, толстосумы здешние уже покупают для своих роскошных пиров, - девки хохотали до слёз, прекрасно зная, что в появлении в Греции заокеанских ананасов заслуга уж всяко не самих греков, - А что до вашей стипендии, девчата, то поймите правильно. Не так это много для нас, чтобы пожлобиться вам на прибавку, но вы получаете по пятьдесят коринфских драхм, а ученицы-гречанки по тридцать, и как они посмотрят на вас, если вам начать давать, допустим, по семьдесят? И кстати, именно за счёт таких цен на лакомства из-за моря у нас и есть возможность и обучение ваше здесь оплачивать, и стипендию вам платить побольше, чем у здешних гречанок. Так что потерпите уж как-нибудь этот годик.
   - Да мы-то понимаем это всё, досточтимый. Год этот, конечно, вытерпим, как и перед нами девки вытерпели. Что мы, капризнее их, что ли? На греков этих глядеть жалко - мы ведь в Оссонобу вернёмся, а из неё, кому судьба, разъедемся по нашим нормальным городам, а эти так всю жизнь в своих гадюшниках и проживут.
    []
   - Ну, судьба у них такая, девчата. Но я вас тут забалтываю, а вам же, наверное, надо спешить готовиться к следующему занятию?
   - Да что там готовиться, досточтимый? Философия у нас следующая. Так видел бы ты только, как ей здесь учат! Ни одного полного текста, одни только сборники готовых цитат, которые и предлагается зазубрить, чтобы блеснуть эрудицией при случае. Часто из контекста выдраны, и кто полную книгу не читал, и контекста этого не знает, так и ляпнет совершенно не к месту и с совсем другим смыслом. Наставница аж глаза на нас выпучила, когда мы её в первый раз на перевирании смысла цитаты поймали. Мы со смеху попадали, когда она побежала в библиотеку проверять - кажется, сама впервые в жизни прочитала, к чему и в каком смысле крылатая фраза была написана на самом деле. Ну вот хоть назавтра нам экзамен по философии если и объявят, абсолютно не испугаемся. Неужели этот ихний Коринф настолько деградировал?
   - Да нет, девчата, это не Коринф деградировал, это вас отбирали и учили у нас в Оссонобе не абы какие, а очень отборные и нетипичные выпускницы Коринфа. А за этот год вы узнаете, каковы здесь типичные, которым никто не предложит ехать в Оссонобу, - девки снова рассмеялись.
   Понять их, конечно, можно. Мало того, что и сами-то не среднестатистические ни разу, так ведь и наставницы им достались у нас штучного отбора, а к годам их учёбы и от нас немало нахватавшиеся, а в процессе учёбы совместные уроки с нашей школотой и общение с перевёвшимися в нашу школу подружками, а летом и с юнкерами. Но не имея их опыта кадетского корпуса, после этого нашего псевдоантичного ампира в настоящую кондовую античность угодить - испытание уж точно не для слабонервных.
   А на постоялом дворе можно заценить и результат испытания - три наших, уже выпустившихся с коринфским своего рода сертификатом квалификации, а до кучи ещё и четвёртая - прибившаяся к их компании за время учёбы натуральная гречанка. Пока ещё не наша, но это в теории, потому как на практике и в компанию нашими принята, и сама определилась, и по-турдетански с нашими шпрехает с акцентом, но довольно бегло. Зло берёт, как представишь себе, сколько таких же, а возможно, и ещё лучших, за века были затюканы, затравлены или завалены при выпуске обычными среднестатистическими. Не в каждом потоке, естественно, слишком мало их для каждого, но через поток попадаются по одной, и тогда ей не позавидуешь, гораздо реже по две, и тогда хоть какие-то шансы есть, но тоже не слишком обнадёживающие. Это Аглее с Хитией повезло пересечься с нами, а Клеопатре Не Той попасть на карандаш с учётом нашего заказа на таких, но судя по той же Мелее Кидонской и по её подруге, затравленной среднестатистическими стервами, не всем помогало и это. Теперь-то наши по три штуки на курсы повышения квалификации в Коринф направляются, и ходячая аномалия может спастись от травли, прибившись к ним. Эрлия Хиосская - третья по счёту с момента начала присылки наших гетер в Коринф.
   - Я тоже поначалу в ужасе была от ваших девчонок. Варварки, но воспитанные, умные, много чего знают, что-то даже не хуже наставниц. Не заносятся, но уверены в себе и всегда друг дружку поддерживают - не так, как наши. Когда выделилась среди нас одна самая задиристая и начала над всеми верховодить, ваши сразу же спуску ей не дали, и ей пришлось утереться. Потом, когда остальных под себя подмяла, за меня взялась, а когда у самой не вышло, всю свою свору на меня натравила. А я одна такая, которой неинтересно с этими дурами общаться, и плохо бы мне пришлось, если бы ваши не заступились. А мне куда было деваться? На то, что варварки, мне скоро стало наплевать, зато и стервы наши от меня отстали, и интереснее с вашими намного. Вот только жёсткие они очень, а где-то в чём-то даже жестокие, и только позже их в этом поняла, а первое время меня это пугало. Особенно эта история с котом...
   - Было дело! - усмехнулась Отсанда Магосская, лидерша компании, - Был у них там в Школе кошак, рыжий и избалованный до безобразия. То и дело вымогал подачки, а мышей вообще не ловил, представляете? Но любимчиком был у Никареты, и все в Школе с ним носились как с каким-то сокровищем. А он привык, ходит по двору как хозяин, без спросу в любую из наших комнатушек прётся как так и надо, и ладно бы меру знал, но он лезет же повсюду, вещи мог разворошить и разбросать - все от него стонали, короче. Я в ступоре была от такой наглости. Наставницы рассказали, что был маленький и миленький рыжий котёнок, эдакий приятный очаровашка, и наставницы с ним игрались, и аулетриды, любую шалость ему прощали и только умилялись, ну и избаловали его так, что вымахал и стал натуральным стихийным бедствием. Ну, как вымахал? Недомерок он по сравнению с нашими тартесскими, мы думали, подросток, но нам сказали, что давно взрослый, и у них там все кошаки такие. Нам-то самим трудно судить, их у греков очень мало, но вроде - да, все мелкие. Да только разве от этого легче, когда на него управы никакой? Никарета же из Александрии, а он, оказывается, египетский, да ещё и чуть ли не из самого главного храма ихней богини-кошатницы Баст - то ли сам, то ли его мамаша, наставницы сами путались. Ну и представляете же, как бывает, когда учишь хорошим манерам обнаглевшего кошака, а рогатки нет? - наши рассмеялись, прекрасно представив себе ситуёвину.
   - Ну и как вы выкрутились? - поинтересовался Волний, когда отсмеялся.
   - А что там выкручиваться было? Балеарка я или не балеарка? Когда терпение у нас лопнуло, я сплела из бечевы пращу, улучили с девками момент, когда никто не видел, загнали рыжего стервеца в угол двора, и я его мелкими камешками из пращи обстреляла - ну, чтобы не убить и не изувечить, но проучить раз и навсегда. Орал как ненормальный, а после попадания в нос сиганул от нас через забор на улицу, а там - собаки. Видели бы вы только, как он на дерево взмыл! Не всякая птица так взлетит! - наши рассмеялись, - Орёт сверху, наставницы сбежались, Никарета прибежала, собак отогнали, а он сидит на самом верху, аж ветка под ним гнётся, любой наш кошак сам бы спустился, а этот сидит и орёт.
    []
   - А у нас же это нормальным считается, - продолжила гречанка, - Кот сидит на самой верхушке дерева и орёт жалобно, даже нам, эллинским аулетридам, жаль его стало, хоть и радовались, когда испанки решили его проучить. И наставницы все переживают за него, Никарета вообще в ужасе за своего любимца, послала рабов за лестницей, чтобы по ней залезть и снять его с дерева, а испанки переглядываются и посмеиваются. Глупо всё это, говорят, нормальный кот сам слезет, когда сидеть там надоест, а бестолковый пускай себе сидит и дальше, пока сил хватает, и вороны с ним.
   - Ветка же тонкая, и под кошаком-то этим гнётся, - пояснила Отсанда, - Как она выдержала бы лестницу с человеком? Даже хороший кошак не стоит того, чтобы человек из-за него жизнью и здоровьем рисковал, а уж такой никчемный - и подавно. Я бы камнем из пращи ему влепила, и сам бы спрыгнул, но разве сделаешь это на глазах у всей Школы? Принесли лестницу - так и оказалось, не выдерживает ветка. Так вы думаете, Никарета за раба перепугалась? Нет, за кошака. Ой, что будет, если он, бедненький, упадёт с высоты и лапку себе сломает или вывихнет! А то, что раб убиться или изувечиться может, спасая ей её бестолкового кошака, это для неё нормально? Кончилось тем, что она раба-мальчишку лезть на верхотуру заставила, а рабов-мужиков держать лестницу, и мальчишка туда влез, но едва не свалился, когда этот стервец его ещё и оцарапал. Никогда не думала, что такое вообще возможно. Ведь чуть человека не сгубили из-за этой рыжей наглой бестолочи!
   - Вы сами-то хотя бы не спалились, когда учили того дурного кошака хорошим манерам? - спросил Артар.
   - Нет, там всё было продумано. Когда гречанки догадались о нашем замысле, то Елена Аргосская, заводила эта ихняя, сказала мне, что по нашим разногласиям как была у них с нами вражда, так и остаётся, но против этой рыжей дряни они с нами заодно, сами ведь натерпелись от сволочного кошака не меньше нашего и тоже думали, чего бы с ним такого сделать. Договорились, что Елена с Эрлией ссору изобразят, остальные гречанки их разнимать будут, чтобы не подрались, и этой суматохой отвлекают наставниц, пока мы втроём делаем нужную и полезную для всех нас работу. От них Мелисса Родосская с нами поработать предлагала, тоже пращница неплохая, но подумали и решили, что это будет уж слишком подозрительно выглядеть. А зачем нам палево? Справились и сами. Одно только никак в толк не возьмём, откуда греки берут настолько бестолковых кошаков? Чтобы влез на дерево и не мог слезть сам - да у нас просто не поверит никто. Как такое возможно?
   - Возможно, девчата, - ответил я им, когда отсмеялся, - Наш кошак - лесной, он по деревьям лазит часто и преодолевать свой страх при спуске с дерева задом умеет. А эти египетские и финикийские - степные, и инстинкты древолаза у них ослаблены. А сколько там в той степи тех деревьев, чтобы по ним лазить? От собак спасаясь, куда угодно влезут, а вот слезть обратно могут не все. Особенно эти избалованные породистые из египетских храмов Баст, с которыми там нянчатся как с воплощениями божества. В общем, увидели, и каков сам этот хвалёный Коринф, и каковы в нём кошаки, - гетеры рассмеялись.
   - Ваши девчонки сначала рассказывали мне про обезьян в вашем зверинце, что их поведение очень похоже на поведение скверных людей, - припомнила Эрлия, - Но я-то видела только одну маленькую африканскую у Никареты, и она мне такой уж сволочной не показалась. Я долго понять не могла, пока девчонки мне на примере этого кота всё это не растолковали. Вот тогда только и начала понимать - всё ведь на самом деле так и есть.
   - А уж какое соперничество началось ближе к выпуску! - вспомнила и Симана Абульская, вторая из наших, - Как только пошли симпосионы и позирования художникам со скульпторами, эти обезьяны как с цепи сорвались! Редко какой день обходился без этих дурацких интриг. Ну, на серьёзные выходки уже не решались, к ним мы им охоту отбили с самого начала, но языками работали усердно. Придумали, будто бы мы все финикиянки, а значит, служим Астарте, а не Афродите.
   - Вот именно! - оживилась Дахия Могадорская, третья из компании, - Я-то хотя бы уж наполовину финикиянка, и среди моей финикийской родни была и жрица Астарты. А Симана конийка, финикийская примесь вообще мизерная, и у Отсанды то же самое. Так они ведь и не копали, это мы Никарете уже сами рассказали, а эти просто связали города, из которых мы родом, с финикийскими колониями и только на этом основании зачислили нас в финикиянки и жрицы Астарты.
   - О том, что у нас культы Иуны, Астарты и Афродиты давно реформируются в сторону объединения, даже речи при этом не было, - хохотнула Отсанда, - Эти дуры даже не подозревали об этом, а придумать, чтобы переврать в нужном им свете - воображения не хватило. Только и додумались, что со старыми финикийскими колониями нас связать, и Никарета сама смеялась над этой неуклюжей интригой.
   - А смысл был в том, чтобы Эрлию этим дискредитировать? - въехал Хренио.
   - Естественно! Нам-то что? Мы слушательницы, а не ученицы, а она - ученица, как и они, и конкурентка им - она, а не мы. Но если мы финикиянки и служим Астарте, то она тогда, получается, отступница, раз водит дружбу с нами. Ну, мы им тоже, конечно, это дело припомнили и в долгу не остались. Договорились с Еленой на том, что скульпторов мы уступаем их компании, а художников - из какой компании главная натурщица, из той же в первую очередь и остальные. Дурында даже не сообразила, что нас меньше, и мы все в деле, если первой выбрана хоть одна из нас, а их-то больше, и отберут не всех, а кого-то забракуют, и в результате к выпуску они и между собой рассобачились.
    []
   - А скульпторов вы им уступили и из-за количества, и из-за того, что Никомед всё равно ведь не отступит от канона? - сообразил Волний.
   - Ну да, мы ведь в канон не очень-то вписываемся, и преимуществ у нас перед ними меньше выходит, а скульптура же ещё и редко бывает групповой, а если бывает, то две, а куда остальным? Ещё и у Никомеда они из-за этого собачились. Думали, что раз мы загорелые, а у греков бледность ценится, то затмят нас и перед художниками, но не учли, что при ровном загаре это не так важно, и тогда художник больше фигуру оценивает, чем цвет, а картины и фрески, если они не для храма, не так требовательны к канону, и больше ценится оригинальность. А какая оригинальность у этих насквозь традиционных позёрш? Даже это понять сходу им ума не хватило. Неужели Коринф настолько деградировал?
   - Да нет, девчата, Коринф всегда примерно таким и был, - ответил я, - Ведь кто оценивал-то его? Обыкновенные среднестатистические обезьяны. А для обезьян Коринф как был, так и остаётся эталоном передовой греческой культуры. Это у нас вас избаловали ещё лучшей учебной программой, лучшим обучением, лучшими наставницами и лучшим отбором для этого обучения вас самих. Разницу вы увидели и уже хотя бы ради этого не зря потеряли этот год. Приятно, знаете ли, наблюдать результат. Годы идут, и наставницы ваши моложе не становятся, и кто-то ведь должен будет сменить их, верно?
   - Художников нам ещё и Никарета советовала, - припомнила гречанка, - Тоже по этим соображениям?
   - Не только. Это был ещё и наш заказ. Скульптурная школа по бронзе у нас уже и своя уж всяко не хуже коринфской. Каковы наши гетеры, ты можешь уже судить и сама по своим испанским подругам. Но у коринфских художников нашим пока ещё есть чему поучиться, и это тоже следует наверстать. И с помощью ваших предшественниц, вашей и новых потоков мы найдём тех, у кого будут учиться наши художники. У кого же им ещё и учиться, если не у коринфских мастеров? Остановятся ли наши на их уровне или двинутся ещё дальше - вопрос уже другой.
   - Девчонки сказали мне по секрету, что по бронзовой скульптуре ваши мастера уже превзошли эллинских?
   - Ну, я не хочу отзываться дурно о лучших из эллинских мастеров, у одного из которых учился тот, у которого теперь учатся наши. Дело ведь не в одном только уровне мастерства. Дело ведь ещё и в вашем каноне, который не довлеет над нашими мастерами, но довлеет над вашими. Разве справедливо было бы сравнивать искусство тех, кто творит в неравных условиях? Я не думаю, чтобы ваш Никомед совсем уж не смог ваять не хуже наших, и сам он так тоже, кстати, не считает. Но Никомед-то вынужден придерживаться рамок канона, который ещё и понимается влиятельными людьми Коринфа догматичнее, чем следовало бы для лучшего развития вашей скульптуры. У нас этих ограничений нет, но разве это заслуга наших скульпторов? Это заслуга всего нашего общества в целом.
   - А в результате у Никареты на столе стоит статуэтка Афродиты работы вашего испанского, а не коринфского скульптора, - грустно заметила Эрлия.
   - Мы стараемся не бросаться этим в глаза, но - да, результат налицо. Хороший ученик лучшего из коринфских учителей и двадцать лет развития мастерства без давления со стороны канона и отстаивающих его догматическое понимание ханжей. Никомедовская Афродита, мастерски исполненная, но жирная, как корова - это жертва эллинского канона и эллинских ханжей, связавших руки лучшему на сегодняшний день эллинскому мастеру бронзовой скульптуры малых размеров. Нам, варварам, в этом смысле легче - у нас нет ни общепринятого и обязательного для всех канона, ни стоящих на его страже дураков.
   - В Элладе ещё очень хорошо развита механика. Для вас, мужчин, это, как мне кажется, должно быть важнее даже эллинского искусства.
   - И в этом ты абсолютно права. Механика - это первое, что заинтересовало нас среди культуры эллинского мира. Бывший раб самого Архимеда стал учителем для наших первых механиков, а полибол Дионисия мы заказали и вывезли из Александрии двадцать четыре года назад. О тех механизмах, которых не держат в тайне и сами эллины, нечего и говорить. Твои подруги не рассказывали тебе о нашей Оссонобе?
   - Рассказывали, но я даже не представляю, можно ли всему этому верить.
   - Верить - можно, но не нужно. Если ты решишь ехать с нашими, то увидишь всё собственными глазами, а что заинтересует, ещё и пощупаешь собственными руками.
   Я не стал говорить гречанке, что и в искусстве мы заинтересовались в первую очередь бронзовой скульптурой не просто так. Из бронзы превосходно льются далеко не одни только статуи. Это и литые детали механизмов, и сложнонавороченные корпуса тех же движков на этапе отработки их конструкции, и артиллерия наконец. И даже статуи эти сами по себе тоже не просто так. Статуя ведь статуе рознь. Есть эксклюзивные шедевры, в ценности которых металл составляет лишь ничтожно малую долю. Ими гордятся города или их частные владельцы, и очень редко какой из них существует хотя бы в паре-тройке экземпляров, чаще - в единственном и далеко не для всякого скульптора повторимом. При встрече - ага, большой привет Луцию Муммию, который, если вы сломаете или испортите или прогребёте такой эксклюзивный шедевр, заставит вас самих сделать точно такой же новый. Но есть и высококачественный, потому как надо же нашим скульпторам на чём-то руку набивать, но недорогой и более-менее массовый ширпотреб, цена которого не сильно превышает цену металла. Льётся он в небольшом размере и только из пушечной бронзы.
    []
   А литейщику такого ширпотреба - ему не один ли хрен, чего лить? Пока мир на дворе, и много пушек не нужно, он льёт из пушечной бронзы ширпотребовские статуэтки, но если придёт война - есть у нас и запасы пушечной бронзы в небольших и удобных для переплавки изделиях, и умеющие работать с ней кадры, которым не так уж и много нужно будет перенять рабочих навыков у литейщиков-пушкарей. И подражание Коринфу, эдакое низкопоклонство перед Западом... тьфу, для нас - Востоком, перед Грецией, короче - как раз отличная маскировка для наших мобилизационных приготовлений. И это ведь ни разу не вместо передовой греческой культуры, это - заодно с ней до кучи.
   - Папа, мы тут просто в полном охренении, - поделился со мной впечатлениями мой наследник, - И я, и Артар, и наши бойцы. Симпосион этот вчерашний с натуральными греческими гетерами нас в ступор вогнал. Это что, не розыгрыш был? Это и есть те самые коринфские гетеры высшего разряда? Их не подменили какие-нибудь высококлассные, но в остальном обычные греческие шалавы?
   - Нет, знакомые гетеры не допустили бы подмены. Их же не так много, чтобы в Коринфе они не знали всех своих товарок по ремеслу. А что тебе с ними не так?
   - Да бабы-то и смазливые, и грамотные, и танцорши, и затейницы, и язык у них хорошо подвешен, но по сравнению с нашими - банальные кошёлки. Их шутки плоские, а разговоры - на дураков рассчитаны, темы затасканные, и выходит пустопорожний трёп ни о чём, на который жалко потерянного времени. А предложишь такой гетере о чём-нибудь поумнее поговорить, так выпучит на тебя честные испуганные глаза, и сразу видно по ней, что вот два глаза, а остальное - здравствуй, дерево. С нашими-то о чём угодно поговорить можно. В Тарквинее, помню, пару раз бывало так, что даже по серьёзному делу невольно помогли. Мы с ребятами сушим мозги над какой-нибудь проблемой, супружницы наши в теме и тоже сушат, перебираем варианты, и ни один не подходит, и вдруг какая-нибудь из "гречанок" наших зайдёт, выслушает, тонкостей дела и половины не поймёт, поскольку не в теме же совершенно, но суть ухватит и такое сказанёт - вроде бы, и не то, что нужно, но потом по ассоциации подсказкой правильного решения оборачивается, до которого мы бы сами и не додумались. И вот эти наши Отсанда с Дахией и Симаной такие же, и Эрлия эта - ну, не хватает ей пока знаний и общения с нашими, но видно же, что и из неё выйдет толк. А эти - ни хрена. Табуретки табуретками! И это умнейшие и образованнейшие среди греческих баб? Я как-то иначе их себе представлял. Неужто этот хвалёный Коринф уже до такой степени деградировал?
   - Да нет, Волний, это не Коринф деградировал, это мы развились и выросли над прежним уровнем. А гетеры эти греческие - в массе они всегда такими и были. Просто мы к себе не массу эту везли, а очень нетипичных. Вот они и обучили этих наших "гречанок", которые нормальные в твоём понимании. И тоже, сам понимаешь, не из кого попало. А уж эти наши "гречанки" и избаловали вас своими качествами, которых не ищи у греческих...
  
   8. Афины.
  
   - Сократа именно за это и заставили выпить чашу с цикутой, - заметил Карнеад Киренский, - С тех пор, конечно, прошло уже более двухсот лет, да и тогда афиняне долго смотрели сквозь пальцы на его безбожие, и оно было лишь поводом для обвинения, но...
   - Сократ обозлил заигрывающих с толпой демагогов, выступая против дающего им влияние всевластия афинского демоса, - хмыкнул я, - Не лез бы в политику, прожил бы ещё долго, при его-то богатырском здоровье. Ты-то, мудрейший, не вмешиваешься же ни в какую афинскую политику и не наживаешь себе врагов ни среди политиканов, ни среди их прихвостней, а разногласия между эллинскими философами решаются, как я слыхал, в диспутах между ними, а не на заседаниях городского суда.
   - Верно, римлянин, - согласился учёный грека, когда отсмеялся, - Но всё-таки те законы, по которым был осуждён Сократ, не отменены в Афинах и по сей день, и любого, кого обвинят в их нарушении, могут и осудить подобно Сократу. Формально Сократ был осуждён именно за безбожие, а не за недовольство афинской демократией.
   - А что конкретно понималось под безбожием Сократа его обвинителями?
   - "Сократ повинен в том, что не чтит богов, которых чтит город", - буквально процитировала относящуюся к делу часть обвинительной формулировки его любовница Гликерия Пилосская, самая подкованная по философской части среди самых известных и популярных гетер в Афинах, - Этого и сейчас ещё вполне достаточно, чтобы нажить себе неприятности, если найдётся недруг, который обратится с таким обвинением в суд.
   - Правильно ли я понимаю, несравненная, что имеются в виду почитаемые ныне боги Олимпийцы, общие для всей Эллады?
   - В каждом эллинском полисе есть ещё местные божества рангом пониже, культ которых тоже обязателен для граждан полиса, - уточнила гетера, - Следует чтить также и местных героев, и победителей Олимпийских Игр, которые приравниваются к ним. Но ты прав, римлянин, Сократ обвинялся в непочтении и даже отрицании богов Олимпийцев. Их чтят все эллины, их именами клянутся, и поэтому их отрицание особенно преступно.
   - В общем, всякий, кто не чтит Олимпийцев и местных богов, полубогов, героев и им подобных, культ которых обязателен для благочестивых граждан полиса, тот рискует кончить как Сократ в худшем случае или нажить себе пусть меньшие, но всё равно весьма нежеланные неприятности в лучшем случае? - резюмировал я.
    []
   - Пожалуй, так оно и есть, - признал философ, переглянувшись с гетерой.
   - А если признавать и чтить тех богов и им подобных, которых чтят сограждане, но не признавать и не чтить тех, в которых хоть и верят, но которых не чтят и они, будет ли и это тоже считаться преступным безбожием?
   - Безбожием - может быть, но едва ли преступным. Впрочем, о каких богах ты говоришь, римлянин? О варварских?
   - Нет, мудрейший, в данном случае я говорю о ваших же эллинских богах, но не Олимпийцах, а тех старых, которые правили до них. Хаос, Уран, Гея, Кронос. В них верят если и не все, то наверняка очень многие эллины, но означает ли это, что они их чтят? Где тогда их храмы, где тогда их жрецы, где молебствия и жертвоприношения им? Возможно, я чего-то недопонимаю в божественных культах эллинов, но мне кажется, что культа этих старых богов в Элладе нет. А если нет культа, можно ли всерьёз говорить об их почитании благочестивыми гражданами эллинских полисов?
   - Я понял тебя, римлянин, - грека снова переглянулся с прошаренной подругой, - Да, ты прав - культов этих старых богов нет в нынешней Элладе. Непочтение к ним или даже их полное отрицание - если и безбожие, то уж точно не преступное нигде в Элладе.
   - За такое безбожие можно вызвать в суд какого угодно самого благочестивого гражданина любого из эллинских полисов, - добавила гетера, - Но ведь это же послужит и оправданием любому, обвинённому в подобном безбожии. Кто из судей осудит человека за то, в чём виновны все, включая и их самих, и всем это прекрасно известно?
   - Но тогда, мудрейший и несравненная, что у нас получается? Если мы оставим в покое привычные и традиционные для эллинов культы Олимпийцев и младших богов с полубогами местного значения, что преступного и посягающего на основы религии будет в пересмотре наивной и примитивной космогонии Гомера и Гесиода? Платоновский Логос ничем не хуже Хаоса и даже логичнее его. Возможно, в чём-то ошибается и Платон, но не естественно ли тогда предположить ещё большей ошибки Гомера с Гесиодом, живших так давно и не владевших знаниями нынешних мудрецов?
   - Ты забыл об Эросе, римлянин, - поправила меня Гликерия, - Эрос существовал всегда вместе с Хаосом, одухотворяя его, и от их взаимодействия зародились Уран и Гея. К платоновскому Логосу ближе Эрос, а не Хаос. Во времена наших далёких предков Эрос понимался ими в несколько ином смысле, чем тот, который мы вкладываем в это понятие сейчас, - гетера улыбнулась, - С веками и поколениями жизнь меняется, а с ней меняются и смыслы старинных понятий. Нынешний смысл Эроса, слишком далёк от рационального мышления, отчего Платону и понадобился Логос вместо него.
   - Вполне возможно, несравненная. Я не эллин и не могу знать всех тонкостей, и тебе как образованной эллинке они, конечно, виднее. Я лишь хочу обратить внимание на то, что мы не можем знать точно, две ли это разных силы или разные проявления одной и той же. Вода может утолить жажду, а может и утопить, но разве от этого она меняет свою природу и перестаёт быть водой? Огонь может согреть, но может и сжечь, и разве от этого он становится двумя разными огнями? Почему тогда Эрос с Хаосом не могут быть одной и той же стихией, в различных условиях проявляющей себя различным образом? Разве не это должен был иметь в виду Платон, заменяя их своим Логосом?
   - Может быть и так, римлянин, - кивнул Карнеад, - При наших познаниях этого нельзя опровергнуть, но нельзя и доказать. В таком понимании платоновский Логос ничем не хуже Эроса с Хаосом, но и не лучше их. В чём-то проще, поскольку один, а не два, но в чём-то и сложнее каждого из них по отдельности, поскольку вмещает в себя обоих. И мы никак не можем проверить ни того предположения, ни этого. Точно так же мы не можем проверить ни Урана с Геей, ни Кроноса с Реей, о которых мы и знаем только от Гомера и Гесиода. Если они могли ошибаться в одном, почему не могли ошибиться и в другом? Но тогда как нам быть с почитаемыми всеми эллинами Олимпийцами, не говоря уже о богах и полубогах низшего ранга, о которых мы тоже знаем всё от тех же Гомера и Гесиода? Об их явлении тем или иным людям мы тоже знаем только из старинных мифов. Лично мне, например, ни разу в жизни так и не явился ни один из богов. По крайней мере, так, чтобы у меня не осталось сомнений, что явление божества - истинное, а не иллюзорное. Если я перенервничаю, переволнуюсь или выпью лишнего, то мало ли, что мне тогда приснится ночью? - мы все рассмеялись, - И если мы сомневаемся в старых богах, почему тогда не должны сомневаться и в нынешних, включая и чтимых всеми эллинами Олимпийцев?
   - По логике вещей ты прав, мудрейший. Истину в этих вопросах мы установить не можем, а можем лишь попытаться вычислить её, опираясь на логику, насколько хватит наших знаний об окружающем нас мире. Для познания божественного их у нас маловато, и тут, я бы сказал, мы можем опираться лишь на мифы разных народов. Хаос, Логос или Абсолют как самая первоначальная сила сверхъестественной природы присутствует в том или ином виде у многих самых различных народов. То, в чём их представления различны, скорее всего ошибочно, но в чём они схожи, может оказаться и очень недалеко от истины. Ничего не скажу о старых богах, свергнутых новыми, которые у каких-то народов есть, но у каких-то их нет совсем. Но боги, схожие с эллинскими Олимпийцами, есть у множества различных народов, а их отличия от эллинских во многом схожи с отличиями народов в образе жизни и обычаях. Но сходство важнее, и я бы не спешил отрицать Олимпийцев.
    []
   - Ну, возможно, в этом и есть какой-то резон, - признал грека, - Отличия не так велики, и их можно списать на ошибки или натяжки местных мудрецов и прорицателей, а общее в главном - да, позволяет предположить какое-то приближение к истине. Но опять же, этого нельзя опровергнуть, но нельзя и доказать.
   - Никак нельзя, мудрейший. Ну так сама вера множества самых разных народов в схожих между собой в самом главном человекоподобных богов, владычествующих над разными стихиями и покровительствующих разным сторонам человеческой жизни, разве не показывает, по крайней мере, полезность богов для человеческого общества? Как ему обойтись без богов? Не потому ли и так нетерпимы люди к безбожию? Указаниями богов мы руководствуемся, когда определяем, хороши или дурны наши желания, с их волей мы стремимся согласовать наши планы, их гневом сдерживаем стремящихся к тиранической власти сильных мира сего, и их именем клянёмся там, где недопустим обман. Явились ли боги древним прорицателям или привиделись им ошибочно, это произошло весьма кстати. Если бы богов не было, их определённо следовало бы выдумать, - сплагиатил я эту идею у Вольтера, перефразировав её под античный политеизм, и философ с гетерой рассмеялись, заценив её неоспоримую социальную пользу.
   - Но какой тогда смысл в таких богах, если мы принимаем платоновское учение о Логосе как о едином божестве или об Абсолюте, как его называешь ты?
   - Я считаю, мудрейший, что Платон ошибся, определив свой Логос как бога. Он явно выше богов. Если он создал мир, как можно равнять его с богами, никакого другого мира не создавшими даже тогда, когда он им уж точно не помешал бы? Вместо этого боги Олимпа сражались с титанами и гигантами за власть над этим миром, созданным не ими. Хорошо, Олимпийцы победили, и им теперь другой мир не нужен, поскольку они владеют этим. Ну а если бы они проиграли? Титаны и гиганты борьбу с богами проиграли, но где их мир, созданный ими для себя, чтобы не оставаться под властью Олимпийцев? Разве не были они равны им в могуществе, если осмелились выступить против них? И тогда разве не выходит, что и создание собственного мира не под силу богам - ни побеждённым, ни самим победителям? Логос же или Абсолют самим фактом создания мира не бог, а сила, высшая по отношению к богам настолько, насколько боги выше нас, простых смертных.
   - С этим трудно спорить, - покачал головой Карнеад, - Но тогда тем более какой смысл в богах, если сам Логос выше и могущественнее их?
   - А боги, мудрейший, нужны для людей. Логос или Абсолют слишком уж велик и сложен, чтобы снизойти до людей с их мышиной вознёй, люди же слишком простоваты, чтобы чтобы понять и постичь Высшую Силу. Да и как к ней обращаться? Если она одна, может ли у неё быть имя и вообще личность? Зачем они ей, если нет больше ей подобных, и ей не от кого отличать саму себя? Как и кому возносить молитвы и приносить жертвы, и кого вообще чтить благочестивому человеку? Поэтому людям нужны боги, более простые и понятные, чем Высшая Сила, человекоподобные, чтобы понимать людей и не считать их нужды пустяками, а главное - обладающие личностью, к которой можно обратиться. Если Высшей Силе не совсем безразлична судьба созданного ей мира, то разве не удобнее было бы и ей самой выделить какую-то небольшую часть себя и явить её людям в виде нужных и подходящих им богов, которые и будут заниматься насущными человеческими делами, слишком пустяковыми для неё самой?
   - То есть, ты считаешь, римлянин, что боги уровня Олимпийцев и ниже - такие своего рода упрощённые и специализированные под нужды людей личностные проекции единого и безличностного Логоса? - уточнила Гликерия.
   - Да, что-то вроде этого, несравненная.
   - Ну, это снимает вопрос о схожести природы божественного, - заценил учёный грека, - Разумеется, проекции целого не могут не иметь схожей с ним природы, но целое больше и полнее их, а значит, и божественнее.
   - Я бы сказал - сверхъестественнее, дабы и в этом не перепутать уровень богов с уровнем явившей их людям Высшей Силы. Она сверхъестественнее богов, а они в свою очередь сверхъестественнее людей. Такая путаница может привести к немалым бедам.
   - Но опять же, мы не можем этого опровергнуть, но не можем и доказать.
   - Не можем, мудрейший. Но косвенно на это предположение указывает Египет с его единой жреческой кастой. Как и у эллинов, у разных египетских богов разные храмы и разные коллегии служащих им жрецов. Но мыслимо ли в Элладе, чтобы жрец Ареса затем перешёл служить в храм Аполлона, а оттуда - в храм Посейдона или Зевса? В Египте это в порядке вещей. Египетский жрец может начать службу младшим жрецом в храме Тота, в старшие жрецы перейти в храм Сета, а уж верховным жрецом, если его сочтут достойным, закончить службу в храме Амона. Или в каком угодно другом. Возможен любой переход такого типа, и у египетских жрецов он не считается ни отступничеством, ни изменой. И я склонен поэтому доверять слухам о том, что сами египетские жрецы считают своих богов проявлениями единой высшей силы, но не возводят ей храмов и служат ей не напрямую, а через служение своим богам в их храмах. Тогда - в самом деле, какая разница, какому из богов служить, если в конечном итоге все служат через них явившей их Высшей Силе?
   - Но как тогда объяснить неудачу Эхнатона, реформу которого не поддержали жрецы ни одного из храмов? - спросила гетера, - Судя по твоей осведомлённости о богах, римлянин, ты не мог совсем уж не слыхать об Эхнатоне и его культе единого божества.
    []
   - Да, я слыхал об этом, несравненная, - подтвердил я, - И меня это абсолютно не удивляет. Вот ты, пускай и не жрица, но своим ремеслом служишь Афродите, и твой пояс с золотой звездой коринфской Школы - отличительный знак твоего высокого ранга в этом служении. Ты же, мудрейший - ну, я не знаю, кто из эллинских богов покровительствует мудрости и знаниям, но кто-то ведь должен?
   - Афина, - ухмыльнулся грека, - Хотя в Элладе не так-то легко представить себе мужчину жрецом богини, которой служат женщины, но в твоём условном примере кроме Афины мне больше служить некому, и если не надолго, я это как-нибудь переживу, - мы все рассмеялись.
   - Ну а я сам как владелец больших мастерских условно служу, будем считать, вашему Гефесту, а как торговец их изделиями - наверное, Гермесу? Ну, не столь важно, это всё просто для большей наглядности. Никто из нас на самом деле не жрец, но условно мы можем представить себя на короткое время и жрецами. И вот, представьте себе теперь, что власть в государстве принадлежит тирану, которому слова поперёк не скажи, если не надоело жить, и тут этот тиран объявляет какого-нибудь второстепенного божка единым истинным богом, а всех остальных богов ложными - и Афродиту, и Афину, и Гефеста, и Гермеса - вообще всех, включая и самого Зевса. Ну и кому такое понравится?
   - А служение ложным богам запрещено, и тогда мне, значит, пришлось бы стать обыкновенной порной? - въехала Гликерия.
   - Да, если ещё нашлась бы вакансия. Тиран-реформатор наверняка ведь решил бы, что столько продажных женщин городу не нужно, и сократил бы их число. А то флоту паруса нужны, а прясть, да ткать грубый холст женских рук не хватает. А тирану не такие люди нужны, которые горды своим мастерством и знают себе цену, ему нужны угодливые и послушные, так что и вакансия по специальности у него найдётся скорее для угодливой бестолочи, чем для гордой высококлассной профессионалки. Умников ему тоже столько не нужно, а то, того и гляди, до крамолы какой-нибудь дофилософствуются, и как тут за всеми ими уследишь? Поэтому тоже оставит самых угодливых, а остальные - в порту вон грузчиков не хватает. Ну и таким, как я, тоже возомнившим себя солью земли, тоже или в том же порту, или ещё где-нибудь полезное по его мнению применение найдёт. А мнений по любому вопросу при тирании может быть только два - самого тирана и неправильное. А в Египте ещё и разбежаться от такого тирана некуда, там вся страна - единая деспотия под единой властью фараона. Эхнатону показалось, что влияние в стране жрецов слишком велико и умаляет его собственную власть, и он решил подправить это дело заменой всех традиционных египетских богов с их храмами и жрецами культом единого Атона.
   - А поскольку жречество в Египте - единое, оно и выступило против реформы всё сообща, - сообразил философ.
   - Именно, мудрейший. Эхнатону ещё повезло, что фараон в Египте - не просто царь, а живой бог, земное воплощение Осириса, против власти которого восстать открыто - кощунство. Поэтому при его жизни его реформа тихо саботировалась, а свернули её при его преемниках. Так это мы с вами говорили об интересах жречества, которые ущемляла эта религиозная реформа, а ведь были же ещё и принципиальные вопросы веры. Вполне возможно, что Эхнатон и нашёл бы опору среди части жрецов, введи он прямой культ той Высшей Силы, проекциями которой и считались у жрецов традиционные боги. Но он ведь вместо этого подменил её культом самого обыкновенного бога, да ещё и далеко не самого важного в Египте. То есть, фараон выступил против той истины, которой мог бы привлечь на свою сторону самых принципиальных поборников истины среди жречества. Не берусь уж судить, каковы были бы дальние перспективы прямого культа безличностной Высшей Силы, но если народ обращается к ней не сам, а через жрецов-профессионалов, то думаю, что поддержавшие реформу жрецы нашли бы какой-то выход из этого положения. На то они и профессионалы, в конце-то концов.
   - А Платон, значит, считая свой Логос богом, повторял тем самым ошибку или сознательный обман Эхнатона? - въехал Карнеад, - Вряд ли умышленно, не такой он был человек, но по сути ведь получается так?
   - Да, что-то вроде этого, мудрейший. А это чревато конфликтом нового учения с традиционным. Что, если найдётся фанатичный глупец вроде Эхнатона, который вобьёт себе в башку, что платоновский Логос - единый истинный бог, а все традиционные боги эллинов - ложные и подлежат искоренению? С египтянами у Эхнатона этого не вышло, но после него пророк одного неграмотного пастушеского народца сумел таки навязать своим соплеменникам в качестве единого бога совершенно второстепенного Яхве и искоренить всех прочих богов, перебив или изгнав их жрецов. Самое же смешное, что этот Яхве для пастухов уж точно не основной, поскольку у финикийцев он известен как Йево или Йам и является у них морским богом наряду с Решефом. Наверное, потому пророк его и выбрал, что влиятельных жрецов в его народе у него не было, и его культ он мог возглавить сам. Так или иначе, уже много столетий этот народец, завоевав себе небольшую страну, чтит этого Яхве как единственного, но вполне личностного бога, даже не задумываясь над тем, что такой бог логически невозможен. Простому неграмотному народу нет дела до таких тонкостей, а жрецы культа как-то приспособились за века.
   - Но разве возможно подобное в Элладе? - вопрос гетеры был риторическим, - При наших философских школах и культуре, завязанной на наших традиционных богов?
    []
   - Как знать, несравненная? Даже в просвещённой Элладе философом является не каждый второй и не каждый десятый. Если охлос падок на речи демагогов, почему бы ему не повестись и на проповеди адептов нового бога, отрицающих традиционных богов и завлекающих маленького простого человечка тёплыми светлыми садами вместо тёмного и холодного Аида, которым вам не от большого ума подсуропили Гомер с Гесиодом? А ваш Логос это будет или иудейский Яхве, так ли уж велика разница?
   - Но ведь ты же сам говоришь, римлянин, что Логос не должен отрицать наших богов, - заметил Карнеад, - Да и Платон вовсе не этому учил.
   - И хвала богам. Но всегда найдётся такой демагог, который доведёт умеренное учение Платона до абсурда, и на этот абсурд вполне может повестись толпа. Чтобы этого не произошло, платоновский Логос должен считаться не богом, а надбожественной силой, создавшей мир и людей, явившей им их традиционных богов, но не заменяющей их и не соперничающей с ними.
   - То есть, мы пересматриваем устаревшую космогонию наших древних мифов, и это требует в свою очередь пересмотра и самой природы богов, но на их принятых у нас традиционных культах это никак не сказывается или сказывается мало?
   - Именно, мудрейший. Нам же не нужны потрясения в обществе, верно? Пусть жрецы остаются востребованными и продолжают вести своё непыльное служение богам, на которое никто и не думает посягать. И какие тогда будут возражения у жречества? Всю несуразность старой космогонии и связанной с ней природы богов они прекрасно знают и сами, её последствия в виде разочарования людей в религии видят собственными глазами и решению этой проблемы, не ухудшающему их положения, будут только рады. А кто из них поумнее, понимают и непригодность мифа о загробном существовании души в Аиде, который тоже не мешало бы пересмотреть. Чем плохи воззрения орфиков о посмертных перерождениях души в новые жизни? И сильно ли они затронут существующие культы?
   - Ты же сам говоришь, римлянин, что большинство народа малообразованно, - заметила Гликерия, - Разве поймёт оно то сложное учение, о котором мы говорим?
   - Ему и не нужно, несравненная. Я думаю, что и нынешнюю космогонию не все понимают. Маленькому простому человечку вовсе не обязательно понимать все. Он и сам знает, что жизнь - штука сложная, и не всё в ней ему понятно, а божественные и вообще сверхъестественные дела - тем более. Ему достаточно знать, что есть образованные люди, которые всё это знают и понимают. Если кого-то это заинтересует подробнее, то чего ему не объяснит грамотный сосед, объяснит жрец деревенского храма, а то, чего не объяснит и он, ему объяснят хоть городские жрецы, которые образованнее своего сельского коллеги, хоть философы, хоть просто сведущие в философии люди, которые в городе найдутся. Он, конечно, поймёт далеко не всё, а при передаче односельчанам переврёт добрую половину, но постепенно, не с первым ходоком в город, так со сто первым, какое-то грубое, но уже приемлемое приближение к истине проникнет и в широкие малообразованные массы.
   - Мне почему-то кажется, римлянин, что у вас и у самих найдётся кому создать подходящее для вашего общества учение и без нас, - задумчиво проговорил Карнеад, - То, о чём мы только начинаем размышлять и дискутировать, у тебя выглядит уже детально продуманным, хоть и ещё сыроватым в некоторых мелочах. Для философского учения ещё слабовато, но для религиозного - уже вполне. Зачем вам тогда Эллада?
   - Эллада, мудрейший, была и остаётся признанным авторитетом и в культуре, и в искусстве, и в философии. Что признано и популярно в Элладе, признано и популярно во всей эллинистической Ойкумене. Та же массовая карфагенская керамика, например, по качеству давно уже не уступает аттической, но у неё нет авторитета и славы аттической, и она поэтому не так престижна. И так во всём. Где-то что-то, возможно, сделают и не хуже, но цениться выше будет эллинский аналог за счёт авторитета Эллады. В искусстве и быту мы, как и весь остальной мир, стремимся подражать Элладе, нашу религию реформируем в сторону сближения с религией Эллады - ну, с самыми лучшими её сторонами, конечно, а не с тем, что устарело и давно нуждается в пересмотре, - мы с ними рассмеялись, - То же самое и с философией. Эллинские философы известны всему миру. А какие философы в Риме, и кому они известны даже в нём самом? И что тогда говорить об Испании? Я вовсе не льщу тебе в этом, мудрейший, а признаю положение таким, каково оно на самом деле. Да, ты прав, желательное для нас учение мы, наверное, могли бы создать и сами. Но чьим оно будет в этом случае? Варварским или полуварварским? Кого оно тогда заинтересует и для кого будет авторитетным и престижным? А вот если его создаст эллинский философ, особенно известный и авторитетный в афинской Академии, это же совсем другое дело. По сути оно может быть и не лучшим, чем наше, но оно будет обладать авторитетом Эллады, за счёт которого будет и престижнее, и популярнее нашего. Кто такой безвестный испанец и кто такой Карнеад Киренский, уже сейчас далеко не последний философ Академии? Не буду льстить тебе, мудрейший, а скажу так, как есть - именно эта разница, определяемая авторитетом Эллады, и нужна нам от неё.
   - А на меня ваш выбор пал потому, что мои взгляды наиболее близки к вашим?
   - Абсолютно верно, мудрейший. Если кто-то из эллинских философов и создаст нужное нам учение, то только ты.
    []
   - А что, если какие-то детали учения я продумаю и изложу не совсем так, как ты считаешь правильным и подходящим для вас?
   - Ты же сам прекрасно знаешь, мудрейший, что редко когда кто-то из учеников передаёт учение своего учителя совсем уж без искажений. Где-то что-то поймёт неверно сам, где-то окажется возможным двоякое толкование, и он истолкует так, как понравится ему самому, а где-то и вовсе не удержится от соблазна добавить что-то и от себя. Какой-то один твой ученик вольно или невольно переврёт тебя в какую-то одну сторону, а какой-то другой - в другую, и получится ещё два учения, близкие к твоему настолько, что смогут считаться дальнейшим развитием твоей идеи, сохраняющим и весь её авторитет. Если нам понадобится, переврём твоё учение и мы - так, как нужно нам. Что-то при его дословном переводе с эллинского языка на наш, что-то при приведении уже этого нашего перевода в удобный для чтения на нашем языке вид. Варварам и не такое простительно. Но тебя хотя бы уж придётся перевирать по мелочи, не сильно искажая весь вложенный тобой общий смысл твоего труда, - и мы с ними снова рассмеялись.
   Хорошо ещё, что не сразу в Афины направились, а через Коринф, иначе конфуз вышел бы. Юлька или при переносе своих материалов с аппарата на бумагу ошиблась, или уже в ейном источнике эта ошибка была. Греку-то правильно КарНеадом звать, а в наших шпаргалках он КарДеадом фигурировал, Керенский который, то бишь Киренский. Хвала богам, в Коринфе наши "гречанки" внимание на эту ошибку обратили и нас поправили - ага, не зря с собой их прихватить решили, а не просто отправить домой с оказией. Раз уж один хрен в Афины направляемся, так почему бы заодно и девчонкам их не показать? Ну, кто кому их в большей степени показывал, тоже вопрос неоднозначный. План-то города у нас был, но сами в него попали впервые, и гидом нам послужила Эрлия Хиосская, которая в Афинах побывала проездом со своего Хиоса в Коринф. Ну, для самого начала, покуда не нашли агентуру тестя, хватило и её знания города.
   На афинский Акрополь мы переться поленились. В смысле, не по лестнице ноги бить, а разрешение на его посещение получать, потому как кого попало, да ещё и чужака, туда просто так не пустят. Не думаю, чтобы нам отказали в аусвайсах, с римской тогой в Греции считаются ещё со Второй Македонской, но искать того, кто их выдаёт, объяснять, кто мы такие, откуда взялись и что нам на Акрополе нужно, нам было лениво. Как-нибудь в другой день, когда все дела поважнее разрулим. А снизу, конечно, этот холм Акрополя выглядит внушительно. Хоть и закрыт обзор портиками входа, видна и крыша Парфенона, и других храмов, и верхняя часть статуи Афины - не той, конечно, которая в Парфеноне, а той, которая снаружи. Особенно же обидно, что порнографировать нельзя, хоть никем это формально и не запрещено, гы-гы! Но ведь не будешь же палиться посреди этих кондовых античных Афин с громоздкой фотокамерой под фотопластинки а-ля девятнадцатый век и магниевой вспышкой, верно? Позже выберем денёк и поручим молодняку всё зарисовать, а пока просто попялились снизу.
   Зато оба святилища Афродиты, притулившиеся к склонам Акрополя снаружи, Эрлия нам показала. Одно, Афродиты Пандемос у южной стены поблизости от входа, нас вообще разочаровало. Ищем глазами хотя бы мелкомасштабное подобие храма в Коринфе, а хрен там, только открытый алтарь под навесом со средненького качества статуей, а уже за ним выдолбленные прямо в скале ряды ниш для приношений молящихся. Ну и жрица ещё в том возрасте, в котором давно уже просьба не беспокоиться. Впрочем, в редакции Пандемос эту богиню в Афинах чтут, оказывается, по части плодородия. Деметры им для этого мало, что ли? По нормальной любовной специальности оказалось другое святилище, Афродиты и Эрота у северного склона, до которого пришлось топать подальше середины холма. Оно оказалось посолиднее, но на полноценный храм тоже не тянуло. Выходит, что советуя той Федре, которая Никарета, открыть филиал в Афинах, я ткнул пальцем в небо. Где ей тут филиал коринфской Школы размещать, когда и для храма места ни хрена нет? Нет в городской черте Афин ни одного настоящего храма Афродиты, а есть один только вне города, на Элевсинской дороге, немного дальше середины пути из Афин в Элевсин. И храм-то, насколько мы успели разглядеть его мельком по дороге, тоже не впечатляет. Ни размеров, ни помпезности, по сравнению с коринфским жалкая пародия. И опять же, как в окружающую его не самую удобную местность филиал Школы вписать? И нелегко это, и разрешение могут не дать, потому как дорога используется для торжественных шествий в священных Элевсинских мистериях, и мало ли, какие при этом возникнут соображения по поводу допустимости перемен на священном маршруте? А главное - слишком далеко от города. Тренированному мужику два с лишним часа ходу, а сколько девкам плестись туда в очередной увал? И с какими приключениями? Хрен пойдут на это коринфянки.
   Естественно, не бьют туда ноги и афинские гетеры, довольствуясь святилищем Афродиты и Эрота у склона Акрополя, а рабочим местом для временно не занятых служит улица у стены Керамика, где объявления вывешивают. Я ведь упоминал о такой же стене с таким же её использованием в Коринфе? Хрен знает, где этот обычай возник раньше, но в Афинах и сам Керамик больше, и его участок городской стены метров двести, так что есть где и заказчикам элитных шалав свой заказ вывесить, и самим им свою рекламу поместить и с заказами ознакомиться. Но важнее всего, конечно, наглядная реклама. Забавно видеть потуги светских львиц совместить трудносовместимое - и товар лицом показать, открыв для обозрения максимум дозволенного приличиями, и от загара при этом уберечься. Кто под зонтиком для этого от солнечных лучей прячется, кто в тенёчке разместиться норовит, но так, чтобы один хрен оставаться при этом на виду - смысл-то ведь в саморекламе.
    []
   Наши испанки с немалым трудом сдерживали смех, наблюдая эту нешуточную для бледных блондинистых или шатенистых гречанок дилемму, а те изрядно напряглись, особенно от Эрлии, не такой загорелой, как наши. Расслабились они только тогда, когда перстни разглядели, повёрнутые в положение "занята" и из разговора с нашими уяснили, что потенциальные конкурентки не на работу в Афины заявились, а на экскурсию. Очень уж до хрена понавыпускал Коринф дипломированных гетер, а тут ещё нагло демпингуют недипломированные, но тоже высококлассные местные шалавы, сбивая расценки гетер, и как тут достойный уровень жизни поддерживать, когда богатых поклонников на всех хрен напасёшься? По всему эллинистическому миру разъезжаться приходится, но кому охота в глухую захолустную дыру? Всем хочется попасть в большой и богатый город, в котором и жизнь соответствующая. Эрлии даже посочувствовали, узнав, что ей аж в дикой Испании осесть предстоит. Там же дикие звери повсюду вперемешку с не менее дикими варварами! Хоть и наслышаны в принципе, что в царстве Миликона дела обстоят несколько лучше, но не очень-то верят и делят слухи не в стандартные три раза, а на порядок. Мало ли, чего им эти привычные к своей дикой жизни варварки о своей родине присочинят, а то и вообще сознательно наврут, руководствуясь своим местечковым варварским патриотизмом? Не на тех напали, ищите наивных дурочек где-нибудь у варваров, а не в просвещённой Элладе!
   Но вообще-то мы в Керамик афинский прогулялись не только на гетер здешних поглазеть, но и на зрелище поэкзотичнее - на работающего афинского греку. Типичный городской грека, то бишь праздношатающийся, в Афинах ещё массовее, чем в Коринфе. В пирейском порту только рабов и увидели работающими. Стража, и та в основном хрен на службу забила, если не считать тех, кто купцов досматривал - их усердие подогревалось вполне реальной надеждой получить на лапу за понятливость и избирательность зрения. Ну, я свободных афинян имею в виду. Скифская полицейская стража свою службу тащила добросовестнее, ну так они ведь в Афинах государственные рабы. Мы не смогли сдержать смеха, когда под одним из скифских клобуков увидели чёрную и явно негроидную морду лица. Похоже, что скиф в Афинах - давно уже не национальность, а служебная профессия. Ещё веселее смеялась Эрлия, когда мы спросили её в шутку, работает ли хоть кто-нибудь из свободных афинских граждан. Вот тогда-то она и предложила нам в Керамик пройтись, где и такая диковинка отыщется наверняка. Керамик - он ведь за что так обозван? За то, что в нём гончары обитают и трудятся. Знаменитые аттические амфоры и расписные вазы - как раз его продукция и есть. А когда мы пришли туда, то снова смеяться настала наша очередь, потому как первые два десятка работающих в нём тоже оказались рабами, только в третьем десятке попались два работающих по найму вольноотпущенника-метека и один - ага, наконец-то - полноправный афинский гражданин. В общем, кто старательно ищет и не отчаивается от неудач, тот рано или поздно найдёт искомое, если доживёт.
   Затем, выполнив эту программу-минимум, мы с сознанием выполненного долга прогулялись и к стене Керамика заценить и тутошних гетер. Посочувствовали их тяжёлой по нынешним временам жизни, а заодно наши гетеры-экскурсантки поболтали с ними за жизнь и выведали у них свежие афинские сплетни, в том числе и о том, кто спит с кем из известных афинских философов. Например, с Карнеадом Киренским. Евонную Гликерию нам сдали со всеми потрохами, не забыв и позлорадствовать, что годы её не омолодили, и популярная в своё время гетера близка к выходу в тираж. Ну, тут уж у кого что болит, как говорится. Нам-то что? Нам - знать нужно было, где искать Керенского, когда он не занят в Академии с учениками или диспутами с коллегами-оппонентами. Сама Гликерия имеет для нас лишь то значение, что пока ещё способна на него повлиять. Сподвигла же писать и трактаты, чего в известном нам реале он не делал, а не только читать лекции? Немалое достижение, кто понимает. Один из тех нечастых к сожалению случаев, когда жадность бабы до денег на пользу оборачивается. Пара-тройка книжных свитков в античном мире, если это дельные книги, а не пустая графомания, стоят не самого задрипанного жилого дома, и хотя больших тиражей не бывает в силу ограниченных возможностей как самого рукописного издательства, так и потенциальных покупателей, по цене книги и авторский гонорар. Я ведь упоминал о поднесённом патрону латинском переводе "О божественном", который специально для этого пришлось издать античным рукописным способом? У нас книги хоть и печатаются давно, но на грубой бумаге типа обёрточной, дабы не вызывать зависть у греков с римлянами, а для них - привычные им папирусные рукописи...
   - Я так и не поняла, досточтимый, кто из вас кого просвещал о космогонии и природе богов, - пошутила Эрлия, когда мы вышли от Гликерии и Керенского.
   - Будем надеяться, что это не выглядело слишком уж явно, - хмыкнул я, - Нам с ним не один раз ещё беседовать, и не хочется смущать учёного и уважаемого человека.
   - Вот этим и отличается дикая Испания от просвещённой Эллады, - разжевали ей наши испанки, и весь наш молодняк хохотал вместе с ними.
   Потом мы заглянули и на афинскую Агору. Кроме всего прочего, только две из четырёх наших гетер успели обзавестись толковыми служанками в Коринфе, а две другие хотели попробовать приобрести подходящих здесь. Конечно, в Афинах хорошие молодые рабыни недёшевы, но делать крюк на Родос или Делос вышло бы во много раз дороже, не говоря уже о потерях времени. Я только предупредил девчонок, чтобы смотрели беотиек из Галиарта или из самих Фив, если девки проданы в рабство римлянами, а не Персеем, но не вздумали выбирать ни беотиек из Коронеи, ни халкидянок, ни иллириек из Карнунта, порабощённых Публием Крассом и Гаем Лукрецием вероломно и самовольно. Наверняка ведь наслышаны и сами? Судя по косым взглядам на наши римские тоги, гегемоны как раз на эту тему или близкую к ней и митингуют, и в кои-то веки мне нечего им возразить.
    []
   Слушать митингующую толпу афинских граждан и навлекать на себя ещё более косые взгляды мы, конечно, не стали, а направились сразу к невольничьим помостам. Как я и ожидал, там тоже только и разговоров было, что о римском беспределе. Стихли слегка при нашем приближении, но мы кивнули им понимающе и заткнули пальцами ухи - типа, не бздите, всё понимаем и ни хрена лишнего не расслышим. А то сейчас ведь как? Кто не за римлян обеими руками и хоть в чём-то ими недоволен, тот шпион или наймит Персея, мутящий воду в дружественном и союзном Риму городе в военное время. Тем, которые в той митингующей толпе, можно любому хоть сейчас изменное дело шить, но ведь мы же туда не пошли, верно? Мы - не по этой части.
   Но и афиняне есть афиняне, они верны себе во всём. Ругают римских консула и претора, но не столько за несправедливо ограбленных, убитых и порабощённых, сколько за вымогательство у Афин хлеба для войск вместо предложенной им военной помощи. А фокус тут в том, что Афины сами себя своим хлебом никогда прокормить не могли и всё время из-за бугра импортировали причерноморский, да египетский. А тут ещё и римляне требуют сто тысяч мер хлеба, которые Аттика, выходит, тоже должна для этого купить по соответствующей хлебному дефициту цене. Это же какой убыток вышел казне афинского государства? И чем теперь Афинам покрыть его, если от афинских войск и флота римляне отказались, и раз не будет участия Афин в военных действиях, то не будет Афинам и доли в военной добыче? Значит, со своих придётся собирать, а с метеков всё не соберёшь, их и так стригут финансовыми повинностями регулярно, не давая чересчур разбогатеть, а свой охлос потому и охлос, что нищий, взять с него нечего, да ещё и подачек всё время требует, и попробуй только не кинь ему кость. И кто тогда остаётся? Только имущие граждане. Ну и за что им, спрашивается, такое наказание?
   Нет, говорят, конечно, и о несчастной судьбе ни в чём не повинных коронейцев, халкидцев и карнунтцев. На словах очень даже им сочувствуют, но это ничуть не мешает добропорядочным афинянам смотреть, прицениваться, расспрашивать торговца о навыках и умениях живого товара, заглядывать ему в зубы, щупать мускулы и торговаться чуть ли не за каждую драхму. Налетай, подешевело! Раз уж налогов этих чрезвычайных избежать не удастся, так хотя бы часть убытка на дешёвых рабах можно компенсировать. К ним-то, приобретающим всех этих рабов честно за свои честно заработанные деньги, какие у кого могут быть претензии? Это же только бизнес, ничего личного.
   У помоста, где торгуют молодыми бабами и девками, естественно, особенный ажиотаж. У доброй половины столпившихся и денег-то таких нет, чтобы хоть какую-то из них купить, но именно они-то, собравшиеся только поглазеть на выставленный нагишом товар, и обсуждают его достоинства и недостатки громче всех. Кто-то и полапать норовит на халяву, но и у торговца глаз на таких намётан, так что удаётся это далеко не всякому. К состоятельному покупателю и подход другой - если можешь купить, то конечно, вправе и осмотреть, и ощупать. Шмакодявок-подростков ещё и ноги раздвигать заставляют, дабы покупатель мог убедиться, что ещё девочка, и запрашиваемая за это наценка справедлива. Предлагаются, конечно, всякие, какие есть. Симана Абульская с сожалением отказалась от приглянувшейся ей халкидяночки, а Эрлия Хиосская от ничуть не худшей карнунточки, и наш молодняк их сожаление понимал и разделял. Окажись они из нужных мест, взяли бы их обеих с удовольствием, но - увы, не судьба. Халкидянку тут же купил и увёл плюгавый торгаш, а вскоре жирный чинуша из помощников архонта увёл и карнунтку. Но наконец выбрали и наши подходящих девок, фиванку и галиартку - к их нескрываемой радости и к немалой досаде ещё одного ущербного, зато состоятельного старпёра, положившего глаз явно на их обеих. Хрен он тут угадал, короче. Жаль, конечно, и тех, но это ведь у афинян только бизнес, а у нас и особые соображения, и послезнание.
   Тут фокус в том, что на следующий год греки нажалуются в сенате на весь этот беспредел, и сенат постановит всех этих распроданных в рабство коронейцев, халкидян и карнунтцев разыскать и освободить. Естественно, через выкуп у владельцев, купивших их честно, так что тут не в финансах даже дело, а в геморрое и в потере людей, отобранных и приобретённых вовсе не для этого. То же самое будет касаться и Абдеры Фракийской, где в начале следующего года аналогичым образом круто набедокурит сменивший нынешнего Лукреция новый претор по флоту Гортензий. Нам все эти проблемы на хрен не нужны. По Фивам и Галиарту сенат отмолчится, оставив там всё как есть и значит, посчитав решение Красса правомерным, а следовательно, и девчонки оттуда останутся у наших гетер.
   Свежеприобретённых служанок следовало ещё приодеть поприличнее, а заодно и растолковать им, к кому и в каком качестве они попали. А то хоть и рады, что старпёру не достались, но и на наших начинают уже поглядывать опасливо. Этим занялась Отсанда, для начала указав им на свою служанку, их ровесницу. Выглядит ли девчонка на их взгляд замученной тяжёлой неволей? А пущенной по кругу всеми вот этими мужиками? Времени на это, между прочим, было вполне достаточно, поскольку куплена была ещё в Коринфе. И вообще, им не кажется, что для этой цели купили бы не их, а постарше и поопытнее их по этой части? Призадумались, переглянулись - ага, немного приободрились. После этого на постоялый двор пошли уже без страха. Солидный, кстати говоря, с видом на Акрополь.
    []
   К счастью, и из окон наших комнат на втором этаже, а не только с открытой для всех веранды на противоположной стороне внутреннего дворика. Возможно, удастся и на камеру из окна его спорнографировать, а то загребутся ведь иначе парни зарисовывать его врукопашную. А картинка нужна, иначе Юлька все мозги нам по возвращении вынесет - как так можно, побывать в античных Афинах и не запечатлеть хотя бы самые основные их достопримечательности! Реконструкции-то ведь современные во многом гипотетичны и дискуссионны, поскольку достоверны только сохранившиеся фундаменты и цоколи всех разрушенных зданий, а тут есть возможность запечатлеть истину. Ночью было бы палево, но какой смысл порнографировать Акрополь ночью, когда без современного освещения на улице темно, как у негра в жопе, и хрен чего толком разглядишь? А среди бела дня кто там увидит с улицы фотовспышку внутри помещения? Вот что уже труднее будет, так это Агору спорнографировать. Отсюда хрен удастся, придётся искать и снимать подходящее помещение вблизи от неё. Но над этим ещё будет время помозговать...
   Закупились заодно и жратвой для намеченной на вечер небольшой пирушки. В Афинах ананасы ещё дороже, чем в Коринфе, поскольку длиннее плечо подвоза. Володя чуть со смеху не упал, когда к ананасам я ради пущей хохмы заказал и рябчиков - ага, ешь ананасы, рябчиков жуй. Буржуин я, в конце-то концов, или не буржуин? Хренио и нашему молодняку этот прикол пришлось уже объяснять. Но самый смех был на самой пирушке, и не тогда даже, когда обеих свежекупленных беотиек, помогавших служанкам из Коринфа сервировать наш стол, тоже вместе с ними за него и усадили, чем уже вогнали их в ступор, а тогда, когда нарезанные ананасы разделили на всех, включая и их. Обе беотийки выпали в такой осадок, что мы хохотали до икоты. У греков ведь как? Когда-то в старину, когда им ещё не в падлу было пожрать и сидя, случалось ещё в не шибко богатых семьях, что и рабов за хозяйский стол сажали. Но теперь, как повадились они на пиршественных ложах разваливаться, рабы только прислуживают им, а лопают потом на кухне сидя или стоя то, что от хозяйской трапезы осталось. А у нас тут мы все сидим по-варварски, в том числе и их рафинированной коринфской выучки хозяйки-гетеры, да в процессе пирушки полное самообслуживание, да ещё же и им подкладываем и подливаем, потому как сами-то они стесняются с непривычки. А тут ещё и ананасы эти. Хриза, купленная Симаной фиванка, из зажиточной семьи была, но и её отец даже на праздники такого деликатеса позволить себе не мог. Теперь вот, будучи рабыней, впервые в жизни попробовала то, на что только мечтательно облизывалась на свободе. В общем, в полный когнитивный диссонанс мы тут беотиек вогнали. Ага, пущай привыкают к варварскому образу жизни.
   - Папа, а правда ли, что Красс Тот Самый в вашей истории посылал своих рабов поджигать старые римские инсулы, чтобы скупить потом участки по дешёвке и построить на них новые, уже свои? - спросил меня Волний.
   - Да откуда же мне знать точно? Красс Тот Самый и в самом деле сколотил своё состояние в основном на строительстве инсул, в том числе на пожарищах старых, и такая версия, что эти пожары не были случайными, тоже существовала. А правдива она или нет, это только твои правнуки через сотню лет проверят. О следствии и судебных процессах против Красса по таким обвинениям сведений, вроде бы, и нет, а легко ли устроить такие дебоши, не спалившись на них ни разу? Это разве наше мелкое хулиганство? - участники акций в Риме рассмеялись, - Недругов и конкурентов у него хватало, так что было кому и позлословить, а наши современные идиологи были склонны посмаковать и не доказанный компромат на него, поскольку не могли простить ему подавления Спартаковщины. Был ли Красс Тот Самый сволочью на самом деле или нет, нам самим узнать точно не судьба.
   - Ну так зато этот нынешний Красс Не Тот - сволочь первостатейная, - заметил Артар ещё по-русски, после чего, переглянувшись с отцом и получив от него дозволение кивком, продолжил по-гречески, дабы понимали все, - Хоть он и консул Республики, и всё такое, но так разве делается? Даже если эти беотийские города и заслужили свою участь, не он должен был решать их судьбу, а суд из союзных Риму беотийских городов. Или хоть и не из беотийских, а из других, но тоже эллинских, чтобы эллинов судили сами эллины, а не римляне. А этот урод своим самоуправством мало того, что позорит Республику перед Элладой и всем эллинистическим миром, так ещё и подтверждает ведь делом демагогию Персея и его сторонников о хозяйничании римлян в Элладе. Если бы не очевидный мотив нажиться на прямых грабежах и работорговле, я бы заподозрил его в сговоре с Персеем.
   - Тут и с Афинами его очевидный мотив нажиться на спекуляции хлебом виден невооружённым глазом, - хмыкнул я, - Ещё при подготовке к войне для снабжения армии был закуплен хлеб в Апулии и Калабрии. Для пополнения запасов македонской армии на Сицилии и Сардинии введена хлебная десятина и ещё заказаны поставки хлеба Нумидии и Карфагену. Вот как тут при таких запасах и поставках может не хватать хлеба для армии и флота? Наверняка хлеб с Афин затребован для того, чтобы вынудить их купить его из этих же запасов по высокой афинской цене и тут же получить обратно в виде хлебных поставок от Афин, а вырученные за него деньги, естественно, прикарманить.
   - Конечно, сволочь, о чём тут ещё говорить? - констатировал мой наследник.
   - Но хитрожопая сволочь, - добавил Хренио, - О том, что распоряжаться ценами на хлеб и сенат запретил, и боги не одобряют, он уже знает, - наши рассмеялись, - Ну так он на нормальных для Афин ценах свою спекуляцию придумал. Так никто ещё не делал, а значит, никто ещё и не догадался запретить.
    []
   - Но каковы афиняне! - заметила Эрлия, - Знают же прекрасно, что и Лукреций, и Красс творят произвол, попирая всякое понятие о справедливости, сами же об этом меж собой и говорят, но тут же покупают этих проданных римлянами рабов, и никого даже не интересует, законна ли и справедлива ли их продажа в рабство. Ты что-то хочешь сказать, Гелика? - спросила она свою свежекупленную служанку.
   - Да нет, госпожа, ничего! - галиартка явно испугалась.
   - Говори уж, не бойся, за правду я не накажу тебя.
   - Ну, я могу и ошибаться, госпожа...
   - Ошибаться могут и боги, а мы все простые смертные, и нам наши ошибки тем более простительны. Говори то, что ты считаешь правдой, и не бойся пострадать за это.
   - Ну, попасть к тебе было везением для меня, госпожа, и я понимаю, что могло быть и намного хуже. Но всё-таки, ты ведь тоже купила меня, не спрашивая, справедливо ли я была продана в рабство...
   - Верно, об этом я, когда выбирала тебя, не спросила ни продавца, ни тебя саму. Но спросила, откуда ты, а перед этим отказалась от ничем тебя не худшей карнунтки. Вся разница между вами только в том, откуда она, и откуда ты. Карнунт сдался римлянам сам и был пощажен ими за добровольную сдачу. Разве можно после этого считать законным и справедливым то, как с ним обошлись после того, как сами же пощадили и объявили это решение всем его жителям? А твой город сопротивлялся и был взят приступом. Никто не считает в чём-то виноватой лично тебя, все вопросы войны и мира решали мужчины, но таковы уж законы войны - судьбу побеждённых решают победители. Тебе просто очень не повезло родиться и жить не в том городе и не в то время, в какое следовало бы.
   - Зато крупно повезло по сравнению со многими другими, - заметила Отсанда, - Если называть вещи своими именами, то конечно, девки, вы вляпались в такую большую неприятность, что в здравом уме вам не позавидуешь. Я сама тоже была рабыней и знаю, каково это, но сейчас, как видите, моё положение несколько лучше, - мы все рассмеялись, - Мне повезло попасть туда и к тем людям, у которых это оказалось возможным. И вам, девки, в этом плане тоже крупно повезло, если вы не наделаете глупостей и не навредите своей будущей судьбе сами.
   - У вас можно получить свободу, став гетерой? - спросила Гелика.
   - Не только - ты ведь именно это имела в виду? Это был мой выбор, к которому меня никто не принуждал. Я могла перейти из нашей школы гетер в обычную школу, где учатся дети непростых и уважаемых людей, и тогда могла бы выйти замуж за кого-нибудь из них. Я говорю о законном браке, кстати, а не о простом сожительстве. Многие из моих подруг так и сделали, и среди них тоже были и бывшие рабыни, и никто не запретил им этого и не заставил их становиться продажными женщинами против их воли.
   - Мой младший брат выбрал себе в жёны одну из таких девчат из школы гетер, передумавших становиться гетерами и перешедших учиться к нам, - добавил Волний, - Но вам, девки, не об этом сейчас следует думать. У нас тоже не всё легко и просто, так только в сказках бывает, а не в жизни, но понять и оценить нашу жизнь вы сможете только тогда, когда сами её увидите и сравните с привычной вам. Да и откуда вам сейчас знать, правду мы вам говорим или обманываем вас, чтобы вы не пытались бежать и не доставляли нам этим лишних хлопот? Вы нас не знаете, а ваши родители должны были научить вас, что нельзя верить слову незнакомых людей. Поэтому верьте не словам, которых вы всё равно пока-что проверить не можете, а делам и тому, что видите собственными глазами...
  
   9. Крит.
  
   - На римлянина ты похож побольше, чем на финикийца, но всё равно примерно так же, как и я на пергамца! - шутливо напомнил мне нашу конспирацию в Вифинии тот давешний блондинистый критянин, с которым мы обеспечивали правдоподобие захвата и увоза домочадцев Циклопа критскими пиратами.
   - Ну, раз за двенадцать лет я всё-таки стал больше похож на римлянина, то ещё лет через десять, надеюсь, буду похож на римлянина ещё больше, - отшутился я.
   - Особенно, если ты завернёшься в большую шерстяную тогу, а не в эту.
   - Только не летом и не под вашим солнцем! - и мы с ним рассмеялись.
   Я ведь рассказывал о тех трёх операциях двенадцатилетней давности, когда мы сперва фиктивно утопили супружницу и законного сына Циклопа, затем скоммуниздили руками критских пиратов его наложницу с незаконной шмакодявкой, а потом уж забрали из могилы и вывезли прямо из-под носа у римского посольства фиктивно траванувшегося самого Циклопа? Ну, первую-то и последнюю операции мы сами провели, а вот на вторую критян припахали, дабы замести следы и сбить с толку вифинских ищеек Прусия. Контакт с ними с тех пор не раз ещё пригодился агентуре тестя, хотя в подробности этих дел никто нас не посвящал, потому как нас они не касались. Нам бы и в башку не пришло вообще на Крит зарулить, но афинский агент подсказал, что так выйдет и быстрее, и безопаснее. Мы из Коринфа в Афины сухим путём добирались, благо там не так далеко, дабы Пелопоннес с юга не огибать, рискуя нарваться на пиратов у его берегов, а теперь, когда римский флот стянут к Иллирии и к македонскому побережью, как и родосский с пергамским, критяне осмелели и пошаливают активнее. Парадоксально, но северо-запад Крита безопаснее.
    []
   Ну, не для всех, конечно, а для тех, у кого есть критские провожатые. А с ними - ещё парадоксальнее. Фаласарна - это же вообще хоть стой, хоть падай, кто понимает. В союзе с Кноссом против ближних соседей, но сейчас-то между всеми критскими полисами мир, и римскими союзниками числятся все, но не далее, как в этом году как раз Фаласарна и Кносс направили к Персею Македонскому три тысячи бойцов, знаменитых в античном мире критских лучников. А что тут такого? Критским городам не впервой наёмников кому угодно поставлять, кто закажет и честно оплатит. Только бизнес, ничего личного. Персей первым заказал и исправно заплатил, какие проблемы? Не откажут они в своих лучниках и Риму, союз есть союз, а Персей - это бизнес. И наверное, даже искренне удивятся, когда на следующий год их послов в сенате за такой бизнес крепко попрекнут. Ну, это впереди, пока формального скандала нет, и хвала богам, потому как с учётом этой ситуёвины визит римских граждан в Фаласарну выглядит двусмысленно. Сами точно хрен додумались бы, но так уж вышло, что именно фаласарнцы и оказались на тот момент под рукой у агента тестя в Афинах, а дарёному коню в зубы не смотрят. И Кидония, и Аллария - точно такие же пиратские гнёзда, только и крюк больше, и оказии с провожатыми ждать пришлось бы дольше. Мы о Диктине думали, из которой потом не понадобилось бы большого обхода делать, в отличие от Киссамоса в глубине одноимённого залива, но из Диктины никого на тот момент в Афинах не оказалось, а Фаласарна даже немного удобнее. Что было, короче, из оптимальных вариантов, то агент тестя нам и предложил. Встреча со старым знакомым по тем давним вифинским событиям оказалась неожиданным, но приятным бонусом.
   Диодор, как звали моего знакомого, тоже не местный, а уроженец Агиа-Триады, портового городка на юге центрального Крита. Теперь, когда те события были настолько давно, что успели уже стать неправдой, мы уже могли позволить себе представиться друг другу и по именам. Я ведь упоминал уже, что юг Крита, до которого у морских гегемонов Лужи руки пока так и не дошли, остаётся сам по себе? Ну, Гортина там сейчас гегемонит в центральной части, навязав своё главенство Фесту, морскими воротами которого является Агиа-Триада, но в остальном фестский полис остаётся самостоятельным. А здесь Диодор официально в гостях у местного приятеля, наверняка подельника по пиратскому ремеслу, а по совместительству одного из отцов города, скажем так.
   - Плохи наши дела, - посетовал Эолай, хозяин дома, - Чешем вот теперь головы и гадаем, чем же мы не угодили Посейдону.
   - По твоему достатку не скажешь, чтобы ты навлёк на себя его немилость хотя бы в малом, - хмыкнул Диодор, окидывая взглядом особняк прибедняющегося хозяина и его роскошное убранство, добытое явно морскими шалостями.
   - Я говорю не о себе, а о нашем городе.
   - А что город? Нам бы такой, как у вас, да ещё и чтобы нам кто-нибудь помог с его обустройством так, как помогали вам. Разве не на персидское золото и не с помощью финикийцев вы расширили и углубили гавань и укрепили её, как и всю Фаласарну? Где и у кого на всём Крите есть ещё такая гавань? А чего она вам стоила кроме рабов, которых вы наловили в удачных набегах?
   - Вам в самом деле помогали строить город персы и финикийцы? - переспросил я, не припомнив такого среди известных мне фактов, - Это как же вам удалось запрячь их, да ещё и заставить раскошелиться на ваше благоустройство?
   - Было дело! - ухмыльнулся Эолай, - Ты издалека, испанец, потому и не знаешь, а тогда - да, весь Крит завидовал нашему везению. Это было, когда Александр бил персов в Азии, но ещё не дошёл до Финикии. Персы хотели воспользоваться критскими гаванями для своего флота, чтобы подорвать морское снабжение войск Александра и помочь Спарте в войне с ним. Но для этого их нужно было ещё обустроить и укрепить вместе с городами. Помогали не только нам, но начали с нас и успели сделать многое. А через год Александр занял Финикию и взял приступом Тир, а с его падением пошла прахом и вся затея Дария с критскими базами для флота. Где он, тот флот? - мы рассмеялись, - Ну, надеялись ещё на спартанский флот и на флоты других полисов Эллады, которые наверняка перешли бы на сторону Спарты, если бы ей сопутствовал успех, и работы доводились до конца в расчёте на это. Но на следующий год оставленный Александром в Македонии Антипатр устроил спартанцам такой разгром у Мегалополя, что Спарта вышла из войны, и затея с критскими базами окончательно потеряла смысл. Финикийцы улизнули то ли в Египет, то ли вообще в Карфаген, это старики у нас знают точнее, но готовые гавань и городские укрепления с собой ведь не увезёшь? - мы снова рассмеялись, - Они так и остались у нас, хвала богам, и нам даже не пришлось воевать из-за них с Македонией. Повезло нам тогда, конечно.
   - Нам бы так удачно прогневить Посейдона! - пошутил Диодор, - Потеря шести диер в столкновении с родосцами - ну, неприятно это, согласен, - он указал на оставшиеся в гавани три военных биремы, которые греки называют диерами, - Ну так вы же заложили новые, а скоро должны вернуться и те, которые сопровождали ваших парней к Персею. Не первая это у вас потеря и не последняя. Война есть война, и не те это неприятности, чтобы усматривать в них немилость Посейдона.
   - Да разве в этом дело? - фаласарнец пренебрежительно махнул рукой, - Бывало хуже, но мы пережили, переживём как-нибудь и эти потери. Не в них, конечно, немилость Посейдона к нашему городу. Море поднимается, Диодор! Медленно, почти незаметно, но всё-таки оно поднимается...
    []
   - Так ли уж это плохо, достойнейший? - спросил я, - Разве не хуже было бы для Фаласарны, если бы оно опускалось? - я вспомнил упоминания о сильном землетрясении уже имперских времён, после которого западная часть Крита поднялась, и все её морские порты резко обмелели до полной невозможности их использования, - Ты же не думаешь, надеюсь, что ваш город ожидает судьба платоновской Атлантиды? Я даже не представляю себе, как нужно прогневить богов, чтобы навлечь на себя такие беды!
   - Как знать, испанец? - задумчиво проговорил Эолай, - Наши этеокритяне все уверены, что когда-то в незапамятной древности, когда наши предки дорийцы жили ещё в Македонии, а здесь жил только народ Миноса, жители Феры сумели чем-то прогневить Посейдона, и он покарал их так, что их большая гора разлетелась вдребезги, сам остров вообще раскололся, и часть его затонула, но при этом не поздоровилось и Криту, и даже Египту. Этеокритяне говорят, что земля тогда долго дрожала, а потом пришла большая волна, а с неба сыпался пепел, и от этих бедствий погибло множество народу. Некоторые у нас даже считают, что египетские жрецы, рассказывавшие Солону об Атлантиде, имели в виду Феру. Не знаю, что об этом думать, да и не хочется мне об этом думать. Тут и без этого тошно! Море поднимается, и это тоже несёт Фаласарне неприятности.
   - А какие, достойнейший?
   - Никто не рассчитывал на это, когда обустраивали и укрепляли гавань. Волны прибоя, особенно в шторм, начинают подмывать и разрушать причалы и подножие стен. Медленно, но капля камень точит! То тут кладка треснет, то там, и нам приходится то и дело подновлять её, пока не случилось худшего. Где бы нам найти теперь богатых персов, которые оплатили бы нам эти работы? И где бы нам ещё наловить столько рабов, чтобы выполнять их всё время? Это же сизифов труд получается! И как их ловить, когда в море рыщут родосские тетреры и пергамские пентеры? Восток Крита под гегемонией Родоса, а Кносс и нас спит и видит, как бы подмять под себя Эвмен Пергамский. Сейчас он ещё не надеется одолеть наши укрепления, да и занят войной с Персеем, как и родосцы, но вот ты представь себе, испанец, что вдруг задрожала земля, и пришла большая волна. Пусть в ней не будет и десятой доли той, о которой рассказывают этеокритяне, такие бывали уже и на памяти наших предков, а стенам нашей гавани может хватить и её. Город она не затопит, но тут пролом, там пролом, и разве заделаешь их все сразу? Когда-то Фаласарна была под властью Полирринии, как и весь запад Крита, и вряд ли там забыли о тех временах своего могущества и власти над окрестными городами. На их месте я бы точно не упустил случая попытать счастья. И хотя от них-то мы, скорее всего, отобьёмся, эта война ослабит нас, а Пергам, даже если Персей и победит на суше, всё равно сохранит свой флот. Одно радует, что соперничество из-за гегемонии на Крите не улучшает его отношений с Родосом, и это позволяет Криту балансировать между ними, но надолго ли?
   - Не победить Персею, - заценил расклад агиатриадец, - Филипп посильнее был, и ему тоже поначалу сопутствовала удача, но сделали и его. Годом раньше, годом позже - какая разница? И да, ты прав, Эолай, даже если бы вдруг Персей каким-то чудом и сумел бы победить своих противников на суше, господство на море всё равно ведь останется за Римом, Родосом и Пергамом. Чем бы ни кончилась эта война, нам на море всё равно иметь дело с ними. Даже если Пергам и повздорит после этого с Родосом, сильнее окажется тот из них, кого поддержит Рим.
   - А Рим, скорее всего, поддержит Эвмена, - добавил я, - И по привычке, и ради престижной дружбы с Афинами, которые дружат с Пергамом, и доверяют Эвмену больше в Риме, поскольку обидели родосцев, заставив освободить ликийцев, которых подчинили им ранее. Персей, конечно, попытается перетянуть Родос на свою сторону, но чем он сам может помочь Родосу на море, не имея серьёзного флота? Родосцы не самоубийцы, и я бы на такой вариант не рассчитывал. Скорее всего, у Фаласарны есть несколько лет, пока они все заняты друг дружкой. И ты прав, достойнейший Эолай, насчёт сизифова труда. Зачем он вам? Разве не лучше немного отодвинуть подмываемые волнами стены повыше, где до них не достанут волны?
   - Думали мы уже над этим, но дорого это выходит! - посетовал фаласарнец.
   - Ты сам не беден, Эолай, да и многие твои сограждане тоже не бедны, - Диодор ухмыльнулся, - Не выглядит бедным и весь ваш город в целом.
   - Это только кажется, Диодор. Тебе нетрудно рассуждать о достатке, когда у вас есть ваша широкая и плодородная Мессарская долина, и вы у себя не представляете себе, что такое нехватка хлеба и прочих продуктов земли, а каково нам с нашими каменистыми горами и ущельями? Где среди них найти и расчистить достаточно годной для обработки земли? Чем мы богаты, так это только горными пастбищами для овец, но даже на них боги были гораздо щедрее к Полирринии, чем к Фаласарне. Хвала богам, не перевелись ещё у нас и козероги, из рогов которых наши оружейники делают наши превосходные критские луки, но и их у нас гораздо меньше, чем хотелось бы, да и не так-то легко становится уже добыть матёрого козла с хорошими рогами, годными на хороший лук. Молодёжь давно уж тренируется в стрельбе с простыми деревянными, и не для каждого из наших парней при достижении ими совершеннолетия найдётся оружие, достойное славы наших лучников.
   - В горах возле Кносса, говорят, козерогов выбили уже настолько, что покупают рога или готовые луки отовсюду, где удастся, - заметил агиатриадец, - Как бы ты, Эолай, ни прибеднялся, но больше всего козерогов осталось здесь, на западе Крита.
    []
   - Да, на востоке острова тоже повыбиты, и даже у вас на юге - ты же не просто так спрашивал меня, нельзя ли купить рога у нас. Всё я понимаю, но хорошие рога из-за этого дорожают и у нас, а с ними и готовые луки. Не удивлюсь, если при наших детях они уже приблизятся по цене к лукам скифского типа, над дороговизной которых смеялись и наши деды, и наши отцы. Мне вот уже не так смешно, как было нашим отцам и дедам. И гавань наша, и оружие для наших лучников - всё это требует немалых денег. Ты скажешь, в море их добудьте или за морем, как всегда добывали наши предки? Пробуем, конечно, что нам ещё остаётся? Но чтобы добыть деньги, нужны хорошие луки, а чтобы купить их для наших парней, нужны деньги. Замкнутый круг получается! Ты думаешь, мы почему послали с Сусом в Кносс для отправки к Персею только тысячу наших? Послали бы и две тысячи, сколько и Кносс, если бы было чем вооружить их, не ослабляя чересчур тех сил, которые остаются у нас на всякий случай. Деньги, на всё нужны деньги! А в море щипать жирных купцов и прибрежные селения - ну, ты же сам понимаешь, что в этом надо знать меру, если мы не хотим, чтобы Рим, Родос и Пергам после войны с Македонией вплотную занялись уже нами. Это вам, Диодор, раздолье на юге!
   - Такое раздолье, что я сам здесь у тебя, а не там? - невесело усмехнулся тот, - Кажется это только. Птолемей-то по всем видам собрался отвоевать у Антиоха Эпифана свою бывшую Келесирию и готовит флот, так что Египет сейчас не очень-то пощипаешь. Но Антиох тоже готовится к войне и тоже построил флот, хоть это и строго запрещено по условиям договора с Римом. Говорят, даже слонов опять завёл, хоть это тоже запрещено. Не знаю, сколько это будет сходить ему с рук, но сейчас и Сирию с Палестиной особо не пощипаешь, да и киликийцам туда ближе, чем нам, и после них нашим там делать нечего. На запад? Так Карфаген под защитой Рима, а мы не забыли ещё той Антиоховой войны и прохода римского флота вдоль всего нашего побережья, когда нам всем пришлось выдать всех римских и италийских пленников безо всякого выкупа и заключить союз с Римом. Не хочется как-то и нам дразнить гусей. А ещё западнее плыть - и очень далеко, и Запад ведь намного беднее Востока. Что там добудешь?
   - Я бы даже пробовать не советовал, - хмыкнул Эолай, - Не был ты с нами вчера на рыбалке! А я вот потом вечером всех вожаков нашей водоплавающей шпаны вызвал и строго предупредил, чтобы и думать забыли трогать испанцев, если не хотят себе и городу очень больших неприятностей, от которых и я уже не отмажу!
   - Ну так а зачем же их трогать? Наверняка ведь исправно платят положенное за безопасное плавание кому положено, как и их карфагенские друзья? Какие с ними могут быть проблемы?
   - А то ты не знаешь! У вас самих, что ли, голопузая шантрапа не пытается иной раз стрясти лишнее с тех, кто честно заплатил кому положено? Ну, у вас на вашем сытом юге может и меньше, чем у нас с нашим ввозом даже жратвы, но наверняка ведь тоже. А известный нам с тобой карфагенянин предупредил нас, что когда большой и уважаемый человек, которому он служит, платит за безопасность своих людей и грузов, то ожидает и от нас полного порядка в наших водах и юмора с мелким хулиганством нашей шпаны уж точно не поймёт. И когда у испанцев такие же перстни, как у того карфагенянина, да ещё способность очень убедительно пошуметь, когда они не в духе, я тоже перестаю понимать юмор некоторых наших легкомысленных шутников.
   Рыбалка вчера и в самом деле вышла показательная. Эолай хотел показать нам их традиционный рыбацкий промысел даров моря. Заняв тремя лодками выход из бухты, наверняка прикормленной заранее, и перекрыв его полностью сетью, критяне двинулись к берегу вместе с сетью, сгоняя туда и всю отрезанную сетью от выхода из бухты морскую живность. Когда самый кончик бухточки на мелководье уже кишмя кишел всякой рыбой, включая и весьма солидных размеров, и критяне уже приготовились бить её трезубцами, мы предложили главному немного повременить с этим. Мы тоже хотим показать ему один небольшой фокус. Пусть только все находящиеся в воде люди выберутся из неё на лодки или на берег, без разницы. После того, как наше пожелание было выполнено, я подал знак Волнию, и в кишащую рыбой воду булькнулись три лимонки. От взрывных фонтанчиков критяне прихренели сильнее или от всплывшей после взрывов наглушенной рыбы, после чего их трезубцам работы уже не осталось, они и сами внятно объяснить не могли. Потом я как бы между прочим доверительно сообщил Эолаю, что такой способ рыбалки обычно у нас не применяется, поскольку считается браконьерским, но в жизни случается всякое, и иногда приходится применять и не самые респектабельные способы промысла. Античная война на море не обходится и без боевых пловцов-ныряльщиков. Якорный канат кораблю супостатов на стоянке перерезать или ещё какую диверсию учинить - как тут обойдёшься без морского спецназа? Не обходятся без него, конечно, и пираты, у которых обученные боевые пловцы в числе ценнейших специалистов. Такими не жертвуют и не рискуют без крайней нужды, и наш тонкий намёк был понят правильно.
   А потом, когда критяне собрали весь улов, мы предложили фаласарнцу вывести в море на буксире старую гемиолию или миопарон, нагрузив посудину старыми амфорами или горшками, какие ему не жаль побить ради натурного эксперимента. Покуда его люди искали всё необходимое, мы подобрали на берегу несколько камней, соответствующих по весу лимонке, который проверили ручным пружинным динамометром. Эолай пожлобился рисковать настоящей пиратской гемиолией, выбрав вместо неё старую рыбацкую шаланду схожих размеров, но буксировали её на его личной гемиолии, на носу которой у него была и малая баллиста. Пристрелявшись из неё выбранными камнями, мы зашвырнули затем на судёнышко-мишень и лимонку, и побитые её осколками горшки весьма наглядно показали критянам, что могло бы стать с самым лихим и отчаянным экипажем пиратской посудины их самого массового типоразмера. Такого намёка не понять критяне тем более не могли.
    []
   Разумеется, на этот натурный эксперимент по нашей просьбе были допущены только самые доверенные люди Эолая, которым не нужно было объяснять, почему слова - серебро, а молчание - золото. Сама специфика их ремесла такова, что болтун если и не спишется в безвозвратные потери в той или иной операции, карьеру в их сообществе уж точно не сделает. И конечно, Эолай намекнул, что если у нас найдутся такие полезные штуки на продажу, он готов обсудить любую разумную цену. Пришлось объяснить ему, что во-первых, эта штука полезна только в умелых руках, а в неумелых слишком опасна как для самого их обладателя, так и для окружающих. Во-вторых, те люди, которые нам их привозят, не продают их помногу. Видимо, для того, чтобы у нас и мысли не возникло применить это оружие при случае против них же. Поэтому все, сколько есть, нужны нам самим на всякий случай. Не тратили бы и этих и уж точно не светили бы, но хотим, чтобы не понадобилось впредь. Все ведь взрослые люди, и все всё понимают правильно?
   Заверив меня, что Диодор - его старый проверенный друг и человек, умеющий хранить тайны, Эолай отослал всех своих слуг и попросил моего позволения поделиться информацией о громовом оружии и с ним. Для нашей же и южан пользы, дабы и на юге у наших людей не возникло никаких досадных недоразумений с жителями южных берегов Крита. Даже не описывая лимонку, он рассказал Диодору только об её действии в воде и на воздухе. Тот призадумался, покачал головой, кивнул и пообещал поговорить на юге и с серьёзными людьми, и с несерьёзной, но не жаждущей и умереть шпаной. Вопросов мне о самой гранате агиатриадец не задал ни единого, зато задал другие. Правда ли, что в Риме и его окрестностях боги поразили громом и молниями нескольких людей, очень нехорошо вёвших себя перед этим в Испании? Да, говорю, я тоже об этом слыхал. И ещё слыхал о том, будто испанцы считают, что боги у всех народов одни и те же. Например, испанский Нетон - не кто иной, как Нептун римлян и Посейдон эллинов. А кто он у этеокритян? Не Потис-Ида ли часом? А что, если испанцы правы? Иначе с чего бы у богов установились с ними настолько особые отношения? Оба критянина переглянулись и обменялись кивками и ухмылками. Каков вопрос, таков и ответ, но умному - достаточно.
   А затем последовал не менее интересный - не атлантами ли называют себя те люди, от которых нам перепало божественное громовое оружие? И сразу же последовало пояснение, что по слухам из Египта люди с громовым оружием появились в Эритрейском море и торгуют с Индией. И называют себя там атлантами. Египетские эллины очень их появлением недовольны, а ещё недовольнее их торговые партнёры на полпути к Индии. И не с этим ли связано появление драгоценных индийских товаров у карфагенских купцов, которым, собственно, и недовольны египетские эллины? А то уж очень по времени близко получается. Раньше и слыхом не слыхивали об индийских товарах с запада, все шли либо через Селевкидов, либо через Птолемеев, но вот появились в Индии те, кто называет себя атлантами, погромыхали там громами, а говорят, и молниями посверкали, и вот в аккурат после этого Карфаген как раз и начал предлагать индийские товары. Раньше сам покупал их у Селевкидов и Птолемеев, а теперь - продаёт. Ведь явно же с запада откуда-то берёт их? Это же мимо Испании, получается? На это я ответил ему, что даже не совсем мимо, а через нас. Не напрямую, правда, через посредника, но по слухам - да, поставщики этих и многих других ценных товаров атлантами себя называют. Те или не те, кто может знать? Но раз есть схожие признаки вроде громового оружия, то вполне возможно, что те самые. Узнаем точнее, когда на прямой контакт с ними выйдем, а пока - только слухи. И снова критяне переглядываются, кивают друг другу и ухмыляются понимающе.
   Умному - опять же, достаточно. Птолемеевские греки много о чём болтают, но показать им нечего, а мы хоть и на другом маршруте, но в деле. На каком месте в цепочке посредников и в каком качестве, хрен нас знает, потому как неизвестно ведь, до какой мы степени темним. Ясно одно - что доступ какой-никакой имеем, раз и оружием громовым разжились. Неясно, правда, в каком количестве, и можем ли мы резко нарастить его, если понадобится. Но сам факт наличия - уже намёк. А демонстрация действия - прозрачный намёк. У критян их рыбацкие посудины не превышают размерами пиратских гемиолий с миопаронами. Но пиратский промысел - эпизодический, а рыбацкий - повседневный. Юг Крита с его Мессарской долиной один хрен без даров моря не проживёт, прочие его части - тем более. Хрен нас знает, сколько у нас лимонок есть, и сколько мы их можем достать, но насколько хватит - можем существенно осложнить критянам доступ к столь нужным им ежедневно морепродуктам. Весь не перекроем, уж очень много рыбацких деревень и бухт, на все никакой флотилии не хватит, но весь перекрывать и не надо. Достаточно и части, чтобы это сказалось на рационе многих. И не надо высаживаться, не надо гнаться за критскими лучниками по их горам, в которых они знают каждый камень и каждый куст, а надо просто с безопасной дистанции ударить по их желудкам.
   А значит, не надо нас к этому и вынуждать. Мы не навязываем своих правил и готовы соблюдать местные, мы лишь намекаем на то, что их соблюдение обязательно не только для нас, но и по отношению к нам, и двойных стандартов мы в этом не потерпим.
    []
   - Вот шишки эти большие, сочные и сладкие из Карфагена никто сюда так и не привозит! - жаловалась нашим испанкам на тяжкую жизнь встретившаяся им в Фаласарне недавняя однокашница Мелисса Родосская, - В Коринфе я их так и не попробовала, не по средствам были, думала здесь попробовать, но их, говорят, привозят только в Кносс. Ещё не решила, задержусь здесь или подамся туда. А может, и там тоже не останусь, а вернусь на родной Родос. Уж там-то точно найдутся эти сладкие карфагенские шишки! - говорила она это как бы нашим, но с расчётом, чтобы краем уха услыхал и Эолай, к которому она успела пристроиться в содержанки.
   Наши переглядываются и усмехаются, а гетеры подают служанкам знак, чтобы не вздумали проболтаться о том, что даже они пробовали карфагенскую шишку, то бишь дефицитный и страшно дорогой ананас, в Афинах. Девок, успевших уже просечь кое-что в специфике нашей жизни, явно тяготит необходимость изображать идеальных греческих рабынь, но у греков приходится, отчего их хвалёный греческий патриотизм улетучивается буквально на глазах. Стоять за спинами развалившихся на ложах хозяек, сверля взглядом мозаичный пол в ожидании их приказаний, когда они знают уже, что в нашем кругу сами сидели бы за столом вместе со всеми и даже принимали бы участие в беседе, если она на греческом языке - это ведь ещё вопрос, кто ждёт возвращения в Испанию с наибольшим нетерпением - наши или вот эти гречанки, ещё недавно не знавшие, где это вообще.
   Распорядок дня у обеспеченных греков ещё хлеще римского. Вставать в теории полагается с рассветом, и первый завтрак ничуть не сытнее римского, после чего на Агору обычно чешут - на рынке отовариться, с людьми пообщаться, да новости узнать. В районе полудня, как и у римлян, у обеспеченного греки второй завтрак, и он поплотнее римского, потому как аналог римского обеда реально будет только вечером. Добропорядочный грека и в палестре должен поупражняться или хотя бы просто поприсутствовать и пообсуждать со знакомыми тренирующихся, и в баню должен сходить, если своей купальни у него нет, и цирюльника посетить, у которого тоже послушать новости. Тогда же и деловые вопросы решаются, если грека недостаточно богат, чтобы решить их утром, послав вместо себя на Агору раба-домоправителя. Эолай, будучи в Фаласарне одним из основняков, имел такую возможность - как раз перед плотным греческим полдником мы с ним и общались. Будем и после, потому как и палестра у него своя, и купальня, и цирюльник, и новости есть кому и на дом ему доставить. А пока мы отдаём должное означенному греческому полднику.
   Ну, его критскому варианту, скажем так. Не знаю, как у коренных этеокритян, но у критских дорийцев в семье строго. Супружница и дети может трапезничать с главой семейства только если в доме нет гостей, но если присутствует хотя бы один гость, место несовершеннолетних сыновей с прочими домочадцами, а супружницы со шмакодявками - исключительно в гинекее. Рабыни не в счёт, они прислуживают, а гетеры тоже на правах гостей, если присутствуют. Но хрен с ними, с заморочками этими греческими, потому как это ихнее дело, а жратва у них - выше всяких похвал. Возможно, и не хватает в Фаласарне пшеничных полей, но имеющийся хлеб превосходен. Возможно, и не так хорошо в ней с пастбищами, как в Полирринии, но барашек, зажаренный на вертеле и щедро сдобренный пряностями, не менее хорош, чем знаменитый критский козий сыр. Может, и не хватает городу своих оливок, но имеющиеся, хоть и мелкие, весьма вкусны. Превосходен также и критский изюм, крупный и очень вкусный, даже если и маловато в Фаласарне винограда. Что уж тут говорить о рыбе и прочих морепродуктах, которыми богата вся Греция, и Крит тоже исключения не составляет? Мелисса эта, которая Родосская, в печали без ананасов, а наши с удовольствием лакомятся сваренными в меду ломтиками айвы.
   В принципе-то она известна и в материковой Греции, местами выращивается, и называют её золотыми яблоками. Возможно, теми самыми, которые Геракл скоммуниздил у Гесперид, как считают сами материковые греки, но на самом деле наоборот, в Испанию айва попала из Греции. Есть и у нас, но самая лучшая - критская, и критяне считают, что именно от них вся она и пошла. А этеокритяне - что вообще с ихних минойских времён, когда и не пахло ещё на их острове ни дорийцами, ни даже микенскими ахейцами. Может, они и правы. Наташка говорила, что родина растения - Кавказ, где оно дикорастущее есть и было наверняка окультурено впервые, но кто сказал, что мифические аргонавты Язона первыми добрались до Кавказа? Сдаётся мне, что у минойских критян была перед ними нехилая фора, и едва ли они её тупо проспали. Во всяком случае, терпковатый на вкус по сравнению с обычными яблоками и оттого мало употребляемый в свежем виде, этот фрукт превосходен в виде варенья. Особенно вот этот, критский. На наш взгляд, так и ничем он не хуже тех засахаренных в тростниковой патоке ананасов, без которых всё не так и весь мир бардак для гетеры Мелиссы Родосской. И раз уж нас занесло сюда, то конечно, надо обзавестись и посадочным материалом. Понятно, что в народной версии с тростниковой патокой вместо настоящего мёда вкус будет не совсем тот, ну так по кошельку и версия. У трудящихся масс уровень жизни от недорогого высококачественного ширпотреба зависит, а не от редких и дорогих деликатесов.
    []
   - Это не из здешнего сорта сварено, а из нашего мессарского, - Диодор заметил мой интерес и понял его суть правильно, - Не скажу, что здешний сорт плох, тоже лучше пелопоннесских, но наш мессарский - самый лучший. Если тебе нужны семена, я привезу.
   - Тебя послушай, так всё у вас самое лучшее, - шутливо проворчал Эолай, - На промысел только к нам почему-то сам подался. Хотя в продуктах земли - да, тут с тобой не поспоришь. Мессарской равниной боги вас наделили щедро. Будь такая же у нас, разве жаловался бы я на нынешнюю жизнь? Мы не так избалованы, как мессарцы, и нам было бы вполне достаточно всего.
   - Ну, скажи ещё, что ты забросил бы тогда и все свои шалости на море! - и оба матёрых пирата весело рассмеялись.
   - А правда ли, достойнейший, что Фаласарна построена на месте старого города этеокритян? - спросил я Эолая.
   - Ну, так уж прямо и города! - хмыкнул тот, - Было здесь поселение этеокритян, возможно даже, что и со времён Миноса, как они говорят сами, но ничего особенного мои предки здесь не застали. Города, подобного древним Кноссу или Фесту прежних критян, здесь у них никогда не было. Если тебя интересуют древности тех времён, вряд ли здесь тебе предложат что-то, достойное внимания. Что-то, возможно, и нашлось бы в хорошей сохранности, но наши этеокритяне так дорожат наследием своих предков, что едва ли ты уговоришь кого-нибудь из них продать тебе даже самую малоценную по нашим понятиям безделушку из сохранённого или найденного ими старого хлама. Он для них священен, и с этим ничего не поделать. Вот опять сейчас Диодор скажет тебе, что в развалинах Феста и находят ценных вещей больше, и купить их легче, и опять ведь окажется прав!
   - Так оно и есть, Максим, - подтвердил агиатриадец, - Фест был и при Миносе большим и богатым городом. Больше и богаче его был только сам Кносс. Поэтому старые вещи тех времён в развалинах того старого Феста находят так же часто, как и в Кноссе. А наши этеокритяне эллинизированы в гораздо большей степени, чем здешние. И продадут они старинную вещь охотнее, если не постоишь за ценой. Есть целые семьи, которые из поколения в поколение занимаются поиском и продажей древностей как ремеслом. Они, правда, тоже распускают слухи и о священности находок, и о древних проклятиях, но это просто чтобы отвадить соперников и набить своим находкам цену. У нас никто не верит в эти проклятия, и никто ещё из моих хороших знакомых, купивших старинную вещицу, не пострадал от неё. Тебя интересует что-то из наших древностей времён Миноса?
   - А что именно у вас там можно достать?
   - Да собственно, если хорошо поискать, может найтись что угодно. Но обычно все эти вещи в плохой сохранности, и надо быть очень большим любителем этой старины, чтобы предпочесть её новым изделиям нынешних мастеров. Могут неплохо сохраняться небольшие золотые или бронзовые изделия вроде украшений, чаш или ритуальных секир, а всё, что крупнее, почти всегда повреждено. Не ищи целых статуэток древних богинь или участников тавромахий, не ищи и целых ваз и амфор - все они склеены нашедшими их из осколков, на которые были разбиты. Если находится что-то без повреждений, то оно стоит баснословно дорого, и даже повреждённые весьма недёшевы - не настолько много таких вещей находят даже в развалинах Феста.
   - А что ты говорил о новых изделиях? Делаются ли копии старинных?
   - Нет, я имел в виду обычные изделия нынешнего эллинского стиля. А копии тех старинных - ну, были случаи, когда сделанный втайне новодел пытались продать как подлинник. На моей памяти такое было дважды. Один раз обманщика подвело слишком хорошее для подлинника состояние его подделки, а во второй - неумелая подделка износа и повреждений якобы старинной вещи. Такие уловки у нас не проходят, и давненько уже никто не пытался мошенничать подобным образом.
   - А честных новоделов без попытки выдать их за подлинник у вас не делают?
   - А какой в этом смысл, Максим? Кому нужен заведомый новодел? Старинная вещь тем ведь и ценна, что она - старинная, их очень мало, и больше таких не делают. Их покупают, чтобы хвастаться. У нас только посмеются над тем, кто купит новую подделку.
   - А если бы заказчики нашлись? Естественно, по разумной цене новодела.
   - Напрасно ты думаешь, Гней Марций, будто бы старинные критские вещи так уж хороши, - вмешалась Мелисса Родосская, - По сравнению с искусством Эллады они и рядом не валялись. Статуэтки критских древних богинь, например, по стилю и качеству исполнения - неплохие, но всё-же детские куклы для маленьких девочек. Эолай, покажи испанцам двух твоих богинь и рыбачку, которыми ты хвастался передо мной. Пусть и они увидят и сравнят сами.
   Конечно, никакой Америки родоска мне этим вовсе не открыла. Начитавшись Ефремова ещё в школьные годы, я интересовался и минойским Критом и сам был сильно разочарован фотками реальных экспонатов, описывавшихся мэтром в столь восторженных тонах. Хрен возразишь ей по сути - в натуре детские куклы, если сравнивать с хорошими образцами античной классики. В лавке глиняных детских игрушек не хуже купишь, если просто по качеству исполнения выбирать, не гонясь за критским стилем. Ну, из дорогих будет, простому рабоче-крестьянскому отцу мелкой античной шмакодявки такая игрушка не по кошельку, но его работодатель для своей уже купит вполне. Если глиняную, а не из слоновой кости и золота, разумеется. А рядом - эффектная бронзовая красотка с веслом на маленькой одноместной лодчонке, лишь чисто символически прикрывающая интересное место краем рыболовной сети.
   - Местная работа? - я обратил внимание на не совсем канонический стиль.
   - Да, наш городской скульптор изобразил рыбачащую этеокритянку. Нравится?
   - Такая вещь не посрамила бы и Коринф. Копию мастеру можно заказать?
    []
   - Смотри, Эолай, испанцы наделают по её образцу многие десятки ещё лучших! - предупредила его гетера, - А ты не очень-то любишь, когда что-то уникальное, которое есть у тебя, появляется и у других!
   - Ну, не многие десятки, несравненная, - возразил я, - Тут даже с одними только ячейками сети чеканки и тонкого патинирования как бы не больше, чем с самой рыбачкой.
   - Но лучше у вас сделают? - спросил фаласарнец.
   - Вашего мастера нелегко превзойти, достойнейший, и даже у нас пара-тройка человек только и найдётся таких, которым это под силу. И то, если будут иметь образец вашего критского сюжета, который им не выдумать самим.
   - Я и в самом деле не люблю, когда имеющееся у меня чудо есть и у других, но для вас я сделаю исключение. Копию наш мастер сделает для меня, а ты, Максим, забирай эту, а мне взамен пришлёшь ту, которую сделают ваши по её образцу. У вас будет то, что есть у меня, но и у меня будет то, что есть у вас, так что мы с вами будем в этом квиты, - и мы с ним рассмеялись.
   - Но я надеюсь, ты понял, Гней Марций, что я хотела сказать? - напомнила мне родоска, - Какой смысл копировать старинных критских кукол, пусть когда-то они и были непревзойдённым чудом искусства, если оно давно уже превзойдено мастерами Эллады?
   - Для нас - никакого, несравненная. Я говорю о Фаласарне. Ты говорил, городу не хватает денег? - я обернулся к Эолаю, - У вас, достойнейший, есть в городе отличный скульптор, и у него перед глазами множество ваших критских сюжетов, которые он может воплотить в бронзе так, как никто другой. Один только он может принести вам не так уж и мало, если ты преодолеешь свою ревность к его творениям. Ты сказал, ваши этеокритяне дорожат наследием предков? Но тогда разве не должны они помнить и чтить старинные традиции? Как насчёт тавромахии?
   - Проводят они и её. Да только это ведь у них именно священная традиция, а не показушный балаган, как в Кноссе. Не пускают на неё чужаков. Даже меня как дорийца не пустят. Но я понял тебя - попробую договориться, чтобы в порядке исключения пустили скульптора и художника. Оба этеокритяне наполовину, и насчёт них договориться легче. А таких сюжетов - да, ты прав, не найти больше нигде ни в Элладе, ни во всей остальной Ойкумене. Вот только вы ведь опять потом перехватите образцы и сделаете ещё лучше?
   - Обязательно, - подтвердил я, - Но сразу не раскачаемся, мастера загружены и без того, так что свои сливки вы с этого направления снять успеете.
   - А что ты начал говорить насчёт новоделов старинных вещей?
   - Ну, раз настоящие предметы старины дороги вашим этеокритянам как память о былой славе предков, то должны же они знать их хорошо? А новодел не священен, и что мешает сделать его по образцу старинной вещи и продать как самое обычное ремесленное изделие? Вот взять хотя бы эти старинные статуэтки богинь. Несравненная права, уровень хороших и дорогих для детской игрушки, но всё-таки детских кукол. Ну так это же для вас и хорошо - не нужно отвлекать вашего великого скульптора на работу, которая посильна и обыкновенным кукольникам. Таких ты и десяток найдёшь без особого труда. Сделают первые образцы, по ним - шаблоны, а уже по ним будут делать десятки и сотни штук. А освоят в глине - справятся и с воском, а бронзовое исполнение - это и цена уже другая.
   - Это я понял. Но кто купит эти десятки и сотни штук? Кому они нужны?
   - Да хотя бы нам. Мы учим наших детей истории не только нашей страны, но и всех стран и народов. В том числе и доэллинского Крита. А такие новоделы понагляднее, чем словесные описания и даже рисунки. Вот представь себе, что я раздобыл подлинник - одну из таких богинь, как эти две твоих. Но она потёрта и поломана, некоторых частей не хватает, и на что тут смотреть детворе? Что она по ней поймёт? А новодел показывает, как эта вещь выглядела, когда была новой, и это же совсем другое дело. Или, допустим, пусть это будет старинный бронзовый меч коренных критян. Подлинник же в таком состоянии, что на него без слёз не взглянешь, а новодел - новый, по нему всё видно и понятно. А ещё важно то, что школ у нас много, а подлинник - один, и не будем же мы его возить по всем школам по очереди. А новоделов твои ремесленники наделают десятки и сотни, и хватит на все наши школы. А если купит ещё и кто-нибудь из Пелопоннеса, а там они понравятся и войдут в моду - думаю, это вас тем более не огорчит, - и мы с ним рассмеялись.
   - Заманчиво, конечно, - заценил он перспективу, - Но будете ли вы покупать их помногу, когда сами можете сделать ещё лучше?
   - Ну, во-первых, нам недосуг отвлекать наших мастеров на такую ерунду, когда её можно купить. А во-вторых, это же не игрушка, а учебное пособие, ценное тем, что оно исторически достоверно. Тут не надо лучше, тут надо как можно достовернее. А критское исполнение новодела - как раз гарантия его достоверности. Отступлений от этого вашего старинного канона не допустят ваши этеокритяне, для которых он священен.
   - Это точно! - подтвердила Мелисса Родосская, - Если бы твою рыбачку отлили в Коринфе, мастеру влетело бы за неё от ревнителей священного эллинского канона.
   - Так и у нас ему тоже влетело бы от нашего дурачья, если бы я его не защищал, - хмыкнул Эолай, - Понял, убедили. Образцы только где брать?
   - Так не насовсем же, а на время, - пояснил я ему, - Неужто не дадут?
   - Да понял я это, понял. С возвратом-то, конечно, дадут. Просто очень мало их у нас и не в самом лучшем они состоянии. По некоторым и не поймёшь, какими они были.
   - У нас рядом с нашим Фестом развалины целого старого города, в котором уже много чего нашли и всё ещё продолжают находить, - напомнил Диодор, - Если ты возврат гарантируешь, с образцами я тебе помогу.
    []
   - Чем и на чём мне в этом поклясться?
   - Не нужно клятв. Я и так хорошо знаю тебя, а в Фесте хорошо знают меня. Там достаточно моего слова, а мне достаточно твоего. Но с одним условием. Если эта торговля новоделами у вас пойдёт хорошо, то на те работы, которых не осилят твои мастеровые, ты подрядишь наших, а не кносских.
   - Тогда - по рукам! - радость фаласарнца была неподдельной.
   Как раз закончив к этому моменту этот греческий то ли полдник, то ли ранний обед, мы обсудили с ним и с Диодором и политическую ситуёвину. Они ведь чего сейчас у берегов Пелопоннеса шалить нацеливаются? Больше пока особо и негде. Не с руки сейчас сердить больших игроков Лужи, имеющих сильный флот. Даже если сейчас им пока и не до критских морских хулиганов, это ведь только пока. Так или иначе когда-то, да утихнут военные действия на море, флоты высвободятся, и разумно ли давать им веские причины заняться после этого вплотную Критом? А на Пелопоннесе, пока крупные игроки заняты Македонией, Спарта опять норовит отколоться от Ахейского союза, и хотя до войны там дело не дошло, потому как и не хочется ведь никому окромя македонских подстрекателей настоящей войны, бардак там сейчас достаточный, чтобы и критяне в нём похулиганить под шумок могли. Собственно, поэтому и безопаснее сейчас воды самого Крита, чем воды Пелопоннеса. Ворона не гадит в своём гнезде. Ну, если той мелкой шантрапы не считать, отмороженной на голову, но такой шелупони, от которой серьёзный купец отобьётся сам в большинстве случаев.
   На перспективу же пиратские основняки гадали, не рассобачатся ли нынешние антимакедонские союзники между собой. У Родоса-то есть причины для недовольства, но не настолько же, чтобы выступить против Рима и Пергама разом. Против одного Пергама на море сдюжил бы, против одного Рима свёл бы, пожалуй, вничью, а вместе с Пергамом уделали бы Рим, да только нереально это, потому как оба ведь метят в местные морские гегемоны и скорее меж собой рассобачатся, чем с Римом.
   Палить послезнание я позволить себе, конечно, не мог, но подсказал им кое-что, рассуждая как бы просто по логике вещей. Македонию всерьёз рассматриваем? Вопрос о ней в контексте военного флота был настолько риторическим, что мы расхохотались все втроём. Антиох Эпифан? Да даже если бы сам римский сенат и был склонен спустить ему грубое нарушение условий мирного договора с его отцом, возрождение военно-морской мощи Селевкидов не нужно никому на востоке Лужи. Ни Родосу, ни Пергаму, ни Египту. А учитывая перспективы войны Антиоха с Птолемеем Очередным и особые отношения с Птолемеями в сенате, достаточно и этого, чтобы на перспективу не рассматривать и флот Селевкидов. Сам Птолемей? Во-первых, сугубо местное значение, а во-вторых, как только исчезнет военно-морская угроза со стороны Селевкидов, изменится в Египте и отношение к содержанию дорогостоящего флота. Тут на дворцовые увеселения не хватает, какие бы ещё государственные расходы подсократить? Да и бардак с частой сменой этих Птолемеев с Клеопатрами едва ли будет способствовать надлежащему состоянию их флота. Так что на перспективу всех их вычёркиваем, и остаются у нас только Рим, Пергам, да Родос...
   - Не рано ли вы списали в расход Персея? - вмешалась в наш разговор Пасифая Алларийская, ещё одна местная гетера, эффектная этеокритянка, позировавшая вчера на фоне храмового барельефа перед художником в образе то ли Афины, то ли амазонки, судя по бутафорскому бронзовому тораксу.
   - Мы говорим о морском могуществе в свете наших дел, - пояснил ей Диодор.
   - Это-то я поняла. А наши парни на службе у Персея уже не в свете ваших дел? Это три тысячи чьих-то отцов, чьих-то мужей, чьих-то сыновей и чьих-то женихов, между прочим! Сколько из них погибнет на этой войне и не вернётся домой?
   - Ты думаешь, Пасифая, одни только они? - невесело отозвался Эолай, ничуть не сердясь на её вмешательство, - Вот увидишь, ещё и Рим затребует у нас наших парней в качестве союзнической помощи, и обидно будет, если им там придётся стрелять по своим.
   - А отозвать ваших у Персея никак нельзя? - поинтересовался я, - Рим этого от вас потребует наверняка. Чем это не повод избавить ваших от стрельбы друг по другу?
   - Невозможно, Максим, - посетовал Диодор, - Наши лучники ценятся не только за меткую стрельбу и силу их луков, но и за верность договору. Договор уже заключён, и пока Персей выполняет свои обязательства, для наших дело чести выполнять свои.
   - И так ведь на каждой войне! - не сдержалась гетера, - Даже не говоря о вдовах и сиротах, сколько ещё наших юных критянок останутся без женихов из-за этой ненужной им чужой войны? Ладно ещё свои войны, когда парни гибнут, защищая от врагов хотя бы свой город и свою землю! Ладно наши тавромахии, на которых равные шансы погибнуть и у наших парней, и у девчонок! Ладно обряды посвящения, на которых и отбираются те, кому предстоит рисковать жизнью в священной игре с быком! Это хотя бы уж старинные обычаи наших предков, которые мы чтим! Я даже морской разбой ещё могу как-то понять, без добычи которого многим не прокормить семьи, но в котором хотя бы уж никто своими людьми не рискует понапрасну! Но на чужой войне чужие стратеги, сберегая жизни своих людей, пожертвуют нашими, и плевать им, кто возьмёт замуж наших девчонок!
    []
   - Я слыхал, её жених не вернулся с одной из таких войн, - пояснил мне Эолай, - Другие ей, говорят, не понравились, вот и подалась в гетеры.
   - Это правда, - подтвердила этеокритянка, - Я этого и не скрываю. Но нас таких слишком много, и не каждой подойдёт мой выбор, да и возьмут не каждую. Варвары, и те уже взялись за ум и берегут своих людей, особенно испанцы. Не обижайся, испанец, это я не со зла. Я и сама для некоторых наших чистопородных дорийцев если и не варварка, то уж точно полуварварка. Обидно просто за наших, особенно за девчонок. Ваши, говорят, и в Карфагене вербуют невест?
   - И в Карфагене, несравненная, и много где ещё.
   - Они ещё не всякую возьмут, Пасифая, - сообщила ей родоска, - Такие, как мы с тобой - я имею в виду характер, а не только наше ремесло - им не подходят.
   - А то я не знаю, Мелисса! - хмыкнула та, - И в моём потоке были испанки. Под настроение иногда жалею, что сама не такова, но это судьба. Знаю и я, какие девчонки им нужны, и такие у нас тоже найдутся. Будет время, поговорим с вами ещё и об этом, а пока - возвращайтесь уж к вашим баранам...
   Естественно, мы так и сделали. Итак, у нас Рим, Пергам и Родос. Персей же не просто так подбивает клинья к Родосу. Хрен знает, рассчитывает ли он всерьёз перетянуть его на свою сторону, но ему и просто рассобачить его с Римом и Пергамом - и то хлеб. Не вывести из войны, так недоверие хотя бы посеять, скомпрометировав зачастившими туда посольствами. Эвмена Пергамского так подставить не получится, он больше всех в войне заинтересован, да и слабее на море, чем Родос. А это значит что? С Пергамом Родос из-за соперничества за местную гегемонию после войны неизбежно рассобачится, а Рим к нему из-за подорванного доверия охладеет. То бишь в конфликте поддержит Эвмена. Сильный родосский флот - хрен с ним, противников сильных на море не осталось, и не так нужен он уже как морской союзник. Так что прижмут Родос, скорее всего, и флот его ослабнет. А раз не с кем больше будет воевать на море, не нужен больше будет такой флот ни Риму, не Пергаму. Дорогое это удовольствие, и зачем оно, когда для него нет работы? И если не горячиться, а набраться терпения и подождать, то сильно сократятся в своей численности все три самых опасных для критских морских хулиганов флота, и тогда для них наступит их самое золотое времечко. Остаётся только надеяться, что оно не вскружит им головы и не заставит некоторых людей напоминать им о своих особых отношениях с богами...
  
   10. Коренные критяне.
  
   Тавромахию, то бишь древнюю священную игру коренных критян с быком, нам посмотреть всё-же удалось. Ну, не саму игру, конечно, а тренировки будущих участников, максимально приближенные к условиям игры. И этот уровень тоже считается священным, но не настолько. Никого из чужих не пускают и на них, включая и своих местных греков, но то, чего не мог добиться Эолай, о чём честно и предупредил нас сразу, смогла Пасифая Алларийская. И даже для неё это оказалось нелегко. Хоть и своя она для этеокритян, хоть и в большем авторитете у них бабы, чем у греков, хоть даже и участницей была в юности сама, как выяснилось, но уж очень предосудительным считается у коренных критян ейное нынешнее ремесло. С одной стороны гордятся, что не хуже популярных гречанок и сама у местных греков популярна, но с другой - осуждают. Сама она язвит по этому поводу, что зато хотя бы сама решает, для кого раздвинуть ноги, а кому и отказать, сколько бы тот ей ни предлагал, а раздвигает уж всяко реже тех, кому от безысходности пришлось пойти в портовые порны, но ханжам не понять этой разницы. Впрочем, как бы там ни было, и как бы к ней ни относились соплеменники, её хотя бы выслушали, а выслушав - позволили в порядке исключения привести чужеземцев понаблюдать за тренировкой их акробатов.
   Я ведь упоминал о выступлении на нашей с Велией свадьбе в Карфагене такой группы гастролировавших балаганных показушников из Кносса? У таких актёров по сути дела и бык ручной, и команда постоянная, слаженная за многие годы работы с этим своим быком. Для будущих участников реальной игры это начальный этап их тренировок. Ну, я имею в виду уже с живым быком, а не с деревянными тренажёрами, на которых салажата осваивают самые элементарные приёмы. Отберут их лет с двенадцати, кто покажется для этого дела подходящим, погоняют на тренажёрах, отсеют худших, а кто получше, пройдут первый обряд посвящения и продолжат занятия. В ходе их снова отсеются, кто похуже, а лучшие пройдут второй обряд посвящения и начнут тренировки с живым быком, пока ещё ручным. Лет до тринадцати они так натаскиваются, а затем, кто не отсеялся тренерами и не перебздел сам, группируются в команды и испытываются в работе ещё со смирным, но уже не ручным быком. Лет до четырнадцати этот этап, в ходе которого тоже отсеиваются перебздевшие, и у них есть для этого все основания, поскольку смерти с увечьями хоть и редки, но уже бывают. Такие ценятся у балаганщиков, для которых это высший уровень мастерства, но для настоящей игры это мусор. А оставшиеся проходят третье посвящение, уже окончательное, после которого отказаться уже нельзя. Их тренировки проводятся уже с норовистыми быками в течение примерно полугода, после чего начинаются и настоящие игры со свирепыми и незнакомыми им быками по тем или иным праздничным датам.
    []
   Гетера с гордостью сообщила нам, что ей дозволили показать нам тренировку вот этих настоящих игроков с тремя пройденными посвящениями. Неизвестно ещё, пустят ли на такую скульптора и художника Эолая или им придётся довольствоваться зрелищем тренировок учеников. Мы - первые чужеземцы, для которых сделано исключение, которое не светит и Эолаю. В общем, дала нам заценить свою значимость.
   Ну, что могу сказать? Конечно, это уже ни разу не показуха взрослых опытных профессионалов с ручным и хорошо знакомым им быком. Подростки пятнадцатилетние, кому уже исполнилось, а кому-то ещё и не исполнилось, пацаны и шмакодявки по нашим меркам, а бык серьёзный, и неизвестно заранее, который из нескольких, это жеребьёвкой определяется перед самой тренировочной игрой. Мелкие травмы - дело вообще обычное, но бывают и ранения, а бывают изредка и смерти. И хуже всего бывает, когда смерть или тяжелая рана вырывает одного из игроков давно сыгранной команды незадолго до самой настоящей игры. Скидок на это никто не сделает и с игры команду не снимет, и если не успели сыграться с новым членом команды, выделенным им, опять же, по жребию, то это судьба, значит, такая. Смысл ведь игры - жертвоприношение, при котором божество само выбирает угодную ему жертву - быка или кого-то из играющих с ним людей. Вероятность же, что в не сыгранной команде жертвой окажется человек, значительно возрастает. И как хочешь, так и держись, но год изволь продержаться. Бывают счастливчики, не потерявшие ни единого человека, но бывает и так, что в команде сменяется половина её состава.
   Вот как раз такую игру, отличающуюся для её участников от настоящей только несколько менее опасным быком, а значит, и меньшим риском для них самих, нам и дали понаблюдать. Разница, понятная знатокам, но малозаметная для дилетантов вроде нас. И проводится такая тренировка на той же самой площадке, на которой в урочный день будет проводиться и настоящая игра-жертвоприношение, и участники в этих своих набедренных повязках старинного критского стиля, позволяющего заценить и стати девчонок, и даже та жрица, которая руководит процедурой, тоже в старинном традиционном прикиде. Могла бы в нём и не выкаблучиваться с демонстрацией своих форм, на наш взгляд, потому как и возраст давно уже тот, в котором просьба не беспокоиться, и формы соответствующие. Но традиция есть традиция. Так что внешне основное отличие только в зрителях, из которых в традиционном старинном прикиде только члены других команд, да младшие ученики, не вошедшие ещё в команды и наблюдающие эту тренировку старших товарищей в учебных целях. Остальная же часть публики одета хоть и старомодно по меркам гетер из Коринфа, но вполне по-гречески. А главное отличие от современных стадионов и греческих театров в том, что на этих критских мероприятиях публика не шумит, о чём Пасифая заранее нас предупредила. Разумеется, у каждого зрителя будет своё мнение о зрелище, но не принято его демонстрировать всей толпе и участникам. Или поделись им с друзьями негромко, или держи его при себе. Люди рискуют здоровьем и жизнью во имя и во славу почитаемых их народом богов, а вовсе не для развлечения ротозеев.
   Ну, это в идеале, конечно, в реальной жизни труднодостижимом. Участники-то для толпы местных - не чужие заезжие гастролёры, а свои. Для кого-то родня, для кого-то друзья, для кого-то товарищи по опасному служению богам. И конечно, зрители не могут не сопереживать игрокам. Все выразят свой восторг сыгравшему удачно или спасшему от опасности товарища по команде, все ахнут в опасный для кого-то из игроков момент, все взвоют от досады при какой-то ошибке игрока, чреватой ранением или гибелью для него или для кого-то из команды, Но всё это выражается сдержаннее, чем на развлекательных зрелищах. Объясняет она нам всё это дело, а мы переглядываемся с молодняком и киваем друг другу понимающе. Эмоции, которые приходится сдерживать, не выплёскивая сразу же, бушуют внутри сильнее и накапливаются, обеспечивая ещё лучшую энергетическую подпитку национальному и религиозному эгрегору коренных критян. Азы биоэнергетики. Хрен её знает, понимает ли она этот момент сама, но для меня и для этих парней, которых я сам учил биоэнергетике в школе, а Волния и дома, он самоочевиден.
   Тут всё присутствовало в той или иной мере. Миф о Тезее, смешавший в одну кучу тавромахию и отряд элитной дворцовой стражи в бычьих масках и перевравший их в Минотавра, не ошибся зато в стандартной численности команды - ага, семь парней и семь девок, четырнадцать человек. И каждый из этих четырнадцати должен совершить прыжок через атакующего его быка, избежав его рогов. Идеальным вариантом считается поймать быка обеими руками за кончики рогов и подпрыгнуть точно в такт с его инстинктивным рывком рогами вверх, оттолкнуться руками, перескочив вниз головой ему на спину, затем кувырком приземлиться на ноги позади него. Спереди и товарищи по команде отвлекают быка, сбивая его с толку, с боков страхуют прыгуна на случай его неудачного перескока на бычью спину и падения вбок, а сзади - от неудачного приземления, если сикось-накось оно выходит. Это на тренажёре каждый салага перед вторым посвящением такой прыжок идеально осуществит, а большинство из них и на своём ручном быке с кожаными чехлами на рогах, а на такой тренировке, как и в настоящей игре, случается всякое. Один пацан не сумел перескочить на спину быка ровно, и его занесло вбок, но он лихо перекувырнулся и приземлился на ноги сбоку - не идеал, но тоже достойный выход из неприятности. А вот девке, которая прыгала следующей, не повезло - бык дёрнул рогами немного вбок, и она сама в результате шмякнулась ему на спину бедром и полетела набок вверх тормашками, неудачно рухнула сама, да ещё и сбила с ног другую, пытавшуюся её поймать. А бык уже оборачивался к ним, и отвлечь его не удавалось. Самому ловкому из пацанов пришлось прыгать не в свою очередь и в неудачный момент, и идеала не вышло, но девок он спас.
    []
   Потом спасали его, поскольку приземлился парень неудачно, подвернув ногу, и хвала богам, быка удалось отвлечь без повтора его крайне рискованного номера. И девка ведь та, неудачно рухнувшая, то ли вывихнула себе чего-то, то ли просто ушиблась, но это травмы, несовместимые с дальнейшим участием в игре. Хоть и прыгнули уже, выполнив основную задачу, но пришлось же покидать площадку - на два человека меньше страхуют очередного прыгуна. А ведь той второй девке, которую сбила с ног та ушибшаяся и тоже наверняка ушибла, самой ещё прыгать. Её, конечно, сдвинули в конец очереди, дабы было больше времени прочухаться. Но о том, чтобы вообще прервать эту тренировку, не могло быть и речи. Всё, как в настоящей игре. Пока бык не убил и не изувечил никого, наглядно показав этим, какую жертвы выбрало божество, прыгнуть по одному разу обязаны все, и не гребёт, если кто-то по какой-то причине не в лучшей форме. Удаление с площадки этих травмированных, но отпрыгавшихся - уже снисхождение, которого не будет в настоящей игре. Там они, утерявшие подвижность, оказались бы наиболее вероятными кандидатами в покойники, потому как и бык ведь не настолько дурак, чтобы не оценить и не выбрать самую лёгкую жертву для своей жажды убийства. В конце концов довольно удачно - ну, относительно, то бишь без летальных и инвалидных последствий - прыгнула через быка и эта ушибленная девка. Сикось-накось и приземлившись сбоку от него на четвереньках, но быка снова отвлекли, а её вздёрнули на ноги и оттащили.
   Самое обидное было бы, если бы бык именно теперь, когда все отпрыгались и облегчённо переводят дух, вдруг нагнал бы кого-то и нанизал бы таки на рога. Пасифая о таком прошлогоднем случае успела нам рассказать. Но в этот раз игроки измотали быка достаточно, чтобы и покинуть площадку без драматических приключений. На то и такая численность команды оптимизирована. И меньше опасно, могут и не ухайдакать быка, и больше тоже опасно, слишком тесно на площадке, и сковывается манёвр, а четырнадцать - в самый раз. У нас с Юлькой было подозрение, что у нынешних кносских балаганщиков эта численность специально для зрителей-греков с мифа о Тезее и слизана, но эти потомки минойцев на западе Крита чтят унаследованную от предков древнюю традицию, и плевать им на греков с их перевравшими минойские обычаи мифами. Обалаганивание же древней критской тавромахии в Кноссе началось по мнению гетеры при господстве завоевавших остров микенских греков-ахейцев. Вряд ли умышленное, богов они чтили тех же, обычаи местные старались соблюдать, как сами их понимали, но народ-то другой, и понимание у него тоже другое. Больше на зрелищность упор стали делать, да гордыню свою тешили, власть демонстрируя. Могли и на выбор божеством жертвы посягнуть, опоив чем-нибудь либо быка, если все игроки угодны, либо неугодного игрока, дабы угодил быку на рога. Но когда я спросил Пасифаю, точно ли это безобразие началось только при ахейцах, и не могло ли его быть ещё при минойских правителях Кносса, гетера так и не ответила, зато гримасу скорчила весьма недовольную.
   Попозже, когда она поостыла, и прикурить от неё уже не получилось бы, я ещё вспомнил о самом захватывающем номере кносских балаганщиков. Только один из всей их команды его и проделал, самый главный и опытный, гораздо старше этой пацанвы, но и прыжок был крутейший, с двойным кувырком. Подброшенный рывком быка вверх, он сделал первый кувырок и на спину бегущего быка вскочил, стоя на ногах, а затем снова прыгнул с кувырком и приземлился на ноги позади. Спросил насчёт этого Пасифаю, а она с усмешкой ответила, что на ручном быке, выдрессированном на подыгрывание команде, и она сама такое не раз проделывала между вторым и третьим посвящением, а ведь она не была лучшей. Так, средненькой из прошедших отбор. О тренажёре же и говорить смешно. На нём и после первого посвящения это сделает добрая треть, а между вторым и третьим практически все. Да, балаганщик неплох для балаганщика, если делает этот трюк на быке уверенно. Но вот на этих быках - она попыталась один раз, и ей впечатлений хватило. Ко мне боком поворачивается, край подола своего пеплоса отодвигает и шрам на внутренней стороне бедра показывает. С тех пор больше не пробовала, и это ей ещё очень повезло. Та девчонка, которая неудачно шмякнулась, отчего так облажалась? Оттого, что новенькая в этой команде, ещё не сыгранная толком с остальными. А её предшественница погибла на игре как раз при попытке проделать этот крутейший номер. Лучшей в команде была и на этих тренировочных быках не раз его проделывала. Решила, что осилит его и в настоящей игре со свирепым и незнакомым быком, рискнула - в общем, допоказушничалась. Не всё, что хорошо для показушного балагана, хорошо и для настоящей тавромахии.
   О том, чтобы посиотреть такие же тренировки двух других команд, и речи быть уже не могло. Одну посмотреть дали в порядке исключения, и на том спасибо. Поговорив с главной жрицей, Пасифая получила от неё позволение провести нас к святилищу, дабы показать нам его хотя бы снаружи. Проходя мимо старых развалин, увидели и знаменитые критские каменные рога. Не такого размера, конечно, как в городах вроде Кносса, где они выше человеческого роста, но вполне себе их уменьшенная копия. Судя по следам свежей штукатурки и по людям, разбиравшим завал у подножия, местные задумали восстановить разрушенную постройку. Что это было, пока было целым, гетера и сама толком не знала. Небольшое святилище, увенчанное вдоль всего фасада такими же рогами и украшенное портиком из маленьких суженных книзу критских колонн, размещалось дальше. Нам было дозволено показать только то, что видно снаружи окружающей его ограды, но возле неё как раз проходила какая-то церемония. Жрицы в старинного покроя нарядах, чуть поболе десятка, есть и молодые, которые были бы очень даже симпатичны, если бы не обритые налысо головы с оставленными только несколькими прядями роскошных волос. Главное святилище, где и происходят тайные обряды, находится в пещере, а эта постройка просто парадный вход в неё. В пещеру нет входа и местным, кто не прошёл особого посвящения.
    []
   На словах Пасифая пояснила нам, что как раз в огороженном дворике у фасада производятся обряды посвящения игроков тавромахии. Её саму посвящали в точно таком же в её родной Алларии. Ну, там оно меньше, поскольку меньше сам городок, и команда игроков у него только одна, не считая запасных, но по сути всё то же самое. Внутри перед статуей божества хранится священная бронзовая двойная секира - не малая бутафорская для церемоний, а настоящая, которой совершаются жертвоприношения. Если бык в игре не убивает никого, и вся команда успешно совершает прыжки между его рогов, в жертву приносят его - во дворе и вот этой самой секирой. Если гибнет кто-то из игроков, тогда считается, что он и есть та жертва, которую божество выбрало само. Но когда я спросил, что бывает в случаях тяжёлых ранений, когда непонятно, выживет человек или нет, она замялась и опустила глаза, пробормотав что-то насчёт священного жребия и всем своим видом демонстрируя нежелание делиться подробностями. Именно нежелание, поскольку о тайнах религии она так и говорила, что это - тайна. Умному, как говорится, достаточно...
   Дав ей снова немного поостыть, мы спросили её, что кроме благочестия толкает пацанов и шмакодявок её народа на такой опасный способ служения богам. Поморщилась, но признала, что конечно, не в одном только стремлении послужить богам тут дело. Даже не в самом по себе почёте и уважении, которым окружена молодёжь, рискующая жизнью на игровых площадках. Хотя и они, конечно, немаловажны для подростков. Мы с Хренио переглянулись и ухмыльнулись - ага, понять можно. Редко кто из современной испанской пацанвы не мечтает в сопливом детстве заделаться знаменитым тореро, и не все к моменту выбора реального жизненного пути одумываются и берутся за ум. Я ведь упоминал, как в самом начале нам здорово помогли наши навыки работы с длинным клинком? В прежней жизни ни я не стал крутым фехтовальщиком-саблистом, ни он звездой корриды, но навык ведь не пропьёшь. Я смог подучить его и остальных сабельным ударам и защитам, он нам поставил точный укол остриём клинка, и это нам пригодилось неоднократно. Но это у нас, где и спортсмен, и тореадор могут стать популярными профессионалами своего дела на многие годы, если уж выбились в основняки. У критян с их прыжками через быка карьера прыгуна длится год, и не каждый проживёт ещё и его, и мало кто из проживших согласен на второй, хоть это и удвоенный почёт. Большинству игроков и одинарного достаточно, а профессионалом в этом деле может быть только балаганщик, отсеявшийся ещё на стадии ученика и презираемый и настоящими прыгунами, и знатоками настоящей тавромахии.
   Для критской молодёжи важно другое. Во всех же традиционных социумах для детей брачных партнёров выбирают родоки, и социум коренных критян тоже исключения в этом вопросе не составляет. Разница с греками только в том, что у тех отцы решают, жён не спрашивая, а у критян в принятии решения участвуют и матери. Но детям от этого мало толку, потому как их мнение никого не интересует. Кого выбрали за тебя родоки, с чьими родоками сговорились, с тем и изволь образовать новую ячейку традиционного социума. Бывают и редкие исключения, когда решение принимается родоками, но по выбору самих детей, и на таких родоков общество смотрит как на больших оригиналов. И только бычьи прыгуны, честно отбывшие свой год смертельного риска на игровой площадке и уже этим доказавшие свою угодность богам, вправе сделать собственный выбор, не выпрашивая у старших снисхождения. Нередко, выдержав год тавромахии, объявляют о своём выборе и образуют семейную пару парень и девчонка из одной команды или из параллельных, если их несколько, и родоки могут лишь ворчать, если им не нравится выбор детей. Бывает так, что парень выбирает невесту не из прыгуний, но если он из прыгунов, вероятность отказа ему невелика. А девка из прыгуний запросто отказывает неугодному ей жениху, о чём не может и помыслить её сверстница не из прыгуний. Ценой смертельного риска в течение года молодёжь добивается для себя свободы выбора.
   Второй же год участия в тавромахии для парня имеет смысл, если он планирует сделать карьеру, будучи выходцем из простых людей. Нужно быть в особом авторитете у своих соплеменников, чтобы с ним считались и дорийцы, для которых коренной критянин - человек второго сорта. А для девчонки - если она решила стать жрицей, в которые и из бывших прыгуний возьмут далеко не любую. У нас тут же пришёлся к слову вопрос к ней, какой смысл для жриц обезображивать свой внешний вид бритьём головы. Может ли это быть угодным божеству, которому они служат? На это гетера ответила, что само божество от них этого не требует, но таков старинный обычай. Появился он в подражание жрецам Египта во время связей с ним ещё до завоевания Крита ахейцами, а после краха прежней цивилизации оказался полезен. Во времена, когда по всему острову рыскали пиратские и разбойничьи шайки народов моря, женщин с обритой головой разбойники редко уводили в рабство, а случалось, что и реже насиловали. Может быть, гнева богов боялись, как это и принято считать, а может быть, и какой-то болезни. Ведь своей бронзы на Крите никогда и не было, вся она всегда была привозной, а железа ещё не знали, и чем было отбиваться от захватчиков, грабителей и насильников? Камнями и дрекольем? Люди на вершинах гор тогда селились, иногда выше облаков, где даже неприхотливый ячмень растёт не везде. А куда было деваться? Только тогда и спустились, когда дорийцы навели какой-то порядок.
    []
   Порядок, конечно, дорийцы навели свой, который очень сильно на любителя. О старых порядках в Спарте времён законов Ликурга испанцы ведь наслышаны? Так Ликург был выходцем с Крита и предложил спартанцам такое же общественное устройство, какое уже было у критских дорийцев. Только они полноправные граждане полиса, подобные тем же спартиатам с их общественными трапезами, суровым образом жизни, уравниловкой и военным укладом. Общины ахейцев аналогичны спартанским периекам, а все мноиты, то бишь коренные критяне, оказались на положении спартанских илотов. Приятного мало, но хоть какой-то порядок, основанный не на произволе вооружённого бандита, а пусть и на несправедливых, но хоть каких-то законах. Если знаешь их и выполняешь, то не боишься быть убитым, ограбленным или униженным безо всякой вины. Даже за защитой можно к своим дорийским бандитам обратиться от чужих бандитов. Можешь и сам убить чужого бандита, если ты достаточно силён и ловок, поскольку чужой бандит вне закона, и свои бандиты его не защищают. Если приспособился к этим их порядкам, то можно даже жить более-менее сносно. Особенно, когда железо в обиход вошло, и с ним жизнь улучшилась. А на горных вершинах жилось хоть и свободнее, но и намного опаснее, и намного беднее. Холодно, хлеба даже ячменного в обрез, и скота много не разведёшь, поскольку весь он, какой не угонишь незаметно в укромное ущелье, достанется захватчикам, которым все эти высокогорные поселения давно уже известны. По этой же причине не заведёшь и ценного имущества больше, чем унесёшь в укромное место на себе. А отбиваться чем, когда почти нет металла? И не прокормишься без охоты и сбора даров леса, за которыми приходится спускаться ниже, подвергаясь опасности. Разве это жизнь?
   Поэтому и смирились с властью дорийцев и их порядками. Неприятно, но зато теплее, сытнее и безопаснее, чем на вершинах гор. Тем более, что и далеко не все ведь на них укрывались. Где напасёшься подходящих горных вершин на всех? Меньшинство там незначительное отсиживалось, пока им там не стало совсем уж невмоготу по сравнению с жизнью под властью дорийцев. На наш вопрос о количестве этих прежних высокогорных поселений её соплеменников Пасифая ответила, что на землях её родной Алларии слыхала о трёх, о здешних не знает, но может поспрашивать и свести с теми людьми, которые это знают. Вряд ли это теперь составляет какую-то тайну, когда этих поселений давно уж нет. И вряд ли их было много, да и величина каждого - небольшая деревня. И смысла особого держаться за них тоже не было, поскольку и власть дорийцев была не такой тяжёлой, как в центральной и восточной частях Крита с их плодородными долинами и привязкой народа к земле. Скотоводство всегда было здесь важнее земледелия, а много ли скота у мноита? А полисов дорийских полно, и если прижали в одном, недолго собрать свои пожитки и перегнать скот в другой. И нет того изобилия пригодной для обработки земли, к которой можно было бы прикрепить мноитов и раздать их вместе с землёй в личное владение тех или иных дорийских семей. Поэтому не было на западе Крита и таких крайностей, как в той же Спарте. Там ведь тоже поначалу было не так плохо, как стало позднее. Мессенские войны, многочисленные восстания илотов и трудности их подавления спартиатами - всё это способствовало всё большему ужесточению прежних законов Ликурга вплоть до этих недоброй памяти криптий. На Крите до этого не дошло нигде, а уж в западной части тем более. Хотя без восстаний мноитов не обходилось и здесь, поскольку сама природа и сам образ жизни здесь способствуют свободолюбию.
   Сейчас - давно уже не так, как было прежде. Запад Крита небогат, и пиратство с наёмничеством быстро стало важным промыслом здешних дорийских полисов, а людей они требовали столько, сколько не могло дать ни дорийское население, ни ахейское. Без вооружения хотя бы части мноитов не мог обойтись никто, а на войне и в разбойничьих набегах и взаимоотношения складываются другие. Меньше смотрят на происхождение, больше на то, чего конкретный человек стоит сам по себе. Поэтому и получалось так, что в то время, как в Спарте взаимоотношения ужесточались, здесь они наоборот, смягчались. Но поначалу, конечно, дорийцы прижимали и здесь, как и везде. И когда становилось уже невтерпёж, мноиты восставали, захватывали оружие, организовывались и пытались даже освободиться вообще от власти дорийских полисов. Безуспешно, но пытались.
   Мы окинули взглядом окрестные горы и не въехали, как это надо постараться, чтобы имея роговые критские луки, не устроить этим расово и национально озабоченным грекам хорошей показательной партизанщины. Но гетера пояснила, что роговой лук стал традиционным критским оружием уже в дорийские времена. Первые появились у жителей тех высокогорных поселений, но были единичны. Разве сделаешь их много без железных инструментов? А самые серьёзные восстания мноитов как раз на те времена и пришлись. Луки в основном деревянные и у тех, и у других, а они слабые, и ни бронзового торакса, ни гоплона из такого не пробить. Не забросаешь здешних греков и дротиками с камнями, поскольку фалангой они и не воюют. Колесницы в то время основной силой греков были, в с ними всадники, да лёгкая пехота. Против хуже вооружённых, хуже организованных и не обученных военному делу мноитов дорийцам хватало и этого. Бунт коренных критян подавляли, они какое-то время терпели, а затем всё повторялось - с таким же результатом.
    []
   Позже - да, становился массовее критский роговой лук. Но появлялся-то он и у тех, и у других, и происходило это не так уж быстро. Дорийцы-то замечали изменения, но уже нуждались и в пополнении мноитами своих войск и пиратских ватаг. Думали они над этим, делали выводы - и смягчали режим своей власти. А возникающие проблемы начали рассматривать и решать. О том, чтобы дать всем своим мноитам полное гражданство, речи не идёт и по сей день, но отличившимся на войне его дают, а положение остальных стало ближе к спартанским периекам, чем к илотам. С этим потеряли всякий смысл и прежние восстания. Зачем, когда жизнь и так налаживается? Кто-то уже теперь равный дорийцам гражданин полиса, кто-то имеет все основания рассчитывать на получение гражданства, а у многих полно друзей из числа граждан, бывших сослуживцев по наёмным отрядам или соучастников в пиратском промысле. Если обижают кого-то из них - найдётся ведь кому и заступиться за обиженного. Установи прежние дорийцы такой порядок с самого начала, разве имели бы коренные критяне что-то против него?
   Мы глянули в сторону игровой площадки и святилища, возле которого бритые жрицы в старинного минойского покроя нарядах всё ещё продолжали свою церемонию, переглянулись и заухмылялись. Пасифая тут же настороженно заинтересовалась, что нам там кажется смешным. Да элементарно же! Вот говорит она о событиях многосотлетней давности и рассуждает, как всё было бы прекрасно, отнесись дорийцы к её соплеменникам сразу как к своим. А перед этим не поминала ли в восторженных тонах ещё более давнее догреческое прошлое? И не в том ли ключе, что гордится она сохранением памяти о нём и старинных традиций у своего народа? А вот как она сама думает, сохранились бы они у её народа, не останься он на все эти века обособленным от дорийцев из-за дискриминаций? Спрашиваю её об этом, так сперва глазами захлопала, въезжая в суть, а въехав, вспыхнула обиженно, да так, что снова прикуривать от неё впору. Затем, оглядев массовку зрителей, вполне себе потомков минойцев, но в греческих прикидах, да скосив свой взгляд на свой же собственный вполне греческий пеплос, замялась, задумалась и наконец рассмеялась. А что тут возразишь? И при дискриминации-то ползучая эллинизация её народа идёт, хоть и медленнее, чем в других частях Крита, и реальное смешение идёт через смешанные браки, которых всё больше и больше, а не будь её - давно ведь уже смешались бы в один народ со смешанными традициями.
   Припомнилась к слову и та же Спарта, первоначально составленная из четырёх дорийских общин, но затем включившая в свой состав на равных правах спартиатов ещё и ахейскую общину расположенных рядом Амикл. Побыли ахейцами, и хватит с вас, теперь будете дорийцами, как и мы, потому как полис - дорийский. Есть у вас вопросы, жалобы, возражения против спартанского гражданства? Ну, вот и славненько, договорились. И уже к началу Мессенских войн вступили в них как один народ. Им-то, конечно, было легче - и те греки, и эти. Одни и те же боги, один и тот же язык - ну, разные диалекты, но понятные всем. И обычаи схожие. Ну так и времени ведь потребовалось с гулькин хрен. Тут, правда, есть ещё версия, что и сами дорийцы по пути в Пелопоннес ахейской массовкой обрасти успели, потому как археология в дорийских областях Греции до и после их вторжения не фиксирует заметной смены населения и культуры. Ну, не той, конечно, подражающей во многом минойскому Криту рафинированной культуры Микен и иже с ними, та рухнула и до прихода дорийцев, а той, которая как была у ахейских трудящихся масс при Микенах, так и осталась при дорийцах. С их приходом - никаких принципиальных и заметных для археолога этнокультурных изменений.
   На Крите с этим, конечно, сложнее, потому как коренные критяне - ни разу не греки и вообще не индоевропейцы. У той же Пасифаи коринфский выговор поставлен в Школе безукоризненный, и когда говорит спокойно, следя за языком, только внешность в ней этеокритянку и выдаёт, но когда о чём-то волнующем её заговорит - сама не замечает, как сбивается на местный акцент. Для её соплеменников, в Коринфе не обучавшихся, он и вовсе обычен и выражен ярче, а попадались и говорящие на ломаном греческом. И это по её словам тоже не предел - есть и вовсе на греческом не говорящие, потому как не нужен он им в родной общине, в которой все говорят на родном минойском языке. А под стать языковой разнице и разница в народных обычаях и культуре. И конечно, ассимиляция для настолько разных народов затруднена, но ведь и прошло же добрых полтысячелетия, так что будь исходная политика дорийских полисов другой, на ассимиляцию нацеленной как можно скорейшую, перемешались и слились бы в один народ давным давно.
   А потом гетера, как и обещала, организовала нам и смотрины двух девчонок - ага, полноценные, со знанием дела. Прямо там, среди зрителей игровой площадки вместе с их мамашами их перехватила, переговорила с мамашами на их языке и вместе с нами их и девок повела на небольшой уединённый пляжик между скал. Подавая пример, Пасифая разделась сама, сняв даже бижутерию, и не просто разделась, а с апломбом, устроив чуть ли не показательный стриптиз. Мамаши девок завозмущались, о чём-то недовольно с ней затараторили по-минойски, едва до ругани не дошло. Тогда она попросила точно так же и наших гетер разоблачиться, а сама пошла в воду, устроив показушное купание - конечно, тоже с наглядной демонстрацией своих достоинств. Оттуда продолжила перепалку с явно шокированными мамашами девок, затем попросила наших гетер раздеть ещё и служанок, что девчонки исполнили без особой охоты и жутко стесняясь - ведь на глазах у мужиков, да ещё и чужеземцев, всё это происходило. И даже после этого Пасифае пришлось целую речь соплеменницам толкнуть, на грани истерики и с такой жестикуляцией, что Хренио в кулак прыснул, а за ним и мы с Володей, настолько это старые итальянские кинокомедии напоминало. Но наконец она мамаш убедила, и те с недовольными гримасами таки велели своим дочуркам раздеться. О танце осы тут речи не шло, и так-то в краску девок вогнали.
    []
   Долго мы их, конечно, не конфузили, а оглядев и заценив, дали знак одеваться. После этого только обсудили их внешние данные меж собой по-турдетански, дабы и этим их не смущать. Первый сорт будут, если не высший, насколько можно судить по их пока ещё не совсем складным фигурам. А гетера объяснила нам, что препирались с мамашами не из-за самого раздевания - и предупреждала их заранее, и понятно же, почему на пляже. Да и из рыбацких они семей, и зацепившийся за камень край сети высвободить надо, и за оброненной в воду снастью нырнуть, и не будешь же этого в одёжке делать, и раздеться в присутствии мужиков-односельчан, если это по делу, не проблема. Но она-то ведь от них хотела, чтобы и они в лучшем виде себя продемонстрировали, ради чего и личный пример в этом им показала, а это ведь уже другое дело. Строгие в этом плане нравы у её народа, и её саму не только за самую непристойную сторону её ремесла осуждают, но и за внешнее бесстыдство её профессии. Парадокс на фоне традиционных нарядов жриц с их открытым верхом и наготы участниц тавромахий? Но таковы уж старые обычаи коренных критян.
   Потом она снова о чём-то говорила с мамашами девчонок, отчего те морщились и ворчали, но сдались. Обернувшись затем к нам, Пасифая попросила, чтобы все мужики отошли за скалу и не выглядывали оттуда, пока им не скажут, что уже можно, а гетер и их служанок - ага, всё ещё раздетых - наоборот, остаться. Мы успели выкурить за скалой по сигарилле, когда служанка Отсанды, уже одетая, пригласила нас всех вернуться обратно на пляж. Мамаши девок хмурились, вполне догадываясь, что обсуждается на незнакомом им языке, а наши испанки докладывали нам свою оценку ихних статей - и фигуристые, и длинноногие, и превосходно сохранившиеся для их возраста, образа жизни и количества рождённых ими детей. А что и мордашки симпатичные, и волосы роскошные, это ведь и по одетым было видно прекрасно. Первосортная порода, короче, а что яблоко от яблони далеко не падает, в античном мире никому разжёвывать не нужно.
   После этого, дабы не смущать больше воспитанных в своих строгих правилах критянок, оделись и гетеры. Показ внешних статей закончен, стати одобрены, теперь дело за вполне благопристойным собеседованием. С ним, правда, нам пришлось преодолевать языковые трудности. Даже лучше всех их владевшая греческим девчонка говорила на нём медленно, подбирая слова, у второй греческий был ещё и ломаный, и не лучше обстояло с ним дело у обеих мамаш. Утомившись подсказывать им слова, а нам пояснять, Пасифая предложила им говорить на родном минойском, а она послужит переводчицей. Так дело пошло и живее, и конструктивнее. Зная одинаково хорошо и их жизнь, и античных греков, гетера и переводила не дословно, а точнее по смыслу, с учётом хоть и не высказанного, но подразумеваемого говорящим контекста. В нём ведь нередко добрая половина смысла и содержится, для знающих контекст самоочевидная и слов не требующая. А кто не в курсе контекста или не всё в нём понимает, тот и в сказанном поймёт в лучшем случае не совсем то, что ему хотели сказать.
   У одной из девчонок - хрестоматийнейший с учётом услышанного нами ранее от гетеры случай. Участница тавромахий, как раз честно отбывшая положенный год. Отец погиб на чужбине в наёмниках, а жених, прыгавший через быка уже сверхсрочно, то бишь второгодник, погиб на очередной игре за месяц до окончания года. Те два парня из её же команды, любой из которых её устроил бы, своих невест имеют и от них не откажутся, а парень постарше, за которого она тоже охотно пошла бы, хоть он и не из бычьих игроков, нанялся в отряд Суса, отправившийся служить к Персею в Македонию. Одним годом там не обойдётся, года два, а то и три, если не все четыре, и вернётся ли ещё? Она бы ждала и четыре года, но нет же уверенности, что не напрасно, да и времени этого у неё нет. С ним не было ни помолвки, ни даже сговора, он и в Македонии жениться может запросто, если не погибнет, и в Кноссе на обратном пути, привезя домой жену оттуда. На него даже и не сошлёшься, обосновывая отказ очередным сватам. Кто ей не по вкусу, она пока отшивает, имеет право, но до каких пор отшивать? Где он, тот, который пришёлся бы по вкусу, но не имел бы ещё невесты? Нет таких на примете. Женихи в дефиците, хороших разбирают, за плохого не хочется, но все предложения - как раз из таких. В жрицы взяли бы, но в жрицы не хочется, и в гетеры тоже не хочется, хоть Пасифая и могла бы с этим помочь, а хочется простого семейного счастья, но с кем? А община ведь начинает давить - право выбора ты имеешь, ну так и выбирай же лучшего из имеющихся, а не жди сказочного героя, которого боги вовсе не обязаны послать специально для тебя. И что делать, если никто не по вкусу? От себя гетера добавила, что из отвергнутых девчонкой женихов двоих она бы на её месте не отвергла, и как община её капризов не понимает, так и она сама не поняла бы, если бы не знала об одной стране на западе, где все, как ей кажется, такие же чокнутые. Разве нет? А почему же тогда только такие оттуда и приезжают?
   Вторая по мнению Пасифаи тоже чокнутая, но её ситуёвину ей понять легче. Ей и труднее, чем той. Та хотя бы год отпрыгалась и право выбора получила, а эта отсеялась после второго посвящения, когда ещё можно. Поняла, что не её это. Отец не вернулся из пиратского набега, а жених с чужой войны. Много девок сейчас в таком же положении, а женихов мало, а она как отсеявшаяся с тавромахий и не престижна как невеста, и права на выбор не заслужила. Жених новый нашёлся, поскольку красавица, но так себе, и она на её месте тоже фыркнула бы, но кто её спросит? Пока на её счастье дориец один, разбогатев в пиратских набегах и сдружившись в них с этеокритянами, тоже глаз на неё положил, но у греков ведь как? Женщине прилично появиться на улице не тогда, когда спросят, чья она жена, а тогда, когда спросят, чья она мать. Вышла замуж - сиди безвылазно в гинекее и не позорь мужа, а не хочешь - не иди замуж, а подавайся в гулящие. В гетеры она подалась бы от такой беды, но кто в Коринфе возиться с ней будет, когда она по-гречески говорит с трудом? И куда ей тогда пойти? В порны?
    []
   Ну, не в портовые, конечно, и не в уличные, для этого она слишком хороша, уж её-то и сама Пасифая охотно взяла бы к себе в помощницы, но с годами это всё равно путь в хоть и элитные, но порны, а для порядочной пока ещё девчонки это разве вариант? Было бы неплохо к балаганщикам в Кносс, но там конкуренция, свои не все пристроены, так что тоже едва ли возьмут, а в беду в чужом городе красивой девчонке вляпаться разве долго? Пока балансирует между этими двумя женихами, плохим из соплеменников и дорийцем, делая вид, будто колеблется, кого из них предпочесть, и уже это для неё немалая удача, но до каких пор? Пока община входит в положение, но время идёт, оба торопят с ответом, а законного права на капризы у неё нет. Надавит на её мать община, и придётся выбирать.
   Уяснив в общих чертах, как девки докатились до такой жизни, мы приступили к их тестированию. Для начала поспрашивали от их отцах, о братьях с сёстрами, а заодно и вперемешку с этими вопросами и на зрение тестировали, и на слух - этим, въехав в суть задачи, занялась Пасифая. Позадавали вопросы на эрудицию, но проверяли не её - какая эрудиция у деревенских по сути дела девчонок? Засекали их реакцию на трудные для них вопросы, по которой можно косвенно судить и о примативности. Мало ли, какими гетере они показались? Сходство поведения с теми нашими испанками, с которыми она училась, ей же самой и оцениваемое - это ведь ещё не показатель. А вот реакция на неожиданный вопрос, да сведения о родне, да впечатления наших, включая гетер и нас самих - это уже понадёжнее. Когда кончились вопросы о родне, мы начали тестировать их до кучи и на сообразительность. Это знания от обучения зависят, и кого им не учили, у того их и нет, а соображалка - это от природы, и именно ей умный отличается от дурака. К сожалению, сама по себе низкая примативность ума ещё не гарантирует, хоть и способствует ему при равных прочих. А мы разве равные прочие выясняем? Мы выясняем как раз неравные. И дуры нам тоже не нужны. Своих больше, чем хотелось бы, и хотя бы часть их умными из других народов заменить - и то хлеб. А параллельно и вперемешку спрашивали об их или родни болячках, включая заразные. На ловкость и вестибулярный аппарат проверять их смысла не было. Это сделали за нас и сами критяне, когда отбирали их на тавромахию. То, что устроило их, нас устраивает и подавно. Но Пасифве объяснили этот момент, дабы не подумала, что нам этот фактор безразличен. Она оговорилась ранее, что есть и ещё девки на примете, но она понимает, что всех мы всё равно взять не сможем, раз специально не готовились, а эти две - лучшие, и им - нужнее.
   Последние вопросы мы задавали уже чисто для порядка, прекрасно понимая, что с удовольствием берём обеих. Жаль, стары для нашей оссонобской школы, даже для её ускоренного потока. Шмакодявок бы мелких туда из таких семей, но кто же их отдаст? Для мелких шмакодявок у них и своей пацанвы в достатке, ещё не выросшей и нигде не сгинувшей почём зря. Отдадут только вот таких, которых на оставшихся у них после всех потерь женихов большой переизбыток. Со скрипом, конечно, но - отдадут, дабы снизить остроту конкуренции для оставшихся, если будут уверены, что мы не обидим увезённых. Но это решаемо. Пасифая, и та в охренении от нашей проверки девок на пригодность, а уж в каком охренении их мамаши! Но при этом и спокойнее - ага, въехали, что ни в рабыни, ни в бордельные шлюхи, ни в наложницы так никто их дочурок отбирать не стал бы. Так отбирают только в производительницы будущей элитной человеческой породы. Это, надо думать, и основняки ихние просекут, когда мамаши девок им доложат.
   Поговорили мы с ними и об отличиях нашего социума от привычного им. Ну, о тех, о которых можно говорить с посторонними. Коснулись и того, что у нас мозги народу компостировать стараются в меру, не снося крышу и не вгоняя в неадекват. Их участники тавромахий - это же цвет их народа. Разумно ли жертвовать им даже во славу богов? Если богам не безразлична судьба чтущего их народа, могут ли им быть угодны такие жертвы? Хрен знает, какие там ассоциации перемкнуло при этом в мозгах у Пасифаи, но взвилась она, как наскипидаренная. И понесла пургу об отваге, о благочестии, о священном долге перед богами и наследием великих предков, а главное - перед своим народом. Забыла уже благополучно, как сама же объясняла нам и вполне рациональные причины благочестия их молодёжи, опасного для многих и самоубийственного для некоторых. Начала она ещё более-менее спокойно и с фирменным коринфским выговором, даже своими словами, но вскоре, накрутив сама себя, повысила тон и сбилась на акцент и на штампы пропаганды, зажестикулировала, а там уже, войдя в раж, орать начала во весь голос, едва ли заметив, что перешла уже на родной минойский. Млять, ну что твой фюрер орёт с трибуны перед партайгеноссен! У нашего молодняка ассоциации, конечно, уже другие - с коринфскими, да с афинскими демагогами. Мы, естественно, ни бельмеса не понимаем по-минойски, а видим только накал ейного истероидного пафоса, от которого на автопилоте уплотняем защиту эфирки и с трудом сдерживая позывы автопилота напялить на ораторшу трубу.
   В общем, мозги у этих древних народов засраны пропагандой капитально. И не официоз же давно, а просто фанатизм ностальгантов по временам оным. Каким же тогда был официоз тех времён оных? Эталон тут, скорее всего, фараоновский Гребипет, но уж очень похоже, что и минойский Крит в этом отношении не сильно от него отставал.
    []
   Но много ли от этого толку? Покуда за пропагандой административный ресурс, попробуй-ка не продемонстрируй лояльности ему! Ну так и цена же той лояльности - ага, соответствующая. Последние династии фараонов того же Гребипта - сплошь иноземные. Перед ассирийским завоеванием, например, правили вообще нубийцы, а массам, ко всем им лояльным одинаково, по всей видимости, было вообще похрен, кто на текущий момент у власти. Сами меж собой разбирайтесь, только с нас лишнего не дерите, да мозги гребите нам поменьше. Так же и персам потом слились, когда те пришли. Крит и сам меньше того Гребипта, и запас прочности соответствующий. Он и рухнул раньше, но схожим образом - через стадию власти ахейцев, приход которых как-то не вызвал массовой борьбы против них. Настозвиздили вы все там в своём Кноссе, ну вас на хрен, мозгогрёбов! Потом - да, и ностальганты появились, тупо повторяющие зады прежнего официоза и ни хрена нового предложить не способные. В Гребипте пару раз даже успех имели, но кратковременный, потому как и настозвиздить массам снова успевали быстро. Последнюю попытку, больше балаганную, чем всерьёз, мы с Хренио и сами наблюдали в Дельте. Я ведь рассказывал о тех событиях? А на Крите местных ностальгантов не хватило и на это, и уже понятно, что и хрен хватит. Ну так и какой тогда смысл? Сама же эта пламенная агитахтерша Пасифая Алларийская, этеокритянка по происхождению, но греческая гетера по профессии, являет собой нагляднейший пример всей тупиковости этой ностальгии по временам оным.
   Настроив энергетику на самый оптимальный режим защиты от всех выплесков её бьющих через край эмоций, мы переглянулись, покивали головами, поухмылялись, и я резко блокировал её подключку к эгрегору. Киваю нашим, и мы начинаем ей дурашливо аплодировать. Даже критянки, обе девки, и их мамаши, просекают, что что-то не так, а мы уж хохочем, и наш молодняк хохочет, и гетеры, и даже их служанки. До критянок и трети юмора не дошло, но то, что ихняя ораторша, распалившись до полной утраты всякой связи с реальностью, вещает нам на языке, которого мы не знаем и знать не можем, доходит уже и до них. Первыми присоединились к нашему хохоту девки, а за ними и их мамаши. Это и сбило агитахтершу с панталыку окончательно. Замялась, захлопала глазами, спохватилась, въехала, осознала - и расхохоталась сама. После чего сказала, что вот как раз поэтому-то и не набирают к себе испанцы таких, как она. Медленно и простыми словами, чтобы было понятно критянкам, но по-гречески, чтобы было понятно и нашим. А Волний добавил, что как раз вот о таком выносе мозгов и начинался этот разговор, и знаками ещё показал для наглядности. Есть это, конечно, и у нас, совсем уж без этого нигде не обходятся, но у нас этого намного меньше, потому как не в почёте. И снова девки рассмеялись, и видно уже, что не боятся, а сами к нашим хотят. Языковый барьер никуда не исчез, как и этнический, но ментальное взаимопонимание схожих характеров - вот оно, уже наметилось. Мамаши тоже заулыбались, но задумчивее. Поняли же и контекст. У греков стервозная баба разве проблема? Дал муж по шее, она и заткнулась. Не берут стерв там, где с бабой считаться принято больше, чем у греков. Ну так и что тогда теряют их дочурки на такой чужбине?
   В последующие дни мы порешали вопрос с отпуском отобранных девок замуж за бугор и с основняками критских общин. С большой неохотой, конечно, те соглашались, но куда тут денешься, когда и сами девки хотят, и мамаши ихние согласны, и женихов же дефицитных для оставшихся невест больше остаётся? Проблема ведь для критских общин серьёзная. И хотя в античном мире не кобыле легче, когда баба с возу, а ишаку или паре волов, сильно ли от этого меняется суть? Вопрос же не только по этим двум решался, а и на перспективу. У них шмакодявки подрастают, для которых хоть и есть пока женихи, но тоже не всем гарантированы, потому как тоже часть погибнет в наёмниках или пиратах. И кому тогда тех, для которых женихов не хватит? Если не на произвол судьбы, а в хорошие руки, то почему бы и нет? Обидно то, что лучших забираем, а не тот третий сорт, который они и сами с удовольствием бы нам сбагрили, но с другой стороны, за их судьбу меньше и тревоги - не пропадут такие и у нас. Разъяснили мы критским основнякам и отработанный на той же Сардинии механизм обратной связи с письмами под диктовку на их языке. А в их случае даже нашему чтецу доверяться не нужно, потому как на греческие буквы у них найдутся и свои чтецы. Цензура у нас, конечно, есть - некая Мелея Кидонская, их языком владеющая, да только личные жалобы на личную же жизнь, не выдающие никаких наших государственных тайн, в подцензурные темы не входят. Что у нас на их взгляд хорошо, а что плохо, пусть пишут, к нам будут вербоваться те, кого наша жизнь устраивает, то бишь те, которые нам как раз и нужны.
   Других девок, о которых говорила Пасифая, тоже посмотрели и потестировали. Это увезти всех мы на этот раз не могли, но взять на карандаш для будущей оказии могли вполне. Карфагенский вербовщик сам едва ли время выкроит, но за уже отобранными он найдёт кого послать. Из пяти двух забраковали, объяснив гетере причины браковки, зато трёх других одобрили. Подождать они могут, из Карфагена не так долго, а на следующий год будет уже отдельный вербовщик и для Крита. Раз уж наметился такой источник, дело того стоит. Говорили нам и о других, но не было уже времени их смотреть - судно долго ждать не будет, а нового подходящего дождёшься нескоро. Мы из Коринфа в Афины хрен нашли подходящее, потому как мало больших, и все их рейсы загодя расписаны. А время беспокойное, и разделяться стрёмно, а тут ещё и бабы, которым и удобства какие-никакие вынь и положь. И в Афинах ещё две добавились, а теперь вот ещё две и в Фаласарне. Да и Эолай к набегу на побережье Пелопоннеса готовится, и сейчас он ещё может послать пару гемиолий со своими хулиганами для нашего сопровождения, а через неделю все его люди и все корабли будут нужны ему самому.
    []
   - Пасифая эта, которая Алларийская - баба, конечно, сложная и своеобразная, - охарактеризовал её Волний после того, как пообщался с ней поближе с парочкой ночёвок, - Не дура, мозги и в башке тоже на месте, но с её обезьянистой натурой подолгу её такую выдерживать невозможно. В том, что не её конёк, такая же кошёлка, как и все гречанки - Эрлия, к тебе это не относится, - та улыбнулась, - Но о тавромахии, о своём Крите и об его великом прошлом может говорить хоть часами, если на какую-нибудь больную мозоль ей ненароком не наступишь.
   - А ты не наступай на больные, а наступай на здоровые! - посоветовала Отсанда под хохот подруг, - Мы год среди таких выдержали, и она ещё не самый тяжёлый случай.
   - Да я догадываюсь. Но как тут не наступить, когда у неё эти больные мозоли на каждом шагу? Вы же историю Тартесса с нашей школотой изучали? Хотя - да, вам же не Миликон уже её читал, а Рузир. Ну, официоз тот же самый, а ведь прикинь, если Тартесс был весь из себя такой, что лучше не бывает, а Гадес и Карфаген такие бяки и буки, как их велено считать, так какого же тогда рожна вашей дыркой накрылись не они, а прекрасный и замечательный Тартесс? Рузиру - да, такие вопросы задавать не рекомендуется. Ремду, моему младшему брату, он как раз за них и вывел посредственно. А нам Миликон читал и тоже морщился, но ему такого рода вопросы задать было можно. Он морщился, а иногда и сопел, но объяснял, как знал сам, и с ним можно было нормально обсудить все недостатки реального Тартесса, а не того официозного, который якобы весь из себя превосходный, но только почему-то рухнул. В моём классе никто не доставал его такими вопросами больше меня, но Миликону это не помешало поставить мне отлично.
   - Точно, девчата, - поддержал Артар, - Мой класс следующий был, и со мной та же самая история вышла. Но нам он уже и читал этот курс с учётом того, что наслышаны и спросим ведь, не постесняемся.
   - Повезло вам, мужики! - не без зависти проговорила Симана.
   - Крупно повезло, девчата, - подтвердил мой наследник, - И вот теперь, после этого - представьте себе. Объясняешь этой Пасифае, что не с чего рушиться государству, в котором всё нормально и по уму. Пока объясняешь на примере нашего Тартесса, она всё понимает. Когда объясняешь на знакомых ей греческих примерах вроде Спарты, понимает всё, и многое с ней можно обсудить, и сама ещё немало интересных моментов подскажет. Но никто из вас не пробовал спросить её, отчего рухнул минойский Крит?
   - Ты рискнул? - обомлела Дахия, - И каков был результат?
   - Жив остался, как видишь. Но какую истерику она способна закатить, вы все и сами видели тогда, на пляже, - все наши грохнули от хохота.
   - Но в постели хороша? - спросил Артар, - По этой части таких стерв хвалят!
   - По этой части - да, при равных прочих стерва вне конкуренции. Но в жизни и прочие не равны, и баба не по одной только этой части, а в общем и целом наши - лучше в десять раз, - Волний приобнял за талии Отсанду и Эрлию.
   Служанки гетер захихикали, когда им перевели с турдетанского на греческий, а когда Гелика, служанка Эрлии, пояснила критянкам, что её хозяйка сама среди наших ещё месяц назад не числилась, захихикали и они...
  
   11. Кирена.
  
   - Это уже сделано, дядя Максим, - ухмыльнулся Миркан, перехватив мой взгляд на растение сильфия со зрелыми и готовыми к сбору семенами, - Если ещё и не прибыли в Карфаген, то в пути. Хоть и не понимаю я, зачем деду очередная попытка сделать то, чего никто ещё не смог сделать успешно, но он поручил - я исполнил. Не так дорого обошлись эти пять амфор отборных семян по маленькой горсти с множества разных растений, чтобы переживать о пущенных на ветер деньгах.
   - Несмотря на стражу? - я кивнул в сторону киренских служивых, охранявших главное богатство своего полиса, - Эту страну определённо погубит коррупция.
   - Да, в порту пришлось подмазать таможенников, чтобы те не слишком усердно сверяли количество амфор с семенами с количеством купленных официально, а здесь мы с тобой можем хоть сейчас собрать по горсти семян, и никто не скажет нам за них ни слова. Все знают, что за столетия никому ещё не удалось развести сильфий вне Киренаики. Если набирать корзину или мешок - это, конечно, другое дело. Партия контрабандного товара мимо таможни и казны полиса. А горсть - скучающая стража даже подскажет тебе и сама, какие семена самые лучшие. Тем более не станет она следить за казёнными сборщиками, все ли горсти собранных ими семян попали в корзину. Пара драхм самому работнику, да десяток их бригадиру, и хорошая горстка отборных семян окажется в отдельном кошельке у каждого. А стража - она смотрит больше за тем, чтобы живность вроде коз не объедала молодых растений, а особенно сочных цветущих во время их цветения. От одних только коз Кирена теряет больше сильфия, чем от всех контрабандистов, вместе взятых. Видел бы ты только, что здесь творится в самый разгар сезона цветения!
   Сейчас, конечно, не то. Есть уже обобранные и засыхающие растения, есть те, до которых ещё не добрались сборщики, а преобладает молодая поросль.
    []
   - И всё-таки, неужели дед на что-то надеется в таком деле, где потерпел неудачу даже сам Магон Агроном?
   - Откуда же мне знать, Миркан? Может быть, досточтимый узнал что-то такое, о чём не догадывались его предшественники и не знают сами киренцы. А может быть, он и не надеется на успех, а просто проверяет, насколько умело и добросовестно ты можешь исполнить пускай в данном случае и бесполезное, но непростое и ответственное задание.
   Сын Мириам от первого брака рос довольно обезьянистым пацаном. И мамаша, пока не остепенилась, была оторва ещё та, и муженёк покойный, надо думать, был вполне ей под стать, так что не в кого было пацану низкопримативным пойти. Спасибо хоть и на том, что не совсем уж бабуин, а среднепримативный, как и подавляющее большинство так называемых хомо сапиенсов. Такие обычно остепеняются с возрастом, хоть и обезьяныши обезьянышами в детстве. Но конечно, ни о какой полной форме допуска для него не могло быть и речи. Знает то, что ему положено знать по роду порученной ему деятельности. Для него табак и кока, которые он продаёт в Кирене напрямую египетским жрецам Анубиса, и это их дело, как они улаживают трения с Птолемеем Очередным и его таможней, идут из Карфагена. Возможно, и наслышан, что в Карфаген они попадают откуда-то с запада, как и деликатесы, а теперь вот ещё и индийские ништяки, но и только. Большего и Мириам не знает, потому как не положено ей. Если и догадывается, что мы имеем к этому некоторое отношение, то догадок, как говорится, к делу не подошьёшь, а официально испанские мы, и если плаваем куда за пределами Лужи, то и недалеко, и ненадолго, а сугубо по местным делам. Не были, не участвовали, не привлекались, короче.
   Здесь же он вполне на своём месте. Ну, не засунет же Арунтий родного внука, пускай и не самого лучшего, совсем уж под шконку, верно? А Кирена - одно из ключевых мест на торговом маршруте с Египтом, достаточно важное, поскольку здесь окончательно сбывается заокеанский товар и выручаются драгметаллы за него, а это и ответственность, и престиж, но не столь секретное, чтобы требовать высшей формы допуска. А значит, оно и низкой примативности не требует. Для блатного, но вполне среднестатистического по своим характеру и способностям - в самый раз. Невесту ему Арунтий из числа именитых самую низкопримативную организовал, даже жаль было, что к нам не уехала, но опять же, какого-никакого, а всё-таки внука он не обделит. Сам не таков, как хотелось бы, но детям есть в кого получше пойти, а значит, и шансы на это у них имеются вполне реальные. А не в ближайшем поколении, так в следующем. Там и блата уже будет поменьше, и неудачные угодят таки под шконку, а удачным - добро пожаловать в анклав. Хоть и финик фиником как есть самый натуральный, и потомство его будет финиками, но у нас есть и финики, и если человек подходящим окажется, то это не препятствие.
   - А почему, кстати, все их патрули пешие? - я обратил внимание на отсутствие конной стражи, хотя и местность для конных удобнее, и славится Кирена своей конницей.
   - Так ведь и лошади же сильфий объесть могут не хуже коз, - пояснил Миркан, - Ещё охотнее его объедают ослы, и поэтому собранный товарный сильфий не грузится ни на ослов, ни на мулов, а уносится людьми. А в старину, говорят, здесь водились и местные полосатые лошади, большие и свирепые, так с ними вообще никакого сладу не было, пока их всех не истребили.
   - Совсем истребили или где-то ещё остались?
   - Иногда забредают откуда-то с юга, но редко и мало, хвала богам. Они же ещё и кобыл отбивают и уводят из табунов, так что им не рады и коневоды. Ни греки не любят их, ни ливийцы, ни гараманты. У одного здешнего богатея есть пара прирученных для его колесницы, я пару раз видел, как он катался на них. Говорят, гарамантам заказал поймать двух жеребят посмирнее, и когда ему их пригнали, то сам их дрессировал. Ещё говорят, он для киренской конницы советовал такими же обзавестись, даже на собрание граждан этот вопрос выносил, но его осмеяли. Так-то лошадь и большая, и сильная, а что злее обычной, это для боевого коня разве недостаток? Но где же их столько взять, не таких злых, чтобы можно было их приручить? Это же не пара и не десяток, это же сотни таких нужны!
   - А десяток таких эти гараманты могут отловить?
   - Десяток - наверное, могут. Может, и пару десятков поймали бы, просто им их никто не заказывает. Куда и кому они нужны, эти один иди два десятка?
   - Ну, ты всё-таки поспрашивай. Здесь у гарамантов десяток, у нумидийцев ещё десяток, у мавров ещё десяток или два - за несколько лет не так уж и мало наберётся. Сам же говоришь, боевые кони из них вышли бы неплохие. Мы о торговых факториях думаем на мавританском берегу Моря Мрака, а там поюжнее такой слепень водится, что обычные лошади от его укуса дохнут, да и другие местные болезни переносят плохо. А полосатая лошадь не боится ни этого южного слепня, ни этих болезней. Там такая пригодилась бы.
   Я ведь упоминал уже, что в Северной Африке водится не та мелкая Бурчеллова зёбра, которая для нашего современного мира обычной считается, а зёбра Греви с узкими полосами и самая крупная из всех? Всем зёбрам зёбра, и для античной Северной Африки обычна как раз она. Она крупнее даже нашего тарпана, который большинству домашних античных лошадей в размерах уж всяко не уступит, потому как по современным меркам пони они почти все. Ну, если нисейца, да фриза с им подобными за скобки вынести. Мы с селекцией мучаемся, домашних испанских лошадей и тарпанов покрупнее отбирая, а тут зёбра для Африки вполне достойной величины уже готовая, только посмирнее отобрать. Квагга южноафриканская мелкая, с Бурчеллову величиной, а капская горная ещё мельче. Хрен ли это за лошади для африканских колоний? Вот зёбра Греви - в самый раз.
    []
   Перебросить их на Капщину геморрой будет ещё тот, это же только морем, и до хрена их туда дважды через Атлантику хрен доставишь, но их до хрена в ближайшие годы и хрен раздобудешь, а на Капщине ведь можно и схитрожопить. Квагг-кобыл колонисты там наловят уж всяко поболе, а зёбр Греви жеребцов-производителей туда закинем, дабы тем кваггам жеребят-полукровок настрогали, из которых колонисты будут отбирать самых крупных для дальнейшего разведения. Ну, будут у них на жопе полосы пошире, нам хрен с ними, с полосами, для нас размер имеет значение. Нам там лошадь африканская нужна, а не ишак. Ишак и нормальный домашний ни муха того зловредного не боится, ни хворей, а доставить его туда при его размерах проще, и имеется он там уже. Первая тягловая сила за океаном, если людей не считать, попадающая туда уже начиная с первого же рейса. Давно уже достаточно на Капщине своих ишаков для местного разведения, а вот лошадей мало, и не те они там, на которых и по жарким тропикам с тем зловредным мухом покатаешься.
   Но та лошадь, которая не боится того муха - это на перспективу, а нам здесь и сейчас другой мух был бы на порядок интереснее - не зловредный, а наоборот, полезный, тутошний сильфий опыляющий. К сожалению, не сезон уже его изучать, прогребали сезон цветения сильфия, и теперь только на будущий год. Это семенами его Миркана озадачить тестю было недолго, от нас письмо получил, да ему отписал, а энтомолога безработного и в Карфагене не сходу найдёшь по причине малой распространённости этой профессии в античном мире. Время-то есть, сильфий-то далеко не с первого года цветёт и в опылителе нуждается, но на перспективу нужен евонный мух. Искусственное опыление нам религия тоже не запрещает, но это геморройнее. Это не с верёвкой натянутой по полю пройти, как с густой растительностью делается. Сильфий тесноты не любит, отчего и не заладилось с его культивацией и у самих киренцев. С ним это только врукопашную возможно, да ещё и ценой потери половины цветков, а значит, и будущих семян, которые тоже ценный товар. Спасать таким манером тот сильфий от вымирания можно, но для прибыльного товарного хозяйства нужен мух. И найти его должен иностранный шпиен, для которого киренцы не родня и не соотечественники, потому как палево нам с этим тоже никчему. Монополия на будущее нам нужна, потому как не навечно этот бизнес с табаком и кокой. В Гребипте это бальзамирование покойников - удовольствие дорогое, и это тоже сыграет не последнюю роль в его христианизации. А не Распятый, так любой другой, лишь бы проповедовал хотя бы примерно то же самое. Лишившись прихожан и их приношений, обнищают храмы, и кто тогда станет покупать дорогие заокеанские снадобья? А развратничать не перестанут и со сменой религии, основной инстинкт как-никак, так что монополия на единственный в античном мире надёжный контрацептив, а заодно и хороший афродизиак, компенсирует потерю доходов от накрывшегося звиздой... тьфу, крестом старого бизнеса.
   Поэтому и никчему нам палево. Не знают античные мудрецы с агрономами об опылении растительности, в том числе и насекомыми-нектароедами, ну так и пущай себе не знают и дальше. Меньше знаешь - лучше спится. Аристотель вообще насчитал восемь ног у мухи, и ничего, античную науку это вполне устроило. Точно так же и мух, тусящий на цветущем сильфии, для античных мудрецов просто кормится на нём, эдакий паразит, на хрен растению не нужный, просто деться ему от него некуда. Но раз не пожирает его и ценному товару образовываться не мешает, то и хрен с ним, пусть тусит. Вот в таком духе и карфагенского энтомолога надо инструктировать - выяснить, что за мух самый главный паразит на сильфии, его образ жизни, как он ухитряется прокормиться вне сезона и на чём именно, но это так, для полноты картины, а главное - точно ли он не причиняет растению сильфия существенного вреда. Вот это он и запомнит, и если даже проболтается, то и хрен с ним. Ни разу не страшно. Попытки развести сильфий вне Киренаики велись, ведутся и будут вестись, и чем дефицитнее и дороже он будет становиться, тем настойчивее будут эти попытки, но их результат так и продолжит разочаровывать. Очередная неудача тестя в Карфагене никого не удивит, а если и свяжут её с разведкой энтомолога, то убедятся, что направление мысли - тупиковое. Ага, по результату. Практика - критерий истины. Берёг же карфагенмкий олигарх свои посадки сильфия от насекомых, дабы они их не истощали? Ещё как берёг! Ну и что, сильно помогло это ему? То-то же! Сами боги хранят монополию Кирены на этот ценнейший и нужный всем товар!
   Потом истребят сильфий в Киренаике и сами себе злобными буратинами будут, потому как персидская вонючка, асафетида которая - хреновая ему замена. Только деться будет некуда, потому как основной инстинкт такие пустяки не гребут. Не изменит этого и христианство. Ну, разгонят попы с толпами фанатиков языческие античные оргии, чисто внешнюю благопристойность наведут, а хрен ли толку? Тем более, сами же будут учить, что страшен не сам грех, всё мы грешны, а страшно отсутствие покаяния. А значит - что? Правильно, не согрешишь - не покаешься, а не покаешься - не спасёшься. Очевидно же? Этим элита и в благочестивой Византии будет руководствоваться по жизни - внешне все укутанные, сама благопристойность, а втихаря далеко ли от языческого Рима уйдут? Ты, главное, каяться в грехах не забывай, а если ещё и не палишься на них перед трудящимися массами и не мешаешь этим попам благочестие им проповедовать, то вообще молодец. И кто этот урок усвоит, некоторые даже святыми заделаются, кому блата хватит. Вот только хреново будет и очень вредно для бабьего здоровья без настоящего киренского сильфия.
    []
   Ну так а мы разве против? Для того и хотим развести этот сильфий где-нибудь у себя, чтобы и самим без него не остаться, когда в Киренаике он кончится, и горю прочих страждущих в Луже помочь, кому это удовольствие по карману окажется. Оно и сейчас не всем по карману, далеко не всем, гетеры греческие могут его себе позволить, большинство порн - уже нет, а дальше только дорожать будет по мере усиления спроса и дефицитности рождённого им предложения. Мы ведь спешить со своим предложением не будем, пока не все свои ещё обеспечены достаточно, а вот когда слопает Нерон Тот Самый на своём пиру последний его стебель, а Плиний Старший панику подымет, что в натуре ведь последний это был, и больше нету, когда схватится имперский римский нобилитет за башку, как тут им теперь дальше жить без сильфия прикажете, когда перейдут вынужденно на суррогаты уже и сами, почувствуют разницу и в полной мере осознают, чего лишились, вот тут-то - и ага, наши нарисуются. Любой ваш каприз, почтеннейшие, за адекватную его ценности сумму ваших денег.
   Да, уже не в денариях цена выражается, а в полновесных имперских ауреях, ну так а какой она была незадолго до того, как Нерон последний стебель сильфия слопал и не подавился им, сволочь эдакая? Если у кого-то сохранилась купчая тех лет на тот сильфий с ценой пониже этой - несите. Посмотрим вместе, проверим на подлинность, и если она настоящая, без обмана, то мы отвесим вам за неё указанный в ней вес по указанной в ней цене. Оно того стоит, потому как мы покажем её нашим поставщикам. Как знать, а вдруг усовестим их, и они снизят свою цену до этой, указанной в купчей? Вы думаете, нас самих ихняя грабительская цена в восторг приводит? Мы сами у них отовариваемся, отдавая им свои кровно заработанные непосильным трудом деньги. А уж где эти атланты этот свой сильфий берут, который в самом деле, не соврали, мироеды, ничем не хуже того старого киренского, они ведь разве скажут? Вы бы отдали на их месте ключ от дома, где сундук с деньгами стоит? Где то берут, сволочи, и товар их хорош без дураков, но и дерут они за него дорого. И да, чуть не забыли, семена они только обработанные продают, не взойдут они даже в благословенной Киренаике, гы-гы!
   А за два с лишним столетия установившаяся цена настолько привычной станет, что не оспорят её ни Константин, ни Феодосий. Общая-то обстановка во многом от успеха нашей религиозной реформы будет зависеть. Зря, что ли, такой крюк дали, к Керенскому в Афины зарулив, что и предопределило заход и на Крит, и в его родную Кирену? Италию новым концептом охватить - это наша задача-минимум, поскольку этим предопределяется и характер романизации всей римской части Испании. Ну и Карфагенщина, естественно, с Нумидией и Мавританией до кучи. Запад, короче. А вот Восток - дело слишком уж тонкое при этой его азиатчине. В Сирии и Египте эллинизация слабенькая, поверхностная, народ к восточной мистике тяготеет, а Египет, как я уже сказал, ещё и финансово заинтересован религию упростить и удешевить. Там шансы у авраамических религий велики. В большей степени эллинизирована Малая Азия, и в ней многое от самой Греции зависит. Завоюет в ней признание наш концепт, заменит мифы Гомера и Гесиода, оставив их в виде детских сказок для мелюзги, тогда отстоим Грецию, а с ней хотя бы частично и Малую Азию. При успехе и Византия будет вменяемее, то бишь не такой ханжеской, но если не выгорит, то и в худшем случае получаем Византию известного нам реала, ханжескую, но не чуждую ни роскоши, ни чревоугодию, ни загулам налево. Ага, со всеми вытекающими. И даже если церковь будет косо смотреть на все контрацептивы, жизнь есть жизнь, и она диктует своё. И когда нам есть чего предложить, известное и высококачественное, фирма гарантирует, как тут спросу не породить предложения? При восточной коррупции нужный небедным людям товар лазейку себе найдёт. В общем, на стоящее дело Наташка нас настропалила.
   А пока греческая Кирена живёт и наслаждается своим нынешним положением, даже не подозревая о проблемах далёкого будущего. Сами киренцы не враги ни себе, ни своим потомкам. Если мало сильфия останется, они добычу уменьшат, дабы дать отдых от перепромысла, как уже делали в прошлом. А кто заставит независимый полис действовать в ущерб своим интересам? Сейчас они, правда, Птолемеям подвластны, но и Птолемеи в разорительном перепромысле своего ништяка тоже ведь не заинтересованы. А попадания под власть покупателя, которому подавай побольше сей секунд, и похрен ему, что будет потом, и хрен этому дураку откажешь - такого кошмара киренцы даже вообразить себе не в состоянии. Никогда ведь такого не было. Кто же режет курицу, несущую золотые яйца?
   Нагляднейший пример местного античного мышления - сам Миркан, который курирует здесь дела Тарквиниев уже не первый год. Ну, номинально - понятно ведь, что без присмотра доверенных людей Арунтий внука не оставит. Но в обстановку парень уже въехал и для античного хроноаборигена неплохо понимает, что к чему. Попытку добыть и развести у себя сильфий, не веря в её успех, но дисциплинированно выполняя свою часть работы, он воспринимает вполне традиционно. Перестать переплачивать за этот ценный местный товар самим - это понятно и ежу. Влезть в торговлю сильфием и застолбить за своим товаром как можно большую часть будущих перспективных рынков сбыта - это он тоже прекрасно понимает. Даже просчитывает вполне здраво, какие именно. То, что Рим будет развиваться и богатеть, как и положено крепнущему гегемону Лужи, это очевидно, тяга нобилитета к роскоши и развлечениям тоже наметилась устойчивая, и два плюс два сложить нетрудно. Но что в какой-то не самый прекрасный для киренцев день они могут остаться вообще без сильфия навсегда, и тот, кто сумеет его развести, может стать новым монополистом вместо Кирены - такого он даже представить себе не в состоянии. Живёт здесь и сейчас, наслаждаясь благами текущего момента. Дома семья под присмотром его родни, здесь он сожительствует с роскошной гетерой, а на столе не переводятся дорогие деликатесы, цена которых для него не проблема - ага, включая и засахаренные бананы с ананасами. На Крите они только в Кноссе, но в Кирене они есть, и ему они - по карману.
    []
   Его любовница, Астерия Сиракузская, оказалась из одного выпуска с Пасифаей Алларийской. Тоже любит порассуждать о былом величии Сиракуз, особенно во времена Дионисия Старшего, хотя поминает и Гиерона. Мы с Хренио с немалым трудом удержали серьёзные морды лица, когда она о "Сиракузии" вздумала нас просвещать, преувеличивая реальность в чём-то и на порядок. Я ведь упоминал, как мы в нашем давнем гребипетском вояже наблюдали живьём этот античный суперлайнер, подаренный сиракузским тираном Птолемею Тогдашнему? Ну, на порядок-то ейные преувеличения не размеров касались, а роскошной отделки нутра - на самой "Сиракузии" мы побывать не удостоились и ейного нутра не наблюдали, но ведь с эдакой прорвой бронзы, мрамора и драгметаллов, которую нам теперь предлагалось за чистую монету принять, затонул бы на хрен ещё при спуске на воду даже такой монстр. Чисто физически, не касаясь вопроса о финансовой возможности для Гиерона вбухать всю эту роскошь в свою прогулочную яхту-переростка.
   В таком же примерно духе она просвещала нас и об оборонительных машинах Архимеда. И опять же - ну, мы понимаем прекрасно, что в александрийским Мусейоне не оригинал и не копия один в один той паровой пушки Архимеда, а уменьшенная модель, но всему же должен быть какой-то разумный предел. То, что она нам описала - хрен с ними, с перевранными бабой-гуманитаршей техническими деталями - даже по массогабариту не могло быть применено по прямому назначению. Хрен поместилось бы это монструозное изделие на стенах и башнях Сиракуз, а если бы даже и впихнули куда-то каким-то чудом, то как прикажете заряжать его с дула и как наводить на плавучие цели? Примерно такого же типа были её описания и прочих архимедовских военных монстров, а когда она назвала цифирь приписываемых им уничтоженных римских кораблей, мы всей компанией лежмя легли от хохота - у Марцелла в его сиракузской операции столько и не было, даже если и все его транспортники к его военным кораблям приплюсовать.
   Спасибо хоть, поуравновешеннее критской однокашницы оказалась и истерику не закатила, когда мы всё это ей растолковали. Хоть и надулась обиженно, но в аргументы въехала и за неуважение к светлой памяти великого соотечественника не посчитала. Даже рассмеялась, когда Артар обосновал ей невозможность плавучести слишком уж одарённой ейными словесными щедротами "Сиракузии", на воду, кстати, Архимедом спускавшейся, евонным же законом - ага, тело, впёрнутое в воду, выпирает на свободу с силой выпертой воды телом, впёрнутым туды. Греческий перевод для неё вышел, конечно, нескладным, но слова подобрали такого же просторечно-жаргонного типа, дабы юмор дошёл, а уж то, что наш оригинал ещё и в стихах, она заметила и сама. А отсмеявшись, выпала в осадок, когда Миркан, тоже отсмеявшись, сообразил, для какой мелкой школоты сложена эта шутливая формулировка архимедова закона. Подтверждая его догадку, Отсанда продекламировала им перевод на турдетанский, тоже стихотворно обработанный для наших народных школ.
   И в Кирене тоже наслышаны про резвящихся на просторах Эритрейского моря атлантов. Будешь наслышан, когда александрийские греки то и дело жалуются на них. По доходам ведь птолемеевским снижение сбыта восточных товаров бьёт заметно, и хотя это проблемы Египта, Киренаика тоже входит в птолемеевское царство. Ну, самоуправление своё сохраняет, свои законы, свою внутреннюю политику, но всё-таки подвластна Египту. Вот и гадают теперь киренцы, увеличит ли Птолемей Очередной налоги с их полиса. Тут ведь расклад двоякий. С одной стороны власть восточного эллинистического монарха над своими подданными точно так же ничем не ограничена, как и власть традиционного для варваров восточного деспота, и увеличить налоги с любой части своего государства царь имеет полное право. Но с другой стороны, для эллинистического монарха считается очень не комильфо равнять греков с варварами. Варварами эллинистический царь управляет как традиционный восточный деспот, фараон или шах-ин-шах, тиран по греческим понятиям, но это с восточными варварами, рабами по своей природе, а с греками он демократичный и либеральный просвещённый монарх, уважающий все их полисные права и свободы. На него же балканская Греция смотрит, в глазах которой ему никак нельзя выглядеть тираном и деспотом. Международный престиж в эллинистическом мире определяется репутацией прежде всего в балканской Греции, небезучастной к судьбе соплеменников на Востоке. И гадают киренские греки, что возобладает теперь в Птолемее Очередном при сокращении его доходов от восточной торговли - алчность или тщеславие.
   А терять киренцам есть чего. Если Александрию за скобки вынести, которая без завоеваний Филиппыча хрен появилась бы, то именно Кирена - самый большой и богатый из греческих городов североафриканского побережья. Иначе с каких шишей отгрохали бы себе такой Акрополь? Может, он и не настолько роскошен, как афинский, ну так киренцы же его полностью на свои кровные строили, а не на взносы добровольно-принудительных союзников, как перикловские Афины. А по своим размерам, да по капитальности построек он тому хвалёному афинскому едва ли уступит. В том, что афинский внушительнее извне смотрится, заслуги афинян нет, им скала внушительнее от природы досталась, а киренцам скромнее, объём же строительных работ киренцы выполнили не меньший, чем афиняне.
    []
   Тут и сильфий монопольный, нужный всей цивилизованной Луже, тут и почва плодородная и увлажнённая на халяву под сельхозугодья, тут и пастбища для скота, в том числе и для известных всей Греции киренских лошадей, не раз бравших приз в скачках и колесничных гонках на Олимпийских играх, тут и лес, деловую древесину из которого с руками рвёт тот же Египет. Когда-то и слонопотамы в нём водились, и среди экспортных товаров Кирены поначалу далеко не последнее место занимала слоновая кость. И ведь до сих пор бы экспортировали понемногу, если бы их предкам не изменило то самое чувство меры, которым так любят хвалиться греки. Если бы они ещё и на деле руководствовались им, так цены бы не было хвалёной греческой цивилизации. Естественно, не обходится и без спекуляции прочими африканскими ништяками. Местные-то страусы уже повыбиты всё теми же поборниками греческой умеренности, но их перья и яйца приобретаются за бесценок у ливийцев и перепродаются за настоящую цену на северную сторону Лужи. В общем, было на что предкам нынешних киренцев обустраивать свой город, и есть о чём беспокоиться их угодившим под власть Птолемеев потомкам. И хрен позавидуешь им тут при наличии нашего послезнания.
   Юлька говорила, лет через семь конфликт между двумя братцами Птолемеями, Нынешним и Следующим, приведёт к тому, что римский сенат усадит этого Следующего царствовать в Киренаике. Мало того, что царёныш из Александрии, привыкший там быть пупом земли, теперь будет утолять свои тягу к роскоши и восточное властолюбие за счёт одной только Киренаики, так он же окажется ещё и самым сволочным из всех Птолемеев. Позднее, унаследовав от предшественника и Гребипет, такого там нахреновертит, что и с учётом всех преувеличений безобразником будет рекордным. Об его художествах перед тем в Киренаике история умалчивает, но ведь не просто же так, надо думать, Киренаика восстанет против его власти, когда он отправится с войском отжимать у братца Кипр? И подавление восстания, надо думать, крепко киренцам аукнется, а потом ведь, помирая, он ещё и усадит туда отдельным царьком сына то ли от наложницы, то ли от гетеры. Опять, короче, свой собственный царёк с непомерными восточными амбициями. Подробности о нём, правда, история тоже умалчивает, но яблоко-то ведь от яблони далеко не падает? А уже этот, оставшись бездетным, Риму завещает Киренаику незадолго до Спартаковщины.
   Но пока-что киренцы и не подозревают обо всех этих ожидающих их и ихних потомков невзгодах, а полагают самым жутким несчастьем, если Птолемей Нынешний им налоги вдруг увеличит. Зажрались они тут, короче, хрен за мясо не считают. Астерия эта, которая Сиракузская, едва въехав, что со жрецами Птолемей собачиться не будет, храмам их торговлю не прижмёт, а то повышение налогов, которое возможно, для бизнеса ейного спонсора просто тьфу, и на неё у него как были деньги, так и будут впредь, успокоилась и даже в башку не берёт все эти животрепещущие для киренцев слухи. Миркан - тем более. Торговля со жрецами Анубиса напрямую, минующая Александрию с её посредничеством птолемеевской казны - строго говоря, контрабанда, но контрабандисты в данном случае жрецы, отправляющие караваны в Кирену, и это их дела с Птолемеем, а к нему-то какие у кого претензии? В Кирене нет запрета для иностранцев торговать с египетскими жрецами как угодно и чем угодно. Хоть за звонкую монету нужные им товары отпускать, хоть за драгметаллы в слитках, хоть бартером за те товары, которые они доставят в Кирену, а как они вывезли свои драгметаллы и товары из Египта, автономной Кирены не касается.
   Бартер, конечно, немалую роль играет. Даже с нубийскими рудниками золотом в Гребипте улицы не мостят, и сокровищницы храмов им тоже как-то не доверху набиты. Но ценнейшим гребипетским товаром является полотно, под которым понимается вовсе не та льняная ткань, которая обычна для всей Лужи, а тончайший полотняной газ, только в Гребипте и выделываемый. Да и там не любая пряха такую пряжу спрядёт, чтобы из неё тот газ можно было соткать. Только храмовые хозяйства этой работой занимаются, и не в ткацком станке их главный секрет, тем более не в прялке и не в ручном веретене, а в той обработке, которой подвергается льняное волокно перед его подачей храмовым пряхам. В этой обработке, технология которой известна только жрецам, да в охренительном объёме высококвалифицированного ручного труда и кроются причины крайней дороговизны того гребипетского льняного газа. Ну так он ведь и выглядит вполне на свою цену. Обычно он плиссированный, и там, где он собран в складки, что-то ещё закрывает, но там, где он хотя бы немного натянут, и смотришь сквозь один слой, то только по цвету ткани и заметишь, что она вообще-то есть. Идеальный вариант одёжки для такой бабы, которая не слишком тяжёлого поведения, потому как и товар лицом запросто продемонстрирует, лишь приняв позу, натягивающую ткань в нужном месте, и приличия формально соблюдёт, не нагишом в общественном месте появившись.
   Косский шёлк настолько тонким хрен спрядёшь, так что газ из него никто и не плиссирует, из китайского тончайшую пряжу надо брать, чтобы хоть сколько-то похожего эффекта добиться, а у этого гребипетского полотняного газа, говорят, есть и такие сорта, что и сквозь пять слоёв натянутой ткани тело просвечивает отчётливо. Ну так он и стоит столько, что с самым тонким китайским шёлком вполне сопоставим, потому как и работа ведь колоссальнейшая и для пряхи, и для ткача. На такой покупателей мало даже в Греции и Карфагене, там лучше тот шёлк за ту цену купят, но обычный гребипетский газ, на один слой для получения такого эффекта рассчитанный и тоже весьма недешёвый, но хотя бы посильный уже для многих толстосумов, пользуется устойчивым спросом. Конечно, и на его экспорт в Александрии птолемеевская монополия наложена с нехилой спекулянтской наценкой, но если товар из Мемфиса, не доходя до Александрии, свернул налево, то бишь на запад, то кого-то птолемеевская стража на караванных путях перехватит - ага, мелочь без ксивы, а кого-то и пропустит, взяв под козырёк. Караван жрецов, например.
    []
   А наценка птолемеевская такова, что экономия на ней и караванные издержки от Мемфиса до Кирены перекрывает, и покупателю в Кирене неплохая скидка даётся, и храму остаётся неплохой дополнительный барыш. А в последние годы, когда индийские товары начали и с запада откуда-то в Карфаген попадать, из Египта они туда больше не нужны, зато египетский полотняной газ, продукция храмовых текстильных мастерских, принимается охотно и в большем количестве, чем раньше. Втихаря эдакую контрабанду, конечно, хрен провернёшь, и Птолемей Очередной, конечно же, в курсе, но со жреческой кастой в Египте собачиться не рекомендуется даже всесильному на Востоке государству. Не просто же так, начиная с Птолемея Предыдущего, все они теперь и в Мемфисе двойной короной фараонов коронуются, а не только по греческой традиции в Александрии. Народ есть народ, с его мнением приходится считаться, а значит, с влияющими на него храмами и их бритоголовыми идиологами в леопёрдовых шкурах. А Кирену греческую прессовать для международного престижа катастрофически не комильфо.
   Поэтому и закупает Миркан у жрецов этот полотняной газ в таком количестве, в каком они только в состоянии ему в Кирену его доставить. Они бы и весь сбагривали бы ему, но ни Тарквиниям столько не нужно, ни жрецы весь в Кирену не отправят, поскольку тоже ведь в остром конфликте с государством не заинтересованы. Нащупали с ним за века какой-то взаимоприемлемый компромисс, вот его и поддерживают. Бортануть же их, как бармалеев южноаравийских и Птолемея с индийскими ништяками бортанули, не выйдет. Даже если и узнаем, как жрецы своё льняное волокно обрабатывают, один ведь хрен море ручной работы остаётся, с которой лучше дисциплинированных, усидчивых и фанатичных гребиптянок, вгрёбывающих за паёк и за идею, хрен кто справится. Хоть и работаем уже и над пресловутой прялкой Дженни, далека она у нас ещё до такого совершенства, чтобы и самую тончайшую пряжу выдавать того же качества, которое дают гребипетские храмы во вполне товарных количествах. Газ вот этот полотняной - пока не осилим. Не осилим мы и шёлковый, даже когда добудем и разведём у себя китайские белую шелковицу и тутового шелкопряда, потому как и там тоже море монотонного высококвалифицированного труда, в котором уж всяко не с китаянками нашим тягаться. Когда-нибудь в светлом будущем - другое дело, там и техника у потомков уже другая будет, и опыт накопленный, но не в том реально оборзимом, которое поддаётся адекватному прогнозированию.
   Смысл ведь механизации текстиля для нас в чём? Правильно, чтобы было его у нас числом поболее, ценою подешевле. Нужен недорогой массовый ширпотреб, который не десятку человек будет по карману и не сотне, а многим тысячам. Нужна дешёвая ткань и на одёжку для мирных трудящихся масс, и на обмундирование для вояк, и на паруса для морского транспорта, и на обшивку будущего воздушного. Это такая прорва ткани нужна, что ни количественно нам её не осилить по этим античным технологиям, ни финансово по этим античным ценам. Вот на эту грубую, но массовую ткань нам прежде всего и нужна механизация текстиля, и эта задача идеального совершенства наших механических прялок и ткацких станков не требует. А те тончайшие роскошные, которые трудящимся массам не по карману, не в том количестве нужны, чтобы их или пряжу на них нельзя было тупо купить у лучшего из античных производителей, а значит, и не столь важно, десятилетия или века уйдут на совершенствование до нужного качества нашей текстильной техники. Когда-нибудь подоспеет и она, а до тех пор пусть лучше эту текстильную роскошь прядут и ткут врукопашную те, у кого она по этим технологиям лучше и дешевле получается. Лён - у храмовых египтянок, шёлк - у китаянок. Вот и пущай себе упражняются за свой паёк и за великую национально-религиозную идею в монотонной работе для даунов, а мы нашим турдетанским бабам и поумнее занятия найдём. Да и в плане селекции нехрен для дурынд экологическую нишу расширять. Наоборот, сужать её надо для таких, а расширять - для башковитых. Дабы и кюхен у них были потолковее, и кирхен, а главное - и киндеры.
   Тут прядение критично. Даже колёсной прялкой не напрясть столько, чтобы её пряжей загрузить ткацкий станок. Поэтому и не совершенствуется он у крестьян. А куда его, более совершенный, а значит, более сложный и дорогой, если он больше простаивает, чем работает? На загрузку одного ткацкого станка нужен прядильный участок, а чтобы не холостил ткацкий участок, нужен прядильный цех. Это я для колёсных прялок считаю и для горизонтальных ткацких станков, потому как с тем ручным веретеном и простейшим вертикальным станком пущай садисты с мазохистками упражняются, если мы о товарном производстве говорим. И раз уж на казённых гребипетских мануфактурах они внедрены, то сильно сомневаюсь, чтобы их не внедрили и храмы. Но даже колёсная прялка с одним веретеном, просто работать на ней удобнее и ловчее. А на прялке Дженни с точно таким же ручным колёсным приводом их добрый десяток. Правда, и места она занимает как три простых, ну так зато одна работница работает на этой площади за тот добрый десяток. А что мы, не отберём из того доброго десятка кандидаток одну поумнее? Вот её и поставим пряхой на ту прялку Дженни, а для остальных - ну, есть ещё пяток вакансий чесальщиц волокна и тому подобных вспомогательных работ. И тоже берём, кто поумнее, потому как кадровый резерв на работы поквалифицированнее. А дурынды - ну, уборщица ещё нужна.
    []
   Гордыня не позволяет? Ну так и пошла обратно на родную пальму, обезьяна. А из тех, кому позволяет, тоже берём потолковее - такую, у которой будут реальные шансы продвинуться на работу поквалифицированнее при появлении такой вакансии. А прочие - ищите себе работу по способностям, а у нас таких вакансий нет. Может, прачка где нужна в прачечной, может, шлюха где в дешёвый бордель. Ищущий, да обрящет. Навыки работы на примитивном старье никуда и у толковых баб не исчезнут. Как у пацанвы в народных школах есть и плотницкая практика, и столярная, и кузнечная - ага, специально для этого и на Азоры с метрополии сырьё возим, так и у девок по рукоделию и ручное веретено, и колёсная прялка, и вертикальный станок, и горизонтальный. Целыми днями не корпят, но знают и умеют все. И в наших элитных школах то же самое, только у нас девка ту прялку или тот вертикальный станок ещё и разберёт, и соберёт, и неисправность в них выявит, и пацанам грамотно объяснит, чего она сама с подружками починить в них не может. Если в античном мире аристократкам прясть и ткать не в падлу, так с хрена ли нашим это будет в падлу? Просто не основное это для них занятие, а только чтобы знали и умели.
   Атланты у Миркана к слову пришлись тоже не просто так. Я ведь рассказывал о нашем первом вояже в Коринф двадцать лет назад? А про то, как мы пирата одного в пути повстречали, да гранатами, бронзовыми и фитильными ещё, его угостили, переведя потом стрелки на гребиптян? Ну, в смысле, когда перевозившие нас мореманы спросили, что это за хрень такая, и откуда она у нас, я на гребипетских жрецов это дело свалил. Типа, "Гром Амона" эти штуки дразнятся, и купили мы их всего полтора десятка страшно дорого у его жрецов, но так и не разобрались в секрете ихнего грома. Слушок о гребипетском громе в мореманской среде тогда прошёл, но поскольку подобных событий с громом и молниями больше не повторялось, всерьёз его не восприняли. Мало ли, чего прихвастнёт в портовой таверне крепко принявший на грудь мореман? Потом и забыли благополучно. Теперь же выяснилось, что докатился тот слушок тогда и до жрецов Амона, у которых в самом деле был какой-то аналог чёрного пороха и петарды на его основе. Не обнаружив утечки своего сверхсекретного оружия из храмовых арсеналов, жрецы тогда успокоились, но эти служи об атлантах и их громовом оружии в индийских водах всполошили их снова.
   Складывать два плюс два прекрасно умеют и они. Просто волнует их результат немного с другой колокольни. Я ведь упоминал о разговоре в Риме с клиентом Метелла? И с патроном его позже встретились и тоже поговорили. Связать появление хулиганящих в Индии прибывших туда впервые откуда-то с юга атлантов с последующим появлением откуда-то с запада индийских товаров в Карфагене сумели и Метелл, и жрецы Амона, но тут ведь как? У кого что болит. У молодого Метелла болят финансы, и его волновало, во что бы ему такое прибыльное влезть, дабы они успокоились и не пели больше романсы. В громы же с молниями он не поверил, списав их на фантазию бармалеев и тягу приврать от себя греков. А у гребипетских жрецов болят их тщательно оберегаемые в течение многих веков храмовые тайны. Бизнес у них непрогораемый, потому как адепты, кто богат, несут приношения, а кто беден, пашут бесплатными волонтёрами за идею, а посему и финансы у них романсов не поют, а вот тайна "Гнева Амона" - ага, не угадал я немножко с названием ихнего пороха - их волнует неподдельно. Вспомнили и о выброшенных из башки старых слухах двадцатилетней давности, снова включили паранойю и доискиваются, нет ли у них в каком из храмов Амона утечки, а значит, и предателя-шпиена.
   Узнал же Миркан об этом от жреца Амона, сопровождавшего в Кирену караван коллег из храма Анубиса для предотвращения эксцессов с ливийцвми. Сам культ Амона в Гребипет из Ливии пришёл, где его чтут как своего, и хотя при вхождении в гребипетский пантеон он не мог не трансформироваться, в том, что бог - один и тот же, нет сомнений ни у гребиптян, ни у ливийцев. Пошалить на караванной тропе там, где нет ни киренской стражи, ни гребипетской, ливийцы могут запросто, так что служитель весьма почитаемого ими божества в караване уж всяко не лишний. А разоткровенничался жрец с Мирканом не просто так, естественно. Сам здешний представитель Тарквиниев ни во что лишнее, само собой, не посвящён, но деду-то он доложит, а тот наверняка знает больше. Так и не найдя у себя ни утечки, ни шпиена, храм Амона теперь прорабатывает версию возрождения той древней працивилизации, о которой сохранились предания в храмовых архивах. Но как и в какую сторону она менялась за эти тысячелетия, и не опасна ли она теперь для Старого Света? Короче, Тарквиниям предлагалось взаимодействие разведок в сборе сведений об атлантах, а в дальнейшем, возможно, и в борьбе с ними.
   Миркану мы скормили ту же самую полуофициозную версию, что и Метеллу - что индийские товары продают те же люди, которые до сих пор привозили снадобья для Египта откуда-то из-за Моря Мрака. От них же начали идти и деликатесы из заокеанских стран, а теперь вот и эти товары из Индии. А уж сами они всё это где-то далеко добывают или спекулируют купленным у кого-то неподалёку, финикийцы разве скажут? Есть слухи, что да, торгуют где-то в Море Мрака с кем-то, называющим себя атлантами. Вроде бы, и про громы с молниями как-то раз мелькало. Но откуда нам знать, правда это или вымысел финикийцев для запутывания следов? Как египетские жрецы обожают засекречивать все свои древние знания, так и финикийские торгаши не разглашают своих торговых тайн. В этом плане и те, и другие друг друга стоят. Работаем над этим, потому как не хочется же спекулянтам переплачивать, но непростое это дело, очень непростое.
    []
   Настоящий-то разговор, по всей видимости, уже в Карфагене вестись будет. И я не удивлюсь, если через храм Баал-Хаммона, тоже ведь с ливийско-гребипетским Амоном отождествляемого. Я ведь упоминал, что недостающие у гребиптян драгметаллы можно и там по их векселю получить? А уж при наличии банковских связей, предусматривающих доверие на суммы во многие сотни талантов, как тут не быть и разведывательным связям? Возможно, уже и вышли на Арунтия, и ведут уже с ним какие-то переговоры. Не того они бздят, чего следовало бы, но понять их можно. С чего бы вдруг перемениться тому, что не менялось тысячелетиями? Фараон сменял фараона, династия династию, само государство то распадалось, то объединялось вновь, но не менялся ни сам народ Египта, ни его вера, ни основанное на ней могущество жреческих коллегий и их храмов, эдаких государств в государстве. А вот новая сила, взявшаяся вдруг непонятно откуда и владеющая дающими могущество знаниями - это серьёзно. До сих пор ни один строящий империю завоеватель не посягал на египетские храмы и их тайны, довольствуясь лояльностью жречества, а как поведёт себя эта новая сила, владеющая собственными не худшими знаниями и в знаниях египетских храмов не нуждающаяся? Пока она, вроде бы, не стремится строить империю, а стремится к торговому могуществу подобно финикийцам, но всегда ли так будет? Тот же Карфаген, начиная с такой же мирной торговли, давно ли собственным имперством переболел? И кто знает, чего ожидать в будущем от этих таинственных атлантов?
   По себе судят, точнее - по своему государству. Ладно нынешние Птолемеи, они греко-македонцы, и им былая имперская слава Филиппыча и иже с ним покоя не даёт, как и всем прочим диадохам с эпигонами. Но вынесем за скобки их, вынесем за скобки персов как тоже известных имперцев, рассматриваем коренных гребиптян. Больших нагибаторов и централизаторов у себя внутри страны мне кто-нибудь назовёт? Совхозы эти ихние, где весь урожай на склад общины идёт, с него централизованно налоги государству платятся и с него же крестьянская семья получает и паёк, и семена для посева, а государство сверху указывает, где, чего и сколько сеять. Нубию завоёвывало и Древнее царство, и Среднее, и Новое - ага, ради золота, чёрного дерева и слоновой кости. Сперва сами выжгли прежнюю саванну к западу и к востоку от долины Нила до полного опустынивания, лишившись тем самым и своего чёрного дерева, и своих слонов, зато граница на замке. Формально это для защиты от набегов дикарей, хотя ни для гиксосов, ни для ливийцев рукотворная пустыня надёжной преградой не стала, но вот своим бежать с горячо любимой родины от родной и горячо любимой власти стало на порядок труднее. А чёрное дерево со слоновой костью - они и в Нубии есть за первым нильским порогом. А Новое царство и Сирию с Палестиной захватывало и удерживало, насколько силёнок хватало. А докуда тех силёнок не хватало, и с кем приходилось из-за этого честно торговать, это сразу становилось государственной тайной. Какая торговля с подвластными фараону окрестными странами? Это дань дикарей повелителю мира и подарки им от его щедрот. И пусть только посмеет кто-нибудь внутри страны в этом усомниться! Ну так и кто мне объяснит, что это такое, если не имперство? Силёнок не хватило на империю посерьёзнее, это да, бодливой корове боги рогов больших не дали, но уж бодливости ей хватало - ага, Нубия и Сирия с Палестиной соврать не дадут.
   По такой же примерно логике наверняка и наших оценивают, то бишь мнимых атлантов. Не жрецы, а фараоны отправляли экспедиции в Пунт, но это светская власть той же самой страны и того же самого народа. Были бы силёнки не торговать, а завоевать тот Пунт и данью его обложить, наверняка так бы и сделала. А у тех атлантов в Индии и силы с теми пунтийскими экспедициями сопоставимые, точно без светской власти не обошлось, но вооружение такое, что явно и своё жречество светская власть под себя подмяла, раз уж его тайнами по своему усмотрению располагает. Так ведь и в Египте прецедент подобный был же, хоть и неудачный - ага, эхнатоновский. У атлантов, видимо, удачный, раз быкуют с аравийскими азиатами, а на Тапробане вообще обосновались как у себя дома. Завоевали, не иначе. А при такой логике рассуждений как им понять нашу, по которой не тот больше драгметаллов имеет, кто владеет их рудниками, а тот, кто их зарабатывает, торгуя с этим владельцем рудников нужными ему товарами? Хоть и сами-то, собственно, заняты тем же самым по сути, торгуя собственным монопольным товаром - верой и авторитетом.
   И всем кажется, что лафа продлится вечно. Гребипетским жрецам, что ихняя с их монополией на идиологию, конвертируемой во вполне реальные ништяки, а киренцам, что ихняя с их халявным сильфием и греческой автономией, зажать которую не комильфо для дорожащих своей репутацией в Греции гребипетских Птолемеев. Переживают только из-за возможного повышения налогов. Да и то, далеко не все. Собирать-то кто эти налоги будет? Свои же сограждане. Что с подвластных полису ливийцев не соберут, то доберут с метеков, а если и с них не хватит, так с имущих граждан. Самих себя граждане гегемоны, которых большинство, уж всяко новыми дополнительными поборами не обложат, потому как на то она и есть, греческая демократия. Разве не за это боролись, сперва аристократов прижав с помощью тиранов, а затем и этих тиранов скинув с помощью признавших власть большинства аристократов? Ну так и остановись, мгновенье, ты прекрасно. Млять, мне бы эту их уверенность в незыблемости радужных перспектив!
   Так-то и не скажешь, что совсем уж наивно рассуждают. И климат в Киренаике особый, даже в нашем современном мире зелёная полоса на краю безжизненной Сахары, а по климату и сельское хозяйство, и природные ресурсы - ага, слоников только предки не уберегли, и перекрёсток торговых путей, и греческий мир, защищающий от своей и чужой тирании, представляется незыблемым. Ага, ещё лет на тридцать с небольшим.
    []
   Накроется звиздой хвалёная и спасительная Греция опосля Ахейской войны, и кого тогда будет интересовать репутация в ней? Счастье придурков, что тот Рим, который они за тягу к гегемонии в Греции покритиковать любят, не настолько ещё оскотинится на тот момент, чтобы справедливости элементарной в греческом мире не поддерживать. Что они, сами отбились бы, захоти Птолемей Тогдашний снова Кирену присоединить к своему Гребипту, только уже безо всякой автономии? И ливийцы окрестные встали бы вдруг все как один на защиту своих же притеснителей? Ой, что-то сильно сомневаюсь! Две рабыни, ливийские шмакодявки, пояснившие при их выборе и покупке на ломаном греческом, что обе конфискованы греческим сборщиком налогов и уведены в рабство за недоимки с их родоков, такой версии уж точно не разделяют. Так может, им как местным виднее?
   Волний вон с Артаром, склонившись над планом города, обсуждают по-русски тактическую задачу его блокады и штурма силами формирующегося Канарского легиона неполного состава, но со штатным вооружением не переброшенных куда-то по какой-то экстренной надобности когорт. Это намёк на то, что испанские гарнизоны на Цейлон и на Мадагаскар как раз из него и дербанятся то и дело, не давая закончить его формирование. Но не в этом суть, а в том, что для внешнего охранения они оба выделяют одну линейную когорту и половину кавалерийской алы на весь внешний периметр и считают, что этого хватит за глаза. То бишь массовый приход ливийцев на помощь Кирене не рассматривают даже в принципе. А никто другой банально не успевает, потому как штурм следует сразу же после отказа капитулировать, ворота выносятся трёхдюймовками, ими же сносятся и зубчатые парапеты ближайших к ним участков стен и башен, а пулемёты очищают их от защитников, если среди них останутся уцелевшие, после чего штурмовые колонны входят внутрь, выстроившись черепахами, и стрелки из-за щитов копейщиков методично чистят улицы, облегчая лёгкой пехоте зачистку зданий и сгон мирняка в те из них, которые легче охранять. А как иначе защитишь этот греческий мирняк от тех же сбежавшихся отовсюду ливийцев, для которых никто не забыт, и ничто не забыто? Вот с этой только колокольни окрестное туземное население и рассматривается...
  
   12. Мировая закулиса.
  
   - Как малые дети! - бушевал Арунтий, - Взрослые люди, отцы семейств, детей вырастили и женили, внуками обзавелись, а ведёте себя как малые дети! Не наигрались за морями, что ли, в богов-громовержцев?! Ладно ваши сыновья, которым простительно ещё иметь горячую кровь и ветер в голове, ладно их друзья-приятели, которые точно такие же, но всемогущий Тин, вас-то самих куда нелёгкая несёт?!
   - Всё было продумано и предусмотрено, досточтимый, - я так и знал, что наша затея с божественной карой нашкодившей в Испании римской сволочи тестю уж точно не понравится, - И сам посуди, допустимо ли такие вещи оставлять безнаказанными?
   - Справедливости вам, значит, захотелось? А мне, значит, жалко этих выродков и их гнилые семейки? Да хоть весь Рим под нож пустите как баранов, хоть на медленном огне его весь сожгите, но не этими же вашими громами и молниями! Кару богов захотели изобразить? А если бы что-то пошло не так?!
   - Обижаешь, досточтимый! - хмыкнул Васькин.
   - Да ещё и безвинно! - добавил Володя, - Парни нашей выучки, это тебе разве ищейки какого-нибудь там Прусия Вифинского? Их, помнится, облапошили, а перед этой римской бестолочью облажались бы? - мы рассмеялись все втроём.
   - Лучше бы вы серьёзным делам свою молодёжь учили, а не этому ребячеству, - буркнул главный босс, остывая, - Вот ты, Максим, как думаешь, почему я за все эти годы так и не затребовал у вас эти ваши громовые штуки для своих надобностей?
   - Опасно, досточтимый, - напомнил я ему на всякий пожарный, - Ты же сам нам рассказывал, как потерял своих ценных специалистов при работе с воспроизведением того египетского громового порошка.
   - Ну, у вас же это дело давно отработано. А при использовании готовых - ну, в неумелых руках тоже опасно, ну так я послал бы людей к вам для обучения. А не сделал я этого потому, что не этой опасности боюсь, а другой. Как вы это называете? Сгореть?
   - Ага, спалиться, - подтвердил я, - Какой-то риск, конечно, есть всегда, но наши парни обучены хорошо, а эти римляне - народ ведь крайне набожный и суеверный, и наш расчёт на это полностью оправдался.
   - Расчёт у него оправдался! - передразнил меня тесть, - А об египетских жрецах Амона ты подумал? А об их связях с нашим карфагенским храмом Баал-Хаммона? Хвала богам, у жрецов свои интересы, и Дом Амона мало волнует индийская торговля Птолемея, но громовым оружием в чужих руках они обеспокоены не на шутку. Насчёт атлантов вы придумали превосходно, валим всё на них, а сами - как вы это называете? Притвориться водопроводной трубой?
   - Ага, прикинуться шлангом, - мы рассмеялись.
   - Именно это я и делал с удовольствием, пока вы не нашумели своим громом в Риме. И кем вы мне теперь предложите притвориться? Даже если жрецы Амона ещё и не знают о римских событиях, то скоро узнают, и их этой вашей игрой в божественную кару не обманешь. Узнают и о вашем присутствии в Риме, вспомнят и о вашем давнем визите в Египет, когда вы устанавливали для меня прямые связи с Домом Анубиса. Вы связаны со мной, а гром связан с вами, а значит, тоже со мной. Дом Амона - большая сила в Египте, а храм Баал-Хаммона влиятелен здесь, в Карфагене, и как мне теперь притворяться трубой?
    []
   - Со жрецами Амона это всё равно бесполезно, досточтимый, - заверил я его, - Даже если бы мы и не пошумели в этот раз в Италии, о нашей связи с атлантами они и без того догадались бы рано или поздно.
   - Откуда? - не въехал Арунтий.
   - Нумидийцы. Тогда, в самом начале.
   - Тьфу ты! Верно, так давно было, что я о них и не вспомнил. И тоже наверняка наслышаны. Может, и не придали тогда значения слуху, списав на выдумки объяснявших свой испуг разбойников, не желавших признаться в обыкновенной трусости, но теперь-то вспомнят и сопоставят. И кстати, индийскую соль для своего порошка вы же тогда как раз из Египта и привезли? И до этого тоже дознаются наверняка.
   Я ведь рассказывал уже в своё время о нашем гребипетском вояже с Хренио? В основном-то он был по делам босса, мы как раз выясняли, кто окончательный покупатель табака и коки, но на обратном пути позаботились заодно и о себе, прикупив там по случаю запасец селитры для своих экспериментов с порохом и огнестрелом. Пороха хватило даже на наши первые деревянные пушки, оказавшиеся неприятным сюрпризом для нумидийцев во время их разбойничьего набега. Небольшая часть оказавшихся под огнём уцелела даже в последующей рукопашке, попав в число пленных и успев разболтать возглавлявшему их набег племяннику Масиниссы, а такого человека не пристрелишь при попытке к бегству. С ним носились как с писаной торбой, потому как бандитизм и государственная политика - одно, а частные отношения одного отдельно взятого олигарха с одним отдельно взятым царьком дикарей - совсем другое. Поэтому именитому пленнику, которого предстояло по традиции отпустить за соответствующий его достоинству выкуп, скормили официоз - да, есть громовое оружие, страшно редкое, страшно дорогое и страшно секретное. Мы бы и рады сами для себя наделать, полезная же вещь, но секрета его не знаем, а жрецы Амона продали его мало и вовсе не обещали продавать впредь. Могут продать ещё немного, но могут и отказать наотрез. Нет, не ливийские, эти вообще ничего такого не знают, только египетские. На них разве надавишь? Ни свои фараоны так и не сумели заполучить эту их тайну, ни персы, ни Птолемеи. Только и удаётся, что готовое оружие изредка раздобыть, но очень мало и очень дорого. Посылали людей и выведать секрет, но никто из них так и не вернулся ни с добытым секретом, ни без него, и даже об их судьбе ничего дознаться не удалось. Египетские жрецы умеют хранить свои тайны.
   Пытался ли после этого Масинисса законтачить с гребипетским Домом Амона напрямую или через своих жрецов на предмет заполучения громового оружия, никто не доложил ни нам, ни Арунтию, но даже если он и не пытался, слухами-то ведь один хрен земля полнится, в том числе и о том нашем случае. Нумидийцы - родственный ливийцам народ, тоже чтущий Амона, и связи у его нумидийских жрецов с гребипетскими имеются наверняка. Прямые или через ливийцев, это уже не столь важно. За двадцать-то с лишним лет слух должен был дойти и до фаюмского святилища, и до главного храма в Мемфисе. Если тогда же не уточнили подробности, так теперь уточнят. Сопоставят и с тем, что дела мы в том мемфисском вояже вели только с храмом Анубиса по табаку и коке, да с храмом Баст по чёрной бронзе, к храму Амона ни малейшего интереса не проявляя, а приобрели в Александрии только селитру. Сложив два плюс два, что они получат? Правильно, секрет пороха мы знаем и без них, и в ихней тщательно оберегаемой священной тайне абсолютно не нуждаемся. Всегда ли знали, хрен нас знает, но тогда, двадцать с лишним лет назад, мы его уже знали, хоть и не похожи ни хрена на жрецов, которым только и полагается по их понятиям владеть сокровенным знанием. А поскольку и селитру в ихнем Гребипте больше не закупаем, явно решили и эту проблему. Правда, и не применяем порох широко, а лишь точечно и либо втихаря, либо валя источник на них, то бишь не афишируя наличия своего собственного. Шифруемся, короче, как и они, вот только светскость наша их смущает.
   У них ведь как? Каждый храм землями вокруг себя владеет, иногда немалыми, с крестьянскими общинами на них, рабами и целой хозяйственной инфраструктурой вроде продвинутых латифундий, производства своих фирменных ништяков и торговли ими. То бишь полная экономическая независимость, да плюс ещё и силовая, потому как и стража у него своя храмовая, светской власти не подчинённая, и правовая, потому как и суд у них свой, жреческий. Эдакий полностью автономный от государства анклав, да ещё и влияние через религию на окрестное население государственных земель оказывающий - не тронь его, если всеобщего восстания религиозно озабоченных схлопотать не хочешь. Руководит анклавом главный жрец храма, и всё в нём подчинено ему, сам себе и религиозная власть, и светская, а подчиняется он только верховному жрецу своего культа в Мемфисе, который и возглавляет весь Дом того или иного божества по всей стране, все его разбросанные по ней храмовые анклавы, образующие эдакое своего рода государство в государстве. И так у каждого культа каждого из богов, почитающихся в стране и имеющих храмы. За влияние на светскую власть иногда меж собой соперничают, потому как это и пожалования новых земель с крестьянскими общинами или сокровищ, и капитальное строительство, и ремонт за казённый счёт, но давно научились не позволять светской власти играть свою игру на их соперничестве, а выступать против её самовластных амбиций единым фронтом.
    []
   Светский же человек вне храмового анклава у них подчинён светской власти по определению. Причём, с их традиционной восточной спецификой, то бишь всецело, когда размывается грань между свободным и рабом, потому как в восточной деспотии не бывает свободен никто. Частной свободы в своём доме на Востоке больше, там не заявится к тебе в дом ни греческий гинеконом, ни римский цензор, которые нередко слишком буквально и фанатично воспринимают свою службу на страже общественных нравов, но в служебной и общественной жизни восточная иерархия беспардонна, поскольку нет чёткого понятия о границах власти начальника над подчинённым ни по времени, ни по кругу вопросов. Ему не скажешь, что вот это уже за пределами его начальственных полномочий, и нехрен не в своё дело нос свой начальственный совать. Не укажешь ему и на время, потому как это же Восток, а на Востоке начальник - явление круглосуточное. А иначе - не уважаешь ты его, значит, падла? Беспредел, короче, ограниченный только совестью наделённого властью в контексте общепринятых в социуме традиций. А совесть - она ведь у каждого своя, и как ей пользоваться, каждый решает сам. А в результате сильно размыты на Востоке границы между служебной, общественной и частной жизнью - всё на усмотрение начальства. И в храмовых анклавах то же самое, только начальство другое.
   Вот и судят они о нас по себе. Что такое обезьяна с гранатой, жрецы прекрасно себе представляют, отчего и не делятся своими оружейными наработками с государством, что бы ни происходило. Удержится у власти прежняя династия фараонов или её сменит и образует новую завоеватель, сохранится единое государство или распадётся на номы, это для жрецов меньшая беда, чем попадание в лапы светской власти их секретов. Империя мировая, о которой светская власть периодически мечтает, жречеству на хрен не нужна, им и своего Гребипта достаточно. Что им другие страны, в которых свои религии и свои жрецы? Поэтому и пугает их ситуёвина с заявившимися в индийские воды атлантами. Не иначе, как светская власть у них тайнами своего жречества тем или иным путём овладела и теперь использует их, как левой пятке вздумается. Как есть обезьяна с гранатой. Сейчас ещё только начинает быковать и осторожничает, но что будет, когда силу за собой почует и непобедимой себя возомнит? Что они, своих доморощенных деспотов не знают? Потому и держат её почти в таких же темноте и неведении, как и свои трудящиеся массы, что как облупленную знают свою светскую власть и подтверждения знанию получают регулярно.
   Для условий Гребипта, особенно раннего, храмовые анклавы жрецов выглядят эдакими островками просвещения и благоденствия в море обезьяньей азиатчины, если не африканщины. Но не стоит их и идеализировать. Да, за тысячелетия накоплены немалые знания, а возможно, и сохранено что-то из прежних знаний погибшей працивилизации. Я ведь упоминал, что по некоторым данным мегалитический комплекс Гизы с её Великими пирамидами в количестве три штуки, Большим Сфинксом, тамошним древним храмом и некоторыми другими сооружениями гораздо старше собственно Гребипта как государства и цивилизации? И когда говорят, что не номовые царьки и не фараоны создали известный нам Гребипет, а жрецы, я этому охотно верю. Кто-то должен был научить этих дикарей с медными в лучшем случае секирами и правильной ирригации, и благоустройству быта, и управлению большим и сложным социумом, многократно превышающим род и племя. И скорее всего, такую работу могли проделать уж точно не дикарские племенные шаманы, а только анклавы башковитых, небольшие, но самодостаточные, способные выжить и сами по себе, но желающие благоустроить страну, а для этого как-то подтянуть до более-менее приемлемого уровня и этих доставшихся им в соседи дикарей. О том, чтобы получить над ними власть, не могло быть и речи. Ага, так и отдала её возомнившему о себе невесть что умнику самая доминантная обезьяна с самой внушительной секирой! Но устроиться при этой обезьяне доказавшими свою полезность мудрецами, не претендующими ни на какую прямую власть, а только советующими ей дельные вещи, эту власть укрепляющие и даже вширь её распространяющие на обезьян соседних стад - это было к обоюдной выгоде. Так и встроились жреческие анклавы в зарождающийся гребипетский социум как советники при вождях, технические специалисты, поддерживающие лояльность трудящихся масс у власти замполиты-идиологи поквалифицированнее прежних племенных шаманов, а затем уже в отдельные благоприятные моменты и эдакие серые кардиналы. Сами не правят и за управленческие ошибки не отвечают, но как они решат, так власть и повелит подданным.
   Я охотно допускаю, что когда-то, в самом начале, жреческие анклавы состояли преимущественно из умников-технарей, от которых зависело обеспечение приличного для заросшей папирусом болотистой долины Нила уровня жизни, а малочисленные идиологи религиозного толка являлись вспомогательной службой для связей с тёмной дикарской общественностью. Но по мере встраивания в социум и его развития в рамках государства благосостояние этих жреческих анклавов всё меньше зависело от знаний технарей, а всё больше от умения идиологов задурить головы трудящимся массам и произвести должное впечатление на светскую власть. И чем лучше владели подвешенным языком замполиты, чем внушительнее для неокрепших умов они могли организовать показуху, тем сильнее и на массы могли повлиять, и на власть. А значит, не могло не возрастать и их влияние уже и внутри своего анклава. Краснобай-показушник стал полезнее и важнее технаря, и тогда вспомогательная служба стала основной. Знания, конечно, никуда не делись. Астрономия, геометрия, арифметика - остались на высочайшем уровне. Медицина у них - куда там до неё той хвалёной греческой! Явно в ладах и с химией, судя по их огненным фокусникам и по слухам о порохе. Но главные в их храмовых анклавах - давно уже не спецы-технари, а теократы, то бишь занятые обрядами и шествиями с песнопениями массовики-затейники, да говорливые краснобаи-идиологи. Озамполитились, короче, гребипетские храмы.
    []
   Судя по "Гневу Амона", которым у них порох дразнится, у них и терминологии нормальной научной ни хрена нет, а есть только вот такая, религиозная. Сомневаюсь, что всегда так было, а вывод напрашивается крайне неутешительный - как светские массы их идиологи зомбируют, так и собственных технарей. Едва ли это способствует развитию их храмовой науки, но идиологов и имеющийся уровень вполне устраивает. Хватает же для убедительной показухи перед суеверными ротозеями? Ну так и достаточно этого. Куда её ещё развивать, эту науку, когда и так впереди планеты всей? Вот сохранять в тайне, дабы сохранить и влияние, и могущество - это да, это важно. Поэтому и распиханы её отрасли по закрытым от посторонних храмовым закромам, поэтому и терминология божественная, в которой посторонний хрен разберётся, поэтому и зомбируют технарей, дабы понимали, в чём главное предназначение их науки. В незыблемости религии и её служителей, само собой! В чём же ещё? На том стояли веками и тысячелетиями, пережив все фараоновские династии, ассирийцев, персов, Филиппыча, а теперь вот и Птолемеев пережить намерены. И ведь переживут же в натуре! А то, что деградирует наука от узкой замкнутости, это они тоже намерены как-то пережить. Хватило же на тысячелетия? Да, греки чему-то там уже и научились из того, что им открыли в Навкратисе, и даже развивать что-то пробуют в меру своего куцего понимания, но далеко им ещё до истинной мудрости храмов Чёрной Земли, так и не раскрывшим им своих главных тайн. Всех пережили, переживут и греков. О чём тревожиться? Разве только об атлантах этих новоявленных, жрецы которых свои древние знания тоже сохранили, но не сумели уберечь их в тайне от светских профанов. Вот это - да, может стать проблемой...
   - В общем, досточтимый, от жрецов Амона скрыть нашу связь с атлантами нам всё равно не удастся, - резюмировал я расклад, - Поэтому я и смысла не вижу в попытках отрицать её. А вот признать сам её факт, но не раскрыть всего, а только то, что нас вполне устроит и никак нам не повредит, но более-менее удовлетворит их любопытство и утолит беспокойство - почему бы и нет?
   - И как ты себе это представляешь? - поинтересовался тесть.
   - В своё время и ты ведь довольствовался нашей версией для всех, покуда мы не спалились на большем. Но и теперь всю правду о нас в твоём окружении знают немногие, а основная масса продолжает довольствоваться прежним официозом, по которому мы из далёкой страны на северо-востоке, попавшие в Испанию, где и нанялись от безысходности на службу к твоему отцу. А для жрецов Амона мы можем выдать и другую версию. Этот официоз о нашем происхождении справедлив, но не для нас самих, а для наших прадедов, действительно русов с северо-востока, только попавших не в Испанию, а к атлантам. Мы, их правнуки, русы по происхождению, но атланты по воспитанию, владеющие их наукой в той мере, в какой она доступна всем образованным атлантам. Там есть и испанцы ещё со времён Тартесса, и финикийцы, и критяне, предки которых попали в Атлантиду примерно так же, как и наши прадеды, но даже вместе с ними атлантов не так много, да и страна их невелика. То, что уцелело от древней катастрофы, в конце концов оправилось от неё, а за счёт всеобщего образования наладилась и приличная жизнь. Но атланты так и не смогли восстановить былой мощи своих далёких предков, да и богат у них не тот, кто добывает ценности, а тот, кто умеет их зарабатывать, поэтому теперь их потомки стремятся уже не к господству над странами и народами, а к торговому могуществу подобно финикийцам. С финикийцами, а затем и с Тарквиниями давно уже торгует заокеанскими снадобьями. Мы были в экспедиции атлантов, которая разведывала торговый путь во Внутреннее море, но потерпели крушение и попали в Испанию...
   - А моему отцу скормили приписанную себе историю своих прадедов, чтобы не выдавать своей принадлежности к атлантам, - закончил за меня въехавший в идею тесть, - Боялись его расправы за то, что пытались - как вы это называете? Подвинуть его бортом?
   - Ага, бортануть посредника, дабы торговать самим с конечным покупателем за настоящую цену, - хмыкнул я, - За такое ведь никто по головке не погладит, верно? Твой отец так и не узнал об этом, а тебе мы признались только тогда, когда уже выслужились и могли не бояться расправы за былое. А в процессе службы убедились в невыполнимости своей прежней задачи. И какой смысл нам был возвращаться в Атлантиду, когда у тебя и выслужились, и семьями обзавелись, и положение заняли достойнее того, которое имели там? Поэтому и остались у тебя на службе. В числе прочего и связи с атлантами развить помогаем. Знаем и умеем далеко не всё, поскольку не учёные, а торговцы и разведчики, в индийскую политику верхушки атлантов мы тоже не посвящены, но можем судить о ней настолько, насколько знаем страну, народ и общество современной Атлантиды.
   - Ну, на самом деле вас сходу разоблачил бы Акобал, который по вашей версии торгует с атлантами, а значит, и прекрасно их знает, - заметил Арунтий, помозговав, - Но о том, что именно он подобрал вас на берегу и доставил к моему отцу в Гадес для приёма на службу в качестве наёмных солдат, в Карфагене кроме меня не знает никто, да и вряд ли кто помнит даже в самом Гадесе. И если не знать этой подробности, а египтянам о ней узнать неоткуда, то почему бы и нет? Версия как версия, даже правдоподобнее той старой, которая для всех. Ваши знания и навыки она объясняет и для египтян вполне годится.
    []
   На этом мы и порешили. Оказалось, гребипетские жрецы Амона уже прибыли в Карфаген, и главный жрец Баал-Хаммона уже просил тестя встретиться и переговорить с ними об атлантах, и тесть не мог отказать ему, а мог только оттягивать встречу и разговор, мотивируя задержку ожиданием людей, которые служат ему как раз по этой части и знают вопрос точнее и подробнее его самого. Типа, не царское это дело во все мелочи вникать, у него компетентные доверенные люди на то есть, которые во всех мелочах разберутся и все их разрулят, а его грузить ими не будут. Доложат о самом важном и запросят указаний на то, в чём карт-бланша от него заранее не получили, а в чём его имеют, то сами и решают на своё усмотрение. И так во всех делах. Да, где-то доверенный исполнитель может и дурь спороть, и свои махинации провернуть, но если всё это в меру и порученному ему делу не вредит, то и пускай себе - оно себя оправдывает. Разве успевал бы он всеми делами клана управлять, если бы следил за всеми мелочами сам? А люди нужные как раз во Внутреннем море и скоро должны прибыть в Карфаген к нему на доклад с отчётом и за указаниями на дальнейшую деятельность. Теперь, когда они, то бишь мы, в Карфаген прибыли, вошли в курс расклада и согласовали с ним, на чём будем стоять, веских причин откладывать эту встречу с гребиптянами у него больше не было, и он назначил её на следующий день. А за остаток дня мы обсудили, какова она, та Атлантида, о которой мы будем как её уроженцы рассказывать жрецам Амона.
   Прикинув хрен к носу, решили описывать им эдакий буйный гибрид Нетониса с Таревинеей, но поместить его на вулканические Малые Антилы. И к Кубе это с Америкой достаточно близко, и трудности восстановления после катастрофы объясняет неплохо. А как тут разгонишься-то, когда на вулканических островах металл вообще отсутствует как явление? Вот сколько осталось его на нашем острове от погибшей працивилизации, тем и обходились на первых порах. Потом-то, конечно, наладили добычу в том, что осталось от бывшей метрополии, то бишь на Кубе, но завоз через всё море, которое не сильно меньше здешнего Внутреннего - это разве шутки? Отвоевать же бывшую метрополию обратно у заселивших её дикарей - кем её было отвоёвывать и чем? Замкнутый круг получался - при катастрофической нехватке металла не построишь крупного судна, а на мелких много ли его привезёшь? Поэтому и рассасывать этот затык приходилось по малой капле, а значит, и черепашьими темпами. Времени, конечно, прошло немало, но и возможности развития резко ограничивались отсутствием бронзы, поскольку даже в богатой вообще-то металлом бывшей метрополии не было олова. Спасибо хоть, Тарквинии согласились поставлять его, только за счёт этого и достигла наконец-то Атлантида достойного сохранённых древних знаний уровня. Как раз в последние примерно полвека только и выкарабкались.
   Вот так и объясняли это гребиптянам на следующий день при встрече. Жрецов было двое, оба в возрасте, и оба хорошо говорили по-гречески. Выпали в осадок от нашей редакции краткого курса истории послепотопной Атлантиды и от сложившегося расклада между атлантами и Тарквиниями, а въехав в общих чертах в суть, не засыпали нас сразу же кучей вопросов, а спросили о главном - намерены ли атланты сохранять тайну своего громового оружия от не владеющих им дикарей? А чтобы их вопрос был доходчивее, они нам и контекст предъявили в виде своей карты Северной Африки с показанными на ней месторождениями нужной для изготовления "Гнева Амона" соли, то бишь селитры. И тут уж в осадок выпали мы, увидев, где находятся крупнейшие из них.
   Из-за невысокой, вполне античной точности карты не совсем понятно было, где конкретно самое значимое месторождение, гребипетское - ага, большой привет той якобы индийской соли, под видом которой селитра продавалась в Александрии. Мы заподозрили Фаюмский оазис к западу от Мемфиса, но жрецы уточнили - Содовые озёра севернее его. Там есть, конечно, и сода, применяемая в мумификации покойников, но там же и та соль, которая нужна для "Гнева Амона". Окрестные земли Содовых озёр, конечно, подвластны Египту, как и населяющие их ливийцы, но точно такие же ливийцы, не дураки пограбить, живут западнее. Легко ли проконтролировать всю длинную границу царства с ливийскими племенами и всю добычу громовой соли в обширной области Содовых озёр? И хорошо ли будет, если ливийские дикари вдруг узнают откуда-то, из чего и как делается взрывчатый порошок "Гнева Амона"? А ещё одно, едва ли уступающее египетскому, было обозначено на карте жрецов к югу от Карфагена у самого угла залива Большой Сирт, точно такие же содовые озёра, как уточнил младший из жрецов, явно технарь. Арунтий крепко выругался - вся эта область давно уже была отжата у Карфагена нумидийцами Масиниссы. Такие же дикари и разбойники, да ещё и наслышанные с некоторых пор о существовании громового оружия, как ехидно заметил старший из жрецов в леопёрдовой шкуре, явный идиолог. А всё отчего? Оттого, что кое-кому - как люди воспитанные, они не станут тыкать пальцами - в те некоторые поры оказалось невтерпёж пошуметь громовым порошком.
   Дом Амона, типа, долгие века и тысячелетия сберегал и продолжает сберегать опасную тайну даже от собственной светской власти, дабы она даже случайно не попала не в те руки. Саму соль, использующуюся кроме "Гнева Амона" также для многих вполне мирных и безобидных огненных забав, продают под видом привозной и страшно дорогой индийской, дабы скрыть от непосвящённых её местный и весьма обильный источник и не допустить самостоятельного изобретения громового порошка профанами. А атланты, едва только появившись в индийских водах, грохочут им направо и налево в каких-нибудь двух шагах от тамошнего богатого источника соли, и чему тут удивляться, если даже на службе у Тарквиниев они не в состоянии удержаться от этой привычки? Может, всё-таки следует проявить подобающую цивилизованным людям разумную умеренность?
    []
   Войдя в раж, жрец-идиолог саркастически поинтересовался, как его коллегам у атлантов вообще в голову могло прийти научить всем этим священным тайным знаниям светских профанов. Отдавали ли они себе отсчёт в том, что творят? Как не убоялись при этом гнева тех самых богов, которые успели уже покарать всю Атлантиду за её прежние прегрешения? На это мы ответили идиологу, что конечно, это решение далось атлантам весьма нелегко и непросто. Но куда было деваться? После гибели в великой катастрофе их могущественной и высокоразвитой метрополии уцелело только несколько захолустных колоний на маленьких островах с огнедышащими горами, да и на них-то уцелело далеко не всё, а только то, что не было смыто гигантской морской волной. Людей выжило тогда настолько мало, что их всех собрали в самую большую из колоний, оставив меньшие, и даже тогда их едва набралось на один единственный небольшой городок, не идущий ни в какое сравнение с прежними городами погибшей метрополии. А жрецов-учёных в городке набралась и вовсе горстка. Храмы во всех этих колониях были ведь второстепенными и очень небольшими. Сколько там и было-то тех жрецов вообще? Так и из них большинство погибло, а спаслось меньшинство. Может, и больше, чем говорят, но всё равно мало.
   И как тут было сохранить все эти знания погибшей цивилизации, какие только удалось собрать и спасти, не обучая им весь уцелевший народ? Если сохранять знания в кругу жреческой касты, как это и было до катастрофы - надо набрать и обучить столько новых жрецов, что народ не смог бы их прокормить. Даже среди самих жрецов по этому вопросу не сложилось единого мнения. Одни считали, что священная традиция должна быть соблюдена любой ценой, и если эта цена - деградация и потеря знаний, то значит, такова воля богов, и не простым смертным оспаривать её. Но другие возражали, что боги губили провинившихся и щадили невиновных, не разделяя их на жрецов и профанов, и разве не значит это, что уцелели те, кого боги сочли достойными возродить Атлантиду? Иначе зачем богам было бы щадить их? Разделились мнения и в народе. Кликуши пугали судьбой метрополии, новаторы напоминали о том, что соблюдение традиций не спасло её от гнева богов. Значит, не в традициях этих дело? В конце концов, так и не родив истины в споре, поручили жрецам запросить божественный оракул в присутствии всего народа. Ответ оракула был туманным, как это и водится обычно за оракулами, но прямого запрета на обучение наукам светских людей в нём не смогли обнаружить ни жрецы-ортодоксы, ни кликуши из народной массовки. И тогда собрание постановило, что отныне наукам будет обучаться вся молодёжь, проявившая к ним способности, и необязательно им становиться для этого всем жрецами.
   С тех пор у атлантов каждый образованный человек занят своим делом. Жрецы служат богам - приносят им жертвы, проводят священные обряды, ходят процессиями в священных шествиях и поют священные песни, не отвлекаясь на то, чем могут заниматься и другие, не облечённые жреческим саном. А светские мудрецы изучают прежние знания, не связанные с богослужением, и постигают новые, которые им открывают удоволенные жертвами и молебствиями жрецов боги. И пускай бывшей захолустной колонии удалось спасти и сохранить далеко не все знания, которыми владела погибшая метрополия, боги вновь открыли её мудрецам многое из потерянного, казалось бы, безвозвратно. Разве это не свидетельство благоволения богов новой традиции? Да и здесь, на берегах Внутреннего моря, разве не к такой же традиции пришли греки? И разве карают их за это их греческие боги? Их жрецы священнодействуют, а светские мудрецы мудрят уже многие столетия, и как-то не спешат боги ни огнедышащими горами Грецию сжечь, ни землетрясениями всю её разрушить, ни гигантскими волнами в море её смыть. Один только Архимед сколько за свою жизнь всего намудрил? Ну да, кончил плохо, ну так не один же, да и не обвинял его как-то никто ни в каком святотатстве, даже римляне не обвиняли, от его мудрствований изрядно пострадавшие. Спасибо хоть, громового порошка боги ему не открыли, а то ведь страшно даже представить себе, чего бы он ещё и с ним наворотил, гы-гы!
   Оба жреца Амона посмеялись вместе с нами, а затем залопотали о чём-то меж собой по-гребипетски. Судя по интонациям, целая дискуссия у них вышла по какому-то животрепещущему для них вопросу, и не во всём технарь был согласен с идиологом, уж очень морщился он под конец, когда тот повысил голос, явно давя уже не аргументацией, а рангом в ихней жреческой иерархии. Потом идиолог толкнул нам речь по-гречески про то, что не будь жреческой касты, не было бы и гребипетской цивилизации. Не было бы не только городов и государства с фараонами, а даже и вообще земледелия, кормящего и эти города, и это государство, а теперь и немалую часть Греции. И не скажешь, что совсем уж нагло врёт. Я ведь упоминал уже, что древнейшая часть архитектурного комплекса Гизы имеет следы дождевой эрозии, намекающие на время постройки задолго до фараоновского Гребипта? Ну так и так называемое преждевременное земледелие в долине Нила, позднее заброшенное за ненадобностью, по датировкам примерно совпадает с намёками Сфинкса и храма поблизости от него. Пока требовалось кормить строителей и поить их пивом, как я сильно подозреваю, старательно возделывался ячмень, а как закончили стройку пивные алкаши, и надобность в них отпала, так забросилось и это раннее земледелие в будущем Гребипте, без которого предки гребиптян ещё вполне могли обойтись. Кто-то уже тогда закладывал основу будущей цивилизации, пока не все ещё старые знания деградировали.
    []
   Но идиолога этого послушай, так по нему выходит, что Гребипту этому ихнему жреческому чуть ли не двадцать тысяч лет - ага, начиная с эпохи Пта и Ра, закончившейся той самой великой катастрофой, которая сгубила и Атлантиду, и не только её. Всем тогда досталось на орехи, кто недалеко от моря обитал. Правда, что такого великого совершили эти допотопные Пта и Ра, так и не обнаруженного археологами, жрец эдак дипломатично умолчал. Потом, значит, опосля этой катастрофы, правили Шу и Геб, а после них Осирис, Сет и Гор, и тоже как-то очень скрытно, потому как распространение мудрости и закладку основ будущего нынешнего Гребипта идиолог приписывал Тоту и последующим богам, и вот тут-то, надо полагать, как раз и сформировалась жреческая каста и система её ранних храмов. Видимо, и Гиза тоже. Подробностей идиолог нам не выложил, но упомянул, что вовсе не фараонами выстроены величайшие из древних памятников, включая и Большого Сфинкса, и Великие пирамиды. Короче, Гребипет для него - это храмы, коллегии жрецов и анклавы обслуживающего их населения, и в этом смысле - да, он намного древнее всех фараоновских династий и даже номов, из которых слепилось Древнее Царство. Фараоны и их государство - тоже проект жрецов, предназначенный для облегчения цивилизаторской деятельности храмов, эдакий инструмент, время от времени забывающийся и норовящий подмять под себя даже сами храмы. Как тут доверишь ему священные знания предков?
   Ведь даже сам Джосер, этот мудрейший из фараонов Древнего Царства, много сделавший совместно со жрецами для обустройства страны, не захотел довольствоваться традиционной мастабой, а затеял свою ступенчатую пирамиду, для строительства которой снимались и раскалывались на части блоки из построек Гизы, и это безобразие пришлось ему позволить, утоляя его жажду власти и посмертной славы. Преемники же его и вовсе были озабочены лишь собственным величием, надорвав силы народа на постройке таких же уродливых гробниц, а следующая династия ещё и испохабила ими всю планировку на самой Гизе. Им лень было даже транспортировать наколотые там блоки к некрополю той предыдущей династии, и с этим произволом тиранов ничего нельзя было поделать. Хафре пришлось позволить даже Сфинкса изуродовать, стесав его львиную морду и заменив её своей. Дай таким жаждущим величия безумцам ещё и могущество тайных знаний, с ними они наворотят такого, что куда там до них будет упомянутому нами Архимеду! Мы снова с ними посмеялись, а затем жрец-идиолог вернулся снова к основной мысли своей речи о том, что только достойные великой ответственности мудрецы должны владеть дающими могущество тайными для профанов знаниями, и очень жаль, что бедственное положение атлантов не позволило их жрецам сохранить свои знания в достойной владеть ими среде.
   Но раз уж это великое несчастье случилось, и священным знанием у атлантов владеют теперь недостойные его профаны, и быстро этого упущения не исправишь, нужно теперь принять все меры, чтобы опасные тайны не расползлись по всему миру и не попали в лапы жаждущих величия безумцев. Властители Атлантиды понимают хотя бы то, что их собственное могущество зависит от сохранения в строгой тайне от всех чужаков секретов их необычного оружия? Ну, для начала уже неплохо и это. А вот на светлое будущее надо бы и вовсе профанов от опасных тайн отстранить. Жречество ведь Атлантиды уже не так малочисленно, как было сразу после катастрофы? Не пора ли ему принять в свою среду и тех светских мудрецов, без которых не обойтись в изучении и развитии наук? И не пора ли примкнуть к ним и лучшим из тех, кто применяет достижения наук на практике? И на нас глядит изучающе, поняли ли мы намёк. А затем на всякий пожарный разжёвывает, что если светским мудрецам и практикам по какой-то причине не подойдёт культ ни одного из почитающихся в Атлантиде богов, что мешает ввести новый, приемлемый для них? Ведь должны же мудрецы Атлантиды знать, что все боги - эманации одной и той же создавшей мир и людей Высшей Силы? Одним богом больше, одним меньше - какая разница? Если мудрецы Атлантиды плохо представляют себе, как это удачнее сделать, египетские жрецы готовы научить этому своих заокеанских коллег. В том числе и будущих - и снова зыркает на нас, поняли ли мы намёк. Типа, присоединяйтесь к новому движению поскорее, пока не все ещё вакансии во главе его заняты. А ещё лучше, сами же и организуйте, и возглавьте.
   А на ещё более светлое будущее Дом Амона настоятельно советует подумать и на предмет полного изъятия опасных игрушек у непомерно озабоченной своим величием светской власти. Сейчас - да, он понял, Атлантида ещё не настолько сильна, чтобы и без них справиться со своими противниками в тех же индийских водах, например, но ведь над этой проблемой работают? Если среди нынешних атлантов есть потомки и финикийцев, и испанских иберов, и даже людей с далёкого северо-востока, как и его глубоко уважаемые собеседники, например, то наверняка же соседей поближе народ атлантов вобрал в себя ещё больше и давно уже значительно нарастил свою численность. Тогда рано или поздно Атлантида нарастит и свою вполне традиционную военную мощь, не нуждающуюся уже в тех тайных знаниях, которых недостойны профаны. И вот тогда самое время будет изъять их у светской власти, дабы лишить властолюбцев возможности подмять под себя людей поумнее их. Разумеется, властолюбцы добром могущества не отдадут, но Египет уже не раз это проходил, и его жреческие коллегии знают, как это делается. Трижды бывало так, что фараоны, утратив разумную меру, посягали на вольности и имущество храмов, и тогда храмы оказывали поддержку номовой знати. Та восставала, и единое царство распадалось на конгломерат номов. Каждый номарх вёл себя как самовластный царёк, и многие были ничуть не лучше зарвавшегося фараона, но мелкого царька урезонить легче, если во всех номах едины все храмы противостоящей ему жреческой коллегии.
    []
   Такой вариант был бы вообще идеален, и его бы поддерживали в неизменности, если бы эти мелкие номовые царства могли ещё и отражать собственными силами набеги дикарей. Но к сожалению, идеала в жизни не бывает, и когда вред от дикарей становится неприемлемым, приходится находить среди этих номовых царьков объединителя страны, выбирая того, который больше уважает жрецов и храмы и гарантирует им их вольности в объединённом царстве. Обычно достигнутых с ним договорённостей хватает на несколько ближайших фараоновских династий, при которых страна процветает, но затем какой-то очередной фараон начинает зарываться снова, а его преемники и вовсе творят беспредел, и тогда приходится повторять уже отработанную процедуру раздробления, урезонивания и пересборки забывшей своё место светской власти. Сейчас, к сожалению, стало труднее - уже не слабые дикари, а сильные государства окружают Египет, армии которых обучены и вооружены не хуже египетской. Но ведь в Атлантиде же не так? Вокруг неё ведь всё те же дикари, которым не тягаться с организованным и культурным государством? Тогда то, чего уже не сделаешь в Египте, ещё вполне пригодно для Атлантиды, и Дом Амона готов научить своих заокеанских коллег отработанной в Египте методике, которую их коллеги легко приспособят для хорошо знакомых им своих заокеанских реалий.
   В общем, гребипетские жрецы Амона предлагали нам учредить и возглавить в Атлантиде эдакую своего рода местечковую мировую закулису вроде той, которую время от времени корчили из себя в Гребипте сами. Ну, совместно с коллегами смежных культов и в общих с ними теократических интересах. Научно-теократическую, какой в своё время, вполне возможно, реально были и сами. Во времена Гизы - наверняка. Разница в качестве мегалитической каменной кладки, величине блоков и степени их подгонки между ними и теми фараонами, которым приписывает их постройки официоз самоочевидна. А если ещё и количество задействованных строителей учесть? Фараоны сгоняли нагромождать свои кучи камней народ со всей страны - небольшую часть, конечно, зато вахтовым методом, в эту вахту те, в следующую эти, и эта пускай даже и небольшая часть в каждой вахте - от всего народа густонаселённой земледельческой страны, давно обжитой и возделанной, с полями, ежегодно удобряемыми нильским илом и дающими рекордные урожаи. Если и не сотни, то десятки тысяч работников мобилизовать на свои ударные стройки тем фараонам было вполне под силу. А кто обеспечивал пайковым довольствием строителей Гизы? Если и не пара-тройка раскопанных археологами селений с тем преждевременным для долины Нила ячменным земледелием, а пускай и на порядок больше, один хрен с ресурсами того фараоновского Гребипта не сравнить. А ведь чудес на свете не бывает, и какова кормёжка, таков и контингент. Сотни, в лучшем случае тысячи. Конечно, и сроки так не поджимали, как фараоновских пирамидостроителей, главпрораб помер, да здравствует главпрораб, но ведь и работёнка не такая, чтобы это сильно помогло. Если каменный блок весит не одну тонну, а на той площадке, где его нужно ворочать, не разместить ни ступального крана, ни столько народу, чтобы хватило на раз-два-взяли, то как тут помогут щадящие сроки? Тут явно какие-то другие технологии, ко временам фараонов утраченные, но строителям Гизы ещё известные. Ну, тем, кто водил их руками, скажем так. Уж точно не замполитам.
   Но с тех пор прошли тысячелетия. Не двадцать, даже не десять, но и не одно. И последние три из них - в составе государства, пускай и пересобираемого периодически в порядке эдакого капитального ремонта. И хотели они того или нет, но влившись в социум этого государства и заняв в нём экологическую нишу замполитов, они и сами не могли не прогнуться под неё. Да, научники сохранялись, но становились технической обслугой для идиологов, а те, зомбируя до состояния неадеквата тёмные трудящиеся массы и не сильно далеко от них ушедшую светскую элиту, зомбировали и свой же собственный жреческий контингент. Не столь важно, верили ли в свои проповеди их первые агитахтеры. Их давно уже нет в живых, а сменяли их уже зомбированные, и так поколение за поколением. А их технари из какой среды берутся? Да из этой же, из зомбированной. Как там понимали своё дело их предшественники времён Гизы, это они унесли с собой в могилу, а для нынешних последователей - ага, положь колдобину со стороны загогулины, дёрни за пимпочку, а как заквохчет, прикинься ветошью и не отсвечивай. Разбавляется подобного рода инструкция религиозной терминологией, надиктованной идиологами, иначе ведь хрен отгребутся, да и зубрится наизусть до состояния отскакивания от зубов. Какой уж тут в звизду творческий подход? Может, и была когда-то наука, но давно уже выродилась в сакральный ритуал.
   А верховодят - правильно, идиологи. Речи ритуальные толкают, учат всех, как надо правильно родину любить, песни ритуальные поют, устраивают церемонии, шагают в шествиях - священнодействуют, короче. Если в семь ноль ноль не будет поднят флаг, то в семь ноль одну наступит конец света. Зомбирован до невменяемости народ, зомбирована до невменяемости верхушка, зомбирован до невменяемости фараон, но ведь в процессе до такой же точно невменяемости зазомбированы и сами. Обезопасили себя от властолюбия фараоновского, называется. А не то ли это лекарство, которое пострашнее самой болезни? И нам теперь не оно ли для профилактики предлагается? Нам такой социум нужен? Мы о таком собственном образе жизни мечтали? Мы такую цивилизацию для своих потомков хотим построить? Нет, сама-то по себе идея мировой закулисы вполне себе идея как идея, где-то в чём-то даже здравая, но способ и форма её воплощения в жизнь, которые нам тут этот идиолог гребипетский предлагает - ну их на хрен, откровенно говоря.
    []
   Но дипломатия есть дипломатия. На хрен мы идиолога не посылаем и с порога идею евонную не отвергаем, даже критиковать не пробуем. Мы, типа, подумаем над этим, да посовещаемся, да с умными и знающими людьми обсудим. Там оно уже и видно будет, подходит ли это нам, и прокатит ли оно в светлом будущем в Атлантиде. Пока Атлантида к этому явно не готова, да и не ко времени. Что там в тех индийских водах творится, мы из первоисточника не в курсе, не поставили нас в известность, потому как не наше это дело. У атлантов тоже не всех во всё посвящают. Но наслышаны из здешних источников, что и там у атлантов силы небольшие, и без превосходства над противником в вооружении там не обойтись никак. Три южноаравийских каких-никаких, а всё-таки царства, да индийских тамошних пара-тройка едва ли слабее, и никто из них атлантам в тех водах не рад. Ихняя Хатшепсут разве не посылала в Пунт для мирной торговли целую военную экспедицию? А там и торговли тихой и мирной не получается, там в драку лезут, и приходится давать им сдачи так, чтобы надолго воспитательного эффекта хватило. Потому как, насколько мы знаем соплеменников, не ограничатся они теперь Индией. Наши благочестивейшие гости разве не знают, что самый лучший индийский шёлк - на самом деле не из Индии, а из ещё более далёкой страны на востоке? И если уж атланты дотянулись до Индии, но наверняка захотят дотянуться и туда. А там тоже наверняка найдутся перекупщики, которые им рады не будут, и их тоже придётся учить хорошим манерам. А силы туда дотянутся тем более небольшие. Ну и как им там тогда будет обойтись без грома и молнии?
   Закинули гребиптяне удочку и тестю - ага, не опасается ли он, что атланты, как нарастят силёнок, могут ворваться во Внутреннее море и бортануть его самого в торговле со жрецами Анубиса, как бортуют сейчас посредников в индийских водах. Посмеявшись, мы скормили им свою версию, что именно этот замысел в Атлантиде и прорабатывался, когда мы были посланы на разведку во Внутреннее море. Но ознакомившись как с самим морем, так и с раскладами на нём, мы поняли, что это дохлый номер. Прорыв в него через пролив - это уже конфликт с римскими союзниками, а через них и с самим Римом. А море велико, и путь от пролива до Кирены далёк. В сезон штормов слишком велик риск потери судна в узостях, а на спокойной воде в нём у грузового судна-дальнобойщика нет никаких преимуществ перед быстроходными военными кораблями местных государств. Громы и молнии позволят отбиться от одного или двух, а если очень повезёт, то и от трёх трирем или пускай даже квинкерем, но от эскадры не спасут и они. А потеря судна - это потеря с высокой вероятностью и тех тайн, которые вовсе незачем знать ни римлянам, ни грекам. И зачем атлантам такой риск, когда есть посредник, пускай и берущий себе немалую часть дохода, но зато берущий на себя и все возможные во Внутреннем море проблемы. Если он перестанет справляться с ними сам, тогда атланты подумают и подсчитают, что выгоднее, помочь ему своими силами за соответствующую наценку за свои товары или бортануть его и торговать в дальнейшем самим. Но ведь и он же это прекрасно понимает, так что о наценке договорятся наверняка. Смысла нет быковать в таких условиях.
   Объясняем им это дело, показываем протяжённость маршрута - ага, и ни одной базы на нём - на их же карте Лужи и пододвигаем её им. Они переглядываются, лопочут снова меж собой по-гребипетски, затем технарь ихний снова нам карту пододвигает - это подарок нам от них, типа, пусть и в Атлантиде посмотрят на эти месторождения громовой соли, да подумают, стоит ли распространять секрет громового оружия. Мы покивали им понимающе - конечно, и сами ознакомимся, и в Атлантиду копию передадим. Ясное дело, что никчему дикарям громы с молниями. Обходились же они без них до сих пор, верно? А заодно и про Красное море им напомнили. И узкое оно, и рифами кишит, тоже внутреннее и тоже очень длинное. Мысль бортануть арабов и в торговле с Египтом будет в Атлантиде прорабатываться тоже почти наверняка, если не прорабатывается уже, но и с этим узким морем те же самые соображения возникают, что и с Внутренним. Риск перевешивает всю возможную выгоду, и проще посредника южноаравийского выбрать одного, который весь маршрут через узкое море осилит, избавляя атлантов от связанных с ним проблем. У них там наверняка бздят, не сунутся ли быкующие атланты уже к гребипетским портам, когда бармалеев в две шеренги на подоконниках выстроят, так пущай расслабятся - смысла нет.
   После их ухода дольше всех хохотал Арунтий. Ну, молодцы, конечно, хорошие попытки предприняли! Одну - так даже и вполне успешную, потому как учить тутошних дикарей делать порох с фугасами и огнестрелом мы и не собирались. Настропалить нас на клерикально-теократическую ррывалюцию в Атлантиде тоже было бы гениальной идеей, будь реальность такова, как мы им обрисовали. Больше же всего тестя умилила попытка вбить клин между ним и нами, натолкнув его на подозрения в нашей двойной игре. Тоже ведь была бы вполне себе версия как версия, будь мы в натуре настоящими атлантами из настоящей Атлантиды. Если не знать о том, что означенная Атлантида - наш совместный с Тарквиниями проект-новодел, не имеющий ни малейшего отношения к той допотопной працивилизации, наследниками которой считает себя и гребипетское жречество, потуги у них с ихней колокольни выглядят вполне логично и обоснованно. Привыкли у себя, млять, за века и тысячелетия опираться на толпы зомбированных обалдуев, а для этого - таки да, надо речи правильные толкать, шествия правильные устраивать и песни правильные петь. Потому-то и бздят от слухов про корабли с громами и молниями, которым похрен все эти зомбированные толпы. А десантов с артиллерией и пулемётами с тех кораблей не хотите? А для такой цивилизации нужна школа. Не всякая, конечно, но чтобы набрать достаточно толковой мелюзги в эту не всякую, её надо сперва отсортировать от бестолочи во всякой, то бишь всеобщей массовой. Разные у нас с этими святошами цивилизации, а посему и к их построению подход у нас с ними тоже разный.
    []
   Но над идеей мировой закулисы поразмышлять, конечно, стоит. Везде ли с теми канонерками и десантом поспеешь? И во всякую ли дыру с ними влезешь? И всегда ли та овчинка будет стоить такой выделки? Наверняка ведь во многих случаях проще и дешевле будет отсыпать звонкой монеты местечковому основняку, который собственными силами и влиянием нужный нам результат обеспечить в состоянии. Ну, устраивающий нас за эту цену, скажем так. Великодержавие это имперское с силовой гегемонией в качестве всем дыркам затычки - оно ведь не одного уже мирового гегемона в той известной нам истории надорвало до полного шваха. Кого-то быстрее, кого-то медленнее, но в вечных гегемонах не удержался ещё никто, и чем упрямее держались, тем катастрофичнее надрывались. Нам оно надо, спрашивается? Там, где дикари за приемлемую цену для основняка и сами себя в две шеренги на подоконниках построят, пущай сами и поупражняются. Надорвутся, так и хрен с ними, такой бестолочи ихние бабы ещё нарожают, а денег для найма основняков мы ещё заработаем, силы же наших побережём для дел поважнее и поквалифицированнее, которых не доверишь безмозглым и косоруким дикарям.
   Скрывать отличия нашей цивилизации до бесконечности от этих гребипетских жрецов, конечно, не удастся. Но в этом и нет нужды. Тут главное, сотрудничество с ними наладить взаимовыгодное, от которого и отношения с ними плясать будут. В том, что всех окрестных дикарей мы подтягивать до своего уровня не собираемся, они скоро убедятся и сами, как и в том, что мировым имперством головного мозга мы тоже не страдаем, и какие тогда у нас с ними принципиальные разногласия? На общественное устройство? Так мы и не посягаем ни на ихнее в ихнем Гребипте, ни на похожие на них в Месопотамии и той же Индии. В Индии, правда, распространению их начинаем препятствовать туда, где их и не было раньше, но на освоенную ими делянку не посягаем. Нас и мирное сосуществование вполне устроит с теми, кому хватило мозгов понять наши военные намёки правильно. А у гребиптян и экспансии-то как таковой нет. У жрецов, в смысле, делянка которых там, где живёт исповедующее их религию население. Птолемеи с их периодическими имперскими закидонами им до лампочки, их монопольные коммерческие интересы - тем более. У себя же в стране их жреческая верхушка - хоть и не мировая, но вполне себе местная закулиса, с которой можно решать многие местные вопросы. В Риме такого жречества нет, но там нобилитет ихний светский на роскошь подсаживается, а она же денег стоит, как и карьера ихняя политическая, без которой римскому нобилю не кушается и не спится. Как тут не взять на лапу, когда предлагают? Тоже со своими группировками не мировая, а местная закулиса, но у себя вполне влиятельная. И всюду в том или ином виде примерно так. А с наметившейся уже морской транспортной связностью между регионами с их местными закулисами начинает наклёвываться и мировой уровень, пока вакантный. Ждать, покуда всяческие там Ротшильды, Хренотшильды и Звиздотшильды фишку просекут, мы ведь не будем, верно? Нету их ещё, и кто не успел, тот опоздал, а работу-то делать надо, и если не наши, то кто же? Сами с усами, честное буржуинское.
Оценка: 8.80*34  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"