Блямс
В мире Наруто с Системой Патриарха1-688

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
 Ваша оценка:

В мире Наруто с Системой Патриарха

[]

Annotation

     Аннотация:
     Молодой парень, еще вчера имевший большие планы на жизнь — просыпается в неизвестном месте, и узнает, что попал в суровый мир непрекращающихся войн, и повсеместного насилия. Практически смирившись с незавидной участью быть сметенным водоворотом предстоящих событий, юноша обнаруживает весьма необычную "Систему Патриарха".

Unomi В мире Наруто с Системой Патриарха

[]
[]
[]

Глава 1

     Темноволосый юноша открыл глаза, и увидел перед собой лицо красивой японки, которая смотрела прямо на него.
     — Очнулся? Как ты себя чувствуешь? Как тебя зовут? — Взволнованно спросила миловидная японка.
     — В-воды… — Тихо прохрипел он, протягивая отказывающуюся слушаться руку.
     Девушка поднесла ко рту симпатичного юноши небольшой стакан с водой, но как только живительная влага попала ему в глотку, он тут же закашлялся и забрызгал всю постель.
     — Извини… — Уже менее хрипло пробормотал он, и сделал еще один глоток, но на сей раз держа стакан в своей руке.
     — Ничего, все высохнет, — С улыбкой ответила японка.
     «А она очень красива… Впервые вижу брюнетку с голубыми глазами», — Подумал юноша, наслаждаясь красотой великолепной азиатки.
     — Где я? — Нормальным голосом пробормотал он, и уставился на девушку. Она засмущалась от пристального взгляда юноши, и отвела глаза.
     — Ты в Синто. Я нашла тебя вчера вечером, на заднем дворе. А разве ты не помнишь, как сюда попал? — Спросила красавица.
     — Синто? Что за Синто? Мы в Японии? — Переспросил он, полностью проигнорировав ее вопрос.
     — Синто это маленькая деревня, являющаяся частью страны огня, под властью Великого Дайме, находящаяся в 300 километрах от деревни Скрытого Листа! А что такое Япония? — Невинно поинтересовалась красавица, хлопая глазами.
     Услышав ее гордую речь, юноша чуть было не выплюнул еще один полный рот воды.
     «Быть того не может! Не мог же я попасть в нарисованный и придуманный мир?» — С шоком подумал парень.
     — К-кто сейчас занимает пост Хокаге? — Спустя несколько секунд раздумий, дрожащим голосом спросил юноша, боясь услышать ответ.
     — Сарутоби Хирузен, конечно! — Вновь с гордостью ответила японка.
     «Черт, черт, черт! Как меня угораздило попасть в мир Наруто?! Я ведь и фанатом не был, смотрел, когда был подростком, и все! Почему меня?!» — Но на мысленную тираду шокированного юноши никто не дал ответа, — «Похоже я попал, очень крупно попал… Оказаться в мире полностью погрязшем в насилии — не входило в мои планы на жизнь. Только вчера я с друзьями отмечал успешную защиту диплома, и через неделю планировал искать работу, но похоже не видать Макдональдсу перспективного кассира… Даа… шутки — это единственное, что помогает мозгу в стрессовых ситуациях», — Все еще отходя от шока подумал юноша.
     Погрязший в собственных размышлениях, в уголке зрения, он заметил какую-то непонятную деталь, похожую на восклицательный знак. Сосредоточив внимание на этом знаке, перед ним выскочило полотно текста.
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 21
     Уровень: 1
     Класс: Патриарх
     Доступно: 1 очков навыков
     Навыки:
     Властитель Гарема (MAX)
     Воля Патриарха (MAX)
     Талантливое Потомство [1 уровень]
     Создание Убежища [1 уровень]
     Создание Формаций [1 уровень]
     ???
     ???
     ???
     «Что? Система?! Накаяма Кеншин?! Патриарх?! Властитель гарема?!» — С шоком подумал он, не в силах переварить поступающую информацию.
     — С тобой все в порядке? Как тебя зовут? — Дала о себе знать красивая японка.
     — Похоже, что Накаяма Кеншин… — С усмешкой ответил парень, — А тебя?
     — Очень приятно, Накаяма Кеншин, меня зовут Айя! — Веселым тоном проявила она учтивость.
     Кеншин был не в настроении продолжать этот разговор, будучи занят более важными вещами, а именно просмотром окна «статуса». Айя увидев, что он замолчал, решила его не беспокоить, и вышла из комнаты, сказав, что займется приготовлением пищи.
     Кеншин в свою очередь принялся тщательно осматривать все свалившиеся на него способности, пытаясь разобраться, что же это за класс такой «Патриарх». Спустя несколько минут он ужаснулся, поняв, что ему уготовано стать машиной по производству детей!
     «Черт, во что я вляпался?!» — Раздраженно подумал Кеншин, и принялся осматривать каждый интересовавший его пункт в окне «статуса» более подробно.
     Класс: Патриарх — Патриархи это главы огромных кланов, которые состоят преимущественно из их потомков. Пусть сам патриарх слаб, но дети не дадут обидеть своего отца, и уничтожат любого, кто посмеет причинить ему вред. В великой вселенной умелые патриархи наводят ужас на целые галактики, забирают в свои огромные гаремы гордых дочерей величайших императоров, не спрашивая ни у кого разрешения. Неумелый патриарх может быть убит в пьяной драке, ничем не примечательным смертным. А умелого патриарха не сможет убить даже бог
     Прочитав описание класса, юноша хотел было возмутиться, но заметил несколько подпунктов, и принялся сосредоточенно их читать.
     Ускоренное Рождение — Ускоряет созревание плода и уменьшает длительность беременности. Срок беременности сокращается в 20 раз.

     Ускоренное Взросление — Ускоряет взросление потомка до взрослой особи. Скорость взросления ×500 для детенышей человека.

     Аккумуляция Таланта — Талант детей Патриарха не может быть меньше, чем талант матери. Рожденое потомство с большей вероятностью наследует редкие положительные особенности матери, и напрямую зависит от навыка [Талантливое потомство]
     — Вот так да… — Задумчиво протянул Кеншин, — Это что, я теперь должен трахаться, как мышь-полевка, пока не умру от усталости? И куда мне девать кучу детей? И с кем мне их заводить?! — Бормотал юноша, не в силах сдержать свое раздражение от такой бесполезной системы. Немного успокоившись, он вернулся к дальнейшему просмотру «статуса».
     Обаяние Патриарха — Заставляет всех особей женского пола относиться к Патриарху изначально с дружелюбием. Пассивно оказывает эффект на ближайших самок, со временем заставляя их влюбиться в Патриарха.
     — Хм… уже лучше. Видимо поэтому Айя так любезно ко мне относится… Вопрос «С кем» видимо отпал сам собой… — Задумчиво пробормотал Кеншин, оценивая перспективы, на редкость быстро смирившись с уготованной ролью «быка-осеменителя».
     Властитель Гарема — Все женщины, имевшие половой контакт с Патриархом — влюбляются в него, и становятся безгранично преданными.

     Воля Патриарха — Слова Патриарха становятся законом для его потомства и гарема. Позволяет коммуницировать с потомками с помощью телепатии на расстоянии до 20 метров.

     Талантливое Потомство — Позволяет любому потомку тренировать систему силы родного мира. Каждый уровень способности повышает талант потомка на 5 % по сравнению с матерью, и на 2 % шанс пробуждения редких и полезных мутаций.

     Создание Убежища — Как любому дракону требуется логово, так и любому Патриарху требуется надежное убежище, являющееся последним оплотом защиты Патриарха. Позволяет создавать скрытое убежище для жизни. Уровень способности улучшает убежище, повышает скрытность, и позволяет оставаться в безопасности.

     Создание Формаций — Позволяет создавать разнообразные формации поддержки и защиты. Открывает все более сильные формации с ростом уровня способности.

     ??? — Недоступно.

     ??? — Недоступно.

     ??? — Недоступно.
     Закончив знакомиться с «системой», Кеншин принялся размышлять. Он думал о многом, о своей прошлой жизни, которую уже не вернуть, о своем нынешнем положении, весьма неприятном, и о своем будущем, которое было на редкость туманным и неопределенным. За размышлениями прошло около получаса, и в дверях появилась Айя. Она ласково ему улыбнулась, и позвала к столу.

Глава 2

     Кое-как поднявшись с жесткого, лежащего на полу матраса, Кеншин зашагал за девушкой, наслаждаясь ее элегантной походкой, и соблазнительными покачиваниями бедер. Айя была весьма красивой для деревенской девушки. Помимо длинных и изящный ног, она обладала выдающейся подтянутой попкой, и грудью второго размера. Кеншин не мог не очароваться красотой юной японки.
     Следуя за красивой брюнеткой, Кеншин бегло осмотрел интерьер дома, и понял, что Айя жила весьма бедно. В основной комнате, где он и лежал — за два метра от его жесткого матраса, был постелен еще один, но немного более чистый и аккуратный. Помимо двух матрасов, в углу комнаты прямо у окна стоял стол, и нечто похожее на швейную машинку. Само окно было мутноватым и не прозрачным. У деревенской девушки не было денег на чистые стекла без примесей. По всей видимости такую роскошь могли себе позволить только богачи, или шиноби.
     Домик Айи был весьма маленьким и состоял из крохотной кухни, одной центральной комнаты, выполнявшей роль спальни и рабочего места, а также маленькой кладовки, которая была завалена всяким хламом. Туалет и душ были на улице.
     Кеншин буквально в десять шагов добрался до кухни, и задумчиво сел на указанное девушкой место. Она направилась к дровяной печи, и принялась разливать по тарелкам ароматно пахнущий суп.
     — Спасибо, — Сказал Кеншин, получив от девушки тарелку с горячим супом, и принялся поспешно есть, только сейчас обнаружив, насколько он голоден, и практически сразу обжегся.
     Айя только весело посмеялась над его неаккуратностью, и тоже принялась есть.
     — Спасибо, что позаботилась обо мне, — Поблагодарил девушку Кеншин, глядя ей в глаза.
     — Пустяки. Уверена, ты бы сделал для меня то же самое, — Смущаясь ответила Айя, и отвела глаза.
     — Я мало что помню, не могла бы ты объяснить мне некоторые детали? — Мягко поинтересовался юноша. Он бы с радостью спросил, какой сейчас год, но к сожалению, эта информация для него ничего не значила. Кеншин разбирался только в летоисчислении от Рождества Христова, но никак не от основания Конохи.
     — Конечно. Что тебя интересует? — С полной самоотдачей спросила Айя.
     — Ммм… ты сказала, что Хокаге сейчас Сарутоби Хирузен… Третья мировая война шиноби уже прошла? — Спросил юноша, и тут же мысленно ударил себя по губам, поняв, как неоднозначно выглядит этот вопрос.
     — Конечно, прошла! А как бы она не прошла, если ты знаешь о ее окончании? Ты хоть и потерял память, но не попал в прошлое, — Со смехом заявила Айя, удивляясь странности поставленного вопроса.
     «Черт! Хрен редьки не слаще! Даже если третья мировая прошла, впереди четвертая мировая!» — Подумал Кеншин, и потер виски.
     — Эмм… а как давно закончилась третья мировая? — Вновь спросил юноша, желая узнать, сколько у него времени.
     — Ну… Мне было шесть, когда она закончилась. Сейчас мне почти восемнадцать, — С улыбкой пояснила Айя.
     «Одиннадцать лет назад?! Черт, черт, черт! Сейчас же вовсю должен идти канон!» — С еще более упавшим настроением подумал Кеншин.
     — А как давно девятихвостый напал на Коноху? — Решил еще более точно понять, в какой временной линии он оказался.
     Услышав про девятихвостого, Айя чуть не подпрыгнула от испуга, и приложила палец к губам:
     — Тшшш… не произноси его имя! Это самый страшный монстр в мире, и никто не знает куда он делся! Люди говорят, что если беспечно произносить его имя вслух, то он придет и разрушит нашу деревню! — С заметным страхом пробормотала девушка.
     «Хм… интересно. Значит деревенские знать не знают о том, что хвостатых запечатывают в джинчурики. Оттого и придумали кучу страшных баек…» — Подметил Кеншин, и поспешил успокоить девушку.
     — Хорошо, не буду. Так сколько лет назад «он» напал на Коноху?
     — Девять лет назад. Почти десять. Мой дедушка в тот день был в Конохе, и слышал весь этот ужас… — С грустью сказала Айя.
     — Твой дедушка? А где он сейчас?
     — Он умер полгода назад от воспаления легких… Цукишима-сама, наш деревенский ирьёнин, отказалась ему помогать… — Всхлипывая сказала Айя, и из ее прекрасных голубых глаз полились две дорожки слез.
     — Прости… — Сказал Кеншин, а затем, сам не понимая почему, вдруг двинулся к девушке и обнял ее, заключив в свои крепкие объятия, запоздало поняв, что до сих пор не надел футболку.
     Айя прижалась к крепкой груди юноши и заплакала еще сильнее. Юная девушка последние полгода была совсем одна, и ей некому было излить свою печаль. Кеншин обнял ее еще крепче и погладил по нежной спине, утешая.
     Но эти нежности были прерваны внезапным стуком в дверь, и криком:
     — Айя, впусти меня, я знаю, что ты дома!
     И без того не радостное личико Айи приняло гримасу злости.
     — Отстань, Кайто, я занята! — Рявкнула она в сторону двери.
     — Хорошо, я уйду, но тебе не удастся долго от меня бегать! Хочешь ты этого или нет, но ты станешь моей женой! — Крикнул Кайто, и послышался звук удаляющихся шагов.
     — Кто это был? — Спросил Кеншин, едва сдерживая гнев от того, что не успел он обзавестись гаремом, как его девушку пытаются увести!
     — Да так, один придурок… Он сын старейшины, и уже несколько месяцев пытается забрать меня замуж. Когда мой дедушка был жив, эти сволочи боялись носа показать! Уверена, это старейшина уговорил Цукишиму-сама не лечить моего деда! — С гневом выплюнула Айя, еще сильнее прижавшись к груди юноши. Отчего-то прижавшись к мускулистой груди Кеншина, ей было так хорошо, что она не хотела его отпускать.
     — Понятно… Не переживай, я не позволю им тебя обидеть! — С решимостью заявил Кеншин, и положил обе руки чуть ниже спины Айи, практически касаясь ее упругой попки, скрытой за черными штанами. Девушка заметила этот жест, но лишь немного покраснела, и ничего не сказала.

Глава 3

     Пока Айя убирала со стола и мыла посуду, Кеншин вернулся в комнату, сел на «свой» матрас, и принялся думать, что же ему делать в первую очередь.
     «Айя сказала, что девятихвостый напал на Коноху почти десять лет назад, а это значит, что Наруто сейчас около десяти, и до основной опасности чуть больше шести лет… Хотя и сейчас полно опасностей. Акацуки уже развернулись во всю ширь, Орочимару жив здоров, а самое главное — Зецу… Этот проныра ходит буквально везде, и собирает информацию. И как прикажете вертеться? Я даже чакру не могу использовать! Даже будь у меня потомок уровня джонина, и что с того? Меня убьют и не заметят…» — Горестно размышлял юноша.
     «Хорошо, план № 1 — Охмурить Айю. План № 2 — найти место под убежище, и зачать первого ребенка… Черт, так непривычно звучит. Я вообще не собирался становиться отцом лет до тридцати!» — Вновь сетуя на свою судьбу «хряка-производителя» жаловался юноша.
     Когда в комнату вошла Айя, Кеншин отжимался от пола, желая набрать хоть-какую то форму, и увеличить шансы на выживание. Он понимал, что в ближайшее время физическая сила и выносливость ему очень понадобятся.
     Девушка застыла на пороге, и не могла оторвать глаз от полу-голой фигуры крепкого парня. Сама того не понимая, она начала невольно возбуждаться, и свела ноги вместе, потирая их друг о друга, прикусив нижнюю губу. Этот юноша будто пришел прямо из ее сокровенных снов, и радовал глаза голубоглазой красавицы.
     Не обращая внимания на Айю, Кеншин закончил отжимания, и перешел к приседаниям, снова и снова радуя глаза молодой девушки. Она только спустя пять минут вспомнила, что ей нужно приниматься за работу, и закончить пошив сарафана для соседки. Она села за свой рабочий стол, и начала разговор с юношей.
     — Эмм… Накаяма кун?
     — Да? — Ответил юноша, отдыхая между упражнениями.
     — Ммм… тебе вроде как некуда идти, к тому же ты потерял память… Может быть останешься на несколько дней у меня? — Предложила Айя таким тоном, будто делала ему предложение руки и сердца.
     — Хорошо, я останусь здесь, и помогу тебе по хозяйству. К тому же, тебя ведь должен кто-то защищать от этого прохвоста Кайто? — С улыбкой подметил юноша, на что Айя ответила коротким «угу» и в смущении отвела глаза.
     Закончив упражнения, Кеншин решил не отвлекать девушку от работы, и вышел во двор, чтобы натаскать воды в уличный «душ», чтобы она нагрелась за день под палящим солнцем. Натаскав воды, он немного отдохнул, и принялся колоть дрова.
     Айя тем временем изредка поглядывала на мускулистую фигуру красивого юноши, закусив губу. Она впервые чувствовала нечто подобное, но от вида полуголой фигуры Кеншина, внизу ее живота становилось очень горячо.
     Кеншин не замечал затяжных взглядов юной красавицы. Его мысли были заняты тем, как дальше жить. Он вспомнил про одно неиспользованное очко навыков, и раздумывал, куда бы его вложить. Сначала его выбор пал на «Создание Формаций» и он решил попытаться посмотреть на уже доступные ему способности этих загадочных «Формаций» но пробуя и так и эдак, не смог найти подсказку, как их активировать. Плюнув на эту бесполезную на его взгляд способность, он решил вложить очко навыка в «Талантливое Потомство» и получил +10 % к таланту будущих детей.
     Закончив с домашней рутиной, Кеншин вошел внутрь, и увидел, что Айя куда-то собирается.
     — Что-то случилось? — Поинтересовался юноша.
     — Нет, просто хотела отнести выполненный заказ тетушке, и купить немного продуктов.
     — Хорошо, я пойду с тобой. Помогу все донести.
     — Эмм… ладно, — Пожав плечами, согласилась голубоглазая брюнетка.
     Быстро накинув на себя футболку, Кеншин вышел из дома вслед за девушкой, и они двинулись в сторону торговой лавки, находящейся примерно в 100 метрах от дома Айи, и выполняющей роль «магазина».
     — Здравствуйте, тетушка, я принесла ваш заказ! — Весело прощебетала Айя, войдя внутрь маленького магазинчика.
     — Ох, Айя-чан, ты принесла сарафан для Юи? — С улыбкой ответила полноватая женщина преклонных лет, — Ой, а кто это с тобой? Не уж-то парня нашла? — Со смехом подметила она.
     — Я… Эм… Вы все не так поняли! — Сказала Айя, покраснев, как свекла.
     — Ха-ха-ха, ну ничего, это дело молодое! — С веселым смехом сказала тетушка, — К тому же, он у тебя очень симпатичный… Эх, была бы я лет на 20 моложе…
     — Хватит, тетушка! Вот ваш сарафан, и дайте мне пять килограмм риса, а еще…
* * *
     Закончив с покупками, Кеншин и Айя вышли из магазина и направились «домой». Вернувшись, Айя принялась готовить, а Кеншин решил помыться, благо на часах уже было пять вечера, и за день вода в «душе» нагрелась.
     Айя как раз заканчивала приготовление ужина, когда в двери вошел полу-голый Кеншин, завернутый в одно полотенце, с блестящими от влаги волосами, и рельефными мускулами. Она чуть не застонала про себя, от нахлынувших на нее, не виданных ранее эмоций.
     Кеншин, заметив странную реакцию Айи, поинтересовался:
     — Что-то не так?
     — Эмм… Нет, все в порядке, извини… Я тоже пойду приму душ, — Сказала она, и скользнула мимо него в открытую дверь, желая поскорее оказаться подальше от источника ее непонятных эмоций, пока она не натворила что-нибудь страшное.
     Стоя под струей теплого душа, Айя смывала с себя мыло, и провела обеими руками по животу, пока не добралась до аккуратно подстриженного лобка, и скользнула правой рукой еще ниже, погладив свою изнывающую от похоти киску.
     — Ааах, боже… — Застонала юная брюнетка, не в силах справиться с наступающей похотью. Перед ее глазами то и дело мелькали многочисленные образы мускулистого и красивого юноши. Она страстно желала, чтобы в этот самый момент он ворвался внутрь, и сделал ее своей…
     Приложив огромные усилия воли, Айя смогла остановить свою непослушную руку, и не совершать столь постыдный поступок. Она быстро закончила смывать с себя мыло, затем поспешно вытерлась, надела чистую одежду и зашагала в сторону дома.
     Кеншин в свою очередь не мог не заметить этот взгляд и прикушенную губу Айи, он ломал голову над тем, что же это было. Был ли это эффект от класса «Патриарх»? Он немного обрадовался, и решил, что возможно планы по соблазнению Айи можно немного ускорить.
     Вернувшись в дом, Айя не могла смотреть в глаза черноволосому юноше, она смотрела куда угодно, кроме как на его лицо. Они приступили к приему пищи, а затем, когда Айя мыла посуду, Кеншин как-бы «случайно» врезался в ее упругую попку своим полу-возбужденным членом, проходя мимо.
     — Ой, извини… — Поспешно извинился Кеншин, и зашагал дальше, но пройдя несколько шагов, он оглянулся назад, и обрадованно улыбнулся. Юная красавица сжимала обе ноги, и буквально поскуливала от похоти, бросив мытье посуды. Кеншин решил действовать этим вечером.

Глава 4

     Оправившись от невероятного возбуждения, Айя закончила мыть посуду, и вернулась в комнату. Войдя в дверь, она на секунду ошарашенно замерла, увидев, что два матраса подвинуты друг к другу, и практически стали «одним». Она покраснела, и хотела что-то возразить, но слова отказывались покидать ее ласковый рот. На самом деле она почему-то была рада такому повороту событий. Юная брюнетка не понимала, что с ней происходит, и почему вдруг она испытывает подобные чувства.
     Айя еще некоторое время простояла посреди комнаты, не зная куда себя деть. Она хотела сесть на старый потрепанный диван, ведь на единственном стуле, за столом сидел Кеншин. Он заметил ее замешательство, и сказал:
     — Ох… Айя, извини, что занял твое место. Вот, садись.
     Услышав его предложение, она оправилась от наваждения, и двинулась к столу, ожидая, что Кеншин сейчас встанет, и уступит ей место. Но вместо этого, когда она оказалась рядом с ним, он легонько приобнял ее за талию, и усадил к себе на колени.
     — Ааах… ч-что ты делаешь? — Возмутилась девушка, и без особого энтузиазма попыталась встать, но была остановлена его крепкой рукой.
     — Ну… Стул один, а нас двое. Не мне ведь садиться на твои колени, верно? — С улыбкой сказал он, и еще сильнее обхватил ее за талию, сдвинув руку немного вверх, практически касаясь кончиками пальцев ее нежной груди.
     — Уууф… боже… Наверное ты прав… — Ответила девушка, чей мозг обманывал сам себя, пытаясь поверить в любую чушь, лишь бы найти повод остаться на коленях этого красивого парня.
     Кеншин положил левую руку на ее мягкое и упругое бедро, легонько проведя по нему до колена и обратно, на что Айя нежно застонала. Юноша наслаждался упругостью кожи юной девушки, и просунул руку чуть дальше, поглаживая ее по внутренней стороне бедра, ребром ладони едва касаясь ее влажной промежности.
     — Ааах… — Снова застонала Айя, не выказывая никакого сопротивления. Для Кеншина это стало сигналом, что она готова, и можно действовать более решительно.
     Юноша притянул девушку к себе еще ближе, и его твердый и возбужденный член уткнулся в ее упругую попку. Кеншин не теряя времени, поцеловал шелковистую шею Айи, вызывая стон из ее тяжело дыщащего рта. Она сама того не осознавая, подставила шею для поцелуев юноши, и полностью отдалась его ласкам.
     Кеншин переместил правую руку немного выше, и провел ей от плоского животика, выше, до холмиков упругой, молодой груди, ласково сжав ее правую грудь. Айя была одета лишь в одну тонкую маечку, и никогда не носила лифчик, поэтому юноше не составило труда почувствовать ее возбужденный сосок, сквозь тонкую ткань. Левой рукой он не переставая гладил внутреннюю часть бедра девушки, приблизив руку чуть ближе к ее промежности, и поглаживая ее возбужденную киску, через тонкую ткань штанов.
     — Ууунннгх, ааах, мы не должны… — Попыталась воспротивиться Айя, но не сделала ничего, чтобы остановить настырные руки юноши.
     — Почему? — Сказал Кеншин, целуя ее нежную шею, — Это ведь так приятно. Разве тебе не нравится, когда я делаю вот так? — Прошептал он ей на ушко, и сжал ее возбужденный сосок между пальцами.
     — Ууунннгх, боже, боже… — Застонала Айя, практически кончив. Ее юная киска запульсировала, и на промежности выступило маленькое пятнышко влаги.
     Кеншин обеими руками подцепил края майки девушки, и принялся задирать ее. Айя поняла, к чему идет дело, но не выказала никакого сопротивления, подняв обе руки вверх, позволяя юноше делать то, что он задумал.
     Спустя несколько секунд Айя оказалась без верхней одежды, и Кеншин незамедлительно обхватил обеими руками ее упругие сиськи, аккуратно сжимая, и перекатывая ее возбужденные соски между пальцами.
     Айя могла лишь стонать, и наслаждаться ласками настырного парня. Наигравшись с ее упругими сиськами, Кеншин перевернул девушку, заставив ее сесть к нему лицом, и прильнул своими губами к ее вишневым губам, украв ее первый поцелуй. Девушка стонала ему в рот, но позволяла ему направлять поцелуй, неумело отвечая ему взаимностью, повторяя то, что делал он, посасывая его губы, и обмениваясь слюной.
     Кеншин зашел еще дальше, просунув свой язык в сладкий рот неопытной девушки, и принялся атаковать ее язык. Она все схватывала на лету, и быстро училась. Спустя минуту они уже во всю боролись языками, и стонали в задыхающиеся рты друг друга.
     Мозг Айи был настолько заполнен похотью, что она уже не выказывала никакого сопротивления, а наоборот принимала активное участие, поглаживая широкую и мускулистую грудь юноши, опустив правую руку еще ниже, она нащупала выпуклость в его штанах, и едва касаясь, погладила, вызывая у Кеншина стон похоти.
     Юноша разорвал поцелуй, и пока девушка переводила дыхание, опустил голову ниже, и прильнул губами к ее правому соску, щелкнув по нему языком.
     — Ууунннггх! — Застонала Айя, давая понять, что грудь является ее слабым местом.
     Кеншин с еще большим упорством прильнул к ее маленькой груди, наслаждаясь ее юной упругостью, и твердостью ее возбужденного соска, лаская и щелкая по нему языком.
     Юноша обеими руками взял девушку за талию, и снял ее с себя. Айя сначала не поняла в чем дело, а затем почувствовала, как Кеншин стягивает ее штаны. Она сильно покраснела, отвела взгляд, но позволила юноше делать все, что он хочет.
     Стянув обтягивающие черные штаны с девушки, Кеншин замер, наслаждаясь видом ее аккуратных белых трусиков, насквозь мокрых от огромного возбуждения. Сквозь мокрую белую ткань виднелся пучок аккуратно подстриженных волос на лобке Айи, и Кеншин не в силах больше ждать, стянул с нее еще и трусики, оставив девушку полностью голой, под его голодным от похоти взглядом.
     Кеншин протянул руку, и погладил аккуратно подстриженную киску девушки, удивившись тому, насколько она мокрая и горячая. Айя застонала, и сжала ноги вместе, наслаждаясь его прикосновениями. Она понимала к чему все идет, и решила отдаться этому юноше.
     Кеншин встал во весь рост, и обнял голую девушку. Его твердый член уперся ей в живот, сквозь тонкую ткань штанов. Айя, чувствуя размер его достоинства, тихо захныкала от похоти, и протянула руку между ними, поглаживая его член. Юноша в свою очередь схватил ее за попку, и нежно сжал, наслаждаясь упругими булочками попки юной девушки.

Глава 5

     Юноша подхватил девушку на руки, и она скрестила ноги за его крепкой спиной. Его член уперся в ее мокрую киску, отчего она тихо застонала. Кеншин не мог больше ждать, и понес Айю к двум совмещенным матрасам, аккуратно положив ее, он навалился сверху, и принялся целовать ее нежное тело, путешествуя губами от ее мягких грудей, до пухлых, вишневых губ.
     Кеншин провел ладонью по ее мокрой киске, и убедился, что она более, чем готова. Буквально в одно движение стянув с себя штаны, он оказался полностью голым, и его большой член навис над промежностью хрупкой девушки.
     Глаза Айи вмиг сосредоточились на этом большом монстре. Она была полна противоречивых чувств, с одной стороны боясь, что этот большой член порвет ее изнутри, а с другой стороны страстно желая, чтобы он поскорее оказался внутри нее.
     Кеншин развел ноги девушки в стороны, и аккуратно пристроил головку члена у входа в ее маленькую розовую киску. Посмотрев ей в глаза, он увидел подтверждающий кивок, и аккуратно толкнул. Большая налитая головка члена раздвинула влажные половые губы, и с трудом вошла внутрь, но как только головка его члена оказалась внутри ее жгучей киски, продвижение его члена остановилось, уткнувшись в мембрану девственной плевы.
     По опыту прошлой жизни Кеншин знал, что в таких случаях нужно действовать резко, и покончить с этим раз и навсегда, а не тянуть и доставлять любимой девушке боль. Поэтому он обеими руками погладил шелковистые бедра Айи, а затем резко толкнул бедрами вперед, прорывая тонкую девственную плеву юной девушки.
     — Ааай! Боже, больно! — Заскулила Айя, и сделала попытку отстраниться от юноши. Но он схватил ее за талию, и притянул к себе, наклонившись к ней для поцелуя.
     — Тшш… все хорошо, девочка. Дальше будет не больно, прости… — Прошептал он, и поцеловал ее вишневые губы. Айя практически сразу ответила на поцелуй, и спустя несколько мгновений забыла о былой боли, привыкая к странному ощущению в киске.
     Кеншин еще около минуты целовал Айю, давая ей привыкнуть к его члену. Его крепкие руки блуждали по ее миниатюрному телу, поглаживая гладкие бедра, плоский животик, хватая небольшие, но упругие сиськи, будто бы желая загладить вину за причиненную боль. Спустя некоторое время Айя позабыла про боль, и начала сладко мурлыкать, наслаждаясь прикосновениями любимого парня.
     Юноша разорвал страстный поцелуй, и отстранился. Его член был в ее тугой киске примерно наполовину, и Кеншин хотел закончить начатое. Он и сам был уже дико возбужден, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать жестко трахать такое нежное и миниатюрное тело.
     Он обхватил ее обеими руками за талию, и принялся неспешно двигать бедрами, аккуратно проникая еще глубже. Айя тихо зашипела от неприятных ощущений, но ничего не сказала.
     Кеншин понемногу ускорял свои движения, и спустя несколько минут он набрал устойчивый темп, наслаждаясь обхватом тугой юной киски. Девушка давно перестала шипеть, и начала получать удовольствие, непроизвольно издавая сладкие стоны.
     Спустя несколько минут юноша уже не сдерживаясь трахал юную девушку. Шлепки врезающейся плоти, и громкие стоны двух молодых любовников эхом отдавались от стен. Айя не отворачиваясь смотрела Кеншину в глаза, закусив губу, и наслаждаясь проникновением большого члена в ее тугую, маленькую киску.
     Кеншин был уже на пределе, и изо всех сил сдерживал свой ошеломительный оргазм. Это было своего рода вызовом, и он отказывался кончать, пока его девушка была не удовлетворена. Он не сбавляя темп, переместил правую руку к ее киске, и нащупал маленькую пуговку ее клитора. Погладив эту кнопочку удовольствия двумя пальцами, он заметил эффект. Айя вздрогнула, и ошеломленно уставилась на юношу.
     Он понял, что все делает правильно, и принялся ласкать ее маленький клитор, не переставая трахать ее своим большим членом. Внизу живота страстно стонущей девушки начался разгораться огонек удовольствия. Она не понимала, что происходит, но с нетерпением ждала развязки, полностью отдавшись своему любовнику.
     Спустя полминуты глаза Айи широко раскрылись, спина выгнулась дугой, а изо рта раздался невиданной громкости стон:
     — Ууунннгх! Ааах! — Застонала девушка, забыв, как дышать.
     В этот самый момент с Кеншина спали все ограничения, и он извергся в бурном оргазме, вогнав свой член до упора в ее маленькую киску, заливая ее матку обильным количеством спермы.
     Айя, чувствуя, как на стенки ее оргазмирующей киски льется густая сперма, задергалась еще сильнее, получив дюжину микро-оргазмов, продлевающих один большой.
     — Ууунннгх, боже, Кеншин, я люблю тебя! — Задыхаясь от удовольствия, проскулила Айя, сцепив ноги за его спиной, обняв его за шею. Она принялась с энтузиазмом целовать его лицо, нос, губы, не в силах выразить экстаз от полученного удовольствия.
     — Уууф… я тоже люблю тебя, девочка… — Задыхаясь пробормотал юноша, и скатился с нее, ложась рядом. В его мозгу уже полминуты всплывали разного рода оповещения, но он проигнорировал их, и решил просто отдохнуть с красивой девушкой.
     Кеншин притянул Айю к себе, приобняв за спину. Юная красавица положила свою голову на его широкую грудь и ласково замурлыкала, будучи абсолютно счастливой, впервые за более чем полгода чувствуя покой и умиротворение. Спустя несколько минут юноша и девушка провалились в глубокий сон, совершенно не замечая небольшого невидимого сияния над головами.
* * *
     Кеншин проснулся первым. Взглянув на большие настенные часы, он увидел, что еще даже нет семи утра. Посмотрев направо от себя, он увидел нежно жмущуюся к нему голую девушку. Приобняв ее правой рукой, и накрыв их обоих покрывалом, он принялся разбираться в нахлынувших на него оповещениях.
     [Уровень повышен]
     «Хм… значит я стал Патриархом второго уровня, и получил одно очко навыков?..» — Задумчиво потер виски юноша, и перешел к следующему оповещению.
     [Вы успешно оплодотворили самку! Вы станете отцом через 14 дней]
     «Ничего себе! 2 недели? Даже у кошек срок беременности больше!» — В шоке подумал Кеншин, не понимая, как в таком хрупком теле всего за 2 недели сможет сформироваться ребенок. Он от всей души надеялся, что это не повредит здоровью Айи. Юноша всего за один день успел привязаться к этой жизнерадостной девушке, и не хотел, чтобы с ней случилось что-либо плохое.
     [Вы успешно активировали систему]
     «И что это значит?» — Подумал юноша, а затем вдруг осознал, что в его голове откуда-то появились знания, которых не было вчера. Он знал, как использовать «Создание Убежища» и в его голове появились знания базовых руководств по «Созданию Формаций».
     Кеншин тут же вложил свободное очко навыков в «Создание Формаций», подняв способность до второго уровня. Ему в голову сразу же поступило обширное количество информации, и он закрыл глаза, стараясь переварить полученные знания.

Глава 6

     Спустя десять минут Кеншин, наконец, усвоил поступившую информацию и понял, как создавать простейшие формации, и как привлекать энергию мира на их подпитку. Он осознал, что энергия питающая формации не имеет ничего общего с чакрой, или энергией природы из «режима мудреца», которое он видел в оригинальном произведении, будучи студентом. Вспомнив мощнейшие битвы в этом режиме, Кеншин вновь поежился, не представляя, как ему выжить в предстоящем водовороте событий…
     Пока юноша был занят размышлениями, Айя проснулась, и сладко зевнула, потягиваясь, разминая затекшие после сна конечности. Она чувствовала себя великолепно, и не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь просыпалась такой счастливой. Повернув голову налево, она увидела красивое лицо мужчины своей мечты, и не смогла удержаться, потянувшись к нему лицом, нежно целуя его в губы.
     Кеншин, чувствуя легкий поцелуй Айи, открыл глаза, и улыбнулся, увидев перед собой довольное лицо красивой азиатки. Он приобнял ее правой рукой, и притянул к себе поближе, инициируя страстный поцелуй с языком, поглаживая ее нежную, как шелк спину.
     — Уууф… боже, я люблю тебя… — Промурлыкала Айя, положив голову ему на грудь.
     — Я тоже люблю тебя, — Ласково сказал Кеншин, и поцеловал ее в макушку, не переставая поглаживать ее гладкую спину.
     Вспомнив описание способности «Воля Патриарха», он вдруг задался вопросом, сработало ли это на Айю. Внешне он не заметил никаких отличий, просто нежная девушка, ласкающаяся после хорошего секса. Он решил кое-что проверить, и сказал:
     — Айя, милая, поцелуй меня.
     — Мм? Хорошо, — Промурлыкала она, а затем подняла голову, и прильнула вишневыми губами к его губам.
     Кеншин не знал, как незаметно что-либо приказать девушке, чтобы не ухудшить с ней отношения в том случае, если способность Патриарха не сработала. Он решил попытать счастье и сказал:
     — Сегодня сходим в магазин тетушки, и я тебя трахну у нее на глазах, хорошо? — Как можно более ласковым тоном сказал Кеншин, готовясь извиниться, и сказать, что все это лишь глупая шутка.
     — Мм… ладно, если ты так хочешь, — Согласилась Айя, и снова положила голову на грудь юноши.
     «Ничего себе! Работает!» — В шоке подумал Кеншин, не веря тому, что такая застенчивая девушка согласилась на такое безумство. Конечно же, он не собирался устраивать разврат посреди деревни, а лишь хотел проверить ее реакцию на столь бесстыдное предложение.
     Мирно спавший член юноши, ободренный такой перспективой — начал вставать, и уткнулся в упругое бедро юной девушки.
     Кеншин приобнял Айю обеими руками, а затем резко перекатился, оказавшись сверху. Она моргая смотрела на него своими голубыми глазами, не понимая, что на него нашло.
     — Тебе понравилось вчерашнее? — Лукаво спросил юноша, поглаживая гладкий животик девушки, поднимаясь рукой все выше и выше, пока не обхватил обе ее груди.
     — Угу… — Мурлыкнула она, засмущалась, и отвела глаза.
     Кеншин уже полностью завелся, поэтому раздвинул ее нежные ножки, и пристроив свой член у входа в ее маленькую розовую киску, мягко толкнул. По сравнению с первым разом, сейчас все произошло куда быстрее, и его член буквально за несколько толчков оказался по самые яйца в маленькой киске юной девушки.
     — Уууннггх! — Застонала Айя, чувствуя себя наполенной до отказа.
     Кеншин еще сильнее развел ее ноги в стороны, и закинул их себе на плечи, принявшись жестко трахать свою первую женщину в этом мире. Ему безумно нравилось, как ее тугая киска сжимала его член. Он не сдержался, и протянул обе руки, схватив ее задорные сиськи, пощипывая маленькие соски, вызывая все более громкие стоны изо рта возбужденной девушки.
     — Ааах, да, уууф! — Стонала Айя, наслаждаясь проникновением большого члена. И если вчера ей требовалась стимуляция клитора, то сейчас она более чем была готова кончить от этого члена, чувствуя, как в ее киске разгорается пламя, готовое перерасти в пожар.
     Юноша, чувствуя, как сжимается ее киска, ускорил свои толчки, и принялся трахать ее еще жестче. И спустя полминуты глаза Айи закатились, спина выгнулась дугой, а киска невероятно сжалась.
     — Ууунннгх! Боже, боже, боже! — Захныкала юная брюнетка, испытывая ошеломительный оргазм.
     Кеншин и сам был на грани собственного оргазма, и безумное сжатие бархатных тисков послужило спусковым механизмом, заставляя его извергнуть несколько толстых струек спермы, глубоко в жгучую киску девушки.
     Скатившись с Айи, юноша притянул ее к себе, и любовники просто лежали, переводя дыхание, наслаждаясь пост-оргазмическим блаженством. Полежав так еще с десяток минут, Кеншин заметил, что на часах уже 7:10, поэтому хлопнул девушку по попке, и сказал:
     — Надо подниматься. Приготовь что-нибудь поесть, а я пока приведу себя в порядок.
     Айя нежно заскулила, затем потянулась, и встала, подобрала с пола свою одежду, и покачивая бедрами, зашагала в сторону кухни. Кеншин не мог не любоваться элегантной походкой юной красавицы, и невероятным видом того, как его сперма вытекала из ее розовой киски, капая на пол.
* * *
     Пока Айя приводила себя в порядок и занималась приготовлением завтрака, Кеншин с трудом побрился «опасной бритвой» оставшейся от дедушки Айи. Юноша с непривычки несколько раз порезался, но благополучно закончил это рутинное дело. Умывшись, и освежив голову, он вновь принялся думать над тем, что же ему нужно сделать, чтобы остаться в живых, и возможно даже стать важной фигурой в этом опасном мире.
     Кеншин пришел к выводу, что самое важное, чего ему не хватает — это информация. Он не знал, что сейчас происходит за кулисами этого мира, не знал, как тренировать своих будущих «детей», у него даже не было карты местности!
     Решив не забивать себе голову проблемами отдаленного будущего, юноша вернулся в дом, и направился на кухню, где обнаружил Айю, которая стояла у стола, резала какие-то овощи, и напевала себе под нос веселую мелодию. Она была одета в легкий сарафан с цветочками, волосы заплетены в одну большую косу, а спереди был немного выцветший фартук. Юноша подошел к ней сзади, и обнял, целуя в сладкую шею.
     — Ах! — Испуганно вскрикнула Айя, но осознав, что ее обнимает любимый мужчина, изогнула шею, подставляя ее под любящие поцелуи, — Кеншин, боже, не пугай меня так, особенно, когда у меня в руках нож! — Промурлыкала девушка, на время отложив нож в сторону.
     Кеншин ничего не ответил, а лишь продолжил целовать нежную шею девушки, переместив обе руки с ее талии на ее небольшую, упругую грудь. Ему нравилось просто стоять так, и обнимать юную красавицу. Все проблемы разом отошли на второй план, и временно были забыты, и лишь сладкий запах юной девушки, и мягкость ее кожи занимали разум молодого парня.
     Юноша подметил, что отчего-то стал более похотливым, и ищущим женское внимание. В прошлой жизни он определенно не был таким, а сейчас по всей видимости сказывался эффект от класса «Патриарх». Закончив свои размышления, он отпустил девушку, давая ей закончить приготовление завтрака, и сел за стол.

Глава 7

     Следующие полчаса прошли за длинным разговором. Айя рассказала Кеншину о себе, о том, что ее родители погибли, когда она была маленькая, став жертвами третьей мировой войны шиноби. И хотя обычно мирных жителей старались не трогать, но ее родители передвигались в одном караване с несколькими шиноби Конохи, и весь караван был вырезан диверсионным отрядом из Ивагакуре.
     Маленькая Айя осталась под опекой бабушки и дедушки. Ее бабушка была портнихой, и научила девушку ремеслу. А ее дедушка был плотником и часто работал в Конохе, откуда привозил маленькой внучке много сладостей и увлекательных историй. Бабушка Айи умерла два года назад, а полгода назад умер дед, и юная девушка осталась круглой сиротой.
     Выслушав трогательную историю девушки, Кеншин прижал ее к себе поближе, и поспешил успокоить, увидев две маленькие дорожки слез.
     Он провел несколько экспериментов, выявляя степень контроля над ней, и выяснил, что личность девушки не поменялась, но она готова выполнить любую его просьбу или приказ. Ужаснувшись перспективе неосознанно навредить девушке, сказав нечто, что будет воспринято, как приказ, Кеншин обсудил с ней основные моменты ее подчинения, заверив ее, что она имеет право оспаривать его слова или мнение, но обязана слушаться немедленно, если тон его голоса становится ледяным и максимально серьезным. Юноша решил, что подобные методы разграничения единственное, что поможет им сохранить подобие нормальной жизни.
     Пока они разговаривали, овощной суп на плите наконец был готов, и пара принялась завтракать. Кеншин сделал памятку найти хотя бы карту местности, а желательно всего мира. У девушки дома такой к сожалению не было.
     Как только они поели, и Айя принялась мыть посуду, раздался громкий стук в дверь, и нетерпеливый крик:
     — Айя, открывай! Старуха из магазина проболталась, что видела тебя с каким-то парнем! Кто он? Открывай, черт возьми!
     В груди Кеншина начал закипать гнев, и он направился к двери, будучи в одних штанах без рубашки.
     — Проваливай, Айя занята, и не хочет тебя видеть, — Сказал Кеншин, открыв дверь и увидев перед собой толстяка с потным лицом. Тот лишь в шоке открыл рот, и замер с поднятой для следующего стука рукой.
     — Ах ты шлюха! — Крикнул Кайто, и сделал попытку шагнуть внутрь, но получил кулаком в нос и сделал несколько шагов назад, упав с крыльца на задницу.
     Толстяк в шоке уставился на Кеншина, не в силах вымолвить и слово, из его разбитого носа шла кровь, стекая по губам и подбородку.
     — Ты… Ты! Тебе конец! Ты знаешь кого ударил?! Только подожди, вы с этой шлюхой пожалеете обо всем! — Гневно выкрикнул Кайто и, увидев направляющегося к нему Кеншина, быстро вскочил на ноги, и на всей скорости убежал в случайном направлении.
     — Черт, только этого еще не хватало… — Со вздохом пробормотал Кеншин, зайдя обратно в дом и закрыв за собой дверь. Он понял, что планы по переезду надо ускорить до максимума и, войдя на кухню, велел Айе собираться в дорогу.
     Девушка никак не противилась этому решению, и только спросила, куда и надолго ли. Кеншин сказал, что навсегда, и велел ей собирать легкие вещи, а сам принялся нагружать сумки небольшим количеством провизии, буквально на несколько дней, зато собрал всю соль и специи, не забыв прихватить аптечку.
     Он понимал, что непременно забудет что-то ценное, но времени попросту не было. Он ужасно не хотел быть тем самым «неумелым патриархом», которого до смерти изобьют несколько простых людей. Сверхсильным себя он не считал, и здраво оценивал свои шансы против кучки людей с пусть и самодельным, но оружием.
     Спустя полчаса Кеншин и Айя закончили собирать два больших заплечных мешка вещей, и незаметно выскользнули из дома, уйдя через задний двор в «неизвестном направлении».
     Еще через полчаса дверь дома Айи была выбита, и внутрь вломились пятеро бандитского вида мужчин. Перерыв весь дом, они принялись расспрашивать соседей, но так и не нашли зацепок о том, куда внезапно делась юная девушка, и «шпион вражеской деревни», который взял бедную девушку в заложники, промыл ей мозги и надругался. Именно так эту историю подал Кайто, желая найти оправдание для будущей расправы.
* * *
     Оказавшись за пределами деревни, Кеншин остановился, и спросил у Айи:
     — Есть где-то поблизости труднодоступная необжитая человеком местность? Чем труднодоступнее, тем лучше!
     Девушка на несколько секунд задумалась, и сказала:
     — Ммм… к востоку от деревни есть большой лес, который перерастает в большие и непроходимые горы, но до леса идти несколько часов…
     — Отлично, то, что нужно! Веди, — С воодушевлением ответил юноша, довольный хоть такой небольшой удачей.
     Юноша и девушка направились в нужную сторону, неся на себе большие сумки с вещами, но на их счастье, они так и не попались никому на глаза. Спустя три часа ходьбы они приблизились к лесу, и сели отдохнуть в лесной чаще. Кеншин корил себя за то, что не взял в дорогу побольше воды. Бурдюк, который он взял с собой — был практически пуст, а до ближайшей горы было еще два часа пути.
     Он был сильно удивлен, когда Айя сказала, что не знает о существовании пластиковых бутылок или технологий по типу телевизора или холодильника. Он задумался о том, почему, просмотренное в подростковые годы, аниме так сильно отличается от реальности.
     «Возможно Кишимото каким-то образом получил знания из этого мира, или смог посмотреть его историю, и уже сам добавил технологии известные нашему миру? А возможно этот мир не настоящий, и я по чьей-то злой воле попал в выдуманный мир… А возможно я сплю, и мне все снится… А может быть…» — Не завершив мысль, прервал раздумья Кеншин, решив не забивать голову ерундой.
     Кеншин притянул к себе Айю, и принялся отдыхать, сидя прислонившись спиной к большому дереву. Он чувствовал, что эта юная красавица способна дарить заряд энергии одним своим присутствием, и ему безумно сильно нравилось ее обнимать, вдыхать ее нежный цветочный аромат, и ласкать маленькое хрупкое тело. Девушка нежно мурлыкнула, и полностью отдалась любящим объятиям своего мужчины.

Глава 8

     Отдохнув десять минут, парень и девушка принялись вновь собираться в путь. Айя не проявляла и капли недовольства, полностью слушаясь Кеншина, без задней мысли следуя за ним, не раздумывая о том, как они будут выживать в горах. Юноша в свою очередь пообещал себе, что во что бы то ни стало позаботится о ней, и не позволит голодать.
     Спустя полтора часа они дошли до подножия первой горы, но Кеншину не понравилась местность, поэтому они двинулись немного глубже в горы, и примерно пятнадцать минут спустя нашли большую сеть пещер, и юноша решил, что это то, что нужно.
     Оставив Айю снаружи, он схватил заранее заготовленный факел, зажег его, и вошел внутрь пещеры. Через 20 метров от входа туннель разделился на два прохода, Кеншин решил проверить оба. До конца левого туннеля он дошел примерно за 2 минуты, и проход снова разделился на две части. Решив не рисковать, и не лезть глубоко в неизведанные пещеры, Кеншин вернулся назад, и проверил второй туннель, обнаружив, что примерно через 50 метров он заканчивается тупиком.
     Решив, что это место подходит, он сосредоточился на способности, о которой у него была поверхностная информация. Юноша мысленно активировал «Создание Убежища», и его сознание будто покинуло голову. Он увидел ближайшую местность в радиусе около 150 метров и испытал шок. Хоть он и знал, как примерно происходит «Создание Убежища», но знать и испытать — не одно и то же.
     Следующий час юноша выстраивал «чертежи» в выделенной местности, закончив «настройку», он мысленно все утвердил, и подтвердил создание убежища, а затем обессиленно припал к ближайшей стене. С его лица градом лил пот, а голова безбожно раскалывалась.
     Тупик перед ним засиял голубым сиянием, и это продолжалось около пяти минут, а затем все стихло. Кеншин на подкашивающихся ногах подошел к стене «тупика» и приложил руку в маленькую, практически незаметную выемку. Спустя секунду стена громыхнула, и неспешно отъехала в сторону, перестав быть стеной, а становясь дверью. Дверью его нового дома.
     «Получилось! И правда получилось!» — Подумал Кеншин, и не смог сдержать улыбку. Вся его усталость мгновенно улетучилась, и он быстро вошел внутрь, и бегло прошелся по своему новому «дому». Убедившись, что все так, как он планировал, юноша поспешил на выход, где его заждалась Айя.
     Услышав шаги, доносящиеся из глубины пещеры, Айя насторожилась, и едва Кеншин успел выйти на белый свет, как ему в объятия кинулась хрупкая голубоглазая брюнетка, принявшись его целовать.
     — Боже, Кеншин, слава богу с тобой все в порядке! Я так волновалась… — Сказала девушка дрожащим голосом, ее нежное лицо обрамляли две полоски слез.
     — Тшш… все хорошо, со мной все в порядке, видишь? — С улыбкой сказал он, обняв ее, и прижав к себе.
     — Где ты был? Я уже успела себе такого надумать… — Всхлипывая, сказала Айя, боясь возвращаться к тому, о чем она думала, пока не вернулся Кеншин.
     — Строил наш новый дом, — С улыбкой ответил он.
     — Дом? Строил? — Не понимая, переспросила Айя.
     — Пойдем, я тебе все покажу! — Весело сказал Кеншин, чмокнув ее в губы, а затем схватил мешки с вещами.
     Когда они дошли до «тупика», Айя недоверчиво покосилась на Кеншина, не понимая, как можно называть домом сырую пещеру, но затем Кеншин открыл дверь, и у девушки чуть не отвалилась челюсть. Юноша потянул замершую девушку за руку, и они вошли внутрь.
     Внутри их нового «дома» пока не было освещения, но Кеншин в скором времени собирался это исправить. Способность «Создание Убежища» была всего первого уровня, поэтому получившийся «дом» был не таким обширным и великолепным. Но и маленьким он не был.
     Прототипом «убежища» Кеншину отчасти служила весьма престижная четырехкомнатная квартира, но он добавил некоторых изменений от себя, и создал практически копию квартиры из своего прошлого мира. Система была весьма щедра на возможности по обустройству убежища, и позволила Кеншину создать паркетный пол, ковры, красивые бетонные стены, лакированную древесину и прочее. В итоге юноша будто бы вернулся в свой мир. Единственное, что ему напоминало о том, где он — это его деревенский наряд, и самодельный факел в руке, который нещадно коптил красивый потолок его новой квартиры.
     Юноша сначала расстроился, но затем вспомнил, что для удобства «Патриарха» его убежище каждые 2 дня будет самоочищаться, и возвращаться к исходному состоянию, восстанавливая некоторые поврежденные части, но при повреждении более 40 % убежища — оно придет в негодность, и перестанет восстанавливать свою целостность.
     Кеншин взглянул на способность «Создание Убежища» и увидел справа таймер, отсчитывающий время до возможности нового применения способности, и понял, что переделать это убежище, или создать новое он сможет не раньше, чем через семь дней, при этом создать два убежища одновременно было невозможно, старое сразу придет в негодность, и превратится в ничем не примечательную пещеру.
     В «новом доме» Кеншина было 4 комнаты. Одна большая гостиная, и 3 спальни. Ванная и туалет раздельно, а так же была кухня, и одна большая тренировочная комната, размером со школьный спортзал. Она была выполнена в совершенно ином стиле. Толстые бетонные стены, толстый голый пол, небольшое татами в дальнем конце тренировочной комнаты, несколько макивар, две боксерские груши, и уголок с «железом» в котором была штанга с комплектом «блинов» и несколько разных гантелей. Кеншин не знал, что требуется шиноби для тренировки, но посчитал, что это оборудование на первое время будет весьма полезным, как минимум для него самого.
     Единственное, что не дала создать система — это электронику или любые другие технологичные вещи, поэтому «газовую» плиту Кеншин соорудил отдаленно похожую на те, что были в его родном мире, желая в будущем начертить нужную формацию для нагрева. Трубы, как и резервуар с водой система создала, а вот в подогреве этой воды — отказала, и Кеншину предстояло с этим разобраться.
     Резервуар, из которого шла подача воды — наполнялся сам по себе, видимо из горной реки, и проходил фильтрацию самой системой, исключая вероятность отравления. Канализационный слив уходил глубоко вниз.

Глава 9

     Кеншин затянул ошеломленную девушку внутрь, и бросил вещи в «коридоре», заперев за собой своеобразную дверь. Айя не могла поверить своим глазам, она будто бы попала в сказку, или по крайней мере в дом невероятно богатого человека.
     — Э-это ты построил? Но как? — Ошеломленно спросила девушка.
     — У каждого волшебника свои секреты… И это ты еще не видела всю эту красоту при хорошем освещении! — Гордо ответил юноша, и потянул девушку в «гостиную».
     Кеншин вытащил заранее заготовленные две свечи, которые взял из дома Айи, зажег их, и погасил факел, передав одну из свечей девушке, не желая испортить копотью красивый мозаичный потолок гостиной.
     Девушка ошеломленно взяла врученную ей свечу, и уставилась на открывшееся перед ней великолепие, она впервые видела настолько красивое жилище, и не смогла скрыть огромное удивление.
     — Вот, иди сюда, подержи, — Сказал Кеншин, вручив ей вторую свечу, а сам взял небольшую стремянку, и поставил ее посреди комнаты, затем встал на нее, и принялся снимать «плафон». Айя не понимала, что он делает, но послушно выполняла все, что от нее требовалось.
     Кеншин кое-как открутил белый плафон, и аккуратно слез вместе с ним на пол. Под заинтересованным взглядом девушки он открутил верхнюю часть плафона, а затем достал небольшой гвоздик, и принялся что-то царапать на внутренней стороне. Юноша несколько минут задумчиво что-то царапал, затем останавливался, затем снова царапал, не утруждая себя объяснениями.
     И хотя в мыслях он уже несколько раз чертил эти руны, и даже разок начертил их на земле этим утром, перед тем, как побриться, но «ритуал» занял у него добрых пять минут, и несколько раз он чуть было не ошибся.
     Воодушевленный Кеншин вновь залез на стремянку, и принялся вкручивать плафон обратно, а затем царапнул что-то на внешней стороне плафона, и спустя несколько секунд плафон несколько раз мигнул, а затем загорелся ярко белым светом, испугав бедную девушку.
     Айя, увидев внезапно загоревшийся плафон, испуганно отпрыгнула назад, и чуть не выронила обе свечи, взвизгнув от испуга.
     — Ааах! Боже, Кеншин, что это? — В шоке пробормотала девушка, щурясь от яркого света.
     — Это примитивная формация освещения. Она пока не предполагает выключение и включение любым человеком, но завтра я этим займусь, и сделаю все, как надо! — Максимально прохладным тоном ответил Кеншин, будто это ничего не стоящая ерунда, но при этом, как бы ни старался — он не мог скрыть блеск в глазах, и изредка натягивающуюся улыбку. Юноша был безмерно горд получившимся результатом.
     Привыкнув к яркому свету, Айя принялась оглядываться по сторонам, и вновь не смогла сдержать удивленный вздох:
     — Боже, как красиво… — Пробормотала девушка, восхищаясь красотой обоев и мозаичного потолка. Она не сдержалась, и легонько погладила спинку большого кожаного дивана, наслаждаясь ощущениями.
     — Да не бойся ты так, он не кусается. Вот, садись, — Сказал Кеншин, и сел на диван, усадив девушку рядом.
     — Ах! Боже, Кеншин, мы ведь грязные, и испортим такую красоту… — Застонала Айя, и подобрала все тело, желая как можно меньше соприкасаться с невиданной роскошью.
     — Перестань, это теперь наш дом, и ты здесь не гостья, а хозяйка. Можешь хоть порвать этот диван, и никто тебе ничего не скажет.
     — Ч-что? Порвать такую красоту? Никогда! — Немного расслабившись, заявила девушка с нежной улыбкой, и наконец откинулась на спинку дивана и нежно застонала, впервые оказавшись на таком мягком и высококлассном диване.
     Кеншин и сам откинулся на спинку дивана, и немного расслабил уставшие мышцы. Отдохнув пять минут, он поднялся с дивана, и сказал:
     — Отдохни немного, можешь полежать, диван не кусается. Мне нужно сделать еще одну вещь.
     Айя кивнула, и продолжила восторженно разглядывать красивые обои, большой обеденный стол, комод, два кресла, и множество более мелких деталей, наслаждаясь роскошью своего нового дома.
     Кеншин тем временем направился в ванную комнату, зажег свечу, поставил ее на раковину, и приволок стремянку, занявшись очередным плафоном. Во второй раз юноша намного быстрее начертил нужную формацию, и сделал в ванной комнате освещение.
     Закончив с освещением, он бросил взгляд на большой бак, привинченный к стене у самого потолка, на манер «водонагревателя». Изначально он хотел установить классический водонагреватель, но когда понял, что «система» не позволит никакую электронику — передумал. За основу своего «магического-водонагревателя» он взял типичный бак с заднего двора Айи, и система тут же уловила образы, и предложила ему подходящие варианты конструкции, подстраиваясь под его желания.
     Кеншин выбрал именно такой бак, который можно разобрать на две части, без особых затруднений. Инструменты в распоряжении юноши были весьма обычные. Система позволила создать простейшие инструменты, такие, как кухонные ножи, гаечный ключ, молоток, топор, пилу, и несколько других. Никакого оружия, и инструментов для узко-профильных задач.
     И если на всех предметах убежища стоял запрет на их вынос за пределы убежища, то с инструментов этот запрет был частично снят, и инструменты могли быть вынесены наружу на срок до восьми часов. По истечении этого времени — инструмент исчезал, и появлялся на своем прежнем месте только спустя 30 дней.
     Юноша, прочитав всевозможные пояснения в системе, сильно удивился тому, что «система» хоть и давала огромные возможности, но практически не давала никаких лазеек для получения нечестного преимущества там, где это не подразумевалось изначально. Будь то вынос и продажа вещей из дома, или использование электричества для сознания технологичных вещей и механизмов.
     Но Кеншин был рад и тому, что у него есть. Он был доволен тем, что ему хотя бы не придется беспокоиться о теплой постели и горячем душе. Юноша так же понимал, что если он не станет достаточно могущественным — шиноби уровня «каге» понадобится лишь один взмах руки, чтобы разрушить его великолепное жилище, и мягкие подушки с махровыми халатами никак не помогут ему в бою.

Глава 10

     Отбросив тягостные мысли в сторону, Кеншин сходил за стулом и гаечным ключом, и принялся раскручивать крепления бака. Спустя пять минут ворчаний, он кое-как раскрутил все крепления, и снял нижнюю часть бака. Спустив ее вниз, он принялся на глаз замерять масштабы, и делать заметки по будущей формации.
     С приобретением знаний по созданию формаций — он первым делом приобрел знания о чертежах, и будто бы несколько лет занимался только этим, но хотя его базовые знания создания формаций были на высшем уровне, у него отсутствовала рефлекторная память, и могли произойти непредвиденные ошибки.
     Просчитав масштаб и наметив план грядущей работы, Кеншин кивнул сам себе, и слез, принявшись наносить руны на нижнюю часть бака. Он очень скрупулезно и дотошно подошел к делу, и чертеж на нижней части бака занял у него около пятнадцати минут времени. Отложив законченную часть в сторону, он снова залез наверх, и принялся еще более осторожно чертить руны на внутренней стороне второй части бака. Эта часть работы заняла у него вдвое больше времени, и под конец с юноши градом лил пот, а руки отказывались подниматься вверх, но юноша пересилил себя, и все-таки закончил работу.
     За несколько минут вкрутив нижнюю часть бака на место, юноша начертил на внешней стороне неизвестный знак, и руны внутри бака засветились голубоватым сиянием, а затем погасли.
     — Вроде бы все сделал правильно, и ошибок быть не должно. Если налажаю в простейшей формации нагрева воды — то браться за что-то сложнее будет очень опасно… — Задумчиво пробормотал Кеншин, надеясь на то, что формация сработала, но проверить это он мог только через полчаса. Формация вытягивала окружающую мировую энергию, и преобразовывала ее в жар, нагревая воду внутри бака до восьмидесяти градусов по цельсию, а затем работала в пассивном режиме, не давая воде остыть.
     Кеншин размял свои затекшие плечи, и вышел из ванной комнаты. Войдя в гостиную, он увидел, что Айя сидит на полу возле стеллажа с книгами, держа в руках раскрытую книгу, и тихонько посмеивалась. Заметив юношу, она повернулась к нему лицом и сказала:
     — Кеншин, смотри, какие тут смешные книжки! Пожилая пара решила испечь хлеб, но тесто ожило и убежало от них! Ха-ха-ха, а потом его съела лиса! Но лисы ведь не едят хлеб… Или едят? — Задумчиво пробормотала Айя, перестав смеяться.
     Юноша подошел к ней, нежно погладил по голове, и спросил:
     — Ты умеешь читать?
     — Угу, но плохо. Дедушка меня немного научил. В детстве он мне рассказывал много сказок о прародителе чакры, Мудреце Шести путей, и о боге шиноби — Хашираме Сенджу. Но мне думается — это все враки. Шиноби хоть и сильны, но они не могут создать луну, или вырастить целый лес!
     Кеншин сел рядом, ласково ее приобнял, и чмокнул в затылок.
     — Могут, и не такое. Возможно наши с тобой дети станут еще сильнее первого Хокаге, или даже Мудреца Шести путей…
     — Что? Дети? Но ни ты ни я не шиноби, как же наши дети станут настолько сильными? К тому же, даже если и станут, мы к тому времени будем глубокими стариками… — Со вздохом пробормотала Айя.
     — Ну… На самом деле ты уже беременна… — Сказал Кеншин, и прежде чем он продолжил, Айя шокированно воскликнула:
     — ЧТО?! Но… — И сразу была перебита Кеншином.
     — Помолчи, дай договорить, — Сказал юноша, и Айя мгновенно замолчала. Он понял, что случайно включил «приказной тон», поэтому обнял девушку, и прижал к себе, шепча на ухо:
     — Не спрашивай, что происходит. Я не могу тебе рассказать всего, но ты беременна, и родишь через две недели, — Как только он договорил, Айя резко обернулась, и шокировано уставилась на юношу.
     — Не спрашивай. Тебе нельзя знать, для твоего же блага, — Со вздохом сказал Кеншин, и вновь притянул девушку к себе, целуя ее сладкие вишневые губы.
     Они принялись страстно целоваться, и спустя полминуты Айя окончательно расслабилась, и принялась с наслаждением бороться языками с любимым мужчиной. Кеншин дал волю рукам, и начал нежно поглаживать ее спину, переместив правую руку вперед, и ухватив ее за небольшую, но прекрасную грудь, ущипнув за сосок. Девушка застонала ему в рот, и принялась гладить мускулистую грудь юноши, наслаждаясь рельефом его грудных мышц.
     Спустя несколько минут Кеншин разорвал поцелуй, и сказал:
     — Уууф… хватит. У нас много дел, позже развлечемся. Пошли, я тебе кое-что покажу.
     Как только они вошли в ванную комнату, Айя тихонько ахнула, прикрыв рот своей маленькой ладонью.
     — Боже, что это? — Пробормотала она, уставившись на большую ванную, стоящую вконце комнаты. Она не удержалась, чтобы погладить гладкую кафельную стену, задумавшись, из чего сделаны эти великолепные стены.
     Девушка несколько раз бывала в горячих источниках Конохи и других местах, но никогда не видела таких гладких и блестящих стен, она подумала, что должно быть, такие великолепные стены есть только в ванных комнатах высокопоставленных чиновников, или могущественных шиноби.
     — Это наша с тобой ванная комната. Смотри… — Сказал Кеншин, и взял с полочки гель для душа, открыл его, и протянул к лицу девушки.
     Она принюхалась, и резко раскрыла глаза:
     — Ммм… как приятно пахнет… Даже духи богатых леди пахнут не так хорошо, как это. Где ты взял эти духи? — С интересом спросила Айя, вдыхая аромат, прищурив милый носик.
     — Это не духи, а гель для душа. Он нужен, чтобы омывать твое красивое тело, — С нежностью сказал Кеншин, и провел правой рукой по спине девушки, сжав ее маленькую, упругую попку.
     — Ааах! Не зря я в тебя влюбилась, Накаяма Кеншин. Ты настоящий льстец! — Промурлыкала Айя, и прижалась к нему всем телом. Юношу обрадовало ее признание, и он нежно ее обнял, а затем познакомил любознательную красавицу с различными предметами гигиены, начиная от зубной пасты, заканчивая шампунем, бритвой, и лосьоном после бритья.
     «Хм… надо будет нанести маленькую формацию на бритву, чтобы лезвия не тупились», — Подумал юноша, а затем перешел к главному «чуду».
     — Иди сюда, смотри, — Сказал он, — Это кран для подачи воды. Вот, поднимаешь эту штуку вверх, и вуаля — течет вода. Поворачиваешь его влево — течет только холодная. Вправо — только горячая. Регулируй по своему усмотрению. Вот, попробуй, — Сказал Кеншин, и отошел немного в сторону.
     — Ничего себе! Теперь не нужно таскать кучу ведер с водой, и долго разогревать ее на печи? Замечательно! Боже, когда я думаю, что уже все увидела — ты вновь и вновь удивляешь меня, разбивая мои представления о мире…
     — Ты еще ни раз будешь удивлена, милая, — Сказал Кеншин, обнимая ее сзади, и принялся расстегивать ее рубашку, — А теперь давай немного освежимся.

Глава 11

     Спустя несколько минут юноша и девушка голые стояли в душевой кабинке, под теплой струей воды. Кеншин с особой нежностью принялся намыливать хрупкое тело юной азиатки, уделив пристальное внимание ее небольшим, но задорным сиськам, маленькой, упругой попке, и мокрой розовой киске. Айя мило стонала, наслаждаясь нежностью Кеншина, в ответ поглаживая его уже полностью возбужденный член.
     Внезапно девушка опустилась на колени, и сомкнула правую ладонь на большом и жестком члене.
     — Ч-что ты делаешь? — Шокировано спросил Кеншин.
     — Тшш… помолчи, и получай удовольствие, не нужно смущать меня еще больше… Я слышала от других девушек о том, что мужчинам это нравится… — Прошептала Айя, затем приблизила лицо к его большому члену, и аккуратно лизнула головку.
     — Ооох… — Простонал Кеншин, дав знать юной красавице, что она делает все правильно.
     Айя нежно лизала большую налитую головку члена, двигая своей миниатюрной ручкой взад-вперед на члене Кеншина, заставляя его стонать. Через некоторое время она открыла рот, и заглотила несколько сантиметров его члена, чуть не заставив его кончить.
     Девушка задвигала головой, пытаясь заглотить этот большой член еще глубже, но осилила только половину, и принялась сосать, щелкая языком по головке.
     Для Кеншина это было уже слишком, и он начал бурно кончать. Айя, чувствуя пульсацию большого члена у себя на языке, сначала удивилась, а потом была ошеломлена, когда ей в рот выстрелила мощная порция густой спермы. Она попыталась принять все, но буквально через несколько залпов ее рот был полностью заполнен спермой, и она полилась из уголков ее рта.
     Айя попыталась проглотить все, в разы усилив удовольствие Кеншина, который припал к стеклянной двери душа, и пораженно переводил дыхание.
     — Уууф, Айя, ты великолепна! — Похвалил ее юноша, помогая подняться на ноги.
     — Ммм… надеюсь, что тебе понравилось. Потому что в скором времени я смогу удовлетворять тебя только таким способом. Ну, ты ведь понимаешь… Ребенок, и все такое… — Пробормотала Айя, до сих пор не в силах поверить, что скоро станет матерью.
     — Конечно, понравилось! Ты просто нечто! — Восторженно похвалил ее Кеншин, а затем смысл с себя и девушки остатки спермы, и принялся с особой нежностью и лаской вытирать ее миниатюрное тело. Айя замурлыкала, наслаждаясь мягкостью банного полотенца, и разомлела. Дневная усталость, и расслабляющий теплый душ — сказывались на юной девушке, клоня ее в сон.
     Как только Кеншин закончил вытирать девушку, и вытерся сам, Айя собралась уходить, но юноша приобнял ее за талию, и сказал:
     — Постой, нам нужно сделать еще кое-что.
     — М?.. — Удивленно захлопала глазами девушка, но сразу же была усажена на край большой ванны. Кеншин достал бритву, и пену для бритья, и сказал, — Нужно привести твою киску в порядок.
     Девушка засмущалась и покраснела, но кивнула и раздвинула ножки. Юноша быстро смочил ее промежность теплой водой, нанес пену, и принялся осторожно и тщательно брить. Айя смотрела куда угодно, но не на Кеншина, боясь встретиться с ним взглядом. Она и раньше хотела побрить свою киску, но у деревенской девушки не было доступных инструментов, и ей оставалось лишь коротко подстригать.
     Спустя пять минут Кеншин закончил, и вытер киску девушки влажным полотенцем. Он не мог отвести взгляд от юной розовой киски, и не сдержался, поцеловав ее гладкий лобок.
     — Ах! — Вскрикнула Айя, и засмущалась еще сильнее. Кеншину было мало одного беглого поцелуя, и он прильнул губами к нежной киске, и Айя вновь вскрикнула.
     — Ах! Боже, Кеншин, не надо… Это так… Так не правильно! Ааах! — Заскулила девушка, но вопреки словам, раздвинула ножки еще шире, давая лучший доступ для неугомонного рта и языка юноши.
     Кеншин ничего не ответил, а принялся лишь активнее целовать и лизать маленькую киску юной красавицы. Он просунул язык внутрь ее киски, и услышал еще один громкий вскрик, а затем сладкий стон. Но самый громкий стон Айя выдала ровно в тот момент, когда юноша обнаружил ее маленькую пуговку клитора, и щелкнул по нему языком.
     — Ууунннгх, боже! Ааах! — Вскрикнула Айя, и сжала бедрами голову Кеншина, не в силах контролировать мышцы ног.
     Юноша принялся с еще большим усердием ласкать мокрую киску девушки, и спустя несколько минут ее бедра сжались еще сильнее, и всю ее затрясло.
     — Ууунннгггх! — Закричала Айя во все горло, и испытала мощнейший оргазм, чуть не задушив Кеншина своими бедрами.
     Поднявшись на ноги, Айя чуть не упала. Ее ноги до сих пор дрожали, и отказывались слушаться. Кеншин подхватил ее, и помог удержаться на ногах. Айя прижалась к его широкой груди, и пробормотала:
     — Спасибо…
     Кеншин ничего не ответил, и только погладил девушку по нежной спине, остановившись на упругой попке. Спустя несколько минут Айя пришла в норму, и Кеншин помог ей надеть пушистый халат, бросив ее одежду в корзину для стирки. Юноша так и не придумал, как соорудить стиральную машину с помощью формаций, поэтому стирка была одной из немногих вещей, которую нужно было делать вручную. Но он знал, что с ростом уровня способности «Создание Формаций» ему откроется формация, позволяющая очищать и восстанавливать поврежденные предметы.
     Накинув халаты, обув домашние тапочки, влюбленные вышли из ванной комнаты, и Кеншин повел Айю на кухню. Он принялся объяснять ей устройство выдвижных ящиков и показал, что где находится. Объяснил для чего нужна раковина, и показал, что на кухне тоже есть кран с холодной и горячей водой. Девушка все схватывала на лету, поэтому пока она с интересом играла с выдвижными ящиками, Кеншин на скорую руку соорудил маленькую формацию нагрева воды внутри чайника. Это заняло у него буквально несколько минут, и пока вода в чайнике закипала, Кеншин достал большую пачку качественного растворимого кофе.
     Кофе было единственным, что система позволила ему создать из еды. Он не понимал почему, то ли она посчитала кофе за какой-то химикат, то ли сжалилась над юношей и позволила получить то, что он очень сильно любил.
     Кеншину по большому счету было плевать на причину такой щедрости от системы, он был полностью удовлетворен результатом. Во время проектирования убежища, юноша хотел было создать и чай, но тут система была непреклонна. Кофейные зерна, для самостоятельной варки кофе — тоже создать не удалось.

Глава 12

     Спустя пять минут Кеншин и Айя пили горячий кофе, и перекусывали хлебом с вяленным мясом. Времени на приготовление пищи у уставшей пары просто не было.
     — Как ты говоришь, называется этот напиток? — Сделав глоток, спросила девушка, наслаждаясь столь необычным сладким вкусом.
     — Кофе. И нам повезло, что в этот кофе входит сахар, иначе пить это было бы невозможно. Эх… если бы его можно было продать… — Горестно пробормотал юноша, уставившись в одну точку, предаваясь грезам о том, как сильно упростилась бы его жизнь, если бы он смог продать вещи из своего старого мира.
     Кеншин до сих пор не мог придумать способ, где ему найти учителя для будущих детей, или где найти деньги на дорогостоящее руководство по чакре. Айя поведала ему, что в городах продаются базовые руководства использования чакры, но тренироваться по ним могут только очень талантливые люди, и никогда не смогут подняться выше генина.
     Девушка очень нелестно отзывалась о таких «руководствах», называя все это обманом. По ее мнению только гений мог тренироваться, опираясь на такие руководства. Но если человек гений, то он может без труда поступить в академию ниндзя, и тогда уже руководства ему ни к чему.
     «Не подходит… И это не подходит… В этом случае меня просто убьют… Слишком опасно…» — Размышлял юноша о способах монетизации своих навыков по созданию формаций, перебирая в голове варианты, — «Придумал! Можно продавать рюкзаки с формацией облегченного веса!.. Нет… На такую штуку сразу выйдут серьезные люди, и я в лучшем случае буду привязан к рабочему месту, и буду вынужден всю оставшуюся жизнь делать эти самые сумки…» — Спорил сам с собой юноша, пытаясь придумать хитрый способ заработка, и остаться при этом невредимым.
     Так ничего не придумав, он допил кофе, и обнаружил, что Айя сидит, и просто любуется его лицом, улыбаясь.
     — М?.. — Кеншин вопросительно поднял бровь, — Что-то случилось?
     — Случилось. Я люблю тебя, Накаяма Кеншин, — С улыбкой заявила Айя, продолжая любоваться своим мужчиной.
     — Эмм… я тоже люблю тебя, милая, — Растерянно пробормотал Кеншин, затем придвинулся к девушке, и нежно поцеловал ее в сладкие губы.
     — Ммм… — Простонала Айя и зажмурилась, наслаждаясь поцелуем.
     — Хорошо, надо заняться освещением в нашей спальне. Отдохни пока, ты сегодня многое перенесла… — Сказал Кеншин и чмокнул ее в лоб, вставая из-за стола.
     — Угу, — Согласилась девушка и принялась исследовать кухню.
     Кеншин тем временем занялся освещением в спальне. Он не хотел иметь в своем доме примитивное освещение, завязанное на простейшие руны и вечную работу, поэтому сперва проделал уже привычную ему операцию с плафоном, дабы не заниматься работой в темноте, и принялся царапать на потолке одному ему известные загогулины, желая протянуть узел энергии от «лампы» до «выключателя» по принципу, похожему на электро-проводку из его прошлого мира.
     Доведя линию до обыкновенного пластмассового выключателя, он ненадолго задумался, затем принялся демонтировать выключатель, разобрав его на мелкие части. Взяв в руку привычный маленький гвоздик, он поморщился, сетуя на отсутствие нормального инструмента, но принялся наносить недостающие руны на внутреннюю часть выключателя. Закончив, юноша вмонтировать выключатель обратно, и радостно рассмеялся.
     — Ха-ха-ха, получилось! Айя, иди сюда, посмотри! — Крикнул Кеншин, находясь в отличном расположении духа.
     Девушка буквально ворвалась в комнату и перепугано спросила:
     — Кеншин? Что случилось?!
     Юноша обнял ее и на радостях поднял в воздух:
     — Смотри, милая, твой муж гений! — Гордо заявил юноша, и щелкнул по выключателю, переведя его в положение «выкл», и свет в комнате внезапно погас. Затем юноша снова щелкнул по выключателю, и свет снова загорелся.
     — Ну как? — Спросил Кеншин, любуясь удивленным выражением на лице девушки.
     — Ничего себе, это невероятно! Теперь мы сможем выключать этот яркий свет, когда ложимся спать! Кеншин, ты у меня такой замечательный! — Обрадованно сказала девушка, и вновь была притянута в крепкие объятия юноши, который задрал ее халатик и собственнически положил обе ладони на ее молодую попку.
     — Ах… боже, Кеншин, ну перестань… — Застонала Айя.
     — Хорошо, хорошо. Вот, попробуй сама.
     Айя нажала на выключатель, и восторженно взвизгнула, радуясь, как маленькая девочка.
     — Кстати, раз уж ты здесь, посмотри на нашу спальню, как она тебе? — Сказал Кеншин, приобняв девушку за талию.
     Голубоглазая красавица только сейчас отошла от своей детской радости и осмотрелась.
     — Боже, Кеншин, это просто чудесно! Мы будто попали в покои Дайме… — Восхищенно прошептала Айя и подошла к большой двуспальной кровати, а затем сделала то, чего Кеншин не ожидал — с восторженным визгом прыгнула вперед и распласталась на большой мягкой кровати. Ее халатик задрался, и юноша не смог сдержать стон, наслаждаясь видом ее длинных ног, маленькой упругой попки и виднеющейся розовой киски.
     Кеншин не сдержался, подошел к кровати, на ходу скинув с себя халат, и схватил девушку за ноги, притягивая к себе.
     — Ах, Кеншин, что… — Не успела она закончить предложение, как почувствовала, как о ее киску трется большая налитая головка члена юноши.
     Следующие пятнадцать минут девушка могла только стонать, поскуливать, и бормотать неразборчивые слова. Ее разум был в беспорядке от непрекращающихся жестких толчков большого члена в ее маленькую тугую киску.
     — Ууунннгх, ааах, да! — Всхлипнула Айя, когда Кеншин скрутил ее руки у нее за спиной, и принялся еще сильнее врезаться в ее тугую дырочку.
     Спустя несколько минут киска Айи безумно сжалась, бедра затряслись, а глаза закатились. Из ее рта раздался стон вперемешку с визгом, и она кончила.
     — Уууннннгх! Уууф, да, да, да, Кеншин… Боже, ааах! — Всхлипывала Айя, наслаждаясь ошеломительным оргазмом.
     Кеншин не выдержал безумного сжатия ее и без того тугой киски, и залил маленькую киску хрупкой девушки обильным количеством спермы, продлевая ее оргазм.
     Затем юноша залез на кровать, и устало рухнул. Айя еще полминуты полежала с выпяченной попкой и вытекающей из хорошо трахнутой киски спермой, затем нежно мяукнула и заползла в объятия Кеншина, положив голову ему на грудь, тяжело дыша.
     Полежав так некоторое время, Кеншин чмокнул девушку в затылок и сказал:
     — Поспи немного, милая. Сегодня был тяжелый день… — Он аккуратно поднялся с кровати, не желая тревожить засыпающую девушку, и направился настраивать освещение в других комнатах.
     Поработав около двух часов, Кеншин закончил с освещением в последней комнате, и обнаружил девушку на кухне. Она хозяйственно раскладывала крупы и специи по ящичкам, и не замечала стоящего в дверях юношу.
     — Отдохнула? — Сказал он, обнимая ее сзади и целуя в нежную шею.
     — Угу… — Простонала Айя, и выгнула шею, давая лучший доступ неугомонным губам любимого мужчины.
     — Я закончил с комнатами. Хочешь на них взглянуть?
     — Угу, — Кивнула Айя и зашагала вслед за Кеншином.
     Одна из комнат была меньшей копией хозяйской спальни, с односпальной кроватью, небольшой прикроватной тумбочкой, комодом с большим зеркалом, и огромным шкафом для одежды.
     Вторая комната была сделана на манер казармы, с четырьмя небольшими кроватями, четырьмя тумбочками, и одним большим шкафом.
     — А зачем столько кроватей в одной комнате? — Задумчиво протянула Айя.
     — Когда у нас родятся дети, их нужно будет куда-то поселить. Я не собираюсь оставлять их в нашей спальне, когда они вырастут. Даже не проси.
     — А как долго они будут расти? — С интересом спросила Айя.
     — Сам не знаю, но около двух недель…
     — ЧТО?! Две недели? Но… Но я даже не успею поняньчиться с малышом, а он уже вырастет… Господи, Кеншин, я до сих пор не могу поверить в происходящее… — Со вздохом сказала Айя.
     — Все будет хорошо. Главное ни о чем не волнуйся… — Прошептал Кеншин, обняв девушку сзади.
     Юноша провел освещение во все комнаты, за исключением большого «спортзала». Он решил отложить это до завтра, ибо спортзал был намного больше других комнат, и там требовалось минимум четыре лампы. Потолок в спортзале был намного выше, и Кеншин никак не справился бы с этой задачей за несколько часов. К тому же, ему предстояло придумать, как привязать все лампочки к одному выключателю, эта идея была едва реализуема с нынешним набором знаний юноши, и приступать к ней следовало на свежую голову.
     На часах было почти десять вечера, и Кеншин почувствовал сильную усталость, поэтому отправился в кровать. Айя последовала его примеру, но захватила с собой детскую книжку, принявшись увлеченно читать под светом прикроватной лампы, заблаговременно «улучшенной» Кеншином.
     Юноше были не интересны все эти книги, он уже знал, что система позволяет получить только особые книги, в которых не было никакой учебной информации.
     «Кто же создал эту систему… И почему выбор пал на меня… Возможно я лишь игрушка в руках высших существ, и они лишь со смехом делают ставки на то, как долго я продержусь… Черт, так много вопросов, и так мало ответов…» — За этими размышлениями юноша погрузился в глубокий сон, прижав к себе хрупкое тело юной красавицы.

Глава 13

     Айя проснулась, посмотрела по сторонам, и не обнаружила Кеншина рядом. Посмотрев на часы, она увидела, что уже 7:30 утра. Потягиваясь и зевая, девушка поплелась в сторону кухни, совсем не замечая, что халатик был полностью распахнут, и ее небольшие, но задорные сиськи были выставлены на обозрение.
     Кеншин тем временем как раз пил кофе и чуть не поперхнулся, когда увидел невероятно красивое тело юной девушки. Она была такой нежной и невинной, с сонным выражением лица и немного растрепанными волосами, что Кеншин не выдержал и притянул девушку, усадив к себе на колени.
     — Выспалась, красавица? — Целуя ее нежную шею, спросил Кеншин.
     — Угу. Я впервые в жизни так хорошо спала! Боже, наш новый дом великолепен, мне с трудом верится, что я не сплю… — Промурлыкала Айя.
     — Ну… нам нужно в этом убедиться! — Сказал юноша, и легонько ущипнул ее упругую попку.
     — Ай! Кеншин, ну перестань… — Застонала девушка, и потерлась попкой о начинающий «просыпаться» член юноши.
     Затем девушка встала, и налила себе кофе, вспомнив вчерашние объяснения, как заваривать этот чудо-напиток.
     Закончив завтракать все тем же хлебом с вяленным мясом, Кеншин заявил:
     — Иди ко мне. Смотри, это плита для приготовления пищи. Пока ты спала, я все сделал, и тебе остается только научиться ей пользоваться. Вот, поворачиваешь этот переключатель, и поверхность плиты начинает нагреваться. Поворачиваешь обратно — плита перестает нагреваться и выключается. Понятно?
     — Ммм… вроде бы да… Но мне нужно немного попробовать, — Задумчиво протянула Айя, пытаясь осмыслить механизм использования плиты.
     — Хорошо, давай попробуем на простом примере…
     Закончив объяснять, Кеншин убедился, что девушка все поняла, и распорядился:
     — Хорошо, пошли, поможешь мне настроить освещение в спортзале, а уже потом будешь забавляться с плитой и приготовишь поесть.
     Айя и не думала возражать против командного тона юноши, и была готова беспрекословно слушаться.
     Спустя несколько часов, Кеншин при помощи Айи закончил с освещением в спортзале, и весь в поту от усталости направился в душ, позвав с собой девушку.
     В душе Айя была прижата к стеклянной двери, и грубо трахнута. Ее маленькие упругие сиськи прижимались к запотевшему стеклу, вырисовывая силуэт невероятной красоты. Кеншин все больше и больше принимал свою участь главы семьи и будущего клана. В нем незримо просыпалась доминантная и волевая сущность, поэтому он не стеснялся брать свое, весьма грубо трахнув девушку прямо в душе.
     Айя в свою очередь была только счастлива от таких властных действий своего мужчины, и полностью отдалась удовольствию.
     «Возможно это система изменила предпочтения Айи в сексе, поэтому она безумно довольна жестким сексом? А может быть система тут ни при чём, и это часть ее сущности?..» — Размышлял Кеншин, вытирая нежное тело девушки большим пушистым полотенцем.
     Бедра Айи все еще подрагивали от последствий мощного оргазма, а в глазах все еще были искры. Она прижалась к крепкому телу юноши, и промурлыкала:
     — Уууф… это было великолепно… Никогда бы не подумала, что мне нравится грубость…
     Кеншин ничего не ответил, а только лишь улыбнулся, а затем поцеловал сладкие вишневые губы миниатюрной японки, нежно сжав ее упругую попку.
     Затем каждый решил заняться своими делами. Айя собиралась приготовить кашу, и постирать их одежду. А Кеншин решил разведать ближайшую местность, и поставить примитивные силки на зайца, улучшив ловушки с помощью формаций. Он понимал, что еды им надолго не хватит, поэтому всерьез задумался над тем, чтобы начертить огромную формацию для поимки животных.
     Высунув голову из «убежища», Кеншин замер и прислушался. Не услышав ничего подозрительного, он вышел и зашагал к выходу из пещеры.
     Потратив на «разведку» несколько часов, Кеншин сделал вывод о том, что горы, в которых он поселился — непроходимы и неприступны. До леса было идти около десяти минут, поэтому он довольно быстро установил примитивные силки, взял первую попавшуюся палку, и начертил на земле одному ему понятные символы. Когда он закончил — символы на долю секунды вспыхнули голубым светом, и пропали. Нарушение «чертежа» формации — никак ей не вредило, ибо после создания — она впечатывалась в весьма большую область вокруг, и только человек знакомый с формациями мог ее нарушить.
     Кеншин решил, что в этом мире нет могущественных существ, способных обнаруживать и стирать его формации, но тут ему в голову пришли образы Мадары шести путей, Кагуи, и Хамуры с Хагоромо. Он невольно поежился от неприятных ассоциаций с этими образами, и изменил свое мнение, решив, что существа такого уровня смогут видеть и легко уничтожать все формации начального уровня.
     Установив десять простейших силков, юноша направился домой. Солнце давно было в зените и нещадно жарило, поторапливая Кеншина поскорее вернуться в прохладу родного дома и насладиться приготовленным любимой женой обедом.
* * *
     После обеда Кеншин решил потренироваться, и навернул около пятидесяти кругов по спортзалу, не желая лишний раз выходить из убежища. Затем он приступил к подъему тяжестей и отработкой ударов на груше, вспоминая юношеские занятия боксом.
     После часа тренировок, Кеншин установил сигнализирующую формацию у входа в пещеру, настроенную на движения, как человека, так и животного, с различным сигналом. Во время сигнализации формация выбрасывала небольшое количество природной энергии, которая расходилась волнами, как водная рябь, давая всем специалистам по формациям почувствовать сигнал.
     Юноша не беспокоился насчет того, что среди «вторженцев» случайно найдется специалист по формациям. По его прикидкам, в этом мире вообще не существовало таких специалистов, и даже эксперты по «Фуиндзюцу» являлись лишь на первый взгляд похожими, но в основе двух методов лежали фундаментальные различия. Если «фуин» в своей основе содержала чакру, то «формации» были построены на совершенно другом типе энергии, называемой «маной».
     Закончив устанавливать сигнализацию, Кеншин занялся укреплением двери, желая свести к минимуму возможные проблемы. Система и сама создала убежище из более крепких материалов, сделав его примерно в два раза крепче, но юноше этого было мало, и он потратил час на чертеж формации на всей двери, усилив ее оборонительные свойства еще в два раза.
     «Хм… теперь даже шиноби уровня чунина будет весьма сложно пробить эту стену своими техниками… С другой стороны, если сюда придет шиноби уровня чунина, то рано или поздно он пробьет дверь, и я труп, но береженого бог бережет…» — С горечью подумал юноша, и решил не забивать себе голову лишними мыслями, а приступить к важным делам, коих у него скопилось не мало.

Глава 14

     Войдя в гостиную, он обнаружил Айю лежащей на диване и читающей очередную книжку. Его так умилил вид нежной девушки в халате на голое тело, читающей детские сказки, что он не удержался и, наклонившись, поцеловал ее в губы.
     — Ой, Кеншин, привет. Закончил с делами? — Облизывая губы после поцелуя, спросила Айя.
     — Еще нет, осталось еще кое-что. Отдыхай, в твоем положении нужно больше отдыхать… — Протянул Кеншин и погладил ее милый, но уже не такой плоский живот.
     — Угу… — Промурлыкала Айя, наслаждаясь лаской и заботой своего мужчины.
     Кеншин направился на кухню, а девушка вернулась к чтению. На кухне юноша около получаса возился с формациями «охлаждения» в холодильнике. У него не сразу получилось установить совершенно иную формацию от тех, что он делал ранее, но спустя полчаса в холодильнике была установлена температура пять гдаусов по цельсию, а в морозильнике минус десять по цельсию.
     — Айя, девочка, иди сюда, — Крикнул Кеншин с кухни.
     — М?.. Что случилось? — Заинтересованно спросила девушка.
     — Смотри. Это холодильник. Протяни руку, чувствуешь?
     — Эмм… прохладно… А зачем эта штука?
     — Затем, чтобы продукты дольше хранились, или были холодными. Например, холодная вода в жаркий летний день… А теперь посмотри сюда, это морозильная камера, и она гораздо холоднее. Здесь продукты могут храниться замороженными очень долго! — С гордостью поведал Кеншин, довольный плодами своих трудов.
     — Бррр… действительно холодно… — Поежилась девушка и вытащила руку из морозильной камеры.
     — Хорошо, милая, только не забывай закрывать дверцу холодильника, чтобы весь холод не улетучился, — Поучающим тоном сказал Кеншин, чмокнул девушку в затылок и направился на выход.
     На часах было пять вечера, и Кеншин решил начать чертеж огромной формации по отвлечению забредших на его территорию людей. Юноша забрался на гору повыше и осмотрел свои «владения», прикидывая в уме примерный масштаб формации.
     Затем он спустился с горы и побрел направо. Пройдя около пяти километров, юноша решил, что этого достаточно, и мысленно поежился от огромного объема предстоящей работы.
     — Черт, и почему среди доступных мне знаний нет способа сокращения формаций… — Бубнил себе под нос Кеншин, идя по намеченной территории и оставляя заметный след в земле большой подточенной палкой. Он не беспокоился о том, что к тому моменту, как он закончит последнюю линию, первая будет нарушена. Начерченная линия формации накладывалась на местность в зачаточном состоянии, и сохраняла свои свойства в течении семи дней.
     Юноша знал, что мастерам формаций доступны более совершенные методы чертежей, позволяющие установить основные узлы, а остальные линии «вырастут» сами собой. Кеншин догадывался, что эти знания станут доступны на третьем уровне навыка «Создание Формаций».
     Пройдя с заточенной палкой примерно 500 метров и затратив на это около часа, Кеншин оставил отметку на том месте, где остановился, и направился к установленным силкам.
     Проверив три силка из десяти, юноша ничего не обнаружил и уже было отчаялся, но в четвертом был крепко пойман большой ушастый заяц. Кеншин с воодушевлением подскочил к нему и обнаружил, что тот еще живой и попался в силок задними лапами.
     Увидев человека, заяц вздрогнул и от ужаса попытался сбежать в случайную сторону, но у него ничего не вышло. Когда Кеншин подошел поближе, заяц завизжал и посмотрел на него своими большими красными глазами.
     — Эх… прости, косой, но нам надо что-то кушать. Так уж устроена жизнь… — Вздохнул юноша и схватил зайца за уши, высвободив его из силков, затем закинул его в укрепленный формацией мешок.
     Затем Кеншин отправился к остальным силкам и обнаружил еще одного живого, и одного задушенного зайца. Бросив их в одну кучу, юноша поправил силки, проверил установленные формации и отправился домой.
     Формации, помогавшие поймать зайца, были устроены по достаточно простому принципу и действовали на довольно глупых животных, влияя на их разум и заставляя идти в ловушку. Это была одна из двух доступных юноше формаций, влияющих на сознание. Второй была формация, которую он чертил на пятикилометровом периметре, и она влияла на разум людей, заставляя случайно забредших путников пойти другой дорогой. Но она не действовала на людей, твердо нацеленных на то, чтобы пройти в зону действия формации.
     «Интересно, на каком уровне способности мне станет доступна формация тысячи лиц…» — С предвкушением подумал Кеншин.
     Формация тысячи лиц была так названа из-за сотен разных призраков с ужасными лицами, встречающихся попавшему в формацию человеку. И хотя эта формация не носила атакующий характер, но нахождение в области формации сильно пошатывало психическое здоровье человека, и чем слабее его воля — тем сильнее был ущерб, вплоть до потери рассудка и мучительной смерти.
* * *
     Не доходя до дома, юноша бросил сумку с зайцами, протянул веревку между двумя молодыми деревьями, крепко связал, и со вздохом достал из сумки мертвого зайца. Он не знал, можно ли есть удушенное животное, но решил, что если он достаточно «свежий» и из него вытечет кровь, тогда все в порядке.
     Юноша повесил зайца вверх ногами, поморщился, и в одно движение перерезал ему горло. На землю полилась свежая кровь, а зайцы в мешке, будто чувствуя уготованную им судьбу, в ужасе пытались вырваться и дико визжали.
     Кеншин вытащил одного из живых зайцев, поднял его за уши, взглянул ему в глаза и нежно погладил по мягкой шерсти, затем в одно движение сломал ему шею и повесил на веревку, перерезав ему горло.
     Юноша решил не звать Айю раньше времени, посчитав, что не стоит ей видеть милых зверьков живыми. Проделав ту же процедуру с третьим зайцем, юноша поднялся домой.
     — Зайцев разделывать умеешь? — Спросил Кеншин, обнаружив девушку в гостиной.
     — Зайцев? Ну… У дедушки когда-то были кролики, и я видела, как их потрошат. А что?
     — Одевайся, и пошли за мной. Я поймал трех зайцев. До наступления темноты остался час, нужно успеть их освежевать, — Сказал юноша и уселся на диван.
     — Ого, поймал зайцев так быстро? Хорошо, сейчас оденусь! — Заявила голубоглазая красавица, скинув в себя халат, и зашагала в сторону спальни, элегантно покачивая бедрами, заставляя Кеншина стонать.
     — Не боишься так дразнить голодного мужа? Я ведь могу не сдержаться, и ты всю неделю будешь хромать… — Сказал он ей в след, любуясь грациозным покачиванием упругой попки.
     — Ах, ты только обещаешь… — Кокетливо крикнула ему из спальни Айя.
     — С каждым днем все хитрее и хитрее, настоящая лиса! Осталось подождать, когда отрастит девять хвостов… — С улыбкой пробормотал Кеншин, замечая, насколько сильно он полюбил эту девушку за такое короткое время.
     Одевшись, Айя вернулась в гостиную и оповестила его, что готова. Затем, захватив необходимые вещи, вышли из дома и направились к подвешенным зайцам.
     — Хорошие зайцы, — Похвалила Айя, к удивлению юноши не выказав никакой брезгливости, начала осматривать их внимательнее. Кеншин решил, что жизнь в деревне привела к тому, что у девушки не было иллюзий относительно того, как устроена жизнь.
     Затем девушка, не снимая зайца с веревки, сделала несколько надрезов на шкуре, и буквально за пять минут сняла с него шкуру. Юноша тем временем внимательно наблюдал и запоминал.
     — Я уже говорил, что ты у меня настоящее золото? — С улыбкой сказал Кеншин и поцеловал девушку в шею.
     — Ммм… говорил, но мог бы говорить это почаще!
     Спустя полчаса все три зайца были освежеваны, и Кеншин принес из дома два ведра воды, чтобы смыть следы крови.
     Айя тем временем вернулась домой и занялась разделением тушек на несколько частей, а затем поместила их в холодильник.
     Спустя час Кеншин и Айя лежали в кровати и готовились ко сну. Юноша гладил уже виднеющийся животик девушки и думал над тем, что скоро станет отцом. И хотя будущие дети по «велению» системы должны были быть чем-то вроде разменной монеты, Кеншину этот расклад совершенно не нравился, и он не хотел, чтобы его дети страдали.
     «С другой стороны — им всем предстоит стать шиноби, и война — это их стихия…» — Подумал юноша, глубоко вздохнул, обнял хрупкую девушку и, вдыхая ее нежный аромат, провалился в сон.

Глава 15

     Следующая неделя пролетела незаметно. Юноша и девушка наслаждались обычной семейной жизнью. На пятый день Кеншин закончил чертеж огромной формации и немного расслабился, уверенный в том, что количество людей, разгуливающих у его дома — резко сократится.
     Живот Айи заметно увеличился, и молодожены решили временно перестать заниматься сексом, но девушка время от времени делала Кеншину приятно, снимая скопившееся напряжение.
     Несколько раз они выбирались на реку, находящуюся в нескольких километрах от их жилища, и прекрасно проводили время, наслаждаясь девственными красотами природы и уединением.
     Юноша соорудил на реке небольшие ловушки для рыбы, убив полдня на поиски инженерных решений для нанесения нужной формации на дно реки. В итоге у молодоженов на столе всегда была свежая и питательная рыба.
     Кеншин и Айя сидели за столом, пили кофе, и вели непринужденную беседу.
     — Кеншин, у нас закончился чай и практически кончилась соль, и крупы осталось мало… Может быть мне стоит сходить в лавку к тетушке? — Сделав глоток кофе, поинтересовалась девушка.
     — Что? Нет! Я тебя никуда не отпущу, тем более в твою родную деревню. Я сам схожу за нужными вещами, — Решительно сказал Кеншин, наотрез отказываясь выпускать девушку из дома.
     — Но… Но почему? Это потому, что я стала толстой и некрасивой? Поэтому ты меня разлюбил? — Всхлипывая пробормотала девушка и заплакала.
     Кеншин встал из-за стола, обнял Айю и прижал к своей груди:
     — Не говори глупостей, милая. Я тебя не разлюбил, просто в твоей родной деревне опасно, и не стоит беременным ходить на дальние расстояния… — Прошептал юноша, целуя девушку в затылок.
     — А что будет, когда я стану старой и не красивой… Ты вообще забудешь обо мне? — Заревела девушка, отказываясь успокаиваться.
     — Боже, что за глупости! Во-первых, я тебя не брошу. А во-вторых — с возрастом девушки лишь хорошеют, как вино! — Сказал юноша, и тут его будто поразило молнией.
     — Точно, вино! Ха-ха-ха, да, вино! — Вдруг резко засмеялся Кеншин, заставив Айю мгновенно успокоиться.
     — Что с тобой, Кеншин? — Удивленно спросила девушка, чье настроение резко изменилось.
     — Я только что придумал, как нам стать богатыми! — Гордо провозгласил юноша и поцеловал соленые от слез губы девушки.
     — И как? — Заинтересованно спросила Айя, не в силах сдержать любопытство.
     — Ускоренное старение! Мы с тобой, девочка, будем состаривать вино, и продавать его за большие деньги! — Гордо заявил Кеншин
     — Что? Но как? — Вновь удивленно спросила голубоглазая брюнетка.
     — Формацией старения, конечно! Ну, название слишком громкое, ведь эта формация не состаривает органические вещи, зато отлично подходит под утилизацию неорганических веществ, от радиоактивных элементов, до едких химических растворов. Правда я пока не могу создавать такие огромные и мощные формации, но для наших нужд моих способностей хватит с головой!
     Айя пораженно замерла, обдумывая все сказанное. Кеншин не так давно решил не скрывать свои способности по созданию формаций, рассудив, что, даже если к ней в разум залезет Иноичи Яманака, то легко все поймет. В распоряжении юноши пока не было формаций, защищающих от ментального сканирования, но он планировал в скором времени ими обзавестись.
     — Эмм… хорошо, как скажешь. Принеси пожалуйста соленую рыбку! — С улыбкой заявила Айя, совершенно забыв, как грустно ей было несколько минут назад.
* * *
     Кеншин провел несколько дней за подготовкой к вылазке наружу. Он изучил примерное расположение окрестных деревень и нескольких городов. Одним из намеченных городов — был город Шукуба, в который юноша планировал отправиться. Он взял с собой все деньги, которые откладывала Айя, копя деньги в надежде переехать подальше от доставучего Кайто. В общей сложности на руках юноши было 2700 рё. Он успел выяснить примерные расценки этого мира и знал, что килограмм риса стоит 20 рё, а килограмм соли — 400 рё.
     Нагрузив свой заплечный мешок всем необходимым, юноша поцеловал девушку и приказал ей без крайней необходимости не покидать жилище, затем развернулся и ушел по направлению к одной из деревень, расположенной в пятнадцати километрах к юго-западу от его жилища.
     Спустя примерно четыре часа юноша дошел до небольшой деревни, спросил у неряшливо выглядящего старика с красным лицом расположение торговой лавки и зашагал в нужном направлении.
     В торговой лавке Кеншин разговорился с приятной на вид женщиной лет сорока, которой явно недоставало общения. С ее слов он понял, что самое «древнее» и по совместительству часто встречающееся вино называется «Клинок Самурая», стоимостью 50 рё за бутылку.
     Кеншин купил пять бутылок вина, и оставшееся место в сумке заполнил товарами первой необходимости, в общей сумме потратив 700 рё. Хозяйка лавки сделала ему скидку в 10 %. Кеншин, видя, какое действие он оказывает на эту женщину, на секунду подумал о том, чтобы взять ее в гарем, но мгновенно передумал.
     Несколько дней назад он уже думал о том, чтобы соблазнить побольше девушек и нарожать кучу детей, вот только все это, по его мнению, было бесполезно. Рожденные от простых девушек дети будут крайне слабыми, и таким образом он обречет их на страдание.
     Кеншин решил, что следующей девушкой в гареме должна стать куноичи, но понятия не имел, чем заинтересовать и как соблазнить женщину, наученную убивать. У него не было иллюзий относительно нежности и доброты местных куноичи, и хотя в «аниме» большинство из них были похожи на нежные цветы, он уже понял, что реальность сильно отличается о того, что он видел на экране. Этот мир был гораздо более жестоким, чем он видел с экрана своего телевизора. Юноша подумал, что всему виной ориентированность на детскую аудиторию, и Масаши Кишимото, зная историю этого мира, скрыл его кровавость.
     Кеншин уже успел наслушаться рассказов от Айи, как шиноби Конохи иногда могли изнасиловать простую девушку, и им за это ничего не было. Иногда их могли наказать, но лишь дисциплинарно. Девушка пояснила, что для шиноби Конохи — все люди за ее пределами будто скот, не достойный упоминания.
     Юноша, нагруженный под завязку, вышел из торговой лавки и отправился к выходу из деревни. Пройдя несколько километров, он сел отдохнуть и выбрал место для схрона. Начертив на земле формацию, он сбросил заплечный мешок и накинул сверху ветки и листья, затем развернулся и направился в сторону города Шукуба, расположенного в десяти километрах от его нынешнего местоположения.
     Пройдя по дороге между леса около часа, он испуганно вздрогнул, когда над его головой промчались четыре силуэта, прыгая с дерева на дерево. Четверо человек даже не смотрели в его сторону, а ему оставалось лишь провожать их взглядом.
     «Протектор Конохи? Возможно это генины под руководством чунина… Ну и скорость! Тридцать километров в час, не меньше!» — Подумал юноша и вздрогнул, представляя себе последствия схватки даже со слабейшим из этой группы.

Глава 16

     Спустя два часа Кеншин добрался до города, отметив, что почти не устал — сказывались его каждодневные тренировки. Юноша хотел набрать максимально возможную форму, желая не ударить в грязь лицом на фоне своих более сильных детей.
     Пообедав в местном кафе, он стал прогуливаться по городу, узнавая для себя много нового. Он впервые увидел шиноби Конохи вблизи, и внешне, стоящий в десяти метрах от него человек — не внушал никакого трепета. На первый взгляд обычный человек лет тридцати, ростом примерно 170 сантиметров и телосложением не отличающимся ярко выраженной мускулатурой, но в следующий миг Кеншин перестал считать его «обычным», ибо мужчина резко обернулся в сторону юноши, будто спиной чувствуя направленный на него взгляд.
     Кеншин быстро отвел глаза и зашагал дальше, стараясь не привлекать лишнего внимания. Спустя минуту он наткнулся на магазин с изображением сюрикена на вывеске и зашел внутрь. В магазине он обнаружил огромное множество разнообразной атрибутики для шиноби, начиная от жилетов с дополнительными карманами, заканчивая сюрикенами и кунаями.
     — Здравствуйте, а у вас есть базовое руководство для управления чакрой? — Спросил он у лениво развалившегося в кресле-качалке толстого продавца.
     — Есть, но тебе он не по карману, — С презрением ответил толстяк, бросив единственный оценивающий взгляд на юношу, а затем снова закрыл глаза.
     — А сколько стоит? Возможно, я найду нужную сумму…
     — Базовое руководство по управлению чакрой стоит 50 000 рё и содержит в себе пояснения по контролю чакры и складыванию ручных печатей. Найдешь деньги — приходи, а до тех пор не попадайся мне на глаза. А теперь пошел вон, ты отравляешь своим нищим присутствием ауру моего благочестивого магазина! — Раздраженно буркнул толстяк, и снова закрыл глаза, совершенно не страшась недовольства крепкого на первый взгляд юноши.
     Кеншин понял, что этот толстяк не просто так ведет себя абсолютно расслабленно, и понимает, кому можно хамить, а перед кем нужно вилять хвостом. Юноша решил не спорить и покинул магазин, направившись в магазин одежды.
     Присмотрев себе простенькие штаны и футболку, юноша расплатился, став беднее на 200 рё, и вышел на улицу. Солнце уже садилось, и Кеншин решил, что не успеет вернуться дотемна, поэтому, спросив у прохожего расположение ближайшей ночлежки, он направился в нужную сторону, решив переночевать в городе, а уже утром отправиться домой. Айя была в курсе этого плана, поэтому Кеншин не волновался, что она запаникует.
     Оказавшись в глухом переулке, юноша запоздало понял, что зашел не туда, услышав окрик в трех метрах от себя.
     — Эй, ты чего тут ошиваешься? Это моя территория. Плати за проход 500 рё, и можешь идти дальше, — Сказал лысый здоровяк, появившийся из неоткуда.
     — Да, плати за проход, иначе тебе конец! — Добавил один из двух его прихлебателей.
     «Черт, и угораздило же меня на ровном месте попасть в неприятности!» — Подумал Кеншин, подобравшись всем телом, готовясь дать отпор. Ему совершенно не хотелось отдавать неизвестным бандитам 500 рё, и он прекрасно понимал, что, увидев его деньги, 500 рё дело не ограничится, и разбойники заберут все.
     — Че молчишь? Деньги давай! — Вновь подал голос лысый здоровяк.
     — Может быть просто разойдемся мирно? Я не хочу неприятностей, — Заявил Кеншин, улыбнувшись, и замахав перед собой руками.
     — Неприятностей? Ха-ха-ха, нет, ну вы слышали? Он собирается устроить нам неприятности. Да кто ты такой, щенок! — Улыбка здоровяка мгновенно переросла в звериный оскал и он протянул руку, чтобы приобнять Кеншина за шею, но тот вильнул в сторону и нанес два удара кулаками. Первый в область солнечного сплетения здоровяка, а второй в подбородок, рассчитывая вырубить его, пользуясь эффектом неожиданности.
     Удар правой рукой в грудь достиг своей цели, но в последнюю секунду здоровяк немного сменил положение, и кулак Кеншина угодил в крепкую, как сталь грудную мышцу, не сильно навредив лысому здоровяку. Запланированный удар левой рукой и вовсе не достиг своей цели. Здоровяк ловко отпрыгнул на метр назад.
     — Стоять! Не вмешивайтесь! — Скомандовал здоровяк двум своим прихвостням, которые собирались напасть на Кеншина с двух сторон.
     — Мы и не собирались, Кога-сан, — Заискивающим тоном сказал тощий паренек на вид лет двадцати и добавил, — А малыш-то не промах, раз посмел сопротивляться старшому… Молокосос, ты видимо не знаешь, но Кога-сан учился в академии шиноби в Конохе!
     — Да! Ну и что с того, что его выгнали? Он в любом случае сделает тебя одной левой! — Заискивающе добавил второй прихвостень, такой же худой как и первый, парень лет восемнадцати с большим шрамом на щеке.
     — Заткни свою пасть! — Рыкнул на него здоровяк, и второй прихвостень мгновенно замолк.
     — Хочешь устроить мне неприятности? Ну, давай, покажи на что способен! — Со смехом сказал Кога и направился в сторону Кеншина.
     Кеншин занял привычную боксерскую стойку, удивив лысого здоровяка, и как только Кога оказался в полутора метрах, Кеншин сделал резкий замах правой рукой, целясь в подбородок врага, но тот довольно легко уклонился, и сделал ответный удар в область груди Кеншина.
     Кеншин заблокировал удар в последний момент, поставив блок рукой, и сделал два шага назад. Левая рука взорвалась болью, и юноша с трудом мог ей орудовать. Кога удивленно хмыкнул, и сделал очередной выпад кулаком. Кеншин с трудом реагировал на скорость здоровяка, и уклонился лишь в последний момент, вильнув в сторону, и в следующую секунду встретил прямой удар кулаком в живот.
     В глазах юноши практически сразу потемнело, а живот взорвался нестерпимой болью, и Кеншин рухнул на колени, рефлекторно ложась на левый бок, согнув ноги в коленях, а руки в локтях, защищаясь от будущих ударов.
     Но следующих ударов не последовало, зато раздался громкий выкрик:
     — Эй вы, что там происходит?!
     — Черт, уходим! — Скомандовал Кога, и троица мгновенно скрылась за ближайшим поворотом.
     — Эй, ты там живой? — Спросил у Кеншина мужчина в зеленом жилете с протектором Конохи на лбу. В этом шиноби юноша узнал того самого «неприметного» мужчину с глазами на затылке.
     — Кха-кха! — Вместо слов изо рта Кеншина вырвался кашель и наполовину переваренный мисо-суп.
     — Давай поднимайся и проваливай отсюда, — Скомандовал шиноби, совершенно незаинтересованный в помощи юноше. Он наблюдал за всей ситуацией с самого начала, но не вмешивался, желая посмотреть, что из себя представляет на редкость любопытный парень. Увидев, как юноша «сдулся» с одного слабого удара недо-генина, он мгновенно потерял к нему интерес и окликнул троицу только для того, чтобы дать им время сбежать, не желая заниматься их задержанием и усложнять себе работу.
     Кеншин кое-как поднялся, кашлянул еще несколько раз и, держась за живот, неспешно поплелся к выходу из переулка.
     Найдя нужный трактир, юноша с трудом заказал ночь в номере, оказавшись внутри запер дверь, и рухнул на кровать, практически сразу провалившись в глубокий сон. За ночь он просыпался несколько раз, и выблевывал остатки ужина, его левая рука сильно болела, но не так сильно, как живот. Юноша надеялся, что внутренние органы не повреждены, и все наладится.

Глава 17

     — Ну и сильный же гад… — Пробормотал Кеншин, стоя перед зеркалом, умывшись холодной водой. За ночь боль стихла, и сознание прояснилось.
     «Откуда, черт возьми, у недоделанного генина такая сила?! Он очевидно не задействовал чакру для движений и ударов! Значит его сила и скорость должны быть, как у простого человека, разве нет?» — Мысленно спорил сам с собой юноша, — «Либо здоровяк обладает природной предрасположенностью к физической силе и скорости, либо тут что-то не так, и это мир еще в одном аспекте отличается о того, что я видел на экране!» — Подметил юноша, и сразу вспомнил многочисленные несоответствия скорости и силы персонажей в разных ситуациях.
     «В битве с Орочимару, удары Хирузена, одного из сильнейших шиноби — были не намного сильнее этого ублюдка Коги! Зато в других ситуациях, более слабые шиноби запросто ломали ударами большие камни! Либо Кишимото и тут все переврал, либо это совершенно другой мир…» — Размышлял Кеншин, собираясь в путь.
     На часах было семь утра, и он надеялся выскользнуть из города по-тихому, понадеявшись на то, что банда вчерашних отморозков спит мертвым сном после очередной попойки.
     Не став ничего есть, Кеншин незаметно выскользнул через черный вход и быстрым шагом направился к выходу из города. И только лишь спустя полчаса пути он вздохнул с облегчением, не заметив за собой хвоста.
     Вернувшись к схрону, юноша подобрал заплечный мешок и направился в сторону дома, в котором его ждала любимая девушка.
* * *
     Кеншин вернулся домой, когда солнце находилось в зените и вовсю жарило. На часах было два часа дня, и юноша, обняв взвизгнувшую от его появления девушку, пошел в ванную и принял холодный душ.
     Накинув халат, он кое-как дошел до спальни и рухнул в кровать, притянув к себе Айю, уткнувшись лицом в ее нежную шею, вдыхая ее цветочный аромат. Кеншину было сложно лежать на боку и уж тем более на животе, поэтому он повернулся, ложась на спину, и его халат немного распахнулся, явив взору девушки большое синее пятно на половине его живота.
     — Ах! Боже, Кеншин, что это?! Господи… — Воскликнула девушка, прикрывая рот ладошкой, шокированная увиденным.
     — Ничего, через несколько дней пройдет, — Спокойно ответил Кеншин, не желая заострять на этом внимание, и создавать волнение для беременной девушки.
     — Как это «ничего»?! Боже, потерпи, милый, я сейчас! — Сказала Айя, и выскочила из спальни.
     Она вернулась спустя пятнадцать минут с маленькой баночкой в руках и длинной полоской белой ткани.
     — Бабушка научила меня собирать лечебные травы, и делать из них мазь, — Сказала она, и полностью распахнула халат юноши, принимаясь наносить густую зеленоватую мазь на весь его живот, затем она перевязала травмированное место, и поцеловала его в губы.
     — Вот и все, а теперь отдыхай, тебе нужно больше спать. Я разбужу тебя перед ужином, — Ласково сказала Айя, погладила юношу по щеке, и вышла из спальни, давая уставшему Кеншину провалиться в глубокий сон.
* * *
     Оставшиеся несколько дней до родов Айи Кеншин приходил в себя и занимался лишь не сложной работой. Он с трудом установил «формацию старения», потратив на это около восьми часов работы. И теперь пять бутылок купленного вина за один день старели на год. Юноша решил не рисковать, и состарить вино на десять лет, опасаясь вызвать подозрения более дорогим и качественным вином.
     Вино марки «Клинок Самурая» десятилетней выдержки стоило 500 рё за бутылку, в десять раз больше изначальной стоимости. Бутылка вина двадцатилетней выдержки стоила уже в сто раз больше изначальной стоимости, и ценители скупали это вино, как горячие пирожки, за 5000–7000 рё за бутылку. Кеншин знал, что производить вино десятилетней выдержки — было пределом того, что не принесет неприятности, тогда как пять бутылок вина двадцатилетней выдержки сведут его в могилу.
     Живот Айи стал совсем большим, и она с трудом занималась домашними делами и большую часть времени отдыхала, со дня на день ожидая на свет малыша. С момента зачатия прошло уже 13 дней, и Кеншин весь был как на иголках, подготовив полотенца, простыни, и несколько пилюль, останавливающих кровотечение, которые Айя забрала с собой из дома. Эти пилюли были весьма дорогими и создавались преимущественно для шиноби.
     Цена пилюли «свертываемости крови» была около 200 рё за штуку, и большинство крестьян имели одну таблетку в укромном месте. Пилюля была не всесильной, а лишь ускоряла свертывание крови без последствий для организма, но кровь из поврежденной вены она останавливала весьма слабо, и могла лишь уменьшить кровопотерю, позволяя пациенту выжить по пути в больницу. Про остановку артериального кровотечения можно было и не мечтать. Такое сложное кровотечение мог остановить только ирьенин.
     — Ах, боже, Кеншин! Кеншин! — Закричала Айя.
     Кеншин, тренировавшийся в спортзале, забежал в гостиную, как ошпаренный, и увидел испуганное выражение девушки.
     — Что случилось? Уже?! — Спросил он.
     — Д-да, похоже у меня отошли воды… — Перепуганно ответила Айя. И тут юноша заметил мокрое пятно на сарафане девушки, а так же небольшую лужицу на полу.
     Кеншин на секунду пораженно замер, а затем, очнувшись от шока, скомандовал:
     — Так, делай все, о чем мы договаривались, — Заявил юноша и аккуратно повел Айю в спальню, где помог забраться на кровать.
     Айя легла и не показывала никаких признаков схваток. Прошло пять минут, и девушка успокоилась, разговаривая с юношей, как вдруг ее улыбка застыла, а глаза расширились.
     — Ай, боже, Кеншин… Уууф… похоже, началось! — Застонала Айя и принялась размеренно дышать, как ей объяснил юноша.
     — Тшш… успокойся и просто дыши. Не нервничай, — Утешил ее Кеншин и погладил по голове.
     — Уууф… хорошо… — выдохнула Айя и постаралась успокоиться.

Глава 18

     Роды прошли на редкость хорошо, Айя тужилась около пятнадцати минут, пока не показалась головка малыша. Кеншин, увидев голову малыша, вновь испугался и замер на несколько секунд, не зная что делать. Но затем взял себя в руки и принялся аккуратно вытаскивать ребенка.
     Через несколько минут Кеншин уже держал в руках малыша, который молча смотрел на него своими маленькими голубыми глазами.
     — Айя, посмотри, какой он хорошенький. Вот, малыш Ичиро, иди к маме, — Прошептал Кеншин, и передал его.
     — Боже, какой он милый! — Обрадованно сказала Айя, взяв мальчика на руки. Голубоглазый малыш взглянул на Айю, и начал громко плакать, скосив глаза в сторону Кеншина.
     — Будь хорошим мальчиком, не плачь. Это ведь твоя мама, — С улыбкой сказал Кеншин, и наклонился, чтобы легонько поцеловать сына в макушку.
     Малыш будто бы услышав слова Кеншина, мгновенно умолк и посмотрел на маму.
     Айя прижала сына к себе и нежно поцеловала:
     — Какой ты красивый, боже… Мой малыш Ичиро, ты вырастешь и станешь сильным шиноби! — Восторженно заявила Айя, затем перевела взгляд на Кеншина и добавила, — Знаешь, я всегда засыпала под рассказы дедушки о его отце, моем прадедушке. Я представляла себе, что все его выдуманные истории правда, и я являюсь правнучкой потомка великого клана Учиха!
     Услышав последние слова Айи, улыбка застыла на лице Кеншина, и он внезапно спросил:
     — Что за истории? Клан Учиха?..
     — Ах, это всего лишь бредни старого пьяницы. В детстве я с восхищением верила каждому слову, но теперь я понимаю, что мой прадедушка не мог быть сыном клана Учиха, которого родители якобы подбросили в простую деревню, скрываясь от страшной погони. Прадедушка всегда рассказывал эту невероятную историю, до тех пор, пока это не услышали настоящие члены клана Учиха. Они жестоко его избили, сломав несколько ребер. После этого случая мой прадедушка перестал рассказывать эту историю всем подряд, но рассказывал ее моему дедушке, а дедушка рассказал мне.
     — Дааа… твоему прадеду не позавидуешь… — Полурасстроенно вздохнул юноша, поняв, что обрадовался раньше времени.
     — Ичиро, малыш, хочешь кушать? — Нежным тоном спросила Айя и поднесла его к своей груди. Мальчик как по команде присосался к ее правой груди и молча начал есть.
     Кеншин тем временем решил им не мешать и вышел из комнаты. Спустя три часа молодой отец удивленно заморгал глазами, когда Айя вышла из спальни, как ни в чем не бывало. Ее живот снова стал плоским, без единой растяжки или провисания, а влагалище вновь стало узким и упругим.
     «Ничего себе! Система постаралась — не иначе!» — Восторженно подумал юноша и обнял Айю, посмотрев на своего первого сына.
     Внезапно Кеншину пришла в голову одна идея, он, глядя на малыша, мысленно прошептал «Статус» и перед ним выскочила небольшая сводка.
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 62 дня
     Уровень таланта: 16
     Ожидаемый ранг развития: генин
     Шансы на дальнейшие достижения:
     Чунин — 40 %
     Джонин — 1 %
     Каге — 0.001 %
     «Что? 62 дня? Хм… возможно система считает по ускоренному времени развития ребенка…»
     Почитав внимательно описание каждого пункта, Кеншин понял, что система подстроилась под ранги этого мира, и оценивала талант с точки зрения достижений в управлении чакрой.
     «Хм… значит уровень таланта — это показатель будущих достижений шиноби. У Ичиро эта цифра составляет 16, значит его ожидаемое развитие — пик генина, и возможное достижение ранга чунина… Хм… если бы цифра была 20, значит он смог бы достичь уровня чунина без особых проблем…» — Размышлял Кеншин, оценивая будущие перспективы.
     — Ичиро, посмотри, как папа тебя любит, он от тебя глаз отвести не может, да, Кеншин? — С веселой улыбкой спросила Айя и принялась сюсюкаться с малышом, целуя его и даря материнскую нежность.
     — Угу… Ичиро, расти поскорее, отцу нужен помощник! — Со смехом сказал Кеншин и обнял жену с сыном.
     — Не слушай его, малыш. Папа шутит. Расти столько, сколько хочешь, мама о тебе позаботится! — Заявила Айя, не в силах нарадоваться тому, что стала матерью.
     Следующие несколько часов прошли незаметно, малыш то спал, то ел, но не плакал и часто смотрел в сторону отца. Айя с Кеншином поужинали и пошли спать. Из-за испачканой кровати в спальне девушка с ребенком воспользовались кроватью в «гостевой» комнате, а Кеншину пришлось ютиться на одной из четырех кроватей в «казарме». Но он не жаловался и прекрасно понимал, что первую ночь мать с ребенком должны как следует отдохнуть.
     Проснувшись утром, Кеншин не мог поверить в то, что стал отцом. Он встал с кровати и обнаружил, что Айя сидит за кухонным столом, посадив перед собой малыша, и весело с ним играет. Ичиро громко смеялся и играл с мамой, не заботясь ни о чем.
     Увидев Кеншина, Айя сказала:
     — О, доброе утро. Посмотри, у нашего малыша уже прорезались зубки! Не могу поверить, как быстро он растет.
     Кеншин подметил, что малыш и правда за ночь стал намного крупнее, и не мог не задуматься о том, откуда растущий организм берет энергию. Решив, что это еще одна загадка «системы», он отбросил эти бесполезные размышления и поцеловал девушку и малыша.
     — Ну что, бандит, растешь? — С улыбкой спросил Кеншин у своего первого сына.
     Малыш ничего не ответил, а лишь счастливо взвизгнул и протянул обе руки к Кеншину, просясь на ручки. Молодой отец взял сына на руки и поиграл с ним около десяти минут, кружа с ним по всей кухне под заливистый смех малыша и нежный взгляд девушки.
     Весь оставшийся день прошел весьма рутинно. Айя нянчилась с малышом, а Кеншин тренировался в спортзале, поймал четыре живых зайца, специально внеся изменения в формацию, которая теперь заставляла зайцев прыгать в силок под определенным углом и ловиться за задние лапы.
     После обеда юноша немного отдохнул, пережидая жару, проведя время с женой и ребенком. К вечеру Кеншин отправился на сбор ягод и около часа собирал местный аналог знакомой ему ежевики. Потом юноша двинулся к реке и взял из искусственной клетки несколько рыбин, подкинув остальным немного вареной крупы. Затем направился домой.

Глава 19

     Вечером Кеншин хотел наконец поспать с любимой девушкой, а Ичиро положить в небольшую детскую кроватку, стоящую в углу комнаты, но Айя попросила юношу позволить малышу поспать с ними, сославшись на то, что он еще совсем маленький и не сможет спать без мамы.
     Уступив девушке, Кеншин согласился, и спустя полчаса молодые мать с отцом легли спать. Ичиро был довольнее всех, уместившись между матерью и отцом, он совершенно не капризничал и мгновенно уснул.
     Утром молодые родители проснулись от неугомонного малыша, который уже выглядел, как двухлетний ребенок, и с трудом ходил по большой кровати, иногда спотыкаясь о маму с папой.
     — Боже, Кеншин, посмотри, наш малыш учится ходить! — Восхищенно воскликнула Айя, наблюдая за прогулкой малыша по кровати, — Ичиро, малыш, иди к маме! Да, вот так, иди к мамочке! — Позвала она его, и он медленно зашагал к ней, восклицая что-то неразборчивое.
     — Ма-ма! — Повторил малыш и зашагал к матери.
     — Кеншин! Ты это слышал? Он назвал меня мамой! — Взвизгнула Айя и притянула малыша в свои объятия, начав его целовать.
     Кеншин только и мог, что протирая глаза смотреть на развернувшуюся картину, никак не привыкнув к быстрому взрослению своего сына.
     Внезапно Ичиро повернулся к Кеншину и пробормотал:
     — Па-па! — Протянув к нему маленькие ручки.
     Кеншин в шоке уставился на малыша, удивляясь тому, почему он заговорил без обучения. Но затем, сбросив наваждение, юноша подхватил сына на руки, и притянул к себе, на что маленький Ичиро довольной буркнул.
     Этот день для молодой семьи был похож на предыдущий, за исключением того, что Кеншин вывел маленького Ичиро на прогулку, и малыш около часа резвился на лужайке, гоняясь за бабочками и пробуя на вкус жуков. Айя, как могла оберегала сына от «опасных» и «ядовитых» жуков, а Кеншин лишь весело смеялся.
     К вечеру Ичиро уже вовсю бегал и мог произносить простейшие слова, такие как «дай», «пошли», «на ручки» или «кушать». Кеншин поражался тому, откуда малыш знает все эти слова, ведь его этому никто не учил.
     «Возможно система берет средний уровень воспитания детей в этом мире, и дает малышу знания, которые есть у большинства малышей в его возрасте?..» — Размышлял Кеншин, сидя на кухне с чашкой горячего кофе.
     — Ууф… боже, он такой неугомонный… — Со вздохом произнесла Айя, входя на кухню, и принялась наливать себе кофе.
     — Скоро он вырастет и станет еще более неугомонным, — Со смехом сказал Кеншин, а затем добавил, — Но только до полного взросления. Дальше его воспитание и обучение я возьму на себя, — Решительно сказал Кеншин, обозначив свою непреклонную позицию.
     — Эхх… только прошу, не навреди ему своими тренировками… — Вздохнула Айя, все еще не смирившись с мыслью, что ее сын станет шиноби.
     — Не беспокойся, не наврежу. Только вменяемые нагрузки и адекватное обучение. Не нужно считать меня монстром, это в первую очередь мой сын, и я желаю ему только хорошего, — Сказал Кеншин и притянул стоящую рядом девушку к себе на колени. Она была в тонком сарафане с цветочками и сразу почувствовала твердую выпуклость в штанах Кеншина.
     — Давай заделаем нашему Ичиро братика? — С улыбкой сказал Кеншин, и поцеловал нежную шею девушки.
     — Уууф… я не против, но давай не сегодня… Ичиро может проснуться в любой момент, к тому же, он еще совсем маленький, и ему нужен присмотр. Может быть завтра? — Мурлыкнула Айя и выпрыгнула из объятий юноши, чмокнув его в щеку напоследок.
     — Хорошо, завтра, так завтра. Но учти, девочка, что завтра тебе достанется в двойном размере! — С хитрой ухмылкой пробормотал Кеншин и провел правой рукой по гладкому бедру девушки, остановившись на нежной попке в белых трусиках.
     Айя изящно уклонилась от его руки и юркнула в проход, направляясь к сыну.
     Вечером девушка снова уговорила Кеншина позволить маленькому Ичиро спать с ними, Кеншин немного поворчал, но согласился. Спустя полчаса все погрузились в глубокий сон.
* * *
     Следующий день был похож на два предыдущих, за исключением того, что Ичиро уже выглядел на четыре года и носился по всему дому, постоянно заваливая мать и отца вопросами.
     До обеда Кеншин закончил основные дела, потренировался, проверил силки, сходил за рыбой и начертил основу многослойной формации в двухстах метрах от жилища. После обеда все семейство отправилось на речку, и маленький Ичиро был в восторге, когда отец учил его плавать, показал красивых рыб и даже маленького пушистого зайца. Сперва Ичиро боялся красноглазого зайца, захныкав и спрятавшись за мамину юбку, но спустя десять минут держал его на руках и ласково гладил мягкую шерсть.
     Когда молодая семья в полном составе вернулась домой, Ичиро, устав от насыщенных игр, быстро уснул на диване в гостиной.
     Кеншин практически сразу схватил Айю за руку и затащил в спальню, закрыв за собой дверь. Девушка быстро отпрыгнула к кровати, не давая себя поймать разъяренному и обезумевшему от похоти мужу. Она игриво уклонялась, но спустя минуту была поймана, и молодожены, смеясь, рухнули на кровать. Их языки сплелись в страстном поцелуе, а крепкие руки Кеншина вовсю блуждали по телу хрупкой девушки, ощупывая нежную плоть, вызывая изо рта Айи сладкие стоны.
     Кеншин еще неделю назад установил формацию звукоизоляции в спальню, поэтому сейчас мог не сдерживаться.
     Юноша, не прерывая поцелуй, сунул руку под тонкий сарафан девушки и принялся гладить ее мокрую, чувствительную киску сквозь трусики. Айя действительно завелась и с радостью была готова зачать еще одного малыша. Ей безумно понравилось быть мамой и она хотела родить второго ко времени, когда первый станет взрослым.
     Кеншин стянул с девушки маленькие белые трусики и швырнул в сторону, улыбнувшись виду гладкой розовой киски. Он был доволен тем, что Айя несмотря на рождение ребенка, ухаживает за своей киской и всегда готова к тому, что Кеншин внезапно ею овладеет.
     Юноша был так сильно возбужден, что решил обойтись без прелюдий, поэтому раздвинул нежные ножки Айи, пристроил свой член у входа в ее мокрую киску и аккуратно толкнул.
     Спустя несколько минут Кеншин уже изо всех сил трахал тугую киску Айи, вонзая свой член по самые яйца в эти жаркие бархатные тиски.
     — Ууунннгх, боже, боже, да! Кеншин, господи… — Захныкала Айя, сцепив ноги за спиной у Кеншина. Ее бедра неистово задергались, глаза закатились, а киска сильно сжалась, пытаясь выдоить всю густую сперму из большого члена юноши.
     Для Кеншина это стало последней каплей, и он почувствовал, как его большие яйца сжались, а затем жгучее тепло покатилось по стволу его члена и изверглось глубоко в маленькую киску Айи, продлевая ее неистовый оргазм.

Глава 20

     Спустя несколько секунд Кеншин скатился с девушки и лег рядом, тяжело дыша. Айя все еще приходила в себя, после невероятного оргазма, ее грудь вздымалась, лицо покраснело, на лбу выступила испарина, а из киски вытекала сперма. Спустя несколько минут она нежно мякнула и прижалась к широкой груди Кеншина.
     — Боже, это было замечательно! Уууф… — Выдохнула девушка.
     — Угу, — Согласился с ней юноша и погладил по спине, прижимая ее хрупкое тело к себе поближе.
     — Знаешь, мне до сих пор не верится в то, что со мной произошло за последний месяц. Совсем недавно я была простой деревенской девушкой, а теперь я любимая жена и молодая мама, у которой такие замечательные муж и сын! — Воодушевленно заявила Айя и вновь положила голову на широкую грудь Кеншина.
     Спустя пять минут Айя собралась подняться и сходить проверить, как там Ичиро, но была схвачена за руку.
     — Ты ведь не думала, что мы закончили, правда? — С улыбкой спросил Кеншин.
     — Ааах… боже, Кеншин, прекрати…
* * *
     Следующие дни были похожи на предыдущие. Кеншин тренировался, укреплял и улучшал формации возле жилища, добывал еду, и отдыхал с любимой семьей.
     Айя готовила, стирала и наслаждалась жизнью счастливой молодой матери.
     Ичиро бегал, резвился и играл, постоянно донимая отца разными вопросами, и подражая ему во всем.
     Кеншин все так же выводил жену и ребенка на прогулки, научив Ичиро плавать, собирать ягоды, ловить зайцев и рыбу. Маленький Ичиро был в восторге и с горящими глазами смотрел на отца, желая поскорее вырасти и стать таким же сильным.
     На девятый день после рождения Ичиро вино достигло десятилетней выдержки, и Кеншин ранним утром собрался в путь, отправившись в город Шукуба, желая продать вино и закупить нужных вещей.
     Поцеловав жену на прощание и потрепав волосы маленького Ичиро, который выглядел на десять лет, Кеншин отправился в путь.
     К часу дня он достиг города Шукуба и наведался в местную винную лавку.
     Войдя внутрь богатого магазина, Кеншин подошел к старику, сидящему за прилавком, и вежливо поинтересовался:
     — Здравствуйте, я слышал, что вы интересуетесь вином. А конкретно вином десятилетней выдержки.
     — Хм?.. Ну допустим, что интересуюсь. А что, у тебя есть такое? — Не удосужившись поздороваться, спросил старик. Он оглядел юношу с ног до головы и решил, что это очередной крестьянин, пришедший в поисках легких денег и принесший вино, превратившееся в уксус, которое хранилось у него дома черт знает сколько лет без надлежащих условий хранения.
     — Да, есть. Мой почивший дедушка был большим любителем этого вина, и этим бутылкам точно больше десяти лет, — Заявил Кеншин, вытаскивая из заплечного мешка пять бутылок вина.
     Скептический взгляд старика сменился удивлением, после того, как он увидел внешний вид бутылок. Они были в идеальной сохранности, но с налетом времени. Старик протянул руку, взял одну из бутылок, просветил на свету, погладил стекло, внимательно осмотрел пробку и заявил:
     — Пятьсот рё за каждую, итого 2500 рё.
     — Согласен! — Стараясь скрыть возникшую радость, сказал Кеншин.
     Выйдя из винной лавки, Кеншин в приподнятом настроении направился в другие магазины, планируя купить некоторые вещи для себя, Айи и Ичиро. Затем он заскочил в магазин с товарами для шиноби, где купил два куная и десять сюрикенов.
     Из заработанных 2500 рё на руках юноши осталось лишь 500, и приподнятое настроение немного спало. Он перекусил в местной закусочной и направился домой, сделав крюк и заглянув в одну из деревень, прикупив там десять бутылок вина. Кое-как загрузив их в две сумки, он мысленно поблагодарил «систему» за такие чудесные формации, которыми можно вдвое облегчить вес.
     Домой Кеншин вернулся в семь вечера, несколько раз останавливаясь, чтобы передохнуть. Дома его встретили Ичиро и Айя, девушка обвила руками его шею и поцеловала в губы, а мальчик обнял отца, уткнувшись головой в его живот.
* * *
     Спустя пятнадцать дней после рождения Ичиро Кеншин внезапно понял, что его сын больше не будет ускоренно взрослеть. Это случилось, когда Кеншин лежал в гостиной и подумал о том, чтобы крикнуть и попросить Ичиро принести холодного компота.
     — Сейчас, отец, — Внезапно раздался голос из кухни.
     Кеншин опешил и вскочил с дивана, крикнув:
     — Ичиро, иди сюда.
     — Да, отец, — Крикнул он и пришел в гостиную.
     «А где мой компот?» — Подумал Кеншин, решив кое-что проверить.
     — Ох… сейчас принесу, — Сказал Ичиро и развернулся, сделав шаг.
     — Стой. Ты не заметил, что часть нашего разговора происходит, когда я не открываю рот? — Поинтересовался Кеншин.
     — Хм… действительно… — Почесал затылок Ичиро.
     «Попробуй подумать что-то обращенное ко мне», — Мысленно сказал сыну Кеншин.
     «Мм… не знаю, что подумать…» — Раздалось в голове Кеншина.
     — Вот, молодец. Давай теперь потренируемся мысленному общению…
     Спустя несколько часов Кеншин и Ичиро научились общаться мысленно с помощью телепатии, и Кеншин понял, что его первенец наконец полностью вырос.
     Ичиро вымахал в крепкого накаченного парня ростом 180 сантиметров. Внешне он очень сильно напоминал Кеншина за исключением глаз, они у Ичиро были голубые, как у его матери.
     Кеншин подметил, что Ичиро откуда-то научился читать и писать, а так же знал множество слов и терминов, которым его никто не учил. Списав все это на проделки «системы», Кеншин выбросил это из головы. В «статусе» Ичиро с последнего раза изменился лишь один пункт. Теперь его возраст остановился на отметке в 20 лет и перестал стремительно расти.
     Айя была беременна вторым ребенком и должна была родить со дня на день, поэтому больше отдыхала и меньше двигалась. Простейшими делами по дому занимался Ичиро, но с этого дня Кеншин решил привлечь сына к совершенно иным делам и пригласил его в спортзал.
     — Надень перчатки, — Сказал Кеншин и бросил сыну специальные перчатки с прорезями для пальцев и защитой для кулаков.

Глава 21

     Ичиро надел перчатки и вопросительно уставился на отца.
     — Иди сюда и ударь эту грушу кулаком, — Скомандовал Кеншин.
     Ичиро подошел к груше и ударил кулаком, не сильно ее пошатнув.
     — Не годится, — Сказал Кеншин и сам ударил грушу, заставив ее ощутимо качнуться в сторону. Затем он подошел к сыну и показал ему боксерскую стойку.
     — Вот, стой в таком положении и делай удар не только рукой, а всем телом. Для начала научись вкладывать в удар силу своего корпуса. Давай, попробуй, — Обучал сына Кеншин и встал позади него, направляя движения.
     Ичиро несколько раз попробовал и у него стало что-то получаться, поэтому Кеншин приказал ему тренировать этот удар полчаса, а сам пошел проведать Айю.
     Как только Кеншин вошел в спальню, Айя спросила:
     — А где Ичиро?
     — Тренируется. К тому же теперь ему запрещено заходить в нашу спальню без приглашения, — Спокойным тоном ответил Кеншин.
     — Что? Но почему? Это ведь наш сын… К тому же он мог бы просто постучать, на случай если мы не одеты… — Обиженным тоном сказала Айя. Как и любая мать, она безмерно любила своего сына и сильно его жалела.
     — Это не обсуждается. Воспитание выросших детей я беру на себя, и им прежде всего нужна дисциплина, — Жестко заявил Кеншин, не желая менять свое мнение.
     Он подошел к беременной жене, сел на край кровати и погладил ее большой живот.
     — Как дела у нашего второго малыша, еще не просится наружу? — С улыбкой спросил Кеншин, наклонившись к девушке и целуя ее сладкие вишневые губы.
     — Ммм… пока нет, но чувствую, что завтра попросится, — Промурлыкала Айя. Однажды родив, она чувствовала изменения в своем организме и могла весьма точно предположить, когда случится рождение ребенка.
     Спустя некоторое время, Кеншин «услышал» в разуме голос Ичиро и, поцеловав жену, вышел из спальни, направившись в спортзал.
     — Закончил? — Спросил Кеншин и, получив утвердительный ответ, сказал, — Ударь грушу.
     Ичиро ударил грушу, и она качнулась примерно так же, как от удара Кеншина, хотя техника исполнения хромала на обе ноги. Кеншин немного удивился, но не подал виду. Он вытащил шлем и немного другие боксерские перчатки и кинул их Ичиро.
     — Надевай и иди на татами, — Ичиро послушался, и спустя несколько минут отец и сын стояли друг напротив друга в перчатках и шлемах.
     — Перед завершением тренировки тебе нужно закрепить все знания практическим опытом, поэтому каждый вечер у нас с тобой будет спарринг. Бьем не в полную силу. Удары ниже пояса запрещены, понял?
     — Да, отец.
     — Хорошо, приступим!
     Следующие несколько минут были игрой в одни ворота, Кеншин с высоты своего опыта и долгих тренировок гонял сына по всему татами, нанося неожиданные удары и уклоняясь от весьма ожидаемых и прямолинейных ударов Ичиро. Кеншин с удивлением отметил, что сила, скорость и выносливость Ичиро немного выше показателей самого Кеншина, и молодой отец мог побеждать лишь за счет большого опыта, и под конец их спарринга Кеншин устал немного сильнее, чем Ичиро, и все-таки пропустил один удар в лицо. Отшатнувшись, он прекратил спарринг и, тяжело дыша, сказал:
     — Не плохо. Очень не плохо. Твои физические данные на уровне профессиональных спортсменов. Осталось подтянуть навыки, и я больше не буду тебе соперником.
     — Не говори так, отец. Я никогда не смогу победить тебя, — Возмутился Ичиро.
     — Ты уже победил. По выносливости ты полностью превзошел меня, и сейчас я являюсь не более, чем грушей для битья, тогда как ты еще можешь драться.
     — Но моя выносливость не помогла бы мне выстоять даже десять твоих ударов, если бы ты был нацелен на победу!
     Кеншин улыбнулся, но ничего не сказал. Ему нравился этот парень. Ичиро вырос уважительным и послушным сыном, и Кеншину хотелось погладить маленькую бородку, которой не было, затем сложить руки за спину и легкой походкой отправиться по облакам, как настоящий мудрый мастер. Вместо этого он рассмеялся и сказал:
     — Пойдем, поможешь мне донести рыбу и зайцев. Заодно искупаемся и смоем усталость.
     Ичиро улыбнулся и кивнул, следуя за отцом.
* * *
     Со следующего утра Ичиро принялся выполнять шестичасовой план тренировок, включающий в себя разминку, бег, отжимания, приседания, подъем штанги и отработку ударов по груше. Кеншин велел сыну растянуть все тренировки на целый день, но Ичиро на удивление медленнее уставал и быстрее восстанавливался. Кеншин заметил небольшую взаимосвязь между своей способностью «Талантливое Потомство» второго уровня, которая усиливала талант детей на 10 %, и примерно десяти процентным превосходством Ичиро в скорости, силе и выносливости. Кеншин решил не делать поспешных выводов и понаблюдать за следующими своими детьми.
     К вечеру Кеншин сидел на краю кровати, держа за руку свою жену, с минуты на минуту ожидая начало схваток, предзнаменующих рождение второго ребенка. Долго ждать не пришлось, и уже в семь вечера, Айя родила второго малыша, которого назвали Кеиджи.
     — Боже, милая, посмотри, каких красивых ты мне рожаешь детей! — Со смехом сказал Кеншин, аккуратно передавая малыша.
     — Ты прав! Он такой миленький! Мой маленький Кеиджи… — Пробормотала Айя и прижала его к груди.
     Малыш лишь удивленно хлопал глазами и совсем не плакал, заинтересованно смотря на маму. Айя не удержалась и поцеловала его в лобик, и Кеиджи внезапно заплакал.
     — Тшш… Кеиджи, не плачь, слушайся маму, — Прошептал Кеншин и легонько погладил своего второго сына.
     «Ичиро, иди сюда!» — Мысленно скомандовал Кеншин.
     Ичиро аккуратно пробрался в спальню, чувствуя себя некомфортно, но сразу же замер, увидев в руках матери маленький лысый комочек.
     — Познакомься, Ичиро, это твой младший брат — Кеиджи, — Заявил Кеншин и взял малыша на руки, — На, подержи.
     Ичиро испугался и отказывался брать на руки такое хрупкое создание, боясь навредить своему младшему брату, но спустя несколько секунд аккуратно взял сверток.
     Кеиджи молча уставился своими голубыми глазами на такие же голубые глаза своего старшего брата и что-то неразборчиво крякнул, а затем его губы расплылись в некотором подобии улыбки.
     — Кеиджи… — Пробормотал Ичиро и широко улыбнулся, радуясь знакомству с таким маленьким и беззащитным братом.
     — Не обольщайся. Скоро он вырастет и превзойдет тебя, если не будешь усерднее тренироваться! — Со смехом сказал Кеншин, забирая сверток с малышом и передавая его Айе.
     — Я буду рад, если маленький Кеиджи станет очень сильным, ведь тогда он сможет защитить тебя и маму! — Заявил Ичиро.
     — Ха-ха-ха, это правильный настрой, но не вздумай перекидывать ответственность на других! Тренируйся усердно и будь примером для всех своих будущих братьев! — Заявил Кеншин и похлопал старшего сына по плечу.
     — Да, отец! — Решительно заявил Ичиро.
     — А теперь пошли, дадим маме немного отдохнуть, — Сказал Кеншин, и отец с сыном вышли за дверь, давая только что родившей девушке немного поспать.

Глава 22

     После рождения Кеиджи Кеншин получил третий уровень и долго раздумывал, куда вложить свободное очко навыков, и в конечном итоге его выбор пал на «Создание Формаций», повысив способность до третьего уровня. Сперва Кеншин не почувствовал изменений, но проснувшись на следующее утро, обнаружил, что его знания в искусстве создания формаций немного улучшились.
     Кеншин теперь знал, как улучшить эффективность многих «старых» формаций. Он наконец узнал, как создать примитивную формацию защиты от материального воздействия, но ему требовалась практика, поэтому следующий день после рождения Кеиджи он практически полностью посвятил тренировкам по применению новых знаний, пытаясь применить полученные знания на практике.
     Ичиро практически весь день упорно тренировал свое тело. Айя занималась малышом и некоторыми повседневными делами, а маленький Кеиджи то и дело ползал вокруг и тянул в рот все, до чего доставали его маленькие ручки.
     Вечером Кеншин лег спать с женой и маленьким сыном, проведя прошлую ночь в «казарме» с Ичиро на соседней кровати. Он совсем отвык спать один, и ему было тяжело заснуть без любимой девушки, поэтому спустя десять минут Кеншин уже спал как убитый, не обращая внимание на неугомонного Кеиджи, который норовил заползти на папу и громко посмеяться, разбрызгивая слюни.
     На второй день после рождения Кеиджи Кеншин после завтрака позвал Ичиро в спортзал и сказал:
     — Ты наверняка наслышан о шиноби и чакре, — Сказал Кеншин и, дождавшись заинтересованного кивка, продолжил, — К сожалению, я сам лишен возможности взаимодействия с чакрой, поэтому не смогу научить тебя чему-то конкретному, но попробую подтолкнуть в нужном направлении. Если не получится, то ничего страшного, заработаем денег на руководство и сделаем из тебя шиноби! — Со смехом заявил Кеншин, а затем велел Ичиро сесть в позу лотоса.
     Следующие пятнадцать минут Кеншин пытался вспомнить все, что знал о чакре, призывая Ичиро сосредоточиться, осмыслить энергию, текущую внутри него, или зажечь невидимый огонек внутри живота. Ичиро не понимал, как это сделать, и «обучение» стояло на месте.
     — Хорошо, сиди и пробуй почувствовать чакру. Сегодня ты освобождаешься от физических тренировок, и если через шесть часов ты ничего не почувствуешь, то мы отбросим идею с самостоятельным постижением чакры, — Заявил Кеншин, а затем покинул спортзал, направившись наружу, желая укрепить старую формацию сокрытия.
     Закончив с этим делом примерно за три часа, удовлетворенно хмыкнув, Кеншин вернулся обратно домой довольный, что теперь на его территорию не забредет случайный генин, а интуитивно выберет другой путь, или внезапно передумает идти в это место. К сожалению, формация не сработает на тех генинов, которые целенаправленно идут в эту область, но целенаправленно идущих на его территорию простых людей — она разворачивала идеально.
     К обеду Кеншин сидел на кухне, пил кофе и немного играл с маленьким Кеиджи, сидящим на коленях у Айи.
     «Получилось, отец!» — Вдруг услышал он по телепатической связи и, чуть не выплюнув кофе, быстро направился в спортзал.
     — Получилось?! — Взволнованно спросил Кеншин, подходя к сыну.
     — Да, получилось! Долгое время я ничего не чувствовал, а потом, как ты и говорил, в области живота я внезапно почувствовал маленький огонек, он и сейчас горит! — Восторженно заявил Ичиро.
     — Молодец! — Похвалил его Кеншин и добавил, — А теперь попробуй направить чакру по всему телу. Не знаю, как все это устроено, но в теле есть невидимые каналы чакры, попробуй повлиять на свою чакру и заставить ее циркулировать по телу.
     — Хорошо, сейчас попробую, — Сказал Ичиро и сосредоточился на управлении чакрой. Долгое время у него ничего не получалось, и энтузиазм Кеншина немного утих, но спустя полчаса Ичиро внезапно вскочил и радостно закричал, — Получилось!
     — Ха-ха-ха, молодец! Пошли, пообедаешь и вернешься к тренировкам. Ты с утра ничего не ел, твоя мать шкуру с меня сдерет, если узнает, что ты голодный! — Со смехом сказал Кеншин и повел Ичиро на кухню.
     — Айя, наш сын наконец-то смог почувствовать чакру! — Радостно сказал Кеншин, входя на кухню.
     — Что?! — Удивленно спросила девушка, а затем ее глаза просияли, и она радостно добавила, — Боже, Ичиро, малыш, это так здорово!
     — Ну, мам! Хватит называть меня малышом! — Возмутился Ичиро и покраснел.
     — Ой, да ладно тебе. Для меня ты всегда останешься маленьким мальчиком! — Со смехом ответила Айя, будучи в прекрасном расположении духа.
     Пообедав, Ичиро вернулся к тренировкам по циркуляции чакры, а Кеншин отправился за очередными зайцами и рыбой. Ближе к вечеру вино наконец «созрело», и Кеншин запланировал на следующий день отправиться в город Шукуба, прихватив с собой Ичиро.
     После семи часов вечера Кеншин решил проверить успехи Ичиро и вошел в спортзал.
     — Ну, как успехи? — Поинтересовался он у сына.
     — Хм… Не знаю, но мне уже намного легче заставлять чакру циркулировать по телу. К тому же, я вроде бы стал немного сильнее… Не знаю как объяснить… — Сомневающимся тоном пробормотал Ичиро.
     — Сильнее говоришь? Ну-ка, ударь грушу.
     Ичиро поднялся, надел перчатки и нанес весьма быстрый удар по груше, заставив ее ощутимо качнуться еще дальше, чем раньше.
     — Хм… и правда, твой удар стал процентов на двадцать сильнее. Пошли, устроим спарринг, нужно проверить твою силу в деле, — Заявил Кеншин, подбирая шлем и перчатки.
     Около минуты Кеншин выдерживал напор Ичиро, но затем пропустил несколько ударов. Один из них был особенно точным, и заставил Кеншина потерять координацию и упасть.
     — Отец! — Воскликнул Ичиро, упав перед ним на колени, помогая ему подняться.
     — Все нормально… — Пробормотал Кеншин, отмахиваясь от помощи. Затем поднялся на ноги, и сказал, — Ты стал невероятно сильным, и теперь я уж точно тебе не соперник. С этого момента наши спарринги бессмысленны.
     Кеншин был сильно впечатлен силой и скоростью Ичиро. Он посчитал, что спустя неделю даже сильнейшие боксеры из его прошлого мира не смогли бы одолеть этого юнца.
     Он гадал, что же послужило усилению физических характеристик Ичиро, и помимо очевидного факта, что всему виной чакра, у Кеншина было лишь одно предположение.
     «Возможно чакра каким-то образом напитывает мышцы, делая их крепче и сильнее? У ублюдка Коги были на редкость крепкие мышцы, будто у тяглового буйвола, чуть ли не стальные…» — Размышлял Кеншин. Он не мог подтвердить свои предположения до тех пор, пока не найдет грамотного шиноби. Он все больше и больше убеждался в том, что нужно придумать план по соблазнению куноичи. У него была одна идея, но он никак не мог решиться по моральным соображениям.

Глава 23

     Следующим утром Кеншин и Ичиро собрались в город Шукуба. Айя сильно переживала за своего сына, который впервые выходит в мир, на что Кеншин лишь закатывал глаза и тихо посмеивался, заставляя Ичиро краснеть и смущаться.
     — Мам, ну прекрати! — Заявил он и, потрепав волосы «трехлетнего» Кеиджи, выскочил из дома.
     — Берегите себя, — Сказала Айя, поцеловав Кеншина в губы.
     — Угу. Все будет нормально. Не давай этому проныре пить много кофе, а то ночью он не уснет, — С улыбкой сказал Кеншин и взял сына на руки.
     — А ты, маленький бандит, слушайся маму, понял?
     — Да! — Заявил маленький Кеиджи.
     Кеншин засмеялся и передал сына в руки Айи, а затем вышел из дома, встретив Ичиро на выходе из пещеры.
     — Не обижайся на мать. Она тебя очень любит, поэтому так сильно заботится, — Сказал Кеншин, поправив заплечный мешок, направляясь к спуску с горы.
     — Я знаю… Но, блин, я ведь уже взрослый, а она обращается со мной, как с ребенком!
     — Потому, что ты и есть ребенок. Для нее ты всегда останешься ребенком, даже в пятьдесят лет. Постарайся сдерживать свое недовольство, хорошо?
     — Да, отец… — Выдохнул Ичиро и пошел вслед за Кеншином.
* * *
     К часу дня отец и сын добрались до города Шукуба, и сразу же направились в винную лавку. Продавец с первого взгляда узнал Кеншина, и с теплотой поприветствовал его, как старого друга.
     Спустя пять минут Кеншин и Ичиро вышли из винного магазина и направились осмотреть достопримечательности, в большей степени для того, чтобы немного расширить кругозор Ичиро.
     Ичиро был похож на деревенщину, впервые приехавшего в крупный город. Голубоглазый юноша большую часть времени ходил с открытым ртом, удивляясь всему, чему только можно.
     Спустя час блужданий по городу Кеншин и Ичиро прошлись по всем нужным магазинам и купили разных вещей: от специй до одежды, затем зашли в местную закусочную, чтобы поесть. Но тут Кеншин уловил интересный для себя разговор и прислушался повнимательнее.
     — Да не вру я. Зачем мне врать? Все об этом говорят, вот увидишь, к вечеру эта новость будет у всех на устах! — Заявил мужчина средних лет с красным от выпитого алкоголя лицом.
     — Не может такого быть! Клан Учиха — один из столпов Конохи, чтобы весь клан вырезали за ночь? Ну и чушь! — Не веря не единому слову, заявил крепкого вида мужчина лет сорока с короткой, но густой бородой.
     — Не веришь? Вот увидишь! Потом тебе будет стыдно, что не поверил старому другу… — Со вздохом сказал краснолицый мужчина и опрокинул еще одну рюмку сакэ, закусив чем-то напоминающим квашенную капусту.
     — А не надо было так часто выдумывать разные истории, чтобы у твоих слов был хоть какой-то вес! — Со смехом сказал широкоплечий мужчина и тоже опрокинул рюмку сакэ.
     «Что?! Клан Учиха вырезали?! Значит Итачи уже покинул Коноху, а Наруто и Саске по 10 лет… Канон идет полным ходом и меня никто ждать не будет!» — Раздумывал Кеншин, шокированный этим неожиданным известием.
     — Пошли, Ичиро. Не время прохлаждаться, — Заявил Кеншин, рассчитался с милой официанткой, все время строевшей ему глазки, и направился на выход.
     На обратном пути Кеншин и Ичиро зашли во всю ту же деревню и купили на этот раз 20 бутылок вина, опустошив практически все запасы в лавке.
     В семь часов вечера отец и сын вернулись домой, где их встретила Айя с маленьким Кеиджи, который с визгом бросился в объятия отца, а затем посмотрел на старшего брата и протянул ручки ему.
     Ичиро рассмеялся и взял маленького Кеиджи на руки, немного поиграв с младшим братом.
     Затем Кеншин и Ичиро по очереди приняли душ, и Кеншин впервые задумался о том, что такими темпами их квартира станет для всех тесной. Он мог перестроить свое «убежище» и создать побольше простеньких душевых, но решил пока этого не делать, оценив, что для четверых человек места пока хватает.
     После душа все собрались за столом и принялись ужинать. Айя приготовила зайчатину в «духовке» с клубнями дикого картофеля, который практически ничем не отличался от обычного.
     Поужинав, Айя и Кеншин направились в спальню, наслаждаясь обществом друг друга. Они давно не были наедине, поэтому просто лежали в объятиях друг друга, целуясь и ласкаясь. Кеншин здраво рассудил, что сексом заниматься рано, ибо в любую минуту может вбежать веселый Кейджи, для которого спальня была родной комнатой.
     Ичиро мыл посуду, а Кеиджи наворачивал круги от гостиной до кухни, а затем вдруг остановился, и голодными глазами уставился на стол, на котором в вазочке лежала горсть конфет, купленных в городе.
     Ичиро, увидев взгляд своего маленького брата, взял несколько конфет и положил их в его маленькие ручки, вызвав визг радости у маленького мальчика.
     — Спасибо, стафший бат! — Сказал маленький Кеиджи и обнял Ичиро.
     — Ха-ха, не за что, Кеиджи. Мы ведь братья и должны помогать друг другу! — Со смехом ответил Ичиро и потрепал маленького брата по волосам.
     — Угу! — Весело согласился Кеиджи и ускакал в спальню, крича, — Мама, мама, Итиро угостил меня конфетой! Смотри, тебе я тоже принес!
* * *
     На следующий, четвертый день после рождения Кеиджи, или тридцать пятый день после прибытия Кеншина в этот мир, вся семья в полном составе после обеда отправилась на речку, дабы немного отдохнуть от рутины и дать маленькому Кеиджи почувствовать счастливое дество.
     Кеиджи очень полюбил старшего брата и все время пытался ему подражать. Так, например, не умея плавать, он барахтаясь решил переплыть реку вместе с Ичиро, но был мгновенно пойман внимательной матерью и отшлепан по мягкому месту.
     Но ближе к вечеру Кеншин и Ичиро научили малыша плавать, и Кеиджи не хотел покидать так понравившуюся ему реку.
     Вечером все поужинали и разошлись спать. Это была последняя ночь, когда Кеиджи позволялось спать в родительской спальне, поэтому он воспользовался ею по максимуму, упросив маму позволить ему поспать на родительской кровати. И после долгих уговоров и ворчания со стороны Кеншина довольный Кеиджи забрался между отцом и матерью, быстро уснув.

Глава 24

     Следующая неделя пролетела незаметно. Все занимались своими делами. Кеншин улучшал и дополнял свои формации, Ичиро тренировал контроль чакры, пытаясь сконцентрировать ее в ступнях, для хождения по стенам. Айя выполняла роль любящей жены и матери, занимаясь домашними делами. А Кеиджи быстро рос.
     Каждый день Кеншин решил уделять около двух часов на отдых и развлечения, желая устроить своему второму сыну счастливое детство. Вся семья ходила в лес, ловила рыбу, расслаблялась на любимой реке, и Кеншин не успел моргнуть глазом, как наступил тринадцатый день после рождения Кеиджи, или сорок четвертый день после прибытия Кеншина в этот мир, Кеиджи вымахал в 15–16 летнего юношу, став ростом практически с брата и отца.
     В этот день наконец «созрела» очередная партия вина, и ранним утром Кеншин и Ичиро вновь отправились в город. Кеиджи упрашивал отца взять его с собой, но Кеншин решительно отказал, не желая выпускать сына до полного взросления.
     — Будьте осторожны! — Сказала Айя, обняв каждого.
     — Не переживай, все будет нормально. Вернемся к вечеру, — С улыбкой ответил Кеншин, и поцеловал жену.
     — Да, мам, не волнуйся, мы ведь уже ходили в город и все было нормально! — Заявил Ичиро.
     — А ты не дуйся. В следующий раз пойдешь с нами, — Сказал Кеншин и потрепал Кеиджи по волосам.
     — Хорошо, отец… — Все еще недовольным тоном ответил Кеиджи.
     — Ладно, Ичиро, пошли. Время идет, а мы стоим!
* * *
     К часу дня Кеншин и Ичиро уже были в городе Шукуба. Первым делом наведавшись в винную лавку, Кеншин продал 15 бутылок вина, и получил 7500 рё. Еще пять бутылок осталось дома и «дозревали» до 20 летней выдержки.
     Продавцу Кеншин объяснил, что их почивший дедушка, был коллекционером вина, и в подвале осталось много бутылок, и теперь они с братом решили его продать.
     После винной лавки Кеншин и Ичиро отправились по другим магазинам, присматривая покупки и решив сократить путь до другой улицы через безлюдный переулок, Кеншин услышал знакомый голос.
     — Ха-ха-ха, опять ты! В прошлый раз тебе повезло, но сегодня ты просто так не отделаешься, — Со смехом прогоготал лысый здоровяк Кога. Рядом с ним все так же были два тощих прихвостня.
     — Ну и ну, у тебя, малец, сегодня явно плохой день! — Со смехом сказал один из прихлебателей.
     «Черт, вляпались. Не паникуй, Ичиро. Я возьму на себя двоих тощих. На тебе здоровяк, постарайся подержать его полминуты, затем я тебе помогу. Понял?!» — Мысленно скомандовал Кеншин.
     «Отец, ты уверен, что справишься с двумя сразу?…» — Волнительно сообщил Ичиро.
     «Уверен. Главное будь предельно осторожен, не подпускай здоровяка слишком близко и по возможности тяни время!» — Добавил Кеншин и заметил, что троица подошла на расстояние около двух метров и остановилась.
     — Вижу, ты в этот раз не один. Решил ходить со старшим братом? — Со смехом подметил Кога, выглядевший внешне очень расслабленно, но все равно не решавшийся опрометчиво подходить слишком близко.
     «Давай!» — Мысленно скомандовал Кеншин и одновременно с Ичиро сделал резкий шаг вперед и выпад.
     Лысый здоровяк, увидев весьма быстрый удар от Ичиро, мгновенно отпрыгнул назад, едва не получив по лицу. Один из худых прихвостней, получил точный удар в нижнюю челюсть, и мгновенно упал на землю. Второй прихвостень так испугался, что решил сбежать, и только сделав около пяти шагов, остановился и вернулся к боссу.
     — Не плохо, не плохо. Ты — займись нашим старым знакомым. Его старший брат на мне, — Решительно заявил Кога, обращаясь к своему подручному.
     Тощий прихвостень хотел было возразить, но увидев грозный взгляд босса, направился к Кеншину.
     Кеншин, оказавшись один на один со вторым прихвостнем, сразу же сделал свой ход. Здоровяк, увидев, что Ичиро не нападает, сделал попытку вмешаться в бой Кеншина, но чуть было не пропустил выпад Ичиро, в последний момент уклонившись и отскочив в сторону.
     Ичиро сразу же двинулся за ним, сделав выпад правой рукой, целясь в челюсть здоровяка, который в последний момент успел поставить блок и принял удар в предплечье, немного отшатнувшись. Ичиро не дал ему времени на размышления и сделал еще один выпад левой рукой в лицо здоровяка, но тот снова принял удар на блок.
     Ичиро не успокаивался и очень быстро наносил удары по лысому здоровяку, которые по большей степени блокировались, но несколько ударов в корпус Кога всё-таки пропустил.
     Попытку Коги контратаковать Ичиро довольно легко заблокировал и нанес удар в открывшееся «окно», попав здоровяку в правую скулу, заставив его отшатнуться и пропустить еще больше ударов.
     Кеншин в свою очередь давно закончил со вторым прихвостнем и хотел было помочь сыну, но увидел игру в одни ворота и перестал волноваться, а лишь с довольным выражением лица наблюдал за тем, как его сын виртуозно атакует своего оппонента, который только и мог, что закрыться руками, уйдя в глухую оборону.
     Спустя несколько секунд Кога пропустил с десяток ударов по корпусу и несколько ударов по лицу. Один из них был особенно сильным и отправил лысого здоровяка в нокаут.
     «Молодец, Ичиро!» — Мысленно похвалил его Кеншин, решив не разговаривать вслух и не давать подсказок возможным слушателям.
     «Спасибо, отец! Это было весьма легко», — С улыбкой ответил ему Ичиро.
     Затем двое, отец и сын, подняли свои вещи с земли и отправились по делам.
     В семь часов вечера Кеншин и Ичиро уже были дома и сидели за кухонным столом, рассказывая слушавшему с открытым ртом Кеиджи о своих невероятных подвигах.
     — Боже, какой ужас! — Испуганно заявила Айя, прикрыв рот маленькой ладошкой, — Вас же могли побить! Кеншин, ты должен внимательнее выбирать маршрут. А что, если бы вас побили, или и того хуже… — Сказала Айя, начиная плакать.
     — Тшш… успокойся, — Прошептал Кеншин, усадив ее к себе на колени, — Ничего бы не случилось, наш Ичиро намного сильнее, чем выглядит внешне, — Сказал Кеншин и поцеловал жену в щеку.
     — Да, мам, ничего не могло случиться. Эта группа бандитов состояла из слабаков, и даже с подготовкой у них не было ни единого шанса! — Гордо заявил Ичиро.
     «Не задирай нос, Ичиро. Если бы они подготовились, то кто знает, чем бы все закончилось. Никогда не недооценивай противника, понял?» — Мысленно осадил его Кеншин.
     «Да, отец», — Ответил Ичиро, понимая, что слишком рано возгордился своими силами.
     — А что было потом? — С горящими глазами спросил Кеиджи, которому было безумно интересно все, что произошло с его отцом и братом.
     — А потом… Потом мы пообедали, прошлись по магазинам и вернулись домой, — Со смехом сказал Кеншин, целуя Айю в щеку.

Глава 25

     К вечеру следующего дня Кеиджи наконец полностью вырос и смог слышать мысленные команды отца. Кеншин обрадовался и сразу же привлек сына к тренировкам, давая ему точно такую же программу тренировок, как и Ичиро.
     Ичиро немного продвинулся в контроле чакры и, хотя пока не мог ходить по стенам, мог виртуозно прыгать по деревьям или стенам, задерживаясь на полсекунды, а затем отталкиваясь от стены, совершая прыжок выше, но при условии, что в противоположной стороне была еще одна стена. Лучше всего ему удавалось прыгать по деревьям, отталкиваясь от одного и приземляясь на другое.
     Кеиджи очень хотел стать таким же сильным, как его старший брат, поэтому с головой окунулся в тренировки, весьма быстро пробудив в себе чакру, следуя советам старшего брата.
     Каждый вечер два брата проводили спарринги под грамотным руководством отца, и становились сильнее с каждым днем.
     Талант Кеиджи был даже немного выше, чем талант его старшего брата, и составлял 17 единиц, на одну единицу выше, чем у Ичиро. Кеншин не спешил делать выводы, основываясь на эфемерных показателях «таланта». Он считал, что талант хоть и важен, но без упорного труда, никакой талант не поможет.
     Кеншин решил пока не заводить новых детей. Он хотел найти куноичи, поднять уровень и только потом заводить с Айей новых детей. Ему было мерзко от одной мысли об этом, но еще более нежеланной была мысль о потере своих детей в круговороте грядущих событий. Он отказывался относиться к своим потомкам, как к разменной монете для достижения целей. Для него они были теми самыми малышами, которые топтались маленькими ножками у него на груди, мешая спать.
     Всю следующую неделю Ичиро и Кеиджи усиленно тренировались. Кеиджи весьма быстро догнал брата по силе и скорости, по всей видимости напитав чакрой мышцы и внутренние органы, но все еще ощутимо отставал в технике.
     Каждый день Кеншин заставлял сыновей тратить как минимум час на тренировки по метанию сюрикенов и кунаев, подавая им живой пример и тренируясь сам. Спарринги с использованием кунаев по очевидным причинам не проводились, но Кеншин нашел весьма не плохую альтернативу и кидал в сыновей маленькие камушки, заставляя их отбивать все кунаями. Спустя несколько дней он перешел на сюрикены, и оба его сына весьма быстро учились отражать летящие в них предметы.
     Сексуальная жизнь Кеншина и Айи немного угасла, но он все равно раз в несколько дней натыкался на жену в душе, или утаскивал ее в спальню, и благодарил формацию звукоизоляции за то, что она сдерживает невероятно громкие стоны Айи. Она знала, что их никто не слышит, поэтому не сдерживалась и кричала во все горло, когда головка его большого члена врезалась в ее маленькую матку, посылая искры в ее голубые глаза.
     На пятьдесят пятый день после прибытия Кеншина в этот мир созрела очередная партия вина, и Кеншин решил продать рекордно большую партию. Двадцать бутылок десятилетней выдержки и пять бутылок двадцатилетней. Кеншин «приказал» Айе оставаться дома и не выходить без необходимости, потому что обоих сыновей он брал с собой.
     — Будьте осторожны… — Прошептала Айя, по очереди обняла всех троих и поцеловала Кеншина.
     — Не волнуйся, мам, все будет хорошо, мы с отцом уже не раз наведывались в город, — Заявил Ичиро, поправляя заплечный мешок.
     — Да, мам, не волнуйся. Мы принесем тебе рулон шелка, чтобы ты могла что-нибудь сшить! — Сказал Кеиджи и улыбнулся во все тридцать два зуба.
     — Не скучай, милая. И помни, без крайней необходимости не покидай дом, — Напомнил ей Кеншин и, обняв ее в последний раз, развернулся и шагнул наружу.
     Как только Айя увидела три удаляющиеся спины, ее сердце ёкнуло. Она вдруг почувствовала что-то очень не хорошее и окликнула:
     — Кеншин!
     — М?.. Что-то случилось? — Спросил он, развернувшись.
     — Да, мам, что случилось? — Спросил веселый Кеиджи, которому не терпелось отправиться в город.
     — Эмм… нет, ничего… — Пробормотала она и натянуто улыбнулась.
     Кеншин пожал плечами, развернувшись, поправил заплечный мешок и сделал шаг вперед, двое сыновей последовали за ним.
* * *
     До города троица добралась без прошествий, и сразу же направилась в винную лавку.
     Старый продавец, увидев пять бутылок вина 20 летней выдержки, сначала не поверил своим глазам и уставился на Кеншина.
     — О-откуда у тебя это вино? — Пробормотал он, снова вернувшись к лицезрению этого, по его мнению, произведения искусства.
     — Господин, я ведь уже объяснял, наш дедушка был коллекционером вина, и это самые ценные его запасы. Мы, три внука, решили продать это вино, здраво рассудив, что труд нашего дедушки, в который он вложил всю душу — не должен пропасть даром, и кто, как не коллекционер вина сможет оценить его по достоинству? — Выдал он заранее заготовленную речь.
     — Ты прав, юноша, ты прав! Подожди несколько минут, мне нужно его, как следует проверить, — Сказал старик и шагнул в подсобное помещение позади себя. Спустя несколько минут он вышел, держа в руках пять листков бумаги со странным иероглифом. Он прилепил на каждую бутылку по листку, и спустя минуту, когда все листки окрасились в темно-желтый цвет, удовлетворенно хмыкнул.
     — Действительно! Больше двадцати, но меньше двадцати пяти! Это настоящая находка! Я готов дать вам по 6000 рё за бутылку, — Заявил старик, не отрывая взгляд от бутылок.
     — Мы согласны! — Сразу же согласился Кеншин. Он был не в том положении, чтобы спорить, к тому же, на вырученные деньги он мог «состарить» столько вина, сколько захочет.
     Спустя несколько минут старик насчитал 37000 рё и выдал их Кеншину, который быстро пересчитал деньги и спрятал их в потаенный нагрудный карман, а затем спешно попрощался с продавцом и в сопровождении двоих сыновей вышел за дверь.
     Как только Кеншин с двумя сыновьями покинули винную лавку, со второго этажа спустился крепкий парень лет шестнадцати с протектором Конохи на лбу, он вежливо попрощался со старым продавцом и вышел наружу.
     На втором этаже винной лавки был элитный зал для ценителей дорогого вина. Черноволосый шиноби Конохи, обладая чутким слухом, слышал практически весь разговор Кеншина и старого продавца, услышав про стоимость пяти бутылок вина двадцатилетней выдержки, он не мог сдержать жадность. Каждая бутылка вина стоила больше, чем вознаграждение за миссию ранга — D, и он решил действовать.

Глава 26

     Кеншин, Ичиро и Кеиджи не подозревали о слежке, наслаждаясь прогулкой по городу, и весело проводили время, посетив множество магазинов. Кеншин купил четыре серебренных кулона на цепочке, отдав за все это 1000 рё. Он хотел наложить на них формацию защиты от материального воздействия и раздать Айе и двум сыновьям.
     У самого Кеншина уже был похожий кулон с нанесенной формацией, он потратил почти целый день, устанавливая столь сложную формацию на столь маленький кулон, но результат того стоил. Эта формация могла защитить его от трех брошенных кунаев, или от десяти ударов Ичиро в полную силу, распределяя кинетическую энергию от удара по всему телу, заставляя отшатнуться, без видимых повреждений.
     Кеншин догадывался, что данная формация не спасет его даже от одного удара джонина в полную силу, но предполагал, что как минимум остановит один огненный шар от генина.
     Спустя полчаса скитаний по городу троица пообедала в местной закусочной, и Кеншин с двумя сыновьями двинулся по направлению к дому. Их заплечные мешки были наполовину заполнены разнообразными вещами, но из-за формации снижения веса, вес мешков практически не ощущался, и троица довольно быстро удалилась от города на десять километров, их "родной" лес уже виднелся на горизонте, но Ичиро вдруг замер, как вкопанный, и оглянулся назад.
     «Отец, нас преследуют!» — Мысленно заявил он серьезным тоном.
     «Что? Преследуют?!» — С удивлением подумал Кеншин и оглянулся назад. На расстоянии в 500 метров к ним быстро приближалась фигура, стремительно сокращая расстояние.
     «Это шиноби Конохи!» — Заявил Ичиро, всматриваясь вдаль. Благодаря улучшенному зрению, он мог увидеть то, чего не видел Кеншин.
     «Что будем делать, отец?» — Мысленно спросил Кеиджи, став серьезным.
     «Действуем по обстоятельствам. Надеюсь, он просто бежит мимо», — Заявил Кеншин, и троица продолжила идти в том же темпе, как и минуту назад.
     — Эй вы, стоять! — Спустя тридцать секунд раздался раздраженный, слегка задыхающийся голос.
     Кеншин и двое его сыновей обернулись, посмотрев на генина. Кеншин нацепил самую нелепую и дружественную улыбку, играя роль деревенского дурачка.
     — Приветствую, Господин шиноби. Вам что-то нужно от троих братьев? Мы простые крестьяне, но если мы можем чем-то помочь Господину, вы только скажите! — Самоотверженно заявил Кеншин, а Ичиро и Кеиджи закивали.
     Молодой генин Конохи оценивающе посмотрел на «трех братьев», будто бы обдумывая и решая сложный вопрос, но затем его глаза блестнули, и он, очевидно определившись с мучившим его вопросом, сказал:
     — Следуйте за мной, — И невольно мотнул головой в сторону небольших холмов, находящихся в пятистах метрах от этого места.
     Крепкий юноша раздумывал над тем, ограбить ли эту троицу, или ограбить и убить, и в последний момент выбрал второй вариант. Он решил исключить возможные неприятности в будущем, просто не оставив свидетелей и потерпевших.
     Кеншин отчетливо заметил, куда именно приказал им отправиться этот генин, и сразу все понял. Изначально он был готов даже отдать все деньги, лишь бы не пришлось сражаться с полноценным генином Конохи, но теперь у него не было выбора, и Кеншин мысленно скомандовал:
     «Сейчас!»
     Стоящие слева и справа от генина, Ичиро и Кеиджи мгновенно метнули в него свои сюрикены, а Кеншин сделал выпад кунаем, но в последний момент генин отпрыгнул назад, и кунай Кеншина не достиг своей цели, как и сюрикен Кеиджи, зато сюрикен Ичиро воткнулся тому в нижнюю часть спины, увязнув в теле на добрые два сантиметра.
     Приземлившись на ноги, генин мгновенно выхватил два куная, один из них мгновенно метнув в Кеншина, угодив тому прямо промеж глаз, но кунай был остановлен формацией, и кинетическая энергия от удара равномерно распределилась по всему телу Кеншина, заставив его потерять равновесие и упасть на задницу.
     Кеншина мгновенно прошиб холодный пот, но он сразу же пришел в себя. Он знал, что у него нет времени на заминку, и нужно скорее помогать сыновьям.
     После броска куная генин немного удивился, когда казалось бы перед сто процентным трупом внезапно замерцала невидимая защита, и кунай был остановлен. Не придавая этому значения, он схватил второй кунай и прыгнул в сторону Ичиро, желая закончить битву максимально быстро.
     Ичиро и Кеиджи уже достали свои кунаи и синхронно двигались в сторону генина, Ичиро был ближе, поэтому сразу вступил в ближний бой, виртуозно отбивая выпады вражеского куная, но как раз к тому моменту, как подошел Кеиджи, Ичиро чуть было не пропустил решающий выпад, но в последнее мгновение успел его отразить, и сразу же получил удар ногой в грудь с разворота, отлетев на несколько метров.
     Пока Кеншин приходил в себя и подходил ближе на своей весьма маленькой скорости, Кеиджи вступил в ближний бой с врагом и первое время успешно отбивался, но из-за недостатка опыта быстро оказался в невыгодном положении и спустя несколько ударов был ранен в левую руку.
     Генин Конохи, увидев, что двое других его соперников приближаются, сделал опасный для себя ход и рванулся вперед. Кеиджи мгновенно среагировал и сделал выпад в сторону опрометчиво ринувшегося на него врага, но генин принял кунай Кеиджи на толстый кожаный наруч левой руки, и острие куная пробило наруч, глубоко вонзившись в руку генина, в этот момент он не заботясь ни о чем, совершил ответный выпад, и вражеский кунай вонзился в грудь не успевшего среагировать Кеиджи.
     Все произошло настолько быстро, что бежавший в сторону схватки Кеншин и только что поднявшийся Ичиро не могли поверить в увиденное, кунай врага по самую рукоятку вошел в область сердца их родного Кеиджи.
     Изо рта Кеншина вырвался звериный рык и он мгновенно ускорился, напав на генина со спины, но для врага скорость Кеншина была не более чем шуткой. Он мгновенно среагировал и, резко развернувшись, пнул Кеншина в живот.
     На месте удара мгновенно вспыхнул невидимый барьер, но так же мгновенно погас, поглотив половину силы удара. Оставшейся половины с лихвой хватило, чтобы отбросить Кеншина на три метра назад.
     В этот самый момент перед глазами Ичиро будто в замедленно съемке мелькали многочисленные моменты проведенного времени с братом. Он вспомнил, как ему впервые дали подержать этот маленький лысый комочек. Вспомнил то, как маленький Кеиджи просился на ручки, так же вспомнил то, как помог достать маленькому Кеиджи его любимые медовые конфеты. И теперь этот малыш стоял с пронзенным сердцем, смотря своему старшему брату прямо в глаза, и секунду спустя рухнул на землю.
     Глаза Ичиро внезапно закрылись, а когда открылись — из них потекли кровавые слезы, и всю радужку глаза заволокло красным, а на зрачке появилась маленькая черная «запятая».
     — Что?! Учиха?! — Пораженно воскликнул генин, перестав идти в направлении Ичиро.
     Ичиро не ответил и лишь зарычал, мгновенно бросившись вперед.
     Генин поспешно достал запасной кунай и лишь в последний момент успел отразить выпад Ичиро. Тот не переставал атаковать, яростно рыча, и не давая генину сделать ничего, кроме как уйти в глухую оборону.
     Кеншин, поднявшийся на ноги и планирующий вновь ринуться в бой, вдруг замер на месте, увидев глаза своего страшего сына. Он так же видел, что Ичиро без особых проблем теснит вражеского генина, не давая ему контратаковать.
     Скорость реакции Ичиро скакнула на совершенно новый уровень, и он без труда видел все движения своего врага. Спустя несколько десятков выпадов, его кунай все-таки нашел свою цель.
     Когда генин сделал попытку отступить и отпрыгнул назад, кунай Ичиро внезапно полоснул его по горлу. Шокированный генин, приземлившийся на ноги, спустя несколько секунд рухнул на землю.
     Кеншин пораженно замер, увидев последний удар, который распорол горло вражескому генину. Кунай Ичиро определенно не должен был попасть в цель, от его лезвия до горла противника оставалось по меньшей мере тридцать сантиметров. Но в данный момент Кеншина не волновало ничего, кроме лежащего без движения Кеиджи.

Глава 27

     Кеншин и Ичиро мгновенно подскочили к Кеиджи и рухнули на колени перед его телом. Кеншин сразу же проверил пульс сына, но ничего не почувствовал. Слезы накатились на скорбящие глаза Кеншина и Ичиро, которые не могли осознать, что Кеиджи мертв.
     Спустя несколько минут безутешной скорби, глаза Кеншина заволокло гневом, и он решительно поднялся, затем направился к поверженному генину. Расстегнув его зеленый жилет, и распоров рубашку, Кеншин схватил кунай, и принялся совершать глубокие надрезы на его грудной клетке.
     В данный момент Кеншин был в бешенстве, и решил использовать одну из самых страшных формаций — формацию «клетки души».
     Формация «клетки души» была одной из самых злых и «запрещенных» формаций. Те, кто использовал ее на поверженных врагах, считались гнусными негодяями, и все потому, что эта формация наносила урон не телу, но душе.
     После нанесения рун на ребра жертвы, душа, не успевшая покинуть свое тело, оказывалась заперта в «клетке» и была вынуждена томиться в гниющем и разлагающемся теле до тех пор, пока последняя кость не истлеет и не превратится в прах.
     Души, запертые в клетке, как правило считались уничтоженными. За несколько лет взаперти в своем разложившемся теле душа напитывалась огромным количеством злой энергии, и даже попав в цикл реинкарнации, с такой душой в будущем не происходило ничего хорошего. В лучшем случае после перерождения человек родится умственно отсталым, и всю жизнь его будут преследовать несчастья.
     Закончив наносить руны на ребра генина, Кеншин проверил его карманы и нашел в них 4000 рё. Забрав их, он развернулся и направился к телу своего покойного сына, где решительно выдернул кунай из его сердца.
     — Нет, отец! Что ты делаешь?! Нельзя вытаскивать кунай из раны! — Воскликнул Ичиро.
     — Успокойся! Кеиджи больше нет. Нам нужно скорее убираться отсюда, пока нас никто не заметил, — Серьезным тоном заявил Кеншин.
     — Н-но… Кеиджи… — Пробормотал Ичиро и получил пощечину от отца.
     — Приди в себя! Быстро собирай наши вещи, и уходим, — Рыкнул на него Кеншин.
     Ичиро нехотя подчинился и схватил три заплечных мешка, затем подошел к отцу.
     — Помоги поместить его мне на спину, — Спокойно сказал Кеншин.
     Ичиро опешил, и пробормотал:
     — Ч-что?
     — Помоги подхватить его, — Повторил он, — Нужно донести его до дома. Айя должна проститься с ним.
     Ичиро помог взгромоздить тело Кеиджи на спину отца, и сказал:
     — Отец, может быть мне стоит нести его? Я ведь сильнее…
     — Нет! Я увел его из дома, я обязан принести его обратно, — Решительно ответил Кеншин и медленно пошел вперед, неся на спине бездыханное тело второго сына.
* * *
     Всю дорогу Кеншин и Ичиро шли молча. Час спустя Кеншин почувствовал невероятную усталость, его руки задеревенели, не в силах удерживать тяжелое тело, а ноги отказывались идти, но Кеншин, сжав зубы, продолжал шагать. До дома оставался еще час пути, но Кеншин заставлял свои ватные ноги сделать еще один шаг.
     Последние несколько километров дались ему особенно тяжело. Шаг замедлился до мелкого шарканья, и то, что должно было быть часом пути — растянулось на два часа.
     Как только они добрались до подножия родной горы, Кеншин нашел в себе последние силы и двинулся вверх. Он будто бы наказывал самого себя за беспечность и за то, что не уберег родного сына от гибели. Все его тело было залито кровью, льющейся из пронзенного сердца, и даже коленные суставы Кеншина были покрыты густой коркой от крови, отказываясь сгибаться и разгибаться.
     К тому моменту, как Кеншин и Ичиро добрались до дома, солнце уже практически село, а бездыханное тело Кеиджи начало сковывать трупным окоченением.
     Кеншин занес тело сына в одну из соседних пещер и положил на землю. Он опустился перед ним на колени и несколько минут молча смотрел на его умиротворенное лицо. Внешне казалось, что Кеиджи просто спит, но огромное пятно крови на всей груди — портило всю картину.
     Спустя несколько минут Кеншин поднялся на ноги и зашагал домой.
     Как только открылась входная дверь, на пороге тут как тут оказалась взволнованная Айя и воскликнула:
     — Слава богу! Я уже начала пере… — Прервала она свою речь, увидев Кеншина, полностью заляпанного кровью.
     — О боже! Кеншин, что с тобой? Ты ранен?! — Воскликнула она и мигом бросилась к мужу.
     Кеншин не мог смотреть ей в глаза и пробормотал:
     — Иди за мной. Тебе нужно с ним проститься, — А затем развернулся и двинулся на выход.
     Айя, опешив, мгновенно почувствовала страх и выскочила вслед за Кеншином.
     Следуя за Кеншином, Айя несколько раз спрашивала «что случилось», но он молчал и продолжал идти вперед. Спустя минуту они дошли до нужной пещеры, и Айя, сначала увидев Ичиро, спросила:
     — Ичиро, милый, что случилось?
     Ичиро отвел взгляд, и из его глаз хлынули две дорожки слез. В следующую секунду Айя увидела лежащее в сторонке тело, и ее будто поразила молния. Ноги подкосились, а изо рта вырвался крик вперемешку с воем:
     — Нет… Нет… Нет! — Всхлипнула она и метнулась к лежащему на земле телу.
     — Кеиджи, боже, Кеиджи! Проснись! Кеншин, скажи, что вы просто пошутили надо мной! Скажи! — Крикнула она, и из ее глаз полились слезы, стекая по щекам, подбородку, и падая на бездыханное тело.
     Несколько минут она рыдала, умоляла Кеиджи проснуться, но его глаза так и не открылись.
     — Почему… Почему?! Ты ведь обещал, что наши дети станут великими шиноби! — Крикнула Айя и уставилась в глаза Кеншина. Он с трудом нашел в себе силы, чтобы встретить ее взгляд, но ничего не ответил.
     Айя отвернулась и снова принялась рыдать над телом покойного сына, безостановочно всхлипывая и умоляя его «проснуться». Спустя несколько минут Кеншин подошел к своей жене и прошептал:
     — Хватит. Возвращайся домой.
     Айя никак не отреагировала и продолжала всхлипывать, склонившись над телом Кеиджи.
     — Айя, вернись в дом! — Прикрикнул он на нее приказным тоном, и она с трудом поднялась на ноги и зашаркала в сторону дома, не переставая всхлипывать, оставляя за собой небольшую россыпь слез.
     Все это время из глаз Ичиро потоком лились слезы. Он не мог поверить, что его брат мертв. Буквально несколько часов назад они весело бродили по городу, а теперь его младший брат лежал хладным трупом в углу пещеры.
     — Иди простись с братом, — Внезапно раздался голос Кеншина, выбив Ичиро из тягостных раздумий.
     Ичиро, вытерев слезы тыльной стороной ладони, молча подошел к брату и опустился на колени. Он несколько минут смотрел на лицо брата, шептал одному ему ведомые слова, а затем поднялся и молча вышел из пещеры.
     Кеншин глубоко вздохнул и подошел к телу Кеиджи. Присев рядом, он принялся чертить формацию. Спустя несколько минут он поднялся на ноги, аккуратно перетащил тело Кеиджи внутрь формации и сел рядом.
     Он долго смотрел на умиротворенное лицо сына, затем сделав глубокий вздох, прошептал:
     — Прощай, сынок…
     Кеншин активировал формацию, и тело Кеиджи в миг окутало жгучее пламя. Спустя несколько минут Кеншин собрал висящий в воздухе прах в мешочек и, не оборачиваясь, двинулся домой.
     Подойдя к входной двери, Кеншин снял с себя всю одежду и сложил на холодный пол пещеры, не желая вносить ее в дом. Как только он ступил на порог дома, то услышал всхлипывания Айи, доносящиеся из спальни. Его сердце снова болезненно дернулось, но он нашел в себе силы, чтобы проигнорировать плачущую жену, и двинулся в ванную комнату.
     Следующие десять минут были для Кеншина тяжелее, чем весь предыдущий час. Он впервые остался наедине со своими мыслями, и они грызли его изнутри. Он не знал, как теперь сможет взглянуть в глаза Айе, и что вообще будет с их семьей.
     Вытершись, он накинул халат и вышел из ванной комнаты, направившись в спальню. Как только он открыл дверь, то сразу же увидел лежащую на кровати Айю. Она всхлипывала и горько плакала, уткнувшись в подушку. Заметив Кеншина, она на секунду замолчала и взглянула в его сторону, а затем начала плакать еще сильнее.
     Кеншин подошел к кровати и сел на ее край, погладив Айю по спине, но она мгновенно взбрыкнула и отстранилась. Кеншин залез на кровать и лег с ней рядом, девушка сделала попытку подняться с кровати и уйти, но была схвачена сильными руками Кеншина.
     — Отпусти! — Крикнула она, но он притянул ее к себе и заключил в крепкие объятия.
     Оказавшись в объятиях Кеншина, Айя уткнулась лицом в его грудь и заплакала сильнее прежнего. Кеншин ничего не говорил, а лишь гладил ее по голове и целовал в макушку.
     Спустя несколько минут Айя перестала плакать и, подняв глаза, спросила:
     — Как это случилось?
     Кеншин во всех подробностях начал пересказывать ей все, что произошло, и когда он упомянул генина из Конохи, Айя в гневе выкрикнула:
     — Шиноби Конохи? Но зачем ему было на вас нападать?
     — По всей видимости он узнал, что у нас с собой крупная сумма денег, — Со вздохом ответил Кеншин.
     Он продолжил свой рассказ и, когда дошел до момента смерти Кеиджи, Айя не сдержалась и снова зарыдала.
     Кеншин поцеловал ее в макушку и вновь погладил по спине, успокаивая плачущую жену.
     Спустя минуту она наконец немного успокоилась и спросила:
     — А что было дальше? Как вы спаслись?
     Кеншин рассказал ей последнюю часть, про пробуждение шарингана у Ичиро и его сокрушительную победу.
     — Что? Шаринган?! — В шоке воскликнула Айя, — Но… Но…
     — Получается твой прадедушка говорил правду… — Вздохнул Кеншин.
     При других обстоятельствах Айя и Кеншин уже бы давно прыгали до потолка от радости, но сейчас они лишь вскользь обсудили шаринган Ичиро и продолжили лежать в объятиях друг друга.
     Спустя несколько часов Айя наконец заснула, даже во сне она непроизвольно всхлипывала и стонала, но успокаивалась, когда Кеншин прижимал ее к себе и гладил по голове.

Глава 28

     На следующее утро все были в тоскливом настроении и практически не разговаривали друг с другом. Айя изредка зацикливалась на своих мыслях, смотря в одну точку, и из ее глаз то и дело лились новые слезы. Ичиро быстро перекусив, ушел в спортзал, поставив себе цель, стать настолько сильнее, чтобы ни один из его будущих братьев не погиб.
     Кеншин тоже быстро поел и молча отправился по своим делам. В таком темпе незаметно пролетело две недели. Кеншин занимался созданием формаций, Ичиро тренировался, а Айя занималась домашними делами. Кеншин создал два оберега защиты от материального воздействия и вручил их жене и сыну. На семидесятый день после прибытия в этот мир он собрал почти все деньги и отправился в город, приказав Ичиро позаботиться о матери, если вдруг он не вернется.
     Айя и Ичиро были в шоке и отговаривали его от того, что бы он не задумал, но Кеншин был непреклонен и, обняв на прощание жену, вышел из дома.
     К одиннадцати утра Кеншин добрался до места былого сражения, он не обнаружил никаких следов. Поморщившись от нахлынувших воспоминаний, он двинулся дальше и спустя полтора часа оказался в городе.
     Он и раньше размышлял об этой идее, но она ему казалась мерзкой и отвратительной. Но потеряв одного из своих сыновей, Кеншин пересмотрел свои взгляды. Как бы противно ему не было от этой идеи, но он больше не хотел терять близких.
     Полный решимости, он двинулся в сторону намеченного ранее магазина дорогой одежды, и спустя полчаса его карман опустел на 8000 рё. На его руках оставалось 44000 рё, которых как раз хватало, чтобы провести ночь в элитном борделе с куноичи.
     До вечера оставалось еще несколько часов, и Кеншин неспешно поел, затем направился в местный «салон красоты», где его подстригли, сделали красивую прическу, накрасили ногти и, переодевшись в богатые одежды, он стал походить на сына богатого чиновника.
     Открыв богато украшенную дверь элитного борделя, Кеншин высокомерно направился к стойке регистрации.
     — Здравствуйте, Господин, чем могу помочь? — Мило улыбнувшись спросила красивая молодая девушка, стоящая за неким подобием стойки регистрации.
     — Позови управляющую, — Без уважения в приказном тоне заявил Кеншин.
     Девушка на миг опешила, а затем взглянула на богатый внешний вид этого юноши и на его манеру держаться, и прощебетала:
     — Да, конечно. Пройдемте в комнату ожидания, Господин.
     Кеншин, не заботясь ни о чем, направился вслед за девушкой по длинному коридору и, проходя мимо одной из комнат, сквозь приоткрытую дверь он увидел ЕГО.
     На большом диване вальяжно сидел пожилой мужчина с абсолютно белыми взъерошенными волосами, двумя красными линиями от глаз до подбородка, в красной накидке и деревянных сандалиях. С каждой стороны к нему прижималась красивая девушка, и на соседнем диване сидело еще несколько ослепительных красавиц.
     Увидев одного из трех легендарных Саннинов, шиноби уровня каге, Кеншин чуть было не споткнулся о собственную ногу, но быстро вернул самообладание и еще раз взглянул на Джирайю. Тот, будто бы уловив направленный на него взгляд, мгновенно повернулся и уставился на Кеншина, будучи все таким же расслабленным.
     Кеншин быстро отвел взгляд и двинулся дальше, входя в комнату отдыха, на которую ему вежливо указала девушка.
     — Проходите, Господин. Управляющая скоро придет, — Промурлыкала девушка и упорхнула.
     Спустя несколько минут в комнату вошла женщина средних лет с большой грудью и не менее большой задницей. Кеншину она показалась карикатурной «мамочкой» в борделе.
     — Здравствуйте, Господин. Меня зовут Фудзивара Кейко, я управляющая этого заведения. Могу я узнать имя Господина? — Нежно промурлыкала Кейко. Кеншин отметил ее высокий профессионализм. Очевидно эта женщина прекрасно умела находить ключи к мужским сердцам.
     — Очень приятно, Кейко-сан. Моя фамилия Накаяма, — Весьма учтиво ответил Кеншин, не называя своего имени.
     — Ну что ж, Господин Накаяма, чем могу быть полезна? — Сладким, как мед, голосом произнесла зрелая женщина.
     — Знаете, я люблю острые ощущения, но никогда не был с сильной куноичи. Не могли бы вы это устроить? — С улыбкой поинтересовался Кеншин.
     — Ох… я понимаю, Господин, но к сожалению, сегодня вечером все куноичи заняты… — Сочувствующе сказала Кейко.
     «Чертов Джирайя! Наверняка, это он занял всех куноичи. Ну и что теперь делать?!» — Подумал Кеншин, а затем сказал:
     — Хм… и что, совсем ничего нельзя сделать? — Спросил он серьезным тоном и взглянул женщине прямо в глаза.
     — Нуу… Есть еще один вариант, но даже не знаю возможно ли это. Подождите несколько минут, и я вам сообщу окончательно, — Сказала Кейко, не выдержав пленительный взгляд молодого сердцееда. Она была опытной искусительницей, но почему-то с первого взгляда прониклась симпатией к этому юноше, поэтому решила пойти ему на встречу.
     — Да, конечно, Кейко-сан. Я подожду, — С улыбкой ответил Кеншин.
* * *
     Как только Фудзивара Кейко вышла за дверь, она сразу же подумала об «еще одном варианте» и улыбка мгновенно спала с ее красивых губ. Она быстрым шагом направилась на второй этаж и постучала в одну из дверей.
     — Нацуми, открывай! — Недовольным тоном сказала она.
     Спустя несколько секунд дверь открылась, и недовольная Кейко вошла внутрь.
     — Нацуми, прекращай устраивать сцены. Собирайся, у тебя клиент, — Едва сдерживая раздражение сказала Кейко.
     — Клиент? Если это тот беловолосый старик, или один из толстых чиновников, то я лучше умру, чем лягу с ними! — Рявкнула Нацуми.
     — Ты еще перечить будешь?! Была бы моя воля, ты бы давно с треском вылетела отсюда! — Крикнула Кейко.
     — Ах так? Ну попробуй мне что-нибудь сделать, мы обе знаем, что ты не посмеешь! — Огрызнулась Нацуми.
     Кейко с трудом подавила бушующий гнев и успокоилась.
     — Нет, на этот раз это не старик и не толстяк. В этот раз пришел очень красивый молодой господин, и если ты откажешься сейчас, то когда вернется Омаэда-сама, ты с треском вылетишь отсюда! Ну, что решила?! — С вызовом спросила Кейко.
     Нацуми была очень зла, но не решилась продолжать конфликт. Она глубоко вздохнула и, взглянув Кейко в глаза, поставила условие:
     — Я должна на него взглянуть. Если он мне не понравится, то ты знаешь мой ответ!
     Кейко в очередной раз подавила вспышку гнева и согласилась. Она отвела Нацуми в соседнюю комнату, граничащую с комнатой Кеншина, и Нацуми уставилась на миловидного юношу за стеклом.
     Кеншин не мог их видеть. С его стороны это стекло было зеркалом, зато с другой стороны было прекрасно видно расслабленно сидящего юношу.

Глава 29

     Направляясь в секретную комнату, Нацуми думала, что по ту сторону стекла увидит очередного жирдяя, или мерзкого бандитского вида мужика, но ее ожидания с треском провалились. Она была приятно удивлена, увидев перед собой красивого юношу. Что-то в этом юноше было притягательным, и юная девушка в миг разомлела, былой гнев на Кейко в момент улетучился, а в груди стало тепло.
     — Я согласна, — Внезапно сказала она.
     Кейко чуть не опешила, когда услышала, как эта заноза в заднице, по имена Нацуми, внезапно согласилась принять клиента.
     — Хорошо. Надеюсь ты знаешь, что с тобой будет, если ты вдруг покалечишь клиента? — В миг став серьезной, спросила Кейко.
     — Да. Я не собираюсь ему вредить. Даже если он окажется сволочью, я просто уйду, — Спокойно ответила Нацуми, вновь заставив Кейко запылать от гнева. Ни одна другая девочка в борделе не смела ставить такие условия, но Кейко, сама не понимая почему, хотела угодить этому клиенту, поэтому проигнорировала неподобающее поведение Нацуми, и приказала ей привести себя в порядок, а сама направилась в комнату Кеншина.
* * *
     — Господин, у меня для вас хорошие новости. У нас есть одна куноичи, которая подходит под ваши вкусы. Она весьма сильная, и мало контролируемая. Как раз то, что вы просили! — С улыбкой заявила Кейко, садясь на диван рядом с Кеншином, прижавшись к нему своим пышным бедром.
     — Правда? Кейко-сан, это чудесно, — Сказал Кеншин, и как бы случайно коснулся ладонью ее левого бедра. А когда она не выказала сопротивления, а наоборот, прижалась к нему посильнее, Кеншин и вовсе в открытую положил свою руку ей на бедро, и принялся нежно его гладить.
     Кейко была одета в короткое обтягивающее платье красного цвета, с глубоким вырезом декольте, и весьма короткое, что большая часть ее пышных бедер оставалось не прикрытой.
     Кеншин начал гладить ее пышное бедро, продвигаясь рукой ко внутренней его части. Кейко смотрела ему в глаза и тяжело дышала. Кеншин наклонился к ее красивому лицу и нежно поцеловал ее пухлые губы. Зрелая женщина с радостью ответила на поцелуй и застонала, когда почувствовала пальцы Кеншина на своих трусиках.
     Кеншин не сдерживаясь целовал Кейко, и ласкал ее киску сквозь трусики, затем он сдвинул их в сторону, и засунул внутрь два пальца. Она нежно вскрикнула, но не сделала ничего, чтобы остановить неугомонные пальцы красивого юноши.
     Второй рукой Кеншин схватил левую грудь Кейко и, не переставая трахать ее двумя пальцами и целовать, сжал ее сосок, и спустя минуту таких ласк, Кейко не громко взвизгнула и кончила. Ее бедра затряслись и сжались, а изо рта раздался довольный стон.
* * *
     Спустя пятнадцать минут Кеншин и Кейко обсудили основные моменты, и она сделала Кеншину скидку, как «хорошему клиенту», и вместо 40000 рё за ночь он заплатил 30000. Как только он расплатился, в комнату постучали и, после разрешения, внутрь заглянула миловидная девушка и сообщила, что Нацуми готова.
     Кейко сразу же повела Кеншина вдоль по коридору и указала ему на одну из комнат.
     — Ну вот и все, Господин. Она на всю ночь ваша, — С улыбкой промурлыкала Кейко и, прежде чем уйти, Кеншин как следует шлепнул ее по большой заднице, заставляя ее покачиваться. Кейко нежно вскрикнула и улыбнулась Кеншину, прежде чем развернуться и уйти.
     Открыв дверь и войдя внутрь, Кеншин на секунду ошеломленно замер. На кожаном кресле сидела невероятной красоты молодая девушка.
* * *
     При росте в 170 сантиметров Сато Нацуми обладала внушительной грудью третьего размера и большой подтянутой попкой. Она была чистой блондинкой с светло-зелеными глазами, милым носиком, и небольшими клыками, которые виднелись при улыбке, что случалось крайне редко.
     Нацуми по своей природе была весьма агрессивна и неуживчива. Она то и дело ссорилась со всеми окружающими, даже с членами семьи, когда те еще были живы, и с членами команды, пока ее не исключили.
     Как только Кеншин вошел внутрь, он ошеломленно уставился на сидящую перед ним красавицу. На ней было надето элегантное зеленое платье с большим вырезом на бедре. Ногти накрашены, волосы заплетены в великолепную прическу, в ушах были маленькие фиолетовые сережки, а на ногах стильные туфли на высоких каблуках.
     Девушка сидела закинув ногу на ногу, скрестив руки на груди, откровенно разглядывала Кеншина, который на несколько мгновений потерялся в глубине ее светло-зеленых глаз, так красиво подчеркиваемых зеленым одеянием.
     — Здравствуй, Нацуми. Меня зовут Накаяма Кеншин, и я рад познакомиться с такой ослепительной красавицей, как ты, — Сказал Кеншин, подходя к девушке, и без разрешения взял ее нежную ручку и поднес к губам.
     Когда Кеншин только начал свою речь, Нацуми хотела нагрубить и нахамить, а когда он бесцеремонно подошел и взял ее руку, хотела вскочить и ударить этого нахала, но так этого и не сделала. С удивлением для себя она покраснела и отвела глаза, прошептав:
     — Мм… я тоже рада знакомству, — Вырвалось из ее прекрасного рта. Она сразу же мысленно себя отругала за то, что ведет себя, как презренная шлюха, совсем забыв, что находится в борделе.
     — Позволь поприветствовать тебя должным образом, — Прошептал Кеншин и легонько потянул ее за руку. Нацуми подчинилась и встала, затем сразу же была заключена в объятия.
     Кеншин обнял эту великолепную девушку, их лица оказались вплотную друг к другу, и спустя несколько секунд девушка уже нежно стонала от невероятного поцелуя этого нахального юноши.
     Не теряя времени даром, Кеншин обеими руками погладил невероятно гладкую спину девушки, остановившись на ее большой упругой попке, нежно сжав. Нацуми могла чувствовать большой твердый член, упирающийся ей в живот, и не смогла сдержать стон возбуждения.
     Нацуми никак не противилась ласкам со стороны Кеншина, и спустя несколько минут жарких поцелуев и борьбы языков юноша расстегнул молнию на спине девушки, и обтягивающее зеленое платье плавно упало вниз, открывая вид на невероятную красоту молодого подтянутого тела красивой девушки.
     Кеншин застонал, глядя на ослепительную красоту Нацуми. Он не мог отвести взгляд от ее больших, гордо торчащих сисек с толстыми, возбужденными сосками. Он протянул руку и схватил ее правую грудь. Она с трудом помещалась в его руку и была невероятно мягкой, но в то же время упругой, а твердый сосок чуть ли не царапал ладонь Кеншина, умоляя о ласке.
     Юноша сжал ее грудь и, наклонив голову, прильнул губами к ее невероятному соску, щелкнув по нему языком. Нацуми ласково застонала и раздвинула ножки, чувствуя, как левая рука Кеншина гладит ее бритый лобок, забравшись в ее маленькие зеленые трусики.

Глава 30

     Нацуми полностью отдалась его ласкам и стояла на подкашивающихся ногах, получая огромное удовольствие. Впервые в жизни ей было так хорошо и тепло. Она запустила свои тонкие длинные пальчики в волосы Кеншина и прижала его к своей груди, гладя по голове.
     Кеншин в свою очередь не переставал сосать ее великолепную грудь и ласкать ее маленькую киску двумя пальцами. Киска Нацуми была невероятно мокрой и горячей, поэтому юноша решил закончить с прелюдиями и приступить к тому, ради чего он сюда пришел.
     Он убрал губы от ее сладкого соска, вытащил руку из ее трусиков, и повел девушку к большой кровати в форме сердца. Толкнув Нацуми на кровать, он в несколько движений стянул с себя одежду, и девушка пораженно уставилась на большой, угрожающе покачивающийся, член. Он указывал прямо на нее, и она, не удержавшись, облизнулась.
     Кеншин забрался на кровать и оказался сверху Нацуми, вновь найдя ее сладкие губы и засунув язык в ее нежный рот. Девушка стонала и возбуждалась еще сильнее, чувствуя, как язык Кеншина хозяйничает у нее во рту, а его руки собственнически поглаживают ее тело.
     Спустя несколько минут Кеншин разорвал поцелуй и поднялся, стоя на коленях между ее разведенных в разные стороны ног. Ее трусики были давно спущены и выброшены в случайное место, и теперь гладко выбритая розовая киска предстала перед взором возбужденного парня.
     Кеншин заметил небольшую печать внизу живота у Нацуми и понял, что все так, как он предполагал. У каждой девушки в борделе стоит некая фуин контрацепции, но Кеншин не переживал по этому поводу, будучи уверенным, что его «система» намного сильнее любого фуиндзюцу.
     Он пристроил головку своего члена к мокрой киске Нацуми, взглянул на ее лицо, и после ее легкого кивка, нежно толкнул. Она была чертовски мокрой, поэтому член Кеншина продвигался без сопротивления, и за несколько движений вошел в нее наполовину всей длины.
     — Ааах… подожди, стой! В меня больше не поместится! — Застонала Нацуми. Хотя она не была девственницей, она впервые имела дело с таким большим членом. Прошлые несколько раз, когда она занималась сексом, ей это не понравилось, оба парня, с которыми она встречалась раньше, не могли удовлетворить девушку и заканчивали все буквально за минуту, оставив у нее негативные впечатления.
     В данный же момент член Кеншина, вошедший в ее тугую киску всего наполовину своей длины, продвинулся гораздо глубже, чем Нацуми когда-либо чувствовала. Она внезапно испугалась, что не сможет принять такой большой член, но Кеншин наклонился к ней и поцеловал ее сладкие вишневые губы.
     — Все будет хорошо, милая. Теперь ты моя, и я постараюсь сделать тебе приятно, — Прошептал Кеншин. Нацуми не поняла, что он имеет ввиду, и сосредоточилась на расслаблении мышц киски.
     Кеншин аккуратно начал двигаться, с каждым толчком продвигаясь все глубже и глубже, пока минуту спустя, весь его член по самые яйца не погрузился в маленькую розовую киску красивой девушки.
     — Уууф… боже, дай мне немного привыкнуть… — Застонала Нацуми, чувствуя себя полностью заполненной членом.
     Кеншин вновь наклонился к ней и поцеловал, начав медленно двигаться. Спустя минуту он уже в устойчивом темпе трахал невероятно тугую и жгучую киску молодой девушки, с каждым толчком врезаясь в ее крохотную матку, заставляя ее стонать и вскрикивать.
     — Ууунннгх… боже, да, как хорошо… — Стонала Нацуми, сцепив ноги за спиной у Кеншина, притягивая его к себе, заставляя его член проникать глубже и сильнее врезаться в ее матку.
     Кеншин не останавливаясь трахал молодую куноичи, практически вбивая свой член в тугую маленькую киску. Нацуми не сдерживалась и в экстазе вцепилась своими накрашенными ногтями в крепкую спину Кеншина, оставляя на ней кровавые засечки.
     — Ууунннгх! — Взвизгнула Нацуми, ее киска безумно сжалась, бедра задергались, глаза закатились, а язык вывалился наружу. Она испытала мощнейший оргазм в своей жизни.
     Кеншин все это время был на пределе, и когда ее бархатные тиски безумно сжались, отказываясь выпускать его член и желая выдавить из него всю сперму, он не сдержался и начал кончать. Струя за большой струей густой юношеской спермы извергалась глубоко внутрь Нацуми, заливая стенки ее влагалища и продлевая ее безумный оргазм. Из ее рта раздавались неразборчивые звуки, она то стонала, то скулила, то взвизгивала, ее разум находился где угодно, только не здесь. Ей впервые в жизни было так хорошо, что она около минуты оправлялась от последствий мощного оргазма.
     Как только Кеншин кончил внутрь девушки, он мгновенно получил оповещение о ее беременности, а так же четвертый уровень, он бросил беглый взгляд на низ живота девушки и увидел, что фуин исчезла. Скатившись с нее, он лег рядом и переводил дыхание, без раздумий распределив свободное очко навыков в «Талантливое Потомство», доведя способность до третьего уровня и получив 15 % усиление таланта будущих детей.
     Когда Нацуми наконец оправилась от оргазма, она не понимала, что изменилось, но чувствовала огромную привязанность к юноше лежащему рядом. Ее потребность в нем была невероятно сильной, и она не хотела, чтобы он уходил.
     — Эмм… Кеншин… Давай встречаться? — Предложила девушка. Она впервые предлагала такое парню, и не знала, как себя вести. Но потребность в этом юноше была сильнее любых ее принципов.
     Кеншин рассмеялся и притянул девушку к себе, обняв правой рукой, и целуя в губы:
     — Девочка, мы с тобой не встречаемся, — Когда Нацуми услышала эту фразу, на мгновение ее сердце пропустило удар, — Теперь ты моя женщина, моя жена, и я заберу тебя с собой, — С улыбкой прошептал он, продолжая целовать ее сладкие губы.
     Нацуми мгновенно разорвала поцелуй и подняла голову, уставившись на него своими зелеными глазами:
     — Правда? — Спросила она, не в силах поверить в услышанное.
     — Конечно! — Улыбнувшись, сказал Кеншин. Если по приходу в бордель у него отсутствовало настроение, и его душу терзала скорбь по погибшему сыну, то после невероятного, страстного, полного нежности и грубости единения с Нацуми, часть этой печали будто бы рассеялась. Кеншин впервые за несколько дней смог отвлечься от одной единственной, терзавшей его разум мысли.
     — Это замечательно! — Взвизгнула Нацуми и прильнула к его губам, — Ты был просто великолепен… — Промурлыкала Нацуми, положив голову на его широкую грудь.
     — Ты ведь не думала, что мы закончили? — С улыбкой пробормотал Кеншин и мгновенно оказался сверху.
     — Ах!.. Я надеялась, что так и будет… — Прошептала Нацуми, покраснев.
     Кеншин и Нацуми занимались любовью почти до утра, испробовав несколько поз, полностью насладившись друг другом, и под утро оба уснули в объятиях друг друга.

Глава 31

     Проснувшись в девять утра, Кеншин молча оделся и покинул комнату. На первом этаже он встретил улыбающуюся и услужливую Кейко, перекинувшись с ней парой слов и пообещав как-нибудь зайти лично к ней, Кеншин спокойно вышел из борделя.
     Погуляв по городу, он зашел в несколько магазинов, прикупил некоторых вещей, позавтракал в местной закусочной и неспешно направился за его пределы.
     Покинув пределы города, Кеншин направился к скалистым холмам в трех километрах от города в противоположной стороне от дороги домой. Проходя вдоль холмов, он весьма незаметно затерялся за большими камнями и, выбрав удобную позицию, принялся ждать.
     Спустя два с половиной часа ожиданий он услышал весьма отчетливый крик птицы-кукушки и выглянул из-за камня. Увидев Нацуми, он тихонько привлек ее внимание и приманил к себе. Девушка в несколько движений добралась к нему и он заключил ее в объятия.
     — Как все прошло? За тобой не следили? — Спросил Кеншин, наслаждаясь ароматом своей второй жены.
     — Все в порядке. Я получила деньги от этой старой стервы и сказала, что мне нужно пройтись по магазинам. Я пообещала вернуться вечером и ушла.
     — Хорошо, тогда пошли, — Скомандовал Кеншин, и они с девушкой аккуратно пробрались сквозь холмы, затем, сделав большой крюк, добрались до леса и затерялись в нем.
     — А куда мы идем? — Поинтересовалась Нацуми. По-большему счету ей было плевать, лишь бы быть рядом с любимым, но кошачье любопытство не давало ей покоя.
     — Мы идем ко мне домой. Точнее правильнее говорить «к нам домой», — Улыбнулся Кеншин и, бросив взгляд на милое личико Нацуми, не удержался и поцеловал ее в губы.
     Нацуми нежно застонала и ответила на поцелуй, позволяя настырным рукам Кеншина блуждать по ее подтянутому телу. На ней был классический наряд шиноби. Тонкая футболка, жилет с кучей карманов, обтягивающие черные штаны и весьма прочные ботинки с вырезом под пальцы ног, обеспечивающим вентиляцию в таком жарком климате.
     Спустя несколько минут страстных ласк Кеншин отпустил девушку и весь обратный пусть расспрашивал о ее жизни.
     Нацуми всю свою жизнь была непослушной и боевой девочкой, поэтому родители отдали ее в небольшую академию шиноби в городе Шукуба. Нацуми без особых проблем окончила академию и стала генином, попав в команду из трех человек и капитана чунина.
     Когда ей было четырнадцать лет, ее отец умер от лихорадки, и спустя год за ним ушла и мать. После смерти родителей Нацуми еще больше замкнулась в себе и стала более агрессивной, погрузившись в выполнение миссий ранга D и C, до тех пор пока несколько месяцев назад ее товарищ по команде не погиб. В этом не было ее вины, но вопреки здравому смыслу винила она именно себя.
     Мать умершего товарища по команде лишь подливала масла в огонь и давила на чувство вины девушки, выманив у нее все накопленные деньги, как компенсацию, а спустя некоторое время давление усилилось и Нацуми, сама того не осознавая, пошла в элитный бордель для куноичи. Все две недели, что она в нем «работала», у нее так и не было ни одного клиента. Агрессивная натура не позволяла ей подпустить к себе того, кто ей не нравился.
     После того, как Кеншин сделал ее своей, ее разум внезапно прочистился, и она поняла, что все это время «пострадавшая» мать погибшего члена команды неспешно обрабатывала ее с помощью гендзюцу, найдя брешь в эмоциональной защите девушки, усиливая ее чувство вины.
     Нацуми была зла на эту старую каргу и хотела с ней расквитаться, но это желание меркло на фоне ее нужды в Кеншине. Она уже позабыла свою старую жизнь и была готова отправиться хоть на край света, лишь бы быть рядом с мужчиной ее мечты, с тем единственным, кому она нужна.
* * *
     Выслушав ее историю, Кеншин обнял ее и прошептал:
     — Теперь все будет хорошо. Мы вместе, а это главное! — Заявил он и поцеловал ее сладкие губы.
     Нацуми лишь радостно застонала в рот Кеншина и они отправились дальше. По пути Кеншин описал девушке, что ее ждет, и она была в шоке, узнав о том, что родит через две недели, и о том, что у Кеншина уже есть одна жена и взрослый сын. В голове молодой двадцатилетней девушки не укладывалось, что такие чудеса бывают, но она безоговорочно доверяла Кеншину, и с нетерпением ждала, когда у них родится малыш.
     С самого детства Нацуми в глубине души мечтала иметь большую, любящую семью, и родить много детей, но все парни встречаемые ею в реальной жизни — не устраивали юную красавицу, и только встретив Кеншина она по-настоящему влюбилась, и была готова родить ему столько детей, сколько он захочет.
     К пяти вечера Кеншин и Нацуми наконец добрались до подножия горы, в которой был их теперь уже общий дом. Девушка несколько раз предлагала понести его на себе, и добраться до нужного места в разы быстрее, но Кеншин категорически отказывался, он мысленно сокрушался на тему того, почему ему досталась не боевая система, и теперь даже жены сильнее его.
     Когда Кеншин завел ее в глухую темную пещеру, Нацуми немного нахмурилась, не понимая, куда он ее ведет. Но когда на потолке пещеры загорелись символы, образующие большую мозаику, освещающую всю пещеру, Нацуми не могла скрыть шок. Когда спустя минуту ходьбы, казалось бы, тупиковая стена отъехала в сторону, Нацуми была ошеломлена. Когда же она ступила на порог ее нового «дома», то и вовсе прикрыла рот своей маленькой ладошкой, не в силах осознать, куда она попала.
     И хотя девушка, будучи шиноби, сталкивалась со многими «чудесами» и бывала в красивых домах, но зрелище перед ней было не похоже на все, что она когда-либо видела. Она будто попала в другой мир, или в страну грез, в которую ее отвез «чудесный принц». Она ошеломленно начала вертеть головой, осматривая красивые обои, чудесный паркет, великолепные межкомнатные двери с красивейшим стеклом, и лишь запоздало заметила стоящую в двух шагах молодую девушку, а так же выглянувшего из другой комнаты молодого парня.

Глава 32

     Кеншин сразу же заключил Айю в объятия и поцеловал, а затем указал на Нацуми и сказал:
     — Познакомьтесь — это Нацуми, и она теперь будет жить с нами. Нацуми, познакомься — это моя жена Айя и сын Ичиро.
     — Привет, Нацуми… — Недоуменно сказала Айя, не до конца осознавая, что Кеншин привел в дом вторую женщину. И хотя она знала, что Кеншин рано или поздно приведет много женщин, и все они родят ему детей, но столкнувшись с этим вживую, она испытывала смешанные чувства.
     — Здравствуйте, Нацуми-сан, — Поздоровался Ичиро, почесывая затылок.
     — Рада с вами познакомиться, Айя, Ичиро, — С улыбкой сказала она, держа Кеншина за руку.
     — Извините, но мне нужно идти тренироваться… — Сказал Ичиро и, развернувшись, ушел в спортзал, который примыкал к гостиной. Его смущала эта неловкая ситуация, поэтому он решил по-быстрому уйти.
     Увидев, что Кеншин разулся, Нацуми последовала его примеру, а затем просто замерла на месте, не зная, куда себя деть. Увидев это, Кеншин взял ее за руку и повел на кухню. Айя хотела уйти, будучи явно не в настроении для новых знакомств, но Кеншин взял за руку и ее, затащив обеих девушек на кухню.
     После сытного обеда и полуторачасового разговора по душам, отношение Айи к Нацуми немного улучшилось. Она была поражена тем, как злобно ее обманула мать погибшего члена команды, и Айя прониклась к своей новой «сестре» некоторой симпатией.
     Узнав о гибели второго сына Айи и Кеншина, Нацуми в свою очередь прониклась жалостью к этой хрупкой на первый взгляд девушке и разделила с ними скорбь, обнявшись с обоими одновременно.
     Кеншин не хотел, чтобы обе его женщины ссорились, поэтому делал все возможное, чтобы они нашли общий язык. Спустя полтора часа беседы Кеншин и Нацуми направились в спортзал, а Айя принялась готовить ужин.
     Следующие три часа Кеншин наравне с Ичиро слушал лекцию про базовое взаимодействие с чакрой. Почти вся эта «лекция» состояла из абстрактных описаний, которые не владеющий чакрой Кеншин — не мог осмыслить и понять.
     Он смог понять все лишь поверхностно, и основные его догадки по поводу физических возможностей пользователей чакры — подтвердились. Нацуми весьма подробно объяснила о влиянии чакры на все клетки тела, но для Кеншина это был темный лес.
     Основное, что он усвоил — это то, что чакра у всех людей очень сильно отличается, и качество чакры генина и чунина находится на разном уровне. Благодаря «качеству чакры» тело шиноби становится крепче и быстрее, а исполняемые техники сильнее.
     Всего он усвоил для себя три основных параметра связанные с чакрой
     1 — Качество чакры. Параметр, отвечающий за силу физического тела и силу исполняемых техник. Один из важнейших параметров для роста силы шиноби.
     2 — Количество чакры. Не маловажный параметр, отвечающий за количество чакры, которую шиноби может израсходовать для применения техник. Шиноби с большим количеством чакры может использовать более мощные техники и усиливать обычные техники, путем вливания дополнительной чакры.
     3 — Контроль чакры. Этот параметр отвечает за мастерство шиноби в манипуляции с чакрой и является одним из ключевых параметров, который шиноби обязан довести до высшего уровня, чтобы подобраться к уровню каге. Контроль чакры так же необходим для выполнения сложнейших техник с минимальным количеством ручных печатей. Шиноби с великолепным контролем чакры могут применять техники низкого и среднего уровня с одной печатью, или вообще без них. Контроль чакры так же немного улучшает физические характеристики шиноби, позволяя чакре более грамотно напитывать мышцы и внутренние органы.
     Как только Кеншин понял и осмыслил три свойства связанные с чакрой, то почувствовал сигнал от системы, и взглянул на статус Ичиро.
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 16
     Качество чакры: 2
     Количество чакры: 3100
     Контроль чакры: 42 %
     «Хм… качество чакры 2, а количество 3100… Это много или мало?» — Подумал Кеншин, и внезапно решил посмотреть статус Нацуми.
     Имя: Накаяма Нацуми
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта 14
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 4200
     Контроль чакры: 58 %
     Увидев статус Нацуми, Кеншин удивился полноте информации, ведь когда он смотрел статус Айи, то не видел ничего, кроме имени и возраста.
     Кеншин был рад, что у него наконец есть куноичи, разбирающаяся в чакре. Со следующего дня Нацуми пообещала научить Ичиро формированию печатей и нескольким огненным техникам.
     Перед уходом из города Кеншин предварительно зашел в магазин товаров для шиноби и купил бумагу определяющую родство с элементом. Элементом Ичиро оказался огонь, как и у вспыльчивой Нацуми. Кеншин не был удивлен, ведь его сын пробудил в себе додзюцу клана Учиха, а они всегда славились своими огненными техниками.
     После семейного ужина Кеншин отвел Нацуми в ванную комнату, где объяснил принцип работы кранов подачи воды и душа. Девушка была в восторге от таких технологичных методов, ведь даже в богатом борделе все грели воду по старинке, и жриц любви омывали несколько расторопных служанок.
     Кеншин принял душ вместе с Нацуми, помогая ей мыться, он наслаждался невероятными изгибами ее тренированного тела. Девушка была рада тому, какую реакцию вызывает у своего мужчины, поэтому то и дело наклонялась, врезаясь своей попкой в его большой член.
     Кеншин здраво оценил, что сейчас не лучшее время для занятий сексом, и лишь немного поигрывал с великолепным телом Нацуми, лаская ее грудь, попку и киску. Девушка в свою очередь уделила особое внимание большому члену Кеншина, вымыв его несколько раз и даже поцеловав на прощание.
     Затем молодожены вытерлись, накинули белые пушистые халаты, обули домашние тапочки и направились в спальню.
     Узнав о том, что Кеншин хочет, чтобы она спала в одной кровати с ним и Айей, Нацуми попыталась его отговорить и попросить его подождать хотя бы несколько дней, пока они привыкнут друг к другу, но Кеншин был непреклонен. Он не собирался обсуждать со своими женами принятие других женщин в семью, поэтому Нацуми молча последовала за ним в спальню.
     Когда они вошли внутрь, Айя уже переоделась в ночнушку и лежала, держа в руках книгу. Она взглянула на Кеншина с Нацуми, и ее глаз задергался, она поняла, что они только что вместе принимали душ. В этот момент она почувствовала небольшой укол ревности и обиду, чувствуя, что она надоела Кеншину, и он решил найти себе другую девушку.
     Кеншин заметил недовольное выражение лица Айи, сел на край кровати, погладив ее по голове и спросил:
     — Айя, милая, что происходит?
     — Ничего… Кроме того, что я бракованная и больше тебе не нужна! — Заявила Айя, выплеснув все копившиеся полдня эмоции.
     — Что за глупости? Конечно, ты мне нужна, и ты не бракованная, что это вообще значит? — Ошеломленно спросил Кеншин, не понимая, что на нее нашло.
     — А то и значит, что теперь у тебя есть куноичи, и ты будешь делать детей с ней, а про меня забудешь! — Сказала она и из ее глаз полились слезы.
     — Боже, конечно нет! Ты вовсе не бракованная, ты родила мне сына с шаринганом, забыла? — Спросил он, взяв ее лицо в свои ладони, глядя в ее блестящие от слез голубые глаза, и поцеловал ее нежные вишневые губы.
     — Мпфх… — Стонала Айя, наслаждаясь поцелуем. Она была полна противоречивых эмоций, былая печаль еще не прошла, но радость от проявлений любви Кеншина уже вспыхнула в ее миниатюрной груди.
     Кеншин целовал Айю еще около минуты, а затем разорвал поцелуй и взглянул на не знающую куда себя деть Нацуми.
     — Иди сюда, — Сказал он и она мгновенно подошла к краю кровати.
     — Раз уж вы девочки не хотите дружить самостоятельно, вас нужно подтолкнуть. Нацуми, поцелуй Айю, — Скомандовал он.

Глава 33

     Обе девушки были в шоке и покраснели, но ни одна из них не могла сопротивляться воле мужа, поэтому Нацуми наклонилась и приблизила свое лицо к нежному личику Айи, легонько чмокнув ее в губы.
     — Не плохо, а теперь поцелуй ее с языком, — Сказал Кеншин, и Нацуми вновь прильнула к сладким вишневым губам Айи и просунула внутрь свой нежный язык.
     Поначалу Айя хотела потерпеть прихоть мужа, но спустя несколько секунд не выдержала и ответила на поцелуй, встретив своим языком непослушный язык Нацуми. Обе девушки целовались и стонали около минуты, а затем, покраснев, разорвали поцелуй. Пока Нацуми отдалялась, их ласковые рты еще тридцать сантиметров соединяла тонкая нить слюны.
     Обе девушки были с покрасневшими лицами, тяжело дышали и отказывались смотреть друг другу в глаза.
     Кеншин довольно улыбнулся и подумал, что начало их «дружбы» было положено, но требовалось закрепить результат, поэтому он задрал тонкую ночнушку Айи и снял ее через голову.
     Айя оказалась почти голой. На ней были лишь маленькие голубенькие трусики и больше ничего. Она хотела прикрыть руками свою маленькую грудь, но Кеншин ей не позволил и мгновенно прильнул губами к ее правой груди, засасывая ее маленький возбужденный сосок в свой рот.
     — Ааах! — Застонала Айя, не в силах сдержаться.
     Кеншин полминуты методично сосал ее правую грудь и щелкал языком по остро стоящему соску. Затем он убрал губы от ее груди и, повернувшись к Нацуми, сказал:
     — Нацуми, девочка, займись ее левой грудью, — И вернулся к сосанию ее правой груди.
     Айя нежно вскрикнула и уставилась на Нацуми, желая узнать, что та будет делать.
     Нацуми взглянула на лицо Айи и, покраснев, опустила голову к ее маленькой груди, засосав ее левый сосок.
     — Уууф! — Застонала Айя, наслаждаясь двойной лаской. Ее трусики были насквозь мокрыми и она чувствовала, что может кончить от одной лишь стимуляции груди.
     Спустя несколько минут нежных ласк, Кеншин распахнул и сбросил халат, затем стянул с Айи маленькие трусики и, пристроив свой член ко входу в ее гладкую и влажную киску, двинул бедрами вперед.
     — Ууунннгх! — Застонала девушка и сцепила ноги за спиной Кеншина.
     Кеншин был намерен показать Айе, что он не перестал любить ее, и хотел зачать с ней еще одного ребенка, поэтому изо всех сил таранил ее маленькую тугую киску своим невероятно возбужденным членом.
     Тем временем Нацуми тоже скинула свой халат и забралась на кровать, не переставая сосать и лизать левую грудь Айи, доставляя той неземное удовольствие.
     Спустя несколько минут безумного секса, Айя не выдержала и, вскрикнув, начала кончать. Ее киска сильно сжалась, бедра подрагивали, а ноги притягивали Кеншина еще сильнее, заставляя его член вонзиться глубоко в ее киску, упершись в матку.
     После игр в душе и прелюдий Кеншин был невероятно возбужден и, когда киска Айи безумно сжалась, он не выдержал, и начал выплескивать всю густую сперму, что скопилась за целый день.
     — Ууунннгх, боже, да! — Вскрикнула Айя, когда почувствовала, как на стенки ее маленькой киски льется горячая густая сперма.
     Как только он перестал кончать, то сразу же получил оповещение о зачатии и повышение уровня, теперь он был патриархом пятого уровня. Кеншин сразу же распределил свободное очко в навык «Талантливое Потомство», повысив его до четвертого уровня и получив +20 % к таланту будущих детей.
     Скатившись с Айи, он лег между обеими девушками и притянул их к себе, лаская их гладкие спинки и нежные попки. Он заметил, что у Нацуми покрасневшее лицо, поэтому протянул руку к ее киске и понял, насколько сильно она возбуждена. Ее киска была невероятно горячей и мокрой.
     Кеншин мгновенно притянул Нацуми к себе и поцеловал ее сладкие губы, не переставая гладить ее розовую киску. Девушка стонала ему в рот и, извивалась, невольно двигая бедрами навстречу движениям его руки.
     Со времени получения «Системы Патриарха» Кеншин заметил, что с каждым днем становится все сильнее в сексуальном плане, и вот сейчас он смог вернуться в строй спустя всего несколько минут, поэтому он мгновенно оказался сверху Нацуми, раздвинул ее шелковистые ножки и вставил свой член, сразу же войдя на половину длины.
     — Ааах! — Застонала Нацуми и закусила губу, показав Кеншину свой милый клык. Он возбудился еще сильнее, посчитав, что так она выглядит еще сексуальнее, и практически озверев от похоти, он закинул ее нежные ножки себе на плечи и принялся буквально вбивать свой член внутрь тугой киски Нацуми.
     Айя давно оправилась от своего оргазма и с интересом наблюдала за тем, как играют эти двое. Вдруг ее глаза хитро сверкнули, и она без предупреждения прильнула к большой груди Нацуми, засосав губами ее сосок и щелкнув по нему языком.
     Нацуми взвизгнула от неожиданности, и ее киска резко сжалась, давая Кеншину понять, насколько ей нравится чувствовать губы молодой девушки на своей груди.
     — Хорошая девочка. Отплати ей той же монетой, заставь ее кончить! — Похвалил он Айю и принялся трахать Нацуми еще сильнее.
     Нацуми без остановки стонала, скулила и хныкала, не в силах сдержаться. Ей было настолько хорошо, что она забыла о смущении перед Айей и, протянув правую руку, погладила ее по голове и прижала к своей груди.
     Несколько минут спустя Нацуми бурно кончила. Ее киска сжалась, глаза закатились, а язык вывалился наружу, но Кеншин и не думал останавливаться, продолжая трахать тугую киску своей второй жены, продлевая ее оргазм.
     Нацуми потерялась в пучине безостановочного оргазма, состоящего из множества микро-оргазмов, которые ей дарил большой член Кеншина, врезающийся в ее миниатюрную матку.
     Спустя еще пять минут Кеншин наконец не выдержал, громко застонал и принялся заполнять маленькую киску Нацуми огромным количеством спермы, заставляя ее кончить еще раз.
     Скатившись с Нацуми, Кеншин принялся глубоко дышать, переводя дыхание, а затем притянул Айю к себе и, поцеловав ее сладкие губы, прошептал:
     — Девочка, я никогда не перестану любить тебя, сколько бы женщин у меня не появилось.
     Айя улыбнулась и нежно кивнула ему, затем положила голову ему на грудь, в тот самый момент, как рядом легла голова оправившейся от оргазма Нацуми. Спустя десять минут все трое провалились в глубокий сон.

Глава 34

     Проснувшись, Кеншин расслабленно потянулся и увидел двух молодых красавиц, прижавшихся своими упругими сиськами к нему с обеих сторон. Он погладил их шелковистые спины, и Нацуми с Айей нежно замурлыкали сквозь сон.
     Спустя несколько минут девушки тоже проснулись и подняли свои милые мордашки, уставившись на Кеншина.
     — Доброе утро, девочки. Как спалось? — Сказал он и поочередно поцеловал каждую из них.
     — Ммм… просто замечательно! — Потягиваясь ответила Нацуми.
     — Угу, я хорошо выспалась, — Мяукнула Айя и тоже потянулась.
     Кеншин завороженно наблюдал за природной грацией обеих девушек. Они были настоящими красавицами, и даже их утреннее потягивание выглядело невероятно сексуально.
     Спустя несколько минут все трое надели халаты и пошли в душ. В голову Кеншина пришла мысль о том, что нужно немного перестроить их жилище. Он планировал сделать отдельную ванную комнату, вход в которую будет с их спальни. Но он был отвлечен от своих мыслей невероятной красотой обнаженных тел Айи и Нацуми.
     Две молодые красавицы то и дело прижимались к Кеншину своими нежными телами и ласкали его твердое тело. А затем и вовсе опустились на колени, и принялись сосать его член. Кеншину хватило нескольких минут двойного натиска, чтобы он не выдержал и кончил на две довольные мордашки.
     Затем они как следует помылись, вытерлись и оделись в повседневную одежду, покинув ванную комнату.
     Прежде чем приступить к приготовлению завтрака, Кеншин вывел обеих жен и старшего сына за дверь убежища, а сам активировал навык «Создание Убежища» и решил немного перестроить свое скромное жилище.
     Многое менять он не стал, а только лишь немного поменял планировку «квартиры», создав небольшую ванную комнату и туалет, дверь в которую вела прямо из хозяйской спальни. Эта ванная комната была немного меньше прежней, и в ней отсутствовала душевая кабинка, зато сама ванна была немного больше, и в ней без проблем могло поместиться три человека.
     Комната для «гостей» располагалась рядом с хозяйской спальней, а вот комнату «казарму» он переместил к спортзалу, и там же создал простую душевую на манер спортивных душевых: с четырьмя маленькими кабинками, душевыми лейками сверху и стоком под ногами.
     Кухня с гостиной остались без изменений, и спустя двадцать минут Кеншин пустил всех обратно, где члены семьи Накаяма впервые позавтракали в гостиной. На кухне было мало места для четырех человек, поэтому чтобы не мешать девушкам, Кеншин и Ичиро ждали завтрак за столом гостиной.
     После завтрака Нацуми принялась учить Ичиро ручным печатям. За прошедшие две недели после пробуждения шарингана, он наконец научился его активировать, поэтому будто в замедленной съемке смотрел на складывание ручных печатей и запомнил их все буквально за пять минут, весь оставшийся день он тренировал мелкую моторику и учился их быстро складывать.
     Следующие две недели пролетели незаметно. Первые несколько дней Нацуми проводила спарринги с Ичиро, улучшая его навыки в тайдзюцу, и хотя она не была специалистом в рукопашном бою, но знала множество приемов, которые Ичиро запоминал с помощью шарингана и мог оттачивать на груше или макиварах, которые благоразумно были усилены формациями Кеншина, чтобы Ичиро их ненароком не сломал.
     Помимо тайдзюцу, Нацуми обучила его основным принципам циркуляции чакры и ее контроля, и спустя неделю после начала «обучения» Ичиро наконец научился ходить по стенам и воде. Его показатель «контроля чакры» поднялся с 42 до 48. Ичиро все еще не мог виртуозно прыгать и бегать по стенам во время спарринга, но быстро учился.
     Несколько раз Нацуми использовала «Катон: Гокакью но Дзюцу», вызывая весьма большой метровый огненный шар, на который пришли посмотреть даже Кеншин с Айей. Ичиро внимательно наблюдал за едва видимой циркуляцией чакры во время применения техники, и смутно улавливал основные моменты. Затем, спустя несколько дней, он просил Нацуми повторить технику, и подмечал все новые и новые моменты, приблизившись к освоению этой техники огня.
     Кеншин был немного удивлен тем, что шаринган Учих не такой могущественный, каким он его помнил. На экране он выглядел иначе, и пользователь шарингана мог в один момент запомнить и повторить технику. Кеншин был не уверен в чем именно дело, возможно в одном томоэ шарингана Ичиро, или в его слабом фундаменте обращения с чакрой, но Кеншин внимательно следил за всеми успехами Ичиро и делал для себя заметки.
     Сам Кеншин все эти две недели занимался «сельским хозяйством», после несчастного случая он решил больше не использовать заработок на вине и сосредоточил свое внимание на сельском хозяйстве.
     После посещения борделя у Кеншина оставалось 16000 рё, но Нацуми принесла свою заработанную часть, и в общей сумме у него получилось 31000 рё, чего хватало на первое время, но совершенно не хватало для всех его грандиозных планов.
     За две недели Кеншин несколько раз наведался в ближайшую деревню, и купил там телегу, инструменты, а так же семена картофеля и лука. И разок сходил в город в сопровождении Ичиро, закупив там семена некоторых специй и дорогостоящих цветов, а так же несколько книг по сельскому хозяйству.
     На все эти покупки у него ушло 12 тысяч рё. Ичиро помог ему вспахать несколько участков под будущие посевы, потратив всего один день времени.
     Кеншин за несколько дней упорного труда установил формации для ускорения созревания сельскохозяйственных культур, и к тому моменту как Нацуми должна была родить, он уже собрал первый урожай картофеля и лука. Картофеля вышло 74 кг, а лука 18. Все это он поместил в специальную пещеру-погреб, в которой была установлена самодельная дверь и формации поддержания температуры, наряду с формацией отпугивания грызунов и насекомых.
     К его величайшему сожалению урожай цветов и специй погиб. Лучшие цветы и специи были очень прихотливы к среде обитания и уходу, но Кеншин не отчаивался и планировал доработать формации, дабы создать идеальные условия для их роста.

Глава 35

     На 84-й день, ровно через две недели после оплодотворения, у Нацуми начались схватки. Белокурая девушка безумно волновалась, но рядом были уже опытные Кеншин и Айя, они держали ее за руки, и она благополучно родила.
     Кеншин назвал малыша «Третий», решив не давать своим сыновьям имена, пока они не достигнут как минимум ранга джонина. Горький опыт, связанный с Кеиджи, привел его к мысли о том, что не нужно так сильно привязываться к детям. Он все еще намерен был воспитывать их, как своих сыновей, но без той фанатичной любви, которую дал Ичиро и Кеиджи.
     Девушки были не сильно довольны таким подходом и хотели называть своих малышей более уникально, но Кеншин был непреклонен. Он так же решил ввести правило, и впредь «выселять» детей достигших пяти лет из их спальни, надеясь уменьшить фанатичную привязанность матерей к детям. Он заметил, что «система» каким-то образом помогла Айе быстрее пережить скорбь, но тем не менее Айя все еще иногда молилась за душу Кеиджи, как ее учила бабушка, и плакала.
     На восемьдесят пятый день Айя тоже родила, и ребенок был назван «Четвертым».
     У Третьего показатель таланта составлял 21 единицу, а у Четвертого — 19.
     Первые три ночи Нацуми с сыном провела в «комнате для гостей», а затем вернулась в главную спальню и спала на большой кровати вместе с Кеншином и Айей. Два малыша, третий и четвертый, спали в большой детской кроватке в углу родительской спальни.
     На девяностый день оба малыша ночевали в комнате «казарме», и Ичиро несколько дней вынужден был побыть нянькой, принося своим маленьким братьям стакан воды, или сопровождая их в туалет.
     Ичиро нисколько не раздражался от заботы о братьях, наоборот, он очень их любил, и когда они родились, то стал тренироваться еще сильнее, желая стать настолько сильным, чтобы ни один из его братьев больше не погиб.
     Так же на девяностый день Кеншин вновь оплодотворил Айю и Нацуми, получив шестой уровень. Вложив свободное очко в навык «Создание Убежища», он мысленно прошептал «статус» и всмотрелся во всплывшее окно.
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 21
     Уровень: 6
     Класс: Патриарх
     Доступно: 0 очков навыков
     Навыки:
     Властитель Гарема (MAX)
     Воля Патриарха (MAX)
     Талантливое Потомство [4 уровень]
     Создание Убежища [2 уровень]
     Создание Формаций [3 уровень]
     ???
     ???
     ???
     «Хм, уже шестой уровень… Интересно, насколько талантливыми станут дети, когда я подниму «Талантливое Потомство» до 50 уровня… Еще и эти вопросительные знаки не дают мне покоя, что же за ними скрыто?..» — Размышлял он, лежа в объятиях двух спящих жен.
     Еще одна вещь, которую подметил Кеншин — это отсутствие в этом мире «техники подмены», которая по его воспоминаниям была способна защитить шиноби от прямого попадания куная или вражеской техники. Когда он спросил у Нацуми, почему она не хочет научить Ичиро этой технике, она удивленно на него посмотрела и сказала, что не знает такой техники, и не знает никого, кто бы умел ее применять. По ее словам, даже возвышенные джонины, с которыми ей посчастливилось несколько раз выполнять одну миссию, не владели такой «базовой» по словам Кеншина техникой.
     Кеншин решил не забивать себе голову бесполезными размышлениями и, приобняв двух красавиц, лег спать.
     На следующий день Кеншин после обеда вывел всех из дома и отправил их на речку, а сам тем временем активировал «Создание Убежища» и принялся перестраивать свое жилище.
     С повышением уровня навыка Кеншину открылось больше возможностей. Он обнаружил, что теперь может создать некоторые специи, чай, и соль. Выращивание своих специй теперь было не нужно, но он не расстроился из-за потраченного времени.
     Так же он обнаружил, что теперь может создать одежду. Поэкспериментировав с созданием, он понял, что можно создать практически любое одеяние, но почему-то нельзя создать обувь. Решив заняться этим в последнюю очередь, он приступил к перепланировке убежища.
     Первое, что он решил сделать — это разместить хозяйскую спальню и несколько других спален в противоположной стороне от «казарм» и спортзала, тем самым разделив «родительскую» и «детскую» зоны.
     Помимо главной хозяйской спальни, в «родительском» крыле он создал еще одну спальню и две «гостевые» комнаты. В каждой спальне и гостевой была маленькая ванная комната и, в довершении, в конце этого крыла он создал средних размеров бассейн, чтобы впредь его женщинам не приходилось выходить из дома для развлечений в воде.
     Также в «детском» крыле он создал 4 дополнительные комнаты с 4 кроватями в каждой, итого было 25 кроватей для детей. В этом крыле располагался спортзал, улучшенный и расширенный. Кеншин увеличил первоначальную площадь спортзала в три раза, немного поменяв его строение. В дальней части спортзала была небольшая зона для тестирования техник, оттуда были убраны все горючие материалы, в полу были небольшие прорези, в которые могла стекать вода, на потолке в специальных каменных заслонках были небольшие трубы с водой для возможного пожаротушения. Позже он планировал оборудовать это место множеством формаций, чтобы дети могли без проблем тренироваться в ниндзюцу.
     Также из главного коридора был проход в столовую, а из столовой на кухню. В столовой стоял большой обеденный стол на тридцать мест, кухня так же была увеличена, чтобы соответствовать нуждам увеличивающейся семьи.
     В последнюю очередь он решил создать одежду. На нее теперь не было ограничений на вынос за пределы убежища, но вспыхнувшая мысль о наживе за счет продажи диковинной одежды — была мгновенно разбита о суровую реальность. Во-первых, он не мог создать бесконечное количество одежды, а во-вторых, для того, чтобы вещь «обновилась», она должна находиться внутри убежища, или быть уничтоженной более чем на 50 %.
     Но грустные мысли Кеншина о невозможности заработать, были напрочь сметены перспективой создать своим женщинам разнообразные великолепные одеяния из его прошлого мира.
     В итоге шкаф его спальни наполнился многочисленной и разнообразной одеждой. От джинс до юбок, от носков до колготок и чулков. Всевозможные блузки, футболки, рубашки, платья, лифчики, трусики, все, что он считал красивым — покоилось в огромном шкафу. Он с нетерпением ждал вечера, чтобы нарядить своих девочек в некоторые из нарядов, и посмотреть, что из этого получится.

Глава 36

     На переоборудование убежища он потратил целый час и, смахнув несколько капель пота, направился к реке, чтобы отдохнуть с любимой семьей.
     Как только он подошел к берегу реки, Третий и Четвертый бросились к его объятия.
     — Отец, смотри, как я умею! — Сказал Третий и поднял с земли маленький плоский камушек, швырнув его в реку. Камушек шесть раз отскочил от воды, и довольный Третий с сияющими глазами уставился на отца.
     — Молодец! — Похвалил его Кеншин и, подхватив на руки, несколько раз покрутился с ним.
     — Отец, я тоже так могу, смотри! — Сказал Четвертый и кинул камень, который отскочил от воды всего пять раз.
     Он немного расстроился, но Кеншин подхватил его на руки и, сделав восторженный вид, сказал:
     — Ого, ты такой же молодец, как и твой брат! Когда вы подрастете, вы станете отличными шиноби, главное упорно трудиться и не сдаваться, поняли?
     — Да! — Сказали оба брата и закивали.
     Затем Кеншин подошел к двум своим красавицам и поцеловал каждую в губы, садясь рядом с ними.
     Они провели на реке еще два часа и вернулись домой. Первой реакцией членов семьи Накаяма — был шок. Девочки, узнав о новых красивых вещах, сразу ринулись в спальню, а Ичиро побежал в спортзал, чтобы посмотреть на новое место тренировок.
     Как только девушки открыли дверцу шкафа, то восторг на их лицах невозможно было описать словами.
     — Господи, посмотри на это платье! — Взвизгнула Нацуми и принялась осматривать другие вещи.
     — Нет, лучше посмотри на эти невероятные штаны и на эту великолепную кофточку! — Сказала Айя.
     Обе девушки то и дело взвизгивали и делились друг с другом впечатлениями. Затем Айя выдвинула маленький ящик и достала первую попавшуюся вещь.
     — Хм… что это такое… — Успела пробормотать Айя и в этот же момент развернула маленькие трусики стринги с единственной полоской ткани, чтобы прикрывать киску.
     Обе девушки мгновенно покраснели и уставились на Кеншина.
     — Извращенец! — Выпалили они синхронно.
     Кеншин лишь рассмеялся и решил оставить их наедине с радостью от примерки вещей. У него было много дел, и в первую очередь он направился устанавливать множество бытовых формаций на кухне, надеясь управиться до того момента, как девушки закончат свои дела и пойдут готовить ужин.
     Кеншин закончил как раз к тому моменту, когда девушки закончили примерять вещи и направились на кухню. Он с удовлетворением заметил, что они обе надели обтягивающие синие джинсы и белые блузки. Кеншин не удержался и «приказал» им обеим опереться на стену и выпятить попки. Они были вынуждены подчиниться, и глазам похотливого юноши предстали две аппетитные попки. Он погладил каждую рукой, проведя пальцами по ложбинкам их маленьких кисок, и Айя с Нацуми нежно застонали.
     Шлепнув обеих по попке, он отпустил их, и они обе, повернувшись к нему лицом, высказали свое возмущение.
     — Боже, какой ты неисправимый извращенец! — Сказала Нацуми.
     — Угу, он никогда не успокоится, извращенец! — Поддержала подругу Айя.
     — С каких пор мужчина не может приласкать своих красивых жен? — Спросил Кеншин, а затем сделал шаг в их сторону и, под недоумевающие взгляды девушек, просунул свои руки им в трусики, отметив, что их киски безумно мокрые и горячие.
     — Хорошо, что вы обе у меня тоже извращенки! — Со смехом сказал Кеншин и поочередно поцеловал каждую в губы, а затем выскочил из кухни, не став их еще больше смущать.
     Кеншина радовало, что за это время Айя и Нацуми стали лучшими подругами и все свободное время проводили вместе, делясь секретами и наслаждаясь многочасовыми разговорами. Он не знал, система ли это постаралась, или они сами подружились, но надеялся, что следующие его женщины будут так же дружны между собой, как эти две красавицы.
     У него было много дел, поэтому вплоть до самого ужина он устанавливал формации, и спустя полтора часа к нему прибежал маленький Третий и позвал на ужин. Кеншин подхватил сына на руки и направился в столовую.
     После сытного ужина он вернулся к своим делам и поработал еще полчаса, а затем отправился в спальню, жалея, что в бассейне еще не установлено освещение и подогрев.
     В спальне он обнаружил Айю и Нацуми, которые вернулись к примерке вещей. Увидев переодевающуюся Айю, которая стояла в одних черных трусиках и без лифчика, он в миг возбудился и в его извращенную голову пришла одна идея.
     — Девочки, как вы относитесь к ролевым играм? — С хитрой улыбкой спросил Кеншин.
     — А что это такое? — С удивлением спросила Нацуми, Айя тоже стояла с недоумевающим видом.
     — Сейчас покажу! — Усмехнулся он и полез в шкаф, вытащив оттуда несколько вещей.
     — Вот, Айя, девочка, надевай, — Сказал он, положив на кровать связку из вещей.
     Айя с интересом подошла и посмотрела на предложенные ей вещи и, покраснев, принялась их надевать. Спустя минуту Кеншин не смог сдержать стон возбуждения, когда увидел юную девушку в белой рубашке, короткой клетчатой юбке и белых чулочках.
     Он хотел было наброситься на хрупкую девушку, но решил, что чего-то не хватает, и вновь полез в шкаф. Вытащив оттуда две резинки, он подошел к недоумевающей Айе и принялся аккуратно заплетать ее волосы в два хвостика.
     Затем он отошел от нее на два шага и оценивающе осмотрел красавицу с ног до головы, отметив, что она выглядела идеально. Его член уже давно распирал ткань штанов и грозился ее порвать, поэтому он немедля подошел к Айе и поцеловал ее сладкие губы, положив обе руки на ее упругую попку, задрав короткую юбку.
     Девушка нежно застонала и принялась гладить его широкую грудь, опустив правую руку ниже, погладив выпуклость в его штанах, заставив его зашипеть от возбуждения. Ее действия стали последней каплей в переполнившейся чаше его возбуждения, и Кеншин схватил Айю на руки, а затем бросил на кровать попкой к верху.
     Айя нежно вскрикнула и приняла попытку подняться, но была прижата к кровати сильными руками Кеншина, который уже стянул с себя штаны, а затем задрал ее юбочку, стянул ее маленькие черные трусики, и вставил свой член в ее киску, войдя практически до упора.
     — Ууунннгх, боже, уууф! — Стонала Айя, наслаждаясь жесткими и бесцеремонными проникновениями большого члена в ее маленькую тугую киску.
     Кеншин самозабвенно трахал мокрую розовую киску Айи и шлепал ее по попке, вызывая нежные вскрики из ее задыхающегося рта.
     Спустя пять минут Айя громко взвизгнула, ее киска сжалась, а ноги затряслись. Она бурно кончила, и соки из ее оргазмирующей киски капали на пол.
     Кеншин все это время был на пределе и, почувствовав, что девушка кончила, тоже взорвался в оргазме, выпустив несколько больших залпов спермы в ее маленькую киску, продлевая ее монументальный оргазм.

Глава 37

     Нацуми все это время сидела на кресле и, задрав юбку, гладила свою розовую бритую киску, не в силах контролировать себя, наблюдая за невероятным животным сексом.
     Спустя пять минут Кеншин наконец отдышался и был готов ко второму раунду. С каждым днем его выносливость в сексуальном плане росла все сильнее и сильнее, а сегодня он был намерен воплотить многие свои сексуальные фантазии в жизнь.
     Поднявшись с кровати, он вновь полез в шкаф, достал оттуда обтягивающие черные леггинсы и не менее обтягивающую черную кофточку, и перевел взгляд на Нацуми. У девушки мгновенно перехватило дыхание от этого похотливого взгляда, и она застонала, поняв намек.
     Не успев и глазом моргнуть, Нацуми оказалась одета в черные обтягивающие леггинсы и черную кофточку. Под одеждой у нее не было нижнего белья, поэтому возбужденные соски торчали сквозь тонкую ткань кофточки, а сквозь обтягивающие леггинсы виднелся контур ее возбужденной киски.
     Следующие пятнадцать минут Кеншин только и делал, что ласкал невероятное тело своей второй жены. Он сразу же притянул ее в свои объятия и глубоко поцеловал, положив обе руки на ее невероятную попку, и нежно сжал. Его наполовину затвердевший член ткнулся между ее нежных ног и продолжил твердеть уже там, расположившись прямо вдоль ее половых губ.
     Продолжая ее целовать, Кеншин неспешно двигал бедрами, заставляя свой член скользить вдоль ее возбужденной киски. Нацуми тяжело дышала и нежно стонала, наслаждаясь ласками своего мужчины. Но спустя несколько минут она не выдержала и прошептала:
     — Уууф, боже, трахни меня, пожалуйста, трахни меня! — Заскулила Нацуми, не в силах сдержать свою невероятно сильную потребность.
     Кеншин решил исполнить ее просьбу и бросил девушку на кровать лицом вниз. Затем вместо того, чтобы стянуть ее обтягивающие леггинсы, он обеими руками схватил ткань в области промежности и потянул в разные стороны.
     Его взору сразу же предстала мокрая и возбужденная киска и часть оголенной попки. Не в силах терпеть, он пристроил свой член и мгновенно вошел внутрь на всю длину, заставляя девушку вскрикнуть и прикусить простынь.
     Следующие пятнадцать минут Кеншин самозабвенно трахал тугую киску Нацуми, заставив ее кончить дважды, и кончил сам, наполнив ее киску своей густой спермой. Она дико извивалась под ним и взвизгивала, издавая непонятные звуки. Ее киска отказывалась отпускать его член, а глаза закатились. Нацуми испытывала мощнейший оргазм и перестала трястись лишь спустя несколько минут.
     За ночь Кеншин трахнул обеих жен еще по одному разу, и к концу этого невероятного секс марафона все трое повалились без сил, практически мгновенно провалившись в глубокий сон. Две девушки прижались своими нежными телами к Кеншину, положив свои головы ему на грудь и нежно постанывали во сне, довольные своей новой невероятной жизнью.
* * *
     Следующие дни пролетели в рутине. Кеншин потратил более недели на установку всех домашних формаций, один день потратив на сбор урожая картофеля и лука, с которым ему помогли подросшие Третий и Четвертый.
     Животы Айи и Нацуми с каждым днем увеличивались, сигнализируя о скором пополнении в семье Накаяма. Две девушки настолько сблизились, что стали практически сестрами. Дошло до того, что они брили друг другу киски и принимали вместе душ.
     На 94-й день Ичиро наконец овладел «огненным шаром», под взглядами всей собравшейся семьи сложил печати и выкрикнул:
     — Катон: Гокакью но Дзюцу!
     После того, как он выдохнул, в воздухе материализовался полуметровый огненный шар, и спустя секунду, оставляя на земле огненный след, помчался вдаль со скоростью брошенного сюрикена, за считанные мгновения достигнув дальней стены, и взорвался, окутав стену пламенем.
     Все восторженно поздравили Ичиро, но самыми пораженными оказались два подростка — Третий и Четвертый. Они с горящими глазами уставились на мощь старшего брата, и каждый из них стал еще больше его боготворить, желая поскорее вырасти и стать таким же сильным.
     На 96-й день Кеншин получил еще одну невероятную и шокирующую новость.
     «Отец, отец, иди сюда, тебе нужно это увидеть!» — Услышал он взволнованный возглас по телепатической связи.
     Сразу же бросив свои дела, он поспешил в спортзал и спросил у Ичиро:
     — В чем дело? Что случилось?
     — Отец, смотри! — Сказал он и рубанул кунаем по деревянному манекену, оставив на нем засечку.
     — Ну… И? — Недоумевающе спросил Кеншин, не заметив ничего необычного.
     — Посмотри внимательнее, мой кунай не касается макивары! — Воскликнул он и вновь рубанул по макиваре, оставив еще одну засечку.
     В этот момент Кеншин знал на что именно обратить внимание, поэтому ничего не пропустил, и с удивлением посмотрел на старшего сына.
     — Что это? Как ты это сделал?
     — Сам не знаю, я и раньше иногда замечал подобное, но списывал все на обман зрения. Пока несколько дней назад я не махнул мимо макивары на расстоянии не менее тридцать сантиметров, а на ней появилась глубокий порез от куная! Осознанно у меня получается ударить на расстоянии в 10 или 11 сантиметров, но, кажется, я нащупал небольшую зацепку, как это контролировать! — На одном дыхании выпалил Ичиро.
     Кеншин был в шоке, и сразу же вспомнил тот удар, которым Ичиро поразил вражеского генина. В тот момент ему показалось, что кунай должен был промазать, но он посчитал, что ему показалось. Однако теперь, увидев способность Ичиро, он понял, что не показалось! Его сын действительно может атаковать не касаясь цели!
     — Черт возьми, Ичиро! Это замечательно! Ха-ха-ха, подожди, я сейчас позову Нацуми, пусть посмотрит и скажет, что это, — Сказал он и ринулся на поиски Нацуми.
     Спустя несколько минут Кеншин привел Нацуми и попросил Ичиро вновь продемонстрировать свою способность. Когда он полоснул кунаем по макиваре, не касаясь ее, то у Нацуми тоже отвисла челюсть.
     — Ничего себе! Что это за Кеккей Генкай? — С удивлением воскликнула Нацуми.
     — Что? Кеккей Генкай? Разве это не просто вливание чакры в клинок или что-то в этом роде? — Спросил Кеншин.
     — Не знаю, обычно от переизбытка чакры клинок начинает немного светиться, и кромка лезвия должна удлиняться за счет чакры, но я не уверена, никто из моих знакомых не умеет такое делать… — С сомнением пробормотала Нацуми.
     — Это точно не чакра, отец. С помощью шарингана я могу видеть чакру, и ее в клинке нет, — Подметил Ичиро.
     — Хм… значит какая-то способность связанная с пространством… — Пробормотал Кеншин и задумался. Он пытался вспомнить хоть что-то похожее в оригинальном сюжете, но так ничего и не вспомнил. Второй мыслью стало подозрение о том, что Ичиро первый пробудил эту полезную мутацию благодаря его навыку «талантливое потомство», но в момент рождения Ичиро, этот навык был всего на втором уровне и давал +4 % к шансу на пробуждение полезных мутаций. Третьей мыслью стало то, что «система» каким-то образом, не ставя его в известие, наградила его первенца некоторыми талантами.
     Так, не придя ни к одному выводу, Кеншин решил оставить этот вопрос до лучших времен и сосредоточился на способности Ичиро. Еще около часа они пытались узнать возможности этой способности и пришли к некоторым выводам.
     Во-первых, способность Ичиро не просто «удлиняла» режущую кромку лезвия, но и в некоторой степени «телепортировала» его, сокращая расстояние между лезвием и объектом атаки. Спустя полчаса бесплодных попыток, им удалось проверить это на наглядном примере, и Ичиро наконец смог миновать протянутую между кунаем и макиварой леску, не повредив ее, и оставив порез на цели.
     Кеншин был невероятно рад за своего сына и представил себе шиноби овладевшего этой силой.
     «Ичиро наверняка сможет сражаться с элитными джонинами, будучи только на ранге джонина!» — Мысленно подметил Кеншин.

Глава 38

     На 99-й день Третий и Четвертый наконец повзрослели, и Кеншин сразу же приобщил их к тренировкам, так же как в свое время поступил с Ичиро и Кеиджи. Он обучил их правильной стойке и поставил удар, решив подождать несколько дней, перед освоением чакры.
     За следующие несколько дней он провел с сыновьями несколько спаррингов и отметил, что даже с ужасной техникой, он едва может выйти против них победителем в половине спаррингов. Его предположение насчет усиление базовых физических характеристик на процент, равный проценту из навыка «Талантливое Потомство» — полностью подтвердилось. Третий и Четвертый были как минимум на 20 % быстрее и сильнее обычного человека, и с легкостью противостояли отцу за счет огромной силы и скорости.
     Весь 102-й день Ичиро провел за обучением братьев чакре. К вечеру оба его брата пробудили свою чакру, и Кеншин поспешил посмотреть их «статус».
     Имя: Третий
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 21
     Качество чакры: 2
     Количество чакры: 3000
     Контроль чакры: 31 %

     Имя: Четвертый
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 19
     Качество чакры: 2
     Количество чакры: 3300
     Контроль чакры: 30 %
     «Хм… у обоих качество чакры, как у Ичиро, да и в целом все характеристики плюс-минус одинаковые. У Третьего немного выше контроль, зато у Четвертого на целых десять процентов выше количество чакры…» — Подметил Кеншин, а затем решил взглянуть на «статус» Ичиро.
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 16
     Качество чакры: 2
     Количество чакры: 3250
     Контроль чакры: 49 %
     — Поздравляю, Ичиро. Твой контроль чакры вновь немного подрос, — Похвалил его Кеншин, похлопав по плечу.
     — Спасибо, отец. Я чувствую что-то необъяснимое, связанное с чакрой, и думаю, что скоро качество моей чакры перейдет на следующий уровень! — Заявил Ичиро.
     — Молодец! Усердно тренируйся, чтобы стать самым сильным шиноби этого мира! — Торжественно заявил Кеншин, по большей степени желая произвести впечатление на младших сыновей и зажечь в них огонь стремления к свершениям.
     — Есть! — Сказал Ичиро.
     — Вы двое, тоже усердно тренируйтесь, чтобы стоять плечом к плечу со своим старшим братом, — Сказал Кеншин, желая приободрить двух младших сыновей.
     — Да, отец! — Синхронно ответили Третий и Четвертый.
* * *
     На 104-й день Айя и Нацуми родили одновременно. Они уже рожали не в первый раз, поэтому легко справились с таким «форс-мажором», и на ночь Нацуми ушла с малышом в другую спальню.
     Сына от Нацуми Кеншин назвал Пятым, а сына от Айи — Шестым. У обоих малышей были одинаковые показатели таланта, составляющие 20 единиц. Кеншин с грустью отметил, что нового уровня ему «не дали», но не отчаивался и решил, что следующий уровень получит после зачатия новых детей.
     На 105-й день Кеншин взял троих сыновей и отправился в город, чтобы распродать первый удачный урожай редких цветов и купить разных бытовых вещей и новых семян для экспериментов с посадкой различных культур. Он сильно хотел заполучить семена «синего шалфея» из которого можно было делать отвары улучшающие развитие чакры, но в предыдущие посещения города он не застал его в продаже. Весь «синий шалфей» скупали многочисленные команды шиноби.
     Добравшись до города к обеду, Кеншин и трое его сыновей направились на рынок в травяной ряд. Спустя полчаса торгов Кеншин все-таки продал свой первый урожай цветов за 7000 рё, но вся его радость от получения неплохих денег омрачалась известием, что синий шалфей в очередной раз раскупили, как только он появился в продаже.
     Продавщица, женщина лет сорока пяти, увидев грусть Кеншина, почему-то захотела ему помочь, и по секрету рассказала ему конфиденциальную информацию о том, где можно достать синий шалфей или его семена. Из трех названных деревень единственной относительно близкой была деревня Синто, в которой раньше проживала Айя.
     Попрощавшись с продавщицей, Кеншин с сыновьями направились за остальными покупками, и все это время он размышлял о том, стоит ли идти в деревню Синто или нет. Решив, что толстяк Кайто и его друзья не представляют опасности для группы из трех неплохих бойцов, и одного бойца уровня генина, Кеншин все-таки решил направиться туда.
     К пяти вечера компания из четверых человек оказалась у самой деревни, и Кеншин приказал всем ускориться, чтобы исключить вероятность неприятностей. Спросив у первого прохожего расположение цветочной лавки, они быстрым шагом пошли в нужном направлении и, найдя нужный домик, вошли внутрь.
     Но к несчастью для Кеншина удача в этот день была не на его стороне, и процессию из четырех крепких парней заметил тот самый Кайто, который сидел на первом этаже винной лавки и увидел Кеншина в окно. Он сразу же узнал его, и легкое опьянение в миг пропало. Он мгновенно подскочил на ноги и выглянул из-за двери, проследив куда идет эта группа из четырех крепких парней. Увидев, что они зашли в цветочную лавку в конце улицы, Кайто сразу же выскочил из винной лавки, бегом направившись в дом своего деда и по совместительству старейшины этой деревни.
     Спустя несколько минут, задыхаясь, Кайто буквально ввалился в маленький кабинет своего деда, и его глаза мгновенно просияли.
     — Кайто! Почему без стука?! — Гаркнул на него дед.
     — Не сейчас, дедушка. Иори-сан, как хорошо, что вы тоже здесь! Скорее, нужна ваша помощь! Помните, я рассказывал про шпиона вражеской деревни или нукенина? Ну так вот, он сейчас в нашей деревне! И он не один, а в компании трех человек! Ну же, Иори-сан, пока мы тут сидим, они могут вырезать половину деревни! — Не смотря на сбившееся дыхание выпалил Кайто.
     — Что?! Нукенины?! — Чуть было не подскочил со своего стула старик.
     — Четыре нукенина? Хм… один я с ними не справлюсь, нужно дать им уйти, а потом попросить помощь из Конохи… — Пробормотал Иори.
     — Да нет же! Это не нукенины, а простые люди, подручные нукенинов. Я уже дрался с одним из них, и если бы это был нукенин, разве он не убил бы меня за одно движение? — Выпалил Кайто, мысленно ударив себя по губам, за то, что назвал этих четверых нукенинами, — Ну же, Иори-сан, они сейчас в цветочной лавке, и бог знает, что они сделают с продавщицей. Вы единственный, кто может их остановить! — Продолжал давить Кайто.
     — Хорошо, веди! — Решительно сказал Иори и выбежал из кабинета вслед за Кайто.

Глава 39

     Кеншин спокойно вошел в цветочную лавку и около пяти минут разговаривал с продавщицей, с трудом убедив ее продать ему десять семян синего шалфея. Потратив на них 5000 рё, он довольный своим приобретением скомандовал сыновьям на выход, решив по быстрее убраться из этой деревни.
     Как только они дошли до конца улицы и край деревни виднелся в 200 метрах, Кеншин услышал позади себя крик.
     — Эй вы, стоять!
     Первым обернулся Ичиро, а затем все остальные. Кеншин увидел в двадцати метрах незнакомого шиноби Конохи и еще в пятидесяти метрах старого знакомого Кайто. Он мгновенно посмотрел на этого шиноби, и активировал «статус».
     Имя: Кимура Иори
     Возраст: 30 лет
     Уровень таланта: 14
     Качество чакры: 2
     Количество чакры: 4100
     Контроль чакры: 51 %
     «Ичиро, будь начеку. Перед нами генин Конохи. Если что-то пойдет не так, эта битва за тобой. Не нервничай, его характеристики примерно такие же, как у тебя!» — Мысленно сообщил Кеншин.
     — Господин шиноби, что-то случилось? — Вежливо спросил Кеншин.
     — Все вы задержаны до выяснения причин, следуйте за мной, — Бесцеремонно сказал Иори.
     — Задержаны? На каком основании? Что мы нарушили? — Поинтересовался Кеншин.
     — У тебя нет права задавать вопросы. Либо идете со мной добровольно, либо я буду вынужден применить силу! — Отчеканил каждое слово Иори.
     — Господин, возможно вы пришли потому, что мой старый знакомый Кайто наговорил глупостей про меня. На самом деле мы с ним однажды повздорили, и по всей видимости он решил разобраться со мной вашими руками, — С улыбкой сказал Кеншин, не желая ввязываться в конфликт.
     Иори перевел взгляд на подошедшего и задыхающегося Кайто и тот, мгновенно побледнев, ответил:
     — Иори-сан, это не правда! Да, мы повздорили, но только потому, что он выкрал мою невесту Айю! Вы ведь знаете, мы неделю искали ее по всей округе, но так и не нашли! Наверняка этот негодяй сделал с ней что-то плохое, и…
     Услышав имя своей матери, и то, как Кайто назвал ее своей «невестой» Ичиро и Четвертый мгновенно уставились на него взглядами полными убийственного намерения.
     — Хотел узнать основания для задержания? Хорошо, вы все обвиняетесь в похищении жительницы этой деревни, и обязаны проследовать в тюрьму до выяснения обстоятельств! — Решительно сказал Иори.
     — Господин, это чушь! Айя жива и здорова, она решила переехать в город Шукуба, подальше от этого ненормального Кайто, который так и норовил ее изнасиловать! — Сказал Кеншин, все еще не желая развязывать конфликт.
     — Довольно! — Резко сказал Иори и метнул сюрикен Кеншину в горло, желая расправиться с этой группой как можно скорее.
     Третий и Четвертый заметили летящий сюрикен и хотели его отбить, но не успевали, и в последний момент его отбил Ичиро своим кунаем, а затем мгновенно сложил ручные печати и прокричал:
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — Выпустив почти метровый огненный шар, который помчался в сторону Иори и Кайто.
     — Суитон: Суиджинхеки! — Выкрикнул Иори, выпустив изо рта струю воды, разросшуюся до небольшой стены, в которую на полной скорости врезался огненный шар и зашипел, испаряя воду.
     Пока вся местность была покрыта огромным количеством пара, Кеншин быстро распорядился:
     «Ичиро, займись генином. По возможности не показывай шаринган. Третий и Четвертый, будьте рядом со мной!»
     Как только огненный шар врезался в стену воды, Кайто мгновенно отскочил в сторону и убрался с середины улицы, вжавшись в стену дома. Спустя полминуты пар рассеялся, но Иори на месте не оказалось, зато с крыши соседнего здания в Ичиро полетело три сюрикена.
     Иори изрядно удивился, что среди этой группы есть шиноби, и планировал как следует «побеседовать» с Кайто, когда битва закончится. Он бы предпочел не ввязываться в бой с шиноби, но пути назад уже не было, поэтому оставалось только сражаться.
     Ичиро без проблем отбил все три куная и бросил два своих, одновременно ринувшись навстречу врагу, желая вступить с ним в ближний бой. Иори в несколько движений отбил брошенные в него сюрикены и ввязался в рукопашную схватку с Ичиро.
     Пока Ичиро сражался наверху, Кеншин бегом направился к Кайто, который обезумев, пытался убежать, но спустя несколько секунд бегства, в его левую икру и правое бедро вонзилось по одному сюрикену и, упав на землю, Кайто дико завизжал.
     — Ааа! Не убивайте меня, пожалуйста! Не убивайте! — Кричал он, перевернувшись на спину, после неудачной попытки подняться.
     Кеншин без разговоров ускорился и достал кунай. Иори, увидев, что внука старейшины деревни сейчас убьют, отвлекся от битвы, и метнул один сюрикен в Кеншина, поплатившись за это глубоким порезом на груди, который ему нанес Ичиро.
     Третий, понимая, что у него не достаточно навыков для блокирования летящего сюрикена, заслонил отца своим телом, но сюрикен врезался в невидимую преграду и упал на землю.
     Кеншин даже не остановился и со всей силы всадил кунай в горло кое-как поднявшемуся и пытавшемуся сбежать Кайто. Он взглянул на Кеншина и попытался что-то сказать, но не смог. Его гортань была пробита, и из его глотки вырывалось только неразборчивое шипение.
     Тем временем бой на крыше подходил к концу. Благодаря своей пространственной способности Ичиро несколько раз ранил врага, и после очередного обмена ударами, пнул его в живот, отправив в полет в окно соседнего дома, и мгновенно сложил ручные печати, выкрикнув:
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — Выпустив полуметровый огненный шар, который вслед за врагом влетел в окно второго этажа.
     Иори не растерялся и, несмотря на боль в груди и спине, полулежа успел сложить ручные печати и на остатках чакры выпустить небольшую водяную преграду.
     — Суитон: Суджинхеки! — Послышался выкрик со второго этажа, и две техники встретились.
     Спустя десять секунд Иори выпрыгнул в соседнее окно и упал на землю, получив сильнейшие ожоги от заполненности маленькой комнаты огромным количеством горячего пара, который возник от взаимного уничтожения техник Катона и Суитона.
     Все его лицо и шея были обожжены и, получив болевой шок, он был не в состоянии сражаться, поэтому два брошенных Ичиро куная угодили точно в цель. Первый кунай пробил позвоночник Иори, а второй кунай по самую рукоятку вонзился в его голову.
     «Отличная работа, Ичиро. Третий и Четвертый, берите вещи, нужно скорее уходить!» — Скомандовал Кеншин и все четверо быстро покинули деревню, пробежав около восьми километров до леса.

Глава 40

     Вернувшись домой, все четверо приняли прохладный душ и рухнули в свои кровати. Ичиро и Кеншин были вымотаны физически, а Третий и Четвертый — морально. Они впервые участвовали в битве, в которой их отца чуть было не убили, это оставило неизгладимый след в их неокрепших умах. Каждый дал себе обещание тренироваться усерднее, чтобы в следующий раз, если рядом не окажется Ичиро — они могли защитить отца и стать ему надежной опорой.
     Кеншин не испытывал особых переживаний из-за убийства Кайто. Он знал, что это необходимо сделать, как минимум потому, что тот был единственным, кто знал Кеншина в лицо.
     Ичиро в свою очередь сильно истощил запасы чакры, поэтому ему требовался отдых. Приняв душ, он доплелся до своей кровати и мгновенно провалился в сон, пропустив ужин.
     Айя и Нацуми были в шоке и бросив все дела, помчались в спальню, принявшись допытывать Кеншина по поводу того, что случилось. Он вкратце рассказал им всю историю, не забыв упомянуть о смерти Кайто, но не сказал, как именно тот умер.
     — Самое главное, что с вами всеми все в порядке! — Сказала Айя. Ее нисколько не расстроила смерть Кайто, но вот возможность потерять еще одного члена семьи — пугала ее до дрожи, поэтому Кеншин притянул девушку к себе на кровать и обнял.
     Нацуми восприняла эту историю без удивления. Она ни раз участвовала в подобных битвах, и они ее не пугали. Она лишь обрадовалась тому, что с Кеншином и детьми все в порядке, попутно прочитав ему лекцию о том, чтобы он перестал ввязываться в неприятности.
     Кеншин и без ее нравоучений понимал, что окажись их противником даже самый слабый чунин — они бы все там и остались, разорванные на куски. Даже Ичиро с одним томоэ не был противником для чунина. Кеншин предполагал, что для схватки с чунином, Ичиро нужно обладать как минимум двумя томоэ, или качеством чакры в три единицы.
     Отдохнув около часа, Кеншин и двое его детей были приглашены на семейный ужин. Айя не стала будить Ичиро и лишь погладила его по волосам, удивляясь тому, как быстро ее малыш, которого она держала на руках — вырос и стал сильным шиноби.
     За ужином Кеншин еще раз кратко обсудил с сыновьями случившуюся ситуацию и похвалил их за доблесть, вновь призывая усерднее тренироваться. После ужина все разошлись по своим комнатам и спустя некоторое время легли спать.
     На сегодняшний вечер у Кеншина было запланировано «оплодотворение» двух жен, но после такого тяжелого дня у него не было на это сил. Кроме того Пятый и Шестой только недавно родились и не могли долго обходиться без матерей, поэтому Кеншин отложил это безусловно важное дело до завтра и лег спать.
     Следующий 106-й день Кеншин провел за посадкой синего шалфея. Он уже прочел заранее купленную книжку по уходу за этим весьма ценным растением и знал, какие условия ему требуются для роста, поэтому Кеншину оставалось лишь настроить формацию и примерно через десять дней ждать первый урожай.
     Ичиро еще не совсем оправился после вчерашнего истощения чакры, поэтому весь день посвятил обучению младших братьев. Он провел с ними несколько спаррингов и объяснил, как правильно концентрировать чакру на ступнях, чтобы суметь удержаться на стене или воде.
     Третий и Четвертый были весьма способными учениками и прогрессировали на глазах. К вечеру у Третьего стало получаться на полсекунды задерживаться на стене, и полное овладение этой способностью для него было делом нескольких дней.
     Вечером, после ужина, Айя и Нацуми уложили детей спать в соседнюю комнату и попали в лапы ненасытного Кеншина. За ночь троица ненасытных любовников, компенсировала друг другу всю последнюю неделю до родов, когда девушки были на последних сроках беременности и не могли удовлетворить своего мужчину.
     После того, как две девушки устало уснули, Кеншин сосредоточился на своем «статусе» и распределил очко навыка от полученного седьмого уровня в навык «Создание Формаций», подняв его до четвертого уровня, затем устало лег спать.
     Проснувшись на следующее утро, Кеншин обнаружил, что знает о формациях немного больше, чем прежде. Он узнал способы, благодаря которым старые формации могли быть изменены и улучшены. Из новых знаний самыми важными на его взгляд были «формация контроля животных» и «формация подавления энергии».
     Формация контроля животных наносилась на специальный ошейник или шкуру животного и делала его абсолютно покорным и немного управляемым в рамках доступного животному интеллекта.
     Формация подавления энергии, как правило, наносилась на кандалы или специальные манжеты, и служила для пленения магов. Эта формация очень понравилась Кеншину, но она требовала доработки под чакру, благо на нынешнем уровне знаний Кеншин мог модифицировать и изменять доступные формации, и в теории создавать совершенно новые и уникальные формации.
     Мысль о невозможности добавления в гарем сильных куноичи — давно беспокоила Кеншина. Ему совершенно не хотелось захватывать сильных женщин с помощью сыновей, а затем насиловать их связанными.
     Воодушевленный новыми знаниями, после завтрака Кеншин с головой ушел в переосмысление новых знаний и попытку «заставить» формацию воспринимать вместо магии чакру, благо он абсолютно точно понимал, какой именно узел в формации за это отвечает.
     За день он несколько раз вызывал то Ичиро, то Нацуми, и просил их выпустить чакру в нужное место на формации, а затем вновь с головой погружался в работу, вновь начерчивая и стирая линии, пытаясь добиться хоть какого-то результата.
     Следующие дни были копией предыдущих. Старшие сыновья Кеншина тренировались, а младшие росли. Сам Кеншин все время работал над улучшением формации, и у него не оставалось времени ни на что другое. Айя и Нацуми как обычно занимались домашними делами и часто отдыхали в бассейне, куда изредка заглядывал Кеншин, после чего следовало несколько часов безрассудного секса и расслабления.
     На 108-й день Четвертый тоже научился на полсекунды задерживаться на стене, и два брата то и дело прыгали по поверхностям ближайших от дома гор, оттачивая свое мастерство.
     На 109-й день Кеншин после обеда как всегда сидел и чертил на земле формации, но вдруг услышал по мысленной связи голос Ичиро:
     «Отец, иди в спортзал, ты должен на это взглянуть!»
     Кеншин сразу же бросил все свои дела и направился в спортзал. Войдя внутрь, он сразу же увидел Ичиро и стоящих рядом Третьего и Четвертого, они наперебой загомонили:
     — Отец, ты должен это увидеть! — Не в силах сдержать эмоции, сказал Третий.
     — Да, отец, посмотри, это невероятно! — Подтвердил Четвертый.
     — Что я должен увидеть? — С интересом спросил Кеншин, не замечая ничего необычного.
     — Вот, отец, смотри внимательно! — Сказал Ичиро и метнул сюрикен в стоящий в конце комнаты деревянный манекен.
     Кеншин напряг глаза, стараясь ничего не упустить, и раскрыл рот от увиденного. Сюрикен, не долетев примерно метр до манекена, резко исчез и воткнулся в голову деревянного манекена.
     — Ничего себе! Ичиро, ты контролируешь это? — Спросил Кеншин, не в силах сдержать удивление.
     — Не всегда, но думаю с тренировками я смогу не только улучшать каждый бросок сюрикена, но и увеличить дистанцию! — Гордо сказал Ичиро.
     Кеншин сразу же приступил ко всевозможным тестам и проверкам, чтобы выяснить природу данной способности и ее перспективы. Например, было выяснено, что это не просто ускорение сюрикена, а некая «телепортация». Кеншин и двое его сыновей специально протянули десяток нитей на расстоянии 50 сантиметров от «лица» манекена, и после броска Ичиро — нити остались целыми, а лицо — нет.
     Но у этой способности были и свои минусы. Например, Ичиро не мог «телепортировать» сюрикен в то место, которое не видел глазами. После того, как Кеншин натянул перед манекеном длинное полотно ткани — способность Ичиро переставала работать, и сюрикен летел дальше, прорывая ткань.
     Но даже с этим «минусом» способность была на редкость сильной и опасной. После того, как Нацуми увидела бросок Ичиро, она была в не меньшем шоке, чем Кеншин, и заявила, что не всякий чунин сможет уклониться от такого броска.

Глава 41

     На 111-й день Кеншин решил наконец опробовать формацию контроля животных и сделал маленький ошейник, надев его на серого зайца, пойманного живым в силки. Заяц сразу же стал абсолютно покорным и принялся тереться мордой о ногу Кеншина.
     Кеншин очень долго экспериментировал с этим зайцем и обнаружил, что он хоть и понимает некоторые команды, но примитивный интеллект не позволяет ему быть особенно полезным. Единственное, что мог делать заяц — это сообщать хозяину о чем-то необычном. Необычным, по мнению зайца, могло быть все что угодно. От выброшенного ботинка, до группы вооруженных людей, шастающих по лесу.
     Польза от таких сообщений стремилась к нулю, но Кеншин не унывал и планировал поймать кого-то поумнее, в идеале волка или медведя. Но под них требовалось потратить как минимум несколько дней на доработку формации, поэтому Кеншин решил заняться этим сразу же, как только закончит создание формации подавления чакры.
     На 116-й день наконец созрел синий шалфей. Из 10 посаженных семян выросли и созрели только 7. Все их Кеншин пустил на новые семена, которых получилось 34, и, доработав формацию, посадил вновь, потратив на это целый день.
     К 117-ому дню Третий и Четвертый наконец полностью освоили хождение по стенам и воде. У обоих была предрасположенность к стихии огня, поэтому они принялись неспешно тренироваться в высвобождении огненного шара.
     Животы Айи и Нацуми были уже совсем большими, и через несколько дней они планировали вновь родить. Из-за постоянной занятости доработкой формаций Кеншин уделял им времени немного меньше, чем хотел, но девушки не обижались и все понимали.
     Зато Кеншин уделял хотя бы полтора-два часа в день двум своим младшим сыновьям — Пятому и Шестому. Они уже вымахали во взрослых парней и со дня на день должны были стать «совершеннолетними».
     Так и случилось. На следующий 118-й день Пятый и Шестой окончательно выросли и сразу же были распределены в спортзал, где их инструктировал Ичиро. Двое младших с обожанием смотрели на старших братьев и принялись упорно тренироваться, чтобы хоть немного их догнать.
     На 120-й день наконец родили Нацуми и Айя. Сына от Нацуми он назвал «Седьмым», а от Айи «Восьмым». После рождения детей Кеншин в очередной раз не получил уровень, но надеялся получить его после зачатия следующих.
     У Седьмого показатель таланта составлял 20 единиц, а у Восьмого на единицу меньше. Кеншина долгое время одолевала мысль о том, каков же показатель таланта у величайших фигур этого мира, таких, как Сенджу Хаширама, или даже Ооцуцуки Хагоромо. Кеншину нужно было встретиться с кем-нибудь уровня каге и посмотреть на их характеристики, чтобы иметь представление о том, насколько это много или мало.
     Из того, что он понял — каждые 10 единиц таланта отвечают за следующую границу в рангах шиноби. 20 — чунин, 30 — джонин, 40 — каге. Но из долгих разговоров с Нацуми он узнал, что в истории этого мира полно случаев, когда мало талантливые шиноби благодаря упорству становились элитными джонинами, или даже каге.
     На 122-й день, в обед, Кеншин оставил младших сыновей в гостиной и велел им немного поиграть, а их матерей схватил за руки и увел в спальню.
     Как только дверь спальни захлопнулась, Кеншин прижал Нацуми к этой самой двери и принялся водить руками по ее невероятному телу. На ней была белая блузка и синие обтягивающие джинсы, и Кеншин не смог устоять, прижавшись к ней сзади всем телом. Его возбужденный член сквозь штаны уперся в ее большую упругую попку, а его губы нашли ее нежную податливую шею и принялись целовать.
     Он не останавливаясь водил руками по ее невероятным бокам, гладкому животику и упругим сиськам, вызывая из ее рта нежные похотливые стоны.
     — Ааах… боже, Кеншин, что на тебя нашло? — Со стоном спросила Нацуми.
     — Разве мужчине нужен повод, чтобы приласкать свою красивую жену? К тому же ты сама надела эти обтягивающие джинсы и все утро «случайно» врезалась своей большой задницей в мою промежность, а теперь спрашиваешь, что на меня нашло? — С усмешкой сказал он и, стянув с себя штаны, прижался членом к ее большой упругой заднице.
     — Ууунннгх… боже, да, я признаю, я была плохой девочкой, а теперь перестань меня дразнить и трахни! — Застонала Нацуми и оттопырила попку, еще сильнее прижавшись к члену Кеншина.
     Кеншин ничего не ответил и лишь продолжил целовать ее нежную шею, и сжимать упругие сиськи, перекатывая возбужденные соски между пальцами. Затем он отстранился и стянул ее джинсы вместе с маленькими розовыми трусиками, опустившись на корточки.
     — Боже, девочка, я говорил, что у тебя невероятная попка? — Прошептал Кеншин и поцеловал упругие белые булочки ее попки, целуя каждую ягодицу поочередно, опускаясь ниже, пока не прижался к ней лицом, засунув язык в ее мокрую и горячую киску.
     — Ууунннгх, да, вот так, ааах! — Стонала Нацуми, раздвинув ножки, давая Кеншину лучший доступ к своей мокрой розовой киске.
     Кеншин еще немного подразнил ее своим языком, а затем встал и пристроил свой член ко входу в ее мокрую розовую киску. Нацуми приподнялась на носочки, а затем Кеншин сделал толчок бедрами, в одно движение вогнав свой член на всю длину в тугую маленькую киску.
     — Ууунннгх! — Закричала Нацуми. Единственного толчка головки члена в ее маленькую матку было достаточно, чтобы ее изможденная долгим ожиданием киска кончила.
     Кеншин, не останавливаясь, начал жестко трахать тугую киску Нацуми, продлевая ее оргазм, и спустя несколько минут она кончила во второй раз. Ее ноги совсем ослабли и подкосились, поэтому Кеншин подхватил ее на руки, а она из последних сил повернулась и обвила его плечи своими руками, сцепив непослушные ноги у него за спиной.
     Айя все это время сидела на кресле и, задрав юбочку, ласкала свою маленькую киску, закусив губу. Ее безумно возбуждала сцена перед глазами, поэтому она с вожделением уставилась на Кеншина, жестко трахающего ее подругу и сестру. Айя с нетерпением ждала возможности оказаться на ее месте и ласкала свою киску, приготавливая ее для большого члена Кеншина.
     Кеншин с новой силой принялся трахать тугую маленькую киску Нацуми, которая то и дело царапала его спину от переполнявших ее хрупкое тело чувств. Они оба сильно вспотели, а вены на руках Кеншина забугрились от перенапряжения, но он не останавливаясь трахал Нацуми, вбивая свой член по самые яйца в тугую розовую киску своей жены.
     Спустя несколько минут он почувствовал, что находится на пределе, и с еще большей скоростью принялся вбивать свой член в податливые бархатные тиски. Для Нацуми это стало последней каплей, и она, дико взвизгнув, начала кончать, сжимая своей киской большой член Кеншина.
     — Ууунннгх, Уууф! — Застонала Нацуми, и впилась своими острыми клыками в плечо Кеншина, не в силах контролировать свое удовольствие.
     Кеншин не обращал внимание на боль в плече и самозабвенно вбивал свой, извергающий толстые струи спермы, член глубоко в киску Нацуми, желая залить своим семенем ее маленькую матку.
     После того, как они оба перестали кончать, Кеншин отнес Нацуми на кровать и лег с ней рядом, переводя дыхание. Приманив Айю, он заключил ее в объятия и принялся целовать сладкие губы молодой девушки.
     Спустя пять минут Кеншин вновь был в строю и пригласил Айю забраться на него, и попробовать сделать это сверху. Девушка немного удивилась, но в несколько движений сбросила с себя всю одежду и оседлала его, взяв его вновь возбужденный член в свою миниатюрную ручку и пристроив ко входу в свою маленькую розовую киску.
     Посмотрев ему в глаза, она нежно опустилась и застонала, не в силах сдержать свои эмоции. Кеншин нащупал ритм и немного двигал бедрами навстречу опускающейся киске девушки, лаская ее невероятное тело своими руками. Он сжимал ее маленькие задорные сиськи, крутил нежные возбужденные соски, а под конец схватил ее за задницу и принялся быстро вбивать свой член внутрь ее миниатюрной киски.
     — Ууунннггх! Ааах! — Застонала Айя, закусив губу и кончив. Ее киска сжала член Кеншина, который принялся кончать, орошая ее нежные стенки влагалища обильным количеством густой белой спермы.
     Спустя несколько минут Кеншин лежал в объятиях двух нежных девушек, поглаживая их спинки и нежные попки, и радовался получению восьмого уровня, распределив очко навыка в «Талантливое Потомство», подняв его до пятого уровня и получив 25 % к таланту рождающихся детей соответственно.

Глава 42

     На 124-й день Кеншину наконец улыбнулась удача. Ему удалось создать прототип формации подавления чакры. После того, как она была нанесена на манжеты, и их надела Нацуми, ей было чрезвычайно тяжело сформировать какую-либо технику, или ходить по стенам, но повышенная физическая сила никуда не делась, и чакра в мышцах отказывалась «засыпать». Но начало было положено, и Кеншину оставалось лишь доработать формацию, чтобы получить грозный туз в рукаве против непокорных куноичи, или ценных, но сильных врагов.
     На 125-й день, Ичиро нашел отца, и сообщил ему радостную весть.
     — Отец, похоже моя чакра стала качественнее! — Сказал он с гордым видом.
     Кеншин мгновенно посмотрел на его «статус» и удивился.
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 16
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 3320
     Контроль чакры: 51 %
     — Хм… действительно, твое «качество чакры» увеличилось до трех. К тому же количество чакры немного подросло и немного улучшился контроль. Молодец, Ичиро! — Похвалил его Кеншин и похлопал по плечу.
     — Спасибо, отец! — Искренне ответил он.
     Затем они провели несколько экспериментов, и Кеншин наконец понял, что именно дает этот странный показатель, именуемый системой, как «качество чакры». Огненный шар Ичиро хоть и не стал больше, но стал гораздо более разрушительным. Температура и плотность огня повысилась примерно на двадцать процентов. Специальный резервуар с водой, который раньше испарялся на 70 %, сейчас был полностью высушен попаданием огненного шара.
     На 126-й день созрела вторая партия синего шалфея, из 34 посаженных семян полностью созрели лишь 30. Если бы кто-то из людей, занимающихся промышленным выращиванием синего шалфея, увидел успехи Кеншина, они бы тотчас выплюнули все свои внутренности от безумной жадности.
     Большим успехом считалось уже то, если из 30 посаженных семян вырастут и созреют хотя бы 10. Поэтому результаты Кеншина были полностью за гранью мечтаний любого, кто занимался выращиванием этого прихотливого растения. Обычно синий шалфей имел огромные требования к почве, освещению, удобрениям и качественному поливу. Рос он около двух месяцев, в противовес десяти дням с помощью формаций Кеншина.
     Из тридцати пучков синего шалфея Кеншин решил пустить на семена двадцать, а оставшиеся десять использовать для своих нужд. В будущем он хотел поить чаем из синего шалфея своих детей каждый день. Чай из синего шалфея очень благоприятно влиял на циркуляцию и выработку чакры, и в среднем на 10–15 % улучшал результаты тренировок шиноби. Богатые элитные джонины или шиноби уровня каге могли принимать ванны из отвара синего шалфея и улучшали показатели своих тренировок на рекордные 30 %. В будущем Кеншин планировал обеспечить такие ванны для каждого своего сына, как минимум раз в несколько дней.
     К вечеру он заварил чай из синего шалфея, и дал его попробовать своим сыновьям.
     — Хм?.. Что это? — С интересом пробормотал Ичиро, чувствуя необычный вкус.
     — Это чай из синего шалфея, пей. Он должен простимулировать чакру в твоем теле. Что-нибудь чувствуешь? — Спросил Кеншин у своего старшего сына.
     — Ммм… что-то необычное, не могу описать… Будто моя чакра немного разбушевалась, но при этом стала более податливой… Странное чувство… — Пробормотал Ичиро, сосредоточившись на своих ощущениях.
     — Да, отец, я чувствую то же, что старший брат. Будто внизу живота в средоточии чакры началась буря, которая заставила чакру быстрее циркулировать по каналам! — С восторгом заявил Третий.
     — Да-да, отец, я чувствую то же самое! — Подтвердил Четвертый и сделал еще один глоток чая.
     После «чаепития» все сыновья Кеншина отправились на тренировку и несколько часов провели в спортзале, пока наконец не раздался голос Третьего по телепатической связи:
     «Отец, отец! У нас получилось, ты должен на это взглянуть!»
     Кеншин сразу же отправился в спортзал, и увидел невероятно довольных Третьего и Четвертого. На вопрос отца «Что случилось?» они молча за несколько секунд сложили печати и синхронно выкрикнули:
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — Спустя несколько секунд появилось по полуметровому огненному шару, которые понеслись в дальний конец комнаты и разбились о стену, оплетя ее огнем сверху до низу.
     — Молодцы! Вы отлично постарались! Но не вздумайте зазнаваться. В мире полно шиноби, которые уничтожат вас одним пальцем, поэтому тренируйтесь усерднее! — Торжественно сказал Кеншин, желая зажечь искру в их сердцах, что благодаря их полному боготворению отца, было не сложно.
     — Да, отец! Ты можешь на нас положиться, со старшим братом и нами, стоящими на страже — никто не посмеет сунуться в наш дом и уйти невредимым! — Заявил Третий, а Четвертый яростно закивал, поддерживая брата.
* * *
     На 129-й день Кеншину наконец улыбнулась удача. Ему удалось доработать формацию подавления чакры. Надев кожаные манжеты на Ичиро, он решил самолично проверить, насколько сильно меняется боевая мощь у шиноби без чакры.
     Выйдя на татами с сыном, Кеншин впервые за долгое время почувствовал небольшую расслабленность. Невероятная скорость и сила Ичиро вернулись к исходным значениям. Вся чакра в его теле была заблокирована и «спала», поэтому Кеншин дал сыну достойный бой и в конечном итоге с трудом, но победил.
     — Невероятные наручи… — Пробормотал Ичиро, снимая манжеты. Как только они были сняты, он сделал глубокий вдох и будто заново родился. Его восприятие сильно улучшилось и, не выдержав, он прыгнул вверх, крутанувшись и приземлившись на потолок, размял плечи и мгновенно оказался возле отца.
     Кеншин до сих пор не мог привыкнуть к невероятным возможностям обладателей чакры и лишь вздохнул.
     — Отец, эти манжеты вряд ли заблокируют чакру кого-то выше уровня чунина. Когда моя чакра была заблокирована, я смутно чувствовал, что если стану намного сильнее, то без проблем смогу бороться с блокирующим эффектом, — Подметил Ичиро.
     — Хорошо. Я попробую что-нибудь придумать и доработать формацию, — Сказал Кеншин. Но в глубине души считал, что вряд ли сумеет придумать что-то новое до получения новых знаний.

Глава 43

     На 131-й день Кеншин отправил Ичиро и Третьего с Четвертым за покупками, дав им указания быть осторожными, и не ввязываться в проблемы. Пятого и Шестого он решил не отвлекать от тренировок, ведь у них только-только получилось концентрировать чакру на ступнях и задерживаться на стенах на полсекунды. Их боевая сила оставляла желать лучшего.
     Подросших Седьмого и Восьмого он на целый день призвал на полевые работы, собирать урожай картофеля и лука. Засеянное поле было весьма большим, и справились они только к вечеру, собрав добрых 400 килограмм картофеля и 80 килограмм лука.
     В общей сложности в его хранилище было больше 1500 килограмм картофеля и более 300 килограмм лука. Но для Кеншина это не казалось чем-то большим. Он планировал заполнить несколько хранилищ как минимум двумя тоннами картофеля и 500 килограммами лука, благо с помощью формаций все это могло храниться около двух лет, а с увеличивающимся количеством ртов стратегические запасы продовольствия были просто необходимы.
     К вечеру его старшие сыновья вернулись без происшествий, привезя с собой телегу доверху груженную рисовой и перловой крупой. В этом мире эти крупы назывались по-другому, но Кеншин дал им привычные названия, которые использовали и его сыновья.
     Кеншин не хотел заморачиваться с посадкой риса, поэтому просто решил его закупать. Заодно Ичиро привез ему целый мешок семян капусты, которую Кеншин планировал выращивать сам. С постоянным пополнением в семье Кеншин всерьез задумался о проблемах с продовольствием, и знал, что на прокорм даже тридцати человек нужно огромное количество еды.
     Он боялся, что зайцев и кабанов, пойманных в силки, станет недостаточно для растущих нужд семьи, и раздумывал над решением данной проблемы. Он знал о существовании более сложных животноводческих формаций, одна из которых ускоряла время в «хлеву», тем самым ускоряя взросление животных, а вторая наносилась непосредственно на шкуру животного и ускоряла его рост без ускорения времени, по принципу чем-то похожему на ускорение развития плода от «системы», только вот Кеншин был убежден, что не существует формаций, которые могли бы изменять течение времени для имеющего душу и волю существа.
* * *
     На 134-й день Седьмой и Восьмой наконец повзрослели, и по уже отработанной схеме были направлены в спортзал для тренировок. В этот же день Пятый и Шестой полностью научились концентрировать чакру на ступнях и могли без проблем ходить по стенам. Бегать у них пока не получалось, не говоря уже о битвах, но начало было положено, и им оставалось только оттачивать свое мастерство.
     Кеншин сначала удивился, почему его сыновья так быстро оттачивают навыки шиноби, но Нацуми пояснила, что для шиноби нет ничего удивительного стать джонином в двадцать лет и не стать элитным джонином даже в пятьдесят. Потенциал шиноби как правило раскрывался за несколько лет, и дальнейший прогресс замедлялся в сотни раз.
* * *
     На 136-й день случилось два события. Созрела очередная партия синего шалфея, и Нацуми с Айей наконец родили. Благо шалфей созрел с утра, а девушки родили только вечером, поэтому Кеншин успел собрать урожай и посадить новый, а так же принять роды у двух своих жен.
     Два маленьких комочка, он по традиции назвал согласно номеру их рождения. Девятый — ребенок от Нацуми, имел уровень таланта в рекордные 22 единицы, а Десятый — ребенок от Айи, имел уровень таланта в 19 единиц, немного уступая брату.
     На рождение двух маленьких братьев пришли все старшие сыновья Кеншина, и каждый успел подержать два маленьких комочка в руках, умиляясь их хрупкости, не в силах поверить, что некоторое время назад они и сами были такими маленькими и хрупкими.
     За рождение двоих детей, Кеншин получил долгожданный уровень и сразу же распределил полученное очко в навык «Талантливое Потомство», а затем внимательно осмотрел свой статус.
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 21
     Уровень: 9
     Класс: Патриарх
     Доступно: 0 очков навыков
     Навыки:
     Властитель гарема (MAX)
     Воля патриарха (MAX)
     Талантливое потомство [6 уровень]
     Создание убежища [2 уровень]
     Создание Формаций [4 уровень]
     ???
     ???
     ???
     «Что же значат эти вопросительные знаки? Возможно мне нужно сделать какое-то достижение, чтобы открылась еще одна способность?» — Размышлял Кеншин, смотря на свой статус. Его радовало, что следующие дети будут уже на 30 % талантливее своих матерей, и надеялся что у кого-нибудь пробудится Кеккей Генкай.
     Из-за того, что Нацуми и Айя только что родили и не могли заниматься домашними делами, ужин пришлось готовить Кеншину. Он решил не мудрить и сделать простое, но сытное блюдо, и спустя несколько часов все-таки справился. Два запеченных в духовке зайца получились немного жестковаты и подгорели по краям, но голодные сыновья съели все за милую душу, закусив тушеным картофелем.
     Кеншин самолично принес девушкам еду в спальню и помог им поесть. Нацуми и Айя были тронуты до глубины души и обе по очереди притянули Кеншина для глубокого поцелуя, сетуя на то, что не могут вознаградить его по-другому из-за недавних родов.
* * *
     На 140-й день Кеншин вновь оплодотворил двух жен, сделав это в бассейне. Две девушки изнывали от похоти, ведь по «планам» он должен был заняться ими еще два дня назад, но вместо этого занимался своими формациями и тренировками.
     После обеда Айя и Нацуми уложили детей спать, а сами нашли Кеншина и уговорили его немного расслабиться в теплом бассейне. Он без задней мысли направился в бассейн, но затем начались странности.
     Две девушки то и дело принимали невероятно возбуждающие позы. Айя была в светло-голубом бикини на тонких веревочках, а Нацуми в светло-зеленом. Сначала они сидели на бортике бассейна, опустив ножки в воду, сидя прямо напротив глаз Кеншина, демонстрируя ему свои киски через тонкую ткань бикини.
     Затем, проплыв несколько кругов по бассейну, демонстрируя ему свои упругие попки во время погружения в воду, девочки вернулись по местам и Айя, внезапно скользнув в воду, подплыла к стоящему по пояс в воде Кеншину и жалобно проскулила:
     — Уууф… Кеншин, милый, кажется в этом бикини я натерла свои соски, ты не мог бы посмотреть? — Прощебетала она, развязав тонкие веревочки бикини и позволив ему упасть в воду. В то же время она подобралась достаточно близко к Кеншину и оплела его пояс своими длинными изящными ногами, смотря в его карие глаза своими красивыми, как ясное небо, голубыми глазами.

Глава 44

     Кеншин был в шоке и рефлекторно подхватил прыгнувшую на него Айю, схватив ее за милую упругую попку. Он понял, что девочка хочет поиграть, поэтому нежно ее поцеловал, а затем убрал правую руку с ее попки и схватил ее маленькую, но нежную грудь. Покрутив оба соска между пальцев, вызвав ее тихий стон, он сказал:
     — Хм… на ощупь вроде все в порядке. Нужно проверить на вкус, — И приподняв Айю немного выше, схватил губами ее возбужденный сосок на правой груди, заставив девочку всхлипнуть и зашипеть от возбуждения, закусив губу.
     Айя начала методично тереться попкой о возбужденный член Кеншина, заставляя его перейти к действиям. Но он не спешил и с особым упорством продолжал целовать и сосать нежные соски юной девушки, щелкая по ним языком, заставляя ее взвизгивать от похоти.
     — Ууунннгх… боже, Кеншин, трахни меня! — Прямо попросила Айя, потянувшись рукой к веревочкам трусиков-бикини, и мгновенно оказалась полностью голой, продолжая тереться попкой и киской о большой член Кеншина.
     Он решил выполнить просьбу этой маленькой хрупкой девочки, поэтому стянул с себя плавки, и в следующую секунду его член оказался по самые яйца в ее тугой розовой киске. Айя нежно застонала и обвила его шею руками, инициируя страстный поцелуй.
     Кеншин не мог не удивляться тому, какими тугими остаются киски двух его жен, несмотря на частые роды. Они были такими же тугими, как и во время первого секса, а у Нацуми, по его ощущениям, киска стала еще туже.
     Не теряя времени, Кеншин схватил Айю за бедра и принялся буквально насаживать ее хрупкое тело на свой большой член. С каждым толчком большая налитая головка его члена врезалась в миниатюрную матку девушки, посылая искры в ее глубокие, как звездное небо, голубые глаза.
     — Уууф… боже, да! Ааах… так хорошо, Кеншин, ты самый лучший, ууунннгх! — Стонала Айя, наслаждаясь проникновением его большого члена в свою маленькую дырочку. Своей тугой киской она чувствовала каждую неровность на его члене и каждую большую толстую вену, которая доставляла юной девушке невероятное удовольствие.
     Нацуми все это время сидела на краю бассейна и с улыбкой наблюдала за страстным сексом Айи и Кеншина, неспешно поглаживая свою киску и пощипывая свои возбужденные соски. Она сама не понимала, почему вдруг совсем не ревнует, а наоборот радуется за свою лучшую подругу.
     Еще несколько месяцев назад Нацуми придерживалась строгих взглядов относительно измен. Однако сейчас она считала вполне нормальным, если ее мужчина трахает хрупкие киски других девушек, но для нее было категорически неприемлема даже мысль об измене своему мужчине. Она принадлежала ему телом и душой.
     Кеншин не переставая трахать Айю, прижал ее к стенке бассейна и смог проникнуть еще глубже в ее маленькую киску. За это время она кончила один раз и собиралась кончить во второй, смотря в глаза своему любимому мужчине, закусив губу.
     Он ускорился еще сильнее и стал трахать ее более грубо, насаживая на свой член, не задумываясь о нежности. Кеншин чувствовал себя на пределе, его большие яйца сжались, и по толстому стволу его члена потекло жгучее тепло, выплеснувшись глубоко в тугую розовую киску Айи, заливая ее маленькую матку обильным количеством спермы.
     — Ууунннггх! — Завизжала Айя, чувствуя, как член Кеншина увеличился еще больше и бешено запульсировал. Это стало катализатором для ее собственного оргазма, и хрупкое девичье тело затряслось в объятиях крепкого молодого парня, который не переставая кончал внутрь, целуя ее подрагивающую шею, оставляя на ней розовые засосы.
     Изначально Кеншин боялся, что из-за секса в воде оплодотворение не удастся, но по всей видимости усиленные «системой» сперматозоиды все-таки нашли свою цель, и Кеншин получил уведомление об успешном зачатии.
     Не выпуская подрагивающую девушку из крепких объятий, Кеншин выбрался из бассейна и отнес Айю на один из больших надувных диванов, где аккуратно ее положил. Поцеловав Айю в губы, он дал ей отдохнуть, а сам направился к другому дивану, сел на него и перевел взгляд на смотрящую ему в глаза Нацуми.
     Как только она увидела манящий жест, то сразу же поднялась и направилась к Кеншину, но на подходе к дивану услышала то, что изрядно ее удивило.
     — Хочешь тоже поиграть, девочка? Тогда для начала разбуди его, — Сказал Кеншин, указывая на свой член.
     Нацуми улыбнулась и сразу же потянулась к веревочкам на своем бикини, которое спустя секунду упало на пол. Девушка элегантной походкой продолжила идти в направлении своего мужчины и опустилась перед ним на колени, беря в свою изящную ручку его полувозбужденный член.
     Посмотрев в глаза Кеншину, она опустила голову и нежно лизнула головку члена, затем взяла его в рот и принялась неспешно сосать, удивляясь тому, как необычно чувствовался во рту возбуждающийся член.
     Кеншин погладил ее по голове, а затем собрал ее волосы в кулак и принялся неспешно ею «управлять». Нащупав нужный ритм, Нацуми постепенно стала заглатывать его член все глубже и глубже, пока ее губы не прижались к его лобку. Посмотрев ему в глаза своими зелеными глазами, она увидела в них похвалу, и довольно вытащила его член изо рта, а затем принялась снова и снова заглатывать его по самые яйца.
     Спустя минуту Нацуми уже не могла заглатывать так глубоко, потому что член Кеншина полностью «проснулся», поэтому насладившись еще несколькими минутами чудесного минета, Кеншин поднял ее и, схватив за талию, бросил на диван.
     Нацуми взвизгнула от неожиданности, а затем нежно застонала, когда Кеншин раздвинул ее ножки и вставил в нее свой член по самую рукоятку. Она сразу же оплела его спину своими изящными ногами и закусила губу, наслаждаясь этим невероятным чувством.
     Спустя пять минут Нацуми задрожала и взвизгнула от удовольствия, бурно кончив. Ее глаза закатились, а язык вывалился изо рта, ее бедра подрагивали, а киска сжималась. Но для Кеншина, кончившего не более чем пятнадцать минут назад, этого было недостаточно, и он принялся методично вбивать свой член в тугую розовую киску этой невероятной блондинки, кончив лишь через двадцать минут, заставив Нацуми кончить еще два раза.
     По уходу Кеншина две девушки мирно спали прижавшись к друг другу. Они были так вымотаны и удовлетворены, заснув с такими милыми выражениями лица, что Кеншин не решился их будить и, перенеся Нацуми на диван Айи, оставил девушек отдыхать, установив на дверях формацию, запрещающую открытие двери снаружи.

Глава 45

     На 142-й день Кеншин получил хорошие новости от Третьего и Четвертого. Оба его сына путем долгих тренировок научились исполнять совместную технику.
     Стоя в спортзале, он наблюдал за невероятной картиной. Двое его сыновей синхронно сложили ручные печати, а затем прокричали:
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — И вместо того, чтобы выпустить по одному огненному шару, они сформировали один гигантский шар размером в полтора метра, который спустя секунду помчался в сторону деревянного манекена, но был остановлен невидимым барьером. Спустя полсекунды яростного мерцания барьера уменьшившийся до полуметра огненный шар сломил защиту и сжег в пепел деревянный манекен.
     — Ничего себе! Даже моя лучшая формация защиты не смогла полностью поглотить весь урон… — Пробормотал Кеншин и подошел к манекену, с трудом выдерживая оставшийся жар. Он поскреб длинным железным шестом и обнаружил полу-оплавленный амулет, на который и была нанесена формация.
     Даже Ичиро был весьма удивлен мощью двоих младших братьев. Он считал, что если ускорить применение техники, то она станет невероятно грозным оружием в руках семьи Накаяма.
     — Ичиро, тренируйся с Третьим и Четвертым. Вы должны научиться создавать тройной огненный шар, — Распорядился Кеншин, и все трое безоговорочно подчинились его воле.
     Перед уходом из спортзала, он решил взглянуть на «статус» своих детей, и посмотреть на степень их прогресса.
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 16
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 3350
     Контроль чакры: 52 %

     Имя: Третий
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 21
     Качество чакры: 2
     Количество чакры: 3500
     Контроль чакры: 47 %

     Имя: Четвертый
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 19
     Качество чакры: 2
     Количество чакры: 3400
     Контроль чакры: 46 %
* * *
     144-й день. Две фигуры крепких мужчин быстро мчались по лесу, прыгая с дерева на дерево, и спустя полчаса один резко остановился и сказал другому:
     — Стой, Изао. Это место отлично подходит. Заляжем на дно, посидим тут несколько недель, пока шум не уляжется. В этих горах нас точно не найдут.
     — Ты прав, Тору. После того, что мы устроили в том городе, за нами наверное выдвинулся карательный отряд из Конохи. Нам непременно нужно залечь на дно! — Ответил широкоплечий черноволосый мужчина, одетый в черные штаны и черную футболку, с накинутым сверху серым жилетом с кучей карманов.
     Двое мужчин быстро направились к ближайшей горе, но вдруг Изао краем глаза заметил нечто странное и резко остановился.
     — Смотри, там картофельное поле! — С удивлением обратился он к своему товарищу.
     — Тебе показалось. Тут не может быть картофельных полей, — Покачал головой Тору, но все равно посмотрел в нужную сторону и удивленно замер.
     Два товарища рванули в сторону картофельного поля и спустя десять секунд оба вертели в руках по большой картофелине.
     — Хм… действительно, картофель. Но кто посадил его в такой глуши? Нужно проверить, возможно в округе кто-то живет! — Злобно усмехнувшись сказал Изао и, разделившись с товарищем, принялись осматривать всю округу.
     Спустя час они пришли к выводу, что в этом месте определенно кто-то жил, или даже живет по сей день. Исследовав все ближайшие пещеры, они так ничего и не нашли, но совершенно не расстроились. Набрав мешок картошки и найдя два силка с живыми зайцами, они выбрали одну из пещер и решили устроить там временную базу.
     — Судя по силкам и картофельному полю со дня на день мы встретимся с «владельцем» всего этого великолепия и посмотрим, что он из себя представляет! — Со смехом сказал Тору и откусил большой кусок мяса с задней лапы жаренного зайца.
* * *
     Кеншин сразу же заметил вторжение двух чужаков и надеялся, что они всего лишь проходят мимо. Но когда они подобрались к картофельному полю, он мгновенно передал сыновьям команду к боевой готовности. Они уже множество раз отрабатывали сценарий вторжения врагов, поэтому быстро пришли в боевую готовность и стали ждать приказа.
     Кеншин отчетливо видел все движения чужаков, но с небольшой задержкой. Поступающая в его мозг информация была похожа на эхолокацию, без цветов и точных изображений — лишь едва узнаваемые контуры.
     Когда незваные гости принялись обшаривать каждую пещеру, Кеншин понял, что скорее всего конфликта не избежать, и боялся, что чужаки каким-то невиданным ему способом найдут вход в убежище, и когда один из них вошел в ту самую пещеру, Кеншин затаил дыхание, мысленно приказав всем сыновьям быть готовыми к бою, но спустя несколько секунд, наконец, выдохнул. Чужак, побродив по пещере, ничего не заметил и вышел наружу.
     Когда двое чужаков украли двух зайцев и мешок картошки, а затем скрылись в одной из пещер, Кеншин отозвал сыновей и приказал им усерднее тренироваться, и как можно сильнее улучшить комбинированную технику огненного шара, а сам принялся думать над планом устранения врагов.
     То, что это враги — он не сомневался. По их поведению он понял, что это уж точно не шиноби Конохи, которые шли на миссию и решили заночевать в горах. В любом случае, Кеншин планировал подождать как минимум несколько дней, прежде чем сделать ход. Если это по нелепой случайности, выглядящие как откровенные бандиты, шиноби Конохи, то к этому моменту они будут обязаны уйти.
     Исходя из замеченной скорости, Кеншин предположил, что эти двое как минимум пиковые генины, или даже чунины. Их скорость была немного выше скорости Ичиро, поэтому Кеншин надеялся, что на следующий день они уйдут и больше никогда не вернутся.
     К его глубочайшему сожалению, на следующий день они никуда не ушли, а лишь с еще большим усердием принялись обшаривать местность. Один из них был пользователем Дотона и даже обрушил несколько пещер, но потом ему либо надоело, либо это было очень тяжело, поэтому он плюнул на обрушение пещер и принялся гулять по округе.
     Кеншин не спал всю прошлую ночь и долгое время пытался придумать план, а когда наконец придумал — то принялся чертить прототип нужной формации, заменяя ключевые узлы и внося в нее коррективы.
     Все совершеннолетние сыновья Кеншина тренировались в поте лица, стараясь подготовиться к грядущей битве. Две его жены сильно волновались, и Нацуми даже вызвалась принять участие в атаке на чужаков, но получила отказ.
     К обеду 146-го дня все приготовления были готовы, и Кеншин планировал действовать этой ночью.

Глава 46

     Ичиро, Третий и Четвертый, наконец, научились синхронизировать технику, и она получилась на редкость сильной и опасной. Обсудив все детали плана, Кеншин перепроверил все формации на амулетах сыновей, а затем лег спать, решив как следует отдохнуть перед грядущим сражением.
     В этой операции Кеншину была уготована роль «командира», ведь он единственный имел возможность видеть всю ближайшую область в мельчайших подробностях, что было особенно выгодно в кромешной тьме. И хотя с увеличением физических характеристик шиноби так или иначе все равно видели в темноте, но генины и чунины не могли похвастаться выдающимся ночным зрением.
     К девяти часам вечера Кеншин уже проснулся и первым делом посмотрел, что происходит снаружи. Увидев, что двое чужаков сидят в своей пещере, Кеншин расслабился и еще раз провел инструктаж своим сыновьям.
     К часу ночи Кеншин убедился, что двое чужаков спят и, взяв с собой Ичиро, Третьего, Четвертого, Пятого и Шестого, выдвинулся к нужной пещере, благо она была всего в 400 метрах от его убежища. Он не беспокоился за шум шагов, ибо формация на всех амулетах была доработана и приглушала звуки, издаваемые пользователем.
     Как только они подобрались к пещере, то все заняли свои заранее обговоренные места, готовые действовать по необходимости. Кеншин глубоко вздохнул и, в очередной раз проверив местоположение чужаков, мысленно приказал:
     «Начали!»
     Трое его сыновей мгновенно синхронизировались телепатически и с точностью до миллисекунды начали формировать печати, а затем все трое выкрикнули:
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — Выпустив пятиметровый огненный шар, который сразу же полетел в глубь пещеры. Они вложили в эту технику 70 % всей своей чакры и работали на пределе своих возможностей.
     Не теряя времени, Кеншин сразу же развернул кустарно сделанную формацию из сшитых шкур зайцев, с нашитыми в определенных местах пятью амулетами, которые были основой формации. Как только огненный шар метнулся вперед, Кеншин бросил формацию на землю, аккурат по центру входа пещеры, и мгновенно активировал, с трудом успев закончить.
     Из пещеры вырвались небольшие всполохи огня, и если бы не формация, то они без проблем сожгли бы Кеншину лицо. Формация на земле — была измененной версией формации, которая была нанесена на амулете каждого члена семьи, с несколькими изменениями. Она работала только в одну сторону, и пропускала через себя кислород, дабы огонь мог без проблем гореть.
     Как только огненный шар сформировался, Изао и Тору мгновенно открыли глаза. Сработало их боевое чутье. Увидев в конце пещеры огромный огненный шар, они понимали, что бежать некуда, поэтому каждый пытался спастись, как мог.
     — Суитон: Суиджинхеки! — Выкрикнул Тору, и перед ним появилась толстая стена воды, аккурат в то время, когда огненный шар был в нескольких метрах.
     Стена воды абсолютно не помогла и была испарена за секунду, а вслед за ней огонь поглотил и Тору, не оставив даже костей.
     Изао был намного удачливее, потому что спал за небольшим каменным выступом прямо возле стены, и тем самым получил небольшую природную защиту. Он сразу же сложил несколько печатей и выкрикнул:
     — Дотон: Шохеки! — И перед ним поднялась небольшая скалистая плита толщиной около 40 сантиметров. Он специально влил побольше чакры, чтобы конструкция получилась прочнее. Как только перед ним сформировалась каменная стена, Изао принялся формировать новые печати. Но из-за сложности выполняемой техники, получалось это весьма медленно. И хотя первоначальный удар огненного шара по касательной был сдержан (в большей степени благодаря природному выступу), времени у Изао оставалось мало.
     Спустя несколько секунд огненный шар врезался в конец пещеры и растекся пламенем по всем стенам. Изао, увидев расширяющиеся и мчащиеся к нему сбоку языки пламени, ускорился до предела, и в последнюю секунду его все-таки успел «лизнуть» один из языков пламени.
     Изао с обожженным лицом и сгоревшими волосами мгновенно откинулся назад и провалился в стену, задержав дыхание, свободно путешествуя в горной породе в поисках выхода.
* * *
     Как только техника была сформирована, а барьер активирован, Кеншин мгновенно залез на ближайшее дерево при помощи Пятого и принялся наблюдать за тем, что происходит внутри пещеры.
     Когда он увидел, как один из чужаков сгорел в огне, то заметно обрадовался и сообщил по телепатической связи:
     «Один мертв, но не расслабляться, будьте начеку!» — и принялся наблюдать за вторым.
     Как только Изао скрылся в стене, Кеншин мгновенно сообщил:
     «Пользователь Дотона ушел в стену, всем рассредоточиться и скрыться!» — и все его сыновья сразу же заняли скрытные позиции в разных местах, ожидая врага.
     Спустя полминуты Изао вышел из стены и сделал глубокий вдох. Он намеревался поскорее сбежать отсюда и не спешил ввязываться в опасный бой с неизвестным противником. Ему все еще была дорога его жизнь, поэтому он сделал попытку убежать.
     Но Кеншин не собирался давать ему уйти. Если один из врагов сможет сбежать, то над семьей Накаяма могла нависнуть постоянная опасность нападения и мести, поэтому, увидев на «радаре» вылезшего из стены Изао, он мгновенно скомандовал:
     «На восемь часов, в пятидесяти метрах, Ичиро, действуй!» — Услышав отца, Ичиро мгновенно бросил взгляд в нужную сторону и, активировав шаринган, увидел врага. Он сразу же метнул в него два сюрикена и бросился в погоню.
     Изао мгновенно увидел летящие в него сюрикены и не видел в них ничего опасного. Но как только сюрикены оказались в пяти метрах от него, они вдруг исчезли, и один сюрикен появился аккурат возле его сердца, а другой возле бедренной артерии.
     Он был ошеломлен и с трудом успел отбить первый сюрикен, и лишь немного повернуть ногу, избегая повреждение бедренной артерии. Второй сюрикен воткнулся на половину длины, и Изао болезненно поморщился, но сразу же выдернул его из раны и понял, что теперь ему не убежать.
     — Дотон: Ивадеппо но Дзюцу! — Выкрикнул Изао, и на выдохе из его рта вылетело четыре небольших камня, которые, как пули, устремились в сторону приближающегося Ичиро.
     Ичиро благодаря шарингану прекрасно видел траекторию полета камней, но вот его тело было не настолько быстрым, и он успел увернуться лишь от трех, а четвертый попал ему в правое плечо, но был остановлен невидимым барьером.

Глава 47

     Третий и Четвертый тоже со всех ног неслись на врага с разных сторон, беря его в кольцо. Изао прекрасно видел все маневры врагов и понял, что все они всего лишь генины. Он немного успокоился и планировал разобраться с ними, в глубине души удивляясь тому, что кто-то из этих троих никчемных генинов мог сформировать технику по силе напоминающую технику ранга B.
     Спустя несколько секунд Ичиро сократил расстояние с Изао и вступил с ним в рукопашный бой. Изао был в шоке, когда увидел глаза своего оппонента, и после очередного обмена ударами он отпрыгнул назад и выкрикнул:
     — Разве все Учихи не были вырезаны? Кто ты такой?!
     Ичиро не ответил и вновь ринулся в бой, виртуозно отбивая все выпады врага, успевая наносить свои. Скорость оппонента не позволяла ему найти даже долю секунды для концентрации и «пространственного удара», поэтому он продолжал искать в движениях врага закономерность, пытаясь найти брешь в его обороне.
     Третий и Четвертый подоспели спустя десять секунд после начала схватки и принялись помогать брату. Но их скорость не была чем-то удивительным для Изао, поэтому за несколько обменов ударами, он отправил обоих в полет, кинув им вслед кунай с прикрепленной взрывной печатью.
     Раздался взрыв, и вокруг двух братьев замерцал невидимый барьер, который с трудом, но поглотил 90 % взрывной энергии, а 10 % равномерно распределил по всему их телу, усилив их полет. Спустя несколько секунд два брата врезались в большой камень и сильно закашлялись, приходя в себя.
     Ичиро не терял времени, и в тот момент, когда Изао отправил двух его братьев в полет, мгновенно атаковал кунаем, используя пространство, целясь в сердце. Но к его сожалению, Изао в последний момент увернулся и кунай прошел по касательной, распоров ему грудную мышцу.
     В этот самый момент по команде Кеншина Пятый и Шестой совершили броски сюрикенов, целясь врагу в ноги, и оба сюрикена глубоко вошли в икры Изао, заставив его вскрикнуть от боли.
     Кеншин сразу же приказал Ичиро отступить, не желая подвергать сына опасности от действий обезумевшего шиноби, решившего разменять свою жизнь. Он скомандовал оклемавшимся Третьему и Четвертому атаковать врага Катоном, и двое сыновей повиновались, отскочив немного в стороны, выкрикнув:
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — Перед двумя братьями показались пятидесяти сантиметровые огненные шары и полетели в сторону врага.
     Изао сильно запаниковал, зная, что с раненными ногами не сможет увернуться, и в последний момент сложил несколько печатей, выкрикнув:
     — Дотон: Шохеки! — После произнесенных слов слева и справа от него поднялись две каменные плиты толщиной в 20 сантиметров. Изао использовал практически всю чакру на защиту и цеплялся за последний шанс, понимая, что пережить эту ночь будет невероятно сложно.
     Два огненных шара на полной скорости врезались в каменные плиты и сломали их пополам, уничтожившись. Изао, стоя по обе стороны от плит, оказался завален множественными обломками, но был еще жив. Но Ичиро намеревался это исправить.
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — Выкрикнул он, стоя на отвесной скале в тридцати метрах над Изао. Он влил практически всю чакру в этот огненный шар, который увеличился до метровой длины, а затем полетел вниз.
     Кеншин, сидящий на дереве неподалеку, ожидал, что в последний момент Изао предпримет еще одну невероятную попытку выжить, но этого так и не случилось. Огромный огненный шар на полной скорости врезался в кучу каменных обломков и сразу же запек живьем неудачливого нукенина.
     После того, как его смерть подтвердилась, все вздохнули с облегчением и направились домой, обессиленно рухнув в свои кровати.
* * *
     Весь 147-й день Кеншин с сыновьями устраняли последствия нападения чужаков. Вновь засеяли картофельное поле, собрали синий шалфей, посадив новый, переустановили кучу поврежденных силков, и, конечно же, убрали трупы двух нукенинов.
     К глубочайшему сожалению Кеншина, на трупах не сохранилось ничего, что могло бы прояснить ситуацию, даже металлические монеты были оплавлены и буквально вплавились в обгоревшую плоть, лишив членов семьи Накаяма любых мыслей о том, чтобы как следует в этом покопаться.
     Айя и Нацуми тоже изъявили желание помочь, но из-за поздних сроков беременности Кеншин запретил им вмешиваться, лишь чмокнув каждую в губы и погладив большие животы.
     У него было много работы и новых планов, которые появились после разгрома чужаков. Он собирался перестроить основную формацию на всем периметре, чтобы даже случайные чунины не забредали на его территорию. Насчет джонинов он не был уверен, потому что не встречал ни одного из них, но познакомившись прошлой ночью с двумя чунинами, он знал, что имеющиеся знания позволят ему противостоять шиноби такого уровня.
     Поэтому Кеншин с головой ушел в работу, решив сначала начертить маленький прототип нужной формации, а уж потом в быстром темпе установить ее по всему периметру. На нынешнем уровне знаний ему был доступен метод ускоренного нанесения формаций, поэтому работа не должна была занять более трех дней. Несколько дней все были заняты своими делами, не имея времени на долгий отдых.
     Ичиро, Третий, и Четвертый продолжали совместные тренировки, улучшая взаимодействие. У двух младших братьев недоставало навыков, но Ичиро усиленно подтягивал их до своего уровня, чтобы, пользуясь преимуществом телепатии, они могли побеждать более сильных противников без особых потерь.
     Пятый и Шестой к этому моменту выучили все ручные печати и постепенно учились использовать огненный шар. Сам Ичиро уже более недели учил «Катон: Хосенка но Дзюцу» и в скором времени планировал освоить эту полезную технику, позволяющую выпустить множество маленьких огненных шаров, не дающую врагу увернуться.
     На 150-й день Кеншин наконец закончил улучшать основную формацию, как раз к тому моменту, когда Седьмой и Восьмой окончательно выросли. Он от души поздравил их с совершеннолетием, произнес пламенную мотивирующую речь, желая подстегнуть их к тренировкам, и отправил в спортзал, проведя с ними первую тренировку.
     Даже без навыков в ближнем бою Седьмой и Восьмой сражались с отцом на равных, и даже немного теснили его. Они могли принимать больше ударов без последствий и сражаться дольше, чем Кеншин. В свою очередь их отец имел хорошие навыки, но быстрее уставал, и после нескольких пропущенных ударов был небоеспособен.
     После тренировки Кеншин устало передал двух младших детей под командование Ичиро, а сам направился в бассейн, желая расслабить перенапрягшиеся мышцы. В бассейне нежились две его жены и радостью прильнули к нему с обеих сторон.
     Плавание очень нравилось девушкам, когда они были беременны, поэтому на поздних сроках беременности бассейн был основным досугом для двух красавиц.
     Кеншин сразу же обнял их за талии, опустив ладони чуть ниже, наслаждаясь их нежными попками, мысленно сокрушаясь о невозможности «развлечений» на поздних сроках беременности. Он, конечно, знал, что это возможно, но отчего-то ему было не по себе заниматься сексом, когда плод уже полностью сформирован.

Глава 48

     Ему в голову сразу же пришла нечестивая мысль о том, чтобы использовать вторые дырочки двух девушек, и он знал, что они не откажут. Эта мысль приходила к нему не один раз, и каждый раз он ее откладывал на потом, не зная, как к этому подступиться, и этот раз не стал исключением. Он вновь решил отложить эту идею на момент, когда его жены не будут беременны.
     Но ничто не мешало ему вдоволь насладиться невероятными телами красивых девушек. За исключением больших животов, все остальные части их тела совершенно не изменились. У них все так же были упругие попки, задорные сиськи и узкие киски, чем он и воспользовался, сразу же притянув Нацуми спиной к себе, и принялся ласкать ее невероятное тело.
     Целуя ее изящно изогнутую и подставленную под поцелуй шею, Кеншин не переставал гладить ее нежное тело, пройдясь от упругих сисек вниз по большому, но гладкому животу, к ее нежной розовой киске.
     Нащупав ее маленький клитор, он сжал его между пальцев, и услышал вскрик нежной девушки, которая не могла справиться с переполнявшими ее чувствами от невероятного удовольствия.
     Одной рукой он гладил ее нежную киску, а другой сжимал грудь, перекатывая сосок между пальцами, не переставая целовать ее шелковистую шею. Нацуми без умолку стонала и толкалась попкой назад, стимулируя его большой, расположенный между ее нежных бедер член.
     Кеншин заблаговременно стянул с себя всю одежду, и как только притянул девушку к себе, расположил свой эрегированный член между ее сжатых бедер, наслаждаясь ощущениями. Нацуми этим бессовестно пользовалась и постоянно сжимала бедра, и двигалась, стимулируя его чувствительный член.
     Айя все это время стояла позади Кеншина, прижавшись к его широкой спине, и целовала его шею, покусывая мочку уха. Она не переставая гладила его широкую грудь и плечи, создавая дополнительную стимуляцию для его удовольствия.
     Спустя несколько минут таких безумных ласк, Нацуми не выдержала и начала кончать, нежно всхлипнув и застонав.
     — Ууунннгх! — Вырвалось из сладострастного рта Нацуми, когда ее нежные ножки подкосились, и она чуть не упала. Но Кеншин вовремя подхватил ее на руки и помог выйти из бассейна, положив ее на большой надувной диван и нежно чмокнув в губы.
     Как только Нацуми была уложена на диван, Кеншин перевел свой хищный взгляд на Айю, которая внезапно замерла, как маленькая лань перед голодным тигром. Он был безумно возбужден, поэтому не раздумывая приказал ей подойти к нему, одновременно с этим взяв водостойкую подушку, бросив ее на пол.
     Айя все поняла без слов и покорно опустилась на колени. Огромный член навис над ее миниатюрной мордашкой и, не удержавшись, она облизнулась, обхватила большой и толстый ствол своей маленькой ладонью и принялась двигать ею взад и вперед.
     Спустя полминуты таких поглаживаний Айя посмотрела наверх, уловив взгляд Кеншина, а затем застонав от возбуждения, взяла его член в свой миниатюрный рот, заглотив его наполовину.
     Кеншин сразу же застонал от ощущения маленького виртуозного язычка, змеящегося по головке его члена, и погладил Айю по голове, прошептав, какая она хорошая девочка. Айя улыбнулась с членом во рту и принялась активнее двигать головой, пытаясь заглотить этого монстра как можно глубже, но все равно не могла принять в свое тугое горло более семидесяти процентов его длины.
     Спустя несколько минут невероятного минета от юной красавицы Кеншин почувствовал, что скоро кончит и, не выдержав, схватил обеими руками ее за голову, принявшись жестко трахать ее в рот, буквально вбивая свой член в ее тугое горло.
     Айя стонала и давилась, но терпеливо принимала все толчки Кеншина, стараясь доставить ему лучшее удовольствие. Спустя тридцать секунд он застонал и принялся кончать. Первый залп густой белой спермы выстрелил в ее крохотное горло, но затем Айя немного отстранилась, желая почувствовать ее вкус, и оставшиеся четыре залпа спермы Кеншина угодили ей на язычок. После третьего залпа ее небольшой ротик был полностью заполнен густой спермой, а после четвертого залпа она начала обильно вытекать из уголков ее рта.
     После того, как Кеншин перестал кончать и вытащил свой член из ее ласкового рта, Айя взглянула ему в глаза, довольно улыбнулась и сделала большой глоток. Затем вытащила язычок и открыла рот, показывая, что проглотила все.
     — Ооох… девочка, как же мне с тобой повезло… — Простонал Кеншин и поднял Айю с колен, завалившись на второй диван.
     Кеншин не был эгоистом, поэтому, как только Айя оказалась на диване, он раздвинул ее нежные ножки и прильнул губами к ее маленькой киске, быстро найдя языком ее маленький клитор и щелкнув по нему.
     — Ааах! — Вскрикнула Айя. Ее киска давно пылала от возбуждения и была невероятно мокрой, поэтому Кеншину не составило никакого труда заставить ее кончить спустя несколько минут безостановочных ласк.
* * *
     Следующие несколько дней прошли без происшествий. Члены семьи Накаяма радовались жизни и занимались любимыми делами. Кеншин не знал, вина ли это «системы» или его сыновья сами безумно любят тренироваться, а жены заниматься домашними делами, но по большей части ему было все равно. Главное, чтобы они были счастливы.
     На 155-й день ему улыбнулась удача, и в заячий силок попался настоящий сокол. Кеншин не понимал, как так получилось, но решил, что птица пыталась поймать зайца и ринулась на него в тот самый момент, когда он хотел прыгнуть в силок, и угодила в ловушку вместо него.
     Сокол был аккуратно изловлен, и Кеншин потратил целых полдня на то, чтобы изготовить маленький «ошейник», который не повлияет на аэродинамику и не испортит летные характеристики великолепной птицы.
     Как только «ошейник» был аккуратно прикреплен к лапе птицы, она мгновенно перестала сопротивляться и удивленно повернула свою голову в сторону Кеншина, уставившись на него своими зоркими глазами.
     Кеншин почувствовал небольшой отклик в разуме, поэтому без прежней опаски протянул руку и погладил невероятную птицу, наслаждаясь гладкостью и величественностью ее перьев.
     Сокол оказался гораздо умнее глупых зайцев, но не дотягивал до собак или волков. И даже так, Кеншин был безмерно доволен, потому что хоть птица и понимала те же стандартные команды, что и заяц, но перечень «интересного» в ее понимании сильно отличался от «интересных» зайцу вещей.
     К тому же птица умела весьма быстро и высоко летать и обладала чудесным зрением, будучи способной увидеть маленькую мышь в траве с высоты в 200 метров, поэтому с души Кеншина упал еще один небольшой груз.
     — Ха-ха-ха, с такой невероятной птицей и усиленными формациями, пусть хоть один чунин попробует случайно зайти на мою территорию и остаться незамеченным! — Воскликнул он, не в силах сдержать свое великолепное настроение.
     Он дал указания птице почаще летать над всей территорией, и по возможности находить себе пропитание. На крайний случай она могла попросить еды у Кеншина, и он поделился бы потрохами и несъедобными для человека внутренностями зайцев и редких кабанов.

Глава 49

     На 157-й день созрела очередная партия синего шалфея, и сыновья с женами Кеншина наконец могли позволить себе пить отвар каждый день, не беспокоясь о дефиците. Нацуми уже долгое время методично учила Айю, пытаясь пробудить ее чакру, и с употреблением чая из синего шалфея дело немного ускорилось. Айя чувствовала небольшие всполохи чакры внизу живота, но ее пока не скопилось достаточно для «пробуждения» и последующего воспроизводства организмом.
     На 159-й день Кеншин вновь оплодотворил своих жен, но планируемого десятого уровня так и не получил. Немного расстроившись поначалу, он решил не унывать и посчитал, что обязательно получит уровень после рождения Одиннадцатого и Двенадцатого.
     На 161-й день случилось радостное событие. Ичиро наконец пробудил еще одно томоэ в своем шарингане!
     Кеншин и Айя были невероятно горды своим сыном, а все остальные от чистого сердца поздравили Ичиро с таким великолепным достижением. Весь день Кеншин проводил многочисленные проверки второго томоэ Ичиро и пришел к нескольким поразительным выводам.
     Первое — зрение Ичиро стало еще острее. Его глаза позволяли улавливать даже те движения, на которые было не способно реагировать тело. Он стал видеть чакру более четко и подробно и способность к запоминанию разных техник повысилась на порядок. Взглянув на «Катон: Хосенка но Дзюцу» от Нацуми, он сразу же смог повторить это заклинание. Пусть он уже освоил его на 90 %, но мгновенно повторенное заклинание впечатлило всех собравшихся, и дети, рожденные от Айи, сгорали от желания пробудить свой шаринган, надеясь, что унаследовали его, так же как их невероятный старший брат.
     Второе — пространственные способности Ичиро вновь усилились. Он стал способен телепортировать предмет в семи метрах от цели, вместо прежних пяти, к тому же он научился немного менять градус телепортируемых вещей. Если раньше менялось только расстояние, но не траектория, то теперь Ичиро стал еще более опасным. Метнув сюрикен в область левого плеча врага, он мало того, что мог телепортировать брошенный сюрикен, так еще и немного изменить траекторию, пронзив сердце неприятеля.
     Кеншин сокрушался по поводу отсутствия мастера гендзюцу в его распоряжении. Нацуми знала только простейшие методики развеивания гендзюцу, которых было более чем достаточно для того, чтобы его сыновей было сложно поймать в иллюзию. Поскольку все братья находились в постоянной мысленной связи, гендзюцу было легко вычислить и развеять. А вот наложить грамотное гендзюцу благодаря шарингану не представлялось возможным. Без нормального учителя Ичиро бы потребовалось несколько лет, чтобы освоить иллюзии самостоятельно, что было неприемлемо.
     Так же Кеншин сокрушался из-за невозможности использования техники «теневых клонов». Когда он спросил об этой технике у Нацуми, она недоумевающе захлопала глазами и призналась, что впервые слышит о такой технике. По ее словам никаких «теневых» клонов не бывает, а бывают только стихийные, и все эти техники как минимум ранга «B», и пользуются ими зачастую только джонины, или невероятно талантливые чунины. Немного задумавшись о клонах, она упомянула, что по слухам все джинчурики девятихвостого умеют использовать огромное количество клонов, благодаря мощнейшей чакре Кьюби и на 90 % взятой на себя нагрузке по контролю такой орды клонов.
     Вспомнив тот разговор, Кеншин вновь мысленно отругал Кишимото за искажения и глубоко вздохнул.
     «Конечно генины не могут использовать клонов! Очевидно, у них не достаточно чакры и способностей для отделения кусочка сознания в отдельное тело. Да у генина мозг сгорит от таких перегрузок… Я и сам должен был додуматься, а не опираться на данные увиденные на экране ноутбука!» — Размышлял он, возвращаясь из спортзала в спальню, где его уже ждали две красивые девушки в прозрачных пеньюарах.
* * *
     Следующие дни проходили обыденно, каждый занимался своими делами на благо семьи. Кеншин укреплял старые формации и устанавливал новые на случай очередного вторжения. Теперь у него был весомый багаж знаний и он делал все, чтобы повысить шансы на выживание и победу в схватке даже с несколькими чунинами. Таким образом повсюду были установлены формации дезориентации, формации слуховых и визуальных галлюцинаций, а так же было вырыто множество ям с усиленными кольями, которые были невидимы для всех посторонних, как минимум до ранга джонина.
     Айя наконец смогла пробудить свое средоточие чакры и стала минимум в два раза сильнее. В свободное время она училась у Нацуми простейшим манипуляциям с чакрой, желая как минимум дать будущим детям дополнительные очки таланта.
     Все сыновья Кеншина тренировались практически все время и перестали пить обычную воду, употребляя лишь чай из синего шалфея, и результат не заставил себя ждать. Седьмой и Восьмой достаточно быстро освоили хождение по деревьям и воде, а Пятый и Шестой научились использовать огненный шар. Мощь семьи Накаяма быстро росла.
     На 168-й день Девятый и Десятый наконец стали совершеннолетними и были отправлены в спортзал, в котором теперь активно занимались их старшие братья. Несколькими днями ранее Кеншин основательно взялся за спортзал и укрепил его еще сильнее.
     Все груши и макивары были усилены в 5, 10 и 20 раз, прежде всего прочностью, а так же весом, чтобы его сыновья могли на них тренироваться даже с возросшими силами, а не ломать с одного удара. Ичиро, подобравшийся к рангу чунина, уже мог ударом ноги ломать некоторые тонкие деревья, поэтому «обновление» макивар и груш его сильно порадовало.
     Так же были укреплены и утяжелены практически все гантели и штанги. Самая тяжелая штанга теперь весила полторы тонны, и ее никто не мог поднять. Рекорд по поднятию тяжестей ожидаемо держал Ичиро, без особых проблем поднимающий 700 килограмм. Сила старшего сына, помноженная на скорость, невероятно сильно впечатляла Кеншина. Ичиро был способен кулаками вышибать небольшие куски камней со скал без особых последствий. Кеншин предполагал, что на нынешнем уровне Ичиро может разбить небольшой метровый каменный валун, но при этом сильно повредить руку.
     По наблюдениям Кеншина физическая прочность в этом мире совсем не поспевала за силой, но все равно была ужасающей. В нынешнем состоянии брошенные Кеншином с расстояния в 30 метров сюрикены не могли сильно навредить Ичиро и лишь на несколько миллиметров застревали в коже. Но удар кунаем все еще был эффективен, только вот с силой и скоростью шиноби уровня чунина — скорость обычных людей была абсолютно не страшна. В многочисленных тестах Ичиро видел все движения Кеншина даже без шарингана, а вот Кеншин не успевал толком заметить как стоящий перед ним Ичиро внезапно оказывался у него за спиной.
     Обучение Девятого и Десятого взяли на себя Третий и Четвертый. На данный момент Ичиро был самым сильным и талантливым из сыновей, и у него не было времени на простые тренировки по освоению чакры, поэтому эта обязанность легла на более младших братьев.
     Девятый и Десятый немного расстроились, но Кеншин проигнорировал эту ситуацию, и понял, что рано или поздно, при увеличении количества детей так или иначе сформируется расслоение в статусе, и не обязательно старшие будут главнее младших. Он понимал, что «обычный» ребенок от Нацуми не сравнится с ребенком от куноичи уровня элитного джонина, или каге.

Глава 50

     На 173-й день девушки наконец родили и дали Кеншину долгожданный десятый уровень. Сын от Нацуми был назван Одиннадцатым, а от Айи — Двенадцатым. У обоих «уровень таланта» составлял двадцать единиц. Но Кеншин был настолько шокирован, что даже не поздравил двух мам с рождением на свет таких чудесных малышей и не сообщил им уровень таланта.
     Сразу после рождения двенадцатого Кеншин получил оповещение и увидел текст перед глазами:
     [Поздравляем. Вы получили 10-й уровень и разблокировали способность «Разум Патриарха»]
     «Что?! Разум Патриарха?» — Мысленно удивился Кеншин и сразу же открыл окно «статуса».
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 21
     Уровень: 10
     Класс: Патриарх
     Доступно: 1 очко навыков
     Навыки:
     Властитель гарема (MAX)
     Воля Патриарха (MAX)
     Разум Патриарха (MAX)
     Талантливое Потомство [6 уровень]
     Создание Убежища [2 уровень]
     Создание Формаций [4 уровень]
     ???
     ???
     ???
     После беглого просмотра статуса он вложил свободное очко навыков в «Талантливое Потомство», а затем нашел краткое описание новой способности и не смог сдержать радостного удивления.
     Разум Патриарха — Дарует Патриарху абсолютную невосприимчивость к контролю и вмешательству в разум. Дарует абсолютную память, а так же небольшие способности к телекинезу. Увеличивает радиус телепатической связи на 20 метров за каждый уровень. Ускоряет скорость мышления и анализа, а так же улучшает телепатические способности Патриарха.
     Теперь телепатия не ограничивается лишь потомками, а может быть применена ко всем разумным существам в зоне досягаемости.
     «Хм… я даже не успел заметить, как мой мозг изменился, и теперь я почему-то помню абсолютно любую вещь, которая со мной произошла после после прибытия в этот мир и практически ничего из своей прошлой жизни… Черт, да я даже помню запах старого матраса в доме Айи и ощущения от наступания в медвежье дерьмо, в которое я наступил, когда мы с Нацуми шли домой…» — Размышлял Кеншин, запоздало заметив, что мир вокруг будто замер и после его внезапного «отвлечения» прошло не более секунды.
     — Какой прекрасный малыш, Айя. Двенадцатый, не плачь, это ведь твоя мама… — Сказал Кеншин, внезапно «вернувшись» из своей задумчивости.
     — Кстати, девочки, на этот раз вы родили прекрасных детей, у обоих показатель таланта равен двадцати единицам, это гарантированные чунины! — Поздравил обеих мам Кеншин.
     Как только Нацуми и Айя услышали эту прекрасную новость, обе поцеловали своих детей в их лысые макушки и прижали к груди, после чего послышался негромкий звук причмокивающего сосания.
     Кеншин улыбнулся и, развернувшись, вышел из комнаты, не желая отвлекать двух мам от кормления, дав им немного отдохнуть, а сам направился в спортзал, чтобы проверить новую способность.
     Как только он вошел внутрь и бросил взгляд на метающего сюрикены Шестого, время вокруг мгновенно замедлилось и Кеншин увидел, как Шестой двинул правым плечом и полез в маленький карман жилета за очередным сюрикеном, медленно его достал и еще более медленно размахнулся, а затем сделал бросок.
     Когда Кеншин сосредоточился на летящем сюрикене, все вокруг замедлилось еще сильнее и на летящем сюрикене были видны все четыре острые грани. Кеншин с удивлением отметил, что может регулировать степень «замедления» времени, вплоть до весьма больших значений. Но чем сильнее он «замедлял» время или «ускорял» восприятие, тем сильнее напрягался его мозг, и спустя десять секунд максимального «замедления» у него начала болеть голова, тогда он вернул стандартное восприятие, помассировав свои виски.
     Увидев вошедшего отца, Шестой, Четвертый, и Седьмой бросили свои дела и подошли к нему, уважительно поприветствовав.
     — Не отвлекайтесь, продолжайте тренировку, я просто пришел посмотреть, — С улыбкой сказал он и похлопал Четвертого по спине.
     — Да, отец, — Сказал Четвертый, как самый старший и сильный из всех присутствующих детей и, развернувшись, вся троица вернулась к своим делам.
     Кеншин все больше и больше привыкал к неприятной мысли о различии детей в статусе. С одной стороны он хотел относиться ко всем одинаково, а с другой здраво понимал, что это попросту невозможно. С увеличивающимся количеством детей не получится уделять каждому даже по 5 минут времени, но и несправедливым он быть не собирался.
     Он не думал, что при такой огромной любви братьев друг к другу, у них может возникнуть неприязнь или ненависть к своим братьям, но в любом случае был намерен жестко пресекать подобные выходки и не собирался видеть в своем доме «гадких утёнков». По его мнению, даже самый бесталанный сын заслуживал нормального отношения и всех благ убежища, будь то лучшая еда или отвары из синего шалфея.
     Сосредоточившись на своих мыслях, Кеншин внезапно почувствовал странные колебания, будто бы эфирные помехи. Не понимая, что происходит, он повернулся в сторону «помех» и увидел сидящего у стены Десятого, который только что вошел внутрь.
     Кеншин внимательнее присмотрелся к сыну и «помехи» постепенно стали более понятными, превратившись в сильно фрагментированные мысли и переживания. Ему было трудно фильтровать поток случайных мыслей младшего сына, но несколько основных он все же уловил. Главной мыслью было то, что Десятый считал себя никудышным сыном, потому что родившийся с ним в одно время Девятый уже научился концентрировать чакру на ступнях и ходить по стенам, а он все еще нет.
     Внезапно Кеншин почувствовал нечто странное, будто на интуитивном уровне понимая, что нужно делать. Он посмотрел на отжимающегося от пола Четвертого, на котором были наручи подавления чакры, дабы держать свою базовую физическую форму в идеальном состоянии, тем самым усиливая ее от питания чакрой.
     «Четвертый, иди сюда», — Сказал он по телепатической связи. При нынешнем радиусе телепатической связи он мог позвать любого из сыновей, но решил, что Четвертого будет более чем достаточно для того, что он задумал.
     — Что-то случилось, отец? — Спросил подошедший Четвертый, увидев сидящего на скамейке Десятого, который тоже удивленно смотрел на отца.
     — Ничего. Сядь рядом с Десятым и не двигайся, — Скомандовал Кеншин и оба сына без промедления подчинились.
     Как только они сели, Кеншин протянул обе руки и положил их на каждую из голов. В теории он мог провернуть это и без касания, но у него не было абсолютно никакого опыта, поэтому тактильный контакт для лучшего восприятия электромагнитных импульсов в мозгу — был необходим.
     — Четвертый, твоя задача — думать только о том, что ты чувствуешь, когда концентрируешь чакру в ступнях во время всего процесса концентрируй чакру и думай только об этом, — Проинструктировал его Кеншин, а затем посмотрел на Десятого и сказал:
     — А твоя задача усваивать информацию. Расслабь разум и плыви по течению, не пугайся и сосредоточься на ощущениях, пытайся запомнить то, что почувствуешь. Это тебе пригодится.

Глава 51

     Проведя краткий инструктаж, Кеншин вошел в режим концентрации и сконцентрировался на разуме Четвертого. Спустя несколько минут он нащупал правильную «волну» и соединился с разумом Четвертого.
     Впервые в жизни Кеншин почувствовал что такое «чакра». Это чувство было не описать словами и теперь он понял в полной мере, почему все руководства по управлению чакрой — максимально абстрактны и базируются не на четких формулах, а на предельно субъективном мироощущении.
     Соприкоснувшись с чакрой, Кеншин наконец убедился, что в его теле нет ни единой нити чакры, которую он мог бы развить в средоточие чакры, а затем пробудить, заставив организм вырабатывать ее. Настроившись на ощущениях и мыслях Четвертого, тело Кеншина стало «ретранслятором» передающим эти эмоции и мысли прямо в разум Десятого.
     Десятый в свою очередь сначала сильно испугался, неожиданным образам в его голове, но следуя указам отца, продолжил сидеть без движений и попытался вникнуть в поступающую информацию. Кеншин регулировал процесс и помог сыну настроиться на нужную «волну», и спустя несколько минут после начала сеанса, все трое были погружены в одну весьма крепкую ментальную сеть.
     Десятый был в шоке, когда практически все моменты, в которых он зашел в тупик, внезапно прояснились. Он принялся, как губка впитывать всю поступающую информацию и с каждой секундой его «опыт» в лазании по стенам, как и показатель «контроля чакры», неуклонно росли.
     Спустя несколько минут Кеншин аккуратно вывел сыновей из транса и завершил сеанс, утерев пот со лба тыльной стороной ладони. Первый сеанс внедрения в чужой разум выдался для него крайне напряженным. Он понимал, что в ближайшие месяцы ему и думать не стоит о вмешательстве в чей-либо разум, кроме разума собственных потомков, который был полностью открыт для Патриарха и не выказывал никакого пассивного сопротивления.
     — Ну, Десятый, понял что-нибудь? — Спросил Кеншин усталым голосом, прислонившись спиной к стене.
     — Да, отец! Спасибо, теперь я кажется умею ходить по стенам! — Взволнованно ответил Десятый и отойдя немного в сторону, сосредоточился и шагнул на стену. Сначала его шаги были неуверенными и несколько раз он чуть не потерял контроль, но затем быстро привык и начал радостно ходить по стенам и потолку.
     Шестой и Седьмой, увидев успехи младшего брата, искренне за него порадовались и бросив свои дела, подошли к нему, чтобы поздравить.
     — Молодец, Десятый! Все мои братья достойны быть сыновьями своего отца, так держать! — Похвалил его Шестой и похлопал по плечу.
     — Я тут ни при чем, это все заслуга отца. Это он научил меня хождению по стенам! — Провозгласил Десятый, и двое его старших братьев недоуменно уставились на отца, не понимая, каким образом их, не умеющий использовать чакру, отец внезапно смог научить десятого пусть и простой, но необычной технике хождения по стенам.
     После того, как Шестой и Седьмой узнали, как именно Кеншин научил Десятого, все были в восторге и рассчитывали на то, что отец передаст им некоторые умения Ичиро и ускорит их прогресс всего за один день.
     К этому моменту подтянулись все остальные братья и, узнав причину ажиотажа, присоединились к восторженному ликованию, пока наконец Кеншин не положил этому конец. Ему нравилось, что не так давно бывшие маленькими лысыми комочками сыновья вымахали в крепких парней и теперь стояли друг за друга горой, но он решил внести ясность и объяснил, что будет помогать только в крайнем случае, ибо это дело требует сильной концентрации и чрезвычайно быстро утомляет мозг.
     Услышав Кеншина, все «дети» немного загрустили, но затем были немного заинтригованы следующими словами:
     — Не расстраивайтесь, я все еще буду помогать вам, когда вы зайдете в тупик в своем развитии, но знайте — передача знаний это не панацея. Все зависит только от вас, вашего понимания, а самое главное упорного труда. Полученная информация ничего не стоит, если вы не можете ее грамотно применить! Завтра после завтрака я проведу еще один сеанс. Четвертый — хорошо выспись, и отложи все свои утренние планы.
     — Да, отец, — Смиренно сказал Четвертый. Все младшие братья уставились на него с нескрываемой завистью, удивленные тем, почему отец решил провести «сеанс» с и без того сильным и умелым Четвертым, но никто не посмел возразить.
     Затем Кеншин направился в одну из спален и рухнул на кровать, мгновенно провалившись в глубокий сон. Его неподготовленный и не привыкший к таким нагрузкам мозг впервые принял такой объем информации.
     Он проспал до самого вечера, пока его не разбудила Нацуми, нежно погладив по голове и сказав:
     — Вставай, милый. Тебе нужно поужинать, ты целый день ничего не ел, — Прошептала она и еще раз нежно погладила его по волосам.
     Кеншин открыл глаза и лишь посмотрел на красивое лицо юной девушки, а затем схватил ее за руку и притянул к себе, уткнувшись лицом в ее грудь, и просто лежал, наслаждаясь мягкостью и нежностью тела красивой девушки. Ему внезапно стало так легко, и накопленная умственная усталость, оставшаяся после непродолжительного сна, рассеивалась лишь от ласк молодой красавицы, которая нежно обняла Кеншина и принялась гладить его по голове.
     Впервые, после прибытия в этот мир, Кеншин был по-настоящему счастлив. В данный момент он полностью свыкся со своей новой жизнью и забыл старую. За эти короткие несколько месяцев он успел сильно привязаться и искренне полюбить двух нежных красавиц, согревающих его постель.
     Ни одна девушка из прошлой жизни не могла сравниться с Айей и Нацуми, которые были идеальны во всем. Он подозревал, что их характеры немного изменены «системой», но ему было все равно.
     Полежав в таком положении несколько минут, Кеншин собрался с силами и встал, направившись в столовую. На часах было восемь вечера, и вся семья собралась для семейного ужина.
     Как только Кеншин сел во главе стола, вся семья приступила к ужину. На ужине присутствовали все, включая Айю и Нацуми, которые сидели слева и справа от Кеншина. Одиннадцатый и Двенадцатый, родившиеся утром, уже немного окрепли и стояли в небольшом детском манеже, держась за деревянные прутья, с интересом поглядывая на отца и мать.
     Откусив небольшой кусочек заячьего мяса, Кеншин протянул руку и солонка, стоящая в метре от него, двинулась навстречу его руке. Все за столом мгновенно перестали есть и ошеломленно уставились на Кеншина.
     — Всего лишь небольшой телекинез, не удивляйтесь, — С улыбкой сказал он и, посолив мясо, продолжил есть.
     Его способности к телекинезу и правда были небольшими, и притягивание солонки — было чуть ли не вершиной того, на что он был способен. Кеншин знал, что эту способность можно развить упорными тренировками. Получив способность «Разум Патриарха», он получил и соответствующую информацию.

Глава 52

     Кеншин ЗНАЛ, что телекинез можно развивать через практику, но понимал, что эта способность ни при каких раскладах не сможет стать настолько сильной, чтобы он смог в пределах шести лет справиться хотя бы с кем-то из Акацуки.
     После ужина Кеншин занялся небольшой тренировкой своего телекинеза, передвигая небольшие предметы. Отныне он решил выполнять все простейшие дела с помощью телекинеза, дабы отточить контроль и силу способности.
     На данный момент ему было безумно тяжело даже удержать в воздухе карандаш. Одно дело прокатить по столу солонку и совсем другое — поднять предмет в воздух. Но он не сдавался, и после двух часов тренировок его голова вновь стала ватной, а глаза слипались от усталости, поэтому он вновь направился во вторую спальню и за считанные минуты уснул, решив не беспокоить девушек и дать им провести эту ночь с малышами.
* * *
     На утро 174-го дня, после завтрака, Кеншин сказал Ичиро задержаться и повел их с Четвертым в гостиную, приказав всем домочадцам не беспокоить их без крайней необходимости.
     Изначально он хотел использовать свои воспоминания, но решил, что воспоминания от лица Ичиро будут гораздо эффективнее для одного из братьев.
     Все трое заняли удобную позицию, Кеншин приложил обе руки к головам сыновей и повторил вчерашние слова, призывая их расслабиться.
     — Ичиро, сконцентрируйся на Кеиджи. Твоя задача думать о нем. О том, каким он тебе запомнился с самого рождения, вплоть до того самого дня, — Спокойно сказал Кеншин, на что Ичиро открыл глаза и изумленно уставился на отца, но промолчал и спустя несколько секунд вновь закрыл глаза и сосредоточился на воспоминаниях о брате.
     Четвертый тоже удивился, но не показал виду. Он был наслышан о старшем брате, который погиб еще до его рождения, и о том, как это ударило по его матери и отцу. Он считал Кеиджи героем, который пожертвовал жизнью, защищая их любимого отца.
     У Кеншина ушло около пяти минут на установку устойчивого соединения и сеанс наконец начался. Он помогал Ичиро выбирать нужные воспоминания и всячески его направлял и поддерживал, транслируя в разум Четвертого множество фрагментированных, но последовательных воспоминаний.
     Первым было воспоминание о том, как Ичиро впервые дали подержать хрупкого младшего брата, и о том, насколько радостно он себя чувствовал.
     Затем пошли бесчисленные картины размеренной семейной жизни, когда Кеншин, Айя, Ичиро и маленький Кеиджи наслаждались жизнью, практически каждый день выбираясь на реку или в лес.
     Первое знакомство с кроликом, испуганный визг, а затем радостный смех при контакте с рыбой. Счастливый взгляд голубых глаз, получившего конфеты ребенка, и стеклянный взгляд умирающего с пронзенным сердцем юноши.
     Как только Четвертый увидел последнюю картину, телепатическая связь резко прервалась, и он открыл глаза, которые стали ярко красными с одной маленькой запятой. Из глаз Четвертого текли кровавые слезы и ему было тяжело дышать. Увиденные воспоминания стальным молотом ударили по его восприятию и у него защемило в груди.
     После разрыва связи Кеншин немного поморщился и открыл слезящиеся глаза. Хоть он и обладал идеальной памятью и помнил ВСЕ вплоть до мельчайших деталей, ему было все так же больно, особенно когда он увидел все под другим углом. Он сильно скорбел по своему второму сыну, и только боль утраты немного угасла, как вновь была возвращена с новой силой.
     — Поздравляю, сынок, — Сказал Кеншин без особой радости и похлопал Четвертого по плечу, — Ичиро, помоги ему освоиться с шаринганом, а я, пожалуй, пойду немного отдохну.
     Как только Кеншин сделал попытку встать, то у него резко закружилась голова и в глазах потемнело. Он резко пошатнулся, вернул координацию и, успокоив подскочивших сыновей, направился в спальню, на этот раз захватив с собой Айю.
     После того, как стало известно о том, что Четвертый пробудил шаринган, все члены семьи Накаяма были в восторге. Айя светилась от счастья, Нацуми поздравила «малыша Четвертого» и свою лучшую подругу, а его младшие братья были полны радости вперемешку с завистью.
     Кеншин отдыхал до самого вечера и на ужине сообщил, что будет проводить по одному сеансу в день и приказал Шестому как следует выспаться, и быть готовым к утру.
     После ужина он вновь немного потренировал телекинез и снова свалился без сил, в очередной раз засыпая отдельно от девушек. Ему нужен был абсолютный покой, поэтому он намеренно лег спать в другой комнате.
     Кеншин понимал, что первые несколько дней или недель самые сложные, его мозг должен привыкнуть к суровым нагрузкам и стать многократно мощнее. Он ЗНАЛ, что это относительно безопасно, и нужно сильно постараться, чтобы получить травму от перенапряжения своих псионических сил. Для этого ему нужно было либо насильно ворваться в разум волевого человека, либо перенапрячь свои силы и десятикратно «прыгнуть выше головы».
* * *
     На следующий день после завтрака Кеншин повторил «сеанс» с Шестым, но уже без Ичиро. Все нужные воспоминания были у него в голове, поэтому он без труда передал их в разум Шестого.
     Все прошло так же, как и в первый раз, с небольшими корректировками. Кеншин немного изменил передачу воспоминаний, распределив их в такой последовательности, чтобы все выглядело как можно грустнее. Ему и самому не нравился такой циничный подход, но ради пробуждения шарингана у своих сыновей — он был готов выйти за границу своих принципов.
     В конце сеанса Шестой резко открыл глаза, из которых полились кровавые слезы, а радужка покраснела, став классическим шаринганом с одним томоэ.
     Кеншин был морально вымотан, поэтому без особого восторга поздравил Шестого и ушел отдыхать.
     В этот раз он отдохнул немного быстрее, чем раньше, поэтому незадолго до ужина занялся тренировкой телекинеза, пытаясь удержать в воздухе небольшое яблоко. Даже эта, по его мнению мелочь, давалась Кеншину невероятно тяжело.
     Стоило хоть немного отвлечься и яблоко падало на кровать, после чего Кеншину требовалась как минимум секунда на то, чтобы сконцентрироваться и поднять его снова в воздух.
     Айя и Нацуми уже оправились от родов и всячески намекали ему на то, что готовы к новой беременности, но Кеншину было не до этого. Его мозг находился в активной фазе трансформации и адаптации к новым способностям, поэтому Кеншин практически все время чувствовал усталость.

Глава 53

     Следующая неделя пролетела практически незаметно, и к 182-ому дню все сыновья от Айи, кроме самого младшего — Двенадцатого, наконец пробудили свои шаринганы. С Восьмым Кеншину пришлось сложнее всего. После первого сеанса из его глаз лишь полились обычные слезы, но шарингана не было.
     Кеншин заметно расстроился, посчитав, что при рождении Восьмой потерпел неудачу и гены клана Учиха не смогли пробудиться даже под усилением «системы». Но после уговоров от Айи, которой было безмерно жаль своего опустившего руки сына, Кеншин сдался и весь следующий день они с Ичиро и Восьмым пытались разобраться в проблеме.
     Все оказалось просто и сложно одновременно. Шаринган у Восьмого все-таки пробудился, но был не активирован. Кеншин выяснил это в самом конце дня, когда уже все отчаялись, и решили, что Восьмой родился без таланта к шарингану. Все решила случайность. Кеншину внезапно пришла мысль о том, чтобы передать Восьмому информацию о том, что чувствует и делает Ичиро, когда «активирует» свой шаринган и это сработало.
     Спустя несколько попыток Восьмой наконец смог активировать шаринган и, не удержавшись, закричал от восторга. Он сразу же обнял отца и брата, а затем побежал рассказать матери о своем успехе.
     Так же, за все это время, Кеншин собрал рекордно большой урожай синего шалфея, подрядив на это несколько сыновей и потратив целый день. Зато теперь запасов хватало, чтобы тридцать человек могли пить чай из синего шалфея как минимум полгода.
     После того, как у всех сыновей от Айи пробудился шаринган, Кеншин посетовал на неудобство отслеживания этой способности в «статусе» и в ту же секунду, система услышав пожелания пользователя, немного перестроилась и стала отображать ключевые особенности сыновей.
     Кеншин был сильно удивлен и даже не подозревал о том, что «система» может так внезапно менять отображение в статусе, но решил не забивать себе этим голову, а направился к своему старшему сыну, обнаружив его на привычном месте — в спортзале и посмотрел его «статус».
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 16
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 3640
     Контроль чакры: 55 %
     Власть над пространством Ур 2
     Шаринган Ур 2
     Увидев характеристики сына, Кеншин не смог сдержать удивление от вида другой способности.
     «Власть над пространством? Это официальное название, или система дала его исходя из того, как мне будет удобно называть эту способность?» — Подумал он, а затем восхитился возросшим контролем чакры Ичиро и повысившимся количеством чакры.
     — Ичиро, твои показатели вновь возросли. Не переставай упорно тренироваться и ты определенно станешь сильным шиноби! — Заявил Кеншин. Эта тактика, которую он назвал «Искусство мотивации Сарутоби Хирузена», была на редкость эффективна. Сыновья видели в нем чуть ли не бога и воспринимали каждое его слово максимально серьезно.
     — Да, отец! Я чувствую, что скоро качество моей чакры вновь повысится, и тогда я стану еще сильнее, и смогу наконец защитить вас с матерью от всех угроз! — Гордо заявил Ичиро.
     Кеншин радостно похлопал сына по плечу и мысленно позвал Третьего и Четвертого, желая посмотреть на их успехи и осмотреть изменения в «статусе».
     Как только двое братьев попали в поле зрения Кеншина, он мгновенно сосредоточился на их характеристиках.
     Имя: Третий
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 21
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 3780
     Контроль чакры: 51 %

     Имя: Четвертый
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 19
     Качество чакры: 2
     Количество чакры: 3610
     Контроль чакры: 49 %
     Шаринган Ур 1
     — Ого, Третий, ты успел повысить качество чакры и молчал? — Удивленно спросил Кеншин. Этот день пока что приносил ему только хорошие новости, поэтому он был в прекрасном расположении духа.
     — Да, отец. Я хотел подождать, пока Четвертый тоже улучшит качество своей чакры, чтобы он не чувствовал давления. Но после того, как он пробудил шаринган — это не требуется. Я собирался сказать тебе со дня на день, прости, — Сказал Третий, чувствуя небольшую вину за то, что не сообщил отцу такую важную новость.
     — Ничего страшного. Ты поступил мудро, на благо всей нашей семьи. Ты молодец, Третий, — Сказал Кеншин и похлопал сына по плечу.
     — Четвертый, ты тоже молодец. Контроль чакры почти пятьдесят, да еще и шаринган. Ты не капли не хуже своего старшего брата. Усердно тренируйся и определенно станешь столпом защиты нашей семьи!
     — Да, отец! — Гордо ответил Четвертый, чувствуя невероятное облегчение от того, что отец не расстроен им из-за слабых результатов.
     Затем Кеншин развернулся и направился к выходу, открыв телекинезом дверь и закрыв ее за собой. Все повседневные действия он старался делать с помощью телекинеза, дабы развить эту способность и сделать ее максимально полезной.
     Он знал, что в перспективе телекинезом можно останавливать брошенные сюрикены и кунаи, а так же леветировать и даже атаковать. Он хотел максимально увеличить свои шансы на выживание в грядущих событиях, поэтому упорно тренировался.
     Этот день был первым за долгое время, когда Кеншин не устал. И первым, когда он почувствовал неконтролируемую похоть. Он долгое время не чувствовал женской ласки и сейчас вся накопленная неудовлетворенность решила вырваться наружу.
     Он бесцеремонно принялся искать девушек по квартире, пока не обнаружил Нацуми на кухне. Она стояла у раковины в легком сарафане с цветочками и напевала себе под нос какую-то мелодию.
     Кеншин закрыл за собой дверь и активировал формацию звукоизоляции, а затем подошел к ней сзади и обнял, прижавшись к ней всем телом.
     — Ах! Кеншин, ты меня напугал… — Вскрикнула Нацуми и сразу же замурлыкала от нежного поцелуя в шею.
     Кеншин без стеснения положил обе руки на ее внушительную грудь третьего размера и нежно сжал, вызвав из ее нежного рта возбужденный стон. Он принялся целовать ее шею и сжимать грудь, перекатывая ее нежные сосочки между пальцами.
     Его член за несколько секунд обрел каменную твердость и уткнулся в упругую попку молодой девушки. Нацуми сразу поняла к чему все идет и застонала:
     — Уууф… боже, Кеншин, давай сделаем это в спальне… А что, если кто-нибудь войдет? — Сказала Нацуми, при этом двигая попкой навстречу уткнувшемуся члену. Она нуждалась в этом не меньше Кеншина, поэтому вопреки ее словам, тело двигалось само по себе и молило о ласке.
     — Никто не войдет, я закрыл дверь, — Сказал он и опустил руки ниже, подцепив края ее сарафана, и потянул вверх, сняв его через голову.

Глава 54

     Нацуми покорно подняла свои нежные ручки, давая себя раздеть, и спустя несколько секунд осталась в одних розовых трусиках и розовом лифчике. Кеншин не смог сдержать стон возбуждения от вида красоты этой юной девушки. Нацуми сразу засмущалась и отвела глаза, прикрыв промежность рукой, но ее рука была схвачена рукой Кеншина и убрана в сторону, в тот же момент девушка почувствовала его губы на своих губах и нежно застонала.
     Пока его язык исследовал ее маленький ротик, а руки ощупывали ее подтянутую юную попку, Нацуми в свою очередь не сдерживаясь гладила его широкую грудь и потянулась правой рукой к его большой выпуклости, тыкающейся ей в живот, и провела по ней рукой, заставляя его большой член вздрогнуть, а самого Кеншина застонать в ее целующий рот.
     Кеншин не отставал от своей жены в проявлениях любви и самозабвенно сжимал ее упругую попку, разминая булочки ее идеальной задницы в своих крепких руках, заставляя девушку нежно скулить и стонать.
     Он уже был безумно возбужден и не мог больше ждать, поэтому потянулся руками выше и расстегнул лифчик красивой девушки, а затем вернулся назад к ее попке, подцепил резинку ее маленьких трусиков и потянул вниз.
     Спустя секунду Нацуми оказалась полностью голая, и Кеншин, не удержавшись, провел ладонью по ее нежной киске, наслаждаясь ее гладкостью и влажностью. Киска Нацуми была безумно горячей, и она невольно прижалась к нежной руке Кеншина, соскучившись по ласке.
     Кеншин в несколько движений стянул с себя штаны, затем потянул девушку к столу и толкнул ее вперед так, что ее сиськи прижались к холодной поверхности гладкого стола, а попка оказалась поднята кверху.
     Нацуми взвизгнула от неожиданности и сделала попытку подняться, но Кеншин схватил обе ее руки и сжал их у нее за спиной, пристроив свой член ко входу в ее маленькую горячую киску.
     Как только она почувствовала большую головку его члена, то невольно сама двинулась ему навстречу и приняла его внутрь на несколько сантиметров, нежно застонав. За эти несколько минут возбуждающих ласк она стала безумно мокрой и в глубине души безумно сильно хотела, чтобы ее трахнули.
     Кеншин не менее сильно хотел трахнуть эту великолепную красавицу, поэтому толкнул бедрами вперед и застонал одновременно с Нацуми. Схватив одной рукой обе ее руки, он использовал их как рычаг и принялся набирать темп, все быстрее и быстрее врезаясь в узкую киску девушки.
     — Ууунннгх! — Застонала Нацуми, с трудом удерживаясь, чтобы не кончить всего от нескольких толчков. Она отчетливо ощущала каждую жилку и вену на его большом члене, ее киска в данный момент была безумно чувствительной и радовалась встрече с этим большим членом.
     Второй рукой Кеншин схватил ее великолепные волосы и намотал на кулак, приподняв ее голову, и используя их как дополнительный рычаг, принялся жестко трахать ее тугую киску, и через несколько секунд ее маленькая тугая киска безумно сжалась, а изо рта юной девушки вырвался визг.
     — Уууннннгх! Боже, боже, боже… — Всхлипывала Нацуми, наслаждаясь вспышками в глазах от каждого движения большого члена в ее маленькой киске.
     Кеншин тоже застонал, когда узкая киска сжала его член, планируя выдоить из него всю густую сперму, но он нашел в себе силы, чтобы сдержаться и продолжил методично трахать Нацуми, прижав ее задорные сиськи к гладкой поверхности стола.
     Следующие несколько минут были для Нацуми одним сплошным оргазмом. Из-за множественных микро-оргазмов ее разум был в смятении, и она только и делала, что стонала и сжимала своей киской большой член мужа.
     В свою очередь Кеншин держался из последних сил. Спустя еще несколько минут он вогнал свой член по самые яйца в тугую розовую киску Нацуми, и его член дико запульсировал, извергая огромное количество спермы прямо в шейку матки.
     — Ааах! Уууннгх, боже, уууф! — Стонала она, не в силах выдержать накатывающее на нее удовольствие. Ее бедра дико тряслись, глаза закатились, а язык вывалился изо рта.
     Как только он перестал кончать, то вытащил свой член из ее хорошо трахнутой киски и приподнял ее миниатюрное тело, положив на стол, чтобы она не упала.
     Нацуми в этот момент не соображала, и ее разум был в смятении. Киска до сих пор подрагивала, а в глазах плясали искры. Молодой девушке было безумно хорошо, и она распласталась на столе, приходя в себя после безумного оргазма.
     Кеншин к своему удивлению был неудовлетворен, поэтому мысленно связался с Айей и приказал ей идти на кухню.
     Спустя несколько минут он открыл дверь и затащил девушку внутрь. Она взвизгнула от неожиданности и прикрыла рот рукой, когда увидела абсолютно голую подругу, лежащую на столе с вытекающей из киски спермой.
     — О боже! — Прошептала она и взглянула на Кеншина, который лишь хитро улыбнулся, и его член дернулся от взгляда красивой девушки.
     Он оценивающе посмотрел на юную девушку и улыбнулся. Она была одета в обтягивающие синие джинсы и голубую футболку. Кеншин мигом притянул ее в свои объятия, и его член прижался к ее плоскому животу.
     Айя хотела что-то сказать, но Кеншин не дал ей возможности и поцеловал ее нежные вишневые губы, просунув внутрь язык. Девушка тихонько застонала и просунула руку между их телами, нащупав его большой член, и принялась нежно его гладить, наслаждаясь твердостью.
     В этот момент Кеншин вовсю раздевал красивую девушку, расстегнув пуговицу на джинсах и потянув их вниз, а затем подцепил ее голубую футболку и потянул вверх.
     Айя осталась в одних черных трусиках и лифчике, но Кеншин быстро это исправил и полностью раздел девушку, а затем прильнул губами к ее нежной груди, щелкнув языком по возбужденному соску.
     — Уууф! — Застонала Айя, наслаждаясь ласками, и прижала голову Кеншина к своей груди, погладив по волосам.
     Его член уже полностью встал, поэтому Кеншин отпрянул от нежной груди Айи и развернул ее лицом к столу, а затем толкнул вперед.
     — Ах! — Вскрикнула она, когда оказалась прижата к холодному столу, нависнув лицом прямо над розовой киской Нацуми, из которой вытекала белая сперма.
     — Почисти ее, девочка, — Сказал Кеншин.
     Айя резко повернулась и ошеломленно уставилась на него своими голубыми глазами. Но увидев его серьезный взгляд, отвернулась и наклонилась ниже, лизнув киску своей лучшей подруги.
     Нацуми все это время лежала в полудреме, но почувствовав нежный язычок на своей киске, резко открыла глаза и посмотрела себе между ног. Увидев свою подругу, она не знала, что делать, поэтому решила просто лежать и получать удовольствие.
     В это самое время Кеншин размял булочки упругой попки Айи и, пристроив свой член у входа в ее маленькую розовую киску, толкнул бедрами, в одно движение вогнав член на половину всей длины, вызвав у девушки нежный, приглушенный киской Нацуми, стон.
     Схватив ее за узкую талию, он принялся жестко вбивать свой член внутрь ее маленькой киски, с каждым толчком достигая шейки ее матки, посылая импульсы удовольствия по всему ее телу, заставляя ее безостановочно стонать.
     Спустя несколько минут такого безумного секса маленькая киска Айи не выдержала этого напора и сильно сжалась, кончив. В этот момент Айя давно закончила слизывать всю сперму из киски Нацуми и полностью отдалась удовольствию, не имея возможности продолжать эти ласки.
     Кеншин, в свою очередь, еще не был готов кончить и продолжал неистово трахать визжащую от удовольствия девушку, наслаждаясь безумно приятными бархатными тисками ее тугой киски.
     Ему в голову пришла одна мысль, и он убрал правую руку с ее талии и переместил ее на упругую попку. Несколько раз погладив ее упругие булочки, он шлепнул ее по правой ягодице, не переставая трахать. Айя нежно взвизгнула и лишь активнее выпятила свою попку, насаживаясь на его член еще сильнее.
     Шлепнув ее еще несколько раз, Кеншин аккуратно провел пальцами от верха ее киски к узкой анальной дырочке и вставил указательный палец на глубину первой фаланги.
     Айя, все это время лежащая с закрытыми глазами, резко их открыла и сделала попытку повернуться и встать, но была прижата к столу сильной рукой Кеншина.
     — Ааах… боже, Кеншин, что ты делаешь? — Заскулила она, не понимая нахлынувших на нее чувств.
     Кеншин не ответил и лишь ускорил движения своих бедер, вбивая свой член в ее тугую киску. Спустя несколько секунд Айя привыкла к пальцу в своей попке и продолжила получать удовольствие от проникающего в ее киску большого члена.
     Через несколько минут Кеншин вставил второй палец в ее тугую маленькую попку и начал неспешно ими двигать. Поначалу Айя вскрикивала и брыкалась, но затем перестала и почувствовала что-то странное. Ей было немного дискомфортно, но при этом по-особенному приятно, и она начала дико взвизгивать от этого доселе незнакомого чувства, подмахивая бедрами навстречу проникающим толчкам Кеншина.
     Этот невероятный животный секс продолжался еще пять минут. Под конец Айя не выдержала двойной атаки и принялась бурно кончать.
     — Ууунннгггх! — Из ее рта вырвался гортанный стон, и обе ее дырочки сжались, а из киски брызнул маленький фонтан соков, орошая большие, наполненные спермой, врезающиеся в ее маленький холмик, яйца Кеншина.
     Будучи на пределе, Кеншин не выдержал безумно сильное сжатие тугой киски Айи и принялся кончать, выплескивая струю за струёй густой спермы прямо в шейку матки юной девушки, заставляя ее визжать еще сильнее.
     Ноги Айи подкосились, глаза закатились, а язык вывалился так же, как полчаса назад у ее лучшей подруги. Кеншин подхватил ее хрупкое тело руками, не давая ей упасть, и продолжал кончать в ее киску густой спермой.
     Спустя полминуты Кеншин, тяжело дыша, поднял девушку и положил ее на стол, прямо поверх тела Нацуми, которая с радостью приобняла ласковую подругу и поцеловала ее в макушку.
     Кеншин был доволен тем, насколько сильно подружились две его женщины за такое короткое время. Они сблизились настолько, что брили друг другу киски, но при этом у них и в мыслях не было «шалить» без Кеншина, поэтому они терпеливо дожидались, когда он обратит на них свое внимание и утолит их огромный голод.
     За долгое время Кеншин уже основательно привык к главенствующей роли в семье и тем более в отношениях, поэтому не утруждался даже спрашивать о том, хотят его жены секса или нет. Он знал, что благодаря «системе» они хотят этого всегда, когда хочет он.
     Он обошел стол с другой стороны, и его большой, начинающий размягчаться член навис над милой мордашкой Нацуми, которая поняла все без слов и заглотила большую головку в свой нежный ротик, принявшись тщательно очищать его от спермы и соков своей подруги.
     После того, как она закончила, Кеншин погладил ее по голове, затем чмокнул Айю в нежно пахнущую макушку и дал им задание после отдыха все очистить. А сам вышел из кухни, активируя формацию, делающую невозможным открытие двери извне.

Глава 55

185-й день. За двадцать километров от убежища семьи Накаяма
     Молодая девушка в черных штанах и зеленом жилете на огромной скорости мчалась вперед, прыгая по деревьям, каждый раз меняя свое местоположение, пытаясь скрыться от преследования.
     За ней неотступно мчались шестеро крепкого вида мужчин, то и дело пытаясь загнать ее в ловушку и при удобном случае метали в нее сюрикены и кунаи, специально не подбираясь к ней на расстояние ближе пятнадцати метров.
     В очередной раз, в следующую секунду после того, как девушка оттолкнулась ногами от дерева, в то место, где она только что была, прилетел кунай с прикрепленной взрывной печатью.
     Раздался громкий взрыв и ствол дерева буквально разорвало. По всем сторонам разлетелись щепки, а большое дерево медленно накренилось и упало, подняв столп пыли и пожелтевших листьев. Девушка чудом успела спастись от взрывной волны. Ей повезло, что она мгновенно оказалась за следующим деревом, которое приняло на себя весь удар.
     Обладая отличными аналитическими способностями, она мгновенно воспользовалась ситуацией и метнула в троих ближайших преследователей два сюрикена и кунай.
     Двое врагов сразу же среагировали на атаку и отбили два брошенных девушкой сюрикена без особых проблем. Третий мужчина тоже приготовился отбить кунай, видя, что на нем нет взрывной печати, и в тот момент, когда кунай был в двух метрах от него, позади раздался крик от командира.
     — Идиот! Не отбивай, уклоняйся!
     Но было слишком поздно, и неудачливый шиноби в последний момент обнаружил тонкую нить, привязанную к кунаю. Ему было некуда деваться, поэтому он все-таки отбил вражеский кунай и услышал довольный выкрик со стороны девушки.
     — Каге Мане но Дзюцу! — Сложив печать выкрикнула девушка. Она идеально просчитала время столкновения куная и прикрепленной к нему нити, которая служила продолжением ее собственной тени с тенью врага.
     Союзники, взятого под контроль шиноби, сделали запоздалую попытку отпрыгнуть в стороны, но было уже поздно. Взятый под контроль теневого подражания нукенин полностью повторял движения девушки, которая потянулась к карманам на жилете, в которых расположены кунаи со взрыв-печатями и вражеский шиноби мгновенно метнул два куная в своих союзников.
     Девушка сразу же прервала контроль и бросилась в бегство, не обращая внимание на результат своей коварной атаки. Она успела как раз вовремя, потому что в следующую секунду после снятия контроля голова шиноби была отрублена разъяренным командиром.
     Из двух кунаев со взрывными печатями успешно поразил цель только один. От взрывной волны, эпицентр которой находился всего в нескольких метрах от тела, у неудачливого нукенина лопнули барабанные перепонки, встряхнулись все внутренние органы, и из-за чрезмерного давления лопнуло легкое.
     Тело шиноби уровня чунина обладало большой прочностью и поэтому не было разорвано на части, но полностью урона избежать не удалось, и без помощи Ирьёнина он мог не дожить до следующего утра.
     Глава группы прекрасно знал, что его неудачливый подручный не жилец, поэтому без раздумий отрубил ему голову и приказал всем возобновить погоню. Оставлять раненного товарища в лесу он не собирался из-за опасений, что его найдут шиноби Конохи и основательно допросят.
     Черноволосая куноичи на всех порах неслась вперед, меняя свое местоположение, надеясь на то, что устроенный позади переполох отвлечет врагов и позволит ей скрыться, но буквально через триста метров лес внезапно кончился, и на несколько километров впереди были зеленые луга, а вдали виднелись огромные непроходимые для простого человека горы.
     Раздраженно ругнувшись про себя, понимая, что деваться ей некуда, она рванула вперед, намереваясь добраться до гор и использовать свои тактические способности для выживания.
     В тот момент, когда группа из четырех нукенинов выбежала из леса, черноволосая куноичи была в трехстах метрах впереди, но лидер группы нукенинов был очень быстр и неуклонно сокращал расстояние, намереваясь убить эту назойливую куноичи.
     Когда до гор оставался километр, он подобрался к ней очень близко и кинул в нее несколько сюрикенов, перекрывая возможные пути для уклонения.
     Девушка была очень умна, поэтому без проблем избежала ранения и продолжила убегать, бросив во врага кунай со взрывной печатью, не надеясь на успех, а лишь планируя выиграть время до заветных гор, которые кратно увеличат ее шансы на выживание. Глава нукенинов еще несколько раз догонял хитрую куноичи и бросал в нее сюрикены, и все время она грамотно уклонялась, но в последний раз один из сюрикенов распорол ей мышцы предплечья. Девушка не растерялась и, сжав зубы, молча бросилась в бегство, на ходу проверяя свои раны.
     Обнаружив, что сухожилия не задеты, девушка вздохнула с облегчением и на ходу закинула себе в рот лечебную пилюлю, чтобы на время игнорировать рану и иметь возможность участвовать в битве.
     До гор оставалось пятьсот метров, и командир нукенинов предпринял еще одну попытку атаковать изворотливую куноичи, на этот раз попав ей в левое бедро. Черноволосая девушка вскрикнула от боли и мгновенно перегруппировалась в прыжке, приземлившись на четыре конечности, заняв позицию к суицидальной атаке.
     Командир нукенинов в последний момент отпрыгнул назад, не решаясь принимать на себя атаку обезумевшей куноичи, и принялся атаковать ее издалека, метая в нее сюрикены и кунаи.
     Девушка без проблем отбила все летящие сюрикены, и к тому моменту, как они кончились — вражеский шиноби был вынужден использовать свои техники, дабы задержать ее до прихода подкрепления. Он за секунду сложил нужные печати, ударил ладонью по земле и выкрикнул:
     — Дотон: Ариджигоку но Дзюцу! — Под ногами черноволосой куноичи появились зыбучие пески и хотели затянуть ее внутрь. Но из-за своего отличного интеллекта, девушка заранее распознала технику врага и отпрыгнула как раз вовремя, избежав опасности. Она сразу же ринулась в атаку на врага, желая сократить расстояние, и иметь возможность уничтожить его своими тенями. Ее враг мгновенно среагировал и сложил очередные печати, а затем выкрикнул, — Дотон: Ганчуро но Дзюцу! — Мгновенно из-под земли перед девушкой вылезли толстые каменные столбы и практически заключили ее в крепкую тюрьму, но в очередной раз девушка показала свои тактические способности и без особых проблем избежала ловушки, сблизившись с врагом.
     — Каге Мане но Дзюцу! — Выкрикнула Куноичи, и из ее тени отделились небольшие полоски и помчались по земле, пытаясь дотронуться до тени врага.

Глава 56

     Командир нукенинов немного запаниковал, но мгновенно вернул себе самообладание и принялся виртуозно уворачиваться от «ползущих» к нему теней, стараясь как можно меньше времени проводить на земле, дабы исключить возможность соприкосновения с этой опаснейшей техникой.
     Девушка не растерялась и максимально сконцентрировалась, нормализовав дыхание и течение чакры в теле, а затем ее глаза опасно блеснули и молниеносно сложив печати, она выкрикнула:
     — Каге Нуи но Дзюцу! — Все теневые нити мгновенно «поднялись» над землей, как щупальца осьминога, и взлетели вверх, как острые пики, с целью проткнуть неосторожного врага, который так бесстрашно оторвался от земли, не имея возможности уклониться.
     При виде этой техники, сердце командира нукенинов пропустило удар, а в голову закралась предательская мысль о возможной смерти от рук той, кого он считал хитрой и способной лишь убегать сучкой.
     Он собрал в себе последние силы и действовал на пределе доступного ему контроля и резервов чакры, поэтому в последний момент сложил несколько печатей и прокричал:
     — Дотон: Шохеки! — Под ним мгновенно материализовалась каменная стена, на которую были потрачены практически все запасы чакры. Материализация стихии земли прямо в воздухе была невероятно затратна и едва ли была подвластна шиноби уровня чунина. Он сразу же наступил на каменную плиту, желая оттолкнуться от нее ногами и прыгнуть далеко в сторону.
     Но в тот самый момент, когда его ступни оттолкнулись от поверхности, каменную плиту пробили крепчайшие теневые иглы и в последний момент одна из игл угодила в ногу неудачливого нукенина, пронзив его ступню.
     Ему невероятно повезло, потому что прыжок уже был совершен, и после проникновения теневая игла не смогла задержаться в ноге надолго и захватить его для дальнейшего уничтожения.
     Как только он приземлился на обе ноги, то сразу же закричал от боли и перекатился в сторону, вновь отпрыгнув и ступив на одну ногу.
     Девушка в свою очередь не собиралась отпускать его и отправила теневые иглы вслед за врагом, который только и делал, что скакал на одной ноге и обеих руках, стараясь сбежать как можно дальше от обезумевшей куноичи.
     К своему глубокому сожалению, черноволосая куноичи так и не смогла завершить начатое, потому что в этот самый момент подоспели другие нукенины. Она мгновенно развеяла технику и, развернувшись, ринулась в бегство.
     Спустя пять минут раненый командир нукенинов кое-как доковылял до гор и подошел к пещере, возле которой стояли трое его подручных.
     — Чего встали, где эта сучка?! — Гневно спросил он.
     — Босс, она влетела в пещеру и мы по глупости ринулись за ней, но когда она вонзила в стены факелы, мы поняли к чему все идет и выбежали наружу, иначе она бы нас перебила своими тенями в полутьме. Но не переживай, босс, в конце этой пещеры — тупик, поэтому она никуда от нас не денется. Посидим тут неделю и она сдохнет от жажды! — С мерзким хохотом отчитался мордатый мужик с большим носом и куцой бородкой.
     — Идиот! У нас нет недели, чтобы ждать эту изворотливую сучку! — Рыкнул командир и дал своему глупому подчиненному крепкую затрещину.
     — То, что не полезли внутрь — это правильно. Еще не хватало, чтобы она перебила всех нас ценой своей никчемной жизни, — Подумав, похвалил он своих подручных.
     Четверо нукенинов провели у входа в пещеру еще несколько часов и, когда начало темнеть, командир наконец восстановил некоторое количество чакры и залез на гору, оказавшись прямо над сводом пещеры, принялся формировать ручные печати.
     — Дотон: Гансеки Кузуши! — Зарычал он и хлопнул ладонью по земле, инициируя обрушение породы.
     Все загрохотало и сверху покатились большие куски камней и обломки скал, засыпав вход в пещеру, и блокируя единственный выход для так ненавистной ему куноичи.
     — Теперь эту сучку ждет долгая и мучительная смерть от жажды и голода! — Злобно прорычал глава нукенинов и плюнул на камень, загораживающий вход в пещеру. Затем приказал своим подручным собираться в путь и кое-как, хромая, зашагал вперед.
     В тот самый момент, когда часть горы начала дрожать, черноволосая куноичи мгновенно поднялась с земли и приготовилась встречать предстоящую опасность. Она не знала, что ее ждет, но была готова разменять свою жизнь на возможность вырвать зубами кусок плоти из горла врага.
     Когда внутрь пещеры покатились огромные валуны и поднялась пыль, девушка отскочила в дальний конец пещеры и без особых проблем пережила обвал, несколько раз кашлянув, подавившись пылью.
     Всю следующую ночь она не спала, ожидая внезапной атаки. Но так ничего не дождалась. К утру ее разорванные на предплечье мышцы нещадно болели и она уже не могла орудовать левой рукой. У нее с собой было небольшое количество воды и спирта, поэтому она промыла рану и перевязала небольшим бинтом.
     К обеду следующего дня она поняла, что нукенины ушли и бросили ее умирать под завалом. Они физически бы не посмели оставаться так долго на одном месте, рискуя быть уничтоженными отрядом, включающим в себя джонина.
     Попытавшись разгрести завал, девушка поняла, что это не возможно. До самого вечера она пыталась разгрести небольшие камни, но им не было ни конца, ни края. К концу «рабочего дня» она лишь докопалась до огромного камня, которым был завален самый край пещеры. Она видела небольшую трещину и, расчистив ее от земли, впервые за долгое время вдохнула свежий воздух.
     Девушка понимала, что не сможет сдвинуть такой большой камень, а в трещину размером с яблоко она уж точно не пролезет. Оставался лишь один вариант. Она взяла бумагу и в тусклом свете написала на ней все, что нужно, а затем достала небольшой свиток и, сформировав печати одной рукой, прошептала:
     — Кучиёсе но Дзюцу!
     На свитке появился небольшой голубь и с интересом смотрел по сторонам. Девушка сразу же взяла его и прикрепила к лапе маленькую записку, прошептав:
     — Лети домой и отнеси эту записку главе клана! — Погладив птицу по спине, она легонько вытолкнула ее в трещину и мысленно пожелала ей удачи, зная, что это ее единственный шанс на спасение.

Глава 57

Вечер 186-го дня
     Кеншин только закончил сбор синего шалфея и сидел за небольшим деревянным столиком, который смастерил не так давно при помощи сыновей. Напротив него сидели две красавицы, Айя и Нацуми. Девушки любили по вечерам гулять по округе в компании любимого мужа и дышать свежим воздухом, поэтому в данный момент они сидели и пили вкусный чай, наслаждаясь милой беседой.
     После того, как Кеншин еще сильнее укрепил периметр своей базы, он наконец разрешил девушкам покидать жилище и отдыхать на свежем воздухе недалеко от дома. Издалека их никто не мог увидеть, ибо из-за установленных формаций, любой находящийся дальше чем в двухстах метрах от этого места — не видел ничего примечательного.
     Кеншин и в самом деле наслаждался отдыхом с двумя своими красавицами после тяжелого рабочего дня. Этот день выдался особенно тяжелым, ибо он из принципа не применял руки в сборе синего шалфея, а полагался лишь на телекинез. Это было сложно, но помогло ему еще немного увеличить силу способности. Теперь он мог без проблем нести в воздухе пятикилограммовый мешок с синим шалфеем, не испытывая особых проблем.
     Он задумывался над тем, чтобы сплавить свою псионическую силу с формацией защиты, но понимал, что это невероятно сложная задача, едва ли доступная при нынешних навыках в создании формаций и точно не доступная при нынешней силе псионики.
     Кеншин осознавал, что его сила — не совсем классическая псионика из научно-фантастических книг, которые он читал будучи дома, но для удобства он решил называть ее именно так. Телекинез и телепатия задействовались силой мысли с помощью неизвестной ему энергии. Он не мог ее почувствовать или зафиксировать, но был полностью уверен в ее существовании. Самой сложной задачей в предстоящем труде было нащупать эту самую энергию и создать симбиоз из формаций и псионики.
     Пока он был погружен в свои размышления, девушки мило улыбались и наслаждались его задумчивым выражением лица. Две красавицы безумно обожали своего мужа и могли наблюдать за ним часами.
     Вдруг Нацуми повернула взгляд направо и заметила кое-что в лучах заходящего солнца.
     — Ого, Кеншин, это разве не твой сокол? — С удивлением сказала она. Айя в свою очередь тоже повернула свою милую мордашку и уставилась в ту сторону.
     Кеншин оправился от задумчивости и посмотрел туда, куда указывала девушка.
     — Похоже, что он. Хотите его погладить? — С улыбкой спросил он у обеих девочек.
     — Конечно! — В унисон ответили обе девушки и, посмотрев друг на друга, рассмеялись.
     Кеншин мысленно активировал узел формации, завязанный на его одежду, и приказал соколу лететь к ним, но по всей видимости этого не требовалось. Птица и так направлялась к хозяину.
     Как только сокол подлетел ближе, он сразу же принялся снижаться и спустя несколько секунд вцепился толстыми когтями в крепкую деревянную спинку длинной скамейки.
     Кеншин довольно погладил птицу по мягким перьям и в этот же момент почувствовал сигнал, сообщающий о том, что сокол нашел что-то «интересное». Птица поднесла клюв к столу и выплюнула маленький, запачканный кровью и пушком футляр для свитка.
     Кеншин сразу же заинтересованно протянул руку и взял интересующий его предмет. Обе девушки недовольно поморщились и Нацуми отругала непослушную птицу.
     — Плохой сокол! Нельзя есть маленьких и беззащитных голубей! — Птица лишь недоумевающе уставилась на девушку своими черными, как ночь глазами и несколько раз моргнула.
     — Как это нельзя? Не слушай ее, малыш. Голубей есть можно и нужно! К тому же они очень вкусные. Дедушка часто их ловил, а бабушка могла приготовить с этих маленьких проныр практически все, что угодно… — Мечтательно сказала Айя, вспоминая времена своего беззаботного детства.
     — Боже, Айя, что ты такое говоришь! — В шоке воскликнула Нацуми. Она не могла поверить, что в ее лучшей подруге могут сосуществовать черты нежной и жестокой девушки.
     В это самое время Кеншин раскрыл маленький футляр и достал оттуда свиток. Как только он его развернул и принялся читать, то не мог сдержать выкрик:
     — Ну нифига себе! — Вырвавшееся из его рта ругательство мгновенно отвлекло девушек от былого спора и они с удивлением подошли к мужу, с интересом уставившись в короткий текст.
     — Что?! Нара Касуми?! Племянница главы клана?! — В шоке воскликнула Нацуми, не веря своим глазам.
     — Вот это да… Племянница главы клана оказалась в ловушке в пяти километрах от нашего жилища… Как думаешь, Нацуми, насколько это письмо достоверно? — С интересом спросил Кеншин.
     — Хм… Печать вроде бы подлинная, в академии мы два года изучали сложнейшие политические взаимосвязи, клановый этикет и, конечно же, правила документации. У Нара именно такая печать… — Сказала Нацуми, не решаясь заявить, насколько письмо правдиво.
     — Насколько вероятен шанс подставы и ловушки… Даже если это письмо состряпали недоброжелатели клана Нара, они должны быть либо полными идиотами, либо невероятно сильными, способными уничтожить несколько присланных на разведку джонинов, а уж если дело касается племянницы Шикаку, то не исключено, что он придет лично, и тогда даже у десятка джонинов будет мало шансов сбежать. Он ведь элитный джонин, ведь так? — Прервав мысли вслух, Кеншин задал вопрос Нацуми.
     — Конечно. Если не выше… Все главы крупных кланов Конохи как минимум элитные джонины, а некоторые могут противостоять Каге! Иначе с какой стати они бы занимали должность главы, будучи не элитными джонинами? — С улыбкой сказала Нацуми, полностью уверенная в подлинности письма, после размышлений Кеншина.
     — А ты когда-нибудь видела элитного джонина в деле? — С интересом спросил Кеншин. Ему безумно сильно хотелось узнать хотя бы примерные рамки силы высококлассных шиноби такого уровня.
     — Эмм… Нет, не видела. Элитные джонины действуют крайне редко, не чаще одного раза в несколько лет, если не идет война. Любые их битвы, как правило оставляют огромные последствия на местности, сотни метров выкорчеванного леса и многометровые кратеры в земле. Я лишь однажды видела такое поле боя, спустя месяц после битвы. И от этого зрелища кровь стыла в жилах… — Поежилась девушка, вспомнив те невероятные разрушения на местности после схватки двух элитных джонинов.
     Кеншин сразу же приобнял девушку за талию и усадил к себе на колени, целуя в нежную шелковистую шею, поглаживая ее виднеющийся живот. Нацуми довольно замурчала под ласками любимого мужчины и изогнула шею, подставляя ее под любящие поцелуи.

Глава 58

     Они посидели еще около получаса и все это время Кеншин раздумывал над ситуацией. С одной стороны это было крайне опасно, а с другой стороны большая опасность граничила с огромной возможностью.
     В конце концов он решил, что упускать такую возможность нельзя и после ужина отправил девушек в спальню, а сам собрал всех сыновей в спортзале, выстроив их в одну шеренгу.
     — Ичиро, Третий, Четвертый, Пятый, Шестой, Седьмой и Восьмой. Хорошо выспитесь, завтра с утра у вас боевое задание, — Скомандовал Кеншин, сложив руки за спиной, расхаживая мимо ошеломленных сыновей.
     — Все остальные — на вас безопасность жилища и матерей. Понятно? — Сказал он, резко остановившись, и повернулся к ним лицом.
     — Да, отец! — Хором ответили все.
     — Примерный план сообщу завтра утром, как и специфику задания. А теперь свободны! — Скомандовал он, и все сразу же разошлись по своим комнатам.
     Кеншин удивленно подметил склонность сыновей к дисциплине и послушанию. Прямые команды не оспаривались, а лишь уточнялись и дополнялись, если им было что сказать.
     Пока все направились спать, сам Кеншин принялся подготавливаться к завтрашней операции. Прежде всего он укрепил и усилил несколько мотков веревок, дабы они не порвались от разгребания огромных камней из завалов.
     Укрепление веревок заняло у него всего полчаса, всю остальную ночь он потратил на проработку уже существующего концепта «экзокостюма», коим его окрестил он сам, из-за похожих свойств.
     На деле концепт этого экзокостюма был весьма примитивным и заключался в обтягивающем цельном костюме, на манер водолазного, на который должны были быть нанесены множественные формации: от укрепления, до грамотного распределения веса.
     И если укрепление костюма он мог сделать за несколько минут, то вот с распределением веса, особенно грамотным, были небольшие загвоздки. Полночи он потратил лишь на то, что перебирал варианты возможных инженерных решений возникшей задачи, или же попросту — костылей.
     Одни из «костылей» могли помочь поднять целую тонну веса, но норовили сломать формацию и костюм, а затем и позвоночник неумелого и слишком много захотевшего пользователя.
     Другие же наоборот, увеличивали переносимый вес на несколько десятков килограмм, но полностью исключали возможность несчастных случаев, которые могли бы привести к травме пользователя.
     Перед Кеншином стояла задача, взять самое лучшее из обоих вариантов, и создать формацию с приемлемым количеством распределяемого веса, но без рисков получить перелом позвоночника.
     К самому утру он наконец придумал решение и сразу же подскочил к костюму, желая поскорее применить его на практике. Ключевые узлы формации он нанес с помощью телекинеза, а вот в тех местах, где требовалась ювелирная работа — ему пришлось работать по старинке.
     К восьми утра он наконец закончил и сразу же надел костюм, направившись в спортзал. По его расчетам, костюм мог помочь ему поднять около трехсот килограмм, которые бы ощущались, как шестьдесят килограмм. Вес за пределами трехсот килограмм уже переставал «облегчаться», и если пользователь хотел поднять 340 килограмм, он должен был быть в состоянии поднимать 100 килограмм. Костюм в «лишних» килограммах уже не будет принимать никакого участия, исключая возможность внезапных неполадок.
     По крайней мере так все задумывалось в теории. Для того, чтобы проверить все это на практике — Кеншин около получаса тягал разнообразные штанги, проверяя прочность костюма и плавность течения энергии в узлах формации.
     Когда все замеры были сделаны, Кеншин вздохнул с облегчением и упал на длинную скамью, прислонившись спиной к стене. У него уже был готов набросок плана по спасению попавшей в ловушку куноичи, и для этого ему требовалось сыграть роль «прекрасного принца»
     Он не забыл о том, что все женщины по умолчанию относятся к нему с дружелюбием, и решил, что вкупе со спасением из западни — эффект лишь усилится, позволив получить в свое распоряжение крайне сильную куноичи, без лишних проблем.
     За завтраком Кеншин озвучил цель задания и ввел сыновей в курс дела по разным аспектам планов.
     План A — предполагал, что письмо не подделка, и девушка примет помощь без сопротивления.
     План B — предполагал, что письмо все так же не подделка, но девушка окажет небольшое сопротивление, не желая идти неизвестно куда с неизвестными людьми. В этом случае предписывалось применить необходимую силу, без нанесения критических повреждений и тем более убийства.
     План C — предполагал, что письмо подделка, и дальше следовало действовать по обстоятельствам. Если это было возможно — уйти незамеченными, если нет — главное спасти Кеншина.
     Кеншин понимал, что спасать свою жизнь, жертвуя жизнями сыновей — не правильно. Однако он так же понимал, что без него — вся их семья будет так или иначе обречена на смерть. К тому же, как и любой человек — он сильно хотел жить.
     После завтрака Кеншин велел всем подготовить необходимое снаряжение, а сам пошел вздремнуть. Бессонная ночь давала о себе знать. К тому же, он посчитал, что если они спасут девушку на несколько часов позже, то так будет даже лучше.
     Ему совершенно не хотелось взаимодействовать с сильной куноичи. Как бы это цинично не выглядело, но обессиленная и уставшая куноичи была предпочтительнее, как минимум для сохранения здоровья сыновей.
     В нынешний момент времени эта девушка была для него незнакомкой, жизнь которой стоила намного меньше, чем жизнь любого из его сыновей. И хотя он был уверен, что если она станет его женой, то он рано или поздно полюбит ее всем сердцем, в данный момент он не испытывал к ней никаких теплых чувств.
     Поспав шесть часов, Кеншин встал, принял душ, надел свой экзокостюм вместе с перчатками, и едва видимые линии на полсекунды засветились бледно синим светом.
     Сыновья уже были наготове и прорабатывали некоторые моменты взаимодействия, разбившись на группы по 2 человека по принципу возраста и совместного взросления. Ичиро единственный был без напарника и исполнял должность командира в отсутствии отца.
     Проверив все еще раз, Кеншин вывел всех на улицу, и они двинулись по намеченному маршруту.
     — Касуми не сообщила точные координаты того места, лишь приблизительные. По моим подсчетам — это в семи километрах к востоку от нашей базы. Она сообщила, что в лесу неподалеку остались следы битвы, поваленные деревья и рыхлая земля. Это должно послужить ориентиром для шиноби Конохи, которые придут ей на помощь…
     — Пятый и Шестой могут проверить ближайшие несколько километров леса, — Предложил Ичиро и получил одобрение от Кеншина.

Глава 59

     Как только до предполагаемого места оставался километр, Пятый и Шестой бросились на поиски, пока остальные скрылись в разных местах, в пределах сотни метров, и принялись ждать вестей. Спустя полчаса Кеншин телепатически услышал голос Пятого, который вернулся на обозначенное место.
     «Отец, неподалеку отсюда я обнаружил два поваленных дерева, и воткнутые в некоторые деревья сюрикены», — Доложил ему Пятый, стоя в пятидесяти метрах от Кеншина, который специально приказал не собираться всем вместе, на случай возможной слежки.
     «Хорошо. Пятый и Шестой, отправляйтесь на северо-запад к концу леса и проверьте всю местность вплоть до гор. Двигайтесь раздельно и сохраняйте большую дистанцию. У вас есть два часа», — Сообщил Кеншин по общей связи, чтобы и другие сыновья его услышали.
     Ему было тошно от мысли, что он, возможно, послал Пятого и Шестого на смерть, и собирался свернуть операцию, если эти двое не вернутся. Но он понимал, насколько будет хуже, если весь их отряд будет уничтожен одной атакой. Он так же осознавал, насколько ему нужна сильная куноичи из клана Нара, и свой выбор он сделал.
     Около часа все сидели в засаде и ждали новостей, попутно мысленно обсуждая возможные варианты событий, прежде всего крайне неприятные варианты, предполагающие смерть Пятого и Шестого. Все сыновья Кеншина были проинструктированы по возможности не попадать в плен, во избежание чтения воспоминаний от кого-то из членов клана Яманака.
     Когда не хорошие мысли полностью заполонили мозг Кеншина, он услышал голос Шестого.
     «Отец, мы с Пятым проверили всю местность и даже развернули твою формацию. Камень загорелся зеленым светом, поэтому посторонних людей в радиусе пяти километров быть не должно. Только семь человек, как мы и предполагали», — Отчитался Шестой, будучи в довольно хорошем расположении духа от того, что все так удачно сложилось.
     Услышав доклад Шестого, Кеншин вздохнул с облегчением. С его плеч будто свалился огромный груз. Мерзкое, грызущее душу чувство немного отступило. За прошедший час он уже ни раз проклял эту «систему», не дающую ему боевых способностей, и еще сильнее он был зол на себя, вынужденного сидеть в засаде и «трястись за свою жизнь». Каждый раз, когда он хотел вскочить и ринуться в то место, где его сыновей возможно убивают, в его голове всплывали множественные образы двух красивых женщин и множества сыновей. Он не знал, как себя поведут его жены и сыновья, если он внезапно умрет, но интуиция подсказывала ему, что ничего хорошего их не ждет.
     Спустя двадцать минут вся группа раздельно подобралась к нужным горам, сделав крюк. Кеншин был в связке с Ичиро и практически его не замедлял. Экзокостюм даровал множество полезных свойств. Прежде всего — улучшенные физические характеристики. Скорость бега возросла в три раза, а высота прыжка в пять раз. Это было пределом для Кеншина, ибо быстрее его ноги просто не хотели двигаться, а прыжки выше он не мог контролировать, и падение сулило ему ушибы или переломы.
     Он так и не освоил прыжки с дерева на дерево, и предпочитал просто бежать по земле. В будущем он планировал улучшить экзокостюм, сделав его хоть немного боевым, но это были планы отдаленного будущего. В данный момент он затаился под скалой и развернул все так же сшитую из нескольких заячьих шкур формацию, проведя еще одно сканирование области.
     Убедившись, что все в порядке, Кеншин успокоился и направился к местоположению Третьего и Четвертого, которые сообщали о том, что нашли нужную пещеру, в которой произошел искусственно вызванный обвал.
     Как только он подошел к завалу, то принялся осматривать его внимательнее, ища возможную щель, в которую могла вылететь птица с посланием. Ускорив восприятие, он вдумчиво осматривал каждую неровность между камнями, подмечая все детали, и спустя полминуты нашел небольшую трещину, слой песка на которой был потревожен предположительно высунутой изнутри рукой.
     Подойдя поближе, он проверил исправность формации защиты и крикнул:
     — Нара Касуми, вы там? Я живу неподалеку, и ваша птица случайно прилетела ко мне, — Пояснил он как можно более дружелюбным тоном.
     В темноте пещеры девушка с трудом открыла глаза и попыталась занять оборонительную позицию, но, сжатый во время сна в руке, кунай выскользнул из ее ослабшей руки и со звоном упал на каменный пол пещеры.
     Черноволосая куноичи немного притаилась, но после повторенного вопроса, внезапно сказала:
     — Да, я здесь. Вы можете вытащить меня, или сообщить обо мне в клан Нара?
     — Не волнуйтесь, мы определенно вас вытащим. С вами все в порядке? Вы не ранены? — Заботливо поинтересовался Кеншин.
     — У меня истощение чакры, небольшое обезвоживание, и ранение на одной руке, — Сказала Касуми, сама не понимая, с чего вдруг выкладывает всю эту информацию первому встречному. Мысленно она ругала себя за болтливость, представляя последствия своей болтливости, если этот парень по ту сторону завала окажется врагом. Но почему-то она совершенно не верила в то, что он враг. Внутреннее чутье подсказывало ей, что он не желает ей зла.
     Кеншин предупредил девушку отойти от края пещеры и принялся вместе с сыновьями разгребать завал. Камней было так много, что спустя час они разобрали лишь небольшие булыжники.
     К сожалению, вход в пещеру был заблокирован так неудачно свалившимися огромными валунами весом не менее нескольких тонн. У девушки даже при полной боевой силе не было возможности их сдвинуть или разрушить.
     Еще полчаса Кеншин придумывал инженерное решение, как веревкой подцепить один камень, и удобно его вытянуть. Наконец, к пяти часам вечера они всем скопом взялись за веревку, обвязанную вокруг большого валуна, и потянули в сторону. Кеншин принимал в этом непосредственное участие и выжал силы экзокостюма на максимум.
     Валун задрожал, но начал поддаваться напору группы сильных парней. Кеншин молился, чтобы веревка выдержала, но все обошлось. Через полминуты валун с грохотом рухнул наружу пещеры, и остальные камни, потеряв опору, сложились друг на друга, и некоторая их часть завалилась внутрь.
     Как только грохот прекратился, изможденная, сидящая у дальнего конца пещеры куноичи, наконец увидела его. Невероятно красивого юношу, входящего из света во тьму, чтобы спасти хрупкую, умирающую девушку.

Глава 60

     Именно так в этот момент себя чувствовала Касуми. Она буквально замерла и уставилась своими черными, как тень, глазами на пришедшего ей на помощь юношу.
     Кеншин уверенно подошел к ней и спросил:
     — Как вы себя чувствуете? Вот, попейте… — Сказал он и достал фляжку с водой.
     Девушка была ослаблена, и при попытке взять фляжку рукой чуть не уронила ее, поэтому Кеншин придерживая фляжку рукой, поднес ее к губам девушки, помогая ей утолить жажду.
     В тусклой, едва освещаемой с улицы пещере, он едва ли видел лицо девушки, но даже этого хватило, чтобы прийти к выводу о невероятной красоте молодой куноичи.
     Сделав несколько глотков, Касуми попыталась встать, но из-за чувства безопасности, ее, находившиеся долгое время в напряжении, мышцы отказывались слушаться и расслабились. Кеншин вовремя среагировал и не дал ей упасть, приобняв ее за талию.
     Касуми лишь взглянула на его красивое, волевое лицо, и ничего не сказала, позволив ему обнимать себя, удерживая от падения. В любое другое время она бы мгновенно перегрызла глотку другому мужчине, посмевшему распустить свои грязные лапы, но не сейчас и не ему.
     Отчего-то она чувствовала невероятное умиротворение, исходящее от этого слабого на первый взгляд юноши. Она не понимала почему, но доверяла ему, будто бы они были давно знакомы.
     Как только они вышли на свет, девушка мило зажмурилась и поморщилась от ярких лучей солнца. Как только ее глаза немного привыкли к свету, она как следует осмотрела своего спасителя и была приятно удивлена.
     При свете дня он показался ей еще красивее, чем в тусклом освещении пещеры. Кеншин в свою очередь так и не убирал руку с изящной талии черноволосой куноичи и так же любовался ее красотой.
     Когда их взгляды встретились, Касуми покраснела и отвела глаза, и только сейчас заметила других неизвестных парней, стоящих немного в стороне, и настороженно следящих за каждым ее действием.
     В другой ситуации она бы давно насторожилась и опасалась подставы, но не сейчас. В данный момент она не чувствовала абсолютно никакой угрозы, будто бы красивый парень, держащий ее за талию, мог решить любую проблему.
     — Не волнуйся за них, это мои товарищи. Они помогли мне спасти тебя, и мы не собираемся причинять тебе вред, — Будто бы чувствуя ее мысли, сказал Кеншин. Девушка не успела заметить, когда он перешел с ней на «ты», но все происходило так плавно, что она не видела в этом ничего плохого.
     Кеншин заметил, насколько дружелюбно к нему относится эта красавица, поэтому проявил немного больше упорства и после нескольких шагов сказал:
     — Ты очень устала. Тебе нужно немного отдохнуть, я обо всем позабочусь, — Прошептал Кеншин и легонько подхватил ее на руки.
     Девушка хотела возмутиться, но почему-то промолчала, решив, что после того, как отдохнет — точно не позволит обращаться с собой как с беззащитной. А пока решила немного отдохнуть. Крепкая мускулистая грудь юноши, к которой девушка прижалась лицом — ощущалась так приятно. Его запах вводил ее в состояние умиротворения и, практически не спавшая три дня, куноичи провалилась в сон.
     Заметив, что девушка уснула, Кеншин вздохнул с облегчением. Ему совершенно не хотелось забирать ее силой. Не только потому, что она могла навредить его сыновьям, но и потому, что его сыновья могли навредить ей.
     В очередной раз зацепившись взглядом за ее невероятную красоту, Кеншин не мог не удивиться тому, как она красива. Милый маленький носик, чувственные нежные губы, черная, как смоль, радужка глаз, и невероятная грива черных волос, сплетенных в длинный хвост.
     Так же он успел заметить ее изящную фигурку, как песочные часы. Упругие, тренированные бедра, с выдающейся попкой, и невероятную подтянутую грудь, как минимум второго размера.
     Красота этой куноичи превзошла его самые смелые ожидания. Он в любом случае собирался принять Касуми в семью с абсолютно любой внешностью, но королева красоты в качестве третьей жены смотрелась все-таки предпочтительнее, и Кеншин был невероятно доволен.
     Но радоваться было рано, и Кеншин мгновенно успокоился, сосредоточившись на дороге. Благодаря экзокостюму он практически не ощущал вес девушки, и мог передвигаться на достаточно большой скорости. Сыновья сопровождали его и спереди и сзади.
     Третий и Четвертый неслись вперед, разведывая местность, а Пятый и Шестой замыкали шествие. Ичиро двигался недалеко от отца, готовый в любую секунду отразить нападение.
     С увеличением количества детей, Кеншин наконец решил ввести некое подобие армейской дисциплины, и во время задания всем сыновьям запрещалось отвлекаться на что-либо, только полное подчинение и сосредоточенность на миссии. Тем более, если на них лежит задача обезопасить более «слабого» отца.
     Примерно через двадцать минут Кеншин уже стоял у двери в убежище, и как только шагнул вперед, наконец смог вздохнуть с облегчением. К его огромной радости за ними не было «хвоста», но каждые тридцать секунд, с момента попадания в область усиленных формаций, Кеншин проверял периметр на следы возможного вторжения, но так ничего не обнаружил.
     Кеншин отнес девушку в одну из дальних свободных спален и положил на кровать. А затем сразу же надел на нее небольшие крепкие манжеты, которые мгновенно заблокировали 95 % ее чакры, оставив только необходимое количество для ускоренной регенерации организма.
     Не то, чтобы он паниковал и боялся, что эта хрупкая девушка внезапно подскочит и устроит нападение, но решил подстраховаться. Последнее, что ему бы хотелось — это буйство куноичи в ранге чунина, которое могло обернуться жертвами.
     Как только манжеты на руках черноволосой куноичи защелкнулись, она сразу же открыла глаза и посмотрела по сторонам.
     Обнаружив себя в странно выглядящей комнате, она лишь в дальнем углу сознания отметила богатство помещения, но в данный момент ее это не волновало. Она пораженно заметила, что едва ощущает такую привычную ей чакру и попыталась прогнать поток по телу, но ничего не получилось.
     — Ч-что ты сделал?! — Шокировано спросила она у стоящего неподалеку Кеншина.
     — Прости, Касуми, но это необходимо для твоей же безопасности. Мне очень неприятно тебе это говорить, но теперь эта комната — часть твоего нового дома… — Сказал Кеншин, с трудом выдерживая ее шокированный взгляд.
     — Н-но… Как ты мог? Я думала, что ты друг… — Шокировано сказала Касуми, и из ее прекрасных глаз полились слезы. В этот момент она чувствовала огромную обиду, будто ее предал лучший друг.
     Кеншин не смог выдержать слезы красивой девушки, поэтому сел рядом и сделал попытку обнять ее, но Касуми начала вырываться.
     — Не трогай меня! Ты, подлец! — Сквозь слезы сказала Касуми и сделала еще одну неудачную попытку вырваться.

Глава 61

     С подавленной чакрой она была не сильнее обычной девятнадцатилетней девушки. И если бы не огромное истощение организма, возможно ее сопротивление было бы частично успешным, но сейчас она не могла найти в себе сил, чтобы пересилить хватку крепкого парня, который сжал ее руки и силой прижал к кровати.
     — Прости, Касуми. Я не причиню тебе вреда, не вырывайся… — Прошептал Кеншин, но это не сработало. Девушка зарычала и стала вырываться еще сильнее, впав в истерику.
     Кеншину пришлось держать ее еще около десяти минут, пока она наконец не перестала биться в истерике и наконец услышала его предложение:
     — Успокойся! Я обещаю, что тебя здесь никто и пальцем не тронет! Ты станешь свободна через неделю. Если захочешь — уйдешь куда глаза глядят, обещаю!
     — Ты подлец, как я могу тебе верить?! — Прорычала Касуми из последних сил, будучи прижата к кровати.
     — Пока ты была без сознания, я не сделал с тобой ничего непристойного. Через неделю ты будешь абсолютно свободна и сможешь уйти куда захочешь, — Еще раз повторил Кеншин, пытаясь успокоить девушку.
     Выбившаяся из сил Касуми наконец немного успокоилась и решила, что у нее нет выбора, и следует подождать, как минимум до тех пор, пока не вернет себе форму и как следует не отдохнет.
     К тому же, вопреки здравому смыслу, Касуми в глубине души вновь поверила Кеншину. Она сразу же мысленно себя отругала, но дружелюбие проявленное к нему с самого начала так до конца и не прошло.
     Как только девушка успокоилась, Кеншин отпустил ее и отсел в сторону. Он взял стакан с водой и сказал:
     — У тебя обезвоживание, вот, попей.
     Девушка несколько секунд молча пялилась на юношу, и после того, как он сделал глоток, все-таки приняла протянутый стакан и аккуратными глотками его опустошила.
     — Тебе нужно отдохнуть. Не волнуйся, тебя никто не потревожит. Вот, здесь есть защелка, и ты можешь закрыться сама. Бесшумно сюда никто не войдет, и ты сможешь как следует отдохнуть, — С улыбкой сказал Кеншин, стараясь выглядеть максимально дружелюбно.
     Ему было противно от самого себя за то, что заставил такую красивую девушку плакать, поэтому он планировал сдержать свое слово и не брать ее силой, и даже отпустить ее через неделю, если она захочет уйти. В этом он немного лукавил и надеялся на то, что обаяние Патриарха сыграет свою роль. К тому же он был уверен в своих умениях обращения с девушками и надеялся, что все это сработает.
     Как только Кеншин вышел за дверь, Касуми с трудом поднялась и задвинула защелку, дабы чувствовать себя хоть в каком-то подобии безопасности. Ей было не до сна, поэтому она принялась рыться в комнате в поиске того, что поможет ей сбежать.
     К сожалению в комнате не было никаких острых металлических предметов, но она не отчаивалась и продолжала осматривать всю комнату. Но как только она заглянула в гардероб, то сразу же забыла свою первоначальную цель. Внутри было огромное количество невероятно красивой и стильной женской одежды из прошлого мира Кеншина. Молодая куноичи впервые видела такой материал, фасон и стиль, но все увиденное ей безумно нравилось.
     Касуми хоть и была профессиональной куноичи, но как и многие девушки — обожала все прекрасное, особенно красивую одежду. Даже в таком подавленном состоянии она не могла удержаться от того, чтобы не приметить красивую розовую маечку с рисунком сердечка на груди и короткие летние шорты, которые она бы никогда не стала носить на людях из-за своей природной стеснительности. Но как только она наткнулась на маленький шкафчик с разнообразными трусиками, то мгновенно задвинула его обратно и покраснела. Увиденные прозрачные трусики были самым откровенным предметом нижнего белья, которое она когда-либо видела.
     Отвлеченная от прошлых страхов, девушка сама не заметила, как расслабилась и захотела спать. Для большей безопасности она подперла стулом ручку двери и только после этого смогла лечь в кровать, впервые за все время обратив внимание на мягкость и невероятный комфорт этой поистине царской кровати.
     Будучи членом основной ветви клана Нара, Касуми была привычна к роскоши, но никогда не видела ничего подобного этой комнате. Все было выполнено в совершенно незнакомом этому миру стиле и из совершенно неизвестных материалов. Если бы все не выглядело так реалистично, она бы давно подумала, что спит. Но тренировки клана Нара по распознаванию измененных состояний и определению простейших гендзюцу не прошли даром, поэтому девушка была уверена, что все вокруг — абсолютно реально.
     Погруженная в свои размышления, девушка сама не заметила, как погрузилась в сон. Сказывались три бессонные ночи и общее истощение организма.
     В то же самое время, в гостиной, Кеншин сидел на кресле главы семьи, а напротив него на диване сидели две его великолепные жены с виднеющимися животами.
     — Кеншин, ты уверен, что стоило приводить домой эту опасную куноичи? — Спросила Айя, будучи явно недовольной тем, что муж привел в дом очередную женщину.
     — Да, Кеншин, она права. Если уж решил привести в дом эту невероятную хитрую сучку из клана Нара, то ее нужно, как минимум, связать и вообще бросить в подвал! — Возмущенно добавила Нацуми, совершенно не обрадованная тому, что в доме появилась третья женщина.
     — Успокойтесь, обе. Во-первых, у нас нет подвала. А во-вторых, она не такая плохая, как вы о ней думаете. К тому же на ней те самые манжеты, и если она попытается их вскрыть, то даже с помощью куная это займет определенное количество времени и я сразу же это почувствую. А в-третьих, Нацуми, как ты можешь такое говорить? А что, если бы при нашем знакомстве я точно так же похитил тебя и связал в холодном и сыром подвале?
     — Хм… — Удивилась Нацуми, не зная что ответить, а затем добавила, — Ну… Я была бы не против, если бы ты связал меня прямо сейчас, и…
     — Нацуми, прекрати! — Возмутилась Айя, удивленная тем, насколько откровенной и пошлой может быть ее лучшая подруга.

Глава 62

     Кеншин лишь просто улыбнулся и, привстав, притянул Нацуми к себе за руку, усадив ее себе на колени. Девушка довольно мяукнула и поцеловала мужа в губы, наслаждаясь его ласковой ладонью, блуждающей по ее крупному животу.
     — Не волнуйтесь, девочки. Касуми никак не повлияет на мою любовь к вам и не сможет никому навредить. Мы обсуждали это множество раз, и вы должны были понять, что наша семья время от времени будет пополняться новыми женщинами, но от этого я никоим образом не перестану любить вас, — Ласково сказал Кеншин и вновь поцеловал сладкие губы любящей жены.
     Глядя на воркующих голубков, Айя закусила губу и позавидовала своей более решительной подруге. Ей тоже хотелось ласки от любимого мужа и, собравшись с силами, она решительно встала и шагнула вперед, взглядом попросив Нацуми уступить ей место, и спустя несколько секунд комната наполнилась довольными стонами получившей свое молодой девушки.
* * *
     Касуми была настолько вымотана, что проспала весь вечер и всю ночь. Проснувшись на следующее утро, ее первой мыслью было желание сходить в туалет. Прошлым вечером девушка выпила так много воды, что уже не могла терпеть.
     Сперва она думала позвать кого-нибудь и попросить отвести ее в туалет, но затем заметила дверь в еще одну комнату, которую она вчера вечером тщательно исследовала. Вспомнив про непонятное на первый взгляд приспособление, она сразу же догадалась для чего оно нужно.
     Войдя в небольшую ванную комнату, Касуми стянула штаны и неловко села на весьма удобное сидение. Она была сообразительной с самого рождения, поэтому без труда поняла для чего нужен этот «белый трон».
     Сделав свои дела, девушка заозиралась в поисках ведра воды, а когда его не нашла, то задействовала свой интеллект на максимум и спустя минуту додумалась нажать на небольшую кнопочку на большой белой емкости, расположенной поверх белого трона. Она довольно быстро пришла к выводу, что эта емкость служит для хранения воды для смыва, но не могла понять, как эту воду извлечь.
     Как только произошел смыв, девушка в очередной раз поразилась гениальности этого изобретения и решила взять эту концепцию на заметку, чтобы установить такие же штуки во всем клане.
     Не удержавшись, черноволосая куноичи еще раз нажала на кнопку смыва, и не смогла сдержать радостную детскую улыбку, будто бы сделала что-то запретное. Затем она повернула свою голову в сторону водопровода и виднеющегося вверху большого бака. Она с первого взгляда догадалась о предназначении этих металлических труб и с изрядным любопытством уставилась на необычный водопроводный кран.
     Минута потребовалась сообразительной девушке, чтобы понять устройство этой штуки для подачи воды. Она весьма быстро догадалась поднять ручку и вызвать большой напор холодной воды. Девушка сразу же опустила ручку немного вниз, и напор заметно стих. Мысленно она подивилась этому хитроумному изобретению и двинула ручку вправо, а затем была буквально ошеломлена от того, что холодная и горячая вода регулировались таким удобным способом.
     Обнаружив душистое мыло, Касуми сразу же помыла руки в теплой воде и вдохнула приятный цветочный аромат. Увидев рядом небольшую ванну, она немедленно захотела искупаться и смыть с себя трехдневный налет грязи и пыли. Переведя взгляд на длинную и гибкую как змея штуку с кучей маленьких дырочек на конце, она мгновенно догадалась для чего нужна эта штука. Похожий принцип был у простой лейки, которой ее почившая мать поливала благоухающие цветы.
     Быстро разобравшись в этом не очевидном на первый взгляд механизме, она настроила подачу воды через душевую лейку и, закрыв дверь на небольшую щеколду, быстро стянула с себя грязную одежду, заприметив пушистый белый халат на двери, и заскочила в ванну, желая помыться быстрее, чем кто-то успеет ее потревожить.
     Девушка принялась мыться, но даже поспешное мытье было не лишено природной элегантности и женственности. Она не знала для чего нужны многочисленные пластиковые емкости с ароматными жидкостями и не стала лишний раз лить их себе на тело, поэтому для мытья использовала лишь душистое мыло с ароматом лаванды.
     Смыв с себя по ощущениям тонну грязи, девушка быстро вытерлась и завернулась в белый халат, не став надевать свою грязную одежду. Она аккуратно выглянула из-за двери и, не увидев никого, заскочила обратно в комнату, быстро надев на себя простые черные трусики, черные тренировочные штаны и черную обтягивающую футболку, почему-то решив не надевать лифчик.
     Будучи тренированной с пеленок куноичи, она привыкла носить все черное и практичное. Страсть к красивой одежде была похоронена глубоко внутри ее души, и девушка была не готова эту страсть оттуда доставать, уж точно не в плену у непонятного, но дружелюбного на первый взгляд незнакомца.
     Она до сих пор не понимала причину своего пленения, и того, кем был этот таинственный юноша, живущий в совершенно сказочном месте. На секунду она задумалась о том, что попала в другой мир, но была не готова поверить в такую чушь.
     Пока Касуми приводила себя в порядок, жизнь в доме семьи Накаяма вовсю кипела. Кеншин уже успел принять душ, а две девушки готовили завтрак. Сыновья были немного напряжены, ибо Ичиро не до конца доверял новоприбывшей девушке и сказал младшим братьям быть наготове.
     На часах было девять утра, и настало время семейного завтрака. Кеншин решил, что Касуми уже должна была проснуться, поэтому направился в ее комнату и легонько постучал.
     — Касуми, открывай, это я, — Сказал он как можно более дружелюбным тоном.
     Спустя несколько секунд дверь открылась, и Касуми отошла к своей кровати, готовая ко всему.
     Как только Кеншин вошел в комнату и закрыл за собой дверь, он не смог сдержать вздох удивления от красоты стоящей перед ним девушки.
     Ее длинные волосы еще не совсем высохли, и длинной гривой ниспадали до самой поясницы. Ее красивые, черные, как ночь глаза, пленили взгляд, а выпирающая из обтягивающей черной майки грудь, заставила Кеншина пораженно уставиться прямо на нее и не реагировать ни на что другое.
     Спустя несколько секунд Кеншин прочистил горло и сказал:
     — Ты прекрасно выглядишь.
     Буквально пять минут назад Касуми готовилась быть жесткой с этим наглым парнем и не вестись на его льстивые речи, но в этот момент весь ее настрой был полностью разрушен, и черноволосая куноичи лишь покраснела и сказала:
     — Спасибо…
     «Дура! Он похитил и запер тебя у себя дома! Как ты можешь быть с ним такой учтивой?!» — Ругала она сама себя, ущипнув за руку.
     Но увы, девушка не могла ничего с собой поделать, и вмиг забыла все те решительные претензии, которые хотела предъявить этому наглецу.

Глава 63

     — Я смотрю, ты освоилась с ванной комнатой. Что и следовало ожидать от девушки из клана Нара… Ты голодна? Пойдем, время завтракать, — Сказал Кеншин и, схватив девушку за руку, потянул за собой.
     «Вырвись и дай ему пощечину!» — Мысленно ругала себя Касуми, однако так ничего и не сделала и покорно пошла вслед за этим властным парнем. В этот момент она была зла на саму себя, и чувствовала противоречия в душе. Она не понимала, с чего вдруг считает этого парня близким другом и чувствует к нему такую теплоту, ведь он буквально вчера наглым образом похитил ее и держит взаперти.
     Но ее противоречивые мысли были прерваны огромным любопытством по отношению к месту, в котором она оказалась. Касуми во все глаза смотрела на красивый коридор, несколько дверей и идеально настеленный паркетный пол.
     — Представляю тебе мое скромное жилище. Здесь моя спальня, а дальше по коридору столовая. Туда мы как раз и идем, — Сказал Кеншин, не отпуская миниатюрную ручку девушки.
     Касуми было весьма любопытно, куда она попала, и где находится такой невероятный дом со своим водоснабжением и такой чудесной отделкой. Она пыталась вспомнить все ближайшие места, где теоретически мог находиться такой дом, но ее размышления были прерваны прибытием в столовую.
     Как только она вошла внутрь, то сразу же увидела перед собой шикарный длинный стол, за которым сидели крепкие на вид парни, с большинством из которых она пересеклась вчера. Они лишь удостоили ее безразличным взглядом и кивнули Кеншину.
     Касуми не заостряла внимание на этих парнях, а мгновенно перевела взгляд на двух девушек, сидящих по бокам, прямо рядом с пустующим местом в торце. Две девушки уставились на нее в ответ и несколько секунд сверлили новоприбывшую настороженным и неприветливым взглядом.
     Неловкую ситуацию развеял Кеншин, который улыбнулся и сказал:
     — Вот, Касуми, ты моя гостья, поэтому садись рядом со мной.
     Как только черноволосая куноичи была практически силой посажена на соседний от Кеншина стул, он внезапно сказал:
     — Позволь тебя познакомить с моими женами. Это Айя, а это Нацуми. Девочки, поздоровайтесь.
     — Привет, Касуми. Мы рады с тобой познакомиться, — С фальшивой улыбкой прощебетали обе девушки, не желая расстраивать мужа, но и не желая дружить с новоприбывшей девушкой.
     — Эмм… привет… — Пробормотала Касуми, будучи полностью шокированной этим известием.
     «Жены?! У него уже есть две жены?!» — Воскликнула она мысленно и сразу же почувствовала неизвестно откуда взявшуюся горечь.
     После того, как Кеншин откусил кусочек отлично пропеченного мяса кабана, все остальные тоже приступили к завтраку. Касуми была очень голодна, поэтому тоже принялась есть, на время забыв о своих переживаниях.
     После того, как сыновья Кеншина закончили есть, они молча встали, поблагодарили матерей за еду, помня об указе отца и не называя их «мамами», затем встали и дружно вышли из столовой, направившись в спортзал.
     — Касуми, давай поможем Айе и Нацуми убрать со стола? — С улыбкой сказал Кеншин, намереваясь тем самым хоть немного разрядить напряженную атмосферу, возникшую между его женами и этой красивой куноичи.
     Касуми хотела возразить, что находится в плену, но почему-то вопреки своим мыслям молча встала и наравне со всеми принялась убирать со стола, и относить грязные тарелки на кухню.
     Она то и дело удивлялась футуристичностью всех комнат в этом необыкновенном жилище. А когда увидела невероятные технологичные приборы, то совсем забыла о своем плохом настроении и принялась расспрашивать Кеншина о том, как устроена эта чудо-машина, именуемая «холодильником», или та громоздкая штуковина, которая сама мыла тарелки.
     Кеншин с радостью объяснил, как все устроено, умолчав только о формациях, являющихся основой этих приборов. Девушка поняла, что это является секретной информацией и не настаивала. Будучи профессиональной куноичи, она как никто другой знала о ценности информации и умела хранить тайны.
     Все это время она то и дело бросала взгляд на большие животы двух девушек, но стеснялась спросить, и только когда Кеншин усадил всех за маленький столик на кухне и налил им странный светло-коричневый напиток, она осмелилась задать интересующий ее вопрос.
     — Эмм… а вы что, беременны?
     — Угу, мы обе носим детей от Кеншина. И скоро родим ему прекрасных малышей, да, Айя? — С хитрой лисьей улыбкой сказала Нацуми, показав свои маленькие аккуратные клыки.
     Айя лишь хихикнула и мило прикрыла рот ладошкой, соглашаясь с подругой.
     Касуми была в шоке и уставилась на Кеншина, который лишь пожал плечами и пояснил:
     — Я люблю своих девочек и хочу чтобы они родили мне детей.
     Он встал над обеими девушками и погладил их по головам, а затем поцеловал в любезно подставленные щечки.
     Касуми внезапно для себя почувствовала легкий укол ревности и захотела дать Кеншину сильную затрещину, чтобы перестал целовать других девушек.
     Она сразу же одернула себя и поняла, что не может запретить Кеншину целовать своих беременных жен. Касуми была полна противоречивых чувств и даже не сразу обратила внимание на чудесный вкус этого напитка.
     — Ммм… Как вы говорите называется этот напиток? — Смакуя сладкий молочный вкус, сказала черноволосая куноичи. Глубоко в душе она была ранимой маленькой девочкой, и очень любила все красивое, а так же все сладкое, но с самого детства эта часть характера была сильно подавлена самодисциплиной и обучением военизированной направленности.
     — Это кофе. А что, понравилось? Если останешься со мной, сможешь его пить, хоть каждый день, — С улыбкой сказал Кеншин, специально используя слово «со мной».
     Касуми немного покраснела и перевела взгляд на двух девушек, желая посмотреть на их реакцию. И когда ничего не заметила, то спросила:
     — А разве твои жены не против, что ты похитил и просишь остаться у себя другую девушку?
     — Если честно, будь моя воля, ноги твоей не было бы в этом доме… — Начала было говорить Нацуми, но была прервана недовольным окриком Кеншина:
     — Нацуми! Перестань!
     — Я не договорила, — Сказала Нацуми и, посмотрев мужу в глаза, вновь перевела взгляд на Касуми, продолжила свою речь, — Но я уважаю любое решение своего мужа и подчинюсь ему, что бы он не решил. Я даже стану твоей лучшей подругой, если он захочет.
     Касуми была шокирована. Едва сдерживая свое изумление, тем не менее она выдержала суровый взгляд Нацуми и лишь вздохнула, а затем перевела взор своих черных как ночь глаз на Кеншина и спросила:
     — Может быть объяснишь мне наконец, зачем ты меня похитил? Что тебе нужно? Знания клана Нара? Если да, то можешь меня убить, ты их никогда не получишь, — На одном дыхании выпалила девушка. Раз уж все ведут себя так откровенно, то и она решила не сдерживаться.
     — Хм… спрашиваешь зачем я тебя похитил? Ну, во-первых, не похитил, а спас. А во-вторых — конечно же, для того, чтобы ты стала моей третьей женой и родила мне детей, — Без смущения ответил Кеншин.
     — ЧТО?! — Воскликнула Касуми, — Никогда! Я никогда не стану твоей женой и уж тем более не рожу тебе детей!
     Черноволосая куноичи была в абсолютном шоке и гневе. Даже ее благожелательное отношение к этому парню не могло потушить весь гнев, который вспыхнул в ее невероятно волевых глазах.

Глава 64

     Если бы любой другой парень заявил такое одной из принцесс клана Нара, все посчитали бы его живым трупом. Эта агрессивная куноичи не допускала в свою сторону ни одного похотливого взгляда, а уж тем более слова. И хотя глава клана отказывал всем желающим заключить брак с этой красавицей, по неподтвержденным слухам, этой «бестии» предстояло стать женой будущего главы клана, дабы не выпускать таланты из семьи, а так же с целью не позволять ему расслабляться.
     Все члены клана Нара были умнее большинства людей, и поэтому половина управленческих должностей Конохи была закреплена за ними. Но у мужской части клана с давних времен была склонность к невероятной лени, которая компенсировалась жесткостью их жен. Если в клане не было достаточно талантливой, красивой и волевой девушки, которую можно было сосватать сыну главы клана, великий старейшина и нынешний глава клана лично искали как можно более родовитых, талантливых и волевых девушек со стороны.
     Кеншину сильно повезло, что Касуми очень хорошо к нему относилась, иначе она бы предприняла попытку его задушить или загрызть, не выдержав такого оскорбления. По своей натуре она была очень неуступчива и своенравна. Нара Шикаку с радостью поддерживал эту черту характера своей племянницы и давал ей расти, как можно более агрессивной и самоуверенной, тихонько посмеиваясь над своим маленьким сыном, которого в будущем ждет такой невероятный подарок.
* * *
     Шикаку был в неописуемом гневе, когда узнал, что его племянница пропала без вести и возможно была убита. Он сразу же мобилизовал элитный отряд, состоящий из джонинов клана, и самолично отправился на поиски, прибыв к пещере, в которой была заперта Касуми, на утро 188-го дня.
     — Господин, мои люди обыскали всю местность и мобилизовали все группы из окрестностей. Нам удалось поймать всех троих. Команда Касуми подтвердила, что это именно те нукенины, которых она отвлекла на себя.
     Шикаку всю прошлую ночь был в абсолютном бешенстве, когда мчался в это богом забытое место на всех парах и обшаривал лес, как какой-то генин. Услышав о том, что предполагаемые убийцы его любимой племянницы все-таки нашлись, он хмыкнул и велел привести их к нему.
     — Ааа! Не убивайте, пожалуйста! Шикаку-сама, пощадите, мы не знали! — Бросившись на колени закричал один из подручных командира отряда нукенинов. Узнав, кому они перешли дорогу, он был в ужасе и сразу же решил умолять сохранить ему жизнь.
     Шикаку ничего не ответил, но волочащий нукенина джонин, схватил его за шиворот и оттащил от своего господина, не сильно ударив по ребрам. Но то, что для джонина было «не сильно» — для чунина обернулось переломом трех ребер и выплевыванием огромного количества крови.
     — Инояма-сан, они ваши, — Сказал Шикаку, не утруждая себя разговорами с этим никчемным мусором, решив довериться брату главы клана Яманака.
     Красивый, обаятельный блондин улыбнулся и вежливо кивнул главе клана Нара, а затем сурово посмотрел на троих и, сложив несколько печатей, прошептал:
     — Сайко Дэнщин!
     В воздухе сразу же сформировались три невидимые линии и впились в головы всех троих нукенинов, соединившись с Яманака Иноямой, а от него вошли в голову Шикаку, который добровольно позволил этой линии войти в свой мозг и мог развеять технику одним волевым усилием, поэтому без особой опаски принялся смотреть отфильтрованные воспоминания троих нукенинов.
     За пять минут Шикаку увидел все. От засады на команду Касуми, до ее преследования и обвала свода пещеры. Он так же прекрасно видел, как «лидер» нукенинов несколько раз чуть ли не убил его любимую племянницу, а так же множество раз называл ее оскорбительными словами.
     После окончания сеанса, гнев Шикаку был ощущаем, и двое его подчиненных попятились назад, увидев, что тень их господина расслоилась на множество нитей и зазмеилась в разные стороны, хаотично петляя.
     Бросив взгляд на все время молчавшего командира нукенинов, Шикаку сделал шаг в его сторону, и пять метров были преодолены в мгновение. Глава нукенинов задрожал и зажмурился, смирившись со своей участью. Он не был глупцом и знал, что выжить после встречи с главой великого клана не получится. Тени Шикаку наводили ужас на весь мир шиноби, и никто не хотел лишний раз встречаться с ним на поле боя. Но командиру нукенинов не повезло, и сейчас этот невероятно опасный шиноби был прямо перед ним.
     С момента окончания техники клана Яманака не прошло и секунды, а Шикаку уже находился напротив командира нукенинов и мгновенно нанес удар ногой. Глаза всех подручных Шикаку и Иноямы сузились, и они мгновенно отскочили на тридцать метров в сторону, едва успев.
     Командир нукенинов так и не успел заметить этот удар, и все его тело буквально разорвало на мельчайшие ошметки. Удар элитного джонина был настолько быстрым и сильным, что в несколько раз преодолел скорость звука, и его последствия разорвали сидящих в трех метрах от своего босса двоих нукенинов. Когда все было «давно» кончено, раздался громкий хлопок, символизирующий о преодолении звукового барьера. Шикаку уже успел убраться в сторону, когда последствия его вспышки гнева проявились.
     Тот самый не до конца очищенный завал был полностью очищен. Все камни выбило внутрь, или раскидало по сторонам. Огромные валуны потрескались или сломались, а в некоторых местах виднелись красные пятна от ошметков тел трех нукенинов. Ударной волны от удара элитного джонина было достаточно, чтобы дробить огромные валуны и делать углубления в горе. Даже стоящие рядом джонины утирали пот со лба, будучи не до конца уверенными в возможности пережить такой сильный удар, если не дай бог разгневают главу клана.
     Тени позади Шикаку перестали плясать в разные стороны, символизируя о том, что часть гнева он погасил о тела трех уничтоженных врагов. Но его сердце до сих пор болело за любимую племянницу, которую он взял под опеку после смерти ее родителей. Он пообещал себе, что позаботится о ней, и сейчас ему было особенно больно осознавать, что возможно не сдержал свое обещание.

Глава 65

     — Инояма-сан, что это могло быть, почему внезапно сенсорные техники клана Яманака не работали в этой пещере? — Спросил Шикаку, вновь начиная закипать от такой «удачной» случайности.
     Как только они прибыли на место, Инояма принялся сканировать все с помощью техник клана Яманака, но спустя несколько минут удивленно заметил, что это невозможно.
     — Не знаю, Шикаку-сан. Каким-то невероятным образом мои сканирующие техники не работают в этом месте. Точнее они работают, но только вплоть до вчерашнего вечера. А более ранняя информация будто бы стерта… Такое я встречал только на месте битвы биджу, а точнее нападения девятихвостого на Коноху. После его ядовитой чакры тоже было невозможно что-либо сканировать…
     — Понятно… Хорошо, из того, что у нас есть — это аккуратно разгребенный завал. На некоторых валунах остался след весьма толстой веревки, трущейся о камни. Значит Касуми спасли… Но кто это мог быть? У кого есть такие способности по сокрытию всех следов? И кому из них понадобилась ничем не примечательная куноичи клана Нара? — Размышлял Шикаку. Он был довольно умен, поэтому приметил множество не очевидных деталей, которые даже Кеншин не додумался уничтожить.
     Кеншин знал, что такую важную фигуру определенно будут искать, поэтому тщательно позаботился о сокрытии следов. На всю ближайшую область он установил формацию помех. И даже их ботинки не оставляли следов. Все отпечатки и разнообразные ниточки от одежды были тщательно удалены. Но даже при всем при этом, он не подумал о небольших протертых и шероховатых следах веревок на больших валунах, которые тут же заприметил глава клана Нара.
     Шикаку перевел взгляд на одного из своих подчиненных и распорядился:
     — Привлеки людей и пусть они обыщут всю территорию в радиусе десяти километров на наличие следов. Все новости сообщать лично мне.
     — Есть! — Сказал джонин и сразу же отправился исполнять приказ.
     — Инояма-сан, спасибо за вашу помощь. Я этого не забуду, — Сказал Шикаку, не в силах натянуть на себя даже подобие улыбки.
     — Пустяки, Шикаку-сан, наши братские кланы должны помогать друг другу, дабы выстоять в круговороте интриг и даже окрепнуть, — С улыбкой сказал Инояма.
     После того, как Шикаку обменялся любезностями с Иноямой, они оба уже находились возле леса. Шикаку сложил несколько печатей и на глазах у изумленного Иноямы исчез, слившись с тенью.
     Инояма впервые видел применение этой техники, но был о ней наслышан. Одна из самых сильных техник из арсенала клана Нара. Так называемая «техника прогулки в тенях», которая имела чудовищную вариативность. Пользователь без проблем мог слиться с любой тенью и путешествовать в тенях, незаметно для всех окружающих. Большинство атакующих, защитных и сенсорных техник никак не влияли на тень, поэтому теоретически, таким образом можно было даже пережить наводящую на всех ужас «бомбу хвостатого». Эта техника по большей части гарантировала, что даже каге будет сложно уничтожить лучших из лучших шиноби клана Нара.
     По информации, доступной Инояме, в данный момент в клане Нара было всего два шиноби, которые могли использовать эту технику. Один из них нынешний глава клана Нара, а другой — великий старейшина. Отец Шикаку, так же известный, как «Теневой Дракон», эти двое были столпами клана, обеспечивающими ему прочный фундамент и защищающие его от любых невзгод.
     Вздохнув про себя, Инояма запрыгнул на дерево, и помчался в сторону Конохи, мысленно ругая хитрого Шикаку, который наверняка уже преодолел 150–200 километров и спустя десять минут будет сидеть в своем кабинете. А менее удачливому члену клана Яманака придется еще минимум час бежать до родной деревни. Если бы не множество ограничений, то Инояма мог бы добраться до места за 15–20 минут, но сильным шиноби запрещалось двигаться на таких больших скоростях. Как минимум из-за соображений собственной безопасности. Относительно «небольшая» скорость в 300–350 километров в час могла быть адаптирована под почву и деревья.
     Опытный шиноби без проблем рассеивал импульс от такой скорости и не позволял деревьям лопаться, а земле под ногами проваливаться и трескаться. Но вот скорость в 500 километров час, доступная всем более-менее сильным джонинам, требовала огромного контроля, и большинство шиноби даже уровня элитных джонинов не могли без последствий двигаться так быстро. Разорванные в щепки деревья норовили попасть в весьма хрупкие глаза и немного их повредить, а ноги норовили увязнуть по колено в рыхлой земле, поэтому в целях собственной безопасности никто не путешествовал на таких огромных скоростях.
* * *
     После того, как Касуми допила свой кофе, Кеншин решил не давить на нее и постарался немного развеселить девушку, первым делом проведя экскурсию по своему дому. Поникшая и расстроенная девушка заметно приободрилась, ведь она обожала узнавать что-то новое, особенно, когда это «новое» будто бы прибыло из другого мира.
     Как раз в тот момент, когда он показывал любопытной девушке бассейн с подогревом, Кеншин внезапно почувствовал сигнал тревоги и улыбка мгновенно пропала с его губ.
     — Касуми, побудь пока здесь. Можешь надеть купальник вон в той комнате и немного поплавать. Конечно, только если хочешь, — Любезно сказал Кеншин и быстрым шагом направился в относительно секретную комнатку, вход в которую был из спортзала.
     Касуми мысленно отругала этого подлеца за бесстыдство и пообещала себе никогда не позволить ему увидеть ее в купальнике. Но тем не менее подошла к краю бассейна и, наклонившись, потрогала воду, удивившись тому, что она действительно теплая.
     Даже клан Нара не мог позволить себе такое сооружение. В этом мире существовали прочные металлы и методы выплавки труб, но постоянный подогрев воды в бассейне отнимал бы огромное количество дров или угля, а и без того дорогие Фуин были непозволительной роскошью, чтобы подогревать с их помощью такие огромные резервуары с водой.
     Пока девушка была погружена в свои мысли, Кеншин быстро «соединился» с основными узлами формации и стал осматривать полученные сведения.
     «Хм… поиски добрались даже досюда… Хорошо, что я додумался основательно скрыть следы нашей жизнедеятельности. Но даже так, если сюда явятся джонины, они непременно что-нибудь найдут. Не думал, что Касуми настолько важна для Шикаку…» — Размышлял Кеншин, наблюдая за небрежно гуляющими вокруг да около генинами. По всей видимости этим генинам было глубоко наплевать на задание, да и это место не вызывало никаких подозрений, поэтому весьма быстро было проигнорировано.

Глава 66

     Еще вчера Кеншин в спешке приказал сыновьям собрать весь недозревший картофель, и как раз вовремя созревший синий шалфей. А затем до поздней ночи занимался нанесением дополнительных формаций для лучшего сокрытия. Он прекрасно знал о тесной дружбе клана Нара с кланом Яманака, поэтому подошел к вопросу максимально серьезно, и все еще опасался, что пришедший на место член клана Яманака, сможет разгадать его дешевые трюки.
     Проследив за двумя генинами пятнадцать минут, Кеншин вздохнул с облегчением. Двое подростков ушли, так ничего и не заметив. Никто из их начальства и подумать не мог, что в этих горах живет кто-то, кроме возможных дикарей старообрядцев.
     Вернувшись в дом, Кеншин не обнаружил Касуми у бассейна, зато нашел ее в гостиной. Девушка с интересом полистывала книги и удивлялась их таинственной необычности. В этом доме необычным было абсолютно все, и девушка всерьез начала задумываться о том, что попала в другой мир.
     Как только она увидела вошедшего в комнату Кеншина, то встала, уперла руки по бокам, и недовольно заявила:
     — Может быть наконец расскажешь, что это за место и кто ты такой?!
     Она и до этого несколько раз пыталась поднять этот вопрос, но каждый раз события стремительно менялись, и Касуми так и не успевала обсудить эту серьезную тему.
     Кеншин с горящими глазами уставился на эту неописуемую красавицу. В данный момент в его глазах Касуми была настолько чудесной и милой, что он не мог отвести взгляд от ее тонкой талии, надутых губ и изящно выпяченной груди. Оправившись от своего наваждения, он глубоко вздохнул и сел на кресло.
     — Я не могу сказать тебе все, но у меня нет цели навредить тебе или кому бы то ни было из твоих близких. Ты действительно невероятная девушка, Нара Касуми, и я всем сердцем хочу, чтобы ты стала моей женой, — Как только он произнес эти слова, весь серьезный настрой Касуми рассеялся и, покраснев, девушка села на противоположное кресло.
     — Если через неделю ты все еще захочешь уйти — я отпущу тебя и не скажу ни слова. А пока побудь моей почетной гостьей, — Как можно более ласково сказал Кеншин, смотря девушке прямо в глаза.
     — Как будто у меня есть выбор… — Пробормотала Касуми, на редкость быстро согласившись с условиями Кеншина. Она доверяла его словам и не чувствовала никакой опасности, хотя с самого детства обладала сверхъестественной интуицией.
     — Это чудесно, Касуми! — Радостно сказал Кеншин и протянул руку, положив ее поверх аккуратной ручки черноволосой куноичи. Девушка не оказывала никакого сопротивления против такого фривольного обращения, хотя буквально несколько часов назад была на грани того, чтобы влепить этому нахалу пощечину.
     — Раз уж ты так интересовалась бассейном, как насчет того, чтобы составить нам с Нацуми и Айей компанию? — С улыбкой сказал Кеншин и, не дав девушке ответить, слегка потянул ее за руку.
     — Куда ты меня тащишь?! Я не собираюсь купаться в вашем бассейне, отпусти! — Недовольно бурчала Касуми, сопротивляясь в полсилы.
     Внезапно Кеншин остановился посреди коридора и прежде чем девушка успела что-либо сказать, посмотрел в ее прекрасные черные глаза, а затем быстро чмокнул красавицу в губы и пустился в бега.
     — СВОЛОЧЬ! — Взвизгнула Касуми, и сразу же бросилась вдогонку, готовая разорвать этого наглеца на десять тысяч частей.
     Но как только она влетела в помещение с бассейном, как Кеншин буквально за секунду снял футболку и шорты с помощью телекинеза и прыгнул в воду.
     Спустя несколько секунд он вынырнул и нахально улыбнулся покрасневшей девушке.
     — Ты настоящая скотина, Кеншин! — В гневе прорычала Касуми, а затем резко рванула в сторону раздевалки, желая поскорее переодеться в купальник и добраться до самого бесстыдного человека на земле.
     Как только она оказалась внутри маленькой раздевалки, то сразу же поразилась тому, насколько много там было купальников. От закрытых, до совсем откровенных, состоящих из нескольких маленьких шнурков, которые едва прикрывают киску, попку и соски.
     Она впервые видела такие развратные вещи и сразу же покраснела. Желание прибить Кеншина усилилось в разы. Выбрав миленький на ее взгляд купальник, она заперлась и быстренько переоделась.
     Как только она вышла из-за двери, у Кеншина буквально отпала челюсть. Касуми обладала невероятной природной грацией и двигалась словно элегантная пантера, с длинными черными волосами, черными, как ночь глазами, и аккуратным открытым черным купальником.
     — Боже, Касуми, девочка, ты великолепна! — Не стесняясь в выражениях сказал Кеншин.
     — Какая я тебе девочка?! Ты самый большой подлец, которого я когда-либо видела! — Раздраженно сказала Касуми и, сделав несколько шагов, изящно прыгнула в воду.
     Увидев ее хищническое нападение, Кеншин мигом развернулся и бросился подальше от этой разъяренной хищницы.
     Как только она вынырнула из воды, то мгновенно определила местоположение своего «врага» и ринулась вдогонку. И спустя несколько минут неуклонных догонялок, весь ее гнев полностью улетучился. Касуми впервые за много лет чувствовала себя так весело. Вопреки здравому смыслу в большом бассейне у похитителя ей было совсем не страшно или грустно, а невероятно весело. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, только теперь над ней не было кучи учителей, которые с суровым выражением лица пресекали любые игривые инициативы маленькой девочки.
     В конце концов Касуми настигла Кеншина и напрыгнула на него всем телом, игриво затолкав его под воду. Она и сама не заметила, как обвила его спину своими длинными ногами.
     Вынырнув, Кеншин все-таки пересилил молодую куноичи и, оказавшись с ней лицом к лицу, приобнял ее, притянув к себе. Глубина была не большой, и они могли свободно стоять, поэтому Кеншин в полной мере насладился ощущением мягкости ее нежной талии.
     Оказавшись в его объятиях, Касуми не могла поверить в такую наглость с его стороны и начала вырываться.
     — Ты, сволочь, отпусти меня! — Зарычала недовольная девушка, но ее попытки были тщетны. Физическая сила Кеншина была намного выше силы молодой девушки с заблокированной чакрой.
     Поняв, что ее силы не хватает, Касуми хотела было потерпеть, но тут почувствовала его бесстыдные руки на своей попке и впала в ярость. Она начала вырываться, но когда это не помогло, девушка не придумала ничего лучше, как использовать ногти и зубы.
     Она вцепилась в его спину своими острыми ногтями, но Кеншин лишь еще более нежно сжал ее упругие булочки, и тогда Касуми укусила его в плечо, решив, что это должно прервать так далеко зашедшую ситуацию.
     Кеншину было очень больно, но он лишь поморщился, не желая отпускать девушку из своих объятий. Он решил, что это достаточная цена за возможность приласкать такую невероятную красавицу. В ответ на ее укус, он лишь нежно поцеловал ее в шею.

Глава 67

     Касуми не переставала сжимать зубы, а Кеншин не переставал с лаской и любовью гладить ее гладкие, упругие бедра и сжимать мягкую попку, целуя девушку в шею.
     Как только она почувствовала вкус крови на языке, то мгновенно открыла глаза и прекратила кусаться. Вся ее злость сразу же улетучилась, и она, сама не понимая почему, воскликнула:
     — Ах, Кеншин, извини…
     — Ничего страшного, девочка, — Сказал он в перерывах между ласковыми поцелуями в ее гладкую шею.
     — Ах, перестань! — Сказала Касуми, но Кеншин не обращал внимание на ее протесты и лишь сильнее продолжал целовать девушку, сжимая ее упругую попку.
     Касуми чувствовала вину за этот сильный укус, и не хотела кусать или царапать его снова, поэтому около тридцати секунд просто стояла и позволяла целовать себя этому нахальному парню.
     К концу ласк Кеншина она уже тяжело дышала и вовсю стонала, не в силах найти в себе хоть капельку самоконтроля, и сдержать эти постыдные звуки.
     Как только он перестал целовать ее шею, Касуми внутренне вздохнула с облегчением, но в следующий миг Кеншин неожиданно повернул ее лицом к себе и прильнул к ее сладким вишневым губам.
     Касуми была в шоке. От удивления она не могла пошевелиться. Ее первый поцелуй забрал хитрый, нахальный парень, который ко всему прочему еще и гладил ее попку! Если бы это посмел сделать другой парень, то даже не в силах пошевелиться, она бы откусила ему язык. Но Кеншин был другим, Касуми, сама не понимая почему, даже будучи в гневе, не решалась на такие радикальные меры.
     Зато чувство вины за сильный укус вмиг рассеялось, и черноволосая красавица вцепилась в его спину своими острыми ногтями и оставила на ней восемь длинных полос. Вопреки ее гневному поведению, Касуми было безумно приятно. Раньше она много раз задумывалась над тем, почему многие молодые парни и девушки все время целуются, ходят за руки, или даже занимаются сексом. Ей были неведомы эти чувства, но сейчас она поняла.
     Она поняла, насколько это приятно, но внезапно разозлилась на саму себя за то, что получает удовольствие от того, что по всем нормам морали считается неправильным. К тому же ей с самого детства объясняли, что она должна беречь свое целомудрие для мужа, которого выберет клан.
     Она догадывалась, что Шикаку хочет выдать ее за своего маленького сына, когда он подрастет. Касуми не испытывала особых чувств к Шикамару, как и он к ней. Будущий глава клана Нара был даже ленивее остальных мужчин в клане и благодаря своему прекрасному интеллекту всегда норовил сбежать от любой ответственности. Это очень бесило Касуми, и в корне расходилось с ее представлении о будущем муже.
     Кеншин понимал, что зашел слишком далеко, поэтому после десяти секунд жгучего поцелуя, в тот самый момент, когда Касуми невольно начала отвечать ему взаимностью, он остановился и посмотрел в ее чудесные черные глаза.
     — Прости, Касуми. Ты невероятная девушка, я не сдержался… — Со вздохом сказал Кеншин и полностью убрал свои руки с ее упругой попки.
     Касуми покраснела и отвела взгляд. Она с удивлением обнаружила, что не может долго злиться на этого наглеца и после неловкой паузы сказала:
     — Ты тоже… Эм… прости за укус…
     После этого они вылезли из воды, вытерлись и переоделись. На этот раз девушка надела все те же черные штаны, но ее черная футболка упала на пол и немного запачкалась, поэтому девушка надела другую футболку. Кеншин предусмотрительно разместил в раздевалке несколько разных футболок и шорт, дабы девушки всегда могли переодеться, если намокнут или запачкаются. К глубокому сожалению Касуми, ей пришлось снять черный лифчик, ибо он просвечивал сквозь белую ткань.
     Кеншину нужно было посмотреть на успехи ставших совершеннолетними Одиннадцатого и Двенадцатого. Вчера у него было мало времени для того, чтобы как следует ими заняться, а этим утром он поручил Ичиро разобраться с тренировкой младших братьев. Ичиро перепоручил это кому-то еще, но Кеншина это не волновало.
     По пути в спортзал Касуми наконец спросила, кем являются эти «вечные генины». Она прекрасно видела их достижения и справедливо считала, что если шиноби так и остался генином к двадцати годам, то шансы на дальнейшее развитие крайне малы.
     Девушка так же прекрасно видела, что Кеншин является обычным человеком и совсем не может использовать чакру. Ей было безумно любопытно, что это за место, кем является Кеншин, и почему у него в полном подчинении находится приличная группа генинов.
     Кеншин грамотно сменил тему, вскользь обмолвившись о том, что это его люди, а остальное она узнает только в том случае, если согласится стать его женой. Касуми вновь разгневалась и сказала:
     — Я дочь клана Нара, и никогда не стану женой такого бесстыдного наглеца, как ты! — Рявкнула она, уперев руки в бока и надув губы.
     Кеншину безумно нравился бунтарский характер черноволосой красавицы и, не удержавшись, он притянул ее к себе и легонько прижал спиной к стене.
     Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее, и Касуми не знала что делать. Ее первой мыслью было оттолкнуть его, но она этого не сделала, найдя оправдание для самой себя, что это бесполезно.
     Кеншин аккуратно заправил ее сбившуюся прядь волос за ухо, а затем вновь легонько поцеловал ее в губы, проведя левой рукой по ее невероятно нежному бедру. Касуми не смогла сдержать ласковый стон и вопреки всем своим установкам ее губы двигались сами по себе и начали легонько отвечать ему взаимностью.
     — Почему нет? Посмотри, как нам обоим хорошо друг с другом. Разве ты не хотела бы сбежать от всех клановых запретов и вдохнуть полной грудью? — Спросил Кеншин, легонько взяв ее за подбородок, смотря в ее чудесные глаза. С получением способности «Разум Патриарха» он научился улавливать отголоски самых ярких эмоций человека, и за полдня близкого контакта с Касуми понял, что ее гложет.
     В ответ на слова Кеншина, Касуми могла лишь тяжело дыша хлопать глазами. Его слова попали в самую точку. Последний час она разрывалась между мыслями о долге и о своих личных чувствах. С каждой проведенной рядом с этим парнем минутой мысль о становлении его, как минимум девушкой, становилась не такой ужасной. Ледяное сердце черноволосой куноичи впервые за многие годы дрогнуло и решило проснуться от затяжного сна, и оказаться в ласковых руках любимого мужчины.

Глава 68

     Кеншин решил не давить на запутавшуюся девушку и, развернувшись, зашагал в сторону спортзала, потянув за собой черноволосую красавицу.
     После прибытия в спортзал, Кеншин мысленно скомандовал сыновьям не называть его отцом и вести себя так, будто он их наниматель. А так же напомнил им не показывать свои шаринганы и вообще лишний раз помалкивать, ибо Касуми с легкостью могла догадаться обо всем по обрывкам и крупицам информации.
     Не то, чтобы Кеншин сильно боялся утечки информации и переживал о том, что воздействие способности «Обаяние Патриарха» вкупе с его навыками по соблазнению девушек не сработают, но перестраховаться все же стоило.
     Он был уверен на 99 %, что за неделю сумеет переубедить юную красавицу и сделает ее своей. За полдня ему уже удалось добраться до ее сладких губ и потрогать ее упругую попку, что среди знающих Касуми парней — считалось невозможным даже за месяц. Она еще будучи девочкой-подростком заслужила репутацию ледяной королевы и отпугивала всех парней одним лишь своим взглядом.
     Парни из клана Нара были ленивы и хитры. И хотя девушка обладала шикарной внешностью, сложность ее соблазнения отталкивала всех, кто имел хоть какие-то зачатки интеллекта. К тому же, в клане все были уверены в том, что она станет женой будущего главы клана, и в итоге парни перестали даже бросать взгляды на ее прекрасную фигурку, не желая лишний раз нарываться на неприятности.
     Взгляды парней вне клана даже не обсуждались. Любой, у кого не было надлежащего статуса, не смел пялиться на женщин благородных кланов под страхом выколотых глаз. Прецедентов было не так много, но один из громких произошел шесть лет назад, когда один из простолюдинов, принятый в элитную академию шиноби по социальной программе в рамках проводимой политики «Воля Огня» от третьего Хокаге, посмел приставать к понравившейся ему девочке из клана Хьюга и насильно обнял ее.
     Спустя полдня несколько членов клана Хьюга наведались к нему домой, но встретили жесткое сопротивление от его отца, по совместительству являвшегося Токубецу-джонином. Он прогнал двух пришедших чунинов и быстро послал старшего сына за помощью в полицию Конохи.
     К тому моменту, когда прибыли более серьезные силы, весь квартал стоял на ушах, и новость дошла до самого Хокаге. Но к сожалению по прибытии Хирузена отец провинившегося мальчика был на последнем издыхании. Половина его внутренних органов была играючи разорвана мягким кулаком джонина клана Хьюга, и мужчина умер спустя несколько минут.
     Разгорелся огромный скандал, и Хирузен, упершись рогом, потребовал от клана Хьюга компенсацию, а так же взял мальчика под свою личную протекцию. Клан Хьюга не принес никаких извинений, только лишь открестился от самоуправства отдельно взятого джонина и пообещал наказать его в соответствиями с правилами клана.
     После этого случая все простолюдины боялись даже взглянуть на гордых дочерей великих кланов, поэтому подрастающая Касуми так и не познала прелестей ухаживания от множества парней, но ей это было и не нужно, по крайней мере так думала она сама.
     Кеншин, конечно же, не знал о всех тонкостях отношений простолюдинов и клановых шиноби, но примерно нечто подобное он себе и представлял. Однако он был уверен, что достаточная сила стирает любые рамки в статусе. Он прекрасно помнил сироту, который в последствии стал Хокаге. Правда он не знал, как проходил путь этого талантливого парня, и был практически уверен, что все было не так радужно и просто, как это было показано на экране.
     Прервав свои раздумья, Кеншин познакомил Касуми и Ичиро, которые весьма нейтрально поздоровались и не стали продолжать разговор. Касуми была не в лучшем настроении, к тому же она не обращала внимание ни на кого из этих вечных генинов. С Ичиро она проявила любезность лишь потому, что он был самым перспективным, и возможно уже вошел в ранг чунина, но она не была уверена. Остальные в ее глазах были не более, чем простой пехотой.
     Самой Касуми пророчили ранг джонина к двадцати пяти годам, и она старалась сделать все, что в ее силах, чтобы оправдать возложенные на нее надежды. Сейчас ей было всего девятнадцать лет, и она уже твердо стояла в ранге чунина, поэтому Шикаку не мог нарадоваться тем, насколько хорошую партию вырастил для своего единственного сына.
     Пока Касуми предавалась раздумьям, сидя на удобном стуле, вполглаза наблюдая за тренировками этих генинов, Кеншин решил размяться с двумя самыми младшими сыновьями в соседней комнате на ринге.
     Одиннадцатый и Двенадцатый были очень рады, что отец решил учить их самолично, поэтому каждый с полной самоотверженностью внимал его словам. И хотя Пятый достаточно доходчиво объяснял им основы рукопашного боя, но навыки Кеншина были намного выше, поэтому он был вынужден корректировать стойки и удары сыновей, дабы заложить правильный фундамент.
     На коррекцию стоек и правильного замаха ушло буквально десять минут, и Кеншин приступил к легкому спаррингу, прекрасно понимая, что знания на практике усваиваются гораздо быстрее. Особенно, если знания приходят с болевой стимуляцией. Он не использовал полную силу, к тому же он был в перчатках, и бил в шлем или корпус, но даже так приятного было мало. Он заметил, что стал немного сильнее, чем был в прошлой жизни, и видимо не в последнюю очередь благодаря этому мог без проблем подавлять силу тренированной девушки, пусть и без чакры.
     В разгар спарринга с Двенадцатым в комнату вошла Касуми, и немного удивилась внешнему виду бойцов, а так же необычному боевому стилю. Присев на тренерское кресло, она принялась внимательно наблюдать за этим необычным спаррингом.
     После того, как Двенадцатый пропустил несколько ударов по корпусу и один удар по лицу, а затем повалился на землю, Кеншин прекратил этот спарринг и, задыхаясь, принялся пить. Бой сначала с Одиннадцатым, а затем с Двенадцатым выдался на редкость сложным и выматывающим. Двое младших сыновей под 30 % базовым усилением от 6 очков навыков в способности «Талантливое Потомство» были невероятно сильными, быстрыми и непробиваемыми. Кеншин выиграл лишь потому, что все их движения были для него невероятно медленными, и он с трудом, но успевал увернуться.

Глава 69

     Как только они закончили, Касуми подошла к Кеншину и с интересом спросила:
     — А что это за боевой стиль?
     — Бокс. Он не сильно подходит для шиноби, но дает неплохую практическую основу для тайдзюцу, — Переводя дыхание, сказал Кеншин.
     — Хм… весьма странный вид боевого искусства. Удары очень сильны, но маневренность минимальна. Напоминает прямолинейные стили из Кумогакуре. Они тоже любят переть напролом. Это полная противоположность нашему клановому стилю, — Сказала Касуми, внимательно осматривая боксерские перчатки и шлем. Материал, а так же яркая расцветка буквально кричали о «неправильности» этих предметов. Она не знала таких воздушных материалов и таких невероятно ярких красителей, но все же промолчала, памятуя о том, что узнает все только в случае замужества с Кеншином.
     — К сожалению, я не знаком со стилем твоего клана Нара… Но я наслышан о вашем интеллекте, не хочешь сыграть со мной в шахматы? — Лукаво улыбнувшись, сказал Кеншин. Одиннадцатый и Двенадцатый решили не мешать отцу и тихонько покинули комнату.
     — В шахматы? Хм… Я бы с радостью, а на что? — Сказала Касуми, в хитром разуме которой созрел определенный план.
     — А на просто так в вашем клане не играют? — Притворно стушевавшись спросил Кеншин, показав неуверенность.
     Касуми сразу же заглотила наживку и продолжила:
     — Хм… ну просто так не интересно… Как насчет того, что если я тебя выиграю, то ты меня сразу же отпустишь? — Выдвинула предложение черноволосая красавица.
     — Сразу отпущу?.. Очень весомое условие. А что будет, если выиграю я? — Вскинув бровь, спросил Кеншин.
     — Ну… Ты получишь признание твоего интеллекта от члена клана Нара! — Гордо ответила Касуми.
     — И правда, члены клана Нара до невозможности хитрые! — Со смехом сказал Кеншин и сразу же добавил, — Чтобы было честно, на ход дается пять секунд. Если я проиграю — то ты станешь свободна в следующую секунду. Но если проиграешь ты, то сразу же станешь моей женой. Согласна?
     — Что?! Конечно нет! Что за наглые условия, так не честно! Я и так стану свободна через неделю, мне нужно лишь потерпеть, и нет нужды играть в эту лотерею, — Возмутилась Касуми.
     — Мне тоже нет нужды играть с тобой за спасибо. Хорошо, давай так. Если ты выиграешь, то время твоего пребывания здесь сокращается на три дня, и уже через три дня ты будешь дома, — Сказал Кеншин, и Касуми, не сдержавшись, на секунду улыбнулась, но тут же вернула себе серьезный вид и продолжила слушать.
     — Если выиграю я, то ты позволишь мне целовать тебя в любое время.
     — ТЫ! Ты подлец и так целуешь меня всегда, когда тебе вздумается! Самый бесстыдный человек в мире! — Вспылила Касуми, не ожидая от этого негодяя таких гнусных условий.
     — Вот видишь, значит сделка для тебя практически ничего не стоит, — С улыбкой сказал Кеншин.
     — Как это не стоит?! На кону честь всего клана Нара! А ты, самый настоящий бесстыдный негодяй! — Выпалила Касуми, надув от негодования свои милые щечки.
     — Значит ты не согласна? Ну хорошо, тогда забудем об этом споре.
     — Ты… Ты хитрее даже нашего великого старейшины! Настолько изворотливый, а еще что-то говорил о клане Нара! Прежде чем я соглашусь, огласи все условия игры.
     Кеншин улыбнулся, и сходил за шахматами, по непонятной случайности созданными в спортзале. Возможно «система» случайно отсканировала его подсознание и добавила в спортзал все то, что было в школьном спортзале в его прошлой жизни. В кладовой действительно были мячи, скакалки и всякое подобное. А также шашки и шахматы.
     Захватив шахматы и небольшой буклетик с правилами, он пригласил девушку в более удобное место — в свой «кабинет», который по совместительству был наблюдательным центром всей его базы. Внешне он ничем не отличался от престижного кабинета из его прошлого мира, и Кеншин не переживал о том, что Касуми что-либо поймет, ведь все узлы формаций были скрыты от чужих глаз.
     Девушка без задней мысли пошла в самую дальнюю комнату с этим нахальным парнем и вновь была удивлена богатством и роскошеством помещения. Пока она читала основные правила чужеродных шахмат, Кеншин сделал две чашечки кофе и сел по другую сторону стола, наслаждаясь красотой юной куноичи.
     Закончив знакомиться со спецификой новых для себя шахмат, девушка оторвала взгляд от буклета и увидела, что Кеншин с глупой улыбкой смотрит на ее лицо. Она покраснела и, немного прочистив горло, сказала:
     — Я согласна.
     — Хорошо, значит если я проигрываю, то ты свободна через три дня. Если выигрываю, то?..
     — То можешь целовать меня когда захочешь… — Пробормотала девушка. Ей было невероятно стыдно произносить это вслух, но в кабинете не было никого кроме них, поэтому она справилась.
     Кеншин не мог сдержать улыбку от того, что такая невероятная красавица согласилась позволить ему целовать себя в любое время. Он с особым энтузиазмом принялся расставлять шахматы по местам, а также поставил рядом небольшие часы, решив отмерять пять секунд и останавливать их телекинезом.
     Спустя минуту партия началась. Первое время Кеншин не показывал особых чудес и уверенно проигрывал. Интеллект девушки из клана Нара действительно был на высоте, к тому же, она с самого детства играла в шоги и другие подобные игры, поэтому для нее не было проблемой сразу же загнать его в невыгодное положение.
     Но в самом конце партии, когда девушка уже чуть ли не взвизгивала от радости, Кеншин переломил ход игры и поставил «мат» буквально за несколько ходов. Касуми была в полнейшем шоке и не могла поверить в то, что сразу не додумалась до такой комбинации.
     — ТЫ! Как тебе это удалось?! Это совершенно случайная комбинация, ее было невозможно спланировать! Давай сыграем снова! — Воскликнула Касуми, не привыкшая проигрывать в подобные игры.
     — Хорошо, но сначала дай мне попробовать вкус моей награды, — Сказал Кеншин, и игриво послал ей воздушный поцелуй. Касуми в этот момент была похожа на загнанную в угол мышь. Она понимала, что она проиграла и у нее нет выбора, кроме как позволить ему целовать себя в любое время, но она решила отыграться.
     — Подожди! Мы еще не закончили играть. Как только закончим окончательно, тогда и получишь свой «выигрыш», — Сказала Касуми, поморщившись, представляя, как Кеншин будет все время целовать ее, особенно прилюдно.
     — Хорошо. Каковы новые ставки? — С улыбкой спросил Кеншин, тоже представляя, как замечательно будет целовать эту красавицу в любое время.
     — Ставки точно такие же. Если я выиграю, то ухожу через три дня. Если проиграю… Можешь целовать меня.
     — Я уже выиграл право целовать тебя в любое время. Зачем мне играть с тобой впустую? — Улыбнулся Кеншин.
     — Хорошо! Что ты предлагаешь?! — Недовольным тоном сказала Касуми. Что бы он не предложил, оно ей заранее не нравилось.

Глава 70

     — Если я выиграю во второй раз, то ты позволишь мне трогать тебя в любое время и в любом месте, — С хитрой улыбкой заявил Кеншин.
     — ЧТО?! Никогда! Нет, нет, и еще раз нет! Ты хоть понимаешь, что предлагаешь дочери клана Нара?! Этого не будет! — Наотрез отказалась Касуми.
     — Хорошо, я повышу ставку. Если ты выиграешь — то уже завтра с утра можешь быть свободна, — Предложил Кеншин, подстегивая азарт молодой куноичи.
     Услышав про такое щедрое предложение, Касуми несколько секунд молча раздумывала, а затем сказала:
     — Нет, не пойдет. Никто не должен трогать меня «там». Даже если ты предложишь отпустить меня сразу же, я на такое не соглашусь. Просто не могу, — Вздохнула Касуми и покачала головой.
     — Хорошо. Я смогу трогать тебя везде, кроме твоих интимных дырочек. Хорошо? — С улыбкой сказал Кеншин. Ему нравилось смущать гордую дочь клана Нара и он прекрасно проводил время.
     Услышав про «интимные дырочки» Касуми залилась краской и назвала Кеншина «дураком». Затем погрузилась в раздумья. Она вспомнила первую игру, и при тщательном осмысливании все больше и больше убеждалась в том, что Кеншину просто повезло. Либо так, либо он запомнил каждый ход с самого начала, и за пять секунд успевал перебрать сотни комбинаций и обернуть все в свою пользу. Даже великий старейшина не обладал таким интеллектом, поэтому она решила, что Кеншину определенно повезло.
     — Уууф… Хорошо, но помимо того, что ты не сможешь трогать меня «там», тебе запрещается как-либо снимать или залазить мне под одежду. Если нарушишь это правило, я сразу же откушу себе язык и умру, понял?! — Серьезным голосом сказала Касуми.
     — Хорошо-хорошо, не нужно ничего с собой делать, милая. Я больше всего не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — Сказал Кеншин и погладил девушку по руке.
     Касуми немного успокоилась и почему-то от слов Кеншина у нее на душе стало так тепло и мягко, что перспектива позволить ему целовать и трогать свое тело казалась ей не такой уж ужасной, но пока далеко не приятной.
     Вторая партия прошла практически так же, как и первая. За исключением того, что Кеншину пришлось приложить немного больше усилий и концентрации. Касуми на все сто процентов оправдывала престиж своего клана.
     На этот раз Кеншин начал переигрывать Касуми не в конце, а в середине. С каждым ходом загоняя ее в тупик. Ему было очень не просто поддерживать концентрацию ×100, дабы обдумать каждый следующий ход, но в конце концов он снова поставил «мат», и Касуми чуть было не заплакала от обиды. Она была весьма самолюбивой девушкой и безумно не любила проигрывать, тем более такому нахалу и подлецу, который только и ждал, как в очередной раз прижать ее к стене и безнаказанно облапать все ее юное тело.
     — Как ты это сделал?! Не могло ведь тебе повезти во второй раз! — Выпалила Касуми.
     — У каждого свои секреты. Будем считать, что мой разум сильнее хваленного разума клана Нара, — С улыбкой ответил Кеншин, планируя поддеть ее самолюбие и устроить еще один раунд.
     — Ты негодяй! Если бы здесь был хотя бы мой дядя Шикаку, ты бы проиграл за двадцать ходов! — Воскликнула Касуми. Все, что касалось клана, особенно интеллекта, которым все так гордились — было абсолютным табу. Каждый клан невероятно сильно гордился своими особенностями и не терпел, когда их высмеивали.
     — Эх… Если бы здесь оказался твой дядя Шикаку, то показателем его великого интеллекта было бы то, что при проигрыше такому «ничтожеству» в вашем понимании, как я — он бы убил меня с одного удара и о его проигрыше никто и никогда бы не узнал.
     Касуми было нечего ответить. Она была уже не маленькой и прекрасно понимала, как устроено все, что связано с достижением своих целей. Еще в клане ее учили манипуляциям, хитрости и обману, объясняя, что иной раз гораздо легче убить противника ядом, или взять в заложники того, кто ему дорог, чем сражаться с ним в лоб. Такое практиковалось всегда и везде, а благородные праведники заканчивали свою жизнь в канаве.
     Шикаку несколько раз приводил маленькой Касуми в пример великого человека и не менее великого шиноби — Минато Намиказе, который был одной из решающих фигур, закончивших третью мировую войну шиноби, а так же он был великим благодетелем Конохи, спасшим ее от самого сильного биджу — девятихвостого демона лиса.
     Однако, в тот самый момент, когда он отбивал ужаснейшее нападение девятихвостого, Шимура Данзо, шиноби уровня каге, у которого была масса тузов в рукаве, так и не сделал свой ход. А после того, как Минато с женой ценой своих жизней отбили нападение девятихвостого, Коноха отплатила своему благодетелю тем, что все личные активы Минато были оформлены как активы Хокаге и списаны в казну, а новорожденный сын этого героя остался сиротой в дешевом приюте.
     Шикаку и самому не нравилась подобная ситуация, но все это было вне его полномочий. Он не сообщал своей маленькой племяннице многих секретных подробностей, но после рождения маленького Наруто, учитель его отца, Великий Жабий Отшельник — Джирайя, чуть не устроил в Конохе настоящую кровавую баню, будучи в ярости на Данзо и высший совет.
     На место возможной битвы прибыли главы всех кланов и все члены совета, которые имели силу элитного джонина. Джирайя не хотел сражаться с товарищами, с многими из которых он воевал плечом к плечу в двух предыдущих войнах, поэтому точку в этом конфликте поставил Хирузен, пообещавший своему ученику позаботиться о маленьком сыне четвертого Хокаге по мере сил, и не позволить сделать из него оружие или объект для экспериментов.
     После этого случая Джирайя был вынужден уйти из Конохи практически навсегда, годами выполняя сложнейшие разведывательные миссии на благо деревни, изредка возвращаясь обратно и проверяя, как поживает маленький Наруто. Он отчетливо пригрозил Данзо, что если тот посмеет втянуть малыша в свои гнусные планы, то он положит свою жизнь на то, чтобы устроить «второе нападение девятихвостого» на Коноху, и им предстоит решить, кто из каге хочет отдать жизнь ради устранения угрозы.
     Шикаку, как и многие лидеры остальных кланов, не имел достаточной квалификации, чтобы решать вопросы подобного уровня. Если бы все кланы уперлись рогом, то могли бы отменить любое решение совета деревни, но большинству кланов было откровенно плевать на судьбу какого-то там джинчурики девятихвостого. Они уважали подвиг его отца, и были не против взять его на воспитание, но только если это не подразумевало под собой ссору с Данзо и доброй половиной совета деревни.
     Для Касуми же случай с Минато был более чем наглядным примером того, что умирать стоит только за близких людей или родной клан, но никак не за целую деревню. Она могла себе представить последствия смерти «Великого Дедушки» и нынешнего главы клана. После этого клан Нара не ждало бы ничего хорошего, как и клан Учиха, после того, как в нем долгое время не рождались гении с потенциалом стать каге.
     Она, конечно, не могла знать, что это была планомерная политика сначала Сенджу Тобирамы, а затем и Шимуры Данзо, которые всеми силами пытались уничтожить гениев клана Учиха в зародыше. В итоге последний глава клана, Учиха Фугаку, едва ли мог считаться элитным джонином и был даже слабее Хатаке Какаши, после чего их клан «совершенно случайно» оказался полностью уничтожен.
     Касуми была уверена лишь в одном, что нет ничего ценнее нужд клана, и если для процветания клана нужно будет отдать саму себя, то нужно сделать это без промедления. После знакомства с этим загадочным парнем это убеждение начало трещать по швам. Кеншин сказал ей то, чего не смел говорить никто до него. Что она не обязана жить ради клана и может делать все, что захочет, и может наконец побыть той маленькой девочкой любящей сладости и красивые наряды. Но пока эта мысль была лишь в уголке сознания юной куноичи, а принципы, внедренные в ее разум с самого детства, все еще были сильны.

Глава 71

     Размышления Касуми были прерваны веселым голосом Кеншина, который сказал:
     — Ну что, девочка, иди ко мне, дай получить свою награду!
     — НЕТ! — Взвизгнула Касуми, отказываясь признавать поражение, — Реванш, последний!
     — Хм?.. Хочешь поставить что-то еще? Ты уже и так должна мне десять тысяч поцелуев и мягкость своей упругой попки, — С хитрой улыбкой сказал Кеншин.
     — Уууф! Какой же ты все-таки извращенец! — Прорычала Касуми, покраснев от постыдных слов, которые говорил Кеншин.
     — Раз уж ты не знаешь, что еще можно предложить, давай я тебе помогу. Как насчет того, что если проиграешь окончательно, то всю неделю будешь спать со мной?
     — ЧТО?! Нет, никогда! Как ты вообще мог подумать такое о девушке из клана Нара?! — Яростно возмутилась Касуми. Она все еще не привыкла к такому бесстыдству и откровенному поведению Кеншина, поэтому была в полном смятении, не понимая, что делать в такой ситуации.
     — Ну же, Касуми, не драматизируй. Я не заставляю тебя заниматься со мной сексом. Просто спать вместе. Обещаю, что не буду делать того, о чем мы не договаривались. Конечно, если ты сама не попросишь, — Ласково прошептал Кеншин, вновь погладив девушку по руке, — К тому же, я увеличу свою ставку. Если ты выиграешь, то будешь свободна в эту же секунду.
     Касуми резко перевела взгляд на Кеншина, не веря своим ушам. Это было невероятно заманчивое предложение, особенно из уст человека, который мог целовать и лапать ее всю неделю. Она глубоко задумалась о том, стоит ли ей соглашаться на это бесстыдное условие.
     С одной стороны она понимала, что такой разгром два раза подряд не может быть простым совпадением, и сделала выводы, что Кеншин и правда может анализировать все ходы наперед. Она вспомнила, как Кеншин иногда сильно хмурился, будто пытался просчитать будущие ходы, но так делали многие, в том числе и она сама. С другой стороны она уже была обязана выполнять два постыднейших условия и третье на их фоне не казалось чем-то особенно ужасным.
     — Хорошо, я согласна, но спать мы будем строго в одежде! И я тебя предупреждаю, если сделаешь что-то особенно постыдное, я лучше умру, чем буду это терпеть, понял?! — Рявкнула Касуми, будучи загнанной в угол и чувствуя себя опозоренной.
     — Касуми, я ведь говорил, что не хочу тебе зла. К тому же ты так мило стонала во время наших ласк…
     — ЗАМОЛЧИ! — Вскрикнула Касуми, не желая слушать эти постыдные слова. Особенно потому, что Кеншин говорил чистую правду.
     — В одежде спать не удобно. Давай сойдемся на нижнем белье, — Предложил Кеншин, не желая отказываться от такой прекрасной перспективы. И хотя он понимал, что в течении недели под влиянием его обаяния Касуми скорее всего не выдержит и сдастся, но ему безумно нравилось играть с этой строптивой красавицей.
     — Нет! В нижнем белье не пойдет! — Покачала головой Касуми.
     — А чем нижнее белье отличается от купальника, в котором я тебя уже видел и даже трогал? — С улыбкой спросил Кеншин. Ему нравилось вгонять эту гордую дочь клана Нара в краску и смущать ее похабными намеками.
     — Какой же ты все-таки подлец! — Смущаясь, сказала черноволосая куноичи, поморщив носик.
     Спустя некоторое время они все-таки сошлись на варианте, который устроил обоих. При проигрыше, Касуми была обязана спать с Кеншином в коротких шортиках, и маленьком обтягивающем топике. Это был максимум на что она была согласна.
     Несколько раз в уголке ее сознания вспыхивала мысль о том, чтобы перестать терпеть это унижение и дать этому негодяю крепкую пощечину, но юная дочь клана Нара отказывалась признаваться самой себе, что эти условия были чудовищными для нее, как для девушки из клана Нара, но не казались такими уж страшными для простой юной девушки по имени Касуми.
     В ней все время боролись две личности. Первая — послушная и верная клану куноичи, чтущая все его традиции и заветы. И вторая, которая до сегодняшнего дня была загнана очень глубоко и отказывалась появляться наружу — маленькая, ласковая девочка Касуми, которую целенаправленно подавляли в течении многих лет. И вот сейчас она начала просыпаться и даже бороться за свое существование, увидев в этом невероятном юноше свое спасение.
     — Хорошо, но прежде чем мы начнем, у меня есть дополнительное условие. На каждый ход дается не пять, а три секунды, — Сказала Касуми, решив тем самым ограничить потенциал Кеншина и увеличить свои шансы на победу. Она была уверена, что даже самый гениальный из когда-либо рождавшихся членов клана Нара будет не в состоянии просчитать даже половину ходов за три секунды.
     — Тогда у меня есть встречное условие. Всю последующую неделю ты будешь сидеть у меня на коленях в любое время, когда я этого захочу, — Ответил ей Кеншин, для которого сокращение времени на ход было ощутимой преградой.
     Подумав несколько секунд, Касуми согласилась с условием, решив, что кардинально ничего не поменяется.
     Третья партия выдалась самой короткой и в то же время самой напряженной для них обоих. Кеншин на пределе сил держал фокусирование ×120 и пытался успеть продумать все наперед, но даже так у него это не получалось. Всегда оставалось 10–20 % неучтенных комбинаций и победитель был неизвестен до самого конца.
     К удивлению самой Касуми, от мелькнувшей перспективы победы она частично расстроилась, но быстро прогнала лишние мысли и сосредоточилась на игре.
     Кеншин сильно забеспокоился и внутренне проклял самого себя за излишнюю самоуверенность, потому что Касуми вышла именно в неучтенную им комбинацию и могла закончить игру за несколько ходов. И когда он уже думал, что сейчас она поставит крест на его победе, девушка внезапно сделала совершенно другой ход, который просто не мог совершить человек с ее интеллектом и весьма быстро проиграла.
     На секунду в кабинете повисла гробовая тишина, а затем Кеншин радостно вскочил, уставившись на Касуми, но быстро вернул себе самообладание и прочистил горло.
     — Кхм, получается я выиграл, — Будто бы спрашивая мнение девушки, спросил Кеншин.
     — Получается, что так… — Недовольным тоном ответила черноволосая куноичи, скрестив руки на груди.

Глава 72

     Кеншин обошел стол и оказался напротив поднявшейся от испуга девушки, которая приняла защитную позу.
     — Значит, ты теперь моя девочка, Нара Касуми… — Ласково сказал он и заключил ее в свои объятия, прильнув к ее пухлым губам.
     — Мппфх! — Простонала Касуми и спустя несколько секунд поцелуя, задыхаясь, раздраженно сказала, — Ты… Уууф, ты подлец, Кеншин! Никакая я не твоя девочка, даже не мечтай! — Огрызнулась Касуми, а затем ее сладкие губы вновь стали заняты жгучим поцелуем.
     Кеншин не сдерживал своих ласк и нежно провел обеими руками по гладкой спине девушки, опустившись на ее упругую, выпирающую попку, и как следует сжал ее булочки.
     Касуми ласково застонала и, уперев ладони в широкую грудь Кеншина, якобы пытаясь его оттолкнуть, невольно начала ощупывать его крепкие мышцы, каждый раз смещая положение ладоней.
     Без особого стеснения, Кеншин просунул в ее сладкий ротик свой неугомонный язык. Касуми не понимала, что нужно делать, но ее язычок отреагировал сам, отвечая на атаку языка Кеншина.
     Они страстно целовались несколько минут, пока задыхающаяся от жара Касуми не почувствовала, как ей в живот упирается что-то большое и невероятно твердое. И как только она поняла что это, то мгновенно отскочила от Кеншина, как испуганная лань.
     — ТЫ! Ты извращенец! Что это такое?! — Задыхающимся голосом выкрикнула Касуми, указывая на большую выпуклость в его штанах.
     — Это доказательство того, насколько ты красивая и необыкновенная девушка, Нара Касуми, — С улыбкой ответил Кеншин.
     Касуми была в шоке от бесстыдства этого нахального юноши, но ничего не могла поделать. Переведя дыхание, она с ужасом обнаружила невероятный жар внизу живота, и не могла осмыслить эти новые и незнакомые чувства.
     — Пойдем милая, девочки наверное уже начали приготовление ужина. Им не помешает помощь, — Сказал Кеншин, и после согласного кивка девушки, развернувшись, вышел за дверь.
     Касуми последовала вслед за ним, погруженная в свои размышления. Две личности внутри нее вели яростную борьбу, и хотя вторая личность пока была весьма слабой, и просыпалась только под воздействием ласк, но Касуми понимала, что буквально с каждым проведенным возле этого юноши часом она все меньше и меньше хочет вернуться в клан.
     Черноволосая куноичи уже сотню раз мысленно прокляла себя и назвала дурой. Она не могла понять что вдруг на нее нашло, что вместо очевиднейшего победного хода, она осознанно пошла в ловушку и проиграла. В тот самый момент под разогнанным сосредоточением и предельной концентрацией она отчетливо видела свою победу. А так же видела то, что после победы она больше никогда не увидит Кеншина. Кроме того, при возвращении в клан она будет строжайшим образом допрошена, и если не придумает убедительную ложь, то Шикаку не постесняется пригласить кого-то из клана Яманака, дабы проверить племянницу на предмет воздействия контролирующей техники. А так же заодно проверит воспоминания двух последних дней, и тогда Кеншин гарантированно умрет.
     Касуми хоть и злилась на распутство Кеншина, но видела с какой нежностью он к ней относится. Рядом с этим бесстыдным юношей она на удивление чувствовала себя счастливой. За этот день она испытала больше эмоций, чем за прошедший год, и очень не хотела, чтобы Кеншина убили, особенно после того, как он множество раз ее целовал и трогал. Стерпеть такое глава клана просто не мог, поэтому девушка подсознательно приняла решение проиграть.
     — Ты идиот, Кеншин… — Пробормотала она, глядя на его спину.
     — М? — С удивлением обернулся он и посмотрел в ее черные глаза.
     — Зачем ты похитил меня?! Ты понимаешь, что мой дядя сравняет твой дом с землей?! — Воскликнула Касуми, с обидой глядя в глаза Кеншину. Она не желала ему смерти и уж тем более не хотела, чтобы под раздачу попали Айя и Нацуми с двумя нерожденными детьми в животах.
     — Понимаю. Но этого не произойдет, если ты останешься со мной. Шикаку просто не узнает о нас, и ты сможешь быть той, кем не могла быть в клане, — Сказал Кеншин, шагнув к ней так близко, что их лица оказались в десяти сантиметрах друг от друга.
     — Как ты не понимаешь, что я не могу предать и бросить клан! Добровольно — не могу! — Воскликнула Касуми и из ее прекрасных черных глаз потекли слезы.
     Кеншин прижал девушку к себе и погладил по голове, шепча на ушко успокаивающие слова. Минуту спустя Касуми перестала плакать и обнаружила, что все это время прижималась к широкой груди Кеншина. Подняв свое милое личико и взглянув своими заплаканными глазами в его красивые глаза, вновь уткнулась в его широкую грудь.
     Кеншин ничего не сказал и лишь продолжал гладить ее по голове. Это продолжалось несколько минут, и все это время Касуми приводила свои мысли в порядок. В конце концов, она многое переосмыслила и частично призналась самой себе, что не против дружить с этим парнем. О становлении его девушкой и тем более женой даже речи не шло, но его общество для нее было на редкость приятным и желанным.
     — Хорошо, у нас есть неделя, чтобы придумать как избежать гнева моего дяди. Хоть ты и негодяй, а так же бесстыдный извращенец, но смерти ты не заслуживаешь. Хорошей затрещины, чтобы не распускал руки — да, а полное уничтожение пока не заслужил, — Властно сказала Касуми, вырвавшись из его объятий и скрестив руки на груди.
     Кеншин не мог не любоваться невероятной красотой черноволосой куноичи. Насколько быстро она влюблялась в него, настолько же быстро он влюблялся в нее, и совсем не хотел, чтобы она уходила. Он наклонился вперед и вновь легонько поцеловал ее сладкие губы.
     — Ты невероятна, Касуми. Похоже я все сильнее и сильнее влюбляюсь в тебя… — Сказал он и закинул сбившуюся прядь волос ей за ухо.
     — Дурак… — Прошептала она и отвернулась, заставив Кеншина умилиться.

Глава 73

     Он молча взял ее за руку, и девушка не выказав никакого сопротивления, спокойно пошла за ним на кухню, где вовсю трудились Айя и Нацуми.
     Как только они вошли внутрь, Касуми резко расцепила руки, увидев двух жен Кеншина. Она до сих пор не могла поверить в то, что у него есть две жены, и что обе из них беременны.
     Кеншин спокойно подошел сначала к Нацуми и поцеловал ее в губы. Когда Касуми увидела этот поцелуй, в ее груди закипел гнев, но затем быстро пропал, когда Кеншин ласково погладил большой животик Нацуми и, наклонившись, его поцеловал.
     Проделав то же самое с ласковой Айей, он перевел взгляд на незнающую куда себя деть Касуми и сказал:
     — Девочки, чем вам помочь?
     — Ммм… ты порежь мясо, — С улыбкой ответила Нацуми, а затем перевела взгляд на Касуми, и без былой враждебности сказала, — А ты порежь лук колечками и картошку кубиками. Справишься?
     — Эмм… я никогда не готовила пищу… — Стыдливо прошептала Касуми, а затем взглянула на Кеншина, желая увидеть его реакцию. Отчего-то она до жути боялась разочаровать его и показать себя никудышной будущей женой.
     — Ничего страшного, я тебя научу. Вот, иди сюда, — Ласково сказал Кеншин и бросил предупреждающий взгляд на двух своих жен, особенно на хитрую Нацуми. Айя по своей природе была ласковой, но под влиянием Нацуми и ревности с радостью могла подразнить новую девушку, особенно ту, из-за которой вся их семья могла быть уничтожена.
     Касуми схватилась за эту спасительную соломинку, и грациозно зашагала к Кеншину, встав рядом с доской для резки овощей. Кеншин сразу же притянул ее к себе и встал позади.
     — Смотри, как это делается, — Прижавшись к ней сзади, сказал он и взял одну картофелину, а затем порезал ее на кубики, — Поняла? — Спросил он и ласково поцеловал ее в шею.
     В другое время Касуми назвала бы его извращенцем или подлецом, но увидев краем глаза недовольство двух его жен, нежно застонала и ласково кивнула.
     Айя и Нацуми сверлили Касуми недовольным взглядом и мысленно проклинали ее коварство. Касуми лишь с искринкой в глазах поглядывала на двух недовольных жен и совсем забыла о том, чтобы сопротивляться ласкам Кеншина.
     Кеншин в свою очередь показал, как резать лук, и почувствовал, как Касуми прижалась к нему поближе, и ласково замурлыкала. Он был удивлен такой странной трансформации этой вредной девушки, но ему определенно это нравилось. Его размышления были прерваны нежным щебетанием Нацуми.
     — Ах, Кеншин, ты не мог бы передвинуть эту тяжелую кастрюлю? Нам с Айей ведь нельзя… — Жалобно промурлыкала Нацуми.
     Кеншин немного удивился тому, что весьма сильная куноичи, просит его помочь перенести что-то тяжелое. Даже пятьдесят килограмм для беременной куноичи не должны составлять проблем, но он не стал ничего расспрашивать и спокойно ответил:
     — Угу, сейчас, — А затем отпрянул от изящного тела Касуми и направился к своей ласковой жене, которая сразу же обняла его сзади, как только он поставил большую кастрюлю на плиту.
     Нацуми без стеснения принялась гладить его широкую, мускулистую грудь и целовать в шею, ласково мурлыча. Касуми была в шоке от таких прямолинейных действий этой лисы, а Айя лишь тихонько посмеивалась, прикрыв рот ладошкой. Она ни капли не ревновала мужа к лучшей подруге, но была недовольна, если Кеншин уделял внимание новой девушке.
     — Хм? Милая, что на тебя нашло? — Полуобернувшись, с улыбкой спросил Кеншин, но в ответ Нацуми грациозно изменила положение и прильнула к его губам в поцелуе.
     Касуми заскрежетала зубами. Она всегда была очень азартной девушкой, а так же не умела проигрывать. Воспитание в клане Нара сделало из нее неуступчивую, волевую девушку, которая отказывалась проигрывать даже сейчас.
     Как только Кеншин разорвал поцелуй с Нацуми, Касуми тут же вмешалась и, прочистив горло, сказала самым ласковым тоном:
     — Ах, Кеншин, кажется у меня не получается открыть этот необычный кран, ты не мог бы помочь?
     Кеншин уже начал понимать, что атмосфера накаляется, и две самые активные девушки не хотят ни в чем друг другу уступать. И все же он кивнул и направился к Касуми. Но в тот момент, когда он подошел ближе, она наконец включила воду, и мощный напор ударил прямо по доске, которую Касуми «неосмотрительно» держала прям под краном.
     Поток брызг разлетелся во все стороны и прежде всего попал на обтягивающую белую футболку взвизгнувшей от "неожиданности" девушки. Кеншин быстро рванулся вперед и перекрыл кран, но было поздно. Вся футболка девушки была полностью мокрой и прилипла к подтянутому телу, формируя практически прозрачный контур ее невероятной груди.
     Кеншин с открытым ртом уставился на девушку, и Касуми не могла скрыть промелькнувшую искру удовлетворения в глазах, но взор Кеншина был направлен совсем не на ее глаза, поэтому он ничего не заметил.
     — Ах! Какая я неуклюжая, боже… — Застонала Касуми, внутренне ликуя от того, что внимание Кеншина на следующий час будет приковано только к ней.
     Айя и Нацуми отреагировали на эту выходку по-разному. Айя тихонько посмеивалась с коварства их будущей сестры по мужу, а Нацуми скрежетала зубами, сетуя на свою беременность. Если бы не ребенок в ее животе, она бы с огромной радостью растоптала эту новенькую и дошла бы до конца в этом соревновании, готовая отдаться Кеншину хоть на кухонном столе, лишь бы утереть нос этой зазнавшейся новенькой.
     Все случилось так, как и рассчитывала Касуми. Кеншин все время пялился лишь на ее упругие, виднеющиеся сквозь прозрачную ткань футболки, сиськи. Он множество раз хотел подойти к ней и схватить эту манящую, упругую грудь, но держался из последних сил, понимая, что сейчас не время для этого. Если бы он это сделал, то две беременные жены попросили бы не меньшего внимания, и ужин никогда не был бы приготовлен. К тому же, он не знал, как поведет себя Касуми, если он бесцеремонно схватит ее за грудь. Одно дело в пылу азарта обставить другую девушку, и совсем другое — позволить ему нахально ее лапать.

Глава 74

     Касуми была невероятно горда собой, не обращая внимание на то, в какой именно ситуации оказалась. Ей было очень приятно осознавать небольшое превосходство над двумя девушками Кеншина. Как женщине, ей сильно льстило то, что чужой парень смотрит только на нее.
     После того, как основная часть работы была завершена, Кеншин сорвал с крючка фартук и дал его Касуми, пробормотав:
     — Надевай и пошли, тебе нужно переодеться.
     Все присутствующие целенаправленно проигнорировали то, что Касуми все это время могла быть в фартуке и не светить своими сиськами перед Кеншином. Она немного покраснела, чувствуя неловкость, и быстро надела фартук, дабы спокойно пройти до своей комнаты, не показывая свою грудь никому, кроме Кеншина и других девочек.
     Как только она накинула фартук, Кеншин бесцеремонно взял ее за руку и вывел за дверь. Айя и Нацуми с завистью провожали девушку взглядом. Они отлично знали темперамент Кеншина и были уверены, что он едва сдерживается, чтобы не наброситься на Касуми.
     Как только они вышли из кухни, Касуми радостно взвизгнула и обняла Кеншина. Она была невероятно довольна тем, что утерла нос Нацуми, но только сейчас смогла проявить эмоции.
     Кеншин обнял девушку в ответ и, не сдержавшись опустил обе руки на ее упругую попку в обтягивающих черных штанах, а затем как следует сжал.
     — Ах! Перестань! Что на тебя вдруг нашло? — Удивленно вскрикнула Касуми и отпрыгнула на шаг, делая вид, что не понимает причину его возбуждения.
     — Какая же ты хитрая лиса, Нара Касуми… С каждой секундой я начинаю любить тебя сильнее и сильнее, — Прошептал Кеншин и погладил девушку по лицу, наслаждаясь мягкостью ее гладкой кожи.
     От неожиданного признания в любви, Касуми сильно растерялась и, покраснев, отвела глаза. Ей и раньше признавались в любви, но в те моменты она не чувствовала ничего, кроме раздражения. Но в этот момент ее сердце пропустило удар, а в животе запорхали миллионы бабочек, едва не заставив юную красавицу взвизгнуть и подпрыгнуть до потолка.
     Она сразу же подавила вспышку радости и лукаво пробормотала:
     — Ты наверняка лишь обманываешь меня и хочешь залезть мне под юбку… Тетя и бабушка предупреждали меня о таком, но я никогда не понимала тех дур, что на такое ведутся. Теперь понимаю… — Вздохнула Касуми и прильнула к губам Кеншина.
     Кеншин был в шоке и мог лишь отвечать на невероятно жгучий поцелуй великолепной брюнетки. Впервые Касуми проявила какие-либо чувства к парню и, опомнившись спустя десять секунд, была шокирована своей смелостью. Будто «вторая личность» пробудившаяся со вчерашнего дня, окрепла достаточно, что смогла перехватить контроль над телом и ринуться навстречу своей любви.
     Было поздно давать задний ход, поэтому Касуми расслабилась и продолжила атаковать своим маленьким язычком язык так запавшего ей в сердце парня. Раньше она и представить себе не могла, что поцелуи и объятия от любимого мужчины могут быть настолько невероятными. В том, что перед ней любимый мужчина — она уже не сомневалась, но не решалась это признавать. Ведь если она это сделает, то будет вынуждена навсегда проститься с родным кланом.
     Во время этого страстного поцелуя Кеншин дал волю рукам и ласкал невероятно гладкую спину красивой девушки, то и дело опускаясь до ее выпирающей, упругой попки. Его член стоял колом и упирался в ее плоский животик. Сама Касуми была сильно возбуждена, и не могла сдержать нежные стоны. Внизу ее живота разгорался пожар, и юная, неопытная в таких вещах девушка, не знала, как его потушить.
     Спустя тридцать секунд они прервали свой жаркий поцелуй, и оба глубоко задышали, смотря друг другу в глаза. Спустя несколько секунд, Кеншин взял девушку за руку и повел за собой со словами:
     — Пойдем, тебе нужно переодеться перед ужином.
     Касуми не выказала никакого сопротивления и последовала вслед за вскружившим ей голову парнем.
     Как только они вошли в ее комнату, то Кеншин сразу же захлопнул за девушкой дверь и уставился на нее горящими глазами. Касуми немного испугалась его хищного взгляда и сделала шаг назад. Он сразу же шагнул за ней и заключил ее в свои крепкие объятия, целуя в шею.
     — Уууф! Кеншин, перестань… Ааах! — Застонала Касуми, делая неуверенные попытки оттолкнуть настырного парня. Она понимала, чем это может закончиться, и боялась переступать черту.
     Он ничего не ответил и лишь откинул прядь волос с ее гладкой шеи, еще сильнее атакуя ее своими поцелуями. В то же время развязав фартук за ее спиной.
     Как только фартук оказался сброшен на пол, Кеншин не смог сдержать стон от вида прозрачной белой футболки, сквозь которую отлично виднелся контур невероятно подтянутой груди и маленьких розовых сосков.
     Он сразу же схватил края футболки и принялся задирать ее вверх, на что Касуми взвизгнула и запротестовала:
     — Ах! Нет, без одежды нельзя!
     — Тебе нужно переодеться, иначе простудишься. К тому же, ты ведь не думала, что сможешь безнаказанно дразнить меня своей великолепной грудью целый час?! — Похотливо прорычал Кеншин и уже без особого сопротивления стянул с девушки мокрую футболку.
     Касуми мгновенно прикрыла грудь обеими руками и отвела глаза. Впервые ее грудь видел парень, и девушка не знала, как себя вести.
     Кеншин лишь легонько толкнул девушку вперед, и она упала на мягкую кровать, на секунду убрав руки с груди. Касуми сразу же взвизгнула и спиной отползла к подушке, не сразу заметив, что ее упругая грудь осталась без прикрытия, и теперь на нее во все глаза пялился Кеншин.
     Он был в полнейшем восторге от увиденного. Сиськи Касуми были идеального размера, не огромные, но и не маленькие, без малейшего провисания, с миниатюрными торчащими розовыми сосками. Кеншину не терпелось почувствовать их у себя в руке, и он немедленно заскочил на кровать и успел поймать взвизгнувшую и планирующую убежать девушку.
     — Ах! Кеншин, не надо! Нам нельзя! — Застонала схваченная и притянутая в крепкие объятия Касуми.

Глава 75

     Кеншин никак не реагировал на ее слова и Касуми вскрикнула:
     — Если ты лишишь меня девственности, я откушу себе язык и умру! — Заявила черноволосая куноичи. Это в большей степени был блеф, но девушка боялась слишком быстрого развития событий и думала, что Кеншин решил забрать ее вишенку.
     — Тшш… девочка. Я не собираюсь лишать тебя девственности, по крайней мере не сегодня и тем более не против твоей воли… — Прошептал Кеншин и поцеловал гладкую шею красивой девушки.
     Услышав его слова, Касуми заметно расслабилась и позволила ему продолжать ласки. К тому же ей самой они безумно нравились.
     Не переставая целовать нежную шею красивой девушки, Кеншин наконец обхватил обеими руками ее упругие сиськи и мягко сжал.
     — Ууунннгх! — Застонала Касуми, чью грудь никогда не ласкали руки опытного мужчины.
     Для Кеншина эти стоны были настоящей мелодией, и он принялся еще активнее играть с ее маленькой, изящной грудью, перекатывая ее нежные соски между пальцами, вызывая еще более громкие и похотливые стоны.
     Трусики Касуми были насквозь мокрыми, и она впервые чувствовала себя настолько необычно. Внизу ее живота начала разгораться искорка. Девушка предчувствовала, что эта искорка скоро породит взрыв невиданной силы, и в глубине души с нетерпением этого ждала.
     Кеншин заметил тяжелое дыхание Касуми и принялся ласкать ее еще активнее, целуя в шею и нашептывая ей на ушко разные слова:
     — Касуми, ты невероятна. Я безумно рад, что встретил тебя…
     — Уууф! — Застонала Касуми, реагируя на слова Кеншина. Отчего-то ласковые слова этого парня были для нее слаще меда и приятнее всего на свете. Искорка внизу ее живота превратилась в маленький огонек и норовила сжечь девушку изнутри.
     — Хоть ты и не дала своего согласия, но пока ты находишься рядом со мной, я буду считать тебя своей ласковой девочкой и женой. Ты ведь моя девочка, Накаяма Касуми? — Прошептал Кеншин, а затем вновь поцеловал ее шею и нежно потянул за сосочки.
     — Ууунннггх! ДА! ДА! ДА! — Воскликнула Касуми. Все ее тело задрожало, глаза закатились, ноги сжались вместе, а руки крепко схватили простыню.
     Касуми впервые в жизни испытала оргазм и совершенно не была к нему готова. Она буквально завизжала от переполнявшего ее удовольствия, сильно сжимая ножки.
     Кеншин все это время не переставал нежно пощипывать ее сосочки и целовать в подрагивающую шею, нашептывая девушке слова любви. Все это продлевало ее оргазм, и спустя полминуты девушка наконец расслабилась и обмякла, повалившись в объятия Кеншина.
     — Уууф, ааах! Это было невероятно! Боже, почему так хорошо… — Простонала Касуми, тяжело дыша. Ее ноги все еще подрагивали, а спереди на штанах в области киски виднелось маленькое мокрое пятнышко.
     — Это может быть намного-намного приятнее… — Прошептал Кеншин, и поцеловал ее в щеку.
     — Ты обманываешь, чтобы забраться ко мне под юбку! — С улыбкой сказала Касуми. Она была невероятно расслаблена и умиротворена, впервые за долгое-долгое время чувствуя себя так легко.
     — А ты носишь юбки? Я бы не отказался забраться под одну из них! — Хищно сказал Кеншин и вновь сжал ее упругие сиськи, а затем провел обеими ладонями по всему ее животу, остановившись на самом краю лобка.
     От действий Кеншина Касуми сделала глубокий вдох, и по всему ее телу побежали мурашки. Она заметно расслабилась, когда Кеншин остановился возле ее лобка, не опускаясь ниже. Ей было приятно, что он уважает ее желание, и вкупе с испытанным удовольствием, она вспомнила про твердую штуку, которая все время тыкалась ей в спину.
     Касуми выбралась из объятий Кеншина и с огромным смущением пробормотала:
     — Эмм… Кеншин… А разве эту штуку не нужно успокоить? Я слышала, что это очень вредно для мужского здоровья, и… Эм… чтобы ты не набросился на меня или своих беременных жен, твою штуку следует успокоить, так?
     Услышав ее неловкое предложение, Кеншин чуть было не упал в обморок от удивления. Несколько секунд он переваривал сказанное девушкой, а затем, стараясь не спугнуть ее, спросил:
     — А что, ты хочешь мне с этим помочь?
     Девушка сразу перевела взгляд на его промежность и увидела, как скрываемый за штанами член дернулся от ее взгляда. Она глубоко вздохнула и, набравшись смелости, сказала:
     — Ну… Раз уж нет никого, кто бы мог помочь тебе, тогда у меня нет выбора… Нельзя, чтобы ты озверел и набросился на девочек, — Со вздохом прошептала Касуми.
     Кеншин не совсем понимал каким образом она собирается ему «помочь», но любой из возможных способов его полностью устраивал, поэтому решив не упустить свой шанс, он мгновенно вскочил на ноги перед сидящей на коленях девушкой и стащил с себя штаны и боксеры.
     Член Кеншина энергично подпрыгнул прямо перед лицом ошеломленной девушки, которая не могла поверить своим глазам. С ее точки обзора, член Кеншина казался едва ли не длиннее ее головы, от подбородка до самого лба.
     Касуми проглотила ком в горле и посмотрела наверх, в ясные карие глаза этого невероятно одаренного юноши. Девушка мгновенно представила себе половой акт с этим гигантским членом, и сразу же испугалась, не веря, как такая штука может поместиться внутрь миниатюрной девушки.
     Кеншин в свою очередь с огромным удовольствием смотрел на закусившую губу красавицу с оголенной грудью. Ему безумно сильно хотелось схватить ее за голову и засунуть свой член в ее маленький ротик, но он из последних сил сдерживал себя, понимая, что этой красавице нужна в первую очередь ласка.
     Набравшись смелости, Касуми аккуратно протянула правую руку и легонько дотронулась до большого члена, который угрожающе дернулся в ее руке. Осмелев, она сомкнула на большом стволе свою миниатюрную ладонь и удивилась его толщине. Кеншину лишь оставалось шипеть от возбуждения и поглаживать девушку по лицу и голове, поощряя ее действия.
     Улыбнувшись, Касуми принялась двигать рукой вперед и назад. Она была не глупой девушкой, и из обрывков информации знала примерный принцип получения удовольствия у мужчин, поэтому спустя полминуты она уже активно гладила и ласкала его член, подключив к делу вторую руку.
     И хотя она не получала никакого физического удовольствия, но морально ей очень нравилось слышать тяжелое дыхание Кеншина и видеть его довольное лицо. Касуми была рада доставлять удовольствие этому невероятному парню, так быстро ворвавшемуся в ее ледяное, хрупкое сердце.
     С каждой секундой навыки ручной работы Касуми повышались все больше и больше, и в конечном итоге она дошла даже до того, что левой рукой принялась нежно ласкать большие, наполненные спермой яйца. Но у девушки был нулевой опыт в подобных вещах, поэтому она не учла одного.
     Спустя несколько секунд таких настойчивых ласк Кеншин не выдержал, и прежде чем он успел предупредить ее, из его члена вырвалась первая струя спермы, выстрелив девушке на правую щеку.
     Касуми взвизгнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и продолжала двигать рукой, зажмурившись, смиренно принимая каждый выстрел густой юношеской спермы на свое милое лицо.
     Вторая струя спермы угодила девушке прямо в лоб и растеклась ниже, закрыв ее правый глаз. Третья угодила немного выше, и попала девушке в волосы, четвертая растеклась прямо по губам.
     Кеншин громко стонал и не переставал кончать, выстреливая струю за струёй густой спермы. За этот день он возбудился невероятно сильно, и в его яйцах скопилось огромное количество предназначавшейся Касуми спермы, которая благополучно нашла свою цель.
     Спустя полминуты залп спермы прекратился, и девушка обнаружила себя полностью залитой спермой. Все ее руки, лицо и даже сиськи были в сперме. Во время этого безумного залпа, Касуми невольно высунула язычок и попробовала капельку спермы на вкус. Он был странным, но девушка с удивлением осознала, что он ей нравится, но не осмеливалась пробовать еще на глазах у Кеншина.
     — Уууф… боже, девочка, ты настоящее чудо… — Вздохнул Кеншин, схватил кончик уже и так испачканной простыни и вытер глаза девушки, дабы она могла хоть что-нибудь разглядеть.
     Касуми взглянула на невероятно довольное лицо Кеншина и сделала попытку улыбнуться. В ее приоткрывшийся ротик сразу затекла капелька спермы и Кеншин увидел, как она была «незаметно» проглочена. Его полурасслабившийся член вновь дернулся.
     — Ничего себе… Эта штука вообще когда-нибудь успокоится? — С удивлением пробормотала девушка.
     — Это все из-за твоей невероятной красоты, девочка, — Прошептал Кеншин и погладил ее плоский животик, на котором не было спермы.
     — Какой же ты все-таки льстец, Накаяма Кеншин! Мне нужно в душ, не подглядывай! — С улыбкой сказала Касуми и упорхнула в ванную комнату.
     Кеншин сразу же упал на кровать и блаженно растянулся, уткнувшись лицом в подушку, вдыхая чудесный аромат любимой девушки.

Глава 76

     Как только Касуми заскочила в ванную комнату и закрыла за собой дверь, то невольно слизала еще одну капельку спермы. Она все никак не могла понять, нравится ли ей вкус, или безумно нравится. Девушка мысленно себя ругала за такие постыдные и мерзкие действия, но смогла остановиться лишь после еще нескольких слизанных капель. Она не могла поверить в то, что даже семя этого парня оказалось до безумия вкусным.
     Пока Касуми принимала душ, Кеншин скомкал грязную простынь и бросил на пол, а сам блаженно развалился на кровати, отдыхая от такого невероятного оргазма. Если бы не «помощь» Касуми, он планировал либо помочь сам себе перед ужином, либо попросить одну из своих девочек. Он даже не предполагал, что всего за один день сможет зайти так далеко и был очень доволен своими успехами.
     Кеншин понимал, что Касуми почти у него в руках. Единственное, что ее останавливало — это чувства к взрастившему ее клану, поэтому она искала малейшие оправдания для близости с Кеншином. Им обоим было понятно, что Нацуми и Айя точно так же могли бы «помочь» ему своими руками, но они оба тактично об этом умолчали. Касуми искала оправдание для своих действий, а Кеншин не был дураком, чтобы все портить.
     Спустя пятнадцать минут Касуми с трудом закончила смывать эту густую стойкую сперму и вышла из ванной комнаты в пушистом белом халате с полотенцем на голове. Она сняла всю запачкавшуюся одежду и под халатом была полностью обнажена. Еще полдня назад она бы ни за что не вышла в таком виде к парню, но сейчас она не видела в этом ничего страшного. Кеншин обещал не переходить границу, и она ему верила, а все остальное было не так страшно, к тому же, в глубине души ей не терпелось узнать, что будет дальше.
     Как только она вошла внутрь, то сразу же увидела уставившегося на нее Кеншина. Она планировала по-быстрому надеть хотя бы трусики, но не успела. Нескольких слов этого парня было достаточно, чтобы она забыла о своих планах.
     — Ты такая красивая, Касуми… Иди ко мне, — Прошептал Кеншин. Девушка шагнула к кровати и сразу же была заключена в крепкие объятия любящего парня. В качестве оправдания своего послушания, Касуми мгновенно убедила себя в том, что она несколько раз проиграла, и теперь просто обязана позволять себя обнимать и ласкать.
     Как только Кеншин затащил ее на кровать, халат встрепенулся, и правая грудь девушки оказалась выставлена на всеобщее обозрение. К большому сожалению Кеншина, Касуми приложила все силы, чтобы прикрыть свою промежность, и его глаза были лишены великолепного зрелища.
     Девушка сразу же подверглась настырной атаке неугомонной левой руки юноши, которая схватила ее правую грудь. Губы Кеншина тем временем активно исследовали гладкую шею девушки, опускаясь все ниже и ниже.
     — Ааах, Кеншин, перестань, без одежды нельзя! — Попыталась запротестовать девушка, памятуя об уговоре делать такие вещи только через одежду.
     — Нам обоим это нравится, почему нет? — С улыбкой сказал Кеншин, а затем резко распахнул ее халат в области груди, и прильнул губами к ее нежному соску.
     — Уууннггх! — Застонала девушка, положив руку ему на голову, поглаживая его короткие волосы. Она хотела запротестовать, но не нашла в себе сил. Губы Кеншина чувствовались намного приятнее, чем руки, и черноволосая куноичи сразу же разомлела, закусив губу и отдавшись удовольствию.
     Кеншин с особой лаской принялся сосать большую грудь девушки, попеременно уделяя внимание обоим соскам. Правой рукой он приобнимал Касуми, не давая ей двигаться, а левую опустил ниже, легонько дотронувшись до гладкого бедра красивой девушки.
     Как только она почувствовала его руку на своем обнаженном бедре, то мгновенно открыла глаза и простонала:
     — Нет, Кеншин! Мы договаривались, что ты не будешь трогать меня «там»!
     Кеншин вытащил ее правый сосок из своего рта, предварительно щелкнув по нему языком и с улыбкой сказал:
     — Я не трогаю тебя «там», и не трону пока ты не дашь свое согласие. Тебе ведь понравился тот оргазм? Просто скажи «да» и тебе станет еще более приятно… — Прошептал Кеншин и вновь щелкнул языком по ее возбужденному соску.
     — Уууннггх! Нет, нельзя… — Застонала Касуми, в которой еще сохранялась крупица рассудка. Ей безумно хотелось разрешить ему потрогать «там», но она знала, что чем больше ему позволит, тем сильнее опорочит свой клан.
     Кеншин впал в настоящий азарт. Он считал своим долгом раскрепостить эту невероятную девушку и сделать ее своей, поэтому с особым энтузиазмом принялся сосать ее миниатюрную грудь и нежно ласкать ее кремовые бедра, намерено кружа рукой в нескольких сантиметрах от ее маленькой киски. Даже так он чувствовал невероятный жар, исходящий из ее промежности, и был доволен своими достижениями.
     Касуми могла только стонать и гладить Кеншина по волосам. Огонек внизу ее живота вновь разгорелся, и девушка ощущала нестерпимую потребность в оргазме. Несколько раз она чувствовала, что вот-вот кончит, но Кеншин будто бы специально ослабевал натиск, и черноволосая красавица могла только хныкать от неудовлетворенности.
     Кеншин прекрасно чувствовал эмоциональные всплески предзнаменующие оргазм и виртуозно сдерживал девушку на грани. После очередного раза, когда ее надвигающийся оргазм был прерван, Касуми не выдержала и качнула бедрами навстречу руке Кеншина, прижавшись своей киской к его ладони.
     — Ууунннгх! — Застонала девушка, впервые чувствуя чужое прикосновение на своем самом сокровенном месте.
     Кеншин нежно провел ладонью по ее мокрой киске, вызвав у нее гортанный стон, а затем с улыбкой спросил:
     — Ты позволяешь мне приласкать твою киску?
     — ДА! — Выдохнула Касуми, безумно нуждаясь в оргазме.
     Кеншин улыбнулся и решил зайти немного дальше:
     — Ты позволяешь мне трогать твою киску в любое время? — Прошептал он и вновь засосал ее возбужденный сосок, а так же погладил ее бритый лобок, прямо над горячими половыми губами.
     От хитрого вопроса Касуми открыла свои черные глаза и уставилась на сосущего ее грудь Кеншина. Почувствовав его прикосновения прямо у своей киски, она вновь захныкала от возбуждения и пробормотала:
     — Да…

Глава 77

     Кеншин сразу же довольно улыбнулся и погладил ее горячую, мокрую киску.
     С этого момента девушка не могла ни о чем думать и лишь раздвинула ножки пошире, не переставая стонать. Ей было так хорошо, что она не хотела, чтобы все это заканчивалось.
     Кеншин с особым трепетом отнесся к ее маленькой киске, и очень быстро нащупал ее возбужденный клитор. Как только он его нашел, девушка сразу же взвизгнула и свела ноги вместе, зажав руку Кеншина бедрами.
     — Ааах! Боже, господи… — Застонала девушка и принялась кончать.
     Прикосновение к клитору стало последней каплей для возбужденной Касуми, и она испытала мощнейший оргазм. Ее прекрасные черные глаза закатились, язык вывалился наружу, как и у Нацуми, а из киски хлынул поток соков, заливая руку Кеншина.
     Стоны такой непокорной девушки были для Кеншина приятнее любой музыки. Он не переставал сосать сладкие возбужденные соски, продлевая ее невероятный оргазм.
     Все тело Касуми билось в конвульсиях. Сжав руку Кеншина своими бедрами, она невольно терлась о нее своей киской, получая все больше и больше удовольствия. Ее разум был в полном смятении от экстаза.
     Спустя несколько минут Касуми наконец перестала подрагивать и расслабила бедра, отпустив руку Кеншина. Ей сразу же стало очень стыдно и она сделала попытку прикрыться.
     Кеншин не дал ей этого сделать и, нависнув над ней сверху, посмотрел девушке в глубокие, как ночь, черные глаза, и сказал:
     — Тшш… девочка, не нужно меня стесняться. Ты одна из самых красивых девушек, которых я когда-либо видел, ты прекрасна, Накаяма Касуми…
     От слов Кеншина маленькое, начинающее таять сердечко Касуми пропустило удар, и она покраснела.
     Кеншин, не сдерживаясь, распахнул пушистый белый халат и впервые увидел Касуми полностью обнаженной. Она и правда была одной из самых красивейших девушек из тех, что ему довелось увидеть. Даже красавицам из японской или корейской попиндустрии было далеко до этой черноволосой куноичи. Буквально все в ней было идеально. Выразительные черные глаза, длинные волосы, гладкая, как шелк кожа, и даже небольшие морщинки в уголках глаз, появляющиеся во время веселого смеха, лишь дополняли ее красоту.
     Он не понимал, почему все три попавшие ему в руки девушки выглядят ничуть не хуже k-pop айдолов из его прошлого мира. В новом мире хватало некрасивых женщин, но по наблюдениям Кеншина, их было в разы меньше, особенно среди умеющих использовать чакру. Он сделал для себя вывод, что предрасположенность к чакре каким-то образом связана с генетикой, и именно поэтому девушки с лучшей генетикой, помимо чакры, обладают еще и невероятной красотой.
     Касуми заметила долгое молчание Кеншина и немного занервничала, ее пугала мысль о том, что ее самое сокровенная часть тела внезапно не понравилась этому страстному и любящему парню.
     — Т-тебе не нравится? — Найдя в себе силы спросила девушка. В этот момент ее маленькое сердечко замерло в предвкушении ответа.
     В этот самый момент Кеншин в ускоренном фокусировании рассматривал гладкий лобок девушки, отнюдь не только ради эстетического удовольствия. Прежде всего Кеншина интересовала очень грамотная печать внизу ее живота. После получения и осмысления огромного количества знаний по формациям, Кеншин без особого труда мог видеть основные элементы таких примитивных формаций, как фуиндзюцу.
     Как опытный лингвист мог понять основные конструкты неизвестного языка, по малой крупице имеющихся данных, так же и Кеншин весьма быстро смог определить направленность данной фуиндзюцу, благо она совсем не скрывалась. Это не значило, что он понимал ее устройство и уж тем более сложнейшую структуру взаимодействия с чакрой, но основные моменты понять было не сложно.
     Фуиндзюцу расположенная внизу живота Касуми полностью блокировала ее детородные функции, а так же имела на себе некое подобие метки слежения, которая была полностью заблокирована в «Убежище Патриарха». Последнее, чего не смог распознать Кеншин — это передача отпечатка чакры и образа того, кто посмеет лишить девственности или убить куноичи из престижного клана.
     — М? Ах… конечно нравится, милая. Ты просто настолько красивая, что я не могу отвести взгляд… — Ласково прошептал Кеншин, оправившись от своей задумчивости. Он был вынужден отодвинуть свою похоть на второй план, когда дело касалось чего-то, что могло бы угрожать его семье, но весьма быстро «вернулся в строй» и с прежним рвением принялся вновь целовать упругую грудь черноволосой красавицы, продвигаясь все ниже и ниже.
     Девушка замурлыкала от удовлетворения и наслаждалась ласковыми поцелуями любимого парня. Она впервые вкушала плоды любви, поэтому была очень неопытна, и не знала, что нужно делать, но Кеншин не расстраивался и одаривал девушку заботой и лаской, показывая ей свои намерения и отношение.
     Он двигался все ниже и ниже, целуя и облизывая ее плоский животик, продвигаясь к милому, гладкому лобку. Как только девушка поняла к чему все идет, она сделала глубокий вдох и непроизвольно раздвинула ножки. Все ее тело желало ощутить ласковые поцелуи прямо «там», но как только Кеншин добрался до ее лобка, то лишь разок поцеловал область прямо над киской и отпрянул, ложась рядом с девушкой.
     Касуми была расстроена и тихо захныкала:
     — Уууф, Кеншин, какой же ты все таки негодяй! — Прошептала она, обняв его и уткнувшись ему в шею. Она принялась целовать его шею, пытаясь поделиться всем тем удовольствием, которое испытала.
     Кеншин приобнял девушку и погладил ее невероятное тело. Двое влюбленных пролежали так около десяти минут, и после того, как немного отдохнули — принялись одеваться, а затем направились на кухню.
     Ужин был практически готов, и Кеншин с Касуми помогли двум беременным девушкам накрыть на стол. Нацуми и Айя то и дело бросали завистливые взгляды на жмущуюся к Кеншину девушку и замечали изменения в ее поведении. Они обе понимали, что за прошедший час между Касуми и Кеншином что-то произошло, но не знали, стала ли она их новой сестрой по мужу или еще нет.

Глава 78

     Кеншин понимал, что за весь день Касуми получила намного больше ласки, чем две его любимые жены, поэтому сосредоточил свое внимание на них. Он то и дело обнимал их, целовал, гладил большие животики, и шептал разнообразные слова любви, давая им обеим понять, что с приходом новой девушки ничего не поменялось, и он все так же их любит.
     Ужин был копией завтрака, и его сыновья, быстро поев, молча ретировались, памятуя о приказе отца держать язык за зубами. Ичиро, как самый старший — обладал немного большим правом голоса, поэтому иногда поддерживал разговор, а так же вскользь узнавал у Касуми интересующие его моменты связанные с чакрой или применением техник. Опыт куноичи в ранге чунина, да и к тому же дочери великого клана — был бесценным для всех детей Кеншина, поэтому они мотали на ус любую вскользь брошенную информацию.
     Весь оставшийся вечер Кеншин провел в компании трех красивых девушек, играя в настольные игры. Касуми так сильно понравилась «Монополия», что она совершенно забыла о своем статусе пленницы и о небольшом конфликте с женами Кеншина. Все три девушки радостно взвизгивали при победах и очень любили помогать Кеншину, если он вдруг оставался позади. Каждая из них чувствовала себя великолепно, давая любимому парню то, чего в данный момент не могла дать другая.
     После отлично проведенного вместе времени, все направились по своим комнатам. Кеншин уже предупредил двух жен, что будет спать с Касуми, и они обе были не против. Увидев, что девушка из клана Нара не такая стервозная, Нацуми прониклась к ней симпатией. Про Айю и говорить не стоило. По своей природе она была очень ласковая и дружелюбная, поэтому Касуми она очень понравилась.
     Около десяти минут Кеншин и Касуми спорили на тему их договора. Девушка не хотела спать голой, и ссылалась на уговор, а Кеншин в качестве аргумента приводил то, что уже видел и даже трогал ее везде.
     Точку в этом споре поставило коварство Кеншина, который использовал запрещенный прием, и сломил сопротивление красавицы буквально за минуту. Притянув ее в объятия, он прильнул к ее сладким губам и принялся ласкать ее большую грудь, уделяя внимание возбужденным соскам, и спустя минуту задыхающаяся девушка согласилась на смягченные условия Кеншина.
     Схватив вещи, Касуми мгновенно упорхнула в ванную комнату, не дав Кеншину сказать и слова. Спустя несколько минут она вышла и с хитринкой в глазах принялась наблюдать за реакцией Кеншина, который только и мог, что во все глаза пялиться на идеальную фигурку тренированной куноичи.
     На Касуми был небольшой спортивный лифчик, выглядящий как небольшой топик, подчеркивающий внушительную грудь красивой девушки и оставляющий голым весь живот. А так же — обтягивающие спортивные трусики, напоминающие короткие шортики, или боксеры.
     Кеншин, как и большинство мужчин — любил девушек в обтягивающих нарядах, подчеркивающих все их прелести. Именно поэтому он не сдержался и, поднявшись с кровати, шагнул навстречу девушке, заключив ее в свои объятия.
     Его руки сразу же заняли свое привычное место на ее большой и упругой попке, нежно сжав. Касуми не выказала никакого сопротивления, а скорее наоборот, встала на носочки и сама поцеловала Кеншина в губы.
     — Уууф, боже, девочка… Я уже говорил, как сильно обожаю твою попку? — Прошептал Кеншин, сжав ее булочки еще сильнее, а затем шлепнул правой рукой.
     — Ах! Будь нежнее… — Застонала Касуми, у которой от одного шлепка по заднице намокла киска. Ее никогда не шлепали по заднице, но отчего-то такой вульгарный знак внимания от любимого парня был воспринят ею, как акт проявления любви.
     Вопреки своему желанию ласкать эту красавицу целую ночь Кеншин был вымотан, сказывалось активное частое применение ускоренного восприятия. Касуми тоже была уставшей, еще не до конца оправившись от истощения. Поэтому Кеншин затащил девушку в кровать и, прижав ее к себе, в течении десяти минут провалился в сон.
     Касуми некоторое время размышляла о том, сколько всего произошло буквально за два дня, и как быстро Кеншин превратился из похитителя в парня ее мечты. Она все еще не приняла самое важное решение в своей жизни, но совершенно не волновалась по этому поводу, понимая, что впереди ее ждет целая неделя головокружительных отношений с этим наглым, но таким обаятельным парнем.
     Улыбнувшись от предвкушения, Касуми устроилась поудобнее на его широкой груди, закинула на него свою гладкую ножку, буквально оплетая его всем телом, и весьма быстро погрузилась в глубокий, блаженный сон.
     Эта ночь была для Касуми одной из самых невероятных за всю жизнь. Впервые за много лет ее сон был таким умиротворенным и расслабляющим. Последний раз она чувствовала такое, когда будучи маленькой девочкой спала со своей ныне почившей матерью.
     Когда Кеншин открыл глаза, то увидел милую улыбающуюся мордашку красивой девушки. Взгляд ее глубоких черных глаз пленил и завораживал. Увидев, что Кеншин проснулся, девушка потянулась к его губам и нежно его поцеловала.
     Кеншину очень нравилось просыпаться с такой ласковой красавицей, особенно если для других она была страшнейшей бестией. Он все больше и больше любил свои способности, и был счастлив жить с самыми великолепными девушками на свете.
     По опыту Кеншин знал, что в данный момент Касуми хочет немного пошалить. Ее неосознанные действия прямо об этом говорили. Поглаживание ноготками его груди, едва заметное потирание бедер и сбившееся частое дыхание. Все это говорило ему о небольшой возбужденности красивой девушки.
     Посмотрев на часы, он понял, что у них нет времени на игры, поэтому провел рукой по ее гладкой спине, остановившись на упругой попке и легонько шлепнул. Девушка нежно вскрикнула и Кеншин сказал:
     — Прости, девочка, развлечемся немного позже. Нужно принять душ и помочь Нацуми и Айе с завтраком.
     — Т-ты подлец! Кто вообще захочет с тобой развлекаться?! Пфф… — Возмутилась Касуми, не желая признавать то, что сама хочет ласки.
     Кеншин лишь улыбнулся и потянулся левой рукой вниз, неожиданно для девушки забравшись к ней в трусики. Как только он вытащил свою руку, Касуми покраснела и от стыда накрыла голову подушкой, понимая, что ее собственная киска мгновенно выдала свою хозяйку, показав истинное положение дел.
     Он решил не смущать девушку и только похлопал ее по большой упругой попке, а затем сказал ей принять душ и идти на кухню. Касуми ничего не ответила и убрала подушку с головы только тогда, когда он вышел за дверь. Ей было безумно стыдно, и она мысленно ругала свою похотливую киску.
     Пролежав в кровати еще несколько минут, она как следует потянулась, а затем встала, направившись в душ. Ее киска и правда сильно пылала, и Касуми надеялась, что Кеншин начнет к ней приставать, учитывая его утренний стояк. Проснувшись на несколько минут раньше, она вдоволь налюбовалась выпирающим через ткань боксеров огромным членом. Она хотела его потрогать, но ужасно смущалась, не желая выглядеть извращенкой в его глазах.

Глава 79

     Пока Касуми принимала душ, Кеншин направился в хозяйскую ванную, где обнаружил раздевающуюся для принятия душа Нацуми. Она как раз стянула с себя ночнушку и осталась в аккуратных черных трусиках.
     Кеншин подошел к ней сзади и бесцеремонно шлепнул по попке, вызвав у девушки вскрик удивления. Как только она поняла, кто стоит сзади, то сразу же замурлыкала и позволила ему себя обнять.
     Он ласково погладил ее большой животик и поцеловал в шею, наслаждаясь ее нежными стонами. Нацуми весьма сильно соскучилась по ласкам своего любимого, поэтому сразу же разомлела.
     После прибытия в этот мир, Кеншин с каждым днем становился все выносливее в сексуальном плане, и в данный момент мог заняться сексом около десяти раз в день, поэтому ласки с Касуми не оставили его равнодушным.
     Как только они оба разделись и вошли в душевую кабинку, Кеншин сразу же принялся с особой нежностью ласкать тело своей жены, прижавшись к ее спине. Его член расположился аккурат между ее пухлыми бедрами, прижавшись к киске.
     — Ууунннгх! Боже, я так по тебе соскучилась… — Застонала Нацуми и сжала свои бедра, потершись киской о толстый ствол большого члена.
     — Уууф, я тоже соскучился по твоей маленькой киске… Когда ты родишь, мы выберем день, и в этот день я буду трахать только тебя… — Прошептал Кеншин ей на ушко, нежно прикусив мочку.
     — Ааах! Боже, это замечательная идея! Ууунннгх, жду не дождусь… — Сквозь стоны промурлыкала Нацуми.
     Они оба были невероятно возбуждены, поэтому кульминация не заставила себя долго ждать. Спустя несколько минут Кеншин уже вовсю двигал бедрами, стимулируя свой член о горячую мокрую киску Нацуми.
     Испытав практически одновременный оргазм, Кеншин вымыл девушку, придерживая ее от падения, а затем вымылся сам и вместе с ней вышел из ванной комнаты, встретив упершую руки в бока Айю.
     — Значит развлекаетесь без меня?! — Недовольным тоном спросила девушка, но сразу же замолкла, как только Кеншин притянул ее в свои объятия и прильнул к ее сладким вишневым губам.
     Айя сразу же разомлела, и былое недовольство в миг рассеялось. На самом деле она ни капли не ревновала Кеншина к Нацуми, а лишь напрашивалась на ласку с его стороны. Ей нравилось чувствовать себя любимой, и у них с Нацуми было множество планов, как получить внимание и заботу от Кеншина.
     Обсудив несколько дел с девушками, Кеншин шлепнул обеих по попке и направился в спортзал, благо его сыновья за час до завтрака устраивали разминку. Кеншин заставлял их тренировать физическое тело почти в таком же темпе, как тренируются мастера тайдзюцу. Он все еще грезил планами любым способом получить технику открытия восьми врат, но не знал, как и где это можно сделать.
     Он помнил, что если верить показанному на экране, то отец Майто Гая каким-то образом смог экспериментальным путем пробудить эту технику без посторонней помощи, но не знал, так ли это на самом деле, или реальный мир и тут отличается от того, что он видел.
     Факт был в том, что его сыновья рождались с базовой физической силой, напрямую зависящей от навыка «Талантливое Потомство», а значит в какой-то момент, любой его рожденный сын будет иметь врожденные физические характеристики не меньше, чем у самых гениальных мастеров тайдзюцу в истории, и тогда пробуждение техники восьми врат станет лишь вопросом времени.
     Он пытался узнать у Нацуми об этой технике, но девушка не знала ничего конкретного, кроме того, что эта способность встречается возможно даже реже, чем Кеккей Генкай. Она даже не знала, что в Конохе есть один такой шиноби. Кеншин списал это на молодость Гая и неосведомленность Нацуми.
     Как только Кеншин вошел в спортзал, все сыновья мысленно его поприветствовали. Они бы с радостью подошли к нему и выразили свое уважение, но Кеншин запретил им отвлекаться на подобные глупости.
     Пока у него было свободное время, Кеншин решил заняться передачей полезных знаний, и обучить Третьего и Пятого технике «Катон: Хосенка но Дзюцу», которую уже без проблем освоили практически все его сыновья с шаринганом.
     Для начала он извлек нужную информацию у Ичиро. Это заняло у него около пяти минут, ибо Ичиро уже знал, как себя вести и что делать, чтобы облегчить работу отца.
     После этого он отдохнул десять минут и переварил всю полученную информацию. Он уже множество раз пытался пробудить чакру, делая все так, как в воспоминаниях сыновей, но у него так ничего и не вышло. Он подозревал, что «система» наложила на его тело некий запрет, не позволяющий развивать ни одну из энергий, не предусмотренных самой системой.
     Кеншину все больше и больше казалось, что его прибытие в этот мир, а так же сама «система» кем-то спланированы. Все выглядело как игра, с кучей ограничений и условностей. Он несколько раз пытался мысленно обратиться к этой неведомой сущности, но ответа так и не получил и в глубине души понимал, что вряд ли когда-либо получит. Даже у самого сильного существа в этом мире не было квалификации получать какие-либо ответы от сущностей, способных вырвать душу из одного мира и переместить ее в другой мир, попутно даруя игнорирующую законы физики «систему».
     Отдохнув, он подозвал Третьего и Пятого, сказав им сесть напротив. Они подчинились и делали все, что говорит отец. Процедура прошла весьма успешно. Кеншин уже знал, как направлять сознание сыновей в нужное русло, и мог перехватить часть инициативы на себя. Их полностью подчиненные разумы ни капли не сопротивлялись вторжению разума Кеншина, поэтому все прошло весьма гладко. За полчаса он передал им обоим всю информацию о технике, и все остальное зависело лишь от их способностей.
     — Спасибо, отец! — Синхронно сказали Третий и Пятый, чувствуя огромную радость. Все сыновья от Нацуми последнее время были весьма подавлены, завидуя сыновьям от Айи, которые благодаря отцу пробудили шаринган.
     Остальные дети от Нацуми тоже были весьма воодушевлены и затаили надежду, что отец поможет им стать сильнее.
     — Лучшей благодарностью будут упорные тренировки и труд во благо семьи. Не надейтесь лишь на меня. Если вы не будете усердно тренироваться и соответствовать требованиям для изучения способности, я вам ничем помочь не смогу.
     Кеншин из раза в раз не переставал их мотивировать и настраивать их на нужный лад. Он не знал, как усилить таланты уже рожденных детей, ибо даже невооруженным глазом было заметно, как рожденные позже дети достигают результатов немного быстрее своих старших братьев.

Глава 80

     Закончив свою речь, он молча вышел из спортзала, дав сыновьям поразмыслить над его словами. Он направился прямиком на кухню, где вовсю хозяйничали три девушки. Касуми отлично вписалась в женский коллектив и взаимодействовала с девушками без прежней неприязни. Они мило болтали и договорились вечером снова сыграть в «монополию».
     Как только он вошел, все трое сразу притихли и уставились на него, как три лани, увидевшие тигра. Кеншин решил кое-что проверить и приказал:
     — Девочки, повернитесь, я соскучился по вашим попкам.
     Нацуми и Айя мгновенно развернулись и наклонились над столом, выставив свои попки. Касуми сначала опешила, но внезапно тоже наклонилась над столом и немного выпятила попку.
     Кеншин изрядно удивился, когда его уловка сработала. Айя и Нацуми были обязаны подчиняться, а вот Касуми еще нет. И все же она, увидев, как другие девушки наклонились и выпятили попку — сделала то же самое.
     Он неспешно подошел сначала к Айе и нежно погладил ее упругую попку, наслаждаясь ощущениями, а затем как следует шлепнул и перешел к Нацуми.
     Касуми смотрела на все это краем глаза и не могла удержаться от потирания своих бедер друг о друга. С раннего утра она была безумно возбуждена и с нетерпением ждала ласки Кеншина.
     Как только раздался звук крепкого шлепка по заднице Нацуми, Касуми закусила губу, ожидая прикосновение крепких рук. И дождалась. Кеншин не собирался долго ее дразнить и сразу же ухватил ее за попку.
     Касуми еще сильнее выпятила свою подтянутую задницу, наслаждаясь властным проявлением любви. Кеншин принялся разминать ее попку, сквозь обтягивающие черные штаны. Время от времени по всей кухне раздавались звонкие шлепки, а Касуми с каждым разом вскрикивала все сильнее и сильнее.
     Нацуми и Айя с интересом уставились на свою будущую сестру по мужу и удивлялись ее покорности. Еще вчера она была необузданной и дикой, а уже сегодня поскуливала от похоти в их присутствии. Они обе на секунду задумались о том, не подчинил ли Кеншин ее себе, но сразу же отмели эту мысль. Если бы она была под контролем, то Кеншин перестал скрывать многие вещи и первым делом проверил ее способности, а не отправил ее готовить завтрак.
     Две девушки были совсем не глупые и давно поняли, что Кеншин каким-то магическим образом влюбил их в себя и может повелевать ими. Но им по большому счету было все равно. Знакомство с Кеншином было лучшим, что случилось в их жизни, и они были счастливы рожать ему детей.
     Спустя полминуты Кеншин отпустил несчастную и тяжелодышащую Касуми и принялся помогать девушкам с приготовлением завтрака, используя только телекинез. Он решил раскрыть перед девушкой немного больше, чувствуя, что она практически в его руках.
     Отдышавшись, Касуми с трудом встала на ноги и ошеломленно уставилась на два ножа, каждый из которых сам по себе резал лук и морковь. От неверия она даже несколько раз моргнула и протерла глаза, но картина перед ней ничуть не поменялась.
     — Ч-что это за техника? Мне казалось, что ты не можешь использовать чакру, — Удивившись пробормотала Касуми, подходя по ближе.
     — Ты права, не могу. Это телекинез, и в его основе лежит совершенно другой тип энергии, — С весьма кривой улыбкой ответил Кеншин. Он планировал произвести впечатление невозмутимости, но ему с трудом удавалось контролировать два ножа и разговаривать с девушкой.
     — Что?! Это невозможно! Многие века самые могущественные шиноби искали способы увеличить свою силу, и даже лучшие из них не нашли даже нить энергии, которая по своим свойствам могла бы быть столь же сильной как чакра. А теперь ты, простой парень, стоишь здесь передо мной и заявляешь, что владеешь иным типом энергии?! — С недоверием высказала Касуми.
     — Я не простой парень. Тебе, девочка, следовало бы это давно понять, — С улыбкой сказал он и развеял контроль над ножами, сделав шаг навстречу девушке.
     Как только они оказались лицом к лицу, Касуми немного засмущалась, а затем Кеншин взял ее подбородок в свою ладонь и посмотрел в ее глубокие черные глаза. В его обычных на первый взгляд глазах она увидела нечто такое, что видела лишь в глазах великого дедушки и частично в глазах дяди.
     Кеншин улыбнулся и поцеловал девушку, пока она не испугалась окончательно. Это был весьма простой трюк для того, кто имеет абсолютную ментальную невосприимчивость. Ровно, как матерый волк, одним лишь взглядом может спугнуть огромного медведя, умелый псионик может пошатнуть уверенность в себе у гораздо более сильного противника, чей разум не настолько силен. И хотя Кеншина нельзя было назвать умелым псиоником, но его разум был неприступен, давая иллюзию нерушимой воли.
     Касуми весьма быстро расслабилась и втянулась в жгучий поцелуй. Ей очень нравилось целоваться, поэтому она начала проявлять активность, просунула свой маленький язычок в рот Кеншина и принялась там хозяйничать.
     Прервав поцелуй, Кеншин вернулся к резке овощей, перед этим хорошенько шлепнув Касуми по попке с помощью телекинеза.
     — Ах! — Вскрикнула Касуми и обернулась назад. Но позади никого не было. Она недовольно покосилась на Кеншина и прошептала, — Дурак…
* * *
     После завтрака Кеншин позвал Касуми в спортзал и решил немного потренироваться. Из-за подавляющих чакру наручей куноичи из клана Нара была на редкость полезна в освоении боевых навыков.
     Он понимал, что скорее всего не сравнится в тайдзюцу даже с рядовым генином, но ему были необходимы всевозможные навыки уклонения и защиты. Он планировал доработать экзокостюм и увеличить свою скорость, что вкупе с невероятным восприятием, позволило бы уклоняться от сюрикенов и кунаев.
     Когда Касуми услышала просьбу Кеншина, она на несколько секунд задумалась, стоит ли учить его приемам, большинство из которых были разработаны в клане Нара, и было строго-настрого запрещено учить им кого-либо из вне.
     — Хорошо, но не думай, что я буду делать тебе поблажки только потому, что ты такой красавчик! — Заявила Касуми и тут же покраснела, поняв, что сболтнула лишнего.
     Кеншин лишь улыбнулся и кивнул. Следующие несколько часов Касуми гоняла и валяла его по всему татами. Она была на редкость гибкой и изворотливой. Из-за слабости в ближнем бою, клан Нара выработал множество уникальных приемов, удовлетворяющих их нужды.

Глава 81

     С детства все члены клана Нара тренировали гибкость и скорость, дабы иметь возможность выжить в ближнем бою и увеличить дистанцию, а затем поймать врага в свои тени. Этой тактикой пользовались все члены клана Нара, за исключением очень могущественных джонинов и элитных джонинов, которые могли управлять тенями без ручных печатей.
     Пусть и с возросшей силой, Кеншин был для нее словно груша для битья. Она без проблем использовала его силу против него самого, и большую часть времени он был вынужден протирать своим телом пол.
     Вся тренировка заключалась в том, что сперва Касуми показывала ему эффективный прием уворота, а затем требовала его повторить, сдерживаясь лишь слегка. Кеншин запоминал все мгновенно, поэтому дело оставалось за практикой.
     В очередной раз оказавшись на полу, Кеншин объявил об окончании тренировки и сразу же притянул сидящую рядом девушку к себе.
     — Сейчас мы тренировались по твоей методике, но теперь, до самой ночи будем тренироваться по моей, — Прошептал он и поцеловал ее в губы.
     Касуми была сверху и прекрасно чувствовала большой член, упирающийся ей в живот. Она нежно застонала, вновь представив картину того, как этот огромный член растягивает ее маленькую киску.
     Кеншин в свою очередь расположил обе руки на ее упругой попке и принялся без стеснения ее разминать, изредка шлепая по ее невероятным булочкам. Он давно понял, что это одна из эрогенных зон Касуми. Девушка распалялась все сильнее и сильнее после каждого шлепка и стонала в целующий рот Кеншина.
     Спустя несколько минут они кое-как поднялись на ноги, и Кеншин повел девушку в бассейн, дабы успокоить множественные ушибы. И хотя его тело стало немного крепче, а так же сильнее, этого было недостаточно, чтобы избежать синяков.
     Кеншин и сам не понимал, отчего вдруг стал немного сильнее. Он случайно заметил это после обретения способности «Разум Патриарха», когда вместо привычных 105 кг от груди смог поднять 128 кг. Затем последовало множество проверок и тестов, в ходе которых выяснилось, что его скорость и прочность тоже немного возросли. Он мог выдерживать более сильные удары, и по его личным оценкам, вкупе с ускоренным восприятием, без проблем смог бы одолеть недо-генина Когу.
     Сам он подозревал в увеличившейся силе способность «Разум Патриарха». Правда он не мог точно сказать, что именно увеличило его силу. У него на этот счет было несколько гипотез. Первая из которых — это банальное раскрытие «дремавших» сил, после «пробуждения» мозга. Как известно, в человеческом теле есть некоторые ограничители, не позволяющие использовать максимальную силу мышц, дабы не навредить организму. Вторая гипотеза заключалась в том, что все это из-за пробуждения новой энергией, которую Кеншин решил называть «Пси». Пока он не мог ее ощутить, но был уверен, что именно благодаря этой энергии и работает телекинез, а возможно и телепатия.
     Как только Касуми и Кеншин вошли, то сразу увидели двух девушек, плескающихся в бассейне. Они очень любили нежиться в воде при беременности, к тому же Кеншин запретил всем покидать убежище как минимум еще две недели, поэтому девушки развлекали себя доступными способами.
     Кеншин шлепнул Касуми по упругой попке и отправил переодеваться, а сам кое-как разделся и, кряхтя, залез в воду. Стоило двум девушкам увидеть ушибы и синяки на его теле, как они сразу же ринулись к нему, и принялись нацеловывать его синяки, призывая их скорее зажить.
     — Не могла аккуратнее?! Посмотри, на нем живого места нет! — Зарычала Нацуми, когда Касуми вышла из раздевалки.
     — Я много раз говорила ему остановиться, но твой муж упертый, как осел! — Огрызнулась Касуми, недовольная таким отношением от весьма слабой на ее взгляд куноичи.
     — Как ты его назвала?! — Зашипела Нацуми. В этот момент с лица Айи спала улыбка, и она недовольно уставилась на Касуми. Ей очень не нравились такие нехорошие сравнения ее мужа с ослом.
     — Успокойтесь обе. Касуми, девочка, не будь так груба. А ты, Нацуми, не нападай на нее. Она права, это я просил ее продолжать. К тому же она мне все компенсирует сегодняшней ночью, да, Касуми? — С улыбкой спросил Кеншин, взглянув на девушку хитрым взглядом.
     Размеренно идущая к бассейну девушка замерла, как маленькая лань, встретившая тигра. Она буквально не знала, что ответить. С одной стороны ей безумно хотелось узнать, что он имеет ввиду, а с другой, она чувствовала, что должна огрызнуться и пресечь любые непристойные намеки в адрес гордой дочери клана Нара.
     — Дурак… — Прошептала она и, опустив глаза, сделала несколько шагов, а затем прыгнула в воду, вынырнув в середине бассейна.
     Кеншин лишь загадочно улыбнулся и тоже нырнул под воду, поплыв в сторону вынырнувшей в этот момент девушки. Он помогал себе телекинезом, благо в воде это было не тяжело, и за несколько секунд оказался прямо под ее нежными ножками.
     Он радостно прищурился, отметив, что его уловка сработала, и Касуми надела маленькое бикини на веревочках, остальные купальники он благоразумно убрал.
     Кеншин внезапно вынырнул прямо перед ней и заключил девушку в свои объятия. Касуми вскрикнула от неожиданности, но когда поняла, что это Кеншин, радостно обняла его в ответ, не заметив, как веревочки на ее трусиках и лифчике развязались.
     Кеншин притянул девушку к себе поближе, и ее трусики практически слетели, медленно поплыв в сторону.
     — Ах! — Взвизгнула Касуми и рефлекторно прикрыла промежность левой рукой, а правой потянулась к уплывающим трусикам, но прежде, чем она успела их схватить — они уплыли еще дальше, а затем и вовсе поднялись из воды и полетели в дальний конец комнаты.
     — О, боже, что ты делаешь?! — Воскликнула Касуми, сделав попытку уплыть и быстро ретироваться вслед за трусиками, но была остановлена крепкой рукой Кеншина.
     — Тшш… все в порядке. Здесь все свои, кроме того, чтобы ты расслабилась, девочки тоже снимут трусики. Да, девочки? — Спросил Кеншин у двух беременных красавиц, сидящих на ступеньках, по шею в воде.
     Нацуми и Айя с видом двух хитрых кошек наблюдали за тем, как их любимый кот загнал в угол маленькую мышку, и планировал ее съесть. Услышав вопрос Кеншина, обе отвлеклись от своих размышлений, и с улыбкой подплыли к нему, развязав веревочки на своих трусиках.
     — Вот, видишь. Все в порядке, — Вновь улыбнулся Кеншин и прижал к себе немного расслабившуюся девушку.
     — Хм… а ты?.. — С искринкой в глазах сказала Касуми, кивнув на его плавки.
     Кеншин лишь приподнял бровь от удивления, но мгновенно стянул с себя плавки, оказавшись полностью голым. Его большой толстый член был отчетливо виден всем присутствующим, и в первую очередь Касуми. Она довольно улыбнулась, сама не осознавая, насколько сильно раскрепостилась за два дня в обществе этого нахального парня.
     — Кажется, маленькая мышка осмелилась поиграть с хвостом большого кота, — С улыбкой подметила Нацуми, любуясь большим членом своего любимого мужчины.
     — Да уж, никак не привыкну к этому большому «хвосту» нашего милого котика, — Хихикнула Айя и протянула руку к промежности Кеншина.

Глава 82

     Касуми покраснела от столь вульгарной сцены, но Айя невозмутимо продолжала гладить большой член Кеншина, прильнув губами к его шее. Кеншин в свою очередь ничего не делал и лишь наблюдал за развитием событий.
     Спустя полминуты Айя отошла от него и посмотрела в сторону Касуми.
     — Хочешь потрогать? — Спросила она у новенькой девушки. Касуми впала в ступор от столь прямого предложения. Она не могла поверить, что такая тихая и ласковая девушка, как Айя, может вести себя так уверенно.
     — Ну раз она не хочет, мне больше достанется, — Хитро улыбнулась Нацуми и сделала шаг в сторону Кеншина.
     — Нет! — Вскрикнула Касуми и прильнула к Кеншину всем телом. Она сразу же потянулась правой рукой к его полувозбужденному члену и сомкнула на нем свои изящные пальчики.
     Касуми видела в Нацуми свою соперницу и не собиралась ей проигрывать, несмотря ни на что. Все ее смущение было отброшено на второй план, когда было задето ее самолюбие. Больше всего она не хотела, чтобы Нацуми ее дразнила и развлекалась с Кеншином прямо у нее на глазах.
     Кеншин с улыбкой обнял красавицу и положил обе руки на ее упругую голую попку. Он прижал ее к себе, и его большой, уже почти полностью возбужденный, член прижался к ее плоскому животику. Касуми ласково застонала и вновь сомкнула пальцы на его большом члене, двигая рукой вверх и вниз, мысленно удивляясь тому, как быстро он стал таким твердым и большим.
     Он принялся ласково целовать ее гладкую шею, заставляя девушку стонать сильнее и сильнее. Спустя полминуты Кеншин решил, что этого достаточно, и легонько приподнял девушку за попку, протиснув свой возбужденный член между ее мягких бедер.
     — Ах! Нет, нет, нельзя! — Застонала Касуми, подумав самое плохое.
     — Тшшш… девочка, доверься мне, — Прошептал Кеншин и поцеловал ее в губы.
     Когда она поняла, что он не пытается лишить ее девственности, Касуми немного расслабилась, чтобы в следующую секунду застонать от невероятного ощущения большого члена, расположившегося аккурат между ее половых губ.
     Чувствуя такой толстый и твердый член у своей киски, она не могла не подумать о том, насколько приятно будет чувствовать его внутри, и вновь захныкала от удовольствия. Кеншин в свою очередь начал неспешно двигать бедрами, потираясь членом о невероятную киску юной девушки.
     В этот момент разум Касуми был в смятении, и она не могла думать ни о чем другом, кроме как об огромном всепоглощающем желании показать свою любовь и подарить ласку этому нахальному и хитрому, но такому чудесному парню.
     Она начала целовать его шею и наткнулась на место вчерашнего укуса. Черноволосая красавица принялась с особой лаской целовать и зализывать его плечо, будто бы извиняясь за укус.
     — Ты такая ласковая… Из тебя получится отличная мать, — Прошептал он ей на ушко, не переставая тереться членом о ее гладкую киску.
     Услышав его слова, маленькое сердечко Касуми пропустило удар, и она принялась еще нежнее целовать его шею, тихонько поскуливая от удовольствия. Черноволосая куноичи совсем забыла про то, что они с Кеншином не одни, и для нее в этот момент на всем белом свете не существовало никого, кроме них.
     Спустя несколько минут Касуми наконец не выдержала концентрированного удовольствия и взвизгнула, сжав свои упругие бедра, испытав оргазм. Ее глаза закатились, а изо рта то и дело вырывались хаотичные стоны вперемешку с поскуливанием.
     Кеншин был намного выносливее неопытной, но нежной девушки, поэтому не кончил, но очень хотел. Он зашипел от удовольствия, когда Касуми сжала его член между своих бедер и всем телом прижалась к нему.
     Чтобы она не упала, Кеншин крепко держал ее одной рукой за талию, а другой рукой за попку, разминая ее упругие булочки, продлевая ее невероятный оргазм.
     — Надо же, а наша мышка выглядит очень мило, когда кончает, — Хихикнула Нацуми, увидев свою соперницу такой слабой и уязвимой.
     Касуми в этот момент была в своей собственной стране грез, в которой не существовало никого, кроме нее самой и ее любимого парня. Ее внутренние противоречия практически полностью рассеялись, и она наконец созналась самой себе, что по уши влюблена в Кеншина.
     В этот самый момент, Кеншин наконец почувствовал то, чего так долго ждал. Из-за переизбытка эмоций, от Касуми исходили сильные эмоциональные волны, позволившие ему без труда понять все.
     Он мысленно скомандовал девушкам не мешать, аккуратно взял Касуми на руки и вышел из бассейна. Черноволосая куноичи все еще находилась в плену своих грез, ее ножки подрагивали, а изо рта то и дело доносились нежные стоны.
     Кеншин понес девушку в сторону раздевалки, на ходу схватив телекинезом полотенце, и всю дорогу вытирал их обоих от влаги. К тому моменту, когда они оказались в раздевалке, Касуми пришла в себя и удивленно посмотрела на Кеншина.
     Он лишь наклонился и чмокнул девушку в губы, а затем открыл «секретную» дверь, ведущую из раздевалки в главную хозяйскую спальню. Кеншин специально спланировал бассейн так, чтобы в него можно было заходить напрямую, минуя общие коридоры. Это было весьма полезно, когда его жены разгуливали голышом.
     Касуми удивилась, и в уголке ее сознания промелькнула догадка, к чему все идет. Но она до последнего отбрасывала эту мысль в сторону, боясь признаться самой себе, что с нетерпением ждет того, чем все это закончится.
     Когда она наконец оказалась на мягкой кровати, а Кеншин навалился на нее сверху, Касуми немного запаниковала, но все ее переживания были мгновенно заглушены чувственным поцелуем Кеншина.
     Он целовал и гладил ее с особой нежностью, спускаясь губами все ниже и ниже: от гладкой шеи к мягкой груди, пока наконец не засосал ее маленький розовый сосок. Когда он щелкнул по нему языком, Касуми слегка пискнула и принялась гладить его волосы, полностью одобряя его действия.
     Когда он начал опускаться еще ниже и принялся целовать ее плоский животик, затем ниже и ниже, девушка сделала глубокий вдох и раздвинула свои изящные ножки, позволив Кеншину поцеловать сначала ее гладкий лобок, а затем и розовую мокрую киску.
     — Ааах! Боже… — Застонала Касуми и рефлекторно сжала бедрами голову Кеншина.
     После того, как девушка расслабилась и отпустила его голову, он продолжил целовать и лизать ее сладкую киску, заставляя ее тяжело дышать и вскрикивать. Недавно испытав мощный оргазм, Касуми вновь начала заводиться и уже была безумно мокрой.

Глава 83

     Следующие несколько минут она только и делала, что тяжело дышала, стонала и взвизгивала в те моменты, когда Кеншин щелкал языком по ее маленькому клитору. Эти ощущения уже были за гранью того, что юная куноичи из клана Нара могла представить себе в самых смелых мечтах. И сейчас она чувствовала настолько огромную любовь к Кеншину, что была готова остаться с ним навсегда, если он будет ласкать ее хотя бы изредка.
     Касуми вся извелась от желания кончить, но Кеншин не позволял ей этого сделать, чувствуя приближение ее оргазма, он переставал лизать ее киску, и лишь неспешно целовал ее нежные бедра.
     — Ууунннгх, Кеншин, боже… Не дразни… Пожалуйста… — Захныкала Касуми, безумно желая кончить.
     Кеншин ничего не ответил и лишь продолжал доводить ее до грани, а затем отступать. Провернув подобный трюк еще несколько раз, он наконец решил действовать. Девушка сначала не поняла, почему он внезапно отстранился, и инстинктивно захныкала, умоляя его продолжить. Но когда он подхватил ее за бедра и притянул к себе, она внезапно открыла глаза и в шоке уставилась на Кеншина и его большой член, расположенный прямо у входа в ее маленькую киску.
     — Ах! Кеншин, нам нельзя… — Вяло попыталась запротестовать Касуми, но после того, как головка его безумно возбужденного члена потерлась о ее изнывающую от похоти киску, девушка не смогла сдержать стон.
     Кеншин молчал и лишь смотрел в ее черные, как ночь глаза, ожидая согласия. И хотя он частично спланировал эту ситуацию, но все же был готов отступить, если она не готова. Он понимал, что прямо сейчас может лишь немного надавить, а затем продолжить двигаться, и эта черноволосая куноичи окажется в его руках, но Кеншин презирал такой путь, и он хотел, чтобы их первый раз был не актом изнасилования, но любви.
     Увидев его неморгающий взгляд, Касуми поняла, что он ждет ее ответа. В этот момент перед ее глазами вспыхивало множество фрагментарных воспоминаний всего, что с ней произошло за последние три дня. Она вдруг осознала, что последние два дня в «плену» у этого парня были счастливее последних пяти лет «свободы» в клане Нара.
     Касуми внезапно «очнулась» от своих размышлений, и то, что в ее разуме показалось часами, в реальности оказалось едва ли двумя секундами. Она покраснела и легонько кивнула, неотрывно смотря в глаза любимого мужчины.
     Кеншин, затаив дыхание, ждал ее ответа, и под двадцатикратным фокусированием успел отругать себя за спешку, опасаясь, что лишь спугнет девушку. Когда он увидел робкий кивок черноволосой красавицы, то улыбнулся ей светлой улыбкой.
     Он поводил головой своего члена по ее мокрой киске, а затем аккуратно толкнул вперед, и ощутил невероятную тесноту маленькой киски тренированной куноичи. Она была настолько тугой, что Кеншин чуть было не кончил в тот же миг, но нашел в себе силы и сдержался.
     Спустя буквально несколько сантиметров он наткнулся на весьма крепкую и упругую преграду. Не желая растягивать мучения любимой девушки, он резко толкнул бедрами и мгновенно порвал девственную плеву, заставив Касуми лишь немного поморщиться.
     Черноволосая куноичи была с детства приучена к боли и имела высокий болевой порог, поэтому практически не почувствовала боль, лишь небольшое жжение в киске и чувство абсолютной заполненности.
     — Уууф! — Застонала девушка, когда Кеншин вогнал свой член на половину длины.
     — Тшш… девочка, все страшное позади. Теперь расслабься и доверься мне, — Прошептал Кеншин и, наклонившись, поцеловал сладкие губы своей красавицы.
     Касуми лишь застонала в его рот и попыталась расслабиться. После продолжительных ласк ее киска была безумно возбуждена, поэтому девушка весьма быстро перестала чувствовать дискомфорт и начала постанывать в такт легким толчкам бедер любимого мужчины.
     По ее стонам Кеншин понял, что можно продолжать, и начал втискивать свой член еще глубже, пока наконец не уткнулся в маленькую шейку матки. Когда Касуми почувствовала этот последний толчок, ее глаза резко раскрылись, а изо рта вырвался громкий стон вперемешку с визгом.
     — Ууунннггх! Ааах! — Застонала девушка и, наконец, кончила. Ее разум мгновенно помутнел, все тело забилось в конвульсиях, а ноги непроизвольно сцепились вокруг спины Кеншина, притягивая его еще сильнее.
     Девушка впервые чувствовала настолько всеобъемлющее удовольствие. Ей казалось, что она сходит с ума. Будто каждая клетка тела посылала ей импульсы удовольствия, перегружая ее мозг. Ее язык давно вывалился наружу, и был любовно обласкан в нежном поцелуе Кеншина, который не переставал легонько двигаться, а так же схватил кончиками пальцев ее розовые, возбужденные соски, желая подарить своей любимой незабываемый оргазм.
     Касуми рефлекторно ответила на поцелуй, и засунула свой маленький язычок в его рот, устроив жаркий танец с его языком. Все эти действия лишь продлевали ее монументальный оргазм, и раз за разом возносили ее на вершину блаженства.
     Спустя полминуты хватка сильных ног молодой девушки немного ослабла, и Кеншин снова смог двигаться. Он очень хотел кончить, но сдерживался, желая сделать ее первый раз незабываемым.
     Кеншин вновь принялся набирать скорость, и спустя несколько минут трахал девушку в устойчивом темпе, вгоняя свой член по самые яйца в ее тугую маленькую киску.
     Касуми немного оправилась после предыдущего оргазма и тихонько постанывала, готовясь к следующему. Она и подумать не могла, что секс может быть настолько приятен.
     Кеншин все сильнее и сильнее вбивал свой член в ее тугую киску, схватив девушку обеими руками. Он понял, что Касуми абсолютно не испытывает боли, а скорее наоборот. Чем быстрее он ее трахал, тем сильнее и громче она стонала.
     Спустя полминуты Кеншин почувствовал, что девушка готова кончить и, издав звериный рык, вонзил свой член на всю длину в ее киску. Большая налитая головка члена уткнулась прямо в миниатюрную шейку матки, а затем принялась извергать огромное количество густой, белой спермы.
     — Уууннннгх! — Застонала Касуми. Ее изящная спина выгнулась дугой, а глаза закатились. Ощутив, как в ее матку бурным потоком льется густая горячая сперма любимого мужчины, черноволосая красавица испытала мощнейший оргазм, гораздо сильнее предыдущего.

Глава 84

     Пока влюбленные стонали и целовались на большой кровати, нежась в объятиях друг друга, испытывая совместный оргазм, аккуратный черный рисунок внизу живота Касуми внезапно блеснул едва видимым светом и полностью исчез.
     В этот самый момент Касуми примирилась со своим подсознанием и внезапно увидела себя в образе маленькой девочки, которой было очень холодно. Позади нее с угрюмыми лицами стояли все члены клана Нара, во главе которых был Шикаку.
     Напротив маленькой девочки, в двадцати метрах, в лучах солнца, стоял молодой парень, и улыбался ей доброй, светлой улыбкой. Позади парня стояли две девушки с малышами на руках и тоже улыбались. Маленькая девочка улыбнулась в ответ и сделала попытку шагнуть вперед, желая броситься к парню на руки и впервые за долгое время ощутить тепло.
     Как только девочка попыталась шагнуть вперед, то заметила, что не может сделать и шагу. Обернувшись, она увидела свою собственную тень, неотрывно связанную с тенями всех членов клана. Она вновь попыталась шагнуть вперед, но не смогла пошевелиться.
     Обернувшись назад, она взглянула на членов клана, и из ее глаз полились слезы. Внезапно, она взмахнула рукой, и крепко державшая ее тень внезапно порвалась. Взглянув на них в последний раз, она увидела обезображенные яростью лица.
     Маленькая девочка заплакала еще сильнее, и с трудом нашла в себе силы, чтобы отвернуться. Увидев перед собой сияющего юношу, она сделала шаг навстречу, а затем еще один и еще. С каждым шагом она ускорялась, а затем перешла на бег. Чем ближе она оказывалась к этому светлому юноше, тем больше ее слезы трансформировались из слез горя, в слезы радости. В последний момент она сделала прыжок, и была поймана крепкими, но нежными руками, а затем заключена в любящие объятия, впервые за долгое время ощутив тепло.
Вечер 189-го дня
     На богато украшенной веранде сидели двое. Статный сорокапятилетний мужчина с аккуратной бородкой и волосами, собранными в колючий пучок. Напротив него сидела его младшая копия. Мальчик десяти лет с крайне ясными для такого юного возраста глазами. Между ними была доска для шоги, а также две чашки самого лучшего чая.
     Глядя на своего маленького сына, Шикаку довольно прищурился. Больше, чем покой, нынешний глава клана Нара любил наблюдать за своим сыном. В каждом его действии Шикаку видел несвойственный остальным детям прагматизм, а так же двойной, а иногда и тройной смысл.
     Члены клана Нара всегда славились своим интеллектом, но маленький Шикамару превосходил в этом параметре всех своих сверстников, и даже своих отца и деда, когда те были в его возрасте. Шикаку видел в своем сыне в будущем крепчайшую опору для клана, и того, кто вполне возможно сможет пробить этот доселе неприступный для членов клана Нара барьер, ограждающий их от заветного ранга «каге».
     За всю историю только основатель клана Нара имел титул «каге», и всего за двадцать лет сумел заложить крепчайшую основу для процветающего ныне клана. Именно от него члены клана унаследовали способность управления тенями, а так же прекрасный интеллект.
     Внезапно улыбка Шикаку застыла, а затем и вовсе сползла с губ. Он почувствовал что-то, чего и сам не мог объяснить. Будто бы в его мозгу лопнула натянутая струна. Последний раз он чувствовал нечто подобное во время второй мировой войны шиноби, когда умер его двоюродный брат, в тот самый момент, пока он сидел в штабе и ассистировал своему отцу.
     Он до сих пор ненавидел себя за то, что вместо того, чтобы прикрывать спину брату, он был вынужден протирать штаны и разрабатывать различные стратегии. Но больше всего он ненавидел того, кто убил его брата, и по совместительству лучшего друга. Сейчас убийца носил титул Казекаге деревни скрытого песка.
     Уже в то время Раса был весьма известным шиноби, который забрал множество жизней своим золотым песком, наводя ужас на поле боя, и тот злополучный день не стал исключением.
     Шикаку, будучи на тот момент лишь джонином, понимал, что не является соперником для элитного джонина Расы. Но от этого его желание убить не уменьшилось ни на каплю. Сейчас, узнав важнейшие секреты клана и будучи в ранге элитного джонина, Шикаку мечтал встретиться с Расой на поле боя. Он совершенно не боялся шиноби уровня каге, и лишь немного опасался фигур уровня Учихи Мадары и Хаширамы Сенджу. Но по имеющейся информации таких шиноби в мире не осталось.
     — Игра закончена. Иди на полигон и до заката тренируй теневые иглы, — Скомандовал Шикаку, поднявшись на ноги и неспешно направившись на улицу.
     — Да, отец… — Со вздохом пробормотал Шикамару. Он не собирался спорить с отцом, не тогда, когда он разъярен. Юный наследник главы клана прекрасно знал характер отца и замечал мельчайшие изменения в его поведении и мимике. Он очень давно не видел отца таким злым и постарался молча ретироваться, дабы не попасть под горячую руку.
     Шикаку молча спустился с веранды и неспешно зашагал по аккуратно выложенным камням вдоль пруда с резвящимися сверкающими на солнце карпами. В данный момент он не хотел ни с кем контактировать и пытался развеять свою ярость в тишине и покое.
     Внезапно его зоркий взгляд зацепился за нетипичную картину. Один из маленьких карпов попал в ловушку, оказавшись погребенным под большой ветвистой веткой дерева, упавшей в пруд. Маленький карп был невероятно красив, но нависшая от большого камня тень, не давала ему засиять на солнце, а множество змеистых черных ветвей не позволяли ему выбраться на свободу.
     Шикаку уже собирался помочь бедной рыбке, но остановился. На его глазах разворачивалось совершенно нетипичное зрелище. Сквозь ветви прорвался более крупный карп, а затем навернул круг возле своего собрата и рванулся наружу, прочищая путь более маленькому, но невероятно красивому карпу.
     Как только они вырвались из теневой западни, то сразу же явили все свое великолепие, заблестев в лучах солнца. Они принялись радостно плавать параллельно друг другу, иногда вращаясь, создавая невероятное зрелище для глаз.
     — Шикаку-сама, — Прервал его размышления один из старейшин клана.
     — Да, Йоширо, говори.
     — Табличка Касуми была уничтожена, — Коротко отчитался старейшина.
     Шикаку ничего не ответил и лишь глубоко вздохнул. Он уже знал, поэтому известие его не удивило. С каждым рангом шиноби начинал все лучше и лучше чувствовать окружающий мир и имел невероятную интуицию. Именно поэтому шиноби уровня каге крайне редко заканчивали жизнь от меча.
     — Хорошо. Передай мое постановление. За любую достоверную информацию о Касуми полагается награда, в зависимости от ценности информации. Объяви награду за ее похитителя в миллион Рё, и пять миллионов, если его доставят в клан Нара, — Сказал Шикаку.
     Внезапно, увидев в пруду все тех же резвящихся карпов, он добавил:
     — Похититель должен быть живым и невредимым, иначе никакой награды.
     — Есть! — Отрапортовал Йоширо и, увидев кивок, сразу же ретировался.
     Шикаку вновь взглянул на радующихся свободе карпов и, сделав глубокий вздох, направился в дом.

Глава 85

     Кеншин и Касуми проспали в объятиях друг друга несколько часов. Он проснулся первым и немного потревожил, положившую голову ему на грудь, черноволосую красавицу. Касуми нежно заскулила сквозь сон, а затем открыла свои невероятные черные глаза и уставилась на Кеншина.
     — Значит теперь все кончено? Я стала твоей рабыней? — Спросила Касуми, в один мир развеяв всю сонливость Кеншина.
     — Ч-что? — Выдавил он из себя, накинув пятидесятикратное фокусирование, ускоренно обдумывая ее слова.
     — Не нужно больше скрывать. Я чувствую, что принадлежу тебе, теперь можешь мне все рассказать, — Спокойно сказала Касуми и, потянувшись, чмокнула его в губы.
     — Как ты поняла? — Спросил Кеншин, погладив гладкую спину своей красавицы, остановившись на ее упругой попке.
     — Я не глупая, Кеншин. Это вполне очевидно. Невозможно, чтобы более сильная Куноичи была такой послушной и покладистой. К тому же все эти парни, они тоже твои рабы?
     — Уууф… Хорошо, я больше не буду ничего скрывать. Да, Айя и Нацуми в какой-то степени мои рабыни. Но мне не нравится это слово, к тому же я никогда не обращался с ними, как с рабынями. Они мои любимые жены. И ты тоже, — Сказал Кеншин и чмокнул ее в лоб, — А что касается тех парней… Они мои сыновья…
     — ЧТО?! СЫНОВЬЯ?! Но… Но ты ведь такой молодой! — В шоке воскликнула Касуми. Она предполагала многое, но даже близко не такое.
     — Тшш… Сейчас я тебе все объясню… — Сказал Кеншин, приложив указательный палец к ее чувственным вишневым губам.
     Пятнадцать минут спустя Кеншин ответил на большинство ее вопросов и погрузил юную девушку в шок. Она не могла поверить, что станет мамой через две недели, и что еще через две недели ее сын станет взрослым.
     — А что насчет девочек? Почему я не видела ни единой девочки? — С интересом спросила Касуми. Она была умной и стрессоустойчивой, поэтому весьма быстро вернула самообладание и задумалась о перспективах. Ей внезапно очень сильно захотелось родить девочку и подарить ей всю ту любовь, которой была лишена она сама.
     — Девочки… — Со вздохом пробормотал Кеншин, — Девочки пока родиться не могут. Надеюсь, что в будущем это исправится, потому что я тоже хочу ласковую дочку, такую же, как ее мама, — Прошептал он и вновь поцеловал Касуми.
     Кеншин давно задавался этим вопросом, и если первые трое родов это было лишь подозрение, то потом он основательно покопался в различных подменю системы и сделал для себя кое-какие выводы. Во-первых, на рождение девочек стоял какой-то блок. Он не знал, как его снять, но чувствовал, что с ростом уровней этот момент станет немного яснее. А во-вторых, его сыновья были абсолютно стерильны и не могли иметь свое потомство. Он знал, что истинное предназначение «Патриарха» — это огромнейший межзвездный клан с плодящимся потомством. Он сделал для себя вывод, что еще недостаточно «встал на ноги», чтобы быть главой многотысячного клана.
     Следующие несколько минут Кеншин и Касуми эмпирическим путем проверяли степень его контроля над ней. Касуми полностью оправдала свой интеллект и научный склад ума. Даже в таком вопросе, она хотела найти закономерность и разобраться во всем.
     — Хм… Мне просто… Хочется делать все… Что ты говоришь… — Бормотала Касуми в перерывах между заглатыванием большого полутвердого члена Кеншина. Он решил совместить приятное с полезным и проверить все ее послушание в этой плоскости.
     — Достаточно, — Приказным тоном сказал Кеншин, и Касуми вытащила его член из своего горячего и влажного рта, чмокнув напоследок головку.
     — Кхм… Пока рано судить о влиянии этой способности на разум. Попробуй приказать мне сделать что-то такое, чего бы я делать точно не хотела, — Сказала Касуми, вернув себе научный азарт.
     — Хорошо. Назови Шикаку тупорогим бараном с козлиной бородкой, — Приказал Кеншин и с искринкой в глазах посмотрел на девушку.
     — Шикаку тупорогий баран с козлиной бородкой, — Сказала Касуми и резко прикрыла рот обеими руками. Она была в шоке от того, что произнесла такое оскорбление в адрес главы клана, и с широко раскрытыми глазами уставилась на Кеншина, который едва сдерживал смех.
     — Ну, каковы твои ощущения? — Едва не переходя на истеричный хохот, спросил Кеншин. Он с трудом сдерживался, дабы не смущать девушку еще сильнее.
     — На самом деле я не хотела это говорить, и как только услышала твой приказ, попыталась его игнорировать, но затем мои губы принялись двигаться сами собой, а так же, бывшая секунду назад недопустимой мысль об оскорблении главы клана, стала более мягкой для моего восприятия… — Высказала свои ощущения Касуми.
     Увидев, что Кеншин хочет услышать ее выводы, она продолжила:
     — Это значит, что вполне возможно, спустя десяток или сотню повторений, я бы перестала видеть в этой мысли что-то неправильное… Брр… — Поежилась Касуми, представляя себе весь ужас ситуации, если она бы попала под контроль кого-то другого, кто не был таким чувственным и нежным, как ее любимый Кеншин.
     — Тшш… не бойся, девочка. Я не собираюсь использовать эту способность тебе во вред, — Прошептал Кеншин, и притянул голую девушку к себе. Она ласково замурлыкала и оседлала его сверху.
     — Я знаю… А теперь, может быть снимешь с меня эти штуки? — Игриво спросила Касуми, указывая на манжеты подавления чакры.
     Кеншин с улыбкой в одно движение отключил формацию на манжетах, и девушка вновь почувствовала течение чакры. Все ее восприятие значительно ускорилось, и она уставилась на Кеншина хищным взглядом.
     — Ну вот ты и попался, Накаяма Кеншин. Как теперь ты сбежишь из рук куноичи в ранге чунина? — Хитро спросила Касуми и, схватив его руки, прижала их к кровати.
     — А зачем мне сбегать? — Ответил Кеншин и, потянувшись вперед, чмокнул девушку в губы.
     — Ах так?! Сейчас я покажу, зачем тебе сбегать! В конце концов ты будешь молить о пощаде, но я не буду слушать… — Нарочито злодейским голосом сказала Касуми, а затем потянулась правой рукой назад, нащупала его большой член, и пристроив его у входа в свою киску, плавно села.
     — Уууф! — Застонала Касуми, когда почувствовала, как большая головка члена врезалась в шейку ее миниатюрной матки.
     Немного привыкнув к ощущению абсолютной заполненности, черноволосая куноичи принялась аккуратно двигаться, все быстрее и быстрее набирая темп. Спустя несколько минут она уже бешено скакала на большом члене своего мужа и тихонько постанывала, закусив губу.
     Кеншин не мог поверить, насколько агрессивной может быть его маленькая, нежная Касуми. Айя и Нацуми не так часто брали инициативу в свои руки, и уж тем более никогда не овладевали им. Эти ощущения были в новинку, поэтому он не мог сдержать гортанные стоны и чувствовал, что скоро кончит.
     Касуми в свою очередь вошла в азарт и скакала на большом члене словно настоящая бестия. Ее длинные черные волосы развевались во все стороны, а глаза блестели, неотрывно смотря на лицо любимого мужчины.
     Спустя еще несколько минут Кеншин почувствовал, что уже не может сдерживаться, поэтому издал гортанный рык и опустошил свои яйца в тугую киску юной девушки.
     Касуми и сама была на пределе, насаживаясь на большой член и тяжело дыша, она ощущала своей киской каждую неровность и большую толстую вену. С каждым толчком в ее глазах вспыхивали искры, и как только она ощутила невероятную пульсацию и потоки густой спермы, льющейся в ее матку, она нежно взвизгнула и испытала мощный оргазм.
     Внезапно, ее тень начала показывать признаки нестабильности, а затем разделилась на множество мелких полосок, которые хаотично заплясали по округе, раскидывая вещи по комнате. Но все это было проигнорировано оргазмирующими любовниками, которые не могли насытиться любовью друг друга.

Глава 86

     После того, как они приняли совместный душ, Кеншин вернулся в кровать и решил разобраться с множественными оповещениями. Прежде всего он получил одиннадцатый уровень и решил поднять способность «Создание Убежища» до третьего уровня. В его мозг сразу же потекла информация, связанная с новым уровнем способности, и Кеншин не мог сдержать улыбку от доступных ему перспектив.
     Как только Касуми вошла в комнату, то сразу же обратила внимание на довольное выражение лица Кеншина.
     — Случилось что-то хорошее? — Спросила черноволосая красавица, надевая миниатюрные черные трусики.
     — Конечно. Самая красивая девушка клана Нара стала моей женой. Ну и еще, мы наконец сможем как следует отпраздновать твое становление частью семьи Накаяма, — Сказал Кеншин, любуясь аккуратной подтянутой попкой своей третьей жены.
     — Хм? Это как? — С интересом спросила Касуми. По природе своей она была очень любопытна и стремилась узнать обо всем, как можно больше.
     — Пока секрет. Но скоро ты все увидишь… — Загадочно пробормотал Кеншин, а затем в одно движение встал с кровати и обнял девушку сзади, все еще не веря в то, что смог заполучить такую красавицу.
     Касуми ласково мяукнула и прижалась своей попкой к большому, начинающему просыпаться, члену Кеншина. После того, как она наконец примирилась со своим подсознанием, ей хотелось как можно чаще проявлять нежность и ласку к своему любимому.
* * *
     Как только Касуми закончила приводить себя в порядок, Кеншин повел ее в спортзал, где уже собрались все члены семьи Накаяма. В доме буквально не было таких больших комнат, чтобы собрать всех вместе, и не стоять на головах друг у друга.
     — Знакомьтесь, это моя новая жена — Накаяма Касуми, — Сказал Кеншин, как только они вошли внутрь.
     — Здравствуйте, Касуми-сан, — Синхронно сказали все сыновья. Их взгляды сочились теплотой и радостью. Теперь она была новой женой их любимого отца, и матерью их будущих братьев, поэтому былое равнодушие сменилось большим уважением и благожелательностью.
     — Добро пожаловать в семью, сестра, — С улыбкой сказала Нацуми.
     — Угу, добро пожаловать! — Взвизгнула Айя и, не справившись с переполнявшей ее радостью, обняла свою новую сестру по мужу.
     Касуми была в полнейшем шоке. В клане Нара, мягко говоря, не приветствовалось проявление радостных эмоций. Старейшины, следившие за воспитанием подрастающего поколения, били небольшой указкой излишне темпераментных детей, призывая их к послушанию, объясняя это тем, что шиноби должен быть холоден, как и его клинок.
     Она обняла такую нежную и добрую Айю в ответ, ругая себя за то, что при первой встрече смотрела на нее свысока и не считала ее равной. Сейчас она твердо знала, что предпочла бы проводить время с этой «простой» девушкой, нежели с родовитыми гениями Конохи.
     Кеншин тепло улыбнулся и приобнял обеих девушек, чмокнув каждую в затылок. Его очень радовала дружелюбная атмосфера в семье и он надеялся, что так будет и впредь.
     — Хорошо, а теперь все на выход из дома. Нужно отпраздновать это событие, — Сказал Кеншин, чем изрядно удивил всех членов семьи.
     Сыновья молча подчинились, а девушки всю дорогу пытались выпытать хоть немного информации. Но Кеншин был непреклонен и призвал девушек набраться терпения.
     Как только все вышли из убежища, Кеншин мгновенно активировал способность и принялся реконструировать свой дом. С повышением уровня способности Кеншину стало доступно больше возможностей по улучшению и модернизации своего жилища.
     Самое главное, что подверглось изменению — это жилое «родительское» крыло. Кеншин перенес его на второй этаж вместе с бассейном, и создал комнату будущей сауны, а так же довел количество спален до десяти. Он так же соорудил весьма большую комнату отдыха со множеством настольных игр, книг, бильярдом и настольным теннисом.
     Он так же разместил на втором этаже небольшую кухню с раковиной, холодильником, и небольшим столом на десять человек. Все благодаря тому, что теперь он наконец получил возможность создавать еду, и надобность в одной центральной кухне практически полностью отпала.
     Львиную долю времени реконструирования убежища заняло именно освоение странной, и весьма сложной системы «меню». В этом самом меню были всевозможные блюда, знакомые Кеншину. Каждый продукт имел свою калорийность и не мог быть создан в неограниченном количестве. В сутки могло быть создано продуктов суммарно на 150 тысяч килокалорий. Именно столько требовалось для пятидесяти взрослых мужчин, занимающихся тренировками.
     Система интуитивно предложила Кеншину места, где могло быть размещено меню. Он выбрал увеличенный холодильник «старой» кухни, стол в столовой, а так же холодильник в новой кухне и небольшой стол там же. Оставшееся время он пытался найти способ позволить его женам пользоваться этим меню, но к сожалению, это было невозможно. Он не сильно расстроился, ибо знал, что эта возможность появится на следующем уровне способности «Создание Убежища».
     Пока Кеншин занимался реконструированием убежища, все его сыновья были настороже. И хотя Кеншин основательно укрепил эту пещеру формациями, командующий своими братьями Ичиро не расслаблялся. Он прекрасно помнил, чем это закончилось в прошлый раз, и не хотел, чтобы еще один брат оказался убит.
     Вопреки уговорам Нацуми и Айи, Касуми стояла в первом ряду, прямо рядом с Ичиро. Она считала себя сильнейшей из всех собравшихся, все еще не зная о шарингане Ичиро, и даже так, было не очевидно, кто победит в поединке.
     Как только Кеншин пошевелился и поднялся на ноги, все мгновенно обратили на это внимание. Айя и Нацуми были изрядно удивлены тому, что в этот раз он управился менее чем за десять минут.
     — Заходите, — Сказал Кеншин, не сбавляя бдительность.
     Первыми внутрь зашли Айя и Нацуми, сразу заметив изменения. Весь коридор, ведущий в их спальню, попросту исчез. Девушки не решались отвлекать Кеншина и решили подождать, пока все вернутся в дом.
     Как только последний человек вошел внутрь, Кеншин затворил дверь и активировал все формации. Дверь убежища стала намного крепче, чем раньше, и по предположениям Кеншина, теперь даже джонину потребуется минимум десять минут, чтобы прорваться внутрь.
     — Кеншин, милый, а где наши комнаты? — Спросила Айя, отказываясь верить в то, что ее любимый шкаф с красивой одеждой был уничтожен.
     — Идите в столовую, и садитесь по местам, — Скомандовал Кеншин, глядя на сыновей. Они молча подчинились и направились в указанном направлении.
     — Девочки, идите за мной, — Сказал он, взглянув на троих красавиц, и зашагал в гостиную.
     — Уууф… я обожаю, когда ты такой властный… — Замурлыкала Нацуми, прижавшись грудью к его правой руке. Кеншин лишь улыбнулся и легонько приобнял девушку за талию.

Глава 87

     Как только они вошли в гостиную, то девушки не смогли сдержать вздохи удивления. В комнате была новая планировка, и бывшая гостиная превратилась в некоторое подобие прихожей с мягкими кожаными креслами и диванами. Посреди комнаты была невероятной красоты винтажная лестница, ведущая наверх, и к всеобщему удивлению самой любопытной оказалась Касуми. Она сразу же ринулась наверх, как изящная кошка, исследующая каждый уголок своего нового дома.
     Кеншин лишь улыбнулся, глядя на азарт красивой девушки, и повел беременных жен вслед за ней. Следующие пять минут девушки, как три хозяйственные кошки, устраивали инспекцию в своем новом жилище, критически оценивая каждую деталь. В конце концов все они сошлись во мнении, что все сделано великолепно.
     — Хорошо, любопытство утолили и хватит. У вас будет много времени, чтобы исследовать все более подробно. Вы ведь не забыли, что у нас сегодня праздник в честь Накаяма Касуми? — Сказал Кеншин и притянул девушку к себе, целуя сладкие вишневые губы.
     — Точно! Наша мышка сегодня, наконец, стала кошкой! — Весело сказала Айя и обняла Кеншина с Касуми. Нацуми в этот момент не знала куда себя деть, поэтому Кеншин ей помог и шлепнул ее по попке с помощью телекинеза, пригласив в любящие, семейные объятия.
     К тому моменту, как Кеншин и девушки, наконец, спустились вниз и вошли в столовую, сыновья вовсю обсуждали планы отца. Им было решительно непонятно, зачем отец вдруг созвал их за стол, если матери не готовили ужин.
     — Не пугайтесь вы так. Я не какой-то тиран, и не стану ругать вас за обсуждение моих планов. Главное, чтобы это было уместно, — С улыбкой сказал Кеншин, увидев, как ведущие живую беседу сыновья, внезапно замолчали.
     — Девочки, садитесь по местам, — Сказал Кеншин, хитро улыбаясь. Ему нравилось нагнетать интригу и подогревать ожидание ничего не понимающих красавиц.
     Пока девушки садились по своим местам, он прошел к середине стола и нажал на небольшую «кнопку», находящуюся на внутренней стороне. Перед его глазами мгновенно всплыло меню доступных блюд, с очень обширной сортировкой по типу блюд или продуктов.
     — Ах! — Вскрикнула Айя, больше всех удивившаяся внезапно появившимся на столе тарелкам. Нацуми лишь вздрогнула от неожиданности, а Касуми лишь сощурила свои черные как ночь глаза. Сыновья Кеншина оказались более устойчивыми и вздрогнули лишь четверо самых младших.
     Все уставились на содержимое тарелок, и у доброй половины сыновей Кеншина, а так же у двух беременных жен заурчало в животах от невероятного запаха. На тарелках лежали несколько весьма больших кусков филе-миньон в изысканном соусе. От мяса шел едва заметный пар и сводивший с ума аромат.
     Рядом с большими тарелками внезапно появились тарелки поменьше, в которых был салат «Цезарь». Кеншин, еще в свою бытность студентом, попал в дорогой французский ресторан и запомнил невероятный вкус филе миньон из вагю[1], поэтому решил устроить для Касуми такой праздник, который сможет удивить даже принцессу клана Нара.
     Рядом с каждым членом семьи появились бокалы с лучшим французским вином, за исключением Нацуми и Айи. Рядом с ними появились стаканы с лучшим яблочным соком. Система по умолчанию создавала лучшие блюда из всех возможных, поэтому и мясо и вино были невероятного качества, и стоили бы в его прошлом мире — целого состояния.
     — Касуми, этот день является большим праздником для нашей семьи Накаяма, поэтому позволь поднять этот бокал за тебя. Добро пожаловать в семью, Накаяма Касуми, — Сказал Кеншин, поднявшись на ноги, и вскинул руку с бокалом немного вверх, а затем сделал глоток.
     — Добро пожаловать в семью, Касуми.
     — Добро пожаловать, Касуми!
     — Добро пожаловать в семью, Касуми-сан.
     То и дело раздавались звонкие тосты. У всех на губах были радостные и теплые улыбки, мгновенно растопившие маленькое сердечко черноволосой куноичи. Она всю жизнь училась быть черствой и сильной, но сейчас не могла сдержать слез.
     — Спасибо… Спасибо всем вам! — Прошептала Касуми и подняла свой бокал в ответ, а затем сделала глоток.
     Кеншин аккуратно погладил девушку по спине, ласково успокаивая ее. Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась счастливой улыбкой сквозь слезы. Будучи воспитанной в клане Нара, она никогда не видела таких проявлений семейных уз. Нечто подобное она изредка наблюдала в доме семьи Шикаку, который души не чаял в своей любимой жене, но во всем остальном клане, за пределами личных жилищ, проявление светлых эмоций не приветствовалось.
     Все принялись неспешно есть, наслаждаясь невероятным вкусом отличнейшей говядины. Все присутствующие впервые пробовали что-то настолько качественное, и Касуми не была исключением. Даже в клане Нара и во всей Конохе никто не занимался выращиванием коров, кормлением их лучшими овощами и фруктами и каждодневным массажем, дабы мясо имело лучшую текстуру. Что-то настолько трудозатратное не приходило в голову даже богатейшим шиноби уровня каге. Прежде всего потому, что все сильнейшие, и по совместительству богатейшие люди этого мира, были приучены питаться заплесневелыми сухарями в долгих миссиях на чужбине.
     — Боже, как вкусно… — Промурлыкала Айя, будучи самой эмоциональной из всех. Она и представить себе не могла, откуда Кеншин взял это мясо, и каким образом оно появилось на тарелках, но посчитала это очередным его личным секретом.
     — Угу, мам, это и правда невероятно. Оно гораздо нежнее жилистого мяса лесных зайцев, — Поддержал ее Ичиро. Единственный из сыновей, кто решался свободно высказывать свое мнение.
     — Ешьте, но не давитесь. С этого дня на нашем столе всегда будет только лучшая еда, — Сказал Кеншин и сделал глоток вина. Ему очень нравилось сидеть во главе стола в окружении любящей семьи. В этот момент он был поистине счастлив и надеялся, что каждый вечер будет таким же спокойным и счастливым, как этот.
     Услышав слова Кеншина, все заметно обрадовались и перестали давиться. Все вели между собой непринужденные беседы, преимущественно шепотом. Говорить громко могли только Кеншин и трое девушек, а так же Ичиро. Но даже так, все старались соблюдать тишину и не мешать друг другу.

Глава 88

     После того, как все закончили есть, и ждали команды об окончании ужина, Кеншин вновь всех удивил. Он подошел к середине стола, и грязные тарелки исчезли, а вместо них появился огромный торт, на маленькой подставке, на котором было написано: «Добро пожаловать в семью, Накаяма Касуми».
     Увидев неизвестную, но аппетитно выглядящую штуку и изящный текст, Касуми едва ли не потеряла дар речи. Кеншин тем временем взял нож и отрезал самый хороший кусок с большим количеством крема и шоколада, а так же свежей клубникой.
     — Попробуй, милая. Все это мероприятие ради тебя, — С улыбкой сказал Кеншин и передал небольшую тарелочку Касуми.
     Девушка с особым трепетом взяла протянутую тарелочку и первое время не знала, как подступиться к этому необычному лакомству. По клубнике, лежащей на самом верху, она сделала вывод, что это нечто сладкое, но понятия не имела, что это такое.
     Увидев едва заметный намек на маленькую десертную ложечку, Касуми наконец «зачерпнула» кусочек торта с пышным белым кремом и поднесла ко рту.
     — Ах! Боже, как вкусно… — Промурлыкала Касуми, вызвав у всех обильное слюноотделение. Особенно у нетерпеливой, любящей все вкусное, Айи.
     — Кеншин, дай, пожалуйста! — Захныкала Айя, как маленькая девочка, добавив к ситуации еще больше каламбура. Все ее сыновья в этот момент чувствовали себя странно и с радостью были готовы уступить матери свою порцию, лишь бы она была довольна.
     Кеншин заранее предсказал поведение главной сладкоежки семьи Накаяма, поэтому уже держал в руках тарелочку с порцией Айи.
     — Ааах! — Застонала Айя, как только лизнула язычком белый крем, — Господи, что это? Почему так вкусно?! — Прощебетала она и зачерпнула еще кусочек.
     После наглядных примеров необычности данного продукта, все безумно захотели попробовать и Кеншину пришлось орудовать тремя ножами с помощью телекинеза. Спустя десяток секунд, каждый получил свою порцию, и комната наполнилась блаженными вздохами удивления.
     — Ммм… и правда очень вкусно. Что это за блюдо? — Спросила Нацуми, изрядно удивившись столь невероятному вкусу. Обычно она была холодна к разного рода деликатесам или сладостям, но сейчас не сдержалась и тихонько застонала.
     — Это торт. Очень вкусное лакомство моей родины, — С улыбкой сказал Кеншин.
     Как только все услышали слово «родина», то мгновенно сосредоточились. Никто и никогда не слышал, чтобы Кеншин хоть как-то упоминал о своем происхождении. Каждый догадывался, что их любимый муж и отец пришел издалека, но никто не знал подробностей.
     Но к всеобщему сожалению, Кеншин не стал вдаваться в подробности. Расспрашивать его о таком сыновьям было не по статусу, а девушки были заняты вкусным лакомством.
     В качестве напитков Кеншин заказал каждому по стакану хорошего чая из синего шалфея, дабы совместить приятное с полезным. Он был весьма удивлен, когда обнаружил в меню этот невероятно ценный напиток и обрадовался тому, что ему теперь не придется раздумывать над тем, где сажать синий шалфей, ибо территория возле гор теперь была не безопасна.
     После того, как все доели, Кеншин сообщил о завершении ужина и пожелал всем спокойной ночи. Сыновья поблагодарили отца за еду и организованной группой двинулись в сторону своих «казарм».
     Все три девушки с довольными мордашками зашагали в сторону их новых спален. Как только они добрались наверх, Кеншин велел каждой выбрать себе комнату, а сам занял самую большую спальню.
     — Выбрать комнату? Но… Но я думала, что мы будем спать все вместе… — Удивленно пробормотала Айя.
     — Милая, нас становится слишком много, к тому же, вам с Нацуми будет гораздо удобнее спать на просторной кровати. Помнишь сколько неудобств было, когда я спал с вами двумя беременными? — Ласково сказал Кеншин и поцеловал свою первую жену.
     — Эмм… Нацуми? — Прошептала Айя, пытаясь найти одобрение у подруги.
     — Фууух… Айя, милая, он прав. Хоть мне и не нравится эта идея, но так будет гораздо лучше для будущих детей. Нам с тобой нужен крепкий сон, а с этими двумя, — покосилась она в сторону Кеншина и Касуми, — крепкого сна нам не видать.
     Айя перевела взгляд на любящие глаза Кеншина и смирилась с новым правилом. Кеншин потратил еще несколько минут, объясняя, что любая из жен может без проблем прийти к нему и остаться на ночь, но не все разом. Эту ночь с Кеншином спала Касуми, без малейших возражений со стороны Нацуми и Айи. Она была виновницей торжества, и единственной из них без большого живота.
     Затем все разошлись по комнатам, и Кеншин с Касуми легли в кровать, она внезапно обняла его и спросила:
     — Кеншин, расскажи, откуда ты. Все, что связано с тобой — невероятно таинственно и непостижимо. Странные способности, странный дом, странная еда, ты словно бог, спустившийся с небес…
     — А ты самая любопытная девочка… — Прошептал Кеншин и поцеловал Касуми в губы, — Хорошо, я немного утолю твое любопытство. Во-первых, конечно же, я не бог. Во-вторых, ты права, я действительно не из этого мира.
     Как только Касуми услышала последние слова, то сделала глубокий вдох. Она была ошеломлена этим известием. Одно дело туманно подозревать, а другое дело — узнать, что это правда.
     — Но… Но как ты сюда попал? Кто ты на самом деле? Каков он, твой мир? — Без остановки загомонила Касуми, не в силах сдержать свое природное любопытство.
     — Тшш… — Прошептал он и приложил палец к ее пухленьким губам, — Я и сам не знаю, как сюда попал, но очень хочу узнать. Кто я на самом деле? Ну… Я такой же человек, как и ты. А мой мир… Он похож на твой, но там совсем нет чакры, и в нем живут лишь обычные люди.
     — Нет чакры? Значит в вашем мире нет войн и бесконечных убийств? — Удивленно пробормотала Касуми. Раньше она даже помыслить не могла о том, что будет, если в мире внезапно пропадет вся чакра. Сейчас, подумав об этом, она сразу же выдвинула предположение о прекрасном мире без убийств и кровопролитных войн.
     — Эмм… не совсем. В моем мире было множество еще более кровопролитных войн, чем в вашем… — Со вздохом прошептал Кеншин, вспоминая две мировые войны, унесшие в общей сложности минимум сотню миллионов жизней.
     — Что? Но как?.. Как люди без чакры могут устроить еще более кровопролитную войну, чем у нас? — С удивлением сказала Касуми. Она отказывалась верить в то, что простые люди могут убить много людей. По ее мнению, более слабой армии достаточно было несколько месяцев посидеть в крепости и подождать, пока у захватчиков не кончится терпение и ресурсы.
     — У нас есть кое-что ужаснее чакры. Технологичное вооружение, — Сказал он и Касуми сразу же начала представлять луки с более лучшим натяжением, или нетупящиеся мечи, но даже так не могла понять, в чем проблема защититься от этого оружия.

Глава 89

     Видя, что девушка ничего не понимает, Кеншин положил руку ей на голову и прошептал:
     — Расслабься, и смотри.
     Затем девушка увидела несколько небольших сцен. На одной сцене мужчина в пальто молча подошел к другому мужчине, сидящему за столиком кафе, достал из внутреннего кармана какую-то непонятную ей штуку, навел на голову другого мужчины, и раздался громкий взрыв. У сидящего за столиком мужчины вышибло мозги, и он безвольно рухнул лицом в тарелку с супом.
     На следующей сцене она увидела красивую, изящную, похожую на нее саму девушку, которая лежала на краю крыши очень высокого здания. Касуми подсознательно подивилась такой красоте, увидев боковым зрением огромное множество похожих зданий. Перед лежащей на краю крыши девушкой была огромная длинная железная штука, совершенно непонятная для черноволосой куноичи. Внезапно раздался весьма негромкий хлопок, и время перед глазами Касуми будто замедлилось, ее сознание против воли полетело очень далеко, и остановилось примерно через километр, чтобы увидеть, как у вышедшего из машины пожилого мужчины, оторвало пол головы.
     «Так далеко?!» — Удивленно воскликнула она в своем подсознании, но сцена вновь поменялась, и Касуми оказалась высоко в небе над большим по ее меркам городом. Несколько десятков секунд она наслаждалась невероятными видами, пока наконец не заметила странного вида птицу, быстро приближающуюся к ней. Когда «птица» оказалась еще ближе, Касуми удивленно выпучила глаза, не в силах поверить в увиденное. Эта самая птица была полностью из металла, размером с небольшой одноэтажный дом.
     Внезапно из «птицы» вывалилось весьма большое металлическое «яйцо» и полетело вниз, а сама птица прибавила в скорости, и как можно быстрее убралась подальше. Касуми невольно улыбнулась этому нелепому зрелищу. Металлическая птица сделала свои птичьи дела, и отправила такой же металлический «подарок» на чьи-то головы. Но внезапно улыбка Касуми застыла.
     На месте приземления птичьего яйца раздался мощнейший взрыв, и окружающие дома просто сдуло. Взрывная волна распространялась все дальше и дальше, снося все новые и новые дома, превращая тамошних людей в пепел. На месте взрыва появилось огромное грибовидное облако дыма, и оно росло все больше и больше, а ударная волна сносила здания все дальше и дальше.
     — Ааах! — Воскликнула Касуми и тяжело задышала. Все ее лицо было красным и потным, она впервые видела нечто настолько мощное. Даже бомба хвостатого, которую видел великий дедушка, по рассказам не была настолько разрушительной. Она понятия не имела, чем можно остановить такую мощь.
     — Ч-что это было? — Задыхаясь спросила девушка.
     — В первой сцене — самозарядный пистолет. Во второй сцене — крупнокалиберная снайперская винтовка. В третьей — атомная бомба «Малыш». Не самая мощная из существующих в моем мире.
     — Н-не самая мощная?! Уууф… боже, какой ужас… Ты говоришь, что все это сделано без чакры или другой странной энергии? — Спросила она, дабы убедиться в этом окончательно.
     — Да, и все это может быть сделано в вашем мире, но для всего этого требуется очень серьезное образование, куча исследований, огромная производственная цепочка, и множество задействованных людей. Ваш мир почему-то развивается очень медленно. Скорее всего все дело в чакре, и все усилия идут на ее постижение, а простые и «бесполезные» технологии, которые станут невероятно полезными лишь через пятьдесят лет планомерного исследования — не нужны.
     — И сколько людей погибло в том городе? — Затаив дыхание спросила девушка.
     — Около ста пятидесяти тысяч, — Ответил Кеншин и увидел, как глаза Касуми вновь расширились.
     — Господи… Это практически все население Конохи… А разве нет способа защититься от этой бомбы?
     — Есть. Нужно иметь у себя такую же или даже мощнее, а так же средства ее доставки. Благодаря этому в моем мире такое вооружение в войнах больше не применяют.
     После этого Касуми вновь положила голову на грудь Кеншина и глубоко задумалась. Она и представить не могла, что существует такое невероятное вооружение. Ей все еще был интересен принцип его работы, но сейчас она была не в том настроении, чтобы о чем-либо еще расспрашивать Кеншина.
     Спустя десять минут девушка провалилась в сон. Кеншин лишь погладил ее по гладкой спине и чмокнул в темечко, и спустя некоторое время уснул сам.
* * *
     Проснувшись рано утром, Кеншин не обнаружил Касуми рядом. Пожав плечами, он направился в уборную, дабы справить малую нужду, и увидел ее в душевой кабинке, стоящую под струями теплой воды.
     — Доброе утро, девочка, — Сказал Кеншин и без малейшего стеснения принялся справлять нужду.
     — Добро… Боже, ты такой извращенец! Разве можно делать это на глазах у приличной девушки?! — Со смехом сказала Касуми, не сводя глаз с этого действия.
     — Хорошо, что ты у меня тоже извращенка. Ведь приличная девушка на такое смотреть не станет, — Ехидно улыбнувшись сказал он, а затем быстро стянул свои боксеры и зашагал в сторону девушки.
     — Ах, не подходи, извращенец! — Притворно взвизгнула Касуми и вжалась в стену. Ей было некуда бежать, поэтому несколько секунд спустя она оказалась в объятиях любящего мужчины.
     Спустя несколько минут Касуми могла лишь громко кричать, будучи прижатой грудью к прозрачному стеклу кабинки. Она впервые занималась этим в таком положении, но ей нравилось. Перед оргазмом девушка забыла, как дышать, а когда кончила — ее ноги подкосились, и она чуть было не упала, но была любовно подхвачена сильными руками Кеншина, который не переставал изо всех сил вгонять свой большой член в тугую маленькую киску молодой девушки.
     После душа Кеншин вошел в рабочее состояние и первым делом решил проверить характеристики девушки.
     Имя: Накаяма Касуми
     Возраст: 19 лет
     Уровень таланта: 28
     Качество чакры: 5
     Количество чакры: 6300
     Контроль чакры: 73 %
     Власть над тенями Ур 5
     «Ничего себе! Поистине, цветок выращенный в клане Нара…» — Подумал Кеншин, а затем внезапно спросил.
     — Подожди, а разве Каге Мане но Дзюцу — это Кеккей Генкай? — Удивленно поинтересовался он у черноволосой красавицы.
     — Эмм… не совсем. Даже в нашем клане не до конца понимают почему так случилось, но способность управления тенями примерно на восемьдесят процентов является чем-то вроде Кеккей Генкая, и передается по наследству, но так же ей может научиться даже человек, не имеющий в своих жилах кровь клана Нара. Вот только в таком случае обучение будет невероятно сложным. Одним из таких людей был первый Хокаге Сенджу Хаширама. И еще один — третий Хокаге, Сарутоби Хирузен.
     — Даже в архивах вашего клана нет информации по этому поводу? — С удивлением спросил Кеншин. До сего момента он был уверен, что техники клана Нара могут быть переданы любому.
     — Я не знаю… Возможно, эта информация относится к секретной, и ее знают только великий старейшина, а так же глава клана. Все, что известно мне — это то, что наша клановая способность зародилась от основателя. Его имя не знает никто, ибо в свое время чужаки называли его «Тень», а члены нашего клана — «Великий Предок». Известно лишь то, что он появился внезапно и пошатнул тогдашнюю территорию страны огня. Он был как ты, таинственный и загадочный…
     — Вот так да… Я и подумать не мог, что история вашего клана настолько загадочна… Хорошо, пошли позавтракаем, а потом продолжим, — Сказал Кеншин и погладил девушку по голове. Она ласково мяукнула и нежно кивнула, направившись вслед за ним.

Глава 90

     Нацуми и Айя уже встали, приняли душ и сидели в гостиной, наслаждаясь игрой в шашки. Им обеим нравилась эта настольная игра, не требующая особого интеллекта, но помогающая скоротать время.
     — Доброе утро, девочки, — Поприветствовал их Кеншин и поцеловал обеих в любезно подставленные щечки.
     — Надеюсь, она теперь несколько дней будет хромать? — С хитрой улыбкой сказала Нацуми, покосившись на стоящую в нескольких метрах Касуми.
     — Пфф… скорее он будет хромать, а не я! — Победно ответила Касуми, задрав подбородок.
     Кеншин с удивлением посмотрел на нее и не смог сдержать смех. Следом засмеялись Айя с Нацуми.
     — Хорошо, идите к столу, а я схожу накормлю детей, — С улыбкой сказал Кеншин, чувствуя себя мамой-кормилицей. Он был единственным, кто мог пользоваться системным меню и накрывать на стол. Он спустился вниз, накрыл сыновьям на стол, выбрав блюдо богатое белковой пищей, добавив тарелочки творога и молоко. Дав им несколько указаний, он вернулся наверх и обнаружил трех девушек за небольшим столиком. Они мило беседовали и, казалось, Касуми уже почти стала своей для Айи и Нацуми.
     Он сел за стол и несколько секунд думал над тем, чем покормить своих красивых жен. Не придумав ничего лучше, он выбрал манную кашу и сладкий йогурт с клубникой. Он посчитал, что девушкам на завтрак не нужно слишком много калорий, поэтому решил ограничится этим.
     — Ого! Что это? Густое молоко? — С интересом спросила Касуми, ковыряя ложкой манную кашу.
     — Ммм… вкусно! — Прощебетала Айя, и набросилась на кашу с удвоенной силой.
     — Это тоже вкусно… Сладкое молоко со вкусом клубники, как интересно… — Сказала Нацуми, сделав глоток йогурта.
     Кеншин не мог сдержать улыбку от вида трех довольных кошек, вылизывающих свои тарелки. Им настолько понравилось, что они просили добавки, но Кеншин отказал, дав им на десерт множество фруктов, от клубники и персиков, до вишни и кусочков арбуза. Этого было более, чем достаточно, чтобы отвлечь трех недовольных красавиц. Многие фрукты они видели впервые, а некоторые были настолько редки, что попадали в Коноху в качестве деликатеса, и были на столе далеко не у каждого джонина.
     После завтрака Кеншин решил немного расслабиться перед походом в спортзал. Он пригласил всех девушек в гостиную, дабы показать им очередную настольную игру. Со временем он планировал показать им настольные игры по вселенной D&D, но для начала решил ограничиться весьма простенькими играми с броском кубика.
     — Хм… как необычно… Значит количество кружков на кубике равняется количеству клеток, которые может пройти этот человечек? И каждая клетка дополнительно имеет свои эффекты, от замедления до ускорения, или даже перебрасывания человечка назад или вперед? Господи, это гениально! Как в нашем клане Нара не догадались придумать такую игру… — Сокрушалась Касуми, получив месячную дозу удовольствия от познания чего-то нового и интересного.
     — Умм… эмм… Кеншин… Я немного не понимаю, почему на кубике Нацуми выпала одна точка, но ее человечек сделал шесть ходов? По-моему она жульничает! — Заявила Айя, недовольно поглядывая на подругу.
     Кеншин лишь весело улыбнулся и ласково объяснил:
     — Смотри. Ее персонаж стоял вот здесь, затем на кубике выпала цифра один и он сделал шаг. Но эта клетка отправляет человечка на пять клеток вперед. Вот видишь ее обозначение? Здесь написано, что означает этот рисунок, — Сказал Кеншин и погладил девушку по голове.
     — Ах! Какая коварная игра… — Удивленно пробормотала Айя. Для деревенской девушки игры такого рода были чем-то немыслимым и ей было тяжело схватывать на лету. Но Кеншин не давил и был готов объяснить ей каждую деталь с особой лаской.
     — Вот, то-то же! А то обвиняешь меня в жульничестве… Как ты могла подумать обо мне такое, мы ведь подруги! — С притворной обидой сказала Нацуми, надув щечки.
     — Ох, прости меня, Нацуми, я не хотела… — Прощебетала Айя и обняла свою лучшую подругу, вызвав у нее улыбку.
     — Пфф… перестаньте сюсюкаться и давайте играть! — Сказала Касуми, недовольная задержкой в такой безумно интересной игре.
     Следующие несколько минут Айя безбожно отставала, ей постоянно не везло и броски кубика давали всего несколько ходов, в то время, как Касуми стремительно рвалась к финишу, постоянно получая много ходов. Но к концу игры все изменилось. Внезапно при броске кубика Айя получила шесть ходов, и персонаж встал на клетку, дающую еще шесть ходов.
     Касуми недовольно покосилась на Айю, завидуя, что рука удачи немного промахнулась и попала не в ту девушку. При очередном броске, Касуми внезапно получила всего один ход и, недовольно сделав шаг вперед, была отброшена на шесть назад. Айя тем временем получила три шага вперед и еще пять от удачной клетки.
     — Ааа! Кеншин, здесь что-то не так! Твоя игра сломалась! — Воскликнула Касуми, увидев, как персонаж Айи был ближе к финишу, чем ее персонаж.
     — Ха-ха-ха, умей признавать поражение, мышка! — Сказала Нацуми, радуясь за свою ласковую подругу.
     — Какая я тебе мышка?! Я уже полноценная кошка! Кеншин, посмотри, кажется эта игра сломалась… — Вновь захныкала Касуми. Она чувствовала, что скоро проиграет, и для нее была невыносимой мысль проиграть кому-то, кто даже не до конца понял правила игры.
     — Все в порядке, милая. Эта игра рассчитана не на навык, а на удачу. Поэтому нет ничего странного в том, что победит или проиграет любой из нас, и не нужно обвинять друг друга в жульничестве, — Сказал Кеншин, и погладил обеих девушек по головам.
     — Хорошо… Прости, Айя… — Пристыженно прошептала Касуми.
     — Все в порядке, — Мило улыбнулась Айя, и все вернулись к игре.
     До победы Айи оставалось шесть ходов, а для победы Касуми восемь. Бросив кубик, Касуми затаила дыхание и, увидев цифру пять, немного обрадовалась, а затем перевела взгляд на Айю, которая небрежно бросила кубик и получила цифру шесть, мгновенно победив.
     — Ах! Боже, кто был тем идиотом, придумавшим эту дурацкую игру?! Хорошо, что в нашем клане Нара не рождалось таких глупых людей! — Фыркнула Касуми, будучи очень недовольной поражением.

Глава 91

     Все остальные лишь тихо посмеивались, а через несколько секунд засмеялась и сама Касуми. Она ни капли не злилась на Айю, а лишь негодовала от своего проигрыша. Еще будучи в клане Нара, она научилась не злиться на выигрывающих оппонентов, но ничто не мешало ей ругать неудобный стул, который помешал ей выиграть, или птицу, которая своим пением отвлекла ее от победы.
     Затем Кеншин с Касуми ушли в спортзал, а Айя и Нацуми решили сыграть еще разок.
     Как только они вошли в спортзал, Кеншин мгновенно скомандовал сыновьям построиться.
     — Внимание. Касуми временно будет вашим новым инструктором. Вы обязаны слушать все, что она говорит. Единственный, кто может оспаривать ее приказы — это Ичиро. Если возникнут неразрешимые споры, обращайтесь к нему.
     — С чего начнем? — Спросил Кеншин у своей новой жены.
     — Хм… думаю стоит проверить на каком уровне находятся навыки твоих сыновей. Ичиро, давай устроим спарринг по тайдзюцу, — Предложила Касуми, на что Ичиро с улыбкой кивнул, и они направились в соседнее помещение с более укрепленным полом и стенами.
     Кеншин вместе с остальными сыновьями встали в дальнем углу, дабы не мешать схватке и все видеть.
     Как только Касуми встала напротив Ичиро, вся ее игривость в миг улетучилась, и девушка стала похожа на обнаженный клинок. Ее глаза опасно блестели, а тело было готово к смертоносному броску.
     Ичиро уже видел такой боевой настрой у вражеского нукенина в ранге чунина, и в миг стал серьезным сам. Он знал, что стиль тайдзюцу клана Нара нацелен на защиту, поэтому атаковал первым и буквально за три движения был отправлен в полет.
     Перегруппировавшись, он приземлился на ноги и сразу же отскочил от возможной атаки, но ее не последовало. Потирая ушибленную грудь, он вновь ринулся на готовую к защите девушку. Он помнил, что отец запретил ему использовать власть над пространством против Касуми в безобидном спарринге. Прямо сейчас задача была не победить с помощью хитрых способностей, а отточить навык тайдзюцу.
     Как только Ичиро сделал вторую попытку напасть, Касуми без особых проблем уклонилась от выпада, а следующий отбила ладонью, весьма сильно ударив его в предплечье, а затем схватила и перебросила его через себя. Она прекрасно видела, что Ичиро в данный момент является лишь пиковым генином и удивлялась, с чего вдруг боевое чутье даже сейчас предостерегало ее быть с ним осторожнее.
     Поднявшись с пола, Ичиро почувствовал невероятный стыд. Его отец и братья в данный момент наблюдали невероятный по его мнению позор. Внезапно, он не выдержал, и активировал шаринган, ринувшись в очередную атаку.
     — ЧТО?! — Воскликнула Касуми, но не успела продолжить, будучи предельно занятой. Ей с трудом удавалось отбивать эти невероятные удары.
     Сейчас Ичиро видел каждое движение изворотливой девушки, и не давал загнать себя в тупик.
     За несколько секунд они успели обменяться десятком ударов, и наконец Ичиро увидел брешь в обороне Касуми. После очередного обмена ударами, она наконец открылась для удара, и он, будучи по уши погруженным в боевой транс, ударил ее ногой в живот с разворота.
     Спокойно наблюдающий за спаррингом Кеншин в этот момент вздрогнул и хотел было что-то предпринять, но его тело не поспевало за восприятием. К счастью для него, Касуми имела огромный боевой опыт, поэтому в последний момент поставила блок и приняла удар на обе руки, отлетев на пять метров.
     Сгруппировавшись в полете, девушка приземлилась на четыре конечности и еще метр проехала по полу, чуть ли не стерев подошву. Ее глаза опасно сверкнули и, оттолкнувшись от земли, она ринулась в атаку.
     Еще десять секунд продолжался хаотичный бой, пока наконец Касуми не смогла отомстить. Она просчитывала каждый ход, но это было практически бесполезно. С шаринганом у Ичиро было очень мало слабых мест, но Касуми решила пойти на очень рискованный шаг и заставить его потерять бдительность. Когда Ичиро показалось, что она открылась для атаки, он решил действовать, и едва сумел заметить, как был отправлен в полет ударом ноги в грудь.
     — Достаточно, — Властно заявил Кеншин, и Касуми ушла с ринга.
     — Прости, отец, я не удержался… — Виновато сказал Ичиро, потирая грудь, по всей видимости заработав синяк в форме стопы миниатюрной девушки.
     — Ты потерял над собой контроль. Тщеславие вскружило твою голову. Не хотел показаться слабаком перед всеми? Понравилось уважение от младших братьев? В бою это могло стоить тебе жизни! Те, кого ты любишь и хочешь защитить — могли умереть! — Заявил Кеншин, будучи недовольным поступком старшего сына.
     — Я… Я понимаю, отец… Мне жаль…
     — На две недели ты снят с должности заместителя командира. Третий на время займет этот пост, — Вынес вердикт Кеншин и увидел удивленные взгляды сыновей. Они никогда и подумать не могли, что Ичиро, любимчик отца, может получить такой суровый выговор.
     Ичиро окончательно поник и лишь кивнул своему отцу, соглашаясь с приговором. Он и подумать не смел о том, чтобы пойти против приказов отца, поэтому отошел и встал позади своих братьев, ожидая дальнейших приказов.
     — Почему ты не сказал, что у твоего старшего сына есть шаринган и откуда он его получил? — Спросила Касуми, когда Ичиро получил выговор. И хотя ей было жаль этого парнишку, она прекрасно знала, что не стоить обсуждать приказы с начальством перед подчиненными и планировала сделать это наедине.
     — Не только у старшего. Четвертый, Шестой, Восьмой, Десятый, — Скомандовал Кеншин, и глаза названных сыновей приобрели красный цвет.
     — ПЯТЕРО С ШАРИНГАНОМ?! — В шоке воскликнула Касуми. По известной ей информации, даже во времена процветания клана Учиха шаринган был далеко не у всех членов клана.
     — Угу. Это все Айя. Она является потомком клана Учиха, — С улыбкой ответил Кеншин. Ему нравилось наблюдать за шокированной девушкой. Она невероятно мило морщила носик, когда была удивлена.
     — Эта малышка? Ничего себе! Никогда бы не подумала… — Прошептала Касуми, будучи сильно удивлена тем, что эта хрупкая и ничем не примечательная девушка является потомком клана Учиха.
     — Хорошо. Остальное обсудим потом. А сейчас займись тренировкой этих балбесов, — Со смехом сказал Кеншин и отошел в сторону, дабы понаблюдать.
     Касуми весьма быстро взяла группу под свое командование, и уже спустя две минуты все они разминались перед тренировкой. Требования клана Нара к гибкости были очень высоки, но благодаря «системе» сыновья Кеншина к двадцати годам имели идеально развитые тела с гибкими связками и крепкими сухожилиями.
     Спустя пятнадцать минут Касуми хотела вызвать одного человека из группы, дабы обучить его основам, ибо с таким количеством людей любые руководства теряли эффективность. Ушло бы очень много времени, чтобы обучить каждого персонально.

Глава 92

     Когда девушка обратилась к Кеншину с советом, кого стоит обучить первым, дабы он передал знания дальше. Кеншин внезапно предложил свою кандидатуру.
     — Что? А у тебя разве есть время показывать все эти приемы каждому индивидуально? — С удивлением спросила Касуми.
     — Я могу передать знания каждому за весьма короткое время. Примерно так же, как я показывал тебе вооружение из своего мира.
     — Ого! А можешь показать мне что-нибудь еще? Твой мир такой классный! — С горящими глазами прошептала Касуми, потеряв весь боевой настрой. С Кеншином она чувствовала себя не сильной куноичи, а маленькой, жаждущей ласки девочкой.
     — Могу, но только если ты тоже покажешь мне «что-нибудь еще», — Лукаво прошептал он ей на ушко.
     — Дурак… — Шепотом сказала она и немного покраснела.
     Затем Кеншин велел сыновьям вернуться к своим обычным тренировкам и направился с Касуми в соседнее помещение, дабы самому освоить тайдзюцу клана Нара.
     Следующие несколько часов Кеншин пытался атаковать изворотливую девушку, но каждый раз оказывался на полу. Она сама вызвалась надеть манжеты подавления чакры, дабы тренировка не превратилась в цирк.
     Прежде всего она показывала ему крайне хитрые элементы обмана, уклонения и контратаки. Все эти приемы требовали большой гибкости и невероятной координации, с чем у Кеншина были небольшие проблемы. Он легко запоминал любой прием, но не мог сразу его повторить.
     В очередной раз встретившись с полом, Кеншин тяжело застонал и сказал:
     — Ууух… на сегодня, пожалуй, хватит.
     — Я еще час назад говорила, что пора отдохнуть, но ты у меня такой вредный! — Возмущенно сказала Касуми и помогла ему подняться.
     — А ты у меня такая ласковая девочка… — Прошептал он и нежно ее обнял, целуя в губы.
     — Хмпф! — Фыркнула Касуми и отвернулась. Но даже так было заметно, что она покраснела.
     — Пошли немного освежимся, — С улыбкой сказал Кеншин и, потирая больные места, поплелся на второй этаж.
* * *
     Следующая неделя пролетела практически незаметно, и каждый день был похож на предыдущий. Утром все завтракали, а затем приступали к усиленным тренировкам. К 193-ому дню на теле Кеншина не было живого места, поэтому к 195-ому дню он наконец улучшил свой экзокостюм, сделав его немного более прочным, позволяющим без проблем выдержать падение со второго этажа, или удар в полсилы от генина.
     После доработки экзокостюма тренировки пошли более продуктивно. Заряда энергии хватало как раз на два часа активных тренировок и постоянных избиений от едва сдерживающейся куноичи. Заодно Кеншин учился действовать на скоростях в несколько раз выше, чем без костюма. Первое время его тело отказывалось перестраиваться на новый ритм, но к вечеру он мог отразить половину ослабленных выпадов Касуми и избежать половину ее хитрых захватов.
     На следующий, 196-й день родили Нацуми и Айя, подарив Кеншину двух малышей, Тринадцатого и Четырнадцатого, соответственно. У обоих показатель таланта составлял 21 единицу, что не могло не радовать молодых родителей.
     В этот день Касуми была как на иголках, и принимала самое активное участие в принятии родов у двух своих подруг. Она знала, что будет следующей, ибо ее животик уже был не таким плоским. Когда на свет появились два маленьких лысых комочка, девушка не могла сдержать дрожь, представляя, что совсем скоро родит своих малышей.
     После рождения двух сыновей Кеншин получил очередной двенадцатый уровень, распределил свободное очко способностей в навык «Талантливое Потомство» и всмотрелся в свой «статус».
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 21
     Уровень: 12
     Класс: Патриарх
     Доступно: 0 очков навыков
     Навыки:
     Властитель гарема (MAX)
     Воля Патриарха (MAX)
     Разум Патриарха (MAX)
     Талантливое Потомство [8 уровень]
     Создание Убежища [3 уровень]
     Создание Формаций [4 уровень]
     ???
     ???
     ???
     «Интересно, насколько талантливым будет малыш от Касуми, которая уже сейчас является весьма сильной куноичи в ранге чунина?..» — Размышлял он, надеясь, что следующий сын наконец родится с талантом выше тридцати, и при реализации своего потенциала без проблем станет джонином.
     Следующий, 197-й день был последним, когда Касуми принимала непосредственное участие в тренировках. Ее живот уже не позволял совершать мастерские кульбиты, поэтому Кеншин устроил в этот день более легкую тренировку, без прыжков и акробатических трюков.
     Он уже запомнил практически все элементы из тайдзюцу клана Нара и овладел этим стилем на 60 %. По оценкам Касуми, его прогресс был на уровне двенадцатилетнего генина, только выпустившегося из академии. Кеншин не расстраивался и планировал неспешно оттачивать свое мастерство, делая акцент не на атаке, а на избежании любого урона.
     Вечером, незадолго до ужина, Кеншин пригласил в свой кабинет Двенадцатого и весьма быстро пробудил его шаринган. Эта процедура далась Кеншину на удивление легко и вызвала лишь легкую мигрень. Он каждый день тренировал свой мозг, и результат не заставил себя ждать.
     Находясь в прекрасном расположении духа, он решил заняться упорядочиванием знаний по тайдзюцу клана Нара, дабы в будущем передать готовый пласт информации в головы своих сыновей. Этот процесс был весьма трудоемким, поэтому после получаса напряженной работы Кеншин почувствовал, будто вместо мозга в его голове находится желе.
     Он с трудом дошел до столовой, заказал сыновьям сочные стейки с печеным картофелем, а так же обильный чан с чаем из синего шалфея, и устало двинулся на второй этаж. Заказав ужин девушкам, он с трудом поддерживая себя в сознании, направился в свою комнату, приказав им не беспокоить его до утра.
     Девушки лишь ошеломленно хлопали глазами, впервые увидев Кеншина в таком состоянии. Они хотели расспросить его о том, что случилось, но не могли сопротивляться приказу и им оставалось лишь волноваться.
     На утро Кеншин чувствовал себя обессиленным и разбитым. Он с трудом принял душ, оделся в чистое и направился на кухню, где его с беспокойством ждали девушки.
     — Ах! Кеншин, милый, что с тобой? — Взволнованно сказала Айя, подскочив к нему со всех ног.
     Остальные девушки тоже заметили болезненный внешний вид своего мужа. Под глазами у него были огромные мешки, и все лицо выглядело так, будто он не спал неделю.
     — Ничего, все в порядке. Просто не рассчитал силы. Впредь буду осторожнее, — Ответил он и сделал попытку улыбнуться.
     Тридцать минут активной мозговой работы под стократным фокусированием давали о себе знать. Еще на двенадцатой минуте он почувствовал небольшую усталость, но не придал этому значения. В итоге эти тридцать минут были для него, словно пятьдесят часов работы без фокусирования.
     — Перестаньте на меня так смотреть. Давайте есть, — С улыбкой сказал Кеншин и ласково погладил двоих малышей, сидящих в детских креслах. Они с большим интересом смотрели на отца и весело засмеялись, когда он проявил признаки любви.
     Девушки не стали продолжать расспросы и принялись завтракать.

Глава 93

     Практически весь 198-й день Кеншин отдыхал, потратив несколько часов на доработку экзокостюма. Периодически у него возникали все новые и новые идеи, как оптимизировать накопление и распределение энергии, а под вечер, когда он нежился в бассейне с тремя красавицами, ему в голову внезапно пришла идея, как распределить хранилище энергии по нескольким блокам, а также увеличить емкость аккумулятора, как минимум вдвое.
     Он мгновенно выскочил из бассейна, и под шокированными взглядами девушек убежал в свой кабинет, дабы не упустить вдохновение.
     — Касуми, девочка, хорошо, что ты пришла. Посмотри на эту гениальную идею! — Гордо сказал Кеншин и развернул экзокостюм.
     — Эмм… ты добавил несколько дополнительных хранилищ энергии? — С улыбкой спросила Касуми.
     — Не только. Все узлы распределения энергии связаны со всеми аккумуляторами. Теперь можно не бояться, что при повреждении одного аккумулятора костюм окажется бесполезен. Теперь у меня их три! — Со смехом сказал он и легонько поцеловал девушку в губы.
     Касуми была в курсе его способностей к наложению формаций и часто помогала советами. Кеншин планировал научить ее этому навыку, но решил подождать до рождения ребенка. Он знал, что даже передача азов с помощью телепатии займет как минимум несколько дней.
     — Все равно, этот костюм очень слаб. В нем у тебя есть немного скорости, но даже так, любой пиковый генин клана Нара сможет тебя догнать и уничтожить… — Со вздохом сказала Касуми. Ей больше всего на свете не хотелось, чтобы с Кеншином что-либо случилось, и ей было неспокойно от того, что он не собирался всю жизнь сидеть дома, а хотел принимать участие даже в боевых вылазках.
     — Пока слаб. С имеющимися знаниями и возрастающей физической силой, думаю, я смогу увеличить скорость до уровня чунина. А если я все-таки нащупаю псионику и внедрю ее в костюм… — Мечтательно протянул Кеншин, задумавшись о невероятных перспективах.
     — В серьезных боях чунин не более, чем рыба на разделочной доске! К тому же, как ты преодолеешь природные ограничения физического тела? Чем будешь справляться с огромными перегрузками от столкновений с сильными ударами?! У шиноби все это гасит чакра, а тебе не останется ничего другого, кроме того, чтобы быть мячиком, который пусть и выдерживает удар, но тут же улетает в небо! — Недовольным тоном сказала Касуми.
     Кеншин всерьез задумался над ее словами. Погашение инерции от сильных ударов — было одним из первых вопросов, которые он задал весьма умной девушке. У Нацуми и тем более Айи это спрашивать было бессмысленно, ибо первая отдаленно понимала о чем идет речь, а для второй все это было темным лесом. Касуми же, наоборот, на интуитивном уровне понимала простейшие законы физики и смогла дать хоть какой-то внятный ответ.
     При обмене ударами между сильными шиноби в дело вступали несколько параметров. Самый первый — физическая защита. Кожа, плоть, кости должны были быть очень крепкими, дабы выдержать встречный удар. Если удар невероятно силен, то при блокировании у защищающегося будут сломаны или оторваны руки, и удар вполне может разорвать его грудную клетку.
     Второй — чакра. Касуми пользовалась официальными терминами различия чакры, но для Кеншина был гораздо более удобен термин «качество чакры». Шиноби с более сильной и мощной чакрой гораздо легче пропускал импульс сквозь себя, и развеивал его во все стороны, не позволяя себя отбросить или пошатнуть.
     Третьим и четвертым были контроль и количество чакры. Контроль позволял гораздо легче пропускать через себя мощнейшие импульсы и гасил огромную часть урона, не позволяя даже навредить плоти. Меньшую роль в этом деле играло количество чакры, лишь немного облегчая нагрузку на организм шиноби. Этот параметр выходил на совершенно другой уровень эффективности, если дело касалось кого-то с количеством чакры приближенным к биджу. По словам Касуми, об лица таких шиноби можно было сломать кулаки, оставив на лице неприятеля лишь небольшие синяки.
     — Я что-нибудь придумаю… — Устало пробормотал Кеншин, потерев виски. Его знаний в создании формаций было не достаточно, чтобы без проблем создать экзокостюм, способный без вреда для пользователя сдерживать мощнейшие удары и мгновенно развеивать импульсы возникающие при столкновении двух объектов.
     — Ладно, прости, что испортила настроение… — Со вздохом ответила Касуми и обняла его, целуя в губы. Она не хотела быть с ним грубой, но ее очень сильно раздражало, что Кеншин никак не может отбросить мысль об участии в боевых заданиях.
* * *
     Следующие несколько дней Кеншин только и делал, что дорабатывал костюм и два часа в день тратил на анализ боевого стиля клана Нара под двадцатикратным фокусированием. Благодаря идеальной памяти он отчетливо помнил каждое движение и каждую заметку от Касуми. Ему лишь оставалось структурировать эту информацию и сделать ее удобной для передачи сыновьям.
     Вечером 201-го дня он наконец вновь оплодотворил двух своих изнывающих от желания жен. Касуми очень завидовала своим подругам и обещала выжать из Кеншина все соки после родов.
     Весь 203-й день Кеншин провел как на иголках. Касуми очень сильно нервничала и не отпускала его от себя далеко. Она готовилась родить своего первого ребенка и была сильно напряжена.
     Айя и Нацуми пытались ее успокоить, но Касуми в этот день отказывалась пользоваться логикой и здравым рассудком, полностью отдавшись во власть своим страхам и предрассудкам.
     Кеншин решил, что сидеть и ждать у моря погоды — это пустая трата времени, поэтому отправился в свой кабинет, дабы продолжить структуризацию боевого стиля клана Нара.
     «КЕНШИН!»
     Сидящий в позе лотоса Кеншин вздрогнул и открыл глаза. Он был в полном шоке и сразу же ринулся на второй этаж. До сих пор ни одна из девушек не могла инициировать телепатическое общение, но Касуми, устроившей мощнейший эмпатический импульс, это удалось.
     — УУУФ, КЕНШИН! ГОСПОДИ, ЧТО ПРОИСХОДИТ! — Воскликнула Касуми, испытывая сильнейшую панику.
     — Тшш… у тебя просто отошли воды, все в порядке, — Сказала Нацуми, погладив ее по голове.
     Кеншин мгновенно подскочил к третьей жене и, взяв ее за руку, принялся эмпатически излучать полное спокойствие.
     — Все хорошо, девочка. Ничего страшного не случится. А теперь делай так, как мы договаривались. Расслабься и просто дыши, — Прошептал он ей максимально успокаивающим голосом.
     Касуми немного успокоилась и тяжело задышала, постепенно приводя дыхание в норму. Слова Кеншина оказывали на нее гипнотический эффект, заставив практически полностью расслабиться и отдаться природным инстинктам деторождения.
     Спустя десять минут, совершенно неожиданно для самой Касуми, комната наполнилась громким плачем новорожденного ребенка.
     — Тшш… не плачь, — Прошептал Кеншин, глядя в совершенно черные не моргающие глаза малыша, и передал его матери.
     — Все хорошо, милая. Ты справилась. Посмотри какого красивого малыша ты мне подарила! — С улыбкой сказал Кеншин, передав ребенка, и чмокнул Касуми в лоб.
     — Ааах, боже, какой он красивый… — Прошептала она, не в силах сдержать слезы радости. Вся ее печаль вмиг улетучилась, когда малыш нашел мамину грудь и молча принялся есть.
     Кеншину не терпелось посмотреть на характеристики своего малыша.
     Имя: Пятнадцатый
     Возраст: 0.1 дней
     Уровень таланта: 36
     При виде характеристик младшего сына, Кеншин не смог сдержать радостной улыбки. Касуми увидела его довольное выражение лица и внутренне вздохнула с облегчением. Она понимала, что первым делом Кеншин обратит внимание на уровень таланта и затаив дыхание ждала вердикт.
     — Ха-ха-ха! Какой замечательный ребенок! Касуми, ты настоящее золото! Уровень таланта тридцать шесть! — Воскликнул Кеншин, обрадовав всех присутствующих.
     Малыш ни капли не испугался громких криков отца, а совсем наоборот. Ему нравился этот голос, и он принялся есть с удвоенным рвением.
     — Правильно малыш, Пятнадцатый, кушай, кушай. Расти большим и сильным. Мы еще покажем твоему двоюродному дедушке, кто является гением в манипуляциях с тенями! — Со смехом заявил Кеншин, будучи в прекраснейшем расположении духа. Пятнадцатый превзошел все его смелые ожидания и был намного талантливее любого из своих старших братьев.
     Услышав похвалу Кеншина, Касуми невероятно обрадовалась и нежно погладила малыша по спине, не желая прерывать кормление ради поцелуя.
     — Тридцать шесть… Это ведь уровень крепкого джонина! — Удивленно сказала Айя, не в силах поверить, что ее подруга родила такого гения. Джонины считались элитой мира шиноби, и занимали все руководящие посты. Джонин без особых проблем мог вершить судьбы маленьких деревень по типу Синто и взмахом руки убивать всех недовольных. Джонину из Конохи, уничтожившему маленькую деревню, грозил лишь выговор и штраф, и лишь в редких случаях что-то серьезное, поэтому Айя с детства их побаивалась.
     — Сказала девушка, рожающая детей с шаринганом… — С улыбкой ответила Нацуми и все тихонько засмеялись.
     — Хорошо, Касуми, тебе нужно отдохнуть. Девочки, нам пора, — Сказал Кеншин и, чмокнув жену с ребенком, направился на выход.

Глава 94

     После того, как Касуми родила, Кеншин сразу же получил оповещение о повышении уровня. Свободное очко способностей он решил вложить в навык «Создание Формаций», подняв его до пятого уровня, предварительно усевшись поудобнее, дабы переварить полученную информацию, и сразу же ощутил ментальную усталость.
     Полученных знаний было настолько много, что даже его весьма крепкий разум не смог переварить эту информацию за полминуты. К его удивлению, практических знаний среди новой информации было не так много, зато теоретических было огромное множество.
     Это напомнило ему уроки химии в старших классах школы. Когда ожидания о невероятно увлекательных химических опытах с треском рушились о суровую реальность изучения валентности и хиральности.
     Полностью переварив полученную информацию и немного отдохнув, Кеншин довольно быстро придумал, как придать экзокостюму кое-какую прочность, а так же в его разуме зародилась идея, о возможном способе обнаружения псионической энергии.
     Мгновенно подскочив на ноги, под удивленными взглядами двух жен и двух маленьких сыновей Кеншин умчался в свой кабинет, дабы не упустить вдохновение.
* * *
     Следующие две недели пролетели незаметно. В доме семьи Накаяма было полное умиротворение и спокойствие. Кеншин работал, девушки занимались детьми, старшие сыновья тренировались, а младшие росли.
     За это время произошло множество различных событий. На 206-й день Кеншин вновь оплодотворил Касуми, подарив ей заряд радости на несколько дней. Куноичи из клана Нара открылась для него с новой стороны. Такая властная и агрессивная вне семьи девушка — оказалась невероятно заботливой и ласковой матерью. Пятнадцатый всегда был окружен маминой заботой и рос в лучах любви.
     Вечером 208-го дня Кеншин наконец закончил структурировать тайдзюцу клана Нара, и начал постепенно передавать эти знания сыновьям. Двум за день, начав с Третьего и Ичиро.
     На 210-й день Тринадцатый и Четырнадцатый наконец повзрослели и были отправлены в спортзал под умелое руководство старших братьев. Пятнадцатый им страшно завидовал и с нетерпением ждал, когда сможет стать таким же сильным, как два его старших брата, с которыми он рос.
     За это время показатель «Качества Чакры» практически у всех сыновей, начиная с Ичиро, заканчивая Восьмым, скакнул вверх. Ичиро наконец достиг показателя Качества Чакры в 4 единицы, твердо шагнув в ранг чунина. Все остальные благодаря концентрированному чаю из синего шалфея смогли твердо закрепиться на ранге пикового генина. По оценкам Касуми, сыновья Айи, благодаря своему шарингану, практически не уступали среднему чунину. Сыновья от Нацуми были немного слабее, но компенсировали это лучшим контролем, а так же количеством чакры.
     Большую часть дня Кеншин проводил в своем кабинете, работая над улучшением экзокостюма. За это время ему удалось добиться очень больших результатов. Он наконец придумал, как развеивать импульс, не теряя координации. К этому моменту костюм мог гасить и развеивать импульс от удара не слишком сильного чунина. Экзокостюм пока не позволял гасить импульс от ударов Касуми в полную силу, поэтому Кеншин мог только уходить в глухую оборону и врезаться телом в стены и потолок. Эти удары не погашались полностью и чувствовались, как удары простого человека в полсилы, оставляя на теле синяки. Но даже так, Касуми была в полнейшем шоке от возможностей этого экзокостюма и пожалела, что у клана Нара не было таких костюмов.
     Помимо и радостных событий, были и не совсем радостные. Кеншин так и не смог уловить псионическую силу. Он испробовал множество методов, и при давлении телекинеза получил лишь небольшой намек на то, что с узлом формации соприкасается неопознанная энергия. Как бы он не старался, формация отказывалась улавливать эту энергию. Кеншин немного расстроился, но посчитал, что не обладает достаточной квалификацией в области формаций для того, чтобы проводить такие выдающиеся исследования по обнаружению неизвестной энергии.
     Вечером 215-го дня Айя и Нацуми вновь разродились, подарив Кеншину новый уровень. Шестнадцатый и Семнадцатый имели показатель таланта в 23 единицы, поставив новый рекорд среди детей от двух жен.
     После получения четырнадцатого уровня, Кеншин вложил свободное очко навыков в способность «Создание Убежища», подняв ее до четвертого уровня. С новым уровнем способности, наконец, у всех домочадцев появился доступ к меню. Кеншин установил несколько ограничений, не позволяющих несовершеннолетним детям безобразничать, а так же расширил свой кабинет, добавив отдельную комнату под «мастерскую».
     Так же он немного расширил спортзал и наконец создал сыновьям свой отдельный бассейн, а так же свою собственную столовую. Он решил полностью разграничить «родительское» и «детское» крыло, сделав их полностью автономными и удобными для проживания. Количество возможных жильцов в убежище увеличилось до сотни, как и количество доступной в сутки еды.
     Помимо этого, он немного переделал комнаты для сыновей, расселив их по двое. Каждый жил со своим братом, с которым рос, за исключением Ичиро. Он жил один, пользуясь положением командира и самого умелого из сыновей.
     К утру 218-го дня Пятнадцатый наконец стал совершеннолетним и был пристроен в спортзал, под личное обучение Ичиро. На данный момент он был самым талантливым и требовал особо тщательного обучения.
     Вечером 220-го дня Касуми родила малыша, который был назвал «Восемнадцатый», показатель его таланта был немного меньше, чем у Пятнадцатого, но все же составлял внушительные 33 единицы. Кеншин был безмерно рад такому отличному пополнению в семье и удовлетворял все желания своей новой жены.
     К обеду 221-го дня Пятнадцатый под чутким руководством Ичиро наконец пробудил чакру, и сразу же был внимательно осмотрен нетерпеливым отцом.
     Имя: Пятнадцатый
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 36
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 3400
     Контроль чакры: 44 %
     Власть над тенями Ур 1
     Увидев характеристики только что пробудившего чакру сына, Кеншин был в шоке. Он сразу же радостно засмеялся и похвалил «малыша».
     — Пятнадцатый, ты просто невероятен! С самого начала иметь качество чакры в три единицы… Ты очень талантлив, — С улыбкой сказал Кеншин и, увидев, как Пятнадцатый гордо расправил плечи, добавил, — Но этого не достаточно, чтобы получить особое отношение. Ты все еще младший и обязан слушаться старших братьев. Один талант не сделает тебя особенным. Только упорный труд и твои личностные качества. Ты понял?
     — Да, отец… — Пристыженно пробормотал Пятнадцатый. За последние несколько месяцев Кеншин все больше и больше свыкался с ролью главы семьи и был невероятно строг с сыновьями. Все младшие сыновья с тоской вспоминали времена своего детства, когда отец был ласковым и любящим, ибо после их взросления он был невероятно строг.
     — Хорошо, ты свободен. Ичиро, пошли устроим спарринг, — Заявил Кеншин, чем поверг Пятнадцатого в полнейший шок. До сего момента он был уверен, что его отец простой человек, и совершенно не имеет боевой силы.
     Ичиро молча кивнул и последовал в специальную сильно укрепленную комнату, способную выдержать битву двух чунинов. Пятнадцатый под шумок увязался за отцом и старшим братом, но был остановлен.
     — Если хочешь посмотреть, смотри в окошко, — Спокойно сказал Кеншин и вошел внутрь.

Глава 95

     Пятнадцатый скорее побежал в соседнее помещение и принялся смотреть в маленькое окошко, на котором стояло прочнейшее, укрепленное формациями, стекло, способное выдержать несколько ударов в полную силу от среднего чунина.
     Кеншин спокойно направился на ринг, по пути сбросив с себя всю одежду с помощью телекинеза и притянув различные комплекты экзокостюма. Буквально за две секунды он был в полной боевой готовности и принял защитную стойку клана Нара.
     Ичиро увидел сигнал к атаке и сразу же ринулся на отца, в полную силу ударив его ногой в голову. Пятнадцатый даже не заметил момент атаки, но отчетливо увидел, как отец поставил блок обеими руками и остановил мощнейший удар ногой.
     Пыль под ногами Кеншина разлетелась в разные стороны, и на месте столкновения рук и ноги на долю секунды засветились сотни маленьких линий. Удар был остановлен без особых проблем.
     Кеншин довольно улыбнулся и попытался сделать подсечку под опорную ногу Ичиро, но не смог. Завязалась невероятная битва, недоступная для глаз Пятнадцатого. Два силуэта за обменивались несколькими ударами за секунду, и то и дело отправлялись в полет.
     И хотя физические возможности Кеншина не позволяли ему реагировать и двигаться настолько же быстро, как полноценный чунин, но его ускоренное восприятие позволяло за долю секунды заметить малейшие сокращения мышц, и заранее определить действие противника.
     Спустя несколько минут победитель так и не был выявлен. Спарринг зашел в тупик. Кеншин не имел такой же силы и скорости, как у Ичиро, поэтому не мог загнать его в ловушку и победить. Ичиро в свою очередь не имел такого невероятного восприятия, и его отец всегда минимизировал урон.
     Экзокостюм претерпел невероятные изменения, но его было все еще недостаточно, чтобы Кеншин смог побеждать чунинов. Скорость движения Кеншина была едва ли на уровне пикового генина, а сила удара и того ниже. Все те несколько десятков ударов, которые Кеншин с трудом нанес оппоненту, были для Ичиро не больнее удара десятилетнего ребенка для взрослого мужчины.
     — Достаточно, — Заявил Кеншин, понимая, что спарринг зашел в тупик. Ичиро без труда мог бы его победить, если бы использовал ниндзюцу или шаринган, поэтому Кеншин не обольщался по поводу своих сил.
     — Ох… отец, твой костюм — просто нечто… — Простонал Ичиро, потирая нижнюю челюсть, куда так удачно влетела нога Кеншина.
     — Ерунда. Еще пятнадцать минут и кончилась бы энергия. Костюм требует доработки… — Вздохнул Кеншин, будучи не сильно доволен результатом.
* * *
     Всю следующую неделю Кеншин занимался лишь усовершенствованием своего экзокостюма и, наконец, к вечеру 226-го дня закончил работы по намеченному плану. Он выжал максимум из доступных знаний по созданию формаций и получил костюм, который даровал ему силу и скорость пикового генина, позволяя при этом выдерживать удары чунинов в полную силу. Касуми все еще отправляла его в небольшой полет своими сильнейшими ударами, но даже так, он мог немного сопротивляться.
     — Ичиро, Третий и Четвертый. Завтра идете со мной. Хорошенько выспитесь, нас ждет боевая миссия, — Заявил он во время ужина, чем шокировал всех сыновей.
     Не став ничего объяснять, он развернулся и вышел из столовой, направившись к женам. Самое сложное было впереди.
     — ЧТО?! Нет, ты никуда не пойдешь! — Заявила Касуми, будучи в шоке от его плана.
     — Я обязан заключить договор. Никто кроме меня этого сделать не сможет, или ты забыла, что я отличный эмпат? — Парировал Кеншин.
     — Не заговаривай нам зубы, Накаяма Кеншин. Ты никуда не пойдешь, не пущу! — Поддержала подругу Нацуми, будучи злой на своего мужа.
     — Кеншин, милый, может быть передумаешь?.. — Ласково сказала Айя и обняла его сзади, положив голову ему на плечи, нежно поцеловав его шею.
     — Девочки, поймите, нам нужно развиваться. Без боевого опыта дети будут не более, чем груши для битья. Нужно зарегистрироваться как наемники и выполнить проверочную миссию. Касуми, ты сама говорила, что принимают далеко не всех, и без хорошего переговорщика все может провалиться, — Сказал он, погладив нежные ножки сидящих рядом жен.
     — Тогда я пойду с тобой. Я сильнейший боец в нашей семье и только я смогу тебя защитить, — Заявила Касуми, отказываясь отпускать своего любимого.
     — Нет, этого не будет. Хотя твой живот еще не виден, но ты уже беременна и никуда не пойдешь. К тому же, Восемнадцатому нужна мать. Не дай бог, если с тобой что-либо случится, — Со вздохом сказал Кеншин и вновь погладил нежные бедра своей третьей жены.
     — А если с тобой что-то случится, это значит нормально?! — Огрызнулась она.
     — Со мной ничего не случится. Ты должна была это понять за те многочисленные спарринги. Я всегда могу сбежать от пикового чунина, и ты знаешь правила самого последнего плана.
     — Но… — Начала было Касуми, но была остановлена властным приказом Кеншина.
     — Довольно! Я не собираюсь более обсуждать с вами эту тему. Мы с ребятами завтра отправляемся на миссию, и самое большее, что вы можете сделать — это пожелать нам удачи, — Заявил он и встал со своего кресла, направившись в свой кабинет, который теперь располагался на втором этаже.
     — Мне нужно закончить подготовку. Не беспокойте меня без крайней необходимости.
* * *
     На утро 227-го дня атмосфера в доме семьи Накаяма сменилась с веселой и спокойной на напряженную и грустную. Девушки были обижены на Кеншина и несколько раз пытались его отговорить от этой рискованной затеи, но он был непреклонен.
     В это утро все завтракали за одним столом, но радости на лицах членов семьи это не прибавило. Жены Кеншина страшились перспектив этого похода, а его сыновья по большей части были расстроены тем, что останутся дома, пока их отец и старшие братья будут в опасности.
     — В мое отсутствие ответственной за защиту семьи будет Касуми. Если появится враг, все обязаны слушаться ее, — Заявил Кеншин и сделал глоток яблочного сока. Он чувствовал себя на редкость расслабленно и вел себя совершенно спокойно.
     — Насколько ты уверен в успехе этой миссии? — Спросила Касуми, отставив свою тарелку в сторону. У нее совершенно не было аппетита.
     — На девяносто процентов, что все пройдет в рамках нормы, и на девяносто пять, что половина вернется живой, — Спокойно ответил Кеншин, не страшась говорить такие вещи в слух.
     Услышав такой оптимистичный прогноз, Касуми немного расслабилась, а остальные члены семьи немного напряглись, особенно Айя. Она и подумать не могла, что существует шанс на то, что кто-нибудь вновь не вернется. При мысли о втором сыне на ее глаза навернулись слезы. Она молча подошла к Кеншину, сев ему на колени, и уткнулась лицом в его широкое плечо.
     Кеншин без слов принялся гладить ее по спине. Он не знал, что следует сказать в такой ситуации, поэтому молчал. Все остальные тоже перестали есть, и каждый задумался о чем-то своем.
     После завтрака все тихонько разошлись, а Кеншин с Ичиро, Третим и Четвертым принялись собираться. Все уже было готово со вчерашнего дня, но Кеншин еще раз все досконально проверил.
     Каждый был одет в аналог экзокостюма, с множеством формаций. Костюмы сыновей были не такими сложными, как у Кеншина, ибо для создания одного такого костюма требовалось несколько дней ювелирной работы. Их костюмы были способны выдерживать несколько десятков ударов пикового чунина, и были заточены на определенный тип урона. Все атаки стихийными техниками, а так же удары в спину и голову встречала формация. Удары в предплечья сильнее среднего чунина поглощались лишь немного, дабы экономить энергию. Импульс от удара не рассеивался для все той же экономии.
     С новыми знаниями, Кеншин лишь немного увеличил емкость аккумуляторов энергии и зашел в тупик. Ему требовались революционные знания, позволяющие перечеркнуть все предыдущие, и каким-то образом позволить ему хранить в десятки раз больше энергии, дабы в будущем выдерживать удары джонинов. Но пока все это было лишь мечтами.
     После того, как все окончательно собрались, Кеншин позволил старшим сыновьям попрощаться с матерями, а затем, когда они вышли за дверь, остался с девушками наедине.
     У Айи были заплаканные глаза, а у Нацуми и Касуми очень грустные лица. Он обнял всех троих и сказал:
     — Я обязательно вернусь. Не нужно так волноваться. Айя, девочка, когда я вернусь, мы весь день будем есть твое любимое мороженое и плавать в бассейне, хорошо? — С улыбкой прошептал он плачущей девушке.
     — Обещаешь? — Всхлипнула она. Ее разум пытался ухватиться за любую соломинку, дабы обрести небольшое спокойствие.
     — Обещаю, — Сказал он и вновь обнял каждую из девушек, а затем не оборачиваясь ушел.

Глава 96

     Спустя четыре часа Кеншин с сыновьями были за двести километров от дома и приближались к заставе Хинохара. За пятьдесят лет с момента основания застава Хинохара стала чем-то вроде маленького города, населенного шиноби. Это место было уникальным, ведь именно здесь шиноби, не принадлежащие ни одной из структур, могли брать миссии, торговать и обмениваться информацией.
     «Соблюдайте легенду, как мы и договаривались», — Мысленно предупредил сыновей Кеншин, простым шагом подходя к аванпосту.
     — Кто такие? — Лениво спросил сидящий на пропускном пункте человек. На его лбу красовался протектор Конохи, а взгляд был наполнен высокомерием к чужакам.
     — Мы пришли в поисках работы, — Вежливо ответил Кеншин, задействовав свою харизму. Он лишь слегка чувствовал настроение собеседника и догадывался, что тому на них просто плевать.
     — Проходите, но ведите себя тихо. Нам здесь не нужны агрессивные, пришедшие из своего захолустья, юнцы, привыкшие быть в центре внимания. Здесь не ваша вшивая деревня, и попробуете нарушить закон — в миг окажетесь убиты. Уяснили?
     — Да. Мы не доставим проблем, — Все так же вежливо ответил Кеншин, не желая как-либо раздражать этого вечного генина. Даже простой генин из Конохи мог посчитать оскорбительным неуважительное отношение от простого человека, пусть и сопровождаемого двумя сильными генинами и чунином. В том, что Кеншин является простым человеком, генин Конохи не сомневался. Шиноби без проблем могли определить примерный ранг человека по малейшим движениям и скорости реакции.
     Когда Кеншин с сыновьями оказались внутри стен, то не могли сдержать удивления. Вид этого маленького города отличался от всех виденных ими ранее деревень. Все дома были каменные и стояли в особом военном порядке, дабы было удобнее держать оборону.
     Кеншин спросил у ближайшего прохожего дорогу к нужному зданию и сразу же направился туда. Затем последовали полтора часа ненавистной Кеншину бюрократии. Он должен был заполнить несколько документов в регистратуре, а затем подождать, пока заместитель главы заставы сможет его принять.
     — Значит ты хочешь зарегистрировать свою группу наемников? — Сразу спросил сидящий за столом черноволосый мужчина со шрамом на левом глазу.
     — Да, все верно, — Сказал Кеншин и после легкого кивка со стороны собеседника сел на стул.
     — Глава группы наемников не обладающий чакрой… Выглядит странно, не находишь? — С улыбкой спросил он у Кеншина, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди.
     — Все не совсем так, Сэтору-сан. Мы живем в небольшом горном поселении, и в последнее время у нас проблемы с запасами продовольствия. Старейшина, мой отец, нашел в поселении двоих самых талантливых ребят, а так же отправил сюда моего старшего брата. К сожалению они совершенно не умеют вести переговоры, поэтому в первый раз я отправился с ними, — С улыбкой пояснил Кеншин. Он довольно долго продумывал легенду, и в обсуждениях с Касуми даже нашел нужное поселение на карте, в котором она встретила несколько талантливых шиноби, не принадлежащих ни к одной силе.
     — Хотите выполнять миссии за вознаграждение говоришь… Немного странное название группы наемников, учитывая то, что большая часть этой группы не является родственной друг другу, — Скептически протянул Ямада Сэтору и изогнул бровь, ожидая ответ Кеншина.
     — Дело в том, что мы все являемся так или иначе родственниками и носим одну фамилию. Мать Годжо является моей троюродной тетей, а отец Митсуо был найден в горах двоюродным братом моего деда и получил фамилию Накаяма. Поэтому наша группа называется «Семья Накаяма», — С легкой улыбкой сказал Кеншин. В этот момент он еще раз похвалил себя за верное решение отправиться на миссию в качестве переговорщика.
     — Хм… вот значит как… Хорошо, каждый член группы должен заполнить анкету. Приходи завтра с утра и я найду вам проверочную миссию. Свободен.
     Кеншин вежливо попрощался и вышел из кабинета, а затем и из самого здания, направившись в небольшую гостиницу, которую ему любезно подсказал работник регистратуры.
     Оказавшись за дверьми четырехместной комнаты, Кеншин развернул простенькую формацию и только тогда вздохнул с облегчением. Ямада Сэтору напомнил ему хитрую старую ищейку, готовую в любой момент учуять запах и взять след.
     Кеншин устало рухнул в кровать и посоветовал сыновьям сделать то же самое. Отдохнув после тяжелой дороги, они направились в местную закусочную и хорошенько поели, затем прогулялись по городку, осматривая достопримечательности, которых было всего несколько. Четырехэтажное здание главы заставы и большую дозорную башню, в которой Кеншин впервые увидел члена клана Хьюга.
     Мужчина лет сорока лишь зыркнул на Кеншина своими белыми глазами, глядя на него, как на пустое место, и отвернулся. Судя по всему член клана Хьюга выполнял роль радара, но Кеншин так и не смог запечатлеть активацию бьякугана, ибо крутиться рядом со стратегически важным местом — означало привлечь ненужное внимание.
     Закончив «осматриваться» Кеншин в компании сыновей отправился в комнату, решив лечь спать пораньше. Большую часть вечера он прокручивал в голове разговор с Сэтору, пытаясь заметить хоть какие-то скрытые детали в его поведении, но так ничего не заметил.
* * *
     На следующее утро Кеншин направился к заместителю командира заставы, и после небольшого ожидания вошел в кабинет.
     — Доброе утро, Сэтору-сан, — Вежливо поздоровался Кеншин, продолжая играть роль учтивого и безобидного парня.
     — Хм? Ааа, Накаяма…. Садись, — Ответил Ямада Сэтору и вернулся к работе.
     Спустя пять минут он наконец оторвал взгляд от своих бумаг и взглянул на терпеливо ожидающего Кеншина.
     — Одно из горных поселений прислало запрос на помощь в устранении расплодившихся грозовых волков. Это и станет вашей миссией. Вашей группе нужно убить как минимум шесть особей. Вот координаты, — Сказал Сэтору и протянул Кеншину карту с небольшой пометкой карандашом.
     — Грозовые волки?.. — Вопросительно протянул Кеншин, не понимая сложность миссии.
     — Неужели у вас такие не водятся? — С удивлением спросил Сэтору и, увидев покачивание головы Кеншина, продолжил, — Грозовые волки рождаются с предрасположенностью к элементу молнии и обожают жить высоко в горах, впитывая чакру после удара молнии. Не многие из них могут использовать элемент, и в среднем с одним волком способен справиться квалифицированный генин. Группа из четырех генинов способна уничтожить десяток особей, поэтому тебе не о чем переживать, — Впервые проявив дружелюбие, ответил Сэтору.
     Спустя несколько минут Кеншин задумчиво вышел из кабинета и в сопровождении сыновей покинул здание. Он так и не смог выведать ничего конкретного, за исключением особо важной информации. Сэтору заверил его, что даже самый слабый чунин может убить вожака грозовых волков и волноваться не о чем.
     Первым делом он направился в закусочную и пока все завтракали, обдумывал план действий. Он и раньше слышал, что существуют животные, способные вырабатывать чакру, тем самым становясь физически сильнее и быстрее, но он совершенно не представлял себе, как с ними сражаться.
     Кеншин мысленно рассказал сыновьям детали миссии, желая услышать их мнение.
     «Если эти волки не сильнее генина, то мы без проблем с ними справимся. К тому же, у нас есть защита формаций», — Мысленно сказал Ичиро.
     «Да, отец, эти волки лишь глупые животные, и столкновение с ними должно быть намного легче, чем с шиноби. Это отличный шанс для тренировки!» — Заявил Третий.
     «Угу, эти волки не смогут дотронуться до нас, если мы со старшим активируем шаринган. Поблизости ведь не будет лишних людей. Это отличная возможность!» — Поддержал братьев Четвертый.
     Кеншин довольно улыбнулся. В этот момент ему хотелось потрепать их по волосам, но он сдержался, на случай нахождения поблизости лишних глаз. Он был доволен, какими рассудительными выросли его сыновья, и хотел поделиться этим с Айей и Нацуми.
     — Хорошо, давайте есть, у нас впереди долгий путь, — С улыбкой сказал Кеншин и притянул к себе тарелку с раменом.

Глава 97

     Спустя четыре часа Кеншин с сыновьями были за 150 километров от заставы и приближались к обозначенным на карте горам. Как только они приблизились к подножию огромной горы, Кеншин принялся каждые пять минут активировать формацию обнаружения, позволяющую уловить силуэт любого существа крупнее крысы.
     Спустя пятнадцать минут Кеншин в очередной раз остановился, дабы активировать формацию, и внезапно вздрогнул.
     «Триста метров на одиннадцать часов, двое больших волков!» — Заявил он и сыновья мгновенно рассредоточились по периметру.
     Когда до цели оставалось пятьдесят метров, Кеншин забрался на дерево и притаился. Все остальные направились к двум волкам, в надежде застать их врасплох. К сожалению, дикие звери были очень чуткими, и когда до цели оставалось двадцать метров, оба обнюхивающих дерево волка вздрогнули и отпрыгнули в разные стороны, успев увернуться от летящих кунаев.
     Внезапно, в то самое место, куда приземлился один из волков, прилетел большой огненный шар и окутал жалобно заскулившее животное. Второй волк сделал попытку сбежать, но был остановлен метко брошенным кунаем Ичиро, который пробил тело зверя на сквозь.
     — Хм… это было проще, чем я думал, — Пробормотал Ичиро и вырвал оба клыка у одного из волков. Клыки были огромными и невероятно крепкими, не давая сомнений любому оценщику, кому именно они принадлежали.
     — Не зазнавайся. Было бы их десять, мы бы так легко не отделались, — Сказал подошедший Кеншин.
     — Знаю, но приятно ощутить себя сильнее хоть кого-нибудь, — С улыбкой ответил Ичиро.
* * *
     За несколько часов группа Кеншина уничтожила еще пятерых волков, полностью выполнив план. Все были целы и невредимы, благодаря формации защиты зазевавшийся Четвертый, которого волк решил цапнуть за ногу, остался цел.
     Кеншин уже хотел поворачивать обратно, но тут раздался громкий вой, и все ринулись за последним на этот день трофеем. Как только они оказались в густой лесополосе, в их сторону прилетели восемь сюрикенов, по два на каждого.
     Кеншин мгновенно активировал фокусирование ×150, и принялся обдумывать ситуацию. Он планировал принять сюрикены на формацию, заметив, что их скорость не превышает скорость брошенного сюрикенов любым из старших сыновей. По одной мельчайшей детали он определил, что враги являются в лучшем случае чунинами.
     Как только Ичиро увидел внезапную атаку, то мгновенно сосредоточился на защите отца. Сюрикены предназначавшиеся Кеншину внезапно исчезли, и появились в стороне, вонзившись в ближайшие деревья. Ичиро без особых проблем отбил летящие в него сюрикены и ринулся в атаку.
     Третий тоже без особых проблем отбил оба сюрикена и прыгнул в сторону, разрывая дистанцию, дабы их нельзя было накрыть одной мощной техникой. Четвертый в свою очередь не смог отбить оба сюрикена, и один из них угодил в невидимый барьер.
     К моменту, когда внезапная атака была отражена, Кеншин уже вычислил нападавших и сформировал беглый план противодействия. Всего нападавших было пятеро, что немного обеспокоило Кеншина, ибо кому-то нужно было взять на себя двоих. К его счастью, Ичиро, Третий и Четвертый уже навязали противникам ближний бой, и каждый интуитивно выбрал равного соперника, увидев скорость их движения.
     Ичиро взял на себя двоих самых быстрых, и враги не имели ничего против, увидев сильного соперника. Кеншин в этот момент находился в пяти метрах и приметил себе самого слабого на первый взгляд среднего генина, но решил вступить в диалог.
     — Кто вы такие?! Почему вы на нас напали?! — Задал два вопроса Кеншин, пока битва не перешла в горячую фазу.
     — Мертвецу это знать не обязательно! — Заявил один из противников Ичиро и сделал выпад. Его напарник, воспользовавшись всеобщей заминкой, в этот момент попытался атаковать стоящего неподалеку Третьего, но его кунай врезался в невидимый барьер, а сам нападавший внезапно вздрогнул и горько охнул, от вонзившегося в спину сюрикена.
     Ичиро был в ярости и не собирался стоять и смотреть, пока его младшего брата пытаются убить исподтишка, поэтому задействовал всю доступную «власть над пространством» и метнул сюрикен, который исчез, и мгновенно появился в десяти метрах аккурат под ребрами неприятеля.
     Это стало спусковым крючком для начала битвы. Командир вражеских шиноби попытался убить Ичиро одним ударом, но у него ничего не вышло. Ичиро с легкостью уклонился от атаки и совершил встречный выпад.
     Раненый шиноби вернулся к командиру, дабы помочь ему уничтожить самого опасного на его взгляд бойца. Он был зол и хотел разорвать Ичиро на тысячу частей, однако из-за ранения не мог двигаться так виртуозно и стал едва ли не обузой для своего командира.
     Больше ни у кого не было желания совершать внезапную атаку на «чужого» соперника, поэтому в завязавшейся битве каждый сместился на двадцать метров в сторону. Это было негласное правило всего мира шиноби, и его старались соблюдать все. Битвы «стенка на стенку», как у простых людей — мягко говоря не приветствовались, ибо в хаосе боя могло случиться все, что угодно, и вся группа союзных и вражеских шиноби могла умереть от единственной взрывной печати или техники.
     Кеншин под ускоренным восприятием только и делал, что пытался найти слабые места врагов, и дать сыновьям информацию. Однако «самый слабый» шиноби, который выбрал Кеншина своей целью, не собирался стоять просто так и атаковал Кеншина ногой в голову.
     Кеншин без особого труда заблокировал этот удар и швырнул соперника на землю, желая проломить ему грудную клетку ударом ноги. Вражеский шиноби без проблем принял этот удар на блок и, перекатившись, резко поднялся на ноги. От удара Кеншина его предплечья невыносимо горели, но он был намерен сражаться.
     В этот самый момент все интуитивно обернулись в сторону сражающихся элит и пораженно уставились на невероятную сцену. Напарник командира вражеских шиноби стоял без движения, а из обрубка его шеи хлестала кровь. Спустя долю секунды раздался глухой громкий стук. Его голова упала на землю, ударившись о камень, а следом его колени подкосились и свалился уже он сам. Все отчетливо увидели блеснувшие в свете вечернего солнца, красные, как янтарь, глаза Ичиро.
     Вражеские шиноби были в шоке, и спустя еще десять секунд схватки Четвертый пронзил сердце своего врага, вонзив в него кунай. Командир вражеских шиноби с трудом отбивал атаки Ичиро, и был до сих пор жив лишь потому, что являлся пиковым чунином.
     Третий имел примерно равные силы с врагом и, соблюдая наказ отца, тянул время, и не рисковал. Кеншину приходилось немного сложнее, но и он был более чем уверен в своих силах. Энергии костюма и его личных навыков хватало, чтобы около пятнадцати минут выдерживать двоих таких врагов, не говоря уже об одном.
     К этому моменту Ичиро нанес несколько ранений вражескому командиру, и всем было понятно, чем закончится этот бой.
     — П-постойте! Давайте поговорим! — Кричал командир, лучше других понимая истинное положение дел.
     «Не слушай его. Убить!» — Мысленно приказал Кеншин, решив, что время переговоров прошло.

Глава 98

     Видя, что его слова не возымели никакого эффекта, командир вражеской команды шиноби заметно отчаялся и впал в безумство, желая как следует огрызнуться перед смертью.
     Соперник Кеншина тоже все прекрасно понимал и обреченно вздохнул. Внезапно все его тело вздрогнуло, а мышцы за долю секунды забугрились и увеличились вполовину.
     — Врата Начала: ОТКРЫТЬ! — Зарычал он и капилляры в его глазах лопнули. Он выглядел, как дикий зверь, тяжело дыша. Все его вены сильно увеличились, а сердце колотилось на пределе своих возможностей.
     Кеншин был в шоке и сделал попытку отступить, но было поздно. Вражеский шиноби в одно движение оказался рядом с ним и нанес самый обычный удар ногой в грудь. На большее его в этот момент не хватало.
     Кеншин изо всех сил искал возможность избежать эту атаку, но так ничего не придумал. Он поставил блок обеими руками и сосредоточил всю телекинетическую мощь на своих предплечьях, дабы увеличить свои шансы.
     В момент столкновения ноги и двух скрещенных рук раздался громкий хлопок, будто лопнул огромный пузырь. Замерцавший перед Кеншином барьер мгновенно схлопнулся, поглотив лишь 40 % силы удара, все остальное пришлось на руки, защищенные экзокостюмом.
     Еще 40 % были поглощены противоударным экзокостюмом и оставшаяся часть силы удара врезалась в плоть и кости Кеншина.
     Раздался громкий треск и Кеншин был отправлен в полет, врезавшись спиной в стоящее в десяти метрах дерево.
     Все сыновья Кеншина были в шоке, а Третий с Четвертым, впав в исступление, за несколько секунд уничтожили своего противника. Ичиро справился еще быстрее, мгновенно ринувшись к отцу, разрубив вражеского командира напополам. В данный момент его не заботило то, как он это сделал, он был в панике и хотел помочь отцу.
     Почти добежав до отца, Ичиро мгновенно раздробил голову открывшему первые врата шиноби и подбежал к Кеншину.
     — ОТЕЦ, ОТЕЦ! — Закричал он и сделал попытку проверить пульс.
     — Кха, кха, не кричи… — Прохрипел Кеншин, он сделал попытку дотянуться до края спины и проверить больное место, но руки его не слушались, а лишь отдавали сильнейшей болью.
     — Черт, как же больно! — Сквозь зубы прошипел Кеншин, впервые за очень долгое время ругнувшись.
     — Отец, потерпи, мы доставим тебя к Ирьенину! — Сквозь слезы сказал Ичиро, а затем гневно уставился на Четвертого, — ТЫ! Почему ты не помог ему, когда закончил со своим?! Все наши жизни ничто, если пострадает отец! Ты забыл?!
     — Я… — Начал было Четвертый, но был остановлен Кеншином.
     — Помолчите оба. Это я приказал ему помочь Третьему. А теперь дайте воды… — Сказал Кеншин, едва не закашлявшись.
     Спустя десять минут Кеншин кое-как поднялся на ноги и решил идти сам. Его костюм хоть и потерял большую часть энергии, но был исправен и сохранял свои функции.
     — Кажется у меня сломаны обе руки. Нужно вернуться в заставу. Четвертый, обыщи и уничтожь трупы, — Скомандовал немного пришедший в себя Кеншин. У него с собой было несколько обезболивающих пилюль клана Нара, и боль от сломанных рук была уже не такой раздирающей.
     Спустя полчаса легкого бега, Кеншин решил устроить привал. Его общее состояние здоровья не позволяло выносить такие нагрузки. Все его лицо было бледным, а губы сухими. Если бы не мощнейший мозг, он бы давно потерял сознание.
     — Значит в рюкзаках нападавших ты нашел клыки громовых волков… Но зачем им на нас нападать? Неужели из-за чего-то настолько банального, как конкуренция?.. — Задумчиво пробормотал Кеншин и сделал еще один глоток воды.
     — Возможно, их послал Сэтору, и они были настоящей целью нашей миссии? — Предположил Ичиро, не отвлекаясь от наблюдения за окружением. Он винил себя за случившееся с отцом и не хотел вновь наступать на те же грабли.
     — Не думаю. Коноха не пользуется такими идиотскими методами отбора лучших из лучших. Этим увлекаются только Киригакуре, но на их примере любой заметит неэффективность подобных методов. Псы войны с поломанной психикой в итоге грызут овец, которых должны были защищать… — Со вздохом пробормотал Кеншин. После очередной обезболивающей пилюли, ему стало значительно легче, однако предплечья обеих рук при малейшем движении разрывались от боли.
     — Отец, этот ублюдок и правда использовал технику восьми врат? — Проявил любопытство Третий.
     — Похоже, что так. Но он открыл только первые, и почему-то после единственного удара потерял всякую боеспособность и оказался при смерти…
     — А не слишком ли большую силу он развязал после открытия всего лишь первых врат? — Поинтересовался Четвертый. За долгое время Кеншин делился с сыновьями многой «общеизвестной» информацией этого мира, поэтому они были осведомлены о множестве техник, по крайней мере в том виде, в котором Кеншин их видел на экране.
     — Вот этого я тоже не понимаю. Жалкий генин проявил физическую силу, как минимум слабого джонина. Понятно почему его тело не выдержало такую мощь, — Сказал Кеншин и принялся размышлять обо всем, что произошло, а так же сопоставлять эти факты с тем, что он видел на экране.
     Первое, что он заприметил из повторного просмотра тех нескольких секунд — это то, что тело вражеского шиноби было окружено едва заметной дымкой из чакры. Немного поразмыслив, он сделал вывод, что чакры в теле этого шиноби стало настолько много, что она вырвалась наружу и стала видима невооруженным глазом.
     Второе, на что он обратил внимание — увеличившиеся мышцы. Их будто бы накачали чем-то извне, и Кеншин пришел к промежуточному выводу о том, что либо техника стимулирует мышечные волокна, заставляя их увеличиваться в объеме, либо они наполняются огромнейшим количеством чакры, и тут уже вступает в силу природная физическая выносливость человека.
     Третий и завершающий вывод, частично подтверждающий его выводы, заключался в том, что все тело этого шиноби за короткое время испытало мощнейшую нагрузку и едва ли не разваливалось на части. Кеншин раз за разом «пересматривал» этот момент и, сосредоточившись, услышал отчетливый треск костей вражеского шиноби, а так же заметил гримасу боли на его лице, когда тот оттолкнулся от земли. Кеншин пришел к выводу, что он повредил или даже сломал пальцы на левой ноге, так сильно оттолкнувшись от земли.
     Его размышления были прерваны очередным импульсом боли, раздавшемся в левой руке. Она болела сильнее, чем правая, и по всей видимости повреждения были немного серьезнее.
     — Закат через полтора часа. Нам пора, — Заявил Кеншин и с трудом поднялся на ноги. Его живот и спина нещадно болели, но благодаря костюму удар был смягчен и внутренние органы, судя по всему, не пострадали.

Глава 99

     До заставы они добрались только спустя четыре часа. Кеншину с каждой минутой становилось все тяжелее и тяжелее идти, сказывалось общее истощение организма, однако благодаря своему усиленному разуму, он оставался в сознании, и при поддержке сыновей с трудом, но передвигался.
     После быстрого досмотра на пропускном пункте, Кеншин отправился в небольшое здание госпиталя, где был встречен дежурным ирьенином.
     — Хм? Повредил руки? Хорошо, направляйся в палату номер одиннадцать и подожди меня там. А вы расходитесь, навестите своего друга с утра, — Распорядился юноша лет восемнадцати, который по всей видимости проходил здесь практику.
     Кеншин мысленно скомандовал сыновьям отправляться в гостиницу и как следует отдохнуть, а сам направился дальше по коридору в поисках палаты с номером одиннадцать.
     После того, как он дошел до конца коридора, то чуть не столкнулся со статной женщиной в белом халате. К счастью для него, она была как минимум в ранге чунина, и за долю секунды изменила положение своего тела, избежав столкновения.
     — Извините, — Пробормотал Кеншин, и поплелся дальше. Сделав несколько шагов, он внезапно обернулся и спросил, — Не подскажите, где здесь палата номер одиннадцать?
     — В конце этого коридора, предпоследняя дверь направо, — Машинально ответила женщина, все еще не отводя взгляд от этого непонятного парня. Первого из встреченных, который не пялился на ее абсолютно белые глаза, присущие членам клана Хьюга.
     Опомнившись, она развернулась и направилась к выходу, где у стойки регистрации сидел молодой помощник ирьенина. Увидев ее, он чуть не подпрыгнул на месте и сразу же поднялся на ноги, вежливо сказав:
     — Ой, Хитоми-сама, я думал, что вы уже закончили.
     — Именно поэтому ты второй год являешься помощником ирьенина. Если бы ты отдавал работе всего себя — давно бы сдал экзамен, — Властно отчитала его Хьюга Хитоми.
     — Спасибо за наставления, Хитоми-сама, я буду работать усерднее! — Заявил он и согнулся в поклоне.
     Являющаяся главным ирьенином всей заставы, Хьюга Хитоми лишь фыркнула на льстивые слова этого болвана и сменила тему:
     — Кто этот парень, которого ты направил в одиннадцатую?
     — Хм? Он пришел недавно и сказал, что подозревает у себя перелом обеих рук.
     — Ты даже не осмотрел пациента? — Раздраженно спросила Хитоми.
     — Я планировал заняться им через минуту! — Соврал юноша. На самом деле он планировал выпить чаю и почитать одну увлекательнейшую, но постыдную книжку.
     — Я сама им займусь. Перелом обеих рук это не то, что можно доверить помощнику ирьенина, — Властно сказала Хитоми и, развернувшись, направилась в палату номер одиннадцать.
     «Пфф… напыщенная старая курица! Выгнали из клана в настоящую дыру, но ведет себя, как будто является женой главы!» — Мысленно проклинал ее юноша, внешне улыбаясь ей в след.
* * *
     После пережитого Кеншин был истощен морально и физически. Он даже не посмотрел на лицо встреченной в коридоре женщины и не увидел ее удивительные глаза. Все, что ему хотелось в данный момент — это получить первичный осмотр рук, а затем провалиться в глубокий сон.
     Внезапно дверь в палату открылась и внутрь вошла та самая женщина средних лет, и только теперь Кеншин смог увидеть ее невероятные, абсолютно белые глаза. Но даже так, он был истощен, и не мог проявить никаких эмоций.
     Женщина молча подошла к кушетке, на которой лежал Кеншин и, включив в палате свет, авторитетно заявила:
     — Раздевайся.
     — Не могу. Руки не слушаются, — Ответил он и сделал попытку их поднять.
     Женщина с полным знанием своего дела подошла к нему и без особых проблем сняла верхнюю часть его экзокостюма, а затем и футболку. Кеншин лишь стоически терпел, когда она аккуратно, но уверенно вытащила из одежды сначала одну его руку, а затем другую.
     — Хм… где тебя угораздило заработать множественный перелом обоих рук… — Пробормотала она, с первого взгляда определив характер повреждений.
     — Столкнулся с громовым волком, и он швырнул меня об дерево, — Без особых эмоций ответил Кеншин, прекрасно понимая, что правду говорить нельзя.
     — Громовой волк? Не похоже на их поведение. Они всегда стараются укусить, а не толкнуть, — Скептически подметила она, не веря ни единому слову.
     Кеншин просто промолчал, не желая продолжать разговор, а Хьюга Хитоми не хотела давить. Отчего-то ей понравился этот юноша, и даже не настроенный на общение и доверие, его общество было для нее гораздо приятнее общества подавляющего большинства пациентов.
     — Хорошо, не двигайся, и если будет немного больно — терпи, — Скомандовала она и взяла его левую руку.
     Внезапно ее правая рука засветилась, и она приложила ее к левой руке Кеншина.
     Кеншин в этот момент чувствовал сначала жжение, а затем тепло. Эта женщина была на редкость умелой и аккуратной, и он чуть было не заснул.
     — Хм… твоя левая рука сломана в четырех местах, к тому же откололся кусочек кости размером с ноготь. Нужно оперировать, — Сказала она и, потянувшись к ящичку, достала небольшой скальпель. Она в одно мгновение провела по нему свою чакру и уничтожила все микроорганизмы, дабы не было заражения.
     — Постойте, прежде чем вы меня вскроете, можно узнать ваше имя? — Вернув себе некоторую бодрость, спросил Кеншин.
     — Что ж, меня зовут Хьюга Хитоми, а тебя? — С улыбкой сказала она. С каждой минутой проведенной в компании этого юноши ее упавшее за целый день настроение постепенно возвращалось.
     — Очень приятно, Хитоми-сан, меня зовут Накаяма Кеншин, — Проявил он учтивость. Если в самом начале он даже не заметил ее выдающиеся глаза, то сейчас увидел некоторую возможность в этом случайном знакомстве. У него и в мыслях не было подкатить к такой невероятной женщине, но глупо было не попытаться наладить отношения с отличным ирьенином.
     — Мне тоже. Хорошо, Кеншин, поговорим потом. А сейчас расслабься, и если будет больно — терпи, — Сказала она и приложила обе руки к его левой руке.

Глава 100

     Одной рукой она вливала чакру, и с помощью собственного контроля подавляла нервные окончания. А второй рукой сделала надрез, для верности активировав бьякуган. Обычно она активировала бьякуган только в исключительных случаях, для лечения очень влиятельных шиноби, но Кеншин был ей симпатичен, поэтому она хотела дать ему лучшее лечение, на которое была способна.
     Кеншин впервые видел активацию бьякугана, и завороженно смотрел на ничуть не обезображенное, а скорее более красивое лицо Хитоми. Вспученные белые вены придавали зрелой женщине дополнительный шарм и она выглядела великолепно.
     Хитоми в этот момент была сосредоточена на лечении, и не обращала внимание на внешние раздражители. Она была самым опытным ирьенином в госпитале, и уже давно привыкла к тому, что люди пялятся на ее бьякуган. Многие считали это уродством, и единственное, что ей было неприятно — это то, что Кеншин был таким же.
     Она весьма быстро сделала в нужном месте разрез и, пережав чакрой несколько крупных сосудов, вытащила осколок кости.
     — Самое сложное позади, теперь нужно затянуть рану и немного срастить кости, — С улыбкой сказала Хитоми, и дабы поддержать разговор, спросила, — А как тебя угораздило столкнуться с грозовыми волками? В твоем теле ведь совсем нет чакры…
     — Я пришел сюда с братом и двумя родственниками… — Начал он и спустя несколько минут пересказал ей всю «официальную» историю.
     Хитоми вежливо улыбнулась, и не стала продолжать эту тему. Она была воспитана в аристократическом клане Хьюга и имела прекрасные манеры.
     Пока она закрепляла кости и заживляла ткани, Кеншин поддерживал с ней непринужденную беседу, не наглея, но при этом укрепляя отношения. Спустя полчаса поверхностное лечение левой руки было закончено, и Хитоми виртуозно наложила ему на руку простую, но функциональную шину.
     — Устал? Потерпи еще немного, судя по всему твоя правая рука пострадала меньше левой, все будет немного быстрее, — С улыбкой сказала ему Хитоми. Кеншин не мог налюбоваться ее красивым чувственным лицом, и каждый раз невольно улыбался при виде маленьких морщинок в уголке ее глаз, когда она увлеченно рассказывала о своей работе.
     Хьюга Хитоми в свою очередь избавилась от всего накопленного за несколько дней стресса и с удовольствием общалась с таким молодым, но отнюдь не глупым парнем. Ей безумно нравилось работать в такой светлой и дружественной атмосфере, и уже не юная девушка совсем не чувствовала скопившейся за целый день усталости.
     Спустя еще пятнадцать минут на обеих руках Кеншина были шины, и Хитоми назидательно сказала:
     — Значит так. Переломы будут заживать примерно месяц. Ты обязан исключить любую нагрузку на руки, а так же каждый день ходить ко мне на прием, иначе левая рука у тебя никогда не восстановится. Такие куски костной ткани заменяются хрящевой, и если правильно не вылечить, твоя рука потеряет былую функциональность. У тебя есть деньги?
     Кеншин был в шоке от шквала информации, который обрушила на него эта добрейшая женщина.
     — Деньги?
     — Да, за лечение ты должен 1000 рё, и еще по 200 рё за каждый прием начиная со следующего дня, — Серьезным тоном заявила Хитоми. На самом деле она сделала ему огромную скидку. По регламенту за оказанные услуги он обязан был заплатить 2500 рё, и по 500 за каждый прием, однако Кеншин ей нравился, и она даже была готова лечить его в долг, не желая смотреть на то, как такой чудесный парень становится инвалидом.
     — Ах, да, хорошо, у меня есть. Вот, возьмите, — С улыбкой сказал Кеншин, и передал ей 1200 рё.
     — Хорошо, а теперь тебе нужно поспать. Я навещу тебя утром, — Сладким, как мед голосом, сказала Хитоми.
     — Спокойной ночи, Хитоми-сан, — Сказал Кеншин и поудобнее лег в больничную кровать.
     — Спокойной ночи, — Сказала она и вышла за дверь.
     Сладкий голос и нежное выражение лица Хитоми сменились ледяным тоном, которым она обратилась к сидящему у стойки регистрации помощнику ирьенина.
     — Ты все сидишь и бездельничаешь?!
     — Ах! — Испуганно вскрикнул он и выронил из рук тонкую книжку, — Нет, конечно нет, Хитоми-сама. Я только присел!
     — Сменил повязки пациенту в восьмой? — Холодно спросила она.
     — Е-еще нет, прямо сейчас этим займусь! — Испуганно воскликнул юноша и, несколько раз поклонившись, быстро убежал в сторону восьмой палаты.
     — Жалкий бездельник! — Огрызнулась Хитоми ему вслед и невольно взглянула в сторону палаты номер одиннадцать. Ее взгляд мгновенно потеплел, и статная волевая женщина снова почувствовала себя молодой девочкой, которой подмигнул красивый парень.
* * *
     После ухода Хитоми, Кеншин не мог больше поддерживать себя в сознании и провалился в блаженный сон. Он был настолько вымотан, что не просыпался даже от громких хлопков дверью от того самого помощника ирьенина, который бессовестно вел себя, как слон в посудной лавке.
     К девяти утра Хитоми уже вновь вернулась на работу и первым делом решила зайти в палату к Кеншину, но не стала его будить, лишь на несколько секунд смотрела на его умиротворенное лицо. За всю ее весьма длинную жизнь у Хитоми так и не было лучших друзей, но глядя на этого юношу, в ее голове то и дело рождались бредовые мысли, за которые она себя тут же ругала:
     «Да что с тобой такое, Хитоми?! Очнись уже наконец! Ведешь себя как глупая девчонка из академии!» — сказала она себе и, развернувшись, покинула палату, решив заняться работой.
     Лишь через час Кеншин наконец проснулся, но чувствовал себя разбитым. Он мог проспать еще как минимум день и ночь, но нашел в себе силы встать. Поднявшись с кровати, он с удивлением обнаружил, что огромные синяки на спине и животе уже пожелтели и не доставляли дискомфорта.
     Минуту спустя дверь открылась и внутрь элегантно вошла Хитоми, улыбнувшись, непозволительно долго задержала свой взгляд на голом торсе Кеншина. Она тут же одернула себя и подняла глаза на его красивое лицо.
     — Доброе утро, как самочувствие? — Сладким голосом спросила Хитоми и тут же слегка покраснела. Она не понимала, что с ней происходит, и с чего вдруг ее голос меняется сам по себе.
     — Доброе, Хитоми-сан, бывало и лучше. Это ваших золотых рук дело? — Спросил Кеншин и указал на живот и спину.
     Хитоми лишь улыбнулась и кивнула, не отрывая взгляд от его красивых карих глаз.
     — Ну что, готов к очередному сеансу? — С улыбкой спросила она.
     — С вами, Хитоми-сан, я готов к чему угодно! — Заявил Кеншин и улыбнулся в ответ.
     — Какой льстец… — Сказала Хитоми и ласково улыбнулась. За долгую медицинскую практику ей не раз льстили, или откровенно проявляли знаки внимания, однако все эти попытки заканчивались в лучшем случае грубым отказом, а в худшем — сильнейшей пощечиной. Никто не имел право приставать к пусть и нелюбимой своим кланом, но все же имеющей в своих жилах кровь великого клана Хьюга.

Глава 101

     Хитоми села рядом с ним и аккуратно взяла его левую руку. Ее правая рука вновь засветилась голубым светом, и Кеншин почувствовал тепло. Мало-помалу, под воздействием ее чакры кость Кеншина прорастала вновь, однако этот процесс был настолько медленным, что по оценкам Хитоми ему предстояло приходить на сеансы как минимум две недели.
     Весь сеанс Кеншин только и делал, что смотрел в прекрасные, белые глаза красивой женщины и разговаривал с ней на отвлеченные темы. Хитоми чуть не потерялась в глубине его глаз, но имея огромный опыт в ирьениндзюцу, могла поддерживать концентрацию даже в такой сложной ситуации.
     После сеанса Кеншин направился на выход, попрощавшись с Хитоми и пообещав прийти завтра. Она проводила его до выхода и, сидящий у стойки регистрации, помощник ирьенина чуть не выронил из рук кружку чая, увидев, как эта ужасная женщина мило беседует с абсолютно непримечательным юнцом.
     Как только Кеншин ушел, Хитоми перевела взгляд на замершего парня, и ее теплый и ласковый взгляд мгновенно сменился на взор ледяной королевы.
     — Все бездельничаешь? У пациента в шестой кишечная непроходимость. Займись этим, — Властно сказала она и, развернувшись, направилась в свой кабинет.
     «Что, черт возьми, происходит?!» — В шоке подумал он, а при мысли о пациенте в шестой палате, желание допивать чай — полностью пропало.
* * *
     — Что это с тобой приключилось? — Приподняв правую бровь, спросил Ямада Сэтору.
     — Громовой волк влетел на полной скорости, и отправил меня в полет… — Со вздохом ответил Кеншин, а Ичиро в этот момент положил на стол кучу клыков.
     — Тебе не приходило в голову, что простому человеку, не умеющему использовать чакру, нечего делать рядом с громовыми волками? — С усмешкой сказал Сэтору. Его откровенно позабавила эта ситуация и, повидав на своем веку ранения гораздо хуже, он не считал, что перелом обеих рук требует особого внимания.
     — Вы правы. На этой миссии я был откровенно лишним. Следующие миссии группа будет выполнять без меня, — Заверил его Кеншин, дабы получить аттестацию.
     — Да уж, тебе с такими травмами уж точно не до миссий, — С улыбкой сказал Сэтору и, прочистив горло, продолжил, — Хорошо, миссия выполнена, и у меня нет причин в отказе вашей команде. Командиром выбрали тебя? — Перевел он взгляд на Ичиро, на что тот молча кивнул.
     — Прием новых членов можешь осуществлять только ты, но ты обязан регистрировать каждого. Вот сертификат, направляйся в регистратуру, и пусть каждый член команды оставит отпечатки своей чакры для идентификации, — Сказал Сэтору и Ичиро молча вышел из кабинета.
     — Хм… действительно, не разговорчивый, — Со смехом подметил Сэтору, убеждаясь в правдивости легенды Кеншина.
* * *
     Спустя полчаса Кеншин с сыновьями наконец покинули это здание и отправились в местную закусочную. После известия о том, что Кеншину ничего не угрожает, его сыновья были в приподнятом настроении, а аттестация их группы подняла это настроение еще выше. Каждый принялся есть с особым аппетитом, а Кеншину лишь оставалось сидеть и ждать, когда все закончат.
     Ичиро предложил покормить отца, но тот наотрез отказался, а есть с помощью телекинеза на глазах у случайных людей — он не мог. Поэтому все быстро поели и взяли некоторую еду с собой, дабы Кеншин мог перекусить по дороге.
     Спустя три часа они наконец добрались до родных краев и, убедившись в отсутствии «хвоста», Кеншин направился прямиком к родной горе и вошел в так знакомую всем им пещеру.
     Как только открылась большая входная дверь, перед взором Кеншина стояли три красавицы с взволнованными лицами. Увидев шины на его руках, выражения всех девушек мгновенно поменялись. Касуми первой вернула себе самообладание и шагнула навстречу к нему.
     — Ты сволочь! — Гневно сказала она и влепила ему пощечину, а затем развернувшись, быстрым шагом удалилась, оставляя за собой дорожку из слез.
     Нацуми тоже заплакала и молча уткнулась в его широкую грудь. Айя была в шоке и разревелась лишь через несколько секунд. Сыновья молча ретировались, а Кеншин стоял и позволял женам выплеснуть эмоции.
     Спустя минуту Касуми вернулась и молча уткнулась в его грудь.
     — Ты настоящая сволочь, Накаяма Кеншин… Как ты мог подвергнуть себя опасности?! — Сквозь слезы рыкнула на него дочь клана Нара.
     — Простите, девочки, — Ласково сказал Кеншин и чмокнул Касуми в губы.
* * *
     После долгих объяснений перед девушками, Кеншин наконец смог вздохнуть с облегчением. Их первая миссия хоть и пошла не по плану, но все же закончилась не так плохо, как могла. После подведения итогов, он пошел отдыхать и проспал до самого вечера, пока к нему в кровать не забралась Касуми и не принялась нежно целовать его лицо.
     — Прости, что ударила тебя… — Прошептала она и прижалась щекой к его щеке. Она боялась ложиться с ним рядом, не желая делать больно его руке, поэтому проявляла заботу, как могла.
     — Ничего страшного. Я сам виноват во всем, что произошло, — Прошептал ей Кеншин и, повернув лицо, поцеловал ее в губы.
     — Зачем ты вообще отправился с ними на миссию? Ты бы мог подождать их в заставе… — Без упека спросила черноволосая красавица.
     — Ты же знаешь, я так не могу… Я не могу просто сидеть и ждать, пока кого-нибудь из них не принесут в гробу, когда могу повлиять на исход битвы. И хотя мои руки сломаны, это гораздо лучше, чем потеря одного из них.
     — Ты рискуешь собой, но не пускаешь меня…
     — И не пущу. Ваша с девочками безопасность стоит на первом месте.
     — Ты иногда такой упертый… — Вздохнула Касуми и поцеловала его в губы.

Глава 102

     За несколько дней, пока Кеншина не было дома, Касуми всерьез взялась за тренировку детей, и прежде всего своего старшего сына. По ее словам Пятнадцатый был гением, и еще неделю назад буквально за два дня научился ходить по стенам. Для него не было ничего сложного в том, чтобы управлять чакрой, поэтому Касуми принялась учить его управлению тенями.
     Пусть за это время он и не достиг ощутимых результатов, однако день за днем повышал контроль чакры. Его природным элементом была вода, в точности как и у Касуми. И хотя сама она не была большим специалистом в применении суитона, но все же могла использовать несколько простых техник, одной из которых и обучила старшего сына.
     Пятнадцатый буквально за три дня освоил «Суитон: Суджинхеки» — примитивную технику водной преграды, но весьма эффективную для защиты, прежде всего от техник огня. Касуми не могла нарадоваться успехами Пятнадцатого, и не переставала раз за разом сообщать, что в клане Нара он без проблем стал бы одним из гениев своего поколения.
     Поужинав вечером всей семьей, Кеншин сообщил, что завтра отправится на очередной сеанс лечения, а так же зачислил в команду номер один Пятого и Шестого, приказав им усиленно тренироваться и налаживать взаимодействие, что было не сложно, благодаря ограниченной телепатии. На данный момент сыновья Кеншина могли общаться на расстоянии до тридцати метров и радиус все время рос. Кеншин связал это с усилением своих псионических сил и был очень этому доволен.
     Следующую миссию первой команды Кеншин запланировал через три дня, и еще раз наказав им тренироваться, удалился в комнату отдыха.
     Весь вечер девушки вились возле Кеншина, предлагая свою помощь во всех повседневных делах, то и дело пытаясь его приласкать и пожалеть. Кеншин понимал, что девушки соскучились по ласке, и хотят вновь родить. Он больше недели не уделял им внимание и теперь Нацуми и Айя, сговорившись, то и дело пытались приласкать Кеншина, делая весьма понятные намеки.
     К сожалению Кеншин был сильно вымотан и не мог их порадовать. В конце вечера Касуми сделала ему расслабляющий массаж, и он вновь уснул на диване в гостиной, проспав так до самого утра.
* * *
     Проснувшись ранним утром 230-го дня, Кеншин первым делом поплелся в душ. Мытье с помощью телекинеза было для него совершенно непривычным, однако, затратив на это немного больше времени, он все-таки справился и пошел на кухню дабы позавтракать.
     — Доброе утро, милая, — Сказал Кеншин и поцеловал Нацуми в губы. Она как раз пила чай с пирожным, и он слизал немного крема с ее вишневых губ.
     — Доброе. Как спалось? — Ласково спросила Нацуми.
     — Лучше, чем прошлой ночью, но ничто не сравнится со сном в объятиях моей любимой девочки, — С улыбкой прошептал он и снова ее поцеловал.
     Нацуми довольно замурлыкала и погладила выпуклость в его штанах, посмотрев ему в глаза.
     — Не сейчас, милая. Мне нужно идти на сеанс к ирьенину. Может быть после того, как я вернусь?
     — Хорошо, но пообещай, что когда выздоровеешь, будешь трахать нас всех, пока мы не упадем в обморок! Айя по секрету призналась мне, что мечтает о том, чтобы ты взял ее грубо… — Хихикнула Нацуми, выдав свою лучшую подругу.
     — Хм? Хорошо, обещаю, — Улыбнулся он и чмокнул ее в губы, а затем сел рядом и, заказав себе яичницу с беконом, принялся завтракать.
* * *
     После завтрака Кеншин взял с собой Ичиро в качестве телохранителя и направился к заставе, прибыв к одиннадцати утра. В регистратуре госпиталя он вновь столкнулся с тем самым «стажером», который неодобрительно зыркнул и недовольно спросил:
     — Что-то нужно?
     — Да, у меня назначен сеанс лечения у Хитоми-сан, — Спокойно сказал Кеншин.
     — Этого не может быть. Ты наверное перегрелся на солнце и что-то навыдумывал. Хитоми-сама не принимает случайных пациентов. То, что она немного подлечила бездомную собаку — совершенно не значит, что эта собака имеет право приходить когда вздумается.
     Услышав такое в свой адрес, Кеншин начал закипать. Он понятия не имел, с чего вдруг этот стажер ведет себя так надменно, но не собирался это терпеть.
     — Я бы посоветовал тебе следить за словами, а то не ровен час перепутаешь бездомную собаку с матерым волком, — С хищной улыбкой сказал Кеншин, сверкнув глазами.
     — Это ты что ли матерый волк? — Засмеялся помощник ирьенина, — Мусор со сломанными руками. Уйдешь сам или выпнуть тебя силой?!
     — Я бы посмотрел, как у тебя это получится, — Не выдержав оскорблений в сторону отца, сказал Ичиро и сделал шаг вперед. Он буквально «пылал» и излучал ауру готового к бою шиноби.
     — Достаточно, — Властно сказала Хитоми, вышедшая из коридора, и перевела взгляд на непутевого помощника, — Наоки, как ты разговариваешь с пациентами?! — Прошипела она, будучи невероятно раздраженной.
     — Х-Хитоми-сама, это ведь не пациент. К тому же, он попытался обманом проникнуть в госпиталь, выдумав историю о том, что ему назначено у вас лечение! — Попытался оправдаться Наоки. По правде говоря, он не отбрасывал возможность того, что Кеншин не лжет, но отказывался верить в такую чушь. Хьюга Хитоми отказывала в индивидуальном лечении многим шиноби в ранге джонина, не говоря уже о не имеющем чакры простолюдине.
     — Не в твоей компетенции прогонять пациентов. Кажется, сидение на одном месте идет тебе только во вред, поэтому я сегодня же поговорю с Минори-сан о твоем переводе в морг, — Властно распорядилась Хитоми. Она была в ярости на этого никудышного подчиненного, который чуть было не прогнал одного из не многих, с которым ей было приятно общаться.
     — Что?! Н-н-но… — Начал было Наоки, но тут же замолк под пылающим взглядом своей начальницы.
     — Накаяма-кун, следуй за мной. Прими мои извинения за то, что произошло, — С улыбкой сказала Хитоми и легонько поклонилась.
     В этот момент Наоки чуть было не упал в обморок. Он никогда не видел, чтобы она хоть с кем-то была настолько же любезна.
     Кеншин с улыбкой кивнул и последовал вслед за красивой женщиной, в последний момент обернувшись в сторону стажера и сказал:
     — Наоки, проверь заодно глаза. Кажется ты не отличаешь бездомных собак от матерых волков, — И с улыбкой проследовал вслед за красавицей из клана Хьюга, наслаждаясь покачиванием ее соблазнительных и пышных бедер.

Глава 103

     — Еще раз извини за Наоки, он просто глуп и в высшей степени непрофессионален, — Сказала Хитоми, сев на удобный стул.
     — Ничего страшного, Хитоми-сан, вам нет нужды извиняться за других людей, — С улыбкой ответил Кеншин, глядя в ее великолепные белые глаза. Еще вчера он заметил маленькую повязку у нее на лбу, стилизованную под резинку, удерживающую волосы. Это мало кому было известно, но Кеншин прекрасно знал о «побочной» ветви клана Хьюга, члены которой по сути являлись рабами главной ветви, с рабской печатью на лбу.
     — Хорошо, — С теплой улыбкой сказала Хитоми и продолжила, — Как твои руки? Что-нибудь беспокоит?
     — Правая практически не болит, а вот левая время от времени пульсирует болью, но это ничто, если сравнить с тем, как они болели до того, как мной занялись вы. У вас действительно превосходные навыки, Хитоми-сан, — Не отрывая взгляд от ее красивых белых глаз, заявил Кеншин.
     — Какой же ты льстец, Накаяма-кун. И не стыдно так беспощадно льстить старой женщине? — Прикрыв рот ладонью, засмеялась Хитоми. И хотя ей льстили бесчисленное количество раз, лесть из уст этого молодого парня заставляла вздрагивать ее каменное сердце.
     — Это вовсе не лесть, а чистая правда. К тому же, Хитоми-сан, вы совсем не старая. Ваша красота даст фору подавляющему большинству молодых девушек, — С улыбкой сказал он и тут же отругал себя за спешку.
     Услышав его слова, улыбка Хитоми застыла, и спустя долю секунды она отвела взгляд и сменила тему.
     — Пора приступать, — Сказала она и взяла его левую руку.
     Все оставшееся время сеанса Хитоми была холодна и вела себя предельно профессионально, и лишь отвечала на вопросы, не проявляя инициативу в разговоре. К середине сеанса Кеншин посчитал, что полностью разрушил шаткие отношения с такой великолепной женщиной и перестал ее донимать.
     — Спасибо вам, Хитоми-сан, вы как всегда великолепны, — Сказал Кеншин и, поднявшись со стула, шагнул к двери.
     — До завтра, Накаяма-кун, — Сказала Хитоми и сделала попытку улыбнуться.
     Кеншин едва сдержал улыбку и лишь кивнул ей, а затем вышел за дверь и глубоко вздохнул.
     «Еще не все потеряно…» — Подумал он и направился дальше по коридору, где его ждал Ичиро.
* * *
     После возвращения домой, Кеншин попал в руки к сильной куноичи, которая уже не могла терпеть, и был аккуратно оседлан красавицей Касуми. Она была очень нежной и ласковой, поэтому акт любви продолжался около получаса, после чего черноволосая красавица взвизгнула и получила в свое лоно порцию долгожданного семени.
     После нежного, полного любви секса Кеншин пролежал с Касуми полчаса и направился в свою мастерскую, дабы попытаться нащупать псионическую энергию. В момент атаки врага он внезапно смог влить некоторое количество этой энергии в свои руки и придать им некоторую защиту. Изначально он думал, что поддержал их простым телекинезом, однако после переосмысления того момента, пришел к выводу, что это был не совсем телекинез.
     До самого вечера он использовал всевозможные способы по обнаружению псионики и наконец преуспел. После того, как руны засияли слегка красным светом, Кеншин в шоке выпучил глаза и потерял концентрацию. Успокоив свое колотящееся сердце, он наконец попробовал повторить этот опыт и у него получилось лишь с пятой попытки.
     Он не смог сдержать волнение и невольно поднял в воздух кучу инструментов и бумаг. Заметив это, он вновь попытался вернуть себе самообладание и спустя минуту вновь стал спокоен. За последние несколько недель силы его телекинеза стало достаточно, чтобы поднять тридцать килограмм, и способность становилась лишь сильнее.
     Весь вечер до глубокой ночи он провел за попытками слияния псионики и формаций, методом проб и ошибок заменяя узлы, переделывая структуру и придумывая различные костыли в формации. Ему катастрофически не хватало знаний, поэтому все шло со скрипом.
     На следующее утро Кеншин вновь взял с собой Ичиро и отправился в заставу, где его любезно встретила Хьюга Хитоми. От вчерашней «обиды» не осталось и следа, чему Кеншин был безмерно рад.
     Хитоми даже напоила его чаем, и они очень тепло поговорили. Кеншину нравилось общаться с такой красивой, утонченной и умной женщиной, а у Хитоми радовалась душа при разговоре с ним.
     Кеншин косвенно узнал, что она не замужем и не имеет детей, что его немного порадовало. Он не стал выпытывать подробности и сделал ей комплимент. После сеанса он задержался на десять минут и выпил еще чашку чая, любуясь красотой зрелой женщины. Она в свою очередь тоже не сводила взгляд с его лица и мило улыбалась.
     После прибытия домой Кеншина выловили Айя и Нацуми и отказались отпускать его в мастерскую, пока он не сделает их обеих беременными. Он тяжело вздохнул и полтора часа выполнял свой долг, лежа на кровати и скрипя зубами от того, что не в силах потрогать своих красавиц.
* * *
     Следующие дни стали копией предыдущих. Каждое утро Кеншин ходил на сеанс к Хитоми и постепенно улучшал их отношения. Он не переставал делать комплименты ее красоте, и на четвертый день она не выдержала и заявила, что раз уж он считает ее молодой и красивой, то обязан обращаться к ней как к ровеснице и перейти на «ты». Он был очень доволен своими успехами и с радостью согласился. Каждый сеанс проходил все дольше и дольше, и Кеншин оставался в ее кабинете по часу, наслаждаясь приятной беседой и хорошим чаем.
     На 134-й день Восемнадцатый стал совершеннолетним и этим же вечером пробудил чакру. Его характеристики были немного меньше, чем у Пятнадцатого при пробуждении, но все равно безмерно радовали Кеншина.
     Имя: Восемнадцатый
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 33
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 3450
     Контроль чакры: 43%
     Власть над тенями Ур 1
     Восемнадцатый сразу же был отправлен в спортзал и приступил к тренировкам под чутким руководством матери. Характер Касуми полностью менялся, как только она оказывалась в спортзале. Из любящей мамы она превращалась в ужасную пантеру, которая то и дело прикусывала своих котят. С тренировок Пятнадцатый и Восемнадцатый возвращались с синяками, и если для Пятнадцатого это было привычным делом, то Восемнадцатый чуть не расплакался от обиды, после чего получил несильную затрещину и наказ не распускать сопли.
     Касуми мотивировала свое жесткое отношение тем, что тренировки должны быть для детей серьезным делом, а не какой-то игрой. После окончания тренировок Касуми вновь превращалась в любящую маму и самолично обрабатывала их ссадины.

Глава 104

     Кеншин решил не вмешиваться в процесс тренировок без особых на то причин. Все это время он был занят исследованием свойств псионики и немного преуспел в этом деле. Прежде всего ему с трудом, но удалось переработать формацию защиты на подпитку псионикой, после чего он выяснил, что щиты становятся в разы крепче.
     После долгих тестов он обнаружил, что даже с чудовищными потерями, которые составляли около 85 % псионической энергии, щит, который едва выдерживал попадание слабейшего огненного шара, мог без проблем выдержать полутораметровый огненный шар от Ичиро. Однако после этого Кеншин несколько минут не мог использовать телекинез. Он пришел к выводу, что тратит на защиту всю свою псионическую энергию. И после многочисленных тестов и проверок обнаружил, что даже спустя минуту после атаки мощнейшего огненного шара Ичиро псионических сил на повторение такого подвига не хватало.
     Опытным путем Кеншин установил, что после полных затрат псионической энергии на ее восстановление уходит около двух часов, после чего он вновь мог остановить мощнейший огненный шар Ичиро с помощью самой слабой формации защиты.
     Вспомнив свой предыдущий опыт, он вновь посетовал на невозможность отслеживания этой энергии и был приятно удивлен, когда «система» добавила пункт с количеством Пси энергии, переведя ее в числовое значение.
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 21
     Уровень: 14
     Класс: Патриарх
     Доступно: 0 очков навыков
     Навыки:
     Властитель гарема (MAX)
     Воля Патриарха (MAX)
     Разум Патриарха (MAX)
     Талантливое Потомство [8 уровень]
     Создание Убежища [4 уровень]
     Создание Формаций [5 уровень]
     Пси — 1118/1280
     ???
     ???
     ???
     После этого последовала еще одна череда экспериментов, в ходе которых Кеншин рассчитал примерный расход Пси энергии, а так же смог наконец уменьшить потери в формации защиты с 85 % до 72 %. Ему срочно требовалось поднять способность «Создание Формаций» на следующий уровень, ибо для задуманного нынешних знаний не хватало.
     Утром 237-го дня произошло еще одно ключевое событие. После того, как Кеншин пришел на очередной сеанс лечения и вошел в кабинет, то на секунду удивленно замер, увидев сидящую за столом Хитоми, одетую весьма нетипично. На ней была обтягивающая белая блузка, которая едва справлялась с напором большой груди четвертого размера. Он и ранее отмечал большую грудь этой великолепной женщины, но из-за белого халата не мог оценить ее по достоинству.
     — Доброе утро, Хитоми, — С улыбкой поприветствовал ее Кеншин и подошел к столу.
     Увидев вошедшего в кабинет парня, Хитоми буквально расцвела на глазах и, тепло улыбнувшись, встала, чтобы обняться с ним. Она и сама не заметила, как ловко Кеншин ввел объятия в качестве приветствия для хороших друзей. За эту неделю Хитоми стала считать его хорошим другом и с нетерпением ждала следующего сеанса.
     — Доброе. Как твои руки? — С улыбкой спросила она и обняла его.
     — Уже лучше, — Сказал он и обнял ее правой рукой, легонько проведя пальцами вдоль спины. А затем чмокнул ее в щеку.
     Хитоми удивленно уставилась на него своими белыми, как снег глазами, и Кеншин поспешил ее успокоить:
     — Прости, Хитоми, в нашей деревне принято так приветствовать хороших друзей противоположного пола. Я не удержался… — Прошептал он.
     — Кхм… ничего страшного. Но постарайся больше этого не делать. А если бы в кабинет кто-то зашел? Люди могут понять это совсем по-другому, и мой клан Хьюга не оставит это просто так… У нас обоих будут огромные проблемы, — Со вздохом прошептала Хитоми и вернулась за стол, активировав фуиндзюцу нагрева прямо под чайником.
     — Почему бы просто не закрыть дверь в кабинет, и можно было бы приветствовать друг друга столько, сколько мы захотим?.. — Прошептал он, и сел напротив великолепной зрелой женщины.
     Услышав неоднозначное предложение Кеншина, она немного покраснела, но тут же вернула себе самообладание и тихонько рассмеялась:
     — Хорошая шутка. В любом случае, закрытый на ключ кабинет создаст не меньше вопросов и проблем.
     — Это да… Проблемы никогда от нас не отстанут. Раз уж зашла речь о проблемах, то мне неприятно это говорить, но к сожалению мне больше нечем оплачивать твое лечение, и это наверное последний раз, когда мы видимся… — Прошептал Кеншин и тяжело вздохнул.
     — Ч-что? Ты ведь говорил, что твой отец является старейшиной? — Дрогнувшим голосом сказала Хитоми. Больше всего она страшилась того, что эта светлая полоса в ее жизни закончится.
     — Мой отец недавно потратился на снаряжение для шиноби, к тому же наша деревня сейчас находится в упадке, поэтому… — Вновь вздохнул Кеншин.
     На полминуты в кабинете повисла гробовая тишина, пока Хитоми наконец не заявила:
     — Может быть я дам тебе денег в долг? — Предложила она с улыбкой.
     — Спасибо тебе, Хитоми-сан. Ты поистине чудесная женщина… К сожалению, с завтрашнего дня я буду вынужден вернуться домой… Возможно в будущем я вновь приду в заставу с караваном, и мы снова выпьем чаю, если ты, конечно, захочешь видеть такого простолюдина, как я…
     — Не говори так. Ты самый замечательный из простолюдинов, которых я встречала. Я с удовольствием угощу тебя чаем! — Заявила Хитоми и тут же добавила, — Но как же твоя левая рука? Ты не можешь бросать лечение, остался еще небольшой кусочек кости, ее нужно нарастить!
     — Я понимаю, но ничего не могу поделать, — Сказал Кеншин и тут же сменил тему, — Хорошо, давай на время забудем о грустном. Ты отлично выглядишь, сегодня какой-то праздник? — С улыбкой спросил он и погладил ее по руке.
     — Ну… Ты ведь сказал, что эмм… мне стоит одеваться более молодо, вот я и попробовала… — Смущенно пробормотала Хитоми, в этот момент ощущая себя не статной сорокалетней женщиной, а юной ученицей академии, которую похвалил самый красивый сенсей.
     — Это правда, если ты покажешься в таком виде перед молодыми выпускницами академии, то вызовешь у них вспышки страшной зависти. Все взгляды будут обращены только на тебя, — Сказал Кеншин и вновь легонько взял аккуратную нежную ручку красивой женщины.
     — У тебя поистине золотые руки, Хитоми… — Прошептал он и легонько поцеловал ее руку.
     — Ах, перестань… Что на тебя нашло? Льстишь старой женщине больше обычного. Не стыдно? — Тихонько засмеялась Хитоми и сразу же погрустнела, вспомнив, что это их последний сеанс.
     Повисла гробовая тишина, и они молча, с улыбками продолжали смотреть на лица друг друга, наслаждаясь безмолвной лаской. Хитоми очень любила покой и была счастлива, что Кеншин разделял с ней это чувство. Последнюю неделю ее ледяное сердце начало оттаивать под теплым взглядом этого юноши. Она множество раз ругала себя за то, что завела такого рода отношения с парнем вдвое младше себя, но ничего не могла с собой поделать.
     — Кеншин, я не могу оставить тебя без лечения. Мне было бы плевать на кого угодно, но не на тебя. Такие чудесные люди, как ты — не должны страдать всю оставшуюся жизнь из-за полученных в молодости травм, поэтому я решила. Приходи семь вечера по этому адресу, и во имя нашей чудесной дружбы, я нарушу регламент и исцелю твои раны, — Уверенно сказала Хитоми и взяла его немного зажившую, но все еще очень слабую правую руку и нежно погладила ее своей сияющей ладонью.
     — Х-Хитоми, э-это… Хорошо, я приду и никогда не забуду твою помощь, — Чувственно ответил Кеншин и наконец вздохнул с облегчением. Эта авантюра была для него невероятно рискованной, но еще более рискованным было бы посещение заставы каждый день в течении месяца. Он не мог позволить себе оставить огромный след связывающий его с Хитоми, ибо знал, что гнев клана Хьюга с нынешними силами пережить не удастся.
* * *
     После того, как он тепло попрощался с Хитоми, Кеншин с Ичиро вышли из госпиталя и, как ни в чем не бывало, отправились в местную закусочную. Больше всего в данный момент Кеншин не хотел излишнего внимания, поэтому старался быть максимально незаметным.
     До семи вечера оставалось еще шесть часов и Кеншин с трудом нашел в заставе места, в которые можно сходить, как турист. В назначенный срок Ичиро тихонько отделился от него и покинул заставу, получив нужные инструкции, а сам Кеншин, прогуливаясь по богатым районам, незаметно нырнул во двор одного из домов.

Глава 105

     Всю вторую половину дня Хитоми была как на иголках. Впервые за много лет она почувствовала себя девушкой перед свиданием. Эта мысль не давала ей покоя, иногда она задумывалась о том, как было бы здорово, если бы она была на двадцать лет моложе и не являлась дочерью клана Хьюга. Эта мысль отправляла ее в страну грез, из которой красивая, не познавшая любовь, женщина не хотела возвращаться.
     Вернувшись домой немного раньше обычного, она принялась наводить порядок, а затем долго не могла решить, что надеть. В конечном итоге она выбрала обтягивающую кофточку и обтягивающие тренировочные штаны. Подсознательно ей хотелось выглядеть сногсшибательно, не нарушая при этом видимость приличий.
     После легкого стука в дверь, стоящая у зеркала, Хитоми вздрогнула и взволнованно поспешила к двери, лишь в последний момент вернув себе самообладание.
     — Тшш… заходи скорее! — Прошептала она и втянула Кеншина внутрь, отчего он «случайно» схватил ее за грудь.
     — Извини… — Сказал он и смущенно отвел глаза, убрав правую руку с ее невероятно мягкой груди. Он едва контролировал себя, желая наброситься и зарыться лицом между ее огромными сиськами
     — Кхм… ничего страшного, — Смущенно пробормотала Хитоми, списав это на случайность.
     Кеншин проследовал за ней вглубь помещения, не переставая смотреть на покачивание ее тренированных пышных бедер. Ему безумно хотелось прикоснуться к ее большой попке, но он нашел в себе силы, чтобы сопротивляться этому всепоглощающему желанию.
     — Присаживайся, я принесу нам чай, — С улыбкой сказала Хитоми, не растеряв навыки, которым ее обучили в клане. Прежде всего девушку обучали кроткости перед будущим мужем и хорошим манерам. Женщины из клана Хьюга всегда отличались изяществом и соблюдением традиций, поэтому Кеншину оставалось лишь сидеть и отдыхать, в ином случае Хитоми могла воспринять это как чудовищное оскорбление.
     Когда она удалилась в соседнюю комнату, Кеншин вновь обратил внимание на ее большую попку в обтягивающих штанах. Он впервые видел ее настолько сексуальной и подумать не мог, что за белым халатом скрывается такая невероятная красота.
     Кеншин был прекрасно осведомлен о невероятном послушании женщин из клана Хьюга перед мужьями или теми, кого они воспринимали как возможных будущих мужей, и беззастенчиво этим пользовался.
     — Хитоми, ты великолепно выглядишь в этом наряде. Повернись, — Сказал он и сделал круговое движение указательным пальцем, когда она поставила чай на столик.
     Хьюга Хитоми почувствовала себя странно и, покраснев, все же повернулась к нему спиной, понимая, что в этот самый момент он смотрит на ее попку.
     — Мм… твоя красота поистине великолепна. Ты самая красивая женщина старше двадцати, которую я когда-либо видел… — Со вздохом прошептал он и сделал глоток горячего чая.
     — Опять бессовестно льстишь старой женщине? Ну хорошо, продолжай! — Сказала она и тихонько засмеялась. Ей очень нравилось слышать комплименты из уст этого юноши, поэтому она вмиг забыла про небольшое недовольство его командным тоном и вновь потерялась в его глубоких карих глазах. К ее огромному удивлению, его ничем не примечательные карие глаза были красивее любого бьякугана, который она когда-либо видела.
     После часовой расслабленной беседы, Хитоми решила приступить к сеансу лечения. Она планировала провести сеанс на три часа, используя гораздо более сильную и гораздо более утомительную технику. Через час они сделали перерыв, и она накормила его вкусным супом из капусты, картошки и мяса.
     Кеншин успел заметить, что Хитоми живет не богато. И хотя у нее был свой небольшой одноэтажный дом, но в нем была лишь одна кровать, пара кресел и небольшая кухня, оснащенная множеством разнообразных фуин.
     Весь вечер прошел даже лучше, чем Кеншин планировал. Хитоми все больше и больше расслаблялась, и стала позволять ему гораздо более смелые вещи. Кеншин беззастенчиво пользовался ее раскрепощением, и то и дело заходил все дальше и дальше. Сидя напротив Хитоми, он часто заправлял сбившуюся прядь волос ей за ухо, а так же гладил нежную щеку, не отрывая взгляд от ее великолепных глаз.
     Спустя еще час сеанса, Кеншин заметил, насколько ей стало жарко. Он то и дело вытирал пот с ее лба, а затем сказал:
     — Хитоми, ты вся горишь. Сними кофту и станет легче.
     Услышав его слова, Хитоми замерла и поняла их буквально. Кеншин был готов исправиться и сказать, что имел ввиду переодевание, но она в одно мгновение сняла обтягивающую кофту и осталась в одной майке, под которой ничего не было. Она очень не любила носить повязки, фиксирующие грудь, ибо в этом мире были неизвестны удобнейшие бюстгальтеры, и женщины с большой грудью были вынуждены испытывать дискомфорт.
     Кеншин сделал вид, что не произошло ничего необычного, но сам время от времени поглядывал на большую грудь, отчетливо виднеющуюся сквозь белую майку. Увидев ее крупные соски, он чуть не зашипел от возбуждения, и едва не выдал свой интерес. Однако Хитоми была очень чуткой женщиной и прекрасно видела его взгляды направленные на ее грудь. Она инстинктивно хотела прикрыться, однако в глубине души ей нравился этот наполненный желанием взгляд. Подобные взгляды от других мужчин приводили ее в бешенство, но взгляд Кеншина пробуждал нечто внизу ее живота, доселе никогда не просыпавшееся.
     Когда Хитоми почувствовала слабый укол в области киски, то вздрогнула и потеряла контроль, развеяв технику. Она была шокирована тем, что чувствует. Имея отличное медицинское образование и широкую практику, она прекрасно понимала что это, но от осознания этого факта шок только усилился.
     — Что-то случилось? — Ласково спросил Кеншин и без стеснения погладил ее щеку.
     — Эмм… нет, все в порядке! — Сказала Хитоми, не в силах скрыть свое волнение. Она пустила чакру вглубь своего тела и пораженно раскрыла глаза. Ее самый страшный секрет, который сломал ее жизнь — внезапно стал не таким однозначным.
     Юную Хитоми с самого детства готовили, как жену для внука главного старейшины. Она была настоящим цветком своей семьи, в перспективе самой влиятельной персоной из побочной линии, пока однажды, в тринадцать лет, за год до назначенной свадьбы не обнаружился страшный диагноз. Абсолютная фригидность и невозможность иметь детей.
     Это известие полностью изменило ее жизнь. Брак был мгновенно расторгнут, а маленькая Хитоми из «принцессы» превратилась в гадкого утенка. После потери всех перспектив, ее на восемь лет отправили учиться ирьениндзюцу, в котором она себя не проявила. После смерти отца ее судьбой стал распоряжаться дядя, который ее ненавидел за уничтоженные перспективы их семьи. Поэтому молодая и красивая Хитоми была отправлена в заставу Хинохара в местный госпиталь на должность помощника ирьенина, где и раскрылась в полной мере.

Глава 106

     Освободившись от полного контроля и унижений со стороны клана, Хитоми очень быстро начала набирать опыт в ирьениндзюцу и буквально за семь лет стала главным ирьенином и заведующей госпиталя. Однако даже эти достижения вызывали лишь злобные ругательства со стороны ее дяди.
     — К-Кеншин, ты не представляешь, как ты мне помог… — Прошептала Хитоми и прижала его лицом к своей груди. По ее щекам лились две полоски слез, падая на затылок этого юноши, посланного самими небесами.
     — Может объяснишь в чем дело? — С трудом пробормотал Кеншин, все еще прижатый лицом к ее невероятной груди. Ему нравилось касаться их губами, и его член начал каменеть в штанах.
     — Хорошо! — С улыбкой сказала Хитоми, вытерев слезы, — То, что я сейчас тебе расскажу — является тайной клана Хьюга, и в заставе об этом не знает никто, — Шепотом сказала она и принялась рассказывать о своем детстве.
     В начале рассказа Кеншин не понимал, к чему она клонит, но когда услышал о том, что ее планировали выдать замуж за внука главного старейшины, сразу сосредоточился и понял, что история красавицы из клана Хьюга не так проста.
     Он молча дослушал ее рассказ, а затем встал и сел рядом, обняв ее правой рукой и позволив ей выплакаться на его груди. Хитоми очень громко рыдала, будто выплакивая за раз все скопившиеся за многие годы обиды. Она долгие годы подавляла эти эмоции, заморозив свое сердце, но сейчас, в объятиях этого светлого юноши, она внезапно сорвалась.
     Кеншин лишь поглаживал ее спину и легонько целовал в макушку, нашептывая ласковые слова. В этот момент для нее это не казалось чем-то выходящим за границы дозволенного и Хитоми полностью избавилась от накопленных обид.
     — Это еще не все, что я хотела тебе сказать… — Шмыгнув носом, сказала она, решившись поведать ему самое главное.
     — Дело в том, что моя… эм… мой недуг внезапно показал признаки ремиссии… — Прошептала Хитоми и, увидев, что Кеншин ничего не понимает, покраснела и сказала, — Когда я рядом с тобой, я чувствую себя немного странно… Внизу живота…
     Услышав последнее предложение, Кеншин шокировано уставился на ее лицо и спустя секунду вернул себе самообладание:
     — Боже, Хитоми, это ведь замечательно! Мы определенно должны попытаться исследовать этот феномен и помочь тебе! — Радостно заявил он и, не удержавшись, поцеловал ее в обе щеки.
     — Ах! Вот, опять! — Вскрикнула Хитоми, получив еще один укол возбуждения в своей киске от поцелуев Кеншина.
     — Значит мои поцелуи помогают? — Удивленно пробормотал Кеншин и, наклонившись, прильнул к ее сладким губам.
     Хитоми будто ударило током. Первой ее мыслью было оттолкнуть Кеншина, но затем она почувствовала то, чего не чувствовала никогда. Внизу ее живота стало так жарко, что совсем не юная женщина не смогла сдержать стон.
     — Уууф… боже, подожди… — Задыхаясь прошептала Хитоми, облизывая губы. У нее шла кругом голова и мысли были в беспорядке. Спустя секунду она вернула самообладание и мысленно себя отругала:
     «Да что с тобой такое?! Стонешь, как малолетняя помощница ирьенина, которая осталась в ночную смену с сенсеем!»
     — Ну, как результат? — С улыбкой прошептал Кеншин, прекрасно знающий ответ благодаря эмпатии. Все складывалось намного лучше, чем было запланировано, и он собирался довести дело до конца, и сделать эту великолепную женщину матерью своих будущих детей.
     — Эмм… я не понимаю, что чувствую… — Пробормотала покрасневшая Хитоми. Она мысленно отругала себя за неподобающие мысли о Кеншине, и поняла, что он делает это для того, чтобы помочь ей во всем разобраться.
     — Значит нужно повторить, — Улыбнулся он и легонько взял ее подбородок в свою ладонь, и прильнул к сладким губам, вновь заставив ее застонать.
     Хитоми с головой окунулась в пучину удовольствия и даже не пыталась сдержать стоны. Она много раз видела, как влюбленные целуются и всячески ласкаются, но никогда не понимала, что в этом приятного. Для нее гораздо приятнее была умиротворяющая беседа за чашечкой чая, но теперь она внезапно поняла, и с горечью подумала о двадцати упущенных годах. Внезапно, ей стало так грустно от осознания того факта, что даже после «исцеления» ничего не изменится. По ее мнению Кеншин был молодым парнем, и она не годилась на роль его девушки.
     — Что случилось, Хитоми? — Ласково спросил Кеншин, увидев ее слезы. От его нежного вопроса, Хитоми заплакала еще сильнее и отказывалась смотреть ему в глаза.
     — Ничего… Мне нужно привести себя в порядок, — Сказала она и скрылась в соседней комнате.
     «Надеюсь, я ничего не испортил…» — Подумал Кеншин и глубоко вздохнул.
* * *
     После того, как Хитоми умылась, она немного привела мысли в порядок и отругала себя за непонятно откуда взявшееся желание ощутить такую непозволительную для нее роскошь, как любовь и ласку от любимого человека. Она давно привыкла довольствоваться малым, поэтому весьма быстро пришла к выводу, что слезы не должны испортить один из лучших вечеров в ее жизни.
     Она вернулась к Кеншину с двумя чашечками чая и улыбнулась ему теплой улыбкой, развязав с ним обычную праздную беседу. В ходе которой плавно перешла к делу.
     — Насчет этих… Эмм… экспериментов… Мне неловко это признавать, но, кажется, мое тело странно реагирует на твое присутствие и еще сильнее на твои прикосновения… — Слегка покраснев, прошептала Хитоми. Она была ниндзя-медиком, поэтому всегда старалась использовать научный подход в описании диагноза, отринув все остальное.
     Услышав ее признание, Кеншин чуть было не выплюнул полный рот чая, но быстро взял себя в руки и, прочистив горло, сказал:
     — Кхм… это замечательно, Хитоми! Возможно нам удастся тебя вылечить? Разве не здорово, ты лечишь меня, а я лечу тебя! — С горящими глазами сказал он и взял ее нежную ладонь в свою правую руку.
     — Эмм… наверное… Но я квалифицированный ирьенин и знаю, как лечить переломы. А разве ты знаешь, как лечить мой… Эмм… недуг?.. — Сказала она и снова покраснела.
     — У меня есть некоторые мысли, но ты должна полностью отдаться лечению, как я отдаюсь на твою волю во время сеансов. Хорошо?
     Хитоми удивленно уставилась на него своими белыми глазами, и первой ее мыслью был — суровый отказ, но ее, пробудившееся и соскучившееся по ласке, тело было иного мнения. Внезапно для самой себя, она легонько кивнула и лишь сказала:
     — Это «лечение» должно остаться строго между нами, хорошо?
     — Конечно, об этом никто не узнает. Я безумно сильно хочу отплатить тебе за твое лечение и сделать для тебя хоть что-нибудь, — Серьезным тоном сказал Кеншин.
     — Хорошо, — С улыбкой ответила Хитоми и продолжила, — Но сначала нужно закончить сеанс твоего лечения.

Глава 107

     Хитоми вновь приступила к лечению Кеншина, вмиг вернув себе концентрацию. Он решил не беспокоить ее в такой ответственный момент и держал руку при себе, хотя очень сильно хотел ее приласкать.
     Через сорок минут Хитоми вновь устала и нежно улыбнулась Кеншину, вытирающему пот с ее лба. Под его уговорами она все же сняла налобную повязку, и теперь Кеншин отчетливо видел весьма уродливую рабскую печать. Внешне она была похожа на шрам от клейма, но он с первого взгляда определил, что это чрезвычайно злая фуин.
     За время сеанса он успел поверхностно изучить эту печать и понял ее основные функции. Прежде всего при сильном желании носителя или его смерти, печать посылала мощнейший атакующий импульс куда-то внутрь головы. Кеншин догадывался, что это механизм уничтожения бьякугана, дабы он не попал в руки врага. К его радостному удивлению, метки слежения на печати не было.
     Пока Хитоми удалилась за очередной порцией чая, Кеншин принялся продумывать свои дальнейшие действия. Его изначальный план состоял в том, чтобы напроситься к ней домой и получить возможность навещать ее. Однако все получилось гораздо лучше, чем он предполагал, и план требовал доработки.
     «Возможно получится закончить все сегодня…» — С улыбкой подумал Кеншин, увидев, что на часах уже 22:10, и комендантский час уже наступил.
     — Ах… мы опоздали! — Воскликнула Хитоми из кухни, и спустя десять секунд вернулась в гостиную с подносом, — Кеншин, мы опоздали! Комендантский час наступил, и гостиница уже закрыта… — Пробормотала Хитоми, размышляя над тем, что делать дальше.
     — Ничего страшного, я могу посидеть до утра на лавочке. Мне не привыкать, — С улыбкой сказал Кеншин.
     — Что за вздор?! Ни на какую лавочку я тебя не пущу, ты болен, и к тому же тебя легко обнаружит патруль. Останешься до утра у меня, и это не обсуждается! — Авторитетно заявила Хитоми, не желая отпускать юношу, не способного использовать чакру.
     — Хорошо-хорошо, Хитоми-сан, только не злись. Ты гораздо красивее, когда улыбаешься, — Сказал он и поцеловал ее нежную ручку.
     — Какой же ты все-таки льстец, Накаяма Кеншин. От твоих сладких речей будет повержено множество сердец юных красавиц, — С трудом улыбнувшись, сказала Хитоми. Ей было грустно от осознания того факта, что даже в теории они никогда не смогут быть вместе.
     — Все, что меня сейчас интересует, это красавица сидящая передо мной, — Прошептал он, затем потянулся к ее сладким губам и без малейшего сопротивления ее поцеловал.
     — Мпфх! — Спустя полминуты застонала Хитоми и вырвалась из поцелуя, тяжело дыша. Все ее тело безумно горело, и прежде всего жарко было у нее между ног.
     — Уууф… господи, как жарко… Твое влияние на мое тело — просто невероятно! — Заявила она, решив подойти к этому вопросу с профессиональной точки зрения, дабы абстрагироваться от безумного смущения, а затем упорхнула в ванную комнату, неосознанно повиливая своей большой попкой.
     Оказавшись в ванной комнате Хитоми умылась, а затем засунула руку в трусики, с удивлением обнаружив, что они невероятно мокрые.
     «Значит у меня сексуальное возбуждение?! Но это невозможно… Мозг и правда отказывается мыслить здраво. Неужели во мне проснулись гормоны? Тело просто кипит от его прикосновений, а его поцелуй…» — Хитоми пыталась объективно оценить свое состояние, но стоило ей воспроизвести в голове эти чувства, как мозг снова отказывался мыслить логически, а тело умоляло вернуться к этому великолепному парню.
     — Ну что, приступим к твоему «лечению»? — С улыбкой спросил Кеншин, когда она вернулась на свое кресло.
     Хитоми сразу покраснела, и хотела отказаться от этой странной идеи, но ее изголодавшееся по ласке тело решило все за нее.
     — Кхм… и с чего ты хочешь начать? — Спросила она, глядя ему в глаза.
     — Сначала стоит проверить тактильные ощущения. Встань, — Практически скомандовал он, не говоря «пожалуйста». Хитоми немного вздрогнула и удивилась, почему от такой полу-команды ее тело вновь послало импульс вниз ее живота.
     Она поднялась, будто ничего не случилось, и Кеншин спокойно шагнул ей навстречу, а затем погладил нежный подбородок.
     — Ты должна содействовать лечению. Что ты сейчас чувствуешь? — Мягко спросил он.
     — Эмм… это немного приятно. Твои пальцы такие мягкие… — Смущенно ответила Хитоми, чувствуя себя немного странно. Многие годы она была той, кто задавала вопросы и командовала, но сейчас, оказавшись в роли послушной пациентки, ее тело посылало странные импульсы удовольствия от одной лишь ситуации.
     Благодаря эмпатии Кеншин с трудом, но уловил эмоции Хитоми и, проанализировав обрывки информации, пришел к непостижимому выводу о том, что в дремлющей природе ее сексуальности была скрыта сторона сабмиссива[2]. Он пока не знал, насколько сильно развита эта сторона, но с нетерпением хотел узнать.
     Как только она ответила, что чувствует, Кеншин опустил руку ниже и погладил ее нежную шею.
     — А сейчас?
     — То же самое. Это приятно, но не выходит за рамки ожиданий, — Улыбнулась она, чувствуя себя немного странно от того, что Кеншин ласкал ее горло.
     — А теперь? — С улыбкой спросил он и сделал то, о чем мечтал уже больше недели, без предупреждения схватив ее левую грудь своей правой рукой. Она была такой огромной, что не помещалась в ладонь, и Кеншину оставалось лишь немного ее придерживать.
     — Уууннгх! — Застонала Хитоми, закусив губу. В ее глазах заплясали искры, и на секунду она потеряла способность мыслить. Это чувство было непостижимым. Ее и раньше пытались хватать за грудь пациенты с отсутствием приличий, на что она молча ломала им несколько ребер и оставляла их на несколько часов, запрещая другим ирьенинам им помогать. В те моменты она не чувствовала абсолютно ничего, кроме злости. Но сейчас ее тело непостижимым образом резонировало с прикосновениями Кеншина, и Хитоми рефлекторно свела вместе свои широкие бедра.
     — Господи… уууф… прекрати… — Прошептала она, задыхаясь. Кеншин с улыбкой убрал руку с ее груди и, глядя в ее белые глаза, стал ждать ответа.
     — Это просто невероятно… Такого не должно быть. Я множество раз проверялась у лучших ирьенинов клана Хьюга. Я просто не должна испытывать эти чувства. Но с тобой… Почему?.. — Прошептала Хитоми, приведя дыхание в норму.
     — Возможно, правду говорят, что есть люди созданные друг для друга? — Сказал он и вновь поцеловал ее, в этот раз приобняв правой рукой ее невероятную спину и неспешно подключил к делу свой язык.

Глава 108

     Хитоми абсолютно не умела целоваться и не знала, как реагировать на язык Кеншина, но ее тело действовало само по себе, и зрелая женщина из клана Хьюга впервые в жизни ощутила поцелуй с языком.
     Спустя полминуты она уже виртуозно отвечала на его поцелуй, и их языки сплелись в танце. Она совсем забыла о недопустимости этого действия и, тяжело дыша, получала удовольствие. Вся ее киска буквально пылала, заставляя хозяйку сходить с ума от желания.
     — Мппфх! Боже, что мы делаем… — Сказала она, переводя дыхание.
     — Проверяем реакцию твоего тела на стимуляцию. А что, тебе не нравится? — С улыбкой сказал он и погладил ее по большой попке, вызвав очередной укол возбуждения в ее мокрой киске.
     — Уууннгх! Мы не должны этим заниматься… Ты молодой парень, а я старуха, это неправильно! — Заявила она, высказав то, о чем думала весь вечер. Мысль о том, что она старая, полностью упустившая свою молодость неудачница — съедала ее изнутри, заставляя ее чувственное, не знавшее любви сердце разрываться от обиды.
     — Что ты такое говоришь, Хитоми? Ты выглядишь, как самая сексуальная тридцатилетняя женщина. Ты совсем не старая, и я безумно хочу подарить тебе всю ту любовь, которой ты была лишена долгие годы, — Заявил Кеншин, глядя в ее удивленные белые глаза.
     — Т-ты и правда считаешь меня красивой и говоришь это не из чувства благодарности за лечение?
     — Конечно! Я всегда говорил, что ты великолепная женщина, и не врал! Твоя красота заставляет мое тело пылать, Хитоми, я люблю тебя! — Твердо сказал он и легонько поцеловал ее сладкие пухлые губы.
     — Ах! Боже, Кеншин, я чувствую то же самое… Ты единственный, с кем я всегда жду встречи… Кажется, я тоже люблю тебя… — Сказала она, не уверенная в том, что чувствует. За свою долгую жизнь она никогда не испытывала любви к мужчине и не знала, каково это.
     — Это ведь замечательно. Что может быть лучше, чем взаимно любить друг друга? — С улыбкой сказал Кеншин. И хотя он по большей части спланировал сближение с Хитоми, в этот момент он говорил абсолютно искренне. За время долгих сеансов он узнал ее получше, и по мере возникновения ее чувств к нему, он постепенно влюблялся в нее.
     Внезапно, от всплеска невероятных эмоций, Кеншин влил в обе руки псионическую энергию и с легкостью подхватил женщину на руки, и закружил ее в радостном вихре.
     — Ах… Кеншин, отпусти, твои руки! — В шоке воскликнула Хитоми, переживая за его здоровье.
     — Не волнуйся, даже со сломанными руками я найду в себе силы, чтобы обнять женщину, которую люблю, — Сказал он и вновь поцеловал ее сладкие губы.
     Услышав его слова, сердце Хитоми пропустило удар, а в ее животе стало так щекотно и пушисто, что она обняла его в ответ и впервые проявила инициативу, засунув свой ласковый язычок в его рот.
     Кеншин в свою очередь крепко схватил обеими руками ее большую попку, и как следует сжал, едва сдержав стон удовольствия. Одно из его сокровенных желаний касающихся Хитоми, наконец, исполнились. Он был рад, что ей, как и остальным его девушкам, нравится повышенное внимание к попке. Она сильнее застонала и прижалась животом к его возбужденному члену, не переставая атаковать его рот своим сладким язычком.
     Не теряя времени даром, он засунул обе руки ей в штаны, и от удовольствия его член вздрогнул, стукнув Хитоми по животу. Это было абсолютно непередаваемое чувство. Огромная попка зрелой женщины ощущалась в руках настолько приятно, что Кеншин едва не кончил.
     Хитоми в этот момент забылась в своих грезах и получала максимальное удовольствие, постанывая и обсасывая язык своего любимого. Ее изголодавшееся по ласке тело планировало получить все в полном объеме. Почувствовав крепкие руки парня ее мечты на своей голой попке, Хитоми издала гортанный стон и сжала бедра. Ее трусики были настолько мокрыми, что небольшое пятнышко виднелось сквозь обтягивающие тренировочные штаны.
     Кеншин прекрасно чувствовал ее настрой и не боялся действовать. Он в одно движение стянул с нее штаны с трусиками, и зрелая сорокалетняя женщина оказалась голой ниже пояса. Она мгновенно раскрыла глаза и отстранилась от поцелуя, но в этот самый момент ощутила прикосновение к своей киске.
     — Ууунннгх! Боже, боже, боже… Это не правильно… — Захныкала она, не выказывая никакого сопротивления.
     Все ее устные возражения были прерваны прикосновением к маленькому клитору, и Хитоми впервые в жизни испытала оргазм.
     — Ааах! — Взвизгнула она и с подкосившимися ногами рухнула в крепкие объятия Кеншина, который понес оргазмирующую красавицу в спальню. Все ее тело билось в конвульсиях, однако чакра в этом буйстве участия не принимала. Кеншин давно заметил эту особенность и посчитал, что это результат эволюции или разумного замысла, дабы шиноби в порыве страсти не свернули друг другу шею.
     Как только Хитоми оказалась на небольшой кровати, Кеншин впервые увидел ее киску во всей красе. Он не смог сдержать стон возбуждения, увидев широкие бедра, и аккуратную, полностью бритую, киску. Телу Хитоми позавидовала бы любая «милфа» из его родного мира. Тело зрелой красавицы из клана Хьюга было идеальным, без малейших растяжек или целлюлита, лишь ее большая грудь слегка провисала под собственным весом, придавая ей дополнительный шарм зрелой женщины.
     Кеншин не собирался давать ей время прийти в себя и обо всем пожалеть, поэтому едва пережив один оргазм, Хитоми принялась кончать вновь и вновь, когда ощутила на своей киске умелый язык Кеншина.
     — Ууунннгх! Ааах! — Взвизгивала она, сжав бедрами его голову. Ее глаза закатились, а язычок вывалился наружу, давая Кеншину понять, что он все делает правильно. Его давно интересовал этот вопрос, почему оргазм всех его женщин настолько ошеломительный. В прошлом мире у него было много подруг, но ни у одной глаза не закатывались так глубоко, а язык не вываливался наружу. Он связал это со своими новыми способностями, ибо ни одна из его жен не слышала от подруг о таких мощнейших оргазмах.
     Тем временем Хитоми полностью погрузилась в состояние непрерывного оргазма. Кеншин умело компенсировал зрелой красавице то, чего она была лишена долгие годы. Спустя несколько минут ее непрерывные крики и визги стали немного хриплыми, и Кеншин сбавил обороты, дав ей немного отдышаться.
     — Уууф, Кеншин, это… Это самое невероятное чувство в мире! Господи, это лучше всего на свете! — Тяжело дыша пробормотала Хитоми. В данный момент ее совсем не интересовал тот факт, что ее бритая киска открыта взору молодого парня.

Глава 109

     — Это может быть еще приятнее… — Прошептал он и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. Она с радостью встретила его поцелуй и застонала, когда он забрался руками под ее тонкую майку и схватил огромную грудь четвертого размера, сосредоточив свое внимание на ее крупных возбужденных сосках.
     — Ууунннгх! Боже, прекрати, а то я снова… — Проскулила Хитоми, сведя бедра вместе.
     — Если ты доверишься мне, то будешь кончать столько, сколько захочешь… — Прошептал он и вновь слегка приласкал ее соски.
     — Уууф… ч-что ты имеешь ввиду? — Непонимающе спросила она, уставившись на него своими белыми, как снег глазами, и только сейчас заметила, что он обнажен.
     — Ах! — Испуганно воскликнула Хитоми, увидев огромный, нависший над ее животом член. За свою долгую медицинскую практику она видела множество мужских достоинств, в том числе и в эрегированном состоянии, но никогда не видела настолько большой.
     Кеншин молча развел ее невероятные ножки в стороны, и притянул к себе. Его член расположился аккуратно у ее лобка, и головка доходила дальше маленькой дырочки ее пупка.
     — Если ты доверишься мне, то больше никогда не будешь одинока. Я заберу тебя с собой туда, где у клана Хьюга нет власти, и ты получишь то, чего была лишена всю свою жизнь, а именно — любящую семью, — Прошептал он, неотрывно глядя в ее невероятные глаза.
     Услышав его слова, сердечко Хитоми дрогнуло. Отчего-то она понимала, что он абсолютно серьезен и понимает о чем говорит. Никогда не знавшая любви женщина, внезапно почувствовала себя любимой и нужной. Глядя в его глубокие карие глаза, она увидела безграничную ласку и тепло, а затем тихонько кивнула.
     — Уууннгх! — Застонала она, когда Кеншин в одно движение вогнал свой член в ее тугую киску, и его головка врезалась в миниатюрную матку. Она, как и многие куноичи, лишилась девственной плевы во время суровых тренировок. Ее девственная плева просто-напросто порвалась, когда молоденькая Хитоми села на шпагат, поэтому в данный момент она не испытывала боли от проникновения его большого члена, лишь чувство абсолютной заполненности.
     — Господи, какой большой! — На выдохе прошептала она, пытаясь не кончить от этого невероятного чувства. Головка его члена сильно давила на ее матку, и с каждой пульсацией посылала искры в глаза зрелой женщины.
     — Тшш… все хорошо. Теперь ты моя, Накаяма Хитоми… — Прошептал Кеншин и начал двигаться.
     — Ууунннгх! — Взвизгнула она, испытав очередной оргазм. Ее ноги рефлекторно оплели его спину и притянули ближе, едва не заставив Кеншина кончить. Он с трудом сдерживался, желая подарить ей еще как минимум несколько ошеломительных оргазмов и сделать ее первый раз незабываемым.
     Следующие десять минут по всему дому разносились стоны получающей свое зрелой женщины. Кеншин с трудом поддерживал концентрацию псионики на своих руках и, схватив ее за талию, жестко трахал, подарив ей за короткое время еще два оргазма.
     Он был на пределе и, в очередной раз вогнав свой член по самые яйца в ее невероятную киску, принялся кончать, выплескивая огромное количество спермы в ее лоно, заливая матку семенем.
     — Ааах! — Завизжала она, испытав еще один, намного более мощный оргазм. Ее язык вывалился наружу, а тело трясло. Неосознанно она обняла Кеншина за спину и притянула к себе, не желая отпускать.
     Кеншин пролежал в ее стальных объятиях еще как минимум пять минут, пока ее хватка не разжалась, а глаза не прояснились. Он устало скатился с нее и лег рядом, сразу положив правую руку на ее огромную грудь, и принялся ласкать невероятный сосок.
     — Ах! Боже! Ч-что произошло?! — Вскрикнула Хитоми и сделала попытку подняться, однако ее широкие бедра неистово дрожали после сильнейшего оргазма, и зрелая красавица едва не упала, но вновь была поймана в крепкие объятия любимого мужчины.
     Она не могла не заметить, как с самого рождения давящее на мозг чувство внезапно пропало. Она мгновенно потянулась ко лбу и ощутила абсолютную гладкость.
     — Р-рабская печать! Она пропала! Кеншин, я свободна! — Взвизгнула она и поцеловала его в губы. Даже в самых смелых мечтах она не воображала, что когда-нибудь избавится от рабской печати, позволяющей семье главы клана решать ее судьбу.
     — Я ведь говорил, что больше у клана Хьюга не будет над тобой власти. Теперь ты моя жена, Накаяма Хитоми, — С улыбкой сказал Кеншин и легонько шлепнул ее по большой попке.
     — Боже, я так рада, что встретила тебя, любимый! — Сквозь слезы прошептала Хитоми и вновь обняла его.
     — Тшш… девочка, теперь тебе ни о чем не придется беспокоиться, — Ласково прошептал он и поцеловал ее в щеку, погладив по голове.
     — Ты говорил, что я теперь твоя жена. А это было чем-то вроде нашей первой брачной ночи? — С улыбкой спросила Хитоми, поглаживая его мускулистую грудь.
     — Угу, и наша брачная ночь не окончена. Твое невероятное тело все еще требует ласки, — Сказал он и погладил ее киску, от чего Хитоми вновь застонала и инстинктивно раздвинула ножки.
* * *
     Проснувшись в восемь утра, Хитоми блаженно потянулась и лишь через несколько секунд вспомнила о событиях прошедшей ночи. Она сразу же покраснела и, смущаясь, натянула одеяло до самых глаз, боясь смотреть наружу. Однако это было бесполезно, ибо под одеялом она увидела улыбающееся лицо Кеншина, который потянулся и нежно поцеловал ее в губы, схватил правой рукой ее левую грудь и слегка сжал.
     — Доброе утро, — С улыбкой сказал он и провел рукой ниже по ее плоскому животу, пока не добрался до бритого лобка и горячей киски.
     — Ах… боже, что мы наделали… — Обреченно пробормотала Хитоми, представляя себе последствия.
     — Мы не сделали ничего плохого. С каких пор людям запрещено любить друг друга? — Ласково прошептал он и поцеловал ее в щеку.
     — Мой клан Хьюга не захочет слышать этого, и нас просто убьют… — Горестно сказала она, прежде всего беспокоясь о благополучии Кеншина.
     — Это уже не твой клан Хьюга. Теперь ты принадлежишь к семье Накаяма и являешься моей женой, Накаяма Хитоми, — Властно сказал он, заставив ее затрепетать от воодушевления.
     — Н-но как? Что происходит? Кто ты? Как ты избавил меня от рабской печати? — Затараторила она, вспомнив события прошлой ночи.
     — Я расскажу тебе обо всем, когда мы окажемся в безопасном месте. А пока давай убедимся, что ты забеременела! — С улыбкой сказал он и в мгновение оказался сверху.
     — ЧТО?! Н-но я ведь… Я уже слишком стара… — Шокировано воскликнула Хитоми и вмиг погрустнела. Невозможность родить — была одной из самых больших ее комплексов. Еще будучи молодой, она провела множество бессонных ночей в слезах, мечтая о собственном ребенке, пока наконец не свыклась с положением дел. Однако сейчас, оказавшись в теплых объятиях любимого парня, старая рана вновь начала болеть, особенно при мысли о том, что молодому парню нужно продолжить род, а старая стирильная женщина для этого не годится.
     — Тшш… не волнуйся. Во-первых, ты уже не старая, и никогда не была старой. А во-вторых, ты скорее всего уже беременна, и в скором времени родишь мне чудесного малыша. Однако нам нужно закрепить результат! — Со смехом сказал он, погрузив Хитоми в полнейший шок и недоумение.
     Она несколько секунд обдумывала его слова, а затем осмотрела свои руки, обнаженную грудь, которая стала чуть более подтянутой и остальное тело, придя к выводу, что действительно стала немного моложе. Поняв, что он говорит правду, Хитоми радостно взвизгнула и сама оседлала его, нежно промурлыкав и аккуратно пристроив его возбужденный член у входа в свою мокрую киску.

Глава 110

     После безумного получасового секса, немного отдохнув, Хитоми отправилась в ванную комнату, дабы привести себя в порядок. К глубокому сожалению Кеншина, ванные комнаты в домах шиноби были совершенно не похожи на ванную комнату в его доме, поэтому о принятии совместного душа не шло и речи.
     Пока Хитоми приводила себя в порядок, Кеншин решил разобраться со всеми уведомлениями, которые поступили в его разум за прошедшую ночь. Помимо очевидных уведомлений о становлении Хитоми его женой, успешной беременности, а так же о повышении уровня, Кеншин сосредоточился на том, которое видел впервые.
     [Поздравляем! Оплодотворив вышедшую из фертильного возраста самку, вы активировали способность «Идеальная Фертильность»]
     Покопавшись в пояснениях, Кеншин понял, что теперь все его женщины будут сохранять свой нынешний внешний вид, вплоть до смерти, которая установлена на отметке в 100 лет для простых людей. Женщины же перешедшие рубеж в 40 лет, вернут себе идеальное здоровье и внешний вид. Таким образом Хитоми омолодилась примерно на пять лет, вернув своему телу идеальные показатели.
     Очко способностей за полученный пятнадцатый уровень Кеншин распределил в способность «Создание Формаций», подняв ее до шестого уровня. В его мозг сразу же хлынуло огромное количество информации. Ее было настолько много, что Кеншин около десяти минут просто лежал и все усваивал.
     Осмыслив полученную информацию, Кеншин не мог не улыбнуться. Решение практически всех аспектов, в которых он зашел в тупик — стало для него крайне простым. Помимо огромных теоретических знаний, у него появились несколько совершенно новых формаций. Одна из них — «формация отвода глаз», которая была как нельзя кстати, и по его прикидкам должна была сработать даже на ничего не подозревающего джонина.
     Пока Хитоми отсутствовала, Кеншин в несколько штрихов установил формацию уничтожения следов и стер абсолютно все следы, вернув все к состоянию двухнедельной давности.
     Времени было не много, поэтому Кеншин под огромным фокусированием моделировал формацию отвода глаз. После нескольких удачных попыток, он решил воплотить ее в жизнь на одном из своих запасных амулетов, в котором уже была мировая энергия для подпитки.
     К тому моменту, когда Хитоми вернулась в комнату, Кеншин уже закончил и с улыбкой смотрел на изящную походку красивой зрелой женщины. Она была одета в обтягивающие штаны и майку без рукавов, что никоим образом не вредило ее красоте.
     — Хитоми, ты невероятна… — Со вздохом прошептал Кеншин, чувствуя, как его член вновь возвращает боевую готовность.
     — Спасибо, ты тоже… — Покраснев ответила она, бросив взгляд на его промежность и закусив губу. Вся репродуктивная система ее тела полностью вернула и усилила свои функции, поэтому Хитоми была без ума от его рельефного пресса, и большого, доставляющего удовольствие, члена.
     — Иди ко мне, — Ласково сказал он, и Хитоми с улыбкой залезла на кровать.
     — Мне никогда не надоест ласкать твою невероятную попку… — С похотью прошептал он и, вновь наполнив руки псионикой, как следует сжал ее большие булочки, заставив зрелую женщину заскулить от возбуждения.
     — Хорошо, у нас будет время на игры, но сейчас необходимо сосредоточиться на важных вещах… — Сказал он и следующие десять минут обсуждал с Хитоми детали плана.
     Прежде всего он выяснил, что отсутствие рабской печати заметит любой из членов клана Хьюга, поэтому задерживаться в заставе нельзя. Что его обрадовало, так это то, что Хитоми не вносила его сеансы в реестр, ибо по регламенту такому квалифицированному ирьенину нельзя было тратить столько времени на обычного человека. Единственный, кто знал о связи Кеншина и Хитоми — это Наоки.
     — Ты должна сделать так, чтобы его не стало, — Сказал он, глядя в ее белые глаза.
     — Но он ведь ни в чем не виноват… — Пробормотала Хитоми, чувствуя, что это не совсем правильно.
     — Он с превеликой радостью сдаст тебя клану Хьюга и будет плясать от счастья, когда тебя казнят. Уж поверь мне, я знаю, какие мысли витают в его пустой голове, — Ответил Кеншин, вспомнив несколько встреч с этим гадким ублюдком.
     — Ты уверен, что другого выхода нет?
     — Уверен. Подберись к нему незаметно и устрани. Поняла? — Властно приказал Кеншин, будучи не в том настроении, чтобы обсуждать с ней такие жизненно-важные вещи. Хоть она и являлась куноичи, но прежде всего была ирьенином и женщиной, поэтому его прямой приказ был необходим.
     — Хорошо… — Прошептала она, с каждой секундой все больше и больше свыкаясь с этой мыслью, пока, наконец, через пять минут не стала считать это абсолютно нормальным.
     Кеншин множество раз тестировал приказы и послушание на своих женщинах. Под воздействием «системы» их психика была очень гибкой и подстраивалась под ситуации угодные мужу. Именно поэтому Айя так быстро пережила утрату сына, а Касуми смирилась с уходом из клана.
     Еще пять минут они потратили на обсуждение плана по устранению Наоки, который в данный момент трудился в местном морге. Хитоми заверила Кеншина, что без проблем пройдет внутрь и расправится с ним, а затем спрячет тело и покинет здание. К тому моменту, когда его найдут и проведут расследование, она уже должна будет быть далеко за стенами заставы.
     Они быстро оделись и без сантиментов приступили к выполнению своих частей плана. Кеншину предстояло под формацией отвода глаз незаметно выбраться из дома, а Хитоми должна была отнести по одному маленькому амулету в свой кабинет и в пятнадцать палат. Регистратура была обработана Кеншином еще несколько дней назад, и формация ждала псионического импульса.
     После того, как Хитоми спокойно покинула свой дом, Кеншин подождал пятнадцать минут и, снова все перепроверив, активировал формацию уничтожения следов и отвода глаз, затем вышел за дверь. К его радости возле ее дома никого не было, и он без проблем скрылся в переулках, молясь, чтобы у Хитоми все получилось.

Глава 111

     В свою очередь Хитоми без проблем добралась до госпиталя, кивнула поздоровавшейся с ней помощнице ирьенина у стойки регистрации и спокойно проследовала в свой кабинет, где за минуту уничтожила множество документов, тщательно стерев имя одного из своих пациентов в ранге джонина, дабы пустить клан Хьюга по ложному следу. Этот пациент был ей противен, всегда делал неуместные комплименты и видел в ней лишь большую грудь.
     Закончив с документацией, Хитоми положила в ящик стола один из амулетов и тихонько направилась по палатам, где незаметно подбрасывала по одному амулету в тумбочки. Необходимо было уничтожить следы во всех палатах, дабы идентификация Кеншина стала невозможной.
     Как только она вышла из госпиталя, Кеншин подождал пять минут и с помощью псионики активировал формации уничтожения следов. Каждый амулет на долю секунды вспыхнул голубым светом и, расплавившись, растекся медью по деревянной поверхности, подняв дым. Кеншину было плевать на небольшой переполох, ибо Хитоми была последней, кого заподозрят в случившемся.
     Здание морга находилось неподалеку от госпиталя и Хитоми добралась до него в считанные минуты. Поздоровавшись с одной из своих бывших подчиненных, она без особых проблем узнала, где находится Наоки, и направилась к нему.
     — Х-Хитоми-сама? — Удивленно воскликнул он, обернувшись. К его сожалению, это было последним, что видели его глаза.
     Хитоми безжалостно атаковала, правой рукой ударив в сердце, а левой в висок. Стиль «мягкого кулака» клана Хьюга был невероятно эффективным и позволил уничтожить сердце и мозг без видимых внешних повреждений.
     Она неприятно поморщилась и оттащила тело в один из ящиков для хранения трупов, а затем молча покинула здание.
     Кеншин до последнего был уверен, что придется прорываться с боем, но все обошлось. В заставе было пятеро сыновей, готовых вступить в бой и позволить им отступить, однако этого не потребовалось. Хитоми без проблем покинула заставу, а все сыновья, кроме Ичиро, двинулись по ложным маршрутам. Сам же Ичиро следовал вслед за отцом и его новой женой, готовый в любой момент отразить нападение.
     Пробежав около часа, Кеншин остановил Хитоми и активировал заранее заготовленную на земле формацию, которая делала ближайшие три километра абсолютно не сканируемыми. Помимо портативной формации сокрытия следов, которая была у каждого участника операции, Кеншин заготовил в общей сложности пять огромных формаций на пути. Четыре из них были для отвлечения внимания, и активировать их должны были четверо сыновей.
     Лишь вплотную подобравшись к родной горе, Кеншин немного расслабился. Все это время он не объяснял Хитоми ничего, поэтому она не понимала, куда они бегут и что их ждет впереди.
     Когда они оказались в темном туннеле сырой пещеры, Хитоми немного нахмурилась, но затем в шоке раскрыла глаза, увидев, как толстенная стена отъехала в сторону, и на той стороне был виден совершенно иной мир.
     — Ч-что происходит, Кеншин? — С удивлением прошептала Хитоми, покрепче взяв его за руку.
     — Все в порядке, любимая, мы пришли домой, — С улыбкой ответил он и поцеловал ее в щечку.
     После того, как Хитоми шагнула внутрь, то сразу же увидела троих молодых девушек. Они, не моргая, смотрели на нее, а она перевела взгляд на Кеншина и вопросительно на него посмотрела.
     — Это мои жены. Девочки, познакомьтесь, это Накаяма Хитоми, моя новая жена. Хитоми, это Айя, Нацуми и Касуми, — Сказал он, приобняв Хитоми за талию.
     — Эмм… приятно познакомиться… — Машинально ответила она, будучи в полнейшем шоке.
     — Рада знакомству, Хитоми-сан. Не обращай внимание на этих двоих, они и меня недолюбливали, когда я только пришла. Пойдемте выпьем чаю, м… Кеншин? — С улыбкой сказала Касуми, удивив всех отсутствием ревности.
     Кеншин прекрасно видел, что Касуми говорит абсолютно искренне и совершенно не ревнует его к Хитоми, поэтому ласково улыбнулся и сказал:
     — Она права, Хитоми. Пошли, я тебе все расскажу за чашечкой чая.
* * *
     Следующие несколько часов Кеншин отвечал на вопросы Хитоми и пытался создать атмосферу полного доверия и тепла. Он строго приказал девушкам вести себя прилично, дабы Хитоми быстрее освоилась.
     Когда она узнала о том, что родит через две недели, то была шокирована, однако это ее немного обрадовало, ибо Хитоми настолько сильно хотела родить ребенка, что восприняла это известие весьма положительно.
     Больше всего ее удивило само жилище Кеншина, а так же разнообразные вкусности, которыми он ее угощал на протяжении нескольких часов, заставляя пышногрудую «мамочку» краснеть от публичных проявлений любви и ласки.
     К тому моменту, когда все сыновья вернулись в целости и сохранности, на улице потемнело, а чаепитие было давно завершено. Касуми вернулась к обучению детей, а Айя и Нацуми решили оставить Кеншина и Хитоми наедине.
     Только после того, как все вернулись невредимыми, Кеншин наконец смог вздохнуть с облегчением. Он сразу же издал постановление о запрете на выход из убежища всем, кроме команды номер один, которая успешно завершила три миссии. Помимо первой проверочной миссии по уничтожению грозовых волков, команда номер один успешно сопроводила два каравана.
     Пока Хитоми принимала душ, Кеншин демонстративно похвалил сыновей принимавших участие в задании, дабы повысить их боевой дух и стремление к свершениям. Кеншин знал насколько успешно армейско-патриотическое воспитание, а вкупе с его способностями, сыновьям нужен был лишь небольшой толчок, и все младшие сыновья с горящими глазами считали пятерых старших героями и хотели быть на их месте.
     Вернувшись в комнату Хитоми, Кеншин обнаружил ее, сидящей в кресле с книгой в руках. Увидев ее внешний вид, он не смог сдержать удивленный вздох возбуждения.
     — Ты невероятно красивая, Хитоми. Я так рад, что теперь ты моя девочка… — Прошептал он и погладил ее нежную ножку, сев напротив. На ней была красивая розовая футболка с сердечком и короткие шорты. Касуми очень постаралась, подбирая ей одежду, и знала, чем можно свалить Кеншина наповал.
     — Спасибо, милый. Но я давно не девочка… — Со вздохом сказала она и с теплотой взглянула в его глаза, погладив его руку.
     — Для меня ты всегда будешь девочкой. К тому же, ты навсегда сохранишь нынешнюю красоту. Другие девочки еще не знают, ты первая, — С улыбкой сказал он и, потянувшись, чмокнул ее в сладкие губы.
     — Ч-что? Навсегда сохраню вид тридцатилетней?! Господи! — Взвизгнула она и, не в силах удержать свое волнение, обняла Кеншина.
     Он был доволен такой реакцией своей новой жены, и не теряя времени, поместил обе руки на ее выпирающую большую попку, и как следует сжал. Хитоми взвизгнула, и отстранилась, будучи в игривом настроении.
     Так как все проблемы были позади, Кеншин наконец решил посмотреть изменения в ее статусе.
     Имя: Накаяма Хитоми
     Возраст: 36 лет
     Уровень таланта: 30
     Качество чакры: 6
     Количество чакры: 6800
     Контроль чакры: 77%
     Бьякуган Ур 3
     — Хитоми, я уже говорил, что ты невероятная женщина? — С улыбкой сказал Кеншин и притянул ее в свои объятия.
     — Да, но мог бы говорить это почаще, — Ответила она, обняв его в ответ. Ей нравилось целоваться, поэтому она прильнула к его губам и ласково застонала.

Глава 112

     Следующий час Кеншин решил уделить вопросам касающимся клана Хьюга, и бьякугана в частности. Хитоми без малейших колебаний рассказывала ему все, что знала. Удивление у него вызвало устройство их клана. И хотя он уже знал о разделении на «основную» и «побочную» ветви, однако информация была сильно искажена и не достоверна. На самом деле «основная» ветвь клана состояла из одной правящей семьи, и их численность редко доходила до 15–20 человек.
     Хитоми рассказала ему, что попасть из побочной ветви в основную — практически невозможно, однако такие чудеса случаются. В частности — прадед нынешнего главы клана принадлежал к побочной ветви, но обладал невероятным талантом и чистейшей родословной, благодаря чему смог возвыситься на уровень элитного джонина и, сразившись на смерть с шиноби уровня «каге», вышел победителем.
     Информация касающаяся бьякугана расходилась с поверхностными представлениями Кеншина. Из того, что объяснила Хитоми, он понял, что бьякуган имеет четкую градацию зависящую от родословной, однако в течении жизни шиноби клана Хьюга так или иначе повышают качество своего бьякугана, но у невероятно талантливых потомков это происходит гораздо быстрее и легче.
     Основные различия между бьякуганами заключались в дальности и качестве сканирования. Сама Хитоми могла сканировать область вдаль на три километра, а глава клана по слухам мог сканировать область, как минимум в пятьдесят километров. Она объяснила, что члены основной ветви клана настоящие монстры и без труда могут видеть сквозь любые фуиндзюцу сокрытия, а так же идти по следу, без проблем определяя кому принадлежит след из чакры и куда он ведет.
     Хитоми не была способна на такие подвиги, однако Кеншин все еще считал ее невероятно полезной, о чем не постеснялся упомянуть, вновь шлепнув ее по большой попке.
     — Ах! Ну перестань, от любого твоего прикосновения у меня пропадает концентрация… — Прошептала она, лежа в его объятиях.
     — Завтра продолжим, а сейчас пора ужинать, — С улыбкой сказал он и снова шлепнул ее по заднице, заставляя зрелую женщину зашипеть от возбуждения и вышел из комнаты.
     Хитоми надулась и потерла свою попку, а затем встала и, не в силах сдержать улыбку, направилась вслед за ним. И хотя в обед она была в полнейшем шоке и едва не расплакалась от обиды, к вечеру она удивительным образом практически свыклась с ситуацией. Ей все еще не нравилась мысль о том, что у Кеншина есть другие жены, однако она видела, как он любит каждую из них и знала, что никогда не останется брошенной.
     Как только она вошла на кухню, Кеншин с улыбкой пригласил ее к столу и посадил рядом с собой. Нацуми и Айя легонько кивнули ей, а Касуми улыбнулась. Хитоми нравилась эта жизнерадостная девочка из клана Нара и она была не против общения с ней.
     — К сожалению, Ичиро с ребятами уже спят, поэтому праздник в честь Накаяма Хитоми переносится на завтра. А сегодня поедим в узком кругу. Что будете есть, девочки? — С улыбкой спросил он, погладив бедра сидящих рядом Айи и Хитоми.
     — Мм… я хочу жаренной картошки с грибами и мясом! — Заявила Айя, у которой едва не лились слюнки от ожидания.
     — Я, пожалуй, поем овощной салат, выберу сама, — Сказала Нацуми и всмотрелась в одну точку. Перед ее глазами всплыло интерактивное меню, невидимое для других людей.
     — А я хочу те круглые штучки с мясной начинкой: «пелемени», — С трудом выговорила Касуми. Кеншин давно заметил, что Касуми нравится русская кухня, она то и дело заказывала борщ, солянку, пельмени, и даже с удовольствием ела холодец, от которого у других девушек были мурашки по коже.
     — Хитоми? — С улыбкой спросил Кеншин и вновь погладил ее пышное бедро.
     — Кхм… Даже не знаю… — Ответила она и засмущалась. Все происходящее было для нее в новинку, и властная в операционной женщина невероятно смущалась, попав на неизведанную территорию отношений с мужчиной.
     — Давай я тебе помогу выбрать. Вот, расслабься и смотри, — Сказал он и встал позади нее, положив обе руки на ее голову.
     — Ах! — Испуганно воскликнула Хитоми, увидев перед глазами непонятный полупрозрачный интерфейс.
     — Тшш… расслабься, это просто меню выбора блюд. Смотри, вот тут есть сортировка по категориям, по калорийности, по названию, и множество индивидуальных предпочтений. Выбери нужную категорию, что ты любишь? — Ласково прошептал он, направляя ее разум.
     Телепатические способности Кеншина развивались день ото дня, и на данный момент он был способен, как минимум, смотреть глазами своих жен и немного направлять их в таких мелких вещах. Это было лишь потому, что их разум был на 95 % к нему лоялен, но даже оставшихся 5 % с лихвой хватало, если речь шла об изучении воспоминаний или индивидуального опыта.
     — Боже, какое интересное «меню», впервые вижу что-то подобное… — Пробормотала Хитоми, будучи в полнейшем шоке от увиденного. Она довольно быстро поняла, как управлять контекстным меню, и с наслаждением просматривала различные категории и особенно невероятно красочные изображения готовых блюд. Будучи воспитанной в традиционной японской культуре, она любила есть рыбу, поэтому выбрала филе лосося и рис в качестве гарнира. Кеншин дополнительно выбрал некоторое количество «зелени» и соусов, дабы его любимая могла насладиться ужином в полной мере.
     — Спасибо, — Прошептала она и погладила его руку.
     Кеншин улыбнулся и ласково поцеловал ее в затылок.
     — Пфф… перестаньте сюсюкаться, давайте есть! — Заявила закатившая глаза Касуми.
     — Хорошо, приятного аппетита, девочки, — Сказал он и, сев на свое место, с улыбкой приступил к ужину.
     После ужина Кеншин решил дать Хитоми отдохнуть и собраться с мыслями, поэтому она ночевала одна в своей комнате. Нацуми быстрее всех оценила перспективы и, когда все легли спать, тихонько покинула свою комнату, и забралась к Кеншину под одеяло. Она хотела ласки, но уже неделю, как была беременна, поэтому Кеншин лишь обнял ее и гладил по голове, пока она не заснула.

Глава 113

     На следующее утро после завтрака Кеншин представил Хитоми всем сыновьям и наказал им относится к ней с уважением. Этого не требовалось, ибо сыновья всегда предельно уважительно относились ко всем женам отца, придавая им некий сакральный смысл.
     До обеда Хитоми провела тренировочный спарринг с Ичиро, в котором без особых проблем победила. Он не использовал шаринган и пространство, а она бьякуган и джукен. В ее победе не было ничего удивительного. Она хоть и была ирьенином, но тренировалась много лет и находилась на пике ранга чунина, в противовес недолгим тренировкам Ичиро и начальному уровню чунина.
     Когда Хитоми узнала, что у многих сыновей Кеншина есть шаринган, она была в полнейшем шоке и с удивлением представила в голове неприметную «обычную» девушку, которая являлась матерью таких гениев. В клане Хьюга около половины членов побочной ветви не могли пробудить бьякуган, и по слухам, в клане Учиха ситуация с шаринганом была не лучше, поэтому мать, чьи дети в полном составе пробудили додзюцу — пользовалась бы в клане большим уважением и находилась под протекцией главы клана.
     Кеншину очень понравился стиль мягкого кулака, однако расстраивала полная невозможность его использования кем-либо не имеющим чакры. Бьякуган хоть и был крайне желателен для этого стиля, однако во всем мире существовали гении, способные применять этот стиль без додзюцу, на голом опыте.
     Несколько часов Кеншин с Хитоми занимались всевозможными тестами бьякугана. Она с удивлением заметила, что изнутри убежища видит улицу без проблем, а с улицы видит лишь горную породу, без малейшего намека на наличие помещений. Немного поразмыслив, она с удивлением вспомнила одну странность и сообщила о ней Кеншину.
     — Хм… твоя способность по созданию убежища просто невероятна. Она каким-то образом заставляет шиноби с сенсорным восприятием не применять его.
     — Что ты имеешь ввиду? — Сказал Кеншин, и сделал глоток чая.
     — Вчера, пока мы скрывались от возможной погони, я время от времени активировала бьякуган, однако когда мы приблизились к этой горе, внезапно для себя самой я перестала это делать, и даже не поняла почему. Только сейчас, поразмыслив, я вспомнила эту странную деталь, — Серьезным тоном сказала Хитоми. Она уже была в курсе многих способностей Кеншина и радовалась, как маленькая девочка, когда он показывал ей очередное «чудо».
     — Вот значит как… Что ж, я ожидал нечто такое, спасибо, что поделилась наблюдениями, — С улыбкой похвалил ее Кеншин.
     Хитоми ласково улыбнулась, сделала глоток чая и вновь потерялась в его глубоких глазах. Ей безумно нравилось сидеть со своим любимым и вести непринужденную беседу. Если остальные его жены были молоды и энергичны, Хитоми была опытной женщиной и никуда не спешила, что грело сердце Кеншина, которому не хватало такой ласковой и меланхоличной подруги, с которой можно было разделить усталость в молчаливом понимании.
     Всю вторую половину дня Кеншин посвятил Хитоми, желая показать ей свою любовь и ускорить ее освоение в новом доме. Она очень быстро освоила такие технологичные вещи, как водопроводный кран, смыв унитаза, холодильник и выключатели света.
     После обеда Кеншин пригласил ее в бассейн и был удивлен ее невероятным смущением. Хитоми изо всех сил пыталась отказаться, ссылаясь на отсутствие купальника, однако Кеншин уверил ее в том, что это совсем не проблема, и затащил ее в бассейн.
     Еще несколько недель назад Кеншин смог установить освещение имитирующее солнечный свет, с присущим ему ультрафиолетом, и теперь девочки только и делали, что загорали, заставляя Кеншина то и дело заглядывать в бассейн.
     Дабы не смущать свою новую жену, Кеншин выбрал момент, когда в бассейне никого не было, и привел туда Хитоми. Увидев, что они оказались наедине, она немного расслабилась и с интересом принялась все осматривать, дотронувшись ножкой до воды, с удивлением заметив, что она теплая.
     — Боже, твой дом — это просто чудо, — С восхищением сказала пышногрудая красавица, улыбнувшись ему светлой улыбкой.
     — Наш дом, девочка. Теперь это и твой дом тоже, — Ответил он, на что она улыбнулась еще ярче. Ей очень нравилось проводить время с Кеншином, который одним словом мог заставить ее сердце биться чаще, и даровал тепло в груди.
     — Пошли, выберем тебе купальник, — Весело сказал он и, взяв ее за руку, направился в раздевалку, которая претерпела некоторые изменения. Прежде всего в раздевалке была еще одна обширная комната с огромным количеством купальников на любой размер и вкус.
     Увидев все это великолепие, Хитоми сделала глубокий вдох. Она не переставала удивляться красоте одежды в доме Кеншина. По сравнению с одеждой мира шиноби, вещи из родного мира Кеншина имели невероятное множество расцветок и были сделаны из незнакомых ей материалов. Как и любая женщина, она любила одеваться красиво и стильно, поэтому сразу же влюбилась в огромную коллекцию одежды в ее комнате. И теперь, смотря на огромное разнообразие купальников, Хитоми не знала, что выбрать. Почти все из них были невероятно постыдными и не подходили дочери клана Хьюга, однако при возникновении подобных мыслей, она раз за разом повторяла себе, что теперь ее фамилия не Хьюга, а Накаяма, и только ее муж имеет право решать, что ей надеть.
     — Как тебе вот этот, белый? — С улыбкой спросил он.
     — Не слишком короткий? По моему он предназначен для Айи или Касуми, но уж точно не для меня, — Скептически пробормотала Хитоми, повертев в руках весьма откровенный купальник на веревочках.
     — Он сделан специально для тебя. Примерь его. А еще вот этот и этот, — Сказал он, выбрав черный полу-прозрачный, и красный, со множеством латексных элементов.
     — Боже, на что я подписалась… — Притворно расстроившись, пробормотала Хитоми. На что получила легкий удар ладонью по попке и нежный поцелуй в щеку.
     — Тебе понравится, вот увидишь, — С улыбкой прошептал Кеншин и вышел в коридор раздевалки, не желая портить себе сюрприз.

Глава 114

     Через пять минут дверь открылась, и взору Кеншина предстала невероятная красота. Он предполагал, насколько сексуально на ней будет смотреться этот купальник, но все равно не мог отвести взгляд. Ее большая грудь практически не была прикрыта, лишь маленькие полоски ткани на веревочках прикрывали ее соски, не скрывая контур. Он перевел взгляд ниже, и не смог сдержать стон похоти, увидев, как маленькая полоска ткани едва ли прикрывает основную часть киски, практически ничего не оставляя воображению.
     — Ты невероятно красива… — Прошептал Кеншин, заставив ее слегка улыбнуться. Она очень нервничала, когда одевала столь постыдный наряд, и теперь немного расслабилась.
     — Повернись, — Сказал он и сделал круговое движение указательным пальцем.
     Хитоми повернулась и услышала позади себя еще один вдох, который был музыкой для ее ушей. Больше всего на свете она боялась, что не оправдает ожиданий и не выдержит конкуренцию с более молодыми девушками, но Кеншин раз за разом развеивал ее страхи, заставляя ее сердце успокаиваться.
     Сзади Хитоми выглядела ничуть не хуже. Ровная, гладкая спина, длинные, ниспадающие практически до самой попки волосы, и невероятны пышные бедра, перерастающие в большие мягкие булочки, никем, кроме Кеншина, не тронутой попки.
     Один взгляд на эту красавицу доставлял Кеншину огромное удовольствие. Она была той самой «мамочкой» из фантазий любого подростка, и вот теперь, эта самая «мамочка» стояла перед ним, выпятив свою аппетитную попку.
     Все мысли о расслаблении в бассейне были отброшены на второй план, и Кеншин, не в силах больше терпеть, подошел к ней сзади и обнял, прижавшись к ней всем телом.
     Почувствовав его объятия, Хитоми нежно замурлыкала и подставила шею для любящих поцелуев, еще сильнее возбудившись от ощущения большого члена, врезающегося в ее попку. Всю свою жизнь она презрительно фыркала при мысли о совокуплении кроме как ради продолжения рода. Однако сейчас она поняла, ее тело и разум синхронно желали ласки от мужчины ее мечты, и не было ни одной причины для того, чтобы зрелая женщина перестала тереться попкой о большой член любимого парня.
     — Ууунннгх! — Застонала она, закусив губу, когда Кеншин обеими руками обхватил ее большие сиськи и принялся перекатывать ее возбужденные соски между пальцами.
     Кеншин был настолько сильно возбужден, что не хотел заниматься с ней любовью. Единственное, что он хотел в этот момент — это жестко трахнуть свою женщину, словно дикий зверь. Именно поэтому Хитоми удивленно вскрикнула, когда ее кулон слегка засветился, и большая часть чакры в ее теле была заблокирована.
     — Ч-что… — Попыталась сказать она, но была силой прижата к стенке и лишь застонала от властных действий Кеншина. Он давно заметил ее небольшую склонность к подчинению. Ее киска всегда сжималась сильнее обычного, когда Кеншин вел себя властно во время секса, и сейчас происходило то же самое. Хитоми вмиг стала безумно мокрой, и ей стало невероятно жарко.
     Кеншин в одно движение снял штаны и боксеры, а затем, прижав ее посильнее к стене, намотал ее шикарные волосы себе на кулак, левой рукой разорвав трусики-бикини, заставив Хитоми взвизгнуть от возбуждения.
     Он без особых прелюдий вогнал свой полностью возбужденный член по самые яйца в тугую и мокрую киску Хитоми, заставив зрелую женщину громко взвизгнуть и в тот же момент бурно кончить. К его удивлению, Хитоми прекрасно умела сквиртовать, и брызнувшая из ее киски жидкость залила его член и попала на ногу.
     Ее глаза закатились, и Кеншин был единственным, что удерживало ее от падения. Он не мог поверить, что от единственного толчка Хитоми получила один из сильнейших оргазмов, полностью потерявшись в пучине удовольствия.
     Однако он сам был не удовлетворен и не собирался просто стоять, начав набирать обороты, и спустя несколько секунд уже изо всех сил трахал зрелую «мамочку», буквально вбивая свой член в ее узкую, непрерывно сжимающуюся, киску, задевая головкой члена ее чувствительную матку.
     Хитоми все это время издавала неразборчивые звуки, визги, стоны, всхлипы. От непрерывного оргазма из ее открытого рта то и дело капала слюна, но Кеншину было все равно, он намеревался наполнить ее киску огромным количеством спермы, несмотря ни на что.
     Спустя пять минут и около десятка микро-оргазмов, испытанных Хитоми, Кеншин подошел к своей кульминации. Он отпустил ее волосы и схватил обе ее руки, а затем принялся изо всех сил трахать ее бархатную киску, притягивая ее к себе как можно сильнее, пока не зарычал и не взорвался в собственном оргазме, выстрелив огромным количеством спермы прямо в ее матку.
     — Уууннннгх! — Застонала Хитоми и снова кончила со сквиртом. Ее ноги полностью подкосились, но Кеншин, освоивший телекинез на достаточном уровне, вкупе с собственными руками, без проблем удерживал ее на месте.
     Кеншин продолжал кончать в узкую киску Хитоми, заставляя ее стонать еще сильнее, будто его сперма была катализатором для сильнейшего оргазма. Касуми и Айя не раз подмечали, насколько им нравится глотать его сперму, но он считал это простыми словами, произнесенными с целью сделать ему приятно. Однако сейчас он не был в этом так уверен и решил в скором времени провести исследования на эту тему.
     Конвульсии оргазмирующей женщины были для него настоящим подарком. Ему безумно нравилось держать ее в руках, чувствуя, как все ее шикарное тело дрожит, а киска неистово сжимается. Хитоми поистине была невероятным цветком клана Хьюга, который все считали сорняком.
     Спустя минуту Хитоми немного успокоилась и перестала так неистово трястись. Она с трудом вернула закатившиеся глаза в норму и потерянным взглядом посмотрела на Кеншина, а затем издав нежный всхлип, принялась целовать и лизать его лицо, желая выразить ему свою безграничную любовь.
     — Как ты себя чувствуешь, девочка? — Ласково спросил Кеншин, не отпуская ее невероятное тело и не вынимая член из ее горячей киски.
     — Мнгх… Великолепно, правда ноги не слушаются… — Проскулила она и, будучи подхваченной за бедра и насаженной на его член, она дополнительно обвила его шею, полностью отдавшись ему.
     — Я уже говорил, насколько сильно обожаю твою большую попку? Когда-нибудь я не сдержусь и возьму твою вторую дырочку… — С намеком прошептал он и поудобнее ухватил ее за попку.
     — Ах! Это ведь грязно… — Простонала она, закусив губу. Хитоми была готова отдать все свои дырочки прямо сейчас, лишь бы он продолжал любить ее, ласкать ее и общаться с ней. К тому же, она была уверена, что любые предложения сексуального характера от Кеншина ей понравятся. По крайней мере он еще ни разу ее не разочаровывал, и за две недели подарил ей больше счастья, чем она получила за всю предыдущую жизнь, заставив зрелую женщину вновь почувствовать себя юной девушкой.
     — Это ничуть не грязно, — С улыбкой сказал он и аккуратно вставил указательный палец в ее заднюю дырочку. Глаза Хитоми в шоке раскрылись, а изо рта донесся неразборчивый стон. Все еще будучи насаженной на большой член Кеншина, она испытала невероятное чувство.
     Кеншин не стал ее больше дразнить и вынес из раздевалки, а затем положил на большой резиновый диван, после чего лег рядом и блаженно расслабился.
     Хитоми сразу же прильнула всем своим пышным телом к нему и принялась ласкаться. Она внезапно осознала, что значит счастье. Рядом был любимый мужчина, а киска приятно покалывала — это и было ее счастьем, и все былые противоречия и стресс от переезда — вмиг рассеялись.
* * *
     После отдыха Кеншин с Хитоми приняли душ и решили вернуться к делам. Прежде всего ему было необходимо обучить некоторых сыновей ирьениндзюцу, однако Хитоми опустила его на землю, сообщив, что для подготовки хорошего ирьенина нужно затратить по меньшей мере два года, и это при условии, что учащийся — гений.
     Кеншин некоторое время поразмыслил над ситуацией и пришел к выводу, что обучение сыновей так или иначе должно проходить через него. Имея идеальную память и способ структуризации и передачи знаний, он был незаменим, если дело казалось массового и быстрого обучения. Однако это значило, что весь материал он обязан усвоить сам, а затем затратить огромное количество времени на его переосмысление. У этого метода, помимо очевидных плюсов, таких, как быстрое обучение сыновей и развитие псионики, был огромный минус — ментальное истощение.
     При мысли о усвоении и переосмыслении таких массивов информации, у Кеншина были мурашки. Он прекрасно помнил, как сильно выматывало переосмысление тайдзюцу клана Нара. Он бы с удовольствием предпочел с утра до ночи махать киркой в шахте, нежели сидеть на мягком месте и множество часов структурировать каждую деталь, дабы информация без особых проблем усвоилась чужим мозгом.
     — Хорошо. Когда ты будешь готова начать обучение с самых азов? — Спросил он и сделал глоток чая.
     — Мм… прямо сейчас, — Ответила она и улыбнулась.
     — Хорошо, тебе нужно будет обучать меня. К сожалению, только теории, — Заявил Кеншин, чем изрядно удивил ее.
     — Что? Но какой в этом смысл? — Спросила Хитоми, не понимая, зачем ему тратить время на изучение ирьениндзюцу, если он не может им пользоваться.
     — Помнишь, как я учил тебя пользоваться контекстным меню? Точно так же я могу передавать любую информацию, — С лукавой улыбкой сказал он и нежно дотронулся до ее головы, и послал ей один из самых развратных образов, которые она когда-либо видела.
     — Ах! Боже, какой ты ненасытный… Никогда бы не подумала, что этим можно заниматься вот так… — Со сбившимся дыханием прошептала Хитоми. Ее лицо немного покраснело, а внизу живота стало невыносимо жарко. Тело зрелой женщины требовало повторения того, что она увидела.
     — Хочешь, как-нибудь сделаем это? — Ласково прошептал он, и погладил ее нежную руку.
     — Хочу… — Прошептала она и положила вторую руку поверх его руки. Ее киска в данный момент посылала сотни сигналов о том, что не просто хочет, а жаждет испытать то, что увидела.

Глава 115

     Всю следующую неделю Кеншин только и делал, что работал. С повышением способности «Создание Формаций» до шестого уровня перед ним открылись огромные перспективы, и на плечи свалилось огромное количество работы. Первым делом он переработал костюмы сыновей, сделав их энергоблоки более вместительными, а щиты более крепкими. По его оценкам щит мог сдержать один удар среднего джонина в полную силу, но он прекрасно понимал, что у среднего джонина таких ударов в запасе сотни и скорость намного выше, чем способен развить даже Ичиро.
     Кеншин планировал внедрить в формации на их костюмах функцию коллективного щита, позволяющего на некотором расстоянии передавать энергию тому человеку, который в данный момент нуждается в защите, позволяя выдержать гораздо больше, чем способен один единственный щит. Однако на данный момент Кеншин не знал, как это сделать. Требовались по меньшей мере недели кропотливых исследований и проверок, что на данный момент не представлялось возможным.
     Усиление своего экзокостюма он отодвинул на задний план, не планируя покидать убежище в ближайшее время. На данный момент дел у него было настолько много, что иногда он забывал поесть, или ложился спать на диване в мастерской. Минимум шесть часов в день он тратил на усвоение информации по ирьениндзюцу, раз за разом поражая Хитоми своими способностями к обучению. По ее оценкам требовалось всего около полутора месяцев, пока Кеншин не узнает все, что знает она.
     Еще одна острая в прямом смысле этого слова проблема заключалась в том, что Кеншину нужно было создать минимум десяток функциональных катан, дабы его сыновья имели преимущество перед другими шиноби.
     Еще будучи старшеклассником, при ознакомлении с этим миром через экран ноутбука, Кеншин недоумевал, почему шиноби используют маленькие кунаи вместо удобных и функциональных мечей, способных разрубить противника напополам. Ответ оказался предельно прост — дешевизна и удобство.
     Дороговизна катан была не главным фактором того, почему шиноби в большинстве своем использовали кунаи, но не маловажным. Технологические возможности этого мира находились на уровне средневековья, поэтому добыча и выплавка руды, с последующей ковкой катан — была очень затратным делом.
     Такие катаны тупились и ломались даже в битвах между простыми людьми, а скрещенные мечи генинов гарантированно разлетались на осколки, в противовес немного более крепким кунаям. Единственное, что могло помочь в этом вопросе — фуиндзюцу.
     Высококлассные мастера фуиндзюцу могли многократно укрепить клинок, позволяя высококлассным шиноби проявить себя на поле боя. Однако, чем выше была сила шиноби, тем сложнее было создать для него меч.
     Катана, которой мог орудовать джонин — стоила целое состояние, и как правило была не по карману шиноби-одиночкам. Катаны для элитных джонинов в продаже было не найти. Все они стоили чудовищных денег, и спрос в сотни раз превосходил предложение. Все из-за того, насколько сложно было укрепить его с помощью фуиндзюцу. Мастеров способных на такое было крайне мало, и стоимость нескольких лет кропотливой работы такого мастера не поддавалась исчислению.
     Бои практически всех джонинов проходили в рукопашную, ибо обычные клинки ломались от одного замаха, разлетаясь в воздухе. А если все же достигали тела врага, то не наносили ему никакого урона, доставляя лишь небольшой дискомфорт, как если бы простого человека ударили сухим прутом толщиной с две соломинки.
     Именно поэтому Кеншин загорелся идеей вооружить всех своих сыновей крепчайшими клинками, подняв их боевую эффективность на 20–30 %. Однако даже для него это была совсем не простая задача. Прежде всего ему были нужны мечи одного качества, и даже так, предстояло сконструировать для каждого меча свою формацию. Все было бы гораздо проще, будь эти мечи отштампованы на заводе из одной руды по ГОСТу. Но в закромах кузнеца руда могла быть совершенно разного качества, как и степень нанесения ударов по самому клинку, и готовые катаны получались разного качества. Для обычного воина это не имело значения, но для Кеншина, чьи формации должны были пронизывать всю структуру меча — это было головной болью.
     Все «свободное» время Кеншин думал о том, как создать универсальную формацию для всех мечей сразу. Скрупулезно укреплять каждую катану по нескольку недель в его планы не входило, однако заказать мечи следовало уже сейчас, а для этого требовались немалые деньги.
     Буквально за несколько дней он возобновил производство вина десятилетней и двадцатилетней выдержки, продажу которого наконец мог доверить старшим сыновьям. За все это время первая команда выполнила четыре миссии, и все ее члены так или иначе привыкли к вылазкам.
     Кеншин поручил сыновьям находить точки сбыта элитного вина во время своих миссий в различные города или деревни. Лучше всего по его мнению было — договориться с караванщиками, которых часто нужно сопровождать по заданию.
     Так же он поручил найти хорошего кузнеца и договориться с ним о ковке десяти одинаковых катан, поставив условие, что все они должны быть выкованы из выданной руды, чья обработка вновь ложилась на плечи Кеншина.
     На 244-й день Айя и Нацуми вновь родили малышей — Девятнадцатого и Двадцатого. У обоих уровень таланта был не высок, однако Кеншин не расстраивался, и был рад даже сыновьям с потенциалом чунина.
     На 245-й день родила Касуми, подарив ему двадцать первого сына с уровнем таланта в 31 единицу. Что не могло не радовать Кеншина, который не мог дождаться, когда кто-либо из его сыновей станет джонином.
     На 248-й день Ичиро с братьями после миссии приволокли 350 килограмм железной руды, потратив 40 000 рё. С продажи вина они выручили 34 000, поэтому покупка железа не сильно ударила по кошельку семьи, однако денежный вопрос впервые встал настолько остро. По оценкам Кеншина, еще 100 000 уйдет на оплату ковки клинков вне очереди.
     За пять миссий команда номер один заработала в общей сложности 70 000 рё, однако все они ушли на закупку расходных материалов для шиноби, прежде всего на сюрикены и взрывные печати. Кеншин пока не мог создавать аналог взрывных устройств, поэтому печати были невероятно важны. Каждая стоила 5 000 рё, и была способна в упор убить чунина. Джонину от взрыва не наносилось практически никакого урона, и взрыв печати был опасен лишь вблизи глаз.

Глава 116

250-й день, страна огня, Коноха
     На веранде богато обставленного дома сидел пожилой мужчина с длинными, распущенными вдоль спины, седыми волосами. Он без особой спешки с огромным удовольствием занимался каллиграфией.
     Единственное, что портило его благородный вид — повязка на лбу, не оставляющая знающим людям сомнений в том, что за ней скрыто, и в том, что перед ними раб правящей семьи клана Хьюга.
     Внезапно глаза пожилого мужчины сузились и он посмотрел в сторону двери, которая несколько секунд спустя сдвинулась в сторону, и на веранду с уважением вошел молодой мужчина.
     — Хитоши-сан, мы так и не смогли найти след Хитоми. Судя по всему она добровольно покинула заставу, перед этим убив своего бывшего подчиненного. Отец занимается этим, но глава определенно будет в ярости… — Сказал юноша, отчитавшись перед своим дедушкой.
     — Вот же гадкое отродье! Нужно было стереть ее в порошок, когда была такая возможность! Если бы не твой отец, у нас бы не было таких проблем! — С гневом прорычал Хьюга Хитоши.
     — Если бы не Хитоми, твоя внучка была бы мертва, — Без особого уважения сказал бесшумно появившийся на веранде мужчина средних лет. Его виски лишь лишь слегка украшала небольшая полоса седых волос, давая всем понять, что он находится в самом расцвете сил.
     — Ты! Ты так и не научился уважать отца? Видимо в детстве я тебя воспитывал не так часто и не так сильно, как этого требовал твой бунтарский нрав! — Заявил Хитоши.
     — Уж поверь, отец, никто из нашего клана так сильно и так жестоко не бил своих детей. А что касается уважения — его нужно заслужить, — Без особых эмоций заявил представительный мужчина.
     Хьюга Хитоши мог лишь гневно сжать кулаки и проглотить свое недовольство. Это была далеко не первая его перепалка с сыном, которого ко всему прочему он уже не мог наказать, ибо тот уже давно превзошел своего отца, и лишь благодаря клановой бюрократии еще не столкнул его с поста одного из великих старейшин побочной ветви.
     — Хорошо, оставим ссоры. Хитоми уже объявлена нукенином? — Спросил он у своего сына, однако в его голосе все еще чувствовался огромный гнев.
     — Объявлена, однако с примечанием, что убивать без причины ее запрещено, под мою, Хьюга Хидео, ответственность, — Решительно заявил он своему отцу.
     — ТЫ! Мало того, что ты и раньше защищал это гадкое отродье, уничтожившее все перспективы по переходу в главную ветвь, так ко всему прочему ты решил уничтожить нашу семью окончательно?! Если Хиаши-сама узнает, нам всем конец! — Прорычал Хитоши, не выдержав, поднявшись из-за стола.
     Хидео лишь изогнул бровь и с интересом стал ждать дальнейших действий отца, но тот лишь покраснел от гнева и сел обратно, не решаясь ничего предпринять.
     Выждав вспышку гнева от отца, Хидео спокойно продолжил:
     — Хиаши-сама уже знает. Он согласился позволить мне во всем разобраться и провести расследование, согласно правилам клана. Учти, отец, я не позволю тебе без суда и следствия казнить Хитоми, — Решительно заявил он и, не желая продолжать этот разговор, под испепеляющим взглядом отца молча вышел на улицу и в мгновение исчез.
* * *
     Весь 251-й день Кеншин был словно на иголках, он поработал лишь несколько часов, а все остальное время проводил с Хитоми, оказывая ей поддержку перед родами. К его удивлению опытнейшая женщина ирьенин была похожа на испуганную студентку. Она множество раз принимала роды и знала этот процесс предельно хорошо, но это никак не помогало справиться с огромным волнением. Она боялась потерять это чудо, рождение которого еще месяц назад было невозможно.
     — Успокойся, Хитоми-сан, все будет в порядке, — Успокаивала ее Касуми, сидя на краю кровати и держа ее за руку. За последние две недели они стали хорошими подругами и часто держались вместе.
     — Она права, Хитоми, не волнуйся. Моя способность не позволит родам пойти не по плану. Все будет хорошо, — Ласково сказал Кеншин, взял ее за руку и нежно поцеловал в щеку.
     — Я понимаю, но ничего не могу с собой поделать… — Прошептала Хитоми и улыбнулась. Внезапно ее улыбка застыла, а изо рта вырвался негромкий стон, — Ах!.. Кажется началось!
     — Тшш… дыши ровно и размерено. Твое тело все сделает само, — Сказал Кеншин и погладил ее по голове.
     — П-постараюсь, Уууф!
* * *
     Спустя пятнадцать минут Кеншин держал на руках лысого, белоглазого малыша, который с интересом поглядывал на него.
     — Хитоми, посмотри какой он красивый. Двадцать Второй, иди к маме, — С улыбкой сказал он и аккуратно передал малыша матери.
     — Господи, какой он чудесный… — Прошептала Хитоми и прижала малыша к себе. Из ее абсолютно белых глаз полились слезы радости, а с души упал огромный груз.
     — Уровень таланта тридцать шесть, Хитоми, ты родила будущую опору нашей семьи! — Радостно заявил Кеншин, сделав ее очень счастливой.
     — Мой мальчик… С таким талантом он бы мог стать главным старейшиной побочной ветви, но клан Хьюга никогда не заполучит его! — Решительно заявила она и вздрогнула от неожиданности, когда малыш нашел ее сосок и принялся есть.
     — Ха-ха-ха, малыш весь в отца! — Со смехом сказал Кеншин и погладил ребенка по голове, на что тот весело буркнул и продолжил кушать.
     — Отдыхай, милая. Касуми, нам пора, — Сказал он и вышел из комнаты.
* * *
     После рождения Двадцать Второго Кеншин получил шестнадцатый уровень и вложил очко навыков в способность «Талантливое Потомство», повысив ее до девятого уровня. Нынешних знаний в создании формаций ему было достаточно, а убежище еще не было заполнено и наполовину. Он решил, что дополнительные очки таланта никогда не будут лишними.
     Из-за большой занятости Кеншин так и не оплодотворил родивших девочек вновь, поэтому Айя, Нацуми и Касуми то и дело намекали ему о своей готовности вновь забеременеть и родить. Дошло до того, что Нацуми пришла к нему в мастерскую в короткой белой рубашке до пупка и еще более короткой белой юбке, под которой при малейшем движении виднелись тоненькие белые стринги, едва прикрывающие киску.
     Это стало последней каплей, и Кеншин, не в силах выдержать свое возбуждение, подошел к ней и принялся оценивающе ее осматривать.
     — Ах! — Воскликнула Нацуми, когда он бесцеремонно задрал ее короткую юбку и оценил упругую попку, между булочек которой проходила тонкая веревочка от трусиков.
     У нее сразу сбилось дыхание. Она чувствовала себя маленькой ланью, случайно забредшей в логово тигра, и с замершем сердцем принялась наблюдать, чем все это закончится.
     — Ай! — Взвизгнула она, когда Кеншин хорошенько шлепнул ее по правой булочке, оставив отчетливый красный след от ладони.
     — В прошлый раз я ведь предупреждал вас с Айей, что если будете сильно дразнить, я уже не буду таким нежным и ласковым. Ты пришла сюда именно поэтому? — Спросил он, взяв ее за подбородок.
     — Да… — Прошептала она. В ее киске бушевал настоящий пожар, который было необходимо потушить.
     Он вновь задрал ее юбку и снова шлепнул ее по упругой попке, вызвав возбужденное шипение из ее ласкового рта. Она тихо вскрикнула, когда Кеншин потянул веревочку ее трусиков и заставил тонкую ткань буквально впиться в изнывающую от желания киску молодой девушки.
     — Уууф… Кеншин, пожалуйста, возьми меня… — Захныкала она и попыталась развернуться, чтобы наброситься на него. Однако амулет на ее шее слегка засветился и Кеншин схватил ее сзади, не давая повернуться, и аккуратно положил ее лицом на стол.
     — Ууунннгх! Да, вот так, возьми меня! — Застонала она, будучи прижатой к холодной поверхности стола с выпяченной попкой.
     За мгновение она лишилась трусиков и намокла еще сильнее, пока не почувствовала прикосновение к своей горячей киске.
     — Ах! Боже, не дразни, пожалуйста… — Застонала она и еще сильнее выпятила попку, прижавшись к сильной руке Кеншина.
     — Помнишь, как я говорил, что в следующий раз возьму ваши маленькие попки? — Прошептал он и вставил два пальца в ее тугую киску, заставив Нацуми застонать.
     Услышав его слова, Нацуми возбудилась еще сильнее, а когда он вставил два пальца в ее дырочку, ее бедра затряслись, а глаза закатились. Девушка испытала сильный оргазм.
     Для Кеншина было одно удовольствие смотреть на попку оргазмирующей девушки. Ее сведенные вместе ножки дрожали, а киска была похожа на маленький пирожок, вызывая желание попробовать его на вкус.
     Через полминуты оргазм Нацуми стих, однако она была не удовлетворена, а лишь еще больше желала ощутить внутри себя большой член Кеншина. Она попыталась подняться, однако вновь была прижата к столу и довольно замурлыкала.
     Внезапно ее глаза расширились, и она вновь сделала инстинктивную попытку подняться, однако снова была прижата к столу. В данный момент Кеншин без стеснения вставил два пальца в ее невероятно узкую попку, и девушка от неожиданности испугалась.
     — Ты ведь не думала, что я шутил? Сегодня твоя попка станет моей, — Прошептал он и, наклонившись, поцеловал ее в шею. Его возбужденный член прижался к ее ягодицам, заставляя девушку зашипеть от похоти.

Глава 117

     — Ууунннгх, пожалуйста, будь нежнее… — Простонала она и принялась тереться попкой о большую выпуклость в его штанах до тех пор, пока Кеншин не отстранился.
     В этот самый момент дверь открылась, и внутрь вошла Айя и громко ахнула. Кеншин еще несколько минут назад по телепатической связи велел ей взять смазку и идти в его мастерскую. Молодая красавица обрадовалась и тут же примчалась, ожидая, что они с Кеншином будут шалить наедине.
     — Нацуми, как это понимать?! Мы ведь договаривались всегда делать это вместе! — Заявила она, недовольная хитростью своей подруги.
     — Ах… прости, Айя, я не могла себя контролировать, ты же знаешь каково это… — Застонала Нацуми, еще сильнее возбудившись под взглядом лучшей подруги.
     — Айя, дай смазку и становись рядом с ней, — Скомандовал Кеншин, бросив оценивающий взгляд на хрупкую девушку.
     Под его взглядом Айя задрожала и немного намокла. На ней была розовая футболка и обтягивающие синие джинсы. Кеншину безумно нравилось все обтягивающее, поэтому его женщины старались носить только такую одежду, особенно Хитоми. Остальные жены безумно завидовали обладательнице большой груди и объемных бедер, которые без особых проблем могли отвлечь Кеншина от дел, чем Хитоми и пользовалась, напрашиваясь на ласку.
     Айя прекрасно знала, как возбудить Кеншина, поэтому элегантно подошла к столу, наклонилась и выпятила свою аккуратную подтянутую попку, победно улыбнувшись, когда Кеншин не выдержал и схватил ее булочки обеими руками, заставляя юную красавицу ласково стонать.
     — Айя еще не знает, скажи ей, — Властно распорядился Кеншин, вернувшись к Нацуми, и как следует шлепнул ее по упругой попке.
     — Ах! Кеншин собирается трахнуть нас в задницы, подруга. Твое сокровенное желание наконец исполнится, — Сказала Нацуми и захихикала.
     — Ты! Почему ты всегда рассказываешь о моих секретах?! Кеншин, милый, не слушай ее, она все врет! — Заскулила Айя и сделала попытку подняться, однако была остановлена правой рукой Кеншина, который прижал ее к столу и как следует шлепнул по упругой попке.
     — Помолчите обе. Выбирайте, чью попку опробовать первой? — С улыбкой сказал он и левой рукой погладил попку Нацуми, а правой попку Айи. Обе девушки тихонько застонали и синхронно заявили.
     — Мою!
     — Айя, девочка, садись и смотри. Ты следующая. Тебе запрещается трогать себя, поняла? — Властно распорядился Кеншин, решив, что Нацуми уже достаточно возбуждена для анального секса.
     Айя тихонько прошептала «да», стянула штаны вместе с трусиками, и села в кресло, закинув свои ножки на подлокотники, неотрывно глядя на Кеншина, закусив губу. За полгода совместной жизни с Кеншином, она прекрасно научилась вести себя соблазнительно, не оставляя его самоконтролю ни единого шанса.
     Внезапно раздался гортанный стон Нацуми, в чью попку вновь вошли два пальца Кеншина, и полилась маслянистая жидкость смазки. Он залил ей всю попку и не беспокоился о том, что лишняя смазка потекла по ее нежным ногам на пол.
     Кеншин в одно мгновение стянул штаны с боксерами, и его невероятно возбужденный член, отпружинив, ударил Нацуми по попке, заставив ее захныкать от возбуждения. Он сразу же пристроил свой член у ее самой узкой и нетронутой дырочки, и девушка застонала еще сильнее.
     Айя тем временем вытянула шею, пытаясь разглядеть момент проникновения такого большого члена в маленькую анальную дырочку ее лучшей подруги. Она знала, что ее попка будет следующей, и хотела как следует подготовиться.
     Когда Нацуми почувствовала головку члена у своей задней дырочки, то сразу же раскрыла глаза и сделала глубокий вдох. Это чувство было абсолютно непривычным и пугало молодую девушку.
     — Тшш… потерпи, милая… — Прошептал Кеншин и, наклонившись, принялся целовать ее сладкую шею, успокаивая юную красавицу, пока она не расслабилась и не замурлыкала от удовольствия.
     Он аккуратно вставил головку члена в ее тугую дырочку и услышал стон Нацуми. Она вздыбилась и сделала попытку подняться.
     — Ай, боже, больно! — Захныкала она, но Кеншин вновь ее успокоил, и подождал, пока она расслабится.
     Это продолжалось еще несколько раз. Каждый раз, когда член Кеншина продвигался на очередные несколько сантиметров, Нацуми инстинктивно пыталась подняться, с каждым разом все сильнее и сильнее привыкая к этим неприятным ощущениям. Когда его член был примерно наполовину в ее тугой попке, Нацуми полностью расслабилась и перестала ощущать боль от плавного продвижения. Ей все еще было немного дискомфортно, но вместе с этим в глубине ее дырочки зародилось абсолютно неизвестное чувство, нечто приятное, но отличающееся от привычного чувства во время вагинального секса.
     Внезапно для Нацуми, Кеншин вогнал свой член по самые яйца в ее невероятно тугую попку, заставив ее закричать.
     — Ааах! Боже, больно, больно! — Взвизгнула она и с удивлением для себя ощутила необычное чувство удовольствия. Ее киска намокла еще сильнее, а тело бросило в жар.
     — Тшш… все самое страшное позади. Теперь твоя попка наконец-то стала моей. Ты просто невероятна, девочка. Все твое тело — настоящее сокровище… — Прошептал он и, обняв ее, положил обе руки на ее небольшую грудь и поцеловал в шею.
     — Не могу поверить, что в мою задницу поместился весь твой член! — С возбуждением заявила Нацуми.
     Кеншин едва сдерживался, чтобы не схватить ее за узкую талию и не начать жестко насаживать ее миниатюрное тело на свой большой член. Ее сладкие слова возбуждали еще сильнее и он, издав гортанный рык, принялся неспешно двигаться.
     — Ах, боже! — Вскрикнула Нацуми, чувствуя, как огромный член хозяйничает в ее тугой маленькой попке.
     Он едва контролировал свои движения и на крупицах оставшейся воли аккуратно насаживал хрупкое тело на свой член, наслаждаясь тугостью ее попки. Она то и дело стонала от смеси боли и удовольствия, но со временем начала тяжело дышать и поскуливать. Боль практически полностью прошла, уступив место в десятки раз возросшему удовольствию.
     — Ууунннгх, боже, не сдерживайся, пожалуйста, трахни меня! — Закричала Нацуми, чувствуя приближение необычайно сильного оргазма.
     Услышав слова своей лучшей подруги, Айя сделала глубокий вдох и едва сдержалась от того, чтобы дотронуться до своей изнывающей от похоти киски. Она и подумать не могла, что анальный секс может сделать с девушкой такое.
     Кеншин в свою очередь схватил Нацуми за обе руки, и принялся еще сильнее насаживать ее на свой член, не переставая быстро двигать бедрами, проникая по самые яйца в ее тугую дырочку, с каждым толчком вызывая в ее глазах искры.
     — УУУННННГХ! — Закричала Нацуми и задрожала всем телом. Ее глаза закатились, язык вывалился наружу, а из киски хлынул фонтан соков. Она испытала один из сильнейших оргазмов в своей жизни, полностью потерявшись в пучине удовольствия.
     Для Кеншина это стало последней каплей. Ее попка сжалась так сильно, что буквально заставила его член отдать все запасы своей спермы, и он принялся кончать, заливая ее анальную дырочку огромным количеством семени.
     — Ааах! — Застонал он от небывалого удовольствия. Его давнее желание было исполнено, и он едва держался на ногах от ошеломительного оргазма.
     Его член все продолжал стрелять спермой в ее узкую попку, пока наконец спермы не стало настолько много, что она начала выплескиваться наружу. Нацуми в этот момент безостановочно поскуливала и дрожала. Каждый всплеск спермы вызывал новые волны неугасаемого оргазма, даруя красивой девушке еще больше удовольствия.

Глава 118

     Как только он перестал кончать, то вытащил свой член из тугой попки Нацуми, и из ее дырочки сразу хлынул поток спермы, на что девушка блаженно застонала. Он аккуратно положил ее на стол, позволяя прийти в себя после ошеломительного оргазма, и перевел взгляд на вторую красавицу.
     — Очисти его, — Властно сказал Кеншин, держа в одной руке свой большой член.
     Услышав его слова, Айя вздрогнула и, изнывая от похоти, бросилась на колени перед своим любимым мужчиной, и с первого раза заглотила его член по самые яйца, а затем улыбающимися глазами поймала его взгляд.
     — Хорошая девочка, — Сказал он и погладил ее по голове, заставив юную красавицу улыбнуться с членом во рту.
     Кеншин давно заметил, что попки всех его девушек невероятно чистые, поэтому не боялся играть с Айей. Она в свою очередь ни капли не брезговала своей подругой, и уже множество раз очищала его член после киски Нацуми и Касуми. На самом деле ее безумно возбуждало это властное поведение, и киска юной девушки не могла больше ждать.
     — Уумнгх! Возьми меня… Пожалуйста… — Прошептала она, чувствуя абсолютную необходимость быть заполненной этим большим членом.
     Он вновь ласково погладил ее по голове, наслаждаясь самым возбуждающим зрелищем для любого мужчины, когда юная девушка покорно стоит на коленях с членом во рту и с умоляющими глазами просит ее трахнуть.
     Кеншин не собирался отказывать своей любимой, поэтому поднял ее на руки, заставляя ее замурлыкать от радости. Довольная Айя мгновенно сцепила ноги у него за спиной и зашипела от нетерпения, чувствуя, как его большой член врезался в место между киской и попкой.
     Он аккуратно взял бутылочку смазки, вставил маленькое горлышко в ее попку, заставив Айю нежно вскрикнуть, и щедро полил, не беспокоясь о том, что большая часть выльется на пол. Затем пристроил головку своего члена у ее задней дырочки и неспешно толкнул.
     — АЙ! — Взвизгнула она и сильнее обняла его. Смотря на Нацуми, она понимала, что больно только вначале, но не могла контролировать неожиданные вскрики.
     — Тшш… все будет хорошо, — Ласково прошептал Кеншин и поцеловал ее в шею, а руками размял упругую попку.
     Спустя несколько минут болезненных вскриков, его член наконец полностью погрузился в ее тугую дырочку и нещадно пульсировал внутри ее попки.
     — Уууф… боже, я вся заполнена… Это так необычно… — Прошептала она и вновь принялась целовать и слюнявить его шею. Ей было необходимо выплеснуть все невероятные эмоции и всю ту безграничную любовь, которую она чувствовала к Кеншину.
     Спустя полминуты он наконец начал двигаться, постепенно наращивая темп, и в конечном итоге принялся трахать ее в попку, заставляя красивую девушку взвизгивать от смеси боли и удовольствия. Ее тугая дырочка была даже уже, чем у Нацуми, поэтому Кеншин едва сдерживал свой оргазм.
     — Ууунннфгх! — Закричала Айя, перестав испытывать боль. Весь лобок Кеншина был залит соками ее киски, и каждый раз, когда она прикасалась киской к его телу, из ее ласкового рта доносился сладкий стон удовольствия.
     Еще через пять минут Айя не выдержала и громко завизжала. Ее оргазм был настолько ошеломительным, что она едва не потеряла сознание. Все ее миниатюрное тело тряслось, а из киски впервые в жизни вырвалась струя.
     Кеншин не ожидал, что его милая Айя сможет сквиртовать, однако весь его живот был залит ее соками, но ему было не до этого. Тугая попка Айи настолько сильно сжала его член, что его оргазм наступил совсем неожиданно. Из его перенапряженного члена начала выстреливать сперма, заливая бархатные стенки ее анальной дырочки, посылая дополнительные импульсы и усиливая ее бушующий оргазм.
     После двух последовательных семяизвержений в тугие задницы своих девочек, Кеншин едва стоял на ногах и, найдя в себе силы, понес Айю в свою комнату, позвав очнувшуюся Нацуми с собой. Она радостно улыбнулась и засеменила вслед за любимым необычной походкой.
     Весь оставшийся вечер Кеншин посвятил этим двум красавицам, трахнув каждую еще по два раза в киску, пока они обе не потеряли сознание от пережитого удовольствия. Сам он был хоть и вымотан, но не на сто процентов, поэтому погладив двух ласковых кошечек, жмущихся к нему с обеих сторон, Кеншин с улыбкой на губах погрузился в блаженный сон.
* * *
     На следующее утро пока Кеншин спал, Айя и Нацуми приняли душ и поспешили на кухню. Им не терпелось похвастаться своими достижениями перед Касуми и Хитоми, поэтому они обе под удивленными взглядами с трудом сели на свои места, лукаво улыбнувшись насторожившейся Касуми.
     — Ах вы две лисицы! — Со смехом заявила Касуми, без особого труда определив, что их обеих ночью хорошенько трахнули. Она прекрасно знала, как выглядят две удовлетворенные девушки, к тому же Айя и Нацуми не пытались это скрыть, а совсем наоборот.
     — Не понимаю о чем ты, — Сказала Нацуми и с довольным видом откусила кусочек круассана.
     — Ну, Кеншин, он у меня дождется! Любимая жена страдает от одиночества, а он кувыркается с двумя лисицами! — Раздраженным тоном сказала Касуми, она ужасно не любила проигрывать, особенно Нацуми, которая обожала хвастаться своими достижениями.
     — На самом деле Кеншин не виноват. Это Нацуми его соблазнила, и он не смог удержаться от того, чтобы взять наши попки, — Ласковым голосом пояснила Айя, слизав с ложечки вкусный йогурт.
     — ЧТО?! Ваши попки?! Хитоми, ты слышала? — Шокировано воскликнула Касуми.
     — Он действительно сделал это с вашими?.. — Стесняясь произнести это слово, сказала Хитоми.
     — Угу, и это было великолепно! — Заявила Нацуми, мечтательно вспомнив вчерашний вечер.
     В этот самый момент на кухню вошел Кеншин и удивленно замер, увидев направленные на него взгляды всех девушек. Айя и Нацуми смотрели на него с обожанием, Хитоми с небольшим смущением, а Касуми с недовольством.
     — Доброе утро, что-то случилось? — Сказал он и занял свое место во главе стола.
     — Да, случилось! Ты должен сегодня же трахнуть меня и Хитоми в задницу! — Заявила Касуми, отчего Кеншин чуть не выплюнул кофе.
     — Что?! — Синхронно воскликнули Кеншин и Хитоми.
     — То! Ты должен взять мою анальную девственность, это не обсуждается! Хитоми, если ты не хочешь, тогда ладно, — Авторитетно заявила она. Ее невероятно сильно раздражал тот факт, что Кеншин уже завладел попкой Нацуми, и Касуми желала, как можно скорее сравнять счет, дабы минимизировать издевательства со стороны соперницы.
     — Почему это не хочу? Конечно хочу. Кеншин, милый, я вся принадлежу тебе, и моя попка тоже. Поэтому, можешь взять ее, когда захочешь! — Заявила Хитоми. Больше всего на свете она не хотела отставать от других его женщин и желала быть для него лучшей женой.
     — Девочки, успокойтесь. Ничьи попки я насильно брать не собираюсь. Касуми, не нужно соревноваться с Нацуми, ты должна искренне этого захотеть. Я не собираюсь трогать твою попку ради чего-то настолько банального, как соперничество, — Сказал он, ласково глядя на Касуми, и погладил ее упругое бедро.
     — Хитоми, тебя это тоже касается. Не нужно пытаться доказать, что ты не хуже других моих жен. Это уже давно доказанный факт. Ни одна из вас не хуже и не лучше другой. Я люблю вас всех одинаково, — С улыбкой сказал Кеншин и провел рукой по внутренней части бедра Хитоми. Все девушки взяли в привычку одевать либо спортивные трусики, либо короткие шортики. Они знали, что Кеншину нравятся их ножки, и пытались ему угодить.
     — Уууф… ты прав, но все равно, моя попка принадлежит тебе. И раз уж две лисицы выглядят довольными, наверняка это очень приятно, поэтому я не против попробовать… — Сказала Касуми, изящно пересев со своего стула на его левое колено и ласково замурлыкала в его объятиях.
     — Я тоже хочу попробовать, — Сказала Хитоми и не постеснялась занять его правое колено.
     Кеншин не знал, как все настолько повернулось, что четыре красивейшие девушки борются за его внимание. Он почувствовал себя никчемным японским школьником и, опустив обе руки с талий Касуми и Хитоми на их невероятные попки, сразу же отбросил эту мысль.
     Он начал не на шутку возбуждаться, поэтому шлепнул их обеих по попке и отправил по местам. Не в его привычке было нарушать распорядок дня. И хотя он много раз хотел повалить на стол одну из жен и на глазах остальных жестко трахнуть, но сдерживал себя, не желая переступать границу допустимого разврата.

Глава 119

     Следующие три месяца семью Накаяма не ждало ничего, кроме рутины. За это время каждая из жен Кеншина родила по 3 раза, подарив ему три уровня. Первое свободное очко навыков он решил вложить в способность «Создание Формаций», тем самым подняв ее до седьмого уровня, а второе и третье — в способность «Талантливое Потомство», подняв его на одиннадцатый уровень. Как только способность достигла десятого уровня, Кеншин получил весьма интересное оповещение.
     [Поздравляем, вы выполнили скрытое условие, и получили активную способность «Дар Отца»]
     Он сразу же принялся читать описание этой способности, и был неслабо удивлен.
     Дар Отца — Позволяет Патриарху раз в тридцать дней награждать перспективных потомков, позволяя обновить действие способности «Талантливое Потомство».
     «И что это может значить?!» — В раздражении подумал Кеншин, и следующие пятнадцать минут потратил на скрупулезный анализ дополнительной информации, придя к выводу, что способность позволит сыновьям родившимся с малым модификатором «Талантливое Потомство», обновить действие способности, будто они заново родились.
     Не в силах скрыть волнение, он тут же позвал к себе Ичиро и активировал способность на нем. Все его тело на секунду засветилось, а затем он потерял сознание, очнувшись лишь через пять минут на руках у обеспокоенного отца.
     Ичиро сразу же поведал, что внутри него что-то изменилось, но он не мог понять, что именно. Кеншин сразу же осмотрел его «статус» и не смог сдержать радостной улыбки.
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 24
     Качество чакры: 5
     Объем чакры: 4840
     Контроль чакры: 63%
     Власть над пространством Ур 3
     Шаринган Ур 2
     После этого, начавший сдавать позиции Ичиро, воспарил с новой силой и укрепил свое положение лидера. Кеншин старался лишний раз не вмешиваться в их тренировки, лишь подбадривал их и устраивал спарринги, дорабатывая экзокостюм.
     За три месяца он с трудом, но смог снабдить все четыре команды прочными клинками. Это заняло у него чудовищное количество времени, но он преуспел, и теперь «Семья Накаяма» начала набирать небольшую известность. Ичиро числился формальным главой объединения наемников и постепенно учился взаимодействовать с людьми.
     Так же Кеншин занялся грандиозным проектом по усилению дальности телепатического общения. Он наконец смог создать формацию, которая могла работать ретранслятором для телепатии, и их установка постепенно началась. Кеншин в сопровождении нескольких сыновей иногда покидал убежище и занимался нанесением формаций на различные высоты, будь то многовековые деревья или утесы гор.
     Работа продвигалась крайне медленно, однако за это время Кеншин успел охватить территорию в радиусе сорока километров от убежища, чем был сильно доволен.
     Он не мог нарадоваться успехам своих сыновей, многие из которых стали чунинами. Большинство старших сыновей от Айи развили свой шаринган до второго томоэ и стали еще эффективнее в бою.
     Все командиры команд были в ранге чунина, в том числе и недавно вступивший в должность Пятнадцатый. Кеншин был очень удивлен, когда Пятнадцатый внезапно достиг ранга чунина и сразу же спросил об этом Касуми. Она была тоже немного удивлена, но затем, поразмыслив, сказала, что в этом нет ничего необычного, учитывая, что Пятнадцатый получил все знания мгновенно, а так же то, что с его талантом достичь ранга чунина — проще простого.
* * *
     В этот вечер Кеншин собрал всю семью за одним столом и дал знак всем замолчать, а затем поднялся на ноги.
     — Ровно год назад, в этот день я прибыл в этот мир. Поначалу я был шокирован и напуган, ибо знаю историю этого мира, — Спокойным тоном сказал Кеншин, вызвав множество шокированных вздохов. Все девушки уставились на него, желая знать продолжение, и он начал говорить вновь, — Первой моей мыслью было то, что мне суждено умереть в круговороте нескончаемых войн. Однако у меня появилась очень необычная способность, благодаря которой все мы сейчас сидим за этим столом. Я не знаю откуда она взялась и почему дарована именно мне, однако я очень рад, что все сложилось именно так… — Сказал он и после небольшой безмолвной паузы продолжил,— Сегодня же я хочу отпраздновать годовщину моего прибытия в этот мир и торжественно заявить, что Семья Накаяма набрала кое-какую силу и может не бояться за свое существование, — Заявил он и сделал небольшую паузу. Все обращенные на него взгляды были наполнены безграничной гордостью и любовью, — Однако, даже будучи защищенными от голода и разбойников, наша семья не перестает быть уязвимой для угроз будущего. У нас осталось пять лет, чтобы набрать достаточно силы для того, чтобы выстоять в грядущей буре. Если мы не справимся, то будем уничтожены и преданы забвению. Упорно тренируйтесь во благо семьи, дабы стать столпами, на которых держится наш дом.
     После того, как он закончил свою речь, вся радость на лицах членов семьи сошла на нет. Сыновья глубоко задумались, каждый о своем. А девушки погрузились в печаль. Самыми спокойными из всех были капитаны команд: Ичиро, Третий, Седьмой и Пятнадцатый. А так же Касуми и Хитоми.
* * *
     — Какая опасность нас ждет? — Спросила Касуми, вместе с Хитоми войдя в его комнату после ужина.
     — Возможно никакая, но мы должны быть готовы отразить любую угрозу. За четыре года нам нужно вырастить десять шиноби уровня каге, и тогда, возможно, в союзе с Конохой и, возможно, остальными великими деревнями мы сможем не допустить самого страшного и уничтожить угрозу в зародыше.
     — ЧТО?! Десять шиноби уровня каге? Это невозможно! Даже в Конохе нет десяти каге, — Шокировано воскликнула Касуми.
     — Она права, это не видится мне возможным. Даже с твоей способностью передачи знаний, при нынешних темпах, мы едва ли сможем вырастить одного элитного джонина за такой срок… — Прошептала Хитоми. За это время она полностью освоилась в этом доме и вернула себе профессионализм.
     — Нынешними темпами — да, но темп будет ускоряться с развитием моей способности, поэтому даже при самых неудачных раскладах мы должны быть в силах вырастить нескольких шиноби уровня каге. Но этого мало. Большие шансы на успех дадут хотя бы пять шиноби уровня элитного каге, а гарантируют победу двое шиноби уровня мудреца шести путей.

Глава 120

     Услышав его слова, Касуми и Хитоми были шокированы и обе наперебой воскликнули:
     — Это невозможно! — И обе взглянули друг на друга.
     — Кхм… элитные каге — это Учиха Мадара и Сенджу Хаширама. Вырастить пятерых шиноби этого уровня? Или двоих шиноби уровня мудреца шести путей? Неизвестно существовал ли он вообще! Шиноби такого уровня нет в нашем мире, а ты хочешь вырастить двоих? Что за катастрофа ждет нас впереди, что требуются шиноби такого уровня?
     — Мудрец Шести Путей существовал. А впереди нас ждет его мать. Она немного сильнее своего сына, и на ее устранение нужно, как минимум, два шиноби подобного уровня. С тщательной подготовкой, я думаю, этого хватит.
     — Господи! — Воскликнула Касуми, не в силах справиться с такой шокирующей информацией. До недавнего времени вершиной ее представления о силе — был уровень каге, не говоря уже об элитных каге, и тем более об уровне мудреца шести путей. Если бы не эмпатическое успокоение от Кеншина, она наверняка впала бы в ужас и отчаяние.
     — Не волнуйтесь, я множество раз думал об этом. И если в первые недели я не знал, как с этим справиться, то теперь у нас есть шансы. Впереди еще пять лет, и когда мы наберем достаточно сил, то запросто сможем ударить по ключевым точкам, и не допустить катастрофы, — Сказал он и ласково приобнял обеих красавиц за талии. Они сразу же прижались к нему всем телом и почувствовали умиротворение.
     — А как именно ты узнал про наш мир? — Спросила Касуми, подняв голову и уставившись на него своими черными как ночь глазами.
     — Эмм… это довольно сложно объяснить, но ваш мир представлен у нас в чем-то вроде развлекательной книги, — Сказал он, не зная, как объяснить ей про мангу и аниме.
     — Про наш мир написали книгу?! — Удивленно воскликнула Касуми. Хитоми в свою очередь тоже уставилась на Кеншина своими абсолютно белыми глазами. Две красавицы были словно Инь и Янь, день и ночь, прекрасно дополняя друг друга, и Кеншину это безумно нравилось. Одна юная и активная, а вторая зрелая и неспешная.
     — Хорошо, я покажу вам. Хитоми, ты ведь не видела мой мир, думаю тебе будет интересно, — С улыбкой сказал он, погладив обеих красавиц по спине.
     Услышав об его мире, Хитоми очень обрадовалась, что случалось крайне редко. Единственное, что радовало зрелую «мамочку» из клана Хьюга — это ее любимый муж и маленькие сыновья. К удивлению Кеншина, она сильно охладевала к выросшим сыновьям, по сравнению с тем, как нянчилась с ними, когда они были маленькими.
     — Не сопротивляйтесь и ничего не бойтесь, — Сказал он и легонько толкнул двух красавиц на кровать, а затем лег сам и взял обеих за руки.
     Теперь Кеншину было не обязательно прикасаться к голове, чтобы передать воспоминания. Псионика очень быстро прогрессировала, даруя Кеншину все больше и больше возможностей.
     Внезапно Касуми и Хитоми оказались в неизвестном месте и с удивлением принялись осматриваться.
     — Боже, действительно другой мир… — Прошептала Касуми и, сделав шаг к одному из стендов, взяла с полки неизвестную книжку. Развернув ее, она увидела множество картинок с минимальным количеством букв.
     — Это называется «манга». К сожалению вся она на моем родном языке, и большая часть журналов — пустышки. Я не могу воссоздать то, чего никогда не видел, — Сказал Кеншин и открыл один из журналов, внутри которого были пустые страницы.
     — Невероятное место… — Со вздохом сказала Хитоми и подошла к стойке, за которой обычно стоял продавец. Она сразу же заприметила большую штуку с некоторым количеством кнопок и с интересом тыкнула на одну из них, а затем испуганно вздрогнула, когда со звуком «дзинь», из стола выехал маленький ящик с неизвестными ей бумажками.
     — Как необычно… — Прошептала она и принялась осматривать другие интересующие ее вещи. Ей очень понравилась коробочка с DVD диском, на которой были красивые картинки.
     Касуми в свою очередь тоже развернула свое любопытство во всю ширь, и две красавицы, словно две кошки, принялись осматривать каждую деталь незнакомого места. Кеншин решил им не мешать и лишь с улыбкой смотрел на их великолепные фигурки, особенно, когда одна из них наклонялась, чтобы поднять диск или журнал с нижней полки.
     Спустя пять минут он наконец решил сделать то, зачем смоделировал этот маленький магазин. И хотя он с каждым днем все сильнее и сильнее забывал свою личную жизнь, фрагментарных воспоминаний о мире — это не касалось, а скорее наоборот, с развитием мозга, он все лучше и лучше мог вспомнить не относящиеся к его прошлой жизни моменты. Например, он прекрасно помнил свой университет и каждое его помещение. Однако практически не помнил не лица своей бывшей девушки, ни голоса своего друга.
     — Вы наверняка хотите увидеть свой мир. Даю подсказку. Он представлен в одной из «книжек» на этой полке, — С улыбкой сказал Кеншин и продолжил наблюдать.
     Услышав, что история их мира изображена на картинках в одной из этих странных книжек, обе красавицы ринулись к указанной полке и принялись осматривать обложки, практически сразу пропустив заветную мангу «Наруто».
     — Ах, нашла! — Спустя несколько минут воскликнула Касуми, и Хитоми сразу же ринулась к лучшей подруге, дабы утолить любопытство.
     — Дайте мне минутку, — Сказал Кеншин, понимая, что будет гораздо лучше, если он переведет эту мангу на знакомый им язык.
     Это было гораздо легче, чем он предполагал, и спустя полминуты символы на всех страницах приняли вид иероглифов, а две красавицы удивленно ахнули, увидев обложку.
     — Н-Наруто?! — Удивленно воскликнула Касуми.
     — Это же имя джинчурики девятихвостого! — Шокировано заявила Хитоми.
     — Угу. Этого малыша можно считать главным героем вашего мира. Правда между мангой и реальностью существуют небольшие различия, поэтому не знаю, насколько важной фигурой он будет являться. Но то, что он может быть ключом как к процветанию, так и к падению мира — это факт.
     Касуми и Хитоми все еще не могли избавиться от шока, поэтому решили оставить вопросы на потом и принялись читать. Изначально им было ужасно неудобно и непривычно. С самых первых моментов они нашли множество глупых моментов, включая самый главный.
     — Что за чушь! Техники множественного теневого клонирования не существует. Все это благодаря демону-лису! — Заявила Касуми, скептически настроенная к этому произведению.
     — Кажется, я его знаю… Да, точно! Это же малыш Ирука! Он несколько раз лечился в моем госпитале, — Заявила Хитоми, заметив знакомого персонажа.
     — Как тебе удается узнавать в этих человечках реальных людей… Я один раз видела этого джинчурики, и пусть он был маленький, но тот мальчуган совершенно не похож на этот рисунок, — Сказала Касуми, с интересом пролистывая страницы, и с каждой страницей ее лицо хмурилось все сильнее и сильнее, пока она не захлопнула журнал.
     — Какой бред! Сделали из нашего мира посмешище. Хирузен-сама показан старым идиотом. Что еще за техника превращения в голую женщину?! Покажите мне того идиота, который это придумал! — Зашипела Касуми, чьи ожидания были в миг растоптаны. Она ожидала увидеть драматичную историю, ибо большинство известных ей произведений были крайне мрачными.
     — Тшш… успокойся. Я не знаю, как автору этой манги удалось написать историю про ваш мир, но эта история настолько глупая только в начале. Сейчас я вам покажу то, что нас ожидает, — Со вздохом сказал он, и внезапно на одной из стен появился большой плоский телевизор.

Глава 121

     Когда на экране появилось изображение, Хитоми и Касуми пораженно вздрогнули и с удивлением воскликнули:
     — Что это?!
     — Что за?..
     — Не пугайтесь, это телевизор. В недалеком будущем такой же будет у нас дома, — С улыбкой сказал Кеншин и приобнял двух красавиц. Исходя из понимания способности «Создание Убежища» он знал, что рано или поздно появятся продвинутые способы развлечения, будь то телевидение или музыка. Ему не терпелось показать девочкам свои любимые фильмы, поэтому следующее очко способностей он планировал вложить именно в этот навык.
     — Боже, это какое-то чудо… Будто человек заперт за стеклом… — Прошептала Касуми, подойдя поближе. Слова Кеншина действовали на них безотказно, и две любопытные кошки мгновенно расслабились.
     Заметив, что на экране все стало серьезно, Касуми и Хитоми сосредоточили все свое внимание на изображении и увидели странно-выглядящего человека с оранжевыми волосами, который играючи перебил развед-группу Конохи..
     — Ах! Что за подлец посмел уничтожить отряд шиноби Конохи прямо за воротами деревни. Он что самоубийца? — Гневно воскликнула Касуми. И хотя она теперь не принадлежала к шиноби Конохи, у нее оставались весьма теплые чувства к родной деревне.
     Хитоми благоразумно промолчала. Что-то в глазах этого шиноби наводило на нее ужас. Она не понимала, что с его глазами, но была очень чувствительной и знала, что он далеко не прост.
     Внезапно кадр сменился, и на экране появились еще шесть фигур в одинаковых плащах с красными облаками, отчего уверенность Касуми немного дрогнула. Она стала подозревать, что не все так просто, и что Кеншин не стал бы показывать им этот фрагмент без причины.
     Когда девушка с металлическими штырями на лице оказалась заброшена в Коноху и призвала всех остальных, сердце Касуми пропустило удар. Хотя все было нарисованным и нелепым, она прекрасно узнавала ручные печати, а так же протекторы на лбах шиноби.
     — Что это за сволочи из деревни дождя?! — Фыркнула Касуми, опасаясь за судьбу своей бывшей деревни.
     Картина на экране вновь изменилась, и все вражеские шиноби в мгновение ока разлетелись во все стороны, сея хаос и разрушение.
     — Ах! Куда смотрит Анбу и лично Хирузен-сама! — Негодовала Касуми, видя причиненные разрушения.
     Внезапно в кадре появился юноша с заплетенными в большой хвост волосами и спас женщину из под атаки гигантской сколопендры, а затем пронзил ее тенями.
     — Хорошо что клан Нара не дремлет! Кто этот шиноби? — Радостно спросила она у Кеншина, будучи гордой за свой клан.
     — Это Шикамару.
     — Что?! Малыш Шикамару?! — Удивленно воскликнула она. Увиденный на экране юноша был лишь немного похож на типаж того вредного мальчишки, с которым ей часто приходилось видеться. Кроме того, нарисованные персонажи очень сильно отличались от живых людей, поэтому Касуми была шокирована, когда узнала правду.
     Кеншин решил молчать до тех пор, пока они не досмотрят до конца. Его воспоминания все еще были не цельными, и многие «неважные» моменты были забыты, поэтому буквально за десять минут они просмотрели все ровно до того момента, пока Пейн не поднялся высоко над деревней и не использовал великую «Шинра Тенсей.
     — Боже, нет! — Воскликнула Касуми. Из ее глаз полились слезы, когда она увидела огромную невидимую волну, сметающую все на своем пути.
     — Цунаде-сама! — Крикнула Хитоми, заметив женщину, которую она практически боготворила. Когда она увидела, в каком состоянии находится Сенджу Цунаде после защиты огромного количества жителей деревни, Хитоми не смогла сдержать слез.
     — Где Хирузен? Где Джирайя? Где Данзо? Где Шикаку и Хиаши?! Почему когда деревня в беде, некому ее защитить?! — Крикнула Касуми, будучи в абсолютном гневе на все происходящее.
     — Хирузен и Джирайя мертвы. Данзо ждет, пока Цунаде умрет и освободит пост Хокаге. Шикаку и Хиаши — неизвестно где. В этой повести они почему-то являются непримечательными фигурами, — Ответил Кеншин и увидел на лицах обеих девушек шок вперемешку с неверием.
     — Этого не может быть! — Воскликнула Касуми, забеспокоившись за свой клан Нара. И хотя в конфликте между семьей Накаяма и кланом Нара она без раздумий выбрала бы сторону любимой семьи, черноволосая куноичи до сих пор питала некоторые теплые чувства к родному клану и деревне.
     Затем в кадре пафосно появился Наруто на огромной жабе и завязалась драка, в ходе которой джинчурики девятихвостого какое-то время смог успешно сдерживать шесть тел Пейна. Обе девушки с придыханием наблюдали за битвой. Для них происходящее на экране было настолько непостижимо, что они боязливо вздрагивали, когда прямо в «камеру» летела опаснейшая техника. Кеншин давно материализовал три стула и, посадив красавиц слева и справа, сел посередине, приобняв обеих за талии.
     Когда Наруто оказался прибит к земле длинными штырями, девушки горестно вздохнули, пока в кадре не появилась красивая черноволосая девушка с бьякуганом.
     — Ах, дитя из клана Хьюга, убегай! — Воскликнула Хитоми, почувствовав жалость к дальней родственнице. Она успела заметить открытый лоб девушки, на котором не было рабской печати.
     — Дитя основной ветви? Кто она? — С удивлением спросила Хитоми.
     — Хьюга Хината, дочь Хиаши, — Ответил Кеншин.
     — Ах! Принцесса Хината… — Прошептала Хитоми и вопреки здравому смыслу заволновалась еще сильнее. Она видела эту девочку лишь несколько раз на крупных праздниках клана Хьюга, и малышка Хината почему-то не вызывала у нее такой ненависти, какую Хитоми чувствовала к ее отцу.
     Когда на руках Хинаты появились две синие дымки с головами львов и она принялась успешно сражаться против Пейна, Хитоми и Касуми пораженно затаили дыхание, ровно до того момента, когда она вместо атаки врага, принялась разбивать штыри из тела Наруто.
     Пейн без особых проблем подавил Хинату и отправил ее высоко в воздух, а затем притянул вниз. Хитоми не смогла сдержать слез, когда увидела, как девочку из ее бывшего клана жесточайшим образом проткнули огромным штырем.
     — Господи, что это за монстры? Почему никто не может их одолеть? — Спросила Касуми в то время, как ее лучшая подруга плакала, уткнувшись в плечо Кеншина.
     — Это Пейн. Шесть тел практически бессмертны. У них одно зрение на всех, и ими управляет один человек, — Ответил Кеншин, поглаживая свою четвертую жену.
     События на экране вновь поменялись, и обе девушки сосредоточили свое внимание на невероятном высвобождении хвостатого. Наруто был в ярости и перестал сдерживать девятихвостого, мгновенно обретя покров лиса и сломав штыри.

Глава 122

     Хитоми и Касуми пораженно смотрели на экран, наблюдая за немыслимой картиной того, как полупробудившийся биджу пытается уничтожить врага. Пейну лишь оставалось, что с трудом отбивать атаки и убегать.
     Они не успевали комментировать происходящее на экране, поэтому довольно быстро досмотрели все до конца. Увидев запечатывание хвостатого, победу над Пейном и воскрешение всех жителей Конохи.
     После выключения телевизора обе девушки еще некоторое время молча сидели и думали. У каждой из них с души упал огромный камень, когда враг был повержен, а Коноха спасена.
     — Он что, просто сдался и после нескольких слов решил воскресить всех людей ценой своей жизни? — Спросила Касуми. Она с трудом могла поверить во что-то настолько банальное.
     — У происходящего на экране слишком много расхождений с реальной жизнью. Я решил вам показать то, что нас ждет в будущем, а мелочи и частности могут различаться. Вполне возможно, что Пейна победят по-другому.
     — Если Коноха справится с этим ублюдком сама, то ведь нам нет смысла сражаться с ним, верно? — Предположила Касуми.
     — Не совсем. Во-первых, с моим попаданием в ваш мир — история может пойти по-другому. Во-вторых Пейн может по неведомым причинам напасть на нас, и тогда нам нужны силы для защиты. А в-третьих, как я уже говорил — он не главная проблема. Основная проблема — это мать мудреца шести путей, Кагуя, — Сказал он и указал на экран, на котором появились кадры с изображением силы Кагуи. К сожалению он не мог воспроизвести четвертую мировую войну шиноби и сражение с Кагуей, ибо эти воспоминания были нечеткими и фрагментарными.
     — О боже! — Прошептала Хитоми, увидев бьякуган в глазах Кагуи. Она с первого взгляда смогла определить, что это глаза невероятного уровня, перед которыми все члены клана Хьюга будут обязаны упасть на колени.
     Кеншин показал им еще несколько фрагментов, в том числе и бомбу десятихвостого, от которой у двух красавиц были мурашки по коже.
     Затем он вывел их из «сна», и следующие полчаса они только и делали, что задавали разнообразные вопросы. На какие-то он мог ответить, а на какие-то нет. В конечном итоге Касуми спросила:
     — Зачем ты рассказал обо всем нам и детям? А если кто-то доберется до их воспоминаний и узнает все твои секреты?!
     — Именно поэтому я рассказал об этом сейчас, а не полгода назад. На основе рабской печати клана Хьюга мне удалось разработать формацию, которая уничтожит мозг носителя, если в его разум кто-либо вторгнется, — Сказал он и поспешил успокоить двух красавиц.
     — Эта формация — крайняя мера, чтобы взятого в плен не запытали до смерти. Гораздо лучше уйти без боли, чем выдать секреты семьи и мучительно умереть. К тому же, я не собираюсь устанавливать ее на вас. Вы мои любимые девочки, и если враг доберется до вас, то значит все кончено, — Со вздохом сказал Кеншин и погладил обеих красавиц по спине. Они прижались к его груди, и Хитоми сказала:
     — Я хочу, чтобы ты установил эту формацию на меня. Лучше умереть, чем попасть к врагу и навредить тем, кого я люблю больше жизни! — Решительно заявила Хитоми.
     — Я согласна с ней. Я лучше умру, чем выдам наши секреты или попаду в лапы врага, — Согласилась с подругой Касуми.
     — Девочки, я очень ценю вашу любовь, но эта формация вам не подходит. Вы не воины и не должны умирать за информацию. Я разработаю формацию специально для вас, если вы так тверды в своих убеждениях, — Сказал Кеншин и поцеловал обеих в макушки.
     — Хорошо… — Прошептала Хитоми, и они обе вновь прижались к его груди. Кеншину очень нравилось, что его жены такие ласковые и понимающие, поэтому весь оставшийся вечер ему пришлось успокаивать всех четверых жен.
     Айя и Нацуми, заметив, что Касуми и Хитоми куда-то запропастились, сразу же ринулись в комнату Кеншина, которому пришлось проводить «сеанс» и для них. Он показал им все то же самое, а именно битву с Пейном и фрагменты битв четвертой мировой.
     До самой ночи ему пришлось отвечать на вопросы всех четверых, а затем лечь спать в их объятиях. Им всем было тесно, однако девушки наотрез отказались спать где-либо, кроме кровати Кеншина.
383-й день
     «Мы уже несколько часов ищем, но так и не нашли цель. Не нравится мне это…» — Мысленно сказал Четвертый.
     «Мне тоже, но миссия есть миссия. Заказчик сообщил, что цель является средним чунином. Это отличная возможность отточить свои навыки», — Ответил Ичиро.
     — Эй вы, Накаяма, че вы всегда молчите, будто марионетки старухи Чиё? — Со смехом сказал один из сидящих в пятнадцати метрах крепкого вида шиноби.
     — Лучше уж так, чем быть болтливым идиотом, — Ответил Восемнадцатый. За это время он основательно окреп и уже без особых проблем мог сопротивляться атакам матери.
     — Че ты сказал, щенок?! — Начал было закипать мордатый мужчина, и все члены группы семьи Накаяма подсобрались, готовые к рывку.
     — Успокойся, эти ребята совсем не промах. Тридцать четыре миссии за четыре месяца, и ни одной провальной. Не советую с ними ссориться, — Сказал мужчина с небольшой сединой. По тому, как его слова подействовали на коренастого здоровяка, можно было без проблем понять, что он является командиром команды.
     — Накаяма, не обижайтесь на моего друга, он немного вспыльчив и необуздан. В любом случае сейчас мы все в одной лодке и должны действовать сообща. Кто знает, что нас ждет впереди, — С улыбкой сказал командир и внезапно замер, ощутив опасность, и сделал попытку отпрыгнуть в сторону.
     Ичиро с братьями среагировали еще быстрее и отпрыгнули в разные стороны, и успели как раз во время, оказавшись подальше от эпицентра вражеской техники.

Глава 123

     — Значит, этот ублюдок еще кого-то отправил на смерть? Они настоящие слабаки, раз не заметили меня, — В раздражении сказал молодой мужчина с огромным мечом за спиной.
     — После того, как разберусь с ними — нужно будет сменить место жительства… Вот бы еще убить этого ублюдка, но он сидит где-то глубоко в стране огня… — Со вздохом сказал он и перевел взгляд на девочку-подростка в традиционном кимоно, а затем погладил ее по волосам и сказал, — Жди здесь и спрячься, как и всегда.
     Девочка молча кивнула, ловко забралась на ближайшее дерево и спряталась так, что даже джонину было бы сложно ее обнаружить.
     Сам же молодой мужчина в одно движение оказался в двадцати метрах и продолжил мчаться вперед, пока наконец не добрался до врагов. Он запрыгнул на высокое дерево и сложив ручные печати, тихо прошептал:
     — Суитон: Суйрююдан но Дзюцу!
* * *
     Ичиро с братьями без особых проблем уклонились от вражеской техники, ибо всегда были наготове. Пережив ни одно сражение, все они закалились и были готовы к внезапному нападению.
     Вторая группа, нанятая на эту миссию, напротив, не была готова к внезапной атаке и технику «водяного дракона» из пяти человек пережили лишь двое: командир и тот самый коренастый мужчина. Они сразу же предприняли попытку сбежать, но без особых проблем были разрублены на две части, догнавшим их врагом. Ему очень не понравилась мысль о том, что кто-либо из них уйдет живым.
     Эти несколько секунд дали Ичиро и его братьям достаточно времени, чтобы мысленно обсудить стратегию противодействия. Ичиро мгновенно узнал в неприятеле Момочи Забузу. Кеншин внедрил в разум каждого сына всю известную информацию о сильнейших шиноби, чтобы они обходили их стороной.
     «Всем быть начеку, это Момочи Забуза, один из семи мечников тумана. Занять боевое построение, но не атаковать!» — Скомандовал Ичиро, а сам попытался вступить в диалог.
     — Господин, произошло недоразумение. Позвольте нам уйти и Семья Накаяма будет у вас в долгу, — С дружелюбным видом сказал Ичиро, на что Забуза лишь рассмеялся раскатистым смехом.
     — Ха-ха-ха! Семья Накаяма? Впервые слышу. Как бы там ни было, но я не могу вас отпустить. Ничего личного, — Сказал Забуза и ринулся в атаку. Его скорость была настолько быстра, что даже с двумя томоэ Ичиро едва успел среагировать и поставить блок мечом.
     Их силы были несопоставимы, поэтому Ичиро отправился в полет, проломив спиной несколько деревьев. Его братья мгновенно ринулись в атаку, не заботясь ни о чем другом. Они прекрасно понимали, что выбраться живыми будет невероятно сложно.
     Забуза подивился их слаженности, но без проблем уклонился или отбил каждый выпад. Это ему напомнило времена, когда ему поручили обучать команду шиноби и маленькие щенки точно так же пытались его убить.
     Четвертый отправился вслед за старшим братом, неудачно приняв удар Забузы на блок, но на середине полета был подхвачен спешащим обратно Ичиро и возвращен в строй.
     — Кайтен! — Раздался голос Двадцать Второго и, казалось бы, сильнейший удар Забузы был легко отбит невероятной техникой клана Хьюга.
     — Каге Мане но Дзюцу! — Прошептал Восемнадцатый, и в сторону отлетевшего Забузы помчались теневые полосы.
     Забуза едва успел приземлиться на ноги, как раздался шепот:
     — Каге Нуи но Дзюцу! — И теневые полосы поднялись над землей, устремившись в его жизненно важные органы.
     Он был сильно удивлен, что ему попалась такая разношерстная команда, однако даже летящие в него теневые иглы не заставили его сердце дрогнуть. Он спокойно прошептал:
     — Суитон: Суиджинхеки, — И появившаяся в воздухе водная мембрана без особых проблем задержала вражеские тени, позволив ему спокойно отступить.
     Восемнадцатый едва смог заметить, как Забуза ринулся в атаку и сделал замах мечом к его сторону. Он был очень слаб в ближнем бою и не успевал среагировать, но в самый последний момент перед ним появился Ичиро и принял удар Забузы на блок мечом.
     Раздался громкий удар, и вся земля под ногами Ичиро в радиусе десяти метров вздрогнула. Его руки едва выдержали такую мощнейшую нагрузку, но он отделался лишь разрывом связки в правом предплечье.
     Затем последовал еще один горизонтальный удар от Забузы, норовящий разрубить Ичиро напополам. Однако он сконцентрировался и с трудом поставил блок, после чего отправился в полет.
     В этот самый момент Восемнадцатый отступил, а Седьмой подобрался достаточно близко, чтобы провести сокрушительную атаку. К сожалению, скорость реакции сильного джонина нельзя было недооценивать, поэтому Забуза без особого волнения решил встретить удар вражеского меча крепким наручем со стальными пластинами на левой руке.
     Раздался громкий звон, и Забуза, внезапно для себя болезненно поморщился, сделав шаг назад, инстинктивно отмахнувшись огромным мечом от врага. Скорость удара джонина была настолько высока, что Седьмой не успел поставить нормальный блок, и принял удар сначала на невидимый барьер, а затем на грудь.
     Пока Забуза отмахивался от Седьмого и проверял руку на предмет ранения, обнаружив рассечение мышцы, Четвертый сложил ручные печати и выкрикнул:
     — Катон: Гока Меккяку! — Он влил огромное количество чакры и с трудом выдул пятиметровую стену огня.
     Двадцать Второй был рядом и сразу же поддержал брата, сложив печати и выкрикнув:
     — Фуутон Топпа! — В огненную стену влетел огромный поток воздуха и позволил ей разрастись до пятнадцати метров.
     Увидев комбинированную технику катона и фуутона, Забуза впервые за всю битву почувствовал опасность. Он не успевал уклониться, поэтому сложил ручные печати и влил огромное количество чакры в технику
     — Суитон: Суиджинхеки! — Прорычал он, и прямо перед ним появилась толстая пятиметровая стена воды, которая с трудом, но поглотила вражескую технику.
     Пока пар от взаимноуничтоженных техник не рассеялся, все братья собрались вместе, чувствуя друг друга телепатически. Седьмой едва был в сознании, но не мог двигаться. Двадцать Второй, будучи ирьенином, поспешил к нему и проверил его состояние.

Глава 124

     «Старший, все очень плохо. У Седьмого раздроблена грудная клетка. Я могу лишь не дать ему умереть. Вылечить его сможет только мать», — Отрапортовал Двадцать Второй. За прошедшие три с лишним месяца Кеншин освоил азы ирьениндзюцу и передал эти знания сыновьям от Хитоми, сделав из них начинающих ниндзя-медиков.
     «Нам бы самим выжить… Чертов заказчик, если выживу, задушу его своими руками!» — Гневался Ичиро, а затем глубоко вздохнул и успокоился. Он решил использовать последний шанс на спасение, поэтому, когда дымка тумана практически полностью рассеялась, он сделал так, как учил его отец, и активировал формацию.
     Внезапно все пять амулетов засияли и атмосфера на поле боя поменялась. Забуза прекрасно знал, что его враги сидят на одном месте и не пытаются сбежать, поэтому просто ждал, пока дымка рассеется. Внезапно он почувствовал, будто воздух стал тяжелее, и взглянул в сторону, где базировались его враги.
     Его глаза удивленно сузились от увиденного. В тридцати метрах от него стоял огромный трехметрового роста человек, в пластинчатой броне и брутально выглядящем закрытом шлеме с маленькими рожками на голове.
     — Друг, позволь им уйти. Семья Накаяма любит своих детей и не желает им смерти. Назови свою цену и Семья Накаяма заплатит за жизни своих детей, — Громогласно заявил трехметровый человек.
     Забуза первым делом проверил свой разум на воздействие гендзюцу, но так ничего и не обнаружил. Он молча смотрел на величественно стоящего впереди воина и впервые за очень долгое время почувствовал страх.
     Пережив сотни смертельных сражений, Момочи Забуза имел огромное, сверхъестественное чутье на всякого рода опасности, и сейчас это чутье подсказывало, что неправильное решение в этом вопросе будет стоить ему жизни.
     — Полмиллиона Рё на этом самом месте через три дня. Если попытаетесь меня обмануть, я начну охоту на каждого, кто носит фамилию Накаяма, — Заявил Забуза, обращаясь к «щенкам», а затем перевел взгляд на величественную фигуру и, убрав меч за спину, уважительно кивнул, спустя мгновение скрывшись в неизвестном направлении.
     Двадцать Второй подхватил Седьмого и аккуратно закрепил его у себя на спине, воздействуя на него чакрой, дабы раздробленная грудная клетка не повредилась еще больше, и под присмотром огромной фигуры самурая все братья поспешно ретировались с места битвы.
* * *
     — Вроде бы все чисто, погони нет, — со вздохом сказал Ичиро, спустя час бега. Они решили сделать привал и позволить Двадцать Второму немного стабилизировать состояние Седьмого. Он не мог разговаривать и только хрипел от боли.
     — Кажется, у него пробито легкое. Сколько осталось до дома? — Спросил Двадцать Второй.
     — Еще три с половиной часа в том же темпе, — Ответил Ичиро.
     — Не успеем. Нужно вытащить осколок кости, — Принял решение Двадцать Второй и быстро развернул большую белую ткань, постелив ее на земле, а затем положил на нее старшего брата и аккуратно распорол экзокостюм. Кеншин после нескольких доработок сделал возможным его механическое повреждение при определенных условиях.
     Он молниеносно достал небольшой скальпель и провел по нему чакру, уничтожив все микро-организмы, как его учила мать, а затем глубоко вздохнул, активировал бьякуган и сделал надрез, с помощью чакры пережав все крупные сосуды.
     Спустя пять минут он смахнул пот со лба и с довольным лицом вздохнул:
     — Фуух… кажется, все получилось. Мама смогла бы извлечь осколок без надреза, нужно срочно отнести его к моей матери, — Сказал он и вновь аккуратно взгромоздил старшего брата себе на спину, и команда номер один двинулась в сторону дома.
* * *
     Кеншин прекрасно почувствовал, когда Ичиро активировал «Формацию Устрашения», и сразу же подскочил на ноги. К сожалению у него не было доступа к тому кусочку сознания, который он внедрил в формацию, и ему оставалось лишь отправить группу быстрого реагирования в примерное место миссии первой команды и ждать, сжимая кулаки и проклиная свою слабость.
     — Что случилось, милый? — Спросила обнявшая его сзади Хитоми. За последние несколько месяцев она раскрылась как любящая и заботливая жена, превзойдя в этом плане остальных жен, которые в силу возраста были немного более игривыми и ветреными, и не всегда улавливали настроение мужа.
     — Судя по всему, первая команда вляпалась в серьезные неприятности, но пока никто не умер… — Со вздохом ответил Кеншин, на что Хитоми лишь немного заволновалась.
     — Если кто-либо из них умрет, ты ведь узнаешь кто это сделал, а значит в будущем мы сможем отомстить! — Решительно заявила Хитоми, немного удивив Кеншина. Обычно она была очень нежной и ласковой, и он не мог понять, почему она не волнуется за первую команду.
     — Мы непременно отомстим, но умерших это не вернет. Ты разве совсем не волнуешься? Там ведь Двадцать Второй… — Прошептал Кеншин.
     — Конечно, волнуюсь, и я бы с радостью поменялась с ним местами, дабы вырвать кусок мяса из горла врага, однако это невозможно. Кеншин, за свою жизнь я видела огромное множество смертей, и в нашем мире отношение к смерти немного отличается от вашего мира. Твой мир полон доброты и красок, в то время как наш — полон войн и страданий. Мой старший брат погиб в одной из локальных стычек с Суной, и мои мать с отцом были счастливы, что перед смертью он смог уничтожить нескольких врагов. В то время я была маленькой и не понимала, но потом я выросла и увидела гораздо больше смертей, чем даже мои мать с отцом, — Шепотом сказала Хитоми, лаская своим дыханием ухо Кеншина, — Я хочу сказать, что тебе не стоит так изводить себя из-за того, что кто-то пострадает на миссии. Они все шиноби, и все они сочтут за честь умереть ради семьи. Представь, что стало бы с любой великой деревней, если бы, например, Хокаге так сильно переживал за жизнь каждого из своих воинов? Эта деревня была бы обречена на вымирание.
     — Но шиноби Конохи не являются сыновьями Хокаге! — Парировал Кеншин.
     — Сын Хаширамы был убит во второй мировой. Два старших сына Хирузена были убиты на третьей. Пойми, Кеншин, они воины, а вокруг идет война. Тебе не удастся спасти всех, — Со вздохом сказала Хитоми и покрепче обняла его сзади, желая разделить с ним переживания.
     — Но ничто не мешает мне пытаться, верно? — С улыбкой ответил он и погладил ее нежные руки.

Глава 125

     Следующие три часа Кеншин был словно на иголках, и когда в его разуме раздался голос, он вздрогнул от неожиданности.
     «Отец, мы вошли в радиус сорока километров от дома. Все живы. У Седьмого перелом грудной клетки, пусть Хитоми-сан приготовится его принять», — Отчитался Ичиро, чем заставил Кеншина вздохнуть с облегчением. Самые плохие прогнозы не подтвердились, и сценарий пошел по практически самому идеальному пути.
     — Седьмой ранен. Перелом грудной клетки, будь готова заняться им, — Сказал Кеншин, повернувшись к сидящей рядом Хитоми.
     — Все живы? Что с Двадцать Вторым? — Спросила Хитоми. И хотя она мысленно настраивала себя на самое худшее, материнский инстинкт не позволял игнорировать судьбу любимого сына.
     — Все целы, кроме Седьмого, — Ответил Кеншин, заметив, что основное беспокойство Хитоми заключается в здоровье ее сына, тогда как для Кеншина — все они были его сыновьями, и утрату каждого он бы воспринял очень болезненно. С другой стороны он увидел в этом небольшой плюс, ибо меньше всего ему хотелось, чтобы все жены были в трауре, если один из сыновей не вернется живым.
     Кеншин решил не озвучивать свои мысли и направился с Хитоми в медпункт, в котором на данный момент было всего пять кроватей. Он создал это помещение два месяца назад, взяв за прототип больницу своего мира. Больничные кровати были очень технологичными и удобными, однако никаких электронных приборов создать не удалось. Система не позволила ему создать даже простейший медицинский спирт и аспирин, не говоря уже о более ценных препаратах. Но в будущем он намеревался это исправить.
     Буквально через двадцать минут вернулись обе команды. Команда номер четыре во главе с Пятнадцатым наткнулась на команду номер один и сопроводила ее домой. Хитоми сразу же взяла Седьмого на себя и приступила к операции, выгнав всех из медпункта.
     Кеншин молча посмотрел на Ичиро и слегка приподнял бровь, ожидая отчет. Ичиро сразу все понял и начал рассказывать.
     — Мы как обычно получили задание в заставе и отправились на миссию по устранению нукенина терроризировавшего мирные деревни. В задании говорилось, что это шиноби уровня чунина, поэтому мы не волновались. Но на месте предполагаемого убежища этого преступника мы обнаружили Момочи Забузу, о котором ты нас предупреждал.
     — Забузу?! — Воскликнул Кеншин, будучи в полнейшем шоке, — Дай я сам все посмотрю, — Сказал он и положил правую руку на голову старшего сына.
     За минуту он увидел все, от внезапной атаки «водяным драконом», до ранения Седьмого и активации «Формации Устрашения». Он еще раз похвалил себя за изобретательность и окончательно убедился, что изнуряющая неделя не прошла зря. Во время создания этой формации он каждый день сливал огромное количество Пси энергии в формацию, и опытным путем с трудом смог создать в этой формации частичку своего сознания. На данном этапе формация была примитивной, и кусочек сознания, заключенный в ней, был способен лишь на примитивные поступки, и мог среагировать лишь на распространенные действия, которые с большой долей вероятности мог применить враг.
     — Вы все молодцы! Ичиро, у тебя повреждена рука, Двадцать Второй, осмотри его. Все остальные, идите отдыхать. Завтра вас всех осмотрит Хитоми, — Распорядился он, и все сыновья, поклонившись отцу, отправились по своим комнатам.
     — Что случилось? — Спросила подошедшая Касуми.
     — Ничего серьезного, просто наши малыши наткнулись на одного из семи мечников тумана, — С улыбкой ответил Кеншин
     — ЧТО?! — В шоке воскликнула Касуми, на что он лишь улыбнулся и обнял ее.
     — Ты хорошо постаралась. Посмотри, как отлично сработал Восемнадцатый, — С улыбкой сказал он и показал ей всю битву против Забузы.
     — Господи, он почти догнал меня в мастерстве! Их способности к обучению просто невероятны, а вкупе с твоими способностями передачи знаний — за полгода из малыша вырос крепкий чунин. Если бы о таком узнали в клане Нара — любой из наших с тобой малышей стал бы гением номер один своего поколения! — Радостно заявила Касуми. Ее переполняла гордость за своих сыновей, которые после любой неудачи не опускали руки, а тренировались еще упорнее.
     — Я и сам удивлен тому, как быстро они прогрессируют. Однако радоваться пока рано. Неизвестно как скоро они достигнут ранга джонина. Ичиро ближе всех подобрался к этому рангу, однако даже он едва ли смог выдержать несколько ударов Забузы, который даже не является элитным джонином… — Со вздохом сказал Кеншин. И хотя дела шли лучше, чем он мог вообразить год назад, праздновать было рано.
     — Забуза запросил полмиллиона… Ты и правда заплатишь? — Спросила она, усевшись ему на колени, приобняв его за шею.
     — Конечно. Полмиллиона за жизни пятерых — это ничто. Эта ситуация послужит отличной рекламой для нашей семьи, и позволит создать репутацию богатой организации, готовой честно заплатить за жизни своих членов, — С улыбкой ответил он и погладил нежную спину красивой девушки.
     — А ты не боишься, что в следующий раз цена вырастет до миллиона за каждого? А если найдется ублюдок, решивший начать охоту на наших детей, ради прибыли?
     — Миллион за человека — это все еще хорошая цена. А что касается всякого рода сволочей, то любая наша команда может нейтрализовать слабого джонина, а сильных в мире не так уж и много, не говоря уже о тех, кто готов рискнуть сунуться в страну огня и из охотника превратиться в жертву элитного джонина Конохи.
     — Ты не опасаешься, что Коноха заметит нашу семью? Сильная организация имеющая в своем распоряжении нескольких чунинов наверняка привлечет внимание… — Прошептала Касуми.
     — Ичиро уже говорил, что за ними несколько раз пытались следить. Скорее всего намеревались узнать, где находится наше убежище. Но так как они не предпринимали активных действий, мои формации без проблем сбивали их со следа. Думаю в скором времени за нас возьмутся серьезно, и это уже является проблемой. Мы еще слишком слабы, чтобы объявлять о своей независимости… — Со вздохом сказал Кеншин и снова приласкал невероятное тело ласковой жены.
     — И что ты планируешь делать? — С интересом спросила Касуми. За долгое время у них с Кеншином выработался отличный союз. Ее интеллект очень сильно помогал ему в решении множества задач. Она могла подойти к проблеме с другой стороны и прекрасно ему оппонировала.
     — По-хорошему — нам срочно нужно выносить убежище наружу и строить вокруг него защитный периметр. Мои знания в области формаций позволят остановить и уничтожить любое количество чунинов, и даже десять джонинов захлебнутся в крови при штурме базы. Однако на все это нужно время… — Сказал он и с ожиданием посмотрел на Касуми.
     — Мы с Нацуми можем помочь тебе в наложении простых формаций, и дело пойдет немного быстрее. Сколько времени нам понадобится на переезд?
     — По моим примерным оценкам переезд и базовое укрепление периметра займет неделю, и еще месяц уйдет на основательное укрепление. Вот насчет этого месяца я и не уверен. Если наше убежище обнаружат и пошлют очень наглых шиноби, которых придется прогнать силой — то вместо них в течении нескольких дней может прийти элитный отряд, и тогда нас всех вырежут…
     — Насколько мне известно, бюрократия — огромная проблема для Конохи. Шикаку часто проклинал высший совет за то, что пока они тряхнут старыми костями и выдадут соответствующее распоряжение — ситуация изменится и это распоряжение потеряет актуальность. В теории Хирузен или Данзо могут надавить и выдать мгновенное распоряжение, но наша организация имеет крайне положительную репутацию, а значит нас нельзя просто уничтожить, даже Данзо не решится просто так терять очки влияния из-за никому неизвестной организации наемников. Если бы он знал какую судьбу ты для него планируешь… Однако он не знает, — С улыбкой сказала Касуми и замурлыкала от чувства причастности к чему-то великому.
     — Я пока ничего не планирую. Самим бы выжить и окрепнуть, а ты рассуждаешь про устранение шиноби уровня каге… Если мы продержимся следующие три месяца, то даже Коноха будет вынуждена заплатить серьезную цену за наше устранение. Вот почему Забуза решил вылезти именно сейчас? Не дай бог он растреплет о членах клана Нара и Хьюга в нашей семье, тогда Коноха станет рыть активнее… — Вздохнул он и потер уставшие виски.

Глава 126

     Спустя час в комнату отдыха вошла Хитоми, села на соседнее кресло и сказала:
     — Ничего серьезного. Кости я скрепила, а рану затянула. Правда осталось несколько мест, где кости были раздроблены на мелкие кусочки, поэтому реабилитация займет как минимум месяц. Он сейчас спит, поэтому лучше подожди до утра, — Отчиталась она перед Кеншином, который наконец смог облегченно вздохнуть.
     — Хитоми, ты настоящее золото! Что бы я без тебя делал? — С улыбкой сказал он и поднял ее в воздух с помощью телекинеза, и плавно притянул к себе на колени.
     — А что бы без тебя делала я? — С улыбкой прошептала Хитоми и, наклонившись, поцеловала его в губы.
     Сидящая рядом Касуми лишь закатила глаза и сказала:
     — Хватит сюсюкаться. Нам нужно составить план действий.
     Следующие несколько часов Кеншин провел в компании любящих жен. Подошедшие немного позже Айя и Нацуми приняли участие в обсуждении, но даже так ничего нового Кеншин для себя не узнал. План, сформированный в его голове за несколько минут, был лишь немного доработан, и его воплощение в жизнь должно было начаться с завтрашнего дня.
* * *
     Следующие несколько дней Кеншин только и занимался тем, что в сопровождении нескольких сыновей возводил первичный периметр вокруг будущего убежища. И хотя Касуми взяла на себя часть нагрузки по созданию формаций, работы все еще было непосильно много.
     К сожалению, Нацуми помочь не могла из-за поздних сроков беременности. Со дня на день они с Айей должны были родить и принести Кеншину желанный двадцатый уровень. Он очень этого ждал и, помимо повышения уровня способности «Создание Убежища», надеялся разблокировать еще одну невероятную способность.
     Три дня большая часть сыновей занималась вырубкой леса на указанной территории, а так же выкорчевыванием пней и огромных валунов. Кеншин уже спроектировал в голове примерное очертание будущей базы, и в пределах нескольких километров ничто не должно было мешать обзору.
     За прошедшие четыре месяца Кеншин усовершенствовал свой экзокостюм, который без особых проблем выдерживал несколько сотен ударов чунина в полную силу, а вкупе с псионикой Кеншин был способен на равных сражаться с Ичиро в ближнем бою. К сожалению у него до сих пор не было дистанционных атак, поэтому о смертельном сражении с пиковым чунином не было и речи. В противовес этому Кеншин наконец освоил левитацию, позволяющую ему без особых проблем летать со скоростью 120 километров в час, что в перспективе делало его невероятно опасным противником для равных соперников.
     — Кеншин, милый, полетели на то горное озеро, пожалуйста… — Замурлыкала Касуми к вечеру третьего дня после начала грандиозной работы.
     — Что, понравилось летать? — С улыбкой спросил он, а затем силой мысли поднял ее с места и поднялся в воздух сам.
     — Ах! Боже, я все никак не привыкну к тому, как быстро развивается твоя способность… Когда мы познакомились, ты едва ли мог поднять стул, а сейчас без проблем можешь отнести нас двоих на горное озеро… — Прошептала Касуми, обняв его за шею и прижавшись к нему всем телом.
     Кеншин мысленно предупредил Двадцать Четвертого, Двадцать Восьмого, и Тридцатого о том, что собирается на горное озеро, и они устремились в ту сторону, дабы быть неподалеку и помочь отцу в случае опасности.
     Он без особых проблем устремился ввысь, и вместе с Касуми скрылся за облаками, усложняя их обнаружение с земли. И хотя полет с Касуми давался ему не так легко, как одиночный, он все еще мог развить скорость 80 км/час и поддерживать ее около двух часов.
     — Ха-ха-ха! Кеншин, посмотри, как красиво! — Взвизгнула Касуми, наслаждаясь видами девственно чистой природы в лучах заходящего солнца. Она никак не могла привыкнуть к этому всеобъемлющему чувству радости, что даровал свободный полет.
     — Все это не красивее тебя… — Сказал он и, «стоя» в воздухе, обнял ее сзади.
     — Какой же ты все-таки льстец, Накаяма Кеншин! — С веселой улыбкой сказала Касуми и, повернувшись, прижалась к нему всем телом.
     — Какая же ты все-таки красавица, Накаяма Касуми! — С улыбкой ответил он и ринулся вместе с ней в одно из облаков.
     Ему очень нравилось проводить с ней время. После замужества Касуми пробудила давно подавленную черту игривой маленькой девочки и безбоязненно демонстрировала ее перед Кеншином, зная, что теперь нет никого, кто бы упрекнул ее за проявление своих чувств.
     Через десять минут они приземлились возле горного озера, где Касуми с радостным визгом прыгнула в воду с трехметрового утеса и вынырнула уже без лифчика, приглашая Кеншина к себе.
* * *
     Через несколько часов Кеншин, сидя в мастерской, слушал доклад Ичиро и пытался уловить не очевидные детали.
     — Значит, ты говоришь, что Забузы в нужном месте не оказалось, и лишь спустя полчаса вы с помощью формаций засекли тощую фигуру, которая быстро забрала деньги и скрылась в лесу? Это наверняка была Хаку. Забуза очень хитер и скорее всего боялся засады… — Задумчиво пробормотал Кеншин.
     — Отец, твои бомбы не пригодились, поэтому лучше возьми их обратно, пока братья не покалечились… — Сказал Ичиро и достал из сумки несколько металлических емкостей размером и формой похожих на жестяные банки.
     — Ты прав. Эти «малышки» могут наделать дырок в теле джонина, поэтому лучше пусть полежат у меня, — С улыбкой сказал он и забрал все десять «бомб». На деле это были самодельные взрывные устройства, построенные по простейшей схеме «банки с гвоздями».
     В качестве взрывного импульса выступала одна из новейших формаций, разработанных Кеншином. Принцип был довольно прост, вся накопленная мировая энергия собиралась в одной точке и превращалась в сильнейший импульс. Затем этот импульс разрывал металлическую емкость и с невообразимой силой посылал гвозди во все стороны. Эти гвозди были не совсем классическими, а доработанными Кеншином под свои нужды. Во-первых, он изменил их форму и центр тяжести, дабы придать им лучшую аэродинамику и направляемость, а во-вторых, каждый «гвоздь» был стократно усилен формацией укрепления, и благодаря своей прочности мог без особого труда проделывать сквозные дыры в десятиметровых валунах, если хватало импульса.
     После ухода Ичиро Кеншин полностью деактивировал бомбы, рассеяв всю энергию, во избежание крайне маловероятной, но все же очень опасной детонации. Затем сформировал в голове подробнейший план работ на завтра и уже решил было идти спать, как услышал зов Нацуми.
     «Ах, Кеншин, началось!» — Мысленно сказала она, и Кеншин устремился в «родильную комнату».

Глава 127

     Когда он вошел внутрь, то сразу же заметил лежащую на кровати Нацуми, и стоящую рядом с ней Хитоми. Он не мог не улыбнуться тому, насколько ответственной является его четвертая жена. Будучи высококлассным ирьенином, Хитоми всегда ответственно подходила к своим обязанностям и была в высшей мере профессиональна.
     Кеншин молча подошел к Нацуми с другой стороны и сел рядом. Улыбнувшись ей светлой улыбкой, он погладил ее по голове и создал в комнате атмосферу успокоения.
     — Спасибо, мне это было необходимо… — Прошептала Нацуми, полностью расслабившись. И хотя она рожала множество раз, отсутствие Кеншина не давало ей покоя, и девушка не могла расслабиться.
     — Это я должен говорить спасибо за то, что даришь мне таких чудесных малышей, — С улыбкой сказал он и еще раз погладил ее по голове.
     Нацуми попыталась улыбнуться, но внезапно ее лицо приобрело гримасу боли, и она не сдержалась от стона:
     — Ааах! Боже, началось…
* * *
     Спустя полчаса Кеншин держал на руках маленький зеленоглазый лысый комочек. Тридцать Шестой с интересом смотрел на отца, чувствуя непреодолимую связь, и радостно буркнул.
     — Иди к маме, — С улыбкой сказал Кеншин и передал малыша, затем ласково чмокнул жену в лобик, и вышел из комнаты, решив дать им отдохнуть.
     Он сразу же направился в свою комнату и попросил не беспокоить его без особой необходимости. Ему не терпелось разобраться с новой способностью, полученной за достижение двадцатого уровня.
     Закрыв за собой дверь, Кеншин уселся в кресло и сосредоточился на оповещениях. Помимо оповещения о рождении сына и достижении двадцатого уровня, было еще одно.
     [Поздравляем! Вы разблокировали способность «Аура Патриарха»]
     «И что это может значить?!» — В раздражении подумал Кеншин. Его раздражала краткость «системы», но он, не отчаиваясь, сосредоточился на описании этой способности.
     Аура Патриарха — Находясь рядом с Патриархом, сила всех потомков повышается.
     «Опять! И что может значить такое скудное описание?!» — Недовольно подумал он и принялся копаться в постоянно меняющихся «подсказках» системы.
     Первое, что ему удалось выяснить — это радиус действия способности, который его немного обрадовал. Он составлял 20 метров за каждый уровень, и на двадцатом уровне эта способность распространялась на 400 метров во все стороны от Кеншина.
     На что конкретно влияет эта «аура» он так и не узнал, и этот аспект требовал глубоких исследований, однако в первом приближении, способность выглядела невероятно полезной, особенно в сложившейся ситуации.
     «Если мы сможем обезопасить свою базу, то укрепление позиций станет лишь вопросом времени…» — Размышлял Кеншин, обеспокоенный тем, что в такие решающие моменты по закону подлости всегда приходят проблемы.
     Свободное очко навыков от полученного уровня он распределил в способность «Создание Убежища», подняв ее до пятого уровня, а затем всмотрелся в «статус».
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 21
     Уровень: 20
     Класс: Патриарх
     Доступно: 0 очков навыков
     Навыки:
     Властитель гарема (MAX)
     Воля Патриарха (MAX)
     Разум Патриарха (MAX)
     Аура Патриарха (MAX)
     Талантливое Потомство [11 уровень]
     Создание Убежища [5 уровень]
     Создание Формаций [7 уровень]
     Пси — 2540/2680
     ???
     ???
     ???
     «Ичиро, жду тебя в спортзале», — Мысленно распорядился Кеншин. Ему не терпелось испытать новую способность, и это было намного важнее, чем возможный сон Ичиро.
     Спустя минуту Ичиро стоял перед Кеншином, который деактивировал «Ауру Патриарха» и всмотрелся в его «статус».
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 24
     Качество чакры: 5
     Количество чакры: 5100
     Контроль чакры: 66%
     Власть над пространством Ур 3
     Шаринган Ур 2
     Затем он активировал Ауру Патриарха и вновь всмотрелся в его «статус», желая увидеть изменения.
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 24
     Качество чакры: 6
     Количество чакры: 6500
     Контроль чакры: 73%
     Власть над пространством Ур 3
     Шаринган Ур 2
     Как только Кеншин активировал Ауру Патриарха, Ичиро мгновенно вздрогнул и сказал:
     — Вот, опять! Отец, со мной и с братьями происходит что-то странное, мы внезапно начинаем чувствовать прилив силы и все наши чувства обостряются еще сильнее.
     — Это хорошо, очень хорошо. Я пробудил новую способность, и настало время ее протестировать. Пошли на полигон, — Сказал Кеншин и полетел в нужном направлении.
     Следующие несколько часов Кеншин скрупулезно исследовал изменения, даруемые Аурой Патриарха. Он настолько увлекся, что привлек еще нескольких сыновей, в частности Пятнадцатого и Двадцать Второго, тщательно проверив влияние ауры на суитон и фуутон.
     Результаты его очень обрадовали. Физические характеристики сыновей усиливались примерно на 30 %, с чакрой все было сложнее, но по примерным оценкам усиление было на те же 30 %, однако эти 30 % увеличивали силу шиноби почти в два раза.
     Ичиро без особых проблем мог подавить Кеншина, использующего свои силы на максимум, и все это без активации пространственных способностей, которые стали настолько опасными, что Кеншин запрещал их использование в спарринге между братьями.
     Имея примерные представления о силе джонина, Кеншин решил, что Ичиро под эффектом «Ауры Патриарха» без особых проблем может потягаться с далеко не слабым джонином и, возможно, сможет потеснить или даже убить слабого.
     — Если бы Забуза встретился нам сейчас, мы бы смогли его уничтожить, в худшем случае лишившись половины отряда! — Заявил Ичиро, и Двадцать Второй согласно кивнул.
     — И что бы ты получил от уничтожения Забузы, кроме трупов своих братьев, м… старший? — Недовольным тоном спросил Пятнадцатый. Ему совершенно не нравился агрессивный и воинственный темперамент Ичиро.
     — Разве голова сильнейшего врага у ног нашего отца не является достаточно веским аргументом в этом вопросе? — Гордо ответил Ичиро. Его немного раздражал высоко воспаривший Пятнадцатый, который несколько месяцев назад был маленьким кротким птенцом, внемлющим любому слову старшего брата.
     — Прекратите. Вы оба по-своему правы. Нет ничего плохого в доблести, и точно так же нет ничего плохого в хитрости. Хороший лидер должен с умом балансировать между доблестью и хитростью, — Авторитетно заявил Кеншин, поставив точку в этом споре.
     — Да, отец, — Уважительно сказал Ичиро.
     — Я понимаю, отец, — Не менее уважительно сказал Пятнадцатый.
     — Хорошо, вы свободны. Завтра у нас тяжелый день, — Заявил Кеншин и, не дожидаясь их ответа, полетел к выходу из полигона.

Глава 128

     Вернувшись в свою комнату, Кеншин к своему удивлению обнаружил на своей кровати великолепную Хитоми. Ее широкие бедра вкупе с умопомрачительной пышной попкой создавали невероятный вид, сводивший его с ума.
     Он знал, что Хитоми лишь притворяется спящей, поэтому без стеснения забрался на кровать и прижался лицом к ее большой невероятно мягкой попке.
     — Уууф… боже, милый, ты наконец решил взять свое? — Промурлыкала поднабравшаяся опыта в сексуальных вещах Хитоми. За последние месяцы они очень сблизились с Касуми, вплоть до того, что обсуждали все, что происходило в постели.
     — С каждым разом ты все сексуальнее и сексуальнее… — Прошептал он и принялся стягивать ее маленькие кружевные трусики. Хитоми лишь сильнее замурлыкала и двигала бедрами, помогая ему поскорее добраться до ее киски.
     Как только ненавистный кусочек ткани, именуемый трусиками, был выброшен в дальний конец комнаты, Хитоми игриво взвизгнула, когда Кеншин шлепнул ее по большой упругой попке.
     — Не дразни, пожалуйста… — Прошептала она. Ее пухлые половые губы блестели от влаги в тусклом свете прикроватной лампы, создавая невероятный вид возбужденной зрелой женщины.
     Кеншин ничего не ответил и лишь сильнее прижался лицом к ее пухлой попке, высунув язык и проведя им по сладким половым губам возбужденной женщины.
     — Уууннгх… боже, как у тебя это получается… — Застонала Хитоми и позволила ему делать с ее попкой все, что он захочет.
     Когда Кеншин коснулся языком ее маленькой анальной дырочки, Хитоми сделала глубокий вдох, а когда он вставил его внутрь, она вздрогнула всем телом, и из ее киски брызнул поток соков.
     — Ааах! — Застонала она, не в силах свыкнуться с таким мощным оргазмом. Ее широкие бедра вовсю тряслись, но были крепко схвачены сильными руками Кеншина.
     Он не переставал атаковать своим языком ее тугую заднюю дырочку, продлевая ее ошеломительный оргазм. Хитоми безумно обожала анальный секс и была готова в любую секунду подставить свою попку его большому члену.
     Кеншин это прекрасно знал и беззастенчиво пользовался ее слабостями, играя с ее задней дырочкой, заставляя киску зрелой милфы течь ручьем. Ее половые губы стали такими пухлыми, что Кеншин не сдержался и провел между ними двумя пальцами, заставив Хитоми вздрогнуть.
     — Господи, ты просто великолепен! — В перерывах между стонами сказала Хитоми. До знакомства с Кеншином она и представить не могла, что ее телу может быть настолько приятно.
     — Спасибо, девочка. А теперь, если хочешь продолжения — проси меня так, как умеешь, — Властно сказал он и послал искру возбуждения по всему ее телу. Хитоми безумно возбуждало его властное обращение, и чем более властным он с ней был, тем сильнее она впоследствии кончала.
     — Пожалуйста, трахни меня в задницу и наполни ее своей густой спермой! — Прошептала Хитоми, уткнувшись лицом в подушку и раздвинув обеими руками булочки своей пухлой попки.
     — Я трахаю в задницу только хороших девочек. Это право нужно заслужить, — Спокойно сказал Кеншин и сел на кресло.
     — Господин, я буду хорошей девочкой, обещаю! — Захныкала Хитоми, показав никем не виданный характер кроткой и послушной мамочки, обожающей член.
     Кеншин едва сдерживался, чтобы не наброситься на стоящую на коленях богиню, смотрящую на него жалобными глазами. Ее грудь аппетитно покачивалась их стороны в сторону, а в глазах плясали огоньки похоти.
     Внезапно Хитоми обняла его ногу и прижалась лицом к его паху, прошептав:
     — Господин, Хитоми будет хорошей девочкой, пожалуйста… — А затем лизнула головку его возбужденного члена.
     Для Кеншина это было словно удар молнии. Он едва сдержался от проявления своих эмоций и лишь изогнул бровь. Хитоми, увидев его реакцию, буквально застонала с членом во рту и принялась активнее лизать и сосать, пока он не перестал помещаться в ее полости рта.
     Минуту спустя Кеншин наконец встал на ноги, и под ее наполненным обожанием взглядом, неспешно собрал распущенные волосы Хитоми в хвост, а затем при очередном заглоте, потянул ее голову вперед и вогнал свой огромный член еще глубже.
     — Мпфх! — Вырвалось из ее слюнявого рта, но она даже не попыталась отстраниться, а совсем наоборот, пыталась контролировать рвотные позывы и посильнее сжимать горлом его неугомонный член.
     — Уффф! — Кеншин оценил ее старания и издал неконтролируемое похотливое шипение, двинув бедрами назад.
     Его член с громким хлопком вырвался из ее влажного рта, а затем вошел обратно с еще большей скоростью и напором. Хитоми не могла больше терпеть и умоляюще посмотрела на Кеншина.
     «Пожалуйста, трахни меня, боже…» — Услышал он мысленную мольбу и, не в силах сдержать свою похоть, бесцеремонно оттащил ее за волосы от своего члена и, схватив ее за руку, швырнул на кровать.
     Хитоми лишь сильнее заскулила от похоти и была готова приползти к нему на коленях, дабы умолять его о том, чтобы он трахнул ее в задницу. Ее разум в этот момент был настроен только на ролевую игру. И в этот самый момент она считала Кеншина своим хозяином, а его член — высшей наградой.
     Когда она сделала попытку подняться на локтях, то сразу же была вжата лицом в подушку и блаженно захныкала. Кеншин был словно дикий зверь, схвативший маленькую лань, и желающий сделать с ней все самое грязное, на что был способен его злобный разум.
     Внезапно открылась прикроватная тумбочка, из которой вылетели небольшие розовые наручники, а затем защелкнулись на запястьях ослабленной женщины. Услышав знакомый щелчок, Хитоми возбудилась еще сильнее и поняла, что эта ночь запомнится ей надолго.
     Она игриво вильнула попкой и получила сильный шлепок по большой упругой заднице. Тихо зашипев, она едва сдержала свою ноющую киску от наступления нового ошеломительного оргазма.
     Увидев ярко красный отпечаток ладони на большой белой попке Хитоми, Кеншин обезумел от похоти и в одно движение вогнал свой член до упора в ее невероятно тугую задницу.
     — АААХ! УУУФНГХ! — Закричала Хитоми и мгновенно кончила. Она испытала настолько сильный оргазм, что в ее глазах заплясали искры, а разум утратил последние крупицы самодисциплины.
     К ее удивлению, Кеншин не остановился ни на секунду, а лишь ускорил движения своих бедер, изо всех сил вбивая свой большой член в ее тугую маленькую задницу.
     — АААХ! ДА! ДА! ТРАХАЙ МЕНЯ! ТРАХАЙ СВОЮ ШЛЮХУ! — Кричала она, потеряв последние капли контроля.
     Услышав ее просьбу, Кеншин зарычал и, схватив ее за волосы, принялся трахать пухлую попку изо всех сил, и спустя несколько фрикций бурно кончил в ее тугую дырочку.
     От невероятной пульсации и выплескивания огромного количества густой жгучей спермы в ее задницу Хитоми издала сильный вой и бурно кончила, задергавшись на кровати. Ее пышные бедра неистово тряслись, а из киски лился бурный поток соков, символизируя о том, что зрелая мамочка вновь получила свое.
     Кеншин мог лишь тяжело стонать и крепко держал Хитоми в своих сильных руках, придавив ее своим телом. Ему было безумно приятно от попыток ее узкой дырочки выдоить всю сперму из его члена, поэтому он блаженно навалился сверху и, просунув обе руки под ее невероятное тело, схватил огромные сиськи оргазмирующей милфы.
     Лишь через пять минут Хитоми перестала трястись, пришла в себя и блаженно замурлыкала. К ее огромной радости Кеншин уже был готов к новому раунду и в этот раз вставил уже в ее тугую киску.
     — Ах, боже, да! — Радостно взвизгнула Хитоми, чувствуя, как головка большого члена врезалась в ее маленькую матку.
     Следующие несколько часов были для Хитоми незабываемыми. Обе ее дырочки были так хорошо оттраханы, что она с радостным предвкушением ожидала, когда ее походку заметят другие девушки и позеленеют от зависти.
* * *
     На следующее утро все произошло так, как предполагала Хитоми. Они с Кеншином не спали практически всю ночь, поэтому, когда Касуми тихонько открыла дверь, чтобы ласково разбудить Кеншина, она увидела нетипичную картину.
     Огромный утренний стояк Кеншина расположился аккурат между булочек большой пухлой попки, спящей на нем, Хитоми.
     — Ах ты хитрая сучка с большой задницей! — Со смехом сказала Касуми и хлопнула ее по попке.
     — Отстань, дай нам поспать… Кеншин, пожалуйста, прогони ее… — Сквозь сон прошептала Хитоми и неосознанно потерлась своей попкой о большой член любимого мужа, блаженно улыбнувшись и прижавшись лицом к его шее.
     — Касуми, девочка, она права. Либо закрой дверь с той стороны, либо присоединяйся к нам, но учти, что просто так ты не отделаешься, — Сказал Кеншин, погладив гладкую спину Хитоми, опустившись до самой попки.
     — Ой, ты только пугаешь… — С радостной улыбкой промурлыкала она и на ходу стянула с себя футболку и шортики с трусиками, аккуратно забравшись на кровать к любимому мужчине и лучшей подруге.
     — Хитоми, подвинься! — С улыбкой сказала Касуми и вновь хлопнула ее ладонью по попке.
     Пышногрудая милфа лишь лукаво улыбнулась и, приподняв свою попку, насадилась на большой член Кеншина, блаженно застонав. Кеншин в свою очередь зашипел от возбуждения и, подхватив ее руками, принялся трахать тугую киску.
     — Ах ты лиса! — Со смехом воскликнула Касуми и прильнула к груди лучшей подруги, щелкнув языком по большому возбужденному соску, заставив ее взвизгнуть от неожиданности.

Глава 129

     Следующие несколько дней Кеншин с Касуми с утра до вечера устанавливали всевозможные формации, боясь не успеть создать крепкую оборону. Он был уверен, что Коноха знает примерное местоположение базы, ибо скрыть это без радикальных мер, было невозможно.
     Кеншин надеялся, что Забуза будет молчать о том, что видел клановые техники Хьюга и Нара. Но к его сожалению вечером 386-го дня Момочи Забуза посетовал на удивительные способности Хьюг, чей «кайтен» мог без особых проблем отражать атаки гораздо более сильных врагов. На вопрос товарища по застолью: «Как ты умудрился столкнуться с членом клана Хьюга?» Забуза вкратце рассказал историю, что приключилась с ним несколько дней назад, не задумываясь о том, что эта информация хоть что-то значит.
390-й день, Коноха
     Хьюга Хитоши, как и большую часть свободного времени, неспешно занимался каллиграфией. Это медитативное занятие было единственным, что могло погасить его очень частые вспышки гнева.
     В дверь постучали и, услышав одобрение войти, внутрь тихонько проскользнул очень кроткий юноша. Поклонившись своему господину, он с трудом нашел в себе силы, чтобы сказать:
     — Хитоши-сама, одного из членов нашего клана видели на границе страны огня, — Начал было черноволосый короткостриженный парень, но сбился, под обжигающе ядовитым взглядом своего господина.
     — А Хирузен вчера курил трубку, и что?! — Сдерживая свой гнев, сказал Хитоши.
     — Г-господин, это не все. Это был не член нашего клана, а один из наемников! — Найдя в себе храбрость, выпалил юноша.
     — ЧТО?! Наверняка это ошибка. Член нашего клана не может быть наемником! — Покачав головой, сказал Хитоши.
     — Возможно это ошибка, но вы поручили докладывать о любой информации касающейся Хьюга Хитоми, поэтому я решил сообщить эту информацию вам.
     — Неужели это отродье сошло с ума и решило вступить в группу наемников?.. — Задумчиво пробормотал Хитоши, и при мысли о Хитоми, гнев в его сердце увеличивался с каждой секундой.
     — По слухам, этого человека видели в команде наемников под названием «Семья Накаяма». Я перепроверил, и там даже номинально нет никого из нашего клана Хьюга, — Сказал юноша.
     — Что за слухи? Кто видел этого человека, и при каких обстоятельствах? Это был мужчина или женщина? — Сказал Хьюга Хитоши, завалив своего подчиненного вопросами.
     — Момочи Забуза столкнулся с отрядом наемников из Семьи Накаяма и впоследствии сообщил, что среди них был член клана Хьюга. Другие подробности мне неизвестны.
     — Один из семи мечников скрытого тумана?! Даже я не уверен, что смогу на равных сразиться с Момочи Забузой, и кто этот высококлассный шиноби, сбежавший из нашего клана? Возможно слухи не верны?
     — Не знаю, Хитоши-сама, все это доложил наш человек из службы внешней разведки, а уж они-то умеют фильтровать информацию…
     — Семья Накаяма говоришь… К вечеру добудь всю информацию, что известна по данной группировке, возможно Хитоми скрывается среди них, — Приказал Хитоши.
     — Будет сделано, Хитоши-сама. Однако, ходят слухи, что ими заинтересовался Корень… — Поежившись, сказал юноша. Будучи знакомым с разнообразной секретной информацией, он, как никто другой знал, что из себя представляет «Корень Анбу», и очень сильно не хотел с ними сталкиваться.
     — Корень? Черт! Хиаши-сама наверняка возьмет это дело под свой контроль. Он не позволит Корню заполучить мятежника из нашего клана… Поскорее узнай все подробности об этой «Семье Накаяма», и сразу же сообщи мне, иначе у нас могут быть неприятности! — Распорядился Хитоши. Впервые за долгое время его гнев уступил место другой эмоции — беспокойству и страху. Пожилой старейшина побочной ветви клана Хьюга боялся того, чем может закончиться это дело.
391-й день
     Последние пять дней Кеншин занимался только тем, что готовил огромную территорию под свою будущую базу. Этот проект был невероятно рискованным и опасным. На самом деле он не хотел выбираться наружу и показываться всему миру, но здраво рассудил, что рано или поздно их подземное убежище найдут, и тогда у них не будет преимущества в схватке с врагом. Любые крупные оборонительные формации рано или поздно будут замечены, поэтому ставить их вокруг секретного убежища было нельзя, а слабые и незаметные формации, нацеленные на обман глаз и сокрытие — были бесполезны в бою.
     — Отец, мы заметили три отряда, что-то разнюхивающих в округе. Все они, как минимум, пиковые чунины и профессионалы своего дела. Их шаги бесшумны, внешность неприметна, а на одежде судя по всему огромное множество фуин, из-за чего наблюдение за ними практически невозможно, — Отрапортовал Ичиро, подойдя к Кеншину.
     — Хм… еще одни ищейки? — Удивленно пробормотал Кеншин и потер уставшие виски.
     — Да, но на этот раз все серьезно. Эти гораздо более профессиональны и нацелены что-то найти. В прошлые разы за нами скучающе следили два чунина и с радостью уходили, когда теряли наш след. Боюсь, с этими такой трюк не пройдет. Рано или поздно они найдут нас, — Сказал Ичиро, опасаясь за благополучие своего отца. Больше всего он не хотел, чтобы враг напал тогда, когда Кеншин находится на поверхности.
     — Не беспокойся, основные оборонительные формации готовы, завтра перенесем наше убежище сюда и перестанем скрываться, — Властно заявил Кеншин. Ему надоело долгое время скрываться и играть улыбчивого идиота, пресмыкаясь даже перед слабыми шиноби. Теперь же он стал главой весьма сильной организации, способной уничтожить одного из семи мечников скрытого тумана, и даже сильнейшие джонины утратили право разговаривать с ним на повышенных тонах.
     — Думаешь Забуза рассказал кому-то о стычке с нашей семьей? — Спросила Касуми, обняв его сзади.
     — Не знаю… В этом мире возможно все, что угодно. Лучше уж болтливость Забузы, чем слежка от кого-то вроде Обито или Зецу… Мы совсем не готовы к вниманию со стороны Акацуки, — Со вздохом прошептал он и погладил нежные руки обнимающей жены.
     — А Обито не может телепортироваться прямо к нам домой? — Настороженно спросила Касуми. Безопасность Кеншина была у нее на первом месте.
     — Не думаю. Максимум ко входу, и только до тех пор, пока я не установлю помехи.
     — Ты ведь говорил, что формации связанные с основными законами вселенной, такими, как пространство/время/гравитация — невероятно сложны в освоении, — С интересом сказала Касуми.
     — Да, но создать помехи в пространстве не так уж и сложно. К тому же, Ичиро, возможно почерпнет что-то для себя, из искаженного пространства, — С улыбкой сказал Кеншин, вспомнив про невероятную способность старшего сына.
     — Да, отец, я чувствую, что моя «Власть над пространством» находится на границе прорыва, но чего-то не хватает, — Уважительно ответил Ичиро.
     — Медитация помогает? — С интересом спросил Кеншин, его очень заботили успехи Ичиро, который на данный момент являлся сильнейшим бойцом в семье. Следом шел сам Кеншин под всеми усилениями, а за ним был стремительно усиливающийся Пятнадцатый.
     — Да, я все чаще погружаюсь в это невероятное состояние и могу ощущать практически все вокруг себя, а однажды у меня получилось повлиять на предмет, находящийся в сотне метров, правда воздействие было слабым и контроль нулевой… — Со вздохом сказал Ичиро, сев рядом с отцом.
     — Хм?.. Дай посмотрю, как это было, — Сказал Кеншин и дотронулся до головы старшего сына, за несколько секунд увидев все, что хотел.
     — Вполне возможно, что это путь к собственному домену… Если так, то при его освоении ты станешь невероятно могущественным шиноби! — Радостно заявил Кеншин.
     — Великий Дедушка рассказывал, что, чем ближе шиноби подбирается к уровню мудреца шести путей, тем лучше он постигает законы. Возможно из-за уникального Кеккей-Генкая у Ичиро это началось немного раньше? — С улыбкой предположила Касуми.
     Внезапно улыбка Кеншина дрогнула и он мгновенно накинул на себя фокусирование ×150, и спустя секунду реального времени мысленно скомандовал:
     «Всем четырем командам: быстро направляйтесь сюда и будьте готовы к битве!» — Серьезным тоном приказал Кеншин.
     «Ичиро, будь готов взять свою команду под контроль. У нас незваные гости!» — Мысленно распорядился он, глядя на старшего сына.
     «Кеншин, что случилось?!» — Обеспокоенно спросила Касуми, но прежде чем ответить, Кеншин мгновенно активировал формации на ее костюме, и ее лицо мгновенно скрылось за тонкой, но прочной маской.
     «Не знаю, как они обошли формации обнаружения, но ищейки подобрались на расстояние в пять километров, и столкновения избежать не удастся. Они непременно заметят, если мы попытаемся уйти», — Ответил он и вновь «вслушался», пытаясь определить местоположение врагов по остаточным импульсам их мыслей.

Глава 130

     Группа из четырех черноволосых, ничем не примечательных мужчин аккуратно передвигалась по лесу, исследуя каждую деталь окружения. Внезапно каждый из них что-то почувствовал, и сделал прыжок в сторону.
     — Кто вы, чужаки?! — Раздался гневный голос.
     Каждый из группы мужчин с опаской завертел головой, пытаясь определить местоположение неприятеля, но голос будто шел отовсюду.
     — Я Хидетака Садзухиро, капитан команды номер Восемьдесят Семь деревни скрытого листа, а вы? — Сказал командир группы разведки Корня Анбу, пытаясь связаться с остальными командами и запросить подкрепление, однако вся связь была заблокирована.
     — Это территория Семьи Накаяма, и я прошу вас, чужаков — уйти по хорошему. Мы миролюбивые и ничего не нарушаем, однако не позволим чужакам вторгаться в наш дом, — Властно сказал Кеншин, проецируя свой голос со всех сторон.
     — Хорошо, позвольте нам уйти и мы вас не побеспокоим, — Сказал командир, решив не ввязываться в конфликт с неизвестным противником. За свою долгую жизнь он успел повидать многое, но впервые попал в такую непонятную ситуацию. Он уже успел оценить опасность ловушки в которой они оказались и понял, что просто так им из нее не выбраться. До прихода Кеншина они уже несколько раз пытались выбраться с этой территории, но что бы они не предприняли — ничего не срабатывало, и команда разведчиков из Корня всегда возвращалась на то же самое место.
     — Только без глупостей, мне бы не хотелось убивать группу шиноби из Корня и ссориться с вашим начальством. Ты меня понимаешь, Ямада Норио?
     Услышав свое настоящее имя, Норио бросило в холодный пот. Впервые за долгое время он был напуган и сразу же дрожащим голосом уважительно сказал:
     — Д-да, господин, я понимаю. Простите, что потревожили вас!
     — Свободны. И в следующий раз, если Коноха захочет поговорить — пусть присылает официального представителя. Мы не враги, и будем рады сотрудничать с деревней скрытого листа, — Немного более доброжелательно сказал Кеншин и деактивировал формацию, позволив отряду из Корня без особых проблем выйти наружу и скрыться в глубине леса.
* * *
     — Но как они обошли первичные формации обнаружения? — С удивлением спросила Касуми, сидя на кроне высокого дерева.
     — Все дело в их одеянии. Оно все увешано фуиндзюцу сокрытия. Скорее всего это сделано против шиноби-сенсоров, но почему-то сработало и на наши формации. Мне удалось немного изучить структуру этих фуин, поэтому в ближайшее время формации будут доработаны, — Серьезным тоном сказал Кеншин, не переставая следить за группой шиноби из Корня.
     — Что они сейчас делают? — Спросила Касуми. Она была очень недовольна тем, что кто-то извне решил помешать их мирной жизни, и хотела, чтобы чужаки поскорее ушли.
     — Все три группы объединились и по всей видимости решают, что делать дальше, — Ответил Кеншин, не понижая концентрацию.
     — Если они решат напасть, то никто из них не уйдет живым. Под Аурой Патриарха я смогу справиться с ними в одиночку! — Заявил Ичиро, на что получил недовольный взгляд отца.
     — Не зазнавайся. Шиноби Корня — профессионалы, и я не удивлюсь, если эти три группы смогут уничтожить нескольких джонинов. Мы без особых проблем сможем разобраться с ними, но уничтожение трех команд из Корня — привлечет огромнейшее внимание, что в конечном итоге может стоить нам жизни.
     — Ты прав, отец, прости… — Виновато сказал Ичиро. Даже для невероятно устойчивой психики сыновей Кеншина было сложно сопротивляться примитивным мирским порокам, таким, как гордыня. Поэтому Кеншину время от времени приходилось опускать на землю всех зазнавшихся сыновей.
     Кеншин ничего не ответил и лишь сосредоточился на шиноби из Корня. Спустя несколько минут они все-таки решили отступить, ибо приказа уничтожить Семью Накаяма — им не поступало. Они уже узнали, где примерно находится место дислокации этой группы наемников и получили ценную информацию о том, что эти наемники весьма сильны.
     Увидев, что чужаки уходят, Кеншин немного расслабился и еще около получаса следил за ними через двух воронов и сокола, пока они не покинули лес, и только тогда Кеншин смог вздохнуть полной грудью.
     — Чужаки ушли, но у нас мало времени. Ичиро, ты и твоя группа ответственны за мою охрану в эту ночь. С утра вас сменит группа Пятнадцатого. Нужно поспешить и устроить переезд как можно раньше, — Распорядился Кеншин.
     — Ты ведь и так практически не спал последние несколько дней! — Заявила Касуми. Ей совершенно не нравилась мысль о том, что ее любимый мужчина так сильно себя изнуряет.
     — Ничего страшного, если мы выстоим — у меня будет много времени, чтобы отдохнуть, — С улыбкой ответил Кеншин и погладил свою третью жену по голове. На ней был гладкий капюшон с маленькими торчащими «ушками», и он едва сдерживал улыбку, когда гладил ее.
     В этот момент он впервые настолько сильно захотел, чтобы у него родилась дочь. И хотя жены так или иначе одаривали его нежностью и лаской, но он знал, что любовь дочери к отцу будет ни с чем не сравнимым опытом, и в этот момент он решил во что бы то ни стало разобраться с этим вопросом.
     Касуми с небольшим удивлением смотрела на то, как ласково Кеншин ее гладит и насколько нежная улыбка в этот момент украшает его лицо. Она впервые видела его настолько нежным, поэтому даже не пыталась прервать это состояние, наслаждаясь его лаской.
     — Кхм… Пойдем, Касуми, нас ждут дела, — Немного смущаясь, заявил Кеншин, и вместе с женой полетел в блок B-4, где было много работы.
* * *
     — Как интересно… Что же такого произошло в этом лесу, что эти беспринципные марионетки Корня в ужасе отступили?.. — С удивлением пробормотал Хьюга Хидео.
     Изначально он хотел исследовать этот лес, в котором по имеющейся информации находилась база Семьи Накаяма, однако даже весьма сильный бьякуган работал с большими искажениями, не давая ему полноты информации.
     Часом ранее, когда Хидео уже хотел зайти в глубь, и тщательнее исследовать это странное место, он заметил одну группу шиноби из Корня Анбу, а со временем и две остальные. В том, что это именно шиноби Корня, он не сомневался, ибо только они носили на себе столько фуин, блокирующих любое сканирование.
     Если бы не весьма развитый и сильный бьякуган, Хидео даже не смог бы заметить их на расстоянии в километр. Но благодаря тому, что он был одним из сильнейших шиноби побочной ветви клана, заметить нескольких скрывающихся чунинов — не составляло никакого труда.
     Увидев ищеек Корня, он решил просто понаблюдать. Когда они попали в «ловушку», удивлению Хидео не было предела. Внутри небольшого участка леса творился настоящий кавардак. Все было настолько искажено, что он несколько раз протирал глаза.
     На его глазах, четверо шиноби из Корня вели себя, словно идиоты, устремляясь сначала в одну сторону, а затем в другую, бегая кругами. Единственное, что пришло ему на ум — это сильнейшее гендзюцу, однако он знал, насколько сильна психика у любого шиноби из Корня, поэтому желание соваться на территорию с таким мощным гендзюцу — убавилось в разы.
     Когда все ищейки благополучно отступили и воссоединились со своими союзниками, а затем, что-то обсудив, покинули лес, Хидео был в раздумьях. Ему было неизвестно, что произошло внутри и насколько опасна эта местность, поэтому он принял решение вернуться в Коноху и понаблюдать, что деревня скрытого листа предпримет в отношении Семьи Накаяма.

Глава 131

Поздний вечер 391-го дня. Коноха
     — Данзо-сама занят, оставь отчет на столе и можешь идти, — Холодным тоном сказал Саито Такаши, удивленный поведением одного из командиров отряда, посланного на разведку в отношении третьесортной группы наемников.
     — Есть! — Ответил Ямада Норио. Будучи членом Корня Анбу, он и подумать не мог о том, чтобы оспорить приказ командира, поэтому, поклонившись, направился к столу и молча принялся писать отчет.
     Спустя десять минут Саито Такаши принял отчет подчиненного и положил в ящик своего стола. Он уже слышал устный отчет от Норио, но вся структура Корня строилась на железобетонном порядке, поэтому документировалось все, кроме самых секретных операций, которые находились на контроле у самого Шимуры Данзо.
     «Семья Накаяма… Третьесортная группа наемников с ареалом таинственности. Сомневаюсь, что та самая беглянка из клана Хьюга у них, но господин почему-то сильно заинтересовался этим делом…» — Размышлял Такаши, поглаживая свою небольшую бородку. Даже он, будучи помощником Шимуры Данзо, не знал того, что задумал его господин, и был уверен, что эта маленькая группа наемников не стоит такого внимания. Однако он не мог игнорировать приказ своего господина, поэтому был обязан отчитаться по этому делу на следующее утро.
* * *
     Кеншин продолжал упорно трудиться над нанесением формаций на периметр до обеда 392-го дня. И даже под двадцатикратным фокусированием он едва успел закончить все приготовления. В одиннадцать часов вечера он отпустил Касуми на сон, однако девушка отказывалась отдыхать, и Кеншин позволил ей задержаться еще на два часа, а потом приказал идти спать.
     Из-за постоянного фокусирования у Кеншина сильно болела голова, однако он терпел и продолжал работу, и ровно в час дня приказал всей семье в полном составе покинуть убежище.
     На данный момент численность семьи составляла немногим больше сорока человек, и все они временно собрались в укромном месте, ожидая команды от Кеншина. Это был самый опасный этап, ибо старое убежище было уничтожено, а новое еще не готово, и если бы враг напал именно сейчас, то последствия были бы непредсказуемы.
     Кеншин молча сидел в позе лотоса и проектировал в голове модель будущего убежища. Примерный макет нового убежища в его голове был давно составлен, однако даже так, требовалось все перепроверить, дабы в будущей крепости было, как можно меньше слабых мест.
     Сидя посреди леса, Кеншин был очень уязвим, поэтому его охраной занимались Ичиро и Пятнадцатый со своими командами. Они были готовы отразить любое нападение, но внутренне молились, чтобы этого не случилось, по крайней мере, пока их любимый отец не будет в безопасности.
     Кеншин тем временем подвергался настолько сильной нагрузке, что из его носа текли две кровавые дорожки. Ичиро прекрасно видел, что происходит с его отцом, и сжал зубы от бессилия. Ему хотелось разделить бремя, взваленное на мозг отца, но все, что он мог сделать в этот момент — это сжимать кулаки и в глубине души надеяться, что в будущем ему удастся сразиться с шиноби Корня.
     Внезапно на глазах у изумленных братьев в воздухе мгновенно возникла огромная крепость, высотой в двадцать метров, окруженная большой и высокой стеной. Ичиро не мог поверить своим глазам. Он знал, что их новое убежище будет весьма большим, но не ожидал, что настолько огромным.
     Крепость была окружена огромной, толстой стеной. Высота стены была даже выше, чем сама крепость, и составляла порядка тридцати метров, а толщина была немыслимой для такой массивной постройки и составляла пять метров.
     Сидя во дворе, Кеншин открыл глаза и сразу же рухнул лицом на землю. Из его носа и ушей полилась кровь, а дыхание было невероятно хаотичным. Ичиро и Пятнадцатый сразу же рванули к отцу и перевернули его на спину.
     — Отец! Ты в порядке?! — Взволнованно спросил Пятнадцатый, на что Кеншин лишь криво улыбнулся и ответил:
     — Через пару минут все нормализуется… Четвертый, приведи остальных братьев и матерей. Скажи, что наш новый дом готов, — Слегка улыбнувшись, сказал Кеншин и закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок.
     — Да, отец! — Кивнул Четвертый и помчался выполнять приказ.
     Кеншин тем временем решил немного отдохнуть. Его разум пережил сильнейшую нагрузку и истощение, поэтому требовалось некоторое время на восстановление.
     Через десять минут все его сыновья и жены в полном составе прибыли к стенам новой крепости и не могли сдержать вздохи удивления. Войдя через ворота на территорию нового дома, четыре женщины одновременно ринулись к Кеншину. Первой была Хитоми и сразу же аккуратно взяла Кеншина на руки, положив его голову себе на бедра. Она была высококлассным ирьенином, поэтому сделала все настолько мягко, что Кеншин даже не проснулся.
     Она положила свою нежную ладонь на его лоб, и ее рука засветилась мягким голубым свечением. Кеншин почувствовал тепло и открыл глаза, увидев перед собой ласковое выражение лица любимой женщины.
     — Со мной все в порядке… — Прошептал он, с трудом удерживаясь от того, чтобы вновь не закрыть глаза и не провалиться в глубокий сон.
     — Ничего не в порядке! У тебя перенапряжение сосудов головного мозга. Еще чуть-чуть и случился бы инсульт! — Отругала его Хитоми.
     Кеншин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хитоми посмотрела на него недовольным взглядом и прошептала:
     — Сейчас тебе лучше помолчать. Отдохни немного, я стабилизирую твое состояние.
     Он лишь улыбнулся и сделал так, как она сказала, прикрыв глаза и отдавшись в руки умелой женщине.

Глава 132

     Проснувшись в шесть утра, Шимура Данзо молча встал с деревянной кровати, на которой была лишь тонкая циновка вместо матраса. Он взял свою деревянную трость и, прихрамывая, направился во двор, где принял холодный душ.
     Дом главы Корня Анбу и одного из сильнейших шиноби деревни скрытого листа был похож на хижину бедняка. Помимо большого ассортимента разнообразных книг и свитков, в его скромном жилище не было ничего выдающегося. Лишь деревянная кровать, один стол и несколько стульев. Единственное, что показывало статус владельца дома — это наполненная огромным множеством фуиндзюцу кухня.
     Одной из не многих страстей Шимуры Данзо была рыбалка и последующее приготовление невероятных блюд из рыбы. Именно для этих целей ему нужна была высококлассная кухня. В остальное время он был весьма холоден к еде и ограничивался лишь рисом и немногими овощами.
     После омовения, Данзо приступил к утренней зарядке и сквозь сильную боль принялся разминать свое тело. Его многочисленные старые и новые раны не позволяли старому шиноби вести размеренную жизнь, из-за чего он был вынужден бороться с недугом своими силами.
     Многие молодые шиноби недооценивали старого волка, видя в нем лишь немощного старика, и Данзо не спешил их переубеждать, предпочитая оставаться в тени и не раскрывать свои истинные силы.
     Он довольно редко делал ход, но в глубине души ему нравилось видеть реакцию недооценивающих его врагов, когда с виду немощный старик демонстрировал сверхзвуковую скорость и без особых проблем обезглавливал элитных джонинов.
     Такие подвиги сильно били по его здоровью, и старик старался использовать всю свою силу только в крайнем случае, отдавая предпочтение многочисленным интригам или уничтожению врагов с помощью Корня.
     Быстро позавтракав, Шимура Данзо направился на работу, кивая склонившимся в поклоне прохожим. Он жил в весьма элитном районе Конохи, поэтому все его «соседи» по большей части были из Корня Анбу. За свою жизнь он пережил множество покушений и ответственно подходил к собственной безопасности. Однако телохранители ему не требовались, ибо в его подчинении не было подходящих кандидатур, способных отразить смертельное покушение на шиноби уровня каге.
     К восьми утра Данзо уже был в своем кабинете и приступил к чтению отчетов, пришедших за прошедшие вечер и ночь. Если бы в них было что-то невероятно важное, его бы давно известили, поэтому лежащие на столе отчеты он читал без особого интереса.
     «Семья Накаяма?.. Неизвестное иллюзорное воздействие?.. Не удалось подобраться к их базе?..» — Размышлял Данзо, постукивая пальцем по столу.
     — Такаши, — Безэмоционально сказал он.
     — Да, господин, — Уважительно ответил вошедший в его кабинет Саито Такаши.
     — Передай всю информацию по этому делу в администрацию. Если они узнают что-то интересное, докладывай мне.
     — Есть! — Отрапортовал Такаши и исчез из комнаты вместе с отчетом. И хотя он давно поднялся в служебной иерархии, все приказы Шимуры Данзо — были для него обязательными к исполнению.
     Оставшись один, Данзо продолжил стучать пальцем по столу и размышлять.
     «Хиаши не позволит Корню подобраться к этому делу и на шаг… По всей видимости придется ждать своего часа, впрочем, как и всегда…»
* * *
     После того, как Кеншин пришел в себя, он первым делом принялся укреплять стены своей крепости. Касуми и Нацуми были отправлены внутрь с поручением активировать простейшие бытовые формации.
     Еще на моменте проектирования нового убежища Кеншин нанес практически все простейшие формации в нужных местах, оставалось лишь их активировать и соединить с энергетическим узлом.
     На время нанесения формаций, Ичиро и Пятнадцатый вместе со своими отрядами выполняли функцию телохранителей для своего отца. Все, кроме командиров, были отправлены на различные направления, дабы обнаружить неприятеля заранее и не дать ему подойти достаточно близко.
     — Кеншин, милый, тебе нужно отдохнуть! — Настаивала Хитоми, уперев руки в бока и поморщив носик. Ее большая грудь несколько раз колыхнулась, а широкие бедра маняще заняли идеальное положение.
     Увидев перед собой такую невероятную красоту, Кеншин не мог не улыбнуться. Его усталость немного отступила, и он ласково обнял свою красивую жену, а затем слегка чмокнул в губы.
     Для стоящих рядом Ичиро и Пятнадцатого такие проявления любви их отца к другим женщинам воспринимались совершенно нормально. Жены их отца носили для братьев сакральный смысл, олицетворяя собой все самое светлое, и прежде всего — новую жизнь.
     Кеншин не стеснялся проявлять знаки любви к своим женам при сыновьях, но соблюдал приличия. Он до сих пор помнил тот шок, когда в прошлой жизни, будучи маленьким мальчиком, ему приснился кошмар, и он без раздумий побежал в комнату родителей и увидел то, что нельзя видеть ни одному ребенку.
     Он не думал, что подобное хоть как-то пошатнет психику сыновей окутанных «системой», но он хотел иметь традиционную семью и был обязан соблюдать некоторые приличия. Именно поэтому в новой крепости разделение на «родительское» и «детское» крылья приобрело более наглядную форму. Теперь даже родившие жены должны были ночевать в отдельных комнатах, и будущие дети еще сильнее были ограждены от того, чего не должны видеть.
     — Со мной все в порядке… — Ласково ответил Кеншин и еще раз поцеловал свою красавицу.
     Хитоми немного покраснела, но молча продолжила следовать за ним, готовая в любую минуту оказать ему медицинскую помощь.
     Кеншин продолжал работать до позднего вечера, укрепив всю стену в пятнадцать раз. Стена, созданная «системой» на пятом уровне навыка «Создание Убежища», и без того была невероятно крепкой, способной выдержать удар слабого джонина в полную силу, а теперь стала еще крепче, и по оценкам Кеншина была способна выдержать любую атаку сильнейшего джонина. К тому же Кеншин позаботился о том, чтобы с внешней стороны стена имела чакра-отталкивающие свойства, не позволяющие любому шиноби по ней ходить.
     Он прекрасно понимал, что двадцатиметровая стена — это не преграда для сильных шиноби, но по большей части эта стена предназначалась для небольшой форы и поглощения случайных техник. В будущем он планировал укрепиться настолько сильно, чтобы даже элитный джонин потратил всю чакру в попытке прорваться внутрь.
     К огромной радости Кеншина в этот день незваные гости так и не пришли, поэтому, выставив дозорных, он, едва переступая с ноги на ногу, отправился спать, прихватив с собой нежную Хитоми, используя ее пышную грудь вместо подушки.
     Хитоми с радостью была готова согреть ему постель и окружить заботой, поэтому раздевшись до нижнего белья, она позволила ему лечь на нее и около получаса гладила его по голове, словно любящая свое дитя мать.
     Кеншин давно заметил, что их с Хитоми отношения немного отличаются от отношений с другими девушками. Вне интимной обстановке, Хитоми окружала его невероятной заботой, что ему безумно нравилось. Каждая его жена была по своему уникальна, и Кеншин любил их всех.

Глава 133

Вечер 392-го дня. Коноха
     — Хитоши-сама, сегодня днем в администрацию Конохи поступил отчет о новой группе наемников под названием «Семья Накаяма». Вот его копия, — Уважительно отчитался мужчина средних лет, почтительно передав небольшую папку с несколькими листами.
     — Хм… — Пробормотал Хьюга Хитоши и приступил к ознакомлению.
     — И что это за отчет?! В нем ведь ничего нет! — Гневно воскликнул старик, за полминуты прочитав все, что было написано на трех листах бумаги.
     Мужчина средних лет лишь молчал, зная нрав своего господина.
     — Значит Коноха не имеет оснований для вмешательства в дела ничего не нарушившей группы наемников, но это основание есть у нашего клана… — Задумчиво пробормотал Хьюга Хитоши, а затем поднял глаза на своего подчиненного и спросил, — Хидео уже знает?
     — У Хидео-сама есть свои люди, скорее всего он так же в курсе всего, что касается этой ситуации… — Как можно более спокойным тоном сказал мужчина средних лет, стараясь не разгневать своего господина еще сильнее.
     — Даже не думай, отец, — Безэмоциональным тоном сказал появившийся на веранде Хьюга Хидео, — Дело Хитоми, с позволения Хиаши-сама, находится под моим контролем, и я не позволю тебе в него вмешиваться.
     — Делай что хочешь, но я буду добиваться, чтобы это отродье наказали в соответствии с правилами клана! — С трудом сдерживая гнев, прошипел Хитоши.
     — А я в свою очередь позабочусь о том, чтобы Хитоми получила справедливый суд, — Решительно сказал Хьюга Хидео и перед тем как уйти добавил, — Завтра я нанесу визит этим наемникам, называющим себя «Семья Накаяма», и проведу соответствующее расследование. Если выяснится, что это они виновны в промывании мозгов Хитоми, то лучше бы твоим людям, Хитоши, оказаться в этот момент где-то далеко, иначе они рискуют пасть в опасной битве против сильных наемников.
     После того, как Хидео ушел, Хьюга Хитоши еще несколько минут сидел и молчал. Его подручный в это время боялся пошевелиться и разгневать своего господина, но спустя время Хитоши вздохнул и сказал:
     — Можешь идти…
     После ухода подручного Хитоши погрузился в раздумья. Он не мог понять, когда их с сыном отношения ухудшились настолько сильно. Они и раньше не любили друг друга, но после случившегося с Хитоми, Хидео буквально вычеркнул его из своей жизни, став позволять себе то, чего не позволял раньше.
     На секунду в голове у старика промелькнула мысль о том, что Хитоми не заслуживала такого отношения, но эта мысль была сразу же задавлена многолетним гневом, после того, как мечта всей его жизни о переходе в основную ветвь клана была разрушена. Он до сих пор помнил, как терпимое отношение от членов основной ветви в один момент сменилось презрительным и пренебрежительным.
     Вспомнив эти многочисленные моменты, в его груди вновь закипел гнев и, не сдержавшись, он с силой хлопнул ладонью по столу, разломив его в щепки, заставив потрескаться деревянный пол. В этот самый момент он представлял, как бьет по его мнению виновницу всех его бед, Хьюгу Хитоми, и после удара, гнев в черном сердце старика немного рассеялся.
* * *
     Проснувшись на утро 393-го дня, Кеншин первым делом принял с Хитоми душ. К их совместному сожалению у Кеншина не было времени на развлечения, поэтому быстро, но заботливо вымыв друг друга, они направились на кухню, сделанную по образу предыдущей.
     — Доброе утро, девочки, — Ласково поприветствовал он своих жен и чмокнул каждую в радостно подставленные щечки.
     — Как спалось? — С лукавой улыбкой спросила Касуми, заметив, что он пришел вместе с Хитоми.
     — Нам было хорошо вместе, да, милый? — Тихо промурлыкала Хитоми, прижавшись грудью к его руке.
     — Перестань, — с веселой улыбкой сказал он, заметив, как все остальные девушки начали смотреть на него недовольным взглядом, подозревая его в том, что он не уделяет им достаточно внимания.
     — Ладно. Ничего не было… — Со вздохом прошептала Хитоми, и все остальные в миг расслабились, заметив ее грустный тон.
     Приступив к завтраку, Кеншин параллельно занимался планированием нанесения простейших формаций в крепости. Работы предстояло настолько много, что один он бы не справился, поэтому часть простейших формаций он решил возложить на плечи Касуми и Нацуми, немного освоившихся с простейшими формациями, соответствующими 1–2 уровню навыка «Создание Формаций»
     — Девочки, вот ваш план работ на сегодня, — Сказал он и с помощью легкого прикосновения передал каждой информацию о том, что им нужно сделать сегодня. В основном работа была весьма простой, и единственное, что от них требовалось — это минимальные знания в области создания формаций и свободное время.
     — Ого, как ты все продумал… — Спустя минуту, удивленно пробормотала Касуми, переосмыслив всю переданную информацию. Вся эта информация была структурирована и полностью интегрирована в мозг Касуми, будто она сама составила план действий и точно знала куда ей идти, и что именно делать.
     Нацуми оправилась немногим позже и еще несколько секунд молча хлопала глазами. Кеншин не выдержал этой милоты и посадил худенькую красавицу себе на колени, нежно обняв.
     — Все в порядке, милая… Прости, что передал тебе такой объем информации, через пару минут это хаотичное состояние пройдет, — Ласково сказал он и поцеловал ее в щечку, поглаживая по голове.
     Нацуми лишь мяукнула что-то неразборчивое и спустя несколько секунд принялась ласкаться к своему любимому. В данный момент ее сознание было в хаосе, будто она была очень сильно пьяна, поэтому зеленоглазая красавица не контролировала то, что говорит.
     — Кеншин… Уф… Пожалуйста… Возьми мою попу еще раз… — Шептала она, прижавшись лицом к его шее, оставляя на ней дорожку из поцелуев, опускаясь вниз к его широкой груди.
     От того, как виртуозно она ерзала на его коленях, в штанах у Кеншина началось шевеление, и он с трудом нашел в себе силы, чтобы не исполнить ее заманчивую просьбу.
     Все остальные девушки едва сдерживались, чтобы не засмеяться в слух, тихо посмеиваясь в ладошку. Особенно весело было Касуми, которая только и ждала момента, чтобы посмеяться над своей вечной соперницей, но сдерживала себя из огромного уважения к Кеншину, который не одобрял пусть и шуточные, но конфликты между членами семьи.

Глава 134

     После завтрака все занялись своими делами. Кеншин, Касуми и Нацуми отправились устанавливать формации, Айя присматривала за малышом Нацуми, а Хитоми занялась ознакомлением с новыми медицинскими препаратами, ставшими доступными с новым уровнем способности «Создание Убежища».
     К обеду Кеншин полностью закончил укреплять внешнюю стену и, решив отдохнуть, через некоторое время почувствовал, как посторонний вступил на внешний периметр, сбавив скорость.
     «Ичиро, мобилизуй все четыре команды, и если это посланец от Конохи, приведи в зал для переговоров!» — Скомандовал Кеншин и поднял уровень тревоги до «желтого», надев на голову облегающую маску, и мгновенно активировал экзокостюм. В этот момент он выглядел как классический «ниндзя» из его прошлого мира, в немного более футуристичном стиле с превосходной аэродинамикой.
     «Есть!» — Отрапортовал Ичиро и быстро направился вперед. Как и командиры всех отрядов, он имел на своем экзокостюме формацию оповещения о нарушении периметра, и раз в пять секунд мог просматривать данные из проблемного участка.
     Все сыновья предельно серьезно отнеслись к этой тревоге и, поделившись на две части, двинулись в сторону предполагаемого врага. По заветам Кеншина они держались на расстоянии и не забывали о безопасности, грамотно передвигаясь через лес, прикрывая тылы.
* * *
     Хьюга Хидео весьма быстро добрался до места назначения, но памятуя о том, что находящийся перед ним участок леса является территорией Семьи Накаяма, решил замедлиться, дабы его не посчитали врагом.
     Он целенаправленно шел на это «задание» один, посчитав, что на переговорах лишние уши будут только мешать, а в бою более слабые шиноби из группы сопровождения станут для него обузой.
     Спустя некоторое время он почувствовал что-то странное, но не мог понять, что это было. Будто его кто-то видел, но даже под бьякуганом он так и не смог никого заметить. Ему начало казаться, что эта группа наемников в полном составе покинула эти края за один день. Ничем другим отсутствие построек и следов жизнедеятельности в радиусе пяти километров он объяснить не мог.
     Группу многочисленных шиноби Хьюга Хидео заметил в последний момент, когда они уже были в сотне метров от него. Он даже сначала не поверил своим глазам. На его памяти впервые было такое, что огромная группа низкоуровневых шиноби оставалась невидимой для его бьякугана.
     — Кто ты и какое у тебя дело на земле Семьи Накаяма? — Раздался безэмоциональный голос, по всей видимости, командира всех этих шиноби.
     — Не знал, что эти земли принадлежат вам. Еще неделю назад они принадлежали Кадзоку Ватанабэ, — С усмешкой сказал Хидео, однако увидев, что его колкость никто не оценил, перешел к делу.
     — Я Хьюга Хидео, уполномоченный посланник клана Хьюга и деревни скрытого листа. А теперь отведите меня к своему господину, — Серьезным тоном сказал Хидео. И хотя он старался сдерживаться и быть беспристрастным к этой организации наемников, его неприязнь немного просачивалась наружу. Однако Ичиро и остальным было совершенно плевать на то, что он о них думает. Они были готовы уничтожить угрозу, если он вдруг решит проявить агрессию.
     — Хорошо, иди за мной, отец с тобой встретится, — Спокойно сказал Ичиро и, развернувшись, двинулся в сторону.
     «Отец?..» — Удивленно подумал Хидео, но промолчал и последовал вслед за Ичиро, пока наконец не вышел на широкую дорогу из гравия, которая вела прямиком к весьма внушительной крепости.
* * *
     Получив от Ичиро информацию о том, что прибыл посланник от Конохи из клана Хьюга, Кеншин приказал всем женщинам скрыться в двадцатикратно укрепленной комнате отдыха, на укрепление которой он потратил более часа, а всем сыновьям слабее чунина, скрыться в спортзале.
     В это время Кеншин еще раз перепроверил и активировал результат слияния псионики и формаций. Он назвал ее «Формация Смены Облика» и, убедившись в том, что она работает идеально — с легкой улыбкой принялся ждать гостя.
     Хьюга Хидео тем временем вновь не мог поверить своим глазам. Буквально в нескольких километрах от того места, где он был — располагалась невероятных размеров крепость, которую он ранее не заметил даже с бьякуганом. В данный момент он не хотел накалять обстановку, поэтому воздержался от активации бьякугана, но после окончания переговоров был намерен еще раз все проверить.
     Его провели за ворота, а затем по дорожке внутрь здания, которое Кеншин специально приготовил для встреч. В нем не было ничего технологичного, кроме формаций освещения, которые с легкостью маскировались под фуиндзюцу. В остальном небольшое одноэтажное здание напоминало маленький домик аристократа из средневековья родного мира Кеншина.
     Для Хидео все вокруг было непривычным и возможно даже «неправильным». Он не мог понять в чем именно дело, но огромное множество мелочей в этом доме было абсолютно чуждыми для его восприятия. Он множество раз был в других странах и видел тамошние интерьеры, однако сейчас все было по-другому. Во всех домах, которые он видел ранее — было что-то общее, веками накапливаемый опыт, который не мог не передаваться по цепочке в соседние страны, сохраняя многие детали неизменными.
     В этом же здании Хьюга Хидео подсознательно обратил внимание на огромное множество деталей, чуждых этому миру. Словно архитектор, строивший этот домик, и украшавший его дизайнер — имели обособленную от остального мира школу с тысячелетним опытом. Однако он лишь заметил общую «неправильность», но не мог охарактеризовать в чем она заключается.
     — Прежде, чем ты встретишься с отцом, запомни: не делай резких движений, иначе живым ты отсюда не уйдешь, — Безэмоционально заявил Ичиро, на что Хидео лишь в удивлении изогнул бровь. Он не мог понять, откуда у такой незначительной организации наемников такая властность, но решил промолчать. Он уже давно вырос из того возраста, когда обижался на подобные угрозы от слабаков, а стоящего перед ним юношу, в сравнении с собой, он считал никем иным, как слабаком, едва ступившим в ранг джонина.

Глава 135

     Как только мужчина средних лет вошел в комнату, Кеншин сразу же сосредоточил свое внимание на его «статусе».
     Имя: Хьюга Хидео
     Возраст: 46 лет
     Уровень таланта: 32
     Качество чакры: 8
     Количество чакры: 8300
     Контроль чакры: 81%
     «Силен…» — Подумал Кеншин, но не подал виду. Он лишь благожелательно улыбнулся и указал на кресло напротив себя.
     — Хидео-сан, прошу, присаживайтесь.
     Услышав свое имя, Хьюга Хидео был немного удивлен, но старался не показать своих настоящих эмоций, поэтому сел напротив убеленного сединой мужчины.
     — Спасибо?.. — С намеком протянул Хидео.
     — Накаяма Кеншин, — Ответил Кеншин, решив не скрывать свое настоящее имя. Период полной скрытности уже прошел, и он решил, что чем раньше Семья Накаяма наберет небольшую известность и влияние — тем лучше.
     — Очень приятно, Накаяма-сан, — С улыбкой сказал Хидео. Он был настоящим профессионалом и давно научился с улыбкой вести переговоры даже со злейшими врагами, — Значит, вы возглавляете эту организацию наемников?
     — Взаимно, Хидео-сан. И да, главой Семьи Накаяма являюсь я, — Мягко ответил Кеншин, а затем продолжил, — Так отчего же Коноха и клан Хьюга в частности заинтересовались нашей маленькой семьей?
     — Я не буду ходить вокруг да около и скажу прямо, Накаяма-сан. Дело в том, что по имеющейся у нас информации, среди вашей организации наемников присутствует член клана Хьюга. Если это так, не могли бы вы его выдать его по-хорошему? Уверяю, это не будет иметь никаких последствий для вашей организации, — С доброжелательной улыбкой сказал Хидео, все это время раздумывая о том, кем же является сидящий перед ним мужчина.
     В этом мужчине он не видел никаких признаков шиноби, будто он являлся обычным человеком. Скорость реакции его тела была на очень низком уровне, поэтому Хидео был в раздумьях. Либо Накаяма Кеншин был настолько уверен в себе и расслаблен, либо очень хорошо скрывал свою истинную силу. В том, что сидящий перед ним мужчина не является простым человеком — Хьюга Хидео не сомневался. Он чувствовал скрытую внутри него опасность и ощущал дискомфорт, будто этот человек читал его как открытую книгу.
     — Член клана Хьюга? Это невозможно. Все люди в этом доме, за исключением вас — являются членами моей Семьи Накаяма, — С улыбкой сказал Кеншин.
     — Значит вы не против, если я проверю ваш дом на наличие членов клана Хьюга, с помощью специального артефакта нашего клана? — Спросил Хидео, достав из нагрудного кармана маленький белый камень, полностью круглый, похожий на бьякуган.
     — Только если вы дадите мне на него посмотреть, — Сказал Кеншин, с чьего лица не сходила приветливая улыбка.
     — Боюсь, это невозможно. Реликвия нашего клана не должна попасть в чужие руки, — Отрицательно покачал головой Хьюга Хидео и продолжил, — Но уверяю вас, этот артефакт не атакующего типа и не причинит никому вреда.
     Кеншин лишь продолжал с улыбкой смотреть на Хидео, не произнося ни слова. Молчание продолжалось около минуты, пока, наконец, Хидео не выдержал и со вздохом не сказал:
     — Хорошо, но я надеюсь, вы понимаете, что будет, если я замечу от вас неподобающее действие в сторону нашего кланового артефакта? — Немного угрожающе спросил Хидео, дабы предупредить Кеншина о всей серьезности намерений.
     — Конечно, Хидео-сан. Я не собираюсь отнимать у вас этот артефакт, он для меня бесполезен, — С улыбкой сказал Кеншин, отчего у Хидео дернулась бровь. Не часто он слышал в свой адрес подобные заявления, будто из его рук можно что-либо отнять, не говоря уже о ценнейшем артефакте клана Хьюга.
     Тем не менее Хьюга Хидео протянул артефакт и положил его на стол. Кеншин неспешно протянул руку и взял этот интересный белый шарик, и принялся внимательно на него смотреть, подмечая интересные для себя узлы фуиндзюцу.
     — Хорошо, Хидео-сан, вы можете использовать его, если это поможет расследованию вашего клана, — С улыбкой сказал Кеншин, повертев шарик в руках всего десять секунд, которые под ×150 фокусированием превратились практически в полчаса внимательного изучения.
     Хидео был немного удивлен тем, насколько быстро Кеншин закончил осматривать артефакт, и в его голове зародилась мысль о блефе. Вся эта таинственность, исходящая от этого человека, была похожа на инсцинировку, к тому же разбирающемуся в артефактах человеку десяти секунд было бы явно недостаточно. Однако что-то в глубине души подсказывало ему не делать поспешных выводов и сохранять нейтралитет.
     Он забрал артефакт обратно, и с согласия Кеншина его активировал. Из маленького белого шарика вырвался невидимый импульс, охвативший пятидесятикилометровый радиус. Этот артефакт был нацелен на поиск беглецов с рабской печатью на лбу и был чрезвычайно эффективен. Лишь немногие мастера фуиндзюцу, из ныне не существующего клана Узумаки, могли заблокировать его действие.
     Кеншин едва сдержал улыбку, при виде выражения лица Хидео, когда тот активировал артефакт и ничего не нашел. Он с серьезным выражением лица повторил активацию, но еще раз ничего не обнаружил, а затем полностью сменил свое отношение к Кеншину.
     — Хорошо, Накаяма-сан, на вашей территории нет члена нашего клана, однако не думайте, что сможете выйти сухим из воды, если клан Хьюга внезапно узнает о том, что она здесь была… — Не справившись с нахлынувшими эмоциями, сказал Хидео, и как только понял, что ляпнул то, чего говорить не следовало, решил сменить тему.
     «Она?..» — С удивлением подумал Кеншин и прислушался к следующим словам.
     — Кхм… в любом случае, Накаяма-сан, лучше нам больше никогда не встречаться. Не знаю, кто вы такой, но советую вам сбавить градус пафоса, особенно в общении со структурами, которые могут уничтожить вас одной рукой. Если бы вместо меня посланником был кто-то другой, вполне возможно, что вы бы спровоцировали конфликт, который вам не по зубам, — Спокойным тоном сказал Хидео. Если ранее в нем теплилась надежда на то, что Хитоми сбежала и нашла пристанище у этой организации наемников, то теперь у него не было ни единой причины для хорошего к ним отношения.
     — Вы мне угрожаете?.. — С прищуром спросил Кеншин, не переставая улыбаться. Увидев нестабильное эмоциональное состояние собеседника, он хотел добиться от него еще кое-какой информации.
     — Это не угроза, а предупреждение. Лично мне не интересны ни вы, ни ваша организация, однако, чтобы демонстрировать такую уверенность, какую демонстрируете вы — нужно обладать тем, что может эту уверенность подкрепить, — Сказал Хидео, глядя собеседнику прямо в глаза. Увы, даже со своим огромным опытом, он так и не увидел в этих глазах ни малейшего отголоска истинных эмоций.
     — Хорошо, Хидео-сан, я вас понял. Если мы закончили, то я бы хотел вернуться к своим делам, — Сказал Кеншин и поднялся со своего кресла.
     Хьюга Хидео тоже поднялся и направился к выходу, где его любезно встретил Ичиро в компании нескольких парней. Они без особых эмоций вывели его из здания и проводили к выходу, проследив, чтобы он покинул их территорию.

Глава 136

     Как только Хидео вышел за пределы их территории, Кеншин вздохнул с облегчением и направился в комнату к девушкам, чтобы расспросить Хитоми об этом человеке.
     Девушки были поглощены волнением и не знали, что происходит снаружи. Они могли только сидеть и ждать. Касуми, как самая активная и непоседливая из них, не могла усидеть на месте, поэтому взволнованно ходила по комнате.
     — Твой клан всегда отличался высокомерием и агрессией. Не дай бог эти сволочи решат напасть… — Взволнованно сказала Касуми, не переставая ходить по комнате.
     — Это уже не мой клан. К тому же, если клан Нара узнает о том, что ты находишься здесь, проблем будет не меньше, — Сказала Хитоми, лишь немного беспокоясь о том, чем все может закончится. Она прекрасно знала о том, насколько высокомерны члены клана Хьюга, и что конфликт может начаться из-за любой ерунды.
     Как только дверь в комнату открылась, девушки тут же перевели свои взгляды на вошедшего внутрь Кеншина и сразу же затараторили.
     — Кеншин!
     — Что случилось?
     — Все в порядке?
     Кеншин предполагал, что девушки будут немного взволнованны, но не ожидал, что их эмоциональный фон изменится настолько сильно. Будучи хорошим эмпатом, он без особых проблем чувствовал их эмоции, и поспешил успокоить своих женщин.
     — Все в порядке, встреча прошла успешно, и этот член клана Хьюга уже ушел. Хитоми, я бы хотел с тобой поговорить, возможно, ты знаешь этого человека, — Сказал Кеншин и сделав шаг навстречу своей четвертой жене, дотронулся до ее головы, и передал несколько изображений внешности и голоса Хьюги Хидео.
     — Ах! Боже, это мой брат! — Шокировано воскликнула Хитоми, чем удивила всех присутствующих, и в первую очередь Кеншина.
     — У тебя есть брат? Я думал, твой единственный старший брат погиб на войне с Суной… — С удивлением сказал Кеншин.
     — Хидео является моим двоюродным братом и сыном того самого человека, о котором я тебе рассказывала… — С горечью прошептала Хитоми. Ей было неприятно вспоминать о своем дяде, который испортил всю ее жизнь, в свою очередь считая, что это она испортила жизнь ему.
     — Вот значит как… Тогда все встает на свои места. Понятно, почему он был таким сдержанным, вопреки общеизвестной информации о высокомерии всех членов клана Хьюга, — Задумчиво пробормотал Кеншин, перекрутив в голове всю встречу с Хидео.
     — Он всегда был очень хорошим человеком, являясь полной противоположностью своего отца. А что он хотел на этой встрече? — С интересом спросила Хитоми. Хьюга Хидео был одним из немногих людей, которому она желала лишь добра.
     — Долго рассказывать, поэтому я лучше покажу, — С улыбкой сказал Кеншин и за несколько минут показал женам все, что произошло в комнате переговоров.
     — Ах… Кеншин, обожаю, когда ты такой властный… — Промурлыкала Нацуми и обняла его сзади. Ей очень понравилась эта сцена переговоров, и она была готова наброситься на Кеншина в этот самый момент.
     — Перестань, девочка, у нас очень много дел. Вечером поиграем, — С улыбкой сказал Кеншин. Знаки внимания от ласковой Нацуми едва не пошатнули его концентрацию и не заставили отложить важные дела ради развлечения.
     Следующие полчаса Кеншин обсуждал с девушками результаты переговоров. По большей степени из всех его жен активно обсуждали дела лишь двое: Касуми и Хитоми. Айя в этом ничего не понимала, а Нацуми выражала свое мнение лишь иногда.
     За исключением частностей, единственное, к чему пришел Кеншин за время обсуждения — это необходимость в маневрировании. Им требовалось несколько месяцев форы, чтобы укрепить свои позиции и стать неприятным соперником даже для Конохи.
     Касуми в очередной раз заверила его в том, что раз уж Хьюга Хидео ничего не нашел, то у Конохи больше нет официальных причин для противодействия Семье Накаяма, однако Кеншин понимал, что с таким количеством «странностей» и секретов, какими обладало это убежище — заинтересованность крупных сил, это лишь вопрос времени.
     Убедившись в том, что Хьюга Хидео окончательно покинул территорию Семьи Накаяма, Кеншин вернулся к работе, которой оставалось огромное количество.
Вечер 393-го дня. Коноха, дом главы клана Хьюга
     Хьюга Хиаши сидел во дворе своего дома и наслаждался вечерней прохладой в компании своей жены и двух дочерей. И хотя глава клана Хьюга был очень черствым и безжалостным человеком, родной семьи это не касалось. Обе его дочери росли словно два цветка, одариваемые любовью со всех сторон.
     Он понимал, что такое мягкое воспитание плохо влияет на формирование твердого характера, что уже было заметно по его старшей дочери, однако безжалостный к чужим слезам мужчина не мог сопротивляться красивым глазам своей дочери и растил ее в тепличных условиях, из-за чего не раз ссорился со своим отцом.
     Внезапно его умиротворенное выражение лица изменилось на серьезное и он посмотрел в сторону, а затем с улыбкой сказал жене увести дочерей в дом. Когда они наконец ушли, Хиаши дал гостю знак войти и с безразличием посмотрел на вошедшего Хидео.
     — Приветствую, господин, — Уважительно сказал Хьюга Хидео и поклонился главе клана. Регламент обязывал всех членов побочной ветви вставать на колени перед главой, однако Хидео, будучи очень перспективным членом побочной ветви, получил право ограничиться лишь глубоким поклоном.
     — Я надеюсь, ты не просто так отвлек меня, — Спокойным тоном сказал Хиаши, изогнув бровь.
     — Да, господин. Я пришел, чтобы вернуть вам «белый глаз» и отчитаться о встрече с главой организации, называющей себя Семья Накаяма, — Уважительно, но не раболепно сказал Хидео.
     — Группа наемников? Что же такого интересного для меня ты можешь поведать об этой маленькой группе наемников? — С легким смешком сказал Хиаши. Ему нравился Хьюга Хидео, поэтому разговор с ним не отягощал и не нервировал главу клана.
     — Прежде всего хочу доложить вам, что даже с «белым глазом» я не нашел Хитоми. А что касается Семьи Накаяма…

Глава 137

     Следующие десять минут Хидео отчитывался обо всем, что привлекло его внимание. О нетипичном для страны огня доме, о том, что вся крепость увенчана огромным количеством фуиндзюцу, блокирующих действие бьякугана, и о загадочном главе этой организации наемников.
     — Интересно… — Задумчиво пробормотал Хьюга Хиаши и добавил, — Возможно, мне стоит наведаться к ним самому?
     — Не думаю, что это хорошая идея, господин. Из-за конфликта с Суной, произошедшего несколько дней назад, выход элитного джонина Конохи могут неправильно истолковать… Но решать, конечно же, вам, — С уважением сказал Хидео.
     — Чертова Суна! Давно нужно было раздавить ее всеми силами. Нас с Шикаку хватит на то, чтобы позаботиться о Казекаге, останется только заняться старухой Чиё, и Суна падет!
     — Кумогакуре во главе с Райкаге не станет просто смотреть на это, а за ними подключатся и остальные страны. Начнется новая война, вы ведь и без меня это знаете, господин, — Уважительно добавил Хидео.
     — И какой смысл быть главой клана Хьюга, если я должен все время сидеть в Конохе! — В раздражении заявил Хиаши.
     — Это ведь временная мера, господин. Уверен, что элитные шиноби Суны тоже сидят в деревне, дабы не спровоцировать конфликт, — Добавил Хидео. Он был одним из немногих из побочной ветви, кто мог обсуждать с главой клана важные дела. Остальных Хиаши воспринимал не более чем слуг.
     — Это все Хирузен с его мягкостью и компромиссами. Мало того, что мы не можем ударить стальным кулаком по всем врагам, так еще и моя Хината якшается с этим джинчурики! Все из-за дурацкой политики «Воля Огня»… — Прошипел Хиаши. Ему сильно не нравилось то, что его любимая дочь контактирует с джинчурики девятихвостого, бомбой замедленного действия, которая в любой момент может рвануть. Однако его дочери по какой-то необъяснимой причине нравился этот мальчишка, и Хиаши был не в силах что-либо сделать.
     — Если правильно воспитать этого джинчурики, он может стать крайне сильным каге, как джинчурики восьмихвостого в Кумогакуре. Он единственный, кто смог подчинить своего хвостатого демона, и теперь является одним из двух столпов своей великой деревни. По моему скромному мнению, Хирузен-сама прав, господин, — Сказал Хьюга Хидео, не скрывая то, о чем думает.
     — По твоему мнению? Разве твое никчемное мнение кто-то спрашивал?! — Прорычал Хиаши, не в силах сдержать свою ярость. От его крика у Хидео нестерпимо заболела голова, и он упал на землю.
     — Прочь с глаз моих! — Заявил немного успокоившийся Хиаши, прервав пагубное действие рабской печати. Ему стало немного неудобно от того, что сорвался на одного из тех, кто ему нравится, однако гордость не позволяла ему признать свою вину.
     — Да, господин… — Тяжело дыша сказал Хидео и удалился.
     Хиаши еще некоторое время провел в саду, пытаясь рассеять свой гнев. Он не хотел в таком состоянии контактировать с женой и любимыми дочерьми, ибо однажды не сдержавшись, накричал на Хинату, и до сих пор не мог забыть ее шокированное, а затем обиженное выражение лица.
     Уняв свой гнев, Хьюга Хиаши вернулся в дом, и в его объятия сразу бросилась маленькая Ханаби, мгновенно рассеяв остатки гнева отца.
* * *
     Следующие две недели Кеншин провел буквально на иголках. Он все время ожидал нападения и от этого работал еще усерднее. Однако ожидаемого нападения так и не произошло, но несколько раз «в гости» приходили посланцы от различных структур.
     И если с посланцами из Конохи разговаривать ему было не сложно, то вот с посланцем от Кадзоку Ватанабэ дело обстояло сложнее. Когда Даичи Ватанабэ узнал о том, что на его земле обосновалась непонятная организация наемников, то сразу заинтересовался тем, насколько они платежеспособны и послал своего человека на разведку.
     Кеншин был хорошим эмпатом и без особого труда определил намерения посланника, и видел, как тот удивленно оценивал богатства территории и самой крепости, прикидывая, сколько денег можно поиметь с этой не бедствующей организации, называющей себя «Семья Накаяма».
408-й день, дом семьи Накаяма
     — Накаяма-сан, с огромным уважением, хотел бы сообщить вам волю моего Господина… — Начал говорить сидящий напротив Кеншина мужчина средних лет, явно принадлежащий к аристократии, — Кадзоку Ватанабэ закроет глаза на неуважение, проявленное вашей организацией, однако с этого момента вы обязуетесь платить за аренду этой земли один миллион Рё в месяц.
     — Я понимаю возмущение твоего господина, но моя Семья Накаяма не хотела оскорбить уважаемого Кадзоку Ватанабэ. Его возмущение не безосновательно, однако сумма в миллион Рё немного завышена, — С улыбкой сказал Кеншин. Для его нынешних финансов миллион Рё в месяц — было непозволительными тратами.
     — Накаяма-сан, назначенная сумма уже включает в себя все проявленное к вам уважение моего Господина, — Попытался возразить посланник. Он знал насколько Даичи Ватанабэ не понравится эта информация и пытался переубедить собеседника.
     — К сожалению, у моей Семьи Накаяма сейчас некоторые финансовые трудности и мы не можем позволить себе такую сделку, — Со вздохом сказал Кеншин.
     — Накаяма-сан, при всем уважении, но мое образование счетовода позволяет оценить примерную стоимость этой крепости… — С намеком сказал посланник. Он прекрасно знал, сколько стоит построить такую огромную крепость в такой глуши, и до сих пор не мог понять, как Кеншину удалось это провернуть незаметно для всех окружающих.
     — Ты определенно умен, — Похвалил его Кеншин, а затем добавил, — Однако из твоих выводов проистекает то, что я УЖЕ сильно потратился на строительство этой крепости и лишних денег у меня сейчас нет.
     Они еще некоторое время провели за переговорами, но так ни к чему и не пришли. В конце концов посланник сказал, что передаст все господину и попытается найти компромисс в сложившейся ситуации. Он прекрасно понимал, что принудить Семью Накаяма к оплате силой — будет крайне не просто.
     Сам Кадзоку Ватанабэ прекрасно видел тенденцию постепенной утраты власти феодалами и знал, что времена безграничной власти Дайме — уже прошли. И теперь буквально сто лет назад наводивший ужас титул Кадзоку — был уже не таким грозным. А находящиеся в его подчинении пять джонинов, не факт, что смогли бы сковырнуть Семью Накаяма с насиженного места. Потеря даже одного джонина стоила бы ему гораздо больше одного миллиона Рё, и посланник был уверен, что его Господин согласится на некоторые уступки.
* * *
     После того, как посланник ушел, Кеншин продолжил сидеть в своем кресле и размышлял. Через некоторое время в комнату вошла Касуми и молча обошла его сзади, легонько обняв.
     — Как все прошло? — Ласково спросила она, целуя его в шею.
     — Примерно так, как я и ожидал. Даичи Ватанабэ не упустит из рук такой жирный кусок прибыли, однако и применить силу он не может. Если он не глупец, то будет вынужден пойти на уступки, — Сказал Кеншин, откинувшись на спинку кресла, позволяя любимой жене массировать его плечи.
     — А если он все же решит не идти на уступки? — Спросила Касуми.
     — Тогда ему останется только строить нам козни издалека. Он не настолько глуп, чтобы ломать себе зубы об наши укрепления и остаться генералом без войска. Скорее всего он попытается задействовать свои связи, и первым делом попросит Коноху вмешаться, что, возможно, развяжет руки нашим недоброжелателям в лице клана Хьюга и, возможно, Шимуры Данзо… — Со вздохом сказал Кеншин. Ему очень не хотелось с кем-либо конфликтовать на этом этапе, но и миллиона Рё в месяц у него не было.
     — Надеюсь, этот доживающий свои дни никчемный ублюдок примет правильное решение, — В раздражении сказала Касуми. Ее с самого детства раздражали аристократы, получившие власть и положение не своим умом или силой, а по праву рождения, от того многие из них предавались всевозможным порокам, и совершали еще более гнусные поступки, нежели шиноби.

Глава 138

     К вечеру 410-го дня все первичные приготовления были закончены, и убежище наконец получило кое-какую защиту, а Кеншин кое-какую уверенность и впервые за несколько недель почувствовал сексуальный голод.
     Поэтому, вернувшись в комнату отдыха, он сел на диван и сразу же обратил внимание на присутствующих в комнате девушек.
     Хитоми, наклонившись, выбирала очередную книгу для чтения, а сидящая на диване неподалеку Айя, закинув ногу на ногу, увлеченно листала книжку с картинками, которую Кеншин называл «мангой».
     Кеншин настолько изголодался по женскому вниманию, что сразу же покосился на изящные ножки Айи в обтягивающих джинсах. Она была настолько миниатюрной и изящной, что Кеншин до сих пор удивлялся, как ему несказанно повезло в первый же день своего прибывания в этом мире встретить такую фарфоровую куколку.
     Не в силах сдерживать свою похоть, он тут же перевел взгляд на вторую красавицу и едва не застонал от увиденного. Тонкие изящные икры Хитоми плавно перетекали в широкие и объемные бедра, заставляя его зашипеть от возбуждения. На ней были так любимые Кеншином тренировочные штаны для йоги, и она с удовольствием носила их в качестве повседневной домашней одежды, радуя глаз своего мужа.
     — Хитоми, наклонись сильнее, — Приказным тоном сказал Кеншин, и Хитоми будто ударило током. Она мгновенно поняла к чему все идет и изящно наклонилась еще ниже, двигая своей большой попкой.
     Кеншин с трудом сдерживался от того, чтобы не наброситься на эту красавицу и не зарыться лицом в ее большую задницу, однако ему хотелось немного поиграть. Айя тем временем оторвала взгляд от манги и с интересом уставилась на происходящее. Она понимала, чем все закончится, и хотела узнать о том, какая роль уготована ей самой.
     — Айя, девочка, встань рядом с Хитоми и наклонись, — Властно сказал Кеншин, отчего Айя вздрогнула всем телом и сразу же поднялась на ноги, а затем, вернув себе некоторое самообладание, элегантно прошагала к сестре по мужу.
     Все происходящее было настоящим праздником для соскучившихся по женским прелестям глаз Кеншина. Он с придыханием наблюдал, как изящная словно лань девушка переступает с ноги на ногу. Ее изящные икры и небольшие, но по своему великолепные бедра, возбуждали Кеншина ничуть не меньше широких бедер Хитоми.
     Как только Айя заняла свое положение рядом с Хитоми и выпятила попку, Кеншин не смог сдержать довольную улыбку и с наслаждением посмотрел на фигурки двух девушек. Одна была молодой и активной с миниатюрным подтянутым телом и невероятно соблазнительными ножками, заставляющими Кеншина время от времени их ласкать, даже в обычной обстановке.
     А вторая наоборот, была зрелой и неспешной женщиной, годящейся Айе в матери. Ее тело нравилось Кеншину ничуть не меньше миниатюрного тела Айи, а иногда даже больше. Огромная грудь и широкие бедра Хитоми были вне конкуренции среди всех его жен, и зрелая «мамочка» из клана Хьюга была очень довольна тем, что ее муж зачастую предпочитал использовать ее грудь или попку вместо подушки.
     Кеншин поднялся на ноги, и неспешно подошел к двум красавицам, выпятившим свои попки, а затем положил левую руку на попку Хитоми, а правую на попку Айи, погладив их горячие киски через одежду.
     — Уууф! — Застонала Хитоми, прикусив губу. В постели она всегда была сабмиссивом и обожала подчиняться. Чем больше Кеншин проявлял властность, тем сильнее она намокала.
     — Кеншин, боже, не дразни… — Захныкала Айя, потершись своей попкой о ладонь любимого мужа. И хотя она не была в полной мере сабмиссивом, но любила агрессивность и властность со стороны любимого мужа.
     Он ничего не ответил и лишь в одно движение стянул с Хитоми тренировочные штаны для йоги, и присел на корточки. Перед его глазами отрылось невероятное по своей красоте зрелище набухших влажных половых губ зрелой красавицы и маленькой анальной дырочки сверху.
     — Ммм… — Довольным тоном простонала Хитоми. Ей очень льстило, что Кеншин выбрал именно ее.
     Как только она начала млеть от того, что Кеншин поцеловал ее попку, он игриво ухмыльнулся и шлепнул ее по заднице. Раздался громкий хлопок, и Хитоми от неожиданности взвизгнула, едва не предприняв попытку подняться.
     Кеншин молча стоял и поглаживал ее пухлую попку, любуясь розовым следом ладони на ее заднице. Через некоторое время он повторил все то же самое с Айей, которая радостно застонала, когда почувствовала, что он стягивает с нее джинсы, а затем взвизгнула, когда получила шлепок по своей миниатюрной попке.
     — Ай! Кеншин, боже… — Захныкала она. В отличие от любящей подчиняться Хитоми, Айя любила грубость, и в считанные секунды намокла настолько, что с ее маленькой киски сорвалась капелька жидкости.
     Он вновь ничего не ответил и еще разок шлепнул ее по другой ягодице, заставляя юную красавицу зашипеть от возбуждения. На ее небольшой белой попке красовались два розовых отпечатка ладоней, радуя глаз Кеншина.
     Вместо того, чтобы ублажить изнывающую от похоти красавицу, Кеншин решил усилить ее возбуждение и без сантиментов в одно движение стянул с себя штаны, схватил Хитоми за узкую талию и по самые яйца вогнал свой член в ее влажную киску.
     — Уууннгфх! — Застонала пышногрудая милфа, высунув язык наружу. Нападение члена Кеншина на ее матку было настолько неожиданным и приятным, что она едва не кончила.
     Кеншин лишь сильнее прижал ее всем телом к стойке с книгами и принялся жестко трахать, едва сдерживаясь, чтобы не кончить от невероятно тугой и горячей киски пышногрудой красавицы.
     Айя в этот момент лишь поскуливала от похоти, повернув лицо и наблюдая за тем, как ее муж самозабвенно трахает свою женщину. Ей так сильно хотелось быть на месте Хитоми, что с юной розовой киски на пол то и дело капали маленькие капли сока, символизируя собой невероятную похоть и желание быть любимой.
     Через несколько минут безудержного секса и вывалившихся с полок книг, Кеншин почувствовал, что кульминация не за горами и, взяв Хитоми на руки, отнес ее на диван, где и продолжил яростно вбивать свой член в ее тугую киску.
     Хитоми все это время была словно в раю. Она раз за разом испытывала один ошеломительный оргазм за другим, потерявшись в пучине удовольствия. Каждая встреча головки его члена с шейкой ее матки посылала безумные искры в ее закатившиеся белые глаза, заставляя зрелую мамочку громко стонать и визжать.

Глава 139

     Через несколько минут животного секса Кеншин почувствовал, что уже не в силах сдерживаться и, издав гортанный рык, принялся извергать то, что казалось литрами густой жгучей спермы, прямо в узкую шейку матки пышногрудой красавицы.
     — УУУННГГГХ! — Завизжала Хитоми, испытав мощнейший из пережитых в этот день оргазмов, и один из самых сильных за все время. Ее сильные ноги сцепились у него за спиной, отказываясь отпускать, а тугая киска сжималась так сильно, что Кеншин за короткое время остался без единой капли спермы.
     Рухнув на нее сверху, он еще несколько минут приходил в себя, наслаждаясь мягкостью ее большой груди.
     Айя тем временем давно сидела на соседнем кресле и с интересом наблюдала за происходящим. Еще посреди всего процесса, Кеншин позволил ей расслабиться, и девушка устроилась поудобнее, чтобы рассмотреть каждую интересующую ее деталь.
     Спустя пять минут Кеншин снова пришел в боевую готовность и, поднявшись с шикарного тела все еще находящейся в мире грез Хитоми, лукаво посмотрел на миниатюрную фигурку, забравшейся с ногами на кресло, Айи.
     Увидев его взгляд, Айя вздрогнула, и ее киска затрепетала, предчувствуя скорую встречу с так любимым ей членом.
     Кеншин встал во весь рост и жестом приманил ее к себе. Она сразу же повиновалась и, увидев, как он показывает на свой член, опустилась на колени и взяла его в рот, заглотив его по самые яйца с первого раза.
     — Хорошая девочка, — С улыбкой похвалил ее Кеншин, собрав волосы в пучок, и помогая ей соблюдать правильный темп.
     Айя лишь улыбнулась с членом во рту и посмотрела ему прямо в глаза, не переставая заглатывать его по самые яйца. К ее большому сожалению и в то же время огромной радости член Кеншина довольно быстро набрал полную твердость, и юная голубоглазая красавица больше не могла заглотить его полностью.
     Как только его член обрел былую твердость, Кеншин жестом велел ей подняться, а затем бесцеремонно толкнул ее к дивану, так, что она выставила вперед руки, и ее лицо оказалось прямо над хорошо трахнутой киской Хитоми.
     — Почисти и ее тоже, — Мягко сказал Кеншин, поглаживая ее выпяченную попку. На ней все еще оставались два розовых отпечатка ладоней, что лишь радовало его глаза.
     Услышав его слова, Айя вздрогнула и возбудилась еще сильнее, а затем аккуратно приблизила свое лицо к покрытой спермой киске сестры по мужу и легонько лизнула.
     — Ууумф… — Сквозь пелену своих грез промурлыкала Хитоми. Ее хорошо трахнутой киске очень понравился ласковый и аккуратный язычок Айи.
     Кеншин тем временем схватил Айю за талию и, пристроив свой член у входа в ее киску, вогнал его по самые яйца, заставив девушку взвизгнуть и на несколько секунд прервать свои оральные ласки.
     Когда Айя привыкла к его большому члену, он принялся трахать ее в размеренном темпе, позволяя ей с удовольствием лакомиться его спермой из киски Хитоми. Для большего удовольствия он схватил ее за руки и сложил их у нее за спиной так, что Айя потеряла одну точку опоры и уткнулась лицом в киску Хитоми.
     Через некоторое время Хитоми открыла глаза и сильно удивилась тому, кто именно лижет ее киску, но это было настолько приятно, что пышногрудая красавица вновь прикрыла глаза, сделав вид, что не очнулась.
     Кеншин еще около десяти минут трахал Айю в медленном темпе, но к огромному сожалению для Хитоми, Айя довольно быстро кончила и утратила возможность продолжать оральный натиск на ее киску.
     Когда он почувствовал, что не в силах больше сдерживаться, то, как и в случае с Хитоми, бурно кончил глубоко внутрь миниатюрной киски Айи, заставив ее испытать ошеломительный оргазм.
     К сожалению на диване было недостаточно места для трех человек, поэтому он взял Айю на руки и, поманив за собой Хитоми, направился в свою комнату, где две красавицы получили еще по два залпа его семени, испытав при этом множество оргазмов.
Утро 411-го дня
     Открыв глаза и увидев рядом с собой совершенно голых Айю и Хитоми, Кеншин внезапно ощутил небывалый прилив бодрости и счастья. Впервые за долгое время он уснул и проснулся с улыбкой на лице.
     Айя уже проснулась и молча лежала, прижимаясь к нему своим юным телом. Увидев, что Кеншин открыл глаза, она улыбнулась и, вытянув немного шею, поцеловала его в губы.
     Кеншин со счастливой улыбкой, лишь погладил ее по спине, остановившись на небольшой, но упругой попке. Затем он мысленно сказал ей не шуметь и с помощью телекинеза тихонько вытащил ее и себя из кровати, направившись прямо в душ, решив не тревожить сладко спящую Хитоми.
     Как только Айя оказалась в душе, и Кеншин закрыл за собой дверь, она тут же бросилась в дальний конец комнаты, притворяясь испуганной девочкой. Кеншину очень нравились подобные игры, поэтому, хищно блеснув глазами, он рванул к ней, и юная девушка наконец получила свое.
* * *
     Через полчаса Кеншин и Айя вышли из душа и направились к столу, за которым уже сидели недавно проснувшиеся Нацуми и Касуми.
     — Доброе утро, девочки, — С улыбкой сказал Кеншин и сел за стол.
     Айя лишь кивнула своим подругам и под их удивленные взгляды уселась Кеншину на колени.
     — Ах ты лиса! — Со смехом сказала Касуми, на что Айя лишь поерзала попкой и уселась поудобнее.
     Кеншин никак не отреагировал на их удивление, а лишь заказал себе завтрак и? придерживая и поглаживая плоский животик Айи одной рукой, принялся есть, периодически угощая свою жену.
     — Посмотри на нее, она похожа на кошку, дорвавшуюся до молока! — С улыбкой сказала Касуми.
     — Все так и было. Кеншин всю ночь угощал нас с Хитоми своим молочком, правда, милый? — Промурлыкала она и еще немного поерзала своей попкой, довольно улыбнувшись твердой выпуклости в его штанах.
     Кеншин едва сдержался, чтобы не засмеяться во весь голос, и лишь приобнял Айю покрепче, поцеловал в шею и сказал:
     — Никогда бы не подумал, что ты можешь быть такой острой на язык.
     Нацуми и Касуми некоторое время не могли вымолвить и слова. Их глаза были широко раскрыты, а выражение лица было шокированным. Они совершенно не ожидали от тихой и скромной девушки такого развратного поведения.
     — Кеншин, что ты такого с ней сделал, что она вдруг так изменилась? Я тоже хочу! — Заявила Касуми. Нацуми в этот момент лишь молчала, решив поговорить с подругой наедине.
     — Ничего особенного, просто показал ей свою любовь… — Прошептал Кеншин и вновь поцеловал Айю в любезно подставленную шею, на что она довольно мяукнула.

Глава 140

     До обеда Кеншин решил потренироваться с Ичиро в фехтовании. Ему был очень нужен этот навык, ибо удары голыми руками были весьма слабыми в сравнении с атаками острейшего, усиленного формациями, клинка.
     Приложив огромное количество усилий, Кеншин сумел сделать свой личный меч гораздо более эффективным, наполняя его псионикой и усиливая его режущие свойства. Именно поэтому ему требовалось отточить свои навыки в фехтовании. И хотя он регулярно аккумулировал опыт тренирующихся сыновей, но мышечная память от этого не улучшалась, и Кеншин был вынужден практиковаться.
     — Фуух… Ичиро, ты с каждым днем становишься все искуснее… — Пробормотал Кеншин после окончания спарринга и вылил на себя ведро ледяной воды.
     — Мои успехи все еще не чета твоим, отец. Если кто узнает, что ты достиг границы ранга джонина без чакры, твое имя разлетится по всему миру! — В восхищении заявил Ичиро. Он до сих пор не мог поверить в то, что его такой хрупкий отец может развязывать такую грозную боевую силу.
     — Да… И все крупные организации сразу же пошлют элитных джонинов, дабы узнать все мои секреты… — Со вздохом ответил Кеншин. Ему и самому не терпелось поучаствовать в реальном бою, что по его планам должно случиться в ближайшее время.
* * *
     — Подготовь свою группу к завтрашнему заданию. Я отправлюсь с вами, дабы все прошло без происшествий, — Выходя из душа, сказал Кеншин, не оставляя сыну и шанса на обсуждение его приказа, ибо грядущего обсуждения этого плана с женами было более чем достаточно для новых приступов головной боли.
     Кеншин неспешно вернулся в свое крыло, вошел в комнату отдыха и лег на удобный диван. Не прошло и десяти минут, как в комнату вошла раздраженная Касуми и, уперев руки в бока, недовольным тоном сказала:
     — Я только что тренировалась с Восемнадцатым и он мне сказал, что ты завтра поведешь их первую группу на задание. Что это значит?!
     — Мы ведь уже это обсуждали. Нашей организации срочно нужны боевые заслуги, и ничто так не повысит наш престиж, как убийство джонина, — Со вздохом ответил он, заняв сидячее положение.
     — Да, но о твоем участии в этой операции не было и речи! — Заявила Касуми, которой ужасно не нравилось то, что задумал Кеншин.
     — Ты ведь понимаешь, что им нужна моя аура, иначе исход этого задания будет не очевиден, — Сказал он и притянул девушку, усадив к себе на колени.
     — Я понимаю… Просто не хочу даже думать о том, что с тобой что-нибудь случится. Ты забыл, что случилось в прошлый раз, когда ты решил покинуть дом и сходить на задание? — С упреком сказала Касуми.
     — Нет, не забыл. В прошлый раз я познакомился с чудесной Хитоми, и ни о чем не жалею, — С улыбкой сказал Кеншин и поцеловал девушку в шею.
* * *
     Весь оставшийся день Кеншин провел в мастерской, тщательно перепроверяя и дополняя всевозможные формации на экзокостюме. Ему наконец удалось частично решить проблему природных ограничений в скорости человеческого тела. Частично благодаря псионике, которой он в той или иной мере научился напитывать все свое тело, улучшив свои физические характеристики до уровня крепкого генина. Остальное компенсировал экзокостюм, снабженный огромным количеством всевозможных формаций.
     На данный момент его экзокостюм был настолько сложен в производстве, что костюмы сыновей отставали на порядок, лишь Ичиро имел немного более прочный костюм, способный хоть немного защитить от ударов джонина.
     Кеншин до сих пор не придумал способ совместить чакру и формации. И хотя получив все воспоминания и ощущения своих сыновей, он более-менее представлял, что такое «чакра», но даже так не мог сплавить ее с формациями. На исследования подобного рода требовалось бы в десятки раз больше времени, чем на исследования взаимодействия с псионикой, поэтому от этой идеи пришлось временно отказаться.
     После повышения навыка «Создание Убежища» до пятого уровня Кеншину, помимо увеличения доступной жилой площади, открылась возможность создавать некоторые расходные предметы, которые, будучи вынесенными за пределы убежища, не исчезали. Так же ограничения на вынос были сняты со всей еды и со всех предметов одежды.
     Это очень сильно облегчило жизнь Кеншина, которому больше не нужно было раздумывать о том, где брать огромное количество расходных материалов, таких как сюрикены и кунаи, а затем проводить множество часов над тем, чтобы на каждый предмет создать индивидуальную формацию, полагаясь на их свойства.
     Система создавала катаны, сюрикены и кунаи одинакового, самого лучшего качества, и теперь Кеншин буквально за час мог наложить формацию укрепления на огромное количество предметов. Он до сих пор раздумывал над тем, стоит ли выставлять эти предметы на продажу. Его останавливало лишь то, что все это могло быть применено против его Семьи Накаяма. В том, что даже пятикратно укрепленные кунаи и катаны вызовут невероятный ажиотаж — он не сомневался.
* * *
     Утром 412-го дня Кеншин собрал команду номер один, включающую в себя Ичиро, Четвертого, Седьмого, Восемнадцатого, и Двадцать Второго. И без особых сантиментов, попрощавшись с недовольными и расстроенными женами, двинулся в путь.
     Менее чем через два часа они уже были в заставе, где Ичиро принял задание на уничтожение джонина. Работник администрации заставы был настолько шокирован, что даже позвал своего начальника, но даже ошеломленный Ямада Сэтору был не в состоянии отговорить Ичиро от этой затеи.
     На данный момент Ичиро был на самой границе ранга джонина и мог себе позволить некоторую вольность в общении с Сэтору, который так же являлся пиковым чунином и осознавал, что Ичиро, возможно, немного сильнее его самого. Он ничего не мог поделать с настойчивым командиром группировки наемников и был обязан одобрить им эту миссию.
* * *
     — Хм… нашу цель зовут Кобаяши Харо, это та еще сволочь. На его счету огромное количество убийств, но серьезную награду за него назначили после того, как он убил лорда небольшого городка, после чего несколько дней отжигал в его крепости, развлекаясь с его женой и двумя дочерьми, подтираясь гербом Дайме… Однако мало кто способен взяться за убийство джонина, поэтому эта сволочь продолжает понемногу творить свои гадства, правда не переступая неких границ, после чего за ним могут отправить элитного джонина, — Сказал Кеншин, получив и переосмыслив информацию, сказанную Ямадой Сэтору.
     Услышав о личности Харо, все сыновья преисполнились желанием убить этого негодяя. Кеншин старался воспитывать их с позиций минимальной праведности, и ярчайшим примером была экстраполяция всего и вся на себя. Когда они представили себе, что какая-то сволочь убила их отца и надругалась над матерями, их гневу не было предела.
     — Отец, зачем он это делает? Почему такие сволочи существуют в нашем мире? Он бы мог забрать деньги этого лорда, или убить его из мести, но зачем он причиняет людям столько страданий без причины? — Спросил Двадцать Второй. В душе он был пацифистом и обожал лечить людей, как и его мать. Поэтому, услышав о личности Кобаяши Харо, он абсолютно не мог понять того, зачем он это делает.
     — Не знаю… Возможно, конкретно в случае с лордом была причина, например месть. Однако в кровожадности и садизме этого ублюдка сомневаться не приходится. Возможно, он такой уродился, или получил психическую травму в детстве и стал озверевшим животным, которое до сих пор не усыпили. К несчастью окружающих людей эта сволочь имеет невероятный талант в области ниндзюцу, что дает ему право распоряжаться судьбами более слабых, словно бог.
     — Тогда нам стоит поскорее избавить мир от этого зверя! — Заявил Двадцать Второй. Он был преисполнен намерением уничтожить такого злого человека.
     — Праведный настрой — это хорошо. Однако не позволяй своим эмоциям застилать здравый рассудок. Мы безусловно его уничтожим, но не потому, что он злодей, а мы герои. Для этого у нас есть свои мотивы. Во-первых, репутация, а во-вторых, пятьсот тысяч Рё. Я бы не стал отправлять вас на джонина без выгоды для нашей семьи, даже если этот ублюдок уничтожил бы тысячу деревень, и запрещаю вам геройствовать, если это хоть немного опасно, — Сказал Кеншин, которому не нравился слишком уж праведный настрой Двадцать Второго. Меньше всего ему хотелось терять еще одного сына, а на посторонних ему было попросту плевать.
     — Хорошо, отец, я понимаю, — Немного пристыженно ответил Двадцать Второй, и через некоторое время группа продолжила движение.

Глава 141

     Через три часа быстрого бега команда номер один во главе с Кеншином добралась до предполагаемого места обитания Кобаяши Харо.
     — По последним данным этот ублюдок должен быть вон в том маленьком поселении. Местные жаловались в ближайший город о том, что эта сволочь заняла усадьбу зажиточного фермера, который выращивал лекарственные растения на продажу. По всей видимости Харо убил хозяина усадьбы и обитает там с несколькими подручными. Местные много раз жаловались на то, что эти сволочи заставляют их платить «дань», поставляя еду, выпивку и женщин. Не думаю, что эта скотина так просто бросит насиженное место, — Сказал Кеншин, переосмыслив то, что узнал от Сэтору.
     — И как мы собираемся его убить? Просто пойдем и атакуем? — С интересом спросил Ичиро. Если бы не отец, он бы именно так и сделал.
     — Нет. Лучше, если мы застанем его врасплох и уничтожим одной атакой. Кто знает, на что способен обреченный на смерть джонин… — Со вздохом сказал Кеншин. Больше всего его раздражало то, чего он не знал. Наличие у людей чакры, сильно усложняло любые прогнозы, ибо существовали такие невероятные техники, которые могли перевернуть ход сражения с ног на голову.
     После того, как они приблизились на расстояние в пять километров, Кеншин активировал формацию отвода глаз и скрытности. Существовал небольшой шанс, что их заметят на подходе к деревушке, но все обошлось. Местные даже не видели группу парней, одетых во все черное, и продолжали заниматься своими делами.
     Как только они вошли в деревню, то сразу же скрылись в одном из сараев. Кеншин вместе с Двадцать Вторым принялись сканировать окружающую местность и практически сразу обнаружили цель. Могущественные шиноби очень сильно отличались от простых людей, и не составило никакого труда заприметить крепкого здоровяка, занимающегося сексом с женщиной.
     «Отлично! Этот ублюдок по всей видимости только и делает, что развлекается. Все следуйте моим инструкциям», — Распорядился Кеншин и передал в разумы сыновей примерную планировку всей усадьбы, а так же план действий в первом приближении.
     Все сыновья сразу же сконцентрировались и приготовились к бою. Учитывая то, что в этом задании принимал участие их отец, все они подошли к делу максимально серьезно, готовые отразить любую угрозу.
     В приусадебном домике было двое чунинов и пятеро генинов. Кеншин пришел к выводу, что скорее всего это свита Харо, которой не разрешалось жить в главном здании и мозолить глаза своему боссу.
     «Отец, а что будем делать с этими? Они ведь будут сильно мешать, когда все начнется», — Мысленно сказал Ичиро.
     «Я не просто так взял с собой десять бомб. Двух, я думаю, вполне хватит на этот сброд», — Ответил Кеншин и достал из укрепленного множеством формаций рюкзака два круглых обтекаемых железных шара. После того, как он получил возможность создавать некоторые предметы, то сразу же усовершенствовал дизайн бомб, которые ко всему прочему стали более безопасными в хранении.
     После того, как Кеншин аккуратно закрепил две бомбы на стенах приусадебного дома, Ичиро покачал головой и мысленно сказал:
     «Не могу поверить, что у этих идиотов не выставлен дозор. Нам было бы гораздо сложнее сюда пробраться, будь они хоть немного более осмотрительными».
     «Видимо они совсем расслабились и уверились в своей безнаказанности. К тому же, слабый враг не полезет на джонина, а сильный с легкостью обойдет любой дозор», — Пояснил Кеншин, неспешно продвигаясь вместе с Ичиро к главному зданию усадьбы. Все остальные сыновья были рассредоточены, и в любой момент могли оказать поддержку с другой стороны.
     «Эта сволочь находится в главной спальне вместе с неизвестной женщиной. Я подниму тебя к окну, попробуй закончить все за один удар. Атакуй с помощью пространства и не волнуйся о жизни женщины. Главное — уничтожь цель», — Мысленно приказал Кеншин, установив несколько бомб в разных местах на большой территории, чтобы иметь некоторые тактические маневры на тот случай, если завяжется бой.
     «Понял», — Сообщил Ичиро, и Кеншин без особых проблем охватил его телекинезом, а затем поднял в воздух. С силой Ичиро, Кеншину требовалось полное его содействие, иначе телекинез отказывался хоть как-то воздействовать на шиноби обладающего мощной чакрой.
     Все произошло в мгновение. Кеншин напряг все силы и буквально швырнул Ичиро внутрь, когда тот оказался на уровне окна. Ичиро мгновенно сконцентрировался, придал себе ускорение, оттолкнувшись от подоконника, расколов толстый камень под ногами, и окутал меч пространственной рябью.
     Лежащие в кровати, мужчина и женщина даже не успели среагировать, и в мгновение были разрублены напополам вместе с кроватью, а так же частью стены и пола.
     Внезапно лежащий на женщине мужчина превратился в лужу воды, а удивившийся Ичиро обернулся направо.
     — Суитон: Суйданха! — Раздался гортанный рык и в Ичиро выстрелила струя воды под огромным давлением.
     Он не успевал ничего сделать, поэтому струя воды сначала врезалась в невидимый щит, который лопнул буквально за полсекунды, даруя Ичиро возможность поставить блок мечом.
     Как только Ичиро атаковал свою цель, Кеншин сразу же активировал две бомбы, и раздался мощнейший взрыв, полностью уничтоживший приусадебный домик, а таящиейся в бомбах заточенные колья, не оставили для прихвостней Харо ни единого шанса.
     На глазах ошеломленных братьев и отца Ичиро вылетел из здания, пробив своим телом каменную стену. И хотя струя воды была невероятно мощной, меч Ичиро все же смог выдержать удар и не сломаться, лишь сильно ударив своего владельца в грудь.
     — Катон: Гокка меккяку! — Выкрикнул Седьмой и выпустил струю огня, разросшуюся до семиметровой стены.
     — Фуутон: Топпа! — Поддержал его Двадцать Второй, и огненная стена увеличилась до двадцати метров, накрыв собой злополучный дом.
     Кеншин сразу же полетел к Ичиро, дабы проверить его состояние, и в случае ранения спасти его, скрывшись по воздуху. Четвертый и Восемнадцатый тем временем смотрели в оба и были готовы атаковать противника при первой возможности.
     Как только огромная стена пламени накрыла часть усадьбы, из нее вылетел, покрытый мембраной из воды, мужчина. Он приземлился на кусок стены и оглядел своих врагов осторожным, но злобным взглядом.
     Во время короткой заминки Восемнадцатый незаметно пустил свои тени вверх по стене, и едва они оказались в трех метрах от врага, как тот внезапно вздрогнул, и сорвался с места, ринувшись в атаку на Двадцать Второго, который был к нему ближе всех, и в котором Харо опознал ирьенина.
     Однако Двадцать Второй лишь внешне казался слабым, но Хитоми была отличной матерью и потратила огромное количество времени на то, чтобы обучить сына стилю мягкого кулака.
     Планирующий покончить с врагом за несколько мгновений, Харо был преизрядно удивлен, когда тот принялся виртуозно отбивать все его удары, контратакуя мягким кулаком. Однако для джонина эти удары по касательной не представляли особой опасности, ибо вся их проникающая сила растворялась в мощнейшей чакре, не причиняя большого вреда внутренним органам.

Глава 142

     За секунду они обменялись десятком ударов, и Двадцать Второй был отправлен в полет. Харо хотел было рвануть за ним и не позволить врагу оправиться, но Седьмой, Четвертый и Восемнадцатый не собирались просто так смотреть на то, как убивают их брата.
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — Рыкнули два брата, объединив усилия. Получившийся огненный шар хоть и не был очень большим, но обладал ошеломительной температурой и плотностью.
     Восемнадцатый тем временем сделал так, как учила его мать, и окольными путями отправил свои тени с другой стороны, дабы не дать противнику и шанса.
     — Суитон: Суишоуха! — Прорычал Харо, молниеносно сложив несколько печатей. Под его ногами буквально из ниоткуда появилось огромное количество воды, которая полностью окружила его, создав пятиметровую водную завесу.
     Из огромной толщи воды сформировался небольшой водяной столб и вытянулся навстречу огненному шару. Пятиметровый огненный шар с шипением врезался в толщу воды и принялся ее испарять. Однако Харо полностью контролировал всю окружающую воду и без особых проблем подавил вражескую технику.
     — Каге Нуи но Дзюцу! — Хладнокровно прошептал Восемнадцатый, и из-под Харо вырвались пять тонких теневых полос, нацелившись в его ноги.
     Усилием воли он успел подавить три теневые иглы, уничтожив их под толщей воды, но на большее его концентрации не хватило. Две теневые иглы вошли в его ступню, с трудом, но пронзив крайне крепкую плоть джонина.
     Харо лишь крепче сжал зубы и молниеносно отпрыгнул от впившихся в его плоть теневых игл. Полученное ранение хоть и не было опасным, но немного повлияло на его скорость, сделав невозможным задействование всех сил.
     — Катон: Рьюен Хока но Дзюцу! — Прорычал оклемавшийся и подоспевший Ичиро.
     В сторону Кобаяши Харо полетело несколько десятков небольших огненных шаров в форме драконьих голов. Переживший на своем веку множество битв, Харо совсем не боялся этой техники, и с помощью подконтрольной ему воды создал водяную завесу со стороны летящих огненных шаров.
     Однако в последний момент, когда до Харо оставалось около двадцати метров, огненные шары начали пропадать один за другим и появлялись в совершенно неожиданных для джонина местах.
     Он не успевал среагировать, поэтому лишь смог создать тонкую мембрану из воды, вокруг всего тела. Часть огненных шаров он без особых проблем отбил руками, которые были окружены толстым слоем воды, от некоторых уклонился на чистых инстинктах, но все же около десяти огненных шаров угодили ему в спину, голову и ноги.
     Тонкой пятисантиметровой водной мембраны было недостаточно, чтобы поглотить весь жар от взорвавшихся одновременно огненных шаров, и Харо получил сильнейшие ожоги по всему телу. Плоть джонина была очень устойчивой к температуре, но даже так, вся его одежда была в мгновение сожжена, часть кожи обуглилась и лопнула, левый глаз, так неудачно близко находившийся к эпицентру взрыва огненного шара, полностью запекся и перестал видеть.
     Сам же Кобаяши Харо испытал огромный болевой шок и, перестав контролировать себя, сделал несколько вдохов, получив сильный ожог легких. Его дикий крик был слышен на несколько километров, однако к сожалению для его соперников, Харо был весьма сильным джонином, и его живучесть была на совершенно запредельном уровне.
     Кеншин знал, что после подобного разъяренный джонин будет гораздо опаснее, поэтому запретил остальным сыновьям приближаться к раненому врагу и, находясь высоко в воздухе, решил атаковать сам.
     Он сделал глубокий вдох, сконцентрировал 90 % оставшейся псионики, и часть из нее влил в собственное тело с гигантскими потерями, а часть использовал в качестве сильнейшего импульса, буквально выстрелив вниз словно ракета. Его скорость в этот момент превысила скорость полета пули, выпущенной из пистолета, и даже фокус ×150 едва позволил ему действовать на таких скоростях.
     Кеншин мгновенно оказался возле Харо и нацелился точным ударом пробить его голову. Однако даже раненный джонин был не так прост и почувствовал огромную опасность. В последний момент он сумел немного увернуться, и меч Кеншина с чудовищной силой врезался в его правое плечо, отрубив его правую руку вместе с частью ключицы.
     Одновременно с уклонением Харо влил практически всю свою чакру в технику «водяного клыка», и успел сделать это до того, как упал на землю от болевого шока из-за отрубленной руки.
     Едва Кеншин завершил свой удар, как сбоку его ударил «клык» из спрессованной воды массой в десять тонн при небольших размерах. Однако для Кеншина этого было более, чем достаточно.
     Невидимый барьер мгновенно схлопнулся, и Кеншин едва успел прикрыть лицо руками, как пулей вылетел в неизвестном направлении. При своей небольшой массе тела, Кеншин ощутил лишь часть направленного импульса, словно маленький лист в воздухе, которого ударили кулаком.
     Ичиро мгновенно ринулся за отцом, телепортировав к себе отрубленную руку врага, и скомандовал своему отряду использовать дальнобойные техники для уничтожения дизориентированного врага.
     — Катон: Гока Меккяку! — Выкрикнули Седьмой и Четвертый.
     — Фуутон: Топпа! — Поддержал их Двадцать Второй.
     Как только их техники объединились в тридцатиметровую стену пламени и накрыли собой Харо, Восемнадцатый сложил печати и добавил кое-что от себя:
     — Суитон: Суйданха!
     Из его рта мгновенно вырвалась струя воды под высоким давлением, лишь немного слабее, чем у самого Харо в начале сражения, и Восемнадцатый словно лазером прорезал всю местность, на которой находился враг вдоль и поперек.
     И хотя усиленная техника катона не позволяла суитону разгуляться во всю ширь, однако направленная струя была крайне плотной, и без проблем смогла пробить маленькую брешь в океане пламени.
     — Отец, ты в порядке? — С беспокойством спросил Ичиро, у улетевшего за сотню метров Кеншина.
     — Ловко эта сволочь отправила нас с тобой, отца и сына в полет, своими паскудными техниками! — Со смехом заявил Кеншин, поднявшись на ноги. Он сразу же просканировал всю местность и отчетливо увидел тлеющую гуманоидную фигуру под океаном пламени.
     — Отлично сработали, — С улыбкой похвалил он всех сыновей и после того, как пламя угасло, осторожно вытащил слой земли вместе с лежащим на нем обугленным телом. Оно было сожжено практически в пепел, и после некоторого обследования, они пришли к выводу, что Харо мертв.
     — Фуух… ну и сволочь… Мне почему-то казалось, что мы в два счета справимся с обычным джонином… — Со вздохом пробормотал Кеншин и снял маску. Все его лицо было измазано в крови, а нос сильно изуродован и вогнут внутрь.
     — Отец, ты ранен! — Шокировано воскликнул Двадцать Второй и бросился к нему на всех парах, затем активировал «мистическую руку» и принялся осматривать характер повреждений.
     — Всего лишь сломан нос, это ерунда, — Ответил Кеншин. В прошлой жизни он уже испытал этот противный скрежет, когда нос сминается внутрь, однако с тех пор прошло много лет, и в этот раз он уже не был двенадцатилетним ребенком, так что не собирался от боли падать на землю.
     — Кхм… да, перелом носа. Я сейчас все поправлю, не двигайся, — Сказал Двадцать Второй, набравшись уверенности в себе. Во время лечения пациентов он был наполнен непоколебимостью и без задней мысли указывал отцу, что делать.
     Совершенно шокированные, остальные братья могли лишь молча наблюдать за тем, как Двадцать Второй схватил отца за нос и резко дернул. Послышался отчетливый хруст, а затем Кеншину пришлось около минуты выплевывать кровь. Буквально за пять минут Двадцать Второй с помощью мистической руки обработал рану Кеншина, и единственное, что указывало на былой перелом, небольшое воспаление и начавшие проявляться под глазом синяки.
     — Спасибо, а теперь осмотри Ичиро. Ему здорово досталось от этой струи. Четвертый, отруби кисть у этой руки и сложи в мешок, чтобы мы могли показать это в качестве доказательства выполненной работы, — Распорядился Кеншин, и все принялись выполнять его указания.
     Двадцать Второй обнаружил у Ичиро огромный синяк на всей груди, четыре треснутых и два сломанных ребра. За десять минут он скрепил их между собой так, чтобы Ичиро смог без проблем вернуться домой.
     Четвертый не с первого раза смог перерубить невероятно прочную кость поверженного джонина, но все-таки справился, и завернул ее в небольшой герметичный мешочек. Часть тела цели отлично подходила для подтверждения выполненной миссии. Для этого так же годились вещи, которые цель носила с собой более месяца и не менее недели до своей смерти.
     Все это касалось лишь тех, чьи отпечатки чакры были известны Конохе. Внести отпечаток чакры в архив было не сложно, зачастую для этого было достаточно одной группы шиноби Конохи, которая столкнулась с целью и смогла вернуться в деревню.

Глава 143

     После того, как Ичиро бросил на стол Сэтору отрубленную руку Кобаяши Харо, удивлению заместителя начальника заставы не было предела. Он сразу же посмотрел на Ичиро совершенно другим взглядом и впервые предложил ему чаю. Однако Ичиро отказался, получил вознаграждение и ушел.
     Вернувшись домой, Кеншину не удалось избежать пристального осмотра от волнующихся жен. Хитоми сразу же заметила синяки у него под глазами и недовольным тоном спросила у Двадцать Второго:
     — Что случилось?
     — Ничего серьезного, простой перелом носа, но я провел первичное лечение, как ты меня учила, — Мягко сказал Двадцать Второй, мгновенно став кротким и шелковым перед суровой матерью.
     — Так бездарно делать свою работу я тебя не учила! Почему не перекрыл кровоток и не убрал синяки?! Неужели твой родной отец не заслуживает качественного лечения?! — Рявкнула Хитоми.
     — Я… Прости, мам… — Промямлил Двадцать Второй. Когда дело касалось профессионализма, Хитоми не давала спуску даже собственным сыновьям.
     — Перестаньте, Хитоми, не будь с ним такой строгой, в полевых условиях он сделал все, что от него требовалось, — С улыбкой сказал Кеншин, не желая слушать ругань между родными, особенно, когда миссия закончилась без особых потерь.
     Хитоми сразу же замолчала и, усадив Кеншина на кресло, принялась лечить его нос и убирать синяки под глазами.
     — Как все прошло? Вам удалось уничтожить цель? — Взволнованно спросила Касуми. Она очень переживала за успех миссии и все это время не могла найти себе место.
     — Не идеально, конечно, но нам удалось завалить этого ублюдка. Если бы он каким-то странным образом не предвидел наше нападение, то все было бы еще лучше, — Ответил Кеншин.
     — Да, отец, эта сволочь каким-то непостижимым образом смогла предвидеть мою атаку, и даже создал приманку в виде водяного клона. Не понимаю только, почему эта женщина согласилась быть приманкой… — Со вздохом сказал Ичиро.
     — Скорее всего ее никто не спрашивал. Дай я посмотрю все, что ты успел заметить во время атаки, — Распорядился Кеншин и дотронулся до головы Ичиро.
     Следующие несколько минут он только и делал, что раз за разом пересматривал этот момент под ×150 фокусированием, и пришел к кое-каким выводам.
     — Судя по всему эта женщина была обездвижена. Наверняка ублюдок повредил ей позвоночник, чтобы она не могла делать резких движений. Однако она была в сознании, иначе при нашем с Двадцать Вторым сканировании мы бы без труда увидели ловушку.
     — А как он узнал о нападении? — Спросила Касуми. Благодаря своему природному остроумию, она без труда могла замечать самые важные места в происходящих событиях.
     — Хороший вопрос. Если честно — не знаю. Либо у него была какая-то техника, связанная с предсказанием судьбы, либо это хваленое чутье высокоуровневых шиноби. Если подумать, то ублюдок и правда был весьма сильным джонином, вопреки тому, что о нем было известно… — Задумчиво пробормотал Кеншин. Способность к предсказаниям не давала ему покоя. С ней все его планы могли пойти прахом, ибо могущественные враги запросто могли бы почувствовать в нем угрозу, даже если к этому не было никаких предпосылок.
     — Великий старейшина рассказывал, насколько удивительным и непостижимым становится бытие шиноби, чем ближе он приближается к уровню мудреца шести путей, — Сказала Касуми. Она сразу же вспомнила, как, затаив дыхание, слушала многочисленные рассказы о великих шиноби прошлого. И хотя в клане Нара большое внимание уделялось великим предкам, однако даже они не могли игнорировать величайших шиноби в истории. Таких, как Сенджу Хаширама, Учиха Мадара и Мудрец Шести Путей.
     — Это очень плохо… Вокруг множество опасных врагов, которые могут раньше времени обратить на нас внимание. Если кто-либо из Акацуки решит нанести нам визит, мы даже не сможем эффективно сопротивляться… Будем надеяться, что это чутье работает лишь на прямую опасность, иначе нам придется несладко… — Со вздохом сказал Кеншин.
     — Ты рассказывал, что на горе Мьёбоку живет совершенно уникальное существо, которое было знакомо с самим Мудрецом Шести Путей, и оно может предсказывать будущее, так? — С интересом спросила Касуми, вспомнив о том, что Кеншин поведал им, основываясь на просмотре аниме.
     — Не знаю насколько правдива эта информация, но вполне возможно старая жаба что-то почувствует, если, конечно, наша семья будет играть хоть какую-то роль в грядущих событиях… — Неопределенно пробормотал Кеншин и усадил стоящую рядом Хитоми себе на колени, дабы расслабиться, вдыхая аромат ее ухоженных длинных волос.
     Закончив обсуждение на весьма не веселой ноте, все вернулись к своим делам. Сыновья Кеншина отправились отдыхать, а он сам продолжал сидеть на кресле, обнимая любимую жену, и размышлял.
     Он пытался придумать хоть что-то, что гарантирует им полную безопасность, но так ничего и не придумал. Крайне рискованный вариант о союзе с одной из влиятельных структур он отмел практически сразу, ибо понимал, что сделки заключают только с равными, а слабый будет порабощен, унижен и растоптан, невзирая на такие пустые слова, как «честь», «достоинство» и «мораль».
     Единственный вывод, к которому он пришел — это необходимость в личной силе. Только сила может оградить всю их семью от участи хозяев усадьбы, где скрывался Харо. Более того, всеобъемлющая и подавляющая сила может не только служить щитом от Харо, но и быть мечом, который его уничтожит.
     — Хитоми, скажи, ты хотела бы жить в мире, где больше нет бесконечных войн? — Ласково спросил Кеншин, поглаживая ее гладкий животик.
     — Ммм… Конечно, все об этом мечтают… А что? — Нежно ответила она, млея от его ласк.
     — Я собираюсь построить именно такой мир… — Мягко сказал он, наслаждаясь близостью с любимой женщиной.
     — Ч-что? — Шокировано воскликнула Хитоми и повернула голову.
     — Изначально я хотел лишь жить на окраине и никому не мешать. Но сегодня ко мне пришло осознание, что такие ублюдки, как Харо, найдут тебя даже на краю света и растопчут твою прекрасную жизнь грязным сапогом, если у тебя не будет силы им ответить. Именно поэтому я сосредоточу все усилия, чтобы наша Семья Накаяма как можно скорее стала сильным Кланом Накаяма, — Решительно сказал Кеншин, пустив по всему телу Хитоми орду мурашек.
     — Что бы ты не решил, я всегда буду поддерживать тебя, — Ласково сказала Хитоми и поцеловала его в губы. Она давно решила, что даже если Кеншин решит уничтожить весь клан Хьюга, она самолично подаст ему меч.

Глава 144

     После того, как Хитоми ушла осмотреть ребра Ичиро, Кеншин решил начать воплощение своего плана в жизнь. Он принял душ, а затем пригласил Касуми и Нацуми в свою комнату, ибо из четырех его жен, именно они в данный момент не были беременны.
     Услышав зов любимого мужа, Касуми и Нацуми несказанно обрадовались, и обе поспешили в его комнату, столкнувшись друг с другом около двери.
     — Что это ты забыла возле комнаты Кеншина?! — Недовольным тоном спросила Касуми.
     — Я?! Это ты что забыла в его комнате?! — Спросила Нацуми в ответ. Она не знала, что и сказать на такую по ее мнению наглость.
     — Пфф… — Фыркнула Касуми и, оттолкнув соперницу, упорхнула в комнату, мгновенно забравшись на кровать к Кеншину и положив голову на его грудь.
     — Кеншин, зачем ты позвал ее? Неужели меня одной недостаточно? — Кокетливо промурлыкала Касуми, краем глаза поглядывая на ошеломленное выражение лица ее соперницы.
     — Касуми, перестань. Ты ведь знаешь, что я люблю вас обеих одинаково, нет нужды соперничать, — Сказал Кеншин и шлепнул Касуми по упругой попке, — Нацуми, девочка, иди ко мне, — С улыбкой сказал он, повернув голову.
     Нацуми буквально расцвела на глазах и, вернув себе самообладание, грациозно прошагала к кровати, а затем в одно движение стянула с себя маечку и шорты, оказавшись полностью голой, и забралась в объятия любимого мужа.
     Кеншин улыбнулся и сразу же приласкал красивую обнаженную девушку. К его счастью, Касуми по всей видимости не собиралась ни в чем уступать своей сопернице, поэтому следующие два часа они обе раз за разом выжимали его досуха, после чего все вместе провалились в глубокий сон.
     Проснувшись через несколько часов, Кеншин увидел перед собой совершенно умилительную картину. Касуми и Нацуми, которые в обычное время были словно кошка с собакой, блаженно лежали обнявшись и сладко поскуливали во сне. Касуми лежала на своей давней сопернице и, уткнувшись в ее шею, неосознанно целовала.
     — Ммф… я так тебя люблю… — Прошептала Касуми сквозь сон, целуя нежную шею Нацуми.
     — Я тоже тебя люблю… — Промурлыкала Нацуми, думая, что это Кеншин. Грезы сновидений не позволяли ей обратить внимание на то, что голос был женским, и красавица обняла свою соперницу, прижав ее к себе.
     Обе девушки совершенно неожиданно открыли глаза и уставились друг на друга, а затем метнули взгляд на, едва сдерживающего смех, Кеншина. Они сильно покраснели, и Нацуми уже было хотела оттолкнуть от себя соперницу, но Кеншин прижался к ним обеим и прошептал:
     — Не нужно ссориться. Любовь и ласка идет вам к лицу куда больше, чем недовольство и ссоры, — Сказал он и поцеловал обеих в уголки губ.
     — Хорошо… — Прошептали обе красавицы, взглядом договорившись о перемирии. Это был первый раз, когда Кеншин спал с ними обеими одновременно, и для каждой из них этот опыт был совершенно особенным, поспособствовавшим некоторому сближению двух непримиримых соперниц.
     Услышав их нежное щебетание, Кеншин довольно улыбнулся и вновь поцеловал обеих, а затем все же позволил им занять более удобное положение по обеим сторонам его широкой груди.
     Все его жены по совершенно загадочным причинам обожали спать вместе с ним, положив голову ему на грудь. Казалось бы один запах его тела вводил их в состояние умиротворения и позволял быстрее уснуть. Кеншин был совершенно не против такого повышенного интереса с их стороны, и практически каждую ночь звал к себе одну из своих красавиц, если она не была на поздних сроках беременности.
     — Касуми, милая. Помнишь, как ты рассказывала мне о подпольном рынке, на котором продают пленных шиноби? — Спросил Кеншин после недолгого отдыха в объятиях двух красавиц.
     — Мм?.. Сама я там не была, знаю лишь то, что кланы или очень богатые люди нередко покупают там рабов для тренировки своих потомков… — Задумчиво пробормотала Касуми, пытаясь вспомнить больше деталей.
     — Интересно… А как на все это смотрит Хокаге или Дайме? — Спросил Кеншин. Что-то настолько диковинное, как рабство, с трудом укладывалось в его голове.
     — Официально подобное запрещено, но все эти рабы так или иначе находятся вне закона. Это либо нукенины, либо шиноби других стран, поэтому всем на них плевать, к тому же, это приносит огромную прибыль, — Ответила Касуми. Она не понимала, с чего вдруг Кеншин проявил такой живой интерес к этой теме, но с радостью была готова ответить на любой вопрос.
     — Насколько сильных рабов там продают и какова их цена?
     — Как мне известно, кого-то сильнее, чем слабый джонин, там никогда не продавали, но это очень большая редкость. В основном продают генинов и изредка чунинов. Цены зависят от множества факторов, но в среднем генин стоит от 100 до 250 тысяч рё. Тот, которого купили для моего экзамена — стоил 180 тысяч, — Увлеченно сказала Касуми. Ей нравилось быть полезной для Кеншина, и она периодически довольным взглядом поглядывала на молчаливую Нацуми, которая не могла похвастаться такими обширными и полезными знаниями.
     — И в чем заключался этот экзамен? — С интересом спросил Кеншин. Его изрядно удивил этот аспект ее биографии, о котором он никогда не слышал.
     — Кхм… Мне нужно было сразиться с этим пленным генином и убить его… Я знала, что в случае чего меня спасут, но все равно было очень страшно… — Прошептала Касуми, прижавшись к Кеншину еще сильнее.
     — Ничего себе… Все в клане Нара проходят такой экзамен? — Спросил он, погладив красавицу по спине. По большому счету ему было плевать на то, что в свое время она убила какого-то пленного генина, ибо он знал, что в подавляющем большинстве случаев в такое рабство попадают совсем не хорошие люди, а нукенины.
     — Нет, не все. Только потомки главной семьи и потомки старейшин. Это очень ценный опыт, потому что очень многие умирают в своих первых битвах на смерть, будучи морально не готовыми к убийству другого человека, — Со вздохом сказала Касуми. Она прекрасно помнила, что чувствовала, когда пронзила горло того самого генина. Сначала она совсем не хотела с ним сражаться, однако ему пообещали свободу, если он сможет убить ее, и юной Касуми пришлось защищать свою жизнь, а затем и забрать чужую.
     — А теперь самый главный вопрос: продают ли там сильных куноичи?

Глава 145

     Услышав его вопрос, обе девушки сразу же посмотрели на него удивленным взглядом, и Нацуми тут же заявила:
     — Зачем тебе другие куноичи? Разве нас уже недостаточно? — Промурлыкала Нацуми и сунула руку под тонкое одеяло, нащупав его наполовину возбужденный член.
     — Если бы все дело было только в этом… — Со вздохом сказал Кеншин и погладил плоский животик любимой жены, — Я бы предпочел прожить с вами всю оставшуюся часть жизни, но ублюдки по типу Кобаяши Харо не дадут нам просто наслаждаться жизнью, поэтому я принял решение о стремительном расширении нашей семьи и становлении Кланом Накаяма, — Решительно сказал Кеншин, повергнув обеих девушек в шок.
     — И для этого тебе нужны новые женщины? — Спросила Касуми. Ей откровенно не нравилась эта идея, однако она понимала необходимость подобного решения.
     — Не просто женщины, а талантливые женщины. Их красота и даже моральные качества не важны. В худшем случае они будут простыми наложницами. Я не собираюсь брать в жены кого попало, — Сказал Кеншин. И хотя все нынешние жены были взяты именно по такому принципу, он не хотел больше рисковать, особенно, когда речь шла о женщинах-нукенинах с огромными тараканами в голове.
     Услышав, что будущие женщины будут всего-лишь наложницами и не пошатнут их статус, Касуми и Нацуми немного расслабились, и обе прижались к Кеншину, инстинктивно желая выразить свое удовлетворение в ласке.
     — Куноичи-рабыни тоже встречаются, но гораздо чаще их продают в качестве экзотических игрушек для развлечения очень богатых людей. Непорочные и сильные стоят настолько дорого, что лишь самые состоятельные люди могут себе их позволить. Я всего раз слышала о грандиозной сделке, когда девственницу в ранге джонина продали за семь миллионов Рё, и это только потому, что за первоначальную цену ее никто не хотел брать. Возможно таких сделок гораздо больше, но до меня дошла только эта. Мне было очень противно слушать о таком скотстве, поэтому мои знания очень поверхностны… — Пробормотала Касуми.
     — Хм… На данный момент в нашем распоряжении четыре миллиона рё… Около миллиона нужно оставить для сделки с Ватанабэ, остается три. Возможно получится заполучить несколько женщин в ранге чунина… — Задумчиво пробормотал Кеншин, рассуждая вслух, дабы девушки имели возможность высказать свое мнение.
     — В последнее время не было никаких крупных конфликтов, поэтому женщин чунинов может быть очень мало, и цена на них высока… В любом случае, прошу тебя не приводить в дом женщину с черным сердцем и подлостью в душе, иначе мы не уживемся. Наши с Нацуми разногласия — это цветочки по сравнению с тем, что принесет такая хаотичная личность… — Сказала Касуми, не желая жить под одной крышей с ужасными и безнравственными людьми.
     — Хорошо, я ничего не обещаю, но постараюсь не приводить тех, у кого в сердце лишь тьма, — Со вздохом ответил Кеншин и снова приласкал обеих красавиц.
* * *
     Весь вечер Кеншин провел за обсуждением различных деталей плана действий. Прежде всего он узнал примерное местоположение этого подпольного черного рынка, который находился в городе Шукуба. Затем поработал над ухудшением качества изготавливаемых клинков, дабы пустить их в продажу.
     В конечном итоге он все-таки решился на продажу качественных орудий для шиноби с небольшими отличиями от клинков и сюрикенов, выданных сыновьям. Но даже так получившиеся двести сюрикенов и три катаны на пять голов превосходили аналоги этого мира без нанесения сложных фуин.
     К сожалению, система позволяла изготовить не более 200 сюрикенов и 3 катан в сутки. Однако Кеншин не расстраивался и планировал заодно установить торговое соглашение с кем-то из крупных продавцов орудий для шиноби.
     Утром 415-го дня Кеншин взял с собой Ичиро с Пятнадцатым и направился прямиком в город Шукуба. Женщины настаивали на том, чтобы он взял с собой больше людей, однако Кеншин наотрез отказался, мотивируя это тем, что Ичиро и Пятнадцатого достаточно для отражения внезапной атаки, а в случае опасности Кеншин без особых проблем сможет сбежать с ними по воздуху.
     До города они добрались менее чем за час, и Кеншин первым делом решил установить торговые отношения с крупным магазином, занимающимся продажей амуниции для шиноби. Слава Семьи Накаяма не могла не коснуться так близко расположенного города, а таинственный статный мужчина в сопровождении двух джонинов не оставлял для окружающих сомнений в своей важности.
     И хотя Кеншин выглядел словно обычный человек, никто и подумать не смел о том, что он является какой-то незначительной персоной. Именно поэтому продавец из «военного павильона» семьи Кимура, раскланявшись, мигом позвал управляющего.
     — Приветствую. Я Кимура Масао, как мне стоит обращаться к господину? — Вежливо поинтересовался полноватый старичок с выступившей на лбу испариной.
     — Моя фамилия Накаяма, — Расслабленно ответил Кеншин, сидя на роскошном диване, всем своим видом демонстрируя превосходство.
     Масао уже получил краткую информацию о том, что в его магазин пожаловала крупная шишка из нашумевшей в последнее время «Семьи Накаяма», а услышав властный тон, увидев телохранителей этого человека, Масао окончательно уверился в том, что оскорблять этого человека недопустимо. И хотя семья Кимура была крайне престижной, перекрывающей собой незначительную на их фоне организацию наемников, но Масао не мог похвастаться большой властью в семье, поэтому был обязан проявлять большое уважение даже простым джонинам, не говоря уже о человеке, которого охраняют целых два джонина.
     — Эмм… Ч-чем этот старик может быть полезен уважаемому господину?.. — Заикаясь, сказал Масао. Именно невероятная услужливость перед вышестоящими людьми помогла ему выстроить правильные отношения с братом главы семьи, который и назначил Масао управляющим в «военном павильоне»
     — Хватит этих формальностей, перейдем к делу, — Раздраженно ответил Кеншин. Его и в самом деле нервировали подобные люди, ибо он прекрасно чувствовал, какую личность имеет стоящий перед ним старик. Приди Кеншин в этот павильон полтора года назад, Масао с превеликим удовольствием выпнул грязного нищего из своего магазина, не постеснявшись сломать ему несколько костей.
     Выражение лица Кимуры Масао стало максимально внимательным и услужливым. Он всем своим видом демонстрировал заинтересованность и кроткость, чем обычно радовал свое начальство, однако Кеншин с каждой секундой едва сдерживался, чтобы не ударить его по этой мерзкой физиономии.
     — Так уж вышло, что моя Семья взялась за производство высококачественных орудий для шиноби, и твой павильон первым попался мне на глаза, — Спокойным тоном сказал Кеншин.
     Услышав его слова, Кимура Масао едва сдержал улыбчивое выражение лица. Он предполагал, что Семья Накаяма решила выбрать его своим поставщиком всевозможных инструментов для шиноби, но Кеншин его расстроил. Однако Масао был очень кротким и терпеливым, поэтому изобразил огромную заинтересованность, и продолжил слушать.
     — Держи. Любая из этих шести катан многократно лучше всего, что продается в твоем павильоне, — Властно сказал Кеншин, положив шесть катан в ножнах на небольшой столик, и продолжил, — Вот здесь 400 сюрикенов лучшего качества. Лучше тебе помолчать и проверить все самому, у тебя есть пятнадцать минут, — Сказал Кеншин, чувствуя, что может не сдержаться, если Масао решит раскрыть рот.
     — Хорошо, господин. Этот старик вмиг вернется обратно, — Низко поклонившись, сказал Масао. Он предельно аккуратно взял одну из катан, а так же стопку из двадцати сюрикенов, и бесшумно скрылся в глубине павильона.

Глава 146

     Как только Кимура Масао закрыл за собой звуконепроницаемую дверь, то тут же сменил выражение своего лица, и яростно гаркнул на помощника.
     — Чего расселся? Быстро неси анализатор! — Сказал Масао, компенсируя свою услужливость перед вышестоящими, гневом к нижестоящим.
     — Да, Масао-сама, — Ответил сорокалетний мужчина и сразу же прошмыгнул в дальнюю комнату.
     Масао тем временем скептически принялся осматривать одну из катан, заранее обдумывая, как без потерь отказать этому уважаемому человеку из Семьи Накаяма, ибо даже он не мог просто так заключать торговые соглашения с другими поставщиками. Однако чем больше он смотрел на катану, тем сильнее скептический взгляд сменялся на удивленный, а затем и вовсе шокированный.
     «Это же работа мастера!» — Внутренне воскликнул Кимура Масао. Он безошибочно мог определить декоративные катаны, единственным предназначением которых было украшение коллекций богатых и влиятельных людей.
     Увидев, что все катаны сделаны превосходно, он еще сильнее удивился тому, зачем этот человек принес сугубо антикварную вещь в павильон, занимающийся продажами боевых клинков.
     Он некоторое время раздумывал над тем, чтобы вернуться и уточнить у Кеншина некоторые детали, но практически сразу передумал, вспомнив его властное, грозящее перейти в недовольство, отношение.
     К тому же, Кимура Масао был отличным специалистом своего дела и прекрасно разбирался в хороших мечах, поэтому очень быстро заметил нехарактерные для антиквариата свойства. Даже при беглом взгляде на катане была видна идеальная заточка, которую просто не могли нанести на антиквариат из соображений сохранности.
     Масао аккуратно взял катану в руки и бережно провел пальцами по лезвию, затем еще раз и еще, каждый раз прикладывая немного больше силы. В какой то момент он так увлекся, что совершенно забыл об осторожности, однако катана нисколько не затупилась и не потрескалась даже когда он приложил всю свою силу пикового генина.
     «ЧТО?!» — Мысленно воскликнул Кимура Масао. Он не мог поверить своим глазам, катана без особых проблем порезала его напитанную чакрой плоть, оставшись без единого микро-оскола.
     Не в силах удержать свое волнение, он бегом ринулся в складское помещение, вслед за своим помощником, и буквально вырвал у него из рук анализатор качества мечей, построенный на чистом фуиндзюцу. Множество разнообразных фуин оценивали всего три параметра вставленного внутрь конструкции клинка.
     После того, как Масао вставил клинок в анализатор и активировал одноразовую фуин, он принялся ждать результата. Его помощник был в полнейшем замешательстве и совершенно не понимал, что стряслось с его начальником, но решил промолчать, дабы лишний раз не попасть ему под горячую руку.
     — Ха-ха-ха! — Внезапно рассмеялся Масао, увидев результаты выданные анализатором.
     На небольшом металлическом приборе было всего три маленьких окошка с архаичным внутренним устройством. Все было построено по принципу обыкновенных настенных часов. Механизм внутри анализатора на основе полученных данных выводил в окошко цифру, в точности показывающую результаты анализа.
     Прочность — 10
     Твердость — 10
     Заточка — 9
     Увидев совершенно идеальные результаты, Кимура Масао внезапно понял уверенность того человека, и его слова о том, что эти мечи — лучше всего, что есть в его павильоне. Эта катана была на грани того, чтобы считаться ценнейшей реликвией, которую никогда не увидишь в продаже.
     Обрадованный Масао захватил катану и стопку сюрикенов, поспешив вернуться к гостю, ибо понимал, что заставлять его ждать больше допустимого срока — нельзя.
* * *
     Кеншин тем временем расслабленно сидел на роскошном по меркам этого мира диване и просто ждал, когда вернется управляющий. Он до сих пор не до конца свыкся с ролью уважаемого и властного человека, но старался вести себя именно так.
     — Накаяма-сан, простите, что заставил вас ждать, — С льстивой улыбкой сказал вернувшийся Масао, а затем продолжил, — Ваш клинок великолепен! Мало того, что это настоящее произведение искусства, он ко всему прочему действительно качественнее всего, что продается в этом павильоне. Могу я узнать имя мастера, который его изготовил? — С придыханием спросил он.
     — Этот человек не желает раскрывать свою личность. Скажу лишь одно — он является членом моей Семьи Накаяма… — Спокойным тоном ответил Кеншин. И хотя в данный момент он сидел на диване, это не мешало ему смотреть на Масао сверху вниз.
     Услышав довольно мягкий отказ, Кимура Масао довольно улыбнулся и сказал:
     — Конечно, Накаяма-сан, я все понимаю.
     — Хорошо. Раз ты убедился в качестве моих клинков, то можно перейти к делу. Сто тысяч рё за один клинок, и пятьсот рё за один сюрикен. Цена не обсуждается, как и последующая наценка от твоего магазина, — Властно заявил Кеншин, глядя Масао прямо в глаза.
     — Г-господин, цена за эти великолепные клинки — более, чем приемлема, но… Цена за сюрикены немного завышена… При всем уважении, я не могу закупать расходные материалы по такой большой цене… — Смущенно ответил Масао. Обычно его павильон закупал сюрикены по 50 рё за штуку и продавал их с небольшой наценкой порядка 30–50 рё сверху.
     — Это не просто расходные материалы. Эти сюрикены качественнее всех, что ты видел за свою жизнь, — Уверенно ответил Кеншин. Он совершенно не сомневался в том, что даже в наполненном мастерами фуиндзюцу клане Узумаки, не было стольких ресурсов и богатств, чтобы создавать сюрикены подобного уровня.
     — Мм… Неловко в этом признаваться, но мои старые глаза не увидели в них ничего особенного… — С намеком заявил Масао. Он был просто обязан маневрировать и пытаться не разозлить уважаемого гостя, что в этот раз давалось ему с огромным трудом. Собеседник будто бы видел его насквозь и был совершенно черств к любым трюкам накопленным за долгие годы ведения переговоров.
     — Хочешь узнать, что в них особенного? Хорошо, я покажу, — Сказал Кеншин, достал из стопочки один сюрикен, и в этот момент Масао сильно испугался, но сохранил внешнее хладнокровие, надеясь на благоразумие вспыльчивого гостя.
     — Г-господин… — Начал было Масао, но замолк, когда Кеншин молниеносно метнул сюрикен в сторону.
     От его замаха раздался небольшой хлопок, и порыв ветра сильно поколебал шторы в комнате. Масао тем временем запоздало повернул голову в сторону и ошеломленно уставился на маленькую трещину в крепкой каменной стене. Глаза сильного генина позволяли ему разглядеть ее во всех подробностях, и старый управляющий не мог поверить в то, что видит.
     — А теперь посмотри, что стало с этим сюрикеном, — Спокойно сказал Кеншин, и только после его слов Масао вышел из оцепенения.
     — Я-я сейчас вернусь, — С улыбкой сказал он и быстро вышел за дверь, ожидая увидеть сюрикен в следующей стене, однако его там не было. Лишь точно такая же идеально ровная трещина. Масао внутренне поразился тому, насколько крепкими и невероятными являются эти сюрикены, и уже был готов купить всю партию. Однако за второй стеной сюрикена тоже не оказалось, лишь маленькая трещина указывала на то, что он пролетел дальше.

Глава 147

     Обнаружив сюрикен в третьей стене, Масао подивился его сохранности. Из всех повреждений у него были лишь слегка затупившиеся грани, что в сравнении с обыкновенными сюрикенами — было просто незначительными повреждениями. Многие сюрикены поступали в продажу с небольшим браком, и это никого не волновало, пока сюрикен мог выполнять свои функции, ибо ему в любом случае предстояло расколоться при встрече с вражеским кунаем или наполненной камнями почвой.
     — Накаяма-сан, ваш товар просто нечто! Наш павильон возьмет все, что у вас есть! — Радостно заявил Масао, не в силах сдержать свои эмоции. Он уже представлял, какой фурор произведут эти шесть катан и четыреста сюрикенов. По его оценкам одну катану он бы смог продать минимум за 150 тысяч рё, а цена за один сюрикен могла бы вырасти вплоть до тысячи, или даже выше.
     — Хорошо, — Без особых эмоций ответил Кеншин и стал ждать, когда Масао принесет нужную сумму денег. Шесть катан и четыреста сюрикенов принесли ему ровно восемьсот тысяч рё, что повысило имеющуюся на руках сумму денег до четырех миллионов.
     — Вот, Накаяма-сан, здесь ровно восемьсот тысяч, — С довольной улыбкой сказал управляющий и поставил на стол солидный кожаный аналог чемодана, — Возможно, у вас есть еще что-то уникальное? Наш павильон будет рад сотрудничать с поставщиком товара высочайшего уровня, — Льстиво добавил Кимура Масао.
     — Хм… у нас и правда есть некоторое количество катан и сюрикенов. Готов ли ты через две недели купить еще десять катан и две тысячи сюрикенов?
     — К-конечно, если они будут такого же качества, то наш павильон готов выкупить любое количество товара! — Радостно заявил Масао. Он уже представлял, насколько популярным станет его павильон, если в нем время от времени будут продаваться настоящие жемчужины.
     — Хорошо, — Сказал Кеншин и на глазах у изумленного Масао засунул весьма большой «чемодан» в небольшую заплечную сумку.
     «Не может быть!» — Внутренне воскликнул Масао. Он всего несколько раз видел артефакты такого высокого уровня, и всегда ими владели недостижимые по статусу люди. Один подобный артефакт с невероятно сложной фуин стоил несколько миллионов рё, и именно он был сейчас у неизвестного человека из Семьи Накаяма. В этот момент Масао абсолютно твердо уверился в том, что с этим человеком нужно только дружить и терпеть всю его эксцентричность.
     — Еще кое-что. Это ведь ваша семья Кимура владеет подпольным рынком по продаже «говорящих орудий»? — Спросил Кеншин, решив сэкономить себе время и нервы.
     — Д-да, господин, — Заикаясь ответил Масао. Этот ответ дался ему очень тяжело, ибо за долю секунды мозг старого управляющего прокрутил сотню вариантов ответов «да» или «нет». Но все же Масао решил рискнуть и сказать правду, хоть это и было запрещено.
     — Отлично. Сопроводи меня туда, и твой павильон будет первым, к кому я приду с новейшими и уникальными разработками моей семьи, — Сказал Кеншин. И хотя это было лишь предложение, но было сказано тоном, не предполагающим отказа.
     — Конечно, Накаяма-сан, следуйте за мной, — С улыбкой сказал Масао. Его очень обрадовала перспектива ответной услуги от этого человека. За свою долгую жизнь он хорошо усвоил необходимость в установлении крепких взаимовыгодных отношений, и перспектива стать связующим звеном в отношениях с Семьей Накаяма — была очень заманчивой для старого управляющего.
* * *
     Масао крайне ответственно отнесся к этому делу и сделал все на высочайшем уровне. Помимо того, что он показал Кеншину дорогу, Масао старался развлекать его разнообразными рассказами, поведав о невольничьем рынке многое, чего не знала Касуми.
     Самое главное, что узнал Кеншин — это то, что невольничий рынок находящийся под неофициальным покровительством семьи Кимура был разделен на две части, которые находились в разных местах и управлялись разными людьми.
     Дом цветов был чем-то вроде борделя, ибо занимался только продажей женщин, большая часть из которых не владела чакрой. Условия в нем были гораздо более щадящими, нежели в месте, где продавали мужчин, годящихся лишь на убой.
     Все относительно спокойные женщины в доме цветов имели некоторую свободу и могли даже иногда выходить на улицу, дабы сохранить здоровье, а стало быть и красоту. Все эти поблажки и послабления были отнюдь не из-за доброты управляющего, а сугубо ради выгоды. Кимура Такахиро в свои тридцать пять лет получил место управляющего именно благодаря своей расчетливости и хладнокровию. Ему было абсолютно плевать на удобство или комфорт товара, если это не приносило прибыль.
     Клиенты дома цветов, как правило, больше любили ухоженных и опрятных женщин, именно поэтому все перспективные рабыни хорошо питались, а некоторые имели возможность жить в относительном комфорте и пользоваться различными средствами по сохранению красоты.
     Рабыни, не имеющие никаких перспектив, как правило лишались хорошего питания и различных процедур по уходу за красотой. Так же они лишались последних крупиц социального статуса и занимали низшие ступени в иерархии рабов, если, конечно, не могли за себя постоять.
     — Вот, Накаяма-сан, мы пришли, — С улыбкой сказал Масао, стоя на пороге большого четырехэтажного здания. Затем он вошел внутрь и любезно придержал дверь для уважаемого гостя.
     Увидев, как грозный управляющий павильона войны ведет себя словно нашкодивший мальчишка, пытающийся загладить вину перед отцом, девушка стоящая за стойкой едва не уронила челюсть.
     — Чего вылупилась?! Быстро позови Такахиро, у нас важный гость! — Рявкнул на работницу Масао. В этот момент его улыбчивое лицо приобрело звериный оскал, и Кеншин недовольно поморщился. С усилением эмпатических способностей он, как никогда раньше, стал ценить честных и открытых людей, ибо видел истинные эмоции человека практически сквозь любую фуин.
     — Простите, Накаяма-сан. Некоторые люди становятся очень ленивыми, если на них время от времени не кричать, — С доброй улыбкой сказал Масао и проводил Кеншина в одно из помещений, — Прошу, присаживайтесь.
     — У каждого свои методы управления, — Спокойно ответил Кеншин. Масао ему не нравился не за свою грубость, а за лицемерие. Будь он просто черствым, то Кеншин не видел бы в этом никакой проблемы. Он прекрасно понимал, насколько сложно управлять большой структурой и находить подход к разным людям.
     — Масао-сан, ты не познакомишь меня с уважаемым гостем? — С доброй улыбкой спросил вошедший Кимура Такахиро.
     — Конечно, Такахиро-сан. Уважаемый гость представляет интересы Семьи Накаяма и желает стать клиентом твоего дома цветов, — Ответил Масао.
     Услышав о Семье Накаяма, Такахиро на долю секунды задумался и вспомнил все, что слышал об этой нашумевшей организации наемников. Последние новости гласили, что два дня назад эта организация жестоко расправилась с весьма сильным джонином, не оставив ему и шанса на побег.
     — Накаяма-сан, мой дом цветов всегда рад видеть вас в качестве нашего гостя, — С улыбкой сказал Такахиро. Буквально за несколько секунд он сумел уловить все знаки от Масао и понял насколько влиятелен этот человек. К тому же, он успел обратить внимание на двух молодых людей, которые совершенно незаметно стояли в стороне. От них буквально веяло огромной опасностью и опытный Такахиро решил вести себя предельно осторожно и учтиво.

Глава 148

     — Хорошо. Прежде всего меня интересуют сильные куноичи, — Сказал Кеншин, чем изрядно удивил Масао и Такахиро. Его запрос был совершенно нетипичен для не обделенного силой человека. Сильных куноичи, как правило, заказывали богатые, но слабые феодалы, дабы испытать острые ощущения.
     — Эмм… хорошо, господин, слова клиента для нас закон. Вот небольшой список доступных на данный момент сильнейших куноичи. Но прежде чем вы выберите одну из них, я должен вас предупредить. Сильные куноичи невероятно опасны, и наш дом цветов не несет ответственности за то, что произойдет после сделки, — Уважительно сказал Такахиро. Он прекрасно знал, насколько опасны эти бестии, и никогда в жизни не взял к себе ни одну из рабынь, имеющих чакру, и настоятельно рекомендовал всем клиентам передумать, хоть это на первый взгляд и вредило бизнесу. Однако еще больше бизнесу вредила дурная репутация, которая формировалась после того, как клиент расслаблялся и решал снять блокирующие чакру фуин с «милой и ласковой» девушки.
     — Я прекрасно понимаю насколько женщины могут быть коварны и опасны. Особенно женщины имеющие чакру, — С улыбкой ответил Кеншин и взял протянутую книжку.
     Каждая страница была посвящена отдельной девушке. Кеншин изрядно удивился, увидев весьма реалистичные портреты девушек. Однако в остальном список его больше разочаровал, нежели порадовал.
     Описание было практически бесполезным, или откровенно вредным. Из полезной информации о девушках был известен лишь их ранг, а все остальное Кеншин решил игнорировать из-за недостоверности. Он не понимал, либо остальные клиенты интересуются чем-то другим, либо он единственный, кто сумел сразу раскусить всю ложь.
     — У меня возник лишь один вопрос. Это все самые сильные куноичи дома цветов? — Спросил Кеншин. Его интересовали лучшие из лучших, и сильнейшие из сильнейших, без учета характера и внешности.
     — Кхм… есть еще одна… Но скорее всего она вам не подойдет. Эта куноичи не является «цветком» и находится здесь только потому, что является женщиной. Ее предназначение — быть спарринг партнером для тех клиентов, кто захочет насмерть сразиться с врагом стоящим в шаге от ранга джонина, — Уважительно сказал Такахиро. Ему не нравилось даже думать об этой агрессивной куноичи, именно поэтому она все время была взаперти, без возможности контактировать с остальными «цветками».
     Услышав про то, что эта куноичи стоит на границе ранга джонина, Кеншин уже все для себя решил, и должно было случиться что-то невообразимое, чтобы он отказался от идеи взять эту невероятно полезную женщину.
     — Отлично! Приведи ее, я хочу на нее посмотреть, — Властно сказал Кеншин, обрадовавшись такой невероятной перспективе.
     — Эмм… есть небольшая проблема… Она очень агрессивна, и я не могу привести ее в эту комнату… — Извиняющимся тоном сказал Такахиро.
     — М? Разве на ней нет сильнейшего фуиндзюцу подавления чакры? — Удивленно спросил Кеншин. Он не понимал, какого рода проблемы может доставить куноичи с заблокированной чакрой.
     — Дело в том, что на ее кандалы нанесено фуиндзюцу предназначенное для сильного чунина. Однако она вышла за эти рамки и даже с подавленной чакрой имеет силу равную очень сильной ученицы академии. Это наш просчет, но к сожалению, на данный момент у нас в наличии нет более сильной фуин, поэтому приходится держать ее в безопасном месте, — Извиняясь сказал Такахиро.
     — Кандалы? Разве можно заковывать женщину в кандалы? — Недовольно спросил Кеншин. Новые вводные в этом уравнении уже начали его раздражать.
     — Когда вы ее увидите, то вы поймете, что она давно перестала быть женщиной. Прошу, следуйте за мной, Накаяма-сан, — Уважительно сказал Такахиро и повел Кеншина в сопровождении Ичиро и Пятнадцатого через все здание в подвал.
     С каждой секундой лицо Кеншина хмурилось все сильнее и сильнее. Он понимал, что увидит в подвале совсем не то, на что рассчитывал, однако он не собирался отказываться от сильнейшей куноичи ни при каких обстоятельствах.
     — Мы пришли. Накаяма-сан, прошу вас подготовиться к тому, что вы увидите или услышите. Не вините наш дом цветов за то, что вы сами захотели приобрести сорняк, — С улыбкой сказал Такахиро и открыл крепкую железную дверь.
     — Эй, Сару. Возможно удача решила улыбнуться тебе, и ты не сгниешь здесь. Поприветствуй господина из Семьи Накаяма. Если понравишься ему, возможно, выберешься отсюда, — Издевательским тоном сказал Такахиро. Он не мог себя сдерживать в общении с этой куноичи, и даже уважаемый гость не помешал выпустить немного желчи.
     — Пошел ты, ублюдок, вместе со своим «господином». Я тебе не шлюха, поэтому можешь продать ему себя, жадный сукин сын! — С гневом выплюнула женщина.
     Кеншина немного удивила их перепалка и прежде всего имя, которым назвал ее управляющий. Он не сомневался, что такое имя является лишь обидным прозвищем, ибо именно так называли диких обезьян.
     — Ах ты, неблагодарная сука! Посмотрим как ты запоешь, когда неделю просидишь без еды! — В раздражении рявкнул Такахиро. Его сильно задело непослушание этой куноичи, особенно в присутствии уважаемого клиента, на которого он не успел произвести должное впечатление.
     — Думаешь я страшусь голода? Ты трусливый сукин сын, сними с меня эти оковы, и все увидят, кто ты есть на самом деле! — Гневно немного с хрипотцой рявкнула куноичи.
     — Ты… — Начал было Такахиро, но Кеншину надоело слушать их перепалку, поэтому он решил вмешаться.
     — Включи свет. Я хочу на нее посмотреть, — Спокойным тоном сказал Кеншин. Он видел лишь тусклый силуэт и не мог разглядеть эту женщину.
     — Ха-ха-ха! Да, включи свет, «господин управляющий». Пусть уважаемый клиент посмотрит! — Со смехом сказала куноичи. По ее сильно хриплому голосу Кеншин пришел к выводу, что с ее голосовыми связками не все в порядке.
     — Что ж, Накаяма-сан, я вас предупреждал, и даже отговаривал… — С сожалением сказал Такахиро и активировал фуиндзюцу освещения.
     Кеншин едва сдержал маску хладнокровия, когда увидел прикованную цепью худую изможденную женщину. Все ее волосы были спутаны, нос свернут на бок, символизируя о том, что ее часто и много били. Левый глаз отсутствовал, и вместо блеска Кеншин увидел лишь зияющую пустоту. Вместо правой ноги Кеншин увидел лишь обмотанную тканью культю.
     — Что, не нравится? Ха-ха-ха! Проваливай нахрен! Вернись наверх и выбери себе благоухающий цветок, если ты, конечно, не извращенец! — Хрипло рявкнула женщина.
     — Для чего было ее так увечить?! — Гневно спросил Кеншин и едва сдержался, чтобы не ударить Такахиро.
     — П-при всем уважении, господин, вопросы дисциплины не обсуждаются. Если вы недовольны товаром — вы можете просто уйти, но не стоит проявлять агрессию, — Ответил Такахиро. Ему очень не понравился тон Кеншина, и самое главное управляющий дома цветов не мог понять причину этого гнева.
     — Сколько ты за нее хочешь? — Спокойным тоном спросил Кеншин, глядя ему прямо в глаза.
     — Кхм… Ее изначальная цена — один миллион рё, но с учетом повреждений, мой дом цветов готов отдать ее за восемьсот тысяч, — С улыбкой ответил Такахиро. Он был приятно удивлен вопросом Кеншина о цене, и сразу же забыл свое недовольство неэтичным поведением клиента.
     — Восемьсот тысяч? Пятьсот, и я забираю ее, — Властно сказал Кеншин. Он полностью уверился в своем желании забрать эту несчастную женщину из ада. Будучи хорошим эмпатом, он прекрасно чувствовал, что происходит у нее в душе, и захотел ей помочь. Ему всегда нравились люди с несгибаемым характером, и эта женщина хоть и была уродлива внешне, но совершенно чиста в душе. Все ее мысли сразу же выражались в словах и действиях, без хитрости и подлости.
     — Хорошо, но только из уважения к вам, — С улыбкой сказал Такахиро. Он боялся торговаться с таким властным человеком и был готов избавиться от этой ненавистной женщины даже за двести тысяч, поэтому предложение Кеншина все еще было очень выгодным.
     — Я перережу тебе глотку, когда ты будешь спать, «господин», — Хриплым голосом сказала куноичи, изобразив усмешку.
     — Ах ты, неблагодарная сука! — Рявкнул Такахиро и поймал недовольный взгляд Кеншина.
     — Надеюсь, я больше не услышу, как ты оскорбляешь моих людей. Иначе… — С намеком протянул Кеншин, давая понять, что последствия ему не понравятся.
     — Д-да, Накаяма-сан, конечно. Я просто забылся… — Шутливо извинился Такахиро. Больше всего на свете ему не хотелось нарваться на неприятности по вине этой куноичи, поэтому он решил игнорировать ее до самого конца.
     — Ух ты! Накаяма-сан, а ты видимо являешься крупной шишкой, раз этот ублюдок тебя так боится. Такахиро, не думал предложить ему свою жену, чтобы укрепить отношения с уважаемым гостем? — Со смехом сказала женщина.
     Такахиро только и мог, что молча скалить зубы, контролируя все порывы ринуться и в сотый раз выбить ей все зубы.
     — Пусть ее помоют и оденут в чистое. Обязательное условие в том, чтобы это делали женщины, — Распорядился Кеншин, на что управляющему оставалось лишь с улыбкой согласиться и кивнуть.

Глава 149

     У Такахиро ушло буквально несколько минут, чтобы найти двух надежных женщин, дабы все прошло гладко. И хотя Кеншин был очень раздражен этим неприятным местом и царящими в нем нравами, он не мог не удивиться тому, насколько в нем царила железная дисциплина.
     — Пока ваш товар не готов, возможно, вы бы хотели немного отдохнуть? У нас как раз есть бутылочка «клинка самурая» двадцатилетней выдержки, — С улыбкой сказал Такахиро, пытаясь угодить Кеншину.
     — Лучше покажи мне все «цветы», имеющие чакру. Возможно я выберу кого-нибудь еще.
     — Конечно, Накаяма-сан, следуйте за мной, — Радостно сказал Такахиро, и менее чем за десять минут собрал всех не агрессивных женщин, имеющих чакру. Их было немного, всего пятнадцать, поэтому все они без проблем уместились в большом зале.
     Как только Кеншин вошел в зал, глаза всех девушек мгновенно сконцентрировались на нем. Из-за «формации смены облика» они видели перед собой статного мужчину слегка за пятьдесят, и по тому, как грозный управляющий перед ним пресмыкался, девушки сразу же сообразили, что к чему.
     — Вот, Накаяма-сан, это лучшие цветки нашего дома, со способностями куноичи. Выбирайте любую, — С улыбкой сказал управляющий.
     — Господин, выберите меня! — Воскликнула длинноногая блондинка с голубыми глазами.
     — Господин, заберите меня, пожалуйста! Я буду делать все, что вы прикажете! — Выкрикнула не высокая брюнетка с хитрым кошачьим взглядом.
     — А ну замолчали! — Рявкнул Такахиро. Больше всего на свете его раздражало нарушение дисциплины, и если бы не Кеншин, он бы тут же проучил нарушительниц.
     Кеншин игнорировал выкрики и был увлечен просмотром их «статуса», а так же попыткой распутать хаотический клубок мыслей и эмоций, поступающий в его мозг. Он не желал выбирать кого-то со скверным и подлым характером. Он бы без проблем проигнорировал эту деталь, если бы девушка имела выдающийся талант или кеккей-генкай, но увы, ни одна из них не имела ничего подобного.
     Он молча переводил взгляд с одной на другую и вдумчиво оценивал их статус, и пучок из мыслей и эмоций. Ни одна из них его не устраивала, не все они были подлыми и хитрыми, но большинство, поэтому с каждой секундой, разочарование Кеншина росло все больше и больше, пока наконец он не увидел ее.
     Имя: Аоки Макото
     Возраст: 16 лет
     Уровень таланта: 29
     Качество чакры: 2
     Количество чакры: 1500
     Контроль чакры: 28%
     «Что?! Почему при таком уровне таланта, она настолько слабая?» — Удивленно подумал Кеншин, а затем заметил небольшую странность. Макото была очень зашуганной и боялась смотреть ему в глаза, держась позади всех и стараясь быть незаметной.
     — Как твое имя? — Спросил Кеншин, сделав шаг навстречу Макото, чтобы ни у кого не осталось сомнений, кому адресован этот вопрос.
     Тощая, короткостриженная девушка едва не провалилась под землю от страха. Она инстинктивно сделала шаг в сторону, дабы не мешать уважаемому господину разговаривать с той, кого он приметил.
     — Макото! Отвечай, когда тебя спрашивают! — Сурово рявкнул Такахиро.
     Девушка едва не подпрыгнула от испуга и перевела взгляд сначала на грудь Кеншина, но так и не осмелилась поднять глаза, опустив их в пол.
     — Я… П-простите, господин… — Заикаясь сказала она, потеряв способность размышлять о чем-либо.
     — Ха-ха-ха. Накаяма-сан, не злитесь. Макото немного глуповата, — Со смехом сказал Такахиро.
     — Сколько ты за нее хочешь? — Спокойным тоном спросил Кеншин.
     Заданный вопрос удивил всех присутствующих, и в особенности длинноногую блондинку, которая безумно сильно хотела выбраться из этого места, и никто не подходил на роль спасителя лучше, чем могущественный и статный мужчина, от которого так и веяло спокойствием и защитой.
     — Господин! Зачем вам нужна эта глупая девка! Разве я не красивее ее?! — Воскликнула она, чувствуя огромную несправедливость, что ее билет в лучшую жизнь достался той, кого она не считала человеком, и над которой каждый день издевалась.
     — Мэюми! — Гневно сказал Такахиро. Он едва сдерживался, чтобы не дать ей сильную затрещину. Его безумно раздражало то, что его авторитет пошатывают в присутствии уважаемого гостя.
     Кеншин полностью проигнорировал эту порочную и гадкую во всех смыслах женщину, и лишь вопросительно уставился на Такахиро.
     — Макото хоть и глуповата, но мой дом цветов потратил на нее много ресурсов, поэтому ее цена составляет сто пятьдесят тысяч, — Вернув себе самообладание, сказал Такахиро.
     — Хорошо. Пойдем, Макото. Не бойся, я тебя не обижу, — С улыбкой сказал Кеншин и теплым взглядом посмотрел на робкую девушку.
     — Это несправедливо! Ты маленькая блоха, это должна быть я! — Воскликнула Мэюми и ринулась в атаку на Макото. В данный момент ее самолюбие было растоптано той, кого она всегда называла не иначе как «блохой».
     Макото даже не успевала среагировать и лишь зажмурилась, прикрыв голову руками. Ее не первый раз били другие девушки живущие в «доме цветов», и каждый раз она лишь старалась прикрыть лицо.
     Однако ожидаемого удара так и не произошло. Кеншин лишь недовольно хмыкнул и, ринувшаяся в атаку, Мэюми застыла в одной позиции, протянув руку к голове Макото в попытке схватить ее за волосы.
     Управляющий тем временем от шока потерял возможность двигаться и пораженно подумал:
     «Что за мастерство! Этот человек настоящий монстр!»
     То, что сотворил Кеншин, могло быть объяснено его огромным и непостижимым контролем. Такахиро впервые видел такого человека и преисполнился уверенности любым способом загладить свою вину.
     — Такахиро, как это понимать? Ты поручился, что среди них нет агрессивных. Значит так семья Кимура ведет дела?! — Недовольным тоном спросил Кеншин.
     — Э-это недоразумение, Накаяма-сан. В знак моей искренности, вы можете забрать Мэюми, и сделать с ней все, что захотите! — Извиняясь заявил Такахиро.
     Все были ошеломлены происходящим, что все изумление от замершей в воздухе Мэюми, отошло на второй план. Когда ожидаемого удара не последовало, Макото открыла глаза, и шокировано уставилась на замершую Мэюми. Она сразу же посмотрела на Кеншина и сильно испугалась, когда управляющий предложил этому господину забрать себе Мэюми. Однако ее страх быстро прошел, когда она услышала ответ Кеншина.
     — Ты предлагаешь мне сорняк под видом цветка? — С усмешкой спросил Кеншин, а затем перевел взгляд на Макото, и с улыбкой сказал, — Пойдем, больше тебя никто не тронет.
     — П-прошу меня простить, я не хотел вас обидеть. Вы абсолютно правы, этот сорняк недостоин расти в доме цветов! — Самоотверженно заявил Такахиро, пытаясь погасить раздражение уважаемого гостя.
     Услышав слова управляющего и ощутив ужас исходящий от Мэюми, Кеншин вздохнул и сказал:
     — Хорошо, я приму ее. Возможно, она будет хоть в чем-то полезна.

Глава 150

     — Ха-ха-ха, конечно, конечно, господин! Она определенно будет вам «полезна», — С радостной улыбкой сказал управляющий, оглядев замершую Мэюми. Он был очень рад, что инцидент удалось исчерпать с небольшими потерями.
     — С-спасибо, господин! — Воскликнула освобожденная Мэюми и сделала попытку упасть Кеншину в ноги, но снова была поймана с помощью телекинеза и остановлена на полпути.
     — Успокойся. Веди себя тихо, иначе я верну тебя назад, — Спокойным тоном сказал Кеншин, и Мэюми мгновенно испугалась за свою жизнь, увидев яростный, наполненный убийственным намерением, взгляд управляющего.
     — Накаяма-сама, позвольте угостить вас лучшим вином, пока ваш товар готовят, — С улыбкой предложил Такахиро и Кеншин благожелательно кивнул.
     — Макото, ты голодна? — Мягко спросил Кеншин, чувствуя, что девушку давно мучает голод.
     — Н-нет, господин, я ела вчера вечером… — Смущаясь ответила юная брюнетка. Если бы Кеншин не держал ее за руку, она бы предприняла попытку скрыться где-то в углу и оставаться незаметной.
     — Хм? Такахиро, распорядись, чтобы ей принесли хорошую еду, — Сказал Кеншин, едва сдерживая раздражение от ситуации, в которой оказалась эта чистая и непорочная девушка. В этот момент он еще больше уверился в том, чтобы изменить этот мир к лучшему.
* * *
     Такахиро не знал, что именно стоит подать к столу, поэтому распорядился принести все, что было в наличии, минимум по две порции, на случай, если уважаемый гость из Семьи Накаяма захочет пообедать сам.
     Как только слуги накрыли на стол и внесли множество ароматных блюд, Макото не смогла сдержать урчание своего живота и покраснела. Ей было невероятно стыдно, и она не знала куда себя деть.
     — Пфф… — Фыркнула немного расслабившаяся Мэюми. После того, как опасность миновала, девушка тут же вспомнила о неприязни к Макото, которую она считала не более чем «блохой».
     Кеншин полностью проигнорировал Мэюми и взглянул на Макото.
     — Иди поешь и никого не стесняйся, — С улыбкой сказал он, погладив ее по голове.
     — С-спасибо, господин… — Пропищала не привыкшая к доброте Макото. Она не понимала, с чего вдруг этот пожилой мужчина относится к ней так тепло, но решила делать абсолютно все, что он скажет, боясь попасть ему в немилость.
     Увидев то, что все самое лучшее достается Макото, Мэюми испытала очередной приступ гнева. Будучи одной из самых статусных женщин в доме цветов, она привыкла к лучшей еде и всегда брала все самое лучшее. И хотя она не ела по несколько порций, как некоторые ее «подруги», после которых Макото не редко отправлялась спать голодной. Мэюми все еще любила вкусно и много поесть, и даже до пленения ей редко удавалось поесть настолько изысканную еду.
     — Господин… Можно мне поесть? Пожалуйста… — Жалобно промурлыкала она, включив свое обаяние на максимум. И хотя она давно не контактировала с мужчинами, но была уверена в своих навыках обольщения.
     — Вся эта еда предназначается Макото, и ей решать, делиться с тобой или нет, — Спокойным тоном ответил Кеншин. Из-за того, что он видел истинные эмоции этой злой женщины, ее обольщение никак на него не действовало.
     — Эй бло… Кхм… Макото. Ты ведь поделишься со своей подругой? Мы ведь с тобой теперь являемся слугами одного господина и должны держаться вместе! — Дружелюбным тоном совершенно бессовестно сказала Мэюми.
     — Эмм… Конечно, ешь, — Ответила Макото и улыбнулась. Заставив сердце Кеншина трепетать. Вся исходящая от нее доброта после многочисленных издевательств была бальзамом для души эмпата.
     Услышав ее ответ, Мэюми довольно улыбнулась, восхищаясь своими навыками обмана глупых дурочек, и вальяжно проследовала к столу, а затем полностью утратив манеры принялась есть.
     Такахиро все это время лишь молча наблюдал. Две девицы перестали быть его собственностью, и он боялся лишний раз открыть рот, не желая попадать в неприятности. Ему было любопытно, что задумал этот уважаемый человек, но на ум приходили лишь банальные мотивы, в стиле «жалости» и «сострадания». Однако Такахиро отказывался верить в то, что настолько сильный человек, обладающий идеальным контролем чакры, мог делать что-то настолько бессмысленное, как спасать бесполезных и глупых девиц, вместе с откровенно опасной, но острой на язык калекой.
     Ему было не по себе от ощущения постоянной опасности, исходящей от двух истуканов, молча следующих за своим господином. Если в их господине он видел лишь простого, расслабленного человека, то в этих двух, Такахиро видел два острых клинка, готовых ринуться и пролить кровь неугодных. Он впервые видел настолько дисциплинированных шиноби, но вопреки своим ожиданиям, глядя на них, он совсем не радовался. Они пугали его до мурашек, ибо он не знал что у них на уме, и как себя с ними вести. Впервые в жизни управляющий дома цветов желал увидеть вместо них обыкновенных, неряшливых, болтливых и грубых шиноби.
* * *
     Прошло немного времени, пока две сильные куноичи не привели ту самую женщину, которую Кеншин видел в подвале. Ее руки и ноги все еще были скованы кандалами и связаны одной цепью, сильно затрудняя ее передвижение. У нее отсутствовала правая нога, а деревянный протез не позволял двигаться даже с обычной скоростью, из-за чего женщина чувствовала большой дискомфорт.
     Увидев эту женщину, Кеншин испытал часть эмоций, которые грызли ее душу, и его едва не бросило в жар. Кеншин и раньше ощущал эмоции глубоко несчастных людей, однако почти все они были сломлены, но не она. Несмотря на то, что с ней произошло, эта женщина отказывалась сдаваться, и Кеншин прекрасно чувствовал, что она все время ищет способ избавиться от оков.
     — Не делай глупостей, Сару. Твой новый господин очень милосерден, поэтому веди себя хорошо, и усмири свой вздорный характер, — Напутственно сказал Такахиро, меньше всего желая сталкиваться с проблемами в последний момент.
     — Пошел ты, ублюдок! Когда я выберусь, я приду за тобой и остальными! — Гневно заявила женщина. Ее единственный глаз был наполнен безграничной яростью, и Такахиро понимал, что если она выберется, то так и сделает.
     Будучи весьма сильным чунином, он не страшился этой покалеченной и ослабленной женщины, но его пугала ее решительность. Он прекрасно знал, насколько опасны такие люди, и не желал иметь с ней ничего общего.
     — Ах ты… — Начал было Такахиро, но был прерван.
     — Держи себя в руках, — Спокойным тоном сказал Кеншин, чувствуя, что управляющий желает накинуться на эту женщину.
     — Накаяма-сан, вы ведь не собираетесь ее отпускать, верно? — С улыбкой спросил Такахиро.
     Кеншин ничего не ответил и лишь достал два небольших кожаных манжета, а затем сделал шаг на встречу пленнице и закрепил их у нее на запястьях. Она хотела атаковать наглеца, но к своему удивлению не смогла сдвинуться с места, лишь приложив еще больше сил, она едва пошевелилась, но к этому времени все было закончено.
     — Освободи ее, — Приказал Кеншин и перевел взгляд на другую девушку, — Макото, нам пора, — С улыбкой сказал он.
     — Угу, — Радостно кивнула Макото и, поднявшись с дивана, тихонько подбежала к своему новому господину, едва не прижавшись к нему всем телом. Он был единственным человеком, с кем она чувствовала себя в безопасности.
     — Т-ты! Ч-что это за способность?! — Шокировано воскликнула освобожденная женщина. Она впервые столкнулась с чем-то подобным и была ошеломлена.
     — Ты все узнаешь позже. А сейчас нам пора. Такахиро, если появится то, что я заказывал — пришли гонца, — Сказал Кеншин и, развернувшись, направился на выход.
     — Конечно, Накаяма-сан, все сделаю в лучшем виде! — Залепетал управляющий, провожая уважаемого гостя, и лишь проводив Кеншина до самого конца улицы, вернулся назад.

Глава 151

     Кеншин заранее предусмотрел необходимость в транспортировке купленных женщин, поэтому, потратив триста тысяч рё, купил элитную «карету» запряженную четырьмя лучшими лошадьми. Повозка лишь по своим свойствам напоминала «кареты» из его родного мира, но ее устройство полностью отличалось в сторону функциональности и практичности.
     К тому моменту, как Кеншин покинул «дом цветов», его карета была запряжена лошадьми и полностью готова к отбытию. Его услужливо встретил продавец и, раскланиваясь, принялся тараторить обо всем, что Кеншин посчитал бесполезной информацией.
     — Господин, вам понадобится извозчик. Для такого уважаемого клиента, как вы, извозчик предоставляется бесплатно, — С улыбкой сказал полноватый продавец.
     — В этом нет необходимости, — Ответил Кеншин и подошел к лошадям, а затем к удивлению продавца, нежно погладил одну из лошадей, которая к еще большему удивлению, опустила голову.
     Эти лошади были самыми сильными, но в то же время самыми агрессивными, являющимися дальними потомками невероятно могучих лошадей, имеющих в своих телах огромное количество чакры. Именно поэтому не только продавец был удивлен, но и стоящие в отдалении работники, которые не понаслышке знали насколько безумно подходить к этим лошадям без специального лакомства.
     — Пошли, Макото. Садись, — Сказал Кеншин и пригласил девушку в карету. Она радостно кивнула и аккуратно забралась внутрь. Затем, пытаясь сохранить элегантность, внутрь забралась Мэюми, и третьей с большой неохотой залезла бывшая пленница.
     Ичиро и Пятнадцатый остались снаружи, дабы управлять лошадьми и предотвратить возможное покушение.
* * *
     — Господи~ин, а куда мы едем? — Кокетливо спросила Мэюми, не теряя надежд приглянуться этому статному мужчине и облегчить свою жизнь.
     — Разве не видно, что он извращенец? Не представляю, что он сделает с вами, раз ему приглянулась такая калека, как я, — Со смехом сказала женщина.
     — Успокойся, Норико. Никто не собирается вам вредить, — С улыбкой сказал Кеншин и женщина мгновенно замолчала, а затем пораженно перевела взгляд на него и шокировано воскликнула:
     — О-откуда! Откуда ты узнал?!
     — Ты все поймешь, но позже. Просто знай, что опасность тебе не угрожает и, возможно, в будущем ты сможешь отомстить, — С улыбкой ответил Кеншин, вновь взглянув на ее «статус».
     Имя: Хасэгава Норико
     Возраст: 30 лет
     Уровень таланта: 31
     Качество чакры: 6
     Количество чакры: 7100
     Контроль чакры: 76%
     Буйство Ур 3
     «Что же собой представляет эта способность?..» — Мысленно рассуждал Кеншин, но кроме агрессивного характера Норико, на ум ничего не приходило. Он решил не забивать себе голову и разобраться с этим позже.
     — Так куда мы едем, господин? — Промурлыкала Мэюми, не прекращая попыток обольстить Кеншина.
     — Мы с Макото и Норико едем домой, а ты в скором времени будешь высажена и вольна идти туда, куда хочешь, — Спокойным тоном сказал Кеншин, чем удивил всех присутствующих, и в особенности Макото, которая на секунду обрадовалась этой новости, а затем упрекнула себя за то, что радуется чужому несчастью. Полная свобода в ее глазах выглядела несчастьем, ибо рано или поздно найдется тот, кто испортит любое счастье свободного, но беззащитного человека.
     — Ч-что? Но почему? Пожалуйста, господин, не прогоняйте меня! — Воскликнула сидящая напротив Кеншина Мэюми и сделала попытку броситься ему в ноги, дабы умолять о снисхождении. И хотя предложение Кеншина давало ей кое-какие шансы на свободную и нормальную жизнь, однако Мэюми не могла вернуться в родные края, так же, как и не могла оставаться в стране огня, рискуя быть пойманной семьей Кимура. Перспектива стать служанкой такого милосердного, а самое главное влиятельного человека, была очень заманчивой для сообразительной девушки.
     Кеншин без особых проблем остановил ее и со вздохом ответил:
     — Ты слишком порочна. У тебя черное сердце и поэтому, даже с привлекательной внешностью, ты мне не нужна.
     — Н-но почему? Я буду хорошей, обещаю! Я никогда не отплачу вам злом за доброту, господин! Позвольте мне остаться… — Жалобным тоном сказала Мэюми.
     — Мне ты зла не сделаешь, даже если сейчас очень хочешь. Но как насчет Макото? Как только мы приедем, ты забудешь все свои обещания, и снова начнешь ее обижать, — Покачал головой Кеншин.
     — К-конечно нет, господин! Мы с Макото хорошие подруги, у меня и в мыслях не было ее обижать! Макото, скажи господину, что никто тебя не обижает!
     — Я… Эм… — Начала было Макото. Она хотела защитить Мэюми, но в то же время не хотела обманывать Кеншина, поэтому запуталась.
     — Достаточно. Ты меня совсем за идиота держишь, Мэюми? Не думай, что если я кажусь очень добрым, то не вышвырну тебя из повозки на ходу, — Серьезным тоном сказал Кеншин. Его все еще раздражала эта хитрая девушка, поэтому ни о каком снисхождении не было и речи.
     — Г-господин, я… — Начала было Мэюми, но внезапно раздался громкий смех Норико.
     — Ха-ха-ха! Выброси уже эту тупую шлюху, она меня бесит, — Хрипло сказала Норико.
     — Ч-что?! Да как ты смеешь! Господин, не слушайте ее. Я пригожусь вам гораздо больше, чем эта мерзкая калека! — Гордо сказала Мэюми. Она не привыкла слушать оскорбления в свой адрес, и немного удивилась такой наглости от уродливой и «бесполезной» женщины.
     Кеншин не успел ничего ответить, как сидящая рядом с Мэюми Норико ударила ее локтем в живот, заставив ее согнуться и жалобно взвизгнуть.
     — Норико! Не разочаровывай меня, — Недовольным тоном сказал Кеншин, ограничив ее подвижность с помощью телекинеза, а согнувшуюся от боли Мэюми по воздуху переместил на скамью рядом с собой. И хотя она все еще его немного раздражала, но чужие страдания его отнюдь не радовали.
     — И что ты мне сделаешь? Отрубишь вторую ногу, или выколешь второй глаз? А может быть особо жестоко меня изнасилуешь? Ты, кстати, будешь первым. Эти ублюдки так хотели, но им было нельзя портить товар! Ха-ха-ха! — Прохрипела Норико, с каждым словом выплескивая ярость.
     — Ничего подобного я не сделаю. Если ты меня разочаруешь, то станешь свободна, и сможешь идти туда, куда захочешь. Но вместе с этим можешь забыть о физическом и духовном исцелении, — Спокойно ответил Кеншин.
     Услышав первую половину его слов, Норико сильно удивилась, желая поскорее «разочаровать» этого сумасшедшего. Но дослушав до конца, она погрузилась в молчание. Полное исцеление от всех ран давно стало для нее несбыточной мечтой, и единственное, чего она хотела долгие месяцы — это обменять свою жизнь на жизни своих мучителей, прекрасно осознавая, насколько маловероятно провернуть подобное, будучи изможденной и физически неполноценной.
     — Все хорошо, Мэюми, сейчас пройдет, — Мягко сказала Макото, придерживая ее и поглаживая по спине. Она знала каково это, когда сильно бьют в живот, поэтому ей было очень жалко Мэюми, которая ранее точно так же била ее саму, пытаясь сохранить авторитет среди «подруг» и унизить кого-то слабее себя.
     С каждой секундой, находясь рядом с Макото, Кеншин чувствовал расслабление и умиротворение. Даже недовольство от выходок Мэюми и Норико не могло перекрыть удовлетворение от поступков и мыслей этой светлой девушки.

Глава 152

     — Хорошо, Мэюми. Ты можешь остаться в качестве служанки Макото, если она этого хочет, — Спокойно сказал Кеншин, когда Мэюми немного пришла в себя. Ему было интересно, что из этого получится.
     — Ч-что?.. — Удивленно сказала Мэюми. Первой ее мыслью было возмущение, однако она благоразумно промолчала. За секунду взвесив все «за» и «против», она решила, что перспектива быть «служанкой» у безобидной девочки — не так уж плоха, к тому же она была уверена в том, что это ненадолго, и рано или поздно она найдет ключ к сердцу господина.
     — Макото, ты ведь меня не прогонишь? — Со слезящимися глазами спросила Мэюми, задействовав все методы манипуляции, которым обучилась за долгие годы.
     — К-конечно нет! Н-но, господин, я не хочу, чтобы мне кто-то служил… — Прошептала Макото. Ей была неприятна мысль о том, что у нее будет своя «служанка». Она считала это несправедливым по отношению к Мэюми, и не хотела быть ее госпожой.
     — И все же, либо так, либо я вышвырну Мэюми на следующем повороте, — С улыбкой сказал Кеншин. Он получал огромное эмпатическое удовольствие от каждой подобной ситуации, чувствуя, как всеобъемлющее тепло от светлого сердца Макото, пронизывает все его тело.
     — Н-нет, господин, пожалуйста… Макото, не бросай меня! — Взмолилась Мэюми, обняв девушку, которую еще несколько часов назад считала не более чем «блохой».
     — Х-хорошо. Господин, я согласна. Дайте ей шанс, мы вместе будем делать все, что вы скажете! — Заявила Макото. За несколько часов проведенных с Кеншином, она поняла, что ее новый господин очень добр, и что становление служанкой у такого человека, едва ли не лучшее, что могло случиться с девушкой из «дома цветов».
     Кеншин не смог сдержаться и с улыбкой погладил короткостриженную девушку по голове. Как только он протянул руку, она испугалась и зажмурившись, пригнула голову, инстинктивно ожидая, что ее вновь хотят ударить. Однако секунду спустя она почувствовала давно забытое чувство ласки и удивленно посмотрела на своего нового господина.
     — Ты настоящий цветок среди сорняков, Макото, — С улыбкой сказал он, не переставая гладить ее по голове. Даже немного пыльные волосы не заставили Кеншина убрать руку. В его глазах, даже вымазанная в грязи, Макото выглядела настоящим цветком, среди грязных и гнилых сорняков этого мира, и с каждой секундой он все сильнее уверялся в своем решении заботиться об этом прекрасном цветке до конца жизни.
     — Ну и гадкий же ты, старик. Она тебе во внучки годится! Не стыдно?! — Со смехом сказала Норико, почесывая зудящую культю.
     Услышав ее слова, Кеншин лишь тихонько усмехнулся, не желая оправдываться, и еще несколько минут продолжал гладить юную брюнетку.
     Макото все это время была похожа на вареного рака. Все ее лицо было красным, а желание провалиться сквозь землю — впервые стало настолько сильным. Она не понимала, почему господин так добр, и не знала, как на это реагировать. Однако давно забытое чувство ласки, навеяло ей воспоминания о старых временах, когда ее мать и отец были живы, когда она чувствовала себя в безопасности, и когда мир был гораздо светлее, чем сейчас.
     Примерно через час поездки, когда они отдалились от города на приличное расстояние, Кеншин решил сделать небольшую остановку, дабы приручить всех лошадей, ибо Ичиро и Пятнадцатый не имели навыков обращения с такими строптивыми животными, а эмпатическое внушение Кеншина ослабевало с каждой минутой.
     — Если кому-то нужно в туалет, сходите сразу. Следующая остановка будет через несколько часов, — Спокойно сказал Кеншин и вышел из не очень удобной кареты. У него было множество идей насчет модернизации как самой повозки, так и лошадей, и все интересные мысли он сохранял отдельно от всех остальных.
     Получение идеальной памяти упростило его жизнь лишь частично, добавив множество новых хлопот. Недостаточно было просто помнить все на свете. Эту информацию предстояло выудить из безграничных пластов ненужной чепухи. Он далеко не сразу научился выделять нужные воспоминания и «складывать» их отдельно от остальных.
     Все это было таким абстрактным и неописуемым, что Кеншин и сам не понимал, что чувствует и «видит», предпочитая представлять все это, как множество «ящиков» с нужными воспоминаниями. Он все еще не овладел этим навыком в совершенстве и не смог грамотно упорядочить все воспоминания, но самые важные — лежали в отдельном «ящике».
     — Пойду подышу свежим воздухом. Давно я не была на улице, — Сказала Норико и с трудом принялась спускаться. Кеншин не мог смотреть на то, как она мучается, поэтому аккуратно помог ей телекинезом.
     — Ты так и не сказал, что это за способность? Даже мой отец не был способен на такое, а он самый могучий воин, которого я когда-либо видела.
     — Это телекинез. Твой отец? Как звали твоего отца? Возможно я о нем слышал, — С интересом спросил Кеншин. Его сильно интересовала эта непонятная способность, которую система назвала «буйством». Он подозревал, что это разновидность Кеккей-Генкая, и понимал, что система пользуется своими названиями. Единственное, что ему было не ясно на данный момент, это существование некой «базы данных» с которой сверяется система, чтобы выдать максимально похожий термин. Кеншин не понимал, опирается ли система на известные ему термины и способности.
     Он пришел к выводу, что если система имеет свою базу данных, то все эти способности и термины должны существовать где-то еще. Или как минимум должен существовать тот, кто создал эту систему, и внедрил в нее огромную базу данных.
     — Сомневаюсь, что ты слышал о нем. Мы родом из страны демонов, а это очень далеко отсюда… — Со вздохом сказала Норико, одной рукой подтянувшись, и буквально закинув себя на крышу повозки. Ей было очень неудобно стоять, к тому же, созерцание природных красот было одним из немногих занятий, успокаивающих ее сердце.
     Кеншин был изрядно удивлен, когда увидел ее физическую силу. Он еще раз мысленно проверил формацию подавления чакры и не заметил ни единой неисправности. Норико совершенно обыденно продемонстрировала такую силу, которую никак не могла иметь без чакры или сильных мышц. На данный момент вся ее чакра была заблокирована, а организм едва ли не изнывал от истощения и голода, и все же она будто не чувствовала слабости, и совершенно спокойно сидела на крыше повозки, наслаждаясь запахом бескрайних лесов страны огня.
     — Кхм… страна демонов и правда очень далеко… Как же тебя угораздило угодить в рабство за тридевять земель от своей родины? — С интересом спросил Кеншин, попутно начерчивая формации на загривках лошадей с помощью телекинеза. И хотя он делал им своеобразные болезненные татуировки, лошади были весьма спокойны, чувствуя эмпатическое наслаждение, транслируемое Кеншином. Он до сих пор не научился в полной мере воздействовать таким образом на людей, но чувствовал, как мастерство псионики растет с каждым днем практики и предполагал, что в скором времени сможет управлять эмоциями людей, не прилагая больших усилий.

Глава 153

     — Это все Эй, нынешний Райкаге! Он обманул наше племя, посулив огромные выгоды, если мы будем неофициально участвовать в конфликтах на стороне Кумогакуре. Но мы были не более, чем пешками в игре великих деревень! — Со злостью выплюнула Норико, начиная закипать от гнева.
     — И что случилось дальше? — Спросил Кеншин. Его любопытство перевешивало чувство такта, к тому же он знал, что Норико не так легко задеть или обидеть.
     — Дальше? Дальше все было просто отлично. Наше племя получило землю в стране молний, и мы наконец зажили хорошо. Кумогакуре снабжало нас всеми ресурсами в обмен на редкие неофициальные миссии. Все шло лучше некуда, пока мы не отправились на очередную миссию, в которой погибли почти все сильные воины… — Пробормотала Норико, окунувшись в воспоминания.
     Кеншин молча слушал, позволив ей самой решить, хочет ли она продолжить рассказ и выговориться или нет.
     — Миссия проводилась на территории страны огня, и все шло хорошо, пока мы не столкнулись с шиноби Конохи во главе с этим одноглазым ублюдком Хатаке Какаши! — Прохрипела Норико, с ненавистью произнося это имя.
     Услышав знакомое имя, Кеншин больше не мог сочувственно молчать и переспросил:
     — Хатаке Какаши был тем, кто убил лучших воинов твоего племени?
     — Не один. Но именно он сразил моего отца… Когда стало ясно, что нам не победить, отец выиграл время, позволив мне и еще нескольким воинам сбежать. Именно так я оказалась в стране огня, и если бы не ранение, меня бы никогда не взяли живой! — Яростно прохрипела Норико. Кеншин отчетливо чувствовал ее гнев и удивился его внешним проявлениям. Ее длинные черные волосы будто наэлектризовались и поднялись в воздух сами по себе. Атмосфера ощущалась гораздо тяжелее и Кеншину пришлось подавить проявления ее гнева с помощью телекинеза.
     — Успокойся, Норико! — Властно сказал Кеншин, сдерживая ее, а затем сел поближе и предпринял попытку приобнять ее, дабы рассеять ее печаль.
     К сожалению, темперамент Норико отличался от всего, с чем Кеншин ранее имел дело, и ее гнев лишь усилился.
     — Отпусти! Ублюдок! — Рычала она, не в силах сдвинуться с места. Однако ее попытки изрядно удивили Кеншина, ибо с каждой секундой сдерживать ее становилось все сложнее и сложнее.
     — Норико, успокойся! Никто тебя не обидит, тише… — Сказал Кеншин, но все было тщетно. Девушка лишь усилила напор, пока он наконец не вздохнул и не положил обе руки на ее голову.
     После того, как Норико взглянула ему в глаза, ее буйство мгновенно прекратилось. Вся ярость, пылающая в данный момент в ее сердце, за секунду испарилась, а на смену пришло тепло и умиротворение.
     Кеншин же напротив, сильно поморщился от нахлынувших эмоций. Он почувствовал себя невероятно гадко, словно с головой окунулся в яму с нечистотами, которые было тяжело смыть.
     — Нам пора в путь, — Сказал он и, подхватив ошеломленную Норико, вернулся в повозку.
     Кеншин сразу же без стеснения принялся гладить короткостриженную Макото по голове и старался сдерживать свое раздражение до тех пор, пока это гадкое чувство не пройдет.
     Весь оставшийся путь Норико вела себя на редкость тихо, и впервые за очень долгое время провалилась в расслабленный сон. Ей снилось именно то, о чем она мечтала в детстве. Бескрайние зеленые луга, которые было не сыскать в стране демонов, а так же множество разнообразных животных: от трусливых зайцев, до свирепых тигров. Однако трусость первых и свирепость вторых была полностью заблокирована этим чудесным местом из детских мечт маленькой девочки.
     Мэюми вела себя тише воды и ниже травы, осознавая, что господин по какой-то неведомой причине сильно раздражен. Она несколько раз мысленно выругалась на бессовестную Норико, которая разгневала господина и радостно улеглась спать.
     Макото же наоборот чувствовала себя вполне уютно. Со временем она набралась немного смелости и стала проявлять инициативу в разговорах с Кеншином, задавая ему вопросы о том, что видит за окном кареты.
     Когда до владений Семьи Накаяма оставалось несколько километров, Кеншин перевел взгляд на Мэюми и сказал:
     — Я даю тебе последний шанс передумать и жить своей жизнью.
     — Г-господин, можно задать вам один вопрос?.. — Боязливо сказала Мэюми, на что Кеншин лишь кивнул.
     — Что со мной будет, если я поеду с вами? — Набравшись смелости спросила она, глядя ему в глаза.
     — Мне что, нужно тебя уговаривать? — Со смехом сказал он и добавил, — Ты станешь служанкой Семьи Накаяма, и потеряешь свою свободу. Взамен ты получишь еду, кров и мою защиту.
     Мэюми на минуту погрузилась в раздумья и мысленно взвешивала «за» и «против». Единственное, что не давало ей покоя — это неизвестность. Она не знала, что ее ждет, и боялась попасть к плохим людям. И хотя Кеншин, несмотря на всю свою грубость, вызывал у нее некоторое чувство спокойствия, она боялась, что он просто отдаст ее кому-то еще, и она будет вынуждена смириться со своей судьбой.
     «Господин судя по всему глава организации наемников, и если он отдаст меня своим подчиненным…» — В страхе подумала Мэюми, но Кеншину изрядно наскучил этот длинный разговор и он решил вмешаться.
     — Ты будешь служанкой в моей семье, поэтому можешь об этом не волноваться, — Сказал Кеншин, сильно испугав Мэюми.
     «ЧТО?! Н-неужели он может…» — Шокировано подумала она.
     — Могу, но это утомляет, — С улыбкой ответил Кеншин. Ему нравилась шокированная реакция этой девушки, к тому же это дарило ему удовлетворение, позволяя поскорее избавиться от негативных эмоций, которые он получил от Норико.
     — Ах! — Вскрикнула Мэюми от неожиданности.
     — Помолчи, блондинка. Дай поспать… — Сонливо пробормотала Норико и перевернулась на другой бок.
     — Я с-согласна, господин, — Прошептала Мэюми. Она немного испугалась такой страшной способности, но природная сообразительность позволила ей мгновенно увидеть перспективы служения такому необычному человеку.
     Оставшиеся десять минут все провели в молчании, пока наконец карета не остановилась.
     — Ну что, Макото, хочешь увидеть свой новый дом? — С улыбкой спросил Кеншин, потрепав ее по голове.
     — Угу! — Радостно заявила она. За несколько часов, что она провела в компании Кеншина, Макото практически полностью привыкла к его присутствию и перестала бояться быть собой.

Глава 154

     Как только Кеншин вышел из кареты, к нему в объятия сразу же бросилась радостная Касуми и, увидев вышедшую следом короткостриженную юную девушку, удивленно посмотрела на Кеншина.
     — Эти ублюдки занялись продажей детей?! — Недовольным тоном спросила Касуми, от чего Макото вздрогнула и, испугавшись, передумала подходить к своему господину и неизвестной девушке. Учитывая то, что эта девушка обнимала господина, Макото догадалась о ее высоком статусе.
     Кеншин был сосредоточен на том, чтобы помочь Норико выбраться из кареты, поэтому Касуми перевела свое внимание на Макото и с улыбкой сказала:
     — Не нужно бояться, иди сюда.
     — Д-да, госпожа… — Пропищала Макото и быстро подошла.
     — Как тебя зовут, малышка? — Ласково спросила Касуми.
     — М-меня зовут Макото, госпожа, — Кротко ответила она, опасаясь сделать хоть что-то, что может не понравиться этой красивой и статной куноичи.
     — Сколько тебе лет, Макото? — Мягко спросила Касуми.
     — Ш-шестнадцать, госпожа…
     — Шестнадцать?! Кеншин, ты слышал? Как мало нужно кормить ребенка, чтобы в шестнадцать лет он выглядел на двенадцать?! Ублюдки! — Прорычала Касуми, будучи в ярости на мерзких работорговцев.
     Праведный гнев Касуми сильно испугал Макото, от чего она сделала шаг назад, и спряталась за спиной Кеншина, который к этому моменту закончил помогать Норико.
     — Касуми, перестань. Ты пугаешь Макото, — С улыбкой сказал он и приобнял девушку за плечо, прижав к себе.
     В этот момент подошли Нацуми, Айя, и Хитоми, поэтому Кеншин решил познакомить их с новыми девушками.
     — Раз уж все собрались, позвольте познакомить вас всех. Это Макото, она будет жить с нами. Это Мэюми, ее служанка. А ее зовут Норико, — Спокойным тоном сказал Кеншин, перечислив всех новых девушек.
     Все его жены тут же осмотрели названных девушек, и с удивлением заметили стоящую у кареты Норико. И хотя ее отсутствующий глаз был немного прикрыт ниспадающими на лицо волосами, сосредоточив на ней свой взгляд, им не составляло никакого труда заметить зияющую пустоту, а так же обезображенный, множество раз сломанный, нос.
     — Ах! Бедная Норико, что с тобой случилось? — Воскликнула Айя и подбежала к ней.
     Норико не знала, как реагировать на поведение этой изнеженной девчонки. К своему собственному удивлению, она обнаружила, что эта ситуация раздражает ее гораздо меньше, чем должна.
     — Хорошо, идите в дом, все остальное — позже, — Скомандовал Кеншин и с помощью телекинеза притянул Норико к себе на руки.
     — Отпусти, старик! Даже без ноги я не беспомощна и сама могу ходить! — Рявкнула она, недовольная таким унизительным положением.
     Услышав, как она назвала Кеншина «стариком», все его жены тихонько рассмеялись и, взяв Макото за руку, Касуми повела ее внутрь. Мэюми молча засеменила за ними, решив первое время вести себя тихо и присмотреться ко всем жителям этого огромного «замка».
     Как только они вошли внутрь большого «замка», все новенькие девушки принялись оглядываться по сторонам, с удивлением разглядывая идеальный продукт культуры средневековой Европы, родного мира Кеншина.
     Несмотря на то, что все вокруг было крайне интересным и красивым, девушки были не сильно удивлены. Но все изменилось, когда они дошли до большой развилки, и не вошли в одну из больших дверей, буквально разделяющих разные «миры».
     Оказавшись внутри, Макото и Мэюми не смогли сдержать удивленных вздохов, оглядывая окружающее великолепие. Норико была более сдержанной, но даже ее изрядно удивила необычная красота этого места.
     Первое, на что все обратили внимание — невероятный объемный свет, исходящий из ослепительно ярких люстр на потолке. А так же на великолепие постеленного на полу ковра. И хотя все девушки были знакомы с коврами, но ни один из видимых ими ранее ковров не был настолько красивым. Цвет, мягкость и даже стиль — все буквально кричало о том, что они находятся в доме сверхбогатого человека.
     Кеншин немного сбавил шаг, позволив девушкам вдоволь разглядеть невиданные ранее диковинки, но спустя минуту группа все же добралась до лестницы на второй этаж, после чего двинулась в один из коридоров.
     — Каждая из этих комнат свободна. Вы можете выбрать ту, которая вам больше понравится, — Сказал Кеншин.
     К этому времени из всего сопровождения осталась только Касуми. Айя тоже хотела остаться, однако Кеншин мысленно сказал ей уйти. Он немного боялся за ее безопасность и не хотел, чтобы она без присмотра контактировала с Норико, по крайней мере до тех пор, пока он не разберется с ее вспыльчивостью.
     — Давай выберем эту комнату, Макото, — Прошептала Мэюми, легонько подергав ее за рукав.
     — У каждой из вас будет своя комната. Макото, выбирай, где ты хочешь жить, — С улыбкой сказал Кеншин.
     — Ну же, малышка, не стесняйся. Здесь тебя никто не обидит, — Мягко сказала Касуми, чувствуя потребность в том, чтобы сберечь этот прекрасный цветок.
     Кроткость, стеснение и доброта — крайне редко встречались среди жителей этого мира, и Касуми испытывала не меньшее чем Кеншин удовлетворение от общения с этой уникальной девушкой. Она видела в ней маленькую себя, и безумно завидовала тому факту, что эта светлая и добрая девушка смогла сохранить в себе эти качества, несмотря на удары судьбы.
     — Угу! — Радостно кивнула Макото. Она была чувствительна к ласковому отношению, поэтому очень быстро утратила настороженность по отношению к этой госпоже. Ей было очень интересно, кем является эта невероятно красивая девушка, но Макото стеснялась спросить.
     Выбрав первую попавшуюся комнату, Макото легонько толкнула богато украшенную и диковинную дверь, но она так и не открылась.
     — Вот, надавливаешь на ручку, и она открывается, — С улыбкой сказала Касуми, погладив ее по голове, умиляясь ее детским удивлением.
     Как только Макото вошла внутрь, она не смогла сдержать вздох удивления. Представшая ее взору комната была самой богатой и роскошной из тех, что она видела за всю свою жизнь, и юная девушка в неверии несколько раз моргнула, подумав что ей мерещится.
     В комнате была огромная кровать, рассчитанная на более чем двух человек. Один большой диван и несколько удобнейших кресел. Помимо огромного множества незначительных деталей, в комнате так же был небольшой книжный стеллаж и огромный шкаф.
     Мэюми не могла сдержать своего любопытства и легонько прошмыгнула в комнату вслед за Кеншином и Касуми. Увидев все это великолепие, в ее душе зародилась огромная зависть к удачливой Макото, которая выбрала одну из самых лучших комнат во всем замке. По ее мнению, комната лучше этой — могла быть лишь у господина.
     «Не стоит завидовать, Мэюми. Все эти комнаты одинаковы», — Мысленно сказал Кеншин.
     — Ах! — Испуганно вскрикнула она и услышала недовольное хмыкание Кеншина, а так же его ледяной взор.
     К всеобщему удивлению, даже Норико не смогла бороться со своим любопытством, и зашла в комнату вслед за всеми.
     — Ого, тощая. Похоже теперь ты стала маленькой принцессой! — Со смехом сказала она, осматривая необычную красоту этой комнаты, но даже для нее было кащунством, зайти дальше, и испачкать всю эту идеальную чистоту.
     — Позже насмотритесь на ее комнату, выбирайте свои. Вас еще нужно помыть и покормить, — Сказал Кеншин, чувствуя себя немного странно. Еще несколько часов назад он вел себя, как очень влиятельный лорд, у которого просто не могло не быть нескольких десятков слуг. Он чувствовал, что девушки не совсем понимают, почему их господин самолично занимается такими вещами, но Макото и Норико это волновало не сильно, а Мэюми была не в том положении, чтобы ее мнение хоть кого-то заботило.

Глава 155

     Норико и Мэюми сразу же вышли в коридор и выбрали себе первые попавшиеся комнаты, расположенные неподалеку от комнаты Макото, и только после этого зависть Мэюми полностью угасла.
     — Касуми, помоги Макото помыться и покажи ей, как устроена уборная, — Сказал Кеншин и перевел взгляд на двух других девушек, — Норико и Мэюми, следуйте за мной.
     — Пойдем малышка, я тебя не обижу, — Мягко сказала Касуми и открыла еще одну дверь, которую Макото до этого момента просто не замечала. Она лишь кивнула и последовала за госпожой.
     Войдя внутрь этой не слишком большой комнаты, Макото сильно удивилась смене интерьера, и сразу же поняла, что такой великолепный блестящий и гладкий пол, а так же стены, могут быть только в горячих источниках или уборных.
     — Смотри. Эта штука служит для того, чтобы ходить в туалет. Просто садишься, делаешь свои дела и нажимаешь вот сюда, — Сказала Касуми, нажав на кнопку смыва. Макото с интересом смотрела за каждым действием, пытаясь понять все с первого раза, и не разочаровывать госпожу своей глупостью.
     — Возможно после длинной поездки ты хочешь в туалет? — Спросила Касуми, на что Макото лишь кивнула с покрасневшим лицом, — Вот здесь находится бумага, просто вытяни столько, сколько тебе нужно, а затем оторви. Это очень удобно, — Добавила она, знакомя юную девушку с прелестями цивилизации.
     — Хорошо, я оставлю тебя одну, позови меня, как закончишь, — Мягко сказала Касуми и, прежде чем выйти за дверь, включила воду, чтобы наполнить ванну.
     Макото с интересом подошла к большой белой штуке и, спустив простые льняные штаны, аккуратно села. Она сразу же почувствовала удобство мягкого сидения и обратила внимание на теплый ободок из неизвестного мягкого материала, защищающий кожу от соприкосновения с холодным белым камнем.
     После того, как она сделала свои дела, Макото вспомнила слова Касуми и потянула за кончик белой, невероятно мягкой бумаги. Она и подумать не могла, что бумага бывает такой мягкой и тонкой, и юная короткостриженная девушка с весельем принялась тянуть еще и еще, пока вдруг не опомнилась, а затем не испугалась того, что ее определенно накажут за растрату ценных вещей для развлечения. Она знала, насколько ценной является бумага, и в этот момент совершенно не подумала о том, почему такая ценность является расходным материалом.
     Обеспокоенная своим проступком Макото, тихонько оторвала кусочек бумаги, и применила его по назначению, а все остальное свернула, и положила отдельно, надеясь хоть как-то компенсировать господину свою глупость. Она не боялась, что ее выпорют, но ее до мурашек пугало то, что господин разочаруется ей, и перестанет быть таким добрым.
     Огорченная Макото тихонько открыла дверь и сказала:
     — Г-госпожа, я закончила…
     Сидящая на кресле Касуми медленно поднялась со своего места и вошла в ванную комнату. Увидев, что Макото сделала все правильно, она улыбнулась, пока наконец не заметила сверток туалетной бумаги, лежащий поверх основного рулона. Ее улыбка на мгновение пропала, но Макото трактовала это по своему.
     — П-простите, госпожа, я не специально… — Извиняющимся тоном пробормотала Макото.
     Услышав извинения, Касуми внезапно рассмеялась и протянула руку к ее голове, на что Макото боязливо зажмурилась и втянула шею.
     — Глупышка, тебе не за что извиняться. Это твоя комната, и ты тут полноправная хозяйка. Тебе нужно запомнить одну вещь: в доме Семьи Накаяма тебя никто не обидит, — Ласково сказала Касуми, и вместо ожидаемой затрещины, Макото почувствовала нежное поглаживание.
     Макото удивленно открыла глаза и радостно посмотрела на Касуми. Ей очень понравилась эта госпожа, и она все сильнее уверялась в своих предположениях о том, что такая добрая, красивая и молодая девушка может быть только дочерью доброго господина.
     — Хорошо, нужно тебя хорошенько вымыть. Ты любишь купаться, Макото? — С улыбкой спросила Касуми. Она невольно начала вести себя с ней, как с ребенком, совершенно забыв о том, что Макото лишь на пять лет младше.
     — Н-нет, госпожа… — Прошептала Макото. Она очень сильно не любила процедуры омовения, на которые сгоняли всех девушек из дома цветов. В те моменты, оказавшись абсолютно голой в компании множества девушек, без возможности спрятаться, Макото очень часто подвергалась издевательствам, а так же насмешкам за свое неразвитое тело.
     — В этом нет ничего страшного. Я уверена, ты очень полюбишь ванну, бассейн, а так же сауну. Все девочки обожают водные процедуры, это сравнимо лишь с самыми лучшими горячими источниками, только все это находится у тебя дома, и здесь нет посторонних, — Сказала Касуми, вспомнив свое первое посещение сауны. Пропарив свои перенапряженные мышцы, она впервые за очень долгое время спала сном младенца, и на следующее утро чувствовала себя заново родившейся.
     Следующие несколько минут Касуми учила Макото пользоваться водопроводным краном, душем, а так же мылом и шампунем, каждый раз радуясь удивленной реакции юной короткостриженной девочки. И хотя в этом мире существовало мыло, но оно было далеко не таким качественным и душистым.
     — Хорошо, а теперь давай тебя искупаем, — Мягко сказала Касуми и помогла покрасневшей Макото снять одежду.
     Макото было очень стыдно за свое неразвитое детское тело. Она не хотела, чтобы это стало причиной разочарования госпожи, однако к удивлению Макото, Касуми не поморщилась и не засмеялась, увидев ее болезненную худобу и совершенно отсутствующую грудь.
     — Бедная девочка… Разве эти ублюдки вас совсем не кормили? — Раздраженно спросила Касуми, погладив Макото по голове.
     — К-кормили, но Фуджи не наедалась одной порцией, поэтому часто съедала еще и мою… — Пробормотала Макото, вспомнив очень полную и страшную женщину тридцати пяти лет. От этих воспоминаний по всему ее телу пробежали мурашки, но осознав, что больше никогда ее не увидит, Макото испытала большое облегчение, и укрепила свою решимость делать все, что от нее потребуется, чтобы не разочаровать господина.
     — Не бойся, малышка. Рано или поздно, эти сволочи получат по заслугам, — Решительно заявила Касуми. Она собиралась обсудить этот момент с Кеншином и убедить его в необходимости искоренения всех работорговцев, насильников и подонков.
     Затем Касуми помогла Макото забраться в ванну и не могла нарадоваться ее детскому удивлению всем происходящим. Макото впервые сидела в такой большой емкости с горячей водой и буквально через несколько минут разомлела, с трудом сдерживаясь, чтобы не уснуть до конца водных процедур.
     После того, как Касуми смыла с Макото, казалось бы, тонну грязи, она помогла ей вытереться, а затем отнесла уже спящую девочку в большую теплую кровать, решив позволить ей немного поспать перед ужином.

Глава 156

     Кеншин тем временем занимался тем же самым, и бегло объяснил Норико и Мэюми устройство ванной комнаты. Мэюми была в полнейшем шоке, когда обнаружила настолько удобное приспособление для справления нужды, а так же невероятно нежную бумагу.
     Но что полностью поразило ее разум, так это огромное множество разнообразных шампуней, гелей для душа и лосьонов. Косметика, парфюм и красивая одежда — были едва ли не важнейшими вещами в жизни Мэюми, именно поэтому, увидев гардероб в своей комнате, она окончательно убедилась в правильности своего решения служить такому щедрому господину.
     К ее огромному сожалению, Кеншин не позволил ей вдоволь насладиться осмотром самой красивой одежды, которую она когда-либо видела, и отправил их с Норико с ванную комнату, сообщив, что у них будет много времени, чтобы примерить все, что им нравится.
     Как только ванна стала готова, Кеншин помог Мэюми раздеть Норико и глубоко вздохнул, жалостливо покачав головой.
     — После ужина тебя осмотрит наш лучший ирьенин. Посмотрим, что можно с этим сделать, — Сказал он, глядя на практически полностью шрамированное тело Норико. Единственные нетронутые места находились в области гениталий, ибо даже Такахиро не посмел бы осквернить любую женщину из дома цветов, и дело было не в цене конкретной женщины, а в самом статусе и репутации дома цветов.
     Если бы стало известно о том, что женщины из дома цветов подвергались сексуальному насилию после пленения, репутация этого заведения была бы полностью уничтожена, и многие из чрезвычайно богатых и гордых клиентов могли не только забыть туда дорогу, но и усложнить жизнь семьи Кимура.
     — Мне не нужна твоя жалость, старик. Ты так и не сказал, зачем тебе потребовалась такая бесполезная калека? — С вызовом сказала Норико и уставилась на него одним глазом.
     — Обсудим это немного позже, а сейчас, Мэюми, помоги ей помыться, — Сказал Кеншин и с помощью телекинеза аккуратно поместил Норико в горячую воду.
     Когда Кеншин ушел, Мэюми решила взять длинную змеистую штуку с множеством маленьких дырочек на конце, и сделать так, как ее научил господин. Однако у Норико были другие планы.
     — Вали отсюда, блондинка. Я сама могу о себе позаботиться, — Спокойно сказала Норико, блаженно растянувшись по всей ванне.
     — Если бы не приказ господина, я бы ни за что не стала мыть такую неблагодарную суку, как ты. Так что закрой рот и покончим с этим, — Решительно ответила Мэюми. И хотя она немного побаивалась полной силы Норико, сейчас они были в одинаковом положении, и она была не против отплатить этой «бесполезной калеке» за тот болезненный удар локтем.
     — Что, зубки прорезались? Может быть мне тебе их выбить? — Со смехом сказала Норико, даже не пошевелившись. Она была абсолютно спокойна и расслаблена, и вероятность драки с нахальной девчонкой нисколько не поколебала ее состояние.
     — Тебе, я вижу, не раз их выбивали за длинный гадкий язык, — Колко ответила Мэюми. Она совершенно не собиралась уступать ни единой девушке, в том числе и тем, кого видела рядом с господином. Познакомившись со всеми удобствами своей новой комнаты, она решила сделать все, чтобы господин был ей доволен.
     — Ха-ха-ха, ты права. Именно так все и было, — Со смехом ответила Норико, вспоминая удары по лицу, после которых она не замолкала. Единственным способом заставить ее замолчать — была потеря сознания. Однако Такахиро старался не заходить так далеко и еще сильнее портить товар.
     — Хорошо, блондинка, оставь меня наедине на десять минут, дай мне немного отдохнуть, — Добавила Норико, глубоко вздохнув. Ей было необходимо собраться с мыслями, и расслабление в горячей воде подходило для этого как нельзя лучше.
     Мэюми лишь фыркнула и вышла из ванной комнаты, решив пойти ей навстречу. Она не понимала, зачем Норико захотела побыть наедине, но внезапно ей в голову пришла совершенно ужасная мысль о том, что из-за пережитого, Норико решила покончить с собой.
     Около минуты Мэюми была в раздумьях и не могла найти себе место. Она чувствовала, что должна радоваться возможной перспективе смерти Норико, но в то же время чувствовала, что обязана это пресечь. Совершенно внезапно для себя, она подскочила с кресла и буквально ворвалась в ванную комнату, заставив лежащую в ванне Норико, вздрогнуть от неожиданности.
     — Ты что, совсем дура, так врываться?! Я просила дать мне десять минут, неужели твоих куриных мозгов не хватает даже на выполнение таких простых поручений?! — Гневно сказала Норико.
     — Это ты дура! Я подумала, что ты решила сдохнуть и добавить мне проблем! — Недовольно крикнула Мэюми, а затем добавила, — Господин оставил тебя под моим присмотром, и я не собираюсь позволять тебе напоследок испортить мою жизнь!
     — Только не говори мне, что ты такая же, как тощая Макото. Достаточно разок тебя погладить, и поманить красивой жизнью, чтобы ты словно собачка бросилась служить? — Саркастически спросила Норико.
     — А у меня есть выбор?! Ты безмозглая калека, взгляни вокруг! Хоть раз в жизни твое грязное тело омывали с помощью такого дорогостоящего парфюма? Только с его помощью ты перестанешь смердеть! Взгляни на всю эту роскошь, которую господин дал нам, слугам, не требуя взамен ничего, кроме уважения и послушания! — Гневно выкрикнула Мэюми.
     Она сама не понимала, почему вдруг защищает господина, который хотел выбросить ее на улицу, но вопреки угрозам в конечном итоге она была спасена из ужасного дома цветов, и получила роскошную комнату в его замке. За свою недолгую, но насыщенную жизнь, Мэюми очень хорошо научилась понимать цену роскоши, и полное подчинение в обмен на комфорт такого уровня, было лучшей сделкой, о которой она могла только мечтать.
     — Люди подобного уровня не делают ничего просто так. Их сердце мертво, а на смену доброте и милосердию пришли суровый расчет и хладнокровие. Неужели ты все еще этого не поняла? Мне казалось, что ты гораздо сообразительнее этой глупышки Макото, — Со смехом сказала Норико и, набрав в ладони воды, умыла лицо.
     — Я отлично знаю темперамент влиятельнейших людей, и господин совершенно на них не похож. Разве ты не видела, насколько он добр с этой дурой? Какая ему может быть выгода от сострадания к этой недоразвитой? — Скрестив на груди руки, спросила Мэюми.
     — Не забывай, именно благодаря этой «недоразвитой» ты оказалась здесь, — Со вздохом сказала Норико и продолжила, — Ты еще тупее, чем Макото. Любишь кусать руку, которая тебя кормит? Все еще не можешь свыкнуться с мыслью, что эта тупица забралась выше тебя? Попробуй повздорить с одной из тех фарфоровых кукол, что встретили старика, и посмотрим, что из этого выйдет.

Глава 157

     Услышав это колкое замечание, Мэюми на несколько секунд замолчала, с ужасом осознав, что Норико права. Она и правда собиралась постепенно подтачивать авторитет этих изнеженных кукол, дабы возвыситься и оказаться поближе к господину. У нее все еще возникали вопросы по поводу того, кем они приходятся господину, и если они не были его дочерьми, то Мэюми планировала подвинуть их всех.
     — Кхм… возможно мне и правда стоит быть осмотрительнее, но не тебе меня этому учить. Я гораздо красивее, сдержаннее и милее тебя. Не понимаю, почему господин решил приютить такую зловонную псину. Воистину, господин милосерден… — С улыбкой закончила Мэюми, не желая проигрывать спор, даже если Норико в чем-то права.
     — В следующий раз спроси у господина, кто из нас двоих ему более противен, — Со смехом ответила Норико. Ее совершенно не обижали слова Мэюми, ибо нравы в ее племени были гораздо более суровыми, и то, что она была дочерью вождя, лишь усугубляло ее положение, ибо каждый считал своим долгом вызвать ее на поединок с помощью сильнейшего оскорбления, чтобы у гордой дочери вождя не было иного выбора, кроме как принять вызов.
     Мэюми хотела колко возразить и продолжить спор, но вздрогнула всем телом и шокировано раскрыла глаза.
     «Ужин через двадцать минут, не опаздывайте», — Мысленно сказал ей Кеншин, и она едва не подпрыгнула на месте.
     — Г-господин велит нам поторопиться… Шевелись, дура, я не хочу из-за тебя опоздать! — Воскликнула Мэюми и суматошно схватила душевую лейку, попутно пытаясь открыть бутылек шампуня.
* * *
     Мэюми едва успела помыться сама и стояла перед сложным выбором большинства молодых девушек, решая, что надеть, когда дверь ее комнаты внезапно открылась и внутрь вошла Касуми.
     Обнаженная блондинка сразу же инстинктивно прикрылась руками, но увидев, что вошла женщина, Мэюми немного расслабилась и более плавно прикрылась одним из разложенных на кровати платьев.
     — Не пугайся, даже если бы вместо меня пришел он, тебе все равно ничего бы не угрожало. Но если ты такая пугливая, то дверь закрывается изнутри, стоит лишь щелкнуть этой маленькой штукой, — Сказала Касуми, продемонстрировав механизм запирания замка.
     — Кхм… я не пугливая, — Стушевавшись ответила Мэюми, не определившись, как себя вести с этой девушкой.
     — Одевайся быстрее, у тебя есть пять минут, — Спокойно сказала Касуми и направилась к выходу, намереваясь разбудить Макото и помочь ей одеться.
     Мэюми хотела возразить, но промолчала. Она боялась ссориться с этой девушкой, если она является дочерью господина, но решила припомнить ей эту надменность в будущем.
* * *
     Макото тем временем впервые за очень долгое время сладко спала. Она подсознательно не желала просыпаться, боясь вновь увидеть до боли знакомые стены дома цветов.
     — Просыпайся, соня. Кеншин будет недоволен, если ты пропустишь ужин, — Мягко сказала Касуми, погладив ее по голове.
     — Ах! — Испуганно вскрикнула Макото и сделала попытку подняться. Она все еще не понимала, что происходит, и где находится.
     — Простите, госпожа… — Извиняющимся тоном сказала Макото, когда наконец поняла, что находится в безопасности. Как только ее затуманенное после сна сознание немного прояснилось, она едва не запрыгала от внезапно нахлынувшей радости от осознания того, что она проснулась на своей кровати в своей комнате.
     — Не нужно извиняться, и сколько можно повторять, называй меня Касуми. Для тебя я не госпожа, — С улыбкой сказала Касуми, погладив Макото по голове. После мытья отличным шампунем, ее волосы наконец стали мягкими и нежными, от чего Касуми не хотела убирать руку с миниатюрной головы этой малышки.
     — П-простите, госпожа… — Прошептала Макото.
     — Хорошо, давай выберем тебе что-нибудь нарядное. Уверена, Кеншин будет рад увидеть тебя в хорошей одежде, — Мягко сказала Касуми и открыла шкаф, в котором уже была одежда, подходящая по размеру только Макото.
     Услышав имя господина, Макото приложила все усилия, чтобы не забыть его, и молча позволяла Касуми себя переодевать.
     Касуми настолько увлеклась переодеванием Макото, что остановилась лишь тогда, когда услышала телепатический зов Кеншина. Быстро нарядив Макото в простенькие джинсы и кофточку, захватив с собой Мэюми и Норико, Касуми спешно двинулась в сторону обеденного зала в «родительском» крыле.
     К тому моменту, когда Касуми привела всех новеньких к столу, Кеншин и остальные жены, уже сидели на местах, ведя непринужденную беседу.
     Увидев, что господина окружают те самые «фарфоровые куклы», которых она видела ранее, Мэюми немного насторожилась. Она еще сильнее уверилась в необходимости вести себя тише воды, ниже травы, по крайней мере пока не разберется в том, что происходит.
     После того, как все заняли свои места, Мэюми вновь почувствовала зависть к Макото, которая сидела совсем рядом с Кеншином. Однако голубоглазая блондинка тут же подавила свои эмоции, опасаясь того, что господин вновь их почувствует.
     — Раз уж здесь все свои, то думаю, можно убрать маскировку, — С улыбкой сказал Кеншин, и в ту же секунду статный пятидесятилетний мужчина невероятным образом помолодел. Все морщины разгладились, седина полностью исчезла, а внешность претерпела лишь небольшие изменения.
     — Ах! — Вскрикнула Макото, не в силах сдержать удивление. Мэюми и Норико были сдержаннее, и лишь шокировано уставились на происходящее.
     — Да уж… Не думала, что ты лишь прикидывался стариком. Должно быть это мастерская фуин, если даже глазастые идиоты из клана Хьюга ничего не заметили, — Сказала Норико, и тут же вздрогнула, взглянув на Хитоми и увидев ее абсолютно белые глаза.
     — Кхм!.. — Недовольно фыркнула Хитоми, но не стала устраивать скандал.
     — Почему я раньше не замечала твоих глаз?.. — Удивленно сказала Норико. Окунувшись в воспоминания, она с удивлением обнаружила, что едва выбравшись из кареты, увидела бьякуган этой женщины, но по какой-то странной причине совершенно не обратила на него никакого внимания.
     Кеншин проигнорировал ее слова и всмотрелся в интерактивное меню перед глазами, выбирая блюда на ужин.
     — Раз уж в нашей семье небольшое пополнение, думаю стоит устроить сытный ужин, — С улыбкой сказал Кеншин, чем немного удивил ничего не понимающих девушек. Они не видели ни единого слуги, который накрывал бы на стол, и не могли понять, что он задумал.
     Однако все мысли разом покинули головы новеньких девушек, а Макото и вовсе не удержалась от испуганного визга, когда на столе внезапно появилось огромное количество разнообразной еды.
     — Ч-что это за техника?! Таких техник не существует! Это фуин?! — Отпрыгнув от стола на несколько метров, шокировано воскликнула Норико. Мало что могло напугать или удивить ее, но появление еды из ниоткуда — полностью вывело ее разум из равновесия.
     — Успокойся и сядь на место. Позже ты обо всем узнаешь, а пока давайте есть, — Спокойно сказал Кеншин и с улыбкой погладил сидящую рядом Макото. Он настоял на том, чтобы в этот вечер она сидела рядом, что не могло не ударить по самолюбию его жен, недовольных повышенным вниманием мужа к незнакомке.
     — Ешь, не стесняйся и никого не бойся, — Мягко сказал он и подвинул тарелку с покрытыми золотистой корочкой свиными ребрышками, от которых исходил едва заметный пар.

Глава 158

     Даже сдержанная Норико не могла контролировать слюноотделение, чувствуя невероятный аромат исходящий от всей еды на столе, и без промедления притянула тарелку поближе, буквально впившись зубами в самое лучшее мясо, которое пробовала за всю жизнь.
     Мэюми и Макото некоторое время пытались сохранять приличия, но очень быстро сдались и принялись есть, словно перед казнью.
     — Не нужно спешить. Отныне вы сможете питаться так хоть каждый день, — Сказал Кеншин, не желая, чтобы не привыкшие к такому объему пищи девушки нагружали свои желудки тяжелой пищей. И если здоровье Норико не вызывало у него сомнений, то слабая Макото всего за полдня оставила отпечаток в его сердце.
     Услышав его слова, Макото и Мэюми нехотя сбавили темп, а Норико полностью проигнорировала. Прием пищи был сакральным действием в ее родном племени, и отвлечение человека от еды — было страшнейшим табу, именно поэтому Норико полностью игнорировала все, что происходит за столом. Если бы в этот момент ей кто-то помешал, она без тени сомнения набросилась на этого человека со всей имеющейся яростью.
     Это необычное состояние Норико слегка резонировало с чувствами Кеншина, заставляя его, словно парфюмера, все время отвлекаться на новый неизведанный «аромат». Агрессивный и непреклонный характер Норико, вкупе с ее звериными повадками, пробуждал в нем неподдельный интерес, и Кеншин с нетерпением ждал возможности раскрыть ее тайны.
     Все настолько увлеклись поеданием сочных свиных ребрышек, что совершенно забыли об остальных яствах, пока Кеншин насильно не убрал тарелку Макото, заботясь о ее здоровье, и не наложил ей салат, известный на его родине, как «Краб Луи». Ему очень нравилось о ней заботиться, и Кеншин был очень доволен результатами своей поездки в город.
     Макото одними губами прошептала: «спасибо, господин», и попробовала кусочек, незнакомого ей, крабового мяса, а затем шокировано раскрыла глаза. Она впервые пробовала что-то столь необычайно вкусное, и без промедления принялась уплетать все кусочки крабового мяса в тарелке, лишь изредка заедая кусочками помидоров и оливками.
     К удивлению Кеншина, Касуми и Хитоми тоже были очарованы милым поведением Макото и не могли согнать улыбку со своих довольных лиц. Из-за своего хрупкого телосложения, она была похожа на девочку-подростка и напомнила им обеим об упущенном детстве.
     — Хитоми, осмотри Норико. Все остальные, кроме Мэюми, свободны, — Сказал Кеншин, чувствуя небольшую неловкость. Обычно любой прием пищи проходил гораздо более свободно и непринужденно, но все его жены сошлись во мнении, что церемониальность поможет произвести нужное впечатление на новеньких и укрепит дисциплину.
     После того, как Хитоми и Норико ушли в медпункт, а Касуми забрала Макото в комнату отдыха, дабы показать ей множество интересных игр, Кеншин остался наедине с Мэюми, которая чувствовала себя крайне неуютно.
     — Мэюми, позволь мне кое-что для тебя прояснить. С завтрашнего дня начинается твоя новая жизнь, и я дам тебе единственный шанс стать новым человеком. Мы забудем все, что произошло сегодня днем, и мое отношение к тебе станет нейтральным, все остальное зависит только от тебя. Ты меня понимаешь? — Размеренно сказал Кеншин.
     — Д-да, господин, спасибо, — Взволнованно сказала Мэюми. Она весь вечер ломала голову над тем, как исправить негативное к ней отношение господина, и эта новость стала для нее приятным сюрпризом.
     — Не меня нужно благодарить, а малышку Макото. Именно из-за нее я решил дать тебе второй шанс. Ты понимаешь, что в твоем поведении мне не нравится? — С улыбкой спросил Кеншин. Он ощущал себя психологом, и это чувство для него было в новинку. Все жены и сыновья имели абсолютную лояльность, и не пытались от него что-либо скрыть, именно поэтому общение с неподконтрольной хитрой девушкой вызывало у него немалый интерес.
     — Д-да, господин. Вам не нравится, когда я обижаю Макото, и я обещаю больше ее не обижать! — Самоотверженно заявила Мэюми. Увидев за день больше чудес, чем за всю жизнь, она твердо уверилась сделать все, чтобы быть поближе к этому невероятному человеку.
     — Нет, не так, — Огорченно вздохнул Кеншин и продолжил, — Мне не нравится твое черное сердце, и лишь потому, что ты задумалась о работе над собой, я все еще с тобой разговариваю.
     — Я… Я не понимаю, что вы имеете ввиду, господин. Скажите, как мне нужно себя вести, и я никогда не разочарую вас! — Уверенно сказала Мэюми. Она очень сильно дорожила своим новым положением, поэтому позволила себе небольшую наглость. К ее удивлению, Кеншин совершенно не разозлился, а лишь улыбнулся.
     — Я имею ввиду твою неуемную зависть, твою черствость, а самое главное подлость. Главное правило твоего пребывания в моем доме — забудь о том, как ты решала конфликты раньше. Никаких провокаций, никакого обмана, никаких подлогов. Если я узнаю, что ты пытаешься вести свои скрытые игры, то последствия тебе не понравятся, — Сказал Кеншин. Он прекрасно понимал, что рецидивисту недостаточно сказать «не делай так больше», однако его интересовало то, что же из этого получится. Ему не терпелось проверить воздействие на нее эмпатического влияния и обаяния патриарха.
     — Я постараюсь исправиться, господин, — Сказала полностью успокоившаяся Мэюми. Отчего-то весь ее страх и волнение прошли, уступив место расслабленной безмятежности. Именно поэтому она позволила себе спросить, — Простите мою наглость, но зачем такому, как Вы, понадобились три бесполезные женщины из дома цветов? Вы ведь даже умеете создавать еду из воздуха!
     Кеншин не мог не улыбнуться тому, как замечательно сработало эмпатическое влияние. И хотя он и раньше использовал эту способность, но она не была такой сильной. Однако Мэюми несколько часов пробыла под его обаянием патриарха, и действие эмпатии Кеншина усилилось в разы.
     — Раз уж ты узнаешь это в ближайшие дни, то я утолю твое любопытство. Все дело в том, что я искал себе жену, — С улыбкой ответил Кеншин, вызвав настоящую бурю эмоций в разуме Мэюми.
     Услышав его слова, Мэюми испытала настоящий шок. С самого детства ее сокровенной мечтой было выйти замуж за очень богатого и влиятельного человека. Она понимала, насколько сложно повстречать и охмурить такого человека, но эта мечта никогда не угасала по настоящему, находясь на задворках ее разума, заставляя юную девушку изредка окунаться в блаженные грезы о счастливой жизни.
     — В-вы ее нашли? — Затаив дыхание спросила Мэюми. Она боялась услышать ответ, но не могла успокоить свое колотящееся сердце.
     — Скажем так, я пока не решил, кто из вас троих станет моей женой, — С улыбкой сказал Кеншин, целенаправленно дав ей пищу для размышлений.
     «Из нас троих?!» — Шокировано подумала Мэюми и впервые за всю беседу осмелилась поднять взгляд, и посмотреть прямо Кеншину в глаза.
     — Н-неужели у меня тоже есть шанс?
     — На данный момент ты едва ли годишься на роль наложницы. Однако, если ты сможешь очистить свое черное сердце, я обещаю над этим подумать.
     — Я обязательно исправлюсь, господин, обещаю! — Обрадованно заявила Мэюми и едва сдержалась, чтобы не вскочить из-за стола и не броситься ему в ноги. За полдня, проведенные рядом с Кеншином, она пришла к выводу о том, что он является именно тем самым человеком, которого она ждала всю жизнь. Невероятно богатым, сильным и к тому же очень молодым и красивым. Совершенно непостижимым образом «прекрасный принц», которого она себе представляла, принял образ Кеншина, и Мэюми поняла, что должна сделать все, что в ее силах, чтобы стать его женой.
     — Это все, что я хотел с тобой обсудить, можешь идти, — Спокойно сказал Кеншин, чувствуя, что разговор был крайне плодотворным, и Мэюми достигла некоторого понимания.
     — Спасибо вам, господин! Я вас не подведу! — Сказала Мэюми и тихонько направилась в сторону своей комнаты.
     После того, как она закрыла за собой дверь, то обрадованно прыгнула на огромную кровать и блаженно потянулась. С ее сердца свалился огромный камень, и часть проблем была решена сама собой. Единственной ее заботой стал контроль своего поведения.
     Она около часа только и делала, что размышляла над всем, что произошло за весь день, то и дело сбиваясь на размышления о помолодевшем господине. Она не понимала, почему ее чувства находятся в полнейшем хаосе, не позволяя ей сконцентрироваться на чем-то кроме образа Кеншина. С этими мыслями она провалилась в глубокий сон, обнимая подушку так, словно это был человек занимающий все ее мысли.

Глава 159

     Кеншин тем временем направился в комнату отдыха, где застал нетипичную картину. Касуми, Нацуми и Айя спорили с друг другом о том, какой игре стоит научить Макото в первую очередь.
     — Г-господин! — Удивленно воскликнула Макото и поднялась из-за стола.
     — Не нужно меня бояться, расслабься и отдыхай, — С улыбкой сказал он, погладив ее по голове. Ему очень понравилось преображение этой маленькой тощей девочки. Приняв ванну и сменив простую льняную одежду на милую кофточку с сердечком и домашние черные штаны, Макото стало не узнать.
     — Кеншин, скажи этим двоим, что если они с трудом освоили D&D, это не значит, что все остальные такие же глупые. Я уверена, что малышка Макото с легкостью освоит эту игру и за неделю превзойдет Нацуми! — Гордо заявила Касуми, подойдя к нему ближе и обняв, не удержавшись от того, чтобы дотянуться до маленькой головы Макото и нежно погладить.
     Увидев, как Кеншин обнимает Касуми в ответ, а затем легонько целует в губы, Макото сильно покраснела, и едва не провалилась под землю от смущения. Все это время она считала господина отцом Касуми и, увидев его преображение во время ужина, еще не успела обдумать эту деталь.
     — Хорошо, давай не будем смущать девочку еще сильнее, — Сказал Кеншин и сел на пустующее кресло во главе стола.
     — Не думаю, что невинный поцелуй мужа и жены может смутить шестнадцатилетнюю девушку, — С легким смешком сказала Касуми и села на подлокотник, соскучившись по ласке мужа.
     — В-вы жена господина? — Шокировано спросила Макото. И хотя эта мысль крутилась на задворках ее сознания, она все еще была сильно удивлена.
     — Не только она, все мы его жены, — Сказала Нацуми и вальяжно проследовала к креслу Кеншина, а затем села с противоположной стороны от Касуми.
     — Ах! В-вы все?.. — Удивленно вскрикнула Макото. Даже самые нелепые предположения были далеки от того факта, что все эти женщины являются женами господина. Мозг юной девушки был настолько перегружен, что она просто хлопала глазами, смотря на улыбающихся Касуми и Нацуми.
     — Чему ты так удивляешься? Ты и сама скоро станешь его женой, правда, Кеншин? — С лисьей улыбкой сказала Айя, заняв место позади него и обняв его за шею.
     — Прекратите, девочки. Не слушай Айю, она шутит, — С легкой улыбкой сказал Кеншин.
     — Разве малышка Макото тебе не нравится? Хорошее питание и немного времени, сделают из нее очень красивую девочку, — Сказала Касуми. Еще полдня назад она бы покрутила у виска, если бы ей сказали, что из ее уст будет исходить подобное предложение, однако сейчас она очень хотела, чтобы Макото стала полноправным членом Семьи Накаяма.
     — Кхм… Дело не в этом, просто Макото… Она ведь еще совсем ребенок. К тому же, я не собираюсь заставлять ее стать моей женой, — Ответил Кеншин. Он не ожидал подобного разговора в первый же вечер и немного смутился от коварства хитрых жен.
     — Ребенок? Пусть она и выглядит, как малышка, но она вступила в брачный возраст три года назад. Давай спросим, что думает она сама. Макото, ты хочешь стать женой Кеншина? — Авторитетно сказала Касуми. Ей очень не нравилось ходить вокруг да около, поэтому она решила рискнуть, и спросить прямо.
     — Я… Я не достойна… — Прошептала она и заплакала. Это было единственным, что могли произнести ее дрожащие губы.
     — Почему ты так решила, Макото? — Ласково спросил Кеншин и усилием воли легонько столкнул двух жен с кресла, с помощью телекинеза притянув к себе черноволосую девочку.
     Когда плачущая Макото оказалась у него на коленях, Кеншин сосредоточил все имеющиеся эмпатические силы на трансляцию спокойствия и умиротворения. В случае с бушующими эмоциями Макото, тактильный контакт был необходим, и Кеншин не отпускал руку с ее маленькой головы, нежно поглаживая ее короткие черные волосы.
     — Я опозорю вас, господин. Вы подарили мне новую жизнь, и я не хочу, чтобы ваше благородное имя было запятнано браком с безродной простолюдинкой! — На одном дыхании высказала Макото, внезапно перестав плакать.
     — Мне наплевать, что подумают феодалы или различные кланы. Как только ты станешь моей женой, то даже Такахиро будет обязан проявить к тебе уважение и бессовестно вилять хвостом. Когда наша Семья Накаяма обретет еще большую силу, то даже у великих кланов Конохи не останется выбора, кроме как радостно признать Хитоми и Касуми в качестве моих жен, — Властно сказал Кеншин, поглаживая миниатюрную спину Макото.
     Из-за сильнейшего эмпатического воздействия, Макото в данный момент полностью лишилась стеснения и страха, поэтому не моргая смотрела Кеншину прямо в глаза.
     — Вы правда хотите, чтобы Макото стала вашей ж-женой? — Спросила она. Даже эмпатическое воздействие не могло погасить вспышку стеснения, когда Макото задумалась о замужестве.
     Как и большинство девочек, Макото с самого детства мечтала выйти замуж за доброго и красивого человека. С каждым годом это желание лишь росло, пока ее родная деревня не оказалась полем боя между шиноби Конохи и Суны, и после боя, победившие шиноби Конохи не забрали ее в качестве трофея.
     Из-за того, что родное селение Макото располагалось не на территории страны огня, у шиноби Конохи были развязаны руки и, обнаружив в полностью разрушенной деревне еле живую девочку с пробужденной чакрой, они лишь обрадовались своей удаче и продали ее людям семьи Кимура.
     — По правде говоря, я планировал отложить этот вопрос на неопределенный срок, но раз уж две хитрые лисицы решили проявить самодеятельность, — сказал он и, как следует шлепнул Касуми и Нацуми по задницам, а затем продолжил, — то, похоже, следует обсудить это прямо сейчас. Скажи мне, Макото, ты хочешь стать полноценным членом Семьи Накаяма и получить статус моей жены? — Серьезным тоном спросил Кеншин, глядя в неморгающие карие глаза юной девушки.
     — Д-да, господин… — Со сбившимся дыханием прошептала Макото.
     — Хорошо! — Решительно сказал Кеншин и, внезапно, перед глазами девушки появилось интерактивное меню выбора.
     [Вы согласны стать женой Патриарха по имени Накаяма Кеншин, и отдать свою жизнь и судьбу в его руки?]
     Макото с удивлением всмотрелась в эти строчки, и лишь благодаря эмпатическому воздействию, восприняла происходящее с холодной головой. Перед ней были лишь два варианта ответа «да» и «нет», и девушка, не долго задумываясь, сделала свой выбор.
     [Да]
     Ее глаза на секунду закрылись, а в голове пронеслась целая буря эмоций. Открыв глаза, она первым делом взглянула на лицо Кеншина и улыбнулась ему теплой улыбкой. Весь страх, сомнения и трепет перед «господином» вмиг улетучились, и их место заняло абсолютное умиротворение и неиссякаемая радость.

Глава 160

     — Как ты себя чувствуешь? — Ласково спросил Кеншин. Этот «ритуал» сработал в обе стороны, и его и без того немаленькая симпатия к этой малышке, выросла до всеобъемлющего чувства любви. Его сердце трепетало, а единственным желанием в этот момент — было заботиться и оберегать эту девочку от всех проблем, и сделать так, чтобы ей больше никогда ничего не угрожало.
     — Мм… Странно. Я очень сильно люблю вас, сильнее, чем маму и папу… Это нормально? — Спросила она, будучи абсолютно неопытной в подобных вопросах.
     — Ничего себе! Айя, Нацуми, вы это чувствуете? Кеншин, как она стала одной из нас? Разве для этого не требуется?.. — Вопросительно протянула Касуми, чувствуя, что Макото изменилась. За долгое время все они загадочным образом обрели невероятную чувствительность к другим женам Кеншина.
     Айя и Нацуми тоже удивленно покосились на Кеншина, ожидая объяснений.
     — Я не до конца понимаю, как мне это удалось, но, похоже, у меня появился более «цивилизованный» способ заключения брачного договора, — Со смехом сказал он и, не удержавшись, обнял маленькую Макото, прижав к груди.
     Она нежно вскрикнула от неожиданности, но спустя мгновение, блаженно обняла его в ответ, положив голову ему на грудь. Ей стало так уютно и комфортно, словно она вновь вернулась в далекое детство, прямо в объятия любящей матери. Из-за очень узкого кругозора, подобная ассоциация была единственной, с чем Макото могла сравнивать.
     — Это ведь замечательно! Макото, девочка, теперь мы одна семья! — Обрадованно сказала Касуми и обняла их с Кеншином.
     И хотя Айя и Нацуми не были так сильно впечатлены милым характером Макото, но все же они были рады, что новенькая оказалась такой хорошей. Они обе были не против ее кандидатуры на роль жены Кеншина, поэтому присоединились к всеобщим объятиям, и обескуражили ее своим отношением.
     — С-спасибо вам… Я так рада, что встретила вас, гос… Кеншин! — Сквозь слезы заявила Макото. Ей до сих пор не верилось, что все это произошло с ней за один день. В этот момент она сильнее всего боялась проснуться и узнать, что все случившееся было лишь сном, ждущей чудо, маленькой девочки.
     — Не бойся, это не сон. Все окружающее реально, как и наши чувства. С этого дня Аоки Макото больше нет. Теперь существует только Накаяма Макото! — Громогласно заявил Кеншин, от чего всех девушек пробрало до дрожи. Его голос был не громким, но прошел сквозь все стены огромного замка, пробрав до дрожи всех остальных членов Семьи Накаяма.
     — Отец женился! Ты слышал?! — Обрадованно спросил Тридцать Второй. Его кровь бурлила, а душа неимоверно радовалась.
     — Конечно, слышал! Это замечательно! — Ответил стоящий на стене Двенадцатый.
     Подобные разговоры разносились в каждом уголке огромного дома Семьи Накаяма. Все сыновья Кеншина были неимоверно рады этому известию, и желали от всего сердца поздравить отца и его новую жену.
* * *
     После того, как ажиотаж в комнате отдыха сошел на нет, и Макото наконец успокоилась, Кеншин самолично принялся учить ее азам карточных игр на основе D&D. К его глубочайшему сожалению, способность «создание убежища» на данном этапе все еще не позволяла создать более интересные развлечения, но он не огорчался и наслаждался тем, что есть.
     После официального становления его женой, Макото полностью перестала бояться и стесняться, став безумно ласковой и игривой. Она то и дело прижималась к нему спиной, сидя у него на коленях, напрашиваясь на ласку, и Кеншин с превеликим удовольствием обнимал ее, а так же, в качестве поощрения за успехи, легонько целовал в затылок.
     У него не было не единой похабной мысли в отношении этой ласковой девочки, и все его действия несли сугубо платонический характер. У Макото, казалось бы, не было с этим никаких проблем, и Кеншин воспринимался ею как старший брат, которого у нее никогда не было.
     Спустя час после ужина в комнату вошла Хитоми и, увидев весьма красочную сцену, немного удивилась, но решила не комментировать, а поговорить с Кеншином наедине.
     — Я закончила с этой бунтаркой. Ну и острая же она на язык… Я едва сдержалась, чтобы не ударить ее! — Недовольно сказала Хитоми, надув губки.
     — Ты молодец, что сдержалась. Я прошу вас всех отнестись к ней терпимее. Судя по всему, у Норико есть скрытый кеккей-генкай, и я полагаю, что именно из-за него у нее скверный характер, — Сказал Кеншин и поцеловал наклонившуюся Хитоми в губы. Она совершенно не стеснялась этой новенькой девочки и ждала свою порцию похвалы.
     — У Норико есть кеккей генкай? Тогда понятно почему ты ее выбрал, — Сказала Касуми и не поленилась подойди к Кеншину, чтобы получить заслуженный поцелуй.
     — Я бы вызволил ее из этого места и без подобных талантов. Она очень сильно натерпелась, и заслуживает хорошей жизни. В крайнем случае я поселю ее в отдельном здании, но все же постарайтесь с ней поладить, — Со вздохом сказал Кеншин и поочередно поцеловал Айю и Нацуми, не желающих оставаться в стороне, и требующих поцелуй.
     — А что особенного во мне? Почему вы выбрали меня? — С интересом спросила Макото.
     — Ты не менее особенная, чем Норико, просто мало кто может это понять, — Ответил он и поцеловал ее в затылок. Ему было немного непривычно слышать обращение на «вы», однако Макото ни в какую не соглашалась его менять, желая тем самым выказывать ему уважение при каждом обращении.
     — Г-господин, м-может мне тоже стоит обращаться к вам на «вы», и вести себя, как маленькая девочка. Вас это заводит, господин? — Обольстительно промурлыкала Касуми, принимая максимально грациозные и соблазнительные позы, заставляя всех присутствующих подавлять вырывающиеся смешки. Под конец своей речи, она элегантно повернулась к нему спиной, и в комнате раздался звонкий хлопок от соприкосновения ладони Кеншина с ее невероятно упругой задницей.
     — Ах! Господин… — Проскулила Касуми, но Кеншин лишь нежно погладил ушибленное место и решил сменить тему.
     — Что со здоровьем Норико? — Спросил он, когда Хитоми заняла свое место за столом.
     — Все гораздо лучше, чем я ожидала. Из серьезного — лишь несколько неправильно сросшихся костей, и немного смещенная селезенка. По всей видимости она лопнула, и регенерация прошла неправильно. Не знаю, вернет ли твоя способность ей здоровье, но я советую не торопиться, и дать мне привести ее в порядок. В данный момент она спит, после того, как я подкорректировала ее обезображенный нос, — Отчиталась Хитоми, словно Кеншин был главным ирьенином, и она вводила его в курс дела.
     — Я поговорю с ней с утра, и мы решим, как следует поступить лучше всего. Спасибо, — Мягко сказал Кеншин, на что Хитоми радостно улыбнулась. Она очень любила быть ему полезной и получала удовольствие от похвалы.

Глава 161

     Остаток вечера все провели в комнате отдыха, занимаясь любимыми делами. Айя не так сильно любила играть в карточные игры, поэтому после одной игры легла на диван и принялась читать так полюбившуюся ей мангу. Текст с картинками она воспринимала гораздо проще, отчего немного комплексовала. Однако Кеншин сразу заверил ее, что в этом нет ничего постыдного, и таким образом ей будет гораздо проще перейти к более серьезным книгам.
     Хитоми в свою очередь в очередной раз решила перечитать книгу по биологии за пятый класс. Кеншин затратил огромное количество усилий, чтобы собрать фрагментарные воспоминания, а затем соединить их вместе, но даже так книга была восстановлена лишь на 70 %. Этого более чем хватило, чтобы повергнуть ее в шок, и перевернуть ее представления об устройстве живых организмов. Даже с таким ограниченным объемом информации, Хитоми чувствовала, как с каждым днем все сильнее и сильнее прогрессирует в ирьениндзюцу, пробуя все новые и новые способы и методики.
     Через час после возвращения Хитоми Макото совсем устала и рассеянно хлопала глазами, засыпая на несколько секунд, поэтому Кеншин дал команду «отбой» на полчаса раньше обычного.
     — Касуми, отведи Макото в кровать, — Распорядился Кеншин, намереваясь немного потренировать псионику перед сном.
     — В твою? — Хитро улыбнувшись, спросила она.
     — Кхм… Это не смешно, — Стушевался Кеншин, чем рассмешил всех присутствующих.
     Касуми не стала развивать эту крайне веселую тему и, немного растормошив Макото, сопроводила ее до комнаты, дабы она не потерялась.
* * *
     Утром 416-го дня Кеншин проснулся в объятиях Айи и Касуми. Пока их животы не стали слишком большими, они старались проводить в его кровати каждую ночь, наслаждаясь лаской.
     Решив не будить двух красавиц, Кеншин тихонько выбрался с кровати и отправился в спортзал, где после получасовой разминки около часа тренировался в спаррингах с самыми сильными сыновьями. И хотя Ичиро все еще был самым сильным, благодаря своей удивительной способности, Пятнадцатый дышал ему в затылок, тренируясь буквально с утра до ночи, что стало возможным лишь благодаря целебным ваннам из отвара синего шалфея.
     Ичиро и Пятнадцатый находились в шаге от ранга джонина и планировали прорваться в ближайший месяц. Кеншин полностью одобрял их настрой и помогал им всем, чем мог, доводя себя до изнеможения бесконечными спаррингами и передачей всего лучшего опыта, накопленного остальными сыновьями.
     И если полгода назад задача по аккумулированию и сортировке сотен пережитых каждым сыном часов являлась невыполнимой, то со временем Кеншин разработал несколько уникальных методик по извлечению «опыта». Получаемая информация все еще была на 90 % бесполезной, но фильтровать ее стало гораздо проще, чем Кеншин и занимался во время повседневных и рутинных дел.
     Подобная практика помогала тренировать некоторое подобие «разветвления» сознания, и Кеншин с нетерпением ждал, когда, наконец сможет разделять сознание на два полноценных потока. С получением псионики, он на интуитивном уровне ЗНАЛ, что такое возможно, и не мог дождаться, когда наконец это произойдет.
     После спарринга с сыновьями он был физически истощен и, приняв контрастный душ, направился на завтрак, ибо на часах было девять утра.
* * *
     — Макото, это я, — Сказала Мэюми и еще раз постучала в дверь ее комнаты.
     — Что-то случилось? — Сонливо пробормотала худенькая брюнетка, потирая заспанные глаза.
     — Завтрак через полчаса, и господин велел мне привести тебя. Так что одевайся и пошли, — Сказала Мэюми, войдя в ее комнату.
     — Хорошо… — Прошептала Макото и, раздевшись догола, принялась выбирать себе новый наряд.
     — Никогда не видела таких красивых платьев. Любой из этих нарядов гораздо красивее, чем все то, что носят эти высокомерные дворянские сучки, — Подметила Мэюми, рассматривая гардероб своей новой «подруги».
     — К тому же, все они твоего размера… Никогда бы не подумала, что у господина окажется столько одежды для такой худышки, как ты, — Пробормотала она и еще раз оглядела невероятно худую фигуру Макото.
     — Все потому, что всю одежду создал Кеншин, точно так же, как и еду вчера вечером, — Сказала Макото, выбрав тонкий сарафан с цветочками и простые черные трусики.
     — Н-невероятно! Я никогда не слышала о подобной технике… Но еда была очень вкусной… — Восхищенно заявила Мэюми, желая поскорее оказаться в столовой и узнать, будет ли завтрак таким же невероятным, как ужин.
     — Кеншин сказал, что научит меня создавать еду, и тогда мы с тобой сможем поесть в любой момент! — Воодушевленно сказала Макото.
     — Ч-что?! Макото, это ведь чудесно! Если бы я умела создавать такие вкусные блюда, то даже жизнь в доме цветов была бы не такой ужасной, — Радостно сказала Мэюми и погладила эту «полезную» девочку по голове. Она помнила наказ господина о том, что ей стоит быть добрее, и пыталась подружиться с Макото.
     Услышав про «дом цветов» Макото неприятно поморщилась, но ничего не сказала и молча принялась расчесывать свои короткие волосы, желая предстать перед «мужем» в самом лучшем виде.
     — Ты похоже нравишься черноглазой. Может быть она говорила тебе, кем приходится господину? — Ненавязчиво поинтересовалась Мэюми. Одной из главных нерешенных «проблем» для нее являлись эти четыре незнакомки. Она провела много времени в размышлениях о том, кем они приходятся Кеншину, и надеялась, что Хитоми является его матерью, а все остальные сестрами.
     — Хм? Касуми? Она его жена, как и все остальные, — Спокойно ответила Макото, расчесывая свои непослушные волосы. Из-за того, что она поздно встала и не приняла душ, клочок волос отказывался ложиться и стоял колом.
     — Ж-жена?! Все они?! Господи, это ужасно! — Шокировано воскликнула Мэюми и схватилась за голову.
     — Что в этом ужасного? Я тоже стала его женой, и это просто невероятно! Только никому не говори, возможно это секрет… — Сказала Макото, запоздало подумав о том, что это может являться тайной.
     — ЧТО?! ТЫ?! НО КАК?! — В неверии прокричала Мэюми. Она чувствовала, что начинает сходить с ума и ущипнула себя, в надежде вырваться из этого кошмарного сна, однако ничего, кроме боли не почувствовала.
     — Тшш… не кричи. Это все благодаря Касуми, она подняла этот вопрос, и Кеншин решил сделать меня своей… женой, — Мечтательно прошептала Макото, покраснев.
     — Она сумасшедшая! Кто в здравом уме будет искать мужу еще одну жену?! Теперь из-за ее глупости, стать его женой будет еще сложнее! — Воскликнула Мэюми и схватилась за голову руками.
     — Не называй ее сумасшедшей, иначе мы с тобой поссоримся! Все они теперь мои сестры, и я не хочу слышать гадости в их адрес! — Решительно заявила Макото.

Глава 162

     Услышав ее речь, Мэюми забыла все, о чем думала, и что хотела сказать, удивленно раскрыв рот и глядя на эту худенькую черноволосую девочку. Она не могла поверить своим ушам. Пугливая маленькая девчонка, которую еще вчера называли не более, чем «блохой», внезапно обрела огромную смелость и уверенность в себе.
     — Ч-что с тобой произошло? Почему ты… изменилась? Как это возможно за ночь?! — Спросила Мэюми.
     — Когда я стала его женой, то почувствовала что-то необъяснимое… Я не могу это объяснить, но теперь я чувствую себя лучше, чем когда-либо в своей жизни… — Сказала Макото. Лишившись огромного количества комплексов и страхов, она наконец смогла разговаривать без запинок и не бояться выражать свое мнение.
     В голове Мэюми будто что-то щелкнуло и она погрузилась в размышления. Все происходящее с ней за последние сутки было похоже на сон. События развивались настолько быстро, что она боялась не успеть на них повлиять.
     Закончив приводить себя в порядок, Макото растормошила погруженную в свои мысли Мэюми, и обе девушки направились в столовую, где уже собрались все, включая Норико.
     — Доброе утро, господин, — Кротко сказала Мэюми и двинулась к своему месту, на что Кеншин лишь улыбнулся и кивнул.
     — Доброе утро, — С радостной улыбкой сказала Макото и едва не перешла на бег, увидев Кеншина. Она сразу же подошла к нему и поцеловала его в щеку, удивив всех присутствующих.
     — Быстро же ты ее выдрессировал, — Подметила Норико без характерной ей хрипоты. Хитоми крайне профессионально относилась к своим обязанностям, и еще прошлым вечером устранила дефекты от неправильно зажившей гортани.
     — Норико, я прошу тебя выражаться мягче, — Сказал Кеншин, глядя в ее единственный глаз.
     — А я прошу новую ногу и глаз, которые ты мне обещал! — Заявила она, не отрывая взгляд.
     — И ты их получишь. Возможно не сегодня, и не через месяц, но получишь. При условии, что ты станешь членом моей семьи, — Спокойно сказал Кеншин. Он хотел повременить с этим разговором, но решил не ходить вокруг да около, ибо из всех присутствующих «чужой» была только Мэюми, и ее мнение его абсолютно не интересовало.
     — Ты просишь того, что невозможно по щелчку пальцев. Я не могу в мгновение ока начать считать тебя братом, а этих, — мотнула она головой в сторону остальных девушек, — сестрами. Я могу делать вид, что вы мне очень дороги, но ты ведь умеешь читать мысли… — Сказала она, покачав головой. Больше всего на свете она не любила юлить и хитрить, именно поэтому сказала все, что думает.
     — Я это прекрасно понимаю. И все же, предлагаю обсудить это позже, а сейчас давайте есть, — Сказал Кеншин и вновь заказал еду на всех.
* * *
     Во время завтрака Норико вновь не могла сдержать себя и набросилась на еду, несмотря на то, что Кеншин заказал преимущественно салаты. Ей было абсолютно плевать на косые взгляды, лишь бы никто не попытался отобрать еду.
     Макото и Мэюми были гораздо сдержаннее и пытались сохранять видимость приличий. Тем не менее поведение Макото за завтраком отличалось большей смелостью и небольшой детской наглостью. Она совсем не стеснялась спрашивать различные интересующие вещи, раз за разом шокируя сидящую неподалеку Мэюми.
     — Кеншин, а почему вы не спите вместе со своими женами? — С интересом спросила Макото, положив ложечку с йогуртом в рот и довольно зажмурившись.
     — Кхм… — Смутился Кеншин, а все остальные тихонько захихикали.
     — С чего ты так решила? — Мягко спросил он.
     — Вы отказались спать со мной, когда это предложила Касуми. Я все слышала! — Заявила Макото, вспомнив события вчерашнего вечера.
     — Вчера ты слишком устала и должна была как следует отдохнуть, — Со вздохом сказал Кеншин, потерев виски. Ему совсем не хотелось продолжать этот разговор, грозящий зайти слишком далеко.
     — Значит, сегодня я могу спать с вами? — Обрадованно спросила она, глядя на него своими сияющими карими глазами.
     — Кхм… Дело в том, что сегодня со мной спит Касуми, — Ответил Кеншин, быстро придумав оправдание. Он совсем забыл о своей способности фокусирования, ибо в общении с женами, старался сохранять традиционный вид общения.
     — Ничего страшного, я не против уступить малышке эту возможность, — С легким смешком сказала Касуми и лисьим взглядом посмотрела на Кеншина.
     — Спасибо, Касуми! — Радостно сказала Макото и, дергая ножками, продолжила лакомиться невероятным йогуртом. Она была полностью довольна и счастлива, и проецировала свое тепло на окружающих.
     Кеншину оставалось лишь вздохнуть и смириться. Он не был дураком и прекрасно понимал, что рано или поздно будет вынужден сделать Макото полностью своей, однако он собирался откладывать этот день столько, сколько сможет, дабы юная девушка восстановила здоровье и насладилась беззаботной жизнью.
     После вкуснейшего завтрака, Макото радостно поцеловала Кеншина в щеку и убежала вместе с Касуми в комнату отдыха. Ей безумно нравилась ее новая жизнь и это новое чувство абсолютной безопасности.
     Кеншин в свою очередь приказал Мэюми отправляться в комнату отдыха, дабы немного социализироваться, а сам с напряженной головой отправился в комнату Норико, дабы завершить обсуждение ее положения.
     — Я понимаю, что ты можешь разозлиться, однако я не хочу от тебя ничего скрывать, и знаю, что ты ценишь в людях прямолинейность, — Сказал Кеншин, закрыв за собой дверь.
     Норико в этот момент сидела в кожаном кресле, закинув культю на подлокотник, и с интересом взглянула на вошедшего в комнату Кеншина. Она совершенно не стеснялась демонстрировать ему свое нижнее белье и покалеченную ногу. Она давно подавила в себе все инстинкты продолжения рода, и не обращала внимания на физиологические различия мужчин и женщин.
     — Я слушаю, — Спокойно сказала она, неотрывно глядя на него единственным глазом.
     — То, что я тебе скажу — имеет свои плюсы и минусы. И я приму любую твою реакцию. Просто знай, что здесь тебе никто не желает зла, и я очень хочу однажды войти в эту комнату и встретить прекрасную, полностью свободную от ненависти, Накаяма Норико, — Спокойно сказал Кеншин, не моргая глядя на покалеченную изуродованную женщину. Она отнюдь, не казалась ему уродливой, а скорее несчастной, не видевшей любви, женщиной.
     — Перестань говорить загадками и играть роль прекрасного принца. Я не куплюсь на этот бред! — Недовольно заявила Норико. Ее раздражали эти возвышенные речи, не имеющие под собой ничего, кроме пустого сотрясения воздуха. Она гораздо больше ценила тех, кто был похож на ее отца — единственного человека, по которому эта волевая женщина до сих пор лила слезы.

Глава 163

     Хасэгава Ямато был крайне немногословным вождем племени, предпочитающим сильный удар красивому слову. Единственные слова, что он говорил своей дочери — были «вставай», «ешь» и «не реви!»
     Даже другие воины племени с недовольством относились к настолько суровому воспитанию дочери, но все они были обязаны держать свое мнение при себе, ибо жестокость Ямато к своей дочери была огромной любовью, по сравнению с жестокостью проявляемой ко всем остальным.
     Все проявления мягкости и нежности Норико — воспринимались Ямато в штыки и были пресечены на корню. Все ее игрушки из глины были растоптаны, все стремления к красоте и женственности были высмеяны, несмотря на ее слезы.
     Ямато являлся самым агрессивным воином племени и воспитывал дочь по своему образу и подобию, считая, что славному воину не пристало играть в куклы и водиться с изнеженными девчонками. Свою дочь он воспринимал не как маленькую девочку, а как будущего вождя, который приведет племя к процветанию. Именно поэтому маленькая Норико в шесть лет была выброшена в горах, вынужденная голыми руками охотиться на мелкую дичь, дабы не умереть с голоду. Именно тогда она пробудила чакру и словно дикий зверь принялась охотиться на всех, кого могла поймать.
     Ямато был крайне доволен дочерью, однако даже это не заставило его относиться к ней по особенному, и все остальные члены племени прекрасно видели это пренебрежительное отношение, поэтому не стеснялись относиться к ней точно так же, отбирая у нее лучшую еду и пилюли, специально выдаваемые отцом.
     Ему не нужна была изнеженная дочь. Ему нужна была яростная волчица, готовая перегрызть горло любому и повести племя в светлое будущее, именно поэтому, когда Норико стала самой сильной среди молодого поколения, Ямато публично запретил своей дочери трогать любого из членов племени под страхом смерти.
     Юная Норико безумно ненавидела своего отца, однако до смерти боялась его яростного взгляда, и всегда опускала глаза в пол, пока некоторые из членов молодого поколения не обнаглели настолько, что плевали в нее, били и отбирали еду, обезумев от безнаказанности, и наслаждаясь издевательствами над той, кто могла избить их одной рукой.
     Ямато закрывал на все глаза, и этим поощрял всех к еще более агрессивным действиям, пока, наконец, один из членов младшего поколения не решил ее обесчестить. Многие из его друзей, прознав о его намерениях, принялись его отговаривать, но он был настолько поглощен своей безнаказанностью, что единственным, кто мог его остановить — был вождь.
     Однако, единственное, что Ямато ответил, узнав, что один из нахалов вознамерился обесчестить его дочь — было «плевать». В этот день от него отвернулся его лучший друг, до последнего закрывавший глаза на сумасшедшее воспитание дочери. Он хотел помешать будущему безобразию, однако Ямато был сильнейшим воином племени и остановил своего друга, позволив событиям идти своим чередом.
     Когда агрессивный юноша ворвался в барак, где жила Норико, и напрыгнул на нее сверху, она полностью сломалась, впервые пробудив свой кеккей-генкай. Нападавший был убит в ту же секунду, а сам барак был разрушен до основания огромной, мускулистой, покрытой паром девочкой.
     Она без промедления ринулась к дому своего отца и вступила с ним в ожесточенную схватку, намереваясь убить его и отомстить за годы издевательств, однако даже ставшая в десять раз сильнее девочка-чунин, не могла нанести существенных повреждений пылающему от радости отцу.
     Когда все закончилось, Хасэгава Ямато впервые похвалил свою дочь, и назначил ее своей преемницей. Лишь с тех самых пор он стал относиться к ней, как истинный отец, и самолично убил всех, кто смел обижать его «маленькую принцессу».
     Однако даже после этого, Норико относилась к нему не более, чем к вождю. Ничто больше не могло поколебать ее сердце, и заставить любить или бояться этого человека. До тех самых пор, когда они не оказались окружены группой элитных шиноби Конохи, и Хатаке Какаши не снял со своего глаза повязку.
     В тот самый момент Норико впервые за долгие годы почувствовала страх. Она безумно испугалась, что ее непоколебимый и непревзойденный отец может пасть, ибо она увидела немыслимое. Хасэгава Ямато увеличился в три раза и бесстрашно схлестнулся с врагом, яростно приказав всем своим воинам отступать. Даже будучи сильнейшим шиноби уровня чунина, Норико не могла сопротивляться реву вожака, и со слезами на глазах пустилась в бегство.
     Последующие дни яростных сражений и бегства вглубь страны огня были для нее словно сон. Она пришла в себя лишь будучи в плену у семьи Кимура, лишившись ноги и глаза, едва дыша, со сломанной гортанью и выбитыми зубами. Она могла лишь хрипло рычать, пытаясь вырваться и отомстить за смерть вожака, но все было тщетно.
* * *
     — Хочешь ли ты этого или нет, но ты станешь частью моей Семьи Накаяма. Ты можешь не осознавать влияния, которое я оказываю на твой разум, но рано или поздно ты обретешь любящую семью и избавишься от тьмы в своем сердце, — Сказал Кеншин, заняв место напротив Норико.
     — Влияние на мой разум? Что за чушь! На меня невозможно наложить гендзюцу, не льсти себе! — С усмешкой заявила Норико, скрестив руки на груди.
     — Ты не понимаешь… Это гораздо сильнее гендзюцу, моя способность гораздо сильнее всего, что есть в этом мире, — Со вздохом ответил Кеншин. И хотя его радовало отсутствие конфликтов в семье, а так же полное послушание, у системы патриарха были и свои минусы. Он не знал, как бы его женщины относились к нему и друг к другу без этой способности. Общение с непослушной и неподконтрольной женщиной доставляло ему крайне необычные и давно забытые эмоции. Даже хамство, отказ и грубость не били по его гордости, а лишь подстегивали к переосмыслению своего поведения.
     — И в чем смысл? Зачем тебе понадобилось влиять на мой разум и делать меня частью своей семьи? — Спросила она, недовольно постукивая пальцами по креслу.
     — Дело в том, что я ищу себе талантливых и сильных женщин, которые смогут подарить невероятное потомство. Те двое телохранителей — мои сыновья, — Спокойно сказал Кеншин.
     Норико была готова услышать все что угодно, но не это. Все ее догадки были невероятно далеки от шокирующей правды. Несколько секунд она не могла вымолвить и слова, обдумывая услышанное.
     — Твои сыновья? Сколько тебе на самом деле лет? — Спросила она, чувствуя, что все происходящее становится все более странным.
     — Я объясню, но прежде, чем задавать вопросы — дослушай до конца, — Со вздохом сказал он, и неспешно приступил к рассказу обо всем, что ей нужно было знать.
     Следующие пять минут Норико едва сдерживалась, чтобы не перебивать его шокирующий, наполненный сумасшествием рассказ. Она не могла поверить, что подобная способность вообще может существовать в этом мире, и когда Кеншин рассказал, чего хочет именно от нее, ее выдержка иссякла.
     — ЧТО?! Этому не бывать! — В гневе закричала она.

Глава 164

     — Успокойся, я не буду тебя ни к чему принуждать, — Спокойно сказал он, излучая умиротворение и спокойствие.
     — Но твоя проклятая способность будет! Я не хочу быть одной из этих послушных сучек, виляющих хвостом от одного твоего взгляда! — Гневно воскликнула Норико. Ее распирало от гнева, и мысль о том, чтобы стать чьей-то «рабыней» не укладывалась у нее в голове. Это шло в разрез со всеми ее убеждениями и отвергалось волевым характером.
     — Все не настолько ужасно. Ты все еще сохранишь свою личность и свободу действий. В тебе лишь проснется забытое чувство любви и, возможно, материнский инстинкт.
     — Материнский инстинкт?! Я воин, а не женщина! — Прорычала она, чувствуя крайнюю степень недовольства, и огромное оскорбление от предложений этого наглеца.
     — Никто не отнимет у тебя право быть воином, более того, я верну тебе здоровье, смысл жизни, а так же помогу отомстить.
     На несколько минут в комнате повисла абсолютная тишина. Норико лишь недовольно фыркала и тяжело дышала, когда вновь и вновь обдумывала сложившиеся перспективы. Все ее естество было против этого, но после продолжительных размышлений в ее единственном глазу сверкнула идея.
     — Ты сказал, что никто не может сопротивляться твоей способности? А что если я смогу?! — Спросила она, уставившись на его не выражающее эмоций лицо.
     — Это маловероятно… Ты хоть и сильна, но сомневаюсь, что даже Сенджу Цунаде сможет противостоять этой способности, — Сказал он, покачав головой. И хотя он сотню раз мог ее обмануть, ему был противен подобный метод взаимодействия с будущей женой. То, что она станет одной из его жен — он практически не сомневался, намереваясь рано или поздно найти ключ к ее сердцу и сделать своей.
     — И все же?! Если после воздействия твоей способности, я сохраню свои убеждения и решу уйти, обещай, что выполнишь свою часть сделки и вернешь мое здоровье!
     Кеншин был немного удивлен ее невероятно заманчивым предложением, но не хотел ее обманывать и сказал:
     — Если после заключения договора и становления моей женой, ты все еще захочешь уйти — пусть так. Я не стану тебя останавливать. Но с твоим здоровьем все сложнее. Если эта процедура не вернет твое тело в идеальное состояние, то тебе останется только ждать, когда в моем распоряжении появится мастер ирьениндзюцу уровня Цунаде.
     — Какого рода договор я должна подписать? — Спросила Норико. Она не желала окунаться в неизвестную авантюру и пыталась узнать как можно больше подробностей.
     — Это не совсем обычный договор… — Начал он и за несколько минут объяснил ей все нюансы. Еще около пятнадцати минут они с Норико обсуждали разнообразные детали, и дабы снизить оказываемое давление, Кеншин решил пойти ей навстречу.
     — Я не хочу тебя ни к чему принуждать, поэтому предлагаю отложить этот вопрос на две недели. И хотя все это время ты будешь находиться под влиянием моей способности, это поможет выяснить, насколько сильно ты можешь сопротивляться, — Взвешенно сказал Кеншин.
     — Тебе так сильно не терпится жениться на уродливой калеке? У меня, похоже совсем нет выбора. Хорошо, я понаблюдаю за тобой две недели, а затем дам окончательный ответ. Если после этого времени я захочу уйти, и ты меня не отпустишь — ты пожалеешь, что привел лису в курятник! — Грозно заявила Норико. Ее тон немного напугал Кеншина, даже если он понимал, что ей не под силу порвать манжеты, и доставить много проблем в замке, наполненном огромным количеством формаций, подавляющих чакру на расстоянии. Они не были слишком сильны, но снижали «качество чакры», как минимум на один уровень.
     — Хорошо, но у меня есть встречное условие. Следующие две недели ты обязана стараться себя контролировать, и не ссориться с членами моей семьи. Также ты обязана социализироваться и присутствовать на всех мероприятиях, будь то семейный пикник, или игры, — Спокойно сказал Кеншин, неотрывно смотря в ее единственный глаз.
     — Что за идиотское условие? Как ты предлагаешь терпеть твоих придурочных жен?! — Недовольно ответила она, скрестив руки на практически отсутствующей груди.
     — Тебе лучше прекратить оскорблять тех, кто мне дорог, — Со вздохом сказал Кеншин. Он старался не замечать ее буйный характер, но некоторые вещи игнорировать просто не мог.
     — Да-да, все вы, равнинные — большие неженки, любите обижаться на простые слова. Я постараюсь не обижать твоих маленьких курочек, но ничего не обещаю. Если черноглазка попробует лезть ко мне со своими телячьими нежностями — получит в глаз. Так и передай! — Недовольно фыркнула она, почесав зудящую культю.
     Кеншин лишь недовольно поморщился, но промолчал. Разговор выдался на редкость продуктивным, поэтому решил не портить немного улучшившееся настроение бессмысленными спорами.
     — Кстати, о семейных мероприятиях. Через полчаса мы все идем в сауну. Не морщись, тебе определенно понравится. Это будет очень полезно для твоего измученного тела. Хитоми поможет выбрать тебе купальный костюм, — Сказал Кеншин и быстро покинул ее комнату, дабы не слышать громких возмущений.
* * *
     После того, как он вышел из комнаты Норико, Кеншин пригласил своих жен в сауну. Они имели право отказаться, но ни одна из них не хотела пропускать такое важное мероприятие. У Норико, Мэюми и Макото права на отказ не было, поэтому Кеншин попросил Хитоми, Нацуми и Касуми помочь им выбрать купальный костюм и объяснить, что из себя представляет сауна.
     Следующие сорок минут сделали дом Семьи Накаяма гораздо более оживленным, чем любое событие прошедшего месяца. Макото и Мэюми безумно заволновались, когда узнали, что идут в горячие источники с Кеншином, поэтому старались выбрать самый красивый купальный костюм из всех возможных.
     И хотя Норико было абсолютно плевать на весь ажиотаж, Хитоми едва ли не силой заставила ее надеть закрытый купальник, а так же удалила все волосы на ее теле. Она сделала это настолько быстро, что Норико не успела среагировать.
     — Т-ты! Что ты сделала?! Я что, по твоему какая-то проститутка?! — В гневе закричала Норико, и замахнулась на нее кулаком.
     — Успокойся. Это всего-лишь гигиена. К тому же, торчащие из-под купальника волосы — выглядят отвратительно! — Заявила Хитоми, без особого труда перехватив ее удар и швырнув взбешенную Норико на кровать.
     — Кому нужна твоя чертова гигиена?! От воина должно пахнуть битвой и кровью врагов, а ты сделала меня похожей на шлюху! Сними с меня эти проклятые наручи и посмотрим, как ты опорочишь меня еще раз! — Пылая от гнева, сказала Норико.
     — Я не против выбить из тебя всю спесь, но Кеншину это не понравится, поэтому закрой рот и надевай костюм, — Спокойно сказала Хитоми и покинула ее комнату.
     Норико еще несколько минут порычала, но немного остыв, надела купальник, и медленно направилась в комнату отдыха.

Глава 165

     Касуми и Нацуми в свою очередь помогали Макото и Мэюми, удалив все волосы с их тел и подобрав закрытые купальники. Однако Мэюми не понравился выбор Нацуми, и она решила надеть гораздо более откровенный купальник, состоящий из небольшого бикини и аккуратных черных трусиков. Ей было немного неловко, но перспектива приглянуться господину перекрывала все остальное. Узнав о том, что Макото стала одной из его жен, Мэюми почувствовала огромное давление и сильно боялась упустить свой шанс.
     К тому моменту, когда девушки наконец были готовы к походу в сауну, Кеншин полчаса как блаженно пребывал в парной, наслаждаясь расслабляющим жаром. Утренняя тренировка вымотала его гораздо сильнее, чем любого человека, имеющего чакру. И хотя благодаря псионике он в некоторой степени мог выдерживать огромные физические нагрузки, скорость восстановления мышц и отдыха была едва ли в два раза выше, чем у обычного человека, в то время как Ичиро и Пятнадцатый восстанавливали силы буквально за час.
     Абсолютная тишина и граничащее с жаром тепло ввели его в состояние полусна, пока, наконец, в этот огромный комплекс помещений не явилась большая группа неумолкающих девушек.
     Едва войдя в одну из комнат в этом огромном комплексе «горячих источников», Макото ощутила непривычный жар и удивленно посмотрела на свою старшую подругу.
     — Не волнуйся, это очень полезно для здоровья. Тебе лишь нужно расслабиться и получать удовольствие.
     — Столько красивых девушек наряжались ради него, а он и бровью не повел, хмпф! — Недовольно фыркнула Айя и грациозно направилась мимо Кеншина.
     К этому моменту он полностью проснулся и с улыбкой перехватил виляющую попкой красавицу. Не обращая внимание на ее неубедительные протесты, Кеншин усадил ее рядом с собой и мягко поцеловал в уголок губ. Этого было достаточно, чтобы унять ее недовольство, и Айя с довольной улыбкой обняла его, поцеловав в ответ.
     — Если бы я знала, что вы собираетесь заниматься развратом, ноги моей здесь бы не было! — Двусмысленно заявила Норико и, рассмеявшись, заняла одно из свободных мест.
     Кеншин лишь с улыбкой покачал головой и перевел взгляд на немного стесняющуюся Макото. Она была все такой же милой, одетой в весьма скромный закрытый купальник. Рядом с ней стояла Мэюми, и Кеншин не смог не взглянуть на нее одним глазком. Она выбрала один из самых откровенных купальников, отчего ее грудь третьего размера сильно выступала вперед, демонстрируя возбужденные соски. Трусики в свою очередь тоже мало чего оставляли воображению, и Кеншину пришлось приложить немалую выдержку, дабы отвести взгляд. Однако его заинтересованный взгляд не мог остаться незамеченным самой Мэюми, а так же Касуми и Хитоми.
     — Макото, не стесняйся, иди ко мне, — Мягко сказал он, пригласив эту хрупкую девочку к себе.
     Она довольно улыбнулась и радостно подбежала к нему, а затем села по другую сторону, едва не прижавшись всем телом. Она не совсем понимала смысл этой жаркой комнаты, но была готова составить ему компанию в любом месте.
     Следующий час Кеншин старательно налаживал общение с новыми девушками, не обделив вниманием даже покладистую Мэюми. Он видел, что она вняла его словам и пытается контролировать свое поведение, и несколько раз похвалил ее за сообразительность во время обсуждения различных вопросов.
     Все девушки со временем разлеглись на твердых деревянных полках и словно кошки мурлыкали от наслаждения. Особенно себя не могла сдержать Норико, буквально поскуливая от удовольствия, и время от времени разминая распаренные мышцы.
     Два места рядом с Кеншином были некой «элитной» зоной, и девушки негласно менялись, раз в пятнадцать минут, желая поворковать с любимым мужем. Нацуми видела, что Мэюми все никак не решится сесть рядом с Кеншином, хотя очень этого хочет, поэтому, подсев рядом со своей новой знакомой, зеленоглазая красавица что-то шепнула ей на ухо.
     Мэюми безумно боялась сделать этот внезапный шаг, ожидая, что господин разгневается от ее наглости. Но когда, сидящая рядом с ним Хитоми, решила пойти полежать, Мэюми внезапно собралась духом и аккуратно пересела к Кеншину, стараясь сделать это максимально непринужденно и незаметно.
     — Мэюми, — Спокойно сказал Кеншин и ее тело охватила мелкая дрожь. За долю секунды она сотню раз отругала себя за глупость и поспешность, пока Кеншин внезапно не улыбнулся и не продолжил.
     — Не стоит меня бояться. Мы ведь начали все сначала, помнишь? — Мягко сказал он и убрал намокшую прядь волос с ее лица.
     — Угу… — С улыбкой ответила она и разомлела. Все это время она не могла не обращать внимание на полуголую мускулистую фигуру Кеншина. Она то и дело засматривалась на его широкую грудь, рельефный пресс, и закусывала губу, наслаждаясь видом его сильных предплечий, распираемых крупными венами. Оказавшись так близко, она перестала себя контролировать, и с глупой улыбкой смотрела на его красивое лицо.
     И хотя Кеншину очень нравилось ее поистине красивое тело, его симпатия на данный момент не имела под собой ничего, кроме физиологической реакции мужчины на тело привлекательной женщины. Именно поэтому он старался не позволять себе лишней физической близости с Мэюми.
     Однако с остальными девушками все было иначе. Его жены, казалось бы, полностью утратили все смущение, и время от времени напрашивались на ласку, исцеловывая всю его шею и лицо. Кеншин старался контролировать их игривое поведение и не позволять этому заходить далеко, но врожденная хитрость одомашненных лисиц раз за разом подтачивала его терпение, отчего он чувствовал себя невыносимо.
     — В вашем положении вредно так долго находиться в сауне, поэтому продолжим в бассейне, — Скомандовал Кеншин, обращаясь к своим беременным женам. И хотя их животы были лишь слегка выпуклыми, а чакра сделала их здоровье крайне крепким, Кеншин не желал подвергать любимых женщин повышенной нагрузке.
     Он аккуратно взял разомлевшую и уснувшую Макото на руки, направившись в соседнее помещение с большим бассейном. Мэюми, решив не упускать такие перспективы, засеменила за ним. Кеншин обернулся в полоборота, заставляя ее замереть на месте. Она испугалась, что сделала что-то не так, но Кеншин лишь улыбнулся, и легонько кивнул по направлению своего маршрута, приглашая ее с собой.
* * *
     Следующие несколько часов Кеншин с удовольствием провел в компании всех своих девушек, наслаждаясь плаванием и загорая под симуляцией солнечного света. Даже придирчивая Норико не смогла отвертеться от плавания при помощи Кеншина. Он оправдывал эту надобность заключенным договором, и ей не нашлось что ответить.
     Макото впервые за несколько лет была по-настоящему счастлива, радостно плескаясь в воде, играя вместе со всеми в водный волейбол. Ей настолько понравилась ее новая семья, что юная короткостриженная девушка все еще боялась, что это сон.
     Мэюми со временем полностью расслабилась, и все больше привыкала ко всем этим людям. Она заметила, что все эти женщины не желают ей зла, и немного сбавила природную осторожность в отношении незнакомых девушек. Она все еще иногда конфликтовала с ними во время игр, но Кеншин благоразумно закрывал на это глаза.
     К ужину Кеншин все-таки научил всех новеньких пользоваться контекстным меню для выбора еды. После этого, как бы он их не останавливал, но Макото, Мэюми и Норико съели столько, сколько влезло в их небольшие животы, и если Макото с Мэюми лишь организовали преступный сговор, и тайно пробирались на кухню, то Норико ела, никого не стесняясь, бессовестно глядя Кеншину в лицо.
* * *
     Следующие дни были меньшей копией предыдущих. Макото и Мэюми постепенно осваивались на новом месте, укрепив свою дружбу. Мэюми успела заметить, что Кеншину сильно нравится эта худенькая девушка, и это теплое отношение в некоторой степени достается и ей самой. К тому же, маленькая Макото была очень мягкой, отчего у них не возникало конфликтов из-за разницы характеров.
     Норико с каждым днем становилась все более терпимее к Кеншину и его словам. И если в начале она могла ему нахамить и отказывалась делать то, что он просит, то на пятый день своего прибывания в доме Семьи Накаяма, она спокойно соглашалась с ним погулять.
     Этот парень раздражал ее гораздо меньше, чем все остальные, поэтому она была не против восполнить дефицит общения именно с ним. В глубине души она понимала, что все это благодаря пассивному влиянию его способности, но по какой-то причине ей было плевать.
     На 419-й день Кеншин все же познакомил всех новеньких женщин со своими сыновьями, и немного удивился их реакции. Если с Макото они вели себя предельно дружелюбно и улыбчиво, то на Мэюми и Норико смотрели едва ли лучше, чем на пустое место.
     Он давно замечал, насколько дружелюбно все они относятся к его женам, которые даже не являются их матерями, или хоть как-то знакомыми. Еще тогда, когда он ходил на лечение к Хитоми, Ичиро, будучи его телохранителем относился к ней абсолютно нейтрально. Однако стоило ей стать женой Кеншина, его отношение полностью изменилось. Он стал предельно уважительным, и никогда не позволял себе обратиться к ней без суффикса «сан»
     На 420-й день состоялся визит доверенного человека от Кадзоку Ватанабэ, и Кеншин, после длительных переговоров, все же сумел заключить сделку. Семья Накаяма обязывалась платить арендную плату в размере 500 тысяч рё в месяц до следующего года. Затем сумма увеличивалась до 800 тысяч рё.
     Кеншин не сильно расстроился по поводу потери таких денег, ибо к следующему году планировал разбогатеть на гораздо большую сумму. К тому же, уже через два года, он планировал достичь таких высот, что Кадзоку Ватанабэ был бы вынужден самолично отказаться брать плату с такой уважаемой организации.
     Однако, случившееся вечером 421-го дня выбило Кеншина из колеи, и заставило напрочь забыть о грандиозных планах, ибо в дом Семьи Накаяма постучалась беда.

Глава 166

Утро 421-го дня
     Команда номер три, еще вчера покинувшая родной дом, продолжала продвижение на окраину страны огня, для выполнения миссии по устранению нукенина в ранге чунина.
     — Почему эти сволочи так любят нагадить, а потом сбежать к черту на рога! — Недовольно пожаловался Двенадцатый, обращаясь прежде всего к старшему брату, и по совместительству командиру команды.
     — Отец говорит, что это все из-за неуемной ненависти. Они не могут сдержать свои нечестивые пороки и трусливо сбегают, опасаясь справедливого возмездия, — Ответил Восьмой. Будучи сыновьями одной матери, Восьмой и Двенадцатый имели много общего, включая шаринган. И хотя Восьмой уже пробудил два томоэ, ему все еще были полезны заметки младшего брата по поводу развития этого додзюцу.
     — Отец очень мудр, но все же очень мягок. Мать считает, что нужно уничтожать всех преступников без малейшей жалости, и только тогда этот мир можно будет спасти, — Вклинился в разговор Двадцать Пятый, цитируя слова Касуми. Он безумно обожал свою гениальную мать и старался во всем быть на нее похожим.
     — Как бы там ни было, мы и наши любимые матери можем лишь давать советы. Последнее слово всегда за отцом, даже если он решит сотрудничать с такими людьми, мы подчинимся любому его решению, — Взвешенно сказал Шестнадцатый. Он единственный из всех присутствующих не обладал выдающимися способностями, являясь сыном от Нацуми, но это не помешало ему стать неслабым чунином, что не могло не радовать Кеншина.
     — Всем приготовиться! Цель уже близко, — Серьезным тоном сказал Двадцать Шестой, всматриваясь вдаль при помощи бьякугана.
     Все сразу же сконцентрировались и замолчали. Восьмой, будучи командиром, приказал всем рассредоточиться, а сам незаметно направился к одному из домов расположенной неподалеку деревни.
     Стоящие неподалеку друг от друга пять домов можно было назвать лишь хутором, но никак не деревней, и тем не менее бьякуган Двадцать Шестого, вкупе с формациями Кеншина, обнаружили, что в общей сложности в пяти домах находятся двадцать человек.
     Восьмому не составило никакого труда проникнуть на задний двор одного из домов и выхватить оттуда мальчишку лет двенадцати. Он сильно испугался, но тем не менее ответил на все вопросы и сообщил, что разыскиваемый чунин оккупировал один из домов и выбрал себе несколько молодых девушек в качестве наложниц.
     После допроса его ввели в глубокий сон и, наметив план действий, принялись готовить окружающую местность для битвы. Восьмой размышлял, стоит ли просто взорвать дом одной из нескольких десятков имеющихся бомб, но решил не делать этого, ибо от такого взрыва погибли бы все жители деревни.
     Когда все приготовления были закончены, Восьмой активировал новейшую формацию смены облика, которую Кеншин наконец внедрил в экзокостюмы всех четырех команд, и к дому расторопно подбежал тот самый мальчишка, под личиной которого скрывался Восьмой.
     После хаотичного стука дверь все таки отворилась и из нее выглянул небритый мужчина, в котором Восьмой сразу опознал цель — Сакамото Хидэ
     — Совсем страх потерял?! Что надо?! — Недовольно рыкнул «хозяин дома».
     — П-простите, господин! Там… В лесу… Раненная куноичи… Нужна помощь! — Задыхаясь затараторил мальчишка.
     — Что?! Куноичи? Какая куноичи?! Отвечай! — Вмиг протрезвев, спросил чунин, тормоша мальчишку за грудки.
     — О-она без сознания… Просила привести помощь… — Под тряской ответил мальчишка, и только после этого Хидэ немного успокоился. Его глаза озарились отличной идеей и, похлопав парнишку по плечу, он с улыбкой распорядился, — Конечно, ей нужно помочь, веди!
     Восьмой едва сдерживался, чтобы не выдать свои настоящие эмоции и неуклюже побежал вперед, сильно ограничивая свою скорость, притворяясь сильно уставшим подростком.
     За пять минут ходьбы, Хидэ нашел время, чтобы обдумать всю эту ситуацию, и не мог не заподозрить неладное. Чутье подсказывало ему, что мальчишку могли подослать, поэтому он в одно движение оказался рядом с ним и протянул руку, дабы схватить его за плечо и основательно допросить. Однако крайне медленный и едва двигающийся мальчишка внезапно избежал захвата и, развернувшись, полоснул Хидэ кунаем в живот.
     Хидэ был абсолютно не готов к такому повороту событий и сумел лишь прикрыть живот рукой. Удар Восьмого распорол его руку до кости и, безумно испугавшись, Хидэ бросился в бегство, опасаясь за свою жизнь.
     Однако остальные члены команды номер три не собирались позволить ему уйти. На встречу обезумевшему от страха Хидэ мгновенно вылетело два огненных шара, и лишь в последний момент он смог воздвигнуть каменный барьер.
     — Дотон: Ивадеппо но Дзюцу! — Прорычал Хидэ и выплюнул сгусток чакры, материализовавшийся в несколько десятков камней размером с кулак.
     — Кайтен! — Воскликнул Двадцать Шестой и, завращавшись, без проблем отразил все летящие в него камни.
     Увидев, что за ним пришел член клана Хьюга, Хидэ не на шутку испугался и еще сильнее вознамерился сбежать. Он был прекрасно знаком с уровнем подготовки клановых шиноби и совершенно не хотел с ними связываться. Поэтому, сделав глубокий вдох и сложив десяток печатей, он на грани контроля прорычал:
     — Дотон: Чидокаку!
     От начала битвы прошло около пяти секунд, и не настолько опытные члены команды номер три не успели помешать врагу активировать весьма грозную технику. Земля под их ногами затряслась, и всюду начали образовываться глубокие ямы и огромные колья.
     Последствия этой техники были не слишком опасными, однако члены команды номер три полностью утратили маневренность и скорость, вынужденные раз за разом уклоняться от вздымающихся кольев и избегать глубоких схлопывающихся ям.
     Восьмой был единственным, кто мог действовать без особых проблем. Будучи сильнейшим в своей команде, при ходьбе он распределял чакру по большей площади, и силой подавлял любые попытки изменения ландшафта под ногами. Однако даже он не сумел добраться до врага быстрее, чем тот скрылся под землей.
     «Не упусти его! Он под землей», — Мысленно сказал Восьмой, обращаясь к Двадцать Шестому. Тот сразу сосредоточил все внимание под землю и увидел быстро удаляющуюся фигуру.
     Сбежав под землей примерно на километр, Хидэ выбрался наружу и продолжил свой побег по поверхности. Он прекрасно понимал, что с членом клана Хьюга на хвосте скрыться под землей не выйдет.
     Восьмой неотступно следовал за ним, но даже его скорости не хватало, чтобы перекрыть врагу пути к отступлению. Все остальные имели схожую скорость и бежали вслед за ними. За полчаса непрерывной погони, членам команды номер три удалось несколько раз подловить врага, и Хидэ получил одно серьезное ранение в области спины, и только благодаря этому погоня продолжилась.
     «Мы уже находимся на границе страны огня, может стоит остановиться?» — Мысленно предложил Двадцать Пятый.
     «Еще чуть-чуть и он обессилит. Мы не можем провалить эту миссию. Остановимся только в том случае, если он сбежит в страну дождя», — Ответил Восьмой. Он отчетливо помнил суровый наказ никогда и ни при каких обстоятельствах не приближаться к стране дождя, и тем более к их главной деревне.
     К их радости Хидэ не собирался сбегать в страну дождя. Даже находясь на грани жизни и смерти, он бы предпочел все что угодно, но не дьявольскую страну дождя. Его путь лежал в страну травы, ибо только там у него был шанс на спасение от не устающих преследователей.

Глава 167

     Спустя еще полчаса непрерывной погони, Хидэ едва не валился с ног от усталости. Бегство на максимальной скорости сильно отличалось от неспешного марша во время рутинных перемещений. К его разочарованию, преследователи, казалось бы, совсем не устали, и им все чаще удавалось совершать внезапные атаки, от которых в спине неудачливого чунина прибавилось несколько ран от брошенных сюрикенов.
     Восьмой был поглощен огромным азартом и отказывался упускать врага, который вот-вот упадет от бессилия. Младшие члены команды несколько раз предлагали прервать погоню, но головокружение от успеха застилало его глаза, перечеркивая все риски и опасности.
     К сожалению, удача покинула Хидэ в самый последний момент. Когда до пункта назначения оставалось лишь около пятнадцати километров, сюрикен попал прямо ему в бедро, положив крест на побеге.
     Обрадованные члены команды номер три яростно набросились на врага, перекрыв ему путь к отступлению. Хидэ едва смог отбить первые удары после ранения и зарылся глубоко под землю, лихорадочно раздумывая над планом действий.
     Он не знал, как далеко находится база группировки наемников «Зеленой Длани», но все же потратил огромное количество чакры, чтобы издать сильнейший импульс в земле и привлечь их на помощь. Это был его единственный шанс на спасение, и он хватался за любую возможность выжить.
     «Он издал зов помощи! Возможно стоит отступить, пока не поздно?» — Мысленно спросил Двадцать Пятый. Ему очень не нравилось рисковать, однако решающее слово было за командиром.
     «Это скорее всего блеф. Кто ему поможет в такой глуши? За пятьдесят километров этот импульс никто даже не заметит!» — Заявил Восьмой и, приказав всем братьям отойти, принялся складывать ручные печати.
     — Райтон: Райгеки! — Прорычал он и сформировав печати одной рукой, вонзил искрящийся клинок прямо в землю.
     Хаотичная молния принялась дробить всю породу под собой, измельчив и раскидав огромное количество земли. После техники Восьмого, в земле осталась огромная дыра, но к счастью для Хидэ, Восьмой был не так искусен в стихии молнии, и не смог добраться до него с первого раза, однако он не собирался останавливаться, и раз в несколько секунд раздавались мощнейшие взрывы, вместе с жутким жужжанием от неугомонной молнии.
     Хидэ не мог уйти слишком глубоко под землю, ибо это требовало огромного контроля чакры, дабы компенсировать глубину и обеспечить себе приток свежего воздуха. Он лишь мог убегать из стороны в сторону на десятиметровой глубине. Двадцать Шестой прекрасно видел все его ходы, и передавал брату точное местоположение, отчего поражение Хидэ было не за горами.
     Лишь благодаря тому, что Кеншин наконец разработал формацию передачи чакры, Восьмой мог без оглядки раз за разом применять эту весьма затратную технику стихии молнии. И хотя его собственный резерв быстро опустошался, чакра медленно передавалась от младших братьев, с небольшими потерями преобразуясь в его собственную. К сожалению, Кеншин так и не смог создать сложнейший массив для автоматического набора чакры из окружающей среды. Его квалификация в области формаций была не на столько высока, чтобы заниматься исследованиями сендзюцу чакры, не имея о ней ни малейшего понятия.
* * *
     Мацуда Йошио только недавно закончил цикл упражнений для поддержания себя в форме и расслабленно отдыхал вместе с двумя лучшими друзьями. За столом было много еды и алкоголя, а компанию крепким бородатым мужчинам составляли четыре женщины.
     В свои сорок лет Йошио мог похвастаться железным здоровьем и немалой силой. Будучи мужчиной двухметрового роста и являясь при этом очень сильным джонином, он до ужаса пугал всех окружающих, одним лишь видом пресекая любое непослушание членов своей группы наемников.
     Лидер «Зеленой Длани» был крайне вспыльчивым человеком и нередко выходил за рамки допустимого, расправляясь с неугодными и фактически занимаясь разбоем. И если в отношении крестьян все это позволяли себе практически все группы наемников других стран, то Йошио шагнул еще дальше, и делал то, за что в другой стране его бы объявили нукенином.
     К его большому счастью страна травы испытывала многолетний кризис, и не могла похвастаться железным порядком. Если бы не гарантия суверенитета от других великих стран, Йошио, вполне возможно, смог бы захватить всю власть, ибо во всей стране официально не было ни одного элитного джонина.
     — Босс, Хидэ просит помощи, он примерно в десяти километрах к востоку, — Сказал подбежавший к веранде двадцатилетний парень.
     — Какой еще Хидэ? — Недовольно переспросил Йошио.
     — Сакамото Хидэ, вы лично приглашали его вступить к нам, — Уважительно ответил короткостриженный парень с куцей бородкой.
     — Хлыщ Хидэ? Это точно? — Став серьезнее спросил Йошио, на что получил утвердительный кивок.
     — Схожу посмотрю, во что вляпался этот идиот. Не расходитесь, скоро вернусь, — С улыбкой сказал он своим товарищам, а затем наскоро собрал группу из пяти человек и рванул в указанное место.
     Сложившаяся проблема абсолютно его не пугала, ибо в стране травы он чувствовал себя как дома, и не было никого, кто смог бы заставить его бояться.
* * *
     К тому моменту, когда Мацуда Йошио в сопровождении еще четырех человек прибыл на место схватки, она уже была практически завершена. Хидэ давно выкурили из-под земли, и он держался лишь благодаря невероятному таланту в сугубо защитном элементе земли.
     — СТОЯТЬ! — Рыкнул Йошио, и Восьмой, заметив невероятно опасного врага, приказал своим людям остановиться и занять оборонительную позицию.
     — Неплохо они тебя потрепали, хлыщ, — Со смехом сказал Йошио, приметив, что каждый из нападавших является как минимум чунином.
     — Й-Йошио-сан! Еще бы чуть-чуть и… — Начал было Хидэ, из последних сил рванув к спасителям.
     — Заткнись, — Ответил Йошио, ибо считал его пожизненным будущим членом своей группировки. Он перевел взгляд на выделяющегося из всей толпы Восьмого и спросил, — Кто такие?
     — Мы члены Семьи Накаяма, господин, — Уважительно ответил Восьмой. Он уже сотню раз отругал себя за поспешность и чувствовал, что судьба всего отряда теперь находится под угрозой.
     — Я-я слышал о них! — Ответил сидящий на земле Хидэ, — Это выродки, служащие собаками Конохи и убивающие нашего брата! — Яростно выплюнул он. Последние полгода Кеншин работал над престижем организации, и все четыре существующие команды выполняли минимум одну миссию в неделю, заслужив себе славу одной из самых активных групп наемников.
     — Не нашего, а твоего. Моя Зеленая Длань не имеет ничего общего с нукенинами, — Ответил Йошио, его всегда раздражало принижение статуса Зеленой Длани, и он не хотел, чтобы его организация считалась прибежищем нукенинов.

Глава 168

     — Значит вы такие же наемники, как и мы? Что ж, хорошо. Но вы пытались убить моего человека на моей территории, и к вашему несчастью, здесь я решаю, кому жить, а кому умереть, — Властно заявил Йошио, отчего его голос распространился на несколько сотен метров, резонируя с отвесными скалами.
     Члены команды номер три, все это время лихорадочно обсуждали план действий, а Восьмой тем временем стискивал зубы до скрежета, виня себя за плохое командование.
     — Раз уж вы просто выполняли миссию, ваш проступок не так велик, однако, если я вас не накажу, все решат, что Мацуда Йошио слишком мягкий и об него можно вытирать ноги, — Сказал он со вздохом и покачал головой. Затем поднял взгляд на Восьмого и продолжил.
     — Троим из вас придется умереть, иначе моя Зеленая Длань так и останется неизвестной организацией, а ничтожная Семья Накаяма получит еще большую славу.
     Услышав его вердикт, Восьмой был ошеломлен. В этот момент он понял, что не годится на роль командира, ибо попросту не знает, что делать в такой сложной ситуации. Он и подумать не мог о том, чтобы выдать трех братьев на убой, но и победить такого страшного врага не представлялось возможным.
     — Г-господин, возможно, вы передумаете? Вы очень мудрый человек и я уверен, вы, как никто другой, знаете цену миру, нежели войне, — Сдержанно сказал Восьмой, глядя в хищные глаза этого ужасного человека.
     — Ты складно говоришь, и при других обстоятельствах я был бы с тобой согласен, но не в этот раз. Есть кое-что гораздо дороже денег… — Сказал Йошио и покачал головой. Он был не против поговорить, ибо знал, что разговор будет закончен тогда, когда он того пожелает, и сердца их будут биться лишь до тех пор, пока он позволяет. Пьянящее чувство абсолютной власти доставляло ему незабываемое удовольствие.
     — Очень много денег, господин. Пятьсот тысяч рё за каждого, это на два с половиной миллиона больше, чем вы получите, если убьете нас, — Сказал Восьмой, не оставляя попыток переубедить этого человека.
     — Два с половиной миллиона? Не смеши. Вы столько не стоите, — Ответил Йошио, начав немного сомневаться.
     — Йошио-сан, они лгут, чтобы сбежать! Я слышал про эту проклятую Семью Накаяма, и среди них даже нет ни одного джонина! Откуда два с половиной миллиона?! Они пытаются вас обмануть, и все до единого заслужили смерть! — Выкрикнул Хидэ, чьи раны уже были первично обработаны ирьенином.
     — Действительно, похоже на простую ложь… В разговорах больше нет смысла. Если тебе тяжело выбрать троих, то я сделаю это сам. Ты, — Указал он на Двадцать Пятого, — Вместе с командиром, свободны. Остальные… Лучше не бегите и тогда я сделаю все быстро, — Скучающим тоном сказал Йошио.
     Услышав, как его любимых братьев: Двенадцатого, Шестнадцатого, и Двадцать Шестого словно скот приговорили к казни, Восьмой испытал первобытный ужас и почувствовал словно в голове что-то хлестко лопнуло. Его глаза внезапно дико разболелись, и из них неконтролируемо потекла кровь.
     — Г-господин, умоляю, позвольте им уйти, я готов остаться здесь, — Сказал Восьмой, наклонив голову.
     — Человек чести? Похвально. Однако я свое слово сказал, и у вас есть десять секунд, — Властно ответил Йошио.
     — Если вы это сделаете, то станете кровным врагом Семьи Накаяма. За нас отомстят, и в этом мире не останется места, где вы сможете скрыться, — Спокойно сказал Восьмой, привыкая к трем томоэ шарингана.
     — Угрожаешь? Знаешь что, я передумал. Живым уйдет лишь один из вас, точнее его унесут с отрубленными конечностями, прямо под дверь вашей нахальной организации. Вашему лидеру стоит сбить спесь со своих подчиненных и узнать, наконец, свое место, — С яростной улыбкой ответил Йошио.
     В этот момент Восьмой активировал ту самую формацию последнего шанса, которая ко всему прочему накладывала сильнейшую иллюзию на область в несколько сотен метров.
     — Друг, если мои дети тебя чем-то оскорбили то, пожалуйста, прояви ко мне уважение и прости их. Взамен ты станешь другом Семьи Накаяма, и я не поскуплюсь на вознаграждение, — Спокойно сказала трехметровая фигура в древнем самурайском доспехе.
     — КТО ТЫ?! — Испуганно завопил Йошио. Он совершенно не чувствовал присутствие этого существа, но был на сто процентов уверен, что это не гендзюцу.
     — Тебе ни к чему мое имя. Отпусти детей и я тебя вознагражу. В противном случае, я тебя сокрушу, — Спокойно сказал трехметровый человек
     — НИКТО! Никто не смеет вести себя так надменно на моей территории! — Яростно зарычал Йошио и, отпрыгнув на двадцать метров, мгновенно послал во врага десяток водяных пуль. Однако они лишь прошли сквозь величественный силуэт и не оставили ни единого следа.
     Йошио не мог остановиться и продолжал атаковать врага всеми доступными техниками, устроив в ущелье водный апокалипсис. В его глазах опаснейшая фигура врага каждый раз уклонялась от смертоносных техник, в долю секунды появляясь в другом месте. Он настолько испугался этого монстра, что старался заглушить свой страх яростной атакой, каждую секунду ожидая, что врагу наскучит эта игра, и он убьет неудачливого джонина в одно движение.
     Однако заряда во всех пяти амулетах членов команды номер три хватило лишь на минутную проекцию образа Кеншина и отвлечение внимания Йошио. Атаковать его в этот момент было бесполезно, ибо почувствовав смертельную опасность, разум шиноби подобного уровня за секунду рассеет иллюзию.
* * *
     Как только формация последнего шанса стала активной, Восьмой мгновенно приказал братьям отдать все бомбы кроме одной и бежать разными маршрутами в страну огня.
     «Н-но как же ты?!» — Ошеломленно спросил Двадцать Шестой. Будучи сыном Хитоми, он унаследовал ее миролюбие и стремление к пацифизму.
     «Да! Времени хватит, чтобы сбежали мы все!» — Заявил Двадцать Пятый.
     «Не хватит. Этот человек монстр! Выполняйте приказ, живо!» — Рыкнул на них Восьмой.
     «Старшой…» — Со слезами на глазах сказал Двенадцатый, глядя на старшего брата.
     «ВЫПОЛНЯТЬ!» — Рыкнул на них Восьмой и они не могли не подчиниться, со слезами на глазах передав ему все, кроме одной бомбы из рюкзаков, и в последний раз оглянувшись на старшего брата, ринулись в разные стороны на максимально доступной скорости.

Глава 169

     После того, как иллюзия рассеялась, ошеломленный Йошио заметил лишь Восьмого, стоящего в сотне метров впереди, а так же разбежавшихся по углам подручных, опасающихся попасть под буйство командира.
     Он опасливо заозирался по сторонам, ища взглядом этого чудовищного врага, но так никого и не заметил. Спустя несколько секунд его настигло осознание того, что все это была лишь иллюзия и Йошио с облегчением вздохнул, одновременно с этим чувствуя невероятный стыд. Он перевел взгляд на стоящего неподалеку Восьмого и вознамерился во что бы то ни стало убить его, а так же всех его людей, дабы сохранить этот позор в тайне.
     Озверевший Йошио без слов ринулся на Восьмого, который сохранял абсолютное спокойствие и готовился выиграть столько времени, сколько сумеет.
     Даже с тремя томоэ и полностью перегруженным экзокостюмом Восьмой сумел уклониться лишь от первого удара. Второй удар хоть и пришелся по касательной в блок, но даже этого хватило, чтобы сломать его руку в трех местах, а его самого отправить в полет.
     Врезавшись спиной в огромную каменную скалу, Восьмой мгновенно пришел в себя и отпрыгнул в сторону. Спустя долю секунды на то место, где он стоял, с огромной скоростью врезалась нога сильного джонина, раздробив кусок скалы.
     Перед началом боя Восьмой считал, что сумеет задержать врага хотя бы на полминуты, однако враг был гораздо сильнее, чем он предполагал. Не прошло и пяти секунд, как его рука была сломана, а сам он едва не погиб.
     Йошио не собирался играть с добычей и сразу после неудачной атаки совершил очередной рывок менее чем за секунду, оказавшись перед Восьмым, он сделал простейший выпад кулаком в грудь, однако к его удивлению, вражеский командир не собирался уклоняться от удара, а лишь сделал ответный выпад мечом.
     Глава зеленой длани совершенно не боялся ответной атаки мелкого чунина и, лишь зверски ухмыльнувшись, завершил выпад. Его кулак пришелся прямо в грудь Восьмого, и даже крепчайший экзокостюм не смог погасить и десяти процентов силы удара. Восьмой в свою очередь улыбнулся, ибо впервые за последние несколько часов, хоть что-то пошло по его плану.
     Невероятно острая и прочная катана Восьмого вонзилась в плоть Йошио, но даже так, силы удара было недостаточно, чтобы пробить крепчайшие мышцы джонина. Клинок пронзил лишь три сантиметра мышц пресса, однако этого было более, чем достаточно для последующего электрического разряда.
     После обмена ударами, Восьмой с уничтоженной грудной клеткой был отправлен в полет, а Йошио получил сильнейший удар током. И хотя этого было далеко недостаточно для выведения его из строя, Восьмой на это и не рассчитывал.
     Врезавшись в крепкую каменную скалу, Восьмой был на грани потери сознания. Вся его грудь была полностью уничтожена, и сердце лишь чудом продолжало биться. Легкие были разорваны, и он не мог ни дышать, ни двигаться.
     Находясь на грани смерти, он сожалел лишь о том, что огорчит отца и заставит мать лить слезы. Адская боль от разорванных внутренностей не помешала ему привести план в исполнение и в следующее мгновение все было кончено.
     Едва Йошио пережил основной удар электричества, как внезапно, его чутье буквально завопило об опасности. Он мгновенно прыгнул в сторону, однако после электрического удара его тело отказывалось слушаться, и он успел сбежать лишь к краю ущелья, когда его накрыла сильнейшая серия взрывов.
     Взрывы были настолько сильны, что Йошио вновь испугался за свою жизнь и поспешно окружил себя водным барьером. Однако даже так, ему не удалось избежать ранений. Взрывная волна прекрасно распространялась в воде, и джонин получил сильнейшую контузию внутренних органов, и разрыв барабанных перепонок, после чего на несколько секунд потерял возможность поддерживать технику.
     В его крепкую плоть то и дело врезались крупные штыри, и несколько из них угодили в живот, поразив кишечник и мочевой пузырь. Йошио почувствовал невыносимую боль и пришел в себя, вновь спрятавшись за водяным барьером. Лишь спустя десять секунд какофония взрывов прекратилась, и на помощь боссу прибежали трое подручных.
     — Босс! Босс! Вы в порядке? — Шокировано закричал подоспевший слегка полноватый тридцатилетний мужчина.
     — Кха… Кха… — Откашлялся Йошио. Он едва оставался в сознании и абсолютно ничего не слышал. Подняв взгляд на подручного, он прорычал:
     — Догнать всех… Убить! — Злобно рыкнул он, отчего у него нестерпимо заболела голова.
     — Д-да, босс! — Заявил он и отправился на базу, дабы привести ирьенина, ибо тот, что помогал Хидэ, не смог избежать взрыва, и в данный момент его тело лежало где-то среди завалов вместе с телом пациента.
     Двое других подручных сразу же ринулись в погоню за сбежавшими врагами, но так никого и не нашли. Если бы Йошио самолично ринулся в погоню по одному из направлений, то с высокой долей вероятности кого-нибудь догнал, однако его подручные были лишь простыми чунинами, и не могли похвастаться такой выдающейся скоростью и чутьем.
* * *
     Примерно через полторы минуты, после того, как Восьмой отдал приказ к отступлению, все члены команды номер три, услышали громкий взрыв позади, и все как один вздрогнули, обернувшись назад.
     У каждого из глаз полились слезы, а у Двенадцатого непроизвольно активировался шаринган, и к двум «запятым» добавилась третья. Его слезы мгновенно приобрели красный цвет, а кулаки сжались до громкого хруста. Он винил себя за слабость, а его сердце разрывалось от нестерпимой боли.
     Все испытывали похожие эмоции, и лишь через несколько секунд продолжили побег, памятуя о предсмертном приказе старшего брата. У каждого из них было много времени на раздирающие душу мысли, но как бы не было велико желание вернуться и попытаться вырвать кусок плоти врага в надежде, что удасться отомстить, все они могли лишь сжимать зубы от бессилия и продолжать бегство.
* * *
     В тот момент, когда Восьмой, находясь за тысячу километров от дома, активировал формацию «последнего шанса», Кеншин гулял в саду вместе с Норико, Макото и Мэюми. Улыбка на его лице внезапно застыла, а сердце получило болезненный укол плохого предчувствия.
     — Что-то случилось, Кеншин? Я вас чем-то разочаровала? — Спросила Макото, глядя ему в глаза.
     — Мм… Нет, Макото, все в порядке. К сожалению, прогулка отменяется. Шестой, проводи девушек обратно, — Спокойно сказал он и взлетел на самую высокую крышу. Его мысли и чувства были в хаосе, и он не хотел контактировать с кем-либо из близких.
     Спустя десять минут на крышу забралась Касуми и подошла к сидящему в позе лотоса мужу. Она тихонько обняла его сзади, положив голову ему на плечо и ласково потерлась щекой о его щеку.
     — Что-то случилось? — Мягко спросила она.
     — Команда номер три активировала формацию последнего шанса. Не знаю, с чем они столкнулись, но враг гораздо сильнее их… — Со вздохом ответил он и погладил ее нежную руку.

Глава 170

     Касуми сразу же встрепенулась, подумав о Двадцать Пятом. Ее разум посетила страшнейшая мысль о возможных последствиях встречи с сильным врагом, но она сразу же прогнала эту мысль подальше и еще сильнее прижалась к Кеншину, дабы разделить с ним это волнение.
     До самого вечера Кеншин не мог найти себе места, и лишь любящие жены отвлекали его от гнетущих мыслей. Дошло до того, что Хитоми, Нацуми и Айя так же забрались на крышу в поисках любимого мужа. В конце концов ему пришлось вернуться в дом, ибо настырная Макото не оставляла попыток забраться наверх. Она едва ли дотягивала до ученицы средних классов академии, и поэтому Кеншин снял ее со стены, и забрал в дом.
     Лишь поздно вечером Кеншин услышал полный скорби «зов» сыновей. Из-за того, что они находились на самой границе диапазона телепатической связи, он не сразу смог структурировать их хаотические эмоции вперемешку с высказываемыми мыслями. Но в том, что команда номер три попала в беду, сомнений не было.
     — Хитоми, будь готова принять раненых, — Скомандовал он и мгновенно вылетел из комнаты.
     «Ичиро, готовь команду номер один, выдвигаемся через минуту. Третий, будь готов оказать поддержку», — Распорядился Кеншин, заняв позицию на самой высокой точке своего замка.
     Менее, чем за минуту первый отряд во главе с Ичиро занял свое место позади Кеншина, и все с нетерпением ждали приказа. Каждый понимал, что случилось что-то неординарное, и был готов отразить любую угрозу.
     Спустя несколько минут, наконец, поступил еще один сигнал от Двенадцатого, и Кеншин едва удержался на ногах. Он до последнего надеялся, что, как и в прошлый раз, все останутся живы. Однако, услышав короткий отчет Двенадцатого, он побледнел.
     «Отец… Восьмой… Он…» — Сбивчиво сказал Двенадцатый. Его сердце разрывалось от огромной печали, и осознание того, что он принес отцу такую весть, лишь усугубляло его боль. Его мысли и эмоции были в полнейшем хаосе, но найдя в себе силы, он сообщил самое важное.
     — За мной, — Холодно скомандовал Кеншин и спрыгнул с крыши, полетев по направлению исходящего эмпатического сигнала. Ичиро был полностью шокирован поведением отца, и с тяжелым сердцем, ринулся за ним по земле.
     Не прошло и двадцати минут, как Кеншин встретил команду номер три, и оглядел всех сыновей с ног до головы.
     — Где тело?! — Гневно рыкнул он, едва сдерживаясь от совершения каких-либо действий.
     — П-прости, отец! — Сказал Двенадцатый и со слезами на глазах упал на колени. Все остальные последовали его примеру и уткнулись лбами в землю, испытывая всеобъемлющее чувство вины.
     Кеншин пылал абсолютной, неугасаемой яростью, не имеющей конкретной цели и, тяжело дыша, спросил:
     — Как это произошло? Кто это сделал?!
     — Это был Мацуда Йошио из группировки Зеленая Длань! Он хотел казнить троих из нас, но… Но Восьмой позволил нам уйти, и… — Едва сдерживая истеричный плач, сказал Двенадцатый.
     Как только Кеншин услышал о «казни» троих его сыновей, его ярость приобрела физическое выражение. Неконтролируемые импульсы псионики устроили небольшой апокалипсис в радиусе пятнадцати метров, сломав несколько деревьев и вбив несколько камней еще глубже в землю.
     Члены команды номер один, во главе с Ичиро, едва сдерживали эмоции. Самым сильным их желанием в данный момент — было встретиться с Йошио на поле битвы и разорвать его на тысячу частей.
     — Встаньте, — Скомандовал Кеншин, глядя на членов команды номер три. Он едва контролировал свое состояние, но все же не хотел срываться на ни в чем не повинных сыновьях, ибо они поступили ровно так, как он их учил.
     После того, как Двенадцатый поднялся на ноги, Кеншин подошел к нему и молча положил руку на его голову, считывая воспоминания последнего дня. Он крайне быстро перелистывал ненужные воспоминания, пока не добрался до момента обнаружения Сакамото Хидэ и последующей погони.
     Увидев Йошио, Кеншин едва не потерял концентрацию, ибо желание разорвать его собственными руками выходило за все рамки того, что он чувствовал с момента смерти Кеиджи.
     Лично пережив тот самый момент, Кеншин не смог сдержать слез, глядя на лицо своего сына, остающегося наедине с чудовищно сильным врагом. Назвав детей по номерам, Кеншин надеялся смягчить боль утраты, когда кто-либо из них падет на поле боя. Однако это было бесполезно, ибо даже редкий контакт с Восьмым не смягчил боль от потери родного сына.
     — Возвращаемся, — Хладнокровно приказал Кеншин и, схватив раненного Двадцать Шестого, взмыл в небо, направляясь к дому.
     «Будьте готовы отомстить за своего брата. Выдвигаемся через час», — Сообщил он членам команды номер один, и их глаза запылали.
     К тому моменту, когда он подлетел к высоким стенам своей крепости, Кеншин немного пришел в себя и горестно вздохнул от осознания, что Айя потеряла второго ребенка. Он не знал, как ей об этом сообщить, ибо помнил, как сильно она была убита горем после гибели Кеиджи.
     Опустившись на землю, Кеншин сразу заметил спешащих к нему Касуми и Хитоми. Айя и Нацуми были немного позади, и едва взглянув на взволнованное, нежное лицо Айи, Кеншин отшатнулся.
     — Малыш, что с тобой? — Обеспокоенно спросила у сына, подоспевшая Хитоми. Заметив, что он не отвечает, а лишь прячет глаза, она перевела взгляд на Кеншина.
     — Забери его в лазарет и осмотри остальных по прибытии, — Ответил он, а затем взглянул на заметившую его реакцию Айю. Она остановилась на полпути и боялась сделать еще один шаг.
     — Восьмой пал… — Дрожащим голосом сказал он и заключил Айю в крепкие объятия.
     Из ее глаз мгновенно полились слезы, и лишь потому, что Кеншин забрал 80 % ее эмоций, девушка все еще не впала в истерику. Он едва справлялся с этой задачей, находясь в не менее скорбящем состоянии. Однако благополучие беременной жены было гораздо важнее собственных душевных терзаний и Кеншин, скрепя зубами, терпел вдвойне усиленную скорбь.
     Услышав его слова, все остальные девушки встали, как вкопанные, не веря в произошедшее. Будучи лучшей подругой Айи, Нацуми сразу же бросилась к ней и обняла ее сзади. Касуми в свою очередь обняла Кеншина и вжалась лицом в его крепкую шею, увлажнив ее большим потоком слез.

Глава 171

     Хитоми, видевшая на своем веку множество смертей, была гораздо более сдержанной. И хотя она скорбела вместе со всеми, основой ее печали была всепоглощающая грусть любимого мужа. Взяв себя в руки, она потянула Двадцать Шестого в лазарет, ибо прекрасно знала, что слезами делу не поможешь.
     — П-почему опять… За что?.. — Сквозь всхлипы спросила Айя, подняв глаза и взглянув ему в лицо.
     У Кеншина не было ответа на этот вопрос. Все, что он мог сказать в этот момент, содержало огромную желчь и цинизм. Впитанные негативные эмоции не позволяли ему подобрать слова для утешения плачущей жены, поэтому он лишь молча обнимал ее и гладил по маленькой голове.
     — Как это случилось? — Спустя несколько минут спросила Айя. Из-за ускоренного выплескивания всех негативных эмоций, ее истерика прекратилась, и в груди скорбящей матери начали зарождаться гневные эмоции о жестокой мести.
     Кеншин рассказал краткую историю всем присутствующим и спровоцировал еще одну волну скорбного плача. Вместе со всеми заревела и подошедшая позже всех Макото. Она уткнулась лицом в промежуток между Айей и Кеншином, заливая обоих бурным потоком слез.
     Мэюми и Норико хоть и не плакали, но чувствовали большую грусть. Произошедшее сильно резонировало с эмоциями Норико, чей отец погиб точно так же, как и Восьмой. Она не чувствовала ничего, кроме безграничного уважения к великому воину, павшему ради защиты своей семьи.
     — Кеншин… Я хочу, чтобы Мацуда Йошио был убит! Я хочу, чтобы весь его род был стерт с лица земли! Я хочу, чтобы на его могиле ничего не росло тысячу лет! — Яростно заявила Айя, подняв взгляд на Кеншина.
     Услышав из уст этой жизнерадостной и милой девушки подобные слова, все на несколько секунд впали в ступор. Никто не ожидал такой злобы и кровожадности от милой и доброй Айи.
     — Мацуда Йошио вне всяких сомнений умрет, как и все причастные к Зеленой Длани. Но если у него есть ни в чем неповинное потомство — оно останется жить. Иначе, чем я буду отличаться от Мацуды Йошио?!
     — Мне плевать! Я хочу чтобы все они сдохли! Этот ублюдок и секунды не думал о том, что у малыша Восьмого есть мать! Никто кроме тебя не заботится о чести! — В гневе заявила Айя.
     — Тебе следует немного отдохнуть… — Со вздохом сказал Кеншин и погрузил ее в глубокий сон, аккуратно подхватив ее на руки.
     — Отнеси ее в кровать и позаботься о ней, когда проснется, — Обращаясь к Нацуми, сказал он.
     — Что ты собираешься делать? — Взволнованно спросила Касуми. Она чувствовала, что Кеншин задумал что-то серьезное и намеревалась отговорить его от поспешных действий.
     — Что еще остается делать отцу, если не мстить за жестоко убиенное дитя? — Решительно спросил он и взглянул в ее черные как ночь глаза.
     — Нужно раздобыть информацию и подготовить план. Кидаться в бой на неизвестного врага — самоубийство! — Заявила она, не отводя взгляд.
     — При других обстоятельствах я бы с тобой согласился, но не в этот раз. Нужно нанести решительный удар, чтобы все раз и навсегда уяснили, что будет с теми, кто посмеет лишить жизни члена моей Семьи Накаяма!
     От его слов по всему телу Касуми побежали мурашки, и даже ее рациональный настрой был полностью заменен желанием ринуться в бой и отомстить за члена ее Семьи Накаяма. Впервые за долгое время она почувствовала себя частью чего-то большего, нежели простая маленькая семья.
     — Я пойду с тобой! — Заявила она, глядя на него пылающим взглядом.
     — Не пойдешь, — Спокойно ответил Кеншин и мгновенно погрузил ее в глубокий сон.
     — Макото, будь хорошей девочкой, отнеси Касуми в кровать, — Безэмоционально сказал он, передав свою жену заплаканной короткостриженной девушке.
     Макото молча взяла Касуми на руки и, шмыгнув носом, понесла ее в кровать. Кеншин был не в том настроении, чтобы ее утешать, поэтому молча взлетел вверх, оказавшись на высокой стене, под которой уже стояли все его сыновья.
     Едва ошеломительная весть распространилась среди всех детей Кеншина, как они получили приказ собраться в указанном месте. Они едва контролировали себя в этот момент, но были обязаны выполнять приказы отца.
     Кеншин молча окинул взглядом собравшихся вместе сыновей и горестно вздохнул от осознания, что место Восьмого пустует. В его голове непроизвольно вспыхнули воспоминания, когда тот был растущим не по дням, а по часам малышом. Едва попав в этот мир и познакомившись с «системой патриарха», он посчитал, что грядущие смерти детей будут гораздо менее болезненными из-за их чрезмерно быстрого взросления, однако боль в груди, которую он чувствовал сейчас, давала ясно понять, что он ошибался.
     Пелена перед его глазами в образе улыбающегося, ничем не примечательного Восьмого, сменилась образом злостно ухмыляющегося Йошио, и Кеншина вновь обуяла ярость.
     — Восьмой пал, — Громогласно заявил Кеншин, вызвав очередные потоки слез у сыновей.
     — Он отдал жизнь за своих братьев и я безумно горжусь таким сыном! — Сказал он, испытывая в этот момент невероятную гордость и безграничное уважение к Восьмому.
     — Но в то же время, я не могу не скорбеть вместе с вами… Его больше нет, но его убийца по имени Мацуда Йошио еще жив и пришло время это исправить! Первая и вторая команды, будьте готовы, мы выдвигаемся через час. Пришло время показать всему миру, насколько Семья Накаяма ценит своих детей и каким может быть возмездие! — Прорычал он, заставив вздрогнуть каждого, кто услышал его пламенную речь.
     У всех из глаз непрерывным потоком лились слезы, и помимо безграничной скорби, в них было кое-что еще. Члены первой и второй команды пылали от нетерпения и были готовы ринуться в атаку на кровного врага Семьи Накаяма. Все остальные безумно им завидовали и мечтали самолично вонзить клинок в сердце врагу убившему их брата.
     Закончив свою речь, Кеншин направился в мастерскую, дабы подготовиться к серьезной войне на уничтожение. Он собирался стереть Зеленую Длань с лица земли, и убить всех до единого членов этой организации. Идеальная память позволила ему запомнить абсолютно всю информацию, добытую сыновьями, и он прекрасно знал большую часть крупных организаций находящихся на территориях соседних стран.
     То, что группировка, буквально оккупировавшая страну травы, заслуживала казни — он не сомневался и намеревался в скором времени вырвать этот сорняк из обессилевшей от нескончаемых гражданских войн страны травы.

Глава 172

     Закончив все приготовления, он направился на кухню, где обнаружил безостановочно плачущую Макото. Хитоми сидела рядом с ней и ласково утешала маленькую ранимую девочку. Кеншин подошел к ним сзади и нежно обнял любимую жену, положив обе руки на ее большой живот.
     В этот самый момент все негативные эмоции улетучились, и на несколько секунд его сердце погрузилось в полнейшее блаженство. Новая жизнь с кристально чистой душой не могла доставлять ничего, кроме всеобъемлющей радости, и Кеншин потерялся в этом великолепном чувстве.
     Внезапно от него начало исходить эмпатическое излучение, состоящее из концентрированных положительных эмоций, и даже всхлипывающая Макото внезапно вздрогнула и подняла умиротворенный взгляд на Кеншина.
     — Позаботься о девочках… — Прошептал он ей на ухо, не переставая нежно гладить ее большой живот.
     — С ними все будет в порядке… Пообещай мне, что с тобой тоже! — С дрожащим сердцем сказала она, повернув голову.
     — Ты слишком умна, чтобы обмануться подобными обещаниями, но я непременно вернусь, ибо знаю, что от моей хрупкой жизни зависят жизни всех вас, — Со вздохом ответил он и мягко поцеловал ее в губы. Из чудесных белых глаз Хитоми впервые за весь вечер полились слезы, ибо Кеншин стал ее смыслом жизни, и едва ее разум подошел к запретным мыслям о его смерти, как волевая сильная женщина не смогла больше сдерживать бурный поток слез.
     Десять минут спустя Кеншин не оборачиваясь ушел, возглавив ожидающие приказа группы. Он не стал брать больше людей, ибо команда номер три была не боеспособна, а команда номер четыре была ответственна за оборону базы. Все, кроме Пятнадцатого, были вынуждены остаться дома и обеспечить надежную защиту тыла.
     Кеншин более чем наполовину опустошил запасы бомб, взяв с собой разом полторы сотни обычных, и три из пяти уникальных, являющихся симбиозом псионики и формаций. По его оценкам, даже элитный джонин, оказавшийся в метре от эпицентра взрыва такой бомбы, рискует получить ранение средней тяжести. Однако невероятная живучесть и различные методы по спасению своей жизни, вкупе со сверхзвуковой скоростью, сведут на нет взрыв даже пяти подобных бомб перед лицом элитного джонина, и Кеншин это прекрасно понимал.
     Так как из всех собравшихся, только Кеншин и Пятнадцатый не являлись частью слаженных команд, прошедших десятки сражений, Пятнадцатый негласно стал телохранителем отца в этой операции.
     Первые несколько часов пути прошли без происшествий, Кеншин время от времени использовал полет, дабы осмотреть все с высоты и успокоить перенапряженные мышцы, а затем вновь переходил на бег, немного снижая общую скорость марша.
     Физические ограничения, даже усиленного псионикой, тела не позволяли долго сохранять сопоставимую с пиковым чунином скорость, и Кеншин, ранее испытавший несколько болезненных разрывов мышц и связок, не спешил рисковать своим здоровьем во время обычного марша.
     И хотя боль от потери сына была уже не такой сильной, как в первый час, Кеншин все еще чувствовал огромную тоску, и даже известие о прорыве Пятнадцатого на ранг джонина обрадовало его лишь частично.
     Пятнадцатый, вместе со всеми получивший воспоминания о случившемся, внезапно для себя преодолел ту самую грань, отделяющую пикового чунина от джонина. Времени на основательную проверку новых сил у него не было, и за оставшиеся пятнадцать минут привала, Кеншин лишь поверхностно оценил изменения, отметив существенную разницу между Ичиро и Пятнадцатым.
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 21 год
     Уровень таланта: 24
     Качество чакры: 6
     Количество чакры: 5600
     Контроль чакры: 68%
     Власть над пространством Ур 3
     Шаринган Ур 3

     Имя: Пятнадцатый
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 36
     Качество чакры: 7
     Количество чакры: 7100
     Контроль чакры: 75%
     Власть над тенями Ур 4
     Помимо повышения «Качества Чакры», Кеншин заметил резко увеличившиеся остальные показатели и, бегло оценив двух сыновей, он пришел к выводу, что Пятнадцатый превзошел своего брата в чистой силе, но все еще уступал ему в бою, ибо «Власть над пространством» была просто невероятной, и любой серьезный бой Ичиро мог закончиться за одну секунду.
     К утру 422-го дня члены Семьи Накаяма во главе с Кеншином, наконец, оказалась на границе страны травы, неподалеку от той самой деревни, в которой прятался Сакамото Хидэ.
     Кеншин немного оправился от шокированного состояния и, в перерыве между тяжелыми мыслями о погибшем сыне, продумывал план действий. Именно потому, что Мацуда Йошио наверняка был ранен и точно не ожидал скорого возмездия, Кеншин решил действовать немедленно, не отвлекаясь на такую роскошь, как сон.
     Ступив на территорию страны травы, Кеншин в разы усилил концентрацию и бдительность, а так же активировал всевозможные формации сокрытия. Он прекрасно знал, что рядом находится страна дождя, и больше всего на свете не хотел попасть в поле зрения Акацуки.
     План нападения на зеленую длань был крайне прост, и состоял в сокращении их численности, не вступая в открытое противостояние. В то же время он понимал, что нынешний враг гораздо более опасен и осторожен, нежели Кобаяши Харо. У Кеншина не было иллюзий относительно своей исключительности и повальной глупости окружающих. По известной ему информации, помимо Йошио, среди членов Зеленой Длани было еще, как минимум, два джонина, и чем сокрушительнее будет его первый удар, тем больше сыновей вернутся домой.
     Оказавшись в тридцати километрах от места произошедшего сражения, отряд Семьи Накаяма сильно замедлился и, приблизившись еще на десять километров, Кеншин приказал всем затаиться и ждать команды, а сам взял с собой Двадцать Второго и взмыл высоко в небо.
     Он целенаправленно взлетел на высоту свыше пяти километров, скрывшись за облаками. И хотя кислорода катастрофически не хватало, легкие Кеншина поддерживались псионикой, и какое-то время могли обеспечивать нужный объем кислорода.
     Организм Двадцать Второго был намного крепче и разряженная атмосфера была ему нипочем. Исходя из этого, Кеншин подозревал, что сильнейшие шиноби уровня каге, вполне возможно смогут выжить в открытом космосе. Он не знал, как тело шиноби справится с космической радиацией, но предполагал, что для поистине богоподобных фигур это не является проблемой.
     Оказавшись прямо над злополучным местом битвы Восьмого и Йошио, Кеншин принялся смотреть на все глазами Двадцать Второго, бьякуган которого к счастью позволял видеть практически все на расстоянии до десяти километров.
     Увидев последствия мощнейшей серии взрывов, а так же десяток копошащихся внизу людей, Кеншин едва сдержал свою ярость и сильнейшее желание стереть их с лица земли. Единственное, что его останавливало — это крупицы надежды на сохранившееся и нетронутое тело Восьмого.
     Пролетав еще около часа и изучив досконально всю местность, включая местоположение базы Зеленой Длани, Кеншин вернулся обратно и, немного отдохнув, отдал команду о наступлении.

Глава 173

     После того, как Йошио вернулся на базу и получил первую помощь от лучшего ирьенина, он обратился к одному из своих доверенных людей.
     — Отправляйся в Кусагакуре и найди Зосуи. Пусть одолжит свою красноволосую шлюху на несколько дней, я в долгу не останусь.
     — Да, Йошио-сан, — Кротко ответил мужчина средних лет и быстро направился в путь, намереваясь как можно скорее выполнить поручение своего босса, ибо здоровье сильнейшего воина являлось первостепенной важностью для любой организации.
     Отдав еще несколько распоряжений, в том числе о тщательном исследовании места сражения, Мацуда Йошио провалился в глубокий сон, ибо даже крепчайший организм джонина не мог игнорировать подобные раны.
     За восемь часов глубокого сна организм Йошио немного восстановился. Мягкие ткани полностью регенерировали, а сломанные кости немного срослись, сохранив некоторую хрупкость. Поднявшись с кровати, он первым делом принял ледяной душ и в один присест съел несколько килограмм жаренного мяса, ибо одной чакры для восстановления организма было все еще недостаточно.
     — Не плохо тебя потрепал маленький чунин, — Со смехом сказал невысокий мужчина средних лет с небольшой проседью в густой бороде.
     — Это не он, а его проклятые шары с фуин! Не стоит насмехаться надо мной, Дайске. Будь ты на моем месте, этот сопляк забрал бы тебя с собой, — Серьезным тоном ответил Йошио на колкое замечание своего друга.
     — На твоем месте я бы мгновенно убил весь их отряд, а не стал устраивать представление. Я и раньше говорил, что тебя погубит тщеславие. Ты хоть знаешь, с кем ты затеял вражду из-за бесполезного куска дерьма по имени Хидэ? А вот я знаю, — Спокойно сказал Дайске, и достав самокрутку из нагрудного кармана, неспеша прикурил, — Эта Семья Накаяма появилась из ниоткуда, и имеет в своем составе, как минимум, нескольких джонинов. Не исключено, если закулисами стоит фигура, которая нам с тобой не по зубам. Не думаю, что смерть сопляка имеет значение, но вот демонстративная пощечина может быть воспринята, как объявление войны.
     — Откуда я мог знать о такой организации, которая находится в стране огня? Этот ублюдок Хидэ поклялся, что в их рядах даже нет джонина! — Недовольно воскликнул Йошио.
     — Ты правда прислушался к словам маленького лживого нукенина? Похоже, возраст берет свое… — Вздохнул Дайске и рассмеялся.
     Йошио не мог признаться в том, что принял поспешное решение, исходя из ощущения абсолютной вседозволенности, поэтому просто промолчал.
     — Плевать. Семья Накаяма в стране огня, а мы здесь. Они не посмеют сунуться к нам, а если посмеют… — Сказал он и внезапно вздрогнул от буквально кричащего о надвигающейся смертельной опасности предчувствия.
* * *
     Находясь в семи километрах над базой Зеленой Длани, Кеншин стремительно рванул вниз, дабы обрушить на врагов всю накопленную ярость. Он прекрасно понимал, что элемент неожиданности — это его единственное преимущество в схватке с подобным врагом, и намеревался использовать его на максимум.
     На высоте в пять километров он молниеносно начал одну за другой швырять бомбы, придавая им огромный импульс, разогнав их до скорости в пятьсот метров в секунду. Первым делом вниз полетели две самые крупные бомбы, одна в центр базы, другая несколькими секундами позже, немного южнее, в то место, куда вероятнее всего в первые секунды решит отступить враг.
     Кеншин долго планировал каждую деталь плана и, даже находясь в воздухе, старался ничего не упустить, ускорив свое восприятие в рекордные 200 раз. Его мозг работал на пределе своих возможностей, и существовал серьезный риск кровоизлияния, однако Кеншина это не заботило. Все, что он хотел в этот момент — это устроить грандиозную бойню и отомстить за своего сына.
     Его абсолютно не волновало, что на всей территории Зеленой Длани находятся несколько сотен человек, включая прислугу, проституток и редких членов семей этих наемников. Он не желал смерти невинным людям, но еще больше он не желал смерти собственным сыновьям, которые непременно умрут, если их отец окажется нерешительным и вступит в прямое столкновение с тремя джонинами.
     Лишь тогда, когда он преодолел рубеж в два километра над землей, Кеншина наконец заметили, и из главного здания стремительно выбежали две фигуры. Спустя четыре секунды прогремел мощнейший взрыв от первых двух бомб. И хотя расчеты Кеншина были немного не верными, одна из больших бомб взорвалась в тридцати метрах от Йошио и Дайске, которые выжили лишь благодаря невероятному мастерству в техниках суитона и дотона.
     Преграда из крепчайшего камня была сметена в долю секунды, и в дело вступила защита из толстого льда. Йошио прекрасно помнил, насколько опасно прикрываться водой, поэтому защитился с помощью льда. К сожалению, этих преград было недостаточно для защиты от подобного взрыва, и два весьма сильных джонина были отправлены в полет.
     Несколько сросшихся костей Йошио вновь сломались, а Дайске получил серьезное ранение левой руки. Один из идеально заточенных кольев вонзился ему чуть ниже локтя и практически оторвал руку, уничтожив все кости и связки на своем пути.
     Кеншин не мог сразу ринуться вниз и закончить начатое, даже если безумно этого жаждал. Он с пылающей яростью смотрел на отброшенное за несколько сотен метров тело Йошио и едва сдерживался, чтобы не спикировать вниз и не вонзить клинок в его сердце.
     Всему виной были до сих пор взрывающиеся бомбы и летящие на огромной скорости металлические колья, которые могли в мгновение оборвать его хрупкую жизнь, поэтому он находился на высоте в несколько сотен метров и ждал возможности атаковать, хладнокровно наблюдая за тем, как гибнут десятки людей.
     Смерти огромного количества мужчин, обладающих чакрой, были бальзамом на его душу, однако смерть пятнадцати женщин, многие из которых были разорваны на части, добавляла новые рубцы на его сердце.
     Он едва сдержал сильнейший всплеск эмоций, когда увидел смерти троих детей. Двое из них мирно спали в своих кроватях, даже ничего не заметив, и один погиб во время кормления матерью. Большой металлический штырь пробил ее спину навылет и вырвал часть черепа младенца. Ошеломленная женщина даже не поняла, что произошло, и несколько секунд смотрела на свое мертвое дитя, затем была погребена под завалом рухнувшего дома.
     «Разве нет другого выхода?.. Разве обязательно погибать чужим детям, чтобы твои собственные были живы и здоровы?..» — С огромной грустью размышлял Кеншин, стоя высоко в воздухе. Ему было невыносимо мерзко от сложившейся ситуации, но даже так, он бы провел эту атаку снова, лишь бы не отдавать своих сыновей на растерзание трем джонинам.
     И все же, осознание, что один из джонинов был убит, не могло его не радовать. Он прекрасно видел, как один человек с мощнейшей чакрой сначала лишился ноги от взрыва крупной бомбы, а затем не смог избежать десятки хаотично летящих кольев от бомб поменьше, одно из которых пробило его голову и задело мозг. Даже с такими ранами джонин некоторое время был жив, однако последующие взрывы не оставили ему ни единого шанса.

Глава 174

     Отброшенные в сторону Йошио и Дайске практически сразу пришли в себя и отскочили в разные стороны друг от друга, а затем заняли оборонительные позиции, блокируя летящие в них на огромной скорости металлические колья.
     Спустя десять секунд после первого взрыва все начало немного стихать, и два джонина не могли не заметить парящую в небе фигуру.
     — Суитон: Суйданха! — Прорычал Йошио, выстрелив мощнейшей водной струей в стоящего в небе Кеншина.
     — Дотон: Ивадеппо но Дзюцу! — Поддержал его Дайске, пылая от ярости за покалеченную руку.
     Кеншин без особого труда уклонился от водной струи, но сотни летящих на огромной скорости камней, доставили ему некоторые неудобства. От большинства он без проблем уклонился, а оставшиеся разрубил своей катаной.
     Джонины, увидев, что все случившееся является делом рук одного человека, пришли в ярость и принялись атаковать Кеншина всевозможными дистанционными техниками. И хотя физическая мощь позволяла им без проблем прыгнуть на высоту сотни метров, они не решались отрываться от земли в битве с летающим врагом, боясь оказаться рыбой на разделочной доске.
     Кеншин не терял времени даром и, пока не прибыло подкрепление, решил использовать оставшуюся мега-бомбу. Он несколько раз бросал вниз обычные бомбы, от которых оба джонина старались держаться подальше, и мгновенно сбегали с траектории их приземления.
     Он целенаправленно бросал бомбы без применения телекинеза, дабы внушить врагам ложное чувство контроля над ситуацией, и после пяти брошенных бомб, Йошио и Дайске перестали так сильно бояться эти взрывные фуин.
     Кеншин хотел окончательно развеять их страх, но из-за приближающихся сыновей, ему пришлось действовать гораздо активнее. Среди в очередной раз брошенных бомб он поместил ту самую, и едва сохранил свое положение в воздухе, приложив огромное количество сил на придание этим шарам сильнейшего импульса.
     Реакция Йошио и Дайске была немного запоздалой и, лишь увидев огромную скорость металлических шаров, а так же особо крупный шар, они принялись разбегаться в разные стороны. К их сожалению, все бомбы были брошены по разным направлениям, и два друга нацелились на избежание взрыва самой крупной.
     Спустя несколько секунд последовала серия мощнейших взрывов, и даже Кеншин был вынужден отступить, дабы не погибнуть от собственной бомбы.
     Два вражеских джонина практически избежали последствий взрыва главной бомбы, подставившись под гораздо более слабые взрывы, в надежде защититься с помощью суитона и дотона.
     Дайске невероятно повезло и он избежал серьезных ранений, отделавшись лишь небольшой контузией внутренних органов от нескольких взрывных волн. Йошио в свою очередь повезло гораздо меньше, и после того, как взрывы стихли, его правая кисть была полностью раздроблена при попытке заблокировать летящий в лицо металлический штырь.
     Желание двух друзей уничтожить Кеншина поднялось на новый уровень, и оно было взаимным. Кеншин пошел на поводу у своих эмоций и, не дожидаясь подкрепления, решил снизить высоту, дабы не позволить врагам сбежать или продумать лучшую тактику.
     Он принялся атаковать их бросками сюрикенов, до отказа наполняя их псионикой, повышающей, как режущие свойства, так и скорость. Однако два джонина сотни раз сражались против других шиноби и прекрасно умели избегать летящие сюрикены, даже такие необычные, способные пробить их крепкую плоть.
     Обменявшись понимающими взглядами, двое друзей мгновенно скоординировали действия, отточенные годами совместных тренировок и битв.
     — Суитон: Гекирьююдан! — Выкрикнул Йошио, молниеносно сложив цепочку ручных печатей, формируя в воздухе огромный столб воды.
     — Фуутон: Щинкууджин! — Поддержал его Дайске, едва уложившись во временные рамки с одной рабочей рукой.
     Водяной столб, напитавшись чакрой ветра, мгновенно увеличился в размерах и расширился в несколько раз, приняв форму огромного водяного торнадо.
     Кеншин предпринял стремительную попытку отступить, но из-за контроля врага над фуутоном скорость его полета замедлилась в несколько раз. Стиснув зубы и отругав себя за излишнюю поспешность, он продолжил отступать, пока наконец не вздрогнул, увидев, как Дайске закончил формировать очередную технику.
     — Дотон: Кайдо Шокутсу! — Со звериным оскалом прорычал Дайске и прямо под водяным торнадо вздыбился, а затем сильно уплотнился огромный массив почвы. Торнадо неспешно начало всасывать в себя огромные куски камня, и раскручивать до невообразимой скорости. Увидев все это, Кеншин получил болезненный укол дурного предчувствия. Он ускорился еще сильнее, но с начала появления водяного столба прошло не более трех секунд, а его скорость была слишком мала.
     Внезапно один из кружащихся камней пулей вылетел по направлению к Кеншину и едва не попал ему в голову. Он уклонился лишь в последний момент, вновь вернув себе концентрацию ×200. Следом за первым полетели еще три камня, один из которых Кеншин принял на меч, с трудом разрубив его на две части.
     Он был шокирован, насколько крепкими стали эти камни, доверху напитанные мощнейшей чакрой джонина, и знал, что если пропустит несколько таких камней — то потеряет жизнь.
     К его счастью, Йошио и Дайске были полностью сосредоточены на исполнении этой совместной техники, и не могли совершать дополнительные атаки, иначе Кеншина ждала бы крайне трагическая судьба.
     Очередные камни вылетали гораздо быстрее, чем успевало реагировать хрупкое тело Кеншина. Он прекрасно видел полет каждого камня, но его тело едва позволяло справляться с летящими со скоростью пушечных ядер булыжниками.
     В очередной раз из торнадо вылетело четыре камня вместо трех, и Кеншин впервые за долгое время почувствовал огромный страх. Он прекрасно понимал, что его предел — это три камня за раз, и четвертый непременно куда-нибудь попадет.
     Все произошло именно так, как он предполагал. Четвертый камень попал в его левое плечо. На долю секунды вспыхнул невидимый барьер и мгновенно лопнул, поглотив 80 % силы удара, оставшийся импульс угодил прямиком в экзокостюм, и Кеншин был отправлен в совершенно бесконтрольный хаотичный полет.
     Ему не сразу удалось стабилизировать свое положение в воздухе и он стал прекрасной мишенью для двух джонинов, которые не собирались давать ему время на передышку, и камни полетели еще активнее.
     В этот раз их стало на один больше, и Кеншин понял, что не успеет справиться даже с тремя. Он знал, что пережить попадание трех камней будет очень проблематично, ибо даже после столкновения с барьером, сила столкновения была в несколько раз выше силы удара Ичиро.
     Кеншин собрал все силы, и буквально напитал свои мышцы псионикой. Уклонившись от первого камня, ему чудом удалось совершить два горизонтальных удара, и рассечь два угрожающих его здоровью булыжника, но оставшиеся два, неумолимо приближались к его телу.

Глава 175

     Ожидаемого столкновения так и не произошло, и лицо Кеншина озарилось довольной улыбкой. Летящие на огромной скорости камни, внезапно исчезли, не долетев до тела Кеншина нескольких метров.
     Йошио и Дайске мгновенно насторожились, запоздало заметив приближение двух человек. Они мгновенно прервали совместную технику и разделились, дабы их нельзя было накрыть одной мощной техникой.
     Они едва успели среагировать на появившиеся из ниоткуда камни, летящие им в головы. Йошио окружил себя водным барьером и с легкостью пережил столкновение. Дайске в свою очередь без особых проблем отбил эту атаку, мгновенно нейтрализовав всю чакру в булыжнике.
     Однако подоспевшие на помощь отцу и обезумевшие от ярости Ичиро и Пятнадцатый, не собирались церемониться с врагами и решили использовать сильнейшую совместную атаку в своем арсенале
     — Катон: Гока Меккяку!
     — Суитон: Мизураппа!
     Чрезвычайно сложное слияние катона и суитона в грамотно выверенных пропорциях, количестве чакры и темпе явило миру, считавшуюся невозможной без Кеккей-Генкай, стихию пара.
     Получившаяся струя пара имела невероятный жар катона, и огромнейшую скорость суитона, поэтому в мгновение достигла ошеломленного Йошио, который едва успел отпрыгнуть в сторону и закрыться водным щитом, не жалея чакры.
     Его защита была в мгновение сломлена, и вся испаренная вода лишь усиливала технику двух братьев. Одна мощная струя невероятно густого пара по воле Пятнадцатого внезапно разделилась на несколько более мелких и податливых потоков, словно изящные теневые нити, расходясь в разные стороны и окружая врага. Однако между ними было одно огромное отличие — паровые нити выделяли безумный жар, и даже на расстоянии в метр заставляли лопаться прочнейшую кожу сильного джонина.
     — ААА! — Закричал Йошио, обезумев от нестерпимой боли. Невероятная боль не сломила его, а лишь заставила действовать на одних инстинктах.
     — Суитон: Дай Бакусуйшоуха! — Прорычал он и в мгновение сформировал невероятное количество воды с минимальным количеством ручных печатей.
     Практически вся оставшаяся чакра была потрачена на эту невероятную технику, и получившийся гигантский объем воды, сразу подавил совместную технику Ичиро и Пятнадцатого.
     Оказавшись под толщей абсолютно непрозрачной воды, Йошио предпринял попытку сбежать. Он безумно боялся за свою жизнь и не хотел больше сталкиваться с этими опасными и безрассудными людьми.
     Пока Ичиро и Пятнадцатый атаковали Йошио, Кеншин сосредоточился на его напарнике. Дайске не был глупцом и сразу же попытался сбежать, но Кеншин ему не позволил. Когда стало ясно, что сбежать не выйдет, он яростно оскалился, материализовал крепчайший каменный меч и дал Кеншину бой.
     Всем остальным сыновьям была дана команда не приближаться и уничтожить всех выживших на базе, за исключением встреченных женщин и детей. Кеншин прекрасно видел с помощью формаций, что живых детей и женщин внутри не осталось, но не хотел брать на душу еще больший грех, если внутри были чудом ускользнувшие от его восприятия люди.
     Увидев, что огромный водный массив стремительно удаляется, Ичиро и Пятнадцатый испытывали сомнения по поводу погони, желая помочь отцу с другим врагом, однако Кеншин приказал им уничтожить главного врага всей Семьи Накаяма.
     Йошио создал огромное количество снега, дабы помешать обнаружению, однако это было бесполезно. Двадцать Второй, находящийся в нескольких сотнях метров, мало того, что сдул весь снег с помощью фуутона, но и передавал местоположение врага своим братьям.
     Когда два брата наконец настигли убегающего врага, Йошио внезапно обернулся и предпринял первую попытку разговора.
     — С-стойте! Давайте все обсудим! — Закричал он, отчего Ичиро и Пятнадцатый впали в еще большую ярость.
     Первый же удар Ичиро мечом попал в цель. Йошио планировал уклониться от атаки и контратаковать, но пролетевший мимо клинок, внезапно оставил огромный разрез на его груди, распоров все мышцы до кости.
     Встречная атака техникой «водяного клыка» была в мгновение нейтрализована Пятнадцатым и, обменявшись еще несколькими ударами с Ичиро, Йошио внезапно замер. Прямо по земле к нему вела тонкая тень, исходящая от Пятнадцатого.
     — СТОЙТЕ! Я ХОЧУ ВСТУПИТЬ В ВАШУ ОРГАНИЗАЦИЮ! — С безумным взглядом завопил Йошио, ибо понимал, что мало кто откажется от пополнения в лице сильного джонина.
     Однако Ичиро и бровью не повел, хладнокровно отрубив голову врагу, аккурат в тот момент, когда Пятнадцатый развеял технику.
     Голова Йошио с глухим звуком ударилась о камни, а его глаза несколько раз моргнули в неверии. Даже находясь перед смертью, он не мог подумать, что враги будут настолько беспощадны.
     В мгновение разрубив его тело на десять частей, два брата ринулись на помощь отцу, опасаясь за его безопасность.
     Тем временем Кеншин был максимально сосредоточен на своей первой битве насмерть с джонином. Дайске был немного слабее своего старшего товарища, но даже так на голову превосходил Кеншина по многим параметрам, кроме скорости восприятия.
     Кеншин виртуозно уклонялся от всех техник дотона, и раз за разом разбивал каменный меч врага, дожидаясь момента, когда можно будет нанести решающий удар. За десять секунд битвы они нанесли друг другу несколько ранений, и если врезающиеся камни оставляли на теле Кеншина лишь гематомы, не угрожающие жизни, то пропущенные выпады мечом, оставили на груди и единственной руке Дайске несколько серьезных порезов.
     Смерть Йошио глубоко шокировала Дайске, и из глубин его души поднялось сильнейшее чувство страха. Он безумно испугался грядущей смерти и утратив хладнокровие, поспешил справиться с Кеншином, дабы успеть спастись от двух, несущихся на помощь отцу, братьев.
     В одно мгновение его чакра неистово забурлила, а сердце забилось на пределе своих возможностей. Все мышцы разбухли и налились силой, а глаза стали полностью красными. Кеншин сразу же предпринял попытку отступить, но Дайске был слишком быстр и нанес обыкновенный удар кулаком в лицо, намереваясь раздробить его череп.
     Инстинкт самосохранения помог Кеншину сделать то, чего никогда не получалось в полной мере, а именно — полностью напитать псионикой собственное тело до отказа. Его глаза внезапно вспыхнули, а скорость повысилась практически в два раза.
     «Ч-что?!» — Шокировано подумал Дайске, когда увидел невероятную скорость Кеншина. Он едва успел подумать о срочной отмене удара, как его вторая рука на всей скорости встретила острейший клинок.
     Он даже не успел закричать, как меч Кеншина вонзился ему в горло, и легким движением отрубил голову.
     Подоспевшие через несколько секунд, Ичиро и Пятнадцатый шокировано уставились на отца, в одиночку убившего весьма сильного джонина и не могли вымолвить и слова. Внезапно Кеншин вздрогну, и, полностью обмякнув, рухнул на землю.
     — Отец! — Воскликнули оба сына и молниеносно бросились к нему. Ичиро не понимал, что случилось, и для верности разрубил тело Дайске на несколько десятков частей.
     — В-все в порядке… — Прохрипел Кеншин, а затем сильно откашлялся.
     «Бегом сюда!» — Мысленно рыкнул Ичиро, обращаясь к Двадцать Второму, который и без этого со всех ног бежал на помощь.
     Едва он добежал до Кеншина, как тот пришел в себя, и сделал попытку подняться.
     — Не двигайся! — Скомандовал он отцу, и силой придавил его к земле. Кеншин был не в том положении, чтобы спорить, ибо едва держался в сознании.
     — У него инсульт! — Шокировано воскликнул Двадцать Второй, и молниеносно принялся залечивать микро-травмы сосудов головного мозга, обнаружив еще несколько тромбов, готовых лопнуть в любую секунду.
     — Пят…надцатый… П-помо… Братьям… — Заплетающимся языком сказал Кеншин, не переставая думать о том, что его более слабые сыновья нуждаются в помощи.
     «Присмотри за отцом!» — Заявил он Ичиро, и получив от него кивок, поспешил в сторону бушующих сражений.
     Кеншин больше не мог выдерживать сильнейшую усталость и потерял сознание. Двадцать Второй действовал крайне профессионально. Аккуратно устранив все последствия инсульта, он приступил к осмотру остальных органов и ужаснулся.
     «Что?» — Мысленно спросил Ичиро, чутко следивший за процессом лечения.
     «К-кровоизлияния по всему телу!» — Шокировано воскликнул Двадцать Второй и поспешно принялся справляться с обширным количеством тромбов, а так же последствий их разрыва.

Глава 176

     Открыв глаза, Кеншин сделал резкую попытку подняться на ноги, но болезненно рухнул на бок, ощутив сильную боль в голове. Он запоздало посмотрел по сторонам и понял, что находится в походной палатке.
     — Отец, не делай резких движений! Тебе нужно отдыхать, — Сказал примчавшийся Двадцать Второй и получил крепкую затрещину.
     — Ты совсем идиот? Как ты посмел оставить отца одного?! — Рыкнул Ичиро, будучи в гневе на некомпетентного младшего брата.
     — Заткнитесь оба и без вас голова раскалывается… — Прохрипел Кеншин, заняв сидячее положение.
     — Докладывай, — Властно сказал он и поднял взгляд на старшего сына.
     — Миссия выполнена, все живы. У Двадцать Первого перелом черепа, у Четырнадцатого контузия внутренних органов от взрывной печати, — Отчитался Ичиро.
     — Тогда почему он здесь?! Быстро иди и помоги братьям! — Едва не срываясь на крик, сказал Кеншин, глядя на Двадцать Второго.
     — О них уже позаботился Двадцать Шестой. Одного ирьенина для этого вполне достаточно, — Ответил Ичиро.
     — Хорошо… Значит все живы… — С улыбкой пробормотал Кеншин, погрузившись в свои размышления.
* * *
     — Шевелись, сука! Если из-за тебя травмы босса станут хроническими, я лично нанесу визит к твоей маленькой кукле! — Яростно крикнул мужчина с пышной бородой, едва сдерживаясь, чтобы не ударить эту женщину. Угрозы угрозами, но ссора с ее хозяином была последним, на что он бы хотел нарваться.
     Услышав угрозу от этого грозного мужчины по имени Гаку, женщина испугалась и ускорила свой бег. Будучи в ранге генина, она не могла поддерживать приемлемую скорость и безумно устала бежать пол ночи.
     Когда до места назначения оставалось около пяти километров, Гаку внезапно остановился, заметив облако дыма. Он в мгновение ока забрался на ближайшую гору и ошеломленно замер.
     «Н-невозможно!» — Шокировано подумал он и запоздало понял, что находится на самом виду. Он максимально быстро спустился вниз, намереваясь поскорее сбежать, а затем аккуратно разведать обстановку.
     — Быстро за мной! Замедлишься — убью! — Рыкнул он, обратившись к красноволосой женщине и ошеломленно вздрогнул.
     — Куда-то собираешься? — Холодным тоном сказал Кеншин, стоя в десяти метрах от неизвестной парочки.
     — К-кто вы?! — Перепугано спросил Гаку и, отпрыгнув на несколько метров назад, выхватил кунай.
     — Как тебя зовут? — Спокойно спросил Кеншин, глядя на красноволосую женщину с невероятно сильной чакрой.
     — К-Кейко… — Немного напуганно ответила женщина.
     — Вот значит как… — Задумчиво пробормотал он, а затем спросил, — Где твоя дочь?
     Услышав вопрос неизвестного ей человека, Узумаки Кейко встрепенулась и немного испугалась. Она не понимала, откуда этот загадочный человек одетый во все черное знает о ее дочери.
     — Что здесь происходит?! — Не выдержав, выкрикнул Гаку, на что Кеншин лишь недовольно хмыкнул.
     В следующую секунду голова Гаку с глухим звуком упала на землю. Его тело еще долю секунды продолжало стоять с кунаем в руке, а затем рухнуло вслед за головой, а стоящий позади него Ичиро, лишь невозмутимо протер клинок белоснежной тканью.
     — Ах! — Испуганно взвизгнула Кейко и отшатнулась.
     — Думаю, разговор стоит продолжить в более приятном месте, — Спокойно сказал Кеншин и, заставив себя улыбнуться, добавил, — Не бойся. Тебе ничего не угрожает.
     Кейко послушно проследовала за неизвестным ей человеком и молилась о том, чтобы все это закончилось благополучно, и она вновь смогла воссоединиться со своей любимой дочерью.
     Добравшись до небольшого лагеря, Кеншин неспешно сел на небольшой раскладной стул, и мышцы его лица немного разгладились. Это выступление далось ему очень тяжело, и старшие сыновья призывали его остаться в лагере, но обнаружив красноволосую женщину с безумно насыщенной чакрой, он был обязан действовать лично.
     После недолгой беседы за чашечкой горячего чая, Узумаки Кейко немного расслабилась и рассказала ему о том, куда направлялась. Кеншин обо всем догадывался, но услышав подтверждение из ее уст, не мог не удивиться иронии судьбы.
     Маленькая Карин и ее мать давно являлись одними из целей для пополнения Семьи Накаяма, но имея на руках лишь крохи информации, он не решался рисковать, по крайней мере до тех пор, пока не обзаведется пятью джонинами.
     Однако судьба рассудила иначе и, потеряв одного из сыновей, он встретил одну из будущих жен. В том, что эта несчастная женщина станет его женой — он не сомневался. Если другим женщинам он мог предоставить право выбора, то зная будущее Кейко и Карин, Кеншин решил все за них.
     — Полагаю, ты хочешь воссоединиться со своей дочерью? Тогда расскажи мне все о Кусагакуре и том месте, где она находится, — Спокойным тоном сказал Кеншин и сделал глоток целебного отвара, бережно приготовленного Хитоми.
     — Ч-что вам нужно от моей дочери?! Я ничего вам не скажу, пока не узнаю кто вы! — Решительно заявила Кейко. Вопросы, касающиеся ее любимой дочери, придавали небывалую смелость мягкой и покладистой женщине.
     — Мне нужно, чтобы мать и дочь были вместе. Подумай хорошенько, хочешь ли ты, чтобы маленькая Карин осталась в Кусагакуре и заняла твое место? — Властно спросил Кеншин.
     — Н-нет! Только не это! З-Зосуи обещал! — Испуганно воскликнула Кейко.
     «Зосуи?» — Задумчиво подумал Кеншин, пытаясь вспомнить имена связанных с Карин людей из далекого прошлого.
     — Не говори мне, что ты поверила словам ублюдка, для которого ты не более, чем живая пилюля! — Яростно рыкнул Кеншин, вспыхнув злостью на эту крайне неосмотрительную женщину, которая обрекла себя и свою дочь на незавидную участь.
     — А у меня был выбор?! Что по вашему остается делать слабой женщине из клана Узумаки, кроме как постоянно бежать и прятаться?! — В слезах закричала Кейко. Накопленные за долгое время эмоции, выплеснулись бурным потоком, под эмпатическим воздействием Кеншина.
     — Почему было не сбежать в Коноху? — Более спокойно спросил Кеншин.
     — В Коноху?! Это еще более ужасное место для всех Узумаки! Моя девочка не заслуживает судьбы бабушки Мито и Кушины-сан… — Горестно вздохнула она, вспомнив о трагичной судьбе многих людей из своего клана.
     — После твоей смерти малышку Карин ждет не менее трагичная судьба, именно поэтому позволь мне помочь вам обеим… — Со вздохом сказал Кеншин и положил руку на голову ошеломленной женщины.
     Перед глазами Кейко замелькали туманные видения будущего. Нарисованный образ Карин, в голове заботливой матери приобрел очертания жизнерадостной красноволосой девочки.
     За несколько минут Кейко увидела все. Маленькую, плачущую над телом матери девочку, оставшуюся в одиночестве. Десятки следов укусов на тонких болезненно белых руках, и пустой отсутствующий взгляд.
     Она увидела все. В том числе и безумие повзрослевшей красноволосой девушки, которая встретив безответную любовь, все так же осталась не более, чем инструментом, и живой походной аптечкой.
     — П-прошу, помогите нам, господин! — Упав на колени, со слезами на глазах сказала Кейко и уткнулась головой в землю.
     — Поднимись, — Спокойно сказал Кеншин и спустя десять минут Кейко рассказала ему абсолютно все, что требовалось для безопасного спасения ее дочери.

Глава 177

     «Отец, мы нашли его…» — Мысленно сказал Третий, прервав разговор Кеншина и Кейко.
     Услышав слова сына, Кеншин вздрогнул и едва нашел в себе силы, чтобы не показать своих эмоций.
     — Тебе следует немного отдохнуть. Я скоро вернусь, — Сказал он и, больше не обращая на нее внимания, взлетел в небо, направляясь к злополучному каньону.
     Прилетев на место, он мгновенно увидел нескольких сыновей с огромной грустью в глазах глядящих на изувеченное тело Восьмого. Из их глаз непрерывно лились слезы, и не многие могли выдержать такое зрелище.
     Кеншин тихонько приземлился и неспешно на подкашивающихся ногах подошел ближе, а затем рухнул на колени, склонившись над телом погибшего сына. Несколько минут он только и делал, что отсутствующим взглядом смотрел на его неповрежденное лицо, пока, наконец, не нашел в себе силы попрощаться.
     Он принципиально не допускал других сыновей к телу их брата, ибо желал, чтобы Восьмой остался в их памяти жизнерадостным и веселым человеком, а не грудой изувеченной плоти, в которой копошились насекомые.
     — Малыш Восьмой… — Со вздохом сказал Кеншин, и долгое время не мог найти слов. Его воротило от чуши про «лучший мир» или «рай», ибо он прекрасно знал, что жизнь гораздо лучше смерти, и всего, что может быть после нее.
     — Ты отмщен, и все твои братья живы… — Сказал он, зная, что это единственное, что имело бы значение для Восьмого.
     — Любой из вас будет отмщен, чего бы мне это не стоило! — Буквально прорычал Кеншин, и его громогласный рев распространился на несколько километров и достиг ушей каждого сына.
     Еще раз взглянув на умиротворенное лицо Восьмого, Кеншин тяжело вздохнул и положил на него небольшую металлическую пластинку с множеством ювелирно вырезанных узоров.
     Тело Восьмого в мгновение охватило сильнейшее пламя, и за минуту не осталось ничего, кроме горстки висящего в воздухе праха. Кеншин бережно собрал все, что осталось от его сына и, поместив его в маленькую урну, ушел, не оглядываясь назад.
* * *
     Ичиро и Пятнадцатый без особых проблем пробрались в Кусагакуре и, благодаря формациям Кеншина, остались относительно незамеченными. Лучшие шиноби-сенсоры деревни все еще их чувствовали, но не обращали серьезного внимания на двух бродячих чунинов, ибо в деревне было как минимум четыре сильных джонина, которые могли без особых проблем догнать и уничтожить любого зарвавшегося чунина.
     Два брата прикинулись простыми путниками и зашли в элитный ресторан, дабы поесть и выпить. За ними все еще велось вялое наблюдение, но во время подготовки плана Кеншин настоял на тщательной маскировке, дабы минимизировать риски.
     Через полчаса, как следует подкрепившись и приняв на грудь огромное, по меркам простого человека, количество алкоголя, Ичиро и Пятнадцатый наведались в лучший военный павильон. Пополнив запасы взрывных печатей и фуиндзюцу с запечатанным сух-пайком, два брата без особой спешки двинулись вглубь деревни.
     Шиноби-сенсор, следящий за двумя абсолютно неинтересными шиноби, утратил бдительность и решил немного отдохнуть, лишь раз в несколько минут проверяя их местоположение. И хотя вся деревня была буквально опоясана невероятным комплексом взаимосвязанных фуин, непрерывное взаимодействие с этим комплексом было очень выматывающим, и сенсоры зачастую отлынивали от работы.
     Ичиро и Пятнадцатый знали, что за ними следят, поэтому ни о какой долгой подготовке не могло быть и речи. Из-за наличия огромного количества фуиндзюцу, формации Кеншина не позволяли осмотреть весь комплекс зданий и составить более подробный план, поэтому два брата молниеносно перемахнули через забор, вызвав тем самым сигнализацию и молниеносно ворвались в окно трехэтажного здания.
     Находящийся в клинике персонал даже не понял, что случилось, ибо два брата без промедления бросились вглубь здания, следуя инструкциям. Дальняя часть коридора на третьем этаже, где жили Кейко и Карин, заметно отличалась от остальной клиники. Это крыло было гораздо более защищенным и имело охрану в лице двух чунинов.
     Двое крепких мужчин, услышав шум, мгновенно заняли боевую готовность, однако это было бесполезно. Пятнадцатый, не рассчитав свои новообретенные силы, буквально уничтожил голову одного из них, точным ударом ноги. Ичиро был куда более аккуратным и точным уколом катаны проделал дыру в сердце второго охранника.
     Открыв простую деревянную дверь, два брата увидели пустую комнату и, лишь заглянув под кровать, Ичиро обнаружил дрожащую от страха красноволосую девочку. Увидев, что ее нашли, Карин громко завизжала и сделала попытку заползти еще глубже.
     — Тшш… не плачь, нас послала твоя мама, — Сказал Ичиро и достал маленький кулон, который принадлежал Кейко.
     Увидев знакомую вещь, все еще шмыгающая носом, Карин внезапно перестала плакать и позволила вытащить себя из-под кровати. Она все еще безумно боялась этих людей, но желание вернуться к матери было гораздо сильнее.
     Подхватив девочку на руки, Ичиро активировал постоянное действие барьера, и с безумной скоростью рванул из здания, намереваясь покинуть эту деревню быстрее, чем успеют среагировать находящиеся в ней джонины.
     Тем временем Зосуи, почувствовавший сигнал тревоги, с огромной яростью мчался к больничному комплексу. Оказавшись в двухстах метрах от своей личной клиники, он увидел картину невообразимой наглости. Его самую ценную собственность пытались наглым образом украсть, и выпрыгнувший из окна человек, держа в руках красноволосую девочку, намеревался сбежать.
     Обезумев от гнева, Зосуи бросился в погоню, но внезапно ощутил огромную опасность и уклонился в сторону.
     — Суитон: Суйданха! — Стоя на крыше, воскликнул Пятнадцатый, в попытке задержать всех преследователей и дать старшему брату безопасно уйти.
     Зосуи оставалось лишь поспешно уклоняться и не атаковать в ответ, ибо весь больничный комплекс был не менее ценным, чем сама Карин, и о его уничтожении не могло быть и речи.
     Пятнадцатый еще несколько раз атаковал Зосуи техниками Суитона, а затем принял решение бежать. Четыре джонина Кусагакуре среагировали слишком поздно и были абсолютно не организованы, поэтому Пятнадцатый с Зосуи на хвосте без проблем покинул границы деревни и продолжил бежать на огромной скорости.
     Зосуи кипел от гнева, осознавая, что не может догнать этого наглеца, и намеревался разорвать его на тысячу частей, когда тот допустит роковую оплошность. После двадцати минут безуспешной погони, он начал сомневаться в ее целесообразности. В его груди зародилось нехорошее опасение о том, что если сбежавший с Карин шиноби решит воссоединиться с товарищем, то шансы на его победу станут призрачными.
     Именно поэтому, еще через пятнадцать минут бега внутренняя осторожность приказала ему развернуться и двигаться назад. Он был невероятно зол, но даже всепоглощающая ярость не могла заглушить его чуткие инстинкты самосохранения. Переполненный ненавистью шиноби планировал жестоко отомстить, как только узнает, кто за этим стоит.

Глава 178

     — Мама! — Едва опустившись на землю, радостно взвизгнула Карин и побежала на встречу худой, изможденной женщине.
     — Моя булочка! — Со слезами на глазах воскликнула Кейко и прижала дочь к груди.
     — Ну, маам! — Недовольно буркнула Карин, засмущавшись от настолько «детского» на ее взгляд прозвища.
     Даже с учетом всего случившегося, Кеншин не мог сдержать улыбку при виде этой невероятно доброй картины. Его израненное сердце впервые подало признаки жизни и радостно дрогнуло.
     — Милая, поблагодари господина Кеншина за спасение. Мы с тобой больше никогда не расстанемся! — С радостной улыбкой заявила Кейко. За прошедшие несколько часов она полностью поверила Кеншину и обрадовалась приглашению поселиться в его особняке. Будучи очень слабой женщиной, она прекрасно знала, насколько высокой может быть цена за проживание в безопасном месте, однако Кеншин пообещал ни к чему ее не принуждать.
     — С-спасибо, господин… — Засмущавшись пробормотала маленькая красноволосая девочка и неуклюже поклонилась.
     Кеншин лишь благожелательно улыбнулся и погладил Карин по красным волосам.
     — В жизни ты гораздо милее… — С довольной улыбкой прошептал он, погрузившись в свои мысли, а затем, осознав, что сказал лишнего, решил сменить тему, — Кхм… позже все обсудим, нам нельзя здесь задерживаться.
     За прошедшие несколько часов, Кеншин немного стабилизировал свое состояние, но до полного исцеления было еще очень далеко. Максимальная скорость, с которой он мог двигаться, едва ли достигала скорости среднего генина, но тем не менее все предложения сыновей понести его на себе — резко отвергались несгибаемой гордостью.
     Из-за своей слабости Кейко получила один из десяти запасных экзокостюмов, и смогла без особых проблем поддерживать маршевую скорость. Но даже так в страну огня они добрались лишь к вечеру 422-го дня.
     После привала, они продвинулись еще на несколько сотен километров вглубь и решили заночевать в лесу, ибо Карин и нескольким раненным сыновьям Кеншина требовался отдых.
     — Почему вы решили помочь нам с Карин? — Сидя у костра, тихо спросила Кейко, глядя в, затуманенные размышлением, карие глаза Кеншина.
     — Помимо сострадания, у меня есть свои причины, — Спокойным тоном ответил он, глядя в спокойные, словно море, малиновые глаза хрупкой женщины.
     — Наверняка все дело в моей проклятой чакре… — Со вздохом сказала Кейко. Ее невероятная, даже по меркам клана Узумаки чакра, была одновременно даром и проклятьем, не раз спасая ей жизнь, и не раз подвергая ее жизнь опасности.
     — Не совсем. Я бы солгал, если бы сказал, что твоя способность мне абсолютно не интересна, но даже без нее, я бы с радостью пригласил вас с Карин к себе, — Мягко ответил Кеншин. Его ярость практически полностью рассеялась, а скорбь уже не обжигала душу так сильно.
     — Я… Я не совсем понимаю… Вы не будете меня кусать и исцеляться с помощью моей чакры? — Удивленно спросила она, ибо не могла придумать другую причину, по которой заинтересовала настолько властного человека.
     — Что? Зачем мне заниматься подобной дикостью? Зосуи абсолютно некомпетентный идиот, который не придумал ничего гениальнее, кроме как забивать гвозди микроскопом… — Со вздохом ответил Кеншин, чувствуя необходимость в устранении этого человека. Однако Зосуи все еще был довольно сильным джонином, и Кеншин не спешил испытывать судьбу и сломя голову бросаться в атаку на подобного врага.
     Кейко удивленно изогнула бровь, впервые услышав подобное словосочетание. Она сразу же почувствовала себя деревенщиной, ибо не знала, что такое «микроскоп», и не могла в полной мере общаться с высокообразованными людьми, к коим по ее мнению бесспорно относился Кеншин.
     — Возможно моя жена сможет найти применение твоей чакре, но без укусов, или других вредных для здоровья методов, — Добавил он, полностью успокоив, волнующуюся о своей судьбе, женщину.
     — Спасибо! — Радостно заявила она, чувствуя, что впервые за долгое время встретила порядочного человека. Хладнокровная казнь Гаку, произошедшее на ее глазах, воспринималось ею более чем нормально, ибо убийство негодяев и подонков в ее глазах было ничем иным, как возмездием за грехи.
     — У вас есть жена? — Мягко спросила Кейко, удивляясь тому, что Кеншин женат.
     — Да, и не одна, — Спокойно ответил Кеншин, наслаждаясь успокаивающим зрелищем горящего пламени.
     — Э-это необычно… — Удивленно пробормотала Кейко и нежно погладила спящую рядом Карин. Она так увлеклась мыслями о своем любимом ребенке, что позволила себе задать очередной вопрос.
     — У вас есть дети?
     — Да… Меня можно назвать многодетным, — Иронично усмехнулся он, осознавая, насколько не просто все объяснить не понимающему человеку.
     — Кхм… — Стушевалась Кейко, не зная, что ответить. Она и подумать не могла, что у такого молодого парня может быть много детей. Но приняв во внимание более чем одну жену, она с легкостью нашла этому объяснение.
     Через полчаса редкие разговоры полностью стихли, и Кеншин принялся отдыхать. Для Кейко казалось, что он просто сидит у костра и не настроен на дальнейшие разговоры, но на самом деле активность его мозга была сведена к минимуму. Это все еще не могло заменить полноценный сон, но Кеншин не собирался смыкать глаз, пока не окажется дома.
     — Ложись спать. Тебе необходимо отдохнуть, — Спокойным тоном сказал он, повернув голову к Кейко.
     — Я… Я не могу уснуть, — С улыбкой ответила Кейко.
     — Это не просьба, а приказ. Ты обещала делать все, что я прикажу, поэтому выполняй. Со мной рядом, ни один зверь не приблизится к ней, поэтому успокойся и спи, — Сказал Кеншин, чувствуя хроническую усталость в этой хрупкой словно веточка женщине. Глядя на ее состояние, он предположил, что в таком темпе жить ей осталось не более месяца, поэтому старался сберечь ее здоровье.
     — Х-хорошо… — Покорно сказала она и аккуратно забралась в толстый спальный мешок, прижав к себе любимую дочь.
     Заметив, что Кеншин неспешно поднялся со своего места, она принялась внимательно следить за его действиями, но вздохнула с облегчением, когда увидела, что он просто пересел на ее место.
     Глядя на широкую спину Кеншина, изможденная от постоянного недосыпа женщина не успела заметить, как провалилась в глубокий сон. Все тревоги, месяцами раздирающие ее хрупкое сердце, внезапно развеялись, и впервые за очень долгое время Узумаки Кейко почувствовала покой.

Глава 179

     — Мама, вставай, Кеншин сказал, что пора завтракать! — Радостно воскликнула Карин, дергая Кейко за рукав.
     — Ммм… — Сонливо пробормотала Кейко, и лишь спустя несколько секунд шокировано вздрогнула.
     — Не стоит бояться, вам ничего не угрожает, — Спокойным тоном сказал Кеншин и, видя, насколько тяжело изможденной женщине подняться на ноги, подал ей руку.
     — Спасибо… — С мягкой улыбкой ответила она и не могла не взглянуть в невероятно глубокие глаза Кеншина.
     — Мама, ты должна это попробовать! — Радостно заявила Карин и протянула ей тарелку с гречневой кашей, сдобренной большим количеством жира и мяса.
     — Поверить не могу, что у вас с собой столько всего… — Пробормотала она и погладила дочь по голове.
     Кейко не съела и кусочка от того, что предложила ей Карин, поэтому Кеншин принялся разогревать еще одну банку с кашей, после чего протянул ей тарелку.
     — Спасибо, — С улыбкой ответила она, а затем перевела взгляд на дочь, и сказала, — Милая, ты наелась? Вот, ешь, тебе нужно хорошо питаться.
     — Мам, я больше не хочу, — Покачала головой Карин, ибо съела целую тарелку высококалорийной каши.
     Кеншин решил не вмешиваться, и лишь в очередной раз отметил невероятно развитый материнский инстинкт этой женщины. Она совершенно не заботилась о себе, и была готова отдать все до последнего своему ребенку. Он надеялся, что ее привязанность к следующим детям будет гораздо меньшей, чем к дочери.
     Размышляя о материнском инстинкте, он не мог не подумать об Айе. Кеншин не представлял, что творится у нее на душе, и надеялся, что в его отсутствие ничего не произошло. Подобные мысли не могли не натолкнуть его на размышления о достижении своих целей. Он боялся представить, что будет с его женами, если домой не вернутся несколько сыновей.
     — Спасибо, господин, — Мягко сказала Кейко, закончив прием пищи. Даже в ослабленном состоянии она не утратила природную грацию и манеру держаться.
     — Не нужно благодарностей. И я для тебя не господин, можешь обращаться ко мне по имени, — Ответил он, на что Кейко лишь улыбнулась теплой улыбкой.
     После поспешного завтрака весь отряд вновь перешел на форсированный марш. Кеншин до последнего ожидал неприятных сюрпризов, но все обошлось. С привалами каждые три часа все члены Семьи Накаяма к пяти часам вечера, наконец, вошли на границу своих владений.
     На встречу им вышли практически все члены Семьи, не задействованные в караульной службе. Женщины первым делом окинули взглядом всех вернувшихся и вздохнули с облегчением.
     Хитоми проигнорировала ранения даже собственных сыновей, увидев в каком состоянии находится организм Кеншина. Она сразу же ринулась в его объятия, и грозным взглядом посмотрела на Двадцать Второго, который опасливо втянул шею и искал угол, в который можно спрятаться от праведного гнева матери.
     — Ты совсем обнаглел? Почему на нем в очередной раз нет живого места?! — Прошипела Хитоми и едва сдержалась от увесистой затрещины такому бесполезному ученику. В вопросах ирьениндзюцу она полностью игнорировала вопросы родства, и относилась к сыновьям, как к ученикам.
     — Я сделал все, что мог, мам… Отец очень упертый и никого не слушает, даже пережив тяжелый инсульт, он все равно рвется на передовую! — Пожаловался Двадцать Второй, чувствуя несправедливость и решив перенаправить гнев матери на главного виновника, ибо знал, что на Кеншина она злиться не может.
     — Идиот… — Со вздохом сказал Ичиро и отвесил младшему брату затрещину.
     Двадцать Второй лишь запоздало осознал, что назвал Кеншина отцом в присутствии посторонних, и теперь виноватым взглядом смотрел на Хитоми и Кеншина, ожидая их недовольства.
     — Перестаньте ссориться и пойдемте в дом, — Устало сказал Кеншин, не имея ни малейшего желания ругать сына. Если раньше он мог даже поднять руку на провинившихся детей, то после потери Восьмого, он стал гораздо терпимее к их проступкам.
     Тем временем Кейко молча стояла и пыталась скрыть свое удивление. Она не понимала, почему взрослый парень называет Кеншина своим отцом, но немного поразмыслив, пришла к выводу, что личность ее благодетеля загадочнее всего, с чем она сталкивалась за всю жизнь.
     Кеншин поочередно обнял каждую жену, и особое внимание уделил Айе. В ее глазах не было радости, но уменьшение всепоглощающей скорби было хорошим знаком.
     Его жены не могли не заметить красноволосую женщину и ее маленькую копию, но благоразумно решили промолчать и позволить мужу самому решить, когда их стоит познакомить.
     Макото в свою очередь то и дело поглядывала на маленькую Карин. Ей не терпелось познакомиться с новенькой девочкой и вместе поиграть. Все остальные девушки были гораздо более зрелыми, и ей очень часто было не с кем играть.
     Оказавшись внутри стен своего родного особняка, Кеншин наконец вздохнул с облегчением. Хитоми настаивала на немедленном медицинском осмотре, поэтому Кеншин бегло представил Кейко и Карин, поручив Мэюми помочь им выбрать комнату, а сам направился в лазарет.
* * *
     — Можешь выбрать одну из этих комнат. Кеншин проявил большое великодушие, раз позволил вам обеим жить в элитной части замка, и в твоих интересах вести себя тихо, дабы он не передумал, поняла? — Властно сказала Мэюми, решив проявить самодеятельность и с порога поставить новую женщину на место.
     — Д-да, госпожа. Мы не доставим никому хлопот, — Кротко ответила Кейко, не намереваясь перечить этой молодой красивой девушке, которая вполне вероятно являлась одной из жен Кеншина.
     — Хорошо. Мой Кеншин очень могущественный человек, и его силы неизмеримы. Ты когда-нибудь видела такую великолепную одежду? Все это было создано им, — Гордо заявила Мэюми, вытащив из гардероба прекрасный голубой сарафан с цветочками, и точно такой же, но гораздо меньшего размера.
     — Э-это невероятно! — Шокировано сказала Кейко обнаружив огромное количество одежды не только на себя, но и на маленькую Карин.
     — Ого, мама, как красиво! Я хочу это примерить! — Радостно заявила Карин.
     — Сначала вам нужно помыться. Не представляю, как мой любимый Кеншин выдержал этот смрад! — Хмыкнула Мэюми, недовольно поморщившись от немного неряшливого вида матери и дочери.
     Услышав эту реплику в свой адрес, Кейко стало невероятно стыдно и, наклонившись к своей дочери, она ласково погладила ее по щеке.
     — Она шутит. Ты моя сладкая булочка, и от тебя пахнет только сладостью, — С улыбкой сказала она и поцеловала готовую расплакаться дочь в лоб.
     Мэюми не обращала на все это внимание и направилась в ванную комнату, а затем окрикнула мать и дочь.
     — Чего встали? Давайте быстрее, у меня нет на вас времени, — Недовольно крикнула Мэюми, и Кейко поспешила в ванную комнату, где уже вовсю набиралась горячая вода.
     За следующие пять минут Мэюми коротко объяснила устройство уборной, и показала им на кусок обыкновенного хозяйственного мыла, решив, что этого более чем достаточно для двух бродячих кошек.
     — Как помоетесь, наденьте что-нибудь красивое, но не вызывающее, и ждите. Вам запрещается покидать эту комнату без разрешения. На ужин вас позовут. Все понятно?
     — Да, госпожа, — Кротко ответила Кейко, и после ухода Мэюми помогла раздеться дочери и, раздевшись сама, забралась в довольно большую ванну.
     Карин радостно забралась в горячую воду и принялась плескаться. Она впервые испытывала нечто подобное и была очень довольна. Кейко не мешала играм дочери, и сама наслаждалась расслабляющим теплом горячей воды.
     Она бережно помыла свою любимую дочь, а затем помылась сама, не притрагиваясь ни к чему, кроме одного куска мыла. Она прекрасно знала ценность всевозможных ароматических масел в очень красивых флаконах, и не хотела получить выговор за растрату ценного имущества.

Глава 180

     Тем временем Кеншин разделся догола и сел на кушетку, отдавшись в опытные руки любимой жены. Хитоми не желала слушать его возражения о том, что все в порядке, и едва ли не силой заставила его прийти в лазарет.
     — Почему половина связок на твоем теле растянуты или и вовсе разорваны?! Что с тобой произошло? — Спросила она, недовольная тем, что ее муж в очередной раз рисковал своей жизнью.
     — Я сражался и победил. Это все, что имеет значение, — Спокойным тоном ответил Кеншин. Он был не в настроении в сотый раз обсуждать тему своей безопасности, поэтому лишь нежно погладил ее большой живот.
     — Ты ведь понимаешь, что для нас всех нет ничего ценнее твоей жизни? — Со вздохом спросила Хитоми, не желая сдаваться.
     — Я прекрасно это понимаю. А ты понимаешь, что я, как мужчина и отец, не могу просто стоять в стороне, когда моих детей убивают, словно скот? — Властно спросил он, глядя в ее белые словно снег глаза.
     — Тогда все твои планы и мечты не выполнимы. Что ты будешь делать, когда у тебя будет несколько сотен детей? А несколько тысяч? Кто-то из них неизбежно будет погибать. Достаточно лишь взять одного из них в плен, и ты будешь вынужден действовать!
     Кеншину было нечего ответить, ибо он и сам прекрасно понимал свое положение и планомерно пытался отдалиться от сыновей, дабы чувствовать к ним меньшую привязанность. Однако ни порядковые номера вместо имен, ни разделение общего дома на две части, не помогли обрести достаточную черствость, чтобы не воспринимать их утрату, как трагедию.
     — Прости… — Прошептала она и обняла его сзади, прижавшись животом к его широкой спине.
     — Все в порядке. Ты очень умная женщина, Хитоми, и я безумно ценю твой гораздо более богатый жизненный опыт, — Ласково ответил он и поцеловал ее нежные руки.
     Спустя несколько минут нежностей и ласк, Хитоми отринула все эмоции и приступила к лечению его внутренних органов. Чем тщательнее она обследовала его тело, тем сильнее хмурилась. Огромное количество сосудов были перенапряжены, и заботливой жене пришлось более часа скрупулезно залечивать каждый.
     Истратив всю чакру, она решила не терять времени и потянула Кеншина в душ, где проявила всю нежность и заботу, с особым трепетом омывая его ослабленное тело. Об интиме не могло быть и речи, но это не мешало им показывать друг другу свою любовь.
     После душа Кеншин решил поужинать и попросил Макото пригласить Кейко и Карин. Он хотел, чтобы две девочки подружились и не чувствовали себя одиноко в этом огромном особняке.
* * *
     Услышав стук в дверь, Кейко немного удивилась, но без промедления подошла, и открыла.
     — Здравствуйте, Кейко-сан, привет Карин, — Учтиво поздоровалась Макото, и продолжила, — Кеншин попросил меня пригласить вас на ужин.
     Кейко была приятно удивлена уважительным обращением этой воспитанной девушки, и расцвела в улыбке.
     — Конечно, Макото-чан. Спасибо за приглашение, — Ответила она, впуская девочку-подростка в комнату. Ее очень обрадовала воспитанность этой девочки и она была рада, что они с Карин могут подружиться.
     — Вы очень красивая, Кейко-сан. Кеншин определенно будет рад вас видеть, — Мягко сказала Макото, оценив максимально простой, но невероятно стильный наряд.
     Кейко была бы рада надеть платье или сарафан, но из-за множественных шрамов на руках, болезненно белой кожи и худобы, не могла позволить себе открытую одежду, поэтому надела обтягивающую черную кофточку и стильные черные штаны. Карин в свою очередь была младшей копией своей матери.
     Обратив внимание на то, что Кейко одета во все черное, Макото ошибочно решила, что она вместе со всеми скорбит по Восьмому и соблюдает траур.
     — Я рада, что в нашем доме появилась такая хорошая женщина. В отличие от некоторых, вам не нужно намекать о том, что траур еще не окончен… — Со вздохом сказала она, памятуя о ссоре с Мэюми, которая, казалось бы совсем не скорбела по Восьмому, и едва ли не через два часа веселилась, рассказывая другим девушкам веселые истории из жизни.
     — Траур? — Удивленно спросила Кейко.
     — Так говорят, когда кто-то испытывает большую боль от потери близкого человека. Как Кеншин и Айя, потерявшие одного из старших сыновей… — Со вздохом сказала Макото, объяснив женщине из других краев определение слова «траур».
     — Ах! Какой ужас… — Воскликнула Кейко и почувствовала сильное сострадание к человеку, потерявшему ребенка. Для нее, потеря Карин была самым ужасным кошмаром, который мучил ее последние месяцы. Она боялась представить, каково это, потерять свое дитя.
     Перед тем, как покинуть комнату, Макото пригладила свои непослушные волосы и, поправив кофточку, направилась к выходу. Кейко взяла Карин за руку и пошла вслед за юной девушкой.
     За столом уже собрались все, кроме Айи и Кеншина, который некоторое время назад направился в ее комнату, дабы привести убитую горем жену к столу.
     — Можете сесть, куда вам удобно, — Сказала Касуми, опередив желающую в очередной раз указать новеньким их место, Мэюми.
     — Спасибо, — Мягко ответила Кейко и элегантно села на одно из свободных мест. Карин не совсем понимала, что происходит, поэтому просто повторяла все вслед за матерью.
     Лишь через десять минут Кеншину наконец удалось уговорить Айю спуститься, и заплаканная, наспех умывшаяся беременная девушка, без особого энтузиазма заняла свое привычное место.
     Кеншин не мог не обратить внимание на ослепительно выглядящую Мэюми. Она единственная нарядилась словно на бал, и ко всему прочему нанесла огромное количество косметики, буквально выпячивая свою красоту. Он не мог не нахмуриться от подобной бестактности, но решил промолчать, ибо скорбь и траур должны исходить от чистого сердца, и заставлять проявить сочувствие, у него не было никакого права.
     Сам же Кеншин был одет в простейшую форму подобную той, которую в его мире использовали мастера восточных единоборств, а именно китайского ушу. Увидев среди всей одежды предлагаемой системой форму под названием «ифу», он нашел ее невероятно практичной, не стесняющей движения и очень легкой. Именно поэтому он практически полностью отказался от привычных элементов одежды, свойственных простому студенту. Исключением являлись лишь нижнее белье, простые майки и изредка эластичные трико.
     — Кейко, Карин, прекрасно выглядите, — Мягко сказал он в качестве дежурного комплимента и продолжил, — Не нужно пугаться того, что сейчас увидите.
     Едва он успел закончить предложение, как на всем столе появилось огромное количество разнообразных блюд, и даже, готовая к неожиданностям, Кейко вздрогнула и широко раскрыла глаза.
     К удивлению Кеншина, Карин восприняла происходящее гораздо более спокойно, чем ее мать, и сразу же потянулась к запеченой куриной ножке, на что Кейко шикнула и уставилась на дочь недовольным взглядом.
     — Не стоит, пусть девочка поест, — Мягко сказал Кеншин, чувствуя легкость на душе, от наблюдения за ребенком. На проделки мальчишек он уже вдоволь насмотрелся, но маленькая девочка не вызывала ничего кроме улыбки.
     Кейко мягко улыбнулась, а Карин мгновенно схватила манящую ароматом куриную ножку. Она развеселила всех своим непосредственным детским поведением, и немного согнала нависшую над комнатой пелену грусти.
     И если Карин радовала всех своей детской несдержанностью, то ее мать удивила всех своей манерой держаться. Утонченность проявлялась в каждом ее действии, и Кеншину было приятно на это смотреть.
     Он не мог не заметить пылающий недовольством взгляд Мэюми, обращенный на Кейко. Она была буквально в бешенстве, недовольная тем, что Кеншин уделяет много внимания «бродячей кошке», нежели ухоженной и красивой девушке.
     «Останься после ужина», — Мысленно сказал ей Кеншин и Мэюми буквально расцвела на глазах. Ее гнев сразу же улетучился, и молодая красавица очень обрадовалась перспективе остаться с господином наедине.

Глава 181

     Закончив прием пищи, Кеншин поручил Касуми позаботиться о матери и дочери, отправив их в комнату отдыха. Кейко все еще не понимала, каковы ее обязанности на новом месте, но тактично промолчала, решив не отвлекать Кеншина от забот.
     — Ты очень красивая, — Спокойным тоном сказал Кеншин, глядя на глубокое декольте Мэюми.
     — С-спасибо, господин… — Покраснев, ответила она. Впервые он так откровенно хвалил ее красоту, и девушка не могла не радоваться.
     Мэюми сразу же аккуратно встала из-за стола, дабы Кеншин смог еще лучше оценить ее внешний вид. Увидев подзывающий жест пальцами, она очень обрадовалась и грациозно проследовала к месту главы семьи.
     — У тебя очень хороший вкус… — Безэмоционально сказал Кеншин и буднично приподнял ее великолепное голубое платье.
     — Ах! — Воскликнула она от неожиданности. За все время он ни разу не позволял себе таких вульгарных действий и молодая девушка была ошеломлена.
     — Да… Очень хороший вкус, — Вздохнул Кеншин, оценив невероятную красоту ее длинных ног и изящных черных чулок.
     — Повернись, — Спокойным тоном сказал он, и Мэюми послушно повернулась к нему спиной.
     Кеншин без смущения задрал ее платье и оценил подтянутую пышную попку. Одного взгляда было недостаточно, и девушка почувствовала на своей заднице его правую руку.
     — Ах! Г-господин, что вы делаете?! — Шокировано воскликнула она, развернувшись и сделав шаг назад.
     — Разве всю неделю ты не этого хотела? Разве ты не помешана на том, чтобы стать моей женой? — Спросил он, приподняв бровь.
     — Я… Да! Я безумно хочу стать вашей женой, господин… — Решительно призналась Мэюми, всем сердцем надеясь, что Кеншин именно так и сделает.
     — Тогда следуй за мной, — Спокойным тоном сказал он и, поднявшись из-за стола, неспешно направился к выходу из столовой.
     Мэюми почувствовала дрожь по всему телу и поспешила за ним, прихорашиваясь в редких зеркалах на пути в комнату Кеншина.
     Оказавшись перед дверью его комнаты, она почувствовала предвкушение, будто бы находилась всего лишь в шаге от своей заветной мечты. Кеншин открыл дверь и любезно пропустил девушку вперед, а затем вошел сам.
     Мэюми впервые оказалась в его комнате и сразу же почувствовала сводящий с ума запах Кеншина. За время проведенное рядом с ним, она по уши влюбилась в статного молодого парня, и он прекрасно об этом знал.
     — Раздевайся, — Равнодушно сказал Кеншин, буквально выбив Мэюми из романтических грез.
     — Ч-что? — Удивленно спросила она, на что Кеншин лишь молча изогнул бровь.
     Ей понадобилось лишь несколько секунд, чтобы осознать и обдумать его слова, после чего молодая девушка принялась аккуратно снимать с себя одежду, прямо перед сидящим на кресле Кеншином.
     Даже в подобной ситуации Мэюми не упускала возможности показать себя с лучшей стороны. Ее движения стали плавными и сексуальными, а глаза неотрывно смотрели на Кеншина.
     Несмотря на ужасное настроение и полное отсутствие сексуального влечения, Кеншин был молодым половозрелым мужчиной, и не мог игнорировать обворожительную красоту полуголой девушки. Ее соски были невероятно возбуждены, а маленькие черные трусики так и приковывали к себе взгляд.
     Когда Мэюми оказалась полностью обнажена, Кеншин равнодушно скомандовал:
     — Ложись, — И указал на кровать.
     Она не понимала, почему он настолько холоден, но делала все, что он скажет, и аккуратно легла спиной на кровать, немного раздвинув ножки, в надежде вызвать хоть небольшую искру в его взгляде.
     Ее великолепное тело не могло ему не нравиться, однако физиологическая реакция организма мужчины на фигуру молодой и красивой девушки совершенно не означала наличие более глубоких чувств. Кеншин не чувствовал к ней ничего, кроме раздражения, и прекрасно слышал ее мысли во время ужина. Именно поэтому, он раз и навсегда решил покончить с ее скверным характером, дабы исключить вероятность ситуации, в которой ему придется поднять руку на женщину.
     Кеншин в одно движение скинул с себя одежду, оказавшись полностью обнаженным, и маленькие голубые глаза Мэюми не могли не сосредоточиться на большом мужском достоинстве. В ее глазах мгновенно вспыхнула искра, и молодая девушка в предвкушении закусила губу.
     Без предварительных ласк и прелюдий Кеншин забрался на кровать и притянул Мэюми за ноги, пока их промежности не встретились вместе со звонким хлопком. Его большой член расположился на ее ухоженном и бритом лобке, и длинноногая красавица не могла сдержать стон предвкушения.
     Взглянув ей в глаза, Кеншин одним рывком вошел внутрь нее на половину длины. Она не была девственницей, но все же не смогла принять его член полностью. Ее глаза шокировано раскрылись, а изо рта раздался громкий стон.
     — Уууф! — Выдохнула она, едва справившись с необычным ощущением огромного члена.
     Кеншин был не настроен на занятие любовью, поэтому продолжил двигаться, совершенно не заботясь о ее чувствах. Мэюми могла лишь кричать и поскуливать, пытаясь обнять его за шею, но он не позволял.
     Спустя несколько минут размеренного соития, разум Кеншина начал высвобождать все накопленные за несколько дней эмоции. Он тяжело задышал и почувствовал огромную ярость. Его лицо приобрело звериный оскал, а глаза покраснели от переполнявших эмоций.
     — Кх… — Сквозь слезы хрипела Мэюми, чье горло сдавливала мускулистая рука Кеншина, полностью поглощенного яростью.
     Он пришел в себя лишь тогда, когда полностью разрядился в узкое лоно хрупкой девушки. Испугавшись своих действий, он в шоке убрал руку с ее горла, и Мэюми наконец смогла сделать нормальный вдох.
     — Прости… — Прошептал он и отстранился от задыхающейся девушки.
     — В-все… В…В порядке… — Откашливаясь сказала она. Ее разум был в полнейшем хаосе, ибо находясь на грани удушения, она в то же время испытала сильнейший оргазм в своей жизни, и дергалась она вовсе не из-за нехватки воздуха.
     Кеншин молча сел на край кровати и, схватившись за голову, винил себя за несдержанность. Он жалел, что повелся на поводу у своего гнева, и буквально желал на ком-нибудь отыграться. Мэюми была единственной, кто раздражала его, а узнав об ее отношении к Кейко и Карин, желание проучить ее увеличилось в несколько раз.
     — Не нужно винить себя… Это… Мне даже немного понравилось… — Промурлыкала она, словно кошка прижавшись грудью к его спине. Пережив оргазм и получив оповещение о становлении его женой, разум Мэюми полностью перестроился. Вся стервозность и неудовлетворенность жизнью в миг улетучилась, а на их место пришла огромная любовь и желание быть любимой.
     Повернувшись к ней лицом, Кеншин почувствовал тепло, и впервые за долгое время не просто увидел в ней физически привлекательную девушку, но и почувствовал огромное желание прикоснуться к ее губам.
     — Умммпф! — Промурлыкала Мэюми, когда он аккуратно взял ее за подбородок и страстно поцеловал.
     Выплеснув все негативные эмоции, он очень сильно нуждался в ласке, и еще сильнее хотел ее подарить. Мэюми сразу же была прижата к кровати, но вместо стальной хватки у себя на горле, ощутила нежные поцелуи от любимого мужчины.
     Следующий час Кеншин только и делал, что целовал и ласкал нежное тело голубоглазой красавицы, заставляя ее вновь и вновь кричать от ошеломительных оргазмов. И только лишь заполнив ее еще двумя залпами густой спермы, он наконец прекратил атаку на ее изнеможенное тело.
     Мэюми еще несколько минут блаженно поскуливала от удовольствия и сразу же прижалась к нему всем своим телом, положив голову ему на грудь. Она впервые за всю свою жизнь была по-настоящему счастлива, и не хотела ничего, кроме как любить и быть любимой. Все прежние стремления и желания о лучшей жизни стали ей не интересны, ибо ее новый муж подарил ей гораздо более лучшую жизнь, чем та, о которой она мечтала.

Глава 182

     Прошло всего несколько часов после ужина, как в комнату отдыха вошли Кеншин и Мэюми. Все его жены мгновенно сосредоточили на них свои взгляды, и каждая отреагировала по своему.
     Касуми и Нацуми ошарашено выпучили глаза, отказываясь верить, что Кеншин так быстро оправился от травм и траура, что решил наброситься на самую нелюбимую девушку.
     Макото была немного удивлена, но не более. Хитоми в свою очередь была единственной, кто обрадовалась происходящему. Она восприняла это, как хороший знак, и была довольна, что ее муж не убивается горем, а сбрасывает напряжение самым лучшим способом.
     Реакция Айи выделялась сильнее всех. Едва ощутив в Мэюми «свою», она гневно уставилась на Кеншина, решительно встала со своего места и решила уйти.
     — Скотина! — Заявила она и попыталась пройти мимо него. Однако Кеншин не собирался ее никуда отпускать и нежно притянул ее к себе, не обращая внимание на ее протесты.
     Айя не могла долго сопротивляться настойчивым проявлениям любви мужа и позволила ему делать все, что он хочет. Кеншин усадил беременную жену себе на колени и принялся гладить ее большой живот, транслируя атмосферу абсолютного умиротворения, от чего даже другие девушки почувствовали покой и радость.
     Кейко могла лишь удивленно наблюдать за проявлениями любви и ласки, вспоминая свои молодые годы. Будучи тридцатилетней, глубоко больной женщиной, она считала себя старой, и могла лишь вспоминать период беременности, завидуя этой молодой девушке.
     Давние воспоминания вновь напомнили ей о том, насколько глупой и доверчивой была юная Узумаки Кейко, с легкостью поверившая обаятельному и красивому наследнику очень уважаемой семьи. Она безумно хотела выйти за него замуж, а он хотел лишь одного, и как только он это получил, глупая обесчещенная девушка стала ему не интересна, получив в ответ лишь позор, обернувшийся самым лучшим подарком в ее жизни — маленьким красноволосым сокровищем.
     За прошедшие одиннадцать лет ненависть Кейко давно прошла, ибо клан Узумаки практически в полном составе был истреблен, и в какой-то степени она чувствовала радость за то, что с ней случилось, в противном случае она бы не родила маленькое красноволосое золото и была бы мертва вместе со всеми членами огромного клана.
     Однако даже так, измученная, не видевшая любви женщина, не могла не вздыхать при виде невероятной ласки и нежности отца к будущему ребенку. На долю секунды она почувствовала зависть, но сразу же упрекнула себя за недостойные мысли в адрес благодетеля и его уважаемой жены.
     — Кеншин, ты любишь Айю? — Радостно спросила Карин, незаметно оказавшись возле них. Ей было очень интересно, что происходит, ибо она никогда не видела вблизи проявления романтических чувств. Окружающие ее головорезы Зосуи были черствы на эмоции и могли лишь нагрубить и оскорбить.
     — Очень люблю… — Мягко ответил Кеншин и погладил Карин по голове. Она мило улыбнулась, а затем ожидающе посмотрела на живот Айи.
     — Можешь потрогать, — Спокойно сказала Айя, чувствуя, что девочке безумно любопытно.
     Карин аккуратно протянула руку и положила ладонь на большой живот Айи, а затем радостно взвизгнула, когда почувствовала ответ малыша. Плод был полностью сформирован и будто чувствовал все происходящее снаружи. Именно поэтому Кеншин приложил все силы на то, чтобы одарить будущего сына положительными эмоциями.
     — Прости, что вела себя грубо по отношению к вам с Карин, — Шепотом сказала Мэюми, заняв место рядом с Кейко.
     — Все в порядке… Не многие женщины будут в восторге, если мужчина приведет в дом другую… — С легкой улыбкой ответила Кейко.
     Мэюми не стала продолжать этот разговор, ибо все еще не чувствовала никакой близости с этой женщиной. Извинилась она лишь потому, что хотела разрешить свои прошлые конфликты и начать жизнь с чистого листа. В этот момент все старые обиды и разногласия казались такими незначительными, и молодая блондинка не могла поверить, что всерьез переживала из-за таких мелочей.
     — Макото, возможно ты хотела бы показать Карин коллекцию своих игрушек? — Мягко сказал Кеншин, подталкивая двух девочек к дружбе.
     Услышав его предложение, глаза Макото удивленно раскрылись и она, радостно кивнув, побежала в дальний конец комнаты. В шкафу было множество разнообразных плюшевых игрушек, а так же классических игр для девочек-подростков. Юная короткостриженная брюнетка с радостью достала огромного плюшевого медведя и бегом вернулась назад.
     Карин не могла сдержать огромного удивления, раскрыв свои малиново красные глаза и уставившись на большого плюшевого медведя. Она с первого взгляда захотела заполучить такого же, и Макото, увидев ее заинтересованный взгляд, с улыбкой протянула его ей.
     — Он теперь твой, только не обижай его, — Спокойным тоном сказала Макото, подражая тону взрослых, выглядя при этом скорее забавно, чем серьезно.
     — С-спасибо! — С горящими глазами воскликнула Карин и, обняв плюшевого мишку размером едва не в половину собственного роста, радостно побежала к маме.
     — Мама, смотри, что мне подарили! — Воскликнула она и протянула игрушку.
     Кейко не могла сдержать улыбку, чувствуя невероятную радость от всего происходящего. В первый же вечер своего пребывания на новом месте, она чувствовала себя дома. Погладив дочку и похвалив плюшевого мишку, она поймала взгляд Кеншина, и благодарно кивнула.
     Когда вечер подошел к концу, Мэюми демонстративно прижалась к Кеншину и получила заслуженный поцелуй, лишь немного смутив Кейко и сильно возмутив Макото.
     — Кеншин, почему вы не целуете меня? Чем я хуже остальных?.. — Надув губки, недовольно сказала Макото, развеселив всех присутствующих.
     — Конечно же, ты не хуже остальных, — Мягко ответил он и легонько чмокнул ее в щеку.
     — Нет, не так! — Недовольно сказала она, заставив Кеншина судорожно придумывать выход из ситуации.
     — Так достаточно? — Спросил он и аккуратно чмокнул ее в губы, рассмешив всех, включая Айю.
     — Угу! — Радостно ответила она и вновь переключила свое внимание на новую подругу, погнавшись за маленькой, но очень быстрой Карин, инициируя очередной раунд игры в салки.
     Кеншин тем временем попрощался со всеми и, приобняв Мэюми за талию, отправился в свою комнату. Многие не понимали, почему он решил принять ее в семью именно сейчас, но знали, если это случилось, то ночь принадлежит ей.

Глава 183

     Проснувшись в пять утра 424-го дня Кеншин на несколько секунд почувствовал счастье и удовлетворение, пока его разум не постигло осознание произошедших событий. Всплеск радости мгновенно погас, и он вновь почувствовал грусть.
     Погладив гладкий живот Мэюми, он улыбнулся от осознания того, что через две недели в его доме будет очередное пополнение. Вспомнив события прошедшей ночи, он вновь вернулся к множеству системных оповещений, одним из которых было уведомление о поднятии уровня.
     Достигнув двадцать первого уровня, он решил распределить свободное очко навыков в способность «Талантливое Потомство», подняв ее до двенадцатого уровня. С осознанием того, что его дети теперь будут на 60 % талантливее, Кеншин решил еще раз вдумчиво осмотреть статус своей новой жены.
     Имя: Накаяма Мэюми
     Возраст: 21
     Уровень таланта: 23
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 4100
     Контроль чакры: 52%
     Он прекрасно осознавал, что сыновья от Мэюми будут гораздо менее талантливыми, чем сыновья от Хитоми или Касуми. Однако в то же время он понимал, что не всем предначертано быть великими воинами, и был готов любить своих детей даже генинами или чунинами.
     Семья Накаяма остро нуждалась в огромном притоке свежей крови, дабы иметь возможность не только отразить любую угрозу, но и получить доступ к океану информации, находящейся за стенами крепости. К тому же Кеншин знал, что необходимо в кротчайшие сроки найти как можно больше талантливых женщин, а для этого требовалось множество доверенных людей.
     Аккуратно выбравшись из ласковых объятий красивой девушки, Кеншин направился в ванную комнату, где принял ледяной душ. Поток холодной воды будто был способен смывать негативные мысли, и Кеншину стало немного легче.
     Никого не предупредив, он покинул дом и направился на юго-запад. Пролетев около восьми километров, Кеншин плавно спустился на землю, аккурат возле богатого месторождения мрамора.
     Следующий час он раз за разом пытался выдолбить приемлемый блок мрамора, и лишь после десяти неудач ему наконец удалось вырезать блок нужного размера, не расколов его на несколько частей. Еще двадцать минут ушло на второй блок, и Кеншин наконец смог отдохнуть.
     Даже с учетом насыщения своего тела обильным количеством псионики, Кеншину крайне тяжело давалась настолько изнурительная физическая работа, однако он твердо решил делать все сам, дабы выказать огромную почесть тем, кого уже не вернуть.
     Отдохнув около десяти минут, Кеншин вернулся к делу и основательно задумался над способом транспортировки двух огромных многотонных кусков мрамора. Мысль о том, чтобы дотолкать огромные блоки, была сразу отринута, ибо он понимал, что даже у наполненных псионикой мышц есть предел.
     Транспортировка по воздуху отпадала по причине того, что его телекинез мог справиться в лучшем случае с 500 килограммами груза, и блоки весом в несколько тонн едва удавалось сдвинуть от приложенных усилий.
     В конечном итоге он не придумал ничего лучше, чем воспользоваться классическим методом транспортировки с помощью бревен. Около получаса он потратил на рубку и отделку двух деревьев, когда услышал слова подошедшего сына.
     — Отец, не нужно изнурять себя, мы с братьями сделаем все, что требуется, — Уважительно сказал Ичиро, не в силах смотреть на то, как Кеншин работает совершенно один.
     — Не стоит. Займись тренировкой или повидай мать, поддержка нужна ей, а не мне, — Ответил Кеншин, не отвлекаясь от работы. Ичиро сделал вид, что ушел, но Кеншин прекрасно знал, что он затаился в нескольких сотнях метров и не собирался оставлять его одного.
     Затратив около двух часов на эксперименты, Кеншин опытным путем выяснил оптимальный метод транспортировки настолько тяжелых конструкций. Еще час заняла сама транспортировка, и к девяти часам утра два огромных мраморных блока стояли на огороженной территории Семьи Накаяма.
     Кеншин едва успел на завтрак и занял свое место во главе стола. Девушки одна за другой подходили к нему для приветственного поцелуя, исключением являлись лишь Норико и Кейко, и он вновь посетовал на огромную загруженность, не позволяющую уделить им внимание, дабы окончательно принять обеих в свою семью.
     Карин настолько привязалась к Макото, что всюду следовала за ней хвостиком и пыталась подражать своей старшей подруге. Именно поэтому, когда Макото получила свой заслуженный поцелуй, Кеншин с удивлением обнаружил за ее спиной маленькую Карин, которая сделала шаг вперед, когда подруга отошла в сторону.
     На несколько секунд повисла гробовая тишина, и Кейко уже намеревалась резко окрикнуть непослушную дочь, как Кеншин легонько наклонился к маленькой красноволосой девочке и мягко чмокнул ее в щеку, заставив ее расплыться в довольной улыбке.
     Следующие несколько секунд мало кто смог сдержать смех от вида изящно удаляющейся от Кеншина малышки. Карин пыталась повторять за всеми, но в ее исполнении весь эротизм выглядел очень мило и невероятно забавно.
     — Простите, господин, мне следовало лучше ее воспитывать… — Соблюдая приличия, сказала Кейко.
     — Не стоит. Карин и Макото — две жемчужины нашей семьи, и любые их проделки не доставляют мне ничего, кроме улыбки, — Мягко ответил Кеншин и в ту же секунду подал на стол множество легких блюд.
     — Карин, ты должна попробовать йогурт! — Шепотом заявила Макото, приблизившись к ее уху и протянув ей маленький пластиковый стакан.
     Карин с интересом посмотрела на необычную посуду, увидев внутри молочно-розовый цвет. Ее глаза мгновенно сузились, концентрируясь на добыче, и маленькая красноволосая хищница немедленно атаковала.
     Едва ложка с йогуртом оказалась у нее во рту, как Карин широко раскрыла глаза и сразу же взглянула на мать. Она немедленно подскочила со своего места, прихватив с собой вкуснейшее лакомство, и в несколько шагов оказалась рядом с матерью.
     — Мама! Ты должна это попробовать! — С горящими глазами заявила Карин, бережно протянув невиданное ранее лакомство любимой матери.
     — Карин! Веди себя прилично! — Шикнула на нее Кейко, но глядя в горящие глаза дочери, не могла не попробовать то, что она ей предлагала.
     — Ммм… Действительно очень вкусно… — Мечтательно промурлыкала она. Несмотря на то, что Кейко была очень сдержанной женщиной, она в то же время была неравнодушна к сладостям и не смогла сдержать довольного мурчания от самого вкусного деликатеса в своей жизни.
     Кеншин не мог не обратить внимание на все происходящее, и сделал вывод, что мать и дочь безумно любят все сладкое. Он чувствовал огромное удовольствие, излучаемое Карин и Кейко, и не мог не улыбнуться.
     Норико тем временем вела себя как обычно. Она не обращала никакого внимания на все происходящее вокруг и молча ела, вгрызаясь в жареное мясо. Кеншину не удалось заставить ее есть легкую пищу на завтрак, они лишь сошлись на уговоре, что на 80 % съеденного мяса, она будет есть 20 % овощей.
     Закончив прием пищи, Норико молча встала и неспешно пошла к выходу, звонко постукивая протезом по паркетному полу, ненавязчиво напоминая Кеншину о его обещании вернуть ей здоровье.

Глава 184

     После завтрака Кеншин поцеловал Айю и Хитоми в живот, наказав им направляться в родильную комнату и весь день отдыхать, а сам вышел во двор и вернулся к работе с блоком мрамора.
     Помимо двух огромных блоков, он привез с собой множество блоков поменьше, дабы практиковаться сначала на них, и не прогадал. Даже с учетом теоретических знаний о глубокой размывке, шлифовке и полировке, он практически сразу испортил один из опытных образцов.
     Лишь через час ему удалось нащупать подходящий метод, а так же подобрать нужный инструмент. Еще час ушел на изучение высечения надписей на весьма хрупком мраморе, и только после этого он начал основную работу.
     Всем было очень интересно, что же задумал Кеншин. И если сыновья интересовались издали, то жены не стеснялись подходить, и спрашивать. Особенно от него не отходили Макото и Карин, бегая неподалеку и донимая его вопросами.
     — Если она вам мешает, я могу ее увести, господин, — Мягко сказала подошедшая несколько минут назад Кейко, ожидающая момент перерыва, дабы не отвлекать Кеншина от работы.
     — Ничего подобного. Они не только не мешают, но и наполняют дом жизнерадостной атмосферой. Сегодня должны родить Айя и Хитоми, а значит наш дом через несколько дней будет наполнен детскими голосами… — С довольным вздохом сказал он, поглаживая все еще немного шершавый блок мрамора.
     — Дети — это огромное счастье и великое благословение. Не было и дня, чтобы я не благодарила судьбу за это маленькое красноволосое счастье… — С улыбкой ответила она, полностью расслабившись под аурой спокойствия исходящей от Кеншина.
     Он лишь улыбнулся, и продолжил неспешно высекать надписи на большом блоке мрамора. Кейко несколько минут молча наблюдала за его выверенными действиями и, наконец, в один из очередных перерывов спросила:
     — А Макото ваша?..
     — Жена, — Спокойно ответил Кеншин, ошеломив красноволосую женщину.
     — Она ведь совсем ребенок… — Пробормотала Кейко.
     — Эта малышка гораздо более зрелая, чем хочет казаться. Ей нравится чувствовать себя ребенком, а я окружаю ее заботой, — Ответил Кеншин, не отрывая взгляда от огромного куска мрамора.
     — Простите, господин, я не должна была лезть не в свое дело, — Кротко сказала Кейко, запоздало осознав, что рискует утратить благосклонность господина.
     — Перестань меня бояться. Тебе здесь никто не господин, и не стоит страшиться моего гнева. Подобных вопросов не достаточно, чтобы меня разозлить, — Спокойным тоном сказал Кеншин. Ему уже порядком надоела эта услужливость, и он хотел простого доверительного общения.
     — Хорошо, — С улыбкой ответила Кейко и продолжила умиротворенно наблюдать за работой Кеншина. Ей очень нравилось находиться в его обществе. Впервые за очень долгое время она чувствовала себя в безопасности и по-настоящему расслабилась.
     Работа была завершена лишь к семи часам вечера, оставался лишь один последний штрих. Кеншин сконцентрировался на своей способности «Создание Убежища» и принялся возводить здание вокруг двух блоков мрамора.
     Когда зал памяти был полностью готов, Кеншин установил урны с прахом на постамент, прямо под портретами улыбающихся Кеиджи и Восьмого. Глядя на изображения погибших сыновей, он не смог сдержать слез и, рухнув на колени, воздал им почести за проявленную доблесть.
     После часа, проведенного наедине с погибшими сыновьями, Кеншин казалось бы полностью избавился от скорби и лишь после этого позволил всем остальным выказать уважение к усопшим и воздать почести.
     Каждый из его сыновей заходил по очереди, и проводил внутри от десяти минут до получаса, а затем молча выходил и возвращался к своим делам. Эта церемония была негласной, и никак не регламентировалась Кеншином. Каждый скорбел по-своему. Кто-то все время молчал, а кто-то без умолку разговаривал с двумя погибшими братьями. Кто-то лил слезы, а кто-то рассказывал смешные истории.
     В девять часов вечера у Айи и Хитоми отошли воды, а уже в 9:15 Кеншин держал на руках двух малышей. Тридцать Седьмого и Тридцать Восьмого. Голубоглазый и белоглазый малыши с интересом смотрели на отца, чувствуя непреодолимую связь, и заплакали лишь тогда, когда оказались в руках матерей.
     — Они такие красивые… — Завороженно прошептала Макото, не сводя взгляд с двух лысых комочков.
     — А можно их подержать? — С интересом спросила Карин, чувствуя любопытство к новорожденным.
     — Завтра. Все завтра. А сейчас нужно дать им отдохнуть, пойдемте, — Мягко сказал Кеншин, погладив обеих девочек по головам. Рождение сыновей сделало его чрезвычайно мягким, и он, словно завороженный, проявлял любовь к окружающим.
* * *
     Следующие несколько дней прошли в большой суматохе от количества свалившихся на Кеншина дел. Он должен был не только уделять внимание своим женщинам, а так же новорожденным малышам, но и не прерывать тренировки.
     Большую часть свободного времени 425-го дня Кеншин потратил на исследование новых сил Пятнадцатого, замерив его силу, скорость, а так же различные параметры организма. После достижения ранга джонина Пятнадцатый стал способен не дышать около пятнадцати минут, не снижая физической активности. Для Ичиро «потолком» были десять минут задержки дыхания без малейшего движения и пять во время активных действий.
     Так же Кеншин с удивлением подметил невероятную регенерацию Пятнадцатого. Порез на его руке затянулся буквально за час, а к вечеру от него не осталось и следа. Он был очень рад открывшимся перспективам и возросшей силе своего сына, но для более серьезных тестов ему требовалась Хитоми.
     Еще около недели назад она сообщила ему, что обрела некоторое просветление из учебника по биологии за пятый класс, и Кеншин надеялся, что его любимая жена сможет нащупать путь к становлению ирьенином уровня Цунаде или даже выше. Однако он лично настоял на том, чтобы следующие несколько дней она уделяла все свободное время малышу и забыла о работе.
     Вечером 426-го дня Нацуми и Касуми подарили ему двух великолепных малышей: Тридцать Девятого и Сорокового, а так же заветный двадцать второй уровень. Он сразу же вложил свободное очко навыков в способность «Создание Убежища», подняв ее на шестой уровень, и довольно улыбнулся от осознания новых возможностей.
     Прежде всего ему стали доступны различные медицинские предметы, гораздо более высокого уровня, нежели спирт и бинты. Он все еще не имел доступа к высококлассному больничному оборудованию, однако мог создавать высококлассные больничные кровати с мониторами жизненных показателей.
     И самое главное, что не могло его не радовать — он наконец получил доступ к электричеству. Доступные электрические приборы не блистали особым разнообразием, и по большей части были не нужны, но Кеншина очень обрадовала перспектива и множество открывшихся возможностей.

Глава 185

     Пол ночи 426-го дня и весь 427-й день Кеншин потратил на различные тесты доступных возможностей. Прежде всего его обрадовала профессиональная инструкция для использования всего, что он создавал.
     Хитоми была настолько впечатлена различными медицинскими приспособлениями, что, прихватив с собой маленького сына, поспешила в лазарет, дабы ознакомиться со всем великолепием научно-технического прогресса.
     В первую очередь она была без ума от новейших медикаментов, начиная от жаропонижающих, заканчивая мощнейшими транквилизаторами, обезболивающими и стероидами. Она могла часами с упоением читать развернутые системные описания всех препаратов, их состав и свойства, но Кеншин позволил ей лишь на два часа отвлечься от материнских обязанностей, а затем пышногрудая мама, надув губки, была вынуждена отправиться играть с малышом.
     Сам же Кеншин был очарован совсем другими новинками. Он, наконец, получил доступ к более технологичным вещам, чем раньше, и его внимание сразу же поглотило колесо. И хотя в этом мире уже существовали деревянные колеса, они были крайне примитивными, и не могли справляться с нуждами шиноби.
     Получив доступ к самому современному колесу из его прошлого мира, Кеншин долго не мог придумать конструкцию для высокотехнологичной кареты. Ему пришлось затратить два часа под стократной концентрацией, чтобы обдумать прототип будущей повозки.
     Вся задача облегчалась в разы благодаря контекстным подсказкам системы, и Кеншин мог без особых проблем понять, как производится монтаж той или иной детали и использовать нужный для этого инструмент.
     До самого вечера он словно ребенок собирал свой собственный конструктор, заказывая разнообразные инструменты для качественной сборки кареты. Помощь системы в этом вопросе была настолько широкой, что без нее Кеншин и за месяц не смог бы закончить эту работу.
     Лишь благодаря феноменальной памяти и очень сильному разуму Кеншин справился с огромным потоком информации, касающейся различных характеристик всего, на что падал его взор. Эти знания были настолько обширными, что любого неподготовленного человека ждала головная боль после ознакомления с несколькими из продвинутых сплавов, инструментов, способов их использования и различных технических характеристик.
     К ужину Кеншин закончил лишь основу будущей элитной кареты. Корпус по большей части состоял из авиационного алюминия, и лишь основы конструкции были сделаны из прочнейшего титанового сплава. Он не сомневался в силе его четырех лошадей, но посчитал нецелесообразным использовать в карете броню, ибо даже крепчайшие сплавы не гарантировали защиту от сильнейших шиноби, но сильно утяжеляли конструкцию.
     После сытного ужина все женщины по очереди поцеловали Кеншину в щеку и отправились по своим делам. Малыши не отставали от своих матерей и радостно жались к отцу. Кейко в свою очередь полностью освоилась на новом месте и поддержала всеобщий ритуал, легонько чмокнув Кеншина в щеку.
     Норико была единственной, кто никогда не целовала Кеншина, и морщилась, когда видела проявление неуместных по ее мнению нежностей. Однако, вопреки своей излюбленной привычки уходить раньше всех, она сидела на своем месте и молча ждала, пока все женщины покинут обеденный зал.
     Кеншин не мог не заметить поведение Норико, поэтому остался сидеть до самого конца и, когда они остались наедине, вопросительно приподнял бровь.
     — Я согласна, — Спокойным тоном сказала она, глядя ему в глаза.
     — Уверена? — Вмиг став серьезным, спросил Кеншин.
     — Да. Ты показал себя человеком слова и разорвал врагов своего племени на множество частей, и у меня нет причин тебе не доверять, — Решительно сказала Норико, не переставая смотреть ему в глаза. Она была единственной из всех женщин этого дома, способной выдержать его напористый взгляд, не уступая и не подчиняясь.
     — Ты ведь понимаешь, что навсегда станешь моей женой и родишь мне детей?
     — Это единственное, что меня беспокоит! Я согласна на одного щенка, раз в полгода! — Едва сдерживая недовольство, заявила она.
     — Щенка? Не говори так о наших будущих детях. Раз в полгода недостаточно. Раз в месяц, — Не желая уступать, ответил Кеншин, чувствуя себя очень странно, от обсуждения подобных вещей.
     — Раз в месяц?! Я что похожа на свиноматку?! Раз в пять месяцев мой максимум! — Прорычала она, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть в Кеншина тарелкой. Единственное, что ее останавливало — это непривычное чувство близости и родства, будто он был последним членом ее племени и единственным близким человеком в этом мире.
     — Месяц, — Спокойно ответил Кеншин.
     — Четыре! — Гневно воскликнула она.
     — Месяц, — Все так же равнодушно сказал он.
     — Три или я не согласна! — Пылая от ярости, заявила Норико.
     — Два — мое последнее предложение, — Сказал Кеншин, глядя в ее единственный глаз.
     — Аррр! Хорошо! — Недовольно прорычала она, чувствуя небольшое удовлетворение, что получила некоторую уступку с его стороны. Ей было просто необходимо сопротивляться выдвигаемым условиям, дабы сохранить чувство собственного достоинства и быть не похожей на остальных женщин этого дома.
     — Следуй за мной, — С легкой улыбкой сказал Кеншин и направился в лазарет, дабы избежать возможных побочных эффектов.
     Норико спокойно встала из-за обеденного стола и, постукивая деревянной ногой по паркетному полу, неспешно последовала за Кеншином, желая поскорее вернуть себе утерянное здоровье.
     Оказавшись в палате, Кеншин аккуратно подхватил Норико на руки и положил на кушетку. С тех пор, как она поселилась в доме Семьи Накаяма, ее тело стало гораздо привлекательнее, но все еще не могло похвастаться красотой. Болезненная худоба практически полностью прошла, но кожа все еще была очень жесткой, испещренной огромным количеством шрамов.
     Кеншин прекрасно знал ее характер, поэтому не стал медлить и без прелюдий предложил ей тот самый договор, который в свое время получила и Макото.
     — До сих пор не могу привыкнуть к твоим странным способностям… — Прошептала она, и выбрала [ДА].
     Кеншин мог лишь ошеломленно наблюдать за потерявшей сознание девушкой. Все ее тело на секунду вспыхнуло ярчайшим и ослепительным светом, а затем, словно по волшебству, начало с огромной скоростью регенерировать.
     Все старые раны и шрамы мгновенно разгладились, а пустующая глазница, заросшая плотью, начала формировать в себе зачатки глаза. Одновременно с этим ее полностью шрамированная культя распрямилась и с видимой скоростью начала формировать берцовую кость, на которую мгновенно наслаивалась плоть.
     Все происходящее длилось несколько минут, после чего Норико открыла глаза и удивленно заозиралась по сторонам. Первым делом она взглянула не на свою ногу, а на парня, стоящего неподалеку. Ее сердце буквально трепетало, и сильная волевая девушка едва сдержала сильнейший порыв броситься в объятия этого человека.
     — Как ты себя чувствуешь? — Мягко спросил Кеншин и не удержался от нежного поглаживания головы этой воительницы.
     — Очень странно… Будто бы ничего не поменялось, но в то же время изменилось все… — Загадочно пробормотала Норико и только теперь взглянула на свою ногу.
     — Получилось! — Радостно воскликнула она, подскочив на ноги и взвизгнув от наплыва эмоций.
     — Поздравляю, — Нежно сказал он и, сняв с вешалки белый халат, протянул его похорошевшей девушке.
     — Ох! — Удивленно сказала она, оглядев свое полностью обнаженное тело и, приняв халат, бросила его на кушетку, ни капли не стесняясь.

Глава 186

     — Невероятно! Даже тот шрам от копья, и этот от клыков волка, все пропали! — Ошеломленно воскликнула Норико, осматривая все свое тело, которое приняло вид очень красивой модели.
     Кеншин невольно засмотрелся на ее невероятно подтянутую фигуру с нежнейшей кожей, и когда Норико наклонилась, дабы поближе разглядеть свою новообретенную голень, он не удержался от прикосновения к ее аккуратной подтянутой попке.
     — Ты что удумал?! — Рыкнула она и отскочила в сторону. Вместе с расщепленной одеждой с ее тела пропал и тот самый браслет с формацией подавления чакры.
     — Прости, мне не следовало этого делать… — Стушевавшись ответил Кеншин, удивляясь тому, что сделал. До этих пор он не видел в ней сексуальный объект, и лишь после вступления в брак осознал, что чувствует огромное влечение и любовь к этой непослушной девушке.
     — Еще раз сделаешь что-то подобное — пожалеешь! — Фыркнула она, на что Кеншин лишь улыбнулся, не чувствуя в ней привычной ярости. Ее слова совсем его не оскорбили, ибо он в свою очередь чувствовал к ней непреодолимую тягу и огромное чувство тепла.
     Норико и правда не испытывала к нему злости, но инстинктивно продолжала вести себя агрессивно. Рожденные несколько минут назад романтические чувства еще не успели укорениться в ее разуме, поэтому она продолжала вести себя как обычно, не замечая, что относится к Кеншину гораздо дружелюбнее, чем раньше.
     Решив, что процедура окончена, Норико накинула халат и решила поскорее уйти, дабы переодеться и отправиться на прогулку. Ее инстинкты буквально вопили о желании поохотиться и насладиться прекрасным чувством превосходства над загнанной в угол дичью.
     — Мы еще не закончили, тебя должна осмотреть Хитоми, — Спокойным тоном сказал Кеншин, мягко схватив ее за руку.
     — Не трогай! — Рявкнула она и молниеносно вырвалась из его хватки.
     — Да что с тобой такое? — Удивленно спросил Кеншин, ибо закономерно ожидал от нее большего послушания, но получилось так, что она стала воспринимать в штыки даже то, что позволяла ему ранее.
     — Ничего. Раньше я была калекой и была вынуждена терпеть твое нахальное поведение, но не сейчас! — Властно ответила она, на что Кеншин лишь тяжело вздохнул и сел на стул. Он не понимал, почему она стала еще более агрессивной, и не представлял, каким образом делать с ней детей.
     — И долго еще нам ждать эту дойную корову?! — Недовольно пробурчала Норико, скрестив руки на груди.
     — Не называй ее так. Прояви уважение к человеку, который заботится о твоем здоровье, — Серьезным тоном сказал Кеншин. Он едва сдерживался от поспешных действий в ее сторону. Если раньше он считал, что после замужества она станет послушнее, то сейчас он попросту не знал, что делать.
     — Пфф… — Вздохнула она, но ничего не сказала.
     Хитоми пришла через несколько минут и удивленно взглянула на Норико, чувствуя родство. Затем она перевела взгляд на Кеншина, который вкратце рассказал обо всем случившемся.
     Бегло осмотрев пациентку, Хитоми была сильно удивлена. Даже травмы, считавшиеся неизлечимыми, были полностью исцелены.
     — Невероятно! У тебя идеальное здоровье, постарайся его не потерять, — Сказала Хитоми, закончив осмотр.
     — Я как раз собиралась! Поскорее заканчивай вскармливать малыша, нас с тобой ждет множество нерешенных вопросов! — Решительно сказала Норико, поднявшись с кушетки и накинув халат.
     Кеншин был в полнейшем шоке от услышанного, и на секунду забыл обо всем, что хотел сказать. Внезапно его обуял гнев и он решительно воскликнул:
     — Хватит! Норико, я запрещаю тебе драться с членами нашей семьи! — Властно прорычал он, отчего Норико немного стушевалась и поморщилась, испытывая огромное давление.
     Она пыталась бороться с нарастающим давлением, но через несколько секунд была вынуждена сдаться. Она упала на колени и прорычала:
     — Хорошо!
     — Почему она осталась непослушной? — Удивленно спросила Хитоми, полностью игнорируя вздорные слова Норико.
     — Понятия не имею… Но чувствую, что за полгода стану полностью седым… — Со вздохом сказал он, поморщившись от количества свалившихся на его голову проблем.
     — Мы закончили? Тогда я пошла, меня ждет поистине славная охота! — Воодушевленно прорычала Норико, до хруста сжав кулаки.
     — Ты никуда не пойдешь, — Спокойным тоном сказал Кеншин. Он все еще был ошеломлен переменой ее характера в худшую сторону. Всю прошлую неделю она вела себя очень сдержанно и послушно, но стоило ему взять ее в жены, ее кроткость не только не увеличилась, но снизилась в разы.
     — Что значит никуда не пойду? Настоящий воин не может долго сидеть взаперти! Мы уже это обсуждали! — Рявкнула она, нахмурившись.
     — Желаешь поохотиться?! Хорошо. Но я пойду с тобой, — Едва сдерживая гнев, сказал Кеншин. Он очень не хотел ссориться с новой женой, поэтому пытался подавить вспыхивающее недовольство от ее непослушного поведения.
     — Что? Нет! — Синхронно воскликнули Норико и Хитоми.
     — Не нужно идти на поводу у этой неуправляемой девки! — Решительно заявила Хитоми, пылая гневом к непослушной Норико.
     — Замолчи, женщина! Когда два вожака разговаривают, женщины и дети должны молчать! — В гневе прорычала Норико. Ритуал замужества и полное исцеление пробудили в ней не послушание, а еще большую властность и доминантность.
     — Ты неблагодарная дрянь! — Воскликнула Хитоми, намереваясь проучить зазнавшуюся девчонку.
     — ХВАТИТ! — Громогласно заявил Кеншин, от чего Норико и Хитоми застыли на месте.
     — Хитоми, спасибо за помощь. Возвращайся к малышу, — Мягко сказал он и ласково поцеловал ее в уголок губ. Она нежно улыбнулась в ответ и недовольно зыркнув на Норико, направилась к выходу.
     Когда Хитоми закрыла за собой дверь, Кеншин перевел пылающий взгляд на Норико, и через несколько секунд устало вздохнул.
     — Пошли, — Властно сказал он, и она молча подчинилась, следуя за ним по пятам.
     — Сделай все свои дела и жди меня, — Оказавшись у ее комнаты, распорядился Кеншин. Она вновь не выказала недовольства и молча вошла внутрь.
     «Да что, черт возьми, с ней происходит?!» — Со злостью подумал Кеншин, и направился в мастерскую, дабы приготовиться к вылазке за границы территории Семьи Накаяма.

Глава 187

     Через полчаса Кеншин собрал все необходимое, надел экзокостюм и направился в комнату Норико.
     — Надень этот костюм, — Мягко сказал он, практически полностью избавившись от гнева.
     — Оставь себе, — Ответила Норико, даже не притрагиваясь к протянутому костюму, и сделала попытку пройти мимо Кеншина.
     — Надевай, — Более грозно сказал Кеншин, вновь начиная закипать от такого откровенного непослушания.
     — Он все равно будет испорчен, если я использую свою способность, — Немного мягче ответила Норико.
     — Я сделаю тебе новый. Надевай, — Серьезным тоном сказал он, устав от бесконечных споров.
     Норико лишь пожала плечами и скинула с себя всю одежду, вновь оказавшись полностью голой, а затем за несколько секунд надела несколько составных частей экзокостюма.
     Кеншин не мог не засмотреться на ее великолепную фигуру в облегающем костюме. Он не понимал, почему его так сильно влечет к этой неуправляемой девушке, но подозревал, что все это из-за обоюдного ритуала. Ранее у него была мысль сделать ее лишь наложницей, и тогда его чувства не были бы затронуты, однако он не хотел, чтобы Норико так и осталась изгоем в его семье, поэтому решил сделать ее полноценной женой.
     Сложнее всего было объяснить женам, что их любимый муж собрался покинуть дом и уйти в неизвестном направлении. Они были очень недовольны и норовили высказать все недовольство в лицо главной виновнице. Однако Кеншин был не настроен на споры, поэтому едва ли не силой утащил Норико за собой, на корню прекратив зарождающуюся ссору.
     С сыновьями дело обстояло куда проще. Они не привыкли оспаривать приказы, но Ичиро с Пятнадцатым все равно сильно волновались за отца и выполняли приказ скрепя сердцем. Их благожелательные взгляды в сторону Норико, мгновенно изменились хмурыми и недовольными. Они понимали, что желание поохотиться в ночи, могло исходить только от нее, и решительно не одобряли подобную безответственность.
     — Ты не хотел, чтобы мы с твоими самками ссорились, но сделал так, чтобы они меня ненавидели, — Спокойным тоном сказала Норико, сидя на дереве.
     — Они вовсе тебя не ненавидят. Тебе просто нужно быть с ними мягче, а так же не искать приключений на ночь глядя. Разве я мог отпустить тебя в одиночестве? И послать с тобой кого-то вместо себя, я попросту не могу, иначе ты будешь абсолютно неуправляема и не станешь слушаться, — Тяжело вздохнул Кеншин, сидя на ветке напротив Норико.
     — Пфф… будто ты можешь заставить меня быть послушной… — Сказала она и, оттолкнувшись ногами от дерева, прыгнула далеко в сторону.
     Кеншин помчался за ней и несколько минут петлял по лесу, в попытке догнать радостно скачущую по лесу девушку. Она была в абсолютном восторге от пьянящего чувства свободы, что Кеншину пришлось приложить немного усилий, чтобы поймать ее и заставить остановиться.
     — Ну чего привязался?! Отстань! Иди играй в телячьи нежности со своими самками, и не мешай мне охотиться! — Недовольным тоном рявкнула она, вывернувшись из захвата и запрыгнув на дерево.
     — Ты беспричинно носишься по всему лесу, это не охота! Если в этом лесу есть вражеские шиноби, они уже нас заметили! — Прорычал он и влил еще больше псионики в свои мышцы. В следующую же секунду, Норико вновь оказалась поймана.
     — Я готова встретить любого врага в любое время! Беспокойся лучше о себе! — Яростно пыжась, сказала она, пытаясь вырваться из крепкого захвата.
     — Да что с тобой такое?! — Крикнул Кеншин и потянул ее с дерева на землю.
     Норико сгруппировалась в полете, и без проблем приземлилась на ноги. Ее слегка желтоватые глаза хищно сверкнули, и она без слов ринулась в атаку.
     — Успокойся! — Шокировано воскликнул он, едва увернувшись от ее выпада.
     Все это продолжалось около минуты. Кеншин все время уворачивался и пытался вразумить обезумевшую девушку словами, пока наконец не взбесился настолько, что перехватил ее удар и швырнул Норико в ближайшее дерево.
     Врезавшись спиной в крупное дерево, Норико мгновенно отскочила в сторону и вновь блеснула глазами от небывалого азарта. Она снова и снова бросалась на Кеншина, который все больше и больше злился.
     Норико упорно не желала слушать его призывы остановиться и, напав на него в очередной раз, крепко ударила его в грудь, отправив в полет на несколько десятков метров.
     — Зачем ты это делаешь?! — Едва не выдыхая пар из ноздрей, спросил Кеншин.
     — Чтобы приказывать мне, ты должен быть вожаком. Но ты всего лишь щенок, считающий, что стаей можно управлять с помощью нежности! — Рыкнула Норико.
     — Хочешь, чтобы я показал себя, как вожака? Хорошо! — Прорычал он и буквально исчез с того места, где стоял. Появившись напротив Норико, он нанес прямой удар кулаком в лицо, ни капли не сдерживаясь.
     — Уже лучше. В моем племени ты бы уже заслужил право носить туши зверей с охоты! — С громким смехом заявила поднявшаяся с земли Норико, принявшая удар на блок.
     — Не понимаю, зачем ты меня злишь, но видимо хочешь настоящей драки. Ты ее получишь, — Тяжело вздохнув, сказал Кеншин. Он до последнего не хотел применять силу против своей жены, но она раз за разом его провоцировала.
     Норико расплылась в улыбке от предвкушения и рванула ему навстречу, обменявшись десятками рукопашных атак, уничтоживших часть ближайших деревьев. В конечном итоге их обмен ударами закончился обоюдной атакой кулаком в лицо, и новоиспеченные муж с женой разлетелись в разные стороны.
     — Ты просто сумасшедшая! — Сплюнув слюну с выбитым зубом, заявил Кеншин и засмеялся. В этот момент ему уже было плевать на все. Он даже начал получать небольшое удовольствие от выплескивания негативных эмоций.
     — Уверена, даже Макото бьет сильнее тебя! — Со смехом сказала Норико. Ее зубы были гораздо крепче зубов Кеншина, поэтому она лишь сплюнула немного крови и ринулась в очередную атаку.
     Они продолжали раз за разом обмениваться ударами, наращивая темп. В какой-то момент Норико полностью забылась в этом великолепном чувстве настоящей схватки и потеряла над собой контроль. Ее тело будто вздулось, не только мышцы, но и кости стали гораздо крупнее, а удары приобрели дополнительную силу, лишь немного ускорившись.
     — Стой! — Запоздало крикнул Кеншин, но было поздно. Сильнейший удар пришелся прямо ему в грудь, и он отправился в полет, проломив своей спиной одно дерево, и множество веток от последующих деревьев.

Глава 188

     Кеншин едва успел отскочить в сторону, когда в его прежнее местоположение врезалась огромная нога поистине огромной женщины. Норико абсолютно не реагировала на его слова, и ему приходилось лишь уклоняться, судорожно обдумывая план ее усмирения.
     Внезапно Кеншин ускорился в несколько раз, на восемьдесят процентов наполнив тело псионикой. Избегание ее атак мгновенно превратилось в тривиальную задачу. Норико настолько была поглощена азартом, что не обращала внимание на то, как Кеншин достал из рюкзака несколько металлических пластин и кинул их в разные места.
     Внезапно в области нескольких сотен метров гравитация стала в пять раз сильнее, и Норико замедлилась еще больше. Ко всему прочему Кеншин активировал формацию подавления чакры по области. Она не могла похвастаться огромной силой, но снизила способности Норико еще немного.
     Огромная трехметровая женщина даже не заметила, как Кеншин внезапно пропал из ее поля зрения и мгновенно оказался у нее за спиной. Он виртуозно сцепил руки на ее шее и сильно надавил, пользуясь преимуществом от огромной физической силы.
     Норико пыталась вырваться, но спустя несколько минут выбилась из сил, упав на землю. Придя в себя, она ошеломленно заметила свою трансформацию, а так же Кеншина, загнувшего ее руки за спину и пытающегося удержать ее на месте.
     Вместо стонов боли, Норико лишь улыбнулась довольной улыбкой и полностью отменила трансформацию. Вся ее одежда была полностью уничтожена при трансформации, но ее ни капли не смущало то, что Кеншин прижимается к ней сзади.
     — Все еще хочешь выяснить, кто из нас подходит на роль вожака?! — Прорычал ей на ухо озлобленный Кеншин.
     — Нет, мы это уже выяснили, — С довольной улыбкой сказала Норико. Ее голос приобрел небывалую мягкость и податливость. А так же Кеншин ошеломленно почувствовал, как она трется попкой о его промежность.
     — Не шути со мной! — Яростно сказал он и еще сильнее прижал ее к земле.
     — А то что? — С вызовом, но без былого недовольства, спросила Норико и принялась активнее тереться о его начинающую выпирать выпуклость.
     Кеншин лишь сильнее зарычал и наконец перестал сдерживать огромнейшую вспышку первобытной похоти. Завоевание и обуздание совершенно дикой и непослушной девушки пробудило в нем дремлющие инстинкты и, стянув с себя штаны, он решительно вонзил свой член в ее тугую киску и был шокирован тем, насколько она мокрая.
     Норико лишь довольно замурлыкала и игриво взбрыкнула, но была мгновенно прижата к земле рычащим Кеншином. Он принялся входить в нее все сильнее и сильнее, грубо намотав ее длинные волосы на кулак, и не контролируя силу, буквально насаживал ее, притягивая за волосы.
     — Уууф! — Застонала она, впервые в жизни испытав это необычное, но по-своему приятное чувство.
     Кеншин настолько забылся в своем удовольствии, что не обращал внимания на чувства Норико и принялся трахать ее еще жестче, словно дикий зверь, покрывающий первую попавшуюся самку.
     — Ааах! — Застонала она, через несколько минут после начала. Норико чувствовала, что находится на пороге чего-то невероятно сильного и безумно сильно возжелала его преступить.
     Кеншин с каждым толчком вгонял свой член на всю длину в ее невероятно горячую и тугую киску, врезаясь головкой члена в ее миниатюрную матку, заставляя Норико видеть искры и, вывалив язык, ожидать кульминации.
     — УУУПФФФ! АААХ! — Закричала она после очередного безумного толчка бедер Кеншина. Ее собственные бедра в миг ослабли, и сильная волевая женщина впервые в жизни затряслась в неистовом оргазме.
     — Ооох! — Громко застонал Кеншин и принялся кончать в тугую киску наконец усмиренной жены.
     Норико раз за разом скулила, визжала и хрипела от множественных умопомрачительных оргазмов. Они все продолжали и продолжали накатывать приливными волнами, от каждого залпа густой спермы Кеншина, и от каждой пульсации его члена в глубине ее узкой киски.
     — Ч-черт… Э. это было просто невероятно… — Спустя несколько минут сказала она, лежа на зеленой траве. В ее глазах время от времени продолжали плясать искры, и она чувствовала необыкновенное удовлетворение.
     — Кто сказал что мы закончили?! — Властно сказал Кеншин и встал перед ней с полностью эрегированным членом.
     — Н-ну уж нет… — С наигранным недовольством сказала она и без особого энтузиазма сделала попытку отползти, но была схвачена и притянута назад, на всю ночь оказавшись во власти своего вожака.
Вечер 427-го дня
     Сарутоби Хирузен неспешно перелистывал один отчет за другим, сидя в своем кабинете Хокаге. Услышав тихий стук в дверь, он неспешно повернул голову и дверь отворилась.
     — Хокаге-сама, у меня для вас письмо от совета Кусагакуре. Дело касается Семьи Накаяма, — Серьезным тоном сказал вошедший мужчина средних лет с острым, словно у орла, взглядом.
     — Семья Накаяма… Что-то знакомое… — Задумчиво пробормотал Хирузен и неспешно принялся набивать табаком свою любимую трубку.
     — Это серьезная организация наемников. Они базируются в лесу принадлежащем Даичи Ватанабэ.
     — Ах да. Это у них по слухам спрятался беглый член клана Хьюга? — Заинтересованно спросил пожилой Хокаге, на что его подручный лишь кивнул.
     — Они сейчас набрали большую силу и совет Кусагакуре обвиняет эту организацию в вероломном вторжении в их деревню и воровстве чего-то ценного. Ко всему прочему они уничтожили организацию наемников в стране травы, включающую в себя троих джонинов.
     — Вот значит как… Ты знаешь имена лидера и джонинов этой организации? Они не могли появиться из воздуха, — Сказал он и глубоко задумался, постукивая трубкой по столу.
     — Нет, господин. Об этой организации ничего не известно. У нас есть копия отчета Хьюги Хидео, который встречался с их лидером и, судя по всему, в Семье Накаяма есть мастер фуиндзюцу.
     — Да? Неужели один из старых красноволосых демонов выжил и решил обжиться у нас под боком?.. Нет, это невозможно. Они были не настолько глупы, — Задумчиво пробормотал Хирузен, погрузившись в собственные размышления. Он не спешил делать выводы, основываясь на обрывочных сведениях, но очень любил размять мозги дедуктивными методами.
     — Это очень деликатное дело, поэтому, Тадао, я поручаю тебе нанести им вежливый визит. Настойчиво намекни им о необходимости тесной дружбы с Конохой. Отчитаешься лично мне.
     — Понял, — Сказал Абураме Тадао и, прежде чем покинуть кабинет Хокаге, спросил, — А что делать с недовольством совета Кусагакуре?
     — Ничего, — Невозмутимо ответил Хирузен и затянулся дымом тлеющего душистого табака.
     Покинув кабинет Хокаге, Тадао на скорую руку состряпал ответное письмо, в котором выразил глубокую обеспокоенность случившимся, а так же пообещал во всем разобраться и наказать виновных.

Глава 189

     Проснувшись ранним утром 428-го дня, Кеншин блаженно потянулся и погладил упругую задницу Норико. Вспоминая дикие события прошедшей ночи, он не мог не улыбнуться. Это был совершенно новый опыт, который оставил несколько крупных синяков и дырку от выбитого зуба.
     — И зачем было устраивать эти сцены… — Вытягивая затекшие конечности, сказал Кеншин.
     — Ты сам виноват, что ведешь себя, не как вожак. Мужчины моего племени никогда не сюсюкались с женщинами, не говоря уже о том, что делаешь ты, — Ответила она, вытянув руки высоко над головой. Кеншин не мог не наслаждаться ее изящным, словно у хищной пантеры, телом.
     — Мы не в твоем племени. Теперь ты часть МОЕГО племени, и будешь жить по новым правилам, поняла? — Хладнокровно сказал Кеншин, нащупав эффективный стиль общения с этой непослушной девушкой.
     — Да… — Намного более мягко ответила Норико и, нежно обняв его, потерлась щекой о его широкую грудь.
     — Мне обязательно быть грубым, чтобы ты вела себя нормально? — Устало спросил Кеншин.
     — Нет, но ты мне больше нравишься именно таким, — Сказала она и, зевнув, поднялась с земли.
     Кеншин не мог не наблюдать за ее грациозными действиями, даже когда она без стеснения присела на корточки и справила малую нужду, смотря ему прямо в глаза.
     — Похоже чувство стыда тебе не знакомо… — С легким смешком сказал Кеншин, но не отвел взгляд.
     — А что в этом такого? Я ведь отошла на десять шагов, — Удивленно сказала она, искренне не понимая причину поставленного вопроса.
     — Хорошо, вот, надевай костюм, и пошли домой, — Решив сменить тему, сказал Кеншин, достав запасной экзокостюм из своего едва ли не бездонного рюкзака.
     — Как домой? Мы ведь еще не охотились! — Недовольным тоном воскликнула Норико и принялась надевать костюм на голое тело, вновь отвлекая Кеншина своим изяществом.
     — Поймаем по пути несколько зайцев или кабана, — Сказал Кеншин, не удержавшись от прикосновения к ее красивой попке. Для лучшей аэродинамики костюм был абсолютно гладким и напоминал собой латексный наряд.
     — Хорошо, но полетели через вон ту гору, уверена, в горах есть добыча получше, чем пугливые зайцы и медленные кабаны.
* * *
     — Вон он, спустись ниже! — Крикнула Норико, находясь в пятистах метрах над землей. Ее глаза хищно загорелись в предвкушении и, не в силах сдерживать свой азарт, она вырвалась из телекинетического контроля Кеншина, на всей скорости полетев вниз.
     — Стой! — Крикнул Кеншин и рванул вслед за стремительно падающей вниз женой.
     Когда Норико оказалась в тридцати метрах от земли, Кеншин плавно замедлил ее падение, и она без особых проблем приземлилась на большой кусок камня, оставив на нем множество трещин.
     Расслабленно лижущий солевые отложения, горный козел был безумно напуган этим зрелищем, и едва не сорвался вниз во время панического бегства от этих ужасных людей.
     — А ну стой! — Полным радости голосом взвизгнула Норико и погналась за обезумевшим от ужаса козлом.
     Кеншин спокойно летел вслед за ними и качал головой, жалея бедное животное, попавшее в поле зрения такой безжалостной хищнице. Норико могла без особых проблем поймать добычу, но специально ограничивала свою скорость и играла с жертвой, сперва догоняя испуганное животное, а затем давая ему уйти.
     — Ну все, перестань, — Сказал Кеншин, прижав козла к земле.
     — Пфф… снова твоя безграничная жалость… — Фыркнула она и, напрыгнув на обездвиженную жертву, вцепилась зубами ей в горло, в одно движение вырвав кусок мяса.
     — Я тебе говорил, что ты сумасшедшая? — Покачав головой, сказал Кеншин.
     — Я тоже тебя люблю! — С огромной радостью сказала Норико, улыбаясь с залитым кровью лицом. В этот момент она была настолько переполнена бушующими эмоциями, что совершенно искренне выразила свои чувства по отношению к Кеншину.
     — Да уж… Не думал, что признание в любви может быть таким… Необычным, — С улыбкой сказал он и приземлился рядом с полностью залитой кровью девушкой, — Ну и зачем нужно было пачкаться? Как мне теперь тебя отмывать от этой крови? — Мягко сказал Кеншин.
     — Ты не понимаешь, это высшее уважение хищника к жертве. Ты вожак, поэтому ешь первым, — Ответила она и отошла в сторону.
     — Я не против, но сначала его нужно приготовить, — С улыбкой сказал Кеншин, на что Норико лишь поморщилась.
     — Пойдем, мы недавно пролетали мимо горной реки, — Заявил он и, подхватив телекинезом свою жену и истекающую кровью тушу козла, взлетел в небо.
     Прилетев в нужное место, Кеншин хлопнул Норико по заднице и отправил ее смыть с себя кровь, а сам развел огонь. И хотя создание языка пламени «из ничего» не являлось чем-то уникальным для этого мира, Кеншин сильно гордился этим достижением в области псионики. Создаваемый им сгусток пламени едва ли отличался от языка пламени от факела, будучи к тому же крайне неустойчивым и требовательным к высокой концентрации, однако Кеншин все еще считал это огромным успехом в освоении своих загадочных сил.
     Освежевание горного козла не заняло у него много времени, и к тому моменту, когда Норико выбралась из воды, Кеншин уже жарил на костре большие куски мяса.
     — Люблю чистую природу… — Блаженно промурлыкала Норико, вытирая свое обнаженное тело протянутым полотенцем.
     — А я люблю чистую Норико, — Со смехом сказал Кеншин и притянул девушку в свои объятия.
     — Ч-что ты делаешь?! — Недовольно буркнула она, когда Кеншин ее поцеловал.
     — Целую свою красивую жену, а на что похоже? — С улыбкой ответил он и вновь поцеловал ее аккуратные розовые губы.
     — Похоже на нелепую чушь, которую мамаши проделывают со своими щенками! — Заявила она и была притянута для очередного поцелуя.
     Она еще несколько раз пыталась вырваться или высказать свое недовольство, но Кеншин заглушал ее протесты умелыми и чувственными поцелуями, от чего Норико полностью разомлела, и спустя несколько минут уже сама проявляла инициативу, целуя его с языком.
     — О, у нас гости, — С легкой улыбкой сказал Кеншин, отчего Норико сразу насторожилась и принялась оглядываться по сторонам.
     — Ого, какой упитанный горный лев, он будет хорошим дополнением к этому тощему козлу, — С улыбкой сказала она, глядя на, притаившуюся среди камней, большую пуму.
     — В тебя физически не влезет все мясо этого козла. Зачем тебе этот хороший кот? — Удивленно спросил Кеншин, поглаживая гладкую спину Норико.
     — Какой еще кот? Это опаснейший горный лев, будь мы простыми людьми — он бы съел нас обоих! — Заявила она и вновь взглянула на притаившуюся пуму.
     — Ну вот, теперь он тебя боится, — Со смехом сказал Кеншин и повернулся лицом к собирающейся сбежать пуме.
     — Иди сюда, — Спокойным тоном сказал он, глядя животному прямо в глаза, и пума принялась аккуратно подходить к влюбленным молодоженам.

Глава 190

     — Ну и ну… — Сказала Норико и за секунду оказалась возле неспешно идущей пумы. Как только большая кошка увидела рядом с собой эту пугающую девушку, она мгновенно вжалась в землю и опустила уши.
     — Кто бы мог подумать, что даже пытающийся напасть на нас горный лев, окажется самкой! — Недовольно буркнула Норико, приподняв зверя за загривок.
     — Отпусти ее, она боится и ей больно, — Со вздохом сказал Кеншин и нежно погладил в ужасе сбежавшего от Норико зверя.
     — Ну что, Рыжая, может взять тебя с нами? — С улыбкой сказал он, почесывая огромную кошку за ухом.
     — Ты серьезно собираешься взять этот мешок с блохами к нам домой?! — Недовольно спросила Норико, скрестив руки на своей небольшой груди.
     — У меня уже есть много кисок, но еще одна лишней не будет, — С улыбкой сказал Кеншин и, заметив непонимающий взгляд Норико, погладил ее выставленную на всеобщее обозрение промежность.
     — Пффф! Ха-ха-ха! — Не выдержав, засмеялась она, оценив эту пошлую шутку.
     — Не бойся, Рыжая, мы тебя не обидим, — Ласково прошептал Кеншин, поглаживая успокоившуюся кошку. Она все еще немного боялась, но эмпатическое воздействие со стороны Кеншина особенно сильно действовало на животных, поэтому через минуту рыжая пума во всю терлась обо все тело Кеншина.
     — Иди поешь, — Сказал он и указал в сторону, где лежали остатки туши козла. Пума мгновенно навострила уши и умчалась в указанном направлении.
     — А тебе, я смотрю, даже напоминать не надо, — Со смехом сказал Кеншин, вновь засмотревшись на невероятную красоту своей жены, вгрызающуюся в жареный козий окорок.
     — Ты так говоришь, будто это плохо, — С набитым ртом ответила она и вновь вгрызлась в окорок, от чего жир закапал на ее обнаженную грудь.
     — Какая же ты неаккуратная, Накаяма Норико… — С нежностью прошептал Кеншин и, подойдя к ней впритык, аккуратно лизнул ее запачканную грудь.
     — Дурак, дай поесть! — Рыкнула она, чувствуя замешательство. Еще день назад она бы яростно накинулась на любого, кто помешал ей во время еды, но сейчас лишь едва рыкнула, не пытаясь ему помешать.
     Когда две хищницы наконец насытились, Кеншин погладил обеих и начал собираться в путь, дабы не заставлять домочадцев сильно волноваться. Норико все еще с явным неприятием относилась к огромной пуме, но он не давал ее в обиду и держал большую кошку рядом с собой.
     Стоило Кеншину приблизиться к дому, как во двор тут же выскочила Касуми, и спустя некоторое время к ней присоединилась Хитоми. Увидев начинающий желтеть синяк под глазом у любимого мужа, они обе яростно зыркнули на виновницу всего произошедшего.
     — Что случилось? Почему ты ранен? — Словно заботливая мать решительно спросила Хитоми, и принялась осматривать Кеншина с головы до ног.
     — Я не ранен, перестаньте. Норико ни в чем не виновата, к тому же, все наши разногласия в прошлом, и я запрещаю вам ссориться! — Сказал он и приобнял Норико одной рукой за талию.
     Касуми и Хитоми были не в восторге от происходящего, но решили промолчать, дабы не развивать лишний конфликт. Подоспевшие позже всех Макото и Карин радостно кинулись в объятия Кеншина, и лишь потом заметили притаившуюся неподалеку от его ног пуму.
     — Ах! — Удивленно воскликнула Макото и вновь подняла глаза на Кеншина, — Как ее зовут?
     — Пока никак. Я называю ее Рыжей, а Норико — мешком с блохами, — Со смехом ответил Кеншин и погладил двух обнимающих его девочек по головам.
     — Можно нам с ней поиграть? — Воодушевленно спросила Карин, будучи без ума от огромной пумы, на что большая кошка лишь сильнее вжалась в землю, чувствуя приближение огромного кризиса.
     — Сначала ее нужно как следует вымыть и избавиться от блох, — Сказал он, вновь не удержавшись от поглаживания Карин по коротким красным волосам. Она в ответ лишь смотрела на него своими малиновыми глазами и улыбалась, заставляя сердце Кеншина трепетать.
     — Мы ее помоем, да, Карин? — Радостно заявила Макото, на что Карин серьезно кивнула, и спустя полминуты Кеншин со смехом наблюдал за грустным взглядом пумы, которую ожидала самая жестокая для кошки пытка.
     В этот момент во двор вышла Кейко и, памятуя о единственном способе приветствия в этом доме, легонько чмокнула Кеншина в щеку. Однако, к ее удивлению, Кеншин повернул голову и встретил ее поцелуй губами.
     Кеншин прекрасно понимал, что необходимо сделать Кейко своей женой как можно скорее, ибо время было не на его стороне. К тому же она была очень больна, и по оценкам Хитоми в лучшем случае сможет прожить еще десять лет. Жизненные силы ее организма были сильно истощены, а иммунитет подорван. В таком состоянии не стоило и мечтать о достижении новых рангов и обретении более крепкого здоровья.
     Кейко никак не отреагировала на внезапный поцелуй со стороны Кеншина, и лишь мягко улыбнулась, глядя ему в глаза. Он в свою очередь еще некоторое время обнимал хрупкую женщину, аккуратно поглаживая ее спину, но затем отошел и сделал вид, что ничего необычного не произошло.
* * *
     До самого обеда Кеншин работал над корпусом новой кареты, прорабатывая различные детали, тестируя все ходовые элементы, начиная с колес, заканчивая амортизацией. Под усиленной концентрацией все шло очень быстро. Кеншин успевал за минуты придумать новый метод, и едва ли не за десять минут разобрать и собрать карету на составные части.
     К обеду все было готово, и он даже успел несколько раз проехаться в голом корпусе, тестируя крепления упряжек на лошадях и баланс распределения нагрузки. Лошади были недовольны инновациями неугомонного хозяина, но все же под настойчивыми уговорами с помощью эмпатии и сахара были вынуждены согласиться на новую упряжку.
     К тому моменту, как Кеншин навернул несколько кругов по территории, он почувствовал сигнал тревоги и мгновенно полетел на стену.
* * *
     Услышав грозное предупреждение, Абураме Тадао резко замедлился и приказал своим людям остановиться.
     — Что это, черт возьми, было?! — Воскликнул один из членов команды в типичной для АНБУ белой маске.
     — Понятия не имею, но нам ясно дали понять, что при вторжении мы будем атакованы… — Пробормотал Тадао, впервые оказавшись в подобной ситуации.
     — А Семья Накаяма высокого о себе мнения, если смеет слать подобные угрозы в наш адрес, — Недовольным тоном сказал второй по силе после командира член команды, под кодовым именем «Филин».
     — И все же мы пришли не воевать, поэтому нет нужды накалять обстановку, — Взвешенно сказал Тадао и присел на одно из деревьев.
     — Командир, ты слишком мягок. Эти бродячие собаки плюют в лицо четверым джонинам Конохи! Следует их как следует проучить, а если будут сопротивляться — стереть с лица земли! — Решительно заявил Филин и, не желая покорно ждать аудиенции, добавил:
     — Пойду осмотрю окрестности.
     — Ты забыл, кто из нас является командиром? Сядь и сиди! — Прорычал Тадао, который уже был сыт по горло неуравновешенным поведением своего подчиненного.
     Едва Филин продвинулся на пятьдесят метров вглубь, как прогремел сильнейший взрыв, и все члены команды шокировано отпрыгнули в стороны, приготовившись к бою. Тадао быстро поспешил к Филину, намереваясь не допустить самого страшного.
     — Что случилось?! — В гневе прорычал он, глядя на несколько уничтоженных деревьев и полностью ошеломленного Филина, отряхивающего грязь с порванной в разных местах одежды.
     «Не двигайтесь. Если попытаетесь пройти дальше — будете атакованы и уничтожены», — Раздался голос в головах всех присутствующих.
     — Куда собрался?! — Крикнул Тадао, схватив Филина за руку.
     — Эти суки ранили члена АНБУ Конохи, а ты еще спрашиваешь куда я собрался?! Нужно уничтожить их единым ударом! — В бешенстве ответил Филин, показав глубокую рану в плече и окровавленный металлический стержень.
     — Заткнись и сядь на место, идиот! — С едва скрываемым убийственным намерением сказал Тадао, и только лишь после этого Филин пришел в себя, ибо даже полностью разъяренный, он был не готов вступать в противостояние с ужасающим командиром.
     — Значит в Семье Накаяма и правда есть мастер фуиндзюцу… — Пробормотал Тадао и приказал одному из членов команды проверить территорию с помощью бьякугана.
     — Ничего не вижу! — Удивленно воскликнул Сокол, всматриваясь вглубь территории. И лишь при максимальном усилении бьякугана, смог увидеть признаки металла в земле.
     — Эти фуин, судя по всему, нанесены на металл, но даже так я едва вижу их местоположение. Половина из этих точек вполне возможно содержит разнообразный металлический хлам, накопленный землей за сотни лет… — Пробормотал Сокол, используя разнообразные методы поиска чакры в фуин, но не нашел и следа.
     — Будьте предельно осторожны и готовы к бою. Посмотрим, как нас встретят в Семье Накаяма… — Сказал Тадао, и группа рассредоточилась, заняв удобные боевые позиции.

Глава 191

     — Кто вы, и что вам нужно на территории Семьи Накаяма? — Властно спросил Ичиро, заняв выгодную позицию для атаки.
     — Я являюсь уполномоченным посланником Конохи и Сарутоби Хирузена лично, — Сдержанно ответил Тадао, соблюдая нейтралитет. Филину было строго настрого приказано молчать и не обострять конфликт, иначе все последствия будут возложены на него и его семью.
     — Хорошо, следуй за мной, отец с тобой встретится. Остальные — ждите здесь, — Распорядился Ичиро, на что Тадао немного нахмурился.
     Товарищи по команде жестами выказали полнейшее недовольство выдвинутыми требованиями, а Филин едва сдержал рот на замке, пылая от ярости за проявленное неуважение. За годы службы в АНБУ он привык к тому, что все люди, едва заметив белые маски, начинали дрожать. И не мог понять, почему командир до сих пор церемонится с настолько нахальными наемниками.
     — Хорошо. Надеюсь вы осознаете последствия тайных замыслов против капитана АНБУ? — Угрожающе намекнул Тадао, на что Ичиро равнодушно кивнул.
     После того, как Абураме Тадао увел своих людей на несколько сотен метров от «границы» территории Семьи Накаяма, Ичиро провел его вглубь и завел в кабинет Кеншина.
     — Мое имя Абураме Тадао, как я могу обращаться к вам? — Спросил вошедший гость, решив не скрывать свое настоящее имя.
     — Вот значит как? Раз уж вы проявили честность, я сделаю то же самое. Мое имя Накаяма Кеншин, и я рад приветствовать друзей из Конохи у себя в гостях, — Любезно ответил Кеншин и указал гостю на стул.
     — Ваше теплое приветствие чуть не стоило жизни моему человеку, — Саркастически сказал Тадао, положив на стол один из металлических кольев.
     — Не преувеличивайте, Тадао-сан, ваш человек является очень сильным шиноби, и даже десять таких кольев не отправят его в лазарет, — С мягкой улыбкой ответил Кеншин и добавил, — К тому же, это полностью автономная форма защиты, она не различает друзей из Конохи, или врагов из Амегакуре…
     Услышав про Амегакуре, Тадао едва не вздрогнул, но не подал виду. Будучи не последним человеком в Конохе, он был наслышан о многих странностях в деревне скрытого дождя и, услышав упоминание этого опасного места, потерял концентрацию. Однако обдумав все несколько секунд, он все же пришел к выводу, что Кеншин случайно выбрал эту деревню в качестве примера.
     — Разве мои сыновья не были бы атакованы при несанкционированном пересечении территории Конохи? То-то же, — С улыбкой добавил Кеншин.
     — При всем уважении, Коноха — будущая столица всей нашей страны огня, а ваша база является лишь прибежищем наемников, — Изогнув бровь, подметил Тадао.
     — Это лишь прогнозы… Будущее непредсказуемо, и столица страны огня вполне может оказаться прямо здесь, — С улыбкой ответил Кеншин и сделал глоток крепкого кофе.
     — Эти прогнозы основаны на самом вероятном варианте будущего. А ваше утверждение о том, что столица может быть посреди глухого леса, на месте базы наемников — абсолютно несостоятельно. Шанс на это ничтожно мал, если, конечно, вы не являетесь реинкарнацией мудреца шести путей, — Покачав головой, сказал Тадао и тоже отхлебнул из своего стакана. С удивлением отметив невероятно концентрированный отвар из синего шалфея.
     — Хорошо, оставим эту тему. Чем моя маленькая семья удостоилась чести, чтобы на нее обратил внимание сам Хокаге? — Мягко спросил Кеншин, неспешно наслаждаясь высококлассным кофейным напитком.
     — Хирузен-сама обращает внимание на очень многое, так что не обольщайтесь. Я здесь для того, чтобы обсудить ваше вторжение в Кусагакуре, — Серьезным тоном сказал Тадао.
     — Не понимаю, о чем вы, — С легкой улыбкой ответил Кеншин и сделал еще один глоток горячего кофе.
     — Не стоит, Накаяма-сан, в начале нашей беседы вы согласились быть честным, — Подметил Тадао.
     — Тадао-сан, если я решу спросить про секретные дела вашей деревни, вы ведь будете честны? Вы ведь расскажете мне все подробности дела об уничтожении клана Учиха? — Слегка прищурившись спросил Кеншин, на что Тадао немного замедлившись, натянул на лицо легкую улыбку.
     — Хорошо, Накаяма-сан, оставим этот вопрос. Я здесь не для того, чтобы судить вас за проделки в Кусагакуре. Этим занимаются другие люди, и они бы не были так дружелюбны. Я навестил вас для того, чтобы вы наконец присягнули на верность Конохе.
     — Что значит «присягнули на верность Конохе»? Мы независимая организация наемников, вы не можете просто приходить и требовать от нас вассалитет, — Решительно ответил Кеншин.
     — Конечно же, мы не имеем права требовать от вас вассалитет. Мы лишь предлагаем вам присягнуть Конохе и жить спокойной жизнью. Для вас ничего в корне не поменяется, вы лишь будете обязаны выставить часть своих людей, если вдруг начнется война. Вот, взгляните на договор, — С улыбкой сказал Тадао и протянул весьма крупный свиток.
     Кеншин взял свиток и принялся неспешно читать, обдумывая каждый пункт. Благодаря усиленной концентрации, у него было много времени, дабы вдумчиво проанализировать каждый пункт.
     — Здесь лишь права и обязанности. Вам не кажется, что подобный договор неуместен в честных и открытых переговорах? — Мягко спросил Кеншин и вновь сделал глоток кофе.
     — Что вы такое говорите, Накаяма-сан? Конечно, этот договор взаимовыгодный. Например пункт 4.12 гласит, что при нападении на вас извне, Коноха немедленно вышлет отряд вам на помощь, в зависимости от нависшей угрозы, вы можете даже получить подкрепление в лице самого Хокаге! — Восторженно заявил Тадао, полностью втянувшись в так любимые ему переговоры.
     «Ага, как же… Пока старый хрыч наденет свой костюм и явится на помощь, моя Семья Накаяма уже будет в руинах после первой атаки врага уровня каге!» — Гневно подумал Кеншин, но внешне лишь улыбнулся.
     — Оставьте эти рассказы для других организаций. Как видите, мы не нуждаемся в защите от джонинов, а элитные джонины или каге уничтожат нас быстрее, чем мы отправим зов о помощи, — Сказал он и покачал головой.
     — Для этих случаев у нас есть специальная фуин. Вы сможете отправить любое сообщение в Коноху и в кратчайшие сроки получить подкрепление. К тому же, в случае присяги, ваша территория станет частью юрисдикции нашей Великой Деревни, и вы окажетесь защищены законом.
     — Хорошо, вернемся к этому вопросу позже. А что значит пункт 6.3? Вы не считаете перебором просить подобное?
     — Вовсе нет, Накаяма-сан. Вам всего лишь нужно выделить одно из своих помещений для перевалочного пункта для наших шиноби, выполняющих миссии. А так же иметь запас продовольствия на четверых человек в сутки. В ваших же интересах иметь на своей территории дополнительную силу, которая может помочь в трудную минуту, — С лукавой улыбкой пояснил Тадао.
     «Скорее кучку бесполезных шпионов, разнюхивающих все мои секреты!» — Со злостью подумал Кеншин.
     — Все это очень хорошо, Тадао-сан, но давайте обсудим то, что вы готовы предложить за лояльность, — Не менее лукаво улыбнувшись, сказал Кеншин, заставив Тадао недовольно поморщиться.

Глава 192

     — Что вы имеете ввиду? Эти условия едины для всех и не обсуждаются, — Заявил Абураме Тадао и отрицательно покачал головой.
     — Неужели? Только не говорите мне, что Конохе одинаково наплевать на генинов и джонинов?
     — Хорошо, каковы ваши условия? — Не выдержав, спросил Тадао.
     — Всего-лишь несколько техник ранга S, — С довольным прищуром ответил Кеншин.
     — ЧТО?! Это невозможно! Вы понимаете, насколько это абсурдное условие? Скорее пост Хокаге займет городской нищий, чем произойдет нечто подобное! — Возмущенно воскликнул посланник Конохи.
     — Ну же, Тадао-сан, не стоит драматизировать. Вот краткий список того, что мне нужно, — С мягкой улыбкой сказал Кеншин, и за секунду написал список необходимых техник.
     Абураме Тадао подавил свое раздражение и равнодушно взглянул на список, и не смог сдержать свое негодование.
     — ЧТО?! Вы действительно хотите Хирайшин, Бьякуго, Хачимон, и Шики Фууджин?! — Ошеломленно воскликнул Тадао, впервые услышав настолько возмутительные условия.
     — Право слово, Тадао-сан. Мне не понятна причина вашего возмущения. Я ведь не прошу все из этих техник. Как насчет Хирайшина и Бьякуго?
     — Нет, нет, и еще раз нет! Это невыполнимые условия. Ни одна из этих техник не может быть вынесена за стены Конохи и передана в чужие руки, — Покачал головой Тадао.
     Кеншин не собирался так просто сдаваться и еще около пятнадцати минут спорил с высокопоставленным переговорщиком, аккуратно используя все методы эмпатических манипуляций, которые освоил за все время.
     — Похоже, Коноха совсем не ценит своих союзников. Вы хотите, чтобы мои сыновья проливали кровь на войне в интересах Конохи, во имя великой Воли Огня? При всем уважении к Вашему Хокаге, жизнь моих сыновей в стократ дороже мечтательных идей о Воле Огня! — Заявил Кеншин, устав от этих бессмысленных переговоров.
     — Послушайте, Накаяма-сан, даже если я очень хочу пойти вам навстречу, ваши условия невыполнимы. Техники ранга S не могут быть проданы, а если бы могли — ваша цена совсем недостаточна.
     — И какую вы хотите цену за одну из техник ранга S?.. — С прищуром спросил Кеншин, на что Тадао лишь горестно вздохнул.
     Переговоры продолжались еще пятнадцать минут, пока наконец обе стороны не нащупали золотую середину.
     — Хорошо! Хачимон это единственная техника из всех, которая подлежит обсуждению, — Устав от длительных споров, заявил Тадао, ибо техника открытия восьми врат была самой известной, и в то же время самой сложной для освоения.
     Кеншин не смог сдержать довольной улыбки, но быстро взял себя в руки и сказал:
     — Каковы ваши условия?
     Спустя час переговоры наконец были завершены, и Тадао покинул территорию Семьи Накаяма, пообещав прибыть на следующий день с вестями. Он не мог решать подобные вопросы в одиночку и окончательное решение мог принять только Хокаге или высший совет.
* * *
     После завершения переговоров, Кеншин был морально истощен и не настроен на продолжение работы. Именно поэтому, вернувшись в комнату отдыха, он сел на диван, без стеснения притянул к себе взвизгнувшую Мэюми и поцеловал ее в шею.
     — Умммпф… Кеншин, ты великолепный любовник… — Промурлыкала она, оказавшись в его объятиях.
     — Мам, а что значит «любовник»? — С интересом спросила Карин, а Мэюми тем временем получила шлепок по заднице.
     — Ничего, малышка, Мэюми шутит. Ей просто не нравится, когда я ее трогаю, поэтому она выдумывает ерунду, да, Мэюми? — С улыбкой сказал Кеншин и аккуратно столкнул ее с дивана.
     — Ну, Кенши~ин! — Недовольным тоном простонала Мэюми и топнула ножкой.
     — А вот Рыжей нравится, когда ее гладят, да, Рыжая? — Ласково сказал Кеншин, поглаживая забравшуюся на диван пуму.
     Ощутив ласку хозяина, Рыжая довольно замурчала на всю комнату, заставляя всех умилиться. Кеншин изменил положение и лег, притянув к себе огромную, вкусно пахнущую, пуму. Ее шерсть буквально лоснилась от чистоты, а из гортани беспрерывно доносились раскатистые звуки мурчания.
Вечер 428-го дня, Коноха
     — Ты что-то хотел, Тадао? — По-отечески мягким тоном спросил Хирузен у тихонько вошедшего в кабинет мужчины.
     — Да, Хокаге-сама. Я встретился с лидером Семьи Накаяма и готов отчитаться, — Уважительно сказал Абураме Тадао.
     — Семья Накаяма? Разве этот вопрос требует моего личного вмешательства? — Удивленно спросил Сарутоби Хирузен, достав из футляра свою любимую трубку.
     — Да, господин. Без вас этот вопрос не может быть решен… — Сказал Тадао и в течении десяти минут рассказывал все, что узнал об этой загадочной организации, а так же о проведенных переговорах.
     — Бьякуго и Хирайшин? Ха-ха-ха! У лидера этой маленькой организации огромные амбиции. Моей Конохе как раз не хватает амбициозных людей с пылающим словно огонь характером, — С довольной улыбкой сказал Хирузен. Он как никто другой знал простую истину, что кадры решают все, и был совершенно не против небольшой демонстрации своенравия от образованного и амбициозного человека.
     Уровень образования вне кланов был огромной головной болью всех лидеров крупных организаций. Зачастую главы наемников не умели читать и писать, а так же не могли связать два слова. Из-за этого с ними возникало огромное количество проблем, когда бывшие разбойники использовали привычные методы для достижения целей, в открытую нарушая всевозможные законы.
     Из пересказа Тадао Хирузен без проблем смог проследить высокий уровень образования лидера этой весьма крупной организации. Расспросив своего подчиненного, он был приятно удивлен, не обнаружив ни единого пятна на репутации Семьи Накаяма.
     — Лидер Семьи Накаяма очень сообразителен, но даже его постигла участь фанатичного благоговения перед техниками ранга S… — Задумчиво пробормотал Хирузен, находясь в плену своих размышлений, время от времени выпуская плотные кольца табачного дыма.
     Любой наемник или низкоранговый шиноби буквально бредил техниками ранга S, имея святую уверенность, что освоение этих техник вознесет любого в ранг небожителей. Это было правдой лишь отчасти, ибо требования к изучению подобных техник были непомерно высоки.
     Необразованные шиноби имели крайне мало шансов преуспеть в самосовершенствовании, которое начиналось с ранга джонина. Образованность, и способность к рефлексии были одними из важнейших качеств могущественного шиноби. Именно поэтому среди животных ни разу не встречалось существо по силе равное элитному джонину.
     — Хорошо, я разрешаю тебе заключить этот договор. После его подписания, не забудь предупредить его о невероятной опасности, которую в себе несет техника восьми врат. Вассалы не должны думать, что в Конохе сидят одни лишь гнусные обманщики, — Властно заявил третий Хокаге, на что Тадао уважительно поклонился, давая знак своему господину, что все до единого слова были услышаны.

Глава 193

     Оставшуюся часть 428-го дня Кеншин провел в компании любящей семьи, покатав маленьких сыновей на новой карете. Макото и Карин все еще не могли привыкнуть к тому, что грудные малыши всего за несколько дней вымахали настолько, что вовсю носились по двору в погоне за Рыжей.
     Кейко в свою очередь очень быстро приняла этот удивительный расклад. Ей никто ничего не объяснял, но она пришла к выводу, что и без того неординарный человек, умеющий видеть будущее, может обладать и куда более удивительными способностями. Она знала насколько невероятными могут быть врожденные способности и решила, что это всего-навсего развитый кеккей-генкай Кеншина.
     — Как ты себя чувствуешь? — Мягким тоном спросил Кеншин, садясь рядом с Кейко.
     — Уже лучше, спасибо, — С легкой улыбкой ответила Кейко.
     — Тебе стоит одеваться теплее, лето уже прошло… — Со вздохом прошептал Кеншин и накинул на легко одетую женщину теплую кофту.
     — Спасибо, вы очень добры, — Сказала она, потерявшись в глубине его карих глаз.
     Она не успела осознать, как за прошедшую неделю, дремавшее десять лет, хладное сердце внезапно пробудилось и заставило взрослую спокойную женщину вновь почувствовать себя юной девушкой.
     Кейко все чаще и чаще с тоской и завистью засматривалась на проявления любви Кеншина к женам. Мгновения приветственных поцелуев растягивались ею на часы и, давно позабывшая о подобных чувствах, женщина долго не могла уснуть, погружаясь в блаженные мечты, о которых боялась думать в присутствии Кеншина.
     Будучи весьма не глупой женщиной, она была абсолютно не опытна в любовных делах и упорно отказывалась понимать знаки внимания со стороны Кеншина. Она истолковывала их лишь как заботу со стороны хорошего человека, и словно юная девушка оказывалась в плену своих надуманных страхов.
     — У тебя очень красивые руки. Надеюсь скоро ты, наконец, сможешь носить одежду без рукавов, — С улыбкой сказал Кеншин и взял ее за руку, поглаживая ее изящные утонченные пальцы.
     — Хитоми-сан сказала, что шрамы останутся в любом случае… — Со вздохом ответила она и закашлялась.
     — Не переживай об этом, я позабочусь о том, чтобы ты вновь стала здорова, — Сказал Кеншин и аккуратно приобнял ее за талию, нежно поглаживая. Он немного прижал ее к себе, отчего Кейко почувствовала его сводящий с ума запах.
     Все прекрасно видели, что Кеншин и Кейко заняты разговором, поэтому негласно решили им не мешать. Мамы были заняты игрой со своими сыновьями, а Макото и Карин кормили лошадей сахаром. Мэюми хоть и была недовольна происходящим, но знала, что Кейко очень важна для Кеншина, поэтому держалась в стороне, ожидая сигнал о завершении их диалога.
     Рыжая была единственной, кому позволялась бестактность в доме Семьи Накаяма. Убежав от желающих поиграть малышей, она аккуратно заползла под скамейку, где сидел Кеншин, с трудом умещаясь в таком маленьком пространстве.
     — Рыжая, иди ко мне, — Мягко сказал Кеншин, на что большая пума радостно высунула голову, и в мгновение забралась на остальную часть скамьи, положив морду на колени хозяина.
     — Какая прекрасная кошка… Где вы ее нашли? — Хвалебным тоном сказала Кейко, поглаживая чудесную шерстку красивой пумы.
     — Скорее она нас нашла, да, Норико? — С улыбкой спросил Кеншин, взглянув на каменную крышу.
     — Угу, этот мешок с блохами чуть не откусил нам задницы. Не понимаю, зачем Кеншин решил взять ее с собой… Она ведь бесполезна, и даже на охоте сожрет больше, чем добудет! — Недовольно пожаловалась Норико, громко откусив яблоко.
     Рыжая лишь прижала уши и зашипела в сторону сидящей на выступе Норико.
     — Перестань на нее ругаться. Мы не нуждаемся в постоянной охоте, и Рыжая стала отличным питомцем. Ты же видела в каком восторге были дети, — Со вздохом сказал Кеншин и вновь ласково погладил красивую пуму вместе с нежной рукой Кейко.
     — Хорошо, но если наше племя окажется без еды — я в первый же день пущу ее на мясо! — Угрожающе прорычала Норико, от чего Рыжая заползла еще дальше, оказавшись головой на коленях красноволосой женщины.
     — Не бойся, милая, она шутит, — Мягко прошептал он, поглаживая мурчащую кошку. Ласковый тон Кеншина повлиял не только на Рыжую, но и на Кейко. Она едва не растаяла от излучаемой Кеншином нежности, вновь окунувшись в свои грезы.
     Оставшуюся часть вечера Кеншин провел в обществе любимых женщин и детей, наслаждаясь их радостными улыбками. После захода солнца все вернулись в дом и занялись своими делами. Мамы укладывали сыновей спать, Норико отправилась тренироваться, Макото и Карин пытались догнать убегающую пуму, а Кеншин и Кейко пили чай и играли в настольные игры.
     Мэюми в свою очередь постоянно норовила получить свою порцию ласки, и Кеншин мысленно пообещал уделить всю ночь ей одной, если она перестанет смущать Кейко и даст им спокойно поиграть.
     Подобный расклад более чем устраивал молодую блондинку и она великодушно позволила Кейко поговорить с ее любимым мужем. Ревность Мэюми практически полностью исчезла, ибо она считала себя как минимум равной остальным, и виднеющийся живот был тому лучшим доказательством.
     За время проведенное наедине с Кейко, Кеншин весьма сильно улучшил их отношения и наконец убедил ее обращаться к нему по имени. Красноволосая женщина окончательно растаяла от множества комплиментов и случайных касаний от красивого и мускулистого парня, поэтому без единого возражения приняла от него гораздо более чувственный поцелуй на ночь.
     В завершении вечера Кеншин совершенно не стесняясь приобнял красивую женщину за талию и притянул к себе, впервые в полной мере ощутив нежность ее пышных от природы губ. Кейко была настолько поглощена переполняющими ее эмоциями, что не обратила никакого внимания на блуждающую в самом низу ее спины руку Кеншина.
     Во время всего поцелуя в глазах Кейко бурным потоком плясали искры, а сердце колотилось на пределе возможного. Впервые за всю жизнь она чувствовала настолько сильные эмоции и не хотела, чтобы этот замечательный вечер когда-либо заканчивался.
     Кеншин в свою очередь тоже не хотел, чтобы этот вечер заканчивался, и как следует обрадовал Мэюми, оказавшись с ней в одной постели. Он был настолько возбужден от эмоций, которые подарила ему Кейко, что проигнорировал беременность Мэюми, и был с ней очень суров, лишь к середине ночи позволив вымотавшейся девушке блаженно уснуть.

Глава 194

     Все утро 429-го дня Кеншин провел за тренировками. Его здоровье все еще не позволяло проводить суровые спаринги, но ничто не мешало ему тренировать псионику. Он все еще не мог отбросить кажущуюся нереальной возможность воздействия на молекулы и атомы веществ.
     Перспективы успешного овладения методами воздействия на микромир были безграничны и могли существенно повысить шансы Семьи Накаяма на выживание в грядущих событиях.
     Однако Кеншин был в полнейшем тупике и абсолютно не мог просканировать вещество настолько глубоко. За несколько месяцев он продвинулся лишь до определения веществ размером в несколько десятков молекул. Он без особого труда запоминал состав вещества и его взаимосвязи, и уже на этом этапе мог создать аналог таблицы Менделеева, продвинув химическую науку этого мира на столетия вперед.
     Однако этого все еще было недостаточно для того, чтобы окунуться в микромир. Он чувствовал, что зашел в тупик и его восприятие упирается в невидимый потолок, не в силах охватить неподвластные органам чувств процессы.
     Он предполагал, что проблема кроется либо в его слабо развитом разуме, либо в недостаточно сильной псионике, которая едва ли может поверхностно охватить химическую реакцию достаточно крупных реагентов.
     Ощущения от сканирования различных предметов были неописуемы, но Кеншин воспринимал это, как тысячи мельчайших, словно щупальца, нитей. Каждая нить была под его контролем, и он, словно осьминог, воспринимал все с помощью тактильного метода познания.
     Эти тактильные ощущения были не похожи на привычные ему ощущения от физического прикосновения к объекту. Псионика передавала гораздо более широкую информацию, в том числе и что-то наподобие «вкуса» и «запаха». Кеншин без труда определял разницу между железом и алюминием, марганцем и серой.
     На данный момент он мог охватить своим восприятием вещество, состоящее, как минимум из нескольких десятков молекул. Все, что было меньше этого — не удавалось идентифицировать и распознать.
     И хотя он все же научился по желанию создавать сгусток пламени, буквально заставляя окружающие молекулы изменяться и участвовать в процессе горения, но Кеншину этого было недостаточно. Он не желал всю жизнь пользоваться неизвестными ему методами, открывающимися при достижении определенных результатов в области псионики. Он хотел большего, а именно — понять и обуздать окружающий мир.
     Способность создания огня он сравнивал со стрельбой из пистолета. Обычный человек мог совершенно не интересоваться устройством пистолета и химической реакцией, заставляющей пулю лететь в цель. Кеншина подобный расклад совершенно не устраивал, ибо познав глубины этих процессов, он мог научиться не только «стрелять из пистолета», но и в мгновение ока превратить пистолет в гранатомет, и создавать не только огонь, но и лед, а так же на шаг приблизиться к изучению ядерной реакции.
     После выматывающей тренировки Кеншин почувствовал, что вплотную подобрался к разделению своего сознания на два потока. Он был очень рад тому, что стал на шаг ближе к этому невероятному прорыву, и упадническое настроение от очередной безуспешной попытки нащупать микромир вмиг сменилось на удовлетворение от достигнутого прогресса.
     Он едва успел позавтракать с семьей, когда вновь почувствовал сигнал о пересечении периметра. Спустя десять минут Абураме Тадао вновь занял кресло гостя в специально оборудованном помещении для переговоров.
     После взаимного приветствия Кеншин ожидающе уставился на гостя, желая услышать причину визита.
     — Накаяма-сан, мне стоило огромных усилий получить согласие на заключение этого договора, поэтому надеюсь вы не станете усложнять мне работу и не решите передумать в последний момент, — С дружелюбной улыбкой сказал Тадао, отхлебнув из приготовленной для него чашки. Ощутив необычный вкус, он с удивлением всмотрелся в содержимое и не узнал этого напитка. Идеальное обоняние позволило ему вспомнить, что запах идентичный этому он днем ранее чувствовал из чашки Кеншина.
     — Конечно нет, Тадао-сан, если вы не решите усложнить жизнь мне и не повесите мне на шею множество новых обязательств, — С не менее дружелюбной улыбкой ответил Кеншин.
     Тем не менее каждый был намерен сделать переговоры выгодными для себя, и в итоге лишь четыре часа спустя Кеншин подписал злополучный документ, будучи полностью вымотанным морально.
     Тадао был невероятно опытным переговорщиком, у Кеншина едва получалось не сдавать свои позиции, а наступление удавалось лишь чудом. Если бы не способность чувствовать настрой и читать некоторые незащищенные мысли, он бы с треском проиграл этой акуле по имени Абураме Тадао.
     Однако даже конечные условия договора все еще были очень серьезными, и Кеншин ни раз пытался их пересмотреть, но Тадао был абсолютно неуступчив, ибо физически не мог заключить еще более мягкий договор.
     Окончательные условия включали в себя 60 % воинскую повинность среди шиноби уровня генина и выше, а так же обязательство в выполнении «бесплатных» миссий со стороны Конохи. Кеншин обязывался два раза в год предоставлять одного джонина для выполнения одиночной миссии.
     Изначальные условия были гораздо более строгими: 80 % воинская повинность, и четыре миссии в год выполняемые двумя джонинами, переходящими под управление Конохи. Кеншину категорически не нравились подобные условия, и один лишь пункт касающийся заступления его сыновей под чужое командование обсуждался более часа.
     Ко всему прочему Кеншин обязался не вступать в военное противостояние с другими вассалами Конохи, а так же не участвовать в военных действиях на стороне других великих деревень.
     После множества серьезных обязательств, требование о строительстве отдельного жилого комплекса на территории Семьи Накаяма уже не казалось таким серьезным. Однако даже в этом вопросе Кеншин упорно отстаивал право на приватность, и ни в какую не соглашался селить на своей территории чужих людей.
     После недолгого обсуждения, Кеншин пошел на уступки в отношении размера постройки, а Тадао в свою очередь с неохотой уступил в вопросе касающемся расположения будущего перевалочного пункта для шиноби Конохи.
     Кеншин обязался за три месяца построить одноэтажное отапливаемое здание с пятью комнатами и минимум пятнадцатью спальными местами. Одной кухней, полностью оборудованной фуиндзюцу, а так же душем и туалетом с резервуаром воды на 700 литров.
     Он знал, что подобная постройка обойдется ему в круглую сумму, однако не желал видеть на своей территории случайных людей, поэтому без особых проблем согласился с подобным раскладом, лишь бы не селить их у себя.
     Едва Абураме Тадао покинул территорию Семьи Накаяма, как Кеншин развернул увесистый свиток и принялся читать, запечатлев все в своей идеальной памяти. Он хотел полностью обезопасить себя от возможных трюков со стороны Конохи, поэтому решил сохранить все у себя в памяти.
     «Вот значит как…» — Подумал он, полностью запомнив все тонкости техники открытия восьми врат.

Глава 195

     Кеншин с первого взгляда понял, что выданная ему техника является не наработками Дая и Гая, а скорее общеизвестными принципами и заметками множества людей, изучавших эту технику в прошлом.
     Он не мог не заметить различие стилей написания, ярко намекающих на людей едва ли не разных эпох. Выводы, написанные о каждой детали техники были слишком противоречивы, будто ему в руки попалась не готовая техника, а скорее черновик с различными заметками.
     — Вот значит почему они так легко согласились… — Задумчиво пробормотал Кеншин, постукивая пальцев по столу.
     Изучив содержимое свитка и памятуя о предупреждении со стороны Тадао, Кеншин наконец понял, почему Коноха без особого сопротивления согласилась выдать ему технику S ранга.
     Помимо невероятной сложности в освоении, эта техника таила в себе огромную опасность, и даже Кеншин, знающий о чакре лишь из ощущений своих сыновей, прекрасно видел, как минимум несколько чудовищно опасных элементов в ее освоении.
     Ко всему прочему техника открытия восьми врат была доступна лишь избранным из избранных. Только шиноби с поистине невообразимым здоровьем мог использовать эту чудовищную технику.
     В предисловии к технике была весьма емкая, но в то же время жестокая заметка о том, что лишь человек без чакры, сравнимый с бойцом уровня генина, сможет без серьезного вреда для здоровья открыть пять врат из восьми. И лишь человек равный чунину, сможет открыть шестые.
     «Интересно, настолько силен, не использующий чакру, Майто Гай…» — С интересом подумал Кеншин, по привычке вспоминая слегка чудаковатого мужчину в зеленом трико. Он сразу же одернул себя от воспоминаний из прошлой жизни, ибо не хотел попасть в ловушку ложных представлений о персонажах, которые в реальности могли быть абсолютно другими.
     — И почему его ученик Рок Ли не менее талантлив, чем он сам?.. — Вслух пробормотал Кеншин, в очередной раз постукивая пальцем по столу, — Гораздо проще найти людей с кеккей-генкай, чем тех, которые способны открыть пятые врата и выжить. Так почему же в Конохе одновременно есть два таких гения? Если только… — Удивленно пробормотал он, и рассмеялся, — Первая мысль, при виде этих двоих на экране, скорее всего является правдой… Но почему Гай так отчаянно скрывал, что знаком с матерью Ли, и продолжал валять дурака? — Пробормотал Кеншин и вновь осекся, решив не делать поспешных выводов, основываясь на увиденном на экране.
     — Сарутоби Хирузен… Интересно, каков ты в реальной жизни?… Наверняка ты такой же старый дурак, как и на экране, раз не сумел разгрести змеиное кубло у себя под носом… И сейчас ты решил, что знаешь все на свете, и что маленькая Семья Накаяма скорее умрет, чем изучит эту технику? Твой идеализм скоро сведет тебя в могилу… — Со вздохом пробормотал Кеншин.
     Если в начале своей речи он насмехался над недальновидным третьим Хокаге, то в окончании, ему стало его жаль. Следующие десять минут он провел в размышлениях о том, стоит ли помогать Сарутоби Хирузену справиться с надвигающимся кризисом, но с тяжелым сердцем решил не вмешиваться.
     — К сожалению, старик, ты пригрел под боком огромное количество заговорщиков, и моя Семья Накаяма слишком слаба, чтобы окунаться в этот омут без риска погибнуть…
     Радость от заключения весьма выгодного договора сменилась грустью от жалости к старому идеалисту, который словно Юлий Цезарь, всю жизнь прощал предателей и врагов и получил именно тот вид благодарности, который стоит ждать от таких людей.
     С тяжелым сердцем Кеншин вернулся в комнату отдыха и, будучи погруженным в свои мысли, инстинктивно притянул к себе на колени первую попавшуюся девушку, которой оказалась Узумаки Кейко.
     — Ах! — Удивленно вскрикнула она, оказавшись в объятиях Кеншина.
     Он в свою очередь был настолько погружен в свои размышления, что не обращал внимание на привычные ему женские вскрики, прижав хрупкое тело Кейко поближе и положив голову ей на спину, вдыхая нежный цветочный аромат.
     Кейко лишь покраснела и молча позволила Кеншину делать все, что он хотел. Она несколько раз была свидетельницей этой привычки и поняла, что таким образом он сбрасывает напряжение и размышляет о чем-то серьезном.
     — Ох, прости… — Удивленно сказал Кеншин, запоздало заметив, что держит в объятиях единственную женщину, которая все еще не была его женой.
     — Н-ничего, я сразу поняла, что ты перепутал меня с одной из своих жен… — С легкой улыбкой ответила она, удивленно заметив, что Кеншин не спешит выпускать ее из своих объятий.
     Лишь спустя несколько минут, Кеншин наконец убрал руки с ее плоского живота и позволил ей встать. Кейко не торопилась освобождаться из его объятий и еще некоторое время просидела на его коленях, ощущая твердеющую выпуклость в его штанах.
     Весь оставшийся день Кеншин вновь провел со своими любимыми женщинами и маленькими детьми. Он был не против общества старших сыновей и с удовольствием проводил время с теми из них, кто не постеснялся подойти к отцу.
     Все старшие сыновья Кеншина в компании отца чувствовали себя ужасно неловко, и по большей части вели себя тише воды и ниже травы. Они не могли игнорировать устроенный во дворе семейный пикник, ибо сердобольные матери то и дело звали к столу показавшихся на горизонте сыновей, едва ли не силой заставляя съесть несколько кусочков невероятно жирного шашлыка.
     В подобных вопросах Кеншин старался соблюдать нейтралитет, не развеивая неловкость сыновей, но и не прогоняя их из-за стола. Ему нравилось обсуждать с сыновьями некоторые идеи, касающиеся различных техник, ибо даже с учетом не слишком различающейся базы жизненного опыта, с каждым днем они все сильнее отличались друг от друга.
     Лишь Ичиро и Пятнадцатый чувствовали себя рядом с отцом весьма спокойно, не стесняясь есть и пить в его присутствии, а так же инициировать разговор. И только младшим сыновьям позволялось практически все. Они без стеснения могли подбежать к отцу, подергать его за штанину и попросить «полетать».
     Помимо младших сыновей Кеншин сильно благоволил двум радостным девочкам, и никогда не ругал Макото и Карин за проделки, а они в свою очередь бессовестно этим пользовались, прячась за его спиной от праведного гнева Кейко и Хитоми.
     За прошедшие дни Хитоми очень привязалась к жизнерадостной и ласковой Макото, взяв на себя роль ее старшей родственницы, опекая ее и давая жизненные советы. В то же время она чувствовала ответственность за судьбу этой хрупкой девочки и занималась ее воспитанием.
     Единственной, кому позволялось абсолютно все, была Рыжая. Кеншин обожал эту большую кошку, и она это прекрасно понимала, поэтому всегда искала защиты в ногах своего хозяина после очередного воровства куска мяса из тарелок зазевавшихся детей.
     Проводя время с любимой семьей, Кеншин отнюдь не отдыхал и тратил как минимум половину ресурсов своего разума на размышления, связанные с техникой открытия восьми врат. Он не спешил давать ее сыновьям и намеревался тщательно проанализировать все ее аспекты, и только после этого аккуратно скрестить теорию с практикой.

Глава 196

     Даже поверхностного анализа техники открытия восьми врат было достаточно, чтобы сделать вывод о ее невероятной опасности. Будучи знакомым с анатомией и строением тела шиноби, Кеншин не мог поверить, что есть настолько сумасшедшие люди, которые пытаются освоить эту смертельную технику без грамотного руководства, и не имея при этом чрезвычайно крепкого здоровья.
     Первой ступенью для активации техники восьми врат была специальная процедура по превращению своего тела в аналог ядерного реактора. Податливая и совершенно безвредная для организма чакра специальным усилием превращалась в сильнейший яд, уничтожающий клетки тела изнутри.
     С помощью дыхательных методик и волевых усилий шиноби должен был активировать весь энергетический ресурс чакры внутри своего организма, безумно усиливающий физические характеристики, превращая тело шиноби в смертельное оружие.
     Открытие каждых следующих «врат» задействовалось путем еще более сильного потребления энергии из чакры. Если для первых «врат» требовалось извлечь из чакры 10 % энергетической ценности, то для восьмых эта цифра составляла 100%
     Помимо манипуляции с преобразованием ядовитой энергии в чистую силу, открытие восьми врат во многом было таким, каким Кеншин видел их на экране. Однако, несмотря на схожий принцип, существовали огромные концептуальные различия.
     Основные различия состояли в том, что лишь первые врата были именно такими, какими Кеншин их помнил спустя столько лет, а именно снимали все физические ограничения организма, и существенно увеличивали силу генинов, но теряли свою эффективность на ранге чунина, ибо к этому времени любой шиноби мог использовать все ресурсы своего тела.
     Все остальные «врата» открывались путем наполнения ядовитой чакрой определенного органа внутри тела шиноби. Каждый последующий задействованный орган повышал общую нагрузку на организм, но вместе с этим повышал лимиты физического тела, участвуя в насыщении крови небольшим количеством переработанной ядовитой чакры.
     Из-за того, что вся чакра в организме шиноби редко когда выходила за пределы танкецу, мышцы, связки, кости и кровь получали энергию лишь опосредованно. Именно поэтому шиноби, совершившему прорыв на новый ранг, требовалось минимум несколько часов, чтобы новая, гораздо более мощная, чакра просочилась во все части тела и укрепила их.
     У шиноби, открывающего одни из восьми врат, не было столько времени, именно поэтому новая, гораздо более сильная, чакра могла лишь малыми порциями попадать в мышцы, связки, кости и кровь, повышая лимиты физического тела.
     Только восьмые врата, связанные с одним из самых важных внутренних органов, позволяли в полной мере использовать всю доступную силу и на время становиться богом на поле боя.
     Кеншин сразу же обратил внимание, что открытие восьмых врат не обязательно сопровождается смертью, однако в истории не было ни одного человека, чье здоровье позволяло пережить полное разрушение организма изнутри.
     Он не мог не вспомнить о чудесной технике Сенджу Цунаде, с помощью которой будущая пятая Хокаге исцеляла поистине смертельные ранения. Однако тут же осекся, ибо подозревал, что эта техника все еще не всесильна и вряд ли сможет в кротчайшие сроки восстановить миллиарды распадающихся по всему телу клеток.
     Чем больше он размышлял о безопасном способе изучения этой техники, тем сильнее чувствовал необходимость скорейшего развития способности «Создание Убежища». Он не знал, почему у него возникло подобное чувство, но решил довериться интуиции.
     После замечательного дня в компании любимой семьи, Кеншин собирался как следует отдохнуть. Однако в совместной жизни с множеством девушек были свои особенности, и всегда находились желающие согреть его постель.
     Будучи погруженным в свои размышления и безостановочный анализ огромных объемов информации, Кеншин практически всегда последним покидал комнату отдыха. Этот вечер не был исключением и, собравшись идти спать, он удивленно заметил, что Макото, казалось бы, решила заночевать прямо здесь.
     — Ты почему не спишь, малышка? — Мягко спросил Кеншин, погладив ее по голове.
     — Я жду вас, — С улыбкой ответила она, довольно зажмурившись от ласки.
     — Не стоило… Теперь Карин проснется на час раньше тебя и поднимет на уши весь дом в одиночку, — Со смехом сказал он, не обделив вниманием и вытянутую мордочку Рыжей, которая растянулась на широкой спинке кресла.
     — Я сегодня буду спать с вами! — Набравшись смелости, заявила Макото, ошеломив Кеншина.
     Он запоздало осознал, что рядом нет ни единой девушки, которая могла бы его прикрыть и подтвердить, что его кровать уже занята. Макото уже не первый день ждала момента, когда Кеншин пойдет спать один, и была не намерена упускать своего.
     — Эмм… хорошо, — Пожав плечами, сказал Кеншин. Он уже ни раз делил кровать с Макото, поэтому ничего не опасался.
     — Ура! — Взвизгнула она и, запрыгнув к нему на колени, сделала неуклюжую попытку поцелуя с языком.
     Ощутив ее язык у себя во рту, Кеншин мгновенно прервал поцелуй.
     — Что ты делаешь?! — Недоумевающе воскликнул он, не желая преступать черту с этой невинной девочкой.
     — Я хочу быть вам настоящей женой, а не игрушечной! — Заявила она, недовольно надув губы.
     — Конечно же, ты моя настоящая жена и я безумно тебя люблю… — Мягко прошептал Кеншин и поцеловал ее в щеку.
     — Не правда! Мэюми всегда хвастается своей беременностью и говорит, что вы любите ее больше всех на свете! Я хочу так же! — Решительно заявила Макото, начав двигать своей маленькой задницей, потираясь о промежность Кеншина.
     — Тшш… Успокойся, милая. Ты ведь знаешь нашу Мэюми, она всегда любит преувеличивать и хвастаться. Я с ней поговорю, и она перестанет нести подобную чушь. Хорошо? — Ласково сказал Кеншин, схватив Макото за талию и не позволяя ей двигаться.
     — Дело не в Мэюми, а в том, что даже Норико беремена от вас, но только не я! Это не честно! — Недовольным тоном заявила Макото, не желая прекращать этот разговор.
     — Ребенок это не игрушка… К тому же, с кем будет играть Карин, если ты родишь? — Мягко спросил он, намереваясь любыми способами переубедить недовольную девочку.
     — Я перестану вести себя как ребенок, а у Карин есть Рыжая, — Взвешенно сказала Макото, глядя ему в глаза.
     — Не нужно спешить с таким важным делом. К тому же, ты еще не до конца восстановила здоровье, поэтому давай отложим этот вопрос на несколько месяцев, хорошо? — Нежно ответил Кеншин и поцеловал ее в уголок губ.
     — Х-хорошо… — Мягко прошептала она и обняла его покрепче.

Глава 197

     Когда пришло время отправляться ко сну, Макото последовала вслед за Кеншином, которому не оставалось ничего другого, кроме как пустить настырную девушку в свою постель. Рыжая в свою очередь не преминула воспользоваться ситуацией и под шумок проскользнула в хозяйскую спальню.
     Макото прекрасно понимала, что если она не наденет пижаму, то Кеншин не позволит ей остаться в своей постели. Однако она долго готовилась к этой ночи, и при помощи Мэюми, выбрала себе самую откровенную пижаму, состоящую из обтягивающих белых штанов с небольшими прорезями в области колен и паха. А так же, миниатюрный, практически прозрачный топик, в котором даже ее маленькая грудь выглядела соблазнительно.
     Кеншин лишь тяжело вздохнул и с помощью телекинеза закрыл распахнутую дверь в ванную комнату. Он знал, что Макото делает все, чтобы он видел в ней женщину, а не ребенка, но пока не был готов преступать черту.
     — Что это за наряд?! — Удивленно воскликнул Кеншин, когда Макото вышла из ванной комнаты.
     — Это моя любимая пижама! — С лукавой улыбкой сказала она и крутанулась на месте, дабы Кеншин мог разглядеть ее со всех сторон.
     Он хотел возразить и в ускоренном темпе принялся осматривать огромный список пижам, где и нашел тот самый комплект, предназначенный для взрослых. Решив не устраивать спор на час, он тяжело вздохнул и проигнорировал проделки маленькой лисы.
     Вместо того, чтобы сразу лечь в постель, Макото устроила небольшое представление. Выбрав удобное место, она принялась выполнять разнообразные гимнастические упражнения.
     Заметив, что Кеншин удрученно покачивает головой, Макото, стоя в позе «собачки», повернула голову и сказала:
     — Это вечерняя гимнастика для гармоничного развития, Хитоми-сан советовала мне держать мышцы и связки в тонусе!
     — Именно поэтому ты решила сделать ее прямо перед сном, в откровенной пижаме? — С улыбкой спросил он, не веря ни единому слову.
     Макото лишь пожала плечами и продолжила выполнять разнообразные упражнения, демонстрируя Кеншину всю прелесть своего окрепшего юного тела. Ее хитрый план оказался весьма успешным, ибо Кеншин впервые начал замечать ее миниатюрные безумно привлекательные формы.
     Небольшие прорези на бедрах и ягодицах не оставляли ему ни единого сомнения по поводу отсутствия нижнего белья. Он прекрасно видел ее невероятно упругую белоснежную плоть и едва одергивал себя от нехороших мыслей.
     Завершение представления едва не поставило крест на его выдержке. Макото заняла невероятную позу, стоя на руках, и продемонстрировав шпагат в воздухе. Ее едва прикрытая промежность предстала прямо перед искушенными глазами Кеншина. А финальное становление на «мостик», продемонстрировало все прелести маленькой груди. Ее возбужденные соски предстали перед его глазами во всем великолепии и чуть не спровоцировали его на решительные действия.
     Кеншин едва нашел в себе силы, чтобы отвернуться, и привести эмоции в порядок, в то время пока Макото была похожа на дорвавшуюся до сметаны кошку. Закончив с упражнениями, она, словно молодая пантера, в несколько движений оказалась верхом на Кеншине и потерлась промежностью о его ногу.
     — Перестань, Макото. Почему ты так спешишь стать взрослой? Разве тебе не нравится играть с Карин и быть всеми любимой маленькой девочкой? — Ласково спросил он, поглаживая ее невероятно нежную спину.
     — Вы перестанете меня любить, если я забеременею? — Спросила она, глядя в его манящие карие глаза.
     — Конечно нет, милая. Но ты больше не сможешь беззаботно играть с Карин и вести себя как ребенок.
     — Я могу быть взрослой и уделю нашему ребенку все свое время. К тому же, когда он вырастет, у нас с Карин появится новый друг! — Радостно заявила Макото и вновь потерлась о бедро Кеншина.
     — Я так тебя люблю, что не могу злиться на твои выходки… — Прошептал он и как следует хлопнул ее по маленькой упругой заднице.
     — АЙ! — Взвизгнула она и удивленным взглядом посмотрела ему в глаза.
     — Что? Ты ведь хотела, чтобы я относился к тебе так же, как к остальным женам, — С улыбкой сказал он и вновь хлопнул ее по другой булочке, после чего нежно сжал.
     — АЙ! Это очень больно… Моя попа теперь вся горит… Вы должны ее поцеловать, иначе я не усну… — Со слезами на глазах проскулила она, виртуозно пользуясь своими женскими чарами.
     — Такая юная, но такая хитрая… Ты настоящая лиса, Накаяма Макото… — Мягко прошептал Кеншин и впервые поцеловал ее с языком.
     Макото не знала, как реагировать на столь внезапный поцелуй, но постепенно втянулась и начала сладко стонать, активно двигая своим маленьким язычком. Однако Кеншин не позволял себе слишком увлечься настолько рискованным делом, поэтому спустя минуту Макото получила еще один легкий шлепок по попке и наказ не шалить.
     Она была более чем довольна достигнутым за вечер прогрессом, поэтому лишь прижалась к нему всем телом, потерлась щекой о его голую мускулистую грудь и, чувствуя абсолютное удовлетворение, в считанные минуты провалилась в глубокий сон.
     «Насколько же проще найти общий язык с большой кошкой, нежели с девочкой подростком… Да, Рыжая?» — Мысленно сказал Кеншин, поглаживая забравшуюся под одеяло пуму. Она лишь еще сильнее замурчала, но получила наказ вести себя потише и не будить уснувшее ходячее бедствие.
* * *
     Следующие несколько дней Кеншин посвятил разнообразным тренировкам, а так же анализу техники восьми врат. Он усиленно тренировал псионику и старался поднять контроль над этой необычной энергией на новый уровень.
     На 433-й день он вновь оплодотворил Хитоми и Айю, а на 434-й, Касуми и Нацуми, получив заветное повышение уровня. Следуя необъяснимо откуда взявшемуся предчувствию, он не раздумывая вложил свободное очко способностей в навык «Создание Убежища», подняв его на седьмой уровень.
     Он чувствовал себя удрученно, ибо ему требовалось повысить уровень еще трижды, чтобы поднять способность «Создание Убежища» до десятого уровня. Интуиция подсказывала ему, что это едва ли не самое важное, что он должен сделать в ближайшее время.
     Однако грусть быстро сменилась радостью от осознания доступных перспектив. Он наконец обрел долгожданную способность к созданию первого серьезного прибора для развлечения, а именно — телевизора.

Глава 198

     Утром 435-го дня Кеншин попросил девушек не расходиться после завтрака, чем изрядно их удивил. Самой недовольной была Норико, ибо из-за поздних сроков беременности у нее происходили непроизвольные вспышки агрессии. Она без проблем могла нахамить Кеншину, а спустя пять минут ринуться в его объятия и ласково мурлыкать.
     — Что-то случилось? — Мягким тоном спросила Хитоми, опасаясь плохих новостей.
     — Нет, конечно нет. Просто я хочу вам кое-что показать, — С улыбкой ответил Кеншин и погладил подошедшую к нему Карин.
     — Уверена, это очередная дурацкая карточная игра… — Недовольно фыркнула Норико.
     — Нет, это не карточная игра. Уверен, это понравится даже такой вредине, как ты, — Ласково сказал он и проследовал к беременной жене.
     — Пфф… если не понравится, через неделю после рождения щенка мы с тобой вновь пойдем на охоту! — Заявила она утвердительным тоном.
     — Хорошо. Но я уверен, что ты будешь без ума от этого ящика с бесконечной трансляцией насилия… — С улыбкой прошептал он, вспомнив, как много людей в его прошлом мире высказывались о чрезмерно высокой степени насилия на телевидении.
     Норико, как и остальные, мало что поняла и, лишь пожав плечами, последовала за Кеншином, который шел прямиком в комнату отдыха. Едва оказавшись внутри, она была удивлена произошедшим изменениям. Обильную часть комнаты занимал огромный диван и несколько шикарных кресел, а на стене висело нечто похожее на огромное черное стекло.
     — Ничего себе, Кеншин, это же телевизор! — Удивленно воскликнула Касуми, и часть девушек радостно переглянулась между собой, а часть совершенно не понимала, о чем идет речь.
     — Что такое телевизор? — Спросила Макото, удивленно переглядываясь с абсолютно ничего не понимающей Карин.
     — Сейчас вы все увидите, — С улыбкой сказал Кеншин и принялся рассаживать удивленных женщин по разным местам. Самым ценным местом считалось место рядом с Кеншином, однако он целенаправленно посадил рядом с собой Кейко, а так же Карин и Макото.
     — Ах! — Удивленно воскликнула Кейко, увидев включение телевизора. Макото и Карин в свою очередь не могли произнести ни звука, удивленно раскрыв глаза и завороженно глядя на движущееся изображение.
     — Ч-что это такое?! — Прошипела Норико, едва сохраняя спокойствие. Все волосы на ее теле встали дыбом от шока и желания дистанцироваться от неизведанного артефакта.
     — Это одно из лучших развлечений, которое придумало человечество в моем мире! — Гордо заявил Кеншин, мгновенно насторожив Кейко, которая впервые слышала эту информацию.
     — Каков он, ваш мир? — Удивленно спросила Макото.
     — Потерпи, скоро ты все увидишь, — Ласково прошептал Кеншин и погладил ее по голове.
     Первое, что он решил им показать — это старый детский анимационный фильм «Король Лев». Однако эта версия отличалась гораздо лучшим качеством и великолепной рисовкой, отчего даже сам Кеншин был слегка удивлен.
     — Не может быть! — Удивленно воскликнула Норико, вернувшись из смежной комнаты, проверив, что по ту сторону стены ничего нет. Она все еще не могла поверить в то, что в маленьком стекле могут быть спрятаны необычные нарисованные животные.
     — Норико, пожалуйста, сядь, — Мягко сказал Кеншин, и девушка нехотя подчинилась.
     — Н-невозможно! Мешки с блохами не умеют говорить! — В шоке воскликнула она, услышав человеческую речь из уст зверей.
     — Тшш! — Шикнули на нее все женщины без исключения.
     Рыжая тем временем с интересом смотрела на экран, но не совсем понимала суть происходящего. С получением метки контроля, ее интеллект заметно вырос, однако даже так она едва смогла узнать нарисованных львов, и с интересом продолжала наблюдать за происходящим.
     Четверо младших сыновей были не менее остальных увлечены происходящим на экране и, раскрыв рты, смотрели на удивительных говорящих животных.
     Все с огромным интересом следили за судьбой маленького львенка и звонко смеялись, наблюдая за его проделками. Макото и Карин были в неописуемом восторге от происходящего и полностью позабыли о печенье, которое им дал Кеншин.
     Однако все изменилось, когда маленький детеныш Муфасы оказался в ловушке с безумно несущимся на встречу стадом буйволов. Женщины тут же затаили дыхание и в напряжении продолжили наблюдать, чем все закончится.
     Внезапно сильный лев, вожак своего прайда, без тени страха бросился вниз и принялся всеми силами спасать своего детеныша и, получив несколько ранений, из последних сил вцепился в отвесную скалу, после чего был хладнокровно сброшен вниз собственным братом, претендовавшим на место вожака.
     Комната сразу же наполнилась громкими всхлипами и горестным плачем двух юных девочек. Карин и Макото были полностью подавлены и громко разревелись, ища утешения у Кейко и Кеншина. Младшие сыновья, вопреки сильнейшим позывам, сдерживали слезы как могли, уткнувшись лицами в своих матерей.
     Остальные женщины едва ли смогли сдержать слезы, при виде этой душераздирающей сцены. Каждая видела в этой сцене что-то свое. Норико мгновенно окунулась в воспоминания и увидела своего могучего отца, отдавшего жизнь ради того, чтобы сохранить молодняк. Внезапно образ отца сменился образом любимого мужчины, отчего волевая женщина испытала дрожь и едва сдержала слезы.
     Хитоми в свою очередь ощутила дрожь, ибо увиденное резонировало с ее самыми ужасными кошмарами. Вместо льва она увидела Кеншина, который изо всех сил спешил на помощь одному из своих сыновей, но столкнулся с гораздо более сильным врагом.
     Кейко и Кеншин продолжали успокаивать своих девочек, и со временем Макото и Карин вновь начали улыбаться от веселых проделок юного льва, кабана и суриката. Они впервые видели что-то настолько интересное, и довольно быстро увлеклись просмотром, наслаждаясь каждой секундой происходящего.
     — Это было великолепно… — Прошептала Норико, находясь под впечатлением от увиденного.
     — Не могу поверить в то, что такое чудо может существовать в нашем мире… Наш великий дедушка отдал бы все, чтобы получить возможность изучить эту штуку… — Прошептала Кейко, вспоминая свой родной клан.
     — К сожалению, этот мир еще не скоро увидит подобные технологии. Телевизор работает лишь в нашем доме, но стоит вынести его наружу и он утратит все свои свойства, — Ответил Кеншин, ласково поглаживая пальцы на ее левой руке. Большую часть времени просмотра фильма он держал ее за руку и наслаждался редкими ответными прикосновениями.
     После просмотра анимационного фильма Кеншин обрадовал всех новостью о том, что этот фильм был не единственным, который они могут посмотреть. А так же шокировал их тем, что теперь телевизор есть в каждой комнате. Ко всему прочему, он продемонстрировал управление этим чудом техники и помог им выбрать следующий фильм, а сам вернулся к работе.

Глава 199

     Следующие дни стали одними из самых ярких за долгое время. Девушки с головой погрузились в просмотр фильмов, которые советовал Кеншин, и обсуждали их даже во время приема пищи.
     Кеншин был очень рад такому исходу и с улыбкой наблюдал за все больше социализирующейся Норико. Телевидение зажгло в ней гораздо более сильный интерес, чем в остальных женщинах, и она была безумно довольна просмотром всего, что видела на экране.
     Айя и Нацуми были в полнейшем восторге от «Титаника», и обе долго плакали от невероятной истории любви. Хитоми, Норико и Касуми в свою очередь по достоинству оценили фильм «Леон», и всем сердцем зауважали этого мужчину с непривычной внешностью, но невероятно сильным духом.
     Подрастающие мальчишки, а так же старшие сыновья Кеншина, которые так же получили несколько огромных телевизоров, по большей части смотрели лишь суровые боевики. Впечатления от увиденного немного смазывались из-за гораздо более слабых персонажей на экране. Любой из старших сыновей Кеншина чувствовал, что сможет справиться с любым из персонажей на экране. Исключением был лишь непостижимый человек из металла, которого называли «Терминатор». На победу над ним могли рассчитывать лишь те, кто достиг ранга чунина.
     Сам же Кеншин практически все время проводил за тренировками и долгими выматывающими спаррингами. Он давно заметил, что все его способности, связанные с псионикой, гораздо лучше развиваются в интенсивной битве. Однако его весьма слабое физическое тело никак не поспевало за ростом его псионических сил.
     Он предполагал, что если бы обрел физическую силу уровня чунина, то после полного внедрения псионики в мышцы и кости, получил непостижимую мощь, как минимум сопоставимую с пиковым джонином, и вкупе с формациями без особых проблем смог бы защитить свою семью от элитного джонина.
     Именно поэтому, после возвращения из Кусагакуре, он поручил нескольким особо опытным сыновьям от Хитоми с помощью новейшего оборудования заняться исследованием свойств чакры и ее воздействия на клетки тела. И хотя его собственные знания по анатомии были недостаточны, он полностью проанализировал все доступные лекарства и приборы, почерпнув ценнейшие знания из подробных мануалов по использованию тех или иных приборов.
     Он не рассчитывал на скорый успех, но начало было положено, и сыновья под руководством Хитоми неспешно занимались тщательным исследованием различных неизвестных им ранее взаимосвязей. После повышения способности «Создание Убежища» до седьмого уровня, Кеншину открылось еще больше высокотехнологичных приборов и удивительных лекарств, огромнейшие мануалы по которым были освоены в первый же день, и на следующий переданы в головы сыновей, а так же любимой жены.
     Процесс передачи воспоминаний в разум жен был гораздо более медленным и утомительным. Кеншин далеко не с первого раза смог установить прочный ментальный контакт и объяснить Хитоми, как отключить пассивную защиту. Однако даже так, дело медленными темпами сдвинулось с мертвой точки.
     Кеншин был рад, что Хитоми является настоящим мастером ирьениндзюцу и может восполнить отсутствие научного образования своим невероятным мастерством. В противном случае ему бы пришлось потратить как минимум несколько лет на повторное открытие синапсов, нейронов и нейромедиаторов.
     С появлением доступа к разнообразным фильмам и сериалам Кеншин ожидал заполучить в свои руки хоть один из документальных фильмов по медицине, однако «система» целенаправленно блокировала любые источники информации, включая фильмы и сериалы, в которых подробно объяснялась какая-либо важная информация, касающаяся научно-технического прогресса.
     Вечером 438-го дня случилось радостное событие. Мэюми подарила Кеншину еще одного сына, и он не мог не радоваться такому великолепному подарку. Роды прошли весьма тяжело, ибо у Мэюми не было в этом деле никакого опыта, однако все обошлось, и новоиспеченная мама уже через двадцать минут после начала схваток устало кормила малыша.
     Весь вечер Кеншин провел с ней, дабы успокоить ее разбушевавшуюся нервную систему, и не давать малышу слишком много плакать. Хитоми уверяла его, что роды прошли более чем хорошо, однако он считал свое присутствие необходимым для успокоения родившей красавицы.
     Следующие несколько дней он уделял много времени Мэюми и малышу Сорок Первому, а так же подготавливал Норико к самому сложному испытанию в ее жизни. В последние дни перед родами она была безумно агрессивной, и несколько раз едва не подралась с Хитоми.
     Кеншин был единственным, на кого она практически не рычала, а скорее, наоборот, все время норовила ринуться в его объятия и напроситься на ласку. Он старался проводить с ней больше времени и успокаивать ее агрессивные мысли, дабы она не наломала еще больше дров.
     Помимо семейных забот, он уделял внимание и внешним проблемам, исправно продавая катаны и сюрикены через посредника в лице семьи Кимура. Так же он не забывал об извлечении, переосмыслении и последующей передаче опыта между сыновьями, что в свою очередь еще сильнее приближало его к освоению второго потока сознания.
     Несмотря на траур, все четыре команды исправно продолжали ходить на боевые задания, нарабатывая боевой опыт и принося славу Семье Накаяма. Кеншин не спешил формировать команду номер пять, вместо этого он поручил командирам команд иногда брать с собой менее опытного брата, дабы теоретический опыт подкреплялся практическим.
     После обеда 440-го дня дом Семьи Накаяма в очередной раз навестил Абураме Тадао. Он хотел немного укрепить отношения между вассальной организацией и Конохой. Кеншину было совсем не сложно уделить гостю час времени, к тому же он получал огромное количество разнообразной не секретной информации из уст Тадао.
     В частности Кеншин узнал, что долгожданный «экзамен на чунина» будет проведен через четыре месяца. Он уже знал, что это не совсем «экзамен» на становление чунином, а нечто вроде олимпийских игр, в которых великие деревни, и не только, соревнуются между собой, показывая силу своего подрастающего поколения.
     Основной целью экзамена на чунина была вовсе не демонстрация удали своего молодняка, ибо талантливый шиноби является не более, чем неплохой инвистицией в будущее, но для нынешних властителей мира они не представляли особого интереса, ибо шиноби, показавшие себя лучшими из лучших на, проводимом раз в четыре года, экзамене не обязательно достигнут даже уровня элитного джонина.
     Основной целью этого мероприятия была политика, ибо более подходящей цели для безопасного сбора конфликтующих сторон за столом переговоров, попросту не было. Помимо экзамена на чунина, существовало «Собрание Пяти Каге», однако созыв всех каге был возможен лишь в экстренных случаях, когда над миром нависла гораздо более серьезная угроза, нежели небольшие конфликты между странами.

Глава 200

     На 441-й день случилось именно то, чего Кеншин так долго ждал. Проснувшись рано утром, он несколько минут не мог понять, что происходит. Он чувствовал, будто каждая мысль отдается эхом в его голове, и едва не впал в панику от мысли, что начал сходить с ума.
     С трудом приведя мысли в порядок, его настигло осознание, что это именно то, к чему он стремился. Он был настолько рад пробуждению второго потока сознания, что радостно подхватил на руки проснувшуюся и подошедшую к окну Макото, прижав ее к себе. Она совершенно не растерялась и мгновенно сцепила ноги у него за спиной.
     — Что случилось? — С улыбкой спросила она, обнимая его за шею.
     — Я сделал грандиозный прорыв! Теперь у нас больше шансов подготовиться к предстоящему хаосу! — Радостно ответил он и нежно поцеловал ее вишневые губы.
     С каждым днем он все меньше воспринимал Макото, как свою младшую сестру, и все больше обращал внимание на ее цветущую сексуальность. Он не мог и не хотел сопротивляться ее заигрываниям и демонстрацией полной готовности к взрослой жизни, но все же, как мог, откладывал момент окончательного единения.
     Открывшиеся перспективы были гораздо более весомыми, нежели могло показаться на первый взгляд. Мозг Кеншина был ключевым звеном в достижениях всех сыновей, ибо он связывал и во многом анализировал полученный опыт в ниндзюцу и тайдзюцу.
     В последнее время количество дел, требующих анализа, увеличилось до непомерного количества, отчего Кеншин попросту не мог справиться со всем объемом информации и осознанно тормозил развитие в некоторых областях, отдавая приоритет другим.
     Приняв душ, он полностью погрузился в осмысление новообретенной способности и лишь через несколько часов смог привыкнуть к этому абсолютно новому чувству. Это было похоже на одновременное написание двух разных страниц текста левой и правой рукой, но в несколько раз сложнее. И даже богатый опыт в контроле над псионикой и исследовании своего окружения лишь немного ускорил адаптацию ко второму потоку сознания.
     Кеншин не мог не подумать о Нагато, который судя по всему мог разделять сознание на шесть потоков, практически не теряя в качестве каждого отдельного потока. Он не до конца был уверен, что Пейн использовал именно полноценное разделение сознания, ибо в этом мире существовало огромное количество безумных и «невозможных» техник.
     Однако посвятить весь день тренировкам он не мог, даже если очень хотел. Чем ближе Норико была к родам, тем более нервной и агрессивной она становилась. Именно поэтому Кеншину приходилось все время быть неподалеку и развеивать быстро накапливаемую агрессию.
     — Чтобы я еще хоть раз возлегла с тобой! Ты мерзавец, обманул меня! — Полурыча, скулила Норико, лежа на современной медицинской кровати.
     — Тшш… успокойся. Скоро все закончится… — Ласково прошептал Кеншин и погладил ее по голове.
     — Не трогай меня! В прошлый раз я и глазом не успела моргнуть, как ты сделал свое грязное дело, и теперь я лежу здесь! — Прошипела она, ударив Кеншина по руке.
     — Помолчи. Кричишь хуже самой изнеженной девки! Никакой ты не воин, а плакса! — Заявила Хитоми, ни секунды не раздумывая о выборе слов.
     — Ч-что?! Да как ты смеешь, корова! Я настоящий воин! — Ошеломленно воскликнула Норико и мгновенно подавила все свои всхлипы.
     Кеншин лишь покачал головой, но не стал продолжать этот разговор. Он решил использовать гораздо более действенное средство для успокоения буйной красавицы, а именно — телевизор.
     Едва Норико увидела на экране группу охотников, загоняющих свою добычу, как сразу замолкла. Ее зрачки сузились, а внимание сконцентрировалось на невероятном процессе охоты. Она полностью погрузилась в происходящее на экране и чувствовала те же эмоции, что и во время чудесной охоты.
     К удивлению Кеншина, процесс родов прошел гораздо более мягко, чем он предполагал. Норико лишь несколько раз болезненно поморщилась, но продолжала размеренно дышать, не отрывая взгляд от телевизора. Однако, едва услышав жалобный детский плач, Норико испытала нечто схожее с ударом молнии и мгновенно потребовала отдать дитя.
     — Дай! Быстро! — Прорычала она, глядя пылающим взглядом на Кеншина.
     — Тшш… малыш, вот, иди к маме… — Ласково прошептал Кеншин и протянул маленький лысый комок обратно к матери.
     Норико без разговоров прижала малыша к груди и дала ему вкусить материнское молоко. Лишь после этого малыш замолчал и с особым усердием принялся есть, всеми силами пытаясь высосать молоко из материнской груди.
     Кеншин лишь молча наблюдал за действиями Норико, которая бережно завернула малыша в нежную, но теплую ткань, и принялась гладить. Из ее глаз непроизвольно потекли слезы, и она лишь крепче прижала ребенка к себе.
     — Никогда бы не подумала, что она способна пробудить материнский инстинкт в самый последний момент… — Прошептала Хитоми, в миг подобрев к этой неуправляемой и дикой девушке.
     — Поздравляю, милая. Уровень таланта сорок три единицы! Кушай, малыш Сорок Второй, и расти сильным воином! — Радостно сказал Кеншин, получив дитя с самым высоким показателем таланта.
     — Мой малыш будет самым сильным воином нашего племени и с легкостью потеснит старших братьев! — Заявила Норико, ни капли не сомневаясь в сказанном.
     Кеншин был очень рад рождению такого талантливого сына и уделил им с Норико очень много времени, пока наконец даже невероятно выносливая воительница не провалилась в глубокий сон. Он лишь поцеловал их обоих и тихонько покинул родильную комнату, позволив им набраться сил.
* * *
     Последующие дни поглотили Кеншина с головой. Помимо огромного объема работы, на него свалилось не менее огромное бремя по уделению внимания своим женщинам. И хотя телевизор помогал отвлечь внимание большинства жен, Кейко и Макото все еще требовали к себе внимание.
     Однако если Кейко просто хотела быть рядом с Кеншином и часами разговаривать с ним обо всем на свете, а Макото лишь желала спать в его кровати, поведение Норико удивило его больше всего.
     Новоиспеченная мать вовсе не собиралась делать скидку на возраст малыша, и едва он начал ходить — приступила к тренировкам. Кеншин некоторое время противился подобному подходу, но затем осознал его эффективность. Малыш Сорок Второй был настоящим сыном своей матери, и воспринимал эти тренировки, как невероятно увлекательные игры, даже если мог весьма болезненно удариться.
     Падения и ушибы совершенно не останавливали малыша, и он проявлял одно из самых лучших качеств, которые были присущи далеко не всем сыновьям Кеншина, а именно — упорство. Он был настолько необуздан, что мог зарычать на собственную мать, когда у него что-то не получалось. Даже подзатыльники с ее стороны не заставляли его изменить свое отношение, и он гневался лишь сильнее, пока наконец Норико не сдавалась и, не в силах бить свое любимое дитя, прижимала его к себе.
     Единственным, кого Сорок Второй боялся и уважал — был его отец. Кеншин был гораздо добрее Норико и мог лишь баловать малыша, не считая необходимым заниматься тренировками, пока он растет, однако не противился интересному эксперименту со стороны Норико, ибо знал, насколько необычен ее кеккей-генкай.

Глава 201

     Каждый день Кеншин старался уделять минимум час времени на прогулку с любимыми женщинами. Кейко безумно обожала летать по небу в его объятиях и с нетерпением ждала это замечательное событие, словно праздник.
     За более чем две недели совместной жизни с Кейко Кеншин окончательно убедился, что хочет видеть ее своей женой. К тому же, что еще более важно — он видел ее влюбленный взгляд и чувствовал невероятные эмоции. Именно поэтому вечером 445-го дня он пригласил ее в аналог горячих источников, намереваясь завершить затянувшееся дело.
     — Ты просто невероятна… — Со вздохом обожания сказал он, когда она вошла в помещение.
     — С-спасибо… Ты тоже… — Засмущавшись сказала она, оглядев его мускулистое тело.
     Кеншин не был намерен затягивать все это еще на две недели, поэтому заключил ее в свои объятия и бесстыдно положил обе руки на ее упругую попку, скрытую за аккуратными трусиками-бикини.
     — Ах! — Удивленно воскликнула она, не ожидая подобных действий с его стороны.
     Однако ее нежный стон был заглушен настойчивым поцелуем, и Узумаки Кейко не смогла долго выдерживать его напор и полностью расслабилась, с головой погрузившись в божественное ощущение от жаркого поцелуя.
     Кеншин, казалось бы, совершенно не спешил убирать свои руки с ее попки и лишь сильнее сжимал ее упругие булочки. Кейко в свою очередь совершенно потеряла связь с реальностью и лишь гладила его широкую грудь своими нежными руками.
     Она была настолько поглощена удовольствием от поцелуя, что совершенно не обратила внимание на сильные руки Кеншина, снимающие с нее трусики. Лишь в самый последний момент она удивленно раскрыла глаза и посмотрела вниз.
     — Ах! Ч-что ты делаешь?.. — Прошептала она, но не предприняла ничего, чтобы его остановить.
     — Тшш… Ты гораздо красивее, когда тебя не сковывают эти кусочки ткани, — Прошептал он и вновь поцеловал ее с языком, виртуозно стянув с нее трусики с помощью телекинеза.
     Будучи очень сдержанной в повседневной жизни, Кейко полностью менялась во время возбуждения, и без стеснения принялась стягивать с него плавки, впервые ощутив невероятный жар его мужского достоинства.
     Кеншин был очень удивлен ее решительными действиями и, не удержавшись, застонал ей в рот, когда почувствовал ее нежную руку на своем члене. Она, казалось бы, не видела в этом ничего удивительного и принялась гладить его с особым энтузиазмом, наслаждаясь будоражащим кровь ощущением мужественности в ее руках.
     Когда его большой член оказался освобожден от тесной ткани и прижался к ее плоскому животу, Кейко не смогла скрыть возбуждение и зашипела от удовольствия, ощущая невероятный жар и твердость объекта ее мечтательных снов.
     Кеншин был в полнейшем восторге от проявления ответных чувств Кейко. Он неспешно повел ее к небольшому каменному бассейну и вошел в горячую воду. Оказавшись в воде, Кейко мгновенно намочила белую рубашку, и Кеншин впервые увидел очертания ее розовых сосков.
     — Ты великолепна, Накаяма Кейко… — Прошептал Кеншин и в мгновение ока разорвал все пуговицы, распахнув ее рубашку.
     — Умммнпф! — Сладко застонала Кейко, ощутив на левой груди умелый язык Кеншина.
     Его слова лишь усилили ее ощущения и, долгие годы не видевшая ласки, женщина полностью растаяла, осознав, что все более чем серьезно. Она ни на секунду не отпускала его большой член из своих ласковых рук, желая доставить удовольствие своему любимому.
     — Н-не надо… — Испуганно проскулила она, когда Кеншин принялся снимать ее рубашку. Меньше всего Кейко хотела, чтобы кто-либо видел ее шрамированные руки.
     — Все в порядке, милая… Скоро от них не останется и следа, — Ласково прошептал он и поцеловал ее нежное предплечье.
     Услышав его слова, она наконец поняла все, что требовалось, и из ее прекрасных малиновых глаз полились слезы. Чем дольше она жила бок о бок с Кеншином, тем сильнее влюблялась, но в то же время уверялась в том, что навсегда останется не более чем подругой, с которой можно изредка поговорить. Однако произнесенные слова, вкупе с его действиями, поразили ее разум словно молния, и Кейко не смогла сдержать слез.
     На следующие несколько минут Кеншину пришлось полностью забыть об интиме и сосредоточиться на успокоении рыдающей и дрожащей Кейко. Она не могла вымолвить и слова, раз за разом всхлипывая и прижимаясь к его груди. Ему оставалось лишь притянуть ее к себе и сесть на мелководье.
     — Я так рада… Боже, это просто замечательно… — Едва оправившись от всхлипов, сказала Кейко, глядя Кеншину в глаза.
     — Теперь ты моя, Накаяма Кейко, это и вправду замечательно! — С улыбкой заявил он и принялся целовать ее заплаканное лицо.
     Следующий час влюбленная пара провела за безостановочными взаимными ласками и весьма теплыми разговорами. Кеншин совершенно не сдерживался, расположив обе руки на весьма не маленькой груди Кейко, изредка перекатывая между пальцев розовые сосочки, словно маленькие кнопочки пульта, заставляющего тридцатилетнюю женщину издавать самые пошлые звуки на свете.
     Она в свою очередь то и дело терлась спиной о его неугомонный член, поддерживая его в постоянном возбуждении. Ей очень хотелось ощутить его внутри, однако гораздо больше она ценила неспешность и ласку, которую в полной мере ей дарил Кеншин.
     Он же лишь наслаждался ее невероятно спокойным, нежным и утонченным темпераментом. Ее абсолютно чистые и светлые эмоции были музыкой для его чувств, а ощущение мягких грудей в руках лишь дополняло всеобъемлющий восторг от наслаждения обществом великолепной женщины.
     — Уууннгпф! — Застонала Кейко, когда Кеншин потянулся правой рукой ниже и погладил ее аккуратную киску с небольшим пучком подстриженных малиновых волос.
     — Кто бы мог подумать, что ты можешь издавать такие пошлые звуки… — Прошептал он ей на ухо и поцеловал в шею.
     — Ааах! П-прекрати, иначе я… — Тяжело дыша, сказала она. Однако вопреки сказанным словам, ее нежные ножки раздвинулись еще сильнее, давая полный доступ к самому сокровенному месту.
     Кеншин лишь еще нежнее поцеловал ее нежную шею и продолжил атаку на ее беззащитную киску, заставляя Кейко стонать еще громче и сильнее. Несмотря на общую слабость организма, она поистине наслаждалась этой лаской и тряслась под его умелой рукой.
     — Ууунннгх! — Взвизгнула она и резко свела ноги вместе. Ее малиновые глаза закатились, руки вцепились в лодыжки Кеншина, а язык вывалился наружу.
     Кеншин едва сдерживал невероятно сильное желание немедленно овладеть ее, сводящим с ума, телом. Он ограничился лишь жарким поцелуем, наслаждаясь ее сладкой слюной и нежным язычком.
     Испытав мощнейший оргазм, Кейко плавно повернулась к Кеншину передом и прижалась животом к его большому члену. По всему ее телу все еще раздавались спазмы, от чего она безостановочно стонала ему в рот.
     — Ааах! Ууумпф! — Нежно проскулила она, когда Кеншин приподнял ее бедра и аккуратно вставил свой член в ее розовую киску.
     Ощущения внутри ее бархатной киски были поистине неописуемы, и Кеншину едва удалось сдержаться, чтобы не кончить в первую секунду. Его член уже долгое время находился на пике возбуждения и норовил разрядиться глубоко внутри этой невероятной женщины.

Глава 202

     Вопреки своему яростному желанию, Кеншин лишь прижал ее к себе и принялся неспешно двигаться, заглушив ее стоны чувственным поцелуем. Кейко в свою очередь обняла его за шею и, нежно поскуливая, начала двигать бедрами.
     Кеншин впервые настолько долго неспешно занимался любовью, наслаждаясь каждым мгновением единения с этой хрупкой и утонченной женщиной. Первые десять минут соития он безумно желал кончить, однако затем полностью подавил это желание, сосредоточившись на чудесных эмоциях, даруемых красноволосой красавицей.
     Кейко в свою очередь не сдерживала подступающие волнами оргазмы и время от времени издавала громкие крики. Ее тело прошибали сильнейшие спазмы удовольствия, а киска раз за разом сжимала все сильнее и сильнее, буквально желая высосать всю сперму из его члена.
     Желание кончить внутрь тугой бархатной киски красноволосой красавицы было просто нестерпимым и затмевало собой все остальные желания. Его руки безостановочно сжимали ее пышные белые бедра, оставляя на них отчетливые розовые следы.
     Однако Кеншин сконцентрировал всю силу воли и сдерживался. После третьего оргазма Кейко он внезапно раскрыл глаза, поняв, что первые два раза были не игрой его разума. Его тело вновь получило сильнейший заряд бодрости, и при более тщательном исследовании, он увидел сгусток концентрированной чакры, молниеносно разошедшийся по его организму и исчезнувший без следа.
     — С тобой все в порядке? — Обеспокоенно спросил он у Кейко.
     — Мммпф… Я чувствую себя лучше, чем когда-либо… — Ласково промурлыкала она и вновь потянулась для поцелуя.
     Кеншин все еще беспокоился о ее здоровье, поэтому решил не испытывать судьбу и закончить как можно быстрее. Аккуратно подхватив Кейко за бедра, он поднялся из воды и принялся набирать темп.
     — Уууф! — Промурлыкала Кейко, ощутив доселе невиданную атаку на свою маленькую киску. Она мгновенно сцепила ножки у него за спиной, и от переизбытка эмоций вцепилась в его тело ногтями.
     С каждой секундой он двигался все быстрее и входил в нее все глубже, заставляя красноволосую красавицу буквально визжать от удовольствия. Его большой член то и дело врезался в ее маленькую матку и посылал мощнейшие импульсы наслаждения в ее мозг.
     Не прошло и минуты, как Кейко вновь забилась в конвульсиях от мощнейшего оргазма и укусила его в шею, не в силах унять переполняющее чувство наслаждения. Кеншин вновь почувствовал мощнейший всплеск чакры, разошедшийся по его телу и придавший ему огромный заряд бодрости.
     Он не обратил никакого внимания на ее укус и, зарычав, продолжил яростно атаковать ее тугую киску, совершенно позабыв о всякой нежности. Кейко в свою очередь не выказала никаких признаков недовольства его агрессивным темпом и безостановочно скулила от наслаждения, убрав зубки и принявшись зализывать рану от укуса.
     Каждый глубокий толчок, ударяющий по ее маленькой матке, посылал в глаза Кейко огромное количество искр и доставлял ей неземное удовольствие, заставляя ее киску сжиматься еще сильнее, буквально умоляя большой член об оплодотворении.
     Ее давным давно угасшие желания и мечты о ласке были вновь зажжены, и красноволосая женщина вновь почувствовала любовь. В данный момент ее организм был в полнейшем хаосе от доселе немыслимой перспективы родить.
     Запах Кеншина буквально сводил ее с ума и, находясь в полубессознательном состоянии, Кейко чувствовала огромную необходимость в оплодотворении. Ее тело безостановочно тряслось в чудовищном каскаде микро-оргазмов, а киска сжималась, с целью высосать всю сперму из этого невероятного члена.
     Внезапно он ускорился еще сильнее и издал громкий рык. Его яйца сильно сжались, а из члена бурным потоком хлынуло огромное количество густой спермы.
     — Уууннннггх! — Закричала Кейко и мгновенно кончила. Этот оргазм был гораздо сильнее, чем сумма всех предыдущих, и красноволосая красавица на несколько секунд забыла как дышать.
     Она могла лишь визжать, скулить и биться в конвульсиях мощнейшего оргазма. Огромная головка его большого члена ткнулась в шейку ее матки и накачала ее спермой до отказа. Однако накопленной Кеншином спермы было настолько много, что миниатюрная матка хрупкой женщины не могла принять такое количество, и сперма бурным потоком хлынула наружу.
     Кейко едва не потеряла сознание от удовольствия, и могла лишь инстинктивно двигать язычком у Кеншина во рту, поскуливая от множественных микро-оргазмов при малейшей пульсации его большого члена.
     Кеншин в свою очередь испытал ничуть не меньшее удовольствие и едва держался на ногах. Помимо мощнейшего оргазма, он ощутил сильнейший прилив сил, превосходящий все прочие, а так же едва смог сконцентрироваться, дабы увидеть гораздо более концентрированный сгусток чакры, за несколько секунд разошедшийся по всему его телу.
     Несколько минут он лишь мог стоять на месте и, тяжело дыша, поглаживать ее нежное тело, ожидая, когда она наконец придет в себя. Ее язык все еще ревностно искал язык Кеншина, а когда не находил, из ее нежного рта доносилось недовольное поскуливание. Кеншину не оставалось ничего, кроме как сосредоточиться на поцелуях с полностью изменившейся женщиной.
     Все тело Кейко перестроилось буквально за несколько секунд, и даже Кеншин не успел заметить, как от покрытых коркой шрамов не осталось и следа. Все ресурсы ее организма и жизненная сила, а так же природный лимит на деление клеток, был полностью восстановлен, и Накаяма Кейко почувствовала себя заново родившейся.
     — Ууумпф… Как хорошо… — Простонала она, нежась в объятиях Кеншина. Впервые за очень долгое время она смогла вздохнуть полной грудью и не почувствовать болезненный укол.
     — Это и правда было божественно… Ты невероятная женщина, Накаяма Кейко… — Ласково сказал он и поцеловал ее вишневые губы.
     Услышав его слова, Кейко едва не подпрыгнула от радости. Доселе забытое чувство «бабочек в животе» пробудилось с огромной силой, и красноволосая красавица не смогла сдержать вспышку радостных эмоций. Она безумно сильно желала поделиться своими чувствами и начала ласкаться к мужу.
     Лишь через полчаса Кеншину удалось успокоить ненасытную женщину и прервать страстный поцелуй. Он сильно беспокоился о ее здоровье и хотел выяснить, что именно произошло во время соития.
     Выбравшись из горячей воды, влюбленная парочка с особым трепетом принялась вытирать друг друга, закончив все это привычным поцелуем и громкими стонами от удовольствия.

Глава 203

     — Поздравляю! — С улыбкой сказала Хитоми и обняла Кейко.
     — Спасибо… — Мягко ответила она и обняла ее в ответ.
     Глядя на происходящее, Кеншин мог лишь улыбаться. Он был очень доволен дружескими отношениями между женами и всячески это поощрял. Обняв Хитоми и Кейко за талии, он притянул их к себе и по очереди поцеловал в нежные щеки.
     Оказавшись в его объятиях, обе женщины ласково замурлыкали и прижались к его мускулистому телу. Кеншин был по-настоящему счастлив иметь таких нежных и ласковых жен. Каждая из них была во много раз более любящей, чем любая из его бывших девушек в прошлом мире.
     Хитоми за несколько минут полностью проверила здоровье Кейко и выдала ожидаемое заключение об абсолютно идеальном здоровье, что не могло не радовать Кеншина. Однако после пересказа случившегося, Хитоми лишь нахмурилась и принялась тщательнее исследовать половые органы Кейко, в попытке найти источник аномалии.
     — Хмм… Не вижу ничего необычного. Все органы, а так же танкецу в идеальном состоянии… — Пробормотала Хитоми и глубоко задумалась.
     Кеншин не спешил отвлекать ее от раздумий, поэтому терпеливо ждал, ибо она была единственной, кто мог хоть как-то прояснить ситуацию. Спустя несколько минут молчания, глаза Хитоми вспыхнули осознанием, и она удивленно всмотрелась в Кеншина при помощи бьякугана.
     — Т-твое тело… Оно стало крепче! — Шокировано воскликнула она, приложив руку к его груди.
     — Что это значит? Я не чувствую никакой разницы… — Удивленно сказал он, осматривая организм при помощи псионики.
     — Изменения практически незначительны, однако они есть! Твое тело немного отличается от тела простого человека, будто ты уже пробудил чакру! — Ошеломленно сказала Хитоми и принялась увлеченно исследовать его с головы до ног.
     — Ч-что? — Синхронно воскликнули Кеншин и Кейко.
     — Кто бы мог подумать, что наша Кейко обладает цветком долголетия… — Задумчиво пробормотала Хитоми, полностью игнорируя все происходящее.
     — Что?! — Шокировано воскликнул Кеншин, мгновенно осознав о чем идет речь.
     Одной из его первых идей по увеличению силы, был поиск невероятно редкого типа куноичи, обладающих непостижимым даром, называемым «цветок долголетия». Однако данная идея была забракована, ибо подобные женщины были невероятно редки и не афишировали свои способности, дабы не попасть в пожизненное сексуальное рабство.
     До основания великих деревень, когда власть Дайме и чиновников была незыблема, поиск куноичи с цветком долголетия не прекращался ни на день, ибо для обычного человека это был единственный способ повысить физическую силу и укрепить здоровье. У каждого Дайме была как минимум одна женщина с этой невероятной способностью, однако зачастую этого было мало.
     Чтобы развить тело обычного человека до уровня чунина, зачастую требовалось более одной женщины, ибо даже самая лучшая и сильная чакра имела предел. Никто не знал, почему все происходит именно так, но каждый, не обладающий чакрой, Дайме старался любым способом собрать возле себя как можно больше уникальных куноичи.
     — Да уж… Она и правда обладает цветком долголетия… Клетки твоего тела все еще усваивают ее насыщенную чакру, это удивительно! — Сказала Хитоми, осмотрев его кровь под микроскопом.
     — Это ведь не плохо, правда? — Спросила Кейко, чувствуя небольшое смятение.
     — Это не просто не плохо, это замечательно! — Воскликнул Кеншин и заключил ее в свои объятия.
* * *
     Позже вечером Кеншин решил организовать огромное по масштабу торжество, для чего использовал обновленную столовую с тремя большими столами. Он уже ни раз устраивал подобные пиршества, однако этот случай был крайне уникальным и важным.
     — Я очень рад видеть вас всех. Многие из вас не знают времена, когда вашему мужу и отцу приходилось торговать вином и страшиться каждого встречного шиноби… — С довольной улыбкой сказал Кеншин, мгновенно приковав к себе внимание всех присутствующих, — В это тяжело поверить, но однажды меня едва не забил до смерти уличный бандит, не достигший уровня генина… — Продолжил он, окунувшись в воспоминания, и почувствовал то самое чувство обреченности перед гораздо более сильным врагом.
     «Что?! Когда это случилось?» — Мысленно воскликнул Пятнадцатый, обращаясь к Ичиро. Его лицо серьезно нахмурилось от такой безответственности старшего брата, который был с отцом буквально с первых дней.
     «Я тогда еще не родился…» — Ответил Ичиро, чувствуя необходимость отомстить обидчикам отца. Однако, сколько бы раз он не пытался выведать подробности, Кеншин всегда отказывался поднимать этот вопрос и мстить уличным хулиганам, навлекая на себя лишнее внимание.
     — Эта история должна послужить для нашей семьи хорошей моралью. Совершенно не важно, что ты несколько лет ходил в секцию по боксу и поддерживал свое тело в форме, первый же встречный сброд пьющий непросыхая может полностью перечеркнуть твои достижения благодаря тому, что родился более «особенным» чем ты… — Мягко сказал Кеншин, поигрывая с бокалом вина, — Не важно, что ты обладаешь двумя невероятными кеккей-генкай… — Сказал он, взглянув на Ичиро, — Не важно, что ты достиг ранга джонина… — Повернул он голову в сторону Пятнадцатого, — Всегда найдется тот, кто по праву рождения получил силу стереть тебя в порошок! — Воскликнул он, проецируя за спиной величественный и ужасный образ Ооцуцуки Хагоромо.
     Нечеловеческий силуэт явно отличающегося от всех остальных мудреца шести путей, произвел на Семью Накаяма невероятное впечатление, заставив всех младших задрожать от страха, а старших сильно напрячься, ощущая всемогущую силу, сокрытую в этом силуэте.
     — Простите, если этот образ вас напугал, но никто из нас не должен забывать это липкое чувство страха перед превосходящим врагом. Осторожность — это одно из тех качеств, благодаря которым Семья Накаяма до сих пор жива, — Безэмоционально заявил он.
     На несколько секунд повисла гробовая тишина, и все принялись вдумываться в услышанное. Особенно сильно эти слова подействовали на самых сильных сыновей Кеншина, которые утратили чувство страха, всегда побеждая в спаррингах с братьями, без риска умереть.
     — Однако сегодня в нашей семье большой праздник. Позвольте представить мою новую жену, Накаяма Кейко! — Заявил он и подал ей руку.

Глава 204

     Кейко аккуратно поднялась из-за стола и улыбнулась всем теплой улыбкой. Для большинства присутствующих, это объявление не стало чем-то удивительным, ибо все взрослые с первого взгляда заметили ее ослепительный наряд и место за столом, аккурат рядом с главой семьи.
     Поистине удивленной была маленькая Карин. Она широко раскрыла свои малиновые глаза и, поднявшись из-за стола, хотела поспешить к матери, однако Макото ей не позволила и грозно шикнула на свою младшую подругу.
     Красноволосой девочке не оставалось ничего, кроме как унять свое любопытство и сесть обратно, дожидаясь окончания церемонии. Она была в полнейшем шоке от услышанного и безумно хотела вызнать у матери все подробности.
     Весь зал разразился громкими аплодисментами, а так же молчаливыми кивками, или громкими поздравлениями от других женщин и старших сыновей Кеншина. Кейко, в свою очередь, показала невероятную манеру держаться и с улыбкой кивала каждому в ответ, а так же произносила ответные слова благодарности сестрам по мужу.
     — Это не единственная замечательная новость. Моя невероятная жена, Накаяма Кейко обладает поистине божественным даром, а именно — цветком долголетия! — Громогласно воскликнул Кеншин, приобняв красавицу за талию. Он чувствовал ее волнение и выказывал максимальную поддержку.
     — Что?! — Синхронно воскликнули Касуми и Норико, будучи в полной мере осведомленными о редкости этого дара.
     «Что за цветок долголетия?» — Мысленно спросил Тридцать Пятый.
     «Э-это невероятный дар, который позволит нашему отцу получить физическую силу шиноби!» — Радостно ответил Ичиро, проецируя свою мысль на всех братьев.
     — Поздравляем, отец! — Начали наперебой кричать воодушевленные сыновья.
     — Спасибо, Кейко-сан! — Выкрикнул Двадцать Пятый.
     — Кейко-сан, вы лучшая! — Воскликнул Тридцатый.
     Несколько минут Кейко могла лишь принимать множество разнообразных поздравлений и пожеланий от боготворивших ее сыновей Кеншина. В этот момент она приняла поистине святой образ в разумах всех его сыновей, которые всем сердцем желали отцу процветания и беспокоились о невозможности его развития, как шиноби.
     Кеншин всей душой поддерживал хвалебные слова в адрес его новой жены и крепко держал ее за руку. Он знал, насколько эта церемония важна для Кейко и чувствовал ее дрожь. Лишь спустя несколько минут, когда большинство присутствующих высказали поздравления, Кеншин решил объявить о начале грандиозного пиршества.
     — Мое сердце не может не радоваться тому, насколько крепки отношения между членами нашей Семьи Накаяма! — Властно заявил он и поднял бокал с вином.
     — За Семью Накаяма! — Еще более громогласно провозгласил Кеншин и сделал глоток.
     Его действия вызвали цепную реакцию, и каждый присутствующий поднял бокал с вином и сделал глоток. Беременные женщины и несовершеннолетние дети ограничились лишь стаканом сока, однако даже Макото и Карин со всей серьезностью соблюдали этот привнесенный Кеншином ритуал.
     Это выглядело невероятно забавно, и Кеншин не смог сдержать улыбки, глядя на две жемчужины своей семьи. За прошедший месяц Макото полностью восстановила вес и немного отрастила волосы. Она была поистине распускающимся цветком Семьи Накаяма. Карин в свою очередь лишь недавно приобщилась к тренировкам, под грамотным руководством Касуми, и еще не успела утратить детскую непосредственность.
     Это пиршество стало самым неординарным из всех проводимых в стенах Семьи Накаяма. Кеншин впервые в жизни позволил сыновьям выпить столько вина, чтобы опьянеть, и приказал им вести себя более раскрепощенно.
     Для всех присутствующих это стало одним из самых незабываемых событий в жизни. Некоторые из его сыновей были гораздо менее терпимы к алкоголю и опьянели буквально после нескольких бокалов, развеселив всех своим поведением.
     Семнадцатый весь вечер желал своей матери Айе и уважаемой Хитоми удачных родов, настойчиво прося родить сильных воинов. Каждая последующая просьба была смешнее предыдущей, и в конечном итоге Айя, не выдержав, дала ему крепкую затрещину, услышав сравнение с животными рожающими множество детей и просьбу «попытаться» сделать так же.
     Касуми в свою очередь сразу же осадила Тридцать Третьего, попытавшегося выразить свою безграничную любовь. Попытавшийся обнять любимую маму юноша, мгновенно получил оплеуху и, поскуливая, отправился на свое место. Однако Макото и Карин стало настолько его жаль, что они обняли его с обеих сторон и поцеловали в щеку.
     Однако самой обласканной за весь вечер стала Рыжая. Попавшись в руки Четырнадцатого, она смогла вырваться лишь через час, вынужденная выслушивать слова любви и обожания, а так же съесть огромное количество кусочков жареного мяса.
     Едва вырвавшись из ужасного плена, Рыжая сбежала жаловаться к хозяину и оплела ноги Кеншина, злобно шипя в сторону Четырнадцатого и его не менее ужасных братьев, откормивших ее до шарообразного состояния.
     Кеншин, как и два его самых сильных сына, практически не пил, а лишь с улыбкой наблюдал за своей семьей. После потери Восьмого, он стал намного добрее к своим сыновьям, и не злился на их глупые проделки. Наказанием провинившихся занимались по большей части лидеры команд, а сам Кеншин лишь контролировал командиров, беспристрастно оценивая немногочисленные конфликты и наказывая виновных.
     После окончания вечера Карин подошла к своей матери, требуя объяснений. Кеншин лишь с улыбкой наблюдал за развитием ситуации и поглаживал усевшуюся к нему на колени Макото.
     — Мама, что все это значит?! — Надув губки, недовольно заявила Карин.
     — Мы с Кеншином теперь муж и жена… Разве ты не рада? — Ласково спросила Кейко, усадив девочку себе на колени.
     — Рада! Н-но… Это значит что теперь он станет моим… папой? — Смущенно спросила Карин, вмиг согнав улыбку с губ Кеншина.
     Он не ожидал подобного вопроса и ускоренно обдумывал план действий, пока наконец не вздрогнул от внезапного осознания доступной возможности.
     [Усыновление] — Позволяет даровать величайшее благословение и усыновить любое несовершеннолетнее дитя.
     «Э-это шутка?!» — Шокировано подумал Кеншин и с удивлением принялся изучать эту невиданную ранее способность.
     Буквально за несколько секунд реального времени он полностью ознакомился с открывшейся способностью и понял, что она могла быть доступна и для Макото, если бы речь зашла об «удочерении». Однако способность была крайне суровой, и недоступной для любого ребенка, который хоть немного любил своего настоящего отца.
     Ко всему прочему эта способность могла быть использована лишь раз в пять лет, и каждые 10 уровней, достигнутые Патриархом, снижали общее время восстановления на год до предела в один год на сороковом уровне. Однако помимо минусов, в числе которых полная лояльность отцу, и изменение прежних генов на гены Патриарха, усыновленное дитя попадало под воздействие способности «Талантливое Потомство».
     Заметив ожидающий взгляд Кейко и воодушевленную улыбку Карин, Кеншин оправился из задумчивого состояния и с улыбкой сказал:
     — Только если ты захочешь, милая… — Мягко прошептал он и притянул ее к себе на колени.

Глава 205

     — Ты хочешь, чтобы Кеншин стал твоим папой? — Нежно спросила Кейко, обняв свою девочку с другой стороны.
     — ДА! Хочу! — Уверенно заявила Карин, задрожав от радостного возбуждения. От нахлынувшей радости, ей не сиделось на месте, и она спрыгнула с его коленей, взвизгивая от нахлынувших эмоций.
     — Это ведь замечательно, булочка моя! — Радостно воскликнула Кейко и закружилась с, прыгнувшей в объятия, дочерью.
     Кеншин нежно приобнял их обеих и поцеловал Кейко в губы, поглаживая Карин по голове.
     — Милые, мне нужно вам кое-что сказать, — Мягко прошептал он, на что Кейко и Карин мгновенно сосредоточились на его словах.
     — Я могу сделать Карин своей дочерью в полном смысле этого слова… Она получит все плюсы от моей способности, и в будущем станет поистине сильной куноичи. Однако, вместе с этим она получит мои гены, и никогда не сможет покинуть нашу семью, — Серьезным тоном заявил он, улавливая каждую деталь их реакции.
     Кейко вначале сильно удивилась, а затем ее глаза раскрылись от шока, а губы расплылись в радостной улыбке. Карин в свою очередь поняла лишь то, что станет «особенной» дочерью Кеншина, и вырастет сильной куноичи, поэтому с горящими глазами хотела выпрашивать у матери согласие.
     — Э-это замечательно! Булочка, ты действительно этого хочешь? — Мягко спросила она, наклонившись к своей любимой дочери.
     Карин была в небольшом замешательстве и перевела взгляд с матери на Кеншина, а затем улыбнулась и уверенно кивнула. Вслед за этим перед ее глазами появилось удивительное контекстное меню с вопросом.
     [Вы желаете стать дочерью Патриарха по имени Накаяма Кеншин?]
     Юная, красноволосая девочка без доли сомнения выбрала [ДА] и в мгновение потеряла сознание.
     — Ч-что происходит?! — Шокировано воскликнула Кейко и сделала попытку прикоснуться к воспарившей и окутанной ослепительным сиянием дочери.
     — Все в порядке, — Уверенным тоном ответил Кеншин, притянув волнующуюся мать к себе.
     Макото сильно испугалась за подругу и инстинктивно бросилась в объятия Кеншина. Он, в свою очередь, аккуратно приобнял обеих жен и принялся ждать окончания этого ритуала. Проявленное хладнокровие было лишь маской, дабы успокоить женщин, и он едва сохранял спокойствие.
     Все это продолжалось не более минуты, после чего свечение погасло, а Карин неспешно опустилась на ноги и удивленно осмотрелась по сторонам. Вся ее одежда полностью исчезла, а тело претерпело огромные изменения. Излишняя худоба полностью пропала, кожа стала еще нежнее, а тело наполнилось невероятно развитыми, но не рельефными мышцами.
     Однако тем, на что все сразу обратили внимание — было ее слегка изменившееся лицо. И хотя она и раньше была невероятно милой девочкой, новый облик заставил Кейко и Кеншина обомлеть от удивления. Глаза все так же сохранили малиновый цвет, но вот губы, нос, брови и даже ямочки на щеках не оставляли сомнений, что перед ними стоит девочка, которая вырастет в одну из самых обворожительных красавиц этого мира.
     Ко всему прочему, непослушные ранее короткие волосы Карин обрели поистине обворожительный блеск, гораздо более яркий, нежели чем у ее матери и невероятно удлинились, ниспадая на всю спину и прикрывая собой голую попку.
     Едва увидев Кеншина, маленькое сердечко Карин пропустило удар, а глаза озарились непередаваемой любовью. Она в одно движение прыгнула в его объятия, и прижалась головой к его груди.
     — Отец! — Дрожащим голосом воскликнула она, чувствуя невероятную любовь.
     — Моя девочка! — Не менее радостно воскликнул Кеншин, чувствуя к ней то же самое.
     — Мама! Я так рада… — Сказала Карин, выбравшись из объятий отца и обняв любимую маму.
     — Я тоже очень рада, булочка моя… — Со слезами на глазах сказала Кейко, чувствуя, что в ее часто болеющую дочь будто вдохнули новую жизнь. Она отчетливо ощущала большую силу в маленьких детских мышцах, и не могла не обратить внимание на великолепное здоровье маленькой девочки.
     Все были настолько растроганы произошедшим, что первое время никто не обращал внимания на ее наготу. Если бы это произошло ранее, Кеншин не смог бы отринуть чувство неловкости. Но сейчас он видел в этой маленькой девочке лишь свою ласковую дочь, и совсем не обращал внимание на ее обнаженную фигуру. Однако он не мог не снять с себя черную рубашку и не обвязать ее вокруг узкой талии маленькой девочки.
     Карин лишь с интересом смотрела за действиями Кеншина и, после сокрытия наготы, забралась на колени к обескураженной произошедшим матери. Кейко в свою очередь было безумно интересно исследовать все изменения своей дочери, поэтому принялась расспрашивать ее обо всем.
     Кеншину было не менее интересно узнать, что именно изменилось в маленькой жизнерадостной девочке, и он не мог не вздохнуть с облегчением, когда узнал, что ни один аспект ее личности, помимо огромной любви к нему самому, не был затронут.
     После недолгих расспросов выяснилось, что Карин будто бы с рождения была рядом с Кеншином и любила его не меньше, чем мать. Его силуэт присутствовал в большинстве фрагментарных воспоминаний о прошлом, отчего была удивлена сама Карин, ибо понимала, что этого на самом деле не было.
     Однако ее понимание ничуть не мешало ее разуму осознавать, что Кеншин является ее отцом с рождения. Первые несколько минут она испытывала небольшой диссонанс, однако вскоре два этих противоречивых факта вошли в устойчивый и гармоничный симбиоз.
     Кеншин, Кейко и Карин настолько глубоко погрузились в семейную идиллию, что совершенно забыли о времени. Пока мать и отец были заняты разговором, Карин часто отвлекалась на игры с лучшей подругой и большой, вечно убегающей, кошкой.
     Рыжая с небольшим удивлением восприняла трансформацию этой надоедливой девочки и обнаружила, что едва ли может от нее сбежать. Вместе с преображением, Карин обрела невиданную ранее силу и грацию, ее вот уже несколько лет стремительно ухудшающееся зрение не только восстановилось, но и стало гораздо более качественным, от чего Карин перехватила лидерство по поимке опасного шипящего зверя.
     Единственным безопасным местом для Рыжей была область рядом с Кеншином. Даже поглощенные азартом девочки прекращали погоню, стоило большой кошке оказаться у ног хозяина и жалобно заскулить.
     — Н-неужели и малышка?.. — Удивленно спросила вошедшая в обеденный зал Касуми, вмиг ощутив родство с Карин.
     — Не говори глупостей… — Стушевался Кеншин и добавил, — Она моя дочь.
     — ЧТО?! — Ошеломленно воскликнули Касуми и, вошедшая вслед за ней, Хитоми.

Глава 206

     У Кеншина не ушло много времени на объяснение, после чего Хитоми с горящими глазами устроила беглый осмотр недовольной девочки. Карин совершенно не нравились медицинские процедуры, и она хотела еще немного побегать за, расслабившейся и ушедшей из под защиты хозяина, Рыжей.
     — Невероятно! Она полностью изменилась! — Шокировано сказала Хитоми, осматривая структуру внутренних органов, целостность каналов чакры, развитие костной и нервной системы, придя к выводу, что Карин самая здоровая девочка, которую она когда-либо видела.
     — Она все еще не зажгла свой узел чакры, однако даже сейчас имеет силу близкую к генину… Просто поразительно! Это дитя вырастет невероятно грозной куноичи! — Радостно заявила она и погладила засмущавшуюся девочку по голове, наслаждаясь мягкостью ее шелковистых красных волос.
     — Значит я смогу защитить маму и папу? — С горящими глазами спросила Карин.
     Новоиспеченные муж и жена не могли не улыбнуться от ее праведных и благих побуждений. Однако Кеншин уже твердо решил, что не допустит дочерей и жен к боевым действиям, но он все еще собирался сделать из Карин максимально сильную куноичи, чтобы она могла за себя постоять.
     Вечер закончился весьма необычно. Кеншину стоило больших усилий отговорить Карин от навязчивой идеи спать с отцом и матерью. Лишь предложив в качестве альтернативы сон с Рыжей, девочка согласилась и, взяв на руки огромную кошку, вальяжно понесла ее в свою комнату.
     Кеншин в свою очередь не собирался спать до самого утра. Эта ночь обязывала его посвятить все свое внимание новой жене. Едва они остались наедине, Кейко мягко ослабила крепления на платье и элегантно из него вышла.
     В тусклом, пробивающемся через окно, свете луны ее манящее тело не могло не заворожить взгляд Кеншина. На ней не было ничего, кроме аккуратных черных трусиков и чулков до середины бедра. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы Кеншин позабыл обо всем и, притянув ее на кровать, подарил незабываемую ночь любви.
* * *
     Утром 446-го дня Кеншин с гордостью представил всем членам семьи свою новую дочь. И если сыновья были лишь немного удивлены, то Айя, Нацуми и Норико были в полнейшем шоке. Они с первого взгляда заметили огромнейшие изменения Карин и не могли не удивиться настолько могущественной способности Кеншина.
     Все сразу заметили, насколько высоко поднялся статус Карин в семье, и что она стала бесспорной любимицей своего отца. За полдня, проведенные на отдыхе в компании семьи, красноволосая девочка была множество раз обласкана и расцелована новообретенным отцом.
     Для Кеншина все произошедшее было лишь немного странным. И хотя он не получил никаких ложных воспоминаний о том, что Карин была с ним всегда, он чувствовал непередаваемое родство. Она словно была лучшей частью его самого, и от одного взгляда на радостно резвящуюся девочку его сердце резонировало теплом.
     Первую половину дня Кеншин ненавязчиво проверял физические возможности Карин, предлагая ей играть в разные игры, и результаты не оставили его равнодушным. Всего несколько дней назад она едва ли могла залезть на невысокую ветку дерева, а затем просила взрослых ее оттуда снять.
     Однако теперь, увеличилась не только ее физическая сила, но и во много раз возросла грация. Карин могла без проблем залезть на любое дерево, а затем выполнять практически любые упражнения без нарушения координации. Ее прыжки были невероятно точны, а реакция позволяла за долю секунды сменить свое положение, оказавшись в совершенно другом месте.
     Касуми, Норико и Ичиро могли лишь с довольной улыбкой кивать и просить у Кеншина право на ее обучение. Однако Кеншин с улыбкой отказал им всем и заявил, что станет ее личным учителем. Это заявление обескуражило всех присутствующих, ибо помимо спаррингов и передачи информации, он не учил никого, кроме старших сыновей, когда они были маленькими.
     Карин была невероятно горда собой и попросила отца поскорее начать занятия. Кеншин был рад удовлетворить ее просьбу и запланировал первый урок на послеобеденное время.
     Макото была немного недовольна тем, что он будет обучать только Карин и тоже напросилась на обучение. Кеншину было не сложно давать им обеим советы, поэтому он без проблем согласился тренировать двух подруг.
     В час дня Кеншин наконец приступил к работе над созданием нескольких карет для личного использования, ибо обычные повозки были невероятно медленными и неудобными, сильно замедляющими перевозку различных товаров и ресурсов.
     К тому же он впервые задумался о том, что стоит начать изменение этого мира с малого и, создав за час пять невероятно прочных грузовых повозок, решил продать две из них в город Шукуба, дабы подстегнуть изобретательность людей и заставить их обратить внимание на огромное удобство этих повозок.
     Ему понадобилось лишь две минуты, чтобы вложить знания по управлению повозками в разум Двенадцатого, и отправить его на очередную сделку с военным павильоном семьи Кимура. Он все еще не забыл о «доме цветов» и намеревался в будущем отдать судьбу этих людей в руки Макото, Мэюми и Норико.
     Весь оставшийся день он провел в полной занятости. Часовой спарринг с Пятнадцатым стоил ему трещины в двух ребрах, а тренировка двух хитрых девочек выдалась гораздо более сложной, чем он предполагал.
     Карин и Макото были очень непослушными и теряли всякую серьезность, стоило ему проявить небольшую мягкость. Именно поэтому Кеншину пришлось придумывать различные способы, как направить их бесконечную энергию в нужное русло.
     Решение оказалось невероятно простым, ибо девочки обожали все тренировки на выносливость, а парная тренировка лишь мотивировала каждую из них на достижение результатов лучших, нежели у подруги.
     Макото давно пробудила чакру, поэтому не отставала от Карин ни в чем, что касалось физических достижений. В конечном итоге мышцы обеих девочек были перенапряжены, а через полчаса после тренировки они и вовсе валились с ног.
     — Ну и ну… А ты хорошо устроился! — Со смехом сказала вошедшая в комнату Норико.
     Кеншин лишь пожал плечами и прижал к себе обеих, сладко спящих, малышек, и почесал животик у мурлычащей, словно трактор, Рыжей.
     — Хитоми ищет тебя, чтобы ты покрыл Кейко на ее глазах, — Спокойным тоном сказала Норико, от чего Кеншин едва не закашлялся от услышанного. Все его сонливое состояние мгновенно рассеялось, а взгляд приковался к ее желтоватым хищным глазам.
     — Ч-что? Зачем?! — Шепотом воскликнул он, обращаясь к вошедшей в комнату Хитоми.
     — Мне нужно исследовать феномен «цветка долголетия». Возможно я смогу понять, каким образом происходит безболезненный всплеск чакры, укрепляющий организм партнера, — Спокойным тоном ответила она и села на кресло, поглаживая Макото по голове.

Глава 207

     — Разве это возможно?! — Удивленно воскликнул Кеншин.
     — Теоретически — да. Много лет назад я читала о том, что клан Хьюга ранее проявлял немалый интерес к этому феномену, и некоторые из лучших женщин ирьенинов своего поколения заявляли, что при должном контроле смогут повторить эффект «цветка долголетия», однако для их мужей это было абсолютно бесполезно.
     Услышав ее речь, Кеншин ненадолго задумался и решил не упускать эту возможность. Шансы на успех были невелики, но даже призрачная возможность передачи этого навыка еще одной женщине стоила того небольшого чувства неловкости.
     Аккуратно выбравшись из объятий двух малышек, Кеншин положил на свое место Рыжую, а затем бережно накрыл их одеялом и ласково поцеловал. Обе девочки довольно улыбнулись, прижались к пушистой пуме и блаженно уснули.
     Кейко была шокирована и сперва отказалась заниматься «этим» на глазах у других людей, однако выслушав Хитоми, она поняла, что это может послужить ценным материалом для исследования и возможного усиления ее мужа.
     Кеншин в свою очередь не собирался затягивать с этим делом, и со всей нежностью приступил к раскрепощению своей ласковой жены, подарив ей незабываемые ощущения с помощью языка, от чего дыхание участилось даже у беременной Хитоми.
     После первого оргазма Кейко полностью расслабилась и перестала стесняться, полностью отдавшись своему любимому. Кеншину отлично удавалось совмещать невероятную нежность с первобытной страстью, от чего Кейко кончала как заведенная, полностью удовлетворив любопытство Хитоми.
     После полутора часов бурной любви, Кеншин был полностью удовлетворен и наполнен огромным количеством энергии. Его организм вновь стал немного крепче, однако даже до уровня генина ему было очень далеко.
* * *
     На следующий день в обед 427-го дня произошло событие, которое поставило Кеншина в тупик. Впервые он не знал, что делать и был полон сомнений.
     — Ты уверен, что это хорошая идея? — С сомнением спросила замотанная в ткань женщина, неся на спине маленькую пятилетнюю девочку.
     — Нет, но у нас нет выбора. Старейшина убьет нас, если мы попытаемся скрыться в другом селении. А в городе нас найдут и вернут обратно! — Сквозь зубы прошипел сорокалетний мужчина с полностью обветренным и черным лицом, украшенным куцой неопрятной бородой.
     — Это ведь наемники! Что будет с Омуги и Мидори?! — Вновь перейдя в истерику, заявила женщина, на что ее муж обернулся и сделал замах палкой, на которую опирался всю дорогу.
     Женщина зажмурилась и выставила руки вперед, однако удара так и не последовало. Мужчина тяжело вздохнул и, развернувшись, продолжил путь, а его жена и сын последовали за ним.
* * *
     — Кто такие? — Раздался грозный голос из ниоткуда, от чего муж и жена испуганно заозирались по сторонам.
     — М-мы беженцы и ищем Семью Накаяма! — Дрожащим голосом ответил мужчина.
     Стоящий в дозоре Двадцать Девятый был слегка удивлен и уже было хотел прогнать их куда подальше, как вдруг услышал мысленный приказ отца узнать цель их прибытия.
     — Что вам нужно от Семьи Накаяма? — Спросил появившийся буквально из ниоткуда Двадцать Девятый.
     — Г-господин шиноби, пожалуйста, позвольте нам поселиться рядом! Я умею строить и работать руками, моя жена шить и готовить, а дети обучены собирать ягоды и грибы! Мы не станем обузой! — Глубоко и неуклюже поклонившись, затараторил мужчина.
     Двадцать Девятый оглядел их с ног до головы, а затем передал отцу все услышанное, на что Кеншин дал указание провести их за ворота. Все опаснейшие формации на участке были временно деактивированы, и семья крестьян проследовала вперед, пока не наткнулась на огромную стену.
     Кеншин совершенно не боялся подвоха от этих крестьян, поэтому без опасений вышел им на встречу. Карин везде следовала за своим отцом и, ловко запрыгнув к нему на шею, с радостным смехом принялась играть.
     Едва семья из четырех человек увидела молодого парня и, сидящую у него на шее красноволосую девочку, они вмиг остановились, как вкопанные, и уставились на столь нетипичное зрелище.
     Подойдя к ним навстречу, Кеншин лишь молча изогнул бровь и ожидающе улыбнулся.
     — Здравствуйте, господин. Меня зовут Акэто, это моя жена Джанко. Мы нижайше просим вам позволить нам жить на вашей территории, иначе мы сгинем… — Раболепно сказал Акэто и упал на колени. Жена и дети последовали его примеру, и даже пятилетняя девочка встала на колени.
     — Поднимитесь! — В раздражении сказал Кеншин. Ему очень не нравилось смотреть на преклонивших колени детей, именно поэтому восьмилетний мальчик и пятилетняя девочка испуганно вскрикнули, оказавшись под властью телекинеза, поднявшего их обратно.
     Муж и жена с удивлением покосились в сторону, поднятых невидимой силой, детей и уткнулись лбами в землю, словно увидели божество.
     — Я неясно выразился? Поднялись! — Крикнул он, отчего испуганные муж и жена вскочили на ноги.
     — Н-не гневайтесь, господин… Мы не хотели вас оскорбить… — Извиняющимся тоном сказал Акэто, боясь смотреть в глаза этому страшному человеку. Джанко в свою очередь была не менее напугана, чем ее муж, и старалась не шевелиться.
     Единственными не испугавшимися были двое детей. Они с интересом смотрели на красноволосую девочку. Она была настолько необычайно красивой, что брат и сестра не могли отвести взгляд.
     Карин в свою очередь с интересом посмотрела на двоих детей, но посчитала их слишком маленькими для дружбы, и решила продолжить игры с отцом. После становления дочерью Кеншина, ее темперамент изменился лишь немного. Смущение и неуверенность в себе полностью исчезли, а личность приобрела нотки доминантности.
     — Почему они боятся? — С интересом спросила она, глядя на дрожащих от страха крестьян.
     — Потому что они слабы, и им есть что терять… — Сказал он и устало вздохнул, неосознанно поглаживая свисающую на уровне груди лодыжку Карин.
     — Расскажите кто вы и что у вас произошло, — Спокойным тоном спросил Кеншин, решив выслушать их просьбу.
     Акэто очень обрадовался и полностью рассказал Кеншину все, что заставило их с женой и детьми просить убежища у наемников. Его история была чрезвычайно проста и незатейлива и не являлась чем-то уникальным.

Глава 208

     У Акэто и Джанко не было никаких богатств в виде коров или лошадей, и именно поэтому их маленькая семья находилась в очень уязвимом положении. Муж и жена были слишком слабы, чтобы возделывать огромный участок земли, и не обладали средствами, чтобы арендовать лошадей или волов для вспашки.
     Неурожай прошлого сезона заставил их обратиться к старейшине и влезть в долговую кабалу под огромный процент. За каждый взятый мешок зерна на посев, Акэто был обязан вернуть три, а так же компенсировать аренду ценной лошади трудовыми отработками, от чего катастрофически не успевал работать на своей земле.
     Когда пришло время возвращать долг, верные люди старейшины поколотили его и настойчиво намекнули о том, что он и его жена могут отказаться от своего имущества и своей свободы в уплату долга, и на пять лет попадут в полное владение семьи старейшины.
     Подобный расклад абсолютно не устраивал мужчину, ибо он прекрасно знал, что ждет его жену и детей. Пример несчастливых должников был у него перед глазами. Мужья становились бесправными «рабами», жены подвергались сексуальному насилию, а с детьми поступали в зависимости от их ценности и талантов.
     Услышав короткий рассказ Акэто, Кеншин впал в некоторую задумчивость от ситуации, в которой оказался. С одной стороны он хотел без сантиментов прогнать этих крестьян, а с другой стороны знал, что в случае отказа, этих честных людей ждет смерть.
     — Хорошо. Я позволю вам поселиться на моей территории, но есть одно условие. Вам больше не придется добывать себе пропитание, я обеспечу вас работой, но не потерплю предательства.
     — С-спасибо, господин! Но что от нас потребуется? — С небольшой опаской спросил Акэто. Он не был воином и очень не хотел становиться частью наемников. Но еще больше он волновался за сохранность жены и детей, ибо знал, что банде озверевших наемников без разницы на ком выпускать напряжение.
     — Боишься? Это хорошо. Однако, не стоит думать, что тут живут изверги. До вас никому не будет дела, если вы будете соблюдать несколько простых правил. Лично от тебя требуется полная преданность, готовность работать руками, и самое главное — учиться, — Властно заявил Кеншин.
     Появление этой семьи стало для него «соломинкой, сломившей спину верблюду». Кеншин множество раз отбрасывал мысль о плотном взаимодействии с жителями этого мира, отдавая предпочтение своей семье, однако эта мысль возвращалась вновь и вновь, ибо он понимал, что время очень скоротечно, и жизнь одного единственного человека очень коротка, чтобы откладывать эту идею на потом.
     После того, как вопрос голода, крыши над головой, мирских удовольствий и защиты перестал стоять так остро, Кеншин все чаще и чаще задумывался не только о судьбе своей семьи, но и о судьбе всего мира. Он знал, что для глобальных проектов членов его семьи недостаточно, и сейчас окончательно решился вступить во взаимодействие с простыми людьми.
     «Надеюсь, я об этом не пожалею…» — Тяжело вздохнув, подумал он и, поглаживая нежную ножку любимой дочери, с помощью телекинеза отнес Акэто и его семью за несколько километров от стен своей крепости.
     Едва увидев пустую опушку леса, Акэто был немного расстроен, ибо рассчитывал, что им позволят пожить хотя бы в сарае. Однако просить господина о большем он не рискнул, ибо ужасно боялся, что он передумает. Единственное, что грело его душу — это обещание о снабжении едой.
     После небольшого экскурса и объяснения основных правил, Кеншин достал четыре консервные банки с перловой кашей, и быстро разогрев их от пирокинеза, вывалил содержимое в четыре глиняные тарелки.
     Акэто и Джанко смиренно поблагодарили господина, а двое детей без стеснения набросились на еду, демонстрируя абсолютное неумение в обращении с ложкой. Едва мальчик и девочка попробовали сдобренную большим количеством мяса и жира кашу, то едва не обезумели от радости.
     Заметив, с каким аппетитом двое детей едят не слишком вкусную перловую кашу, Карин наклонила голову набок, и захотела попробовать, решив, что Кеншин дал им что-то гораздо более вкусное.
     — Отец, я тоже хочу эту кашу. Можно? — Глядя на него сверкающими малиновыми глазами, спросила Карин.
     — Конечно, милая. Но только съешь все до последнего, хорошо? — Со всей нежностью сказал Кеншин, на что Карин решительно кивнула.
     Как только ложка с перловой кашей оказалась у нее во рту, Карин заметно погрустнела, ибо ожидала чего-то гораздо более вкусного. Однако помня об уговоре, принялась аккуратно есть.
     Омуги и Мидори с завистью смотрели на расслабленную Карин и безумно желали, чтобы их отец тоже мог дать им такую вкусную кашу в любой момент. Акэто и Джанко в свою очередь обратили внимание на возраст отца и дочери, и не могли поверить, что у совсем юного парня может быть такая взрослая дочь.
     Пока все обедали, Кеншин наконец закончил структуризацию всех имеющихся у него знаний о строительстве, и использовании бетона. Именно поэтому, получив окончательное согласие Акэто, он без стеснения дотронулся до его головы и неспешно в течении минуты вливал структурированные знания.
     Получив ценнейшую информацию о современном строительстве, Акэто был полностью ошеломлен. Эти знания были далеко не идеальными, но включали в себя образы многоэтажных зданий, от чего весьма не молодой крестьянин подумал, что бредит.
     Кеншин не собирался тратить время на разъяснения, и уже через час Акэто был обучен управлению новейшей грузовой повозкой и принялся возить новейшие строй-материалы на свой участок.
     Обратив внимание на то, как медленно продвигается работа одного единственного человека без чакры, Кеншин задумался о необходимости привлечения других людей, но решил не спешить, и сперва дать обжиться семье Акэто.
     Чтобы ускорить темп работы, Кеншин подрядил двоих не сильно занятых сыновей, помочь загружать и разгружать все строительные материалы в повозку, и еще двоих на раскопку углубления под фундамент.
* * *
     Вечером 447-го дня Айя и Хитоми подарили Кеншину двоих сыновей: Сорок Третьего и Сорок Четвертого. Обе мамочки были очень рады рождению малышей и с головой окунулись в материнство.
     Этим же вечером Кеншин вновь оплодотворил Мэюми, подарив молодой блондинке незабываемое удовольствие. К его сожалению, Норико наотрез отказалась заниматься этим в присутствии других девушек и впала в ярость, заявив, что никогда в жизни не позволит ему к себе прикоснуться.
     448-й день выдался гораздо более богатым на хорошие новости, чем многие дни до этого. Ичиро наконец еще глубже овладел своей способностью управления пространством и ошеломил всех присутствующих.
     Он наконец научился не только перемещать предметы, но и самого себя. В очередном суровом спарринге с Пятнадцатым, он едва не попал под многотонную толщу воды и непроизвольно переместился на пять метров в сторону.

Глава 209

     Кеншин был настолько рад успехам своего сына, что весь оставшийся день ничто не могло испортить ему настроение. Он совершенно не переживал над тем, что Ичиро никак не может сдвинуться с мертвой точки в вопросе достижения ранга джонина, и всегда подбадривал его, а так же всячески помогал с передачей полезного опыта от других сыновей.
     Он знал, что достижение старшим сыном ранга джонина — это лишь вопрос времени, и был полностью уверен, что в будущем, с получением более богатого опыта по переходу на этот ранг, он сможет выработать успешную стратегию и даровать ее остальным сыновьям.
     В связи с огромным количеством работы, Кеншину пришлось ввести невиданное ранее понятие, как «распорядок дня». На отдых и развлечения он оставлял лишь фиксированное время, несколько часов в день выделил на тренировки, а все остальное время уделил работе.
     Однако ничего не мешало маленькой Карин проводить большую часть времени с отцом. Она с интересом наблюдала за всем, что он делал, и восхищенно интересовалась всеми технологичными приборами. Особенно ее впечатлил паровой двигатель, который Кеншин без особых проблем внедрил в будущую систему тепло и водоснабжения домов простых людей.
     Добыча воды в глухом лесу была одной из самых больших проблем для простых людей, однако Кеншину не составляло труда провести геодезическую разведку на предмет наличия грунтовых вод и на скорую руку соорудить проект бурильной установки, работающей на пару.
     Акэто был вне себя от радости, когда увидел эту чудо-конструкцию и сделал глоток чудесной подземной воды. Кеншину пришлось едва ли не силой отмахиваться от его благодарностей и попыток упасть на колени.
     Вечером наконец родили Касуми и Нацуми, подарив Кеншину двоих великолепных малышей. Сорок Пятый имел невероятные для детей Касуми 38 единиц таланта. Но вот малыш Сорок Шестой сильно отставал и мог похвастаться лишь 27 единицами таланта.
     Кеншин не выказал никаких эмоций по поводу различий в таланте, однако все больше уверился в том, чтобы найти менее талантливым в боевых искусствах сыновьям более безопасный род деятельности. Он считал, что слабые в бою сыновья могут оказаться гениальными в чем-то не менее важном.
     В этот вечер Норико все же не удалось отвертеться от ухаживаний Кеншина, и к утру на его теле не было ни одного участка без следов укусов, царапин и засосов. Ко всему прочему, ночь с агрессивной и ненасытной хищницей принесла Кеншину очередной уровень.
* * *
     Проснувшись утром 449-го дня Кеншин с огромным удовольствием погладил гладкое, полное скрытой силы бедро Норико и не смог сдержать улыбку. Несколько минут он блаженно ласкал тело своей жены и лишь затем сосредоточился на главном.
     После достижения двадцать четвертого уровня, он не раздумывая распределил свободное очко навыков в способность «Создание Убежища», подняв ее до восьмого уровня, и мгновенно получил огромный список расширившихся возможностей.
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 22
     Уровень: 24
     Класс: Патриарх
     Доступно: 0 очков навыков
     Навыки:
     Властитель гарема (MAX)
     Воля Патриарха (MAX)
     Разум Патриарха (MAX)
     Аура Патриарха (MAX)
     Талантливое Потомство [12 уровень]
     Создание Убежища [8 уровень]
     Создание Формаций [7 уровень]
     Пси — 3500/3550
     ???
     ???
     ???
     Взглянув на свой прогресс, он тяжело вздохнул от осознания, что получение двух уровней займет немало времени, ибо каждый следующий доставался ему сложнее предыдущего. Однако он решил не расстраиваться и сосредоточиться на более продуктивных вещах.
     Разбудив недовольную Норико, он едва ли не силой затащил ее в душ и со всей нежностью вымыл ее великолепное рельефное тело. После восстановления своего здоровья, она всерьез занялась физическими нагрузками и обзавелась поистине прочными мышцами.
     До завтрака оставалось несколько часов, и Кеншин вплотную занялся опытами в области формаций. В последние несколько недель у него то и дело возникали разнообразные идеи, которые следовало проверить на практике.
     Прежде всего ему наконец удалось увеличить емкость хранилищ энергии. Ничто не возникало из ниоткуда, и для могущественных формаций требовался гигантский объем энергии, которая попросту не могла в кротчайшее время набраться из окружающей среды. Именно поэтому для каждого массива из высокоуровневых формаций требовался свой энергоблок.
     Даже мощность взрыва от мгновенного всплеска энергии напрямую зависела от количества доступной в энергетических узлах маны. И Кеншин наконец смог нащупать призрачный путь к увеличению емкостей аккумуляторов, путем оптимизации энергопотоков.
     Вторым способом увеличения энергии было использование более емких резервуаров. Кеншин испробовал многие из металлов и драгоценных камней, и временно остановился на вольфраме и цитрине. Однако граненый алмаз, именуемый «бриллиантом», обладал гораздо большей вместимостью и странным образом увеличивал свои качества в зависимости от степени обработки.
     Кеншин уже несколько месяцев неспешно выкупал алмазы, если на это хватало финансов. По его примерным расчетам новый метод оптимизации энергопотоков вкупе с использованием высококлассного бриллианта позволит ему сгенерировать взрыв небывалой мощности, который вполне возможно серьезно ранит элитного джонина.
     Именно поэтому, войдя в спортзал, он первым делом поручил Ичиро заняться поисками нуждающегося профессионального ювелира, а сам планировал всерьез заняться высокоприбыльной торговлей, ибо покупка различных техник, взрывных печатей, и с недавнего времени алмазов, едва могла покрываться нынешними доходами от продажи элитного вина и высококлассных катан.
     После выматывающей тренировки настало время завтрака и последующего времяпрепровождения с семьей. Кеншин прекрасно понимал, что малышам нужен отец, и старался уделять время всем своим сыновьям. Однако подросшие сыновья сильно ревновали его к Карин и немного обижались.
     Он ничего не мог поделать с тем, что детей становится все больше, и подобные ситуации станут неизбежны, поэтому старался компенсировать свою занятость щедрыми подарками, и создал для всех несовершеннолетних сыновей велосипеды, после чего сам сел на велосипед, и покатался вместе с детьми.
     Сыновьям не терпелось приступить к боевым тренировкам, особенно вспыльчивому сыну от Норико. Сорок Второй уже выглядел на двенадцать лет и буквально пылал от нужды в тренировках и битвах. Однако Карин и Макото были в восторге от этого замечательного изобретения, и за несколько минут освоили езду на велосипеде.
     К удивлению Кеншина, Айе тоже сильно понравилась езда на велосипеде, поэтому он принялся обучать ее лично, подарив ей большую ласку, заставляя сыновей брезгливо фыркать, а девочек восхищенно завидовать.

Глава 210

     После обеда, позволив Карин немного отдохнуть, он наконец решил пробудить ее чакру. Совокупный опыт множества его сыновей позволял ему с уверенностью называть себя одним из лучших учителей шиноби. Тысячи часов беспрерывного анализа всего, что связано с циркуляцией и контролем чакры, подняли квалификацию Кеншина до невообразимого уровня. Любой клан плюнул бы на свои правила и пригласил бы его на должность почетного старейшины, если бы увидел результаты его обучения.
     Зажжение узла чакры произошло в считанные минуты, и глаза Карин засияли малиновым светом. По всему ее хрупкому телу заструилась мощнейшая чакра, полностью ошеломив Кеншина. Ее чакра была настолько насыщенной, что на короткое время образовала малиновый покров.
     Ее чакра была настолько мощной, что стоящий в нескольких метров от девочки Кеншин ошеломленно взглянул на свою левую руку, и не обнаружил глубокого пореза, который получил этим утром.
     — Ты просто невероятна! — С улыбкой сказал Кеншин, от чего Карин открыла свои великолепные глаза и расцвела от похвалы любимого отца.
     — Я стану сильной куноичи? — С придыханием спросила она, подрагивая от нетерпения.
     — Непременно! Я уверен, что ты превзойдешь даже Сенджу Цунаде! — Восхищенно ответил он, разглядывая ее характеристики.
     Имя: Накаяма Карин
     Возраст: 10 лет
     Уровень таланта: 45
     Качество чакры: 4
     Количество чакры: 12400
     Контроль чакры: 22%
     Увидев качество и количество ее чакры, он был ошеломлен, ибо по этим двум параметрам она соответствовала неслабому чунину. Однако контроль чакры расставил все на свои места, ибо она была дочерью своей матери, и унаследовала гены клана Узумаки, для которых контроль был сложнейшим аспектом в развитии.
     Карин была очень довольна похвалой отца и, встав на носочки, крепко его обняла, вытянув шею для поцелуя. Кеншин подхватил девочку за бедра и взял на руки, позволив ей себя поцеловать, а затем ласково поцеловал ее в ответ.
     — Просто невероятно! — Восхищенно воскликнула Хитоми, войдя в тренировочный зал.
     Даже без задействования бьякугана она видела густую дымку из чакры, окружающую маленькую Карин, а после активации своего додзюцу, принялась внимательно осматривать все ее тело, и тщательно всматривалась в каждое танкецу, в попытке заметить микроразрывы или неправильный ток чакры.
     Кеншин решил не отвлекать жену глупыми расспросами и, попросив Карин помолчать, поставил ее на пол, ожидая вердикт от самого опытного ирьенина в этой семье.
     — Идеальное пробуждение! — С довольной улыбкой сказала Хитоми и погладила девочку по голове.
     — Иначе и быть не могло! Уровень таланта моей девочки 45! — Восторженно заявил Кеншин и поцеловал ее в щеку.
     Услышав похвалу от отца, Карин почувствовала большую радость и горделиво задрала подбородок, взглянув в абсолютно белые шокированные глаза Хитоми.
     — Такое талантливое дитя с невероятной чакрой… Все кланы перегрызли бы друг другу глотки за возможность сосватать ее за наследника, — Восхищенно сказала Хитоми.
     — Еще бы. Девочек, способных достичь уровня элитного джонина найти сложнее, чем иголку в океане сена. Как жаль, что кланам останется лишь кусать локти, да Карин? — Нежно спросил он, наслаждаясь темпераментом любимой дочери.
     — Угу! Я не хочу ни в какие кланы. Я хочу всегда быть с тобой и мамой! — Заявила Карин, довольная тем, что Кеншин не собирается никуда ее отдавать.
     Хитоми, как и остальные женщины, давно обратили внимание на неисчерпаемую любовь Кеншина к Карин, и успели понадумать всякое. Никто из них не решался спросить напрямую, а самой бестактной из них было наплевать. Норико не считала подобное чем-то зазорным и относилась к подобному решению нейтрально.
     Набравшись смелости, Хитоми попросила Кеншина отправить девочку в медицинский кабинет, а его самого остаться на несколько минут для серьезного разговора.
     — Вы с Карин очень сблизились, и похоже ты ее сильно любишь… — Прошептала она и села на стул.
     — Конечно, люблю, — С улыбкой ответил Кеншин, не до конца понимая, к чему клонит его жена.
     — Хорошо. Однако, как врач, я советую тебе подождать несколько лет и дать ее телу развиться, — Спокойным тоном сказала Хитоми, ввергнув Кеншина в пучину непонимания.
     — Подождать до чего?.. Она более чем созрела для тренировок. Если ты про задания и миссии — она никогда не примет участие в опасном для жизни мероприятии, — Серьезным тоном ответил он.
     — Я имела ввиду не тренировки, а про ее репродуктивные функции. Она слишком мала для этого, — Глядя ему в глаза, со вздохом сказала Хитоми.
     — Ч-что?! Как ты могла подумать обо мне так низко?! Разве я могу сделать такое со своей дочерью?! — Ошеломленно воскликнул он, будучи полностью шокированным ее словами.
     — Н-но… Она ведь не твоя настоящая дочь… — Стушевавшись ответила она.
     — Ты не понимаешь… Я чувствую к ней то же самое, что и к нашим сыновьям. Наши мальчики — это мужчины и воины, а Карин девочка, и всегда останется рядом с отцом, в этом вся разница, — Со вздохом ответил он и сел рядом с Хитоми.
     — Значит ты не сделаешь ее своей женой, когда она вырастет? — Удивленно изогнув бровь, спросила Хитоми.
     — Конечно нет! — Воскликнул Кеншин, чувствуя огромную неловкость от того, что разговор зашел в эту поистине грязную тему.
     — Почему? — С интересом спросила она, окончательно ошеломив Кеншина, и заставив его подняться на ноги.
     — Что значит почему? Она моя дочь! — Полным возмущения голосом, ответил он.
     — Это никогда не останавливало глав огромных кланов. К тому же, разве твоя способность не защищает потомство от нежелательных мутаций? — Будничным тоном спросила она.
     — Я никогда не стану делать ничего подобного! Карин — жемчужина моей семьи, и я отказываюсь даже думать о такой грязи! — Властно заявил он, отчего Хитоми слегка вжалась в стул.
     Сделав глубокий вздох, Кеншин постарался успокоиться и заключил пышногрудую мамочку в свои объятия, а затем несколько минут ласкал ее соскучившееся по ласке тело, извиняясь за то, что не сдержался и накричал на мать своих детей.
     Хитоми совершенно не злилась на него и буквально за несколько минут полностью разомлела, отдавшись в его опытные крепкие руки. Она решила впредь не поднимать эту тему и позволить всему идти своим чередом, в глубине души надеясь, что Кеншин передумает.
     Будучи умной женщиной, она прекрасно понимала перспективы рождения потомства от такой талантливой куноичи, как Карин, и желала своей семье лишь укрепления и процветания. Однако она давным давно отдала свою судьбу в руки Кеншина и принимала любое его решение, даже то, с которым не согласна.

Глава 211

     Спустя час Хитоми наконец окончила детальный осмотр всего тела Карин, а так же протестировала ее чакру, и пришла к выводу, что она гораздо более концентрированная, нежели у ее матери.
     За последние несколько недель Хитоми полностью освоила все современное оборудование, а так же все время совершенствовала свои практические навыки ирьенина, совмещая два этих подхода везде, где это было возможно.
     Для того, чтобы дело продвигалось быстрее, Кеншин передал выжимку из самых полезных медицинских знаний в головы всех ее сыновей рангом не ниже чунина, и результат не заставил себя долго ждать. Не лишенные таланта сыновья очень сильно помогали матери, подсказывая все новые идеи и решая задачи, в которых она зашла в тупик.
     Основным направлением их исследований была тема деления клеток. И если без применения ирьениндзюцу подобные исследования требовали десятков лет, то с помощью этого искусства дело шло весьма продуктивно. Хитоми могла часами наблюдать за процессом деления клеток под воздействием техник заживления.
     И хотя микроскоп не мог распознать чакру, ей было достаточно наблюдения за последствиями применения той или иной концентрации чакры в тех или иных пропорциях. Все данные были тщательно записаны и классифицированы по методикам разработанным ей самой.
     Сильнейшие всплески чакры Карин стали отличным дополнением к исследованию, и Кеншину приходилось раз за разом резать себе руку, а маленькой девочке лечить раны отца.
     Хитоми подметила, что регенерация от техник ирьениндзюцу и регенерация от чакры Карин различаются, словно небо и земля. Методики ирьениндзюцу, в сравнении с чистой чакрой Карин, были абсолютно топорными, и совершенно неуклюже заставляли клетки делиться, не снабжая их энергетическим резервом для деления, от чего тело человека гораздо быстрее исчерпывало свои ресурсы.
     Чакра Карин же наоборот, бережно окутывала каждую клетку и наполняла целебной силой, беря все энергозатраты на себя, без вреда для организма. Хитоми не понимала глубинных процессов, но была намерена заняться тщательным исследованием этого феномена.
* * *
     Следующая неделя пролетела совершенно незаметно и, наконец, настал день взросления Сорок Второго. После обеда 456-го дня Кеншин все так же лично занялся подготовкой к пробуждению его чакры и был приятно удивлен.
     Имя: Сорок Второй
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 43
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 4500
     Контроль чакры: 36%
     Буйство Ур 2
     На данный момент времени сын от Норико был самым талантливым из всех мальчиков, но в то же время самым неуправляемым. По мере взросления он все чаще и чаще конфликтовал с матерью, не желая подчиняться, за что все время был бит.
     Кеншин старался не вмешиваться в их отношения, и останавливал Норико лишь тогда, когда она переходила все границы. Однако Сорок Второй никогда не жаловался и не ревел, а лишь стискивал зубы и прикрывался руками от ударов яростной матери.
     После пробуждения чакры Сорок Второй был поистине счастлив и хотел тренироваться 18 часов в сутки, желая поскорее догнать своих старших братьев и бросить каждому из них вызов.
     Кеншин одобрял его настрой, но строго настрого запретил ему иметь злые мысли против братьев и заниматься унижением слабых. Сорок Второй в свою очередь не собирался обижать слабых братьев, но страстно желал побить Ичиро и Пятнадцатого, которые игриво побеждали его одним пальцем, когда он был подростком.
     За прошедшую неделю Кеншин вновь оплодотворил Хитоми, Айю, Касуми и Нацуми. Все это превращалось в рутину, однако он старался уделить каждой как минимум час. Ночь он, как правило, проводил с каждой не беременной по очереди. С появлением телевизора и увеличением количества фильмов и сериалов, вопрос «скуки» перестал быть настолько острым, и женщинам не так сильно требовалось внимание.
     При помощи сыновей Кеншина и других рабочих, Акэто наконец закончил строительство двухэтажного, двадцатиквартирного здания, в которое заселились бывшие крестьяне со своими семьями.
     Привлечь порядочных беженцев не составило никакого труда, ибо их было полным полно в любом городе, и любой из них был готов отправиться на край света за возможность получить работу, крышу над головой и защиту.
     Около половины желающих пришлось отсеять, ибо суровая жизнь на улице делала из людей настоящих животных, однако квота на двадцать семей была заполнена в первый же день, и Кеншину оставалось лишь указывать направление, а все остальное ложилось на плечи его сыновей, которые неспешно осваивали управленческие должности.
     Новые жители большого и теплого дома были невероятно рады тому, что согласились на предложение сомнительных людей и рискнули отправиться в неизвестность. Получив по мешку риса, картошки, лука и небольшого количества соли, бывшие беженцы были более чем довольны своим положением, а 100 банок тушенки в каждую семью произвели настоящий фурор, и имя Лорда Накаяма начало обретать известность.
     Кеншин никак не ограничивал перемещение людей и позволял им возвращаться в родные места, дабы пригласить больше друзей и родственников, при условии, что те будут самоотверженно работать и не нарушать закон.
     Не теряя времени, Кеншин весьма быстро выбрал десяток самых надежных и неглупых женщин, и влил в их головы массив знаний, соответствующий знаниям уровня младшей школы из его прошлого мира, однако вычеркнул оттуда множество дисциплин и тем, оставив лишь самое нужное.
     Все это было первым кирпичом в заложении основ нового мира. Чем больше он анализировал свое положение, тем сильнее убеждался в том, что в случае успеха — ему будут жизненно необходимы технологии и ученые, иначе даже «система» не спасет его и всех его близких от чрезвычайно суровых законов мироздания.
     Даже великие шиноби прошлого не смогли сбежать от старости и увядания, и Кеншин пришел к несложному выводу, что одной чакры совсем недостаточно для победы над законами вселенной. Помимо чакры он знал лишь один весьма перспективный способ борьбы законом жизни и смерти, и для этого ему был необходим постиндустриальный мир.
     Гуманность была далеко не последней в списке причин такого решения, и Кеншин был уверен, что даже в случае неудачи, он спасет множество жизней и позволит этому миру вновь расцвести, даже после угасания в цветке Вечного Цукуеми.

Глава 212

     После обеда 457-го дня Кеншин едва закончил тренировать Карин и Макото, когда в спортзал буквально ворвалась обескураженная Хитоми и несказанно его обрадовала.
     — Это точно сработает! — Радостно заявила она, на что Кеншин лишь удивленно приподнял бровь, ожидая продолжения.
     — Кажется, я нашла способ овладеть «цветком долголетия», — менее громко сказала она, чтобы девочки не услышали.
     Кеншин едва не поперхнулся от удивления и сильно покраснел, памятуя об одной из самых постыдных ситуаций в своей жизни. Прошлым вечером он был вынужден передать чувства Кейко в разум Хитоми, и чувствовал себя более чем ужасно.
     — Ну же, перестань дуться… — Ласково прошептала она, заключив его в свои объятия и зажав его лицо между своих грудей.
     — Лучше не напоминай! — Поежившись, сказал он и засмеялся.
     И хотя ему было очень неловко, подобные ситуации были ничем на фоне серьезных проблем, поэтому, перестав валять дурака, он сосредоточился на главном.
     — Каков твой план на этот раз? — Мягко прошептал он и обнял пышногрудую беременную мамочку сзади, прижавшись своим мужеством к ее выпуклостям.
     — Ммм… На этот раз точно сработает. Я научилась накапливать чакру в этих танкецу и уверена, когда случится «это», все произойдет само собой, — С легкой улыбкой ответила она и потерлась попкой о его набухающую выпуклость.
     — Ты ведь не хочешь сделать это прямо сейчас?.. — Удивленно спросил Кеншин, поглаживая ее немного выпуклый живот.
     — Конечно хочу! Во время беременности я хочу этого еще больше! — Заявила она и переместила его руки с живота на грудь, сладко застонав, когда он нащупал ее набухшие соски.
     Они так сильно увлеклись заигрываниями, что совершенно забыли о том, что в спортзале находятся две девочки. Карин могла лишь хлопать глазами, наблюдая за тем, как ее любимый отец ласкает Хитоми, а Макото лишь оттянула маечку, посмотрев вниз и завистливо вздохнула, решив что никогда не догонит главную целительницу семьи Накаяма.
     Кеншин не мог не уловить заинтересованные чувства двух девочек и, прочистив горло, отошел от Хитоми. Ему едва удавалось скрыть огромную выпуклость в штанах, однако владение телекинезом сильно выручало.
     Он бегло объявил девочкам об окончании тренировки и в сопровождении Хитоми поспешно покинул спортзал. Он едва сдерживал свои желания, однако после того, как они вышли за дверь, раздался хлесткий звук, а Хитоми довольно взвизгнула и потерла свою попку.
     — Почему папа вел себя так странно? — Немного наклонив голову набок, спросила Карин.
     — А я знаю! Но не скажу! — Высунув язык, подразнила ее Макото.
     — Скажи, ну пожалуйста! — Сказала Карин, чувствуя, что находится на пороге величайшего секрета.
     — Хорошо, но следующую неделю Рыжая спит со мной! — Немного подумав, сказала Макото.
     — Нееет! Так не честно! — Уперев руки в бока, заявила Карин.
     — Тогда не скажу! — Отвернувшись, ответила Макото.
     — Ладно! Можешь спать с Рыжей неделю… — Недовольным тоном буркнула Карин.
     — Кеншин и Хитоми собираются переспать! — Заговорщицки прошептала Макото и добавила, — Только тсс… никому не говори, что узнала об этом от меня!
     — Ты меня обманула! Все люди спят и это не секрет! — Возмущенно воскликнула Карин, надув губки от недовольства.
     — Они будут не просто спать, они… — Возвышенно прошептала Макото и, наклонившись к внимательному уху подруги, выложила ей все как на духу.
     — АХ! Не может быть! — Ошеломленно воскликнула Карин и раскрыла свои малиновые глаза.
     — Может! — Горделиво сказала Макото и закивала головой.
     Узнав шокирующую правду, Карин была невероятно ошеломлена и отказывалась верить в то, что взрослые могут заниматься чем-то настолько дурацким и непонятным. Однако немного поразмыслив, она удивленно начала припоминать, как дурно пахнущие мужчины, ответственные за их с Кейко защиту, часто приглашали плохих женщин и закрывались с ними в комнате, а однажды маленькая Карин даже застукала их в подсобном помещении с задранным платьем и спущенными штанами, но не придала этому значения.
     — И все равно я тебе не верю! Ты лгунья, а мой папа самый лучший! — Высунув язык, сказала Карин и в несколько движений выпрыгнула в открытое окно, ведущее на улицу.
     — Это я лгунья?! Ну держись! — Со смехом воскликнула Макото и погналась за невероятно быстрой девочкой.
* * *
     В это время Кеншин изо всех сил выполнял свой супружеский долг, придерживая Хитоми за бедра и вгоняя свой большой член в ее жаждущую киску. Он давно заметил необычайное желание жен во время беременности, и в данный момент бесстыдно пользовался ее слабостью.
     Однако для Хитоми все было не так легко, как казалось. Она изо всех сил старалась контролировать большой объем чакры в танкецу, расположенных вокруг половых органов и самое главное — матки. Эта задача оказалась гораздо сложнее, чем она предполагала, ибо Кеншин не гнушался использовать самые запрещенные приемы, атакуя ртом ее возбужденные, соскучившиеся по ласке соски.
     — Ууумпф! — Заскулила пышногрудая мамочка, когда Кеншин в очередной раз вонзил свой член на всю глубину, и врезался в шейку матки.
     Из набухших сосков Хитоми непроизвольно брызнуло молоко и мгновенно было слизано ласковыми губами Кеншина, который приложил еще больше усилий, чтобы высосать из ее груди еще больше сладкого молока.
     Под таким напором любящего мужчины Хитоми не стоило и мечтать о сдерживании божественного оргазма и, спустя буквально десять минут после начала, она взорвалась словно вулкан.
     — УУУНННГХ! — Закричала она и крепко сцепила ноги за его спиной, отказываясь выпускать этот божественный член из своей киски.
     Она абсолютно не контролировала свое состояние и полностью забыла о цели этого «эксперимента». Кеншин в свою очередь был в сознании, и сквозь стоны удовольствия сумел сконцентрироваться на небольшом всплеске ее чакры и дальнейшем тепле, проникающем в его тело.
     — П-получилось! — Радостно воскликнул он и наклонился для поцелуя.
     — Уммпф! — Не менее радостно воскликнула она и испытала еще один оргазм от сильнейшей пульсации члена внутри ее чувствительной киски.
     Кеншин вновь почувствовал растекающееся по его телу тепло и был вне себя от радости. И хотя испускаемая Хитоми чакра была гораздо менее концентрированной и едва ли достигала 20 % эффективности в сравнении с Кейко, это все еще было абсолютным успехом.
     Следующий час Кеншин только и делал, что гладил, сжимал и целовал невероятное тело своей жены, от чего Хитоми была в неописуемом восторге. В ее белых глазах безостановочно плясали искры, а киска неистово сжималась, пытаясь выдоить всю сперму любимого мужчины, и в конечном итоге ей это удалось.
     — Ты просто невероятна… — Тяжело дыша, сказал Кеншин, рухнув на кровать и положив руку на ее отчетливо видимый живот.
     Хитоми лишь ласково замурчала и положила голову ему на грудь, сходя с ума от его запаха. Она чувствовала себя просто невероятно и наслаждалась приятной усталостью внизу живота. Ее чакра была израсходована более чем наполовину, однако большая часть ушла в никуда и рассеялась, будучи не усвоенной организмом Кеншина.
     Через час влюбленные наконец встали с кровати, и Кеншин помог Хитоми принять душ, в очередной раз обласкав все ее тело. Ей настолько сильно нравилось его ласка, что наедине с ним она превращалась в молодую распутную девушку, желающую только одного, и она это получила, покинув душевую кабинку на подкашивающихся ногах.

Глава 213

     — Не может быть! — Шокировано воскликнула Касуми, услышав слова Хитоми.
     — Значит, ты научилась пробуждать цветок долголетия? — С интересом спросила Норико, вытерев пальцем губы от мясного жира.
     — Да, — С легкой улыбкой ответила Хитоми, чувствуя себя просто замечательно.
     — Кеншин, научи меня! — С горящими глазами заявила Касуми, от чего Кеншин едва не подавился горячим чаем.
     — Кхм… Я?! — Удивленно воскликнул он, на что не только Касуми, но и остальные девушки яростно закивали.
     — Ты можешь извлечь эти знания из ее разума и передать нам всем! — Сказала Нацуми, поддерживая общий ажиотаж.
     — Да! Я тоже хочу! — Радостно заявила Карин, не понимая о чем идет речь, но страстно желая принять в этом участие.
     — Карин, веди себя прилично! — Шикнула на нее Кейко.
     — А папа мне разрешил говорить обо всем, что мне интересно! — Недовольным тоном ответила Карин, и прежде чем Кейко успела среагировать, быстро забралась на колени к Кеншину.
     — Да, разрешил, но перечить маме нельзя, — Мягко сказал Кеншин, от чего Карин стало немного стыдно, и она направилась к матери, а затем мягко ее обняла и прошептала: «мам, прости».
     Все присутствующие не могли не умилиться этой доброй картине, пока наконец Кеншин глубоко не вздохнул и не сказал:
     — Хорошо, я передам вам эти знания, но если после этого вы станете подшучивать… — Угрожающе намекнул он своим хихикающим женам, а затем при помощи телекинеза задрал юбки всем присутствующим женщинам, кроме Макото и Карин.
     После ужина Кеншин занялся скрупулезным анализом и передачей знаний, полученных от Хитоми, которая в свою очередь советовала женщинам почаще тренировать свои танкецу и привыкать к накоплению чакры в области половых органов.
     По окончанию всей процедуры, он был похож на выжатый лимон и постарался забыть все, что чувствовал в воспоминаниях и ощущениях от Хитоми, однако его идеальная память не позволила. Все, что ему удалось — это убрать воспоминания подальше и стараться никогда их не затрагивать.
     Вернувшись в свою комнату, он обнаружил сладко спящую на его кровати Макото. Не решившись ее будить, он снял свою одежду и залез под одеяло, нежно прижав к себе юное тело ласковой девушки.
     И хотя Макото уже не была тощей и хрупкой, она все еще не выглядела на шестнадцать лет, от чего Кеншину в другие дни было неловко проявлять знаки любви к настолько молодо выглядящей девушке. Однако в этот раз он был полностью вымотан, поэтому совершенно не постеснялся расположить свою правую руку на ее маленькой груди и, ощутив небольшой холмик, блаженно уснуть.
* * *
     Следующие дни представляли из себя веселую рутину. Кеншин продолжал тренироваться и тренировать Карин, а женщины готовились к родам, попутно осваивая «цветок долголетия».
     Вечером 459-го дня Кейко наконец подарила Кеншину первого сына, которого назвали Сорок Седьмой. Малыш был на удивление тихим и имел талант в 41 единицу, полностью удовлетворив ожидания Кеншина.
     Помимо семейных дел, Кеншин в полной мере был занят вопросом прибывающих толп людей. Едва крестьяне и беженцы узнали, что Семья Накаяма готова предложить хорошую работу, многие решили попытать счастье, и народ бурным потоком хлынул под стены большой крепости.
     Кеншин учел множество нюансов, поэтому рабочие занимались строительством домов подальше от границ крепости, а его сыновья по мере сил помогали им с крайне тяжелой физической работой.
     Всего за две недели после того, как Акэто с семьей сбежал на территорию Семьи Накаяма, все изменилось. Стараниями более пятидесяти рабочих было построено десять домов, однако стремительное прибытие все новых и новых людей накладывало огромную нагрузку на разум Кеншина, который не успевал назначать бригадиров и прорабов для руководства строительством.
     Одно из зданий было построено под школу, в которую были обязаны ходить все дети и подростки. Кеншин не любил силовые методы мотивации, поэтому поступал гораздо хитрее. Тем ученикам, которые хорошо учились — выдавалось дополнительное продовольствие в виде ошеломительного для этого мира шоколада и конфет.
     Также, к строительству были привлечены случайные генины, которым выплачивалось весьма щедрое жалование в виде все тех же невиданных деликатесов или наличных денег.
     Дел было настолько много, что Кеншин временно переставал анализировать опыт сыновей, и часто переключался полностью на обдумывание стратегии развития своего небольшого поселения.
     Однако, что было невозможно для одного человека в прошлом мире — успешно реализовывалось человеком с двумя потоками сознания, идеальной памятью и ускоренным мышлением.
     Некоторые его сыновья были не совсем довольны руководящими должностями, однако Кеншин не принимал никаких возражений, ибо элитный шиноби должен быть прежде всего отличным управленцем и претендентом на высшие должности различных структур, начиная от старейшины в клане, заканчивая членами высшего совета.
     Из сорока пяти сыновей около пятнадцати все время были в разъездах, выполняя те или иные поручения, прежде всего заключая торговые соглашения с различными торговыми организациями.
     Принятие Конохи в качестве сюзерена, позволило Кеншину без особого труда заниматься подобными делами на их территории и окружающие это лишь поощряли, ибо Семья Накаяма показывала себя с хорошей стороны, соблюдая все договоренности даже перед простыми крестьянами.
     План Кеншина был очень прост. Даже находясь в пятистах километрах от Конохи, он чувствовал это затишье перед бурей, и знал что высокопоставленным людям сейчас не до него. Приближался экзамен на чунина, и количество внутренних интриг увеличилось настолько, что всем было плевать на маленькую, никому не нужную организацию наемников, которая устроила у себя на территории какое-то строительство.
     Первоочередной задачей для Кеншина являлся вопрос заключения различных договоров с перспективными торговыми организациями, дабы подстегнуть предпринимателей и косвенно заставить их развивать этот регион.
     Эта задача была совсем не тривиальной, ибо даже невероятно полезные и технологичные вещи воспринимались многими людьми этого мира как мусор. Невероятным спросом пользовались лишь деликатесы, весть о которых разлетелась по всем близлежащим регионам, от чего в поселение начали приезжать мелкие торговцы, или посланники торговых организаций, с целью разведки.
     Кеншин не встречался ни с одним торговцем, позволяя сыновьям проявить себя, и самим заключать выгодные или не очень сделки. Лишь иногда, в самых серьезных вопросах, он курировал переговоры, не позволяя слишком сильно обманывать его детей.
     Именно один из предметов роскоши и стал причиной очередного серьезного конфликта на территории Семьи Накаяма.

Глава 214

Утро 463-го дня. В окрестностях территории Семьи Накаяма
     Абэ Кейташи, едва сдерживая злость, терпел неприятную тряску во время езды по привычному бездорожью, желая вновь попробовать самое чудесное лакомство, название которого он запомнил с первого раза.
     Будучи в деловой поездке на территории Конохи, он старался не задерживаться, однако ничего не мог с собой поделать, когда совершенно случайно попробовал кусочек непонятного черного лакомства, и узнал, что этот деликатес продают только какие-то грязные наемники.
     Он не желал связываться с отребьем, которое должно падать на колени при виде высокопоставленного вельможи и родственника Дайме, однако желание заполучить это лакомство и угостить им привередливую даму сердца, которая раз за разом отказывала такому великолепному мужчине, пользуясь вседозволенностью, которую даровал ей статус дочери элитного джонина, было сильнее маленького недовольства от общения с отбросами общества.
     Кейташи погрузился в свои размышления и лишь запоздало осознал, что сильная тряска внезапно прекратилась, а за окном не было видно привычного столба пыли. Ошеломленно высунув голову в окошко, Кейташи пораженно замер, увидев абсолютно гладкую дорогу из невиданного камня.
     — Из чего сделана эта дорога? — Спросил он у кучера, выдвинув небольшую задвижку, позволяющую пассажирам открывать окошко для переговоров с извозчиком.
     — Не знаю, господин. Я никогда не видел ничего подобного! — Восторженно ответил кучер, буквально наслаждаясь приятной тишиной в ушах и прекращением боли в пятой точке.
     Пока Кейташи разговаривал с кучером, сидящий рядом с ним на пассажирском месте человек неспешно выбрался из кареты, вырвал кусок асфальта размером с булыжник и вернулся на место, вручив своему господину опытный образец.
     Кейташи повертел в руках кусок из непонятного, будто бы склеенного чем-то камня, а затем выбросил его за окно, решив не заморачиваться вопросами, в которых ничего не понимает.
     Проехав еще около получаса, карета наконец остановилась возле очень странных домов. Высунув голову в окно, Кейташи удивленно посмотрел на трехэтажное каменное здание и усмехнулся от глупости строителей, ибо всем было известно, насколько неустойчивыми бывают здания из чистого камня.
     Во дворах было несколько стариков, греющих свои старые кости на солнце, а так же детей, которые придумывали себе различные развлечения и оживленно обсуждали знания, которые вчера узнали в школе.
     Едва Кейташи собрался приказать своему телохранителю привести одного из стариков на допрос, как тот внезапно выскочил из кареты и занял устойчивую позицию, глядя на идущего к ним парня.
     — Вам что-то нужно на территории Семьи Накаяма? — Уважительно спросил Тринадцатый.
     Увидев, что перед ним стоит всего-лишь чунин, Тоши немного расслабился и молча подождал, пока его господин выйдет из кареты.
     — Ты один из наемников, которые торгуют шоколадом? — Холодно спросил Кейташи, не испытывая ничего, кроме омерзения от разговоров с чернью.
     — Да, наша Семья занимается в том числе и продажей шоколада… — Начал было Тринадцатый, но Кейташи не собирался его слушать, и обрадованно воскликнул:
     — Отлично! Неси все, что у вас есть, Дайме очень обрадуется вашему подарку, — Без смущения заявил Кейташи. Он настолько привык плести придворные интриги, что даже не стеснялся пользоваться подобными механизмами, даже если его настоящие намерения были всем очевидны.
     — При всем уважении к Дайме, наша семья сама решит, какие подарки ему отправить. А сейчас я бы попросил вас покинуть территорию, — Холодным тоном ответил Тринадцатый, на всякий случай вызвав подкрепление.
     Кейташи лишь изогнул бровь, и в следующую секунду в лицо Тринадцатого прилетел сильнейший удар ногой, от которого он уклонился лишь чудом. Следующего чуда не произошло, и сразу за первым ударом последовал еще один, который с сильнейшим грохотом врезался в невидимый барьер.
     — Хм? — Удивленно хмыкнул Тоши, когда осознал, что удар, который должен был переломать все кости маленькому чунину, был полностью заблокирован невидимой мембраной.
     Однако в следующее мгновение Тоши почувствовал сильнейшую тяжесть, и едва не запнулся, впервые чувствуя нечто подобное. Гравитация, усиленная в десять раз, не могла сломить его, однако сильно замедлила, отчего даже Тринадцатый смог без проблем избежать несколько последующих ударов.
* * *
     Кеншин сразу ощутил присутствие джонина на своей территории, но не спешил предпринимать какие-либо действия, а лишь передал указания старшим сыновьям быть настороже.
     Он продолжал тренировать малышку Карин, развивая в ней хищную ловкость с помощью увлекательных игр. Ее задача состояла в том, чтобы догнать его и ударить кулаком. Он расслабленно ограничивал свою скорость до той степени, когда Карин приходилось превозмочь свои пределы, и выполнить задачу.
     Однако тренировка была спонтанно прервана, и Кеншин совершенно внезапно вылетел из окна, направляясь к месту происшествия. В его груди пылала абсолютная первобытная ярость, а в глазах отчетливо читалось убийственное намерение.
     Ощутив, что щит, подпитываемый огромным узлом формаций без особых проблем справляется с атаками джонина, он немного успокоился, но не сбавил скорость, желая разорвать нарушителя на тысячу частей.
     Все его сыновья, имеющие силу джонина, поспешили к месту происшествия, переполненные желанием защитить брата. И хотя никто кроме Пятнадцатого полноценно не достиг уровня джонина, Аура Патриарха, вкупе с увеличенной гравитацией, помогали всем пиковым чунинам с уверенностью сражаться против не самых слабых джонинов.
* * *
     Чем дольше продолжался этой «бой», тем больше Тоши впадал в ярость, набирая азарт и желая смыть этот позор убийством хитрого и изворотливого чунина. Однако в один прекрасный момент Тринадцатый внезапно перестал спасаться бегством и атаковал.
     «Ч-что?!» — Удивленно подумал Тоши, приняв неожиданную атаку на блок.
     Скорость и сила его противника в мгновение увеличилась, и «маленький, трусливый чунин» внезапно оказался лишь слегка слабее его самого. Однако его слабость полностью компенсировалась преимуществом в непреодолимой защите нерушимого барьера, от чего на некоторое время между ними воцарилась ничья.
     Кейташи совершенно не поспевал за происходящим и решил держаться подальше от битвы, наблюдая лишь за чрезвычайно быстрым обменом ударами между шиноби. Видя, что один из самых сильных людей, которых он знает, не справляется с врагом, он уже было хотел остановить этот бой и пощадить этого шиноби, будучи абсолютно уверенным, что его слова возымеют эффект, но удивленно замер, увидев летящего на огромной скорости человека.
     — Очень смело, пытаться убить мое дитя на моей территории! — Громогласно прорычал Кеншин и приземлился неподалеку от места сражения.

Глава 215

     Тоши мгновенно разорвал дистанцию с Тринадцатым и опасливо взглянул на прилетевшего человека. Он сразу же нахмурился, не заметив абсолютно никаких признаков чакры в его теле, и впервые пожалел о том, что атаковал кого-то, не удостоверившись в отсутствии внушительных связей или могущественных родственников.
     — П-прекратить! — Крикнул запыхавшийся Кейташи. Сотня метров показалась ему сотней километров и полностью вымотала, совершенно отвыкшего от физических нагрузок, мужчину.
     Кеншин едва контролировал свой гнев, пытаясь не взорваться от злости, и не поубивать их обоих на месте, от чего его оскал казался натянутой добродушной улыбкой.
     — Послушай, не нужно показывать клыки передо мной. Возможно, ты меня не узнал, но мое имя Абэ Кейташи, и я требую компенсацию в виде всего шоколада, что у тебя есть, а так же строжайшего наказания для этого подонка! — Полностью осмелев, заявил Кейташи, подойдя к Кеншину вплотную и пренебрежительно похлопав его по плечу.
     То, что случилось далее, ошеломило всех, кто испуганно следил за ситуацией из окрестностей. Раздался громкий хлопок, а Кейташи, словно мешок с мусором, отлетел на несколько метров, несколько раз провернувшись в воздухе и мертвенно упав на землю.
     — Надо же, тебе и вправду удалось разозлить меня еще сильнее… — Холодно прошептал Кеншин после удара наотмашь, тыльной стороной ладони.
     — Т-ты! — Шокировано воскликнул Тоши, но к удивлению Кеншина не ринулся в атаку. Он прекрасно знал, что не успеет отразить удар Кеншина, поэтому даже не шелохнулся, опасаясь бросаться в неравный бой с превосходящим противником.
     — Хочешь сказать последнее слово? — С легкой зловещей улыбкой спросил Кеншин, от чего Тоши почувствовал сильнейшую дрожь.
     — П-послушай, вышло недоразумение, человек которого ты ударил, является… — Начал было Тоши, но едва успел дернуться, как его голова была хладнокровно отрублена и с глухим звуком упала на землю.
     Пятнадцатый равнодушно вложил меч в ножны и встал позади отца.
     Кеншин молча кивнул, а затем приказал Двадцать Второму подлечить Кейташи до вменяемого состояния и привести на допрос, а сам похвалил Тринадцатого и вернулся к ожидающей его малышке Карин.
     Наблюдавшие за всем действием люди неистово дрожали от увиденного, и ни у кого не осталось сомнений в том, что их Лорд является справедливым, но в то же время очень жестоким человеком, от чего рождающиеся в их головах хитрые мысли были надолго приглушены страхом возмездия за грехи.
* * *
     Абэ Кейташи был в бреду и не понимал где находится, пока наконец не получил первую помощь от Двадцать Второго. Его челюсть все еще была сломана, а большая часть зубов выбита и, очнувшись, никогда не испытывавший столько боли, мужчина мог только выть с перерывами на затяжной скулеж.
     — Б..больно… П-помоги… — Жалостливо скулил Кейташи, лежа на сырой земле и смотрел на размытый мужской силуэт.
     — Потерпи, сейчас уберу боль… — Со вздохом сказал Двадцать Второй, и за полминуты заглушил все нервные окончания у него на лице.
     — Наконец-то! Я думал, что умру от боли… — С облегчением пробубнил Кейташи, когда наконец получил возможность нормально мыслить, — Помоги мне выбраться из этого места, и когда я сравняю тут все с землей, ты получишь награду! — Прошепелявил Кейташи, будучи полностью уверенным в том, что этот ирьенин согласится.
     Услышав гадкие намерения Кейташи, Двадцать Второй сильно нахмурился и едва держал в себя в руках, не желая нарушать свое главное правило и вредить пациентам.
     — Ну же, помоги мне, иначе после медленного убийства ударившего меня ублюдка, я прикажу своим людям взяться за тебя! — Угрожающе прошипел он, будучи абсолютно уверенным в эффективности подобных угроз.
     — Медленного убийства?! — Яростно воскликнул Двадцать Второй и молниеносным топотом правой ногой раздробил наглецу все пальцы на левой руке.
     — ААА! — От нестерпимой боли завопил Кейташи, чувствуя первобытный ужас. Еще никто и никогда не осмеливался с ним так поступать, и мужчина из рода Абэ почувствовал сильнейший страх.
     Двадцать Второй больше не собирался беседовать с этим человеком, и грубо схватив его за шкирку, потащил к отцу, дабы тот решил его судьбу. Кейташи в свою очередь жалобно скулил и просил пощады, но не осмеливался угрожать.
* * *
     Тем временем Кеншин пытался развеять свою ярость, и проводил время с Карин и Макото. Одно лишь наблюдение за беззаботными девочками доставляло ему удовольствие, а проявления их ласковой натуры могли излечить самые острые раны на душе.
     Он запрещал девочкам спарринговать друг с другом, и практически не готовил их к боям, осознавая, что девочки вступят в реальное сражение только в том случае, если Семья Накаяма падет.
     Вопреки здравому смыслу, Кеншин всеми силами готовил малышку Карин к становлению ирьенином. Любой глава госпиталя сразу покрутил бы пальцем у виска, если бы узнал о планах сделать кого-то с генами клана Узумаки ирьенином, однако Кеншина это ничуть не останавливало, ибо он имел то, о чем другие не могли даже мечтать — лучшую методику обучения.
     Ни один шиноби не мог эффективно передать свои знания младшему поколению. Все упиралось в опыт ученика и индивидуальное понимание. Прежде чем достичь уровня своего учителя, каждый ученик был обязан набить кучу шишек, с трудом руководствуясь эфемерными объяснениями.
     Кеншин в свою очередь обладал поистине невероятной способностью. Он мог не только передать опыт одного человека другому, но и проанализировать опыт нескольких десятков людей, выстраивая эффективную систему обучения.
     То, что другие изучали годами упорных тренировок, Кеншин мог передать за несколько часов. Ученику оставалось лишь идти по подсвеченному пути, лишь слегка изменяя его под себя. Достигший успеха с помощью передачи знаний, все еще во многом уступал тем, кто достиг всего сам, однако по оценкам Кеншина, тридцатилетний разрыв в опыте переставал быть критичным после года активных тренировок, спарингов и выполнения миссий.
     Спустя час после разбирательства с нежелательным гостем, Кеншин немного остыл и был готов допросить этого раздражающего человека, без соблазна убить его в первую секунду.
* * *
     — П-послушайте, я-я был не прав… Я-я готов заплатить… — В страхе сказал Абэ Кейташи, увидев неспешно вошедшего в комнату Кеншина.
     — Как тебя зовут? — Безэмоционально спросил Кеншин, заняв удобную позу на кресле.
     — Я… Меня зовут Абэ Кейташи, я единственный брат Миямото Хисане! — Испуганно воскликнул он, искренне надеясь, что это имя прояснит ситуацию и его сразу же отпустят.
     — Первый раз слышу, — Хладнокровно ответил Кеншин, не переставая считывать эмоции этого человека.
     — К-как?! Моя сестра является женой Дайме страны огня! — С огромным возмущением ответил Кейташи, позабыв о страхе. Еще никто и никогда так откровенно не оскорблял его высокое происхождение.
     — Вот как?.. — С интересом спросил Кеншин, внутренне нахмурившись. В этот момент он совершенно не хотел переходить дорогу настолько влиятельным людям и принялся сосредоточенно думать о том, как с ним поступить.

Глава 216

     Чем дольше Кеншин молчал, тем слабее становилась психологическая защита Кейташи. С каждой секундой он нервничал все сильнее и сильнее, открывая Кеншину все больше и больше информации о себе.
     «Брат одной из пятнадцати жен?..» — Удивленно подумал Кеншин и немного расслабился. Однако затем напрягся еще сильнее, ибо в разуме Кейташи стояла сильнейшая защита от гендзюцу, а в теле присутствовала маркирующая фуин.
     Он понял, что ни в коем случае нельзя убивать этого человека своими руками, и тем более на территории Семьи Накаяма, иначе реакция на подобную дерзость будет незамедлительной и жестокой.
     По его оценкам, возмездие никак не могло быть выше элитного джонина, ибо шиноби уровня каге и пальцем не пошевелит, чтобы атаковать каких-то неизвестных наемников вблизи Конохи, рискуя развязать назревающий конфликт и начать полноценную гражданскую войну.
     Уверенность же выдержать гнев элитного джонина была зыбкой и неустойчивой, ибо существовал не иллюзорный шанс потерять кого-то из старших сыновей или погибнуть самому. У него все еще было несколько козырей на случай атаки шиноби подобного уровня, но все они были чрезвычайно суровыми, и могли применяться только в случае смертельной опасности для всей семьи.
     — Г-господин, пожалуйста, позвольте м-мне уйти… — Рухнув на колени, в слезах проблеял Кейташи, пытаясь подползти к ногам Кеншина, но был с омерзением отброшен в дальний конец комнаты с помощью телекинеза.
     — Заткнись. Еще одно слово и я вырву твой язык, — Властно заявил Кеншин, от чего Кейташи забился в дальний угол и принялся скулить от ужаса.
     Кеншин ни капли не жалел этого человека, ибо чувствовал его гнилую натуру и знал, что этот вельможа загубил немалое количество жизней. Он настолько привык к безнаказанности, что даже не подумал о том, что какие-то наемники посмеют дать ему отпор. Единственное место, где он вел себя сдержанно — это дворец Дайме и элитные районы Конохи.
     Дабы окончательно решить его судьбу, Кеншин решил устроить небольшую серию из разряда «вопрос-ответ». Кейташи в свою очередь был согласен на что угодно, лишь бы его не били и позволили вернуться домой.
     — Ты когда-нибудь отдавал приказ на убийство невинных женщин, детей, или простых крестьян? — Буднично спросил Кеншин, от чего мысли Кейташи пришли в хаос.
     — К-конечно нет! Род Абэ всегда соблюдает кодекс чести! — Дрожащим голосом сказал он, пытаясь скрыть огромное волнение и ужас от общения с этим человеком.
     — Еще раз солжешь — я сломаю тебе пальцы на второй руке, — Угрожающе сказал Кеншин и продолжил, — Их было больше сотни?
     — В-вы не понимаете, я-я никогда не делал ничего по… — Начал было Кейташи, но внезапно послышался громкий хруст, и он едва не потерял сознание от сильнейшей боли.
     — ААА! — Завопил он, инстинктивно одернув руку на которой были сломаны все пальцы.
     — Их было больше сотни? — Спустя полминуты повторил Кеншин.
     — Д-да, н-но все они были п-преступниками, я всегда действовал по закону! — Дрожащим голосом сказал Кейташи. С его бледного лица бурным потоком струился пот, а сердце билось на пределе возможного.
     Стоило Кейташи подумать о тех, кого он отправлял на смерть, как в разум Кеншина стали поступать фрагменты воспоминаний, от чего даже ему стало на душе нестерпимо мерзко. Помимо нескольких фрагментов, на которых Кейташи с удовольствием наблюдал за казнью провинившихся мужчин, были «особенные» фрагменты.
     На одном кадре верный телохранитель по имени Тоши без тени сомнения разорвал на две части маленького мальчика на глазах у стоящей на коленях перед Кейташи женщиной.
     Следующий кадр включал в себя эйфорию от яростных ударов тростью по голове нищего мальчика-попрошайки и последующую ярость за испачканную в крови одежду. Последнее, на что хватило Кеншина — кадр утопления абсолютно голой маленькой девочки. Ее глаза буквально умоляли о жалости, а Кейташи испытывал сильнейший оргазм.
     — Кусок дерьма! — Яростно прорычал Кеншин и издал неконтролируемый пси импульс, отбросивший Кейташи в стену.
* * *
     — Отец, ты уверен? — С волнением спросил Пятнадцатый.
     — Более чем. Нам нужно больше времени, а род Абэ не станет сдерживать кровную месть, — Со вздохом пробормотал Кеншин и взлетел высоко в небо, прихватив с собой Кейташи.
     Было не так уж и много эффективных способов обмануть метку слежения, и практически все они требовали невероятных усилий. Однако благодаря отсутствию чакры и владению способностью летать, Кеншину не составило никакого труда придумать план избавления от Кейташи.
     Единственное, что ему требовалось — это огромный резервуар воды. К сожалению в стране огня не было своего моря, поэтому Кеншину пришлось выбрать своей целью большое озеро.
     Всю дорогу Кейташи только и делал, что скулил сквозь кляп и дрожал от ужаса. Он несколько раз сходил под себя, от чего Кеншин испытывал к нему еще большее омерзение, стараясь поскорее долететь до места назначения и покончить с этим раз и навсегда.
     Полет с удержанием груза на расстоянии в пятьдесят метров от себя выдался для Кеншина очень утомительным, однако он делал все, чтобы избежать идентификации. Глаза Кейташи были завязаны, дабы он не смог передать образ своего убийцы, а расстояние соблюдалось для того, чтобы метка слежения не смогла идентифицировать Кеншина как опасность и причину смерти.
     Эти методы все еще не давали абсолютной гарантии, но сильно повышали шансы замедлить следствие и дать Семье Накаяма достаточно времени для развития.
     Лишь спустя три часа Кеншин оказался над очень большим озером и, сделав глубокий вдох, приготовился к самому сложному. Последующий набор двенадцатикилометровой высоты выдался ему сложнее, чем весь полет до этого. Он старался соблюдать дистанцию и обеспечивать Кейташи кислородом, дабы тот не умер раньше времени.
     Оказавшись на огромной высоте, Кеншин тяжело вздохнул и достал небольшую металлическую пластинку. Она вспыхнула едва видимым сиянием, и спустя секунду Кейташи с диким криком отправился в полет.
     Кеншин хладнокровно наблюдал с огромной высоты за падающей тушей, и лишь после того, как тело упало в воду, он вздохнул с облегчением. Разошедшийся на сотни метров импульс от фуин, символизировал о смерти Кейташи, а так же о том, что мастер фуиндзюцу в столице уже в курсе произошедшего.
     — Не спешите с визитом в мою Семью Накаяма. Скоро я сам вас навещу! — Властно прошептал Кеншин, давая обещание самому себе вырвать все самые гнилые сорняки этого мира.
* * *
     Кеншин едва успел вернуться домой к ужину, и после приема пищи лечил нервы самым лучшим образом, а именно — с помощью любви и нежности любимых девочек. Макото и Карин были очень ласковыми и весь вечер жались к Кеншину, на интуитивном уровне зная, как развеять его плохое настроение.
     За прошедшие две недели Макото окрепла еще сильнее. Ее тело немного округлилось в нужных местах, а волосы подросли еще больше, от чего Кеншин стал все больше и больше на нее засматриваться. Однако в этот вечер ни одна развратная мысль его не тревожила.
     Большую часть вечера Макото провела на коленях у Кеншина и всячески напрашивалась на ласку. Он в свою очередь прижимал ее к себе, вдыхал ее сладкий аромат и гладил по волосам, пребывая в тягостных раздумьях.
     Фрагменты воспоминаний, усвоенные от Кейташи, не давали ему покоя. Он и раньше знал о нравах многих влиятельных людей этого мира, но впервые увидел эти зверства своими глазами. При мысли, что на месте той изнасилованной и убитой восьмилетней девочки могла быть Карин, он испытывал неконтролируемую ярость и желание убить Кейташи еще несколько сотен раз.
     Эти мысли лишь подкрепили его уверенность в том, что в случае поражения, он потеряет не только свою жизнь, но и обречет всех близких на участь, когда смерть будет далеко не худшим, что может случиться.
     Именно поэтому он решил немного ускорить планы по наращиванию силы. Решение обучить всех жен кроме Хитоми и Кейко искусству создания формаций было не инновационным, ибо Касуми и Нацуми уже знали базовые основы. Однако Кеншин не хотел заставлять их работать, поэтому ничего от них не требовал. Но теперь ситуация требовала огромных трудозатрат на создание множества различных компонентов для защиты периметра от врагов, и для этого требовались новые руки.
     Эта ночь стала первой, когда Кеншин забрал Карин и Макото на ночь. Он чувствовал себя очень не уютно, когда девочки были вне его присмотра, поэтому позвал их обеих спать с ним.
     Макото и Карин были вне себя от радости, и дурачились до глубокой ночи, играя с Кеншином в настольные игры в кровати и смотря телевизор. Они обе чувствовали к нему непреодолимую тягу, наслаждаясь его обществом.
     Кеншин в свою очередь испытывал умиротворение, чувствуя непередаваемое тепло от их светлых и абсолютно добрых мыслей. Это было своего рода психотерапией, позволяющей лечить серьезные душевные раны, и чем больше времени он проводил с ними двумя, тем сильнее клялся уничтожить любого, кто будет угрожать двум жемчужинам Семьи Накаяма.

Глава 217

Вечер 463-го дня. Столица страны огня
     — Г-госпожа, постойте, господин занят, и просил его не беспокоить! — Судорожно прощебетал придворный евнух, пытаясь не пустить настырную женщину внутрь.
     — Уйди с дороги, идиот! — Властно заявила женщина и попыталась отбросить преграждающего ей путь евнуха. Однако тот был в ранге чунина и с легкостью принял удар на блок.
     — С дороги! Иначе тебя казнят! — Зашипела Миямото Хисане, от чего евнуху пришлось отойти в сторону.
     С грохотом отворив дверь, она увидела именно то, что ожидала увидеть. В одно движение оказавшись у кровати, она с яростью схватила женщину за волосы и со всей силы отбросила ее в сторону, частично вырвав скальп.
     — Ааа! — Завизжала женщина и схватилась за кровоточащую голову.
     Расслабленно лежащий на кровати мужчина преклонных лет даже не пошевелился, и лишь с огнем в глазах оглядел одну из своих жен. Изувеченная и кричащая от боли женщина ни капли его не смущала, ибо в его глазах она считалась не более, чем использованной игрушкой.
     — Давно я не видел в тебе такой страсти, — С легкой улыбкой сказал мужчина и протянул свою руку к платью вошедшей женщины.
     — Убери руки! Я здесь не для этого, — Едва сдерживая ярость, прошипела Хисане. Она не могла позволить себе переходить границу с этим мужчиной, ибо он был единственным, кто был способен стереть ее род в порошок.
     — Да? А для чего? Ты ведь знаешь, что в это время я развлекаюсь с игрушками… — С возмущением пробормотал Миямото Масахидэ. В его голосе чувствовалось раздражение, от чего Хисане пришлось стать мягче.
     — Мой брат был убит! Это провокация со стороны Конохи, и ты должен принять меры! — Воскликнула она и села на его кровать.
     — Что? Малыш Кейташи убит? И кто теперь будет поставлять мне новые игрушки? — Недовольным тоном спросил Масахидэ.
     — Ты можешь думать о чем то, кроме своих шлюх?! Провокация от Конохи тебя совершенно не волнует?! — В гневе воскликнула Хисане.
     — Заткнись! — Прорычал, поднявшийся с кровати, Масахидэ и дал ей сильнейшую пощечину, от которой она и не собиралась защищаться.
     — Ты только и можешь, что бить своих жен! Скотина! — Со слезами на глазах воскликнула Хисане, и в отместку со всей силы пнула зажавшуюся в угол женщину по голове, от чего по всей стене разлетелись мозги.
     — Я со всем разберусь, а теперь исчезни с моих глаз! — Прорычал взбешенный Масахидэ и, неспешно завязав халат, покинул покои Дайме.
* * *
     После инцидента с незваными гостями, члены Семьи Накаяма продолжили жить и работать в прежнем темпе. К вечеру 464-го дня Хитоми и Айя подарили Кеншину прекрасных сыновей, а вечером 465-го дня родили Касуми и Нацуми, подарив ему помимо сыновей очередной уровень.
     После достижения двадцать пятого уровня, Кеншин не раздумывая вложил свободное очко навыков в способность «Создание Убежища», подняв ее до девятого уровня. Ассортимент доступных предметов, а так же знаний из его прошлого мира стал в несколько раз богаче, чем на предыдущем уровне.
     На данный момент ему было доступно создание огромного количества сырья, предметов и даже высокотехнологичных станков. Однако правила все еще были достаточно строги, и не позволяли Кеншину в одиночку устроить индустриализацию даже на одном юго-западе страны огня.
     На данном уровне способности «Создание Убежища» он мог расширить территорию своей крепости до пяти километров в диаметре, обустроив ее по своему желанию и разумению. Ограничения на строительство на своей территории были полностью сняты, и Кеншин мог не только строить различные здания и комплексы, но и менять ландшафт, вплоть до создания небольших гор и озер.
     Ко всему прочему были полностью сняты ограничения на количество еды и различных деликатесов, которые употреблялись в пределах территории, от чего Кеншин мог при желании поселить у себя несколько десятков тысяч человек.
     Однако с ресурсами на экспорт Кеншину пришлось очень долго разбираться. Прежде всего на каждый товар существовал дневной лимит, в зависимости от редкости и ценности. Так, например, норма на цемент была в 500 тонн, а готовые железные слитки — 250 тонн. Однако качественная железная руда имела лимит в рекордные 1000 тонн.
     У технологичных вещей и еды было еще больше различных параметров редкости и ценности, от чего даже разум Кеншина с трудом проанализировал все эти составляющие. Ограничения на два самых ценных экспортных товара были не такими ужасными как раньше, и составляли — 5 тонн на консервы, и 300 килограмм на шоколад.
     К большому облегчению Кеншина, неиспользованные дневные лимиты прибавлялись к лимитам следующего дня с потерей всего 5 % в первую неделю. Каждая последующая неделя накладывала еще 10 % штраф, и в итоге после трех месяцев простоя, остатки по лимитам переставали суммироваться, не позволяя иметь бездонную фабрику по созданию всего.
     Утром 466-го дня Кеншин, наконец, решил вновь оплодотворить Кейко. Она уже несколько дней, как была готова к зачатию и делала разнообразные намеки, демонстрируя женственность и элегантность. Карин не могла не заметить поведение любимой матери и неосознанно начала повторять все за ней, отчего Кеншину пришлось действовать незамедлительно.
     После завтрака Кейко была вызвана «к начальству на ковер» и наказана по всем законам семейной жизни, покинув его комнату лишь через два часа на подкашивающихся ногах, забыв надеть трусики под юбку.
     Вечером этого же дня Кеншина ждал еще более радостный сюрприз. Двадцать Второй наконец совершил прорыв, и стал вторым джонином Семьи Накаяма. В честь этого радостного события Кеншин устроил большой пир, на котором главной звездой был Двадцать Второй.
     Все утро 467-го дня Кеншин провел в тренировочном зале, тестируя новообретенную силу сына. Результат его очень обрадовал, ибо благодаря своему еще более улучшенному бьякугану, а так же смертоносному стилю мягкого кулака, Двадцать Второй был ни капли не слабее Пятнадцатого в ближнем бою.
     Изменения в статусе так же не оставили Кеншина равнодушным, и улыбка не сползала с его лица все утро.
     Имя: Двадцать Второй
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 36
     Качество чакры: 7
     Количество чакры: 7100
     Контроль чакры: 78%
     Бьякуган Ур 4
     Хитоми в свою очередь была очень рада и невероятно горда своим сыном, который превзошел ее во всем, кроме ирьениндзюцу. Даже бьякуган Двадцать Второго был лучше, чем у его матери, и претендовал на оценку «выше среднего» в главной ветви клана.
     С повышением уровня бьякугана увеличивалась не только дальность видимости, но и качество. Например, с повышением бьякугана на четвертый уровень, Двадцать Второй получил возможность в мельчайших подробностях видеть чакру врага, а так же все ее потоки. Основываясь лишь на этой информации, опытный шиноби мог заранее предугадать сложность последующей техники врага, ее направленность и мощность.
     Кеншин не слишком сильно надеялся на шаринган и бьякуган сыновей, считая их лишь приятным бонусом к личной силе, однако все же не оставлял надежд на развитие этих глаз. Его аналитические способности в этом вопросе были практически бесполезны. Шаринган и бьякуган были настолько непостижимы, что Кеншин не мог их осознать, и уж тем более проанализировать способ развития.
     Единственное, что он мог сделать — это передать сырой опыт от одного сына другому, не принимая на себя нагрузку по осмыслению и освоению этой информации. Мало кто из живущих знал принцип действия этих волшебных глаз, и еще меньшее количество знающих людей было готово поделиться знаниями.

Глава 218

     Доподлинно было известно лишь то, что глаза человека, обладающего додзюцу, трансформировались во что-то непостижимое. Их строение лишь напоминало глаза обычного человека, но имело множество странностей, и прежде всего — совершенно новый тип чакры, который вырабатывался только там, и не мог быть использован нигде, кроме глаз.
     Ранее Кеншин множество раз пытался обнаружить и исследовать эту удивительную чакру, однако эта задача была слишком сложной для его нынешних способностей в познании мира. Единственное, что удалось выяснить — это сильнейшее влияние этого неизвестного типа чакры на законы мироздания.
     После того, как Двадцать Второй достиг уровня джонина, Кеншин получил в свое распоряжение весь его опыт, который немного отличался от опыта Пятнадцатого. Анализ этой информации занял у него несколько долгих часов, которые под стократным фокусированием превратились в несколько недель.
     Если Пятнадцатый достиг уровня джонина под воздействием сильнейших эмоций, то Двадцать Второй шел к этому целенаправленно и работал над собой. Чем больше Кеншин размышлял и сопоставлял догадки со случайной информацией, тем сильнее горели его глаза.
     — Все гениальное просто… — С задумчивой улыбкой прошептал он и пришел к понимаю, на что прежде всего стоит обратить внимание для достижения ранга джонина.
     Он все еще не был уверен в своих выводах на все сто, однако считал, что пришел к весьма секретным выводам о достижении ранга джонина. За исключением противоречивых философских изречений, в открытом доступе было не так много информации о достижении этого ранга. Доподлинно известно было лишь то, что начиная с ранга джонина, для прогресса больше не было достаточно лишь много есть и много сражаться, развивая свои физические показатели.
     Все джонины, с которыми он имел дело — на очень высоком уровне овладели одним элементом, и могли манипулировать им без печатей. Двадцать Второй, овладевший фуутоном, стал полностью равнодушен к высоте, и мог с легкостью взять под контроль потоки воздуха и использовать их для своих нужд.
     До полноценного полета было очень далеко, но маневренность давала огромное преимущество над противниками. Сохраняя концентрацию и контроль, Двадцать Второй мог подниматься на высоту нескольких сотен метров, а затем поддерживать себя в воздухе некоторое время, замедляя падение. Это без проблем позволяло ему осмотреть огромную область с помощью бьякугана и получать ценнейшие разведданные.
* * *
     После обеда 468-го дня Кеншин получил весьма тревожное известие о следственной группе из столицы. Команда из пяти джонинов была очень грозной силой практически везде, куда бы они не пришли.
     Едва неизвестные джонины приблизились к маленькому развивающемуся поселению, как им навстречу вышел сам Кеншин, в сопровождении десяти сыновей, сильнейшие из которых благодаря «Ауре Патриарха» имели силу близкую к самому пику ранга джонина.
     — Кто вы и какова цель вашего визита? — С безразличием спросил Кеншин.
     — Мое имя Харада Тайто. Я глава следственной группы, отправленной по приказу самого Миямото Масахидэ! — Властно сказал крепкий сорокалетний мужчина, стоящий во главе пятерки джонинов и развернул небольшой свиток, на котором отчетливо прослеживалась печать Дайме.
     — И что же понадобилось друзьям из столицы в гостях у моей незначительной и маленькой семьи? — Мягко спросил Кеншин, от чего у Тайто дернулся глаз, ибо организацию имеющую в своих рядах десять джонинов совершенно точно нельзя было считать «незначительной». Он внутренне проклял главу разведкорпуса, который выдал ему ошибочные данные о том, что в Семье Накаяма в лучшем случае есть два слабых джонина и, натянув легкую улыбку, продолжил обмен любезностями.
     — Кто-то осмелился убить родственника Дайме по имени Абэ Кейташи, и мы здесь, чтобы провести расследование. По нашей информации в последний раз его видели по пути на вашу территорию, — Безэмоционально сказал Тайто, раздумывая над планом действий. Он отчетливо понимал, что не сможет диктовать свои условия при помощи силы, поэтому надеялся на мирное урегулирование.
     — Абэ Кейташи? Впервые слышу… Хорошо, вы можете провести расследование, но под присмотром моих сыновей, — С легкой улыбкой ответил Кеншин, на что Тайто оставалось лишь поморщившись кивнуть.
     После небольшого обмена любезностями, Кеншин решил откланяться, а Пятнадцатый, Ичиро и Двадцать Второй взялись за сопровождение группы джонинов, дабы не позволить им натворить глупостей.
     Джонины следственной группы были очень недовольны таким отношением, однако Тайто решил не обострять конфликт, ибо знал, что все может перерасти в очередное столкновение с силами Конохи и выльется в гражданскую войну.
     Кеншин спокойно наблюдал за действиями следственной группы, сидя в удобном кресле и поглаживая прильнувшую к нему Макото. Общество любимых женщин всегда помогало ему сбросить напряжение и погасить стресс, именно поэтому юная девушка была нежно обласкана, и с закрытыми глазами откинула голову назад.
     — Почему ты опять гладишь ее, а не меня?! — Возмущенно заявила Карин, чувствуя небольшую ревность и обиду от того, что отец любит ее меньше остальных.
     — Что ты такое говоришь, милая? Разве я тебя не глажу? — Ласково спросил Кеншин и притянул ее в свои объятия, посадив рядом с немного подвинувшейся Макото.
     — Не так, как ее… — Недовольно пробормотала Карин, получив легкий поцелуй в щеку.
     — Она моя жена, а ты моя дочь. Мы ведь уже это обсуждали… — Устало вздохнул Кеншин, не переставая краем глаза следить за чужаками.
     — Они с Мэюми всегда хвастаются где и как ты их потрогал, а мне говорят, что я слишком маленькая для такого! — Надув губки, сказала Карин, жалуясь отцу на несправедливость.
     — Мэюми? Я с ней поговорю. А от моей маленькой Макото я такого не ожидал… — С притворным удивлением сказал Кеншин.
     — Карин! Ты ведь обещала не рассказывать! — Недовольным тоном сказала Макото и добавила, — Раз так, значит я расскажу о твоем хитром плане!
     — Нет! — Взвизгнула Карин и прикрыла рот подруги ладонью.
     «Она сказала, что мечтает стать вашей женой, когда вырастет!» — Мысленно сказала Макото, глядя в глаза своей подруге.
     — Ты! Как ты могла! — Шокировано воскликнула Карин, поняв, что подруга рассказала все.
     — Перестаньте ссориться. Милая, ты слишком юная и не осознаешь своих желаний. Давай вернемся к этому разговору когда ты подрастешь? — С безграничной нежностью сказал Кеншин, ласково обняв Карин и прижал ее к себе.
     — Х-хорошо… — С полностью красным, как у рака, лицом прошептала Карин и обняла его в ответ, уткнувшись лицом в его грудь.
     Следующие полчаса Кеншин успокаивал обеих девочек и очень быстро их помирил с помощью совместной игры. Он всегда старался подобрать для них спортивные игры, дабы внести элемент тренировок, поэтому они обе демонстрировали свою феноменальную гибкость во время очередной игры на ловкость.
     На них обеих были черные обтягивающие леггинсы, а так же легкие топики малинового и голубого цвета. Кеншин старался не засматриваться на торчащие соски Макото, и ее маленькую, аккуратную попку, однако она делала все, чтобы привлечь его взгляд. Ее леггинсы были настолько обтягивающими, а настроение настолько возбужденным, что от глаз Кеншина не скрылась ни одна деталь ее юного подтянутого тела.
     Карин в свою очередь совершенно не интересовала его в сексуальном плане, и единственное, что он хотел с ней сделать — это расцеловать ее щечки и погладить ее великолепные малиновые волосы.
     В последнее время вопрос о будущем Карин поднимался все чаще и чаще. Кейко в первую очередь интересовалась судьбой дочери, и пыталась выведать его намерения. Она знала, что Кеншин очень любит малышку Карин, но не могла до конца осмыслить, что он испытывает лишь любовь отца к дочери.

Глава 219

     Тем временем следственная группа из пяти джонинов тщательно выполняла свою работу, обращая внимание на все, что бросалось в глаза, и прежде всего на необычайность этого места.
     Тайто с первого взгляда заметил насколько территория Семьи Накаяма отличается от любой другой, которую он видел за свою долгую жизнь. Идеально гладкая дорога, каменные здания, невероятные рабочие инструменты, все это бросалось в глаза и подстегивало любопытство всей группы.
     Прибыв на территорию Семьи Накаяма, Тайто был практически уверен, что именно здесь был убит Абэ Кейташи, тело которого обнаружили в нескольких сотнях километров. И хотя прямых доказательств их причастности у него не было, косвенные указывали именно на это.
     Изначально он хотел не церемонясь провести расследование, и с помощью угроз, а так же силового воздействия заставить всех причастных сознаться. Однако демонстрация силы этой организации не оставила ему ни единого шанса на проявление властности и дерзости.
     Он был практически уверен, что наблюдатели не позволят его команде идти куда угодно и исследовать все, что угодно, и это было верно лишь частично. Следственной группе было запрещено заходить на территорию крепости, но во всем остальном запретов не было.
     Харада Тайто был сильно удивлен, когда его инициатива опросить людей была встречена без сопротивления, и члены следственной группы, разделившись, принялись выборочно опрашивать людей.
     Кеншин в свою очередь совершенно не страшился того, что ищейки что-либо найдут. У всех свидетелей прибытия Абэ Кейташи на территорию Семьи Накаяма были стерты воспоминания, лишь несколько генинов не поддались этой способности и были временно изолированы.
     В этот момент никто не мог подумать, что последующая цепь событий приведет к невероятному взлету Семьи Накаяма, и ускорит планы Кеншина на несколько месяцев вперед.
* * *
     — Эй ты, иди сюда, — Властно сказал джонин из следственной группы, обращаясь к женщине, которая развешивала вещи во дворе одного из домов.
     — Д-да, господин… — Испуганно проблеяла она и неуклюже подошла к нему.
     — Ты видела кого-то из них? Или слышала что-то подозрительное? — Грозно спросил он и показал ей миниатюрные портреты Кейташи и Тоши.
     — Н-нет, господин, не видела… — Прошептала она и отвела глаза.
     — Ты ведь понимаешь, что с тобой будет, если ты солгала? — Приподняв бровь, спросил джонин, и заметил испуганный взгляд женщины. Она смотрела на маленького, выглядывающего из-за угла мальчика, и пыталась дать ему сигнал спрятаться.
     — Ты. Иди сюда, — Хладнокровно сказал он и подозвал маленького, неряшливо выглядящего, мальчишку.
     — Г-господин, это мой сын, и мы ничего не знаем, пожалуйста… — Испуганно взмолилась она, от чего джонин лишь сильнее раззадорился, словно ищейка взявшая след.
     — Заткнись, — Властно сказал он, а затем вновь перевел взгляд на мальчика и сказал, — Иди сюда.
     Мальчик испуганно подбежал к матери и спрятался за ее спиной, на инстинктивном уровне чувствуя огромный страх перед этим мужчиной. Женщина в свою очередь попыталась оградить сына, однако ни ее статуса, ни ее силы было недостаточно.
     — Говори все, что знаешь, иначе я оторву ему голову, — Грозно прошептал он и схватив мальчика за горло, поднял его над землей.
     — Н-нет, пожалуйста! Смилуйтесь, господин! — Воскликнула женщина и со слезами на глазах упала на колени.
     — Говори! — Прорычал он, не в силах контролировать это азартное состояние. Он чувствовал, что стоит на пороге разгадки всего этого дела и совершенно забыл о том, что им запретили вредить мирному населению.
     — Отпусти ребенка, — Будничным тоном сказал Кеншин, стоя за спиной этого джонина и приставив острейшую катану к его шее, готовый отрубить ее в одно движение.
     — Т-ты! — Шокировано воскликнул джонин, испытав огромный ужас. Он совершенно забылся в своем азарте, что даже не почувствовал приближение врага и дал застать себя врасплох.
     Аккуратно поставив мальчишку на землю, он неспешно развернулся лицом к Кеншину и получил сильнейший удар ногой в грудь, который отправил его в неконтролируемый полет.
     — Нужно лучше дисциплинировать своих людей, — С улыбкой сказал Кеншин, обернувшись к примчавшемуся Тайто.
     — Нападение на члена следственной группы — это тяжкое преступление! — Решительно сказал Харада Тайто и обнажил свою катану.
     — Да? Впервые слышу о существовании такого закона на территории Семьи Накаяма. Но что действительно является тяжким преступлением — это нападение на наших людей, — Спокойным тоном ответил Кеншин и призвал старших сыновей к готовности. Ичиро, Пятнадцатый и Двадцать Второй заняли удобные позиции для атаки и были готовы ринуться в бой.
     — Ваших людей?! Это всего лишь бесполезные крестьяне! — Пылая от гнева, прорычал Тайто, чувствуя чудовищное оскорбление. Он рассматривал эту ситуацию, как повод для конфликта, ибо никто в здравом уме не стал атаковать джонина из-за нескольких жалких крестьян.
     — Не тебе судить об их полезности. А сейчас — я бы попросил твоих людей покинуть мою территорию, — Хладнокровно сказал Кеншин.
     В этот момент спасенная женщина не могла себя контролировать и, прижав малыша к себе, дрожа от ужаса, спряталась за спиной Кеншина, наплевав на этикет и правила поведения.
     — Не боишься, что эти действия будут восприняты, как препятствие следствию и косвенное подтверждение вашей причастности к убийству Абэ Кейташи? — С намеком спросил Тайто.
     — Это лишь ответная реакция на попытку нападения на моих людей. Ваша группа не ценит гостеприимство, поэтому я в своем праве попросить вас уйти, — Расслабленно ответил Кеншин и положил руку на голову испуганной женщины, от чего та мгновенно перестала дрожать и взглянула на него своими блеклыми испуганными глазами.
     Лицо спасителя стало для нее едва ли не ликом господа. В ее глазах Кеншин был настолько красив, что ассоциировался у нее с божественным посланником, пришедшим покарать грешников и спасти всех несчастных.
     Харада Тайто потратил несколько секунд на размышления, и со вздохом вложил катану в ножны, приказав своим людям убрать оружие и следовать за ним. Он прекрасно понимал, что под присмотром господина, эти крестьяне никогда ничего не скажут, и был более чем уверен в причастности Семьи Накаяма к смерти Абэ Кейташи.
     После того, как следственная группа покинула территорию Семьи Накаяма, Кеншин наконец вздохнул с облегчением. Он был более чем готов уничтожить их всех, но знал, что в этом случае даст формальный повод для привлечения элитного джонина.
     Единственное, что ему требовалось на данном этапе развития — это время. Несколько месяцев форы позволили бы ему достаточно укрепить свои позиции и уже не бояться элитных джонинов. Он чувствовал, что находится на самой границе от мощнейшего повышения обороноспособности.
     У него не оставалось сомнений, что десятый уровень способности «Создание Убежища» будет гораздо более полезным, нежели все предыдущие вместе взятые. Именно поэтому ему было просто необходимо соблюдать видимость приличий, и не давать официального повода силам Дайме действовать.
     Без наличия железобетонных доказательств, любая агрессия со стороны Дайме могла быть воспринята Конохой, как провокация и пощечина. Небольшая, набирающая обороты, организация наемников была абсолютно никому не интересна, однако безнаказанный удар по вассалам не мог игнорироваться и последовал бы не менее жестокий ответ. Именно поэтому Харада Тайто был вынужден убрать оружие и проглотить свое недовольство, не решаясь развязывать кровопролитную битву.

Глава 220

     — С-спасибо вам, господин! — Воскликнул невероятно сухой, неряшливо выглядящий, и немного грязный мужчина с куцой бородой, упав на колени перед благодетелем.
     — Поднимись, — Спокойным тоном сказал Кеншин. Мужчина сразу же встал и принялся неуклюже кланяться, пытаясь выразить благодарность великому человеку за защиту его жены и сына.
     Кеншин полностью игнорировал этого мужчину и, сделав шаг к женщине с ребенком, с улыбкой потрепал мальчишку по волосам, а затем достал из кармана большую плитку шоколада и протянул ее испуганному ребенку.
     Увидев шоколад, мальчик шокировано вытаращил глаза. Он сперва посмотрел на маму, и лишь после удовлетворительного кивка, взял протянутое лакомство. Он лишь раз пробовал это чудесное лакомство, но прекрасно знал, насколько сильно оно ценится среди жителей этого поселения.
     Любой крестьянин был безмерно рад оплате труда в шоколадных плитках или банках консервов, ибо эти деликатесы могли быть проданы по гораздо более высокой цене, нежели стоил их труд. Цена на шоколад росла день ото дня, и чем больше влиятельных людей узнавали о таком невероятном лакомстве, тем больше повышался престиж этого продукта, а вместе с этим и цена.
     — Спасибо, господин… — Стесняющимся тоном прошептал мальчик, на что Кеншин лишь улыбнулся.
     — Угости детей, и не вздумай его продавать. Понял? — Властно сказал Кеншин и вручил мужчине еще три плитки шоколада, ибо знал, что в этой семье четверо детей. Два мальчика и две девочки.
     — К-конечно, господин, спасибо, спасибо вам! — Запинаясь сказал мужчина и вновь принялся кланяться.
     Кеншин лишь улыбнулся, и под шокированные взгляды множества людей полетел в свою крепость. Это событие положило начало огромной народной любви к Лорду Семьи Накаяма и обожествления его поступков.
* * *
     — Ты был просто невероятен! Настоящий вожак! — С придыханием сказала Норико, сбрасывая одежду на ходу.
     — А ты как всегда непослушная… — Со вздохом ответил Кеншин, лежа в глубокой ванне наполненной горячей водой.
     Вопреки своему дикому и необузданному характеру, Норико обладала повышенным чувством стиля, и словно дикая пантера умела соблазнить своего мужчину с первого взгляда.
     Кеншин не мог не смотреть на ее великолепное, подтянутое и загорелое тело. В тот момент, когда она сняла футболку и обтягивающие штаны, он не знал на чем сконцентрировать свой взгляд.
     Ее острые коричневые соски выглядели настолько соблазнительно, что Кеншину не терпелось их приласкать. Наклонившись и сняв обувь, она продемонстрировала свои длинные сильные ноги и подтянутую попку.
     Сформированный «пирожок» из половых губ не оставлял Кеншину ни единого сомнения о том, чем они будут заняты следующие несколько часов. А маленькая беззащитная анальная дырочка заставляла его кровь кипеть, ибо это было единственное место, к которому Норико позволяла прикасаться только будучи на грани оргазма.
     Забравшись в ванну к мужу, Норико сразу же оседлала его и направила его большой член в свою изголодавшуюся киску. Наблюдение за властным и доминантным поведением Кеншина разожгло в ней огонь невиданной страсти и заставило намокнуть.
     Кеншин знал насколько Норико обожает его доминантность, поэтому грубо схватил ее за грудь и принялся активно сжимать и крутить ее возбужденные соски между пальцами, заставляя ее скулить от удовольствия и активнее двигать бедрами.
     — Ууумпф! — Зашипела она и вонзила свои ногти в его плечи, не переставая смотреть ему в глаза.
     Кеншин в свою очередь подхватил ее за бедра и, поднявшись из воды, прижал к стене и принялся с особым усердием вонзать свой член в ее тугую киску. Норико не оставалось ничего другого, кроме как держаться покрепче и вывалить язык наружу от удовольствия.
     С каждым толчком и каждой пульсацией его огромного члена, в глазах Норико плясали искры. Ее киска безумно сжималась, от чего дикая необузданная девушка едва сохраняла контроль над накопленной чакрой. Даже в такой ситуации она не собиралась проигрывать другим женщинам, которые с небольшой эффективностью делали их общего мужа сильнее.
     — Ааах! Ууумнннгх! — Закричала Норико и бурно кончила, укусив Кеншина в плечо
     Кеншин и сам был на грани оргазма, поэтому прижал ее к стене и принялся еще сильнее двигать бедрами, атакуя головкой члена ее маленькую матку, заставив ее глаза окончательно закатиться от удовольствия, а накопленную чакру бурным потоком высвободиться прямо в организм Кеншина.
     — Уууф! — Застонал он от непередаваемого чувства удовольствия и ошеломительно кончил, извергая струю за струей густой обжигающей спермы прямо в матку Норико.
     Она продолжала испытывать оргазм за оргазмом, с каждой пульсацией своей киски посылая маленькие потоки своей чакры прямо в его большой член. Степень эффективности ее «цветка долголетия» едва ли достигала 10 % от показателей Кейко, однако Кеншин был более чем рад, ибо чакра каждой женщины была уникальной, и позволяла его телу развиваться комплексно и сбалансированно.
     Когда бурные оргазмы Норико пошли на спад, Кеншин вытащил свой член из ее хорошо трахнутой киски, и из нее стремительно выплеснулся густой поток белой спермы. Она нежно всхлипнула и дернулась всем телом, находясь в абсолютном посторгазмическом блаженстве.
     Однако Кеншин все еще не был удовлетворен и, дьявольски улыбнувшись, задумал окончательно сделать ее своей, и взять ее нетронутую заднюю дырочку.
     — Ч-чт… — Удивленно воскликнула Норико и широко раскрыла свои карие глаза.
     Кеншин полностью проигнорировал ее удивление и вставил свой член в ее невероятно тугую задницу, заставив ее сильно вскрикнуть.
     — Ах! В-вытащи! Скотина! — Прошипела она, будучи абсолютно шокированной столь откровенной наглостью.
     — Тшш… потерпи, тебе понравится! — Нежно прошептал он и наклонился для поцелуя.
     — Мммпф! Не понравится, вытащи! — Воскликнула она сквозь поцелуй.
     Кеншин был настолько сильно возбужден, что не собирался останавливаться и вновь толкнул бедрами, вогнав свой член еще на несколько сантиметров. Норико в свою очередь задергалась еще сильнее, пытаясь высвободиться из его хватки, однако вся чакра в ее теле была заблокирована, а руки и ноги отказывались слушаться.
     Его безумно возбуждала совершенно беззащитная поза самой непослушной женщины в семье Накаяма, от чего он не смог сдержать стон возбуждения и одним рывком окончательно вошел внутрь ее тугой задницы на всю длину.
     — Ааай! — Взвизгнула она и задергала ножками, пиная его по спине и бокам. Однако эти слабые удары не могли причинить ему никакого вреда, но помогали ей сбросить нервное напряжение.

Глава 221

     Кеншин не смог сдержать тяжелый стон удовольствия и крепко обнял свою женщину, прижавшись к ней всем телом. Ее нежная, но в то же время сильная спина ощущалась под его руками приятнее любого бархата, а любезно подставленная под поцелуи шея была настолько сладкой, что Кеншин чувствовал эйфорию от прикосновения к ней губами.
     — Скотина… — Прошептала она и вцепилась в его плечо зубами, оставив белую, переходящую в розовый цвет, отметину от зубов.
     — Я тоже тебя люблю… — Сказал Кеншин и легонько укусил ее в ответ, одновременно с этим совершив толчок бедрами вперед.
     — Ууумнгх! — Заскулила она от смеси боли и удовольствия, обняв его руками за шею.
     Кеншин продолжал неспешно набирать темп и трахать ее все активнее и активнее. Норико все еще чувствовала небольшую боль в своей узкой попке, но вместе с этим, впервые в жизни испытала совершенно новое ощущение, и отказывалась признавать, что оно ей очень нравится.
     По всей ванной комнате раздавались громкие шлепки плоти о плоть, вперемешку со стонами удовольствия двух влюбленных. Каждый раз, когда Кеншин вытаскивал свой член, Норико нежно поскуливала, а когда изо всех сил вгонял обратно, сильно взвизгивала и прикусывала его еще сильнее.
     Спустя несколько минут размеренного анального секса, Норико почувствовала, что находится на грани непостижимого монументального оргазма. Она изо всех сил начала подмахивать Кеншину своей попкой, стараясь сильнее насадиться на его большой член, однако у него были гораздо более хитрые планы.
     — П-почему ты остановился?! — Прошипела она недовольным тоном.
     — Ты хочешь, чтобы я продолжил? — Мягко спросил он, поглаживая правой рукой ее грудь.
     — К-конечно нет, сволочь! — Возмущенно воскликнула она, понимая чего он хочет.
     — Точно? — Еще более ласково прошептал он и сделал очередной толчок бедрами, одновременно с этим поигрывая ее соском между пальцами.
     — Ууумммннгх! — Заскулила она, практически испытав оргазм.
     — Т-трахни меня, ты скотина! — Прорычала она и вцепилась в его спину своими острыми ногтями.
     — Признай, что ты обожаешь мой член, и подари мне свою попку навсегда, — С лукавой улыбкой прошептал он и поцеловал ее в шею. Вместе с этим его рука плавно опустилась вниз по ее рельефному животу, прямо к ее мокрой пульсирующей киске.
     Комбинированная атака Кеншина на ее шею, киску и попку оказала невероятный эффект на Норико. Она в мгновение полностью отринула все смущение и, поскуливая от удовольствия, высунула язык наружу, будучи похожей на изнывающую от течки сучку.
     — ДА! ДА! ДА! Трахни меня! Моя задница принадлежит тебе! Трахай меня каждый день! — Закричала Норико, прикусив губу и глядя ему в глаза.
     Подобное заявление на долю секунды ввело Кеншина в ступор, ибо он совершенно не ожидал такого признания и планировал лишь немного подразнить непослушную пантеру. На смену удивлению мгновенно пришла чудовищная похоть и он, не раздумывая, прильнул к ее губам.
     — Ааах! Уууф! — Захныкала Норико, временно превратившись из непослушной пантеры в милого котенка. Ее попка сжималась все сильнее и сильнее, а киска пульсировала от прикосновений Кеншина.
     Он в свою очередь подхватил ее за бедра и принялся набирать устойчивый темп, раз за разом вонзаясь в ее тугую анальную дырочку, с каждым толчком заставляя ее тело спазмировать, а слюну неконтролируемо течь из открытого рта.
     Норико испытывала настолько сильное удовольствие, что не могла себя контролировать и принялась хаотично выкрикивать свои самые потаенные желания, впервые высказав то, о чем не могла и помыслить в уравновешенном состоянии.
     — Ах, да, да! Трахай меня! Возьми меня, вожак! Возьми все, что принадлежит тебе! Заставь меня подчиняться и быть твоей сучкой! — Прокричала она и завизжала от пронзающего оргазма.
     Нахлынувшее удовольствие было настолько сильным, что Норико едва справилась с двойным оргазмом. Вагинальный и анальный оргазмы настигли ее в мгновение ока и погрузили в состояние неконтролируемого удовольствия.
     — УУУННННГХ! — Закричала она. Ее глаза закатились, язык вывалился наружу, киска и попка одновременно запульсировали, а тело забилось в судорогах.
     Кеншин не переставал вонзать свой член в ее тугую попку по самые яйца, буквально насаживая ее и продлевая невероятное удовольствие. Его собственный оргазм был не за горами и, буквально через несколько сильнейших толчков, он с громким стоном разрядился в ее маленькую задницу.
     — АААХ! — Еще громче застонала она, ощутив, как густая горячая сперма выстрелила внутрь ее задницы.
     Внезапно для Кеншина, Норико принялась кончать еще сильнее и брызнула сильнейшей струей из киски, впервые демонстрируя свою способность к сквирту. Ее тело безостановочно билось в конвульсиях, а попка сжималась, буквально высасывая всю его сперму до последней капли.
     После нескольких минут мощнейшего оргазма, Норико наконец перестала вздрагивать и расслабленно повисла на Кеншине. Ее попка приятно побаливала, а мышцы всего тела отказывались слушаться.
     Кеншин вытащил член из ее задницы, вызвав у нее громкие стоны, а затем прижав ее к себе, аккуратно вернулся в горячую ванну. Едва оказавшись в горячей воде, Кеншин принялся с особой нежностью омывать ее тело.
     К его удивлению, Норико не возражала против его ласк, как делала это раньше, поэтому его руки ласкали все ее тело, от небольшой, но упругой груди, вниз по рельефному животу, прямо к гладкой розовой киске.
     — Ты такой подлый… Сделал из воительницы настоящую шлюху! — С легким смешком прошептала Норико, чувствуя полнейшее умиротворение.
     — А кто сказал, что сильная воительница не может быть пылкой бестией в постели? — Ласково сказал он, не прекращая ласкать ее великолепное тело.
     Норико продолжала расслабленно лежать и наслаждаться его ласками, пока вдруг не заметила нечто странное и шокировано раскрыла глаза.
     — Т-твои руки! — Воскликнула она и схватила его руку, дабы посмотреть поближе.
     — Что с ними? — Удивленно спросил Кеншин.
     — Не только руки! Все твое тело стало больше! — Поднявшись из воды, заявила Норико, оглядев его увеличившееся тело.
     Кеншин в свою очередь тоже поднялся на ноги и был шокирован тем, что стал немного выше Норико. При одинаковом с ней росте в 175 сантиметров, он каким каким-то образом совершенно незаметно вырос на целую голову.
     — Н-невероятно! — Прошептала она и погладила его широкую грудь своей нежной рукой.
     Увеличился не только его рост, но и пропорции. Мышцы стали пропорционально больше, а кости толще, от чего он казался еще большим гигантом. Оглядев его с ног до головы, Норико отметила невероятную трансформацию, позволившую Кеншину стать на 10 сантиметров выше.
     — Нужно показать тебя Хитоми. Только не вздумай говорить ей, чем мы занимались! Понял?! — Прорычала Норико, вновь вернув себе привычную доминантность.
     — Разве то, что моя Накаяма Норико любит ласку — является секретом? — С легкой улыбкой прошептал он ей на ушко, прижав к себе.
     Его руки в ту же секунду оказались на ее упругой попке, и Норико не смогла сдержать нежный стон. То, как он раздвинул булочки ее попки, вмиг навеяли ей чудесные ассоциации о безумно приятном анальном сексе, и молодая девушка вновь намокла.
     — Ты хорошо изучил мое тело и научился играть на нем, как на музыкальном инструменте… — Со вздохом прошептала она и протянула руку вниз, к его упирающемуся ей в живот большому члену.
     — Так почему бы нам не сыграть новую симфонию? — С легкой улыбкой прошептал он, после чего подхватил ее на руки и аккуратно вставил свой член в ее тугую киску. Норико лишь нежно мяукнула и сцепила свои ноги у него за спиной, обняв его за шею.

Глава 222

     Едва Кеншин и Норико вошли в комнату отдыха, как все присутствующие шокировано раскрыли глаза, не в силах вымолвить и слова. Хитоми была самой стрессоустойчивой среди всех и первая пришла в себя.
     — Что случилось? — Удивленно сказала Хитоми, мгновенно поднявшись с кресла и оказавшись возле Кеншина.
     — Понятия не имею… — Почесав затылок, ответил Кеншин, и вкратце пересказал девушкам все, что произошло, умолчав лишь о пикантных подробностях.
     — Просто невероятно… Ты стал таким… Большим, — Соблазнительно улыбнувшись, прошептала Касуми, проведя рукой по его рельефному прессу и широкой груди.
     Тем временем Нацуми и Айя увлеченно трогали его сильные руки, а Мэюми гладила широкую спину. Их глаза соблазнительно сверкали, а дыхание участилось. Однако Хитоми была самой профессиональной из всех и быстро прервала их увлекательное занятие.
     — Перестаньте! Ведете себя, как похотливые девки! Возможно Кеншин болен, а вы… — Недовольно пробурчала Хитоми и, схватив его за руку, едва ли не силой потащила его в лазарет.
     Следующий час Хитоми вдумчиво осматривала тело Кеншина во всех деталях. Она едва сдерживалась, чтобы не отвлечься на его еще немного увеличившийся член, но профессионализм и скрупулезность победили. Его плоть, кровь и кости были исследованы на соответствие норме здорового человека. Когда она ничего не обнаружила, то принялась осматривать клетки его тела и их взаимодействие между собой, и впервые увидела отклонение от нормы.
     Ее вывод был весьма утешительный, ибо клетки тела закончили свое перестроение и лишь адаптировались к новым условиям, оставив едва видимый след изменений. По ее словам, спустя полдня ни один ирьенин не смог бы отследить изменения в его теле.
     — Значит все в порядке? — С легкой улыбкой спросил Кеншин, протянув руку и нежно сжав ее большую грудь под обтягивающей кофточкой.
     — Ммм… Да, все в полном порядке! Наверняка все дело в чакре Норико. Ее кеккей генкай имеет весьма похожий эффект, — Сбивающимся голосом сказала Хитоми, стараясь не замечать его большую сильную ладонь на своей груди.
     — Вот как? Это замечательно, — Вполголоса прошептал Кеншин и подключил к делу вторую руку.
     Хитоми старалась не обращать внимания на его действия, но с каждой секундой это давалось ей все сложнее и сложнее. Едва Кеншин расстегнул ее кофточку, а вместе с ней и лифчик, как большая грудь зрелой мамочки вывалилась наружу, и была атакована в стократ сильнее, чем прежде.
     — Ууумфх! — Застонала она, чувствуя сильные руки Кеншина на своей обнаженной груди. Его пальцы умело играли с ее сосками, от чего возбужденная мамочка закусила губу и сжала бедра.
     — Хочешь еще одного малыша, девочка? — Ласково, но в то же время властно спросил Кеншин, протянув руку ниже и погладив ее лобок.
     — Х-хочу… — Затаив дыхание, ответила Хитоми. В такие моменты она чувствовала себя юной девочкой наедине с опытным мужчиной и дрожала от каждого его слова.
     — Какая хорошая девочка… — С легкой улыбкой прошептал он и неспешно стянул с нее обтягивающие штаны, обнаружив под ними сиреневые кружевные полупрозрачные трусики.
     Увидев великолепную, едва прикрытую кусочком ткани, киску, Кеншин едва сдержал стон возбуждения и нежно погладил ее промежность. Хитоми сладко застонала и шире раздвинула ножки, давая мужу лучший доступ.
     Кеншин был безумно рад привычке всех своих женщин всегда носить самое лучшее белье. Каждая из них была готова на то, что любимый муж внезапно стянет с нее эти трусики и овладеет ей в любую минуту.
     Он не мог сдержаться и в мгновение стянул с нее трусики, от чего пышногрудая мамочка оказалась практически полностью обнажена. Ее большие сиськи были настолько соблазнительно белыми, а торчащие пухлые соски настолько возбуждающими, что Кеншин мгновенно прильнул к ним ртом.
     — Уууф! — Зашипела Хитоми, едва не кончив от удовольствия. Ее соски были третьей эрогенной зоной после попки и киски, и всегда любили ласку Кеншина.
     Второй рукой он принялся ласкать ее полностью мокрую киску, поигрывая с маленьким клитором и лепестками половых губ. Хитоми была в полнейшем экстазе и нежно хныкала от возбуждения, буквально умоляя его ее трахнуть.
     Кеншин не собирался ее долго дразнить, поэтому шлепнул ее по большой попке и развернул ее к себе спиной, толкнув к столу. Хитоми мгновенно поняла, что он решил взять свое и неимоверно обрадовалась.
     Изящные аккуратные обнаженные ножки на высоких каблуках, плавно перетекающие в широкие бедра, не могли оставить его равнодушным, и Кеншин в полнейшем возбуждении присел на корточки.
     Он неспешно провел обеими руками по ее изящным, но мускулистым икрам, пока наконец не остановился на пышных широких бедрах. Ее киска и попка были прямо перед его глазами и буквально умоляли о ласке.
     Не сдержавшись, Кеншин заворожено прижался лицом к ее пухлым бедрам и потерся о них щекой, наслаждаясь бархатной нежностью. Хитоми в свою очередь тихонько поскуливала от нетерпения и неспешно трясла своей большой попкой, привлекая к ней внимание.
     — У тебя самая лучшая попка на всем белом свете! — Восхищено заявил Кеншин и прижался лицом между ее булочек, проделав путь языком от ее мокрой киски до узкой дырочки ее попки.
     — Уууннггх! — Застонала она, испытав небольшой оргазм. Ее ножки затряслись, а из киски закапало еще сильнее.
     Влюбленные были настолько сильно увлечены друг другом, что совершенно не заметили любопытную пару глаз, подсматривающую за ними в щель от слегка приоткрытой двери. Макото было настолько интересно, что она боялась пошевелиться, опасаясь себя выдать и не увидеть того, о чем так долго мечтала.
     Тем временем Кеншин полностью вошел во вкус и, поднявшись, неспешно намотал длинные волосы Хитоми на свой кулак и оттянул ее голову назад, прижавшись к ее пухлой попке своим членом.
     — Умоляй! — Властно прошептал он и сильно шлепнул ее по заднице левой рукой, от чего Хитоми взвизгнула и заскулила от похоти.
     — Пожалуйста… Трахни меня! Пожалуйста! — Захныкала Хитоми, виляя своей пышной попкой.
     Макото была в полнейшем шоке от слов исходивших от всегда строгой и суровой женщины. Однако увидев, как Кеншин стянул штаны и буквально в одно движение вошел в розовую блестящую от соков киску, юная девушка испытала шок.
     Она была вынуждена прикрыть рот ладонью, чтобы не издавать громких звуков от изумления. Впервые в жизни она увидела член Кеншина во всю длину, и была ошеломлена. Ее дыхание участилось, а между ног стало невыносимо жарко.
     Громкие шлепки плоти о плоть лишь усиливали возбуждение юной девочки и, не сдержавшись, она засунула руку себе в шортики, начав неосознанно себя поглаживать. Она представляла себя на месте Хитоми и возбуждалась еще сильнее. Ей безумно хотелось, чтобы Кеншин проделал все то же самое с ней.
     Кеншин тем временем совершенно не собирался сдерживаться. Он был настолько поглощен первобытной похотью, что не обращал внимание ни на что, кроме шикарного тела своей жены.
     — Уууф! Да! Трахай меня! Сильнее! — Взвизгивала Хитоми, предчувствуя монументальный оргазм.
     Макото была похожа на любопытную кошку и внимательно следила за всем происходящим, мечтательно закусив губу. Ее неуклюжие поглаживания начали приносить первые плоды, и юная девушка впервые чувствовала нечто подобное.
     Спустя полминуты комната буквально взорвалась криками оргазмирующей мамочки. Кеншин подхватил ее за бедра и принялся трахать еще сильнее, продлевая бурный оргазм пышногрудой красавицы.
     — Уууннгх! ДА! — С закатившимися глазами проскулила Хитоми, будучи повернутой лицом к Макото.
     Повернувшись в сторону двери, Кеншин не мог не заметить любопытную пару глаз, но был настолько поглощен удовольствием и близостью подступающего оргазма, что совершенно не замедлил движение своих бедер, а наоборот, ускорил атаку на мокрую киску Хитоми.
     К своему удивлению, он вошел в еще больший раж и принялся изо всех сил таранить тугую киску пышногрудой мамочки прямо на глазах у любопытной Макото, которая не могла пошевелиться от увиденного. Кеншин прекрасно видел ее просунутую в шортики руку и возбудился еще сильнее.
     — Ооох! — Застонал Кеншин, когда разрядился густой горячей спермой глубоко внутри Хитоми. Он мечтательно закрыл глаза, наслаждаясь удовольствием, и пытался удержать оргазмирующую мамочку.
     — УУУНННГХ! — Завизжала она и неистово затряслась. В ее глазах плясали искры, большая грудь бесконтрольно подскакивала, создавая невероятное зрелище хорошо трахнутой женщины.
     Макото тем временем была настолько впечатлена увиденным, что с учащенным дыханием подошла к своему пику и, зажав рот ладонью, тихонько пискнула от удовольствия. Ее миниатюрные бедра задрожали, а глаза заискрились от эйфории.
     Услышав мысленную команду Кеншина уйти и не попадаться на глаза Хитоми, Макото тихонько встала и на подкашивающихся ногах удалилась, чувствуя невероятный стыд от того, что ее заметили.

Глава 223

     После бурного оргазма Кеншин и Хитоми некоторое время продолжали свои ласки и лишь спустя полчаса вернулись в комнату отдыха. Макото была похожа на вареного рака, и все время отводила глаза от влюбленной парочки, опасаясь выговора.
     Однако, к ее удивлению, Кеншин ничего не сказал и продолжил обсуждать дела, попутно лаская забравшуюся к нему на колени Карин. Во время отдыха с семьей он не переставал работать, и помимо беспрерывного анализа полученного сыновьями опыта, успевал мысленно коммуницировать с сыновьями, решая весьма непростые вопросы по политической и экономической части.
     В течении нескольких недель должен был быть окончательно утвержден весьма важный экономическо-политический договор с Кадзоку Ишимура, и подготовка шла полным ходом. Кеншин пытался учесть все аспекты, и подготовиться к плодотворному сотрудничеству с одним из гегемонов западной части страны огня.
     Официальный владелец земель Семьи Накаяма к удивлению Кеншина весьма холодно воспринял предложение о сотрудничестве. Кадзоку Ватанабэ посчитал это простой уловкой и попыткой еще сильнее снизить арендную плату, а Кеншин не спешил убеждать его в обратном, и позволил всему идти своим чередом, дабы время расставило все по своим местам.
470-й день, окрестности города Шукуба. Деревня Огата
     — Пропустите, дайте пройти! — Раздраженно сказал жилистый мужчина тридцати лет, проталкиваясь сквозь толпу.
     — Не толкайся! — Тяжелым низким голосом заявил крепкий невиданно большой для крестьянина мужчина, с толстыми, словно молодые деревья, руками.
     — К-Комамура-сан, это же я, Мэсахаро! — С радостной улыбкой сказал мужчина, увидев в здоровяке своего знакомого.
     — Хм? Тоже решил попытать счастье? — Немного подобрев, сказал Комамура.
     — Конечно! Это невероятная возможность, Комамура-сан, и нельзя ее упускать. А вы здесь за тем же самым? — С улыбкой спросил Мэсахаро.
     — Да. Говорят, в поселении Накаяма требуются мужчины умеющие работать руками. Надеюсь, им нужен кузнец, — Размеренно ответил Комамура, бросив взгляд на стоящих чуть поодаль двоих сыновей, которых он надеялся забрать с собой.
     — Да уж… Не могу поверить, что Лорд Накаяма чуть не зарезал джонина как свинью ради нас, простых людей! — С горящими глазами пробормотал Мэсахаро, представляя себе этого праведного человека и будучи готовым в ту же секунду упасть перед ним на колени.
     — Не стоит верить всему подряд, что слышишь. Никто в здравом уме не станет конфликтовать с джонином ради нас с тобой, — Скептически покачав головой, сказал Комамура.
     — Нет, Комамура-сан, это правда. Мой двоюродный брат видел это своими глазами. Лорд Накаяма едва не разорвал команду из пяти джонинов на куски! Им пришлось спасаться бегством! — Восторженно заявил Мэсахаро.
     — Это чистая правда. Муж моей третьей дочери сказал то же самое, — Подтверждающе кивнул стоящий неподалеку, убеленный сединами мужчина.
     — Эй вы, проходите, не задерживайте очередь! — Властно крикнул помощник главы местной деревни.
     Кеншин очень ответственно подходил к кадровой политике, и приказал сыновьям относиться к этому максимально серьезно, привлекая к отбору местную администрацию, задабривая различными подарками или прямыми взятками, дабы получить лучший результат.
     Глава деревни был очень рад помочь своим «друзьям» из Семьи Накаяма, особенно за солидное вознаграждение и подарки в виде банок тушенки и коробки шоколада.
     Оказавшись перед сидящим за столом юношей, Комамура вел себя предельно учтиво и кротко, ибо знал, что ни его двухметровый рост, ни его огромное тело ничего не значат перед лицом сильного шиноби. Обыкновенный генин с высокой долей вероятности мог избить его одной рукой, а чунин разорвать его на две части. Он не первый день жил на этом свете и прекрасно знал, насколько опасны такие молодые парни.
     К его удивлению, за все время «собеседования» молодой парень так ничего и не спросил. Все вопросы задавал один из крестьян, записывая на бумажке полученные ответы. С двух других сторон происходила та же ситуация, доверенные люди задавали вопросы и записывали ответы. Юноша, коим был Тридцать Первый, лишь наблюдал за всей процедурой, не допуская кумовства и коррупции.
     Ответив на все вопросы, Комамура направился в помещение, где ему сказали ждать окончательного решения. Мэсахаро тоже был там и сильно нервничал, опасаясь, что ему откажут. Эта нервозность захватила и крепкого, словно кремень, кузнеца.
     Наконец, через полтора часа, когда собеседование было завершено, в комнате собралось более пятидесяти человек, и вошедший в помещение важного вида юноша впервые заговорил.
     — Все вы годитесь для переезда. Однако поселение Накаяма имеет свои законы. Если вы будете вести праведную жизнь, то вас защитят, обеспечат работой, детей обучат грамоте и профессии. Если же вы не уверены в своей праведности, то лучше покиньте это помещение, иначе рано или поздно вас настигнет неотвратимое правосудие, — Спокойным тоном сказал Тридцать Первый.
     Все находящиеся в помещении мужчины переглянулись, но никто не решил уйти. Затем Тридцать Первый в течении нескольких минут пересказал основные правила и преимущества переезда.
     Сперва озвученные правила показались Комамуре слишком странными, однако чем дальше он слушал, тем сильнее разглаживалось его лицо. Обещание обучить крестьянских детей грамоте и обеспечить их работой, а так же лечением — было встречено громкими овациями и словами благодарности.
     Условие, при котором любой рабочий мог взять с собой всю свою семью и получить достаточную плату для их содержания и вовсе зажгло радостную искру в глазах всех присутствующих. Так же немаловажным был пункт о заботе об иждивенцах, стариках и инвалидах. Каждому рабочему разрешалось взять с собой двоих человек, помимо жены и детей.
     Все присутствующие были квалифицированными работниками, и ранее размышляли о том, стоит ли ввязываться в эту авантюру, однако спустя пятнадцать минут ни у кого не оставалось сомнений, что предложенные условия — это лучшее, на что мог рассчитывать простой человек.
* * *
     На следующее утро пятьдесят шесть человек вместе со своими семьями были погружены в двадцать с лишним грузовых повозок. Им было запрещено брать с собой любое имущество, кроме одежды и драгоценностей. Однако, хоть они и считались достаточно зажиточными крестьянами, но драгоценности могли себе позволить лишь единицы, ибо большое богатство без возможности его защитить — было огромным проклятьем.
     Будучи сильным мужчиной в расцвете сил, Комамура не боялся ничего. Однако его ахиллесовой пятой была жена и дети. Будучи многодетным отцом, он больше всего на свете желал обеспечить своему потомству достойную жизнь.
     Даже ремесло кузнеца не позволяло ему в полной мере обеспечить большую семью. Денег хватало лишь на еду и повседневные нужды. Переломным моментом в решении переехать стала картина того, как его соседи получили множество подарков от родственника, который одним из первых решил попытать счастье в работе на Семью Накаяма.
     Именно в тот момент, когда его младшая дочь с завистью смотрела на соседскую девочку, которая с удовольствием ела диковинный «шоколад», у отца дрогнуло сердце. Позднее он за большие деньги купил небольшую плитку шоколада, разделив его между детьми, а затем решил довериться слухам о порядочности Семьи Накаяма и рискнуть.

Глава 224

     Трехчасовая тряска в большой полуметаллической повозке далась всем очень тяжело. Дети плакали, женщины нервничали, а мужчины всеми силами пытались успокоить своих близких. Лишь остановки каждый час и снабжение едой и водой немного успокаивали испуганных людей, давая им понять, что их везут не на убой.
     Последняя треть пути выдалась на редкость тихой, повозка не тряслась, и маленькие дети наконец смогли уснуть. Комамура не мог не обратить внимание на невероятно гладкую черную дорогу и желал узнать из чего она сделана.
     По приезду на место повозки встретило несколько десятков человек. Комамура с удивлением отметил отличную организованность и старался делать все, что ему говорят.
     Все мужчины сразу были разделены по категориям, исходя из своих профессий и умений, а затем отправлены по разным направлениям, дабы ими занимались уже набравшие небольшой опыт специалисты.
     Комамура же попал в особую категорию высококвалифицированных работников. Рядом с ним оказались всего трое человек. Два профессиональный каменщика, и один квалифицированный плотник.
     Всех их сразу же повели в большое красивое здание, настойчиво советуя не делать глупостей и вести себя предельно учтиво. Однако Комамура воспринял этот совет, как очередную демонстрацию собственной важности, ибо ни один из сопровождающих не владел чакрой, а значит был не более, чем зазнавшимся крестьянином, который приехал сюда немного раньше.
     Группу из четверых мужчин отвели на второй этаж этого величественного здания и попросили подождать, пока их не позовут. Комамура не мог не удивиться роскошеству этого здания, и старался ничего не испортить.
     Спустя несколько минут из кабинета вышла молодая красивая девушка и пригласила одного из каменщиков. Затем, спустя пятнадцать минут, когда обескураженный мужчина покинул кабинет, пригласила плотника.
     Комамура был следующим и, собравшись с мыслями, неуклюже поднялся с дивана и проследовал за прекрасной миниатюрной девушкой. Оказавшись в небольшом уютном кабинете, он увидел молодого безобидного парня, который приветственно улыбнулся.
     — Присаживайтесь, Комамура-сан, — С дружелюбной улыбкой сказал юноша.
     Плечистый кузнец молча проследовал к столу и неуклюже сел на стул. Первым делом он осмотрел этого парня и не заметил ни единого признака владения чакрой. Все его движения были совершенно обычными, без характерной «дерганности» и «вибрации», присущей обладателям чакры. Все их движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз не успевал их разглядеть, замечая лишь смазанность и дерганность.
     Несколько секунд спустя в кабинет вошла та самая девушка с двумя чашечками ароматного кофе, и любезно поставила их на стол, ласково улыбнувшись юноше.
     — Спасибо, Айяно, — Мягко сказал юноша, от чего девушка буквально расцвела. Она уважительно поклонилась и тихонько покинула кабинет.
     — Ну что же, Комамура-сан. Для того, чтобы получить лучшую работу в своей жизни, вам придется ответить на ряд простых вопросов. Вы готовы? — Глядя здоровяку прямо в глаза, спросил юноша.
     — Будто у меня есть выбор… — Пробурчал Комамура и принялся отвечать на все задаваемые вопросы.
     С каждым следующим вопросом Комамура все больше и больше убеждался в том, что сидящий перед ним человек — не более, чем юнец, самоутверждающийся за счет других. Ибо вопросы были предельно глупыми и бессмысленными. Он считал, что любой вопрос по поводу моральных качеств человека не имеет смысла, ибо подлецу и негодяю не составит труда соврать.
     — Хорошо, Комамура-сан, вы можете идти. Будьте готовы приступить с завтрашнего утра, — С легкой улыбкой сказал юноша, от чего здоровяк лишь немного поморщился и кивнул.
* * *
     После того, как Комамура покинул кабинет, его встретил убеленный сединами мужчина и проводил к выходу, завязав с ним уважительную и доверительную беседу.
     — Вам очень повезло, Комамура-сан. Сам Лорд Накаяма обратил на вас внимание. Не разочаруйте его, и ваша жизнь в этом месте станет похожа на сказку, — Сказал мужчина лет пятидесяти, разглаживая складку на одежде.
     — Лорд Накаяма?.. — Удивленно спросил Комамура. Ему было сложно поверить, что такой могущественный человек мог обратить внимание на простого кузнеца.
     — Да. По всей видимости в разговоре с ним вы были честны. Еще ни один человек не смог обмануть нашего Лорда, — С фанатичным блеском в глазах сказал мужчина.
     — Ч-что?! Э-это был Лорд Накаяма?! — Шокировано воскликнул Комамура, инстинктивно оглянувшись назад.
     — Ха-ха-ха! Не волнуйтесь, вы не первый, кто не узнал Лорда. Он очень праведный и скромный человек, и не любит подчинять людей силой. Однако я бы не рекомендовал пользоваться его мягкостью. Терпение даже такого праведного человека — не безгранично.
     Оставшуюся часть пути Комамура преимущественно молчал, обдумывая произошедшее. Он был настолько шокирован тем, что беседовал с самым главным человеком этого места, и одним из главнейших в регионе. Погрузившись в собственные мысли, он совершенно не заметил, как пришел к красивому двухэтажному, дому.
     — Сайко?.. — Удивленно сказал он, когда на пороге показалась его уже не молодая жена.
     — Папа! Отец! — Послышались радостные возгласы, и в его объятья ринулись две девочки восьми и одиннадцати лет.
     — Поздравляю вас, Комамура-сан. Не многие получают такой дом. Постарайтесь не разочаровать Лорда, иначе последствия вам не понравятся, — С легкой улыбкой сказал мужчина, а затем быстро попрощался и ушел, пообещав зайти в восемь утра.
     — Папа, папа! Скорее иди сюда! Посмотри, сколько всего в этом холодном ящике! — Восторженно сказала одиннадцатилетняя девочка, потянув отца к холодильнику.
     Едва Комамура открыл холодильник, как обомлел. Мало того, что внутри был источник света, так еще и множество продуктов, в числе которых несколько плиток шоколада. Он удивленно взглянул на свою жену, на что она лишь улыбнулась.
     — Мне сказали, что теперь это наш дом, и все здесь принадлежит нам, в том числе и деликатесы! — Радостно сказала Сайко, обняв сильную руку любимого мужчины.
     Будучи совершенно не глупым человеком, он прекрасно понимал, что бесплатная еда бывает только в ловушке для грызунов. Однако, глядя на горящие глаза младшей дочери, он скрипя сердцем достал одну плитку шоколада и разделил ее на равные доли, раздав все детям и жене.
     Свою долю он отдал младшей дочери, однако запретил это делать жене, которая норовила отдать кусочек младшему сыну. В этот момент он твердо решил выполнить любую работу, которую от него потребуют.
     Знакомство с шикарным домом принесло не меньше удивления, чем весь предыдущий день. Сайко запомнила не все, что ей объяснили, но все же, благодаря подсказкам детей, смогла объяснить мужу примерное предназначение всех бытовых принадлежностей.
     Наличие освещения, водопровода и канализации уже делало этот дом элитным, а два этажа и восемь комнат поднимали его стоимость до невероятных высот, доступных только элитным шиноби.
     Погреб, наполненный различными консервами, стал для Комамуры настоящим откровением. Тщательно пересчитав количество банок с тушенкой, он понял, что еды семье хватит более чем на три месяца.
     Впервые за очень долгое время Комамура чувствовал умиротворение. Улыбки сытых детей были единственным, что радовало не молодого кузнеца, а возложенное доверие со стороны Лорда Накаяма говорило лишь о том, что нужно как следует постараться, дабы не разочаровать такого щедрого человека.

Глава 225

     Кеншин целенаправленно не создавал слишком технологичные дома, остановившись на оптимальном варианте нечто похожего на дома конца девятнадцатого века с центральным водоснабжением и электрическим освещением, дабы не привлекать к себе лишнего внимания обилием технологий.
     Благодаря способности «Создание Убежища», он без особых проблем смог отметить территорию нынешнего поселка, как свою. Это полностью развязало ему руки в отношении строительства всего и вся. Именно поэтому он неспешно строил дома за несколько ночей, создавая иллюзию, что все это делают сильнейшие шиноби.
     Утром 471-го дня после завтрака Кеншин вновь побеседовал с Комамурой и, оценив его квалификацию, предложил ему должность мастера зарождающегося сталелитейного цеха, с будущим повышением до главы комплекса литейных и прокатных цехов.
     Плечистый кузнец не совсем понимал, что от него требуется, но согласился на пятилетний контракт, запрещающий ему выдавать какие-либо секреты и покидать территорию Семьи Накаяма.
     У Кеншина ушло несколько часов на передачу основополагающей информации ему и еще десяти работникам. Они были полностью шокированы полученными знаниями и понимали, что малейшая утечка этих знаний обречет их самих и их семьи на незавидную участь.
     До самого обеда Кеншин курировал команду рабочих и пытался запустить первый участок цеха по переплавке железной руды. Мужчины хоть и получили все теоретические знания по работе с высокотехнологичным оборудованием, но все еще совершали множество ошибок, от чего едва не получили травмы.
     В конце концов им удалось запустить производство, и огромная доменная печь заработала в полную силу, расплавляя железную руду и участвуя в создании стали.
     У Кеншина не было особенных планов на это производство, он лишь хотел обучить рабочих новым технологиям, прежде чем запускать сеть крупнейших предприятий, которые смогут дать толчок технологического прогресса этому миру.
     Вечером этого же дня он наконец оплодотворил Айю и Мэюми, полностью удовлетворив их сексуальный аппетит. К его удивлению, совместное соитие они обе восприняли более чем нормально, и уснули в обнимку.
     К обеду 473-го дня Кеншину пришлось согласовывать строительство магистральной дороги с городом Шукуба, впервые встретившись за столом переговоров с главой семьи Кимура.
     Начало переговоров вышло слегка натянутым, но Кимура Ичиносе не просто так являлся негласным хозяином города Шукуба и имел незаурядный интеллект, а так же чутье на выгоду.
     Невероятные повозки, вкуснейший и дорогостоящий шоколад, а так же разнообразные консервы и необыкновенные способы строительства — за всем этим стояла одна небольшая организация наемников, и глава семьи Кимура не мог не замечать огромнейший потенциал от сотрудничества.
     — Прошу вас, Накаяма-сан, присаживайтесь. Глава прибудет с минуты на минуту, — Уважительно сказал Кимура Масао, которому поручили быть связующим звеном в этих переговорах.
     — Хм? Хорошо, — Слегка нахмурившись, сказал Кеншин.
     Сидящий по другую сторону стола мужчина с завязанными в хвост волосами был слегка удивлен подобной реакции, но промолчал, намереваясь не дать спуску этому зазнавшемуся наемнику в грядущих переговорах.
     Спустя десять минут в помещение вошел статный мужчина лет пятидесяти и все присутствующие уважительно поклонились, а Кеншин лишь кивнул, приветствуя равного.
     — Примите мои извинения за опоздание, Накаяма-сан, — С легкой улыбкой сказал Кимура Ичиносе, ошеломив всех своих людей подобной любезностью к пусть и сильному, но наемнику.
     — Ничего страшного, Ичиносе-сан, — Не менее вежливо ответил Кеншин, улыбнувшись в ответ.
     После нескольких минут расшаркиваний и походов вокруг да около, переговоры наконец начались, и Кеншин совершенно не собирался сдерживаться в своих амбициях, чем изрядно удивил всех присутствующих.
     — Накаяма-сан, вам не кажется, что запрашиваемая вами сумма немного высока? — Вежливо спросил Ичиносе.
     — Напротив, Ичиносе-сан, я считаю ее недостаточной для получения максимальной выгоды. Вам следует знать лишь то, что любая вложенная вами сумма, менее чем через год вернется к вам вдвойне, а производства продолжат приносить прибыль, укрепляя власть семьи Кимура, — С улыбкой ответил Кеншин.
     — При всем уважении, Накаяма-сан, вы говорите, как мошенник. Отец, мы не должны пятнать свою репутацию связями с наемниками, — Сказал тридцатилетний мужчина в богатых одеждах.
     Кеншин и бровью не повел на эти слова, полностью игнорируя этого человека, ожидающе глядя в глаза главе семьи Кимура.
     — Прошу прощения, Накаяма-сан. У меня очень невоспитанный сын… Акихико, выйди вон, — Спокойным тоном сказал Кимура Ичиносе.
     — Н-но… — Начал было Акихико, но увидел сверкнувшие недобрым светом глаза отца и почувствовал огромный страх.
     — П-простите меня, Накаяма-сан, мне лучше уйти… — Пролепетал он и тихонько покинул стол переговоров.
     Мало кто из присутствующих мог видеть всю картину и понимать причину суровости главы семьи. Только лишь два великих старейшины и сам Кимура Ичиносе чувствовали силу двух телохранителей позади главы Семьи Накаяма, а так же видели насколько непрост он сам.
     С виду кажущийся простым человеком, Кеншин производил крайне опасное впечатление на действительно сильных представителей семьи Кимура. В его теле не чувствовалось ни капли чакры, однако он совершенно спокойно реагировал на все движения неслабых джонинов и несколько раз продемонстрировал схожую скорость.
     Ко всему прочему, Кимура Ичиносе получил множество отчетов о Семье Накаяма, и был более чем заинтересован в плодотворном сотрудничестве, однако ему было необходимо знать на что он подписывается, именно поэтому переговоры продолжились в более мирном ключе.
     — Хорошо, Накаяма-сан, что конкретно вы хотите предложить? — Мягко спросил Ичиносе.
     — Вот, здесь обозначены все пункты сотрудничества. Уверяю вас, Ичиносе-сан, они гораздо более выгодные, чем могут показаться, — Доброжелательно ответил Кеншин и протянул небольшую папочку с большими листами.
     Глава семьи Кимура принял непонятный предмет и принялся читать, с интересом отметив детальную проработанность каждого пункта. Одного лишь этого факта было достаточно, чтобы выделить Кеншина среди других наемников, которые зачастую не умели читать, не говоря уже о составлении сложнейших планов.
     — Вы утверждаете, что обладаете утерянными знаниями и сможете увеличить выработку наших рудников более чем в пять раз? — Удивленно спросил Кимура Ичиносе, остановившись на одном из пунктов.
     — Все верно, Ичиносе-сан, но только в том случае, если вы полностью примите мои рекомендации в организации производства, а так же не станете препятствовать внедрению оборудования, созданного по утерянным знаниям.
     Кимура Ичиносе продолжал задавать вопросы по каждому пункту, и чем больше он слышал, тем сильнее подстегивался его интерес. Обещанные ему «золотые горы» казались чем-то нереалистичным, однако глава Семьи Накаяма убедил его отправиться с ним и посмотреть на примеры обещаемых «чудес».
     Старейшины семьи Кимура ненавязчиво отговаривали главу от посещения небезопасных мест, однако Ичиносе был уверен, что ему ничего не угрожает. Кеншин в свою очередь был крайне доволен открытостью главы семьи Кимура и, вернувшись в поселение Накаяма, с радостью показал ему достопримечательности.

Глава 226

     — Кто бы мог подумать, что пар может быть настолько полезным… — В восхищении сказал Ичиносе, глядя на прототип рельсовой вагонетки на паровой тяге.
     — Их можно внедрить на ваши шахты, тем самым увеличив выработку, — С улыбкой сказал Кеншин.
     — Такое количество медной и железной руды очень быстро перенасытит рынок и моя семья ничего не заработает… — Со вздохом сказал Кимура Ичиносе, покачав головой от разочарования.
     — При нынешнем положении дел — да. Однако, Ичиносе-сан, моя Семья Накаяма готова купить у вас всю руду, что есть по рыночной цене, — С улыбкой ответил Кеншин, изрядно удивив главу семьи Кимура.
     Утверждение всех пунктов договора продолжалось до самого вечера. Кимура Ичиносе в полной мере увидел перспективы сотрудничества с Семьей Накаяма, и даже пересматривал некоторые пункты договора в сторону увеличения.
     Таким образом контракт на строительство огромной магистрали, а так же оборудования всех шахт был заключен. Помимо торговых соглашений, семья Кимура обязывалась выделить несколько сотен человек в первые дни, а так же найти несколько тысяч работников в первые недели, дабы обеспечить быстрое строительство всех объектов.
     Семья Накаяма в свою очередь обязывалась полностью взять на себя организацию труда и обучить всех работников новым технологиям строительства и эксплуатации сложных паровых механизмов.
     Ко всему прочему Кимура Ичиносе инвестировал в это дело 140 миллионов рё. Кеншину на данном этапе очень сильно не хватало денег, поэтому пятьдесят миллионов авансом пришлись как нельзя кстати, и были включены в мгновенно составленные планы по развитию.
     Кеншин едва нашел в себе силы, чтобы уделить внимание двум красавицам. В итоге, после нескольких часов любви, Касуми и Нацуми вновь забеременели и блаженно уснули в объятиях мужа.
* * *
     После завтрака, утром 473-го дня Кеншин поздравил малыша Сорок Седьмого с взрослением и направился в спортзал, дабы помочь ему зажечь узел чакры. Эта процедура не заняла много времени, и уже через час Кеншин наконец смог увидеть базовые показатели своего первого сына от Кейко.
     Имя: Сорок Седьмой
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 43
     Качество чакры: 4
     Количество чакры: 11760
     Контроль чакры: 21%
     Подобные показатели таланта сына не могли не радовать Кеншина и, публично похвалив сына, он решил посвятить этот день на детальный анализ достижений всех сыновей.
     Ичиро обрадовал его ощутимым прогрессом в своем додзюцу. Шаринган с тремя томоэ позволял ему выходить за свои пределы и сражаться на равных со средним джонином, без влияния «Ауры Патриарха», и не уступать пиковому с ней.
     Ко всему прочему шаринган с тремя томоэ давал огромную устойчивость к гендзюцу и позволял крайне легко накладывать иллюзии на противников, чем Ичиро прекрасно пользовался в спаррингах против Пятнадцатого и Двадцать Второго.
     Его «власть над пространством» так же претерпела ощутимые изменения, позволяя ему буквально телепортироваться в радиусе тридцати метров. На данный момент эта способность служила по большей части для уклонения от вражеских атак, но Ичиро не переставал совершенствоваться и все чаще мог подловить братьев мгновенным перемещением за спину.
     Пятнадцатый в свою очередь ощутимо продвинулся в единстве с суитоном и контроле над тенями. К его сожалению, Касуми не могла обучить его технике прогулки в тенях, однако Кеншину удалось извлечь из ее воспоминаний фрагменты наблюдения за применением этой техники Нара Шикаку и составить небольшую, рыхлую, но теорию.
     Ему все чаще и чаще удавалось контролировать тени без печатей и жестов. Это все еще было мало применимо в ожесточенном бою, но иногда спасало ситуацию, когда внезапно атакующий противник замирал на долю секунды и оказывался в невыгодном положении.
     Двадцать Второй в свою очередь стремительно догонял мать в навыках ирьениндзюцу и полностью превзошел в навыках шиноби. Даже являясь ирьенином, он был довольно грозным бойцом, и благодаря множественным спаррингам получил квалификацию боевого ирьенина.
     Однако самым радостным открытием стал Сорок Второй. Он был настолько необузданным, что тренировался практически все время, часто попадая на лечение к старшим братьям или даже к Хитоми.
     Кеншин не скупился на ванны из концентрированного отвара синего шалфея, поэтому запас чакры и повреждения танкецу восстанавливались гораздо быстрее нормы, что в свою очередь позволяло Сорок Второму бесконтрольно тренироваться.
     За месяц после взросления он достиг шокирующих результатов и вплотную подобрался к достижению ранга чунина. Даже будучи на пике ранга генина, он без особых проблем мог сражаться со слабыми чунинами, и долгое время держаться против средних.
     Полная трансформация в режиме «буйства» позволяла ему биться на равных со средними чунинами, не обращая внимание на растяжения, вывихи и ушибы. В этом режиме он зачастую терял над собой контроль, от чего приходилось вмешиваться самым старшим.
     Несколько недель Кеншин неспешно изучал феномен необычного кеккей-генкай Норико и Сорок Второго. Он пришел к выводу, что эта удивительная способность была похожа на то, что демонстрировал один из подопытных Орочимару по имени Джуго.
     И хотя трансформация сильно отличалась, но потеря рассудка была очень схожей. Из положительных свойств этой способности Кеншин отметил невероятный рост физических характеристик.
     Во время трансформации мышцы и кости не только увеличивались, но и становились гораздо более прочными. Взрывные сила и скорость вызывали удивление даже у гораздо более сильных сыновей, а базовая прочность шокировала видавшую многое Хитоми.
     Ко всему прочему, был еще один гораздо более полезный аспект этой удивительной способности. Даже с полностью подавленной чакрой, Норико и Сорок Второй без проблем демонстрировали силу неслабого генина, от чего необходимость скорейшего освоения техники открытия восьми врат была едва ли не жизненно важной.
     Во всей Семье Накаяма был лишь один человек, который не радовался тому, что Кеншин потратил полдня на изучение достижений сыновей и раздачу полезных советов. Маленькая Карин сильно ревновала его к старшим братьям, и ей категорически не нравилось то, что он хвалит всех, кроме нее, именно поэтому она решила выделиться и получить свою порцию похвалы.
     — Папа, я тоже многому научилась! — Заявила она, уперев руки в бока.
     — Конечно, милая. Ты у меня очень одаренная! — С улыбкой заявил Кеншин, мгновенно изменив выражение лица и тон голоса.
     Стоящий рядом с ним Сорок Второй лишь пренебрежительно фыркнул и поморщился. Ему сильно не нравились нежности, однако он понимал, что девочки требуют другого подхода, нежели мальчики, поэтому держал свое мнение при себе, не желая вступать с отцом в споры.
     — Я уверена, что это лучше его больших мышц! — Заявила Карин и показала язык Сорок Второму.
     — Нет ничего лучше грубой силы, — Ответил он и принципиально отвернулся, показывая свое пренебрежение ее девчачьим штучкам.

Глава 227

     Кеншин мог лишь весело улыбаться и наслаждаться безобидным спором между братом и сестрой. Однако Карин была настроена более чем серьезно, поэтому хмыкнув, заявила:
     — Для начала я позволю увидеть тебе первые техники будущей богини ниндзюцу! — Задрав подбородок, сказала она, изящно переступая с ноги на ногу, от чего Кеншин не мог скрыть улыбку, — Дотон: Чидокаку! — Выкрикнула Карин после продолжительного формирования печатей. Весь пол пошел трещинами, а в земле начали образовываться большие пустоты, желающие поглотить неаккуратного шиноби и сдавить его в мясной фарш.
     Увидев эту технику, Сорок Второй лишь немного приподнял бровь, но все еще не был удивлен, ибо скорость и опасность этой техники была на очень маленьком уровне и могла застать врасплох лишь генина, или неопытного чунина. К тому же он заметил один нетронутый участок земли, на котором можно было безопасно переждать окончание техники.
     Однако произошедшее дальше, удивило его еще больше. Едва предыдущая техника была завершена, Карин сформировала еще несколько печатей и активировала очередную технику.
     — Дотон: Кайдо Шокутсу! — Звонко взвизгнула Карин и хлопнула ладонью по земле.
     Внезапно, из того самого безопасного участка земли вылетел огромный каменный кол, норовящий разорвать неудачливого шиноби, или сломать ему все кости. Сорок Второй не мог взглянуть на эту безобидную малышку с удивлением, отметив ее внушительные умения.
     — Молодец! — С радостным смехом похвалил ее Кеншин. Он прекрасно знал ее возможности в области ниндзюцу, однако все еще был очень рад тому, насколько быстро эта малышка учится.
     Карин расцвела на глазах и, довольно замурлыкав, бросилась в объятия любящего отца. Спустя несколько секунд, она вырвалась из объятий и сказала:
     — Это еще не все!
     — М?.. — Удивленно спросил Кеншин, ибо не мог представить, чем еще любимая дочь хочет его удивить.
     Карин ничего не сказала и, приняв сосредоточенное выражение лица, неспешно подошла к тому самому каменному столбу, а затем сделала глубокий вдох и, закрыв глаза, напряглась.
     Кеншин удивленно приподнял бровь, не понимая, что она собирается делать. И спустя несколько секунд, хотел уже было поинтересоваться, как внезапно ее тело покрылось дымкой из чакры, а из верхней части спины вылетели золотые цепи.
     Цепей было всего две и их скорость оставляла желать лучшего, однако этого было более чем достаточно, чтобы совершить два хлестких удара по каменной колонне и раздробить ее на множество частей.
     — Н-невероятно! — Шокировано воскликнул Кеншин и, увидев, что малышка Карин обессиленно падает, мгновенно оказался позади нее и взял ее на руки.
* * *
     — Все в порядке, не волнуйся. Это всего лишь усталость, — Спокойным тоном сказала Хитоми, осмотрев малышку Карин.
     — Угу, пап, со мной все хорошо, прости… — Тихонько прошептала Карин, лежа в кровати.
     — Не нужно извиняться, милая. Ты молодец, и твоя способность просто невероятна! Но ты должна пообещать, что не будешь использовать ее без моего разрешения. Хорошо? — Ласково сказал Кеншин и погладил девочку по голове.
     — Х-хорошо… — Промурлыкала она и провалилась в глубокий сон.
     После того, как она уснула, Кеншин наконец решил осмотреть ее статус, намереваясь прояснить ситуацию.
     Имя: Накаяма Карин
     Возраст: 11 лет
     Уровень таланта: 45
     Качество чакры: 5
     Количество чакры: 14100
     Контроль чакры: 27%
     Несокрушимые цепи Ур 1
     Даже в такой тревожной ситуации он не мог не улыбнуться от прогресса красноволосой малышки. Запасы ее чакры были невообразимыми и обещали вырасти еще больше при достижении следующих рангов.
     Покинув комнату, Кеншин решил обсудить произошедшее с Хитоми и окончательно успокоить свое волнующееся сердце.
     — Эти цепи точно не вредят ее здоровью? — Спросил он, садясь напротив любимой белоглазой женщины.
     — На всякий случай нужно понаблюдать за ней несколько дней, но я практически уверена, что этот тип кеккей-генкай, кроме увеличения усталости, никак не влияет на здоровье, — Немного задумавшись, ответила Хитоми, глядя на него своими абсолютно белыми глазами.
     Едва Кеншин собрался сказать что-то еще, как в помещение ворвалась Кейко и испуганно посмотрела ему в глаза. Он в свою очередь встал и сделал шаг ей навстречу, заключив ее в свои объятия.
     — С Карин все хорошо, она спит, — Тихонько прошептал он ей на ухо, заставив ее расслабленно выдохнуть.
     — Что произошло? — Спустя несколько секунд спросила она.
     Кеншин вкратце пересказал ей все случившееся, полностью ошеломив волнующуюся красноволосую мать. Кейко была настолько шокирована случившимся, что не сразу смогла подобрать слова.
     — Просто невероятно… Несокрушимые цепи — это признак самых чистокровных и талантливых Узумаки. В Узушио она бы могла стать претенденткой на место будущего главы клана… — В восхищении сказала Кейко, будучи невероятно горда за свою любимую дочь.
     — Расскажи мне об этих цепях, — Емко и коротко сказал Кеншин.
     — Мм… Я знаю не многое, лишь то, что они различаются по качеству. Самые слабые — это бронзовые, затем идут стальные и самые лучшие — серебряные. У бабушки Мито и Кушины-сан были именно такие, — С улыбкой сказала Кейко, а затем спросила, — Ты не заметил, какие у нашей малышки?
     — Хм… Они выглядят, как чистое золото. Вот, посмотри сама, — Задумавшись, ответил Кеншин и дотронулся до ее головы, передав изображение Карин, атакующей каменную колонну.
     — З-золотые! Н-не может быть! — В шоке воскликнула она и ошеломленно взглянула ему в глаза.
     — Это плохо? — Спросил он, ощущая лишь крайнюю степень волнения жены.
     — Плохо? Конечно нет, это великолепно! Золотые цепи — это проявление королевской крови Узушио! Боже, наша девочка действительно смогла пробудить легендарные золотые цепи… — Со слезами на глазах прошептала Кейко и крепко обняла Кеншина.
     — Королевской крови? Разве королевская семья Узушио не была истреблена несколько веков назад? — Удивленно спросила Хитоми.
     — Вот именно! С тех самых пор никто не мог пробудить золотые цепи из-за недостаточно чистой родословной. Высший уровень на который могли рассчитывать гении клана Узумаки — это серебряные цепи… — Воодушевленно заявила Кейко, чувствуя невероятную гордость за свою дочь.
     — Я ведь говорил, моя девочка станет невероятно сильной куноичи! — С радостным смехом заявил Кеншин и приобнял обеих жен, чувствуя себя просто великолепно.
     Этим вечером был устроен большой пир в честь достижений детей Семьи Накаяма, и звездой всего вечера стала отдохнувшая Карин. Она с радостью принимала похвалы и обещала стать сильной куноичи, выглядя при этом невероятно мило.

Глава 228

Утро 474-го дня. В нескольких сотнях километров от территории Семьи Накаяма
     По бескрайней равнине неспешно шел статный, убеленный сединами, мужчина, наслаждаясь утренним солнцем и освежающей прохладой. Однако его «шаг» был практически незаметен для простого человека или животного.
     За один шаг этот мужчина преодолевал огромное расстояние в сотню метров, от чего ни один зверь не успевал даже испугаться и скрыться с пути этого человека. К их частью, мужчина не имел к ним никакого интереса, и не собирался вредить окружающей природе.
     И хотя его скорость была близка к скорости звука, мужчина удивительным образом не формировал воздушные потоки и не создавал углублений в местах соприкосновения с землей. Подобный контроль над чакрой не оставлял ни для кого сомнений, что он является элитным джонином и небожителем для всех простых людей.
     Внезапно выражение его лица изменилось, а все тело стало похожим на натянутую струну. Он хищно заозирался по сторонам в поисках объекта его бьющего тревогу предчувствия и увидел.
     — Такеши-сан, мы ведь оба знаем, что вас здесь быть не должно. Вы ведь не хотите создать недопонимание? — Дружелюбно спросил молодой мужчина с маской на пол лица и закрытым глазом.
     — Что вы, Какаши-сан, конечно нет. К тому же это дело настолько незначительно, что я решил не беспокоить Коноху по пустякам, — С улыбкой ответил Накагава Такеши, чувствуя огромное напряжение от разговора с этим человеком.
     — Да? И что это за дело? — Мягко спросил Хатаке Какаши, глядя на собеседника одним глазом.
     — Я веду небольшое расследование по поводу смерти Абэ Кейташи, и всего-навсего хочу допросить некоторых людей из организации именуемой «Семья Накаяма», — Ответил Такеши, внимательно следя за его реакцией.
     — Семья Накаяма? Насколько я знаю, это маленькая организация присягнувшая Конохе. Тогда вы тем более не можете проводить свое расследование без нашего разрешения, — С улыбкой сказал Какаши, ведя себя максимально расслабленно.
     — Какаши-сан, вы действительно позволите мне потерять лицо и оскорбите Дайме ради незначительной организации наемников? — С прищуром спросил Такеши.
     — Вы ведь не хуже меня понимаете, что дело вовсе не в маленькой организации наемников… Вы все еще можете согласовать это расследование и тогда все виновные будут наказаны, — Со вздохом сказал Какаши, начав утомляться от этого бесполезного разговора.
     В конечном итоге Накагава Такеши пришлось отступить и недовольно отправиться назад. Он все еще мог окольными путями добраться до цели, однако не рискнул делать нечто подобное, что могло быть воспринято, как сильнейшая пощечина Конохе.
     С полностью испорченным настроением, он только и мог, что проклинать огромное количество действующих на территории страны огня фуин, которые и сообщили о его вероломном вторжении.
     Чем больше Такеши думал обо всей этой ситуации, тем сильнее гневался. Он намеревался как можно скорее согласовать это расследование, а затем найти виновных и жесточайшим образом уничтожить, нанеся тем самым урон репутации Конохи, которая будет вынуждена бездействовать.
* * *
     Ощутив приближение человека с сильнейшей чакрой, Кеншин мгновенно приказал женщинам и детям скрыться в бункере, а сам поспешил навстречу этому быстро приближающемуся человеку.
     Впервые за очень долгое время он почувствовал липкое чувство страха и знал, что если этот человек пришел с дурными намерениями — Семью Накаяма ждет самый большой кризис с момента основания.
     Тем временем в десяти километрах от убежища Семьи Накаяма, Хатаке Какаши полностью проигнорировал раздавшийся в голове голос остановиться и продолжил двигаться вперед.
     Внезапно, в двадцати метрах позади произошел взрыв, затем еще один и еще. Круглые металлические шары продолжали детонировать в разных местах, не оставляя ни единого шанса на спасение. Однако для элитного джонина они были не более, чем детскими игрушками.
     Какаши играючи поймал несколько летящих в него штырей, а от остальных уклонился, дабы не повредить одежду. Он с интересом отметил силу и скорость металлических кольев, и не мог не улыбнуться от изобретательности местного мастера фуиндзюцу.
     Даже его чутье элитного джонина не смогло обнаружить ни следа чакры, лишь крохотные сигналы об «опасности» в уголке сознания, предсказывали ему местоположение остальных шаров.
     Мгновенно оказавшись возле одного из них, он молниеносно выдернул его из земли, и окружил плотнейшим коконом из чакры, дабы подавить детонацию. Однако привычный метод обезвреживания слабых фуин оказался бесполезен и металлический шар взорвался прямо у него в руке.
     — Хм? Интересно… — Прошептал он, с легкостью отскочив от летящих в него кольев. Сильнейший взрыв практически не повредил его кожу, оставив небольшое онемение от взрывной волны.
     Подскочив к очередному шару, он вновь вырвал его из земли, и на этот раз приложил не малые усилия по контролю чакры, окутав шар коконом и полностью наполнив его своей мощнейшей чакрой.
     Ожидаемого взрыва так и не произошло, и элитный джонин принялся с интересом изучать строение этого занятного механизма. Однако, чем дольше он его исследовал, тем сильнее хмурился, не в силах ощутить ни единой капли чакры и узла фуин.
     Не выдержав, он приподнял повязку с глаза, и принялся изучать находку с помощью шарингана. Обычный шаринган не показал ничего необычного, и только лишь активация мангеке, позволила ему увидеть многое. Он был очень удивлен, обнаружив неизвестную энергию, накопленную внутри шара.
     «Неужели здесь есть настолько умелый мастер фуиндзюцу? Невероятно…» — В восхищении подумал он и повернул голову в сторону приближающихся людей.
* * *
     Увидев перед собой расслабленно стоящего человека с торчащими белыми волосами и повязкой на глазу, Кеншин едва не выдал своих эмоций. Первым нахлынувшим чувством был страх и лишь затем удивление.
     — Приветствую вас, господин. Чем моя маленькая Семья заслужила визит столь необыкновенного человека? — Как можно более дружелюбно сказал Кеншин. Этикет этого мира не допускал фривольного обращения к шиноби высшего ранга, от чего Кеншину буквально приходилось пресмыкаться перед тем, кто с легкостью мог уничтожить всю его семью.
     — Значит, ты — глава Семьи Накаяма? Хорошо. Меня зовут Хатаке Какаши и я являюсь элитным джонином Конохи. Ты понимаешь, что это значит? — Безэмоционально спросил беловолосый мужчина.
     — Конечно, господин. Моя Семья рада принять вас в качестве почетного гостя… — Начал было Кеншин, однако Какаши его прервал.
     — Тогда ответь мне на два простых вопроса. Твоя организация знает что-нибудь об убийстве Абэ Кейташи? — С прищуром спросил Хатаке Какаши, для верности сняв с глаза повязку, дабы увидеть малейшие признаки лжи.
     — Что вы, господин. Если бы я знал об этом преступлении, то я бы лично наказал всех преступников! К тому же, к нам уже приезжала следственная группа из столицы, и они ничего не нашли, — С важным видом сказал Кеншин, стараясь не выдать своих истинных чувств и эмоций.
     — Следственная группа?.. Почему ты не сообщил об этом в Коноху? — Нахмурившись спросил Какаши.
     — Если честно, Какаши-сан, я совсем ничего не понимаю в политике, к тому же, следственная группа не доставила никаких проблем, — Почесывая затылок, ответил Кеншин, играя роль типичного главаря наемников.
     — Кто является мастером фуиндзюцу и создателем всех этих фуин? — С интересом спросил Какаши, оглядев множество «дремлющих» в земле металлических шаров, способных ранить или даже убить джонина.
     — Эти фуин — гордость моего отца, старейшины Семьи Накаяма. К сожалению, в данный момент он находится в отъезде, и не может выказать вам уважение… — Извиняющимся тоном сказал Кеншин.
     — Да? Как зовут твоего отца? — С неподдельным интересом спросил Какаши.
     — Его имя Накаяма Фуджитора, и он лучший мастер фуиндзюцу острова Джиро! — С гордостью заявил Кеншин, продолжая играть роль глуповатого и тщеславного наемника.
     — Остров Джиро? Как вас занесло настолько далеко от родины? — Отметив странность, спросил Какаши.
     — После исчезновения клана Узумаки, только Коноха может похвастаться своими фуин, и отец решил поселиться именно здесь. Но из-за того, что он чужак, в деревню его не пустили… — С небольшой грустью сказал Кеншин.
     Какаши тем временем четко следил за реакцией собеседника, и не смог увидеть ничего, что однозначно трактовалось, как вранье. Не желая тратить время на столь незначительную организацию, включающую в себя одного слабого джонина, он решил уйти.
     — Если вновь нагрянет следственная группа из столицы, используй зов о помощи, Коноха уважает все договоренности, помните это, — Властно заявил Какаши и мгновение спустя, сорвавшись с места, буквально исчез.

Глава 229

     Едва элитный джонин Конохи покинул территорию Семьи Накаяма, Кеншин вздохнул с облегчением и немного расслабился. Все это время он был напряжен, словно натянутая струна, и был готов отразить нападение, хоть и был практически уверен в неудаче.
     Короткое наблюдение за Хатаке Какаши развеяло иллюзии по поводу противостояния сильному элитному джонину. Шансы на победу Семьи Накаяма он оценивал в жалкие несколько процентов без учета возможного мангеке шарингана у противника.
     Одна лишь скорость беловолосого мужчины была за пределами реакции всех присутствующих. Кеншин был не уверен, что даже с многочисленными формациями подавления сможет эффективно реагировать на эту скорость, не говоря уже о чудовищной силе и мощнейших техниках, способных уничтожить область в несколько километров.
     Вернувшись домой, он успокоил своих жен, и по привычке притянув к себе на колени маленькую Макото, принялся размышлять о произошедшем, пытаясь сформировать надежный план действий.
     Прежде всего он занялся анализом всего сказанного Хатаке Какаши и очень быстро пришел к выводу, что прибытие элитного джонина из Конохи связано с делом об убийстве Абэ Кейташи. Ему не составило большого труда проанализировать нынешние отношения между Конохой и Дайме, а так же наложить на это официальный регламент действия на чужой территории.
     «Значит у нас есть около двух недель, а затем сюда прибудет как минимум один элитный джонин…» — С горечью подумал Кеншин и принялся размышлять над способом быстрого увеличения обороноспособности.
     О вмешательстве Конохи в ситуацию сопротивления Семьи Накаяма следственной группе он даже и не думал, ибо знал, что в этом вопросе они займут полнейший нейтралитет, и в случае убийства элитного джонина из столицы, совет старейшин Конохи устроит молчаливый праздник.
     Долгое время Кеншин только и делал, что перебирал различные варианты противодействия элитному джонину. Он не мог придумать ни одной эффективной тактики связанной с формациями.
     Технологичное вооружение тоже не могло похвастаться большой эффективностью против настолько сильных шиноби, и по оценкам Кеншина, даже мощнейший ракетный комплекс, на сборку которого уйдет ни один день, не гарантировал даже ранение столь живучего существа.
     На скрещивание формаций и технологий у него не было времени, а симбиоз формаций и псионики временно стоял на одном месте из-за недостаточного количества времени и малого развития способности «Создание Формаций». Симбиоз с чакрой был на еще меньшем уровне, и не мог похвастаться ничем существенным.
     В конечном итоге единственным перспективным вариантом усиления — было повышение уровня, и заветный десятый уровень в способности «Создание Убежища». Он чувствовал, что до повышения уровня ему осталось несколько оплодотворений или родов, но ближайшие роды у всех женщин были не ранее, чем через шесть дней, что в свою очередь существенно снижало шансы на успешное усиление из-за недостатка времени.
     Раздумывая над решением этой проблемы, он внезапно почувствовал, как Макото вновь взялась за старое и трется своей попкой о его промежность. Она делала это совершенно неосознанно, однако ее дыхание участилось, а лицо покраснело.
     Все находящиеся в комнате девушки старались не обращать на это внимание и прекрасно понимали юную девушку, которая совсем недавно расцвела и хотела любви. Кеншин в свою очередь был не в том настроении, чтобы замечать ее знаки внимания.
     Однако, обратив внимание на нее миниатюрную фигурку и великолепный наряд, он не мог не восхититься ее юной красотой. Одетая в тонкую облегающую розовую маечку и короткие шортики, вкупе с черными чулочками, обтягивающими ее худенькие ноги, Макото не оставила Кеншину ни единого шанса на здравомыслие.
     Он неосознанно переместил обе руки с ее гладкой спины на ее молодую упругую попку, от чего Макото удивленно раскрыла глаза и замурлыкала от удовольствия. Находясь в состоянии глубокой задумчивости, он продолжал неосознанно сжимать ее маленькую попку, заставляя девочку буквально гореть от желания.
     Анализируя сложившуюся ситуацию, он все больше и больше убеждался в необходимости повышения уровня, и в очередной раз сжав попку юной девушки, внезапно для себя нашел выход.
     «Неужели это единственный выход?..» — Подумал он и вновь посмотрел на абсолютно довольное лицо маленькой Макото. С ее губ не сходила улыбка, а глаза были зажмурены от удовольствия.
     С увеличением размеров его тела, Макото вновь стала казаться крохотной малышкой и без проблем ютилась на его коленях. Не выдержав великолепие ее красоты, он нежно провел рукой по ее щеке, просунув пальцы в ее густые волосы и прижался к ее губам в чувственном поцелуе.
     — Мммпф! — Ласково замурлыкала Макото, двигая попкой о его промежность. Все ее внутренности буквально горели, а разум был затуманен и просил большего.
     Она неосознанно принялась гладить своей маленькой ладошкой его широкую грудь, поскуливая от нахлынувшего возбуждения. Кеншин в свою очередь едва не потерял над собой контроль, наслаждаясь вкусом ее сладких губ и нежностью ее маленького язычка.
     Решение было принято в долю секунды, и Кеншин, словно спрашивая разрешение, посмотрел в глаза Хитоми, ибо в последнее время она заменила девочке мать. Она в свою очередь поняла все с первого взгляда, и ее лицо наполнилось теплой улыбкой.
     Увидев ее кивок, Кеншин не мог не улыбнуться в ответ и, подхватив жмущуюся к нему девочку за бедра, понес ее в свою комнату. Макото в свою очередь чувствовала себя, как в раю. Ее голова кружилась от удовольствия, а щечки покраснели. Сомкнув свои свои ножки у него за спиной, она не переставала неспешно тереться промежностью о его живот, тихонько поскуливая.
     Его член был уже полностью готов и гордо возвышался из штанов, упираясь в маленькую попку Макото, заставляя ее искать его губы для поцелуя. Она была настолько возбуждена, что не могла унять дрожь своего юного тела, находясь в судорожном поиске способа сброса напряжения.
     Кеншин чувствовал ее желание и приподнял ее миниатюрное тело выше, прильнув к ее сладким губам. Второй рукой он придерживал ее за попку, не переставая сжимать нежные булочки, побуждая девочку сладко стонать.
     В глубине разума Макото понимала к чему все идет, и была вне себя от радости. Неделями мучившие ее сладкие сны, которые после пробуждения дарили ей возбуждение на целый день, наконец становились реальностью. Ее молодое половозрелое тело тряслось от предвкушения.
     Едва оказавшись в своей комнате, Кеншин посадил девочку на край кровати и стянул с себя рубашку, обнажив большие и крепкие, словно сталь, мышцы. Макото могла лишь завороженно смотреть на его сильное тело, закусив губу. Не выдержав, она протянула свою миниатюрную ладонь и принялась гладить, опускаясь все ниже и ниже, пока наконец не забралась к нему в штаны.

Глава 230

     Максимальная степень возбуждения позволила девочке отбросить все свое смущение и машинально действовать. Когда она внезапно стянула его штаны, Кеншин был ошеломлен, но с интересом продолжил наблюдать за ее действиями, позволяя малышке делать все, что она хочет.
     — Т-такой большой… — Удивленно пробормотала она, когда его полностью возбужденный член отпружинил и навис над ее маленьким личиком.
     Протянув свою миниатюрную ручку, она наконец сомкнула ладонь на его большом стволе и сильно сжала свои ножки, чувствуя приятную дрожь в промежности. Ее полностью готовая киска буквально умоляла о встрече с таким большим членом.
     Вытянув свою шею, она легонько лизнула головку его члена, от чего Кеншин едва не кончил в ту же секунду. Ощущения от маленького язычка покорной миниатюрной девушки были просто неописуемы, и он едва сдерживался, дабы сделать ее первый раз незабываемым.
     Макото была настолько заворожена, что подключила к делу вторую руку и принялась неуклюже ласкать его большой член, не переставая облизывать жгучую красную головку. Кеншин был готов прервать это действие в любую секунду, однако чувствовал, насколько ей это нравится.
     Настоящей неожиданностью для него стал ее внезапный оргазм. Заглотив часть его члена, Макото издала нежный писк, и с закатившимися глазами сомкнула свои кремовые бедра и неистово задрожала.
     В этот момент Кеншин наклонился к ней и принялся целовать ее в шею, поглаживая маленькую, но безумно возбужденную грудь, наслаждаясь остротой ее торчащих сосков. Оргазм юной девушки стал еще сильнее, и на секунду она забыла как дышать, в силах лишь бездумно открывать рот и наслаждаться небывалым удовольствием.
     К тому моменту, когда Макото закончила оргазмировать, Кеншин уже снял ее маечку и любовался юным нетронутым телом. За прошедшее время она немного подросла и обрела округлости в нужных местах, оставаясь при этом миниатюрной девочкой.
     — Э-это было так… Хорошо… — Мечтательно промурлыкала Макото и прильнула всем телом к любимому мужчине. Его член расположился аккурат между ее упругих ножек, и девочка вновь задрожала, желая вновь почувствовать себя хорошо.
     Стоило Кеншину прильнуть губами к ее маленькой груди и щелкнуть языком по возбужденному соску, как Макото едва не кончила вновь. Она только и могла, что извиваться и нежно мурлыкать, блаженно расстелившись на кровати, и позволив ему делать все, что он захочет.
     Он поистине наслаждался ее нежным телом, лаская руками маленькую грудь и плоский животик. Желая усилить ее удовольствие, он принялся целовать и сосать ее левую грудь, поигрывая рукой с соском правой груди, заставляя девочку ласково мурлыкать и дрожать от предвкушения очередного оргазма.
     Кеншину не понадобилось много времени, чтобы довести девушку до очередного оргазма, и спустя несколько минут глаза Макото вновь закатились, а ножки сжались, знаменуя о великолепном оргазме.
     Едва очередные спазмы юной красавицы прекратились, как Кеншин вновь принялся ласкать все ее тело, впервые решившись стянуть с нее шортики. Он прекрасно знал, что она не носит трусики и, затаив дыхание, приготовился увидеть один из самых великолепных цветков в своей жизни.
     Макото в этот момент затаила дыхание и позволила ему делать с собой все, что угодно, наслаждаясь его пылающим взглядом. Она получала удовольствие от огня в его глазах и желала всегда быть любимой.
     Аккуратно расстегнув пуговицу на ее шортиках, он потянул за молнию и с особым трепетом принялся стягивать ее миниатюрные шортики обеими руками, наслаждаясь прикосновением пальцев к ее кремовой коже.
     — Ты прекрасна… — Завороженно прошептал Кеншин, глядя открывшееся его взору сокровище.
     Ее розовая киска произвела на него неизгладимое впечатление. Ухоженная, миниатюрная и нежная, этого было достаточно, чтобы свести с ума любого мужчину, однако один лишь факт того, что Макото является его женой, дарил Кеншину небывалое удовлетворение.
     Макото в свою очередь была на седьмом небе от счастья, наслаждаясь его реакцией на свое тело. Она не могла не застонать от поцелуев и поглаживаний Кеншином ее ножек, и чем выше он продвигался, тем тяжелее становилось ее дыхание.
     — Тебе ведь интересно, что я в тот вечер делал с Хитоми? — Тихо прошептал Кеншин и поцеловал внутреннюю часть ее левого бедра.
     — Ааах! — Со смесью удивления и возбуждения, застонала Макото.
     — Ты ведь не думала, что я забыл о маленькой непослушной девочке, подсматривающей за взрослыми? — С легкой улыбкой сказал Кеншин и в следующую секунду притянул ее за ножки ближе. Его лицо оказалось аккурат напротив ее маленькой розовой киски, и Макото сразу же почувствовала его теплое дыхание.
     — Ууумпф! — Промурлыкала она, закусив губу, и спустя секунду ощутила его язык на своей киске. Юная брюнетка мгновенно вскрикнула, сжав его голову между бедер.
     Кеншин был очень удивлен чувствительностью этой малышки, и принялся неспешно двигать языком, желая продлить ее ошеломительный оргазм и подарить максимальное удовольствие.
     Он не мог не удивиться необыкновенному вкусу ее киски. Она была настолько нежной и невинной, что Кеншин лишь усилил атаки своего языка на ее розовую щелку, заставляя девочку все сильнее и сильнее стонать.
     — Уууннггх! — Заскулила она, стоило Кеншину засунуть язычок в ее узкую киску.
     Ему очень нравилось играть на ней, как на музыкальном инструменте, и девочка продолжала кончать, извиваясь на кровати и выкрикивая неразборчивые слова. Ощупывание и поглаживание ее кремовых бедер, вкупе со вкусом ее невинной киски, заставляли член Кеншина разрываться от напряжения, однако он сдерживался, дабы не травмировать малышку.
     Предварительные ласки продолжались около десяти минут, и Макото испытала еще один оргазм, а затем блаженно расстелилась на кровати, будучи абсолютно расслабленной и разгоряченной для самого главного.
     — Ты точно готова? — Ласково спросил он, задрав ее ножки вверх и целуя нежные лодыжки.
     — Да! — Решительно ответила она, глядя ему в глаза. Она была настолько уверена в своем желании, что неосознанно дернула попкой и подвинулась к его бедрам.
     Его член не выдержал этого зрелища и дернулся, ударив малышку по идеально гладкому лобку, от чего Макото тихонько заскулила. Она очень опасалась настолько большого члена и в то же время безумно сильно желала ощутить его внутри. Ее инстинкты буквально вопили о необходимости принятия внутрь этого монстра, поэтому она дернулась еще раз, потершись лобком о головку его члена.
     — Ууф… Ты сводишь меня с ума… — Прошептал Кеншин, едва сдерживаясь, чтобы не схватить ее за миниатюрные бедра и не вогнать свой член внутрь этой маленькой киски.
     Ждать уже не было сил, и Кеншин аккуратно взял девочку за бедра, притянув ее к себе и проведя головкой члена по ее розовой щелке, от чего Макото задрожала всем телом. Он чувствовал невероятный жар от ее киски, и желание вставить было как никогда велико.
     — Ах! — Вскрикнула Макото, когда большая пурпурная головка протиснулась в ее киску.
     Кеншин поймал ее тревожный взгляд и, после ее уверенного кивка, резко вонзил свой член глубже, лишив девочку девственности.
     — Ай! — Взвизгнула она и задергала ножками, однако Кеншин не хотел, чтобы она страдала, и мгновенно прильнул к ее вишневым губам, заглушив боль удовольствием.
     Макото чувствовала себя абсолютно заполненной. Ее юная киска едва справлялась с одной третью длины большого члена и дрожала от дискомфорта. Кеншин старался унять ее боль, поэтому не двигался, позволяя ей привыкнуть к размеру его члена.
     Спустя несколько минут ласковых поцелуев, Макото наконец полностью расслабилась, и Кеншин начал неспешно двигаться, наслаждаясь музыкой для ушей в виде ее сладких стонов.
     — Да… Как хорошо… — Промурлыкала Макото, начиная входить во вкус. Она сомкнула свои ножки у него за спиной и обняла его руками за шею, принявшись целовать его лицо и губы.
     Ее киска была настолько тугой и настолько сильно сжимала его член, что Кеншин был готов кончить в любую секунду, однако сдерживался изо всех сил. Ее хрупкое нежное тело было полностью в его руках, что лишь сильнее усиливало желание извергнуть всю накопленную сперму в ее крошечную матку.
     Ему не понадобилось много времени, чтобы заставить малышку бурно кончить. Едва головка его члена врезалась в шейку ее матки, как Макото издала пронзительный визг и задергалась в конвульсиях. Из ее киски мгновенно брызнули соки, а язык вывалился наружу.
     Он не переставал двигаться, с каждым толчком посылая искры в ее глаза и заставляя девочку скулить от удовольствия, вцепившись ногтями в его спину и подмахивая своей попкой.
     Даже после того, как ее бурный оргазм утих, Кеншин не собирался останавливаться и продолжал размеренно вгонять свой член в ее тугую киску, с каждым разом погружаясь все глубже и глубже, заставляя ее маленькую матку потесниться и впустить неуемную налитую головку члена.
     Спустя десять минут после первого оргазма, Макото вплотную подобралась ко второму. Ей не хватало лишь одного толчка, чтобы перейти за грань, и Кеншин его ей дал, издав гортанный рев и разрядившись в ее тугую киску всей накопленной спермой.
     — АААХ! Б-боже! — Закричала Макото, ощутив брызги его густой жгучей спермы внутри ее маленькой киски, а затем буквально взорвалась в непередаваемом оргазме, на несколько секунд забыв, как дышать.
     Даже когда ее матка была переполнена его спермой, он все продолжал кончать и сжимать ее талию, притянув малышку к себе и насадив ее на свой член настолько, насколько это было возможно.
     Спустя несколько секунд сперма брызнула из ее киски, а Макото забилась в очередном оргазме, безумно сжав его член своей юной дырочкой. Кеншин не мог не стонать от неземного удовольствия и наслаждался каждым сантиметром ее юного тела, подарив ей любовь и ласку, в которой она так нуждалась.
     Весь оставшийся вечер Кеншин только и делал, что целовал и гладил прелестное тело юной девушки, занимаясь с ней любовью. Он кончил еще два раза, а оргазмы Макото не поддавались исчислению, и в конце концов она была настолько вымотана, что заснула с его членом в своей киске, сладко поскуливая от удовольствия.

Глава 231

     Проснувшись на утро следующего дня, Кеншин повернул голову и не мог не улыбнуться от великолепного вида обнаженной, сладко спящей, девушки. Вытянувшись и раскинувшись на всей кровати, Макото являлась концентрацией юности и зародившейся женской сексуальности. Маленькая грудь и миниатюрная фигурка лишь подчеркивали ее достоинства, а идеально гладкая розовая киска вновь сделала его твердым.
     Откинувшись назад на подушку, Кеншин блаженно потянулся и, погладив небольшую грудь Макото, вернулся к оповещениям прошедшей ночи. Прежде всего он пробежался глазами по привычному уведомлению об успешном оплодотворении этой малышки, а затем сосредоточился на главном.
     Полученного от оплодотворения Макото опыта все же хватило на повышение уровня, и Кеншин был в неописуемом восторге. Свободное очко навыков от достижения двадцать шестого уровня он, не раздумывая, распределил в способность «Создание Убежища», подняв ее до заветного десятого уровня, и сразу же схватился за голову.
     Поступающей информации было настолько много, что даже его невероятный разум не смог освоить весь массив даже за несколько минут. Через десять минут он, наконец, пришел в себя, но голова все еще раскалывалась, и лишь через полчаса он смог спокойно осмыслить полученные возможности.
     Прежде всего, как он и предполагал, десятый уровень навыка «Создание Убежища», помимо широчайшего доступа к современным технологиям, скрывал за собой невероятную способность. Однако в этот раз способности было две, и Кеншин глубоко задумался над тем, какую из них выбрать. [Сад Патриарха] и [Арена Патриарха] были двумя кардинально разными способностями, и относились к двум разным философиям. Сад Патриарха позволял выращивать всевозможные плоды и травы, укрепляющие как тело, так и душу, а так же продлевающие жизнь, и относился к «мирному» способу развития.
     Арена Патриарха же наоборот была чрезвычайно жестокой способностью, и позволяла тренироваться на пределе своих возможностей без опасений умереть или травмироваться.
     — Сад или Арена… — Задумчиво пробормотал Кеншин и взглянул на сладко спящую рядом Макото.
     Выбор дался ему крайне непросто, и если бы в мирное время он без раздумий выбрал невероятный сад, в котором по его ощущениям в перспективе можно было даже вырастить плод чакры, то взвесив все «за» и «против», он пришел к выводу, что невообразимая по своим возможностям «Арена» позволит набрать огромную боевую мощь в кротчайшие сроки.
     [Вы уверены, что хотите выбрать способность Арена Патриарха?]
     Сделав глубокий вдох, Кеншин вновь взглянул на спящую рядом малышку и сделал окончательный выбор.
     [Да]
     Спустя долю секунды его разум наполнился подробнейшей информацией, касающейся новой невероятной способности. Он был очень неприятно удивлен, когда осознал, что все травмы и увечья будут ощущаться, как настоящие, и Арена будет бесполезна для слабых духом.
     Однако помимо одного огромного минуса, эта способность даровала немалое количество плюсов. Арена Патриарха была отдельным пространством, в котором нельзя было умереть. Даже ужаснейшая смерть грозит лишь потерей сознания, и принудительной отправкой обратно. Это все еще было опасно для слабовольных людей, которые могли получить психические отклонения, поэтому Кеншин решил пускать туда только самых стойких, и ни в коем случае не позволять женщинам пробраться внутрь.
     Арена полностью управлялась силами его разума, и Кеншин мог моделировать все по своему усмотрению. Он аккуратно выбрался из постели и вошел на арену, дабы сперва испытать ее на себе.
     Оказавшись в абсолютной пустоте он без труда создал клочок земли размером в километр и глубиной в пятьдесят метров. Настроив освещение и создав иллюзию голубого неба, Кеншин приступил к проверке своих собственных сил.
     Система мгновенно предложила ему выбор из людей, с которыми он встречался хоть раз. Даже зная о такой возможности, Кеншин все еще был сильно удивлен, когда в сотне метров впереди появился Вада Изао, беглый нукенин в ранге чунина, убитый совместными усилиями Семьи Накаяма.
     — Прошел всего год, и теперь ты кажешься таким слабым… — Со вздохом прошептал Кеншин, за секунду оказавшись возле противника.
     Как он и предполагал, любой созданный системой «манекен» для тренировок не обладал личностью и волей, и не мог разговаривать, будучи похожим на робота, нежели на человека.
     Едва Кеншин пересек установленную пятидесятиметровую черту, как Изао попытался атаковать. Он тут же сложил несколько печатей и выплюнул десяток каменных пуль, все из которых были остановлены мощнейшим телекинезом.
     — Да уж… Ты и правда слишком слаб, — Сказал Кеншин и с легкостью отрубил противнику голову.
     Его следующим выбором стал гораздо более сильный шиноби по имени Кобаяши Харо. Материализовавшийся из ниоткуда мужчина посмотрел на него глупыми глазами и не подал ни одного признака узнавания.
     — Ты тоже марионетка? — Скорее для собственного успокоения спросил Кеншин и расслабился, не получив ответ.
     Стоило ему дать команду к началу поединка, как Харо мгновенно сложил дюжину печатей и выкрикнул:
     — Суитон: Суйданха!
     В Кеншина тут же полетела мощнейшая струя воды под огромным давлением, и его спину пробил холодный пот. Расслабленное состояние чуть не стоило ему серьезного ранения и, взяв себя в руки, он ринулся в атаку.
     Этот бой выдался немногим сложнее, чем предыдущий, но стоило Кеншину наполнить свое тело псионикой на пятьдесят процентов, как Кобаяши Харо пал, будучи разрубленным на две половины.
     Его следующий выбор пал на Ивата Дайске. Среднего джонина, и по совместительству лучшего друга Мацуды Йошио. В глазах Кеншина горел огонь реванша, и он желал вновь отрубить голову этому человеку.
     Битва выдалась гораздо более сложной, чем он рассчитывал. Дайске был очень силен и искусен как в ниндзюцу, так и в кендо, раз за разом отражая атаки Кеншина под 70 % усилением от псионики.
     В конце концов это сыграло с Кеншином злую шутку. Во время очередного обмена ударами Дайске не стал защищаться, а вложил всю свою силу в одну единственную атаку, которая разорвала экзокостюм, и часть живота Кеншина.
     — Ааа! Ч-черт! — Закричал он, очнувшись на полу ванной комнаты. С его лица градом лил пот, а глаза были наполнены ужасом.
     — Вот, что значит «посмотреть смерти в лицо»… — Дрожащим голосом прошептал Кеншин, все еще не в силах успокоить свою шокированную нервную систему. И хотя разумом он понимал, что опасность минимальна, боль все еще была более чем реальной и заставила взвыть самый главный инстинкт любого существа, не позволяя мыслить рационально.

Глава 232

     Поднявшись на ноги, Кеншин мысленно поблагодарил систему за отличную звукоизоляцию и забрался под холодный душ. Приведя мысли в порядок, он вытер свое тело и еще раз вошел на «Арену»
     Он вновь выбрал Дайске в качестве своего противника, на этот раз отключив опцию самоотверженных атак, от одной из которых он пострадал в прошлый раз. Взглянув на хладнокровное лицо противника, Кеншин ощутил небольшую дрожь, напоминающую о нанесенной им серьезной ране.
     Кеншин понимал, что это не настоящий Дайске, и мстить ему не имеет смысла, но бушующая ярость призывала свести счеты, однако он не изменил своему принципу, и все еще использовал 70 % наполнение псионикой.
     — Дотон: Дорью Хеки! — Воскликнул Дайске и создал перед собой плотнейшую каменную преграду.
     Однако это лишь на долю секунды замедлило мощнейший замах катаной, и Ивата Дайске в мгновение ока лишился правой руки, с чудовищным воплем отпрыгнув в сторону. Этого ранения было более чем достаточно, чтобы Кеншин играючи отрубил голову дезориентированного врага.
     — Ранения в бою практически гарантируют поражение… — Со вздохом прошептал Кеншин, вспоминая ту чудовищную боль от разорванного живота. В тот момент он был абсолютно беззащитен и едва сохранял сознание.
     — Можно ли натренировать свой болевой порог? — Спросил он, обращаясь в неизвестность, и глубоко задумался.
     Спустя несколько секунд послышался свист, и его левая кисть упала на землю, а лицо сильно побледнело. Он весь задрожал и упал на задницу, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.
     — К-как же б-больно… — Простонал он, перекатившись на другой бок и схватив предплечье левой руки своей правой рукой.
     Полминуты спустя его разум немного успокоился, и его левая рука полностью регенерировала. Это был один из механизмов продолжения участия на арене, позволявший даже раненым, но победившим бойцам продолжать сражаться.
     Кеншин все еще был неудовлетворен результатом и выбрал своим следующим противником человека, которого был готов разорвать на десять тысяч частей. Даже будучи простой марионеткой, Мацуда Йошио сохранял надменное выражение лица, что не могло не злить Кеншина, потерявшего от его рук сына.
     Ринувшись в атаку он был удивлен скоростью реакции этого джонина, и не смог к нему подобраться. Даже укрепленное до уровня генина физическое тело, вкупе с наполнением псионикой на 70 % не позволило превзойти опытного, далеко не слабого джонина.
     Не имея дальнобойных атак, он не мог подобраться к мастеру Суитона и продолжал кружить на расстоянии, пытаясь найти уязвимость. Будучи гораздо более опытным бойцом, Йошио несколько раз достал Кеншина своими техниками, оставив на его теле лишь несколько гематом.
     «Если бы не экзокостюм и формации, я уже был бы мертв!» — Со злостью подумал Кеншин, стиснув зубы до скрежета.
     Битва затянулась на казавшиеся вечностью пятнадцать минут. Кеншину все еще пришлось увеличить уровень псионики в своем теле до 75 %, но даже так, перед смертью Мацуда Йошио вложил все оставшиеся силы в мощнейший «Водяной Клык» и раздробил Кеншину ноги, заставив его вопить от боли.
* * *
     Открыв глаза, Кеншин уже более спокойно осознал, что вновь был выброшен с арены. Приведя дыхание и сердцебиение в норму, он вернулся в комнату и увидел выглядывающую из под одеяла мордашку.
     — Доброе утро, девочка, — Ласково сказал он и легонько чмокнул ее в губы, — Выспалась?
     — Доброе… Угу… — Смущаясь, ответила она, глядя на его болтающийся между ног прибор.
     — Перестань меня стесняться, — С улыбкой сказал Кеншин и распахнул одеяло.
     Он был совершенно не настроен на утренний секс, однако великолепное юное тело не могло оставить его равнодушным, поэтому следующие несколько минут влюбленные провели за чувственными поцелуями и взаимными ласками.
     Макото предпринимала несколько неуклюжих попыток приласкать его член, однако ни ее руки, ни прикосновения члена с ее животиком не заставили его стать полностью твердым. Совершенно случайно ей удалось найти его слабость, и девочка не постеснялась ей воспользоваться, вытянув свои миниатюрные ступни и сжав ими мгновенно затвердевший член.
     — Нравятся мои маленькие ножки? — Кокетливо спросила Макото, чувствуя его участившееся дыхание.
     Один лишь вид миниатюрных ножек, и соблазнительно падающая на ее промежность тень едва не заставили его кончить, а обольстительный голосок вкупе с несвойственным малышке кокетством послужил спусковым механизмом для бурного оргазма.
     — Ах! — Удивленно взвизгнула Макото, когда первая струя густой белой жидкости попала ей на лицо. Она инстинктивно сжала свои маленькие ступни, от чего Кеншин застонал еще сильнее и принялся извергать струю за струёй кремово белой спермы, заливая ее ножки, животик, лицо и даже волосы.
     Пережитые на арене увечья подстегнули его репродуктивные функции на новый уровень и, пережив сильнейший стресс, Кеншину было необходимо разрядиться самым прямым и незатейливым способом.
     — Ооох! — Тяжело простонал Кеншин, когда выплеснул последнюю каплю спермы. Однако стоило ему увидеть, как Макото легонько высунула язычок и слизала часть кремового угощения, его член выстрелил еще одной тонкой струйкой, угодившей ей прямо на губы.
     — Ммм… Вкусно! — Промурлыкала она и облизала свои губы.
     Макото была рада помочь любимому мужчине разрядиться и, сладко потянувшись, решила пойти в душ. Кеншин в свою очередь притянул ее к себе и обнял сзади. Его полутвердый член расположился аккурат вдоль ее спины, от чего девушка почувствовала мурашки.
     — Ты просто прелесть, Накаяма Макото… — Прошептал он ей на ушко, будучи полностью расслабленным. С помощью разрядки его разум полностью оправился от пагубных последствий нескольких чудовищных ран, и его душевное равновесие вновь было восстановлено.
     Она ласково мяукнула и потерлась о его большой член, семимильными шагами осваивая искусство женского кокетства. Кеншин в свою очередь чувствовал ее нужду в ласке и затащил ее в ванную комнату, потратив около получаса на тщательное омовение ее великолепного тела.
     Ни один сантиметр ее миниатюрного тела не остался без его внимания, а попка и киска получили особенное внимание со стороны его языка, от чего Макото получила свою долю утренней разрядки и хорошего настроения на весь день.

Глава 233

     Стоило Кеншину и Макото войти в «родительскую» столовую, как все взгляды тут же обратились на них. Хитоми улыбнулась довольной улыбкой и заключила в объятия юную девушку, а все остальные тихонько закивали. Равнодушной осталась лишь Норико, ее гораздо больше интересовал сюжет весьма жестокого сериала «Спартак: кровь и песок».
     — И что это значит?! — Уперев руки в бока, недовольным тоном спросила Карин, пылающим взглядом смотря на лучшую подругу и любимого отца.
     — Карин, веди себя прилично! — Шикнула Кейко. Прошлым вечером ей с трудом удалось отвлечь дочку от этой темы, однако теперь она была в тупике и не знала, что делать.
     — Все в порядке, — С легкой улыбкой сказал Кеншин, от чего Кейко вмиг расслабилась и улыбнулась.
     Заняв свое место во главе стола, Кеншин пригласил девочку к себе на колени и ласково погладил ее по голове. Однако Карин все еще была глубоко обижена тем фактом, что любимый отец и лучшая подруга ее предали, решив дружить вдвоем без нее.
     — Все совсем не так, как ты думаешь, милая… Как тебе известно, Макото является моей женой, и эта ночь была особенной. Это вовсе не значит, что мы тебя не любим, просто нам нужно было побыть наедине… — С трудом подобрав слова, сказал Кеншин, едва не рассмешив всех присутствующих.
     — Это не честно! Я тоже хочу быть твоей женой! — Со слезами на глазах сказала Карин.
     — Ты моя дочь, а отец и дочь не могут быть мужем и женой, — С легкой улыбкой ответил Кеншин.
     — Почему?! — Решительно спросила она, подняв свои заплаканные глаза.
     — Эм… — Начал было Кеншин, но не смог найти причину. Самая веская причина о запрете кровосмешения в его случае была не актуальной.
     — Это неправильно, — Спустя секунду добавил он, не придумав ничего лучше. Обман в отношениях с дочерью был тем, на что он не был готов.
     — Почему неправильно? Я слышала, что тебе нужно больше жен, чтобы делать больше детей! — Возмущенно заявила Карин.
     — Кто тебе это сказал? — Удивленно спросил Кеншин.
     — Касуми! — Решительно ответила Карин, из-за чего упомянутая девушка едва не выплюнула выпитый кофе.
     Кеншин лишь глубоко вздохнул, не желая искать виноватых, и, погладив девочку по голове, тихонько сказал:
     — В любом случае, ты еще слишком маленькая. Давай подождем, пока ты не подрастешь?
     — Хитоми-сан сказала, что я быстро расту. Значит скоро я смогу стать твоей женой! — Радостно заявила Карин, удивив Кеншина.
     — Быстро растет? — Удивленно спросил он, обращаясь к пьющей йогурт жене.
     — Да, активность ее клеток практически вдвое выше, чем у других детей ее возраста. Я заметила это вчера вечером и не успела тебе сказать, — Томно прошептала пышногрудая мамочка с глубоким декольте, аккуратно вытерев белую кремовую субстанцию с губ.
     Все присутствующие не могли скрыть довольные ухмылки, однако Кеншин старался сохранять спокойствие и сосредоточиться на важных делах, оставив развлечения на потом.
     Немного задумавшись, он шокировано раскрыл глаза и удивленно посмотрел на Кейко.
     — У нашей малышки день рождения через месяц… Но ей уже исполнилось одиннадцать лет! — Удивленно заявил Кеншин, чем преизрядно шокировал улыбающуюся мать.
     — Что?! — Шокировано воскликнула Кейко. Эта новость удивила всех присутствующих, и даже Норико оторвалась от просмотра телевизора.
     — Нужно обследовать ее тщательнее и выявить скорость взросления, а так же возможные патологии. Я займусь этим после завтрака, — Серьезным тоном сказала Хитоми, мгновенно переключившись в режим профессионала.
     — Хорошо. А теперь давайте есть, — С улыбкой сказал Кеншин и погладил сидящую у него на коленях девочку.
     Карин наотрез отказывалась покидать насиженное место, поэтому Кеншину пришлось кормить ее с ложечки, дабы загладить свою вину и показать ей, что она не менее особенная, чем Макото.
* * *
     Во время завтрака Кеншин не переставал размышлять о новых способностях. Помимо функции оттачивания мастерства, Арена Патриарха имела небольшой механизм защиты убежища, однако условия для его активации были весьма непростыми.
     Кеншин мог призвать на защиту убежища любого человека, который пал на территории Семьи Накаяма. Призываемый защитник не имел души и разума, а так же не мог выходить за пределы территории.
     Оценив перспективы этой невероятной способности, Кеншин весьма быстро придумал множество различных планов, включающих суицидальные атаки бездушной марионетки, которая после уничтожения всего лишь возвращалась в «систему» и не могла быть призвана в последующие тридцать дней. Однако на данный момент эта способность была бесполезна, ибо никто из погибших на территории Семьи Накаяма не мог противостоять элитному джонину даже секунду.
     Закончив утренний прием пищи, Кеншин вновь отправился на арену, не рассказав о ней даже своим женщинам, ибо хотел исследовать ее сам, прежде чем подпускать к ней близких.
     Оказавшись на зеленой траве под иллюзией палящего солнца, он вновь выбрал Йошио в качестве своего противника и без раздумий ринулся в бой, используя 70 % усиление псионикой.
     В этот раз все вышло куда лучше, и Кеншин отделался лишь переломом нескольких пальцев на правой ноге. Мацуда Йошио в свою очередь был обезглавлен и подарил ему приятное чувство отмщения.
     Помимо удовлетворения от убийства Мацуды Йошио, Кеншин чувствовал недовольство своими навыками и, восстановив здоровье и силы, ринулся в очередную битву, из которой вновь вышел победителем.
     На протяжении часа его разум подвергался все большей и большей нагрузке, а тело продолжало дрожать даже после полного исцеления. Отголоски сильнейшей боли мучили его душу и не позволяли полностью расслабиться. Он едва заставлял себя преодолеть страх и начать очередную битву, боясь получить болезненные увечья.
     — Соберись! Как ты собираешься изменить этот мир, если боишься боли?! — Прорычал он, гневаясь на самого себя за слабость.
     Внезапно его глаза стали красными, а на арене рядом с Йошио появился его лучший друг Дайске. Следующие несколько десятков минут стали для Кеншина огромной пыткой.
     Битва с двумя сильными джонинами одновременно стала для Кеншина огромным испытанием, и даже усиление псионикой до 80 % помогло лишь избежать лишних ранений, но даже так он пережил несколько смертей, прежде чем наконец смог уничтожить обоих.
     Количество доступной пси и уровень контроля увеличивались на глазах, и несколько часов кровопролитных битв стали гораздо полезнее полумесяца расслабленных тренировок.
     — Большая сила требует большой цены… — Прошептал он, лежа на зеленой траве и глядя в искусственное небо. Его инстинкты все еще вопили о прекращении этих издевательств, однако хрупкая, едва не сломленная, воля не позволяла сдаться и сбежать поджав хвост.
     Едва подумав о том, чтобы приступить к завершительной части тренировки, Кеншин задрожал, ибо знал, что гарантированно умрет и испытает сильнейшую боль. Его тело действовало само по себе и, поднявшись на ноги, он поднял глаза на своего очередного соперника.
     — К черту! Даже смерть стоит того, чтобы увидеть силу легендарного Хатаке Какаши! — Прорычал он и дал старт к началу поединка.
     В следующее мгновение в его голову прилетел сильнейший удар ногой, от которого он уклонился лишь чудом. Даже 100 % усиление псионикой и увеличенная в десять раз гравитация не позволили встать на одну ступень с далеко не слабым элитным джонином.
     В ту же секунду позади Кеншина образовалась огромная рытвина протяженность в несколько десятков метров и глубиной в полтора метра. Однако у него не было времени, чтобы восхититься мощью этого удара, ибо мгновение спустя в его грудь прилетел очередной удар кулаком.

Глава 234

     Вновь очнувшись на полу ванной комнаты Кеншин был полностью подавлен. Всей его удали не хватило даже на противостояние десяти ударам Хатаке Какаши. После третьего удара у него были сломаны шесть ребер, после пятого лопнули барабанные перепонки, а седьмой удар поставил на поединке крест.
     Все его тело лихорадочно дрожало. Он все еще чувствовал ту невероятную боль от разорванного горла, и видел последнее мгновение на арене глазами хаотично отлетевшей, отрубленной головы.
     — Это непостижимо… — С дрожью в голосе пробормотал он, чувствуя себя совершенно ужасно.
     И хотя он понимал, что месть из столицы будет гораздо слабее Хатаке Какаши, сила элитного джонина была гораздо выше его представлений. По его оценкам, шанс на выживание Семьи Накаяма в битве против копирующего ниндзя был призрачным.
     «Этот монстр даже не активировал свой шаринган и не использовал смертоносные техники!» — Шокировано подумал он и, умывшись холодной водой, направился в спортзал.
     Едва нахлынувшее на него отчаяние было вмиг задавлено и перенаправлено в целеустремленность. Он понимал, что у Семьи Накаяма мало времени, и хотел использовать его на максимум, дабы пережить надвигающуюся бурю.
* * *
     — Что ты делал?! Это очень опасно! — Гневно воскликнула Хитоми, а стоящая рядом с ней Касуми решительно кивнула, полностью соглашаясь со словами подруги.
     — У меня самый устойчивый разум. Я не мог позволить детям и тем более вам пользоваться ареной, не убедившись в степени ее безопасности, — Спокойным тоном ответил Кеншин.
     В то время, как женщины были до глубины души возмущены поступком Кеншина, сыновья были в неописуемом восторге и горели желанием попасть в столь необычное место, и проверить свои силы.
     Больше всего попасть на арену хотел уже далеко не малыш Сорок Второй. Благодаря постоянным тренировкам и спаррингам, а так же невероятной передаче полезного опыта, он вплотную подобрался к середине ранга чунина, и вкупе со способностью «буйства», мог продемонстрировать силу пикового чунина, заставляя менее талантливых старших братьев завидовать.
     — И все равно это очень опасно! Я множество раз видела, как шиноби после боя впадали в психоз. Нельзя так часто испытывать настолько сильную боль! — Заявила Хитоми.
     — Именно поэтому к арене я допущу только тех, кто к ней готов. К тому же, это может очень сильно помочь в повышении навыков ирьениндзюцу. Сенджу Цунаде стала лучшим ирьенином в мире не в последнюю очередь благодаря огромному практическому опыту, — Все так же мягко сказал Кеншин.
     Женщины повозмущались еще несколько минут, но убедившись, что Кеншин в порядке, немного успокоились. Все кроме Айи и Хитоми принялись проситься на арену, однако он отказал всем, решив, что даже наблюдение за битвой это не то, что требуется беременным женщинам.
* * *
     Весь оставшийся день был полностью посвящен знакомству с новой способностью. Каждый из старших сыновей испытал свои силы в поединке против немного более слабого врага, дабы снизить вероятность серьезных и летальных ранений.
     Однако даже это не уберегло Седьмого и Четвертого от сильнейших травм, которые к удивлению Кеншина не оставили тяжелых отпечатков на разуме. Он объяснил это необычайной устойчивостью всех сыновей к стрессу и готовностью к смерти в любую секунду.
     Тридцатый, в свою очередь, имел очень мало боевого опыта и пал от рук двоих пиковых чунинов, заставив родную мать волноваться. После первой помощи дрожащему от ужаса сыну, Хитоми устроила ему выговор и на неделю запретила приближаться к арене.
     Ичиро, Пятнадцатый и Двадцать Второй, в свою очередь, без особых проблем по отдельности справились с Кобаяши Харо. Для каждого из них этот противник был не опаснее большой крысы для кота. Шанс на поражение все еще существовал, и именно благодаря этому шансу сражения были намного эффективнее простых спаррингов.
     К вечеру Кеншин устроил еще одну битву против Хатаке Какаши, на этот раз добавив условие тщательной подготовки. На огромной территории были расставлены всевозможные формации, под землей было зарыто множество невероятных взрывных устройств из его прошлого мира, а так же несколько ракетных комплексов, мощностью в несколько десятков килотонн.
     Эта битва выдалась куда более интенсивной, чем предыдущая. Благодаря огромному множеству формаций, Кеншину удалось несколько раз обмануть органы чувств элитного джонина, из-за чего ему пришлось активировать шаринган.
     Ракетные комплексы оказались не так эффективны, и лишь первый пуск ракеты возымел эффект. При попытке встретить ракету ударом кулака, Хатаке Какаши лишь в последний момент почувствовал чудовищную опасность и уничтожил ее молнией на расстоянии.
     Однако взрыв ракеты такого уровня на расстоянии в десять метров все еще был чудовищным по своей мощности, и копирующий ниндзя получил множественные ожоги тела, а так же контузию внутренних органов.
     Кеншин совершенно не постеснялся совершить попытку добивания дезориентированного противника, однако менее чем через секунду после взрыва элитный джонин пришел в себя и более подобных ошибок не допускал. Последующие ракеты уничтожались на гораздо более безопасном расстоянии, а Кеншину становилось все сложнее и сложнее бороться за жизнь.
     В конечном итоге битва закончилась разгромным поражением Кеншина. Ему не помоги ни многочисленные формации, ни способность к полету, и стоило Хатаке Какаши применить невероятно мощную технику райтона, как все было кончено.
* * *
     В эту ночь сон Кеншина был тревожным как никогда. Даже его устойчивый разум не мог справиться с таким количеством потрясений, и стоило ему заснуть, как перед глазами появлялось сияние от попавшей в него молнии или блеск острой катаны.
     — Тшш… все хорошо… — Ласково прошептала Хитоми и прижала его голову к своей груди.
     — Д-да… — Пытаясь сохранить маску расслабленности, ответил Кеншин. Вся постель под ним была мокрой, а сердце неистово колотилось, словно он избежал настоящей смерти.
     Из их уст более не прозвучало ни единого слова. Хитоми понимала, насколько ему тяжело, а Кеншин понимал насколько она волнуется. Он чувствовал, что в подобной реакции разума на происходящее он обязан своей способности эмпата. Его чувствительная натура не позволяла ему зачерстветь, и стать прожженным псом войны.
* * *
     Утро 476-го дня прошло гораздо менее радостно, чем любое за прошедшие несколько недель. Из-за повышенной тревожности Кеншин так и не выспался, а женщины были расстроены вчерашним наблюдением за кричащими от страха сыновьями. Для них они все еще были маленькими малышами, и любящее сердце матери не могло игнорировать горе любимого дитя.
     Все время до завтрака Кеншин занимался активным отдыхом, пригласив всех желающих в бассейн. Макото и Карин с радостью согласились, прихватив с собой привыкшую ко всему Рыжую.
     Наблюдая за веселыми играми малышек, а так же за покачиванием пышных бедер Хитоми, Кеншин параллельно обдумывал различные тактики и методы усиления обороноспособности.
     Прежде всего его мучила дилемма об использовании ядерного оружия. После повышения способности «Создание Убежища» до десятого уровня в его распоряжении оказались практически все технологии старого мира, однако цена за использование некоторых из них была непомерно высока.
     Помимо явной опасности взрыва ядерной бомбы на своей территории, существовала и опасность детонации при неправильном обращении или попытке изменить конструкцию и механизм срабатывания.
     Пример крылатых ракет показал ему, что они практически бесполезны для настолько быстрых и маневренных целей. Стоило Хатаке Какаши узреть их опасность, как ракетные комплексы стали абсолютно бесполезны и были уничтожены в считанные секунды.
     Разработку новых и уникальных средств доставки Кеншин счел невозможной, а модернизация старых заняла бы у него более недели. Оставался лишь классический вариант детонации заранее заготовленной бомбы, но даже здесь существовали огромные риски.
     Практически все ядерные боеголовки в его распоряжении были предназначены для пуска на дальние дистанции, и лишь покопавшись в нереально огромном списке поподробнее, он обнаружил несколько готовых зарядов, предназначенных для управляемой детонации.
     Однако и тут он напоролся на ограничения в виде отсутствующих коммуникаций и ключей запуска, без которых ядерная бомба станет не более, чем музейным экспонатом. Частичное решение проблемы поиска механизма детонации ядерной бомбы Кеншин увидел во все той же арене, которая позволяла избежать критических последствий халатности и неопытности.

Глава 235

     — Райкири! — Безэмоционально выкрикнул Хатаке Какаши, поразив Пятнадцатого прямо в сердце.
     — Кха, кха! — Откашлялся тот, очнувшись на кушетке лазарета. Все его тело дрожало, но не могло двигаться из-за специальных ограничительных формаций. Хитоми незамедлительно использовала мощнейшую технику успокоения, а бой на арене тем временем продолжался.
     — Катон: Гока Мешицу! — Прорычал Ичиро.
     — Фуутон: Ацугай! — Поддержал его Двадцать Второй.
     Гигантская стена обжигающего пламени размером в сотню метров накрыла всю площадь и загнала Хатаке Какаши в ловушку. Однако все было тщетно. Температура в несколько тысяч градусов по Цельсию всего лишь сожгла волосы и оставила на его крепчайшей коже небольшое покраснение.
     Выпрыгнувший из огромного океана пламени и оказавшийся на безопасном клочке земли, враг внезапно для себя почувствовал огромнейшую опасность и мгновенно отпрыгнул в сторону, однако было поздно.
     Из-под земли раздался взрыв невиданной мощности, который так и норовил поглотить неудачливого элитного джонина. Впервые с самого начала битвы, Хатаке Какаши почувствовал смертельную опасность и хаотично пытался спастись.
     Совершенно внезапно три «запятые» в его глазах изрядно удлинились и сформировали хорошо узнаваемые очертания мангеке шарингана. Зарождающийся и расширяющийся взрыв ядерной боеголовки мгновенно исчез, вместе с десятиметровым куском земли, а Хатаке Какаши с болезненным криком упал на колени.
     — Невероятно! — Воскликнул Кеншин, чувствуя небывалую радость. Его абсолютно не волновало то, что враг все еще жив, ибо план на это сражение был более чем перевыполнен.
     Пока Кеншин восхищался увиденным, Ичиро на всей скорости мчался к врагу, дабы закончить начатое. Когда до цели оставалось несколько метров, Хатаке Какаши внезапно поднял глаза и спираль в его глазу сделала один оборот.
     — Ааа! — Зарычал Ичиро, чувствуя, что его тело распадается на части, словно само пространство пыталось его пережевать и выплюнуть.
     Его собственный шаринган загорелся тремя томоэ, а из горла раздался звериный рев. Искажающееся пространство вмиг застыло, а из глаза Хатаке Какаши полилась струйка крови.
     Ко всему прочему, тело Ичиро взорвалось аурой пикового джонина, а пространство вокруг его тела стало гораздо более стабильным. Между ними на несколько секунд воцарилась ничья, пока наконец их обоих не отбросило на несколько сотен метров.
     Хатаке Какаши был полностью вымотан и отделался лишь несколькими трещинами в ребрах. Ичиро, в свою очередь, был полностью повержен и едва оставался в сознании. Множество костей в его теле было сломано, а внутренние органы получили сильнейшую контузию, в том числе и головной мозг.
     Тем временем оставшиеся в строю отец и сын не собирались ждать, пока враг придет в себя и напали одновременно. К их сожалению, Хатаке Какаши был не так прост и в последний момент принял атаку Двадцать Второго на блок.
     В ту же секунду исход короткого поединка был ясен. Двадцать Второй принял ответную атаку на блок, и был отправлен в неконтролируемый полет с открытым переломом руки, а Хатаке Какаши в последний момент вздрогнул и сделал попытку уклониться от нацеленного в его шею меча.
     Кеншин использовал все, что у него было и даже больше. Травмируя свои внутренние органы, ему удалось частично выйти за пределы возможного и, вкупе с усиленной в двенадцать раз гравитацией, а так же более мощным экзокостюмом, он смог совершить одну единственную успешную атаку.
     Молниеносный выпад аккурат в шею врага был на редкость успешным, и после оглушительного грохота, Хатаке Какаши был отправлен в хаотичный полет. Сила удара была настолько велика, что даже после приземления, тело элитного джонина вырыло огромную траншею глубиной в метр и длиной в десять метров.
     — Н-не может быть! — Шокировано воскликнул упавший на землю Кеншин, отметив, что его удар едва ли прорубил шею до половины, и даже после всего этого Хатаке Какаши был жив.
     Спустя несколько десятков секунд он пришел в себя и остановил кровотечение, а затем резко обернулся на лежащих на земле отца и сына и неспешно пошел в их сторону. Кеншину в свою очередь не оставалось ничего другого, кроме как принудительно завершить бой, дабы не переживать очередную смерть.
* * *
     Очнувшись на кровати в лазарете, Кеншин тяжело вздохнул и жестом остановил Хитоми от вмешательства. Поднявшись на ноги, он подошел к своим дрожащим от пережитой боли сыновьям и погрузил их в глубокий счастливый сон.
     — Хатаке Какаши является одним из сильнейших шиноби Конохи. От его рук пало не мало элитных джонинов, и выбирать его в качестве своей цели — это самоубийство! — Взвешенно сказала Хитоми. При виде страданий мужа и сына, ее сердце разрывалось на части, а душа дрожала.
     — У нас почти получилось… — С тяжелым вздохом сказал он, все еще не оправившись от потрясений.
     — Что?! — Удивленно воскликнула обнимающая его сзади Касуми.
     — Мы бы гарантированно его прикончили, если бы не этот чертов мангеке шаринган! — В раздражении заявил Кеншин. Если бы не окружающие его жены и сыновья, он бы дал волю своим эмоциям и уничтожил целую комнату.
     — Мангеке шаринган?! Я никогда не слышала, чтобы им обладал кто-то не являющийся членом клана Учиха… — Удивленно пробормотала Касуми.
     — Честно сказать, я надеялся, что Какаши пробудит свой мангеке несколько позже… — Со вздохом сказал Кеншин, будучи шокированным продемонстрированной мощью этих удивительных глаз.
     Спустя час его сыновья один за другим начали просыпаться. В их глазах уже не было паники, а тела не дрожали. После первичного осмотра Хитоми позволила Кеншину вновь забрать их на арену, взяв с него обещание не устраивать битвы до завтрашнего дня.
     Помимо больших огорчений в минувшей битве с элитным джонином Кеншин почерпнул много нового. Прежде всего он наконец увидел активацию легендарного мангеке шарингана и, благодаря изумительному бьякугану Двадцать Второго, в его распоряжении было не мало информации.
     Кроме всего прочего, Ичиро извлек из этого сражения максимальную пользу. Он наконец преодолел «бутылочное горлышко» и стал полноценным джонином, а так же улучшил свой контроль над силами пространства. Он научился без труда телепортироваться на расстояние до пятидесяти метров, однако не мог делать это слишком часто.
     Его скорость и сила так же возросли, а техники стали более мощными и грозными. Находясь на грани гибели от способности воздействующей на пространство, он обрел некоторое просветление и уверил Кеншина, что столкнувшись с Хатаке Какаши в следующий раз, сможет противостоять его невероятным глазам.
     Однако Кеншин чувствовал, что этого все еще недостаточно для гарантированной защиты от любого противника ниже уровня каге. Скорость Хатаке Какаши даже под воздействием многочисленных формаций все еще была немногим больше скорости звука, в то время, как сам Кеншин едва ли мог ускориться до 90 % от скорости звука, и в схватке с настолько быстрым врагом рано или поздно пропускал удары.

Глава 236

     Последующие дни стали намного более богатыми на события, превзойдя самые смелые ожидания Кеншина. Арена Патриарха помогла не только отточить навыки в опасных битвах, но и раскрыть скрытую способность.
     После обеда 477-го дня Кеншин получил радостный зов от Касуми и, войдя в лазарет, сразу почувствовал нечто необычное, но не понимал в чем дело. Его подсознание кричало ему об отсутствии чего-то важного и лишь спустя несколько секунд, под радостным взглядом жены, он шокировано раскрыл глаза, глядя на пустое место на кушетке.
     — Что происходит?! — Удивленно воскликнул он и, сделав шаг вперед, протянул руку и дотронулся до абсолютно невидимого сына.
     — Невероятно, правда? — Взвизгнула Касуми и погладила Двадцать Первого по волосам.
     Из короткого рассказа Кеншин понял, что на грани смерти его сыну удалось пробудить невероятную способность, которая до сего момента была скрытой. Он поспешил осмотреть его статус и был не слабо удивлен.
     Имя: Двадцать Первый
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 31
     Качество чакры: 6
     Количество чакры: 5640
     Контроль чакры: 69%
     Власть над тенями Ур 3
     Невидимость Ур 1***
     Следующий час он только и делал, что исследовал новую способность сына, и чем дольше продолжались тесты, тем сильнее росло его восхищение. Одного факта невосприимчивости для шарингана и бьякугана было более чем достаточно для того, чтобы считать эту способность невероятно полезной.
     Ко всему прочему, большинство сканирующих формаций Кеншина были абсолютно бесполезны перед гуляющим мимо них Двадцать Первым и, лишь приложив больше усилий, добавив несколько индивидуальных условий, Кеншину удалось «засечь» небольшие помехи в области пересечения указанного периметра.
     Однако даже это не могло быть эффективным способом идентификации человека, скрытого настолько могучей способностью, ибо в половине случаев формации попросту игнорировали нарушителя, если тот проходил в метре от самого сильного узла.
     Изучив этот вопрос немного глубже, Кеншин пришел к выводу, что при использовании «невидимости», сквозь тело Двадцать Первого, помимо фотонов, свободно проходит практически любое излучение, включая псионику, чакру и ману.
     Кеншин отказывался успокаиваться и хотел выяснить границы мощности этой способности. Будучи грозным элитным джонином, Хатаке Какаши подходил для этих целей как нельзя лучше.
     Результат превзошел все ожидания. Какаши абсолютно не чувствовал присутствие соперника и скучающе сидел на земле. Лишь после того, как Двадцать Первый подобрался к нему на расстояние вытянутой руки и положил руку на катану, Какаши внезапно что-то почувствовал и отпрыгнул в сторону, выпустив мощнейший электрический заряд на свое прежнее местоположение.
     — Невероятно! Это лучшая способность для внезапных атак! — Восхищено заявил Кеншин, вытащив сына из-под атак элитного джонина Конохи.
     Однако помимо огромных плюсов, у этой способности были свои минусы, и самый главный из них — ее продолжительность. Уже после пяти минут использования Двадцать Первый едва держался на ногах от переутомления.
     Кеншин не смог удержаться от окончательной проверки этой способности на самой сильной категории шиноби этого мира, и спустя несколько секунд вместо Хатаке Какаши на зеленой поляне появился статный пожилой мужчина с огромной россыпью жестких белых волос.
     До сего момента Кеншин не рисковал связываться с настолько сильным шиноби, как Джирайя, и ограничивался лишь наблюдением со стороны, однако ради будущих планов ему было попросту необходимо проверить действие этой способности на самом могущественном человеке, которого он когда-либо встречал.
     Копия Джирайи была полностью похожа на копию Хатаке Какаши. Эмоции и личность абсолютно отсутствовали, а существование ограничивалось лишь боевыми инстинктами. Беловолосый жабий отшельник продолжал расслабленно сидеть на траве, однако стоило Двадцать Первому сделать шаг на боевую часть арены, как Джирайя поднял голову и взглянул на него.
     «Назад!» — Скомандовал Кеншин, заметив абсолютную неэффективность маскировки перед шиноби подобного уровня.
     Однако было слишком поздно. Двадцать Первый не успел сделать и шагу, как все его тело было разорвано на мельчайшие куски простейшим ударом кулака. В месте удара образовался большой кратер, глубиной в пять метров.
     «Н-непостижимо!» — Шокировано подумал Кеншин, ощутив страх, а затем покинул арену, дабы проверить состояние сына.
     Двадцать Первый тяжело дышал, схватившись за голову. В его глазах был ужас, а все тело пробивала мелкая дрожь. Кеншин тут же отправил его в целительный сон и принялся обдумывать то, что узнал.
     Прежде всего он был ошеломлен невероятной скоростью с виду неповоротливого жабьего отшельника. Его зеленое одеяние с красной накидкой создавали иллюзию, что под ними скрывается старческое обрюзгшее тело, однако реальность была такова, что эти одеяния скрывали под собой мощнейшие канаты из мышц.
     Его скорость была настолько высока, что даже 150-кратное фокусирование Кеншина не позволяло эффективно заметить приближение одного из сильнейших каге этого мира. Проведя сравнительный анализ, Кеншин пришел к выводу, что его взрывная скорость была более чем в шесть раз выше скорости звука.
     Настолько огромная мощь шиноби уровня каге пошатнула уверенность Кеншина в эффективности ядерного оружия. Он знал, что даже неожиданный взрыв бомбы мощностью в одну мегатонну может быть бесполезен, если сработает загадочное боевое чутье.
* * *
     Все члены Семьи Накаяма продолжали работать на результат. Кеншин с утра до вечера тренировался с сыновьями, останавливаясь лишь после серьезных ментальных нагрузок. Женщины совершенствовали свои навыки в искусстве формаций и занимались укреплением периметра. Прежде всего сосредоточившись на защите поселения простых людей от возможных последствий ядерного взрыва.
     Даже Макото и Карин чувствовали витающее в воздухе напряжение и сосредоточились на тренировках. Однако больше всех Кеншина удивил старший сын от Норико. Малыш Сорок Второй уже давно перестал быть таковым и выглядел очень угрожающе, всем своим видом демонстрируя огромную взрывную мощь.
     Несколько проведенных дней на арене сделали его гораздо сильнее, чем прежде. Хитоми настаивала на том, чтобы ограничить время его пребывания в этом опасном месте, однако Норико была категорически против любых запретов на тренировки. Кеншин же сохранял нейтралитет и старался следить за его состоянием.
     Вопреки опасениям разум и воля Сорок Второго испытывали гораздо меньшие потрясения. Даже многочисленные травмы, заставляющие его рычать в агонии, лишь укрепляли его решимость и волю к победе.
     Кеншин был совершенно ошеломлен, когда узнал о его шокирующих достижениях. Даже с двукратным замедлением времени переход из среднего чунина к уровню пикового чунина менее чем за неделю был невероятно шокирующим.
     Ко всему прочему, многочисленные поражения и выходы за пределы своих возможностей послужили толчком для улучшения его врожденной способности. Если ранее он как и мать мог потерять контроль во время трансформации, то после того, как «буйство» скакнуло с 3 на 4 уровень, он стал гораздо более сдержан во время трансформации.
     Помимо повысившегося контроля, новый уровень буйства даровал его телу более высокие характеристики, позволяя эффективнее сражаться с превосходящими по силе противниками.

Глава 237

     Утром 479-го дня Кеншин, наконец, решил привлечь Сорок Второго к освоению техники открытия восьми врат. Он не спешил давать ему эту технику, благоразумно позволив сыну посвятить свое время более продуктивным тренировкам через сражения.
     В первый же день после получения доступа к «Арене Патриарха» Кеншин набрал добровольцев среди менее сильных сыновей и передал им все знания о технике открытия восьми врат, приправив их своими размышлениями.
     Первые шаги в освоении этой техники были невероятно травмоопасными. Одиннадцатый и Семнадцатый в первые несколько часов получили множественные разрывы танкецу, а Двадцать Четвертый «погиб» при попытке направить ядовитую чакру через головной мозг.
     Лишь к концу второго дня группе из пяти сыновей удалось изучить основы и воспламенить свою чакру внутри организма без плачевных последствий. В других обстоятельствах об открытии даже первых врат не стоило и мечтать за короткие восемь дней, однако Кеншин игнорировал усталость, и по нескольку раз в день анализировал полученный ими опыт, дабы подготовить мощнейший козырь к скорому конфликту.
* * *
     — Суитон: Суйданха, — Сложив печати, безэмоционально выкрикнул Кобаяши Харо, выпустив струю воды под огромным давлением.
     Сорок Второй всеми силами пытался уклониться от вражеской техники, но все было тщетно. Скорости пикового чунина совершенно не хватало на уклонение от техник пусть и слабого, но джонина.
     Однако Сорок Второй обладал невероятными боевыми инстинктами и смог свести повреждения к минимуму. Весьма толстая (диаметром с два больших пальца) струя угодила в его плечо по касательной, срезав добрых десять сантиметров плоти, заставив его яростно зашипеть.
     К сожалению это было первым шагом к его поражению. Кобаяши Харо совершенно не собирался вступать в ближний бой и старался держаться подальше, используя разнообразные дальнобойные техники.
     Сорок Второй добрался до него лишь раз и с особой яростью нанес совершенно обычный удар кулаком в лицо. Размер его кулака был едва ли не больше головы Харо, и удар получился особенно сильным, однако в момент столкновения джонин использовал ту самую контратаку «водяным клыком».
     — Суитон: Суйгадан, — Прошептал Харо аккурат перед тем, как в его лицо угодил огромный, словно кувалда кулак.
     — Ааа! — В гневе закричал Сорок Второй, получив мощнейший перелом грудной клетки от удара многотонным водяным клыком.
     Внезапно послышался тяжелый вздох, а спустя несколько секунд тело Кобаяши Харо безжизненно свалилось на землю и рассеялось на мелкие частицы. Кеншин неспешно подошел к поднявшемуся на ноги сыну и с грустью похлопал его по плечу.
     — Отец?.. — Удивленно спросил Сорок Второй.
     — Пришло время научить тебя технике открытия восьми врат, — Спокойным тоном сказал Кеншин.
     — Той самой?! — Обрадованно спросил он, на что Кеншин утвердительно кивнул.
     Передача знаний не заняла много времени и спустя полчаса Сорок Второй уже пытался применить их на практике, раз за разом воспламеняя свою чакру. Он совершал множество ошибок, однако ни одна из них не была критичной для его невероятно крепкого организма.
     Кеншин был поистине удивлен стойкостью его тела, ибо знал, как сильно травмировались другие сыновья. Даже с учетом физического превосходства в сравнении с другими людьми, никто из них не справился с этой техникой с первого раза, и без невероятных свойств «Арены Патриарха» был бы обречен на жизнь калеки.
     Сорок Второй же, напротив, имел все шансы освоить технику без критических травм даже вне арены. Всего за несколько часов ему удалось открыть первые врата. Техника все еще была чудовищно нестабильной, и Кеншин видел насколько непросто ему контролировать это состояние, однако освоение техники подобного уровня за несколько часов было неслыханным для всего мира шиноби.
     Лишь к вечеру ему удалось научиться сохранять контроль над процессом непрерывного воспламенения чакры, однако первая же попытка сразиться в этом состоянии привела к потере контроля и поражению от рук Кобаяши Харо.
     Кеншин в свою очередь не спешил запрещать ему сражаться в настолько нестабильном состоянии и позволил всему идти своим чередом. За все время с рождения Сорок Второго он хорошо изучил его характер и прекрасно знал его чудовищную способность преодолевать собственные лимиты в кровопролитных битвах.
Утро 480-го дня. Столица страны огня, дворец Дайме
     Несмотря на прекрасное утро, Миямото Масахидэ чувствовал себя не важно. Этому было несколько причин, и одна из них — огромная неприязнь к своим обязанностям. Титул Дайме обязывал его заботиться о делах огромной страны и работать минимум половину дня, от чего Масахидэ часто впадал в уныние, желая проводить это прекрасное время в компании красивых женщин, а не заниматься бумажной волокитой.
     Едва он закончил читать одну страницу важного отчета, как дверь в его кабинет отворилась сама собой, а внутрь вошел немолодой мужчина в богато украшенном кимоно, а затем занял место напротив своего лорда и по совместительству лучшего друга.
     — Если ты здесь для того, чтобы пригласить меня выпить, то, как видишь, я немного занят… — Со вздохом сказал Масахидэ, полностью игнорируя поведение этого человека.
     Любой другой, посмевший войти в кабинет Дайме настолько дерзко и без приглашения, уже был бы казнен, однако, будучи другом детства нынешнего Дайме и по совместительству элитным джонином, Накагава Такеши имел практически неограниченные полномочия.
     — К сожалению, я здесь для того, чтобы вновь обсудить смерть Абэ Кейташи, — Не весело ответил Такеши, чувствуя раздражение от одной мысли о роде Абэ.
     — Что на этот раз? Только не говори, что провидец вновь ушел на закрытую практику и не сможет помочь в расследовании этого дела… Иначе семья Абэ заставит меня окончательно облысеть… — Откинувшись на спинку удобнейшего кресла, сказал Масахидэ.
     — Наоборот. Мэнэбу-сан вынес предварительное заключение, и сказал, что линия жизни Абэ Кейташи была прервана на территории маленькой организации наемников. Лично я более чем уверен, что без вмешательства Конохи не обошлось, — Взвешенно сказал Такеши.
     — Организацию, имеющую в своих рядах десять джонинов, никак нельзя назвать «маленькой». Никогда не поверю, что Хирузен и Данзо позволили бы так разрастись неподконтрольным наемникам… А значит все их действия идут с одобрения Конохи! — До хруста сжав кулаки, сказал Масахидэ.
     — Не переживай об этом. Они будут обязаны согласовать наше расследование не позднее следующей недели и тогда мы узнаем все, — Решительно заявил Такеши.

Глава 238

     К вечеру 480-го дня Кейко подарила Кеншину очередного сына. Пятьдесят Четвертый имел показатель таланта в сорок четыре единицы, что не могло не радовать многодетного отца.
     Однако Кеншин настолько погряз в работе, что выделил своей жене и новорожденному сыну лишь полчаса времени, а затем вернулся к тренировкам на арене. За прошедшие дни он очень сильно увеличил болевой порог, и теперь не терял боеспособность даже при потере конечности.
     Настолько жестокие и беспощадные тренировки принесли свои плоды, и буквально за несколько дней количество доступной энергии пси увеличилось едва ли не на двадцать процентов. Контроль так же заметно подрос, не в последнюю очередь благодаря попытке «осмотреть» изотопы урана 238.
     Если бы не мастерство в искусстве формаций и врожденная находчивость, Кеншину бы еще очень долго было недоступно изучение атомов. Однако с помощью современного оборудования, псионики и формаций, ему удалось нащупать именно то, что нужно.
     Ионизирующее излучение, или попросту радиация, было еще более сложным для изучения, но все же с помощью огромного количества «костылей» и лучевой болезни во время исследования у него получилось «натренировать» улучшенную формацию защиты на блокирование ионизирующего излучения.
     Защита от радиации все еще была не совершенной и блокировала около 90 % входящего излучения, однако Кеншин не переставал совершенствовать формацию, надеясь увеличить показатель защиты до 95 % за несколько недель.
     Ко всему прочему он, наконец, нащупал эффективный способ усиления формаций с помощью псионики. За несколько вечеров ему удалось создать прототип формации защиты, которая была на 20 % эффективнее, и использовала небольшую долю пси энергии.
     Симбиоз маны и пси изрядно удивил Кеншина. Вместо ожидаемого КПД в 100 %, слившись вместе, обе энергии давали поразительный результат и КПД повышался до сумасшедших 500–600 %.
     Интеграция пси в формацию защиты была не полной, и составляла около 50 %, что не могло не радовать Кеншина, ибо перспективы полного симбиоза обещали еще более мощное повышение КПД.
     Успехи сыновей были не менее значимыми, и заставляли Кеншина все больше и больше ими гордиться. Совместные бои против сильных противников подняли их координацию на новый уровень, что, вкупе с телепатией, делало из них очень и очень опасных противников.
Вечер 481-го дня. Коноха, кабинет Хокаге
     — Семья Накаяма… Тадао, почему я узнаю последним о том, что на нашей территории есть настолько грозная организация? — Постукивая пальцами по столу, спросил Сарутоби Хирузен.
     — Хокаге-сама, это полная неожиданность для всех нас. Уверен, это все благодаря мастеру фуиндзюцу, который может скрыть от обнаружения хоть сотню джонинов! — Заявил Абураме Тадао, чувствуя огромный удар по самолюбию. Он считал, что досконально изучил Семью Накаяма, однако раз за разом получал неожиданные сюрпризы.
     — Думаешь это они виновны в убийстве маленького прохвоста из семьи Абэ? — Расслабленно спросил Хирузен, будучи наполовину погруженным в свои размышления.
     — Не могу знать, Хокаге-сама… Их глава очень эксцентричен и амбициозен, а зная характеры господ из великих семей, могло случиться все, что угодно, — Взвешенно ответил Тадао, высказав свое мнение.
     — Все же… даже десять джонинов — это ничто перед лицом малыша Такеши. Он с удовольствием вырежет всю организацию, если выяснится, что они виновны… — Со вздохом пробормотал Хирузен, находясь в раздумьях о том, как поступить в этой ситуации.
     Абураме Тадао продолжал молчать, не решаясь высказывать свое мнение в вопросах подобного уровня, ибо на кону стояло не только выживание никому не нужной организации наемников, но и ухудшение отношений с Дайме.
     — Хорошо, ты можешь идти, — Спустя несколько минут сказал Хирузен, задумавшись о чем-то своем.
     После того, как Тадао закрыл за собой дверь, Сарутоби Хирузен неспешно подошел к окну и сделал приглашающий жест, на секунду отключив комплекс из защитных фуин.
     — Что можешь сказать по поводу Семьи Накаяма? — Спросил Хокаге и принялся набивать трубку душистым табаком.
     — Весьма необычные наемники. По имеющейся информации все их успехи — заслуга одного человека. Он непревзойденный мастер фуиндзюцу, разработавший свою собственную школу. Я уверен, что все новшества это его рук дело, — Коротко ответил Хатаке Какаши, заняв удобную позицию напротив Хокаге.
     — О да… Нашумевший «шоколад» — это произведение искусства… — С довольной улыбкой сказал Хирузен, отломив небольшой кусочек шоколада и положив его в рот, — Только ради этого стоит позволить им жить дальше.
     — При всем уважении, Хокаге-сама, но все это забавы простых людей. Ни шоколад, ни новшества в сфере строительства и добычи руды не стоят конфликта с Миямото Масахидэ.
     — Ты правда так считаешь? С каких пор повышение качества жизни простых людей стало второстепенной задачей?.. Ты совершенно сбился с пути, и воля огня в твоем сердце совсем угасла… — Со вздохом сказал Хирузен и затянулся своим любимым табаком.
     — Простым людям нужна стабильность и дружественные отношения между родом Миямото и Конохой, а не шоколад. Воля огня же нужна лишь слабым людям, у которых нет своей воли, — Колко ответил Хатаке Какаши, однако Хирузен и бровью не повел на столь откровенное несогласие.
     — Разве твой отец был слабым? А малыш Обито и малышка Рин? — Глядя ему в глаза ответил Хирузен.
     Едва услышав имена людей, о которых он много лет старался не вспоминать, сердце могучего воина пропустило удар, а глаза налились гневом. Болезненные воспоминания водопадом хлынули в его разум.
     Картины похорон отца, погребенного под многотонным завалом Обито, и собственноручного убийства Рин словно вспышка пронеслись перед его глазами, открыв старые раны на сердце.
     — Если мы закончили, я хотел бы уйти, — Холодно пробормотал Какаши, не желая продолжать этот разговор.
     — Хорошо, можешь идти, — Спокойным тоном ответил Хирузен и после того, как закрылась дверь, тяжело вздохнул.
     За мгновение он словно постарел на десять лет и устало потер больные виски. Просидев около часа в одиночестве, он принял окончательное решение, даже не подозревая о том, что это решение полностью изменит ход истории.

Глава 239

     Тренировки в Семье Накаяма не прекращались ни на секунду, и даже ночью на арене шли ожесточенные бои. В обед 482-го дня Кеншину и команде из самых сильных сыновей все же удалось победить Хатаке Какаши без потерь личного состава.
     Будучи несколько раз побежденным с помощью камуи, Ичиро научился противостоять этой способности и защищать от нее отца и братьев. Хитрые планы по использованию ядерных боеголовок становились все успешнее и, наконец, копирующий ниндзя пал под атаками сильнейших из Семьи Накаяма.
     Однако Кеншин не спешил радоваться, ибо прекрасно понимал, что эту победу никак нельзя назвать «честной». Помимо разнообразных формаций подавления и использования ядерного оружия, у них был огромный опыт многочисленных сражений против этого противника, и это совершенно не значило, что с другим, даже более слабым элитным джонином будет так же легко справиться.
     За более чем неделю тренировок, каждый из сильнейших сыновей Кеншина серьезно продвинулся в своем направлении. Ичиро научился заряжать свой меч силой пространства и без труда мог рубить прочнейшие кости очень сильного элитного джонина.
     Более глубокое освоение способности к манипуляции пространством сделало из него одного из самых опасных шиноби своего ранга. Взрывная скорость, спонтанные телепортации на сотню метров и перенаправление вражеских атак в самых патовых ситуациях позволяли ему некоторое время выживать и успешно сражаться с Хатаке Какаши.
     Пятнадцатый в свою очередь научился контролировать тень без сложения печатей. Этого все еще было недостаточно для захвата под контроль элитного джонина, но отлично помогало замедлить его действия, давая больше времени братьям и отцу.
     Двадцать Второй не имел больших достижений, однако вносил непомерный вклад в исследования чакры, клеток тела могучего шиноби и, самое главное, мангеке шарингана.
     Ичиро и остальные почерпнули много нового и нащупали зыбкий путь к освоению этих непостижимых глаз. Кеншин подозревал, что вопреки расхожему мнению, пробуждение мангеке не обязательно связано с потерей близкого человека, и что его можно достичь и при помощи долгой практики. Однако он в то же время понимал, что главенствующую роль в этом вопросе занимали индивидуальное понимание, талант и чистота родословной.
     Кеншин проанализировал множество данных, чтобы оценить качество додзюцу своих сыновей, и прежде всего ему в этом помог шаринган Хатаке Какаши. Благодаря бьякугану Двадцать Второго и нескольким возможностям извлечь глаз поверженного противника, Кеншин получил исчерпывающую информацию, и мог без труда сравнить качество родословной.
     Помимо явной продвинутости, шаринган раннего Учихи Обито серьезно уступал шарингану Ичиро, но превосходил шаринганы всех ранних детей от Айи. Двадцать Восьмой мог похвастаться равным по качеству додзюцу с Учихой Обито, а шаринган Тридцать Пятого был немного лучше.
     Кеншин понимал, что шаринган Хатаке Какаши гораздо слабее шарингана нынешнего Учихи Обито, который получил множество наставлений от Учихи Мадары, а так же завладел клетками тела Сенджу Хаширамы, что, вполне возможно подняло его шаринган на новый уровень.
* * *
     К вечеру 482-го дня Хитоми и Норико подарили ему двоих прекрасных сыновей. Пятьдесят Пятый получил шокирующие для сыновей Хитоми 40 единиц таланта. Малыш от Норико в свою очередь обладал удовлетворительными 43 единицами.
     Весь 483-й день Кеншин был вынужден уделить накопившимся делам, многие из которых требовали его личного вмешательства. Подписание окончательных торговых соглашений заняло у него половину дня, однако продуктивность подобных затрат времени не поддавалась сомнениям.
     Генеральный план развития близлежащего региона был сформирован еще несколько недель назад, однако именно в этот день были подписаны соглашения по 90 % пунктам. Главы местных деревень и маленьких городов сугубо положительно оценивали предложения о взаимовыгодном сотрудничестве и создании рабочих мест со стороны Семьи Накаяма.
     Однако были и упертые старые управленцы, которые напрочь отказывались перенимать любой позитивный опыт, желая жить так, как веками жили их предки. Кеншин запретил сыновьям действовать слишком резко по этим направлениям и позволил всему идти своим чередом.
     Он был уверен, что простые обыватели и более прогрессивные аристократы вместе с шиноби смогут по достоинству оценить пользу от инициатив Семьи Накаяма, а вместе с этим подвинут старое поколение в сторону.
     Работа по первичной индустриализации шла полным ходом. Всего за неделю несколько тысяч рабочих полностью втянулись в различные аспекты производства, будь то строительство или зарождение горнодобывающей промышленности.
     Бывший кузнец Комамура полностью оправдал ожидания Кеншина и уже приносил огромную пользу, обжившись на должности главы сталелитейных цехов. Все его подчиненные тщательно подготавливались к плавному переходу в другие цеха и становлению управляющими.
     Кадровый вопрос все еще стоял очень остро, однако трудозатраты на обучение первичного персонала полностью окупились, и Кеншину уже не приходилось тратить свое время и силы на внедрение знаний каждому рабочему.
     Немалое внимание уделялось и крупнейшим торговцам, которые, почуяв огромную прибыль, ринулись на территорию Семьи Накаяма, желая опередить конкурентов и заключить монополистические контракты на все самое лучшее.
     Кеншин прекрасно знал натуру этих торговцев, однако обращался с ними словно с любимыми детьми, отправляя сыновей любезно показывать достопримечательности, а так же множество разнообразных нововведений.
     Каждый караванщик был похож на маленького ребенка на шоколадной фабрике и с горящими глазами подсчитывал будущие миллионные прибыли от продажи всех нововведений в соседние регионы или даже страны.
     Кеншин лишь подогревал их амбиции и позволял им делать лучшую рекламу Семье Накаяма, ибо торговцы имели доступ туда, куда его сыновьям был путь заказан. Немалое количество караванщиков было шпионами соседних стран, и они особо рьяно пытались выведать устройство диковинных паровых двигателей, рецепт цемента, асфальта, и всего, на что падал их взор.
     Именно таких торговцев Кеншин поощрял больше остальных, позволяя им везти больше диковинного товара в ближайшую к данному региону страну молний. Он надеялся в будущем установить устойчивые взаимовыгодные отношения с несколькими лидерами крупных стран, и позитивная реклама была как нельзя кстати.
* * *
     484-й день принес несколько невероятно важных новостей. Прежде всего Хитоми наконец удалось разработать новый метод исцеления. Чакра Карин сыграла в этом не последнюю роль и позволила Хитоми увидеть путь к которому нужно стремиться.
     Теперь, вместо грубого и примитивного давления чакрой на клетки тела пациента, Хитоми старалась окутать каждую клетку и подстегнуть ее к делению, напитывая ее энергией из своей чакры, дабы не использовать ресурсы и без того ослабленного организма.
     Это достижение было бы невозможным без высокотехнологичного оборудования, продвинутой информации по биологии и множественных попыток сыновей добиться результата с помощью данного метода.
     Кеншин был безмерно рад достижению своей жены и принялся осыпать ее комплиментами. Хитоми в свою очередь подчеркивала важность вклада своих любимых сыновей и огромную помощь современного оборудования, а так же обширных знаний, недоступных другим ирьенинам этого мира.
     Он совершенно не постеснялся закрепить название этого метода за своей женой, заранее назвав его «Метод Накаяма Хитоми», дабы увековечить имя своей жены в веках, ибо не сомневался в том, что медицина будущего будет чтить ее открытия.
     На данный момент этой методикой могли пользоваться лишь Хитоми и Двадцать Второй, однако даже им с трудом удавалось отрастить несколько оторванных пальцев. Все упиралось в отсутствие высокого контроля, и необкатанность самой методики.
     Кеншина совершенно не расстраивали подобные препятствия, не позволяющие в полной мере вылечить любую травму за несколько минут, и он все еще считал это огромным достижением Семьи Накаяма, которое шокирует даже Сенджу Цунаде.
     Однако, к его огромному сожалению, Семья Накаяма вспыхнула настолько ярко, что заинтересовала одного из тех, с кем Кеншин боялся встретиться больше всего.

Глава 240

Вечер 484-го дня. Окресности территории Семьи Накаяма
     Пейзажи страны огня многие века считались одними из самых красивых, и пышные деревья в лесу, который последнее время именовался не иначе как «Лес Накаяма», были не исключением.
     Однако в данный момент небольшой участок леса выглядел абсолютно зловещим, благодаря ужасающей паре мертвенно желтых глаз раскрывшихся на стволе дерева. Эти глаза принадлежали непостижимому и «неправильному» с любой точки зрения существу, одна половина которого была белой, а вторая черной.
     Плавно выбравшись из многовекового дерева, существо опасливо заозиралось по сторонам. Его голова была окутана совершенно нелепой вереницей из корней, напоминающих диковинное хищное растение.
     Будучи невероятно любопытным по своей натуре, Зецу в то же время был труслив и очень боялся обнаружения со стороны всего остального мира. Однако впервые за десятки лет он был так сильно заинтересован делами совершенно обычной на первый взгляд организации смертных.
     Он был очень чувствителен к любым методам обнаружения и чувствовал себя совершенно не уютно, словно его давно раскрыли, и сейчас наблюдают за всеми действиями. Несколько раз проверив всю местность на наличие фуин, он немного успокоился, устроив небольшой внутренний спор между двумя личностями.
     Вновь плавно уйдя под землю, он продолжил движение вглубь территории, в надежде узнать побольше о людях, настолько быстро меняющих окружающий мир. Выбравшись из-под земли около сплошной черной дороги, он с интересом вырвал кусочек и впитал его в свое тело.
     Его изрядно удивил «вкус» этого камня. Больше всего он был похож на вкус глубоких подземных черных морей, до которых не добирался никто, кроме самых искусных мастеров дотона.
     Вновь скрывшись под землей, он направился дальше, пока наконец не оказался в небольшом поселении, в котором его удивило все. Строение домов, интерьер и их содержимое были ему совершенно незнакомы, от чего Зецу испытал огромное раздражение.
     Незнание было самым раздражающим чувством, едва ли не вводящим его в бешенство. Именно поэтому за следующие несколько часов он «попробовал» практически все. От стен окружающих строений, до банок с тушенкой.
     После получения такого количества новой информации, он стал похож на ищейку, взявшую след, и утратив осторожность, принялся рыскать по всей территории, наведавшись в сталелитейный цех, угольную шахту и, после всего увиденного, с горящими глазами устремился в главную крепость.
     С каждой секундой он набирал все большую и большую скорость, полностью освоившись на данной территории и не ожидая никакого подвоха. Однако, когда до заветной цели оставалось пять километров, произошло немыслимое, и Зецу врезался в невидимый барьер.
     «НЕТ! НАС РАСКРЫЛИ!» — В ужасе крикнула белая половина и сделала попытку сбежать.
     «Постой, идиот!» — Воскликнула черная половина и остановила бегство.
     Спрятавшись на приличном расстоянии и подождав около получаса, Зецу немного расслабился и решил, что произошла какая-то природная аномалия. Для лучшей безопасности он решил сделать глубокий подкоп и забраться в крепость из глубины.
     Оказавшись на глубине более двух километров, он вновь направился в сторону крепости, однако в очередной раз врезался в невидимую преграду и окончательно сбежал назад, решив не испытывать судьбу и не попадаться на глаза мастеру фуиндзюцу с настолько непостижимыми навыками.
* * *
     Кеншин практически сразу заметил незваного гостя и мгновенно мобилизовал всех сильнейших сыновей, дабы встретить нападение врага. Однако, осмотрев его повадки и природный тип чакры, он приказал сыновьям не высовываться и продолжать заниматься своими делами.
     Следующие несколько часов накалили нервы Кеншина до предела. Больше всего на свете он не хотел попадать в поле зрения Акацуки, и тем более сражаться с непостижимым Зецу.
     Он был более чем уверен, что это существо имеет множество тузов в рукаве и способов спасения жизни. Даже ядерная бомба, взорванная перед его лицом, не была гарантией уничтожения, не говоря о том, что с настолько развитым предчувствием подобраться к нему было попросту невозможно.
     Каждый раз, когда Зецу менял свое положение, Кеншин свирепел все сильнее и сильнее, проклиная это хитрое существо и опасаясь последствий сделанных им выводов о невероятной технологичности всего вокруг.
     Когда Зецу устремился к крепости, Кеншин был готов встретить его на подступах и приготовил несколько ядерных боеголовок. Однако последующее оповещение системы позволило ему немного расслабиться.
     [Внимание: Обнаружена попытка скрытого проникновения в секторе 12 С]
     — Ха-ха-ха! — Раскатисто рассмеялся он, не выдержав напряжения.
     Изображение Зецу, врезавшегося лицом о невидимую преграду, заставило его звонко рассмеяться, а перепуганные нелепые по своей природе глаза совсем не наводили ужас и не вызывали ничего, кроме презрения.
     Натянутые словно струна нервы полностью расслабились, а морщинистый лоб разгладился. Сидящие рядом сыновья все еще были очень напряжены, пока Кеншин совершенно неожиданно не скомандовал «отбой».
* * *
     — Ч-что нам теперь делать?.. — С небольшой дрожью в голосе спросила Касуми.
     — Ничего, — Со вздохом ответил Кеншин, обняв свою жену.
     — Но ведь Акацуки теперь знают о нас! — Воскликнула она.
     — Будем надеяться, что этот ублюдок Зецу не счел нашу семью угрозой, ради которой стоит раскрыться раньше времени… — Ответил он, будучи в раздумьях.
     Разведка со стороны Зецу была тем, чего он совершенно не ожидал, и взвалила еще большую нагрузку на его разум. До поздней ночи он занимался анализом ситуации, оценивая каждую деталь, и выводы были неутешительными.
     Прежде всего, помимо природной чакры, Зецу имел отлично скрытый, но гораздо более мощный тип чакры, с которым Кеншин никогда не сталкивался. Внешне кажущийся безобидным, Зецу имел силу слабого элитного джонина и гораздо большую выживаемость.
     Кеншин сильно сомневался, что без детонации термоядерного боеприпаса мощностью в сотню мегатонн можно рассчитывать на убийство настолько живучего существа. А судя по невероятной жизненной силе, даже поражение огромным количеством радиации было бы для него не смертельным.
     Угроза со стороны Акацуки лишь подстегнула Кеншина к скорейшему увеличению силы и обороноспособности. Именно поэтому в эту самую ночь, несмотря на огромную усталость, он оплодотворил Кейко, Хитоми и до последнего сопротивляющуюся Норико, получив повышение уровня.
     Двадцать седьмой уровень принес ему очередное очко способностей, которое было незамедлительно вложено в способность «Создание Формаций» и подняло ее до восьмого уровня.
* * *
     Утро 485-го дня стало для Кеншина одним из самых тяжелых. Напряженная, практически круглосуточная работа последней недели, вкупе с тяжелейшими тренировками, смогли вымотать даже такого «неустающего» человека, как он.
     Огромный объем новых знаний об искусстве формаций отнял у него последние силы и после пробуждения Кеншин еще около часа не смог встать с постели. Поглаживая забравшуюся под одеяло Рыжую, он принялся неспешно изучать новые знания, и с каждой минутой его настроение становилось все лучше и лучше.
     Прежде всего он освоил новый метод распределения энергии по многочисленным узлам формаций, что позволяло увеличить емкость аккумуляторов на рекордные 20–30 %. Ко всему прочему он получил несколько перспективных идей по более эффективной интеграции псионики и маны.
     Поднявшись с кровати, он принял душ, позавтракал и на целый день заперся в своей мастерской. Новых идей было настолько много, что времени не хватало даже на самые перспективные.
     Вместо увеличения личной силы, путем доработки экзокостюма, Кеншин решил сосредоточиться на гораздо более важных проектах, и на повестке дня стояла защита от ионизирующего излучения.
     Поселение Накаяма и собственные территории были для Кеншина тем, что ни в коем случае нельзя было терять. Радиация от взрыва ядерных бомб была настолько едкой, что могла превратить эти территории в одну большую долину смерти на многие века, и Кеншин был вынужден придумать эффективный метод защиты от собственного оружия.
     К вечеру им была разработана формация защиты от ионизирующего излучения. Он решил сделать ее отдельной и самостоятельной, а не простым узлом в «формации защиты», тем самым повысив ее эффективность до 99 %.
     Следующей в списке приоритетов была работа над формацией увеличения гравитации. Всего за несколько часов Кеншину удалось поднять ее эффективность на 30 %, повысив силу притяжения с 13 до 18 раз. Это все еще не могло оказать серьезного воздействия на шиноби уровня элитного джонина, но помогало снизить их скорость и маневренность.
     Чувствуя огромное напряжение и предчувствие надвигающейся опасности, большую часть ночи Кеншин устанавливал новые формации в самых важных секторах своей территории, закончив лишь в четыре часа утра.
* * *
     Весь 486-й день Семья Накаяма чувствовала напряжение. Даже природа намекала о надвигающейся буре своими сгущающимися тучами. Младшие сыновья Кеншина спали тревожным сном, а жены чувствовали нервозность.
     Однако, как бы Кеншину не хотелось провести с ними весь день и успокоить любимых, он был вынужден с головой уйти в работу. К шести часам вечера он наконец закончил вносить изменения в огромные узлы, пронизывающих всю его территорию формаций.
     Грамотная установка и сокрытие сотен ядерных бомб отняли у него последние силы и, вновь закончив работу в пять утра, Кеншин устало рухнул на мягкий словно перина матрас, лишь для того, чтобы спустя несколько часов вступить в одну из самых судьбоносных битв своей жизни.

Глава 241

Утро 487-го дня. Окресности территории Семьи Накаяма
     — Что-нибудь чувствуете, Мэнэбу-сан? — Вежливо спросил Такеши.
     — Только то, что это очень плохая затея. Малыш Масахидэ не принял мои слова во внимание, но ты, Такеши, гораздо ближе к природе, чем он. Разве ты ничего не чувствуешь? — Хриплым голосом спросил пожилой мужчина.
     — Я чувствую, что наконец избавлюсь от въедливого рода Абэ, когда закончу с этим делом. К тому же, Мэнэбу-сан, вы всегда говорите загадками, что может пойти не так в совершенно тривиальном вопросе, связанным с маленькой зазнавшейся организацией наемников? — С легкой улыбкой сказал Такеши, чувствуя себя просто великолепно.
     Получив одобрение со стороны высшего совета Конохи, Накагава Такеши окончательно расслабился, ибо единственная преграда на пути его расследования сама отошла в сторону.
     — Даже великий жабий мудрец с горы Мьебоку не может видеть будущее, а мои навыки на его фоне и вовсе смехотворны. Однако даже я могу почувствовать огромное напряжение нитей судьбы. И все это как-то связано с нашей целью, — Серьезным тоном ответил Мацубара Мэнэбу.
     — В прошлый раз вы так переживали из-за дитя, рожденного с потенциалом стать каге. Если в этот раз вы почувствовали нечто похожее, то в наших же интересах не дать прорасти цветку, которое станет ужасающим сорняком для наших потомков, — Взвешенно ответил Такеши.
     — На этот раз все иначе… Такеши-кун, прошу тебя, не руби с плеча и позволь мне изучить этот феномен повнимательнее, — Со вздохом сказал Мэнэбу, продолжая с каждым шагом пересекать более десяти метров.
     Двое путников продолжали свое шествие и спустя полчаса, наконец, вошли в пределы территории Семьи Накаяма. Едва старый провидец пересек узел одной из формаций, как его сердце пропустило удар.
     — Ч-что это… — Прошептал Мэнэбу, и заозирался по сторонам.
     — Хм?.. что-то случилось, Мэнэбу-сан? — Удивленно спросил Такеши, не понимая причину заинтересованности этого эксцентричного человека.
     — Я чувствую огромную опасность повсюду… Нам нужно быть очень осторожными и скорее покинуть это место, — Серьезным тоном сказал Мацубара Мэнэбу, решив, что столкнулся с природной аномалией.
     Такеши стал немного серьезнее и прислушался к словам старого провидца. Однако, чем дальше они заходили вглубь территории, тем сильнее хмурился Мэнэбу. Он чувствовал, словно по собственной воле заходит в пасть биджу, и с каждым шагом желание продолжать участие в этом задании пропадало все больше и больше.
     Однако ничего страшного так и не произошло, и спустя пять минут к ним на встречу вышло пятеро человек. Мужчина идущий впереди всех вне всяких сомнений был лидером, и Накагава Такеши не мог не обратить внимание на странность его полностью закрытого костюма и отсутствие малейшего намека на чакру.
* * *
     Едва получив сигнал о вторжении и ощутив мощную чакру одного из вторженцев, Кеншин отдал приказ о мобилизации сильнейших сыновей. Всем остальным было приказано немедленно спуститься в бункер.
     — Если что-то пойдет не так, вы должны спрятаться в измерении «арены». Всем понятно? — Серьезным тоном сказал Кеншин, обратившись к сидящим за столом женщинам.
     Касуми, Норико и Хитоми вмиг стали серьезными и решительно кивнули, памятуя о ранних договоренностях на тему безопасности. У Кеншина, в свою очередь, совершенно не было времени на разговоры и в следующую секунду он сорвался с места, направившись встречать незваных гостей.
* * *
     — Накагава Такеши и Мацубара Мэнэбу… Чем моя скромная семья удостоилась вашего визита? — С легкой улыбкой спросил Кеншин, стоя в десяти метрах от гостей из столицы.
     — Хм? Ты знаешь кто мы? Хорошо. Мы здесь по делу об убийстве Абэ Кейташи, и в твоих интересах проявить полное содействие, — Властно ответил Такеши.
     Он был совершенно не впечатлен аурой троих пиковых и одного среднего джонинов, стоящих позади лидера. Они могли считаться грозной силой для кого угодно, кроме элитного джонина.
     — К сожалению, дальше вы не пройдете, — Со вздохом ответил Кеншин, на что Такеши удивленно вскинул бровь.
     — Не пройдем?.. Препятствие следствию — очень тяжкое преступление. Возможно тщеславие сделало тебя слепым, но в стране огня есть всего несколько мест, куда я, Накагава Такеши, не могу ходить свободно. И твоя жалкая организация наемников не входит в этот список.
     Все это время Мацубара Мэнэбу не сводил глаз с главы Семьи Накаяма. Впервые за очень долгое время старый провидец не видел ничего, глядя на этого, казалось бы, совершенно обычного человека. Даже сильнейшие шиноби уровня каге были не настолько загадочны, как этот человек. И чем дольше Мэнэбу всматривался в его фигуру, тем более загадочным он ему казался.
     — Мне бы очень не хотелось усугублять ситуацию, поэтому я готов обсудить условия компенсации за причиненные неудобства многоуважаемому Дайме, — Мягко ответил Кеншин, демонстрируя готовность к мирному урегулированию конфликта.
     — Компенсации? Значит ты признаешь, что Абэ Кейташи был убит на твоей территории? — Словно ищейка, взявшая след, спросил Такеши.
     — Да, кроме того, я был тем, кто избавил мир от недоразумения по имени Абэ Кейташи, — Спокойным тоном ответил Кеншин, без опасения встретить любую ответную реакцию.
     — Ха-ха-ха! — Звонко засмеялся Такеши, будучи абсолютно удивленным смелостью Кеншина.
     — Постой, Такеши, не спеши, — Тихо прошептал Мэнэбу, однако было поздно.
     Накагава Такеши мгновенно сорвался с места и молниеносно оказался перед Кеншином. Однако, попытка схватить жалкого лидера наемников за горло не увенчалась успехом из-за вспышки промелькнувшей перед глазами катаны.
     Даже с учетом своей огромной скорости, Такеши едва успел уклониться от выпада Ичиро и шокировано отпрыгнул назад. Он в неверии осмотрел свою руку и заметил глубокий порез до самой кости.
     — Не плохо, малыш, не плохо, — С легкой улыбкой похвалил он Ичиро, оценив его мастерство.
     — Такеши, нельзя убивать этого человека, — Серьезным тоном сказал Мэнэбу.
     — Хм? Почему? — Удивленно спросил он, уставившись на провидца.
     — Я чувствую его значимость для этого мира… Неужели великий жабий мудрец не чувствует этого?.. — Словно в трансе, пробормотал Мэнэбу, уставившись в мрачное небо.
     — Тогда у меня еще больше причин, чтобы лишить Коноху такого преимущества, — С хищным оскалом сказал Такеши и ринулся в очередную атаку.

Глава 242

     Пока его враги были заняты разговором, Кеншин занимался подготовкой к неминуемому бою, но продолжал слушать все, что они говорят. Слова старого провидца изрядно его удивили и в то же время обрадовали, ибо это было очередным подтверждением важности его присутствия в этом мире.
     Едва Такеши сорвался с места, как все сыновья Кеншина начали действовать. Ичиро и Пятнадцатый казались ему крайне медленными, пока, внезапно, он не ощутил огромную силу тяжести, которая едва не спровоцировала унизительное падение.
     Под воздействием восемнадцатикратной силы тяжести его огромная скорость перестала быть подавляющей, что, в свою очередь, позволило сыновьям Кеншина провести сокрушительную атаку.
     Обменявшись десятками ударов с двумя пиковыми джонинами, Такеши внезапно замер и шокировано бросил взгляд под ноги, заметив тонкую тень, идущую от Пятнадцатого. Его сердце пропустило удар, а спина в мгновение покрылась холодным потом.
     К его радости в последний момент он все же успел увернуться от опаснейшего горизонтального удара. Обратив внимание на кромку меча Ичиро, Такеши почувствовал страх и в мгновение стал абсолютно серьезным.
     Он без особого труда отбил удар напавшего Двадцать Второго и встречным ударом ноги сломал ему грудную клетку, отправив в неконтролируемый полет. Пока Кеншин мчался к раненному сыну, Сорок Второй впал в буйство, желая отомстить за брата.
     — Четвертые врата… ОТКРЫТЬ! — Прорычал он, и без того огромное тело стало еще больше, увеличившись до рекордных трех с половиной метров.
     Такеши впал в секундное замешательство, удивленно разглядывая гигантскую монстроподобную фигуру, состоящую из огромных мышц. Аура излучаемая Сорок Вторым так же скакнула вверх, и кажущийся самым слабым из всех, едва дотягивающий до середины ранга джонина, он вплотную подобрался к рангу элитного джонина.
     Ошеломленный Такеши едва успел увернуться от летящего ему в лицо кулака, который вырыл огромную траншею ударной волной. Произошедший далее обмен ударами окончательно вывел элитного джонина из себя.
     Не в силах победить в рукопашную, Накагава Такеши решил прибегнуть к мощнейшим техникам и без печатей окутал свои руки мощнейшими молниями, которые вызывали сильнейшие ожоги на теле Сорок Второго.
     Передав Двадцать Второго младшим сыновьям, Кеншин поспешил вернуться в бой и заметил, как его сыновья мало-помалу проигрывают. Даже с помощью четвертых врат и буйства, Сорок Второй вместе с братьями сумели оставить лишь несколько глубоких ран и сломанных ребер на теле врага.
     Эти серьезнейшие для обычного шиноби повреждения не значили ничего для элитного джонина. Такеши все еще был близок к своему пику и активно атаковал сыновей Кеншина вереницами из толстых молний, разрывающих землю, как песок.
     В этой непродолжительной схватке Ичиро получил перелом лицевых костей, и лишь благодаря огромной силе воли мог продолжать бой. Пятнадцатый чувствовал себя не лучше, лишились селезенки и левой части печени, из-за мощнейшей, уничтожающей все на своем пути, молнии.
     Глядя на травмы любимых сыновей, Кеншин был в ярости и, наполнив свое тело псионикой на 100 %, спикировал сверху вниз, решив нанести тот самый удар, которым в свое время лишил жизни Кобаяши Харо.
     Сыновья были в курсе этого плана и старались до последнего держать Такеши в напряжении, получив еще несколько ранений. Однако результат того стоил.
     — Н-нет! — С полными ужаса глазами воскликнул Такеши, пытаясь уклониться от стремительной атаки Кеншина.
     Лишь благодаря своему сверхъестественному предчувствию, ему удалось изменить положение своего тела и минимизировать урон. Однако полученная им травма все еще была невероятно серьезной.
     Даже с учетом 100 % наполнения своего тела псионикой, Кеншину с трудом удалось полностью разрубить прочнейшую плечевую кость элитного джонина, оставив гордого сына небес из клана Накагава без одной руки.
     — Ааа! — В агонии зарычал Такеши, непроизвольно устроив небольшой апокалипсис из вспышек сильнейших молний.
     «Сейчас!» — Мысленно скомандовал Кеншин и приступил к выполнению важнейшей части плана по устранению сильнейших врагов Семьи Накаяма.
     Сыновья тут же оказались возле отца и принялись защищать его от беснующегося врага. Ичиро из последних сил сформировал огромное пространственное искажение, заставляющее направленные молнии обходить их по дуге.
     Пятнадцатый сформировал мощнейшую водную преграду с заземлением, как учил его отец, дабы перенаправить входящее электричество глубоко в землю. А Сорок Второй был готов сделать то, что репетировал уже множество раз, а именно — забрать отца и на всей скорости покинуть это место.
     Кеншин тем временем молниеносно извлек огромный граненый алмаз с высеченной формацией подавления, а затем влил в нее практически всю оставшуюся псионику. К этому моменту Такеши начал подозревать неладное и уже собирался отступить, но было поздно.
     Огромный алмаз (размером с кулак) взмыл в небо и за долю секунды оказался в десяти метрах над головой элитного джонина, а затем сковал его невероятно прочным барьером.
     Ичиро и Пятнадцатый хотели убить находящегося в нескольких сотнях метров старого провидца, но Кеншин запретил им это делать, и двое братьев пустились в бегство, дабы избежать воздействия самого грозного оружия Семьи Накаяма.
     — Мэнэбу-сан, если через полминуты вы не окажетесь очень далеко от этого места — вы умрете, — Спокойным тоном сказал Кеншин, чувствуя невероятную усталость.
     Внезапно, из участка земли, который долгое время не давал старому провидцу покоя, в воздух неспешно поднялся металлический предмет овальной формы, и Мацубара Мэнэбу почувствовал ужас.
     Он незамедлительно пустился в бегство, даже не помышляя о спасении своего союзника, не желая бросать свою старую, но далеко не бесполезную жизнь, в пасть бушующего необузданного пламени, скрытого под скорлупой «металлического яйца».
     Накагава Такеши изо всех сил пытался прорвать барьер, и когда Сорок Второй на всей скорости умчался с Кеншином вдаль, его попытки вырваться из западни стали еще более яростными.
     Спустя двадцать секунд после формирования «клетки» на невидимых стенках барьера стали появляться трещины. Еще через пятнадцать секунд Такеши смог пробить дыру и выбраться из западни, но именно в этот момент его чувство опасности взвыло с невиданной силой.
     Прогремевший следом взрыв за долю секунды испарил плоть элитного джонина. Его кости держались немногим дольше, но спустя мгновение и они обратились в пепел, будучи рассеянными в огромном радиусе ядерного взрыва.
     Ослепительную вспышку было видно за многие километры, а поднявшееся в небо грибовидное облако сильно напугало многочисленных людей поселения Накаяма. Суеверные сразу же преклонили колени перед яростью природы, а все остальные решили забраться повыше, дабы получше разглядеть этот феномен.
* * *
     Оказавшись на безопасном расстоянии от взрыва, Кеншин отнюдь не расслабился. Его лицо заметно осунулось, а глаза потеряли привычный блеск. Он лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, но практически все варианты вели к его неминуемой гибели.
     «Касуми, срочно уводи всех в измерение арены!» — Решительно приказал он и мгновенно создал под землей несколько сотен мощнейших термоядерных бомб, а затем связал их детонацию с биением своего сердца, и только после этого смог тяжело вздохнуть.
     — Все кончено, можете отдохнуть… — Расслабленно сказал он своим сыновьям, затем сел на зеленую траву и принялся ждать.
     Спустя полминуты, Кеншин повернул голову направо и криво улыбнулся, глядя на примчавшуюся на огромной скорости фигуру.

Глава 243

     — Уничтожить наследника клана Накагава, лучшего друга Дайме, и даже не подняться при встрече с Хокаге… Накаяма Кеншин, ты нравишься мне все больше и больше! — Восторженно заявил Сарутоби Хирузен, с блеском в глазах глядя на юношу, скрывающегося под маской убеленного сединами мужчины.
     — И теперь во имя воли огня ты пришел устранить угрозу? — С легкой улыбкой спросил Кеншин, смирившись с полным разгромным поражением.
     — Все зависит от того, являешься ли ты и твоя семья угрозой… — С намеком ответил Хирузен, не прекращая обдумывать все случившееся.
     — Я и моя семья безусловно являемся угрозой для твоего друга Данзо и ученика Орочимару. И у меня без сомнений хватит решимости сделать то, чего не смог сделать ты, — Решительно ответил Кеншин, совершенно наплевав на возможную вспышку гнева одного из сильнейших шиноби этого мира.
     — Вот как? Не думал, что услышу подобный упрек от человека, не имеющего отношения к Конохе… — Со вздохом сказал Хирузен, а затем окинул взглядом насупившихся молодых парней и спросил:
     — И все же, кто ты и откуда у тебя в подчинении члены кланов Нара и Учиха?
     — Как и ожидалось от «бога шиноби»… Есть ли смысл отвечать на твои вопросы, если исход будет один? — Глядя в старые, но зоркие глаза третьего Хокаге, спросил Кеншин.
     — К сожалению, молодой человек, у тебя нет выбора, — Сказал Хирузен и покачал головой. Ему и вправду не хотелось прибегать к недостойным методам допроса, но ревностное желание защитить Коноху было гораздо выше симпатии к талантливому юноше.
     — Ха-ха-ха! Старик, ты многое сделал для того, чтобы усложнить жизнь своим потомкам. Так давай же сбережем здоровье твоего любимого ученика и позволим ему вдоволь порезвиться в Конохе оставшейся без Хокаге! — Решительно воскликнул Кеншин, и из-под земли показались несколько десятков боеголовок, каждая из которых была мощностью в одну мегатонну.
     Увидев страшнейшее оружие, убившее Такеши, Хирузен сильно напрягся, и с каждым мгновением предчувствие опасности выло все сильнее и сильнее, символизируя нахождение на волоске от смерти.
     — Постой… — Спокойным тоном сказал Хирузен. Он вовсе не боялся возможной смерти, но все еще не хотел на радость врагам прощаться с жизнью, — Что ты знаешь о планах Орочимару? — Спустя несколько секунд спросил он, глядя в абсолютно красные глаза, загнанного в угол зверя.
     — Только то, что он будет вести свою игру до самого конца. В последний момент ты решишься его остановить, но будет слишком поздно. Твоя ученица станет пятой Хокаге, Джирайя умрет во благо деревни, как и ты. Во время очередного кризиса твой лучший друг спрячется в убежище, как и в тот день, ожидая своего часа. Коноха будет уничтожена, Цунаде окажется на грани смерти, и в этот день исполнится самая заветная мечта твоего друга Данзо. Однако, шестой Хокаге не задержится на своем посту и спустя месяц будет убит, — На одном дыхании сказал Кеншин, глядя в глаза старому Хокаге.
     — Все это звучит, как бред обреченного на гибель безумца… Даже старая жаба не может давать настолько точных предсказаний, — Покачав головой сказал Хирузен. Однако, как бы он не хотел пропустить эту чушь мимо ушей, слова Кеншина резонировали с его сердцем, поднимая на поверхность самые большие страхи старого Хокаге.
     Кеншин в свою очередь увидел крошечный шанс на мирное урегулирование ситуации и схватился за него, словно за спасительную соломинку. Он уже давным давно перестал бояться смерти, но всеми силами старался не допустить гибели близких людей.
     — Хорошо. Если ты мне не веришь, то все, что мне остается — это тебя убедить, — Спокойным тоном сказал Кеншин, на что Хирузен лишь скептически кивнул, обдумывая варианты спасения от детонации огромного количества термоядерных бомб.
     Следующие полчаса сделали этот день самым шокирующим в жизни Сарутоби Хирузена. Изначально он лишь удивлялся умению Кеншина рассказывать небылицы, однако все изменилось, когда речь зашла про ночь нападения девятихвостого на Коноху.
     — Тебе ведь известно, что хвостатый был под контролем члена клана Учиха? — Спросил Кеншин, давно отослав раненных и уставших сыновей в крепость.
     — Это секретная информация, откуда она у тебя? Ты как-то связан с советом? — Спросил Хирузен, пытаясь выяснить какую игру ведет собеседник.
     — Я знаю гораздо больше, нежели старые интриганы из высшего совета… Например то, что девятихвостого пленил не Учиха Мадара, а… Учиха Обито! — Властно отчеканил Кеншин, глядя ему прямо в глаза.
     — Ч-что?! Это невозможно! Учиха Обито умер будучи еще ребенком, и это никак не может быть инсценировкой. Один из моих самых доверенных людей был свидетелем его смерти, — Не на шутку взбодрившись ответил пожилой Хокаге.
     — Да… Драма, оставившая огромные рубцы на душе Хатаке Какаши… Однако Учиха Обито выжил и много лет готовится к воплощению воли Учихи Мадары. Ты еще не слышал об организации именуемой «Акацуки»? — С легкой улыбкой сказал Кеншин. Он все еще был готов к неожиданностям со стороны Хирузена, однако шансы на избежание кризиса уже не казались такими призрачными.
     — Акацуки! — Шокировано воскликнул Сарутоби Хирузен и в очередной раз тщательно проверил, не находится ли его разум в плену гендзюцу.
     — Это ничего не значащее слово пришло с величественной горы Мьебоку… Н-неужели ты действительно знаешь будущее?! — Чувствуя дрожь, спросил он у сидящего на земле юноши.
     Насколько этот разговор являлся спасительной соломинкой для Кеншина, настолько же он являлся шансом на спасение всего, что дорого сердцу мальчишки, уверовавшего в волю огня, и пронесшего ее сквозь десятилетия.
* * *
     — Ну что, старик, теперь ты мне веришь? — Устало спросил Кеншин и сделал глоток холодной воды.
     — Хотел бы я, чтобы все это оказалось выдумкой… — Со вздохом ответил Хирузен, на голове которого прибавилось седых волос. За последний час он скурил огромное количество сигарет, но все еще не мог унять нервную дрожь по всему телу.
     На несколько минут воцарилась гробовая тишина. Кеншин позволил старому Хокаге тщательно обдумать ситуацию и надеялся на его благоразумие. Однако, он все еще был готов похоронить шансы на спасение этого мира вместе с собой.
     — Позволь задать тебе последний вопрос. Какова твоя цель в этом мире? — Глядя ему в глаза, спросил Хирузен.
     — Надеюсь, ты не ждешь от меня пламенную речь о воле огня? — С усмешкой ответил Кеншин и продолжил, — Моя цель проста. Выжить, стать сильнее и защитить близких.
     — Разве твои близкие не погибнут при активации этих штук? — Спросил старый Хокаге, глядя на готовые к применению термоядерные бомбы.
     — Даже если погибнут, это все еще лучше того, что с ними сделают по приказу твоего друга, — Колко ответил Кеншин, не переставая указывать Хирузену на его ошибки.
     — Данзо, как и многие другие, давно перестал быть моим другом. Возможно пришло время завести новых друзей?.. — С намеком сказал третий Хокаге, прикуривая очередную сигарету.
     — Значит ты решил довериться мне? — С едва скрываемым облегчением спросил Кеншин.
     — В наше непростое время доверять нельзя никому… Именно поэтому мы с тобой заключим договор! — Решительно ответил он, глядя на Кеншина зорким, прожигающим насквозь, взглядом.

Глава 244

     В ответ на слова Хирузена Кеншин лишь в удивлении приподнял бровь, ожидая продолжения. Он чувствовал огромное облегчение от того, что эта непростая ситуация близится к разрешению, но в то же время опасался условий этого старого лиса.
     Следующие полчаса Кеншин ожесточенно спорил со старым Хокаге, совершенно игнорируя его возраст и статус. Однако он понимал, что находится не в том положении, чтобы торговаться, поэтому скрипя сердцем соглашался на многие невыгодные условия.
     — У меня есть встречное условие, — Сказал Кеншин, после того, как все условия Хирузена были согласованы.
     — Даже в патовой ситуации стараешься урвать кусок пожирнее. Мне это нравится! — Хрипло засмеявшись ответил Хирузен и, в мгновение став серьезным, сказал, — Я слушаю.
     — Я хочу, чтобы ты, как минимум год был защитником Семьи Накаяма от угроз выше элитного джонина, — Решительно заявил Кеншин, неотрывно глядя ему в глаза.
     — Боишься мести со стороны малыша Масахидэ? — Со смехом спросил Хирузен, представляя себе лицо давнего недруга, когда тот узнает о смерти одного из своих элитных джонинов, — Да будет так, — Спустя несколько мгновений сказал третий Хокаге, и молниеносно сформировал несколько десятков печатей, а затем вплотную подошел к напрягшемуся юноше.
     Кеншин в свою очередь старался сохранять спокойствие, но увидев ужасающую фигуру «бога демонов», едва не закричал. Стоило Хирузену положить руки ему на плечи, как душа Кеншина дрогнула и едва не покинула тело окончательно.
     В последний момент ему все же удалось взять ситуацию под контроль и втянуть свою душу обратно, благо «бог демонов» не предпринимал никаких попыток ее забрать, однако его лицо выразило явное недовольство, когда, летящая ему в пасть душа, внезапно вернулась обратно.
     Хирузен в свою очередь выглядел гораздо более сосредоточено, нежели Кеншин. По его старому морщинистому лицу струился градом пот, а собственной душе едва удавалось сдерживать даже согласного на сотрудничество могущественного духа.
     Внезапно между Кеншином и Хирузеном появился развернутый иллюзорный свиток с пунктами договора. Мистическим образом душа Кеншина почувствовала вопрос ужасающего «бога демонов» и дала согласие.
     В следующую секунду «бог демонов» взмахнул невероятно длинным когтем и оставил на душах Хирузена и Киншина метки, после чего бесследно исчез, оставив после себя смрадный запах гнили и разложения.
     После окончания ритуала Хирузен едва оставался на ногах. Его тело заметно осунулось, а морщины на лице стали более глубокими. Кеншин сразу же материализовал бутылку минеральной воды и протянул ее старому Хокаге.
     — Да уж… Годы берут свое… — Сказал старик, осушив полулитровую бутылку.
     — Разве не опасно заключать сделки с этим существом? Что это вообще такое? — Спросил Кеншин, когда его душа наконец перестала неистово дрожать.
     — Это один из самых могущественных екаев, и единственный, с кем ныне исчезнувший клан Узумаки смог наладить контакт. Его призыв чрезвычайно опасен, однако у меня не было выбора, слишком многое стоит на кону… — Тяжело дыша, ответил Хирузен.
* * *
     — В-все в порядке? Что там произошло? — С дрожью в голосе спросила Хитоми, бросившись в объятия любимого мужчины.
     — Все кончено… Враг мертв, а мы живы, — Устало ответил Кеншин, поглаживая нежную спину любимой жены.
     Касуми и Макото обняли его с другой стороны, а маленькая Карин протиснулась между ним и Хитоми, заливая слезами все вокруг. После многочасового напряжения, нервы всех женщин были похожи на лопнувшие струны.
     Расслабившись и услышав радостные вести, все они почувствовали облегчение, и вместе с этим огромную эмоциональную нестабильность. Слезы лились у всех, кроме Норико, однако даже ее глаза блестели от подступившей влаги.
     Кеншин успокаивал любящих жен, как мог, одновременно с этим пытаясь сохранить угасающее от усталости сознание. Накопленное переутомление, снежным комом накатывало на его расслабившийся и оказавшийся в безопасности разум.
     Хитоми тут же отвела его в лазарет, и после тщательного осмотра, погрузила в ванну из отвара лекарственных трав. Лишь после того, как он уснул, она переключилась на раненных сыновей, которым требовалась ее высококвалифицированная помощь.
* * *
     Лишь проснувшись ранним утром 488-го дня, Кеншин смог вдумчиво оценить все произошедшие события. Он все еще не мог поверить, что смог договориться с самим Сарутоби Хирузеном.
     Переосмыслив все условия договора, он криво улыбнулся, ибо не горел желанием присоединяться к Конохе. Однако это было одним из важнейших условий, которые практически не подлежали обсуждению.
     Хирузен в свою очередь прекрасно понимал перспективы способности настолько быстрого рождения гениев, и не был против развития Семьи Накаяма, однако настаивал, чтобы оно происходило в пределах Конохи.
     Как фанатичному приверженцу воли огня, ему было все равно, если в будущем один из кланов возвысится и превзойдет все остальные кланы. Единственное, что его волновало — это процветание родной деревни.
     Приняв холодный душ, Кеншин навестил Двадцать Второго, который пострадал больше всех, а затем прошелся по остальным сыновьям, дабы удостовериться в их безопасности и избавиться от чувства тревоги.
     — Доброе утро, любимая… — С непередаваемой нежностью и лаской прошептал он, увидев сидящую в одиночестве Хитоми.
     — Доброе… Как ты себя чувствуешь? — Тепло улыбнувшись, промурлыкала она, будучи заключенной в теплые объятия любимого мужа.
     — Со мной все в порядке, а вот тебе нужно поспать, — Поглаживая ее по волосам, сказал Кеншин.
     — Только после того, как ты расскажешь все, что произошло, — Ответила она, прижавшись к его мускулистой груди.
     — Угу, я тоже не отстану, пока ты не расскажешь нам все! — С легкой улыбкой сказала вошедшая на кухню Касуми.
     Притянув вошедшую девушку к себе на колени, Кеншин вкратце рассказал им все, что случилось. Услышав про подвиги Пятнадцатого и Двадцать Второго, Касуми и Хитоми почувствовали гордость за сыновей.
     Информация о встрече с третьим Хокаге удивила даже готовую ко всему Хитоми, а известие о взаимовыгодном сотрудничестве Семьи Накаяма с «богом шиноби» заставило Касуми широко раскрыть свои черные словно ночь глаза.
     — Н-невероятно! Значит скоро мы сможем рассказать все дяде Шикаку! — Радостно воскликнула дочь клана Нара, соскучившись по близким людям.
     — Да. Через несколько месяцев мы наконец перестанем скрываться, — С улыбкой ответил Кеншин.
     Касуми была в неописуемом восторге и желала поскорее встретиться с женщиной, заменившей ей мать. Хитоми в свою очередь восприняла эту весть гораздо менее радостно, ибо не желала иметь какие-либо контакты с кланом Хьюга и опасалась неприятностей с их стороны.

Глава 245

Утро 488-го дня. Столица страны огня, дворец Дайме
     — Э-это невозможно! — Воскликнул Миямото Масахидэ, шокировано вскочив с кресла.
     — Увы, но это так, — Угрюмо ответил Мацубара Мэнэбу.
     — Как это произошло? Кто это сделал?! — Гневно прорычал Масахидэ, чувствуя огромную скорбь вперемешку с яростью.
     — Это был Накаяма Кеншин. Мы недооценили его божественные навыки в фуиндзюцу… — С тяжелым вздохом ответил провидец.
     — ЧТО?! Жалкий лидер наемников?! Возможно там был кто-то еще? — Шокировано спросил Дайме.
     — Нет. Я более, чем уверен, что Коноха в этом не замешана… Кроме того, этот человек очень особенный, нам не стоит продолжать с ним вражду… — С чувством разочарования в голосе сказал Мэнэбу.
     — Не стоит продолжать вражду?! Старый дурак, ты еще не понял, что мы потеряли элитного джонина?! Такеши мертв! Вражда была вчера, а теперь настало время для полного истребления! — Яростно прорычал Масахидэ.
     — Забудь об этом, если не хочешь опозорить предков и стать последним Дайме страны огня, — Бесстрашно сказал провидец, совершенно не опасаясь гнева господина.
     В следующую же секунду в его лицо прилетел сильнейший удар кулаком, отправивший его в неконтролируемый полет. Он мог уклониться от удара, однако позволил всему идти своим чередом.
     — Мэнэбу-сан, ты в порядке?! — Опасливо воскликнул Масахидэ, мгновенно оказавшись у лежачего на земле провидца. Весь его гнев в миг улетучился, а на его смену пришло раскаяние.
     — Кхе-кхе, теперь ты готов меня выслушать? — Сплевывая кровь с осколками выбитых зубов, сказал Мэнэбу.
     — Да… — Извиняющимся тоном сказал глава рода Миямото.
* * *
     Следующие несколько дней Кеншин полностью посвятил работе. Устранение последствий ядерного взрыва заняло у него целый день. Все пораженные радиацией участки земли были вывезены за несколько десятков километров.
     Даже с формацией защиты от ионизирующего излучения жители поселения Накаяма все еще получили незначительную дозу радиации, и в принудительном порядке приняли несколько лекарственных препаратов в таблетках.
     Вечером 489-го дня Макото наконец подарила Кеншину замечательного малыша. Уровень его таланта был не настолько высок, однако 38 единиц все еще давали шанс на достижение ранга элитного джонина, что не могло не радовать многодетного отца.
     Карин в свою очередь не отходила от родившей подруги ни на шаг, во всем помогая ей с малышом. Макото, казалось, совсем не была против подобного вмешательства в материнство и позволяла подруге заботиться о ребенке, будто они родили его вдвоем.
     Хитоми, обладающая богатым жизненным опытом и познаниями в психологии, трактовала это, как подсознательное желание малышки Карин показать отцу свою «пригодность» к материнству.
     Кеншин же был занят огромным количеством дел и приближающихся проблем, поэтому позволил всему идти своим чередом и закрывал глаза на все, что никому не вредит. Он все еще считал, что неправильные увлечения Карин пройдут с возрастом, как и у многих девочек-подростков.
     Из-за огромного напряжения Касуми и Нацуми, которые должны были родить на 487-й день, родили на два дня позже, через несколько часов после Макото. Малыши Пятьдесят Восьмой и Пятьдесят Девятый родились гораздо более крепкими и будто норовили компенсировать двухдневное «опоздание», и вырасти в назначенный срок.
* * *
     К вечеру 490-го дня Хитоми, наконец, поставила на ноги всех раненных сыновей и заслужила похвалы всей семьи на ужине, посвященном воинам Семьи Накаяма. Кеншин целенаправленно поддерживал патриотический настрой среди сыновей и публично похвалил старших сыновей, зажигая огонь в сердцах младших, желающих оказаться на их месте.
     Расслабление после двух недель напряжения и выматывающих тренировок стало глотком свежего воздуха для всей Семьи Накаяма. Все ели, пили и разговаривали по душам, словно пережили войну на уничтожение, и впереди виднелись расслабленные солнечные дни.
     Даже младшие сыновья перестали стесняться и вели себя расслабленно, будучи уверенными, что отец и старшие братья справятся с любой внезапной угрозой, а новообретенный защитник Семьи Накаяма им в этом поможет.
     Кеншин в свою очередь тоже ощутил забытое чувство покоя и безопасности, будучи уверенным в том, что даже нападение очередного элитного джонина не поставит Семью Накаяма на грань уничтожения.
     Будучи поверженным на его территории, Накагава Такеши был вновь «оживлен» и служил верным защитником Семьи Накаяма. Он все еще обладал некоторым интеллектом, однако полностью был лишен какого-либо самосознания или личности, способный лишь выполнять приказы хозяина.
     С настолько могущественным защитником, даже лидеры великих кланов Конохи перестали быть смертельной угрозой для жизни Семьи Накаяма. Все члены семьи встретили нового хранителя пораженными вздохами, радуясь увеличению боевой мощи и уровня безопасности своего дома.
* * *
     К обеду 491-го дня Семья Накаяма полностью оправилась от последствий битвы и вернулась к привычному ритму жизни. Скопившихся дел было настолько много, что Кеншин был вынужден забросить спарринги, и все свободное время уделял обновлению огромного количества формаций на территории.
     Вторжение Зецу вынудило его заняться улучшением существующих и разработкой новых формаций слежения и обнаружения. Повышение уровня способности «Создание Формаций» повысило его навыки и понимание в этом сложнейшем искусстве, и позволило приступить к пока еще примитивному, но взаимодействию с чакрой.
     Разработать формацию реагирующую на природный тип чакры не составило никакого труда, и уже к вечеру все формации слежения были обновлены на случай очередного вторжения черно-белого существа.
     Большую часть 492-го дня он посвятил огромному количеству скопившихся дел в гражданских областях. Ощутившие вкус безграничной выгоды торговцы буквально умоляли об увеличении поставок и продаже некоторых технологий.
     Кеншин в свою очередь не пресекал подобные вопросы, а всеми силами поддерживал их устремления. Прежде всего ему были интересны контракты с самыми богатыми и могущественными людьми этого мира, и посему, когда удавалось вычислить агента влияния таких людей, ему тут же делалось предложение, от которого он не мог отказаться.
     Многовекторные торговые и политические связи были одним из главнейших приоритетов Кеншина, способных в перспективе даровать его семье устойчивую гегемонию во всех областях. Именно поэтому он не бросал попытки установить торговые связи со всеми Кадзоку, коих в стране огня было четверо.
     К этому моменту Кадзоку Ишимура был единственным, кто видел перспективы сотрудничества с Семьей Накаяма, и приказал своим людям проработать множество направлений будущего договора, из-за чего в поселение Накаяма то и дело приезжали его доверенные люди и тщательно записывали увиденное.
     Знаменательная встреча двух влиятельных людей была назначена на 493-й день, и Кеншин совершенно не волновался по поводу результатов. Он знал, что перед подавляющей силой, которую в скором времени обретет Семья Накаяма, бесполезны любые уловки и недовольства.
     Однако он все же старался изменить мир цивилизованным путем, и договор с Кадзоку Ишимурой был очень важной ступенькой на этом пути. Взаимовыгодное сотрудничество с, пусть и во многом утратившим свою власть, Кадзоку могло повысить репутацию Семьи Накаяма, и сподвигнуть старых аристократов этого мира к пересмотру своего отношения.

Глава 246

Вечер 492-го дня. Коноха
     По извилистым коридорам здания, которое нельзя было назвать иначе, чем «дворец Хокаге», шел казалось бы совсем немощный старик с большой степенью инвалидности. Его правый глаз, а так же правая рука, были забинтованы, а левой рукой он опирался на трость, создавая впечатление слабости.
     Однако встреченные им в коридорах люди едва ли не подпрыгивали на месте, а затем вжимались в угол и низко кланялись, выражая ему свое уважение. Ни у кого в голове не было и мысли посчитать Шимуру Данзо немощным стариком.
     Оказавшись напротив кабинета Хокаге, он неспешно отворил дверь и вошел без предупреждения, медленно заняв место напротив старого друга. Хирузен тем временем, казалось бы, даже не реагировал на его присутствие, однако внутренне был напряжен и готов к любому внезапному сюрпризу.
     — Ты ведь уже слышал, что произошло с Накагава Такеши? — Решив перейти сразу к делу, спросил Данзо, на что Хирузен молча кивнул.
     — Тогда почему ты не даешь добро на расследование?! Идиоты из совета внезапно сошли с ума и отклонили мою инициативу. Твой голос все еще остается решающим, — Гневно заявил Данзо, будучи недовольным настолько наплевательским отношением к безопасности Конохи.
     — Потому что Семья Накаяма является нашим вассалом, и не подлежит расследованию со стороны Корня, — Расслабленно ответил Хирузен.
     — Плевать на правила и закон, когда под нашими стенами творится не пойми что! — Едва сдерживая ненависть к бывшему другу, заявил Данзо.
     — Я возьму это дело под личный контроль. Если возникнет необходимость в привлечении «Корня», ты узнаешь об этом первым, — Сдержанно сказал Хирузен.
     — Когда-нибудь твои действия погубят Коноху… — Со вздохом ответил Данзо и, развернувшись, покинул кабинет Хокаге.
     «Нет, старый друг, мои действия спасут ее… от тебя…» — Мысленно прошептал Хирузен и затянулся любимой трубкой.
* * *
     Утром 493-го дня Кеншин, как и планировалось, отправился на очень важную встречу с Кадзоку Ишимурой. По традиции подобные встречи проводились на нейтральной территории, дабы уважить и не оказывать давление ни на одну из сторон.
     Из-за того, что организацией встречи занимался лично глава семьи Кимура, Кеншин не сразу обратил внимание на странное изменившееся отношение. Однако, чем больше он общался с Ичиносе, тем сильнее чувствовал его возросшую доброжелательность.
     Пока самые квалифицированные сыновья Кеншина и советники Кадзоку готовили все необходимые договора, Кеншин пил элитное вино пятидесятилетней выдержки и наслаждался неспешным разговором с Кимурой Ичиносе.
     — Накаяма-сан, ваши проекты просто нечто. Не пройдет и пяти лет, как наши семьи станут гегемонами этого региона, — С теплотой в голосе сказал глава семьи Кимура.
     — Если вы продолжите поддерживать мои идеи, то уже через три года ваша семья потеснит Кадзоку Ватанабэ своим влиянием и богатством, — С улыбкой ответил Кеншин без тени притворства или обмана.
     — Не буду скрывать, Накаяма-сан, но мне очень нравятся ваши прогнозы, — С не менее добродушной улыбкой ответил Ичиносе и протянул свой бокал навстречу бокалу Кеншина, — Если уж речь зашла об этом, возможно, у вас есть новые проекты для инвестиций? — С намеком спросил глава семьи Кимура.
     — Какое совпадение, Ичиносе-сан, мне как раз нужны партнеры для новой задумки… Что вы думаете о механизме, способном всего за сутки доставить сотни тонн вашей руды в любую точку страны огня? — Расслабленно сказал Кеншин и сделал глоток великолепного вина.
     — Если честно, то я думаю, что это невозможно, — С легкой долей скепсиса ответил Ичиносе.
     — А что, если я покажу вам этот механизм? — Поигрывая с бокалом в руке, спросил Кеншин.
     — Если этот механизм и вправду может доставить тонны товара в нужную точку, тогда я с радостью разделю с вами бремя по финансированию настолько дорогого проекта, — Вновь протянув бокал вина, сказал Ичиносе.
* * *
     Через полчаса обе стороны наконец были готовы к переговорам, и стоило Кеншину войти в помещение, как совершенно внезапно, Кадзоку Ишимура поднялся с места и тепло его поприветствовал, ошеломив всех присутствующих.
     После пяти минут обмена комплиментами и соблюдения правил этикета, Кеншин занял свое место в противоположной от Ишимуры Нобу стороне. Телохранители в лице Ичиро и Пятнадцатого встали позади, а двое самых смышленых и поднаторевших во всем, что связано с управлением, сыновей, в лице Тринадцатого и Девятнадцатого, заняли места по левую и правую руку от Кеншина.
     Со стороны Кадзоку Ишимуры было шесть советников и три телохранителя в ранге среднего джонина, которые чувствовали себя весьма неуютно перед лицом двоих пиковых джонинов и желали, чтобы встреча прошла без происшествий.
     — Прежде чем мы начнем, Накаяма-сан, позвольте мне выказать вам свое уважение и предложить скромный подарок в знак долгого и плодотворного сотрудничества, — С легкой, но в то же время хитрой улыбкой, сказал убеленный сединами глава рода Ишимура и достал огромный алмаз размером с большое яблоко.
     Увидев настолько редкий алмаз, Кеншин невольно испытал удовлетворение и был несказанно рад тому, насколько серьезно и ответственно Ишимура Нобу подошел к сотрудничеству с, казалось бы, «незначительной» организацией наемников.
     — Что вы, Ишимура-сан, не стоило… Но раз так, то позвольте и мне выказать вам свое уважение, — С благожелательной улыбкой ответил Кеншин и достал заранее заготовленные подарки.
     Едва Нобу принял великолепный по своей форме сундук и с подсказки Кеншина открыл замок, как его лицо в мгновение озарилось радостной улыбкой. Стоило ему провести рукой по содержимому этого сундука, как глава рода Ишимура получил заряд бодрости на целый день.
     Внутри изысканного чемодана лежало несколько невероятных платьев, которые с первого взгляда были оценены, как сокровище. Великолепный материал, который ощущался мягче шелка, вкупе с невиданной для мастеров этого мира цветовой гаммой, создавал умопомрачительное впечатление, от чего пожилой, но безумно любящий свою жену, мужчина желал как можно скорее презентовать ей это сокровище.
     Видя, насколько тепло был воспринят его подарок, Кеншин почувствовал удовлетворение. За прошедший месяц он собрал огромное количество информации, касающейся Нобу Ишимуры, и знал что один из самых влиятельных людей страны огня души не чает в своей супруге и занимается активным поиском самых красивых нарядов и украшений.
     — Уверен, вашей жене это понравится… Однако, Ишимура-сан, это еще не все, — Спустя несколько секунд добавил Кеншин и поставил на стол еще несколько необычных подарков.

Глава 247

     Пятидесятилетний глава рода Ишимура с удивлением принялся осматривать диковинные дары, и с каждой секундой все больше становился похожим на счастливого ребенка. Подарки имели сугубо мирную направленность и относились к предметам роскоши и декора. Жителей этого мира нельзя было удивить красивыми картинами, однако, реалистичный снимок пейзажа на самую лучшую камеру, вызвал у Нобу настоящее восхищение.
     Невероятный по своей форме флакон духов вызвал небывалый трепет у видавшего многое мужчины. Он предвидел восторг своей жены, и не мог дождаться момента вручения настолько невероятных даров. Золотые, инкрустированные бриллиантами, наручные часы были единственным, что предназначалось самому Нобу, и он оценил этот подарок по достоинству. Ему настолько понравился их внешний вид и то, как они смотрелись на руке, что он решил их не снимать.
     По большей части эта встреча была лишь одной большой формальностью и причиной для личного знакомства. Практически все важные вопросы были решены заранее и ожидали лишь окончательного утверждения со стороны глав двух семей.
     Кеншин был весьма удивлен осведомленностью и гибким мышлением Нобу Ишимуры. Кадзоку южного региона страны огня лично ознакомился со всеми проектами и видел перспективу всех предложенных проектов. Однако, что еще больше удивило Кеншина, так это инициатива Нобу о более тесном сотрудничестве. Помимо уже утвержденного плана о развитии всей горно и лесодобывающей промышленности, он выступил инициатором строительства комплекса из различных производств и модернизации имеющихся.
     Кеншин в свою очередь не понимал, почему Кадзоку Ишимура в последний момент проявил гораздо большее доверие его планам, и решил пересмотреть существующие договоренности в сторону увеличения инвестиций и привлечения еще большего количества людей.
     Подобные задачи превосходили имеющиеся производственные и трудовые мощности Семьи Накаяма и норовили создать коллапс и простой, при котором обе семьи потеряют огромные деньги. Однако предложение было настолько заманчивым, что Кеншин не мог не согласиться, мысленно смирившись с будущим недосыпом и личным участием во всех глобальных проектах.
* * *
     После всех договоренностей, Кеншин в отличном настроении покинул город Шукуба, тепло попрощавшись с главами семьи Кимура и рода Ишимура. Оба мужчины в свою очередь проявляли взаимность и не лукавили, что не могло не радовать чувствительного ко лжи Кеншина.
     — Да уж, кто бы мог подумать, что маленькая Семья Накаяма таит в себе силу способную уничтожить элитного джонина… — В восхищении пробормотал Ишимура Нобу и добавил, — Ичиносе, похоже твое чутье на выгоду стало гораздо острее моего.
     — Вы мне льстите, Нобу-сан, — С улыбкой ответил Кимура Ичиносе.
     Известие о смерти Накагава Такеши от рук Семьи Накаяма буквально всколыхнуло все высшее общество страны огня, и глава семьи Кимура, помимо огромного удивления, испытывал радость от настолько стремительного взлета Семьи Накаяма, глубокие отношения с которой позволят взлететь и семье Кимура.
     Подобные этому разговоры происходили не только в стране огня, но и в других странах. Впервые слава о Семье Накаяма дошла до самых влиятельных представителей этого мира.
Ивагакуре. Дворец Цучикаге
     — Опять взвалили на старика кучу работы… — Хрипло ворчал низкорослый глубоко пожилой мужчина, в котором невооруженным взглядом виднелась накопленная за десятилетия усталость.
     Однако, вопреки своим словам и непроизвольным вздохам, Третий Цучикаге продолжал делать бумажную работу, которую терпеть не мог несколько десятков лет. Среди множества бесполезных отчетов был один с пометкой «важно».
     Ооноки неспешно приступил к чтению и спустя несколько секунд пригласил в кабинет своего сына, и по совместительству боевого генерала, ответственного за все военные дела Ивагакуре.
     — Что-то случилось, отец? — Уважительно спросил вошедший в кабинет мужчина.
     — Мне нужны подробности очередного усиления Конохи, — Со всей серьезностью заявил Ооноки. Даже малейшее усиление потенциальных противников не устраивало старого Цучикаге, который, вопреки своему скверному характеру, сильно переживал за судьбу будущих поколений.
     — На самом деле все не так серьезно. Наследник клана Накагава пал от рук организации под названием «Семья Накаяма», хоть они и являются вассалами… — Начал было рассказ Кицучи, однако был прерван сидящей на окне девушкой.
     — Семья Накаяма! Это ведь они делают божественный шоколад? — Вклинившись в разговор, сказала она.
     — Куроцучи, веди себя прилично и не перебивай, — Спокойным тоном ответил Кицучи, осадив свою непослушную дочь.
     Ооноки тем временем едва сдерживал свое раздражение. Однако многолетний профессионализм был сильнее постоянного старческого недовольства, поэтому третий Цучикаге благоразумно промолчал, но не удержался от недовольного взгляда в сторону внучки.
     — По моей информации Семья Накаяма заключила с Конохой вассальный договор первого уровня, и посему не относится к силам Конохи, — Взвешенно сказал Кицучи, сохраняя при этом каменное выражение лица.
     — Не сегодня, так завтра этот договор будет пересмотрен. Хирузен и Данзо разбираются в этих делах не хуже меня и тебя, — Недовольным тоном заявил Ооноки.
     — Мы все еще можем установить хорошие отношения с Семьей Накаяма, — Вновь вклинилась в разговор жизнерадостная Куроцучи.
     — Хм? О чем ты? — Сохраняя каменное выражение лица, спросил Кицучи.
     — Несколько дней назад от них поступило предложение о взаимовыгодном сотрудничестве, — В иг вернув себе профессионализм, ответила Куроцучи.
     Несмотря на юность, Куроцучи являлась ответственной за большинство гражданских направлений Ивагакуре и, благодаря обучению у самого скупого и ворчливого человека в Ивагакуре, была отличным управленцем.
     Пересказав деду и отцу новую информацию, досконально записанную одним из доверенных торговцев, она изрядно удивила имеющего чутье на прибыль Ооноки.
     — Все это звучит, как сказка из далеких земель. Однако, если это правда, действуй по своему усмотрению, — Сказал Ооноки и, взлетев в воздух, принялся разминать начинающую приходить в негодность спину.
     — Есть! — Звонко воскликнула Куроцучи, неуклюже отдав воинское приветствие, и выпрыгнула в открытое окно.
Сунагакуре. Дворец Казекаге
     — Семья Накаяма?.. — Удивленно спросил четвертый Казекаге.
     — Да, господин. Вот все, что нам известно об этой организации, — Уважительно сказал мужчина средних лет, протянув свиток с весьма небольшим количеством информации и, дождавшись удовлетворительного кивка, молча покинул кабинет Казекаге.
     «Так не вовремя…» — Подумал Раса, чувствуя раздражение.
     После прочтения отчета, он несколько минут находился в раздумьях, а затем достал особый, испещренный узорами фуиндзюцу, свиток, написал послание и за долю секунды сложил дюжину печатей.
     Свиток мгновенно исчез и появился в совершенно другом месте, в белых женственных руках длинноволосого мужчины. Тот лишь сверкнул своими змеиными глазами и, прочитав послание, мгновенно его уничтожил.
* * *
     В то время как Цучикаге и Казекаге всерьез заинтересовались заявившей о себе во всеуслышание Семьей Накаяма, их коллеги в лице Мизукаге и Райкаге проявили полное равнодушие к организации, имеющей в своих рядах элитного джонина.
     Теруми Мей, не так давно занявшая пост Мизукаге, все еще была занята устранением последствий правления предыдущего Мизукаге, и попросту проигнорировала один из множества отчетов относящихся к делам других стран.
     Эй, будучи четвертым Райкаге, в свою очередь ненавидел бумажную работу и всегда взваливал ее на плечи своей исполнительной и ответственной секретарши. Однако, даже когда она сообщила ему эту, казалось бы, важную новость лично, он лишь отмахнулся и заявил, что не желает слышать про слабаков из другой страны, когда в своей он видит их каждый день.
     Дайме других стран в свою очередь полностью проигнорировали эту незначительную новость, ибо тенденция была такова, что день ото дня их собственная власть и авторитет все сильнее расшатывались, желающими независимости, Великими Деревнями.

Глава 248

     После встречи с Кадзоку Ишимурой Кеншин был в отличном расположении духа и с особым энтузиазмом приступил к весьма тяжелой, но необходимой работе. Прежде всего ему предстояло составить огромный план многовекторного развития и даже под ×120 фокусированием это заняло более четырех часов реального времени.
     Даже с огромной оптимизацией в виде очень полезных формаций, эти планы все еще требовали его непосредственного участия. Прежде всего количество задействованных людей отчетливо намекало о нехватке квалифицированных работников, способных худо-бедно запустить производство на новом месте.
     Первым пунктом в сформированном плане была необходимость тщательной структуризации знаний. Кеншин знал, как «убрать» ненужные воспоминания в особый «ящик», и планировал на базе этого создать устойчивый метод, позволяющий сохранить заготовки комплекса определенных знаний, а не формировать их для каждого человека индивидуально.
     Подобный метод структуризации знаний требовал гораздо больше времени и переосмысления. Именно поэтому, поработав до вечера, Кеншин все же решил провести один бой на арене, дабы не терять навыки.
     Поздним вечером 493-го дня он вновь оплодотворил заждавшихся Мэюми и Айю, получив необходимую физиологическую разрядку после кровопролитных боев на чрезвычайно суровой «Арене Патриарха»
* * *
     Утро 494-го дня выдалось весьма странным и немного обескуражило Кеншина, ибо проснувшись, он блаженно погладил лежащую на нем Макото по нежной спине и насладился мягкостью ее, ниспадающих вниз, длинных волос.
     Однако по мере того, как состояние полудремоты рассеивалось, он стал замечать все больше странностей. Начиная с того, что волосы Макото не настолько длинные, заканчивая тем, что ложился спать вовсе не с Макото.
     Едва эти мысли посетили его разум, как сладкое состояние дремоты отступило, а Кеншин удивленно раскрыл глаза и взглянул по сторонам. Слева он увидел сладко спящую Мэюми, а справа милое личико Айи.
     Решившись заглянуть под одеяло, он обнаружил маленькое, красноволосое чудо, окутавшее ножками его живот, и положившее голову ему на плечо. Несколько секунд он только и делал, что пораженно смотрел на Карин, находясь в замешательстве.
     В этот самый момент Карин будто бы почувствовала его взгляд и подняла голову, уставившись на него своими заспанными глазами. Ее лицо мгновенно озарила теплая улыбка, а маленькие ручки инстинктивно обхватили его крепкую шею.
     — Доброе утро, папочка… — Нежно промурлыкала она и потерлась лицом о его грудь.
     — Доброе утро, милая, — Инстинктивно ответил он, все еще находясь в замешательстве.
     Впервые за очень долгое время он не знал, как поступить. Карин казалось бы не обращала никакого внимания на то, что под одеялом он полностью обнажен и вела себя как обычно.
     Решение пришло мгновенно. Стоило Карин начать вытягивать ножки вдоль его тела в попытке потянуться, как Кеншин мгновенно вытащил ее из-под одеяла с помощью телекинеза.
     К этому моменту проснулись обе девушки и помогли немного отвлечь маленькую красноволосую бестию, пока Кеншин натягивал штаны. Вся странность этого утра, казалось бы, была совсем не замечена маленькой Карин, что не могло не радовать переживающего за ее психику Кеншина.
* * *
     Помимо весьма необычного пробуждения, утро 494-го дня принесло с собой неожиданного гостя. Едва ощутив его присутствие, Кеншин вновь отправил всех женщин и детей на «арену» и в одиночестве отправился на встречу.
     — Все еще опасаешься? — С легкой улыбкой сказал Хирузен, обнаружив под землей огромное множество опасных устройств, каждое из которых по силе равнялось бомбе хвостатого.
     — Конечно. Я ведь не идиот, — Ответил Кеншин и пригласил Хирузена внутрь одного из специально созданных для переговоров зданий.
     Следующий час выдался очень богатым на обсуждения. Сарутоби Хирузен все еще не мог поверить в то, что Кеншин пришел из другого мира, однако факты говорили именно об этом.
     Кеншин в свою очередь показал старому Хокаге множество технологичных устройств и изобретений. Одного лишь телевизора было достаточно, чтобы полностью обескуражить третьего Хокаге.
     Помимо информации о способе перемещения между мирами, Хирузена интересовала поистине невероятная способность Кеншина к рождению гениального потомства. Он был поистине ошеломлен тем фактом, что менее чем за два года сильнейшие из сыновей Кеншина подошли к уровню элитного джонина.
     Кеншин не спешил рассказывать ему все тонкости своей способности, однако грамотно изложил перспективы плотного сотрудничества, обозначив свою ценность для этого мира, дабы не давать сомнений старому идеалисту в правильности сделанного выбора.
     После обсуждения деталей основного плана, Хирузен достал испещренную узорами фуин и, сложив несколько ручных печатей, извлек несколько десятков написанных от руки свитков.
     — Твоя семья — единственное место, где остались взрослые представители клана Учиха, — Со вздохом сказал Сарутоби Хирузен, чувствуя огромную жалость ко всему клану, который ему не удалось уберечь.
     — Здесь собраны многолетние заметки членов клана Учиха, а так же размышления второго Хокаге относительно пробуждения непостижимого мангеке шарингана, — Добавил он, чувствуя необходимость передачи подобной информации в нужные руки.
     — Спасибо, старик… Это сэкономит мне месяцы исследований, — С благодарностью ответил Кеншин, чем изрядно удивил Хирузена, ибо в подобном вопросе времяисчисление измерялось в годах и десятилетиях, но никак не в месяцах.
     Помимо заметок о мангеке шарингане, среди всех свитков было множество техник, в том числе и техника открытия восьми врат с заметками Дая и Гая, что было по достоинству оценено ошеломленным Кеншином.
     Хирузен все же не решился выдать ему некоторые из техник и методик кланов Хьюга и Нара, ибо в будущем это могло аукнуться нежелательными последствиями, ставящими под вопрос лояльность обоих кланов, но даже этого было более чем достаточно, чтобы насытить тренировки сыновей Кеншина полезной нагрузкой.
     После окончательного согласования плана действий в грядущих событиях, третий Хокаге откланялся, оставив Кеншина в раздумьях. Хирузен вовсе не требовал помощи от Семьи Накаяма, однако Кеншин прекрасно понимал, насколько сильны Орочимару, Раса и ожидающий своего часа Данзо.
     Никто не знал, как себя поведет глава корня АНБУ, если Хирузен внезапно одержит победу и останется в живых. Кеншин в свою очередь был практически уверен в том, что затаившийся змей не преминет шансом избавиться от извечной и единственной преграды на пути к заветному титулу Хокаге.

Глава 249

     После ухода Хирузена, Кеншин принялся изучать ценнейшие заметки касающиеся мангеке шарингана и техники открытия восьми врат. Всего за час ему удалось значительно увеличить понимание этих аспектов и еще через час под 150-кратным фокусированием он смог перестроить свою теорию под новые знания.
     Информация оказалась на редкость полезной и закрыла множество пробелов в знаниях Кеншина о шарингане. Ранее он считал, что мангеке шаринган можно пробудить, лишь испытав мощнейший эмоциональный всплеск, однако наблюдения одного из самых лучших теоретиков шиноби в лице Сенджу Тобирамы говорили об обратном.
     Эмоциональный всплеск от смерти близкого человека действительно мог способствовать пробуждению мангеке шарингана, и чем ближе к сердцу человек воспринимал это потрясение, тем лучше был эффект. В глазах, словно повинуясь древнему зову, пробуждался совершенно новый тип чакры, преобразовывающий и без того неслабые глаза в безупречное оружие.
     Однако, за всю историю существования клана Учиха, было немало гениев, пробудивших мангеке шаринган без помощи психо-эмоционального расстройства, способствующего деградации личности.
     Именно из-за пагубной привычки пробуждать шаринган путем увечий для собственного разума клан Учиха заслужил дурную славу и отторжение у других кланов, которые старались не иметь с ними дел.
     Кеншин сразу же передал новый массив информации в головы Ичиро и Сорок Второго, наслаждаясь их успехами в двух совершенно разных, но одинаково сложных техниках. Благодаря обновленной информации он совершенно по-новому взглянул на шаринган Ичиро и, сопоставив его с шаринганами остальных сыновей, которые имели 3и томоэ, пришел к очень радостному выводу.
     Шаринганы его сыновей лишь на первый взгляд были идентичны, однако, привлеченная к анализу Хитоми, после краткого объяснения Кеншина о том, на что обратить внимание, подтвердила их разность.
     При детальнейшем рассмотрении с помощью новейшего оборудования Хитоми смогла заметить даже то, что не видел ее бьякуган, а именно — зарождение чрезвычайно маленьких каналов чакры и танкецу внутри глаза.
     Из-за того, что внутри этих каналов отсутствовала чакра, бьякуган не мог их идентифицировать, ибо их размер был в несколько раз меньше капилляров. Глаза Ичиро были гораздо более развитыми, чем у остальных. Количество уже сформированных каналов чакры было в десять раз больше, чем у Двенадцатого, и в тридцать раз больше, чем у Двадцать Четвертого.
     Кеншин все еще не до конца понимал, что это значит, но надеялся, что благодаря своим особенностям, полученным от «системы», его сыновья смогут преодолеть это «бутылочное горлышко» без особых проблем.
     Сорок Второй в свою очередь с особой радостью принял поправки к технике открытия восьми врат и заявил, что менее чем через месяц сможет открыть пятые врата, и пообещал компенсировать позор прошедшей битвы головой врага Семьи Накаяма в ранге элитного джонина.
     Кеншин не мог радоваться подобным успехам сына, которые поразили даже видавшего многое Хирузена. Открытие четырех врат менее чем за месяц с начала обучения считалось высочайшим показателем таланта и могло шокировать элиту этого мира.
     Поздним вечером, после изнурительной битвы на «арене», Кеншин все же вновь исполнил свой супружеский долг, оплодотворив заждавшихся Касуми и Нацуми, после чего блаженно провалился в глубокий сон, наслаждаясь ощущениями ласково прижимающихся обнаженных тел.
* * *
     Проснувшись утром 495-го дня, Кеншин вновь обнаружил под одеялом малышку Карин. Она все так же сладко спала, прижавшись к его груди и, казалось бы, полностью игнорировала отсутствие одежды на его теле.
     Ему не оставалось ничего другого, кроме как вновь аккуратно вытащить малышку из-под одеяла и спешно надеть штаны. Лишь после этого он провел воспитательную беседу о недопустимости вторжения в его спальню.
     Карин сделала вид, что поняла, но по ее выражению лица Кеншин отчетливо видел обратное, ибо буквально минуту спустя она предприняла попытку войти в ванную комнату, когда Кеншин принимал душ.
     Он предусмотрительно закрыл дверь на ключ, и юной лисице не оставалось ничего другого, как переключиться на другой объект интереса. В итоге следующие полчаса выдались для Рыжей настоящим испытанием.
     Помимо весьма необычного утра, этот день принес весьма необычную новость. К сидящему за своим рабочим столом Кеншину внезапно примчалась ошеломленная Макото и заявила:
     — Наш малыш… Т-ты должен на это взглянуть! — С трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями, сказала Макото, заставив Кеншина вмиг стать серьезным.
     Он сразу же направился за обеспокоенной девушкой, попутно выслушивая неразборчивые объяснения, но так ничего и не понял. Однако, стоило ему войти в комнату отдыха, как все встало на свои места.
     — Ха-ха-ха! — Громко рассмеялся он, увидев болтающегося под потолком сына.
     — Почему ты смеешься?! Наш малыш попал в беду, а тебе смешно?! — На грани истерики заявила обеспокоенная Макото.
     — Тшш… С ним все в порядке, — С улыбкой сказал Кеншин и заключил девушку в свои объятия, вместе с этим притянув непослушного, выглядящего на семь лет, сына.
     Все оказалось до неприличия просто. Стоило ему бегло взглянуть на «статус» своего сына, как все сразу прояснилось.
     Имя: Пятьдесят Седьмой
     Возраст: 7 лет
     Уровень таланта: 38
     Власть над гравитацией Ур 1
* * *
     Следующий час Кеншин только и делал, что проверял необычную способность своего сына, и чем больше он узнавал, тем сильнее восхищался настолько великолепному умению.
     Несмотря на свой возраст, Пятьдесят Седьмой без особого труда мог изолировать себя от гравитационного поля планеты и достать игрушку с верхней полки. Ко всему прочему, он не видел в этом ничего странного, и лишь после того, как мать и отец обратили на это пристальное внимание, понял что является особенным.
     Радости юного мальчика не было предела, и он с особым энтузиазмом подошел ко всем просьбам отца. Он все еще обладал некоторым абстрактным мышлением, из-за чего Кеншину было весьма сложно доносить до него идеи использования способности, однако при помощи проб и ошибок, мальчик все же смог изолировать свою любимую игрушку от гравитационного поля земли.
     Кеншину было безумно любопытно, как долго игрушка сможет оставаться в подвешенном состоянии и тратится ли на это особая энергия внутри Пятьдесят Седьмого. У обладающего схожей концептуальной способностью — Ичиро, Кеншин за долгое время так и не обнаружил никакой энергии, кроме чакры, однако, судя по всему, она была, ибо манипуляции пространством рано или поздно его выматывали.
     Пятьдесят Седьмой же, подвесив в воздух десять игрушек, даже через час сохранял привычный уровень бодрости, будто подобные манипуляции с гравитацией были для него совершенно незначительны.
     Тесты и исследования не могли продолжаться вечно и спустя полтора часа Пятьдесят Седьмой был отправлен на дневной сон, а Кеншин вернулся к так нелюбимой бумажной работе. Игрушки тем временем продолжали висеть в воздухе, подстегивая внимание любопытных членов Семьи Накаяма.

Глава 250

     Весь оставшийся день Кеншин занимался урегулированием вопросов стремительной индустриализации. И на повестке стояла тема пропитания. Он без труда мог создать достаточно еды для прокорма своего поселения, однако ситуация с продовольствием во всей стране огня требовала вмешательства.
     Сельское хозяйство и животноводство этого мира были в зачаточном состоянии. Из-за примитивных технологий посева крестьяне были ограничены в жизненном пространстве, ибо были вынуждены жить преимущественно у рек. Территория под посевы была ограничена, а урожай скуден, что создавало естественное препятствии для демографического роста.
     С животноводством дела обстояли несколько лучше, ибо огромные просторы страны огня буквально изобиловали высококачественной кормовой базой для скота. Однако все виды домашних животных, к которым Кеншин привык в своем мире, были гораздо меньшего размера, из-за недостаточно хорошей селекции и отсутствия генной инженерии.
     Именно поэтому он отдал распоряжение о поиске подходящих кандидатов, способных поднять с нуля животноводческую и сельскохозяйственную промышленности. А сам с головой погрузился в изучение огромных объемов информации по двум монументальным темам.
* * *
     Следующие несколько недель вернули Семье Накаяма атмосферу рутины и умиротворения. Кеншин все еще ожидал месть со стороны Дайме, однако никакой реакции не последовало. Не было даже запрета на торговые отношения, однако клан Накагава и род Абэ всей душой возненавидели Семью Накаяма, и изо всех сил ставили палки в колеса.
     Однако после нескольких случаев вероломной конфискации всего товара, Кеншин отменил все поставки в нестабильные регионы, обострив конфликты между кланом Накагава, родом Абэ и аристократами, недовольными прекращением поставок предметов роскоши.
     Кеншин не сильно беспокоился о том, что половина северного региона страны огня внезапно стала недоступна, ибо нарастание внутриаристократических конфликтов было ему только на руку.
     Кроме того, помимо северного региона, существовало множество направлений развития, и некоторые из Кадзоку соседних стран заявили о желании сотрудничества. Сарафанное радио было настолько сильно, что славные вести о Семье Накаяма распространялись словно пожар.
     Даже упрямый Кадзоку Ватанабэ лично приехал на встречу с Кеншином и вел себя очень учтиво. После продолжительного разговора он согласился на предложение о сотрудничестве, а так же официально продал всю землю, на которой базировалась Семья Накаяма.
     Кеншин прекрасно понимал, на что способна репутация сильной, влиятельной и чрезвычайно перспективной организации. Он не видел никаких причин, почему бы не пользоваться своим статусом и не давить на тех, кто при других обстоятельствах растоптал бы его в лепешку.
     За прошедшие две недели Семья Накаяма добилась весомых успехов по всем фронтам. Зарождение сельскохозяйственной и животноводческой промышленности не стало для Кеншина чем-то особенно сложным из-за большого опыта в обучении персонала.
     Однако такое количество проектов требовало невероятно огромных вложений. Один лишь перегон 200 тысяч единиц скота вышел в весьма ощутимую копеечку. Но все это было необходимо для создания высокоразвитых технологий животноводства, для последующего поднятия демографии всей страны огня.
     Карман Кеншина спасал лишь невероятный по своим масштабам экспорт всего и вся. Львиную долю доходности обеспечивали контракты на переоборудование старых производств. Экспорт и продажа предметов роскоши, в свою очередь, составляла более чем 25 % от общего дохода Семьи Накаяма.
     Единственное, что останавливало бурный рост промышленности — это все еще существующая опасность со стороны сильных мира сего. Он не мог внезапно открыть миру двигатель внутреннего сгорания, электричество, радио и телевизоры, даже если это принесло бы ему огромную прибыль, множество контрактов и всемирную славу.
* * *
     Помимо успехов на экономическом и геополитическом поприще, Семья Накаяма набирала все большую личную силу. Формации на всей территории стали разнообразнее и мощнее, а тренировки на «Арене Патриарха» принесли множество результатов.
     Прежде всего, за две недели Семья Накаяма пополнилась тремя новыми джонинами. Третий, будучи сыном Нацуми, изрядно удивил Кеншина своей целеустремленностью и был награжден повышением таланта с помощью способности «Дар Отца», обновив свой показатель таланта с 21 до 29 единиц. Этого все еще было мало, чтобы достичь ранга элитного джонина, однако Кеншин не собирался отказываться от менее талантливых сыновей и планировал помогать им по мере возможностей.
     Двенадцатый, занявший позицию капитана команды номер три после смерти Восьмого, получил второе из четырех накопленных повышений с помощью способности «Дар Отца», и показатель его таланта скакнул с 20 до 27.
     Двадцать Первый в свою очередь, будучи сыном Касуми, приятно удивил Кеншина. Он не только обладал совершенно невероятной способностью к невидимости, но и, как показала практика, был весьма трудолюбив, успев войти в пятерку первых джонинов Семьи Накаяма.
     Его брат и вечный соперник, Двадцатый, все еще не мог преодолеть «бутылочное горлышко» и стать полноценным джонином, оставаясь лишь в ранге пикового чунина. Его контроль над райтоном прогрессировал слишком медленно, не позволяя ему обрести внутреннее просветление и сделать шаг в совершенно новый ранг, который обещал подарить ему еще более грозную боевую мощь.
     За прошедшие две недели женщины подарили Кеншину семь сыновей и один уровень. Свободное очко навыков он вложил в способность «Создание Формаций», подняв ее до девятого уровня.
     Новообретенные знания в области искусства формаций открыли ему более широкие просторы для экспериментов и позволили разработать устойчивую теорию более плотного взаимодействия симбиоза из двух типов энергии.
* * *
     Проснувшись утром 509-го дня в объятиях, повадившейся спать с отцом, Карин, Кеншин был в прекрасном расположении духа. После утреннего душа и разминочного спарринга на арен, он собирался присоединиться к любимым женщинам за завтраком, как внезапно почувствовал вторжение незваного гостя.
     — Вот кого я меньше всего ожидал увидеть у себя в гостях, так это вас, Мэнэбу-сан, — Уважительно сказал Кеншин, встретив пожилого провидца на подходах к поселению Накаяма.
     — Да уж… Наша прошлая встреча закончилась весьма плачевно… Надеюсь, время разговоров еще не истекло? — Со вздохом ответил Мацубара Мэнэбу.
     — Все зависит от того, о чем вы хотите поговорить, — Сказал Кеншин и добавил, — Раз уж вы пришли с благими намерениями, позвольте принять вас как уважаемого гостя из столицы?
     Услышав дружелюбие со стороны Кеншина, лицо старого провидца непроизвольно озарилось удовлетворительной улыбкой. Он молча кивнул и отправился вслед за Кеншином в богато украшенный двухэтажный дом.
     Будучи весьма аскетичным человеком, Мацубара Мэнэбу все еще не мог не восхититься интерьером и архитектурным стилем весьма необычного здания. Все вокруг выглядело настолько необычно, что даже, привыкший ко всему необычному, старый провидец чувствовал загадочность этого места.
     Кеншин, в свою очередь, совершенно не беспокоился о том, что увиденное может повлечь весьма четкие выводы и опасения со стороны Дайме. Напротив, он целенаправленно подогревал интерес старого провидца, чтобы намекнуть монарху о бесперспективности этой вражды.
     После того, как Кеншин лично провел чайную церемонию, и со всем уважением подал чашечку чая почетному гостю, морщины на лице Мэнэбу немного разгладились. Он был рад такому радушию и в очередной раз убедился, что всю жизнь ведущие его нити судьбы никогда не ошибаются.

Глава 251

     — Позволь задать тебе один вопрос. Почему ты позволил мне уйти? — Сделав глоток высококлассного чая, спросил Мацубара Мэнэбу.
     — Потому что не считаю вас врагом. К тому же, в ином случае, вражда стала бы непримиримой, — Спокойным тоном ответил Кеншин, глядя в необычайно ясные глаза пожилого мужчины.
     На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Несмотря на благожелательное отношение к Кеншину, Мэнэбу все еще был эксцентричным и просто наблюдал, подмечая все странности, которые окружают этого загадочного юношу.
     — Я совсем не вижу линию твоей судьбы. Это очень странно… — Задумчиво пробормотал старый провидец, глядя будто бы сквозь собеседника.
     — Это плохо? — С интересом спросил Кеншин, стараясь узнать немного мудрости из уст настолько прославленного человека, чьи познания в области предвидения уступают лишь нескольким существам этого мира.
     — Не знаю… Я впервые сталкиваюсь с чем-то подобным. Даже будучи молодым и неопытным, я прекрасно видел невероятные нити судьбы вокруг Сенджу Хаширамы, но теперь, прожив долгую жизнь и набравшись опыта, при взгляде на тебя я не вижу ничего, — Покачав головой, ответил Мэнэбу.
     «Возможно это из-за наличия системы? Или моя судьба все еще не определена?» — Подумал Кеншин, внешне сохраняя полное безразличие к услышанному.
     — Я убежден, что ты один из самых важных людей своего поколения. Именно поэтому, вам с Масахидэ нужно помириться, — Серьезным тоном добавил провидец.
     — Помириться? Возможно вы, Мэнэбу-сан, и хороший провидец, но никудышный политик, — Со смехом ответил Кеншин и добавил, — Чтобы «помириться» с Миямото Масахидэ, нужно быть, как минимум, равным ему. Даже при желании, он не может проглотить пощечину со стороны «жалких безродных наемников».
     — Он думает точно так же. А род Абэ и клан Накагава наперебой вопят о незамедлительной кровавой мести. Поэтому нам необходимо найти способ мирного урегулирования этого бессмысленного конфликта, — Хмуро заявил Мэнэбу.
     — Род Абэ и клан Накагава? Так пускай приходят. Или подождут, когда я сам к ним приду, — Властно ответил Кеншин, чувствуя небольшое раздражение от их упоминания.
     — А какой реакции ты ожидал после убийства Кейташи и Такеши? — Возмущенно заявил провидец.
     — Именно потому, что мне ясна причина их недовольства, я все еще настроен на мир. Иначе их родовые кварталы ждал маленький, но очень удаленький сюрприз, — Сказал Кеншин, чувствуя огромное желание стереть их с лица земли.
     Он все еще не мог смириться с утратой ценных грузов и потерей более десяти человек, от грамотно спланированного рейдерского захвата, устроенного родом Абэ и кланом Накагава, при молчаливом согласии Дайме.
     — Ты еще вспыльчивее малыша Масахидэ… Потеря нескольких десятков миллионов рё все еще гораздо ниже потери высокопоставленных членов клана… — Со вздохом сказал Мэнэбу, будучи в курсе всего происходящего.
     — По всем законам чести, я был в полном праве убить нацелившегося забрать мою жизнь Такеши. А кусок дерьма из рода Абэ не стоит и волоса с головы невинно убиенных людей, — Начиная закипать все сильнее, ответил Кеншин.
     Продолжение переговоров вышло на редкость бесполезным. Мацубара Мэнэбу все больше и больше разочаровывал Кеншина, оказавшись типичным представителем аристократии этого мира, искренне не понимающим смысл переживаний Кеншина из-за десяти наемных работников.
     Кеншин в свою очередь полностью забраковал все условия компенсации, которые включали визит в столицу и публичные извинения перед родами Абэ и Накагава. А так же раскрытие секретных техник фуиндзюцу, в том числе и той, которая забрала жизнь Такеши.
     Мэнэбу уговаривал его сделать первый шаг и предложить хоть что-то, дабы Дайме сохранил лицо, и Кеншин вполне был готов предложить кое-что важное. Однако старый провидец заранее забраковал «дружбу с Семьей Накаяма», как нечто, способное лишь насмешить весь высший свет.
     Так ни о чем и не договорившись, Мацубара Мэнэбу покинул территорию Семьи Накаяма, не забыв между делом расспросить о столь невероятных изобретениях, на что получил лишь дежурные фразы об «утерянных знаниях», на что ни капли не купился.
* * *
     После ухода старого провидца, Кеншин всерьез задумался о взаимоотношениях со столицей. С одной стороны ему хотелось, чтобы Масахидэ оценил все перспективы и добровольно пошел на сотрудничество. С другой — он едва ли не мечтал о том, чтобы род Абэ и клан Накагава вторглись в его владения.
     За прошедшие месяцы его амбиции стали лишь крепче, и его совершенно не смущали мысли о том, чтобы «позволить» нынешнему Дайме остаться в должности губернатора в случае урегулирования конфликта.
     Он был полностью уверен в том, что менее чем через год Семья Накаяма будет обладать мощью сопоставимой с несколькими шиноби уровня каге, а еще через несколько лет даже несколько великих деревень не будут помехой на пути к объединению мира.
     Прошедшие две недели оказались невероятно плодотворными и подняли боевую мощь Семьи Накаяма на новый уровень. Большинство сыновей получили ценнейший опыт пребывания на грани жизни и смерти, закалившись в боях и отточив свое мастерство.
     Благодаря информации полученной от Хирузена и собственным наработкам, Кеншин выработал устойчивую методику совершенствования шарингана. По крайней мере так говорили множественные наблюдения за прогрессом развития этих загадочных глаз.
     Каждый выматывающий и смертельно опасный бой приносил свои плоды и становился наковальней, на которой через множественные удары ковалось мощнейшее оружие. Ичиро совершенно загадочным образом прогрессировал быстрее всех. Его глаза с каждым днем покрывались все более густой вереницей из микроскопических каналов чакры, и Кеншин с нетерпением ждал завершение этой волнующей метаморфозы.
     Вернувшись в дом, он решил немного отдохнуть и присоединился к Макото и Карин, увлеченно играющим в «Mortal Combat» на игровой приставке. Будучи беременной и не предрасположенной к подобного рода играм, Макото с радостью уступила Кеншину место и, обняв его сзади, принялась призывать к жесточайшей расправе над зазнавшейся Карин.
     Помимо того, что он находился буквально в шаге от очередного уровня, который обещал поднять «Создание Формаций» на десятый уровень, Кеншин чувствовал, что находится на грани пробуждения третьего потока сознания и с нетерпением ждал новых возможностей, которые повысят боевую мощь и позволят защитить тех, кого он любит всей душой.

Глава 252

     Утро 511-го дня выдалось весьма напряженным, и впервые за очень долгое время Кеншин чувствовал нервное напряжение. Погладив сладко спящую Карин по пышным красным волосам, он неспешно поднялся с кровати и приступил к утреннему моциону.
     Приняв душ и приведя мысли в порядок, он направился в столовую, где сидели не менее напряженные женщины, недовольные тем, что их муж вновь вынужден подвергать себя огромной опасности.
     После весьма молчаливого приема пищи, Кеншин принялся неспешно собираться в путь, в очередной раз проверив каждый узел формации в экзокостюме, а так же особо тщательно осмотрев исправность своего самого мощного козыря на случай непредвиденных обстоятельств.
     — Разве нельзя сделать как раньше, и принять их посланника у себя? — Обеспокоенно спросила Касуми, обняв любимого мужа сзади.
     — Мы ведь уже это обсуждали… Хирузен четко дал понять, что иного варианта нет. Мне необходимо лично предстать перед советом и убедить их в своей лояльности… — Со вздохом ответил Кеншин, поглаживая ее нежную руку.
     Касуми все еще чувствовала недовольство, однако не стала спорить с решением мужа. Она лишь надеялась, что его визит в Коноху пройдет без нежелательных происшествий. Ей безумно хотелось составить мужу компанию и вновь посетить родные места, однако она прекрасно понимала, что еще слишком рано.
     Кеншин в свою очередь чувствовал желание своих женщин посетить главную деревню страны огня и пообещал, что менее чем через год ворота Конохи будут открыты для каждого члена Семьи Накаяма.
     Попрощавшись с членами семьи и раздав важные указания на случай непредвиденных ситуаций, Кеншин отправился в путь. Телохранителями отца выступили Ичиро и Сорок Второй, как самые сильные представители Семьи Накаяма, способные вдвоем дать бой даже такому легендарному шиноби, как Хатаке Какаши.
* * *
     Путь до Конохи занял не более полутора часов, и когда до ворот оставалось несколько километров, Кеншин приказал сыновьям снизить скорость, дабы не нервировать местную службу охраны, которая благодаря множеству невероятных фуиндзюцу могла развязать небывалую боевую мощь.
     Стоило Кеншину представиться и озвучить цель своего прибытия, как в ту же секунду взгляды проверяющих стали гораздо теплее. Они сразу же уведомили вышестоящее начальство, и спустя минуту Кеншин пожимал крепкую руку старого знакомого.
     — Здравствуйте, Накаяма-сан. Честно признать, не думал, что за столь короткое время вы вспыхните словно звезда, — С улыбкой сказал Абураме Тадао, тактично игнорируя факт изрядного «омоложения» Кеншина, который более не использовал маскировку.
     — Что вы, Тадао-сан. Какая звезда… Я просто делаю то, что должен, а все, что про меня говорят — это лишь слухи, — С легкой улыбкой отшутился Кеншин.
     — Несмотря на огромную власть, вы все так же скромны, как и в день нашего знакомства, — С ноткой похвалы и восхищения сказал Тадао.
     — Власть не меняет человека. Она лишь позволяет ему раскрыться, — Ответил Кеншин, заставив собеседника глубоко задуматься.
* * *
     По причине того, что встреча с высшим советом была назначена на вечернее время, Кеншин был вынужден ненадолго побыть «уважаемым гостем Конохи». Это его ничуть не беспокоило, а скорее наоборот, позволяло посетить многие достопримечательности.
     Абураме Тадао, как профессионал своего дела, вызвался быть гидом и подходил ко всему очень ответственно. Он планировал показать множество знаменитых мест и сводить его в дорогой ресторан, однако, к его удивлению, Кеншина это не интересовало.
     Вместо элитного ресторана Кеншин попросил сопроводить его в «Ичираку рамен», на что получил лишь недоумевающий взгляд. После некоторых расспросов местных жителей, Тадао все же удалось узнать о весьма захудалой лавке, в которой питаются жители с достатком сильно ниже среднего.
     — Накаяма-сан, почему вы решили пообедать именно тут? — Удивленно спросил Тадао, увидев совершенно неказистую «уличную кухню» с небольшим навесом, закрывающим клиентов от солнечных лучей.
     — Я слышал об этом месте от одного знакомого и всегда хотел попробовать местный рамен, — Ответил Кеншин, приоткрыв тканевую завесу, служащую в качестве «двери» в закусочную.
     — З-здравствуйте, уважаемые господа…. Чем я могу быть вам полезна? — Очень вежливо, с нотками страха спросила молодая девушка в белом фартуке.
     — Здравствуйте. Мы бы хотели заказать четыре порции рамена, — Уважительно сказал Кеншин, окинув взглядом это необычное место.
     — Х-хорошо… — Удивленно ответила она и скрылась за еще одной ширмой.
     — Вы уверены, что мы пришли именно туда, куда вы хотели? — Спросил Абураме Тадао, оглядев помещение. И хотя внешне все выглядело весьма чистым, всюду виднелись множественные потертости и общая ветхость сооружения. Даже табуретка, на которой он сидел имела множественные сколы и была очень неудобной.
     — Да, это именно оно, — С легкой улыбкой ответил Кеншин, чувствуя огромное удовлетворение от эмоций, навеваемых этим местом.
     Спустя несколько минут девушка расторопно принесла четыре порции рамена и услужливо встала неподалеку от стойки, демонстрируя готовность обслужить гостей по первому зову. И все же она не могла сдержаться от того, чтобы изредка не поднимать взгляд на красивое лицо юноши.
     Кеншин тем временем приступил к дегустации рамена, и один лишь запах говорил о том, что заведение заслуживает гораздо большей популярности. Едва кусочек лапши оказался у него во рту, как все сомнения по поводу плохого вкуса Наруто полностью улетучились.
     Даже весьма скептически настроенный Тадао не мог не раскрыть глаза от удивления, после дегустации великолепного рамена. Он перевел взгляд на Кеншина и в очередной раз изумился его проницательности.
     Благодаря тому, что все сохраняли молчание во время еды, было просто невозможно не услышать пару голосов с дальнего конца улицы, один из которых едва не заставил Тадао и Кеншина выплюнуть часть рамена обратно в тарелку.
     — За такое, старик, ты просто обязан угостить меня двумя… Нет, четырьмя порциями рамена! Иначе все узнают, что ты делаешь возле женских раздевалок! — Громко заявил один из них, совершенно не сдерживая свой юный ломающийся голос.
     — Хорошо-хорошо, только не кричи! Тебя ведь могут услышать, и тогда милые девы подумают, что я какой-то негодяй… — С легким смехом сказал второй и приоткрыл тканевую ширму.

Глава 253

     — Ого, Тадао, и ты здесь! — Похлопав его по плечу, сказал пожилой мужчина с копной абсолютно белых жестких волос.
     — Д-Д… — Едва начал Тадао, но был грубо прерван очередным похлопыванием по плечу и острым взглядом со стороны жабьего отшельника.
     — Да-да, я тоже рад тебя видеть, — Резко сказал Джирайя и перевел взгляд на Кеншина.
     — Сестрица Аяме, четыре порции рамена за счет этого старика! — Завопил желтоволосый мальчишка, абсолютно не замечая ничего, кроме стоящих на столе тарелок с ароматным раменом.
     — Значит это ты Накаяма Кеншин? — Спросил Джирайя, садясь аккурат рядом с ним и глядя ему в глаза.
     Ошеломленному Кеншину не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. Джирайя продолжал сверлить его взглядом и спустя несколько секунд огорченно вздохнул.
     — Почему небеса так слепы и благоволят лишь подлецам и проходимцам… — Глядя в потолок сказал Джирайя, а затем перевел взгляд на Кеншина и добавил, — Ты самый счастливый человек в мире, поэтому сегодня платишь ты! — Со смехом заявил он и похлопал его по плечу.
     Тадао, Кеншин и двое его сыновей чувствовали чудовищное напряжение от нахождения рядом с настолько эксцентричным человеком, однако последнее утверждение заставило их расслабленно выдохнуть.
     — Конечно, я с радостью угощу новых друзей из Конохи, — С улыбкой ответил Кеншин, стараясь не провоцировать настолько эксцентричного человека.
     — Ого, значит я могу заказать больше рамена? — Невозмутимо спросил Наруто, на что Кеншин лишь со смехом кивнул.
     Джирайя, в свою очередь, заказал себе бутылку саке и принялся пить алкоголь в самый разгар дня, заставив Аяме брезгливо поморщиться. Она, как и многие другие, была совершенно не в курсе личности этого старика и относилась к нему, как к очередному пьянице и развратнику.
     Кеншина же не интересовало ничего, кроме сидящего рядом Наруто. Он долго думал, стоит ли так рисковать, но все же не смог сдержать своего любопытства и посмотрел его «статус».
     Имя: Узумаки Наруто
     Возраст: 11 лет
     Уровень таланта: 25 (73)
     Качество чакры: 4
     Количество чакры: 36400
     Контроль чакры: 37%
     Стоило ему взглянуть на «статус» Наруто, как перед глазами появилась информация об еще одном, гораздо более могущественном существе.
     Имя: Курама
     Возраст: 965 лет
     Уровень таланта:???
     Качество чакры: 14
     Количество чакры: 650000
     Контроль чакры: 87%
     «Скажи этому идиоту — если не перестанет пялиться и мешать мне спать — я вырву его сердце и сожру его душу!» — В раздражении фыркнул, лежащий головой на своих лапах огромный девятихвостый лис.
     «Заткнись, лис! Не отвлекай меня от еды, иначе я изобью тебя до полусмерти!» — Недовольно крикнул Наруто, который больше всего на свете ненавидел, когда ему мешали есть любимый рамен.
     Услышав его слова, Курама лишь недовольно поморщился и отвернув морду, продолжил свой блаженный сон, не желая вступать в споры с ребенком.
* * *
     Тем временем Кеншин даже не подозревал о диалоге развернувшимся в шаге от него и пораженно оценивал полученную информацию. Он был буквально шокирован запредельным количеством чакры девятихвостого и его невероятными показателями «качества» этой самой чакры.
     Он давно изучил значения этих показателей и знал, что каждый последующий уровень «Качества Чакры» увеличивает энергетическую ценность одной единицы чакры едва ли не в 5-10 раз от предыдущего значения.
     Размышляя о таких объемах чакры, Кеншин не мог не поежиться, представляя разрушительный потенциал настолько могучего зверя, и не мог не поразиться мощью великих шиноби прошлого, которые раз за разом побеждали настолько сильного зверя.
     К его удивлению спонтанная встреча и последующий обед с одними из самых значимых людей своего поколения прошли весьма непринужденно. Наруто был слишком мал и не интересовался ничем, кроме еды, а Джирайя из-за своей эксцентричности был сам себе на уме и лишь молча пил, изредка поглядывая на сидящего слева Наруто и сидящего справа Кеншина.
     — В-ваш счет, господин… — С покрасневшим лицом сказала Аяме, протянув небольшую дощечку с надписью, а затем добавила, — Для новых клиентов у нас предусмотрена скидка в пятнадцать процентов.
     — Тск, тск, тск… Почему небеса настолько слепы и назначили своим любимчиком такого негодяя, как ты, когда есть такой великий герой, как я?! — Недовольно заявил Джирайя, заметив реакцию молодой девушки на Кеншина.
     — Пойдем, Наруто, я больше не выдержу и минуты рядом с ним, — Заявил он и едва ли не силой утащил парнишку с собой.
     Кеншин совершенно не понимал, как реагировать на подобное, и решил просто промолчать и поскорее попрощаться с человеком, чью небывалую мощь не раз видел на арене.
     — Аяме-сан, у вас очень хорошая закусочная… Как вы смотрите на то, чтобы «Ичираку-рамен» стал полноценным рестораном? — С улыбкой спросил Кеншин и положил на стол купюру номиналом в пять тысяч рё, а затем добавил, — Сдачи не надо. Ваш великолепный рамен стоит этих денег.
     Услышав его вопрос и приняв пятитысячную купюру, Аяме на несколько секунд впала в ступор. Она не могла поверить в то, что кто-то предложил сделать «Ичираку-рамен» полноценным рестораном, и настолько щедрые «чаевые» были ярким показателем богатства этого господина, ибо такую сумму заведение зарабатывало более чем за неделю.
     — Я… П-простите, я не могу принимать такие решения. В-вам нужно поговорить с моим отцом… — Заикаясь сказала юная девушка, не решаясь смотреть ему в глаза.
     — Хорошо. Передайте отцу, что я зайду завтра, — Ответил Кеншин, улыбнувшись ей теплой улыбкой, а затем перевел свой взгляд на молчащего спутника и сказал, — Тадао-сан, нам пора. В Конохе еще столько мест, которые ждут нашего визита…
* * *
     Кеншин получил огромное удовольствие от посещения различных памятных мест и полностью выполнил годовой туристический план. Реальная Коноха сильно отличалась от того, что он видел на экране, однако множество знаковых мест оставались неизменными.
     Единственное место, куда ему так и не удалось подойти ближе нескольких километров — это величественная гора с высеченными лицами всех Хокаге. Тадао в свою очередь сильно извинялся, однако не имел право нарушать установленные правила, ибо ценность этой горы не поддавалась исчислению.

Глава 254

     Заседание совета Конохи было назначено на шесть вечера, и у Кеншина оставался лишь час, чтобы привести себя в порядок после целого дня хождения по весьма пыльным улицам великой деревни.
     Благодаря крохотным деталям, включающим весьма уважительное отношение и великолепный дом, выделенный в его личное пользование, Кеншин был уверен, что это дело рук Хирузена, который пытался ему помочь.
     Приняв холодный душ и немного отдохнув, он в сопровождении все того же Тадао выдвинулся к зданию высшего совета, благо оно располагалось всего в нескольких сотнях метров.
     После небольшой проверки и идентификации Кеншина сопроводили в весьма уютный зал ожидания. За прошедшие часы он практически полностью унял свое нервозное состояние, однако оно постепенно возвращалось обратно, ибо он знал, что в случае недопонимания выбраться живым из Конохи будет практически невозможно.
     Спустя несколько минут напряженного ожидания его все же пригласили внутрь, и он предстал перед лицом самых могущественных людей Конохи. Несмотря на внутреннее напряжение, он вел себя предельно расслабленно и в то же время вежливо, глядя в глаза этим старым волкам.
     Помимо сидящих на самых важных местах Хирузена и Данзо, он узнал лишь двоих глубоких стариков, являющихся друзьями их юности. Хомура имел очень нездоровый вид и пигментные пятна по всему лицу. Кохару в свою очередь выглядела гораздо более живо и, несмотря на преклонный возраст, всеми силами старалась сохранить молодость.
     Ко всему прочему, Кохару была одной из не многих, чей взгляд был наполнен благожелательностью по отношению к Кеншину, от чего он мысленно поежился, впервые пожалев о том, что владеет «Обаянием Патриарха».
     Помимо шестерых членов высшего совета Конохи, в зале присутствовало еще двое людей. В одном из них он узнал нынешнего главу клана Абураме, а вторым был Нара Шикаку.
     Он никак не ожидал увидеть главу клана Нара на заседании совета по одному из не самых важных дел, однако старался не выдавать своих эмоций, сохраняя хладнокровие, и надеялся, что его присутствие в этом зале никак не связано с личной заинтересованностью.
     Время его знакомства с окружением и размышлений едва ли заняло секунду, и Кеншин проследовал к центру зала. В его поведении не было ни капли подобострастия и раболепия, но в то же время не было и высокомерия. Его походка была уверенной, а взгляд острым и волевым.
     — Приветствую уважаемых господ Конохи. Мое имя Накаяма Кеншин, — Представился он и занял свою позицию у небольшой трибуны.
     — Такой молодой… — Удивленно пробормотала Кохару, и несколько членов совета тихо зашептались.
     Его приветствие осталось незамеченным никем, кроме Хирузена, Шикаку и Кохару, которые кивнули ему в ответ. Остальные же не считали нужным отвечать незнакомому безродному человеку, не являющемуся даже жителем Конохи.
     — Приятно осознавать, что среди молодого поколения есть настолько разносторонний человек. Мы, старики, наслышаны о твоих достижениях и давно хотели познакомиться с создателем вещей, которые прочно вошли в жизнь многих людей, — С легкой улыбкой сказал Хирузен, задавая тон всему процессу. Он в очередной раз обозначил свое отношение к Кеншину и показывал пример остальным.
     — Спасибо, Хокаге-сама, вы меня перехваливаете… Создание вещей по утерянным знаниям лишь мое безобидное увлечение, — Весьма скромно ответил Кеншин и поклонился, как того требовали правила этикета.
     — Убийство Накагава Такеши тоже часть твоих «безобидных увлечений»? — Саркастически спросил Данзо, буквально сверля его своим единственным глазом.
     На секунду во всем зале повисла гробовая тишина и даже Хирузен не спешил осаждать старого друга, придерживаясь легенды о безразличии к этому делу.
     — Это стечение прискорбных обстоятельств… Накагава Такеши не желал ничего слышать, и нам не оставалось ничего другого, кроме, как защищаться… — С полным сожаления голосом ответил Кеншин, изрядно удивив присутствующих, ибо даже интриганы с многолетним стажем не чувствовали фальши в его словах.
     — Оставим моральный вопрос этого дела. Как тебе удалось убить элитного джонина? — Спросил Данзо. Его совершенно не интересовала смерть Такеши, однако, будучи самопровозглашенным патриотом Конохи, он обладал маниакальным чутьем на разного рода угрозы, к коим не переставал относить и Кеншина.
     — Все дело в одном артефакте. Это наследие древних времен, по чистой случайности попавшее в руки моему отцу, — Ответил Кеншин, не переставая по минимуму воздействовать на эмоции присутствующих, выискивая слабые места, и очень аккуратно улучшая их отношение к себе.
     — Артефакт? — Нахмурившись, спросил Данзо. Он перебрал в голове все известные артефакты древности, способные уничтожить элитного джонина, но не вспомнил ничего похожего на эффект мощнейшей техники катона.
     — Этот артефакт требует невероятного мастерства в фуиндзюцу и очень большую цену за использование. К сожалению, большего я сказать не могу… — Извиняющимся тоном ответил Кеншин, что ни у кого не вызвало удивления.
     Сидящие немного в сторонке от членов совета, лидеры кланов Абураме и Нара были изрядно удивлены бестактности Данзо и терпеливости Кеншина, ибо попытка выведать главные секреты клана была одним из самых больших табу мира шиноби.
     Все остальные тоже понимали, что Данзо ведет себя слишком властно, поэтому поспешно взяли все в свои руки и сменили направление вопросов. Кеншин же, в свою очередь, лишь облегченно вздохнул.
     Лишь один вопрос про загадочного мастера фуиндзюцу заставил его немного напрячься. Он решил придерживаться легенды о том, что все это дело рук его легендарного отца, который вот уже несколько недель находится в отъезде, на что получил весьма ясный намек о том, что высший совет Конохи рассчитывает с ним встретиться при первой возможности.
     И хотя последующие вопросы были очень утомительными, но все же гораздо более тактичными, и оставляли Кеншину пространство для маневра. Он без преуменьшения раскрыл свои бизнес планы и поделился информацией о новых приборах.
     Однако, к его огромному удивлению, члены совета реагировали на это без особого интереса. Даже рассказ о механизме, способном за день перевезти сотни тонн груза через целый регион страны огня, был воспринят лишь с поверхностным интересом. Казалось бы, никто из них совершенно не понимал значимости настолько огромных изменений.
     Кеншин подозревал, что все дело в их старости, закостенелости мышления и огромном, непомерном даже по меркам кланов, кумовстве. Все члены высшего совета так или иначе относились к друзьям молодости Данзо или Хирузена и, получив свои места несколько десятков лет назад, знали что покинут их только после смерти.
     Все административные и экономические вопросы решались отдельным комитетом, имеющим относительную свободу, а высший совет обсуждал лишь вопросы большой политики.

Глава 255

     Из всех присутствующих членов совета, лишь Утатане Кохару проявляла неподдельный интерес к словам Кеншина и изредка задавала вопросы. Самой интересующей ее темой было все, что связано с поддержанием красоты. Стоило Кеншину упомянуть о невероятном парфюме и идеях о разработке средств по уходу за кожей, как она словно с цепи сорвалась.
     Кохару полностью ошеломила всех присутствующих. Будто бы позабыв о своем статусе, правилах приличия и о месте, в котором находится, она полностью сосредоточилась на весьма дружелюбной беседе с Кеншином.
     «Черт! Неужели обаяние патриарха действует даже глубоких старух?!» — В раздражении подумал Кеншин, но внешне сохранял благожелательное выражение лица и продолжал отвечать на все вопросы. У него не оставалось выбора, кроме как принять ее приглашение и пообещать лично презентовать ей новые косметические средства.
     Хирузену пришлось вмешаться лично, чтобы прервать этот бесполезный разговор. Никто не понимал, почему всегда строгая и очень ворчливая Кохару внезапно начала относиться к Кеншину словно к любимому внуку.
     После того, как формальная встреча с советом закончилась, Кеншин получил приглашение на личную встречу от глав кланов Нара и Абураме. Он был весьма удивлен, и с уважением принял их предложения, пообещав навестить их завтрашним утром.
* * *
     — Что думаете о нашем новом маленьком друге? — Мягко спросил Хирузен, без стеснения принявшись забивать табаком любимую трубку.
     — Ты как всегда слишком мягок. Нужно привлечь Ибики и Иноичи и устроить основательный допрос. Коноха не должна иметь угроз под боком! — Заявил Данзо, чувствуя недовольство от расслабленной и добродушной атмосферы, сформированной по отношению к тому, кого он считал опасностью.
     — За все время за этой организацией не было замечено ни единого проступка и ты это прекрасно знаешь. Так по какому праву ты решил применить настолько радикальные меры?! — Нахмурившись спросил Хирузен.
     — Прекратите, — Одновременно заявили Хомура и Кохару, не желая развития этого никому не нужного спора среди бывших друзей.
     — Раз уж вы расходитесь во мнении относительно этого человека, предлагаю решить все с помощью голосования, — Взвешенно заявила Кохару.
     Данзо ничего не ответил, однако выражение его лица говорило само за себя. Он ненавидел эту устоявшуюся систему и желал поскорее перестроить Коноху в соответствии со своим видением. Однако в этот самый момент у него не было выбора, кроме как согласиться на бесполезную по его мнению процедуру голосования.
     И хотя в голосовании имели право участвовать только члены совета, коих было шесть человек, присутствующие на собрании главы кланов Нара и Абураме имели право высказываться и так или иначе влиять на мнение членов совета.
     — Пока вы не сделали окончательный выбор, я призываю вас отказаться от мысли о силовом воздействии на Семью Накаяма. Иначе это может стать одной из самых больших ошибок Конохи за всю историю, — Сказал Нара Шикаку и, заметив недоумевающие взгляды нескольких членов совета, продолжил, — По всей видимости вы совершенно не интересуетесь экономическими графиками, но я и мои люди тщательно следят за всем, что относится к экономическому сектору. И вот что я вам скажу — Накаяма Кеншин, это Сенджу Хаширама нашего времени! — Отчеканил Шикаку, совершенно не стесняясь в выражениях.
     — Что это за чушь?! Вы сравниваете мальчишку, случайно заполучившего в свои руки артефакт древности, с Великим Первым Хокаге?! — Недовольно заявил один из членов совета, на что мгновенно получил грозный взгляд Шикаку и немного осунулся.
     Хирузену в свою очередь очень понравились эти слова и подтверждение от очень умного человека в правильности его выбора. Он все еще немного опасался будущего роста Семьи Накаяма, однако, чем больше информации о их делах поступало на его стол, тем быстрее развеивались эти сомнения.
     — Не нужно повышать голос, Икэда-сан. Возможно с точки зрения силы этот юноша и не ровня первому Хокаге, но с точки зрения огромного множества прогрессивных реформ — он не только не отстает, но и превосходит молодого Хашираму, — Сказал Шикаку.
     Члены совета имели совершенно разное выражение лиц. Хомура и Икэда отнеслись к этому утверждению весьма скептически, но в глубине души приняли слова крайне умного человека на заметку.
     Кохару и Кондо в свою очередь были настроены куда более благожелательно. Пожилой женщине очень понравилось сравнение настолько необычайного юноши с первым Хокаге, и она не переставала думать о невероятных средствах для омоложения кожи, и не могла дождаться очередной встречи с Кеншином.
     — Реформы Сенджу Хаширамы осуществились только благодаря подавляющей силе, заставившей наших отцов на годы позабыть о войне и построить нашу Великую Деревню. Сравнение мальчишки-фокусника с первым Хокаге, в высшей степени недопустимо! — Хриплым, отчасти зловещим голосом заявил Данзо.
     И хотя он очень не любил политику позднего Хаширамы, и при других обстоятельствах был бы рад раскритиковать его за мягкотелость, он все еще ощущал себя патриотом и был готов уничтожить любого чужака, который посмеет принижать достоинство великого предка Конохи.
     К его сожалению, Нара Шикаку являлся членом одного из двух оставшихся великих кланов деревни скрытого листа и одним из умнейших людей своего поколения. Он обладал огромным авторитетом и имел право высказывать любую точку зрения, подкрепляя ее аналитическими выводами и прямыми фактами.
     — Именно поэтому, Данзо-сан, Коноха должна стать той самой силой, которая позволит этому человеку успешно провести экономические реформы. Наша прекрасная деревня уже не первый год испытывает кризис за кризисом. Спросите почему?.. Потому, что вместо того, чтобы всеми силами собирать у себя лучших людей своего поколения, мы самолично даем санкцию на их казнь! — Едва ли не пылая от праведного гнева, заявил Шикаку.
     Данзо собирался ответить кое-что колкое, однако Хирузен, предвидя длинный и во многом бесполезный спор, который в очередной раз ни к чему не приведет, инициировал голосование.
     — Достаточно. Шикаку-сан, мы вас услышали. А теперь позвольте нам заняться голосованием, — Сказал Хирузен, чувствуя огромную симпатию к умному и праведному человеку, который станет надежной опорой и советником будущего Хокаге.
     — Да, Хокаге-сама, — Уважительно отрапортовал Шикаку и сел на свое место.
     — Итак, кто ЗА то чтобы применить силовое воздействие к организации «Семья Накаяма»? — В миг став серьезным, спросил Хирузен, оглядев всех членов совета зорким взглядом.
     В ту же секунду было поднято две таблички. Одну из них поднял Данзо, а другую Хомура. К всеобщему удивлению, изначально настроенный против Кеншина, Икэда воздержался и продолжал сидеть.
     — Кто против? — С легкой улыбкой спросил Хирузен и поднял свою табличку.
     Вместе с ним таблички подняли Кохару, Икэда и Кондо. Тем самым исход голосования был очевиден. Хирузен был очень доволен, что этот вопрос был урегулирован даже без его, имеющего двойную ценность голоса.
     Данзо был настолько зол, что молча поднялся на ноги и, несмотря на состояние здоровья, быстрым шагом покинул помещение. Это заседание совета еще сильнее укрепило идею о необходимости смены власти и стерло еще одну грань сожаления за готовящиеся планы.

Глава 256

     После того, как Кеншин вернулся в свою временную резиденцию, он первым делом принялся расставлять многочисленные формации, дабы иметь небольшое пространство для маневра на случай непредвиденных обстоятельств.
     Ичиро и Сорок Второй тем временем продолжали неотступно следовать за отцом, находясь в полной боевой готовности. Им очень не нравилось находиться буквально в сердце вражеской территории, которая таила в себе огромную опасность.
     Закончив с установкой самых необходимых формаций, Кеншин принялся размышлять обо всем, что случилось за этот день. Прежде всего ему бросилось в глаза весьма панибратское отношение Джирайи, будто они давно знакомы. Переосмыслив все его действия, он ошеломленно открыл глаза.
     «Неужели старый дурак рассказал обо всем своему ученику?!» — Удивленно подумал Кеншин, вспоминая нелепые слова Джирайи о чудовищном везении.
     Решив не забивать себе голову бесполезными размышлениями о неуправляемом и эксцентричном человеке, Кеншин сосредоточился на характеристиках Наруто и Курамы. Ему все еще не давала покоя информация об уровне таланта желтоволосого паренька.
     «Почему у него два показателя уровня таланта? Двадцать пять, и семьдесят три… Возможно ли такое, что его уровень таланта непрерывно растет?..» — Подумал Кеншин и принялся вспоминать все, что видел на экране своего ноутбука, будучи простым старшеклассником, — «Если подумать… То Наруто и впрямь демонстрировал весьма посредственные результаты, однако раз за разом становился сильнее, несмотря на отсутствие гениальности… Неужели это и есть дар Ооцуцуки Хагоромо?..» — Размышлял Кеншин, поежившись от представления того, насколько могущественным может стать человек с уровнем таланта в 73 единицы, полностью реализовавший свой потенциал.
* * *
     Проснувшись следующим утром, Кеншин почувствовал усталость. Ночь выдалась настолько тревожной, насколько он и ожидал. Несколько раз срабатывали формации обнаружения, и ему удалось уснуть лишь перед самым рассветом.
     Из-за того, что он отказался от слуг, завтрак пришлось готовить ему самому. Однако Ичиро и Сорок Второй были не привередливы, и без вопросов съели то, что приготовил их отец.
     После небольшой получасовой разминки в целях сохранения формы, Кеншин полностью погрузился в анализ и разработку инфраструктурных решений во всем восточном регионе страны огня. Благодаря идеальной памяти, он без проблем моделировал перед глазами подробнейшую карту и углубленно погружался в детальный анализ, стараясь не упустить ни единого момента.
     Однако идеальная память не гарантировала идеального интеллекта, от чего всегда оставались моменты, которые он не предусмотрел. Но даже так, этот подход был на голову выше всего, что практиковалось в этом мире.
     Спустя час он почувствовал приближение человека, и последующий стук в ворота. Ему не оставалось ничего другого, кроме как закончить работу и выйти поприветствовать уважаемого гостя, коим оказался Абураме Тадао.
     — Доброе утро, Накаяма-сан. Как прошла ваша первая ночь в нашей гостеприимной деревне? — С легкой улыбкой спросил Тадао, приветственно поклонившись.
     — Доброе, Тадао-сан. Этот дом — нечто. Давно так не высыпался за пределами родных стен, — Ответил Кеншин и пригласил гостя внутрь.
     — Ха-ха-ха! Это все потому, что Коноха является олицетворением безопасности, — С огромным дружелюбием сказал Тадао. Будучи одним из верных помощников Хирузена, его слова несли весьма четкий намек о защите со стороны Конохи в случае тесного сотрудничества.
     — Все именно так, Тадао-сан, — С улыбкой ответил Кеншин.
     После небольшого обмена любезностями и разговоров ни о чем, Абураме Тадао пригласил Кеншина в резиденцию главы клана, напомнив о вчерашней договоренности. Кеншин в свою очередь был только рад поскорее закончить все основные дела и вернуться домой.
     Путь до кланового квартала Абураме не занял много времени, и уже спустя пять минут Кеншин оказался внутри. Все вокруг выглядело очень странно, и прежде всего его внимание привлекло огромное множество копошащихся всюду насекомых.
     Насекомые клана Абураме долгое время вызывали повышенный интерес Кеншина. Они были настолько необычными существами, что он видел в этом огромную перспективу и возможность создать действительно сильное оружие, благодаря передовым технологиям.
     Самые лучшие из насекомых клана Абураме могли без особых проблем уничтожить слабого джонина. Благодаря тщательной подготовке, нынешний лидер клана ни раз лишал жизни пиковых джонинов.
     И хотя Кеншин не знал о происхождении и разведении этих жуков ровным счетом ничего, у него было предостаточно информации о их способностях. Жуки делились на множество видов, и прежде всего славились способностью поглощать и нейтрализовать чакру.
     Существовало как минимум четыре вида жуков, специализирующихся на поглощении чакры конкретных элементов, от чего техники врага становились буквально бесполезны. Так же жуки были способны игнорировать физическую прочность шиноби, высасывая чакру из всех клеток тела на ограниченном участке, что в свою очередь позволяло без труда прогрызть совершенно обычную плоть.
     За размышлениями о невероятных жуках и способе их легального получения, Кеншин не заметил, как подошел к самому центральному, а так же самому богатому дому этого квартала.
     — Доброе утро, Накаяма-сан. Нравятся наши жуки? — С легкой улыбкой спросил сидящий под навесом великолепной беседки. Ему очень понравился заинтересованный взгляд Кеншина, ибо большинство гостей клана Абураме смотрели на жуков с дрожью и опасением.
     — Доброе, Абураме-сан. Простите мое чрезмерное любопытство. Просто ваши жуки поистине великолепны. Это одни из немногих созданий, научившихся тесно взаимодействовать с чакрой… Иногда я им завидую… — С толикой меланхолии в голосе сказал Кеншин.
     Абураме Шиби с пониманием посмотрел на Кеншина, ибо невооруженным глазом видел отсутствие малейших признаков чакры в его теле. Будучи профессиональным сенсором, он полностью доверял своим глазам и чувствам своих лучших насекомых.
     Однако он не спешил назначать Кеншина в «слабаки», ибо прекрасно видел мельчайшие проявления силы, будь то чудовищное восприятие, или не менее шокирующая скорость, равная скорости как минимум пикового чунина.
     Будучи главой одного из довольно крупных кланов Конохи, Абураме Шиби имел доступ к весьма секретной и не публичной информации. Он прекрасно знал, насколько высоко оценили боевое мастерство Кеншина в столице. Помимо весьма достоверного отчета о личном участии Кеншина в битве против Накагава Такеши, высокопоставленные шпионы Конохи сообщали о том, что перед использованием могучего артефакта Накаяма Кеншин лишил элитного джонина руки.
     И если теоретическое участие Кеншина в бою против элитного джонина воспринималось как небольшое преувеличение, то о вере в нечто настолько абсурдное, как лишение Накагава Такеши одной руки, не было и речи. Однако, даже так, глава клана Абураме не спешил списывать его со счетов и относился к нему весьма настороженно, особенно, когда за его спиной стояли два пиковых джонина.
     — Накаяма-сан, спасибо, что приняли мое приглашение. Прошу, присаживайтесь, — Любезно сказал Шиби.
     — Это вам спасибо за приглашение, Абураме-сан, — Ответил Кеншин и с удовольствием сел на предложенное место.

Глава 257

     Встреча с главой клана Абураме выдалась на редкость продуктивной. Кеншин был приятно удивлен готовностью Шиби к инвестициям в развивающуюся отрасль. И хотя Кеншин давно не нуждался в деньгах, он все еще испытывал кадровый голод, и некоторые договоренности с кланом Абураме, в перспективе, сильно облегчали жизнь.
     Абураме Шиби, как и многие, прежде всего был заинтересован в дефицитных товарах, включающих всеми полюбившийся шоколад, предметы моды и роскоши, а так же огромных объемах совершенно не портящихся банок с тушенкой, способных обеспечить клан продовольствием в случае катастрофы.
     Это ничем не выделяло Шиби среди других, желающих присоединиться к прибыльному делу. Однако кадровые инвестиции были восприняты Кеншином на ура. Более полутора сотен образованных, но не имеющих перспектив членов клана Абураме стоили гораздо дороже, нежели денежные инвестиции.
     Кеншин был полностью равнодушен к тому, что эти люди останутся верны клану, и при первой же возможности вернутся обратно, прихватив с собой ценные знания. Он совсем не считал это проблемой, а скорее наоборот — перспективой для зарождения независимых производств, способных выдавать конкурентоспособный продукт, и способствовать ускорению индустриализации.
     У него не было иллюзий относительно того, что даже с огромным количеством ресурсов и знаний он способен в одиночку изменить этот мир. Даже имея два потока сознания и идеальную память, он все еще не мог охватить и десяти процентов всех производств, необходимых для комплексной индустриализации. И первой проблемой в этом непростом деле было отсутствие высококвалифицированных работников, способных, словно лесной пожар, передавать навыки другим людям.
* * *
     Возвращаясь в свою временную резиденцию, Кеншин обнаружил статного пожилого мужчину спокойно ожидающего у ворот. Стоило ему увидеть приближение Кеншина, как его лицо тут же наполнилось приветливой улыбкой, а движения стали еще более утонченными.
     — Доброе утро, Накаяма-сан, мое имя Нара Ясуо, и я здесь, чтобы пригласить вас на встречу с главой клана, — Уважительно сказал мужчина и низко поклонился.
     Кеншин был весьма удивлен его поведением и не мог понять в чем причина. Подобное низкопоклонство могло быть применимо лишь к дружественному главе клана, стоящего на одной ступени с кланом Нара. Однако, решив не забивать себе голову подобными вопросами, Кеншин поклонился Ясуо в ответ, демонстрируя свое отношение.
     — Я с радостью встречусь с Шикаку-саном. Ведите, — Ответил Кеншин, решив сразу перейти к делу, и как можно скорее завершить свое пребывание в Конохе.
* * *
     Квартал клана Нара отличался еще большими размерами и богатством, нежели клановый квартал Абураме. Кеншин не спешил продвигаться вперед, и с интересом осматривал все вокруг, воспроизводя перед глазами истории рассказанные Касуми.
     Будучи одной из самых близких жен Кеншина, Накаяма Касуми очень любила делиться историями о жизни в родном клане. За прошедший год она поведала множество историй, и очень тепло отзывалась об отчем доме.
     Впервые оказавшись в пределах территории клана Нара, Кеншин почувствовал странное родство, будто сам вырос в этих местах. Врожденный темперамент большинства членов клана Нара сильно резонировал с его собственным взглядом на этот мир, от чего все вокруг казалось таким родным и приятным.
     Нара Ясуо не мог не обратить внимание на странное поведение уважаемого гостя и, заметив его заинтересованность архитектурой и дизайнерскими решениями в пользу умиротворения и единения с природой, лишь улыбнулся и замедлил шаг, позволив гостю насладиться величием клана Нара.
     Кеншин в свою очередь наслаждался легкой прохладой, излучаемой множеством искусственных прудов, и густых деревьев, под которыми то и дело можно было заметить спящих членов клана Нара.
     Все это настолько сильно резонировало с его душой, что он загорелся идеей соорудить нечто похожее у себя дома и блаженно нежиться на берегу чистейшей реки с теплым течением.
     Находясь в глубоких размышлениях вперемешку с эйфорией от пребывания в столь приятном месте, Кеншин не заметил, как подошел к богато украшенному дому. Он был удивлен столь большим уровнем доверия и допуском к дому главы клана, однако в глубине души был весьма доволен, ибо это означало высокую степень открытости и заинтересованности со стороны главы.
     — Накаяма-сан, мы на месте. Далее не могу пройти даже я, поэтому ваши люди могут побыть здесь. Надеюсь на ваше понимание… — Извиняющимся тоном сказал Ясуо, чувствуя себя немного неловко.
     — Хорошо, — Спокойным тоном ответил Кеншин, совершенно не страшась какой-либо западни, ибо, при желании, Шикаку с отцом могли уничтожить шиноби уровня каге, не говоря уже о планах на засаду против человека, едва способного сразить элитного джонина.
     Оказавшись внутри, Кеншин с удивлением отметил стиль и роскошь. Весь фасад дома был выполнен в минималистичном стиле, однако роскошество было заметно невооруженным глазом. Вымощенная редкими камнями дорожка, аккуратно постриженные кусты, и гораздо более явный запах природной свежести.
     Проследовав по дорожке вперед, Кеншин увидел расслабленно стоящего главу клана Нара. Шикаку будто бы совсем не ощущал присутствие гостя и продолжал смотреть на резвящихся в пруду рыб.
     — Спасибо, что приняли мое приглашение, — Не оборачиваясь сказал Шикаку, опередив Кеншина.
     — Что вы, Шикаку-сан… Ваше приглашение это честь для меня, — С улыбкой ответил Кеншин.
     — Прежде чем мы перейдем к делу, позвольте задать вам один вопрос. Что вы видите, глядя на этот пруд? — Меланхоличным голосом спросил Шикаку, обернувшись и глядя ему в глаза.
     Кеншин был сильно удивлен подобным вопросом и внимательно всмотрелся в совершенно обычный на первый взгляд пруд. Помимо идеально выложенных в качестве мостика камней, а так же большой, явно лишней коряги, он не заметил ничего необычного.
     «И что, черт возьми, я должен тут увидеть?! Почему все сильные шиноби настолько эксцентричные?!» — Недовольно подумал он, чувствуя небольшое раздражение.
     Ему хотелось прямо заявить о том, что это совершенно обычный пруд, однако он знал, насколько важно создать впечатление умного и глубоко интеллектуального человека. Именно поэтому, ему не оставалось ничего другого, кроме как продолжать смотреть.
     Лишь задействовав стократное фокусирование и подключив к делу оба потока сознания, он смог как следует обдумать все что видит, и выводы не заставили себя долго ждать. Его взгляд мгновенно остановился на двух карпах, плавающих вдали от остальных.

Глава 258

     — Эти карпы ведут себя необычно. Они словно две половины одного целого, — Спустя несколько секунд после заданного вопроса, ответил Кеншин.
     — Как и следовало ожидать, Накаяма-сан, у вас очень острый ум… — С улыбкой похвалил его Шикаку и продолжил, — Эти карпы не дают мне покоя более полугода. Большой карп является самцом, и после одного совершенно фантастического случая, он будто бы влюбил в себя эту маленькую самку… Невероятно, правда? — Добавил Шикаку и посмотрел Кеншину прямо в глаза.
     — Д-действительно, звучит просто потрясающе… — Ответил Кеншин, ощущая себя так, словно его ударило током.
     «Н-неужели он на что-то намекает? Или это совпадение?!» — Подумал Кеншин и ощутил огромный внутренний дискомфорт, стараясь сохранять внешнее спокойствие.
     — Простите, если этот вопрос вас смутил… У нашего клана есть традиция, проверять интеллект важного гостя. И вы, Накаяма-сан, справились с этим на отлично! — С радостной улыбкой похвалил его Шикаку, — А теперь, если не возражаете, пройдемте в дом. Традиции требуют принять вас так, словно вы являетесь родственником клана Нара, — Добавил он и, будто бы не обращая внимание на дрогнувшего на долю секунды Кеншина, направился к дому.
* * *
     — Если ты обо всем догадался, то почему не уничтожил его на месте и тем более позволил ему уйти? — Тяжелым голосом сказал глубоко пожилой мужчина, чье лицо было изуродовано множеством шрамов.
     — Будто ты бы позволил мне это сделать… — Со вздохом ответил Нара Шикаку, потирая уставшие от разговора с Кеншином виски.
     — С чего ты решил, что я стану препятствовать поимке и убийству похитителя своей любимой внучки? — Изогнув бровь над ослепшим глазом, спросил Нара Шиничи, известный под именем «Теневой Дракон».
     — Потому что я расшифровал послание предка… — Устало ответил Шикаку и поднял взгляд, взглянув отцу прямо в глаза.
     — Т-ты правда смог?! — Обрадовано переспросил бывший лидер клана.
     — Да… И меня мучает лишь один вопрос… Как он смог это предвидеть пятьсот лет назад?! — В неверии заявил Шикаку.
     — Я и сам хотел бы это знать… — Со вздохом сожаления ответил Шиничи.
* * *
     Покинув дом главы клана Нара, Кеншин чувствовал себя очень странно. И хотя его приняли как очень уважаемого гостя, однако все это время его не покидало чувство дискомфорта, словно он чего-то не понимал и являлся пешкой в чужой игре.
     Шикаку не выказал никакого негативного отношения, и его эмоции выражали крайнее дружелюбие, без тени неудовольствия. К тому же клан Нара выразил большое желание о сотрудничестве с Семьей Накаяма, пообещав привлечь инвестиции, а так же связи среди элит этого мира.
     Однако, несмотря на огромное количество плюсов от встречи с Шикаку, Кеншин совершенно не чувствовал радости. Он был настолько сильно поглощен анализом всего случившегося, что совсем не заметил, как добрался до последней точки в списке важных дел в Конохе.
     — Ох! Господин Накаяма, пожалуйста, присаживайтесь, — Вздрогнув от неожиданно вошедшего гостя, сказала Аяме и глубоко поклонилась.
     — Добрый день, Аяме. Три порции рамена, пожалуйста, — Оправившись от состояния транса, с легкой улыбкой сказал Кеншин, заставив молодую девушку покраснеть и в смущении отвести глаза.
     Девушка уважительно кивнула и тут же скрылась за ширмой, ведущей на миниатюрную кухню, а затем разразилась взволнованным шепотом, пытаясь растормошить очень неторопливого отца.
     «Отец, пришел господин Накаяма… Да, тот самый!» — С помощью чуткого слуха услышал Кеншин и не мог не улыбнуться тому, насколько сильно поднялся в статусе за последний год.
     — Господин Накаяма, меня зовут Теучи, и я рад приветствовать вас в «Ичираку Рамен», — Уважительно поклонившись, отчеканил мужчина с вкраплениями седых волос.
     — Что вы, Теучи-сан, оставьте этот официоз для неуверенных в себе аристократов. У меня есть к вам дело, но оно подождет. А пока, принесите мне рамен вашего приготовления, — С благожелательной улыбкой сказал Кеншин.
     Услышав очень добрый и дружелюбный настрой весьма влиятельного и очень богатого господина, Теучи не мог не вздохнуть с облегчением. Морщины на его лице разгладились и, еще раз поклонившись, он удалился на кухню, чтобы в очередной раз сделать то, что долгие годы приносило ему несказанное удовольствие.
* * *
     Возвращение Кеншина за стены родной крепости прошло на редкость празднично. К нему навстречу выбежали все женщины и поочередно бросились в его объятия. Макото тихонько поскуливала от переполнявших ее эмоций, а Карин не стесняясь запрыгнула на шею отцу, дабы иметь возможность прижаться к его голове.
     — Девочки, я тоже безумно рад вас видеть, но давайте сперва зайдем внутрь, — С улыбкой сказал Кеншин и, приобняв Хитоми и Макото за талии, направился вперед.
     Он был настолько рад возвращению домой, что внутри него будто активировались все инстинкты, и даже неспешное шествие с идущими бок о бог женщинами не оставило его равнодушным. Он не мог не обратить внимание на соблазнительные покачивания пышных бедер Хитоми и на обольстительную красоту хрупкой малышки Макото.
     — Ах! — Синхронно взвизгнули обе, ощутив на своих попках крепкие руки Кеншина.
     — Пфф… кобель! — Недовольно фыркнула Норико и демонстративно отвернулась.
     — Кеншин, ты чего?! — Шикнула Кейко, намекая на сидящую у него на шее Карин.
     — Кхм… Разве я не могу выказать проявление любви своим женам? — С легкой улыбкой ответил он, заметив заинтересованный взгляд Карин, и дабы выпутаться из ситуации легонько шлепнул Кейко и Нацуми по их упругим попкам, скрытым за короткими летними юбками.
     — Уууф… Кеншин, и меня… И меня! — Застонала в миг возбудившаяся Мэюми и, упершись руками в стену, задрала свою и без того короткую юбку, потрясая упругой попкой.
     Стоило ему увидеть соблазнительные булочки упругой попки в сиреневых стрингах, как его глаза наполнились похотью, а разум практически полностью его покинул, уступив место небывалому возбуждению.
     Не думая ни о чем другом, он сделал шаг вперед и как следует шлепнул Мэюми по заднице, заставив ее взвизгнуть и, тихонько поскуливая от переполнявшего ее возбуждения, свести свои длинные ножки вместе.
     — Моя очередь? — С легкой улыбкой спросила Касуми и встала рядом с Мэюми, выпятив свою попку в обтягивающих тренировочных штанах для йоги.
     Он машинально сконцентрировал свой взгляд на божественной тренированной попке Касуми и, прежде чем шлепнуть, легонько провел по ней ладонью, наслаждаясь ее упругостью и нежностью, и, лишь заметив заинтересованный взгляд Карин, немного пришел в себя, а затем как следует шлепнул.
     — Уууннгх! — Застонала Касуми, пробуждая самые лучшие воспоминания и заставляя его член становиться все тверже и тверже.

Глава 259

     Он хотел было вздохнуть с облегчением и закончить этот весьма странный и показной «ритуал», однако у Норико было совершенно иное мнение на этот счет.
     — Ты и правда, самый настоящий кобель. Сделай это быстро, у меня много дел, — Нарочито деловым голосом заявила Норико, всем своим видом показывая, что делает одолжение.
     Под ошеломленными взглядами всех присутствующих, она деловито подошла к Кеншину и повернулась к нему спиной, а затем выпятила свою попку. В следующую секунду раздался громкий хлопок, а лицо Норико на мгновение озарилось довольной улыбкой.
     Кеншин в этот момент практически утратил связь с реальностью. Его глаза заволокла пелена похоти, а соблазн накинуться на одну из своих ослепительно красивых жен прямо сейчас — был несказанно велик.
     Он желал поскорее закончить этот зашедший явно не туда спектакль и уединиться с одной из красавиц, как внезапно, Карин спрыгнула с его шеи и, уперев руки в стену, выпятила попку.
     — Карин, а ну перестань! — Воскликнула Кейко, вмиг ощутив стыд за поведение своей дочери.
     — Да, милая, это совсем не смешно, — Сказал Кеншин, чувствуя, что все зашло слишком далеко.
     — Почему ты шлепаешь всех, кроме меня?! Ты ведь сказал, что делаешь это со всеми, кого любишь! — Со слезящимися глазами заявила Карин, не двигаясь с места.
     — Да, но это проявление любви взрослых. Ты еще слишком мала… — Ответил Кеншин и, развернув малышку к себе лицом, погладил ее по голове.
     — Это не честно… — Сказала она хрупким, слезливым голосом, — Пообещай, что будешь шлепать меня каждый день, когда я вырасту! — Добавила она, решительно взглянув ему в глаза.
     Услышав ее заявление, Кеншин не знал, что ответить. Он хотел обрубить подобную мысль на корню, однако, глядя в жалостливые малиновые глаза маленькой красавицы, не смог ей отказать.
     — Хорошо. Если ты не откажешься от этого желания к своему шестнадцатилетию, тогда я выполню твое желание, — Со вздохом сказал Кеншин, удивив всех присутствующих.
     — Ура! Я постараюсь вырасти поскорее! — Радостно воскликнула Карин, прижавшись лицом к широкой груди любимого отца.
     Ее заявление слегка рассмешило окружающих и снизило градус напряжения. Однако Кеншин ощутил в ее словах нечто странное и воспринимал их совсем иначе, нежели остальные.
* * *
     После весьма странного разговора со своей любимой дочерью, Кеншин первым делом направился в душ, пригласив с собой, соскучившуюся по ласке, Макото. Она была поистине шокирована его пылким желанием и лишь спустя час смогла покинуть ванную комнату на подкашивающихся ногах, но с довольным выражением лица.
     После душа Кеншин чувствовал себя так, словно заново родился. Он неспешно проследовал на родительскую кухню, шлепнул наклонившуюся над столешницей Касуми и поцеловал сидящую рядом Айю.
     — Ничего себе… Разве Макото не постаралась за нас всех? — С легкой улыбкой спросила Касуми.
     — Она невероятна, но не думайте, что у меня не осталось сил заняться вами! — Со смехом ответил Кеншин и сел на свободный стул, притянув на колени черноглазую красавицу.
     — Ну же, Кеншин, расскажи, как прошел твой визит в Коноху, мы ведь умираем от любопытства! — Захныкала Касуми, желая услышать
     — Все прошло отлично. Через несколько дней нас должен навестить Абураме Тадао и сообщить окончательное решение. Но судя по тому, что я покинул Коноху невредимым, они решили не принимать кардинальных мер, — С легким чувством удовлетворения сказал Кеншин, не переставая гладить нежную спину любимой женщины.
     Касуми и Айя не могли не улыбнуться, когда услышали, что их семье ничего не угрожает. Они радостно прижались к его груди и наслаждались долгожданным моментом спокойствия и умиротворения.
     — Я виделся с Шикаку и даже был у него дома, — Спокойным тоном сказал Кеншин, на что Касуми резко вздрогнула и подняла голову, уставившись на него ошеломленным взглядом.
     — П-правда?! — В неверии спросила она, на что Кеншин утвердительно кивнул.
     — Меня тепло приняли, даже очень… Клан Нара изъявил желание о плотном и взаимовыгодном сотрудничестве, но все время, пока я сидел напротив Шикаку, я чувствовал, будто он видит меня насквозь… — Вновь погрузившись в свои размышления, сказал Кеншин.
     — Многие чувствует подобное, находясь под зорким взглядом дяди или дедушки. Не переживай, это его способ узнать тебя получше, — Успокаивающим тоном прошептала Касуми. Она была поистине счастлива от первого шага в сторону союза между двумя кланами.
     — Нет, это было нечто совершенно иное… Я думаю, он знает, что ты у меня, — Спустя несколько секунд очередных раздумий, заявил Кеншин.
     — ЧТО?! — Воскликнула Касуми и буквально подпрыгнула с его коленей, а затем уставившись на него выпученными глазами, добавила, — К-как он может узнать? Откуда?!
     — Тшш… Успокойся, милая, — Ласково сказал он и, протянув обе руки, нежно притянул ее за попку и вновь усадил к себе на колени.
     — Н-но это ведь невозможно! Никто и никогда не видел меня или одного из наших сыновей, использующих теневое подражание! — Все еще будучи шокированной пробормотала Касуми.
     — Это всего лишь мои подозрения… Однако Шикаку вел себя уж слишком подозрительно, наполняя наши разговоры множеством аллюзий и подтекстов. Не все из них мне понятны, но чем большее я их осмысливаю, тем сильнее вижу их сходство. Суть предельно проста — член семьи покинувший дом, чтобы ринуться в неизвестность… — Поглаживая обеих девушек по гладким бедрам, сказал Кеншин.
     — Э-это… Тебе нужно быть начеку. Если дядя Шикаку и правда узнал о том, что я здесь — ты можешь быть в опасности! — Серьезным тоном заявила Касуми. Она знала нрав Шикаку и Шиничи и была уверена, что если у них возникли подозрения, рано или поздно они все выяснят и будут действовать.
     — Не волнуйся, совсем скоро нам не нужно будет больше скрываться, и тогда даже у Шикаку не останется выбора, кроме как одобрить наш союз, — Решительно сказал Кеншин, глядя в темные словно ночь глаза любимой женщины.

Глава 260

     После часа расслабляющего отдыха в компании своих ласковых жен, Кеншин решил вернуться к работе и первым делом направился в спортзал, где довольно быстро нашел тренирующегося Пятьдесят Седьмого.
     — Отец! — Радостно воскликнул он и бросился в его объятия.
     — Вижу, ты достиг небольших успехов. Молодец! — С довольной улыбкой сказал Кеншин, от чего парень гордо выпрямил спину, наслаждаясь похвалой уважаемого отца.
     — Угу, я наконец смог немного улучшить свою способность! — Гордо заявил Пятьдесят Седьмой и, заметив расширившуюся улыбку отца, стал еще довольнее.
     Имя: Пятьдесят Седьмой
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 38
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 4400
     Контроль чакры: 37%
     Контроль над гравитацией Ур 2
     — Действительно… И чему же ты научился? — С интересом спросил Кеншин, в предвкушении ожидая демонстрации настолько необыкновенной способности.
     — Теперь я могу делать вещи более тяжелыми, — Ответил Пятьдесят Седьмой и, после небольшого кивка со стороны отца, продолжил, — Ичиро проверил силу утяжеления и сказал, что она примерно в пятнадцать раз выше обычной…
     — Пятнадцатикратное утяжеление всего за неделю с начала тренировок? Это же замечательно! — Радостно заявил Кеншин и повел сына на полигон, дабы убедиться во всем самому и протестировать все грани этой удивительной способности.
* * *
     После получасового теста способностей Пятьдесят Седьмого Кеншин был в полном восторге. Помимо того, что власть над гравитацией позволяла полностью избавиться от силы притяжения и ускориться более чем в несколько раз, Пятьдесят Седьмой спешно пытался освоить способность локального увеличения или уменьшения гравитации, дабы иметь огромное преимущество в бою.
     Однако, на данный момент он не имел большого опыта во всем, что касалось боевых искусств, и не мог разрабатывать новые эффективные приемы. Кеншин, в свою очередь, совершенно не давил на любимого избалованного «двумя мамами» сына.
     Социальный аспект взаимодействия взрослого Пятьдесят Седьмого с маленькой Карин и юной в душе Макото не мог не интересовать Кеншина, и во время взросления сына он не переставал следить за его психоэмоциональным развитием.
     Однако, как бы он не переживал о побочных эффектах подобного воспитания, Пятьдесят Седьмой совершенно не имел отклонений в развитии, и лишь в небольшой степени унаследовал тонкую чувствительную натуру, которая без особых проблем могла быть скорректирована под чутким вниманием отца и невероятной Ареной Патриарха.
* * *
     Дни продолжали свой неспешный ход, а Семья Накаяма становилась все крепче и сильнее. На 513-й день Кеншин вновь оплодотворил Касуми и Нацуми, вплотную подобравшись к повышению уровня.
     514-й день принес собой рождение двоих малышей. Шестьдесят Седьмой был совершенно обычным сыном Мэюми и ничем не выделялся. Однако от этого Кеншин не переставал его любить.
     Шестьдесят Восьмой в свою очередь имел весьма высокий, среди сыновей Норико, показатель таланта в 46 единиц, что в свою очередь давало неплохие шансы на становление каге.
515-й день. Окраина поселения Накаяма
     Получив распоряжение от начальства, Шибито Азума считал, что поездка в далекие края на встречу с незначительной организацией наемников является не более чем огромной тратой времени.
     Однако, находясь перед внушительным сооружением посреди абсолютно черной дороги и глядя на проезжающие мимо огромные повозки, он все больше задумывался о том, что не все из слухов о загадочной Семье Накаяма являются ложью.
     — Доброе утро, господин. Пожалуйста, представьтесь и назовите цель своего визита, — Уважительно сказал, вышедший из небольшого здания, мужчина.
     — Мое имя Шибито Азума, и у меня дело к вашему господину, — Равнодушно ответил Азума, не переставая с интересом оглядывать весьма необычную одинаковую форму всех присутствующих людей, и мысленно отметил внушительные богатства этой организации, способной снарядить одеждой высокого качества даже столь незначительных работников.
     — Одну минуту. Мне нужно известить начальство. Вы можете зайти внутрь и немного отдохнуть, — С некоторой долей подобострастия ответил мужчина, все еще чувствующий некоторый страх перед стоящим напротив него шиноби.
     Будучи высоким широкоплечим мужчиной с проблесками седины, Шибито Азума не первый раз вызывал подобную реакцию у окружающих и совершенно перестал обращать на это внимание. Напротив, он считал приглашение зайти внутрь не соответствующим его статусу, и лишь благодаря весьма важному делу не спешил давить на местных работников.
     Однако, стоило ему зайти внутрь весьма странного здания из необычного камня, как его глаза расширились сами собой. Ожидая увидеть привычный нищий интерьер любого пропускного пункта с запахом дешевого табака и грязных носков, а так же следами копоти и въевшимся в стены запахом дыма от печи, он был несказанно удивлен, когда перед его глазами образовалась совершенно иная картина.
     Здание хоть и не было большим, однако удивило его своим интерьером. На стенах не было ни следа копоти, а запаху внутри могли позавидовать дома многих не зажиточных аристократов. Пройдя по небольшому коридору, он оказался в маленькой комнате с весьма роскошным диваном и парой кресел.
     — Господин, желаете что-нибудь выпить? Для уважаемых гостей у нас есть «Клинок Самурая» тридцатилетней выдержки, — Уважительно сказал сопровождающий его мужчина.
     — Хм?.. Хорошо, неси, — Немного подобрев, ответил Азума.
     Усевшись на удобное кресло, Азума принялся осматриваться по сторонам, с похвалой отмечая здешний интерьер и убеждаясь, что эта поездка не настолько бесполезна, как ему представлялось ранее.
     Помимо отличной мебели и качественной побелки, и покраски стен в насыщенные цвета, доступные лишь для очень богатых людей, в комнате была красивая картина, а так же необычный стеклянный светильник, вмонтированный в потолок.
     «Не пожалели денег даже на фуиндзюцу освещения… Куроцучи и впрямь имеет чутье на огромную выгоду…» — Удивленно подумал он, оценивая огромные богатства, затраченные на совершенно незначительный пропускной пункт и удобство обычных работников.
     Он не переставал осматривать все элементы этой комнаты, и на секунду его взгляд задержался на необычной весьма длинной бумаге. Он не желал подсматривать в чужие документы, однако, обладая невероятным зрением, даже с расстояния в несколько метров он без проблем прочитал кусочек виднеющегося текста и не смог сдержать своего любопытства.
     Взяв в руки эту небольшую газету, он был очень удивлен ее содержанием. Газета имела весьма странное название «Вести Накаяма» и пестрила разнообразными достижениями и новостями.

Глава 261

     На первом развороте была информация о последних достижениях поселения Накаяма, что не могло не заинтересовать посланника из Ивагакуре. Он с упоением принялся впитывать всю информацию и не мог не удивиться.
     По пути сюда он уже слышал множество небылиц о загадочной Семье Накаяма, однако это было ничто, по сравнению с тем, что было написано в газете. Он отказывался верить в то, что существует механизм, способный перевезти сотни тонн в ближайший отсюда город Шукуба.
     Однако черно-белые изображения величественного «Паровоза», и в сравнении с ним маленькая толпа людей, наводили на некоторые размышления о как минимум частичной правдивости этой информации.
     Вторая и последующие страницы еще больше удивили видавшего многое Азуму и прежде всего ему в глаза бросились различные вакансии с непомерно высокой оплатой труда, и неслыханными для рабочих этого мира «выходными».
     «На кого рассчитан этот бред? Никакой идиот не станет платить крестьянину в три раза больше, чем во всем мире, и тем более не станет бесплатно учить его ни на что не годных детей!» — В раздражении подумал Азума.
     Увидев объявление о различных курсах, на которых обучают ремеслу, он и вовсе закрыл газету, и едва не разорвал ее на сотню частей. Он был раздражен настолько бредовой попыткой пустить пыль в глаза и желал рассмеяться автору этой газеты в лицо.
     «Если бы здесь и правда платили за обучение и давали бесплатное жилье, это место было бы наполнено грязными и ленивыми крестьянами!» — Подумал Азума, считая, что обучение ремеслу, которое в любом другом месте стоит немалых денег, не может быть бесплатным. И уж тем более никто и никогда не будет платить грязным, по его мнению, бездельникам за обучение.
     Спустя минуту ему наконец принесли бутылку элитного вина, а так же несколько весьма необычных, но очень вкусных закусок, и Шибито Азума наконец унял свое раздражение. Он все еще не спешил делать поспешных выводов и намеревался увидеть все своими глазами, а так же расспросить множество независимых от Семьи Накаяма людей.
     В разговоре с работником пропускного пункта он узнал не многое, однако известие о том, что начальство даст ответ не позднее, чем через десять минут — немного его успокоило, позволив привести мысли в порядок, а так же попытаться расспросить рабочего о местных чудесах.
     Менее чем через полчаса Шибито Азума был сопровожден в глубь поселения и, наконец, встретился с одним из самых главных людей в администрации этого зарождающегося города.
* * *
     — Добрый день, Азума-сан, — Вежливо поздоровался Кеншин, войдя в богато украшенный кабинет.
     — Здравствуйте, Накаяма-сан, — Уважительно ответил Азума и весьма низко поклонился.
     Встречи с Тринадцатым оказалось недостаточно, чтобы обсудить все договоренности, именно поэтому в дело вступил Кеншин. Однако его время было весьма дорогостоящим, поэтому обсуждению подлежали лишь самые важные пункты.
     — Я очень польщен, что мою маленькую семью заметила сама Куроцучи-сан, и буду рад обсудить с вами все нюансы будущего сотрудничества, — С улыбкой сказал Кеншин, все еще находясь в состоянии удивления от такого неожиданного сюрприза.
     — Прежде всего нас интересует шоколад, парфюмерия, а так же… — Начал было Азума, однако был прерван Кеншином.
     — Послушайте, Азума-сан. Мне казалось, вы уже обсудили эти незначительные договоренности с моим помощником? Со мной вы можете обсудить инфраструктурные проекты и вопрос о продаже передовых технологий, — Сказал Кеншин и взял в руки отчет, написанный Тринадцатым, в котором были указаны все интересующие противоположную сторону проекты.
     — Хорошо, Накаяма-сан. Значит перейдем к самому главному, — Без тени недовольства ответил Азума и принялся перечислять все, на что обратила внимание его госпожа.
* * *
     После того, как посланник из Ивагакуре покинул территорию Семьи Накаяма, Кеншин принялся размышлять о будущих планах. Разговор с Шибито Азумой был на редкость не плодотворным и бессмысленным.
     Азума ничего не решал и мог заключать лишь неважные контракты, словно простой торговец. После потраченных в пустую тридцати минут Кеншину все же удалось найти точку соприкосновения, и посланник проговорился о большом интересе своей госпожи.
     Будучи молодой и очень прогрессивной девушкой, Куроцучи буквально сразу влюбилась во все, что поставлялось из далекой Семьи Накаяма, и Азума был не посланником, а скорее разведчиком, отправленным по приказу Цучикаге, который не желал отпускать внучку на чужую и неизведанную территорию.
     Совершенно внезапно для себя Кеншин рассматривал встречу с Куроцучи не как перспективу для плодотворного сотрудничества и разнообразных торговых и политических сделок, а как шанс заполучить еще одну талантливую девушку.
     И если годом ранее подобная мысль заставила его ощутить стыд, то сейчас он не чувствовал ничего, кроме необходимости в заполучении лучших женщин этого мира. Он прекрасно понимал, что у него попросту нет выбора, и даже сохраненная жизнь одного сына стоила женитьбы на сотне разнообразных и порой даже несимпатичных женщин.
     Он попытался вспомнить внешность Куроцучи, однако, силуэт в его воспоминаниях был достаточно смазанным и нечетким. К тому же, он уже ни раз убеждался в том, что нарисованные персонажи отличаются от реальных людей.
     Однако, несмотря на довольно четкое представление о сокрытии всего женственного в ее внешности, он был более чем уверен в ее красоте. Будучи жителем этого мира почти два года, он заметил явную доминацию невероятно красивых людей среди талантливых шиноби и куноичи.
     По его наблюдениям подавляющее большинство талантливейших женщин были неотразимыми красавицами. Он подозревал, что в этом замешан некоторый механизм чакры, очищающий или сохраняющий генетику на высоком уровне.
     За этими размышлениями он не заметил, как добрался до своего привычного места в лазарете, с которого каждый раз отправлялся на Арену Патриарха. После крайне неприятных его сердцу мыслей о соблазнении и «использовании» множества женщин для достижения своих целей, ему хотелось забыться в суровом первобытном бою.

Глава 262

     516-й день принес собой несколько крайне радостных событий. В Семье Накаяма появилось целых два новых джонина. Кеншин хоть и был очень рад такому усилению, однако для талантливых сыновей Касуми и Хитоми, в лице Восемнадцатого и Двадцать Шестого, это было вовсе не удивительно. Методика перехода на новый ранг становилась все более полной, что в свою очередь позволяло без особых проблем проходить через узкие места тем, кто обладал достаточным уровнем таланта.
     Кеншин предвидел, что в ближайшие несколько месяцев более половины уже рожденных сыновей смогут достичь заветного ранга, позволяющего считаться элитным шиноби. Однако с достижением ранга элитного джонина были некоторые трудности.
     Даже с помощью подсказок от Хирузена, Кеншин все еще не мог сформировать грамотный метод для становления поистине могучим шиноби. Все существующие методики были на редкость необъяснимыми и в духе азиатской философии, были наполнены огромным множеством абстрактных формулировок, призывающих «познать самого себя».
     Будучи человеком, привыкшим искать объяснения всему и подмечать все закономерности, создавать устойчивую методику, Кеншин не желал мириться с подобным положением вещей, и был намерен рано или поздно собрать все знания в единую структуру.
     Однако, вопреки его убеждениям о возможности полной структуризации всех знаний связанных с достижением новых ступеней в постижении загадочной «чакры», он не мог отрицать существование некоторой доли абстракции.
     Он не знал, чем это обусловлено, однако факты говорили сами за себя. Многие его сыновья попросту не могли достичь ранга джонина, даже если сделали все, что для этого требовалось. Лишь после вдумчивого процесса «самопознания», некоторым из них все же удавалось перейти на новый ранг.
     Для каждого это необычное условие было своим. Пятнадцатый достиг ранга джонина после известия о смерти брата, с которым проводил немало времени. Двадцать Второй после того, как осознал, что не все люди заслуживают милосердия, а Ичиро лишь после смирения с тем фактом, что ему больше не обязательно быть самым сильным бойцом Семьи Накаяма.
     Достижение же ранга элитного джонина казалось еще более туманным и, помимо условия о полном освоении двух элементов, требовало очередного шага в личностном росте.
     Помимо двоих джонинов, Семья Накаяма пополнилась еще одним малышом. Шестьдесят Девятый, как и остальные сыновья Кеншина, унаследовал большую часть его внешности и лишь малиновые глаза матери.
* * *
     Проснувшись утром 517-го дня, Кеншин с удивлением обнаружил одну странность. Его мысли будто бы стали гораздо легче. Лишь через несколько секунд он понял, что наконец развил третий поток сознания.
     Он был несказанно рад очередному усилению. И хотя разделенное на потоки сознание лишь слегка увеличивало эффективность в бою, Кеншин все еще считал эту способность одной из важнейших.
     Способность анализировать и структурировать три задачи одновременно пришлась как нельзя кстати, ибо в последнее время желающих сотрудничать с Семьей Накаяма было настолько много, что Кеншин едва успевал утверждать всевозможные планы и сметы на развитие тех или иных производств.
     В этом деле ему помогали многочисленные сыновья, унаследовавшие от отца и матерей не только высокий уровень таланта, но и отличный интеллект, позволяющий эффективно занимать управленческие должности.
     Будучи в прекрасном расположении духа, он решил позвать своих близких на пикник, ибо чувствовал, насколько сильно они соскучились по расслабляющему и в то же время качественному отдыху в кругу семьи.
* * *
     — Не догонишь! — Взвизгнула Карин и с разбегу прыгнула в небольшое озеро.
     — Догоню и зацелую! — Нарочито злым голосом крикнул Кеншин и прыгнул вслед за ней.
     — Нееет! — Со смехом завизжала красноволосая девочка, оказавшись пойманной в крепкие объятия любимого отца.
     Сидящие на берегу женщины не могли не улыбаться при виде настолько доброй и заботливой картины. Кейко в свою очередь была поистине счастлива, баюкая малыша Шестьдесят Девятого.
     Она давно поняла, что Кеншин считает ее девочку своей дочерью, и каждый день своей жизни испытывала умиротворение. Изначально ее гложили сомнения и небольшая доля страха о том, что Кеншин не способен принять чужого ребенка как своего. И даже с момента становления Карин его дочерью, она считала что он притворяется, дабы не задеть чувства малышки.
     Только лишь наблюдение за множеством ситуаций и отношения Кеншина к ее маленькой красноволосой булочке смогло растопить настороженное сердце матери. Она все еще иногда размышляла о нездоровом поведении своей дочери и, после многочасовых разговоров с подругами об этом феномене, пришла к выводу, что подобный исход не так страшен, как ей могло показаться ранее.
     — Я сейчас кое-кого прибью! — Гневно воскликнула Норико, увидев убегающую с сочным куском мяса Рыжую.
     — Ха-ха-ха! Молодец, блохастая. Мама, это возмездие за то, что обижала меня, когда я был маленький! — Громогласно рассмеявшись, заявил Сорок Второй.
     — Попридержи язык в разговорах с матерью, — Сказал Кеншин, не одобряя подобных шуточек со стороны сыновей в отношении своих жен.
     — Я и сейчас могу тебя обидеть, дубина! — Со смехом сказала Норико и дала ему крепкую затрещину, которую он практически не почувствовал.
     Тем временем Карин вовсю резвилась на спине и шее Кеншина, оплетая его ногами, ныряя глубже, выпрыгивая из воды на его шею и пытаясь всячески прильнуть к нему всем своим телом.
     — Перестань, милая, — С легкой улыбкой сказал Кеншин, когда малышка оседлала его плечи, уткнувшись животом в его лицо. Он легонько чмокнул ее в плоский животик и слегка пощекотал ее весьма чувствительные бока.
     — Ах! Ай-ай, пощади! — Завизжала Карин, до смерти боящаяся щекотки, и, оттолкнувшись от его груди, стремительно умчалась за двадцать метров, а затем отправила в его сторону пятиметровую волну из суитона.
     — Карин! Сколько раз тебе говорить, не применять техники против членов семьи?! — Гневно воскликнула Кейко, опасающаяся за здоровье близких, которые с легкостью могли пострадать от стремительно возрастающей силы юной красноволосой бестии.
     — Прости, папочка! — Опасливо вскрикнула Карин, запоздало осознав, что применила весьма мощную технику суитона против любимого отца.
     Кеншин тем временем совершенно не беспокоился о такой толще воды, ибо намеревался всего-навсего остановить воду в небольшом участке при помощи телекинеза. Однако, стоило ему применить свою способность, как огромная семиметровая волна, протяженностью в пятьдесят метров, внезапно замерла.
     — Н-ничего себе… — Удивленно пробормотала Касуми, которая, как никто другой знала силу телекинеза Кеншина, который попросту не мог остановить огромный массив воды весом в несколько десятков тонн с заданным ускорением.
     — И правда… Ничего себе… — Не менее удивленно сказал Кеншин, не ожидая настолько сильного эффекта от настолько привычной способности.

Глава 263

     Расформировав огромную толщу воды, Кеншин без особого труда притянул к себе испуганную Карин и принялся ее успокаивать. Она прижалась к нему всем телом и оплела ножками его живот, не желая его отпускать.
     Выбравшись из воды, Кеншин завернул малышку в полотенце и, сев на постеленное на земле одеяло, усадил ее между своих ног, позволив ей прижаться спиной к его широкой груди. Только лишь после этого он принялся обдумывать случившееся.
     Он мгновенно осмотрел свой «статус» и заметил изрядное увеличение энергии пси. Благодаря постоянным тренировкам, за все время количество пси энергии стремительно росло и до сегодняшнего дня составляло порядка 7400 единиц.
     Однако, взглянув на обновленную статистику, он увидел шокирующую цифру в 9700 единиц. У него не заняло много времени, чтобы связать стремительное увеличение пси на 30 % с пробуждением третьего потока сознания.
     «Значит следующие потоки будут увеличивать количество пси на 30 % от имеющегося?.. Невероятно!» — Шокировано подумал он, представив взрывное увеличение эффективности его псионических сил.
     После отличного отдыха в кругу любимой семьи, Кеншин почувствовал огромный заряд бодрости и не менее огромное моральное удовлетворение, способное питать его неуемный энтузиазм во всем, что касалось тяжелой изнурительной работы.
     К вечеру случилось то, чего Кеншин так долго ждал. Помимо двоих великолепных малышей, Айя и Хитоми подарили ему очередной уровень, что в свою очередь позволило поднять заветную способность «Создание Формаций» до десятого уровня.
     [Поздравляем. Вы выполнили скрытое условие и теперь можете выбрать дополнительную способность]
     «Интересно, что система мне предложит на этот раз?» — С интересом подумал Кеншин и, устроившись поудобней на своей кровати, принялся осматривать предложенные способности.
     [Специализация на Атаке] — Позволит вам стать настоящим мастером атакующих формаций и уничтожить всех ваших врагов.
     [Специализация на Защите] — Откроет вам тайны оборонительных формаций и позволит защититься от самых смертоносных атак.
     [Специализация на Поддержке] — Дарует вам сакральные знания о формациях поддержки и позволит стать незаменимым в гражданских и военных областях.
     «Целых три специализации… Какую же из них выбрать?» — С интересом подумал Кеншин и более детально сосредоточился на каждой из них.
     И хотя «система» не дала ему больше никаких объяснений, сосредоточившись на каждой из способностей, он получил абстрактные ощущения от того, что в себе таят эти невероятные знания.
     Специализация на Атаке таила в себе невероятные возможности к нападению и силовому уничтожению врага. Огромное множество высасывающих энергию, жизненную силу и выносливость формаций дополнялись множеством взрывных механизмов, способных наносить урон не только телу, но и душе.
     Думая об этой специализации, Кеншин был уверен, что при ее выборе обретет невероятную мощь и станет способен без особых трудностей уничтожать бесчисленные легионы врагов вплоть до элитного джонина.
     Немного поразмыслив над мощью этой специализации, Кеншин все же решил ознакомиться с остальными, ибо не был уверен, насколько специализация на Атаке будет эффективна в его ситуации.
     Специализация на Защите же была полной противоположностью предыдущей способности, и чем сильнее он всматривался в эту надпись, тем лучше чувствовал таящиеся за ней возможности.
     Помимо заманчивой возможности кратно усилить имеющуюся защиту, эта способность позволила бы не так сильно страшиться шиноби уровня каге. К тому же Кеншин чувствовал, что при выборе этой специализации радиация окончательно перестанет быть проблемой.
     Желание выбрать специализацию на Защите было настолько велико, что ему пришлось прилагать дополнительные усилия, чтобы сосредоточиться на вдумчивом осмотре третьей специализации.
     Специализация на Поддержке по большей части не выделялась ничем особенным и Кеншин уже было хотел импульсивно отказаться от столь бесполезной способности, однако стоило ему обнаружить одну единственную способность, скрытую в этой специализации, как выбор был сделан мгновенно.
     [Вы уверены, что желаете выбрать Специализацию на Поддержке?]
     [Да]
* * *
     Проснувшись на следующее утро, Кеншин почувствовал себя разбитым. Даже с изрядно усилившимся мозгом ему все еще было тяжело освоить такой массив информации, от чего первое время после пробуждения он смутно понимал, что происходит.
     Лежащая на нем сверху девушка была настолько нежной и ласковой, что Кеншин около минуты только и делал, что гладил ее пушистые волосы и миниатюрную нежную спинку, и, лишь опустив правую руку ниже и легонько сжав, он шокировано раскрыл глаза.
     — Доброе утро, папочка… — Сонно промурлыкала Карин и прижалась лицом к его груди, с упоением вдыхая его расслабляющий и доставляющий ментальное удовольствие запах.
     — Доброе… Малышка… — Убрав руку выше, сказал Кеншин. Он все еще не мог понять, каким образом Карин раз за разом удается бесшумно проникать мимо любых замков, формаций и системных ограничений.
     Однако, взглянув на, сладко спящую, красноволосую малышку, он так и не осмелился в очередной раз поднимать эту тему и ругать ее за неподобающее поведение. Ему не оставалось ничего другого, кроме как аккуратно выбраться из-под нее и, пошатываясь, направиться в ванную комнату.
     «Значит вот как?.. Только ради этого стоило выбирать настолько неказистую специализацию», — Подумал Кеншин, стоя под струей теплого душа.
     Помимо незначительного улучшения уже существующих формаций и новых идей относительно интеграции различных энергий воедино, новые знания даровали Кеншину одну из самых невероятных «формаций», которую нельзя было описать не иначе как «божественную».
     Все существующие постулаты касающиеся искусства создания формаций отрицали существование подобной формации. Однако, поразмыслив еще немного, он пришел к мысли о том, что эта формация уникальна и доступна лишь благодаря «системе».
     «Формация Усиления» была крайне незамысловатой по своей сути и полностью соответствовала своему названию. Вся ее уникальность заключалась в совершенно непостижимом эффекте.
     Даже получив подробнейшие знания об этой формации, Кеншин все еще не мог поверить в то, что она способна усиливать абсолютно все. От оружия до человеческого тела. От таланта до долголетия.
     Только лишь закончив мыться, он запоздало взглянул на последнее оповещение, мелькавшее в уголке сознания, и был невероятно удивлен, вместе с этим окончательно убежден в том, что эта способность является полноценным продуктом «системы».
     [Поздравляем. Вы обрели уникальную способность своей специализации]
     [Формация Усиления] — Позволяет Патриарху усилить подавляющее большинство явлений во вселенной. Сила и возможности усиления зависят лишь от умений самого Патриарха, а так же от его уровня.
     «Хм? От уровня?» — С удивлением подумал Кеншин и принялся вчитываться в оставшиеся подробности.
     Формация Усиления обладала на редкость необычной привязкой к уровню и имела весьма непростую формулу эффективности, в процентном соотношении равную его текущему уровню.
     Однако, чтобы развить ее максимальную эффективность, Кеншину все еще предстояло провести не один день в мастерской, совершенствуя свои навыки и оттачивая мастерство в настолько непростом искусстве формаций.

Глава 264

     Закончив с утренним моционом, Кеншин предупредил женщин о важных делах и на весь день отправился в мастерскую, игнорируя даже совместные приемы пищи, чем изрядно удивил всех членов семьи.
     Важность новообретенной способности была настолько высока, что Кеншин решил немедленно приступить к ее освоению, дабы в максимально сжатые сроки ускорить развитие Семьи Накаяма.
     Однако сложность создания подобной высокоуровневой формации превысила его ожидания, и лишь к позднему вечеру ему удалось сотворить крайне слабый и неустойчивый прототип.
     Он не спешил применять его к важным вещам и уж тем более к человеческому телу, поэтому решил укрепить высококачественную катану, а затем оценить ее возросшие характеристики.
* * *
     — Н-ничего себе! — Ошеломленно пробормотал Кеншин, глядя на то, как зажатая с обеих сторон в прочных тисках катана вовсе не погнулась, а сломала сами тиски.
     «Ее прочность повысилась уж точно более чем на 7 %, которыми обладает Формация Усиления!» — Шокировано подумал он и глубоко задумался.
     — Неужели при усилении «большинства явлений во вселенной» происходит усиление по экспоненте?.. — Задумчиво пробормотал он, вспоминая системную аннотацию.
     Путем длительных размышлений и мысленной концентрации на этой способности, ему удалось выяснить, что способность сильна настолько, насколько высок уровень понимания использующего.
     Оценив свои знания об устройстве всех вещей, он пришел к выводу, что обладает преимуществом в виде современных знаний о взаимодействии атомов и строении кристаллической решетки, а так же последующих свойствах любого элемента, входящего в состав этой катаны.
     Задержавшись в мастерской до трех часов ночи, ему все же удалось проверить все интересующие его свойства измененной катаны, и сделанные на основе этого исследования выводы поражали его воображение.
     — В сто пятнадцать раз прочнее и крепче! Невероятно! — Пробормотал Кеншин, держа в руках острейшую и изрядно потяжелевшую катану.
     Весившая ранее около трех килограмм катана, потяжелела в солидные десять раз и стала поистине грозным оружием в руках достаточно сильного человека. Для Кеншина и большинства его сыновей этот вес был совершенно неощутим, однако он способствовал взрывному увеличению эффективности использования холодного оружия на уровне элитного джонина и выше.
     Не сдержавшись, Кеншин направился прямиком на арену, где в два счета разрубил горизонтальным ударом двоих сопротивляющихся друзей в лице Дайске и Йошио. С возросшей на 30 % псионикой, подобные противники перестали представлять для него ощутимую угрозу, и он не постеснялся вызвать на бой копию Накагавы Такеши.
     — Помнится в прошлый раз мне было не так просто разрубить твои прочные кости… Изменится ли что-нибудь на этот раз? — С легкой улыбкой прошептал Кеншин и, напитав свое тело псионикой до отказа, сквозь ощутимую боль ринулся в атаку, впервые в жизни достигнув скорости звука.
     Такеши с трудом удалось уклониться от настолько стремительной атаки, и в следующую секунду в земле за его спиной появилась огромная трещина, протяженностью несколько десятков метров.
     Он сразу же предпринял попытку разорвать дистанцию, параллельно окутав свои руки вереницей из толстых, словно электрические змеи, молний. Однако Кеншин не собирался позволять ему отступать и, сверх предела усилив свое тело псионикой, совершил молниеносный прыжок одновременно с горизонтальным выпадом.
     *БУМ!*
     Раздался ошеломительный взрыв, уничтоживший огромный участок земли в радиусе столкновения крепчайших костей рук элитного джонина с гораздо более крепкой катаной Кеншина.
     Результат превзошел все ожидания, и после сокрушительного удара Накагава Такеши оказался разрублен пополам. Обе его руки, встретившие выпад катаной, были разрезаны надвое, и эта же участь постигла гораздо менее прочные брюшные мышцы с частью ребер, а так же весьма хрупким, по сравнению с другими костями, позвоночником.
     Для самого Кеншина этот удар выдался хотя и гораздо менее травматичным, однако все еще крайне разрушительным. Сухожилия в его руках лопнули, а из глаз, носа, ушей и рта обильно текла кровь.
     Лежа на холодной земле, он все еще чувствовал, что Накагава Такеши жив и пытается дергаться. Однако, как бы не были сильны шиноби уровня элитного джонина, разрубание на две части все еще было смертельным ранением, и спустя полминуты он наконец застыл и распался на мелкие частицы.
     Спустя еще несколько минут Кеншин полностью восстановился от всех повреждений и, устало вздохнув, сел на зеленую траву. Из-за вдвое замедленного течения времени на Арене, он мог уделить размышлениям немного больше времени и принялся обдумывать дальнейшие шаги.
     Первым делом он для себя решил, как можно скорее освоить новую формацию, дабы иметь возможность наносить ее на тела живых людей. Представляя себе возросшую мощь при 28 % усилении, он был уверен, что Такеши не выдержал бы и нескольких секунд против настолько грозного увеличения силы.
     Вернувшись в свою комнату, он обнаружил, не дождавшуюся его, сладко спящую к верху попкой Карин. У него не было ни сил, ни желания отправлять ее обратно, поэтому, раздевшись до нижнего белья, он аккуратно лег рядом.
     Красноволосая девочка будто бы сквозь сон почувствовала его близость и подползла в его объятия, окутав ножками большую часть его торса, и прижавшись лицом в его широкую мускулистую грудь. Ее лицо озарилось довольной улыбкой, а сон обещал быть одним из самых расслабляющих в ее жизни.
* * *
     Последующие дни были полностью посвящены сложнейшим вычислениям и изнурительному умственному труду. Кеншину пришлось полностью сосредоточить все три потока сознания на осмысление четырехмерных структур у себя в разуме и попытке грамотно перенести настолько абстрактные элементы на поверхность чего-либо.
     Он впервые столкнулся с четырехмерными структурами, и не имел ни малейшего понятия, как начертить настолько непростую формацию. Все, что у него раз за разом получалось — это лишь трехмерные варианты этой непостижимой формации.
     Он настолько сильно увлекся исследованиями, что напрочь забыл обо всех мирских делах и практически все время проводил на Арене Патриарха, практически не снимая с себя стопятидесятикратное фокусирование.
     Лишь благодаря абсолютной концентрации и полном фокусировании на работе, его мозг не успевал осознавать, что пролетающее под стопятидесятикратным фокусированием время, умноженное вдвое из-за особенностей Арены, равняется более чем году реального времени.
     Однако даже его невероятно крепкий и устойчивый разум не мог выдержать настолько изнурительной пытки, и уже через три дня реального времени Кеншин практически выбился из сил. Он чувствовал абсолютное эмоциональное выгорание, а заветное исследование четырехмерных конструкций было завершено менее чем на семьдесят процентов.

Глава 265

     Утром 522-го дня Кеншин огорошил всех своим появлением в столовой. Он неспешно вошел в комнату и проследовал до своего места во главе стола, попутно шлепая по упругим попкам всех женщин, до которых мог дотянуться.
     — К-Кеншин! — Радостно воскликнула Макото и сразу же подбежала к нему поближе.
     — Все получилось? — Затаив дыхание спросила Касуми, чувствуя небольшое напряжение.
     Окружающие женщины в свою очередь прекратили свои дела и молча прислушались. Каждая из них последние несколько дней чувствовала себя неспокойно, ибо их любимый муж впервые пропускал совместные приемы пищи.
     — Не совсем. Однако я очень близко к тому, что полностью изменит нынешнее положение вещей, — С довольной улыбкой ответил он и усадил Макото вместе с Касуми к себе на колени, лаская их нежные бедра.
     По его самым поверхностным расчетам Формация Усиления, нанесенная на человеческое тело, должна была усилить множество показателей как минимум на 20 %, что в свою очередь сработает словно снежный ком и позволит развязывать силу более чем в полтора раза выше прежнего.
     Одна лишь крепость физического тела могла помочь без труда открывать больше врат и тем самым повышать свою боевую эффективность выше обычного. Ко всему прочему, возросшее качество чакры должно было комплексно усилить все тело и даровать еще более грозную мощь.
     — Только прошу тебя, не вздумай использовать эту формацию на себе… Ты ведь знаешь, насколько опасны недочеты в формациях, особенно настолько высокоуровневых. Если с тобой что-нибудь случится… — Начала было Касуми, но была прервана ласковым поцелуем Кеншина.
     — Я прекрасно это понимаю, и не стану использовать ее на себе раньше времени, — Мягко ответил он, одной лишь интонацией успокоив волнующихся женщин.
* * *
     Весь оставшийся день он решил уделить делам семьи. То, что утомляло его раньше, после исследовательской работы над Формацией Усиления казалось ему отдыхом, и день прошел максимально продуктивно и в то же время расслабленно.
     Прежде всего он занялся самыми важными делами и около часа разгребал накопившиеся отчеты. По большей степени, подготовленные ранее кадры полностью справлялись со своими обязанностями, и от Кеншина требовалось лишь задавать общее направление и заниматься решением лишь чрезвычайно важных вопросов.
     Железная дорога до города Шукуба уже полностью функционировала, однако даже в этом, казалось бы, завершенном деле существовало множество нюансов. Из-за огромного бардака во всех уголках страны огня, органы охраны правопорядка работали на редкость неэффективно, от чего так или иначе страдала Семья Накаяма.
     Новопостроенную железную дорогу, то и дело пытались разобрать на металл, ибо большая толстая рельса воспринималась многими, как сокровище. Из-за наличия в некоторых людях этого мира огромной силы, эта проблема на редкость сильно ударила по торговому маршруту до города Шукуба.
     Помимо этого, за пределами территории Семьи Накаяма царили совершенно иные принципы и законы, от чего все грузоперевозки были крайне не безопасны. Из-за роста популярности Семьи Накаяма, все больше и больше разбойников, а так же некоторых наемников, решались поживиться ценнейшими караванами с невероятно ценной добычей.
     Кеншин заранее позаботился о наборе квалифицированных шиноби на всевозможные охранные должности, однако большинство из них были генинами. Шиноби уровня чунина и выше не горели желанием покидать свои организации или насиженные места, ради становления рядовыми сотрудниками Семьи Накаяма с огромным количеством обязанностей.
     Многие хотели присоединиться непосредственно к организации «Семья Накаяма», однако Кеншин отказывал даже весьма сильным джонинам. Предложения вступить в должность защитников каравана или городской стражи воспринималась многими как пощечина и намеренное унижение.
     За прошедший месяц количество покушений на караваны и количество жертв стремительно росло. Смертельные исходы были лишь дважды, и лишь один раз по вине наемников. С родом Абэ и кланом Накагава Кеншин ничего поделать не мог, а вот занявшиеся рейдерством наемники были полностью истреблены четвертой группой.
     После этого случая любой отряд разбойников, решивший напасть на караван Семьи Накаяма, точно знал, что людей убивать нельзя. Караванщики в свою очередь были уведомлены сдавать товар без боя при качественном перевесе сил врага.
     Закончив со всеми управленческими делами, Кеншин приступил к ознакомлению с успехами сыновей и был удовлетворен результатами. Всего за несколько дней Семья Накаяма пополнилась двумя джонинами в лице сыновей Хитоми и Норико. Тридцатый и Сорок Девятый изрядно обрадовали его своими успехами и заслужили торжественную похвалу.
     Сорок Второй тем временем обрадовал Кеншина достижением середины ранга джонина, что, вкупе со всеми усилениями и четвертыми вратами, позволяло ему полноценно биться с Накагава Такеши и побеждать в 4 случаях из 10.
     Двадцать Первый и Пятьдесят Седьмой, обладающие способностями невидимости и управления гравитацией, в свою очередь не достигли больших успехов, однако все еще усердно тренировались, охватывая различные области ниндзюцу и тайдзюцу, из-за чего уделяли своим основным способностям не так много времени, как им этого хотелось.
     Поздним вечером Кеншин все же вспыхнул желанием и оплодотворил Мэюми, Норико и Кейко, тем самым сделав небольшой шаг в сторону следующего уровня и увеличения численности зарождающегося Клана Накаяма.
* * *
     Утром 523-го дня Кеншин все же решил в очередной раз отправиться в Коноху. Помимо формального повода в виде обсуждения будущих договоров с кланом Инузука и побочной ветвью клана Хьюга, он видел острую необходимость в установлении дружественных отношений с каждым членом совета по отдельности.
     Игнорирование явных намеков от Утатане Кохару могло сильно испортить жизнь всей Семье Накаяма и поставить под удар грандиозные планы по устранению Данзо, Орочимару и Расы одним выстрелом.
     Попрощавшись с немного более спокойными женами, он вновь взял с собой Ичиро и Сорок Второго в качестве телохранителей и покинул родные земли, стремительно направившись в место, где непрерывно вершилась история этого мира.
* * *
     — Накаяма-сан? — Удивленно воскликнул Абураме Тадао, встретив Кеншина у главных ворот Конохи.
     — Доброе утро, Тадао-сан. Не стоило отвлекаться от своих дел из-за такого пустяка, — С улыбкой ответил Кеншин и пожал крепкую руку, стоящего напротив, джонина.
     — Доброе, Накаяма-сан, — Мгновенно нацепив дружелюбную улыбку ответил Тадао и продолжил, — Ваш визит это абсолютно точно не пустяк, и я рискую прослыть бессовестным, если не помогу в сопровождении настолько уважаемого гостя! — Пламенно заявил он, заставив Кеншина улыбнуться от настолько правдоподобной лести.
     — Мне все больше и больше нравится Коноха. Отчасти потому, что именно вы помогаете мне здесь освоиться, — С долей взаимной лести ответил Кеншин и кивнул в сторону расположения Ичираку рамена, — Раз уж вы настаиваете, то позвольте угостить вас вкусным раменом.
     Тадао в свою очередь мгновенно вспомнил то замечательное заведение в нищем районе и сразу же кивнул с довольной улыбкой. Ему нравилось «сопровождать» податливого и дружелюбного «гостя», который не доставлял никаких проблем и желал лишь вкусно поесть и посмотреть достопримечательности.

Глава 266

     — Доброе утро, Аяме. Сделай, пожалуйста, четыре порции рамена, — С легкой улыбкой сказал Кеншин, глядя в глаза ошеломленной красавице.
     — Ах! Г-господин Накаяма! П-простите, я сейчас же позову отца! — Пропищала полностью сбитая с толку девушка и скрылась за ширмой.
     — Да уж, Накаяма-сан. Вы просто невероятно популярны у девушек… Я вам завидую! — С легким смехом сказал Тадао, памятуя о множестве случаев повышенного внимания окружающих женщин к фигуре Кеншина.
     — Что вы, Тадао-сан. Уверен, такой лев, как вы, гораздо более популярен у женского пола. Вы ведь видели взгляд той женщины из лекарственного павильона клана Яманака? — Сказал Кеншин, заставив собеседника буквально воспрять духом и гордо расправить плечи.
     — Накаяма-сама, добро пожаловать в мою скромную лавку! Для меня честь обслужить своего благодетеля и показать, что ваш выбор не напрасен! — Торжественно заявил Теучи, сохраняя полный официоз, чем изрядно смутил, не готового к формальностям, Кеншина.
     — Перестаньте, Теучи-сан. Сегодня я не ваш господин, а лишь один из клиентов, и прошу вас забыть о формальностях, — Ответил Кеншин, чувствуя себя неловко.
     Теучи в свою очередь попытался возразить, однако, увидев взгляд Кеншина, решительно кивнул и, развернувшись, направился на кухню, настроившись на приготовление лучшего рамена за всю историю заведения.
     Причиной подобного отношения было соглашение, заключенное несколькими днями ранее, которое предполагало переезд Аяме и Теучи в поселение Накаяма, с последующим открытием полноценного ресторана Ичираку.
     Теучи был в полном восторге от этого предложения, ибо главной целью его жизни было угощение большого количества людей, а так же передача своих рецептов последующим поколениям.
     Кеншин же в свою очередь предложил настолько привлекательные условия, что Теучи согласился не раздумывая. Будучи молодым, ему множество раз отказывали в приеме на работу в престижные рестораны Конохи, и предложение стать шеф поваром и по совместительству хозяином своего собственного ресторана с персоналом в несколько десятков человек — было воспринято как знак судьбы о том, что старый повар имеет все шансы оставить свое наследие.
* * *
     После сытного обеда невероятно вкусным раменом, Кеншин направился в небольшой квартал клана Инузука. Несколько дней назад Семью Накаяма навестил посланник и выразил большое желание своей госпожи встретиться с Кеншином.
     Абураме Тадао был изрядно удивлен пунктом назначения и всю дорогу пытался донести до Кеншина простую мысль о весьма эксцентричном характере матриарха дикого и необузданного клана Инузука.
     Кеншин и без того был наслышан о чрезвычайной несдержанности большинства членов клана и об особой дикости главы клана в лице Инузуки Цуме. У него были некоторые сомнения в целесообразности личного знакомства с настолько темпераментной женщиной, однако он все же понадеялся на ее благоразумие и свою личную силу, достаточную для разрешения проблем подобного уровня.
     Едва оказавшись у ворот кланового квартала, Абураме Тадао изъявил желание откланяться и вручил Кеншину специальную сигнальную фуин, пообещав по сигналу навестить его во временной резиденции Семьи Накаяма.
     Кеншин был лишь рад, на время избавиться от этого, вечно держащего ухо в остро и следящего за каждым его движением, человека. Поэтому, выразив неподдельное сожаление, он попрощался с Тадао и направился к воротам, где его сразу же встретил человек из клана Инузука.
* * *
     — Накаяма-сан, наша госпожа может показаться вам немного грубой, поэтому, пожалуйста, проявите понимание… — Вежливо поклонившись, сказал пожилой мужчина, вызвавшийся быть сопровождающим.
     — Конечно. Я все понимаю, — С легкой улыбкой ответил Кеншин, удивившись подобному тону одного из членов клана Инузука.
     После того, как ворота поместья главы клана Инузука открылись, Кеншин увидел весьма обворожительную, но в то же время опасную женщину. Вопреки ожиданиям, ее волосы были весьма длинными и заплетенными в хвост, а тело гораздо более привлекательным, нежели на экране.
     Стоило пожилому сопровождающему встретиться взглядом со своей госпожой, как он тут же опустил глаза в пол и принял извиняющееся выражение лица, а затем, словно собака, поджавшая хвост, спешно удалился, опасаясь задерживаться в этом месте дольше обычного.
     Не став придавать этому значения, Кеншин спокойно вошел внутрь, а Ичиро и Сорок Второй последовали за ним. Цуме в свою очередь с интересом осматривала своего гостя, сверля его пристальным взглядом.
     — Такой молодой, влиятельный и в то же время совершенно беззащитный… — С придыханием сказала Цуме, двигаясь навстречу Кеншину, а затем, вместо того, чтобы остановиться на расстоянии вытянутой руки, шагнула ближе и принюхалась к его шее.
     — Ммм… — Мечтательно промурлыкала она и разочаровано пробормотала, — Как жаль, что запах настоящего мужчины принадлежит маленькому щенку…
     — Цуме-сан, я здесь для того, чтобы обсудить дела, а не слушать оценку своей внешности. Это было совершенно неуместно, — Взвешенно сказал Кеншин, чувствуя себя немного неловко с настолько раскрепощенной и игнорирующей правила приличия, женщиной.
     — Вырвать бы языки всем, кто разносит небылицы о том, что ты лично отрубил руку Накагавы Такеши… — Совершенно игнорируя его слова, пробормотала Цуме и обошла его со спины, не переставая осматривать и принюхиваться.
     Она абсолютно игнорировала стоящих рядом Ичиро и Сорок Второго, считая их не более, чем весьма сильными телохранителями. Их недовольные взгляды были ей абсолютно безразличны, ибо альфа самка клана Инузука обращала внимание лишь на сильных и свободолюбивых людей, напрочь игнорируя «псов на привязи».
     — А что, если я скажу тебе, что это вовсе не небылицы?.. — Начиная раздражаться, сказал Кеншин, забыв, когда последний раз его выводила из себя женщина.
     — Да? Щеночек решил похвастаться перед мамой-волчицей? Как это мило… — Со смехом ответила Цуме, проведя ногтями по его гладкому лицу.
     — Это ты мама-волчица? Я вижу лишь маленькую, любопытную сучку, дергающую тигра за усы, — С не меньшим ехидством ответил Кеншин, глядя в ее звериные глаза с узкими зрачками.
     Последовавшая за этим яростная попытка Цуме схватить Кеншина за горло не увенчалась успехом. Сорок Второй совершил мгновенный удар кулаком в лицо, а Ичиро выпад ногой в грудь.
     — Тсс! Какой же ты тигр, когда прячешься за спинами своих жалких цепных псов! — Прорычала приземлившаяся на четыре конечности Цуме. Ни один из ударов обоих сыновей Кеншина не причинил ей вреда, ибо матриарх клана Инузука была сильнейшим бойцом всего клана и проводила в спаррингах по нескольку часов в день в течении двадцати пяти лет.

Глава 267

     — Ты и правда хочешь выяснить кто сильнее? — С легким вздохом спросил Кеншин. Он вовсе не горел желанием сразиться с женщиной, однако изменившийся характер и твердый стержень Патриарха не позволял прогибаться ни под одну женщину.
     — Сильнее? — Спросила Цуме и, не выдержав, рассмеялась, — Если ты выдержишь мой единственный удар, я лично устрою тебе омовение ног! — Решительно заявила она, сверкнув своими звериными глазами. Ее каштановые волосы качнулись в такт движению ее головы, а миниатюрный, но чрезвычайно чувствительный носик едва заметно дернулся.
     Услышав ее предложение, Кеншин едва сдержал огромную улыбку. Акт омовения ног был одним из самых постыдных для любого уважающего себя члена клана Инузука, ибо демонстрировал полностью подчиненное положение, а так же статус «альфы» и «омеги».
     — Хорошо, посмотрим, как глава клана Инузука умеет держать свое слово, — Сказал Кеншин и дал мысленную команду сыновьям выйти за ворота, а затем самолично закрыл за ними дверь, тем самым активируя защитные фуиндзюцу.
     — За одну лишь смелость ты достоин называться одним из лучших мужчин, которых я встречала, — С теплотой в голосе сказала Цуме. Однако даже вспыхнувшая к нему симпатия не отменяла факт уговора.
     — Ты ведь понимаешь, что можешь умереть после этого удара? — Спросила она, на что Кеншин лишь расслабленно кивнул, — Хорошо, я постараюсь не целиться в жизненно важные органы, — Добавила Цуме и, увидев готовность Кеншина, сделала стремительный рывок вперед с простейшим незамысловатым выпадом в полсилы.
     Все, что случилось далее, полностью ошеломило главу клана Инузука, ибо удар, который должен был переломать все кости и отправить смазливого и хвастливого парня в полет, был незатейливо перехвачен и остановлен одной лишь ладонью.
     — К-как?! — В шоке воскликнула Цуме, ошеломленно глядя на свой кулак, зажатый в ладони Кеншина.
     — Кажется, тебе пора идти за тазом и мочалкой, — С легкой улыбкой сказал Кеншин, полностью игнорируя ее вопрос.
     От услышанного все волосы на теле Цуме встали дыбом, а сердце пропустило удар. Одной лишь доли секунды хватило на осознание очередного опрометчивого поступка в своей жизни. Однако, именно из-за количества подобных ситуаций за долгие годы, она молниеносно нашла выход из сложившейся ситуации.
     — Ты вовсе не тигр, а скорее хитрый изворотливый лис! — С недовольством в голосе заявила она, сделав несколько шагов назад. Глядя ему в глаза, она со вздохом продолжила, — Однако, уговор есть уговор. Я выполню обещанное, но только если ты продержишься полчаса в спарринге со мной.
     — Я уже выполнил твое условие и вправе не соглашаться на остальное, — Спокойным тоном ответил Кеншин, не сводя глаз с ее все более и более кажущегося симпатичным лица.
     — Тск! — Недовольно сжала зубы она, и продолжила, — Да, и я выполню свою часть уговора. Однако после этого ты станешь презираем не только кланом Инузука, но и всеми, кто ненавидит хитрость и подлость. А так же можешь забыть о сотрудничестве с моим кланом, и о том, чтобы называться мужчиной! — Едва не срываясь на рык, заявила Цуме.
     Услышав ее резкие слова, Кеншин на секунду глубоко задумался. С одной стороны его дико раздражала ситуация намеренной демонстрации силы и выяснения «кто круче», а с другой стороны общие последствия от отказа были весьма существенными.
     Его совершенно не пугала перспектива отказа клана Инузука от сотрудничества, а так же последующие дурные слухи. Однако пренебрежительный упрек со стороны сильной, волевой и красивой женщины в сторону его мужественности задел чувство мужской гордости, подогреваемое укрепляющимся с каждым днем характером Патриарха.
     — Хорошо, но у меня встречное условие. Если я докажу тебе свою силу, ты отдашь мне в жены свою дочь Хану, — Глядя в ее карие зоркие глаза, сказал Кеншин.
     — ЧТО?! Ты хочешь жениться на моей дочери? — Со смесью шока и неверия воскликнула Цуме, чувствуя, что встреча пошла по совершенно не запланированному сценарию.
     — Да, я не против взять твою талантливую дочь в жены. Она определенно родит сильное потомство, — Спокойным тоном ответил Кеншин.
     — Ха-ха-ха! А ты очень смелый, раз покусился на мою молодую копию… Однако, даже я не в силах принудить ее к чему-либо, поэтому, увы, но твое условие невыполнимо, — Немного повеселев ответила Цуме, представляя ошеломленное выражение дочери, когда та узнает о столь наглом условии.
     — Мне нужно лишь твое одобрение. О согласии твоей дочери я позабочусь сам, — Все так же невозмутимо сказал он.
     — Хаа? — Еще более шокировано воскликнула Цуме, повернув голову слегка набок, глядя на него недоумевающим взглядом.
     — Ты нравишься мне все больше и больше… Хорошо, даже если ты не выдержишь моего натиска, я даю одобрение на вашу с Ханой женитьбу. При условии, что ты сможешь ее уговорить! — Со смехом добавила она, чувствуя себя невероятно взволнованно от встречи с настолько необычным мужчиной.
* * *
     За свою долгую жизнь Инузука Цуме повстречала множество мужчин, однако все они так или иначе не оправдывали ожиданий альфа самки клана Инузука. После множественных отказов абсолютно всем кандидатам, терпение старейшин клана и ее матери было на исходе и, дабы получить место будущей главы клана, Цуме пришлось, стиснув зубы, согласиться на замужество.
     За неимением достойных альтернатив, ей пришлось выбирать жениха с наименьшим количеством минусов. Выбранный ею мужчина оказался крайне слабовольным и старался во всем ей угодить, что неимоверно раздражало молодую и пылкую Цуме.
     Кандидаты пытающиеся занять доминантную позицию раздражали ее еще сильнее, ибо были гораздо слабее молодой волчицы клана Инузука и не могли выстоять против нее и нескольких минут.
     Не в силах игнорировать приказы главы клана, Цуме пришлось возлечь с нелюбимым мужчиной, дабы через девять месяцев родить будущую наследницу клана, названную Ханой. Младший же сын Киба был рожден под самым заманчивым предлогом мгновенной передачи поста главы клана от ее матери.
     Едва заняв позицию главы, Инузука Цуме тут же инициировала развод, а ее весьма мягкотелый и бесхарактерный бывший муж был вынужден вернуться в свой родной клан, испытывая крайнюю степень облегчения от освобождения от гнета страшной и суровой женщины.

Глава 268

     — Аррр! — В гневе прорычала Цуме, после очередного неудачного выпада.
     Кеншин будто бы предвидел каждый ее удар и стремительно уклонялся, пользуясь совершенно непостижимой техникой движения, способной полностью изменить положение даже будучи в воздухе.
     — Куромару! — Рыкнула она и, сидящий в нескольких десятках метров огромный пес, мгновенно рванулся к своей хозяйке.
     — Гацуга! — Сложив несколько печатей, выкрикнула Цуме и вместе с псом неистово закружилась, создав невероятно опасный аналог бура.
     «Черт!» — Подумал Кеншин и, не успевая уклониться от этой атаки на земле, резко взлетел в воздух.
     — Ч-что?! Как?! — Шокировано воскликнула Цуме, потерпев неудачу в своей мощнейшей комбинированной атаке, — Ты умеешь летать?!
     — Я еще много чего умею, — С легкой улыбкой ответил Кеншин и, достав из кармана небольшой бриллиант, подбросил его в воздух, а затем стремительно спикировал вниз и оказался за спиной у пошатнувшейся женщины.
     *ХЛОП!*
     — Т-ТЫ! — Ошеломлено взвизгнула Цуме, и за долю секунды испытала целую гамму эмоций от неожиданности, до стыда и всепоглощающей ярости.
     Никто и никогда не смел игриво шлепать ее по заднице, словно молодую распутную девку. Ее глаза заволокло гневом и даже усиленная в двадцать раз гравитация не помешала ей совершить мощнейший удар ногой с разворота, принятый Кеншином на блок.
     Раздался сильнейший взрыв, и, разошедшаяся от столкновения, ударная волна уничтожила несколько окружающих деревьев, а Кеншина отправила в неконтролируемый полет.
     «Самоуверенность — опаснейший враг любого человека…» — Подумал Кеншин, остановившись в воздухе и потирая больное предплечье, предчувствуя возникновение огромной гематомы и ругани от недовольной Хитоми.
     — Беру свои слова обратно. Ты не щенок, а самый настоящий КОБЕЛЬ! — Прорычала Цуме, и вместе с верным псом ринулась в очередную атаку в попытке достать Кеншина в воздухе.
     Однако, сколько бы она не пыталась, ей никак не удавалось поразить Кеншина своей излюбленной «Гацугой» и, спустя несколько попыток, она перестала применять настолько затратную по чакре технику, позволив Кеншину немного расслабиться и вновь спикировать для очередного шлепка по упругой заднице главы клана Инузука.
     Цуме была готова к очередной попытке унижения и встретила его ударом локтя с разворота, а ее верный Куромару попытался откусить лакомую ногу неприятеля. Однако Кеншин совершенно не страшился пусть и сопоставимого со средним джонином, но все же животного, и, избежав удара Цуме, как следует ударил ладонью в нос разъяренного пса.
     — Ууу! — Заскулил, отброшенный на несколько десятков метров, Куромару, заставив свою хозяйку отвлечься от битвы, за что Цуме в ту же секунду и поплатилась.
     Кеншин не собирался давать ей и шанса на контратаку и стремительно атаковал ее с помощью кланового стиля Хьюга. Напитав тело псионикой до отказа, он ускорился настолько, что успел в кротчайшие сроки нанести несколько десятков весьма безболезненных ударов по самым важным танкецу.
     И хотя в кончиках его пальцев не было и капли чакры, это все еще была чрезвычайно успешная атака, позволившая на несколько секунд дестабилизировать потоки чакры в ее теле и без проблем защелкнуть крепчайший ошейник с алмазной бляшкой.
     — Ааах! — Полу-болезненным голосом простонала Цуме и схватилась за ошейник в попытке сорвать его силой. Однако ощутила невероятную слабость, — Ч-что… ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — Прорычала она и, вскочив на ноги, попыталась ударить его кулаком в лицо, но ее невероятно медленный выпад рукой был с легкостью перехвачен, и Цуме получила очередной шлепок по своей упругой тренированной заднице.
     — Всего-лишь заарканил дикую и необузданную кобылку, — С легкой улыбкой ответил он, наслаждаясь невероятной пышностью и упругостью ее бедер.
     — СКОТИНА! — Зарычала Цуме и попыталась вырваться и ударить наглеца локтем, однако ее удар был с легкостью перехвачен, а она сама оказалась схвачена за волосы.
     — Заткнись, сука! — С рыком заявил Кеншин и швырнул ее в сторону.
     Испытав настолько унизительное обращение, Цуме, вопреки собственным ожиданием, ощутила дрожь. Все ее тело покрылось мурашками, а гормоны будто взбесились и требовали немыслимого.
     — Т-ты… Что ты со мной сделал?! — С дрожащим голосом прохрипела она, отползая к одному из немногих сохранившихся деревьев.
     — Всего-лишь раскрыл твою истинную природу. Кто бы мог подумать, что глава клана Инузука жаждет подчиняться… — Сказал Кеншин и, взглянув в ее ошеломленные, испуганные и одновременно с этим предвкушающие глаза, добавил, — К ноге, сучка.
     Вопреки своему разуму, твердившему послать этого наглеца куда подальше и искать способ вырваться, Цуме почувствовала дрожь и ее колени двигались сами собой, шаркая, неспешно ведя ее к этому волевому мужчине.
* * *
     Ему очень не нравилась роль, которую он был вынужден выполнять в данный момент, однако перспективы от «подчинения» главы клана Инузука были невероятными. Еще в самом начале их встречи он был весьма удивлен безрассудством этой женщины, с радостью вызвавшейся на авантюру с риском невероятного унижения.
     Однако, чем дольше он с ней разговаривал, тем сильнее распутывал клубок из потаенных мыслей и желаний, пока не обнаружил нечто странное. В глубине ее подсознания долгие годы дремало позабытое желание о поиске настоящего мужчины.
     За долгие годы это желание трансформировалось в нечто немного странное, и теперь являло собой нечто совершенно иное, нежели изначально. После многолетнего подавления этого совершенно нормального стремления любой женщины, Инузука Цуме обрела глубоко спрятанную тягу к подчинению.
     Все ее доминантное поведение в отношении мужчин было подсознательным желанием наткнуться на сопротивление и последующую ответную реакцию со стороны гораздо более сильного и властного мужчины, достойного стать альфа самцом в жизни гордой волчицы.
* * *
     — Поднимись, — Властно сказал Кеншин, неотрывно глядя в глаза стоящей перед ним на коленях женщины.
     Инузука Цуме не могла долго выдерживать его волевой взгляд и, опустив глаза, тихонько поднялась. Все ее движения символизировали о покорности и кроткости, а в этот момент в ее разуме велась самая настоящая борьба.
     Одна половина призывала скорее взяться за голову и перестать подчиняться этому наглому юноше, сохранив остатки достоинства. А вторая половина, о существовании которой она не подозревала до сегодняшнего дня — настаивала отдаться своим инстинктам, и впервые за долгую жизнь почувствовать себя хорошо.
     Стоило ей подняться на ноги, как Кеншин без стеснения принялся осматривать ее тело, как товар. Несмотря на некоторый налет пыли, ее лицо все еще обладало природным шармом, а взъерошенные каштановые волосы придавали ее сексуальности дополнительную дикость.

Глава 269

     При росте в 174 сантиметра Инузука Цуме имела весьма привлекательную грудь второго размера, узкую талию и выдающуюся пухлую задницу, заставляющую всех, не знакомых с ее характером, мужчин оборачиваться ей вслед.
     — Ах! — Вскрикнула она, ощутив его крепкую ладонь у себя на заднице, но не сделала ничего, чтобы это прекратить.
     Кеншин прекрасно чувствовал все еще потаенные эмоции, а так же тяжелое дыхание и закушенную в предвкушении губу. Она все еще не понимала, что происходит, однако ее тело в мгновение перестроилось в режим овуляции и буквально жаждало внимания.
     Погладив ее мягкую щеку правой рукой, он переместил большой палец к ее губам и плавно провел по их поверхности, побуждая ее изголодавшееся по ласке тело взять верх над сопротивляющимся рассудком хозяйки.
     — Уммф… — Простонала Цуме, наконец приоткрыв губы и втянув его палец себе в рот, начав пробовать его своим нежным языком.
     Все ее тело буквально дрожало от неизвестного чувства, а внизу живота появился совершенно необыкновенный огонек, норовящий перерасти в бушующее пламя, способное с головой поглотить неопытную в искусстве любви женщину.
     Одной рукой лаская ее гладкую щеку и поигрывая пальцем с ее языком, Кеншин решил немного ускорить прелюдии и наконец сломить последние очаги сопротивления зрелой волевой женщины.
     Его левая рука мгновенно оказалась на ее промежности, и Инузука Цуме не смогла сдержать стон наслаждения. Ее глаза широко раскрылись, однако движения языка и губ не только не остановились, но и усилились.
     В ее глазах плясали искры любопытства и невиданной ранее похоти, а тело действовало само по себе, позволяя мужчине ее мечты делать все, что он захочет. И Кеншин не постеснялся воспользоваться этой возможностью.
     — АААХ! — Гортанно простонала Цуме, ощутив его неуемную руку у себя в штанах. Ее бедра инстинктивно сжались, а дыхание мгновенно сбилось.
     — Ты ведь хочешь узнать, что такого особенного в том, чего ты не понимала всю жизнь? — С легкой улыбкой спросил Кеншин, неотрывно глядя в ее звериные, наполовину остекленевшие от похоти, глаза.
     Она ничего не ответила, однако реакция ее тела на его слова была лучше любого ответа. Последовавшие за этим действия Кеншина заставили волевую агрессивную милфу взорваться в неистовом крике удовольствия.
     — УНННГФФХ! — Прокричала Цуме, испытав ошеломительный оргазм от нескольких умелых прикосновений к своей, пылающей от возбуждения, киске.
     Она впервые чувствовала нечто настолько сокрушительно приятное, и лишь подготовка шиноби позволила ей сохранить сознание. Совершенно не замечая своих действий, она вцепилась в предплечья его правой руки своими длинными ногтями и принялась неистово сосать его указательный и средний пальцы, слегка прикусывая, не в силах сдержать свою дикую натуру.
     Дабы закрепить успех, Кеншин не собирался позволять ей опомниться и подумать о сопротивлении. Он в одно движение стянул ее весьма простые штаны, оставив главу клана Инузука с голой задницей, а затем прижал к ближайшему дереву.
     — АХ! — Вскрикнула она, запоздало почувствовав вероломное вторжение огромного члена в свою мокрую, блестящую от соков, киску.
     В уголке ее сознания вспыхнула мысль о сопротивлении, однако вмиг была задавлена огромной симпатией к этому мужественному юноше. Ее невероятно устойчивый разум идеально пережил вмешательство «системы», и спустя секунду после начала полового акта Цуме добровольно прижалась к дереву и выпятила свою попку для удобства любимого мужчины.
     Кеншин не чувствовал радости от фактического изнасилования этой женщины, однако чем активнее она ему подмахивала и чем сильнее брыкалась, тем больше росло его возбуждение.
     *ХЛОП*
     — Ах! — Взвизгнула Цуме, получив жгучий шлепок по заднице.
     Отбросив всякое смущение, Кеншин схватил ее левой рукой за волосы, а правой принялся шлепать по упругой заднице, чувствуя насколько подобный подход возбуждает зрелую мазохистку из клана Инузука.
     Не прошло и нескольких минут, как Цуме взорвалась в очередном оргазме, едва контролируя свои дрожащие ноги. Ее глаза закатились, а из сладко стонущего рта то и дело капала слюна.
     Чем дольше он трахал ее невероятно узкую киску, тем сильнее возбуждался и вместе с этим зверел. Он без малейшей мягкости вжал ее в дерево еще сильнее, изрядно затруднив дыхание, и принялся буквально долбить ее по собачьи.
     По всей территории усадьбы то и дело раздавались ошеломительно громкие хлопки от удара плоти о плоть, а так же не менее громкие выкрики, получающей свое, довольной женщины.
     Заставив ее в очередной раз кончить, Кеншин был не в силах откладывать свой собственный оргазм. Однако, каким бы сильным не было желание наполнить ее матку обильным количеством спермы, он все же нашел в себе силы вытащить.
     Небрежно схватив ее за волосы, он потянул ее вниз, услышав слабое шипение удовольствия. Цуме не выражала ни малейшего признака недовольства и покорно опустившись на колени, без тени сомнения заглотила его большой член, принявшись неуклюже сосать.
     — Уууф! Да… Вот так! Получай! — Зарычал Кеншин и, схватив ее за голову, начал буквально насаживать ее на свой член, игнорируя ее всхлипы и рвотные позывы.
     Доминация над настолько волевой и властной женщиной привела его на вершину блаженства, и спустя несколько десятков секунд он разрядился мощным потоком спермы прямо в ее горло.
     Цуме не выказала недовольства и, даже задыхаясь, со слезящимися глазами глотала один залп густой и жгучей спермы за другим. Ощущая себя полностью униженной, она испытала лишь еще больший трепет и, просунув руку между бедер, с тихим всхлипом кончила в очередной раз.
* * *
     — И что это значит? — Приподняв бровь, расслабленно спросил Кеншин, сидя на роскошном кресле.
     — Я всего лишь выполняю свое обещание… — Тихонько промурлыкала Цуме и поставила к его ногам большую бадью, наполненную горячим отваром из дорогих трав.
     Она тут же опустилась на колени, и с особой бережностью по очереди поместила обе его ноги внутрь. Чем нежнее и бережнее она обходилась с его ногами, тем более тяжелым становилось ее дыхание.
     Настолько «унизительный» для любого члена клана Инузука ритуал вводил ее в некое подобие состояния течки, едва ли не побуждая скулить от похоти и, закусив губу, смотреть на того, кого раз и навсегда выбрала своим вожаком.
     — И что мне с тобой делать?.. — Устало прошептал Кеншин, поглаживая красавицу по немного растрепанным каштановым волосам, на что она лишь ласково заскулила, обтираясь щекой о его крепкую ладонь.

Глава 270

     — Поднимайся, девочка, нам пора одеваться, — Сказал Кеншин и как следует шлепнул Цуме по оттопыренной к верху попке.
     — Ууумпф… — Простонала она, однако испытав несколько монументальных оргазмов, и будучи оттраханной едва ли не до потери сознания, шевелиться и что-либо делать у нее не было никаких сил.
     Она была настолько вымотана, что совершенно не беспокоилась о том, что ее розовые киска и попка выпячены для взора любого, кто посмеет зайти в комнату, а широкие бедра и булочки упругой попки полностью залиты густой, сильно пахнущей, спермой.
     Однако, желание подчиняться своему альфа самцу было превыше собственного комфорта и спустя несколько секунд Цуме недовольно заскулила, и вместе с Кеншином поплелась в ванную комнату, с трудом найдя в себе силы и настояв на тщательном омовении своего мужчины.
     Изначальное, спонтанно вспыхнувшее желание заполучить в свои сети главу клана Инузука вылилось для Кеншина совершенно внезапным открытием. Чем дольше он проводил с ней время, и чем больше она проявляла свою заботу, тем быстрее находила свое место в его сердце.
     Всего несколько проведенных вместе часов изменили его первоначальный план о хладнокровном использовании настолько агрессивной и неподконтрольной женщины. Раскрывшись ему с совершенно новой стороны, Инузука Цуме полностью компенсировала неприятное знакомство и последовавшее за этим отвратительное впечатление о себе.
* * *
     — Разве нельзя побыть вместе хотя бы до вечера? — Словно маленькая девочка, захныкала недовольная Цуме, сидя на коленях у Кеншина и положив голову ему на плечо.
     — Ты ведь сама понимаешь, насколько странно будет воспринято уединение незнакомых мужчины и женщины. К тому же, если Хана узнает обо всем раньше времени — у нас будут большие проблемы, — Вдумчиво ответил Кеншин, запустив руку под ее кофточку, поглаживая ее невероятно упругую грудь и торчащие возбужденные соски, заставляя мамочку из клана Инузука похотливо стонать.
     — Почему бы тебе просто не сделать с ней то же, что и со мной? — Прошептала она, выбив Кеншина из всех размышлений.
     — Что?.. Ты предлагаешь силой взять твою дочь?! — Удивленно спросил Кеншин.
     — Не то, чтобы я в восторге от этой идеи… Но Хане от этого будет только лучше. Ты лучший мужчина, которого я могу представить в роли ее мужа, и моя девочка будет с тобой поистине счастлива… Я знаю о чем говорю… — Слегка смущаясь, сказала Цуме, тем не менее не постеснявшись поерзать попкой на его твердеющем члене.
     На секунду задумавшись над ее словами, Кеншин отрицательно покачал головой. И хотя он был готов к подобным действиям в отношении разозлившей его Цуме, юная и невинная Хана не заслуживала подобного отношения, и мысль о насилии в ее сторону жестоко отвергалась его разумом.
     — Нет, я не стану применять силу в отношении твоей дочери. Мы поступим именно так, как договорились. Поняла? — Властно сказал Кеншин и ущипнул ее за правый сосок, заставив взвизгнуть возбужденную мамочку клана Инузука.
     — Поняла… — Кротко ответила Цуме и покорно опустила глаза, чувствуя покалывание между ног.
* * *
     — Мама! Что это еще за фокусы?! Никуда я не поеду! — Гневно шикнула молодая девушка с каштановыми волосами и боевой раскраской от глаз до скул.
     — Поедешь. Клану нужны связи с Семьей Накаяма. Все твои сверстницы мечтают посетить это загадочное место, а ты нос воротишь. Совсем от рук отбилась! — Властно заявила Цуме, неотрывно глядя в глаза своей молодой дочери.
     Не в силах выдерживать взгляд альфа самки своего клана, Хана опустила глаза и, сделав глубокий вдох, сказала:
     — И что мне там делать? Не лучше ли отправить кого-нибудь из старейшин? Я ведь могу все испортить и тогда только попробуй меня в этом обвинить! — Вновь шикнула Хана, выказывая явное недовольство спонтанной идеей матери, чей авторитет она была обязана уважать.
     — Делай все, чему тебя учили старейшины на уроках дипломатии. Но помни, что ты находишься на позиции гостьи и можешь считать это своего рода отдыхом. Не переживай, глава Семьи Накаяма обещал принять тебя с почестями, а так же лично провести экскурсию по своим владениям, — Немного подобрев, сказала Цуме. Она впервые завидовала своей дочери и хотела оказаться на ее месте, дабы как можно дольше побыть с Кеншином наедине.
     — И когда ты говоришь этот старик зайдет за мной? — Недовольно спросила Хана, чувствуя раздражение от необходимости составлять компанию старому идиоту из очень влиятельной организации.
     — Старик? Ха-ха-ха! В данный момент он занят своими делами в Конохе и зайдет за тобой через несколько часов, — С легкой улыбкой ответила Цуме, едва сдерживая смех над невежеством дочери.
* * *
     Пока мать и дочь клана Инузука обсуждали его персону, Кеншин обреченно направлялся по указанному адресу, предусмотрительно набрав целую сумку заранее заготовленных подарков.
     Стоило ему приблизиться на расстояние в несколько сотен метров к воротам роскошного особняка, как навстречу тут же вышел стильно одетый старик, в котором чувствовалась аура далеко не слабого джонина.
     — Добро пожаловать, Накаяма-сан. Госпожа будет рада вас видеть, пожалуйста, следуйте за мной, — Едва ли не механическим голосом сказал старик и, после утвердительного кивка Кеншина, направился обратно.
     Особняк Утатане Кохару удивил Кеншина своим роскошеством. Ни у одного из трех кланов, в которых он успел побывать, не было настолько роскошного поместья и настолько ухоженной территории.
     Дизайн интерьера всего участка напомнил ему роскошные особняки английской знати. Всюду виднелись очерки перфекционизма. Подстриженная трава, кусты, вымощенные идеальными камнями дорожки, а так же абсолютная симметрия во всех строительных объектах, говорила об утонченном вкусе живущей здесь госпожи.
     Подобные пристрастия Кохару навели его на крайне неприятную мысль, заставившую сильно поежиться, и впервые в жизни пожалеть о владении весьма необычной способностью, буквально требующей активных действий в отношении любой статусной и талантливой женщины.
     «Забудь даже думать о таком!» — Гневно воскликнул он самому себе и до боли укусил кончик языка, дабы прогнать эту, с каждой секундой кажущуюся все более приемлемой мысль.

Глава 271

     — Ох… Накаяма-сан, как хорошо, что вы нашли время и навестили старую и никому не нужную женщину… — С притворным вздохом отчаяния сказала Кохару, сидя на роскошном кожаном диване.
     — Что вы, Кохару-сан, разве я мог нарушить свое слово? К тому же, вы совсем не старая… — С долей лести ответил Кеншин. Ему не нравилось подобное положение вещей, однако он не мог не поддерживать образ обаятельного молодого парня, памятуя о том, насколько важна поддержка этой старой, падкой на лесть женщины.
     — Хорошо, что в нашем мире все еще остались настоящие мужчины, — С улыбкой сказала Кохару, глядя в глаза этому притягательному юноше.
     Спустя добрых полчаса приветственных расшаркиваний и разговоров ни о чем, Кеншин все же подошел к презентации некоторых эксклюзивных подарков, способных обрадовать даже пожилую модницу.
     — Позвольте представить вам мое новое творение… — Расслабляющим голосом сказал Кеншин и изящно протянул ей флакон духов.
     Кохару уже имела дело с подобными флаконами и, сняв крышку, без труда брызнула его себе на запястье и слегка принюхалась. В ту же секунду ее глаза вспыхнули от радости, а небольшое количество морщин вмиг разгладились, позволив засиять столь редкой, искренней улыбке.
     — Это настоящее произведение искусства… — Мечтательно пробормотала она, погрузившись в некоторое подобие транса.
     — Этот аромат называется «Маленькая Весна», и впредь он будет напоминать мне о вас… — Меланхолично пробормотал Кеншин, заняв место на диване рядом со старой женщиной.
     Едва услышав эти слова, Кохару будто ударило током. За мгновение ее симпатия к Кеншину увеличилась на порядок, а давно покрывшееся коркой льда сердце пропустило удар.
     По мере общения с этой старой и не привлекательной женщиной, Кеншин все больше и больше откланялся от плана короткой формальной встречи. По неизвестной причине, в самый последний момент он придумал название для этого аромата из двух иероглифов. Ко (Маленькая) и Хару (Весна)
     — Как жаль, что во времена моей молодости не было такого мужчины, как вы, Накаяма-сан… — С грустью пробормотала Кохару, полностью позабыв о своем статусе. Кеншин был первым человеком, не являющимся ее другом детства, с которым она чувствовала себя расслабленно и не беспокоилась ни о чем другом.
     — Что вы, Кохару-сан, ваша молодость еще не окончена… — Начал было Кеншин, однако был мгновенно перебит собеседницей.
     — Ваша лесть очень приятна, однако, Накаяма-сан, я все еще не выжила из ума и прекрасно понимаю, что ни власть, ни сила, ни даже пламенное желание — не способны обратить время вспять, — Со вздохом сказала она, глядя в ясные карие глаза молодого парня.
     — Этот мир настолько удивителен, что я уверен в существовании чудодейственного способа обернуть время вспять. Однако, позвольте начать с малого и представить вам этот омолаживающий крем, — Мягко ответил Кеншин и, прежде чем она успела ответить, взял ее морщинистую руку, а затем молниеносно нанес капельку крема и крайне нежно принялся его втирать.
     — Мало какой профессиональный ирьенин может похвастаться подобным мастерством… — В наслаждении прикрыв глаза, сказала Кохару. Она настолько сильно прониклась симпатией к этому юноше, что не видела ничего странного в подобных действиях, даже, когда он изящно снял ее накидку и принялся увлажнять кремом ее руки вплоть до плеч.
* * *
     «И во что я вляпался…» — Размышлял Кеншин, неспешно направляясь к небольшому кварталу клана Инузука.
     С одной стороны ему было не по себе от вынужденных ухаживаний за Кохару, а с другой — ее польза была неоспоримой. Помимо огромной власти и членства в высшем совете Конохи, она являлась пускай и слабым, но элитным джонином, с показателем таланта в 43 единицы.
     Решение на постепенное сближение с этой пожилой женщиной было принято спонтанно. Он все еще морщился при мысли о близости с глубокой старухой, однако, оценив перспективы способности «Идеальная Фертильность», он знал, что даже настолько старую женщину можно вернуть в строй.
     Решив никуда не торопиться в этом очень деликатном вопросе, Кеншин набрал скорость, и уже через несколько минут оказался у ворот клана Инузука, где с особым уважением был встречен пожилым старейшиной, с лица которого не сходила услужливая улыбка.
* * *
     — Цуме-сан, я рад вас снова видеть, — С легкой улыбкой сказал Кеншин, увидев стоящих бок о бок красавиц.
     — Ох… Накаяма-сан, и снова вы мне льстите… — Едва ли не перейдя на мурлыкание, сказала Цуме, ошеломив стоящую рядом дочь.
     — Хана-чан, вы еще более прекрасны, чем вас описывали… — Мягко прошептал Кеншин, глядя в глаза юной красавице.
     — Я… Эм… Спасибо… — Засмущавшись ответила Хана. Изначально она планировала всевозможными способами подорвать авторитет «старика Накаяма», однако, увидев Кеншина, едва ли не забыла, как дышать.
     — Ха-ха-ха! Накаяма-сан, кажется вы ей очень понравились, — С легким смехом сказала Цуме, горящими глазами глядя на юношу, который всего несколько часов назад сделал ее самой счастливой женщиной на свете.
     — Мама! — Покраснев еще сильнее, воскликнула Хана.
     — Прости-прости… — Отмахнулась повеселевшая Цуме и, вновь перейдя на мурлыкание, добавила, — Накаяма-сан, прошу, проходите. Останьтесь с нами на ужин.
* * *
     — Я наслышан о невероятном обонянии членов клана Инузука, поэтому, Хана-чан, позвольте вручить вам этот скромный подарок, — Мягко сказал Кеншин, сидя в кресле напротив юной копии Цуме, и протянул ей флакон с высококлассными духами.
     — Умм… Спасибо, Накаяма-сан, — Засмущавшись, ответила она и приняла подарок из его рук, на долю секунды соприкоснувшись с его теплой ладонью.
     Брызнув духами себе на запястье, юная красавица клана Инузука едва не растворилась в блаженстве. В отличие от своей матери, Инузука Хана имела гораздо более нежный темперамент и мало чем отличалась от своих сверстниц, унаследовав лишь немногим более вспыльчивый характер.
     У нее так же не было никаких проблем с осознанием своих сексуальных предпочтений, и прикосновение Кеншина заставило юную девушку слегка засмущаться. Однако, ситуацию разрядила вошедшая в комнату Цуме.
     — Ммм… Такой замечательный аромат. Кажется ты ему тоже очень понравилась, — Прошептала Цуме, без стеснения принюхиваясь к великолепному аромату.
     Хана вновь залилась краской и никак не отреагировала на слова матери. Кеншин в свою очередь не мог отвести взгляд от нарочито обтягивающей одежды Цуме, глядя на ее идеальные бедра и два холмика, удобно предложенные его взгляду хитрой и возбужденной женщиной.
     — Ужин готов, — С теплотой в голосе сказала Цуме, чувствуя себя словно в сказке. Она словно исполнила свою давно забытую мечту и приготовила ужин для любимых мужа и дочери.
     Хана не заподозрила ничего необычного и, пожав плечами, направилась в столовую, а Кеншин в свою очередь неспешно шел за Цуме, наслаждаясь видом ее соблазнительно покачивающихся бедер, едва сдерживая неистовое желание шлепнуть ее по великолепной, дразнящей заднице.
     — Мама, а где Мэна? Я хотела спросить ее по поводу ужина, но на кухне ее нет… — Удивленно пробормотала Хана, не заметив, насколько быстро расслабилась в компании Кеншина и полностью позабыла обо всем официозе.
     — Я дала ей выходной до завтра. Женщина должна сама готовить еду для своего… Уважаемого гостя! — Возвышенно заявила Цуме, едва сдержавшись, чтобы не назвать Кеншина любимым мужчиной.
     — Кхм… Спасибо, Инузука-сан, я очень ценю вашу гостеприимность и надеюсь на плодотворное сотрудничество обеих наших семей! — Вмешался Кеншин, решив спешно сменить зашедшую не туда тему и немного развеять скопившееся напряжение.
     Хана была в полнейшем шоке и заняла свое место за столом, все еще время от времени бросая ошеломленные взгляды на свою, кружащуюся вокруг стола, мать. Картина того, как Цуме примеряет роль заботливой домохозяйки, не укладывалась у нее в голове, однако, решив не поднимать этот вопрос в присутствии уважаемого гостя, она все же сдержалась от множества накопленных вопросов в сторону изрядно изменившейся матери.
     Ужин в кругу семьи главы клана Инузука выдался весьма необычным. Кеншину то и дело приходилось одергивать возбужденную и не желающую ничего слышать женщину. Все ее пошлые намеки были мгновенно парированы остротой ума Кеншина, а попытки потрогать его под столом пресекались уже мысленными командами.
     После ужина Кеншин был вынужден вновь встретиться с волнующимися старейшинами клана Инузука, опасающимися что вспыльчивая и грубая Цуме испортит перспективу невероятно выгодного союза.
     Единственное, что вызвало всеобщее удивление — это отсутствие сопровождения в путешествии дочери главы клана. Однако Цуме проявила невиданную жесткость в этом вопросе и пристыдила старейшин, сомневающихся в способностях Семьи Накаяма защитить уважаемую гостью.
     Ни у кого не было и мысли о том, что Семья Накаяма хоть как-то навредит наследнице клана, ибо в случае такой дерзости вмешается вся Коноха, вплоть до Хокаге, у которого не останется выбора, кроме как сделать ход.

Глава 272

     Обратный путь до территории Семьи Накаяма позволил Кеншину намного сильнее сблизиться с Ханой и перейти с ней на «ты». Из-за отсутствия опыта отношений с парнями, она была намного податливее и гораздо быстрее проникалась к нему симпатией.
     — Можно задать тебе один вопрос? — Заинтересованно спросила Хана, поддерживая маршевую скорость бега.
     — Конечно. Мы ведь друзья, — С легкой улыбкой ответил Кеншин.
     — Почему я не чувствую ни малейшего следа чакры в твоем теле? — Любопытно поинтересовалась она, глядя на него полу-звериными глазами.
     — Потому что я не одарен на владение чакрой, и у меня ее нет, — Ответил он, заставив юную красавицу раскрыть глаза от шока и остановиться на месте.
     — Н-но как? Как ты можешь двигаться даже быстрее меня?! — Ошеломленно воскликнула Хана.
     — Ты все узнаешь, но позже. А сейчас, давай я тебе кое-что покажу, — С улыбкой сказал Кеншин и без стеснения приобнял девушку за талию, — Расслабься и доверься мне.
     В этот момент Хана была похожа на вареного рака, а ее сердце неистово колотилось, что не могло остаться без внимания опытного эмпата, который в свою очередь приобнял ее покрепче и взмыл в воздух.
     Кеншину совершенно не требовался тактильный контакт в осуществлении подобной процедуры, однако был необходим для закрепления близости и перехода на новый этап отношений.
     — Н-невероятно! Здесь так красиво… — Пробормотала Хана, покрепче приобняв Кеншина, а так же совершенно незаметно для себя, обхватив его талию своими длинными ногами.
     — Мы можем полететь до моих владений по воздуху… Хочешь? — Ласковым шепотом спросил Кеншин, приблизившись губами к ее миниатюрному ушку.
     — Х-хочу… — В смущении пропищала она и сильнее сцепила ножки, по прежнему не осознавая, насколько вульгарно выглядит это действие.
     Кеншин лишь улыбнулся и, в свою очередь, покрепче обнял ее за талию, сместив руку немного ниже, практически касаясь ее бедра. Обдумав то, насколько быстро произошло соблазнение Цуме и насколько легко Хана идет ему на встречу, он не мог не задуматься об усилении способности «Обаяние Патриарха».
     Он не знал принцип действия этой способности и уровень индивидуального сопротивления всех женщин, но сделал вывод, что степень воздействия зависит прежде всего от силы, характера и общего впечатления женщины о нем.
     Решив не забивать голову подобными размышлениями, он полностью отдался великолепному полету в объятиях красивой девушки, которая то и дело тихо вскрикивала при виде ослепительно красивых пейзажей.
* * *
     Возвращение домой и последующее знакомство со всеми женщинами сильно ошеломило юную Хану, и слегка снизило симпатию к Кеншину. Он прекрасно чувствовал ее разочарование от известия о количестве женщин в Семье Накаяма.
     Однако особый подход Кеншина к организации ее досуга полностью компенсировал это разочарование. Ознакомившись с невиданной технологичностью всего особняка, Хана испытала культурный шок.
     Больше всего ее шокировал телевизор и, если при первом знакомстве с этим чудом техники девушка едва ли не выбежала из комнаты, то спустя полчаса увлеченно смотрела фильм.
     Кеншин целенаправленно выбрал «Титаник» в качестве первого фильма для просмотра с Ханой и не прогадал. По окончании фильма девушка была настолько растрогана, что совершенно не сдерживала свои эмоции и едва ли не ринулась в его объятия, не обращая внимание на то, что уселась к нему на колени.
     Их отношения прогрессировали с каждым часом, и Кеншин был поистине счастлив от настолько удачного знакомства с крайне талантливой и очень красивой девушкой, так не похожей на свою агрессивную и резкую мать.
* * *
     Проснувшись утром 524-го дня Касуми сделала зарядку, приняла душ и привычно отправилась в сторону «родительской» столовой, в надежде увидеть там любимого мужа и получить утреннюю порцию ласки.
     — К-Касуми… Ты не могла бы мне помочь?.. — Сказала Хана, выглядывающая из-за двери своей комнаты.
     — Ох… доброе утро, Хана. Что-то случилось? — Удивленно спросила Касуми и вошла в комнату гостьи.
     — Эм… Да, я не знаю, что надеть… — В смущении призналась Хана, все же решившись попросить совета у единственной, с кем успела подружиться за прошедший вечер.
     — Конечно, — С улыбкой кивнула Касуми и вошла внутрь.
     Подбор простого, но в то же время эффектного наряда выдался весьма затратным по времени. Хана отказывалась надевать платья, юбки, или сарафаны, и в то же время желала быть женственной и красивой.
     — Хорошо. Вот, надевай вот это, — Не выдержав, приказала Касуми, вручив девушке охапку вещей.
     — Э-это?! — Шокировано воскликнула Хана, чувствуя смущение от одного лишь вида этих вещей.
     — Ты ведь хочешь, чтобы Кеншин сошел с ума от твоей красоты и сосредоточил свое внимание только на тебе? — Заявила Касуми и, шлепнув Хану по заднице, добавила, — С такой великолепной задницей, нет ничего, что подошло бы тебе лучше, чем это.
     — Ай! — Взвизгнула Хана и, отпрыгнув на метр в сторону, в смущении спросила, — Р-разве ты и другие не ревнуете от того, что ваш мужчина привел в дом другую?..
     — На самом деле нам не важно кого он приводит. Главное — это чистое сердце и добрые помыслы, — С улыбкой ответила Касуми, вспомнив, насколько сильно ревновала Кеншина в первые недели знакомства.
     — Прости за нескромный вопрос… Почему ты приняла решение покинуть клан? — Глядя ей в глаза, спросила Хана.
     — Ч-что?! Т-ты меня узнала?! — Шокировано воскликнула Касуми и вмиг замерла, не в силах найти выход из сложившейся ситуации.
     — Тшш… не кричи… Я никому не скажу, — Мягко прошептала Хана, успокоив беглянку из клана Нара.
     — Хорошо… — Со вздохом ответила Касуми и, взглянув девушке в глаза, добавила, — Я люблю Кеншина и не собираюсь возвращаться в клан, и прошу тебя никому не рассказывать обо мне.
     — Я тебя понимаю… Мой клан точно такой же, и иногда мне кажется, что мать не позволит мне заниматься личной жизнью до того, как я займу место главы… — С грустью пробормотала Хана.
     — Если хочешь, можешь гостить у нас несколько месяцев. Уверена, Кеншин найдет объяснение для старейшин и твоей матери, — Обняв юную девушку, сказала Касуми.
     — П-правда? — Удивленно спросила Хана, затем положила голову на плечо Касуми и прошептала, — Спасибо…

Глава 273

     Едва Касуми и Хана вошли в столовую, как все разговоры мгновенно стихли, а внимание присутствующих обратилось на них. Кеншин был настолько шокирован преображением красавицы из клана Инузука, что на секунду забыл, как дышать.
     Ее длинные и без сомнения изящные ноги украшала пара черных, крайне притягательных, чулок до середины бедра. Небольшая оголенная часть кремовой плоти бедер плавно перетекала в обтягивающие черные шорты, подчеркивающие длину ее ног и солидную пышность бедер.
     Сверху на ней была простая, но стильная черная кофточка, идеально подчеркивающая великолепную фигуру песочных часов, при этом не переходя в вульгарную демонстрацию достоинств юной девушки.
     — Доброе утро, Хана, ты выглядишь просто сногсшибательно… — С придыханием сказал Кеншин, без стеснения демонстрируя свое восхищение ее красотой.
     — Спасибо… — Засмущавшись, ответила она, чувствуя, как в животе словно промчалась стая пушистых бабочек.
     Посадив уважаемую гостью рядом с собой, Кеншин принялся баловать ее разнообразными деликатесами, решив начать с так полюбившегося всем женщинам йогурта.
     — Вот, попробуй. Уверен, тебе понравится, — Теплым голосом сказал он и поставил на стол небольшую вазочку с йогуртом.
     Небольшая заминка Ханы послужила отличным поводом взять все в свои руки, и реакция Кеншина была молниеносной. Он сразу же зачерпнул ложечкой йогурт и протянул ее к губам покрасневшей девушки.
     Не зная, как реагировать на подобную близость, Хана решила не акцентировать на этом внимание и молча плыть по течению, раскрыв миниатюрный ротик с пухлыми розовыми губами, позволив Кеншину покормить ее с ложечки.
     — Ммм… Как вкусно! — Шокировано раскрыв глаза, пробормотала она и, не сдержавшись, облизала ложку. Ее глаза искрились от удовольствия, а взгляд был сосредоточен на сверкающих, неотрывно смотрящих на нее, глазах Кеншина.
     — А как же я?! Папочка, я тоже хочу… — Захныкала Карин и без стеснения запрыгнула к Кеншину на колени, заставив Хану изумиться.
     — Конечно, милая, — С особой нежностью сказал Кеншин, поглаживая малышку по спине, а затем зачерпнул ложечку йогурта из своей порции и аккуратно поместил его ей в рот.
     — Мхпф… Папочка, твой йогурт самый вкусный… — Застонала Карин, едва не заставив окружающих поперхнуться едой.
     — Карин, веди себя прилично! — Шикнула Кейко, покраснев от хитрых и целенаправленных действий своей умной не по годам дочери.
* * *
     После завтрака Кеншин принялся показывать девушке некоторые из «чудес» Семьи Накаяма, сопроводив ее на изрядно увеличившийся комплекс цехов по переплавке металла.
     Посещение различных пыльных и шумных производств не слишком нравилось юной девушке из клана Инузука, однако, памятуя о цели своего прибытия, она не выразила никакого недовольства, самоотверженно вникая во все тонкости и расспрашивая обо всем, что могло заинтересовать их не слишком богатый клан.
     Деревообрабатывающие комплексы понравились ей немного больше, а побочный продукт всего производства в виде бумаги и вовсе ее ошеломил. Она сразу же внесла необходимые заметки в большой блокнот, подаренный Кеншином, желая сконцентрировать клановые ресурсы на постройку подобного комплекса на богатой лесами территории.
     Однако, гораздо большее впечатление на нее произвели множество животноводческих хозяйств. Будучи членом клана взращивающего множество прихотливых к уходу собак, она, как никто другой, оценила множественные перспективы промышленного разведения скота, и даже дала несколько советов по модернизации и улучшению производства.
     Разнообразные технологии строительства различных железо-бетонных комплексов, а так же зарождающееся машиностроение в виде двух функционирующих паровозов было по достоинству оценено юной волчицей клана Инузука, однако ее клан не имел столько возможностей, чтобы конкурировать с мастодонтами из клана Нара, всерьез заинтересовавшимися всей логистикой региона, и совокупных ресурсов семьи Кимура, и города Шукуба.
* * *
     После расслабляющего обеда на берегу реки с теплым течением, Кеншину все же удалось уговорить Хану на купание в этой самой реке. Единственной проблемой стало отсутствие подходящего купальника, однако и она была решена предусмотрительностью галантного кавалера.
     — Вот, я захватил для тебя купальник, — С улыбкой сказал Кеншин и протянул ей небольшую сумочку.
     — Спасибо… Порой мне кажется, что в мире не существует вещей, которые ты не предусмотрел заранее, — Засмеявшись, сказала Хана, прикрыв рот ладошкой.
     Указав на небольшое здание, выполненное в стиле простого охотничьего домика с уютной беседкой и несколькими комнатами для отдыха, Кеншин принялся ждать ее возвращения, надеясь на то, что влияния способности «Обаяние Патриарха» достаточно для того, чтобы она решилась надеть настолько откровенный купальник.
     В глобальном плане по завоеванию Инузуки Ханы этот момент являлся переломным. В случае успеха он намеревался сделать ее своей в эту же ночь, а в случае неудачи ее симпатия могла достаточно сильно уменьшиться. Однако у него не было нескольких недель, которые можно посвятить веселому и радостному безделью в попытке добиться девушку классическим способом.
* * *
     Не подозревая ни о чем необычном, Инузука Хана, весело напевая себе под нос, в прекрасном расположении духа вошла внутрь достаточно роскошного домика, в очередной раз поразившись богатству Семьи Накаяма.
     Не удержавшись, она провела рукой по красивому дивану, сделанному из неизвестного ей материала. Подумав о Семье Накаяма, она не могла не думать о ее лидере и главе в лице достаточно молодого и невероятно красивого юноши, из-за мыслей о котором не могла уснуть прошлой ночью.
     Напомнив себе о том, чтобы с помощью кокетства выпросить один из роскошных диванов себе домой, она вновь переключилась на размышления о Кеншине. Последние два дня казались ей похожими на сон и были насыщеннее всех дней предыдущего года вместе взятых.
     Она неспешно направилась в одну из комнат, в которой по множеству признаков узнала представленную ей ранее «уборную». Однако, стоило ей раскрыть небольшую сумочку и увидеть «купальный костюм», как в ту же секунду ее лицо покраснело, а руки рефлекторно закрыли сумочку обратно.
     Спустя несколько секунд, она все же достала то, что можно было назвать связкой из веревочек, но никак не «купальником», и вновь покрылась краской. Уже будучи готовой швырнуть его на пол и, покинув дом, сообщить Кеншину о не желании принимать водные процедуры, она устало вздохнула и прислонилась к стене.
     «Неужели здешняя форма одежды и впрямь настолько открыта?..» — Подумала Хана, вспоминая внешний вид всех женщин, окружающих Кеншина.
     «Но если мама и старейшины узнают о том, что я примеряла подобное, то разразится огромный скандал…» — С грустью подумала она, в первую очередь волнуясь за Кеншина, который мог пострадать из-за ханжества ее крайне традиционного клана.
     После недолгих размышлений, она все же приняла решение, как минимум примерить этот необычайно откровенный купальник, и еще несколько минут не могла понять принцип грамотного завязывания узлов топа. Закончив переодеваться, она сделала глубокий вдох и встала напротив зеркала.
     Увиденное заставило ее рефлекторно прикрыть грудь и промежность руками. Ее лицо вновь залилось краской и, по мере разглядывания нового наряда, смущение лишь увеличивалось.
     Верх купальника прикрывал лишь соски и небольшую область вокруг, крепко прижимая грудь к телу, и создавая великолепный вид упругих шаров, норовящих вырваться из сковывающих тисков прямо в крепкие руки счастливчику, который окажется рядом.
     Низ был еще более откровенным, и тонкая веревочка лишь слегка прикрывала область киски, формируя ярко выраженный контур, обожаемого каждым мужчиной, холмика. Веревочка сзади была практически невидимой, создавая иллюзию полной обнаженности великолепных булочек тренированной куноичи.

Глава 274

     Сидя на берегу реки, Кеншин успел несколько раз отругать себя за спешку, ожидая, что Хана в лучшем случае тактично откажется купаться, сославшись на плохое самочувствие, а в худшем — изъявит желание немедленно вернуться домой.
     Однако его опасения не подтвердились и, едва открывшаяся, дверь небольшого домика подарила ему огромную дозу едва скрываемой радости и возбуждения. Даже завернутая в полотенце, полуобнаженная девушка с ниспадающими ниже плеч каштановыми волосами, маленьким носиком и невероятно соблазнительными малиновыми губами, она заставила его на секунду забыть обо всем и с глупой улыбкой уставиться на ее великолепное тело.
     — Прости, если заставила тебя долго ждать… Я долго не могла разобраться с этой штукой… — С легкой улыбкой сказала Хана, мило покраснев при упоминании купальника.
     — Ничего. Я как раз закончил приготовление места для отдыха, — Ответил Кеншин, наслаждаясь ее улыбкой, нежным взглядом и непроизвольно закушенной губой при взгляде на его рельефный пресс.
     Для юной половозрелой девушки было настоящим испытанием сдерживать свои пошлые мысли относительно молодого, красивого и обходительно парня, стоящего на расстоянии в несколько метров. Все ее эмоции под воздействием «Обаяния Патриарха» становились лишь сильнее и желание прикоснуться к его широкой, рельефной груди становилось попросту невыносимым.
     Кеншин понимал опасность накала этой неловкой ситуации и поспешил взять инициативу в свои руки, сделав шаг вперед и глядя девушке в глаза, без стеснения взялся за края полотенца, после чего плавно их раскрыл.
     Хана чувствовала «неправильность» всего происходящего, но, глядя в его глубокие карие глаза, чувствовала себя словно в трансе. Волнение и смущение в мгновение отступило, оставив место лишь предвкушению и возбуждению.
     — Господи… Хана, ты невероятно красива… — С придыханием сказал Кеншин, сдерживаясь, чтобы в ту же секунду не наброситься на юную волчицу из клана Инузука.
     Он не дал ей времени на ответ и без смущения взял ее за руку, а затем повел к реке, сдерживая попытку обернуться и еще раз взглянуть на ее едва прикрытые груди, а так же полоску ткани между ног.
     Погружение по шею в воду изрядно расслабило юную красавицу и позволило ей спокойнее реагировать на все последующие предложения Кеншина. Ей очень понравились необычные задумки для развлечения в воде, а ему в свою очередь нравилось ее содействие.
     Его член едва ли не разрывался от напряжения, когда Хана раз за разом ныряла на глубину, в попытке достать обозначенный камень. В кристально чистой воде, вкупе с отличным зрением, он видел все. И подергивания булочек ее попки, а так же расхождение ножек, открывающих вид на розовую плоть вокруг киски, побуждали его к активным действиям.
     Именно поэтому последующие предложения были все более и более тактильными. Соревновательный азарт юной красавицы сыграл ему на руку, и девушка не обращала внимание на странность всех его предложений.
     Переломным моментом стал брошенный ей вызов на выносливость. Подкрепляя свои слова эмпатическим воздействием, Кеншин усомнился в ее выносливости, подстегивая неуступчивый и азартный характер, и предложил пари.
     Хана сразу же согласилась и лишь запоздало осознала, насколько этот «вызов» отличается от остальных. Однако, ехидная улыбка на его лице и сомнения в выносливости будущей главы клана Инузука, не позволили ей отступить, от чего в следующую же секунду она ощутила две крепких ладони на обеих булочках своей упругой попки.
     — Ууумф! — Не сдержавшись, проскулила она и сцепила свои ножки у него за спиной, держа глаза закрытыми и не осмеливаясь взглянуть ему в лицо.
     — Чтобы не прослыть обманщиком, я немного упрощу тебе задачу, — С улыбкой сказал Кеншин и покрепче схватился за ее попку, вызвав из ее полураскрытого рта очередной стон.
     Она хотела было возразить, однако крайняя степень возбуждения ввела ее в транс, а язык отказывался участвовать в чем-то сложнее возбужденных стонов. Последней каплей в ее выдержке стал огромный возбужденный член Кеншина, врезавшийся аккурат в область ее киски.
     — УУУНННХФП! — Громко закричала она и затряслась в безумном оргазме, сжимая свои ножки, вцепившись ногтями в плечи Кеншина и высунув язык от удовольствия.
     Он в свою очередь был крайне доволен эффектом и не собирался останавливаться, продолжая разминать ее попку, а так же тереться головкой своего члена о ее скрытую за кусочком ткани киску.
     Хана лишь заскулила еще громче и сильнее сцепила крепкие ножки за его спиной, начав инстинктивно двигать попкой, дабы увеличить трение киски о его большой член. В данный момент ее разум отказывался трезво мыслить, отдав все на волю инстинктов.
     — Уууф! Ааах! Б-боже… — Захныкала Хана, когда Кеншин сорвал верх ее купальника и прильнул губами к ее розовым соскам, щелкая по ним языком и заставляя юную красавицу буквально скулить от удовольствия.
     Спустя полминуты безудержных и сводящих с ума ласк, Хана испытала очередной оргазм и, наклонившись, принялась целовать лоб, нос, щеки и губы Кеншина, хаотично выплескивая накопившиеся эмоции и выражая высшую степень симпатии.
     Это стало последней каплей и спусковым крючком для окончательного завершения плана. В одну секунду Кеншин стянул с себя шорты и, не сдерживаясь, сорвал с девушки последний клочок ткани, отделявший его член от ее юной розовой киски.
     — Ааах! Н-нет! Н-нам нельзя! — Воскликнула Хана, однако не предприняла ни одной попытки вырваться, лишь блаженно заскулив от необычайного чувства заполненности.
     Кеншин игнорировал все ее слова, сосредоточившись лишь на проникновении в тугую киску наследницы клана Инузука, не переставая сжимать упругие булочки ее великолепной задницы.
     И хотя подобная настойчивость могла быть воспринята, как изнасилование — ему было все равно. Он знал, что она чувствует не меньшее удовольствие и страстно желает продолжения, а все остальное его не волновало.
     Для поддержания устойчивого темпа во время секса под медленным, но все же течением реки, ему пришлось приложить небольшую силу, благо, после освоения всеми женами метода «цветка долголетия», его тело обрело мощь недалекую от ранга чунина.
     Спустя несколько минут Хана забилась в очередном оргазме, который был сильнее и ярче всех предыдущих. Это позволило Кеншину усилить атаку на ее возбужденную киску, раз за разом врезаясь головкой члена в ее миниатюрную матку.
     Дилемма о том, стоит ли оплодотворять наследницу клана Инузука прямо сейчас, была решена сама собой. После оргазма Хана казалось бы окончательно перестала смущаться и проявила инициативу, начав подмахивать ему своей попкой.
     Ее активные действия, вкупе с агрессивным сжатием ее тугой киски, не оставили Кеншину иного выбора, кроме как разрядиться мощнейшей струей густой спермы прямо внутрь, заставляя ее вновь забиться в оргазме и на несколько секунд потерять сознание.
     — УУУНННГХ! — Закричала она, прильнув к его губам в жгучем поцелуе. Ее язык был похож на взбешенную змею, яростно атакуя все, что попадалось ему на пути, и усиливая эякуляцию Кеншина.
     — Ооох! Ты… Невероятна… — Простонал он, ощущая сильнейшую слабость в ногах и не переставая кончать глубоко внутрь дикой дочери клана Инузука.
     Ее узкая киска и миниатюрная матка не могли справиться с обильным потоком густой спермы и, спустя несколько мощнейших залпов, даже течение не смогло до конца скрыть плод их невероятной любви в виде густого пятна из спермы, вырывающейся из хорошо трахнутой киски юной красавицы.

Глава 275

     — ЧТО?! Мою м-мать?! — Шокировано воскликнула Хана, сидя на коленях Кеншина.
     — Да… Но ты не подумай, я не какой-то там негодяй-любовник. Вы с твоей матерью теперь мои жены, и я буду заботиться о вас не меньше, чем об остальных, — Мягким тоном прошептал Кеншин, поглаживая упругую грудь и торчащие розовые соски юной красавицы.
     — Не могу поверить, что моя строгая мать прыгнула на твой член при первой встрече! Вот шлюха! — Воскликнула Хана, чувствуя желание устроить скандал и в то же время едва сдерживая смех.
     — Как я и говорил, моя способность делает меня более привлекательным для женщин. Поэтому твоя мать не виновата… — Мягко сказал Кеншин, плавно опускаясь правой рукой с ее груди по ее плоскому животу, пока не оказался словно в жерле вулкана.
     — Уууф… Перестань… Э-это так… отвлекает… — Задыхаясь, сказала она, сжав кремовые бедра и несколько раз потершись о его умелые пальцы.
     — Твои верхние губы говорят одно, а нижние желают другого… — С дьявольской улыбкой прошептал он и раздвинул ее ножки, а затем, прихватив ее за бедра, плавно насадил на свой давно возбужденный член.
     — Ааах! П-перестань! Н-нееет! — Взвизгнула она, упершись руками в его бедра и еще сильнее насадившись на его большой член.
* * *
     К вечеру Хана была наконец представлена всем членам семьи и торжественно объявлена женой Кеншина. Она с трудом переварила массив шокирующей информации относительно удивительных способностей, огромного количества сыновей и того факта, что родит менее чем через три недели.
     Остальные жены Кеншина были не менее удивлены тем, насколько быстро ему удалось завершить процесс ухаживания за юной наследницей одного из уважаемых кланов Конохи. Они восприняли это как хорошую новость, и лишь одна из членов Семьи Накаяма проявила признаки недовольства.
     Накаяма Карин была единственной, кому не нравилось обильное увеличение количества жен отца. Она желала стать его женой раньше остальных и сильно ревновала к соперницам, которые ее опередили.
     Кеншин как мог успокаивал малышку Семьи Накаяма, аргументируя это тем, что она является его единственной дочерью и никогда не будет отринута на второй план. Это лишь отчасти успокоило недовольную девочку, и только разрешение спать с отцом каждую ночь смогло окончательно усмирить гнев бывшей Узумаки.
* * *
     За прошедшие четыре дня Кеншин практически не занимался исследованиями в области искусства формаций. Лишь один из его мыслительных потоков был задействован в этом непростом деле, от чего эффективность освоения сложнейшей четырехмерной структуры оставляла желать лучшего.
     Однако прогресс все же не стоял на месте, и достаточно долгий отдых позволил его разуму немного привыкнуть к осмыслению чего-то настолько непостижимого, как структура четырехмерной формации.
     Его уровень понимания все еще находился на уровне человека, и без идеальной ментальной защиты, даруемой способностью «Разум Патриарха», его мозг рисковал получить необратимую травму, как плату за попытку постичь непостижимое.
     Помимо прогрессии в «Формации Усиления», он так же чувствовал приближение к тому, что скрывалось за заветным тридцатым уровнем. Предчувствие буквально твердило о том, насколько необычайная способность его ждет, однако после оплодотворения Ханы, он получил необходимое количество опыта, но чувствовал, будто врезался в непреодолимый барьер.
     За более чем полтора прошедших года он вывел множество закономерностей в систематике повышения уровня и знал, что первое соитие, а так же оплодотворение, дает более чем в два раза больше «опыта», нежели последующие.
     Выводы сформированные после оплодотворения Ханы были крайне тревожными и неудовлетворительными. Если ранее он рассчитывал на повышение уровня как минимум каждый месяц, то с подобными изменениями все его планы грозили встать под большой вопрос.
     Он лишь надеялся на то, что подобная аномалия — лишь разовое явление, обусловленное невероятной наградой, скрывающейся за заветным тридцатым уровнем. В противном случае перспективы Семьи Накаяма становились гораздо менее радужными.
* * *
     Утро 525-го дня стало для Кеншина одним из самых тревожных за последнее время. Едва закончив завтракать, он получил оповещение о визите главы клана Нара и ошеломленно поспешил встречать уважаемого гостя.
     — Честно сказать, Шикаку-сан, вы один из тех, кого я меньше всего ожидал увидеть у себя в гостях, — С улыбкой сказал Кеншин, глядя на расслабленно стоящего мужчину с заплетенными в тугой хвост волосами и длинной бородкой.
     — К сожалению, поговорка «Если хочешь чтобы все было идеально — сделай это сам», с каждым годом все актуальнее и актуальнее… Молодое поколение ни на что не годится, и подобные вопросы требуют моего личного участия, — Со вздохом ответил Шикаку, не переставая смотреть ему в глаза.
     — Что вы, Шикаку-сан. Я слышал, что ваш юный сын самый одаренный член клана Нара за последние сотню лет, — Льстиво похвалил его Кеншин.
     — Это действительно так. Однако мой Шикамару в то же время является самым ленивым членом клана за последнюю сотню, если не тысячу лет… — С притворным разочарованием сказал Шикаку и рассмеялся вместе с Кеншином.
* * *
     После радушного приема уважаемого гостя и приглашения его на мгновенно организованный завтрак, Кеншин принялся налаживать дружбу с будущим тестем, желая оставить о себе исключительно хорошее впечатление.
     Однако, каждая минута проведенная наедине с главой клана Нара, была похожа на час тренировок по изучению четырехмерной структуры Формации Усиления. И если интеллект Шикаку был лишь немного выше интеллекта Кеншина, то его опыт помноженный на взращенную в клане мудрость, превосходил познания Кеншина на порядок.
     Даже во время поедания деликатесов и дегустации различных напитков, поведение Шикаку было абсолютно нечитаемым для собеседника. Единственное, что помогало определить его намерения, это весьма высокие навыки эмпата.
     Во время демонстрации главных достопримечательностей Семьи Накаяма и введения в курс дела, Шикаку в очередной раз показал свой феноменальный уровень интеллекта и живого ума. Он был способен с первого взгляда определить перспективы того или иного изобретения, и без перерыва хвалил изобретательность Кеншина.
     Все технологии: от строительства прочных и многоэтажных домов, до феноменального «Паровоза», вызывали у него неподдельный восторг, и теплоту на душе Кеншина от частой похвалы.
     Однако все изменилось во время полуденного отдыха на берегу реки. Кеншин, будучи осведомленным о любви членов клана Нара к созерцанию естества природы на берегу ручья, специально привел будущего тестя в это место, и после очередного праздного разговора «ни о чем» услышал вопрос, едва не лишивший его дара речи.
     — Ваши изобретения и проводимые реформы без преуменьшения гениальны, однако, Накаяма-сан, я здесь не только ради этого… — С меланхоличным вздохом сказал Шикаку, взглянув Кеншину в глаза, и спустя секунду продолжил, — Позвольте задать вам один вопрос: Когда я наконец смогу увидеть свою любимую племянницу?

Глава 276

     — Я не совсем понимаю… — Начал было Кеншин.
     — Накаяма-сан, не разрушайте мою веру в ваш интеллект… Вы ведь уже давно поняли, что я обо всем знаю. Так зачем же продолжать эту бесполезную игру? — Сказал Шикаку, подмечая каждую эмоцию на лице собеседника и ощущая небольшую тревогу, словно находится в шаге от серьезной битвы.
     — Хорошо… Касуми у меня и она стала моей женой. Вы ведь этого хотели услышать? — Со вздохом прошептал Кеншин и взглянул ему в глаза.
     — Женой? По какому праву ТЫ забрал мою племянницу и не известил меня о женитьбе? — Начав не на шутку злиться, спросил Шикаку. И хотя он был готов к подобной информации, самоуважение и честь клана не позволяли ему спустить этот вопрос на тормозах.
     — По праву любви, Шикаку-сан. Мы с Касуми любим друг друга и хотели рассказать все немного позже. Мне очень жаль, что все так вышло и я готов компенсировать этот вопрос… — Извиняющимся тоном ответил Кеншин, прекрасно понимая чувства главы клана, чью воспитанницу вероломно похитили.
     — Любовь? Высокая политика не приемлет подобные понятия. Разве одной любовью ты сможешь ее защитить? Если сейчас я решу стереть тебя в порошок, разве ваша «любовь» сможет мне помешать?! — Гневно прорычал Шикаку, выплескивая накопившееся раздражение.
     — Вы правы, Шикаку-сан. Любовь на такое не способна. Именно поэтому мы скрывались от вашего взора, пока я наращивал силу, — Прошептал Кеншин, прекрасно понимая, к чему приведет подобный разговор.
     — Силу? Ха-ха-ха! Так позволь мне увидеть, способен ли маленький трусливый карп выпрыгнуть из пруда и стать настоящим драконом! — Заявил Шикаку, и деревянный стул под ним в то же мгновение разлетелся в щепки, а в сторону горла Кеншина стремительно ринулась рука элитного джонина.
     Ему едва удалось избежать молниеносного захвата, и спустя долю секунды всю окружающую область заполонили всевозможные формации подавления. Шикаку лишь удивленно вскинул бровь, ощутив изрядное увеличение гравитации, а так же попытку развеять его чакру. Однако, для пикового элитного джонина все это не имело значения.
     После неудачной попытки захвата последовала еще одна, и еще, пока наконец Кеншин не оказался в тупике. Он не успевал уклониться, и попытался отбить вражескую руку встречным ударом ладонью по предплечью. Однако даже этого было недостаточно, чтобы отбить невероятный выпад главы клана Нара.
     Раз за разом уклоняясь от молниеносных захватов элитного джонина, Кеншин впал в боевой транс и совершенно непостижимым образом ему удавалось держаться. Совместный боевой опыт более чем тысячи сражений против элитных джонинов, вкупе с невиданным ранее состоянием сосредоточенности, позволили ему эффективно уклоняться от все более агрессивных атак пикового элитного джонина, изредка переходя в контрнаступление.
     — Кто бы мог подумать, что человек без чакры способен развить такую мощь… Я искренне восхищаюсь тобой. Однако, этого недостаточно, чтобы считаться достойным вероломно женить на себе принцессу клана Нара! — Властно заявил Шикаку и ринулся в очередную атаку.
     Все это время Кеншин чувствовал, что находится на грани чего-то непостижимого. Он целенаправленно запретил вмешиваться всем сыновьям, воспринимая эту смертельно опасную ситуацию, как точильный камень, способный сделать клинок острее, чем прежде.
     С каждой секундой интенсивность битвы становилась все сильнее и сильнее. И если изначально Шикаку очень сильно сдерживался и желал лишь проверить зятя на прочность, то по прошествии минуты его удары становились все более и более сильными.
     Это не могло продолжаться вечно, и очередной удар кулаком Шикаку пришелся Кеншину прямо в лицо, а последовавший следом удар ногой в грудь отправил его в дальний неконтролируемый полет, оставив несколько крупных трещин на ребрах.
     «Ч-черт! Ну и сила…» — Подумал Кеншин, прорыв своим телом глубокую траншею и остановившись лишь врезавшись в огромный валун.
     Шикаку впал в настоящий азарт и не дал сопернику ни секунды покоя. Едва Кеншин хотел выплюнуть скопившуюся внутри кровь, как в его лицо прилетел еще один удар ногой, отправив его в очередной полет.
     Приземлившись на зеленый луг и проделав в нем огромную дыру, Кеншин спешно отпрыгнул в сторону, на ходу вправляя сломанный нос и выплевывая несколько выбитых зубов. Даже ослабленные удары пикового элитного джонина были невероятно травмоопасными и, если бы не улучшенный экзокостюм и множество формаций, подобный удар мог окончиться проломленным черепом и смертью.
     «Ну же, еще чуть-чуть!» — Воскликнул Кеншин, обращаясь к самому себе. Он чувствовал, что находится в полушаге от чего-то невероятного и манящего.
     Его сыновья тем временем сжимали зубы до скрежета, пообещав разорвать врага на десять тысяч частей в тот самый момент, когда их отец потеряет сознание или окажется ранен.
     — И где же твоя накопленная сила? Ты не более чем груша для битья для меня, и лишь муравей для поистине сильных людей этого мира! — Воскликнул Шикаку, чувствуя гнев, вкупе с необходимостью преподать урок нерадивому и зазнавшемуся зятю.
     Вместе с его словами в голову Кеншина прилетел молниеносный удар ногой, выбив все мысли из его головы и отправив его тело в неконтролируемый полет, словно тряпичную куклу. Потеря сознания на долю секунды стала спусковым крючком для одного из самых невероятных преображений в его жизни.
     — Ну же покажи свою… — Начал было Шикаку, делая замах ногой в корпус лежащего противника и в мгновение потерял дар речи.
     — К сожалению, Шикаку-сан, теперь вы мне не соперник… — Со вздохом ответил Кеншин, схватив его ногу одной рукой.

Глава 277

     — К сожалению, Шикаку-сан, теперь вы мне не соперник… — Со вздохом ответил Кеншин, схватив его ногу одной рукой.
     — Еще чего! — Возмущенно воскликнул Шикаку и сделал попытку вырваться из невероятно крепкого захвата, однако у него ничего не получилось. Не растерявшись, он тут же ударил второй ногой с разворота, но его удар был играючи отбит другой рукой Кеншина, а сам он был, словно пушечное ядро, выброшен на несколько сотен метров.
     Ему пришлось задействовать все свои силы и весь опыт для мгновенного приземления. Он сразу же сосредоточил огромное количество чакры в ступнях, что позволило окутать более чем двадцать метров земли и избежать уничтожения ландшафта.
     Однако даже идеально выполненное приземление не позволило ему избежать следующего удара, который отправил его в очередной полет и вынудил главу клана Нара, впервые за весь бой, использовать ниндзюцу.
     Вытянувшиеся из всего его тела тени, сделали его похожим на осьминога, и позволили без труда остановить хаотичный полет и занять устойчивую позицию в ожидании следующей атаки.
     Однако, попытка обнаружить местоположение врага не увенчалась успехом. Кеншин словно провалился сквозь землю, и даже обостренные чувства пикового элитного джонина были не способны обнаружить его местоположение.
     В следующее мгновение случилось то, что заставило главу клана Нара побледнеть и шокировало его до глубины души. Кеншин совершенно непостижимым образом оказался у него за спиной и небрежно похлопал его по шее.
     Шикаку без промедления атаковал, развернув корпус на шестьдесят градусов и, сделав выпад локтем, однако в последнее мгновение Кеншин вновь исчез, а Шикаку на этот раз ощутил холод бритвенно острого клинка, приставленного к его шее.
     — Это могло быть концом нашей битвы. Однако, Шикаку-сан, если вы настаиваете — мы можем продолжить, — С легкой улыбкой сказал Кеншин, убрав катану и позволив тестю облегченно вздохнуть.
     — Ты уже превзошел мои самые смелые ожидания, но я не смогу нормально заснуть, если не проверю тебя еще немного! — С восторженным смехом заявил Шикаку и ринулся в очередную атаку.
     Его удары кулаками и ногами не могли доставить Кеншину хоть сколько-нибудь ощутимых неудобств, и лишь мастерство во владении тенями позволило главе клана Нара успешно теснить соперника в тайдзюцу.
     Однако все изменилось в тот момент, когда глаза Кеншина сменили свой окрас. Левый глаз приобрел ярко красный оттенок с тремя отчетливыми «запятыми», а правый заволокло ослепительно белой пеленой.
     — Н-невозможно! — Шокировано воскликнул Шикаку и едва сумел заблокировать несколько молниеносных выпадов, после которых вся чакра в его руках пришла в хаос, а в танкецу ощущалась нестерпимая боль, — Постой! Достаточно! — Спешно прокричал он, признавая поражение в спарринге. Он все еще мог переломить ход сражения, но не желал применять смертоносные техники против своего крайне одаренного зятя.
* * *
     — Да уж… Кто бы мог подумать, что маленькая Касуми заарканит настоящего дракона! — Со смехом сказал Шикаку, сидя за столом наполненным яствами.
     — Не ты ли несколько часов назад называл меня крохотным карпом? — С легкой издевкой спросил Кеншин, изрядно смутив нерадивого тестя и заставив его закашляться.
     — Прекратите оба. Не превращайте счастливый праздник в очередную потасовку! — Недовольным тоном заявила Касуми, поставив перед мужем и приемным отцом тарелки с печеным утиным мясом.
     — Не стоит так перетруждаться, Касуми… В твоем положении нужно чаще отдыхать и есть побольше витаминов. Неужели вы не можете нанять прислугу для приготовления пищи и уборки всех помещений? — С упреком в сторону Кеншина заявил Шикаку.
     — Дядя, перестань. Я делаю это только потому, что сегодня особый день, — Недовольным тоном сказала Касуми и толкнула тарелки ближе к заметно осунувшимся мужчинам.
     Никто из них не собирался спорить с беременной и раздраженной женщиной, поэтому разговоры были отложены ровно до того момента, пока все тарелки с едой и закусками не опустели, а животы несчастных зятя и тестя не вздулись от переедания.
* * *
     После ужина Кеншин потратил более часа на то, чтобы объяснить Шикаку самое необходимое и попытаться убедить его проявить полное содействие Семье Накаяма, в обмен на будущую всестороннюю поддержку.
     Многое осталось в секрете, однако большая часть информации о происхождении и планах Кеншина в слегка подкорректированном виде была донесена до ушей лидера клана Нара.
     — Даже с учетом пророчества почитаемого предка, все что ты сказал — звучит, как бред сумасшедшего… — Сказал Шикаку и прикурил очередную сигарету, не в силах унять нервное напряжение от небылиц, которые могли оказаться чистой правдой.
     — К сожалению, ты не настолько глуп, чтобы игнорировать все названные мной факты. К тому же, оглянись вокруг. Разве могут быть все эти вещи продуктом пусть и гениального, но одного единственного уроженца этого мира? — Заявил Кеншин и с помощью пульта управления включил огромный жидкокристаллический телевизор.
     — Н-невероятно! — Шокировано воскликнул Шикаку, выронив сигарету. Он был настолько удивлен истинным предназначением «бесполезного темного зеркала», что на несколько секунд потерял дар речи и молча подошел к телевизору.
     — Что это за штука? Это какая-то секретная техника, способная заглянуть в каждый уголок этого мира? — Высказав одно из самых вероятных предположений, он аккуратно потянулся рукой к экрану и, не ощутив никакого предчувствия опасности, дотронулся рукой.
     — Нет, в этом приборе нет ни капли чакры, и это точно такой же продукт человеческой изобретательности, как и представленный ранее «Паровоз», с той лишь разницей, что между их изобретением стоит разница в десятки лет, — Спокойным тоном ответил Кеншин.
     Картина на экране телевизора мгновенно изменилась, и вместо реалистичного изображения живых людей, кадр сменился изображением нарисованных людей, сидящих за столом, в котором Шикаку без труда узнал штабной стол командования, за которым провел ни один месяц во время третьей мировой войны шиноби.
     — Ч-что это?.. — Предчувствуя нечто не хорошее, спросил он, отказываясь верить в то, что за долю секунды было просчитано его незаурядным интеллектом.
     — Это ты. А это Иноичи, и совсем скоро вы будете убиты атакой Десятихвостого. Так же, как и сотни людей штабного командования, — Спокойным тоном сказал Кеншин и сменившаяся картина продемонстрировала ровно то, что было сказано.
     — Д-десятихвостый?! Э-это ведь миф для устрашения маленьких детей! — Дрожащим голосом пробормотал глава клана Нара, чей разум без остановки анализировал всю поступающую информацию, что вводило его в состояние схожее с ужасом.
     Просмотрев все показанные на экране кадры, включающие уничтожение штаба, битву с Учихой Обито, и последующее воскрешение Кагуи, Шикаку постарел на глазах. С его крайне высоким интеллектом было не сложно сопоставить все факты и понять, что все происходящее не является инсценировкой или хитрым трюком.

Глава 278

     — Мы должны очень сильно постараться, чтобы остановить это существо именуемое «Кагуей». Она прибыла в ваш мир из космоса, и именно благодаря ей ваши предки освоили чакру. Однако, будучи запечатанной последнюю тысячу лет, она жаждет собрать все всходы и высушить досуха всех шиноби, вернув то, что принадлежит ей и ее могучему клану, — Хладнокровно сказал Кеншин, решив поделиться информацией, которую не знал даже Хирузен.
     — И что мы можем сделать, чтобы остановить существо, для которого даже Десятихвостый является чем-то вроде домашнего питомца? — Потирая виски, спросил Шикаку. В этот момент он обдумывал все варианты победы над настолько ужасающим противником, однако не находил ни единой зацепки.
     — Существует высокий шанс, что Узумаки Наруто и Учиха Саске способны пробудить дар Ооцуцуки Хагоромо и достичь необходимой мощи. Однако, с моим прибытием в этот мир, ход истории неизбежно был нарушен. Я не собираюсь полагаться на что-то настолько абстрактное как «судьба», и именно поэтому мне нужна небольшая поддержка среди вышестоящих людей Конохи для беспрепятственной реализации моих планов, — Серьезным тоном заявил Кеншин.
     — Не недооценивай силу пророчеств… Одно из них позволило тебе жить и даже даровало союзников, — С меланхоличной улыбкой пробормотал Шикаку. После чудовищного нервного напряжения, он испытал срыв, и больше не волновался ни о чем, находясь в состоянии полутранса.
     — Пророчество? О чем ты? — Словно ищейка взявшая след, вскинулся Кеншин.
     — Мой Великий Предок, называвший себя каге, или по простому Тень — предрек твое появление еще пятьсот лет назад… — С легкой полуулыбкой сказал Шикаку.
     — Ч-что?! Это невозможно! Мое появление в вашем мире — нарушение хода истории и оно не могло быть предсказано! — Шокировано воскликнул Кеншин, чувствуя, как холодный пот струится по его спине.
     — О нет… Это вовсе не совпадение… Потомок, что будучи карпом, отрежет все тени и выпорхнет в небо, вслед за драконом, способным покрыть целый мир! — Восторженно воскликнул Шикаку, находясь в неком подобие транса.
     — Это все еще слишком туманное «пророчество». Оно может быть о чем угодно… — Со вздохом покачал головой Кеншин, заставив главу клана Нара очнуться от наваждения.
     — Это еще не все. Клановые реликвии хранят в себе множество подобных записей, и каждая таит в себе огромное количество загадок. Великий Предок сообщал нам именно о тебе. Даже строки «Похож на слабого карпа, способный в миг обратиться драконом», как нельзя лучше описывают нашу сегодняшнюю битву. Никто кроме тебя не способен использовать шаринган, бьякуган, быть невидимым и в мгновение появляться за спиной врага… — Сказал Шикаку, еще сильнее убеждаясь в том, что пророчество более чем реально.
     — Хорошо, оставим эту тему на потом… Меня больше волнует, кем был ваш предок, и почему во всех обрывках мировой истории он именуется не иначе, чем «Первый Бог Шиноби»? — С интересом спросил Кеншин, памятуя обо всех клочках информации, что ему и его сыновьям удалось найти про так называемого «Каге».
     — К сожалению, мы знаем не намного больше того, что написано в древних свитках хранителей мудрости… После того, как предок исчез, наш клан трижды был практически истреблен, а большая часть сведений была утрачена… Известно лишь то, что он появился внезапно, и без труда подчинил всех шиноби и Дайме всего континента. Нынешний титул каге является лишь жалкой попыткой прикоснуться к могуществу нашего Великого Предка! — Восторженно заявил Шикаку, чувствуя гордость за своего прародителя.
* * *
     После того, как Шикаку наконец покинул особняк Семьи Накаяма, Кеншин протяжно вздохнул и объявил о созыве на грандиозную церемонию в честь важной вехи в судьбе Семьи Накаяма, которую через несколько часов ждало радикальное преображение.
     Он наконец достиг того уровня могущества, чтобы открыто и безбоязненно объявить миру о создании собственного клана. Его новообретенная способность, полученная при прорыве на тридцатый уровень, позволяла развязать уровень мощи далеко превосходящий каждого из сыновей по отдельности, но в то же время была бесполезна без достаточно талантливых и могущественных детей.
     Направившись в одну из многочисленных ванных комнат и, оказавшись под струей прохладного душа, он принялся размышлять о своих будущих планах и вновь взглянул на поистине невероятную способность.
     Сила Патриарха — Позволяет Патриарху явить миру истинное величие своего рода, путем объединения всех лучших качеств, а так же способностей своего потомства. Наделяет Патриарха совокупной силой всех потомков и позволяет стать поистине нерушимым столпом своего клана.
     — Да уж… Сила Патриарха и впрямь в его потомстве… — С легкой улыбкой пробормотал Кеншин.
     Размышления о новообретенной способности, помимо большой радости, принесли небольшое разочарование. Огромная сила, даруемая этой способностью, имела свою цену. И хотя «цена» заключалась лишь в достаточно жестких временных рамках на использование этой способности, Кеншин все еще чувствовал небольшую скованность, не позволяющую ускорить исполнение всех своих планов.
     Однако, по сравнению с широчайшим спектром плюсов, минусы выглядели достаточно блекло, и после небольших размышлений Кеншин отругал себя за наглость. Способность «Сила Патриарха» позволяла ему в полной мере, пусть и на время, скопировать любую способность всех своих детей сроком на один час и периодом восстановления в четыре дня.
     Путем несложных расчетов, он пришел к выводу, что каждые десять полученных уровней повышали время действия способности на двадцать минут, и сокращали время восстановления на сутки.
     Способность «Сила Патриарха» позволяла не только использовать все техники и способности сыновей, но так же наделяла лучшими показателями качества и контроля чакры, живучести и индивидуальных особенностей организма, позволяя комбинировать контроль чакры и бьякуган Двадцать Второго, живучесть и технику открытия восьми врат Сорок Второго, шаринган и способность манипуляции пространством Ичиро, невидимость Двадцать Первого, а так же невероятное количество и качество чакры Карин, вкупе с золотыми цепями.
     Комбинация из множества лучших способностей потомства, позволила ему без сомнения утверждать о победе над Шикаку. Даже без тщательной подготовки и полного освоения всех способностей, он был уверен в том, что глава клана Нара способен лишь нанести ему серьезную рану ценой собственной жизни.
     Проведя анализ всех возможных комбинаций, он пришел к выводу, что все еще рискует умереть в битве против сильнейших представителей Акацуки, или мастодонтов мира шиноби в лице Шимуры Данзо и всех лидеров Великих Деревень, которые за множество лет обзавелись ни одним тузом в рукаве.

Глава 279

     — Спасибо, что собрались на этом замечательном празднике, — С улыбкой сказал Кеншин, подняв бокал вина, — Этот вечер посвящен моей новой жене. Поприветствуйте Накаяма Хану! — Провозгласил он, и стоило смущающейся девушке подняться из-за стола, как весь зал разразился аплодисментами.
     В зале присутствовали только члены Семьи Накаяма, но даже так, людей было гораздо больше, нежели в любой другой торжественный прием, и все безостановочно скандировали поздравления в сторону новой жены Кеншина.
     — Однако, это не единственный повод для праздника. Как многие из вас уже знают, мне удалось совершить прорыв в своем совершенствовании, и этот день запомнится похоронами Семьи Накаяма… — Сказал Кеншин, после чего все присутствующие смолкли, ошеломленно уставившись на главу семьи, — Похоронами Семьи Накаяма, и рождением Клана Накаяма! — Громогласно заявил Кеншин, вызвав настоящую бурю из радостных выкриков и аплодисментов.
     Все присутствующие были в полнейшем шоке и не могли поверить в услышанное. Мечта, о становлении частью большого клана, уже долгое время преследовала каждого члена семьи, и вот, наконец, этот день настал.
     Всем женщинам Кеншина не терпелось дождаться окончания приема, дабы как следует расспросить мужа обо всем, что произошло. Карин была самой любопытной и не могла унять свое нетерпение, проигнорировав все правила приличия, а так же недовольное шиканье матери, она без смущения забралась на колени к отцу и принялась расспрашивать его обо всем, в том числе о дате их будущей женитьбы.
     Подобное поведение юной любимицы всей семьи было воспринято как очередной акт баловства, и лишь подняло всем настроение. Единственным, кого это всерьез озаботило и смутило — был Кеншин.
     Благодаря еще более возросшим способностям к эмпатии, он, как никто другой, мог определить истинные намерения юной лисы, и знал, что ее желание выйти за него замуж не только не угасло, но продолжает набирать обороты, перерастая в настоящую потребность.
     Он подозревал, что отчасти это может быть проявлением «природы» дочерей Патриарха, которых зачастую ждала судьба становления женами своих отцов. Имея некоторые туманные представления о перспективах развития Патриарха, он видел несколько крайне размытых примеров, похожих на череду из слабо связанных между собой изображений.
     С улучшением памяти, а так же вычислительных способностей своего мозга, Кеншин пришел к выводу, что эти абстрактные изображения, являющиеся некой «вводной информацией» в класс Патриарха, являются туманными примерами о жизни трех разных Патриархов.
     Один из них был достаточно глупым, трусливым и бесхребетным, с трудом завоевавшим власть в одном из средневековых королевств и на протяжении всей жизни не высовывающийся за его пределы. Он только и делал, что бесконтрольно плодил достаточно слабое потомство, бросаясь на всех женщин, которых видел, закончив жизнь так и не вырвавшись за пределы небольшого континента.
     Второй был гораздо более успешным, и с помощью умеренного развития, а так же некоторых рисков, все же подчинил всю планету. Его многочисленное потомство успешно развивало крайне необычную систему силы, путем поглощения энергии природных элементов. Однако даже этого Патриарха не миновало неотвратимое течение времени. Он так и не смог разблокировать возможность рождения дочерей и экспоненциального увеличения таланта последующего потомства, затратив слишком много лет на локальные войны и подчинение родной планеты.
     Лишь последний из трех «примеров» достиг того, к чему так стремился и сам Кеншин. Ему удалось до старости вырваться из оков планеты и ринуться в бесконечный неизведанный космос. Путем бесконечных сражений и ситуаций на грани жизни и смерти он все же смог достичь могущества, способного содрогнуть всю галактику.
     Именно из-за двух неудачных примеров восхождения Патриархов, Кеншин в свое время отказался от жизни в изоляции, а так же решил как можно скорее начать подготовку этого мира к становлению плацдармом для выхода в бескрайний космос.
     И хотя восхождение третьего Патриарха было самым успешным из всех, в его судьбе было множество жесточайших ударов. Кеншин затратил много времени на разгадку случайных изображений, и некоторые из них его напугали.
     В огромной конструкции, окруженной бесконечным количеством формаций, он узнал «Убежище Патриарха». Оно было гораздо более гигантским, чем его собственное, и, находясь в космосе, не поддавалось измерению. Приблизительный размер этого исполинского «Убежища» Кеншин оценивал, как нечто от размеров луны, до размеров полноценной планеты и даже больше.
     Однако композиция из нескольких кадров заставляла его дрожать от ужаса каждый раз, когда его разум обращался к этим «воспоминаниям». На первом кадре было изображено «Убежище Патриарха», дрейфующее посреди бескрайнего космоса.
     На втором кадре из ниоткуда появилась невероятно огромная воронка из абсолютной тьмы. На третьем кадре была изображена не менее огромная абсолютно черная «рука», высунувшаяся из гигантской воронки.
     Четвертый и завершающий композицию кадр демонстрировал собой полное уничтожение всего, что дорого любому Патриарху. Огромная рука без особого труда сомкнулась на «Убежище» и в долю секунды превратила его в ничто.
     Эта была судьба, которой Кеншин страшился с момента становления «Патриархом». Огромная рука периодически снилась ему в кошмарах. Иногда владельцем руки был Данзо, иногда Пейн, а иногда непостижимое существо пришедшее из полного опасностей космоса.
     Подобные не радужные перспективы подстегивали его работать еще усерднее и всеми силами стараться предотвратить сжатие огромной непобедимой руки на своем горле, или на своем «Убежище».
* * *
     После окончания празднества Кеншин потратил около часа на объяснение всего произошедшего своим женщинам. Они были вне себя от радости, когда узнали о его новом и радикальном увеличении сил, а так же о договоренностях с Шикаку относительно прочного союза между двумя кланами.
     Поздним вечером он наконец нашел время, чтобы распределить свободное очко навыков в способность «Талантливое Потомство», подняв ее до тринадцатого уровня, а так же исполнил свой супружеский долг, и как следует обрадовал Айю и Хитоми, заставив их буквально отключиться после получения обильного количества семени любимого мужчины.
     Будучи вымотанным после тяжелого дня, Кеншин заметил проскользнувшую в его комнату Карин, однако это стало настолько обыденным событием, что усталость и желание отдаться на волю Морфею перевесило.
     Забравшись на кровать к обнаженному отцу и двоим его женам, Карин казалось бы совсем не смутилась и, ощутив его любящие объятия, нежно мяукнув, погрузилась в глубокий блаженный сон.

Глава 280

     Последующие дни Кеншин решил полностью посвятить исследованию принципов работы новой формации, а так же бесконечным попыткам моделирования четырехмерных структур.
     Однако на этот раз он подошел к этому вопросу немного мудрее и старался не перегружать собственный разум, грамотно разбавляя изучение с тренировками по поддержанию формы и стараясь уделять немного времени своей семье.
     В частности особое внимание получила Накаяма Хана. Она все еще осваивалась в новом для себя месте и наслаждалась благами цивилизации. Будучи крайне темпераментной девушкой, она с первого взгляда влюбилась в видео-игры, и после череды поражений от лучшей геймерши всей семьи, в лице Накаяма Карин, Хана с головой окунулась в тренировки, решив отточить мастерство в играх с другими членами семьи, прежде чем вновь бросить вызов маленькой красноволосой кицуне.
     Кеншина в это же время беспокоили куда более серьезные проблемы, и на повестке стоял вопрос отношений с кланом Инузука. Из-за множества высокопоставленных старейшин, занимающихся всеми административными вопросами клана, в виду крайне специфического характера Цуме, Кеншин был вынужден тщательно обдумать стратегию дальнейшего поведения.
     Прежде всего он решил всеми способами уберечь Хану от контактов с внешним миром, дабы секрет о невероятных способностях в области репродукции продолжал оставаться секретом еще долгое время.
     Он не знал, насколько бурную реакцию среди всех элит этого мира вызовет известие о его многочисленных непостижимых способностях. И хотя с большой долей вероятности он был бы способен оседлать этот пожар и радикально укрепить свои позиции, все еще существовал небольшой шанс полного краха и уничтожения со стороны совместного нападения членов Акацуки и кого-то из сильнейших каге этого мира.
     Именно поэтому первоочередной задачей, решение которой существенно облегчит развитие клана Накаяма, Кеншин ставил уничтожение Данзо и Орочимару. Эти два чрезвычайно хитрых и могущественных человека, чьи интересы всегда были сосредоточены вокруг Конохи, не позволили бы существовать подобной угрозе.
     И хотя организация Акацуки обладала гораздо большей мощью и представляла для всего мира больше угрозы, Кеншин оценивал риск их нападения, как минимальный. Он был убежден, что настолько трусливое и хитрое существо, как Зецу, сумеет отговорить лидеров от чего-то настолько опрометчивого, как раскрытие себя перед всем миром ради нападения на, пусть и пугающий своими инновациями, но не представляющий особой угрозы, клан.
     На 526-й день Макото подарила Кеншину еще одного сына, названного Семьдесят Вторым, с отличным показателем таланта в сорок четыре единицы. А 527-й день принес собой рождение Семьдесят Третьего, сына Нацуми, и Семьдесят Четвертого, сына Касуми.
     С увеличением количества сыновей до страшной цифры в семьдесят человек, Кеншину стало еще сложнее уделять им всем даже небольшое количество времени. И хотя за полтора года пребывания в этом мире, его мировоззрение немного изменилось, он все еще желал стать для каждого из них хорошим отцом, к которому сын может обратиться по любому вопросу.
     Однако из-за объективных причин препятствующих этому, Кеншин старался сохранять введенную ранее тенденцию замены отца старшими братьями. Более опытные старшие братья давали советы младшим, и Кеншин вмешивался лишь в крайнем случае.
     Благодаря врожденной гибкости мышления и психологической устойчивости, у его сыновей отсутствовали многие проявления несовершенства человеческой психики в виде депрессии, или эмоциональной усталости от повторяющейся рутины.
     С течением времени и его собственный разум претерпел некоторые изменения. Сыновья больше не воспринимались, как несамостоятельные мальчишки, требующие защиты и внимания отца, а картины невероятного количества потомства других Патриархов помогли снизить градус вины и собственных укоров за то, что он не способен стать хорошим отцом для каждого из них.
     Скорость взросления сыновей вносила дополнительную дестабилизацию, не позволяя реализовать все свои устремления по воспитанию малыша с пеленок. Именно поэтому медленно взрослеющая Карин стала отдушиной для его эмоций и чувств, вместе с этим прочно заняв место в его сердце.
* * *
     Проснувшись утром 529-го дня, Кеншин не смог сдержать довольную улыбку. Он почувствовал, что вновь может использовать способность «Сила Патриарха» и с предвкушением принялся выполнять утренний моцион.
     За прошедшие несколько дней он ни раз пытался активировать эту способность на Арене, однако у него так ничего и не получилось. Он смутно чувствовал, что возможность активации этой способности в симуляции боя на Арене все же существует, но не имел ни малейшего понятия, как это осуществить.
     Стремление потренироваться в «Режиме Патриарха» было обусловлено не только лишь желанием вновь ощутить пьянящее чувство невероятной силы. Главная причина заключалась в огромной и практически неизмеримой пользе от данного метода тренировок.
     Вхождение в этой «режим» позволяло ему собственноручно ощутить недоступную ранее «чакру» и, вкупе огромным количеством открывшихся способностей, совершать поистине невероятные прорывы, черпая вдохновение из огромного множества комбинаций, недоступных никому, кроме поистине богоподобных шиноби прошлого.
     Закончив утренний прием пищи и как следует шлепнув всех желающих жен по любезно выпяченным попкам, он направился в лазарет, как того требовала написанная им самим техника безопасности и, лишь оказавшись на кушетке, переместился в измерение «Арены».
* * *
     Оказавшись на привычном лугу, Кеншин решил сначала размяться и сразиться со старыми знакомыми в лице Йошио и Дайске. Результат был более чем предсказуем. Для победы ему даже не пришлось наполнять свое тело даже половиной пси.
     Следующей целью стал Накагава Такеши, и колоссальная разница между предыдущими и нынешним противниками заставила организм Кеншина окончательно «проснуться» и активизировать все ресурсы, словно на кону стояло выживание.
     Даже со всевозможными усилениями, Кеншин едва ли мог поддерживать устойчивый паритет с настолько могучим противником. Для ближнего боя ему не хватало ударной мощи, а дальний бой был настоящим самоубийством, ввиду отсутствия дальнобойных атак и специализации врага на райтоне и суйтоне.
     Однако все изменилось в мгновение. Всего секунду назад Такеши теснил Кеншина в ближнем бою, заставляя его безостановочно отступать без шанса на контратаку, и в следующее мгновение его голова бесшумно покатилась по зеленой траве, а кромка катаны Кеншина буквально заискрилась пространственными колебаниями.
     «Невероятная мощь!» — Шокировано подумал Кеншин, будучи пораженным настолько кардинальным увеличением силы.
     Совокупность всех лучших физических параметров сыновей, а так же гораздо более насыщенная жизненной силой чакры Карин, позволили ему без труда преодолеть тот самый барьер, не позволяющий Ичиро совершить молниеносную телепортацию за спину врага.
     При телепортации на небольшие расстояния огромную роль играл контроль над способностью манипуляции пространством, однако без скорости восприятия и мышления, а так же без невероятной физической прочности, можно было не мечтать о том, чтобы застать элитного джонина врасплох и без труда отрубить ему голову.

Глава 281

     После того, как тело Такеши рассеялось, Кеншин призвал его вновь, решив вдоволь попрактиковать свои новые силы на достаточно «безопасном» противнике. С двукратным замедлением течения времени на Арене, у него было два часа до окончания действия «Режима Патриарха».
     Первым делом ему не терпелось испытать мощь дальнобойных техник и, наконец, в некотором роде «отомстить» противнику за многочисленные поражения от невероятно смертоносных порождений чакры.
     — Катон: Дзукокку, — За долю секунды сложив десяток печатей, выкрикнул Кеншин и мгновенно выплюнул сконцентрированный шар огня, который через мгновение увеличился до двадцати метров, — Фуутон: Ацугай, — Молниеносно прорычал он, выплюнув следом небольшой «шар» сжатого до предела воздуха.
     Такеши, будучи достаточно опытным шиноби, среагировал молниеносно и практически сумел избежать радиуса поражения первой техники, пока обреченно не заметил влетевшую в гущу пламени сферу из сжатого воздуха.
     Двадцатиметровый шар огня в мгновение разросся до пятидесяти метров и с огромной скоростью врезался в землю, буквально растекаясь в радиусе нескольких сотен метров. Температура в эпицентре, недалеко от которого встретил удар Такеши, была более трех тысяч градусов и, спешно сформированный, водяной купол размером в десять метров был испарен буквально за несколько секунд, не давая элитному джонину времени на успешный побег.
     Одна единственная атака практически поставила крест на продолжении боя. И хотя Такеши все еще был жив и мог отбиваться, он получил 80 % ожогов по всему телу, а так же лопнувший от огромной температуры глаз. Лишь невероятная жизненная сила, даруемая высоким рангом, позволяла ему жить и даже продолжать сражаться.
     Решив не мучить своего противника, Кеншин вновь закончил бой одним ударом и глубоко задумался. Он обратил внимание на свой изменившийся «статус» в поисках подсказок, благодаря которым стал настолько силен.
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 22
     Уровень: 30
     Класс: Патриарх
     Доступно: 0 очков навыков
     Навыки:
     Властитель гарема (MAX)
     Воля Патриарха (MAX)
     Разум Патриарха (MAX)
     Аура Патриарха (MAX)
     Сила Патриарха (MAX)
     Талантливое Потомство [13 уровень] (Дар Отца)
     Создание Убежища [10 уровень] (Арена Патриарха)
     Создание Формаций [10 уровень] (Специализация на Поддержке)
     Пси — 9540/10260
     Качество Чакры: 10
     Количество Чакры: 52360
     Контроль Чакры: 84%
     — Значит все из-за контроля? — Пробормотал Кеншин и глубоко задумался. Огромное множество изменений попросту не отображалось в «статусе», из-за чего часть его ранних теоретических выводов оказались не верны.
     И если при прочих равных Накагава Такеши без проблем мог справиться с техниками, созданными с качеством чакры в десять единиц, как у него самого, то изменение самой чакры на гораздо более насыщенную чакру Карин, а так же повышение контроля, вкупе с невероятной скоростью исполнения техник, создали подавляющий перевес, который поднял силу техник на уровень каге.
     После череды экспериментов и многократного уничтожения Такеши всевозможными способами, Кеншин окончательно убедился в том, что противники подобного уровня перестали быть угрозой для Клана Накаяма.
     Состояние азарта и желание настоящей битвы позволило Кеншину без особых раздумий вызвать на бой Хатаке Какаши и впервые взглянуть ему в глаза, не испытывая страха. Однако многочисленные смерти от рук копирующего ниндзя вынуждали его проявить некоторую осторожность и не подставляться рискованными атаками.
     Все его опасения оказались чрезмерными, ибо противник внезапно стал гораздо менее опасным. Скорость, маневренность и сила множественных ударов Хатаке Какаши без особых проблем парировались, а он сам едва успевал реагировать на мощнейшие выпады и контратаки.
     «Нет, это не он стал медленнее и слабее… Это я стал быстрее и сильнее!» — С улыбкой подумал Кеншин, поражаясь тому, что смог выделить время для размышлений в бою с самим Хатаке Какаши.
     — Катон: Хосенка но Дзюцу! — Сложив несколько печатей, выкрикнул элитный джонин Конохи, выпустив изо рта множество миниатюрных огненных шаров, летящих по хаотичной траектории.
     — Суйтон: Мизураппа! — Сложив всего три печати, расслабленно воскликнул Кеншин, выплюнув толстую струю воды, разросшуюся в широкий столб, без труда поглотивший весьма сильную технику катона.
     — Райкири! — Прорычал Какаши, оказавшись на дистанции ближнего боя и нацелившись на сердце своего противника.
     Однако в тот самый момент, когда его наполненная вереницей из молний рука должна была достичь цели, Кеншин в последний момент исчез, появившись у него за спиной, и сделал решительный взмах катаной.
     Какаши был немного быстрее Такеши и обладал невероятным додзюцу. Именно это позволило ему среагировать. Стоило ему заметить смертоносное лезвие, приближающееся к горлу, как спираль в его глазу сделала один молниеносный оборот, а пространство неистово сжалось вокруг кромки невероятно острого клинка.
     *БУМ!*
     Произошел сильнейший взрыв, заставивший окружающее пространство на секунду потрескаться на множество частей, на долю секунды явив чуткому взору Кеншина множество измерений, видимых словно в осколках разбитых зеркал.
     Однако, прежде чем он успел всмотреться в увиденное, его тело получило сильнейший удар и было отброшено на многие сотни метров, вспахав собой огромную траншею глубиной в два метра и длиной в более чем тридцать метров.
     «Черт! Ну и мощь… Попади я под этот взрыв в своем обычном состоянии, о продолжении боя можно было бы забыть!» — Подумал Кеншин, молниеносно взлетев высоко в воздух и не желая расслабляться в битве против сильного элитного джонина.
     Однако его опасения были напрасны. Хатаке Какаши едва успел подняться на ноги и выглядел при этом весьма скверно. Его грудная клетка была вогнута внутрь, а правая рука, находившаяся ближе всего к эпицентру взрыва, являла собой ни что иное, как мешок с молотыми костями, заставляя элитного джонина сильно морщиться при любом движении.
     Кеншин не мог не похвалить мужество своего противника, который без раздумий в следующую секунду отсек свою руку и, испытав сильнейшую боль от прижигания раны, занял устойчивую позицию для отражения грядущих атак.
     — Ты достойный соперник, Хатаке Какаши, именно поэтому я не собираюсь смотреть на твои мучения… — Со вздохом пробормотал Кеншин и в следующую секунду вновь оказался у него за спиной, совершив безжалостный выпад мечом.
     Элитный джонин вновь сумел среагировать и выставил на встречу свой небольшой вакидзаси, в попытке заблокировать атаку, но Кеншин вновь сменил свое местоположение, и на этот раз без особого труда отсек часть головы своего противника.

Глава 282

     После нескольких побед над Хатаке Какаши Кеншин окончательно убедился в способности убивать элитных джонинов. Из-за ограниченности времени он был вынужден прекратить спарринги и сосредоточиться на глубоком изучении всех своих способностей.
     Он был уверен, что никто из ныне живущих людей не способен прикоснуться к таинствам, даруемым владением множеством противоположных способностей. Он не знал, способен ли на это сам Ооцуцуки Хагоромо, но совершенно точно знал, что даже оставшийся час времени способен внести неоценимый вклад в изучение шарингана и бьякугана.
     Владение всеми актуальными знаниями в области искусства ирьениндзюцу Клана Накаяма, вкупе с базой современных знаний о медицине, позволило ему достаточно эффективно изучить многие из «невозможных» ранее элементов взаимодействия разных типов чакры, и в первую очередь проверить все свои теории на практике.
     Первое, на что он обратил внимание — это разная степень развития глаз. Система присвоила шарингану восьмой уровень, а бьякугану всего шестой. Однако даже так, эти глаза имели невероятную мощь.
     Бьякуган даровал возможность охватывать взглядом 240 градусов, оставляя лишь небольшое «слепое пятно». А шаринган позволял следить за движениями гораздо более быстрого противника, что, вкупе с ускоренным восприятием, позволяло Кеншину вести себя в бою достаточно расслабленно, держа все под контролем.
     После тщательного изучения внутреннего строения обоих додзюцу, и небольших исследований по воздействию на миниатюрные каналы чакры, он решил полностью сосредоточиться на изучении самого перспективного направления, способного поднять мощь Клана Накаяма на новый уровень.
     Ему пришлось задействовать всю имеющуюся информацию связанную с мангеке шаринганом, а так же испробовать все теории сформированные сыновьями. Из-за сложности предстоящей задачи, он без раздумий применил двухсоткратное фокусирование, что вылилось практически в неделю безостановочных размышлений и анализа.
     Но даже так, результат этого исследования оказался лишь отчасти успешным. Благодаря одной из теорий он смог «нарастить» несколько десятков каналов чакры, что подняло его шаринган до девятого уровня в рамках оценки системы.
     И если при прочих равных этот результат мог бы считаться божественным успехом, то в его случае все было гораздо менее радужным. После окончания действия «Режима Патриарха» Ичиро так и не унаследовал все улучшения шарингана, и основная проблема заключалась в том, что для наращивания каналов чакры использовалась чудодейственная чакра Карин, вкупе с отличным контролем чакры Двадцать Второго, и общей для всех, унаследовавших родословную Узумаки, мощной чакрой.
     Однако, это все же могло считаться ощутимым успехом, ибо отсев множества теорий сэкономил его сыновьям месяцы, если не годы тренировок и исследований, позволяя сосредоточиться на гораздо более полезных вещах.
     Хитоми сразу же приступила к организации специальной группы для исследования метода по искусственному наращиванию каналов чакры, путем стимуляции крайне маленьких зачатков этих самых каналов.
     И хотя, за прошедшие недели изучив курс биологии и анатомии вплоть до университетского, она проявляла чудеса медицины, ей все еще были неподвластны настолько тонкие материи.
     Она без особых проблем могла восстановить поврежденные каналы чакры в теле человека, но работа с уникальными глазами находилась на уровень выше всего, за что она когда-либо бралась.
     Именно поэтому сформированная группа из шести человек, получив разрешение Кеншина на посещение Арены, приступила к одной из самых приоритетных задач, в попытке сделать то, чего не удавалось ни одному из ирьенинов прошлого, а именно — вмешаться в то, что ранее считалось лишь «талантом» и «судьбой».
* * *
     Весь оставшийся 529-й день Кеншин уделил скопившимся вопросам в области управления пусть уже в целом самостоятельным, но все еще требующим внимания городом.
     Железная дорога исправно функционировала, переправляя ежедневно тысячи тонн грузов по двум рельсовым путям. Параллельно строились еще три рельсовых пути, предназначавшиеся для стремительно растущей промышленности города Накаяма.
     Он не мог не улыбнуться при известии об открытии юбилейной десятой школы, предназначенной для детей рабочих и крестьян. Так же в поселении функционировало пять «вечерних» школ для взрослых, в которых население города Накаяма планомерно знакомилось с азами грамоты и арифметики.
     На все это тратились огромные средства, ибо проектов было настолько много, что даже бесперебойно поступающие инвестиции и дивиденды не позволяли покрыть расходы даже наполовину. Экспорт экзотических товаров роскоши пока еще справлялся с пополнением дырявой словно решето казны города, однако долго так продолжаться не могло.
     До ощутимой пользы от, запущенных не так давно, проектов оставалось еще минимум полгода, а подготовка новых высококвалифицированных рабочих, в лице нынешних упорно учащихся подростков, обещала принести результаты не ранее чем через три года.
     Планы по созданию собственного монетного двора и печатанию собственной валюты пришлось отложить в долгий ящик, ибо власть и экономическое влияние новосформированного Клана Накаяма в лучшем случае были равны одному из зажиточных Кадзоку и не позволяли беспрепятственно инициировать подобные изменения.
     Кеншин решил подождать с настолько радикальными инициативами и вернуться к ним после реализации судьбоносного плана, начало которого было назначено на окончание экзамена на чунина.
* * *
     Утром 530-го дня он вновь направился в Коноху и встретился в ожидающей его Кохару. Пожилая женщина буквально расцвела в его присутствии и с радостью приняла все новые подарки.
     Проведенный совместно с этой, умудренной опытом, женщиной час окончательно развеял все его предубеждения и позволил им сблизиться еще сильнее. Кохару казалось бы совершенно не осознавала того, что за короткое время настолько сильно прониклась симпатией к этому юноше и желала быть с ним как можно чаще.
     Значительно возросшее мастерство эмпата позволяло ему совершать настолько рискованные действия в общении с женщинами, что любой, решивший повторить подобные «подвиги», мужчина был обречен на неудачу и множество последующих за ней проблем.
     Однако, помимо крайне полезного чувства эмпатии, он обладал еще и чрезвычайно высокой привлекательностью в глазах всех женщин, и с каждой минутой, проведенной рядом с ним, все представительницы прекрасного пола все сильнее и сильнее проникались к нему чувствами.
     Утатане Кохару не была исключением. Уже далеко не молодая женщина не переставала удивляться тому, насколько сильно этот молодой человек обосновался в ее, казалось бы, давно неспособном на теплоту сердце. И хотя сам факт подобной симпатии ее удивлял, но вопросы о причинах ее разум предпочитал обходить стороной.
     Изрядно укрепив отношения с пожилой женщиной, Кеншин уделил полчаса времени на визит в клан Нара, для знакомства с Нара Шиничи, а так же всей правящей верхушкой и, после подтверждения своих добрых намерений, направился с визитом в клан Инузука.
     Едва главные ворота дома главы клана Инузука захлопнулись, как Цуме без слов опустилась на колени и стянула с Кеншина штаны, а затем, не дав ему сказать и слова, сделала глубокий минет, заставив его кончить за несколько минут и с блаженным стоном разрядиться тем, что казалось литрами спермы лилось в голодное горло одомашненной волчицы.
     Лишь проглотив вкусное лакомство, Цуме пришла в себя и вернула способность к размышлению. Единственное, что ее интересовало — это желание быть вместе со своим мужчиной и возможность наконец родить ему сильное потомство.
     Едва услышав о том, что ее маленькая дочь попала в крепкие сети ее любимого мужчины, Цуме почувствовала радость и изъявила желание покинуть клан, дабы стать одной из жен Кеншина.
     Последовавший за этим отказ сильно снизил ее настроение, однако обещание о том, что менее чем через два месяца они смогут быть вместе, зажгло в ее душе радостную искру, а в глазах пламя обожания и желание вновь сделать ему приятно.

Глава 283

     Вернувшись домой после обеда, он посвятил несколько часов тренировкам на Арене и до самого вечера сосредоточился на познании Формации Усиления, вкупе с комплексным освоением четырехмерных структур.
     Из-за загруженности последних дней его прогрессия по этому направлению едва ли перевалила за восемьдесят процентов. Однако он не расстраивался и намеревался как следует заняться освоением этой жизненно необходимой формации в самое ближайшее время.
     В семь часов вечера, на 529-й день, произошло весьма знаковое событие, важность которого не понимал никто, кроме узкого круга лиц. Однако из-за того, что это событие было связано с главой клана Накаяма, множество людей было готово отправиться хоть на край света, лишь бы поучаствовать в чем-то настолько необычном.
* * *
     — Ты уверен, что это дело стоит моего внимания? — С сомнением в голосе спросил убеленный сединами мужчина в богатом наряде с заплетенными в великолепную косу волосами, увенчанными роскошной заколкой.
     — Конечно, Симидзу-сама, в открытии этого ресторана примет участие сам господин Накаяма! — Восторженно сказал гораздо менее богато одетый мужчина, услужливо вжимающий плечи в присутствии столь уважаемого человека.
     — Хм! Хорошо. Надеюсь все так и будет! — Отчеканил глава весьма зажиточной семьи из города Шукуба по фамилии Симидзу.
     Однако, чем ближе он подходил к обозначенному месту открытия «Легендарного Ресторана Ичираку», тем сильнее убеждался в бесполезно потраченном времени. Мало того, что здание весьма большого ресторана располагалось на приличном расстоянии от города, так еще и вокруг все выглядело на редкость убого и блекло.
     Неподалеку от великолепного двухэтажного здания будущего «ресторана» предусмотрительно организовали пространство для проведения общественных мероприятий, вкупе с миниатюрной сценой и трибуной.
     Никто из присутствующих не понимал скрытого смысла в пышной организации чего-то столь тривиального, как очередной ресторан. Однако, из-за того, что на мероприятии присутствовали люди из сформированного не так давно клана Накаяма, окружающий народ, состоящий из весьма «разношерстной» публики, отнесся к этому со всей серьезностью.
     Среди сформированного «костяка» из, очевидно, главных людей этого мероприятия, виднелся пожилой мужчина с весьма смуглым по меркам аристократов цветом кожи, овальным лицом и очень узкими глазами, из-за чего казалось будто они все время закрыты.
     Рядом с ним стояла куда более привлекательная молодая девушка, одетая в строгий, но шикарно выглядящий костюм, одновременно подчеркивающий профессионализм и красоту.
     Теучи и Аяме чувствовали себя так, словно надели шубу из иголок. Им было максимально некомфортно и, не привыкшие к подобному официозу провинциальные отец и дочь, желали поскорее вернуться к плите и забыться в расслабляющем приготовлении великолепных блюд.
     Чем больше проходило времени, тем сильнее накалялась ситуация. Окружающий народ, наполовину состоящий из рабочих и членов зарождающего чиновничества города Накаяма, все больше негодовал и все сильнее перешептывался о причинах этого мероприятия.
     Однако, стоило стрелке часов перешагнуть отметку в 18:59, как внимание всех присутствующих мгновенно сосредоточилось на буквально из ниоткуда появившейся троице, состоящей из одного юноши и двух девушек разного возраста. Никто не видел, как они прибыли, однако никто не мог проигнорировать их эффектное появление.
     В молодом парне окружающие без особых проблем узнали лидера клана Накаяма, одетого в простые черные штаны и черную рубашку. Незамедлительно послышались приветственные и уважительные выкрики, а так же попытки упасть на колени, которые строго пресекались находящимися рядом сотрудниками сформированной не так давно «полиции».
     И если в личности юноши ни у кого не было сомнений, то сопровождающих его ослепительно красивых девушек подавляющее большинство людей видело впервые. Обе девушки были одеты в настолько обворожительные и изящные платья, что присутствующие мужчины не могли отвести взгляд, пусть даже одна из них была всего-лишь девочкой-подростком.
     Первая девушка была очень молода. Ее черные волосы, уложенные в невероятно притягательную прическу, все еще ниспадали до середины ее спины, а черное платье лишь подчеркивало изящество и стиль любительницы ночи.
     Вторая девушка и вовсе была подростком, однако даже ее внешний вид не мог не притягивать окружающие взгляды. Ярко красное пышное платье лишь подчеркивало малиновые глаза и не менее пышные красные волосы.
     Обе девушки создавали настолько невероятный контраст, что многие в неверии потирали свои глаза. Впервые увидев настолько красивых и ухоженных женщин в платьях гораздо более красивых, чем все, что можно было увидеть в этом мире, окружающие люди восприняли их как богинь, сошедших с небес.
     На фоне обворожительных жемчужин, Кеншин выглядел максимально непримечательно и блекло. Однако ни у кого не было сомнения, что именно он глава всей процессии, и девушки лишь составляют ему компанию.
     Все представители низшей аристократии тут же принялись приветствовать столь уважаемого человека и пытались выделиться из толпы, дабы он их заприметил. Кеншин в свою очередь позволил многим из них сохранить лицо и блеснул идеальной памятью, обратившись к ним по имени, а так же перебросившись парой дежурных фраз.
     Этого было более чем достаточно, чтобы согреть душу охочих до высокого статуса аристократов низшего и среднего звена. Глава семьи Симидзу, услышав приветствие Кеншина и пожелания скорейшего выздоровления его больного отца, мгновенно подобрел и решил, что даже поездка в такую глушь, ради открытия бесполезного ресторана, определенно того стоила.
     — Теучи-сан, рад вас снова видеть, — С улыбкой сказал Кеншин, одним лишь взглядом заставив толпу расступиться и позволить затерявшемуся и забытому виновнику торжества вновь явиться на белый свет.
     — Аяме-чан, с последней нашей встречи ты стала лишь красивее… — Добавил он, глядя на «невзрачную» девушку, стоящую подле своего отца и старающуюся «не отсвечивать».
     Стоило ему подчеркнуть привлекательность этой девушки, как окружающие люди внезапно обратили свои заинтересованные взоры на незаметную ранее девушку и увидели ее в новом свете. Мало кто ранее заметил ее выдающуюся красоту, скрывающуюся за достаточно «мужским» нарядом.
     От зорких глаз присутствующих не мог скрыться факт легкого толчка локтем в бок Кеншина от сопровождающей его девушки в черном. Самые опытные и умные мгновенно сделали все выводы и постарались запомнить ее образ, что, благодаря ее ослепительной красоте, было совершенно не сложной задачей.
     Пока Теучи раскланивался перед Кеншином, выказывая уважение, а Аяме молчаливо залилась краской, Карин с интересом осматривалась. Она впервые была выведена в «высший свет» и представлена общественности, и хотя официально ей была уготована роль дочери Кеншина, с самого начала она вела себя как одна из его жен и не видела в этом ничего предосудительного.
     Ее, еще несколько месяцев назад совершенно детское, тело в нынешний момент начало обретать все большую женственность. Рост увеличился со 130 до 145 сантиметров, а равнина на груди обзавелась маленькими растущими холмиками.
     Видя множество заинтересованных, уважительных и иногда завистливых взглядов, Карин почувствовала прилив энергии. Ей нравилось быть в центре внимания и, выпрямив спину, она посильнее прижалась к Кеншину, в попытке показать всем присутствующим степень их отношений.

Глава 284

     — Я бы хотел поблагодарить всех, кто решил уделить этому событию свое время. А так же поздравить всех вас и жителей города Накаяма с открытием ресторана, которому суждено стать одной из главных достопримечательностей нашей Страны Огня, — Полуофициальным тоном заявил Кеншин, слегка помогая имиджу ресторана Ичираку.
     Услышав его слова, все окружающие были удивлены. Большинство из присутствующих мгновенно изменили мнение относительно этого заведения, построенного в глуши, а самые умные, сопоставив все факты, обратили внимание на одну деталь.
     До этого момента многие попросту не обращали внимание на то, что расположение ресторана Ичираку можно было считать «глушью» только с точки зрения центра города, но близость к крепости клана Накаяма полностью меняла все расклады.
     Мало кто знал, что строительство в сторону личной территории Клана Накаяма было строго-настрого запрещено, и только лишь этот факт делал ресторан Ичираку особенным.
     — Думаю, вы, как и я, с нетерпением ждете скорейшего открытия этого заведения, — С улыбкой начал Кеншин, сохраняя полу-неформальный настрой, давая присутствующим ощущение пребывания на закрытом приеме «для своих».
     Произошедшее следом изрядно удивило всех присутствующих и положило основу для нового ритуала по торжественному открытию всех важных объектов. Кеншин молча спустился со сцены и проследовал к натянутой перед дверью красной ленте.
     — С этого момента город Накаяма может похвастаться наличием невероятного ресторана Ичираку, и вы, будете первыми, кто попробует божественный Ичираку-рамен, — С довольной улыбкой сказал Кеншин и перерезал красную ленту, — Теучи-сан, поприветствуйте ваших первых клиентов. Сегодня весь рамен за счет Клана Накаяма, — Со смехом добавил Кеншин, уступив место взволнованному хозяину ресторана.
     — К-конечно, Накаяма-сама!.. — Утерев пот со лба, сказал Теучи, а затем взяв себя в руки, повернулся к ожидающей публике, — Уважаемые клиенты, проходите, проходите. Сегодня никто не уйдет голодным!
Утро 533-го дня. Страна Огня, город Масахидэ
     — Отец, ты уверен? Дайме ведь… — Начал было говорить мужчина средних лет с легкой проседью в густых, черных как смоль, волосах и крепким телосложением, но был грубо прерван.
     — Довольно! Плевать на то, что сказал Масахидэ. Все эти годы Такеши был ему надежной опорой и считал его лучшим другом. И теперь он запрещает мне мстить за убитого наследника?! — Гневно воскликнул глубоко пожилой мужчина, едва не выплевывая наполненные яростью слова из своего, наполненного желтыми зубами рта.
     Будучи крайне пожилым главой клана, Накагава Сэтоши не желал слышать ничего, кроме согревающих душу вестей об уничтожении членов и непосредственно главы, ставшей кланом, Семьи Накаяма.
     Гордость всей его жизни и единственная надежда на усиление позиций клана, его любимый старший сын, вот уже месяц как был жестоко убит, не оставив после себя даже костей. Единственное, что по мнению Сэтоши могло хоть как-то упокоить его душу — это истребление всех людей с фамилией Накаяма, и старый глава клана Накагава не собирался упускать столь удачно подвернувшийся случай.
     — И что нам делать с Масахидэ, когда он узнает о том, что мы задумали? — Со вздохом спросил Накагава Рокеро, смирившись с бесполезностью попыток убеждения ищущего мести отца.
     — Ничего. Когда он узнает — возражать будет поздно, и неблагодарному сопляку придется смириться с тем, что в этом мире остались люди, имеющие решимость отомстить за сына, брата и товарища, — Хрипло отчеканил Сэтоши, выписав смертный приговор всем членам клана Накаяма, которым не повезет оказаться в составе.
     — Надеюсь, отец, гнев не затуманил твой разум настолько, чтобы подставлять под удар будущее всего клана… — Со вздохом сказал Рокеро, чувствуя себя так, словно участвует в преступном сговоре, который может повлечь глубоко печальные последствия для его клана.
     — Будущее?! По вине ублюдков из Семьи Накаяма, у нашего клана теперь нет будущего! Мой наследник, твой брат, без пяти минут глава клана был жестоко убит врагами, а ты смеешь сомневаться в том, стоит ли нам мстить?! Будь на его месте ты, Такеши точно не стал бы сомневаться и украсил бы твою могилу черепами всех членов Семьи Накаяма! — Не в силах сдержать свой гнев, вкупе с огромным разочарованием, прорычал Сэтоши.
     Рокеро еще несколько минут молча постоял в кабинете отца, а затем с опущенной головой вышел за дверь. Он знал, что любое его слово раззадорит главу клана еще сильнее, и прекрасно понимал, что после потери наследника, его отец не желает видеть остальных своих детей, предпочитая часами разговаривать с портретом несостоявшегося главы клана Накагава.
Полдень 533-го дня. Северо-запад Страны Огня
     С самого утра Тридцать Восьмой чувствовал себя неважно. Перед глазами время от времени всплывала пелена, и даже активация бьякугана не помогала снять наваждение. Он знал, что для шиноби крайне важно обращать внимание на знаки судьбы, но не придавал этому значения, ибо успех этой миссии был гораздо важнее неизвестных предчувствий.
     Поездка в Ивагакуре в составе наполненного огромными богатствами каравана обещала быть на редкость прибыльной. Именно поэтому трое сыновей Кеншина занимались сопровождением и охраной всей караванной процессии, ибо на кону стояли не только деньги и политическое влияние, но и укрепление отношений с внучкой Цучикаге.
     — Надеюсь, Куроцучи по достоинству оценит все дары нашего отца. Мы ведь не без толку вынуждены который час подряд дышать пылью? — Со вздохом сказал Двадцать Девятый, предпочитая иной раз полежать под цветущим древом и наслаждаться ароматом природной свежести.
     — Вам, братьям от третьей жены отца, лишь бы полежать и поспать, — Со смехом прокомментировал Двадцать Третий. Будучи сыном Нацуми, он был значительно старше двоих своих братьев, и относился к ним, как к младшим, при этом уступая им в силе.
     — Как говорит отец: лень — двигатель прогресса… — С легкой полуулыбкой ответил Двадцать Девятый, навсегда запомнив это словосочетание, практически ставшее жизненным кредо всех сыновей Касуми.
     — Он сказал это в контексте описания постиндустриального общества его мира. А вы используете его для уклонения от своих прямых обязанностей, — Парировал Двадцать Третий, памятуя обо всех «лекциях» Кеншина, переданных в головы всех сыновей.
     — Помолчите оба. Я чувствую что-то странное! — Серьезным тоном воскликнул Тридцать Восьмой и в одно мгновение оказался на крыше самодельного грузовика, устремив свой взор вдаль.
     Оба его брата мгновенно замолчали и так же поднялись наверх, приняв боевую готовность. Они были осведомлены о важности этого каравана и уведомлены о возможном нападении наемников, желающих поживиться настолько лакомой добычей.
     Увиденное с помощью весьма развитого бьякугана подняло тревогу Тридцать Восьмого на новый уровень. Со всех сторон, в том числе и сзади, их караван оказался окружен. По каждому из направлений он видел несколько человек с крайне мощной чакрой, от чего мгновенно передал мысленный сигнал двум братьям.
     «Как минимум десять джонинов! Нужно срочно отступать!» — Воскликнул он, памятуя о четких инструкциях отца относительно встречи с опасным противником.
     Всем членам каравана и сопровождающим чунинам сразу же поступил приказ бросить свои позиции и, не дожидаясь встречи с врагом, срочно отступить. Это сильно снижало мотивацию врагов к расправе, ибо никто из членов каравана не видел налетчиков в лицо и не являлся ценным свидетелем.

Глава 285

     — Что-то не так… Кажется у них есть чрезвычайно одаренный сенсор, способный засечь засаду, — Задумчиво пробормотал Накагава Рокеро.
     — Бегут, словно крысы с тонущего корабля… Как думаешь, Рокеро, может быть стоит с ними немного поиграть и вселить в их души отчаяние? — С веселой улыбкой спросил Абэ Хироки.
     — Не стоит делать опрометчивых шагов. Нужно дождаться стягивания основных сил по всем направлениям. В любом случае, с этим артефактом, даже элитному джонину будет очень сложно вырваться из окружения, — Взвешенно сказал Рокеро, являясь «мозгом» всей операции.
     — Среди них должно быть трое членов «Семьи Накаяма»… Я наслышан о том, насколько их глава любит своих «сыновей». Ха-ха-ха… представляю его лицо, когда он узнает, что они решили отдохнуть в пыточной рода Абэ! — Зловеще заявил Хироки, чувствуя непреодолимое желание поквитаться с врагами семьи.
     — Сначала добыча информации, и лишь потом развлечения. Не забывай этого, Хироки, — Погрубевшим голосом сказал Рокеро, поставив важность выполнения миссии во главу угла.
     — Ха-ха-ха… конечно-конечно, разве я похож на идиота? — С веселым смехом отмахнулся средний сын главы рода Абэ, ни капли не переживая об успехе всей операции.
* * *
     «Черт, черт, черт! Это высокоуровневая фуин!» — В раздражении воскликнул Тридцать Восьмой, увидев детали неприступного барьера на расстоянии в километр.
     «И что нам делать?» — Слегка взволнованно спросил Двадцать Третий. Будучи самым старшим по возрасту, он являлся самым младшим по боевой силе и лидерским качествам, заметно уступая братьям от Касуми и Хитоми.
     «Отдай приказ всем разбредаться в случайные стороны. Возможно кому-то удастся уйти» — Решительно заявил Тридцать Восьмой, и подобравшись к границе барьера, принялся изучать его внимательнее.
     Двадцать Девятый тем временем скрылся неподалеку, используя одну из новоизученных техник, переданных кланом Нара. Это все еще не было полноценным уходом в тень, однако позволяло скрыть присутствие.
     Спустя несколько минут ни у кого не осталось сомнений, что эта западня устроена с целью вырезать всех членов каравана. Силы были абсолютно не равны, и пятеро чунинов не могли ничего противопоставить организованным группам, имеющим в своем составе как минимум одного джонина.
     И хотя желание троих братьев ринуться в бой и помочь в отражении нападения было высоко, каждый понимал, что тем самым они подпишут себе смертный приговор. Из всех присутствующих только Тридцать Восьмой твердо шагнул на ранг джонина, и мог на равных сражаться со средним джонином. Двое его братьев имели лишь ранги пикового чунина, и едва ли могли обороняться от слабых вражеских джонинов.
     Единственным шансом на спасение — было немедленное отступление и бегство с помощью разнообразных формаций. Однако, сколько бы Тридцать Восьмой не пытался найти слабые места в циркуляции энергии этого барьера — у него ничего не получалось.
     — Джонин и пиковый чунин? Таланты истинных членов «Семьи Накаяма» и впрямь поражают… — Со вздохом сказал сорокалетний мужчина с распущенными, черными как смоль, волосами, окинув взглядом Тридцать Восьмого и Двадцать Третьего.
     — Кто вы и по какому праву напали наш караван?! — Воскликнул Двадцать Третий, уставившись пылающим взглядом на невероятно сильного противника.
     — Меня зовут Накагава Рокеро. Накагава Такеши был моим старшим братом. Это достаточная причина? — Ответил он, улыбнувшись от того, что все их силы в нынешний момент стоят позади и ждут лишь команды.
     — Накагава? Тогда все ясно… Однако, скажи мне, Рокеро, ты готов заплатить цену за наше уничтожение? — Безэмоционально спросил Тридцать Восьмой, чувствуя полную обреченность и отдав приказ младшим братьям ни в коем случае не попадать в плен.
     — Цену? Ха-ха-ха! — Звонко засмеялся подошедший и вставший рядом с Рокеро мужчина. Он был гораздо более молод и имел выражение лица, словно у хитрой, затаившейся для атаки, змеи, — И какой же ценой нам обойдется захват маленького чунина и слабого джонина? Похоже, третий из вас уже был случайно раздавлен, словно таракан. Но вы двое так легко не отделаетесь, — Добавил Абэ Хироки, желая поскорее увидеть отчаяние в глазах вражеского джонина.
     — Спрашиваешь какой ценой? Ценой полного уничтожения рода Абэ и клана Накагава! — Решительно заявил Тридцать Восьмой, а затем взглянул вражескому командиру в глаза и добавил, — Ну же, Рокеро, ответь. Стоят ли наши жизни такой цены?
     — Ну и бред! Твой жалкий «отец» каждый день дрожит и умоляет Хокаге разобраться в этом деле, и после этого ты смеешь говорить подобную чушь?! — В гневе воскликнул Абэ Хироки и ринулся в атаку, намереваясь с позиции «среднего» джонина, раздавить болтливого юнца одним ударом.
     — Хироки! — Гневно окликнул его нынешний наследник клана Накагава, но было поздно.
     В тот самый момент, когда старший сын главы рода Абэ стремительно проносился между деревьев, его предчувствие опасности забило доселе неслыханную тревогу, заставив хозяина буквально завизжать от ужаса.
     — ААА! — Взвизгнул Хироки и лишь чудом сумел прикрыть шею рукой.
     В следующее мгновение часть его руки полетела в одну сторону, а он сам — в другую, приземлившись в десяти метрах. Попытка добить дезориентированного врага не увенчалась для Двадцать Девятого успехом, ибо на помощь «товарищу» подоспел гораздо более опытный Рокеро.
     Однако Тридцать Восьмой не собирался стоять и смотреть, как убивают его брата, и спустя мгновение отразил взмах клинка Рокеро, который должен был отсечь голову гораздо более медленного Двадцать Девятого.
     Как только завязалась серьезная битва между двумя сильными джонинами, оба более слабых брата, как и подручные клана Накагава и рода Абэ, спешно убрались в сторону, дабы не ограничивать своих командиров и сосредоточиться на боях друг с другом.
     Однако их сопротивление не предполагало никакой победы, и доказательством этого послужило пронзенное клинком сердце Двадцать Третьего. Не успев вступить в бой, он попал в окружение двоих джонинов и был убит. Даже мембрана, сформированная формацией защиты поглотила лишь один удар, после чего тело одного из сыновей Нацуми оказалось изрублено на части.
     — Н-нет! — Горестно воскликнул Двадцать Девятый и, взорвавшись невиданной силой, перегружая свои каналы чакры, ринулся в атаку на двух своих противников, забрав с собой одного из них, прежде чем лишился обеих ног и получил множественные колотые раны брюшной полости.
     — Не убивать! Живым, живым! — В ярости закричал Абэ Хироки, пылая необузданной яростью за невыносимое унижение и ранение, которое имеет все шансы оставить его калекой.
     — Ха-ха-ха! — Раздался дикий, отчаянный смех, а затем не менее отчаянный и решительный выкрик, — Суйтон: Дай Бакусуйшоуха!
     На формирование этой монструозной техники ушла вся чакра Двадцать Девятого и даже больше. Все его каналы чакры были мгновенно высушены, а спустя секунду его тело накренилось вперед и упало, символизируя об окончательной смерти храброго воина Клана Накаяма.
     При виде трагических смертей обоих братьев, Тридцать Восьмой не мог сдержать слез. Его абсолютно белые глаза, скрытые за одной из множества формаций, вспыхнули яростью и, не заботясь ни о чем другом, он ринулся к, заключенным в, быстро увядающую, гигантскую водную тюрьму, врагам.
     Ему едва удалось отбросить Рокеро назад, заплатив за это серьезным ранением. Однако результат его более чем удовлетворил.
     — Райтон: Гиан! — Спустя секунду и несколько десятков сформированных печатей прокричал Тридцать Восьмой, потратив более половины запаса чакры, выпустив гигантскую связку из мощнейших молний, угодившую аккурат в огромный резервуар воды, в котором все еще находилось шесть вражеских джонинов.
     — ААА! — Послышались крики агонии, обреченных на гибель, людей. Пока сохранялась техника гигантской водной тюрьмы, они были вынуждены испытывать бесконечные разряды, проносящиеся по всей нервной системе и заставляющие сердце работать на пределе.

Глава 286

Полдень 533-го дня. Крепость Клана Накаяма
     Сидя в позе лотоса и размеренно обдумывая новые идеи для познания «Формации Усиления», Кеншин внезапно ощутил болезненный укол в сердце, словно в него вонзили ржавую иглу.
     — Кха-кха! — Закашлялся он, будучи насильно вырванным из медитации под стократным фокусированием.
     Пока он пытался прийти в себя и разобраться в случившемся, его сердце получило еще один укол, не слабее предыдущего, а глаза в ту же секунду наполнились несдерживаемым потоком слез.
     Если первый укол в сердце был неожиданным и лишь сильно ошеломил Кеншина, выбив его из медитации, то в значении второго укола он не сомневался. Его сердце тут же наполнилось скорбью, а глаза заволокла пелена ярости.
     *БУМ!*
     Он не раздумывая проделал дыру в стене и устремился в мастерскую, где сразу же принялся осматривать сектор за сектором огромной территории Клана Накаяма. Это был крайне трудоемкий процесс, однако в данный момент он все еще не знал источник этой чудовищной скорби.
     Спустя полторы минуты после первых двух «уколов», он почувствовал третий и едва сумел сохранить концентрацию. Его значительно усилившаяся скорбь мгновенно была подавлена необходимостью урегулирования чрезвычайной ситуации и, будучи подключенным ко всем магистральным узлам формаций, Кеншин смог уловить источник своей скорби.
     «Ичиро, Сорок Второй, Двадцать Второй! У вас есть минута на сборы!» — Громогласно заявил он по мысленной связи и спешно вылетел на улицу, не желая встречаться с любимыми женщинами в подобном состоянии.
     Единственное, что он желал в этот момент — найти виновных и тут же выдвинуться на их полное истребление. Его глаза были похожи на глаза агонизирующего зверя, обнаружившего в норе убитое врагами потомство.
     — Что случилось, отец? — Удивленно спросил Ичиро, переглядываясь с ничего не понимающими братьями.
     — Двадцать Третий, Двадцать Девятый и Тридцать Восьмой мертвы. Нужно выяснить кто это сделал и убедиться в том, что их судьба будет хуже смерти! — Пытаясь сохранять хладнокровие, сквозь зубы прорычал Кеншин.
     Услышав слова отца, троих братьев словно поразило молнией. Они мгновенно побледнели и каждый воспринял это по своему. Ичиро и Двадцать Второй почувствовали огромную скорбь, а Сорок Второй испытал ни с чем не сравнимую ярость и мгновенно увеличился в размерах.
     Кеншин был не в том настроении, чтобы продолжать разговор, и молча взмыл в воздух, попутно раздав соответствующие команды о запрете всем административным служащим и их семьям покидать город Накаяма до окончания следствия.
* * *
     Все два часа пути по маршруту каравана Кеншин молчал, накапливая в себе неудержимую ярость, и каждую секунду придумывая новый способ мести тем, кто осмелился забрать у него троих сыновей.
     Им приходилось останавливаться во всех важных узлах маршрута, однако сопоставив время отравления, скорость движения и момент известия о смерти, Кеншин был практически уверен в том, что все произошло на границе северного региона.
     Трое братьев в свою очередь не спешили тревожить отца и лишь изредка перешептывались. Они все еще не могли осознать произошедшего, однако, чем ближе приближались к территории, отмеченной на внутренних картах Клана Накаяма красной зоной, тем больше росла их ненависть к клану Накагава.
     Точное место трагедии удалось определить лишь к трем часам дня. В том, что эта неприметная тропа является местом трагедии, Кеншин не сомневался, ибо в небольшом радиусе все еще шастали группы людей, пытаясь тщательно замаскировать все следы указывающие на виновников.
     Всего было четыре группы по десять человек, и каждый из членов Клана Накаяма взял на себя одну, дабы не позволить им, словно тараканам, разбежаться в разные стороны. Ичиро и Двадцать Второй сработали крайне профессионально, а Сорок Второй, не сдержавшись, сломал обе руки одному из слишком наглых пленников.
     — У вас есть всего один шанс избежать пыток и возможно даже вернуться домой… — Хладнокровно сказал Кеншин, глядя на сорок человек, собранных в одну большую группу.
     — Ты. Что здесь произошло? — Вытянув из строя молодого двадцатипятилетнего парня, спросил Кеншин.
     Парень почувствовал дрожь и бросил взгляд на толпу. Заметив легкое покачивание головы своего господина, вновь посмотрел на Кеншина и, нацепив дрожащую улыбку, сказал:
     — Г-господин, произошла ошибка, мы всего лишь…
     Однако договорить он так и не успел, ибо его голова лопнула словно арбуз, забрызгав толпу ошметками мозгов и кусочками костей черепа. Кеншин вновь хладнокровно вытянул очередного «счастливчика», которым оказалась тридцатилетняя женщина.
     — Повторяю вопрос. Что здесь произошло?
     — П-пожалуйста… Я ничего не знаю… — Взмолилась она, упав на колени, однако в следующее мгновение ее голова покатилась к ногам одного из товарищей, который испуганно взвизгнул и отпрыгнул в сторону.
     И если при других обстоятельствах Кеншин отнесся бы к людям из стана врага достаточно милосердно, то после уничтожения шестидесяти человек, входящих в состав каравана, и самое главное — троих его сыновей, ни о каком милосердии не могло быть и речи.
     — Ты хочешь жить? — Холодным тоном спросил Кеншин, вытянув из толпы еще одного человека.
     — Д-да, господин… — Проблеял молодой двадцатилетний парень, опустив голову и не решаясь взглянуть в глаза настолько жестокому человеку.
     — Тогда расскажи мне все, что здесь произошло. И если ты не причастен к убийству моих людей — я тебя пощажу, — Спокойным тоном заявил Кеншин, вселив в сердца нескольких присутствующих огромный страх.
     — Я-я скажу… — Начал было парень, но был прерван выкриком из толпы
     — Не смей! — Прорычал крепкий мужчина в ранге чунина и достаточно богатых одеяниях, однако сразу же был схвачен огромной рукой Сорок Второго за шею и словно котенок прижат к земле.

Глава 287

     — Можешь не бояться этого человека. Уверяю тебя, воплотить в жизнь свои угрозы он не сможет, — С легкой зловещей улыбкой сказал Кеншин, определив в толпе троих лидеров. Однако, прежде чем действовать, он счел необходимым сбор всей информации, дабы ни один виновник не смог сбежать.
     — Я… Я всего-лишь наемник, которого нанял род Абэ! Это все они! А так же клан Накагава! — Дрожащим голосом, истерично прокричал парень.
     — Вот как? Ты можешь указать на всех членов клана Накагава и рода Абэ? — С добродушной улыбкой и дьявольски острым взглядом спросил Кеншин, дружески похлопывая парня по плечу.
     — Все они! Кроме меня и еще пятерых человек, которые тоже являются наемниками! — Заявил парень, словив на себе десятки убийственных взглядов, знаменующих его неминуемую смерть по окончании этого «допроса».
     После того, как все «непричастные» были допрошены и выведены в сторону, Кеншин наконец узнал обо всем, что случилось. Ему стоило огромных волевых усилий сдержать бушующую ярость и не сорваться на всех присутствующих.
     — Значит ты Накагава Джиро, внучатый племянник нынешнего главы клана… Сразу расскажешь все, или после пыток? — Мягко спросил Кеншин, вытащив из толпы руководителя всей операции по зачистке.
     — Если бы мы только знали, что сюда явится сам глава клана Накаяма, то ты бы сейчас стоял на коленях и смотрел, как убивают твоих ублюдков! — Яростно выплюнул Джиро.
     — Даже так?.. Хорошо. У тебя ведь есть сигнальная фуин? Я разрешаю тебе издать зов помощи и пригласить всех членов клана Накагава к нам на огонек… — Сказал Кеншин, прилагая титанические усилия, чтобы не сделать того, на что его провоцировал Джиро.
     Услышав его слова, Джиро был весьма удивлен и бесстрашно достал из-за пазухи небольшой медальон, а затем раскрыл, молниеносно отправив зашифрованный сигнал с мольбой о скорейшем вмешательстве и помощи.
     — Закончил? Хорошо, теперь полежи вон там, — С дьявольской улыбкой сказал Кеншин и, достав катану, в одно мгновение отсек ему обе ноги, а затем и обе руки.
     — ААА!!! — Безумно закричал Джиро, и в ту же секунду потерял сознание от болевого шока.
     Кеншин неспешно создал сгусток пламени при помощи пирокинеза и прижег четыре конечности, потерявшего сознание, чунина, от чего тот вновь очнулся и издал безумный вой.
     Каждый из членов стоящей неподалеку толпы людей был до ужаса напуган и не намеревался ничего скрывать, дабы не попасть под пытки дьявола в человеческом обличии. Кеншин, в свою очередь, обладал безотказной способностью определять ложь, и после чрезвычайно жестокого пресечения нескольких попыток обмана, даже самые хитрые и изворотливые люди поняли, что ложь лишь усугубит их положение.
     После получасового допроса, Кеншин узнал практически все, кроме самых секретных сведений, которыми не владел даже Джиро, и пришло время заканчивать. И хотя он был морально готов к подобному решению, исполнение все же выдалось крайне тяжелым, едва не заставив его сдать назад.
     — Н-нет, мы ведь все рассказали! П-пожалуйста… — Навзрыд прокричал один из членов клана Накагава.
     — Г-господин, пожалуйста, пощады! — Проревела девушка из рода Абэ.
     Однако все было тщетно. Телекинез Кеншина был настолько силен, что лишь лидеры четырех групп могли немного сопротивляться. Остальным оставалось лишь стоять на коленях, опустив головы, и ждать своей участи.
     — Ааа!
     — Н-нееет!
     — П-пожалуйста!
     Разносились отчаянные крики. Однако Кеншин сохранял хладнокровие, продолжая бесшумно идти вдоль рядов, и одну за другой рубить головы, не щадя никого, в чьих жилах текла кровь клана Накагава или рода Абэ.
     Даже будучи убитым горем, он всем сердцем не желал уничтожать относительно невиновных людей. Однако все его многочасовые размышления на эту тему в прошлом говорили о том, что лишь тотальный террор и политика устрашения позволит минимизировать жертвы среди его сыновей.
     Все примеры из прошлого, а так же его собственный опыт, твердили о том, что окружающие люди в массе своей не далеко ушли от животных, и лишь страх, способный пробудить основные инстинкты самосохранения и сохранения своих близких, позволит держать большую часть людей в узде.
     Этот метод, помимо чудовищной эмоциональной нагрузки на миролюбивый характер Кеншина, имел один существенный недостаток, предрекающий смерть всего Клана Накаяма в случае неудачи.
     Стоит сильному и могучему льву показать слабину, как еще вчера трясущиеся от страха гиены с ехидным смехом и чувством превосходства в глазах будут пировать его львятами.
     Именно поэтому в этот день Кеншин окончательно утвердился в мысли о более агрессивном позиционировании Клана Накаяма. Миру было пора узнать другую сторону миролюбивого торгового клана.
* * *
     — Судя по всему они не придут… — Пробормотал Ичиро, стоя позади сидящего на краю скалы отца.
     — Конечно, не придут. Если бы Накагава Сэтоши и Абэ Мэсайоши желали поскорее умереть, они бы не стали устраивать подобную провокацию, — Безэмоционально ответил Кеншин.
     — И что нам теперь делать? — С грустью в голосе спросил Двадцать Второй, сильно расстроившийся из-за невозможности устроить троим братьям достойные похороны.
     — В рамках условий у них есть еще пять минут, чтобы явиться на честный бой. Затем, все последствия будут на совести главы клана Накагава и главы рода Абэ, — Сделав глубокий вдох, сказал Кеншин, с трудом сохраняя контроль над эмоциями.
     Спустя пять минут Кеншин молча поднялся на ноги и спрыгнул со скалы, а затем взмыл высоко в небо, набрав ужасающую скорость полета. Его сыновья спрыгнули следом и последовали за отцом по земле, ожидая приказа.

Глава 288

     — Кха! Кха! — Застонал мужчина средних лет, будучи отброшенным на несколько сотен метров и выхаркав полный рот крови.
     — Не вмешивайся, старик. Это не твое дело, — Хладнокровно заявил Сорок Второй.
     — В-вы преступники! Дайме обязательно узнает и тогда вам придет конец! — Сквозь кашель выкрикнул убеленный сединами мужчина, внутренне ужаснувшись легкостью, с которой его подавил этот чрезвычайно сильный юноша.
     — Кричи сколько влезет, но если решишь вновь напасть — то твой род пополнит список жертв «Резни в Уэно», — Холодно сказал Кеншин, закончив с настройкой всех узлов формации ограничения.
     Услышав слова лидера нукенинов, пожилой пиковый джонин почувствовал мурашки по всему телу. Он мгновенно подумал о своей семье и не решился вмешиваться, внимательно наблюдая за действиями врагов, обратив пристальное внимание на взмывший в небо алмаз размером с кулак.
     — Старик Сэтоши, неужели ты думал, что только твой никчемный клан Накагава владеет настолько тривиальной способностью заблокировать всю территорию? — С легкой улыбкой сказал Кеншин, держа в руках маленький медальон с сигнальной фуиндзюцу.
     «Действуйте!» — Хладнокровно приказал он своим сыновьям и подбросил их высоко в воздух.
     — Катон: Гока Месшицу! — Сложив десяток печатей, выкрикнул Ичиро, выплюнув непрерывно расширяющуюся струю обжигающего пламени.
     — Фуутон: Ацугай! — Поддержал его Двадцать Второй, дождавшись момента, когда пламя достигнет земли и начнет расширение во все стороны.
     Влетевшая в сгусток пламени воздушная сфера усилила мощь техники огня на порядок и превратила море пламени в настоящий океан, полностью поглотивший небольшой квартал одной из ветвей клана Накагава.
     Результат был именно таким, как и задумывалось. Все находящиеся внутри барьера люди погибли в течении десяти секунд. Однако, подобный «подвиг» стоил двум братьям 80 % опустевшей чакры, а Кеншину 50 % влитой в формацию псионики, дабы создать достаточно крепкий барьер, способный сдержать подобную технику в пределах кланового квартала.
     — Ч-что вы наделали! Там ведь более сотни людей! — В ужасе воскликнул глава города Уэно, сверля Кеншина яростным взглядом.
     — Двести пятьдесят восемь, если быть точным. Передай всем, что это только начало. Все члены клана Накагава и рода Абэ будут истреблены, и у них есть лишь один шанс на спасение — это смена фамилии и начало новой жизни, — Сказал Кеншин, стараясь сохранять хладнокровие, однако в его голосе прослеживалась огромная усталость и грусть.
* * *
     — Ты должен немедленно отправить Шинджи в Уэно! Пока ты продолжаешь бездействовать, враг вырезает один из твоих городов! — Истерично воскликнул Накагава Сэтоши, не заботясь о тоне и словах, используемых в адрес Дайме.
     — Заткнись! — Властно прорычал Миямото Масахидэ, поднявшись и ударив по столу.
     — Глупый мальчишка! Нужно действовать! Срочно! — Воскликнул Сэтоши, не в силах услышать своего собеседника.
     — Придержи язык. Иначе я его вырву, — Раздался хриплый угрожающий голос и, лишь повернув взгляд, Сэтоши увидел его владельца.
     — П-прошу прощения, Масахидэ-сама! — Побледнев, воскликнул Сэтоши и мгновенно упал на колени, не заботясь о своем пошатнувшемся здоровье и на секунду забыв о трагедии.
     — Старый идиот! Что ты натворил… — Со вздохом пробормотал Масахидэ, рухнув обратно в кресло.
     Он долгое время отказывался делать выбор, к которому его склоняло все. От верного и умудренного опытом провидца, до собственного интеллекта и здравого смысла. И сейчас выбор был сделан без его участия, полностью исключив возможность вернуться к другому варианту.
     — Масахидэ-сама… Мой клан… Он вырезал ветвь моего клана в Уэно! — Со слезами на глазах заявил Сэтоши, подняв взлохмаченную голову и уставившись безумным взглядом на мужчину, который ранее обращался к нему не иначе как к дяде.
     Дайме молчал, обдумывая все случившееся, а Накагава Сэтоши продолжал стоять на коленях, глядя на него обезумевшим взглядом, пока наконец не открылась дверь и внутрь боязливо не вошел пожилой мужчина.
     — Масахидэ-сама, вы… — Начал было говорить вошедший Абэ Мэсайоши, как в ту же секунду был схвачен за шею и прижат к полу.
     — Вы двое сейчас же расскажете мне обо всем, что произошло. Посмеете солгать — умрете, — Едва сдерживая ярость, сказал Масахидэ.
     — Г-господин! П-произошла ошибка! — Воскликнул испугавшийся глава рода Абэ, вдруг почувствовавший, что дело зашло гораздо дальше обычной мести.
     — Заткнись. Я не хочу слышать оправданий, — Хмуро заявил Дайме и внутренне приготовился к тому, что может вынудить его принять меры в отношении глав двух очень влиятельных структур, о которых он впоследствии пожалеет.
* * *
     Тем временем Кеншин направился в сторону дома, попутно решив нанести визит в одну из приграничных застав — единственного места, где по его сведениям служило более тридцати членов рода Абэ.
     Застава Такахама была единственным местом, практически полностью состоящим из членов рода Абэ. Она являлась своего рода счастливым билетом для младших членов рода, которые с удовольствием мечтали провести воинскую службу на этой, свободной от начальства, и по большому счету подчиняющейся лишь высокопоставленным членам рода.
     Едва приблизившись к заставе, Кеншин убедился в том, насколько широкое распространение имеет такое понятие, как «коррупция». С помощью бьякугана Двадцать Второго он увидел все происходящее за достаточно крепкими стенами небольшого форта.
     До заката было далеко, а личный состав вовсю отдавался всевозможным порокам, пьянствуя и предаваясь разврату. Увидев, как трое мужчин без толики нежности обесчещивают двух местных и, судя по гримассам на их лицах, совсем не довольных происходящим крестьянок, Кеншин почувствовал небольшое облегчение. Словно валун вины, давящий на его душу, стал гораздо легче.
     Внутри форта было лишь чуть более шестидесяти человек, включая немногочисленную прислугу и нескольких торговцев, прижившихся под боком у весьма щедрых членов богатого рода Абэ.
     Среди всех присутствующих, лишь глава заставы и его прямой заместитель имели ранг пиковых чунинов и не представляли ни малейшей опасности для планов Кеншина, который взмыл в воздух и без особых проблем окутал весь форт множеством формаций, полностью исключающих шансы побега и хоть сколько-нибудь успешного сопротивления.
     Кеншин с легкостью определил два гораздо более насыщенных огонька жизненной силы и сразу же направился к самому яркому, отправив Ичиро к другому. Двадцать Второй и Сорок Второй скрывались неподалеку, дабы исключить возможные форс-мажоры.

Глава 289

     Даже будучи пиковым чунином, командир гарнизона почувствовал что-то неладное лишь в самый последний момент, однако среагировать попросту не успел, ощутив на шее хладную сталь катаны.
     — К-кто вы?! — Дрожащим голосом спросил уже далеко не молодой мужчина, сглотнув подступивший к горлу ком.
     — Сколько людей сейчас находится в форте? — Игнорируя его слова, спросил Кеншин.
     — Послушайте, нападение на начальника гарнизона… — Начал было он, пытаясь подняться из-за стола, однако был грубо прерван.
     — ААА! — Закричал он от боли, и выпучив глаза от ужаса, заметил торчащее из груди острие катаны.
     — Повторяю. Сколько людей сейчас находится в гарнизоне? — Со зловещей улыбкой повторил Кеншин, целенаправленно пронзив позвоночник, не задев ни одного жизненно-важного органа.
     — Я-я скажу! П-пожалуйста, приведите ирьенина! — Взмолился мужчина, безумно испугавшись за свою жизнь.
     Спустя несколько минут Кеншин узнал все, что хотел, и попытка его обмануть стоила главе гарнизона одной руки. Покинув кабинет через окно, он взмыл в воздух и безэмоционально провозгласил:
     — Сопротивление бесполезно! У вас есть минута, чтобы покинуть форт, — И в подкрепление своим словам активировал усиление гравитации в двадцать раз, вкупе с рассеиванием чакры.
     — Ааа!
     — Ч-черт!
     — Ч-ч-т-о п-происход-ит…
     Послышались вопли и крики присутствующих в форте людей, которых внезапно прижало к каменному полу. Лишь некоторые из них сломали руки и носы от неудачных падений, однако этот результат был в рамках допустимой погрешности.
     Кеншин целенаправленно не применял эти формации к людям слабее ранга генина, не видя в них опасности и позволив им безопасно выйти из форта, пока все шиноби были прижаты к полу и чувствовали ужас.
     Спустя тридцать секунд из форта начали выходить перепуганные люди, собираясь в небольшую кучу во внутреннем дворе. Всего восемь мужчин и четыре женщины. Через несколько минут Ичиро и Сорок Второй вывели еще пятерых женщин и двоих испуганных мужчин.
     Всем им был задан единственный вопрос о принадлежности к роду Абэ, после чего семнадцать человек были отпущены на все четыре стороны, а двое остались ждать своей участи, вместе с медленно выходящими из форта членами рода Абэ.
     Без эксцессов не обошлось, и стоило четверым генинам увидеть легкий кивок одного из чунинов, как в сторону Кеншина тут же полетели сюрикены и кунаи со взрыв печатями, вкупе с готовящимися техниками.
     Однако их атака была в мгновение подавлена, а нападающие прижаты к земле. Сорок Второй уже собирался размозжить им черепа, как внезапно был остановлен Кеншином. Его предчувствие подсказывало не торопиться и не подвело.
     — Твоя фамилия Абэ? — Спросил Кеншин у чунина, координирующего нападение.
     — Н-нет… — На выдохе ответил он, едва справляясь с тридцатикратной гравитацией, предназначенной для особо выносливых шиноби.
     — Хорошо. Ты свободен, — Спокойным тоном сказал Кеншин и ослабил гравитацию, позволив ему подняться на ноги и ошеломленно направиться к выходу.
     — Однако запомни. Лучше бы тебе держаться подальше от этого рода, иначе в следующую нашу встречу ты сильно об этом пожалеешь, — Добавил Кеншин, заставив парня внутренне задрожать и покрыться мурашками.
* * *
     — Твоя фамилия Абэ? — Буднично спросил Кеншин у еще одного чунина.
     — Н-нет, господин… — Дрожащим голосом ответил длинноволосый мужчина с разбитым носом.
     В следующую же секунду его голова была отсечена и по инерции покатилась в сторону, остановившись у лица побледневшего юноши.
     — У всех из вас, кто носит фамилию Абэ — нет другого варианта, кроме, как умереть. И только вам решать, будет ли ваш исход безболезненным. Можете сказать спасибо своему старому главе, — Хладнокровно заявил Кеншин и расслабленно повернул голову в сторону прибывшего человека.
     — Ты ведь не собираешься вмешиваться в мои дела, ведь так, Хаяши Сэтору? — Сказал Кеншин, обращаясь к пустоте.
     — К твоему сожалению — собираюсь. Ты ведь не думал, что можешь бесчинствовать во владениях Дайме? Поэтому лучше не делай глупостей и следуй за мной, — Заявил вышедший из каменной стены мужчина с копной длинных белоснежных волос, ниспадающих до поясницы.
     — Будь на твоем месте Шинджи, эти слова имели бы смысл… — С легкой улыбкой сказал Кеншин, будучи готовым к тому, что его действия не остались незамеченными, и по следу может выдвинуться карательный отряд самого Дайме.
     — По-твоему у Мацумото-сана нет других дел, кроме как участвовать в межклановых разборках? Не льсти себе, Накаяма Кеншин. У тебя все еще есть выбор пойти со мной добровольно и предстать перед справедливым судом Дайме. Иначе… — С грозным намеком сказал один из самых высокопоставленных шиноби Страны Огня.
     — Иначе что? Ты действительно готов повторить судьбу Такеши ради ублюдков из рода Абэ?! — Гневно возразил Кеншин, страстно желая услышать утвердительный ответ и сразиться в смертельной битве против одного из немногочисленных элитных джонинов столицы.
     — Подло сразив Такеши с помощью артефакта, ты и впрямь стал чересчур высокомерным… Однако на сегодня твои зверства закончены, — Властно заявил Сэтору.
     — Правда? — Со зловещей улыбкой спросил Кеншин и в мгновение отсек голову одного из людей рода Абэ.
     — ТЫ! — Впав в ярость от настолько оскорбительной публичной пощечины, Хаяши Сэтору ринулся вперед, дабы схватить наглеца за горло, но едва успел уклониться от монструозно огромного кулака Сорок Второго.
     В следующие несколько секунд они обменялись десятками ударов, после чего Сорок Второй был отброшен на несколько десятков метров, а Сэтору атакован двумя его братьями. Кеншин, в свою очередь, стал намного серьезнее и в мгновение проломил дыхательные пути всем слабым членам рода Абэ и, словно мясник, молниеносно расправился со всеми остальными шиноби, которые были не более чем рыбой на разделочной доске.
     — Т-ты посмел!.. — Пылая от ярости, прорычал Сэтору и, отбросив двоих братьев, ринулся в атаку на Кеншина, желая закончить это противостояние одним ударом и как следует покалечить главного виновника.
     — Даже не будь со мной сыновей, ты все еще не сможешь меня убить, — Хладнокровно сказал Кеншин, будучи залитым кровью и, в мгновение ускорившись, встретил атаку врага взмахом катаны.
     «Н-невозможно!» — Испуганно подумал Сэтору, впервые за долгое время испытав смертельную опасность. В последнее мгновение ему пришлось прервать атаку и спешно отпрыгнуть в сторону, чтобы в следующую секунду услышать позади себя сильнейший грохот.
     «Ч-что это за клинок?!» — В ужасе подумал элитный джонин, заметив огромную рытвину, простирающуюся на несколько десятков метров, сформированную одной лишь ударной волной.
     — Ты оказался умнее и это спасло тебе жизнь… Я не хочу твоей крови, Хаяши Сэтору. Однако, если ты продолжишь меня преследовать — то гарантированно умрешь, — Властно заявил Кеншин, добавив своему голосу эмпатического внушения, от чего элитный джонин испытал дрожь, — Передай Масахидэ, что я все еще готов стать другом Дайме, но клан Накагава и род Абэ должны прекратить свое существование со смертью своих лидеров, — Добавил он и, подхватив всех сыновей, взмыл в воздух.
     Нынешнему главе рода Хаяши оставалось лишь провожать их взглядом, не решаясь вступать в бой с настолько могущественными противниками. Один лишь здоровяк с сильно возросшей мощью благодаря четвертым вратам уже выглядел не слабее его самого, а способности главы клана Накаяма внушали ему огромные опасения, не позволяющие сломя голову бросаться в атаку с неизвестными последствиями.

Глава 290

     Возвращение домой выдалось для Кеншина крайне тяжелым. Женщины не понимали причину его спонтанного ухода и безумно волновались. Их беспокойство росло с каждой минутой, и стоило Кеншину ступить на территорию крепости, как ему навстречу сразу же выбежало несколько самых быстрых жен.
     — Ты в порядке? — Взволнованно спросила Хитоми, осматривая мужа при помощи бьякугана, и немного успокоилась, заметив лишь растяжение сухожилий и лопнувшую кожу на правой руке, символизирующие о чрезвычайно сильном выпаде.
     — Что произошло? — Одновременно с Хитоми спросила Касуми, оглядывая всех прибывших с Кеншином сыновей и все сильнее убеждаясь в своих опасениях.
     — Следуйте за мной. Ичиро, собери всех братьев, — Холодно ответил Кеншин и, даже не обнявшись с женами, направился внутрь.
     — Кеншин, что случилось? — Взволнованно воскликнула Хана, выбежав ему навстречу, однако услышала лишь приглашение внутрь, сказанное холодным тоном.
     Эта же участь постигла и Айю с Нацуми, и только лишь выбежавшая на встречу отцу Карин, нашла отклик в его почерневшем сердце. Услышав ее голос, он внезапно вздрогнул и повернулся, чтобы увидеть маленького, несущегося к нему со всех ног, ангела.
     — Папочка! — Взвизгнула она и запрыгнула на него, сцепив свои ножки у него за спиной.
     Однако привычной ответной реакции с его стороны так и не произошло. Он буквально впал в ступор и ничего не предпринимал, продолжая стоять с потерянным выражением лица.
     — Пап! Папочка! — Испуганно воскликнула Карин, выбив его из некоторого подобия транса.
     — Д..да? Прости… — Заторможено ответил он и словно заржавевшими руками медленно потянулся к ее нежной спине, погладив так, словно его руки являлись грязными, заляпанными кровью, ножами и не имели права прикасаться к настолько нежному существу.
     — Я что-то не так сделала? — Со слезами на глазах спросила Карин, обняв его покрепче.
     — Н-нет… Милая, ты не сделала ничего такого… Я сделал… — Пространно ответил Кеншин и направился вперед.
* * *
     До тех пор, пока большинство не занятых важными делами сыновей не собрались в большом церемониальном зале, Кеншин хранил молчание. Ни одна из попыток взволнованных женщин не увенчалась успехом, и с каждой секундой их волнение лишь росло.
     После того, как все сыновья выстроились в несколько шеренг, согласно своему статусу и положению, Кеншин молча поднялся на трибуну и, окинув их ледяным взором, провозгласил:
     — Мои сыновья и ваши братья: Двадцать Третий, Двадцать Девятый и Тридцать Восьмой были убиты в результате подлой засады ублюдков из клана Накагава и рода Абэ.
     Едва Кеншин озвучил первое имя, как Нацуми внезапно все поняла, и из ее зеленых, словно два изумруда, глаз бурным потоком потекли слезы, а ноги в мгновение стали ватными. Стоящая рядом с ней Айя мгновенно обняла подругу и заплакала вместе с ней.
     Реакция Касуми была намного сдержаннее. Со стороны могло показаться, что она проявила железное хладнокровие, однако вместо спокойствия она впала в ступор и невольно активировала защитную реакцию своей психики.
     Хитоми, в свою очередь, вопреки прошлым увещеваниям о необходимости смирения с возможной смертью сыновей, испытала настоящий шок. Из ее белоснежных глаз полились два потока слез, а изо рта раздался скорбный плач.
     Все присутствующие сыновья испытали различные эмоции. Кто-то всего-лишь гневно сжал зубы, кто-то проявил полное хладнокровие, а кто-то был не в силах сдержать слезы и всхлипы. Однако не было никого, кто бы потерял контроль над своими действиями, и всех их роднило чувство безграничной ярости и желание возмездия.
     — Именно поэтому я, как глава Клана Накаяма, объявляю войну на уничтожение клану Накагава и роду Абэ. Пока я жив, враги Клана Накаяма, все до последнего, будут истреблены! — С налившимися кровью глазами прорычал Кеншин.
     — Да! — До скрежета сжимая зубы, прокричал Сорок Шестой
     — Убить! — Выкрикнул из-за спины Кеншина Сорок Второй, желая самолично ворваться в клановый квартал Накагава и устроить резню.
     — Истребить всех! — Со слезами на глазах заявил Двенадцатый, испытав ту же боль утраты, как при смерти Восьмого.
     — Отомстим за братьев! — Добавил Двадцать Шестой.
* * *
     После того, как все разошлись, Кеншин тут же принялся раздавать приказы. В первую очередь он приказал всем быть готовыми к бою и обращать внимание на все подозрительные события.
     Так же он не забыл и о предателях, работавших на клан Накагава или род Абэ, и строго-настрого запретил выпускать из города всех высокопоставленных людей из новосформированной администрации, включая членов их семей.
     В Коноху сразу же отправился дипломатический посланник, с целью известить сюзерена в лице Сарутоби Хирузена об объявлении войны одному из столичных родов и кланов. Кеншин прекрасно понимал, что даже крепкий союз с Хокаге не убережет его от огромного множества проблем из-за вторжения в город Уэно, а так же истребления одного из гарнизонов.
     Однако, с обретением способности «Сила Патриарха», даже такие риски переставали быть серьезными, и в случае возникновения кризиса, он был уверен в своей способности отразить атаку вплоть до середины уровня каге, а вкупе с помощью Хирузена, даже пик уровня каге переставал быть существенной угрозой.
     Его совершенно не сломило огромное количество важных и требующих скорейшего решения дел, однако, на первый взгляд тривиальный, предстоящий разговор с женами вводил его в состояние беспомощности.
     Прежде чем он вернулся в «родительское» крыло, казалось бы, прошла целая вечность. Каждый шаг, каждая ступенька воспринималась им, как сотня километров, а спина становилась все тяжелее и тяжелее.
     Картина плачущих Нацуми и Хитоми, а так же замершей, словно столб, Касуми не позволяла ему успокоиться. Лишь сосредоточенность на важных делах могла на некоторое время прогнать пожирающие душу мысли и клубок негативных эмоций.
     Стоило ему войти внутрь заметно увеличившейся комнаты отдыха, как все взгляды мгновенно сосредоточились на нем, а Нацуми сразу же всхлипнула и заплакала навзрыд. Касуми крепко спала на коленях Кейко, а Хитоми сидела с погасшим взглядом и смотрела в пустоту.
     Кеншин устало вздохнул и сел в свое кресло, притянув к себе Нацуми и против воли заключив ее в объятия, молча принялся гладить девушку по волосам, позволяя ей наконец полностью выплеснуть горе и накопленную обиду.
     Несколько минут спустя Нацуми сдалась под натиском любящих объятий Кеншина и небольшого эмпатического внушения, и погрузилась в глубокий сон, позволив ему сосредоточиться на другой жене.
     Хитоми удивила его больше всех, ибо всегда рассудительная и много повидавшая на своем веку женщина в данный момент имела потерянный и угасший взгляд. Она все еще могла вести беседы и не лила слезы, однако в ее взгляде чувствовалась огромная скорбь.
     — Как это произошло? — С грустью в голосе спросила притянутая в любящие объятия Хитоми.
     — Ублюдки из клана Накагава и рода Абэ устроили подлую засаду и убили всех. Однако даже многократное превосходство в численности и силе не помешало нашим сыновьям вырвать кусок плоти из горла врага и уничтожить более десяти джонинов! — Чувствуя гордость вперемешку с яростью, заявил Кеншин.
     — Откуда они узнали маршрут и состав каравана? — Спросила проснувшаяся Касуми. Она чувствовала безудержный гнев и желала выместить его на тех врагах, до которых сможет дотянуться, и мысль о предательстве не могла не посетить мозг гениальной куноичи, воспитанной в клане Нара.
     — Это моя вина… Нужно было лично проверять каждого управленца, включая их секретарей и помощников… — Ответил Кеншин, не переставая гладить Хитоми по роскошным черным волосам и изящной спине.
     — Я хочу лично посмотреть в глаза подонку, предавшему наше доверие и отплатившим злом за проявленное добро… — Прошипела Касуми, испытывая огромный гнев. Ее тень мгновенно разделилась на множество тонких линий, которые хаотично заплясали в разные стороны.
     — Каждый, кто виновен в смерти наших малышей — умрет. Все причастные будут жалеть об этом до конца своей короткой жизни! — Решительно сказал Кеншин и притянул в объятия бестию из клана Нара, не переставая вытягивать их негативные эмоции.

Глава 291

Несколькими часами ранее в резиденции Дайме страны огня
     — Что?! Пиковый джонин открывший четвертые врата?! Черт! — Гневно выругался Миямото Масахидэ.
     — Я не решился на преследование, ибо был уверен в невозможности захватить этого мальчишку. Его способности к выживанию просто поражают… — Со вздохом сказал Хаяши Сэтору, отчитавшись перед господином.
     — Если бы ты не был настолько упрям, то сопляк из «клана» Накаяма сейчас стоял на коленях и просил у меня пощады! — Недовольно воскликнул Масахидэ, повернув голову к спокойно сидящему на кресле пожилому мужчине.
     — Если бы ты не был настолько глуп, то знал, что «хранитель» может покидать дворец только в крайнем случае. И поимка обозленного на парочку аристократов мальчишки — в этот список не входит. Оставь это дело Хирузену. Он уже ни раз доказывал способность, как следует наказать своих людей за проступки, — Хриплым голосом заявил Мацумото Шинджи, не считая произошедшее чем-то важным и достойным его волнения.
     — Ты понимаешь, что речь не о простом зазнавшемся сопляке? Его проклятый «клан» всего год назад был сборищем кучки деревенщин, а сейчас они потеснили богатством некоторых из Кадзоку! Множество инноваций, невиданных технологий и пугающих способностей… Если этого человека не убить прямо сейчас, то в будущем мне придется относится к нему, как к равному! — Гневно воскликнул Дайме, испытывая ярость от одной мысли о том, что безродный сопляк, убивший его лучшего друга, сможет добиться равного с ним положения.
     — Хирузен, и что самое важное — Данзо, этого не допустят. К тому же, Коноха гораздо более опасный враг, и когда придет время, одним кланом Накагава и родом Абэ все не ограничится, — С легкой улыбкой сказал Шинджи.
     — Почему ты улыбаешься, старик? Твой род «хранителей» в любом случае меня не переживет, — Колко ответил Масахидэ, в очередной раз не выдержав едких комментариев со стороны одного из двоих каге столицы.
     Мацумото Шинджи решил промолчать, дабы не ввязываться в очередной бесполезный спор о том, как жестоко враги расправятся с его родом, если он не приложит все усилия для процветания рода Масахидэ.
* * *
     — Зря мы это затеяли… — Потирая уставшие виски, и пригладив клок растрепанных волос, сказал Абэ Мэсайоши.
     — Сожалеешь? — Ехидно ухмыльнувшись, спросил Накагава Сэтоши, глядя на «товарища» взглядом безумного демона. Все его оставшиеся волосы были растрепаны, лицо осунулось, а глаза были налиты кровью.
     — А ты разве нет? Ветвь твоего клана истреблена, Масахидэ не на шутку взбешен… И ради чего? Ради убийства троих рядовых членов клана Накаяма?! — Скрипя зубами сказал глава рода Абэ, сотню раз пожалев о том, что связался со старым безумцем.
     — Я жалею лишь о том, что в обозе было всего трое ублюдков. Мой Такеши в отличие от твоего Кейташи не был куском дерьма и позором своего рода. Поэтому да, старый друг, я ни о чем не жалею! — Гневно воскликнул Сэтоши.
     — ТЫ! Совсем из ума выжил, старый дурак?! — Пылая яростью, прокричал Мэсайоши. Однако перепалка так и не получила продолжения из-за вошедшего в комнату Масахидэ.
     — Вижу, вы наконец осознали, насколько сильно испортили жизнь себе, и что самое важное — мне, — Холодно заявил Дайме, глядя на раскрасневшихся от переполняющих их эмоций стариков.
     — Мною уже отправлено послание Хокаге об «огромной обеспокоенности произошедшим, и желанием разобраться во всем, что произошло». Именно поэтому я даю вам последнее предупреждение. Еще одна подобная выходка, и я лично сотру вас с лица земли, — Властно сказал Масахидэ.
     Эти слова обрушились на обоих стариков, как ушат ледяной воды, и Накагава Сэтоши сразу же вздрогнул, вспомнив о том, что могло трактоваться, как «еще одна подобная выходка», и поспешил уведомить сюзерена, дабы не попасть под горячую руку, когда тайное станет явным.
Раннее утро 534-го дня. Окраина владений Клана Накаяма
     Несмотря на комендантский час и достаточно суровые проверки, работники таможни чувствовали себя довольно расслабленно, готовясь сдавать смену и отправляться на заслуженный сон.
     Медленно бредущий по дороге мальчишка был замечен не сразу, однако даже сонливость, навеянная теплым помещением, горячим чаем и относительным затишьем, не позволила работнику проигнорировать эту странность.
     — Эй, ты чего тут шляешься?! — Недовольно выкрикнул мужчина средних лет, обращаясь к чумазому нищему мальчишке, который был похож на одного из детей кочевников.
     — П-простите, господин… Мне сказали передать это Накаяма Кеншину… — Заикаясь, сказал мальчик, и лишь после этих слов мужчина наконец обратил внимание на достаточно тяжелый мешок за его спиной.
     — Накаяма Кеншину?! Ты хоть понимаешь кто это?! Проваливай отсюда, пока у меня не кончилось терпение! — Гневно прокричал работник таможни, чувствуя огромное возмущение от подобной наглости.
     — Простите… — Извиняющимся тоном сказал мальчишка и, поставив мешок на землю, поспешно сбежал.
     — Вот отродье! Мне теперь что, убирать за тобой мусор?! Еще раз попадешься мне на глаза — пожалеешь! — Прокричал ему вслед мужчина и с недовольным выражением лица проследовал к мешку.
     Однако, чем ближе он подходил к мешку, тем сильнее замечал неладное. Кажущийся издалека обыкновенным, мешок на деле оказался сумкой, используемой высококлассными шиноби.
     — Что за… — Начал было бурчать себе под нос мужчина и развернул мешок.
     — Ааа! — Испуганно взвизгнул он и отпрыгнул на метр назад.
     — Тревога! Тревога! Тревога! — Закричал он, созывая товарищей.
* * *
     — Мальчишку допросили? — Холодным тоном спросил Кеншин.
     — Да. Он сказал, что выполнял поручение какого-то мужчины с бородой. За доставку мешка ему заплатили пятьсот рё, — С хмурым выражением лица ответил Тринадцатый.
     — Будь готов привести его ко мне, — Сказал Кеншин.
     — Понял… — Прошептал Тринадцатый и добавил, — Отец, не стоит на это смотреть…
     Кеншин ничего не ответил и направился вперед, открыв дверь и войдя прохладное, освещаемое тусклым светом, помещение. Однако, как бы он не готовился, увиденное все еще заставило его побледнеть и отшатнуться назад.
     На секционном столе аккуратно лежали три отсеченные головы. Одна из них была сильно изуродована и не поддавалась зрительной идентификации. В двух других Кеншин с первого взгляда узнал головы Двадцать Третьего и Тридцать Восьмого.

Глава 292

     Обе головы имели следы посмертного осквернения в виде высеченных оскорбительных надписей на коже лица, а в пустые глазницы Тридцать Девятого были силой вбиты два куная, на конце которых Кеншин чувствовал взрывные печати.
     Все три головы так или иначе имели внутри механизмы самоуничтожения, однако Кеншин не обращал на них внимание. Его тело и разум будто были разобщены, и если разум прибывал в состоянии некоторого транса, то тело действовало само собой, за несколько мгновений обезвредив все фуиндзюцу в головах любимых сыновей.
     После нескольких минут молчания он глубоко вздохнул, и его глаза сверкнули решимостью. В следующее же мгновение из нагрудного кармана вылетела металлическая пластина, и три головы скрылись в языках жгучего пламени.
     Спустя пять минут все было кончено. Кеншин бережно собрал оставшийся прах в три разные урны и направился на выход, после чего затратил несколько часов на сооружение трех огромных могильных камней.
     Взгромоздив их рядом с двумя существующими камнями в семейной усыпальнице, Кеншин аккуратно разместил урны с прахом и молча простился с тремя без времени почившими сыновьями.
     С момента разговора с Тринадцатым Кеншин не произнес ни слова, ибо мысли о возвышенных речах и обещании отомстить вводили его в состояние гнева. Он прекрасно знал, что месть не способна воскресить мертвых, и нужна была прежде всего живым, дабы выместить свою обиду.
     Он так же знал, что даже известный ему Патриарх, подчинивший целую галактику, все еще безумно боялся за жизни своих близких, а значит даже такого могущества было недостаточно для того, чтобы обернуть время вспять и вернуть человека с того света.
     Это в очередной раз натолкнуло его на размышления о технике Эдо Тенсей, которую Хирузен хранил как зеницу ока и не желал слышать просьбы о ее изучении. Кеншин все еще хотел верить в ее способность воскрешения мертвых, однако в глубине души понимал, что в этом скрыт огромный секрет, ибо неспособность могущественного Патриарха вернуть душу из реки времени ставила крест на любых попытках обычных людей провернуть нечто подобное.
* * *
     Покинув усыпальницу, Кеншин направился домой, дабы успокоить вновь впавших в истерику жен. Информация о трех отрубленных и оскверненных головах не могла не просочиться, и женщины скорбели о своих невинно убиенных сыновьях.
     В этот раз он был не в состоянии проявлять какую-либо ласку и, мгновенно погрузив троих женщин в сон, принялся извлекать все негативные эмоции, ухудшая свое и без того ужасное самочувствие.
     Пока он проводил похороны и извлекал негативные эмоции из жен, его сыновья сообщили о поимке двоих предателей в лице зам начальника логистического отдела и его секретаря.
     Сообщив о том, что займется предателями позже, он направился в свой официальный кабинет и велел привести нищего мальчишку, доставившего ему столь «ценный» подарок.
     Войдя в его кабинет, мальчик был напуган. Он уже сотню раз пожалел о том, что согласился выполнить поручение незнакомца, и был уверен, что после всего этого будет до полусмерти избит разгневанным отцом.
     — Как тебя зовут? — Холодно спросил Кеншин, будучи не в настроении на общение с детьми.
     — Д-Джун… Г-господин, меня зовут Джун… — Испуганно ответил мальчишка, испытав ужас от попытки взглянуть в бесконечно глубокие, наполненные тьмой, глаза.
     — Ты понимаешь, что после выполнения этого приказа тебя можно считать врагом Клана Накаяма?
     — Г-господин, произошла ошибка! Я понятия не имел, что это ваш враг! Прошу вас, смилуйтесь! — Со слезами на глазах воскликнул мальчишка, упав на колени. Несмотря на свои двенадцать лет, он был довольно смышленым и понимал, насколько опасно злить уважаемых господ.
     — У тебя есть только один шанс на прощение. Подойди и не сопротивляйся… — Властно сказал Кеншин, после чего положил правую руку на голову мальчика и принялся считывать воспоминания прошлой ночи.
* * *
     Закончив просматривать воспоминания мальчишки, Кеншин, как следует зафиксировал в памяти образ достаточно сильного шиноби и намеревался встретиться с ним лично, дабы как следует «обсудить» с ним все детали «послания».
     Направляясь к выходу из здания администрации города, он не мог и, что самое важное, не хотел скрывать наполненные яростью, покрасневшие от жажды убийства, глаза. Ибо существовало еще одно дело, требующее его пристального внимания.
     Его путь лежал в здание специальной тюрьмы для особо опасных преступников, коими становились люди рангом выше генина. Тюрьма являла собой лишь два блока из тридцати камер на обоих этажах, ибо проблема с преступностью в городе Накаяма никогда не стояла слишком остро.
     На входе он встретил уже ожидающего Тринадцатого и направился к одной из «камер», на ходу читая достаточно подробное досье на одного из двоих подозреваемых в предательстве.
     Открыв дверь одной из камер, он заметил сильно избитого мужчину средних лет, пристегнутого наручниками к поручню из укрепленной стали. В иной ситуации он бы как следует отругал сыновей за превышение необходимого силового воздействия, но в этот раз ему было абсолютно плевать.
     — Г-господин! Произошла ошибка! Я-я всего лишь… — Сорвавшись в истерику, в слезах, шепелявым голосом завопил мужчина, но был грубо прерван.
     — Заткнись. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Понял? — Властно заявил Кеншин, сжав все мышцы его лица телекинезом, не позволяя даже шевельнуть глазом.
     — Д-да… — Испуганно прошептал мужчина.
     — Ответь мне, Миято Садао… Как давно ты работаешь на клан Накагава? — Со злобным прищуром спросил Кеншин.
     — Я-я не знаю кто это! — Испуганно ответил Садао, изрядно удивив Кеншина.
     «Не врет…» — Подумал он и решил изменить вопрос.
     — Передавал ли ты кому-нибудь информацию о маршруте каравана, отправленного позавчера в Ивагакуре? — Вновь сосредоточившись на мимике и эмоциях собеседника, спросил Кеншин.
     — Н-нет… — С небольшой заминкой ответил мужчина, чем мгновенно вывел Кеншина из себя.
     — УБЛЮДОК! — Прорычал он и лишь в последнюю минуту остановил свой замах, который должен был расплющить голову предателя. Лишь опасения о существовании целой предательской сети и возможности повторения подобной трагедии, позволили ему усмирить бесконечный гнев, и перенаправить летящий кулак в толстый железный поручень, к которому были пристегнуты руки Садао.
     — ААА!!! — В агонии закричал мужчина и машинально отпрыгнул назад, чтобы упасть на пол из-за натянувшейся на ногах цепи.
     Обе его руки, как и добрые пять сантиметров укрепленной стали, были полностью уничтожены, а Миято Садао едва не потерял сознание от болевого шока. Кеншин не собирался церемониться с предателем и привел его в чувства максимально простым способом — мощным разрядом электричества.
     — Ууу! П-пожалуйста! Г-господин, простите! — В ужасе завыл мужчина, глядя на мешанину из плоти и раздробленных костей вместо обеих рук.
     — У тебя есть последний шанс на признание, и я обещаю подарить тебе безболезненную смерть, — Пробирающим до костей голосом сказал Кеншин, заставив Садао впасть в отчаяние.
     — Я… — В сомнениях начал он, однако был тут же прерван.
     — Подумай о жене и детях. Ты в любом случае умрешь, но у них все еще есть шанс на достойную жизнь, — Словно гром среди ясного неба провозгласил Кеншин, заставив мужчину задрожать от ужаса.
     — Я скажу! Скажу! Только пожалуйста… Они ни в чем не виноваты! — В слезах завопил Садао и рассказал Кеншину все, от начала и до конца.

Глава 293

     Покинув тюремную камеру, Кеншин был похож на выжатый лимон. Ему было максимально тошно от всей ситуации и огромного количества свалившейся на его голову грязи.
     В какой-то момент он подумывал сохранить жизнь слабовольному и охочему до высокого статуса человеку, но все же нашел в себе решимость лично привести приговор в исполнение.
     Полученная в результате допроса информация поспособствовала тому, что вдова и осиротевшие дети Миято Садао не понесут никаких последствий за действия своего отца. Кеншин прекрасно понимал, что в рамках тактики устрашения, он должен быть максимально жесток, но чувствовал, что подобный приговор может стать последней каплей в переполненной чаше негативных эмоций.
     Однако это вовсе не означало, что его всепоглощающая ярость не могла быть обращена против настоящих виновников произошедшего, главным из которых, помимо Накагавы Сэтоши и Абэ Мэсайоши, являлся сидящий в соседней камере Маруяма Рьюта.
* * *
     Едва войдя в точную копию предыдущей камеры, Кеншин удивленно замер, а затем вспыхнул первобытной яростью, увидев «статус» теперь уже бывшего секретаря заместителя главы логистического отдела.
     Имя: Накагава Рьюта
     Возраст: 35 лет
     Уровень таланта: 26
     Качество чакры: 3
     Количество чакры: 4740
     Контроль чакры: 63%
     — Ха-ха-ха! — Звонко засмеялся Кеншин, чувствуя струящуюся по всему телу ярость. Он был поистине разъярен и едва сдерживался, дабы не сыграть на руку врагу и не подарить ему легкую смерть.
     — Кажется подарок от клана Накагава тебя сильно развеселил! — Пытаясь сохранять внешнее безразличие, с насмешкой сказал Накагава Рьюта, провоцируя Кеншина на немедленную реакцию. Он с первого взгляда осознал, что все кончено, и вопрос лишь в том, насколько мучительной будет его кончина.
     — У тебя очень острый язык, Рьюта. Думаю, с его помощью ты расскажешь мне все, что я хочу знать и даже больше, — До громоподобного хруста сжав кулаки, с дьявольской улыбкой сказал Кеншин.
     — Могу рассказать через что перед смертью прошли твои ублюдки. Хочешь услышать? — С натянутой улыбкой, пытаясь казаться максимально расслабленным, ответил шпион из клана Накагава.
     — Даже так? Ха-ха-ха! Конечно! Только подожди несколько минут… Нужно принести оборудование для «усиления звука»… — Со зловещей улыбкой сказал Кеншин, от чего Накагава Рьюта задрожал не только телом, но и душой.
* * *
     Следующие три дня были объявлены днями траура и скорби по сыновьям Клана Накаяма. Кеншин целенаправленно не вводил никаких запретов и рекомендаций относительно всеобщей скорби, однако инициативные люди были замечены и получили немного очков репутации в копилку.
     Первым, кто среагировал на эту новость, был старик Ичираку. Он демонстративно закрыл свой ресторан на три дня, чем сильно опечалил немногочисленную аристократию города Накаяма.
     Семья Кимура так же в числе первых принесла глубочайшие соболезнования, и сам Кимура Ичиносе явился, дабы выразить свое сожаление и обеспокоенность случившимся. Однако, Кеншину было не до светских бесед, поэтому большинству посланников пришлось встречаться с Тринадцатым, который считался будущим управителем всего города.
     Кеншин в свою очередь полностью отрешился от внешнего мира и с головой окунулся в тренировки, не жалея себя, и раз за разом погибая от рук могущественных врагов. Однако именно этот тип тренировок позволял прогрессировать быстрее всего, но так же давал невероятную нагрузку на человеческий разум.
* * *
     Лишь к вечеру 534-го дня бюрократическая машина Конохи смогла переварить полученную информацию, и Кеншин получил послание, «рекомендующее» ему как можно быстрее явиться на встречу с Хокаге, дабы разобраться в случившемся.
     Утром 535-го дня он в одиночку направился в Коноху, решив оставить сыновей на защите родных рубежей. Попытки жен его вразумить не увенчались успехом, ибо он был более чем уверен в способности постоять за себя, особенно имея туз в рукаве, в виде откатившегося «Режима Патриарха».
     Он достаточно быстро добрался до Великой Деревни, где был встречен старым знакомым в лице Абураме Тадао. Однако Кеншин был не в настроении для долгих приветственных разговоров, поэтому попросил поскорее сопроводить его в здание Хокаге.
* * *
     — Рассказывай, — Спокойным тоном сказал Сарутоби Хирузен, когда Кеншин наконец занял место напротив.
     — Мне казалось, что Дайме отправил информацию о случившемся во всех подробностях, — Не менее спокойным тоном ответил Кеншин, глядя в глубокие глаза собеседника.
     — Именно потому, что я знаком с родом Миямото более сорока лет, информация с их стороны меня не устраивает. Рассказывай, — Немного холоднее сказал Хирузен.
     — Ублюдки из клана Накагава и рода Абэ устроили засаду и убили троих моих сыновей. Ко всему прочему погибло сорок два члена каравана. Я был в своем праве на месть, — С горящими от вновь вспыхнувшего гнева глазами, заявил Кеншин.
     — Сыновей?… — Удивленно приподнял бровь Хирузен, будучи в курсе истинного значения этого слова. Пока все окружающие считали термин «сыновья», одним из наименований титула или ранга внутри организации «Семья Накаяма», третий Хокаге Конохагакуре знал всю правду.
     — Да, старик. Ты ведь в прошлом похоронил двоих. Напомнить тебе, какая судьба ждала их убийц? — С не угасающей яростью в глазах, сказал Кеншин.
     — Я не осуждаю тебя за попытку мести, но месть возможна лишь в том случае, когда ты способен справиться со всеми последствиями… — Со вздохом ответил Хирузен.
     — А кто сказал, что я не способен? — Со злобной ухмылкой возразил Кеншин.
     — Хорошо… — Устало выдохнув, прошептал Хокаге и, потянувшись к лежащей в углу трубке, добавил, — Тогда поведай мне, что ты собираешься делать?
     — Всего-навсего уничтожить клан Накагава и вырезать род Абэ, — Буднично ответил он.
     — Масахидэ не позволит, — Покачал головой Хирузен, продолжая забивать трубку табаком.
     — Тогда род Миямото так же будет уничтожен, — Спокойным тоном сказал Кеншин.
     Услышав настолько расслабленное заявление об уничтожении рода Миямото, правящего страной огня более трех сотен лет, Хирузен не смог сохранять расслабленное выражение лица и закашлялся от шока.
     — Кха-кха… Ты обезумел от горя и потерял связь с реальностью? Настоятельно рекомендую думать о том, что говоришь… — Угрожающе прошипел Хокаге, давая весьма ясный намек о пересмотре союзного договора в случае окончательного разочарования в союзнике.
     — Успокойся, старик. Я не собираюсь вторгаться в столицу. По крайней мере не в ближайшее время… Однако, мне нужна услуга с твоей стороны, и ради нее я готов пересмотреть существующий между нами договор, — Решительно заявил Кеншин и, после согласного кивка собеседника, продолжил делиться своим планом.

Глава 294

     После более чем двухчасового обсуждения, Кеншин все же, скрипя зубами, согласился с окончательными условиями Хирузена и был вынужден пообещать не предпринимать активных действий, как минимум до окончания экзамена на чунина.
     Ко всему прочему ему пришлось согласиться на формальное «наказание» со стороны Хокаге и в письменной форме принести извинения нынешнему Дайме Страны Огня. Подобные условия очень сильно били по его самолюбию, однако в тот момент, когда Хирузен наотрез отказался выполнять его просьбу, Кеншину все же пришлось согласиться на столь унизительное условие.
     Покинув кабинет Хокаге, он чувствовал себя просто ужасно. Ярость не только не уменьшилась, но лишь возросла, и желание уничтожить клан Накагава и род Абэ было сильно как никогда. Однако, путем огромных волевых усилий, ему все же удалось усмирить свою жажду крови, ибо в случае успеха нового плана и содействия Хирузена мощь Клана Накаяма обещала вырасти на порядок.
     У него не было ни малейшего желания для визитов к различным деловым партнерам, коих в Конохе было множество. Из-за своего нынешнего состояния, он не стал навещать ожидающую его Цуме и желал поскорее вернуться домой, чтобы полностью забыться в жесточайших тренировках на грани жизни и смерти.
* * *
     После возвращения домой, Кеншин приказал всем сыновьям сосредоточиться на своих прямых обязанностях. Большинство из них загорелись желанием отомстить за убитых братьев и с головой погрузились в тренировки и исследования.
     Три скорбящие жены все еще были подавлены, однако Кеншин проявил несвойственное ему ранее хладнокровие и ограничился лишь минимальным общением, желая поскорее оказаться на «Арене» и излить весь свой гнев.
     Этот сеанс тренировок побил все рекорды по беспрерывному пребыванию на Арене и, лишь спустя сутки безостановочных боев, полностью вымотанный Кеншин был вынужден вернуться к семье. Ибо вечером 536-го дня Кейко, Мэюми и Норико подарили ему сыновей.
     Одного взгляда на три маленьких беззащитных комочка было достаточно, чтобы впервые за несколько дней вызвать у него некоторое подобие улыбки. Вместо ожидаемого хладнокровия, Кеншин проявил невиданный интерес к троим сыновьям и на несколько часов погрузился в состояние умиротворения.
     Женщины прекрасно понимали, насколько тяжело он пережил эту трагедию, и лишь наслаждались видом умиротворенного отца, погруженного в заботу о новорожденных детях. Лишь спустя несколько часов, когда роженицы более не могли выдерживать усталость, Кеншин передал им сыновей и покинул родильную комнату.
     Многие присутствующие опасались, что он решит вновь вернуться на Арену, однако их предположение не подтвердилось, ибо подхватив взвизгнувшую Карин на руки, он направился в свою комнату, после чего провалился в глубокий сон с мурлычущей на его груди девочкой.
Обед 536-го дня. Столица Страны Огня
     Едва получив послание от Хокаге, Миямото Масахидэ был настроен весьма скептически и ожидал увидеть очередную бесполезную бумагу с уверением во всем разобраться и наказать всех виновных.
     Однако, стоило ему прочесть первые строки, как отсутствующее на протяжении нескольких недель настроение резко скакнуло вверх. Последние строки и вовсе заставили его громко рассмеяться и почувствовать удовлетворение от очередной, пусть и не стопроцентной, но победы.
     Он тут же вызвал к себе обоих стариков, дабы они не успели наделать глупостей из-за страха скорой расправы, и коротко обрисовал изменившуюся ситуацию, заставив Абэ Мэсайоши в мгновение помолодеть на десять лет. Его морщины разгладились, а на губах заиграла не менее довольная, чем у Дайме улыбка.
     Однако Накагава Сэтоши, казалось, был совсем не рад и сохранял все такое же хмурое выражение лица. Глядя на него, Масахидэ не мог не поинтересоваться его состоянием, ибо обезумевший глава одного из самых сильных кланов столицы мог наделать множество глупостей.
     — Только не говори мне, что ты что-то задумал, — Резко огрубевшим голосом сказал Масахидэ.
     — Эти паршивые «извинения» и смехотворное «наказание» ничего не меняют. Накаяма Кеншин должен быть убит, а его проклятый «клан» стерт с лица земли! — Яростно выплюнул Сэтоши.
     — Ты выжил из ума, старик… При всей моей ненависти к этому человеку, убить его будет очень и очень сложно… Если такая возможность представится — он непременно умрет. В противном случае ты более не имеешь права действовать опрометчиво. Можешь считать это последним предупреждением твоему клану, — Взвешенно заявил Дайме, приложив огромные волевые усилия по самоконтролю.
* * *
     В последующие дни Кеншин только и делал, что с утра до вечера сражался на Арене, оттачивая боевое мастерство и рефлексы. Однако спустя пять дней его психика начала сдавать.
     Множественные смерти от рук чрезвычайно сильных противников словно снежным комом давили на его разум и расшатывали психику. В пылу боя это было незаметно, однако ранним утром 542-го дня во время тревожного сна Кеншин увидел абсолютно черную, наполненную бесконечной тьмой, руку и машинально отправил телекинетический импульс на встречу.
     — Ааа! — Испуганно взвизгнула Карин и отпрыгнула в сторону, вжавшись спиной в стену.
     — Все в порядке… В порядке… — Задыхаясь, хаотично пробормотал Кеншин, не до конца осознавая, что произошло.
     Лишь спустя несколько секунд он окончательно проснулся и понял, что едва не причинил вред своей красноволосой малышке. Он сразу же сделал шаг в ее сторону и заключил девочку в нежные объятия.
     — Тшш… Все в порядке… — Ласково прошептал он, поглаживая ее по спине.
     — Ч-что произошло, папочка? — Все еще тревожным и не до конца успокоившемся голосом спросила Карин.
     — Всего-лишь дурной сон… — Ответил Кеншин и глубоко задумался о состоянии, в котором находится уже более недели.
     Случившееся стало «соломинкой, сломившей спину верблюду» и триггером, заставившим его всерьез задуматься о своем психическом здоровье. Он и ранее понимал, что перенасыщение негативными эмоциями не несет ничего хорошего, однако мысль о избавлении от боли вводила его в ярость и очередные самокопания, ибо в смерти троих сыновей он отчасти винил себя.
     Лишь ужас от осознания возможности причинения вреда тем, кого любит — позволил ему полностью переосмыслить свое состояние и осознать, что внутри него пылает огромная ярость, подпитываемая неиссякаемой ненавистью, которые буквально разъедали его разум и душу.

Глава 295

     Уложив Карин в постель и, убедившись, что она крепко спит, Кеншин решил подойти к своей проблеме системно. Именно поэтому за несколько часов были собраны разнообразные труды психологов и психиатров его мира.
     Изучение всей базы знаний по психологии вылилось бы в несколько недель упорного чтения и анализа, однако, освоив базовые знания за первый курс университета всего за два часа реального времени, Кеншин сосредоточился на поиске точечного решения своей проблемы.
     К его глубокому сожалению, полученные знания лишь помогли осознать проблему, а так же степень ее «опасности». Терапия, помимо огромных временных затрат, требовала сеансов с квалифицированным специалистом, но не предполагала самолечения.
     Однако, время было потрачено не зря, ибо его багаж знаний пополнился крайне полезной информацией в области психологии человека, а так же различными методиками по «исцелению» некоторых психических недугов.
     И хотя он полностью осознавал степень своего психоэмоционального расстройства и отдавал отчет своим действиям, его грудь все еще распирала необузданная первобытная ярость, желающая вырваться наружу в самый неподходящий для этого момент.
     После того, как он закончил разбираться в самом себе, и взял на заметку несколько методик по улучшению своего ментального здоровья, часы пробили полдень, и Кеншин впервые за последнюю неделю направился на семейный обед.
     Едва ступив на порог столовой, он увидел на себе множество удивленных и в большинстве своем радостных взглядов. Женщины были несказанно рады тому, что все возвращается на круги своя, но больше всего этому были рады маленькие дети.
     — Папа! — Радостно взвизгнул Семьдесят Восьмой и бросился в его объятия. Будучи первенцем Ханы, он был похож на маленького непоседливого волчонка и не мог сдержать радостных эмоций.
     — Отец! — Не менее радостно воскликнул Семьдесят Девятый и за несколько резких прыжков оказался возле любимого отца. Айя хотела было окрикнуть непоседливого сына, однако решила не вмешиваться в настолько счастливый момент.
     Восьмидесятый в свою очередь ничего не сказал и молча подбежал к отцу, уткнувшись головой ему в живот. Будучи сыном Хитоми, он, казалось бы, впитал часть ее меланхолии и даже в столь юном возрасте был совсем не многословен.
     — Ха-ха-ха! Ну все, перестаньте… — С искренним смехом сказал Кеншин, потрепав мальчишек по головам. Одни лишь теплые улыбки маленьких сыновей и уютная атмосфера в кругу любящей семьи ниточка за ниточкой распутывали клубок из запрятанной глубоко внутри ненависти.
     После короткого разговора с каждым из троих мальчиков, Кеншин наконец занял место во главе стола и приступил к обеду, вновь ощутив тепло семейного уюта, и наслаждаясь ощущением искренней любви, исходящей от всех присутствующих.
* * *
     После обеда Кеншин решил прибегнуть к помощи нетрадиционной медицины, а именно — опыту духовных практик, заслуживших признание даже у именитых психологов и психиатров его родного мира.
     И хотя чрезмерное увлечение восточными духовными практиками могло не только помочь, но и навредить. Грамотный подход без фанатичного верования в эзотерику и оккультизм мог помочь в восстановлении душевного равновесия.
     За несколько часов им были собраны и прочитаны множественные знания различных направлений и еще большее количество книг от самых именитых мудрецов востока, и чем больше он вникал в кажущиеся полным абсурдом тексты, тем больше пересечений находил с ранее бывшим не более чем сказкой, но не так давно ставшим реальностью миром.
     Эти знания будто бы являлись утерянными фрагментами из множества разнообразных школ. Среди восточных практик ни раз встречались упоминания и трактаты по хорошо известной ему «чакре».
     Сравнив эту информацию с известными ему эффективными методиками по развитию чакры, он сделал вывод лишь о частичном сходстве. Однако это все еще было чрезвычайно шокирующим открытием, ибо наводило на пугающие мысли.
     Учения о пробуждении и развитии чакры лишь на сорок процентов соответствовали реальности, и оставшиеся пробелы заполнялись огромным количеством философии, помноженной на метафизику, в тысячи раз затрудняющими освоение этой методики.
     «Будто кто-то разбросал множество подсказок, в надежде, что найдется тот, кто сможет их разгадать…» — Ошеломленно подумал Кеншин и с головой ушел в поиск и анализ всех знаний, так или иначе затрагивающих развитие божественной природы человека.
     Благодаря стопятидесятикратному фокусированию, идеальной памяти, а так же трем мыслительным потокам, чтение и анализ многочисленных талмудов заняли у него в тысячи раз меньше времени, чем у обычного человека.
     И все же, даже за полночь он освоил лишь треть найденной информации. Ему пришлось приложить огромные волевые усилия, чтобы прерваться от столь желанного познания неизведанного и направиться в кровать, где его уже ждали две играющие в видео-игры малышки.
* * *
     Проснувшись на следующее утро, Кеншин сразу же приступил к освоению оставшегося материала, отвлекшись лишь на утренний прием пищи. Его настолько сильно завлекла перспектива по раскрытию этого секрета, что все остальное тут же отошло на второй план.
     Лишь к вечеру ему удалось освоить достаточно широкий массив информации, чтобы наконец сделать кое-какие выводы. К этому моменту он изучил лишь три монументальных направления восточных практик своего прошлого мира, и все они так или иначе пересекались между собой.
     И если буддизм и даосизм были самодостаточными дисциплинами и отличались между собой достаточно сильно, то индуизм совершенно непостижимым образом соединял их воедино и стирал противоречия, оставляя лишь множество недомолвок и путей для собственного познания окружающей действительности.
     Однако, как сильно бы не было его желание понять эти наполненные метафизикой тексты, материалистический и научный взгляд на мир не позволял ему сделать то, на что уповали все эти практики, а именно — отключить рациональное мышление и ПОВЕРИТЬ в свою способность постичь тайны мироздания.
     Его многочисленные попытки осмыслить и повторить некоторые из методик пробуждения своей «божественной сущности» не увенчались успехом. Раз за разом пытаясь «связаться с космосом», он чувствовал себя сумасшедшим.
     Из опыта своей прошлой жизни он знал, что все эти духовные практики были не более, чем религией и сказками для людей, желающих почувствовать свою исключительность, или сбежать от тягот реальной жизни.
     «Если бы хоть одно из этих учений было реальным, разве человек, добившийся в этом успеха, не стал всемирно известен?..» — С сомнением подумал Кеншин, сидя на краю бассейна и вполглаза наблюдая за резвящимися в воде детьми.
     «В любом случае, скрываться бессмысленно, если только не в рамках неких правил… И все же, слишком много «если» и «может быть», чтобы всерьез рассматривать подобные варианты…» — Со вздохом подумал Кеншин, решив исходить из варианта, что в его родном мире не было ни единого «сверхчеловека»

Глава 296

     Дни вновь один за другим помчались вперед, пролетая для пережившей траур семьи незаметно. Придя к выводу о чрезвычайно затратном по времени и сомнительным по полезности «духовном развитии», Кеншин решил вновь сосредоточиться на освоении «Формации Усиления».
     Большая часть пути была завершена, а сама формация обещала стать одним из самых важных столпов могущества Клана Накаяма и требовала к себе особого внимания, особенно с учетом поджимающих сроков.
     Попытки самопознания и медитации не были отброшены насовсем, но сильно урезаны по времени. После нескольких тренировок, Кеншин с удивлением обнаружил крайне полезный эффект от занятий медитацией.
     Ему не сразу удалось отрешиться от всех невзгод и забыться в этом непостижимом состоянии, однако, эффект был определенно благотворным. Будучи едва ли не экспертом в теории буддизма, Кеншин понимал, что состояние, которое его настигло после всего произошедшего — одно из подвидов, так называемых «клеш».
     Этот термин с удивительной точностью описывал его состояние, ибо негативные эмоции в его случае нельзя было описать лишь набором биохимических процессов в мозгу. Он чувствовал, что они, словно снежный ком, накапливаются глубоко внутри и влияют на его разум.
     С точки зрения буддизма, всего за один день он совершил огромный грех и очень сильно загрязнил собственную карму. Однако, что буддизм, что даосизм, и что, гораздо более масштабный в своих учениях, индуизм не обязательно нарекали его грешником, ибо у каждого живого существа была своя карма, являющаяся совокупным показателем хороших и плохих поступков.
     Накопленные в его душе негативные эмоции скорее были возмездием, заставляющим его душу мучиться, а так же испытанием его воли. Медитации были достаточно эффективным способом развеять груз накопленных негативных переживаний и вернуть его разуму прежнее состояние.
     Утром 546-го дня произошло событие безумно обрадовавшее всех членов семьи, и в первую очередь Кеншина. Клан Накаяма наконец породил своего первого элитного джонина.
     Ожидаемый прорыв совершил один из самых талантливых и целеустремленных сыновей, ежедневно проводивший на Арене минимум по шесть часов, преодолевая собственные пределы и прогрессируя с невиданной скоростью.
     Едва услышав радостный «зов» Сорок Второго, Кеншин отложил свои дела и в неверии поспешил в спортзал, где обнаружил группу из радостных, скандирующих похвалы, сыновей.
     — Отец, мне удалось! — Не в силах сдержать свои эмоции, воскликнул Сорок Второй, едва завидев вошедшего в помещение отца.
     — Ха-ха-ха! Наконец наш клан породил элитного джонина, и теперь может претендовать на звание «Великого» по меркам Конохи! — С громким смехом воскликнул Кеншин, чувствуя небывалую радость.
     — Что?! Элитный джонин?! — Ошеломленно воскликнула вошедшая вслед за Кеншином Норико.
     — Да, мама! Я больше не слабак и щенок! — Горделиво задрав нос, заявил Сорок Второй.
     — Хмпф! Не важно, насколько ты силен. Для меня ты навсегда останешься щеночком! — Со смехом сказала Норико, дав ему увесистую затрещину, которую он совсем не почувствовал.
     Эта картина заставила Кеншина улыбнуться и вновь ощутить возвращение к старому ритму жизни, когда все члены семьи только и делали, что веселились и улыбались, даря друг другу чувство беззаботной радости и уюта.
     После достаточно длительных поздравлений от всех желающих, Кеншин едва ли не с боем забрал виновника торжества на Арену, где сразу же принялся изучать все произошедшие с ним изменения.
     Прежде всего он обратил внимание на значительно преобразившийся «статус» и существенно возросшие показатели качества, количества и контроля чакры, в очередной раз поразившись необычайности метаморфоз, происходящих с организмом после перехода на следующий ранг.
     Имя: Сорок Второй
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 43
     Качество чакры: 9
     Количество чакры: 7400
     Контроль чакры: 71%
     Буйство Ур 5
     Изменения были настолько существенны, что Кеншин на инстинктивном уровне ощущал опасность и мощь, исходящие из наполненного бугрящимися мышцами тела. Даже без активации техники открытия восьми врат и «буйства», Сорок Второй имел ауру лишь слегка уступающую Такеши, и Кеншину не терпелось проверить его в бою.
     Однако, он не собирался устраивать спарринг, ибо реальный бой с настоящим противником, являлся куда более наглядным примером возросшего мастерства. Спустя несколько секунд после их появления на Арене, Кеншин отошел в сторону и позволил сыну продемонстрировать свои навыки на достаточно «безопасном» противнике в лице Накагавы Такеши.
     Результат их стычки превзошел все ожидания, ибо Сорок Второй обладал настолько огромной силой и прочностью, что Такеши не мог нанести ему ощутимого урона в ближнем бою. Но все менялось, когда противнику удавалось разорвать дистанцию и наконец применить смертоносные ниндзюцу райтона.
     Однако, за последние недели Сорок Второй достаточно сильно преуспел в освоении своей основной стихии, которая по счастливому стечению обстоятельств являлась так же — молнией. Именно поэтому в его арсенале было множество способов нейтрализовать большую часть ущерба, поглощая часть молний врага, или, словно громоотвод, перенаправляя их в землю.
     И если в своем базовом состоянии Сорок Второй мог лишь сохранять устойчивый паритет, то переход в режим «Буйства» полностью менял все расклады. Всего за долю секунды из средне-слабого элитного джонина он вспыхнул гораздо более могучей аурой и стал без проблем теснить Такеши.
     Активация четвертых врат позволила его силе скакнуть еще выше и продемонстрировать ауру верхней границы ранга, и Накагава Такеши продержался лишь несколько минут, перед смертью оставив противнику несколько неглубоких ран.
     — Впечатляет, — С улыбкой прокомментировал Кеншин, его не могло не радовать радикальное усиление любимого сына, но намеревался испытать его еще сильнее, дабы знать предел его возможностей.
     Спустя несколько секунд после смерти Такеши на Арене появился Хатаке Какаши и сразу же ринулся в атаку. Сорок Второй был лишь слегка удивлен, но сразу же отреагировал на появление врага, избежав удара кулаком в лицо, одновременно с этим переходя в мощную контратаку.
     Завязалась жесточайшая битва, в результате которой, ценой серьезных ранений, победил элитный джонин Конохи. Вся окружающая территория в радиусе нескольких сотен метров была полностью уничтожена, являя собой огромные углубления, выкорчеванные деревья и раскаленные до красна валуны, наглядно демонстрируя всю опасность огненных техник пикового элитного джонина.
     Несмотря на поражение сына, Кеншин был более чем доволен результатами сражения, ибо даже без активации «Ауры Патриарха» Сорок Второй был способен развязать мощь близкую к силе Хатаке Какаши.
     После череды достаточно типовых проверок и тестов Кеншин как следует проанализировал накопленный при прорыве опыт Сорок Второго и стал на шаг ближе к созданию устойчивой методики для достижения ранга элитного джонина.

Глава 297

     Отпустив сына на радость всем желающим его поздравить, Кеншин вновь вернулся к собственным тренировкам, а именно — к исследованию невероятной по своей сложности «Формации Усиления».
     К этому моменту он чувствовал, что достаточно близко подобрался к полному осмыслению и значительному усилению не только слабой и неустойчивой на данный момент «Формации Усиления», но и других формаций.
     Четырехмерная структура таила в себе огромное множество преимуществ, и главное из них — возможность увеличить количество узлов формации в десятки раз, что в свою очередь, при грамотном подходе — позволило бы увеличить их энергоэффективность и прямую мощность, позволив Кеншину по праву называться «Мастером Формаций».
     Сложность исследования четырехмерных структур по большей части состояла в достаточно «примитивном» сознании обычного человека, не позволяющем в полной мере осмыслить нечто настолько непостижимое.
     Именно поэтому, скорость познания Кеншина зависела лишь от возможностей его разума к адаптации. Он раз за разом нагружал свой мозг попытками сконструировать четырехмерную структуру в попытке не упустить ничего важного.
     И если в самом начале он мог уместить в разуме одновременно лишь 10 % от четырехмерной конструкции, то к нынешнему моменту эта цифра увеличилась до 85 %, что не могло его не радовать, ибо успех означал не только доминацию Клана Накаяма над обычными каге, но и возможность шагнуть дальше, перестав опасаться поистине сильных людей этого мира.
* * *
     Утром 548-го дня Кеншин наконец получил сигнал от Хирузена и сразу же направился в Коноху, где был принят как уважаемый гость. Будучи главой клана, который с каждым днем становился все могущественнее, он неизбежно пользовался огромной популярностью у разного рода людей, желающих оказать услугу, и тем самым проявить себя в его глазах.
     Именно поэтому большая часть контактов Кеншина с работниками администрации Конохи происходила в сугубо положительном ключе. Всюду, куда бы он не направлялся с официальным визитом, так или иначе «крутились» разного рода начальники, сильно облегчая его пребывание на новых местах и не позволяя глупым и некомпетентным людям «с низов» все испортить.
     Едва закрыв за собой дверь и заняв место напротив Хокаге, Кеншин сразу же вопросительно уставился на собеседника, ожидая заветного согласия или горького отказа, не желая томить и растягиваться мыслью по дереву в разговорах «о погоде».
     — Быстро же ты явился, когда речь зашла о женщине… — С легкой улыбкой и хриплым смехом сказал Хирузен, глядя юноше в глаза.
     — Речь не просто о женщине… Ты и сам прекрасно понимаешь, насколько сильное она может родить потомство, — Без капли веселья, будучи не в настроении на обмен остроумными колкостями, ответил Кеншин.
     — О да… Десятки молодых людей, способных всего за несколько лет превзойти своего прадеда… И все это прямо у стен моей Конохи, — Начав веселым, плавно переходя в недовольный, тоном, заявил Хирузен.
     — Все еще опасаешься усиления моего клана? — Слегка удивленно спросил Кеншин.
     — Опасаюсь. Любой на моем месте стал бы опасаться настолько страшных перспектив, оказаться в ситуации, когда твоя жизнь и жизнь всех людей в мире — будет зависеть от воли одного единственного… и вспыльчивого человека, — Со вздохом ответил Хокаге.
     — Мы ведь заключили договор, при несоблюдении которого — я умру, — Взвешенно сказал Кеншин.
     — Вся прелесть договоров в том, что имея подавляющее преимущество, их можно нарушить… — Затянувшись трубкой, философски ответил третий Хокаге.
     — Вот только даже с подавляющим преимуществом и невероятной силой — все еще существует шанс провала и глупой смерти. Я разве похож на глупца?.. — Риторически спросил Кеншин и, после нескольких секунд молчания собеседника, продолжил:
     — Хорошо… Что ты предлагаешь? Ты ведь не затевал бы этот разговор, не будь у тебя какой-то идеи, верно?
     — Верно. Я не стал бы начинать подобный, рискующий стать очень опасным для будущего Конохи разговор, если бы у меня не было плана, который гарантирует относительное спокойствие для большинства людей моей родной деревни, — Выдохнув плотную струю табачного дыма, спокойным тоном ответил Хирузен.
     Услышав его слова, Кеншин почувствовал облегчение, но не подал виду, молча уставившись на собеседника в ожидании продолжения того, что он хотел предложить.
     — Я наслышан о вашем тесном «сотрудничестве» с Шикаку… — С прищуром сказал Хирузен и, заметив удивленную реакцию Кеншина, продолжил, — К тому же я знаю, что ты — человек ценящий родственные связи…
     — Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь… — С легким удивлением ответил Кеншин. И хотя, благодаря трем мыслительным потокам и огромному фокусированию он смог сделать некоторые приближенные к истине выводы, этого было все еще недостаточно для твердой уверенности в намерениях собеседника.
     — К тому, что моим окончательным условием к полному содействию — является твое согласие на родство с большинством крупных кланов Конохи, — Глядя ему в глаза, заявил Хирузен.
     — Ч-что? — Будучи в некотором смысле готовым к подобному условию, Кеншин все еще не мог не удивиться настолько «необычному» ультиматуму со стороны глубоко уважаемого всем миром третьего Хокаге.
     — Ваши, с кланом Нара отношения подсказывают, что это едва ли не самый верный способ гарантировать безопасность для обеих сторон… — Со вздохом сказал глава клана Сарутоби.
     — Не единственный. С чего вдруг мне применять радикальные меры в отношении нынешней элиты? Мы ведь это уже обсуждали… — Возразил Кеншин, будучи не совсем довольным хоть и не настолько страшным, но все же весьма неприятным условием.
     — В нашей ситуации — единственный. Твой печальный опыт с кланом Накагава и родом Миямото — подсказывает, что не все способны видеть дальше собственного носа и оценивать перспективу. Многие люди, особенно обремененные силой, статусом и преклонным возрастом — не готовы к переменам и будут всячески им противиться… — Меланхолично пробормотал Хирузен, выпустив очередную струю густого дыма.
     — Недовольные останутся в любом случае, но пока они не переходят границ, которые перешли ублюдки из клана Накагава — я сделаю все, что моих силах, чтобы избежать радикальных мер, — Серьезным тоном заявил Кеншин, в очередной раз демонстрируя Хирузену свои миролюбивые намерения.
     — Мы оба понимаем, чем закончится возвышение кланов Накаяма и Нара, и как это будет воспринято остальными. К тому же я хочу чтобы после того, как меня не станет — потомки оказались в безопасности, гарантом которой станет династический брак, — С откровенным намеком сказал Хирузен.
     — При должном подходе ты проживешь еще… Ч-что?! Ты хочешь породниться? — Удивленно воскликнул Кеншин, не сразу осознав столь неожиданное предложение.
     — Да. Моя племянница Саюри — достаточно талантлива и не менее красива, — Вновь затянувшись трубкой, с легким прищуром сказал Хирузен, а затем, слегка погрустнев, добавил, — Мой крохотный клан считается «Великим» только до тех пор, пока я жив. Как только меня не станет — его ждет полная неизвестность, а на фоне грядущей смуты, я еще сильнее опасаюсь за судьбу моих потомков.
     — Твой клан никогда не был бы мною забыт, однако, я радостью приму твое предложение и почту за честь родство с кланом Сарутоби, — С радостной улыбкой заявил Кеншин, будучи приятно удивлен подобным предложением, которое сулило одну лишь выгоду в виде упрочнения отношений с Хирузеном и пополнения гарема крайне одаренной и не менее красивой девушкой.
     — Хорошо, обсудим детали позже. А сейчас — я все еще жду твоего согласия по поводу брачных союзов с другими крупными кланами Конохи, — Заметно повеселев, но все еще сохраняя деловой настрой, сказал Хирузен.
* * *
     Диалог с Хокаге выдался для Кеншина на редкость непростым. Несмотря на то, что их отношения значительно улучшились после договора о родстве, Хирузен вовсе не собирался уступать в вопросах, касающихся безопасности родной деревни, намереваясь остаться в истории не глупцом, едва не похоронившим Коноху, а достойным наследником первого и второго Хокаге.
     Кеншин в свою очередь не спешил соглашаться на женитьбу с огромным количеством случайных женщин. И если кандидатуры дочек и внучек высших чиновников Конохагакуре были отвергнуты достаточно быстро, то с гордыми дочерями крупных кланов дело обстояло куда сложнее.
     Хирузен был намерен «воевать» до последнего, и с каждым последующим отказом Кеншину становилось все сложнее и сложнее браковать очередных неинтересных для себя девушек.
     В конечном итоге переговоры зашли в тупик, и спустя некоторое время Кеншин понял, что дальнейшие уступки со стороны Хокаге если и возможны, то несут за собой огромное количество рисков, способных с легкостью разрушить все построенные на данный момент договоренности.
     Ему пришлось согласиться на брачные союзы с кланами Хьюга, Яманака, Акимичи, Абураме и Инузука. Хирузен все еще был не в курсе «успехов» Кеншина в отношении с кланом собачников и был достаточно сильно удивлен, когда узнал об этом в конце переговоров.
     И хотя Кеншин во многом остался недоволен бременем взваленных на него договоренностей, он все же понимал, что не все из браков придется заключать на самом деле.
     Если в способностях Иноичи хладнокровно принять правильное решение Кеншин был едва ли не уверен, то с Хьюгой Хиаши дело обстояло в точности да наоборот. Он знал, что даже «старая обезьяна» не сможет убедить честолюбивого и невероятно упертого главу клана Хьюга отдать одну из своих дочерей в жены пусть и сильному, но «безродному» человеку.
     Однако все это мало заботило Кеншина и целиком ложилось на плечи Хирузена, ибо заключенный договор хоть и был чрезвычайно важным, но не имел смысла в случае тотальной неудачи в грядущих планах.

Глава 298

     На 552-й день произошло поистине радостное событие, ознаменовавшее новую веху в развитии всего Клана Накаяма, и личных способностей Кеншина в частности. Ему наконец улыбнулась удача, и последние шаги в изучении четырехмерных структур были на редкость плавными.
     Формально его исследования были закончены поздним вечером 551-го дня, однако он настолько сильно устал и опасался приступать к реализации крайне важных планов, что решил как следует отдохнуть.
     Однако, едва проснувшись в объятиях уже не на шутку подросшей Карин, он первым делом направился в мастерскую, забыв обо всем, включая личную гигиену. Перспективы применения новоизученных знаний были настолько велики, а ожидание заветного использования «Формации Усиления» настолько тягостным, что терпеть уже было невмоготу.
     Прежде чем приступить к созданию уникальных четырехмерных структур для существующих трехмерных формаций, Кеншин решил в некотором роде «размять» свой разум, и раз за разом принялся моделировать хорошо знакомую «Формацию Усиления».
     — Насколько простая и настолько же непостижимая… — Завороженно пробормотал Кеншин, наслаждаясь чувством осознания четырехмерной структуры. Это было настолько необычным и «невозможным» опытом, что он ощущал себя дикарем, прикоснувшимся к космическим технологиям.
     Спустя десяток воспроизведений в разуме четырехмерной структуры, Кеншин с довольной улыбкой решил приступить к медленному моделированию одной из самых простейших формаций и приданию ей четырехмерной структуры.
     Формация защиты была одной из самых базовых формаций, позволяющих избежать пагубного воздействия от большей части физических явлений. И если в своем базовом варианте она была достаточно примитивна и защищала лишь от достаточно крупных предметов, преодолевающих «границу» на большой скорости, то со знаниями и опытом Кеншина она обзавелась очень гибкой настройкой и не защищала разве что от духовных атак, иллюзий и волнового/атомного воздействия.
     Но даже так, это был едва ли не пик ее возможностей. Именно поэтому, в первую очередь, Кеншин выбрал своей целью именно ее. Он не знал насколько возрастет ее мощь при переходе на четырехмерную структуру, но был уверен, что эффект будет экспоненциальным.
     Однако, насколько радостным было его настроение ранним утром, настолько же удрученным он чувствовал себя к обеду. Ни одна из попыток сделать первый и самый важный шаг в перестроении структуры формации не увенчалась успехом.
     Даже за несколько часов, проведенных под 150-кратным фокусированием, он все еще не мог сформировать магистральный узел будущей формации. Он точно ЗНАЛ, как это делается, но не понимал причину своих неудач.
     Решив отвлечься от бесперспективного и зашедшего в тупик исследования и вернув своему разуму обычное восприятие, он вздрогнул всем телом и шокировано открыл глаза.
     — Неужели?.. — Удивленно пробормотал он и, сделав глубокий вдох, вновь настроился на сеанс медитации.
     — Да! Получилось! — Обрадованно воскликнул он, чувствуя невероятный прилив энергии.
     И хотя подобная реакция могла показаться немного странной, ибо несколько часов неудач в столь сложном исследовании не были чем-то необычным. Для Кеншина со 150-кратным фокусированием все было иначе. Более пяти часов реального времени, проведенных за попыткой сформировать первый узел простейшей формации, вылились в пять недель в состоянии фокусирования.
     — Как я раньше до этого не додумался… — С чувством досады и небольшого воодушевления пробормотал Кеншин.
     Весь его улетучившийся запал мгновенно вернулся с новой силой, и Кеншин вновь с головой окунулся в крайне утомительный процесс моделирования. Однако в этот раз он не придавал своему восприятию дополнительного фокусирования и результат не заставил себя долго ждать.
     «Еще чуть-чуть…» — Проскользнула мысль в его полностью загруженном разуме и он едва не потерял концентрацию, настолько ответственным был этот момент.
     Спустя несколько десятков минут его напряженное тело расслабилось, а в открывшихся следом глазах читалось явное удовлетворение. Он чувствовал небывалое облегчение, словно гора, давящая ему на плечи все это время, исчезла без следа, оставив после себя осязаемое блаженство.
     — Все самое сложное позади. Дело осталось за малым… — С улыбкой пробормотал он, не заметив, как после случившегося кризиса, благодаря обширным знаниям в области психологии и духовных практик, обрел очень важную привычку выплескивать излишки эмоций путем разговора, даже с самим собой.
* * *
     Моделирование магистрального узла формации и правда являлось самым сложным действием во всем процессе, однако даже так Кеншину понадобилось очень много времени для того, чтобы закончить прототип своей первой четырехмерной формации.
     И хотя, проведя почти два полных дня в своей мастерской с минимальным количеством сна и отдыха, Кеншин был не в самом лучшем состоянии для претворения плана в жизнь, он чувствовал, что не сможет уснуть, если не утолит свое любопытство.
     С упоением взглянув на неброский блестящий кусочек металла, он крепко сжал его в руке и переместился в измерение «Арены», впервые за долгое время проигнорировав собственные правила техники безопасности.
     Появившись на зеленом лугу, он первым делом провел несколько простейших тестов, оценив состояние узлов, свободный ток энергии по узлам и, лишь убедившись в видимой исправности формации, материализовал манекен, после чего прикрепил кусочек металла к его груди.
     — Надеюсь все мои старания были не напрасны… — Со вздохом пробормотал Кеншин и, отступив на достаточное расстояние, окружил себя невидимым барьером, сформированным обычной трехмерной формацией защиты.
     Для начала он решил бросить небольшой камень, дабы оценить общую стабильность, а так же новый уникальный механизм улучшенной формации, и не смог сдержать довольной улыбки.
     Едва приблизившись к манекену на расстояние в пять метров, камень не только врезался в невидимый купол, но и, согласно всем установкам, был мгновенно раздроблен на мелкие кусочки.
     — Теперь это не просто способ защиты, но и атаки! — С горящими глазами воскликнул он, чувствуя прилив невероятной бодрости и вместе с этим огромной радости.
     Последующие тесты были не менее удовлетворительными, и формация не вызывала никаких нареканий. Напротив — количество накопленной «маны», в столь маленьких и эфемерных узлах, было непомерно огромным, позволявшим без проблем выдержать взрыв десяти осколочных гранат.
     С каждым последующим тестом его азарт рос все сильнее и сильнее, пока наконец не перерос в полнейшее восхищение возможностями этой, сделанной в качестве прототипа, формации.
     *БУМ!*
     — Ха-ха-ха! Замечательно! — Воскликнул Кеншин, нанеся удар с силой слабого джонина, который лишь заставил мембрану замигать, но не разрушиться.
     *БУМ!*
     — Невероятно! — Полным удовольствия голосом воскликнул он, приложив силу среднего джонина.
     Мембрана хоть и не выдержала, но поглотила около 90 % силы удара, после чего спустя лишь полсекунды сформировалась вновь. Это не могло не шокировать Кеншина, ибо претерпевшая множество изменений и улучшений трехмерная формация защиты могла выдержать лишь атаки чунина, и после разрушения формировалась вновь лишь спустя сорок секунд.

Глава 299

     — Это ведь замечательно! А мы так сможем? — Обрадованно воскликнула Хана, будучи в восторге от озвученной Кеншином новости.
     — Не скоро. Сперва мне нужно разработать способ, который поможет вашему разуму осознать четырехмерную структуру без пагубных последствий, — Взвешенно ответил Кеншин, не переставая гладить по спине, забравшуюся к нему на колени, Карин.
     — Ты только изучила азы, а уже думаешь о четырехмерных структурах? — Со смехом сказала Норико, не удержавшись от колкости в сторону новой и по большей степени единственной подруги.
     — В отличии от тебя, я гораздо более талантлива, и уже имею несколько идей по внедрению чакры в формации! — Не желая уступать, ответила Хана.
     — Что? У тебя действительно появились идеи по слиянию чакры и маны? — Удивленно воскликнул Кеншин, не веря в услышанное.
     — Кхм… Это всего лишь наброски… Я подумала, что некоторые из методов клана Инузука по слиянию с чакрой зверя-компаньона могут быть полезны… — Немного засмущавшись, ответила Хана, мгновенно забыв обо всем бахвальстве и ответив мужу чистую правду.
     — Хорошо, тогда зайди ко мне после ужина. Нужно как следует обсудить эту тему, — С улыбкой сказал Кеншин, погладив юную волчицу по взлохмаченным волосам.
     — Да уж, конечно. Знаю я твое «как следует». После него обычно с утра тяжело встать с постели! — Со смехом воскликнула Норико, не удержавшись от похабной шуточки в сторону своего мужчины и своей подруги.
     Из-за чрезвычайно ограниченных сроков Кеншин не терял времени даром, и пока группа из сыновей тестировала формацию защиты с четырехмерной структурой, он приступил к созданию Формации Усиления.
     Сперва дело шло на редкость медленно, и лишь спустя два дня, на 555-й день, ему наконец удалось смоделировать магистральный узел будущей формации. Еще через два дня работа была завершена более чем на 70 %, и лишь спустя неделю после этого Клан Накаяма оказался в шаге от становления поистине Великим Кланом.
Утро 563-го дня. Коноха
     — Надеюсь, ты вызвал меня не для того, чтобы в сотый раз поведать о Воле Огня и напомнить о том, как сильно дорожишь Конохой в том виде, который она имеет сейчас? — С легким недовольством сказал Кеншин, не выдержав длительного молчания и наблюдения за тем, как Хокаге неспешно набивает табаком свою видавшую виды трубку.
     — И поэтому тоже. Нет нужды спешить, особенно, когда за терпение полагается высшая из наград, — Расслабленно пробормотал Хирузен, довольно прищурившись от блаженства даруемого ароматом любимого табака.
     — Высшая из наград? Тебе удалось выяснить где она? — Мгновенно поняв смысл его слов, переспросил Кеншин.
     — Да… Она поддерживает связь только с Джирайей и не хочет, чтобы ее нашли. Именно поэтому поиски заняли столько времени, — Выдохнув струю дыма, с каплей грусти в голосе сказал Хирузен.
     — Отлично! Если у меня все получится… То даже неудача в грядущих событиях будет означать лишь временное отступление, с неминуемым возвратом утерянных позиций! — Полным решимости голосом, заявил Кеншин.
     — И все же, я настоятельно рекомендую тебе передумать… Даже я не уверен в способности выдержать вспышку ее гнева, — Покачав головой, сказал Хокаге.
     — К сожалению, у меня нет выбора… Экзамен на чунина через десять дней, и от его результатов зависит очень и очень многое, — Серьезным тоном ответил Кеншин.
     — Мне лишь остается пожелать тебе удачи и вновь напомнить об осторожности. Не забывай, что ты не можешь себе позволить рисковать жизнью, — Неотрывно глядя ему в глаза, заявил Сарутоби Хирузен.
     — Я всегда это помню, — С серьезным кивком решительно заявил Кеншин.
* * *
     Получив всю необходимую информацию, Кеншин в срочном порядке вернулся домой и занялся приготовлениями. Времени катастрофически не хватало, и единственное, что он мог сделать — это весь оставшийся день и половину ночи дополнять Формацию Усиления, а затем наложить ее на экзокостюм и оружие.
     Он смог лишь бегло оценить эффект усиленного экзокостюма, но даже так был более чем удовлетворен результатом, ибо прочность, эластичность, а следовательно и мощь, завязанных на эти показатели, формаций скакнула на новый уровень, позволив ему без труда принимать рукопашные удары Такеши, отделываясь лишь небольшими синяками.
     Однако, как бы сильно ему не хотелось заняться этим делом вплотную, утром 564-го дня он был вынужден отправляться в путь, ибо другого такого шанса могло больше не представиться.
Полдень 564-го дня. Страна Огня, город Одате
     В совершенно не примечательном павильоне «товаров для женщин» небольшого города Одате было не многолюдно. Лишь изредка можно было заметить женщин среднего и высшего достатка, прогуливающихся в сопровождении родственников или квалифицированных телохранителей, ибо царящие в этом городе нравы не позволяли столь беспечно относиться к личной безопасности.
     Именно отсутствие сопровождения и выделяло двоих молодых женщин, неспешно прогуливающихся по торговым рядам. При этом всем окружающим было очевидно, что одна из них имеет едва ли не королевскую выправку, а вторая является ее маленькой служанкой.
     — Цу… — Начала было черноволосая девушка с достаточно короткими для женщины волосами, но тут же осеклась, увидев едва блеснувшие глаза госпожи.
     — Цукаса-са~н! Смотрите какой красивый! — Едва ли не пропищала она и указала на невероятно красивый, переливающийся в свете солнца, сапфировый браслет.
     — Хм… действительно, выглядит неплохо… — Задумчиво пробормотала длинноволосая блондинка с невероятной фигурой, подчеркиваемой облегающим нарядом.
     — Ха-ха-ха, госпожа, у вашей служанки хорошие глаза. Это украшение… Нет, произведение искусства существует лишь в единственном экземпляре и сделано на заказ загадочным мастером из города Накаяма! — Гордо заявил, почуявший прибыль и выбежавший из помещения, низкорослый пухлый мужчина.
     — Вот как? Хорошо, я его беру. Шизука, заплати ему сто тысяч рё, — Властно заявила женщина и без капли смущения надела браслет на руку, принявшись разглядывать красочную игру света, символизирующую о чрезвычайно высоком ювелирном мастерстве изготовителя.
     — Н-но, госпожа, этот браслет стоит сто пятьдесят тысяч! — Оторопев от наглого, но в то же время бесконечно властного поведения этой женщины, проблеял продавец.
     — Как жаль, что у меня есть только сто тысяч… — С притворным огорчением сказала женщина, ни на секунду не отвлекаясь от любования своим новым украшением.
     Ее служанка тем временем, казалось бы, покраснела с головы до пят и была готова провалиться сквозь землю, ибо в раскрытом ею кошельке были отчетливо видны многочисленные купюры номиналом в десять тысяч рё каждая.
     — В-вы! Положите браслет на место, сделки не будет! — Едва не выпуская пар из ушей, сиплым голосом заявил продавец.
     Однако, к его удивлению женщина вела себя так, словно ничего не слышала, и более того — будто он для нее перестал существовать. Служанка тем временем положила сто тысяч рё на прилавок и засеменила за удаляющейся госпожой.
     Продавец уже хотел было взорваться в гневе и вызвать охрану, но так и не решился. Поведение этой женщины было настолько властным, что выработанный за десятилетия инстинкт буквально вопил о том, чтобы как можно скорее распрощаться с этой ситуацией.

Глава 300

     — Мы снова привлекли нежелательное внимание… — С грустным вздохом сказала Шизуне, вслед за госпожой покинув торговый павильон.
     — Это не важно. Сегодня последний день нашего пребывания в городе, и я просто не могу не посетить все злачные места! — Воодушевленно и эмоционально воскликнула Цунаде и с высоко поднятой головой направилась в сторону лучшего ресторана в городе.
     Шизуне могла лишь тяжело вздохнуть и, ускорив свой шаг, последовать вслед за госпожой, всем сердцем надеясь, что грядущий вечер будет спокойным, и они смогут как ни в чем не бывало продолжить свои странствия.
* * *
     — К сожалению, господин — второй этаж доступен только для уважаемых гостей… — Извиняющимся тоном сказал, преградивший молодому юноше дорогу, мужчина.
     — Что?! Кто может быть более уважаем, если не наследник рода Ямагучи?! — Возмущенно воскликнул Кеншин, буквально покраснев от недовольства.
     Полет в отдаленный город Одате и дальнейшая натурализация под видом богатого наследника очень зажиточного рода вылились Кеншину в настоящее приключение. Буквально каждая деталь его крайне неустойчивого плана норовила дать трещину, и лишь огромная изобретательность, вкупе с невероятными способностями в области эмпатии, позволяли ему преуспеть.
     — Ха-ха! Это ведь мой юный друг! Я уже думал, что ты передумал «играть по крупному» — С раскатистым смехом сказал вышедший из за двери мужчина, похожий скорее на гориллу, нежели на человека и, взглянув на побледневшего охранника, добавил, — Все в порядке, это уважаемый гость.
     — Хм! Конечно, я не передумал! Будущий глава рода Ямагучи всегда держит свое слово! — Гордо заявил Кеншин и величественно вошел внутрь, делая вид, что не замечает злой и насмешливой ухмылки одного из главарей местных бандитов по имени Таджиро.
     Стоило им пройти немного дальше по коридору, как мужчина внезапно остановился и обернулся к Кеншину. В его глазах буквально читалось желание закончить дело сразу и не тратить попусту время на обман этого глупого юнца, решившего проститься со своими деньгами. Однако мысль об ответных мерах со стороны очень влиятельного рода немного остудила его горячую голову и заставила «играть по правилам», дабы другой стороне было некого винить, кроме своей глупости.
     — Сато-кун, это очень элитная комната, для по настоящему УВАЖАЕМЫХ гостей. Входной взнос составляет двести тысяч рё… Ты ведь принес деньги? В противном случае еще не поздно вернуться в зал к обычным людям, — Максимально дружелюбно сказал он, стараясь выглядеть, как добрый старший брат, а не бандит, готовый перерезать ему горло.
     — Двести тысяч?! Кхм… Конечно, я заплачу! Двести тысяч — это для меня ничто! — С максимально возможным пафосом заявил Кеншин, чем изрядно обрадовал одного из воротил криминального мира города Одате.
     — Тогда пойдем скорее, чтобы не пропустить игру, которая наверняка запомнится тебе до конца жизни! — С веселым смехом сказал Таджиро, похлопав Кеншина по плечу и едва ли не потащил его внутрь.
* * *
     Как только они вошли в достаточно небольшое помещение с большим столом посреди комнаты и двумя огромными панорамными окнами, Кеншин едва все не испортил. На долю секунды он забыл, что должен играть роль богатого юнца, и невольно задержал взгляд на единственной сидящей за столом женщине.
     — Ха-ха-ха, господа… И дама. Простите, что заставил вас ждать. Один из уважаемых гостей немного припозднился, — С легкой улыбкой сказал Таджиро и, указав Кеншину на место за столом, занял свое.
     — И из-за этого молокососа ты заставил нас ждать несколько минут? — Недовольно возразил сидящий за столом пожилой мужчина.
     — Молокосос? Посмотрим, что ты скажешь, когда я выиграю все твои деньги, старик! — По-детски возмущенным голосом воскликнул Кеншин и горделиво занял свое место неподалеку от Сенджу Цунаде.
     — Ха-ха-ха! А мальчишка-то не промах! — Громко рассмеялся еще один достаточно крепкий мужчина, глядя на гримасу на лице старика.
     — Давайте уже начнем. У меня нет на вас идиотов времени, — Властно заявила единственная женщина, заставив глаза Таджиро вспыхнуть еще ярче.
     — Цукаса-сан, кажется, сегодня не в настроении. Не обижайтесь на ее слова, друзья мои, — Поспешив разгладить все углы, сказал Таджиро, еще сильнее заинтересовавшись столь необычайной женщиной.
     Цунаде полностью игнорировала все происходящее. Никто из присутствующих не заслуживал того, чтобы занять ее разум даже на несколько секунд. Лишь вошедший последним молодой парень вызвал долю симпатии и сочувствия, ибо всем кроме него самого было очевидно, что с деньгами он эту комнату не покинет. Впрочем, ее это совсем не заботило. Единственное, что было достойно ее внимания — это небольшая рюмка и, стоящая рядом с ней, бутылка элитного саке.
     Кеншин в свою очередь относился к происходящему с таким же равнодушием, как и Цунаде. За исключением того факта, что внешне ему приходилось играть роль глупого, не знакомого с внешним миром, мальчишки, который совсем скоро должен получить болезненный урок на всю жизнь.
     Всего в комнате присутствовало шесть человек, и как только крупье весьма профессионально раздал карты, пятеро игроков приступили к разминочной игре со ставкой в двадцать пять тысяч рё.
* * *
     — Ха-ха-ха, Цукаса-сан, кажется вам сегодня не везет. Но ничего страшного, если у вас закончатся деньги, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, — С довольной улыбкой сказал Таджиро, буквально пожирая видимую часть фигуры этой без сомнения прекрасной женщины взглядом.
     — Тебе уже говорили, что ты идиот? Играй молча и не раздражай меня, — Властно, словно императрица, заявила Цунаде, чувствуя небольшое раздражение от его нахальной улыбки.
     — Цукаса-сан права, давайте продолжим. Я чувствую, что следующая партия определенно будет удачной! — Воодушевленно заявил Кеншин, делая вид, что совершенно не улавливает суть происходящего.
     После нескольких партий из-за стола поднялся молчаливый худой мужчина и, поблагодарив всех за игру, покинул комнату. Никто не препятствовал его уходу, ибо он проиграл более трехсот тысяч рё, что еще сильнее подняло настроение разгоряченного Таджиро.
     — Цукаса-сан, вы уже проиграли триста тысяч… Хотите, я дам вам пятьсот, в честь нашей крепкой дружбы, ведь кто еще поможет вам в беде, если не я? — С довольной ухмылкой и откровенно похотливым взглядом сказал Таджиро, пожирая глазами столь неприступную, но безумно привлекательную, женщину.
     — Я, — Сказал Кеншин, заставив всех удивленно повернуть головы, — Я тоже могу помочь Цукасе-сан. Ей не везет так же как и мне, поэтому мы в некотором роде в одной лодке… — С глупой, но светлой, улыбкой пробормотал Кеншин, почесывая затылок.

Глава 301

     — Ха-ха-ха! Малец похоже совсем не понимает, что здесь происходит, — С бурным смехом сказал старик, а затем перевернул свои карты и продолжил, — Таджиро-сан, как видишь, я на мели. И лучше бы мне уйти, пока ты все еще себя контролируешь, — Резко сменив тон на уважительный, добавил старик и тихонько откланялся.
     — Посмотри на развитую чуйку этого старика! Нужно всегда понимать, кого стоит бояться, а перед кем вилять хвостом! Ха-ха-ха! Именно эти качества помогли ему дожить до седых волос, чего не гарантирует даже статус наследника рода Ямагучи, — Будучи в прекрасном расположении духа, сказал Таджиро.
     — Этот старик отвратителен и его ценности тоже! — Хмыкнул Кеншин и раскрыл свои карты, добавив веселья в радостные глаза Таджиро.
     — Ты прав, малец. Такие, как этот старик, всегда будут проигрывать таким, как я. И даже Цукаса-сан в конечном итоге не сможет устоять от моих ухаживаний! — Полным самовосхваления голосом заявил Таджиро, чувствуя себя львом, сидящим за одним столом с ягненком и маленькой красивой ланью.
     — Твой поганый язык начинает меня раздражать. Может быть его вырвать? — Недовольным тоном спросила Цунаде, заставив довольную улыбку на лице Таджиро дрогнуть, а глаза загореться небольшим огоньком ярости.
     — Поосторожнее с выражениями. Даже у моего терпения есть предел и выход за него — тебе не понравится, — С толикой угрозы сказал он, чувствуя, как главная изюминка и достоинство этой женщины, привлекшая его внимание, начала переходить в разряд «недостатков».
     — Таджиро-сан, не злитесь. Уверен, Цукаса-сан не хотела вас обидеть… — Пытаясь разрешить конфликт, с легкой улыбкой сказал Кеншин.
     Услышав его слова, Таджиро едва сдержался от того, чтобы не врезать по его глупому лицу и лишить этого юнца не менее глупой ухмылки. Однако рациональный рассудок все еще превалировал над сиюминутными позывами и игра продолжилась.
     Цунаде тем временем мысленно покачала головой от беспросветного идеализма и оторванности от реальности этого достаточно взрослого парня. Она не могла не вспомнить своего давно погибшего младшего брата и, вкупе с влиянием способности «Обаяние Патриарха», прониклась к нему некоторой симпатией.
     Однако поистине титанический опыт не позволил утратить весь скепсис, и она отчасти подозревала этого юного парня в обмане. Отсутствие в его теле чакры она не подвергала сомнению ни на секунду, ибо, будучи одним из лучших ирьенинов этого мира, она не верила, что кто-либо из ныне живущих способен обмануть ее чувства.
     Тем не менее именно огромная привлекательность и поистине королевская выправка юноши не могли не зародить в ее душе огонек подозрений. Этими качествами просто не мог обладать кто-то вроде неопытного наследника крупного рода, ибо даже огромная власть над простыми смертными не сможет выковать настолько крепкий внутренний стержень и умение держаться.
* * *
     Игра продолжалась, и с каждой последующей партией ставки только росли, впрочем не только они. Таджиро было все сложнее и сложнее себя контролировать, а кажущийся в начале «отличительной особенностью» и «изюминкой» характер этой женщины начал его все больше и больше раздражать.
     — Цукаса, мы оба знаем, что ты проиграла почти все свои деньги. Поэтому хватит строить из себя богиню и позволь мне быть твоим «другом», как минимум в эту ночь, — С горящими от гнева, вперемешку с похотью, глазами заявил Таджиро, не в силах мириться с множественными отказами.
     — Ха-ха, Таджиро-сан, я ведь уже говорил, что готов одолжить Цукасе-сан немного денег. Пока они у меня есть, конечно же… — С глупой улыбкой сказал Кеншин, почесывая затылок.
     — Закрой пасть! — Гневно крикнул Таджиро, взбесившись от того, что этот глупец мало того, что ничего не понимает, но к тому же раз за разом портит все его планы.
     — Таджиро-сан, что с вами? Почему вы такой злой? — Удивленно воскликнул Кеншин, скорчив обиженное лицо.
     — Потому что ты — идиот, стоишь между мной и моей добычей! Оставляй все свои деньги и проваливай с глаз моих! — Скрипя зубами прорычал Таджиро, все еще не желая создавать ворох проблем на свою голову из-за одного выращенного в теплице идиота.
     Цунаде тем временем с интересом изогнула бровь и сделала еще один глоток саке, следя за реакцией этого юноши. Она все больше и больше убеждалась в том, что он не так прост, как кажется, и желала узнать, как далеко сможет зайти эта ситуация.
     — Добычей? Цукаса-сан живой человек! И с чего это я должен отдавать тебе свои деньги? Выиграй их в честной игре! — Эмоционально воскликнул Кеншин, чем заставил вены на лбу Таджиро стать еще более вздутыми.
     — Тебе что, плохо понятно? Эта сучка принадлежит мне, а ты, слабак, далеко от своего жалкого рода Ямагучи, и у тебя есть последний шанс покинуть это место живым! — Яростно воскликнул Таджиро, крепко сжав кулаки.
     — Ты! Теперь я понял, что под маской добродетели скрывался гнусный негодяй! Однако, пока я здесь, ты не тронешь Цукасу-сан! Наследник рода Ямагучи не может бросить женщину в беде! — Воодушевленно отчеканил Кеншин, решительно поднявшись из-за стола и глядя на него с явным превосходством.
     *БУМ!*
     Раздался грохот от сломанного в щепки стола, а следом огромная сильная ладонь сомкнулась на горле Кеншина, подняв его под самый потолок. В глазах Таджиро плескался не сдерживаемый гнев, а губы изогнулись в хищном оскале.
     — Говоришь, пока ты здесь, я не смогу тронуть эту языкастую шлюху?! Хорошо! — Яростно прорычал Таджиро и швырнул Кеншина в панорамное окно.
     «Черт!» — Поморщившись, подумал Кеншин и сконцентрировался на том, чтобы не выдать своих истинных сил. Его летящая впереди голова с легкостью разбила собой достаточно крепкое стекло, а все тело обзавелось несколькими порезами.
     — Т-ты ублюдок! Таджиро, ты жалкий, трусливый ублюдок! — Полным агонии голосом закричал Кеншин, получив после падения перелом ключицы и сильную гематому в области позвоночника.
     — Сиди здесь, и не двигайся. С тобой я закончу позже! — Гневно сказал Таджиро, не обратив внимания на абсолютное спокойствие, сидящей на своем стуле, женщины.
     «Ну же, Ямагучи Сато… Покажи мне, что мое чутье все так же остро…» — Подумала Цунаде, наблюдая за развернувшейся внизу сценой. Для нее все происходящее было не более, чем детской игрой, и в конечном итоге она пообещала самой себе не позволить загубить жизнь этого юноши, если все окажется не инсценировкой.

Глава 302

     — Ха-ха-ха! И что твой маленький род Ямагучи? Он далеко, а мы с тобой здесь! Что толку от твоей порядочности, если ты идиот и даже не владеешь чакрой?! — С превосходством в голосе заявил Таджиро, и с удовольствием как следует наступил на ногу отползающего Кеншина.
     *Хруст*
     — Ааа! Т-ты сволочь! За меня непременно отомстят! Цукаса-сан, бегите! — В неистовом крике воскликнул Кеншин и из последних сил оплел своим телом его ногу.
     — Ха-ха-ха! Даже десять таких, как ты, не способны задержать мою ногу! — С громким смехом сказал Таджиро и как следует тряхнул ногой, от чего Кеншин отлетел на несколько метров в сторону и врезался головой в ступеньку стоящего неподалеку здания.
     «Ч-черт! Опасно!» — С пробежавшим по спине холодком подумал Кеншин, потеряв сознание более чем на секунду.
     — Раз уж здесь собралось много народу, будет огромным упущением не напомнить, кто такой Ямашита Таджиро! — Прокричал он, от чего выглядывающие в окна и выбежавшие на улицу люди слегка вздрогнули.
     Таджиро неспешно достал кунай и подошел к лежащему без движения Кеншину, а затем резко метнул его в плечевой сустав, заставив его мгновенно прийти в сознание и неистово закричать от боли.
     — Ааа! Давай! Давай, ублюдок! — С горящими глазами и очевидной целью прокричал Кеншин, вынудив большинство наблюдателей тоскливо покачать головой. Многие из них тут же развернулись и решили уйти, дабы не наблюдать за тем, как еще один «герой» становится жертвой гораздо более сильного и беспринципного «злодея».
     — Все еще есть силы, чтобы дерзить?! — Прорычал Таджиро и метнул еще два куная, один из которых угодил Кеншину в брюшную полость, едва не вынудив его к активным действиям.
     «Неужели я в тебе ошибся? Как ты можешь смотреть на убийство невинного мальчишки?!» — Со смесью разочарования и гнева, прежде всего на самого себя, подумал Кеншин.
     — Кха, кха! За меня отомстят… — Прохрипел Кеншин, выплюнув полный рот крови.
     — После того, как я закончу с тобой и той длинноногой сучкой, мне всего лишь нужно будет залечь на дно. А ты в это время будешь кормить червей! — Со смехом сказал Таджиро, а затем его глаза блеснули, и он метнул последний кунай.
     «Ну же, Ямагучи Сато, я не верю, что ты позволишь пронзить свое сердце!» — Глядя в пустой оконный проем, эмоционально подумала Цунаде, до крови закусив губу и едва сдерживаясь от вмешательства.
     «Ну же, Сенджу Цунаде, я не верю, что ты позволишь ему пронзить мое сердце!» — Решительно подумал Кеншин, из последних сил контролируя инстинкт самосохранения, который буквально вопил о неизбежной смерти после ранения в сердце.
     Кунай тем временем продолжал свой полет и угодил прямо в грудную клетку Кеншина, пронзив его сердце. Цунаде была поистине шокирована и в некотором роде почувствовала облегчение.
     — Ха-ха-ха! И что те… — Начал было Таджиро, но проглотил следующие слова, шокировано уставившись на появившуюся из ниоткуда Цунаде.
     — Тшш… Теперь все будет хорошо… Спи… — Мягким голосом сказала Цунаде и, выдернув кунай из его сердца, мгновенно остановила сильнейшее артериальное кровотечение с помощью простейшего контроля внедренной в его организм чакры.
     — Ч-что за черт?! — Ошеломленно воскликнул Таджиро и сделал шаг по направлению к, сидящей возле Кеншина, Цунаде, после чего замертво упал на землю, а его тело буквально за несколько секунд истлело и превратилось в горстку пепла.
* * *
     — Ах! Цунаде-сама, что случилось?! — Шокировано воскликнула Шизуне, увидев госпожу и залитого обильным количеством крови юношу, находящегося без сознания на ее руках.
     — Вымой его, нанеси повязки и переодень, — Ничего не объясняя приказала Цунаде, бережно вручив юношу в руки своей ученицы, а сама направилась в уборную, дабы принять горячую ванну.
     Шизуне мгновенно взяла юношу на руки и лишь после этого заметила состояние своей госпожи. Цунаде буквально трясло, а испачканные в крови руки будто стали деревянными и застыли в одном положении.
     — Цунаде-сама, кровь! Сейчас я вам помогу! — Испуганно воскликнула Шизуне и уже было хотела положить юношу на пол, но была остановлена грубым приказом.
     — Ты совсем из ума выжила?! Забыла об основах ирьениндзюцу?! Займись пациентом! — Властно заявила Цунаде и, развернувшись, направилась в ванную комнату.
* * *
     Очнувшись на следующее утро, Кеншин едва все не испортил. В первое мгновение он не понимал, где находится, и едва не вскочил с кровати. Однако скорость работы его разума была гораздо быстрее, нежели скорость его тела, что позволило ему сохранить легенду.
     — Очнулся? Так быстро?! — Удивленно воскликнула находящаяся неподалеку Шизуне и сразу же поспешила к пациенту.
     — К-кто вы?.. Г-где я? — Едва слышимо прошептал Кеншин, попутно анализируя все, что произошло до потери сознания.
     — Тшш… Ты все еще слишком слаб и сейчас тебе не стоит говорить. Потерпи, я помогу тебе уснуть, — Сказала Шизуне и едва успела приступить к выполнению этой процедуры, как дверь в комнату внезапно открылась, и внутрь вошла длинноногая блондинка.
     — Цу~каса-сама, он очнулся! — Сразу же сказала Шизуне, глядя на госпожу.
     — Оставь нас. Дальше я справлюсь сама, — Спокойным тоном заявила Цунаде, чем ошеломила свою ученицу.
     — Н-но… — Начала было Шизуне, но была прервана одним лишь взглядом госпожи, покорно поклонившись и молча покинув комнату.
     — Ц-Цукаса-сан… К-как я рад, что вы в п-порядке… — Облегченно прошептал Кеншин и сильно закашлялся, от чего скривился в гримасе боли.
     — Потерпи, сейчас станет легче… — С едва ощущаемой теплотой в голосе прошептала Цунаде и приложила покрытую голубым сиянием руку в его голове.
     — С-спасибо… — С облегчением ответил Кеншин, после чего едва ли не впился губами в предложенный стакан воды.
     Ощущаемая им боль, как и жажда были вполне контролируемы, и не могли заставить его чувствовать себя настолько ужасно, однако дабы соответствовать своему внешнему состоянию, ему было необходимо приложить некоторые усилия, вкупе с небольшой актерской игрой.
     Кроме того, из-за гораздо более крепкого тела, ему приходилось прилагать определенные усилия, дабы поддерживать свои травмы на одном уровне, целенаправленно не позволяя регенерации делать свое дело. Это был чрезвычайно неприятный опыт, однако успех обещал настолько огромную выгоду, что другого варианта Кеншин попросту не нашел.
     Цунаде в свою очередь хоть и прониклась к нему определенной симпатией, однако все еще чувствовала некоторое недоверие к происходящему. От ее опытных чувств не могли скрыться многочисленные странности, происходящие в организме Кеншина, как сильно бы он это не скрывал.

Глава 303

     — Как вам удалось спастись? Что случилось с Таджиро? — Проглотив последний глоток воды, спросил Кеншин.
     — Все просто. Я убила его, — Заявила Цунаде, глядя ему в глаза и внимательно следя за реакцией.
     — Ч-ЧТО?! Кха-кха… — Бурно выкрикнув, Кеншин не смог сдержать болезненный кашель и лишь спустя несколько секунд продолжил, — Н-но как? Цукаса-сан, это какая-то шутка?
     — Меня зовут не Цукаса. Мое настоящее имя — Сенджу Цунаде, — Властно заявила она и на глазах у изумленного Кеншина буквально за несколько секунд вернула себе истинное обличие.
     — Ц-Цунаде… Разве это?.. Не может быть! — Выпучив глаза от удивления, воскликнул Кеншин.
* * *
     Спустя пятнадцать минут Кеншин более не мог продолжать этот крайне выматывающий и буквально высасывающий из него все соки разговор, провалившись в глубокий сон. В диалоге с этой легендарной куноичи ему удалось еще немного укрепить их едва зародившиеся, и крайне хрупкие дружественные отношения.
     Обаяние Патриарха, казалось бы, совсем не работало на столь сильную женщину, ибо эффект был в десятки раз слабее, нежели в отношении других женщин. Обычные женщины, или куноичи до ранга чунина — напротив, казалось, были куда более восприимчивы к этой способности и на полное «соблазнение» хватало нескольких часов.
     Прежде чем провалиться в глубокий сон, Кеншину все же пришлось рассказать свою историю и постараться сделать ее как можно более похожей на правду. Цунаде в свою очередь ограничилась лишь беглым ответом о том, что занесло ее в это место. Однако, даже такой ответ мог считаться невероятным успехом, ибо лишь немногие удостаивались такой чести от одной из самых эксцентричных и нелюдимых женщин, которая предпочитала не считаться ни с кем.
     Следующее пробуждение стало для него гораздо более комфортным, ибо Цунаде позаботилась практически обо всех ранах настолько, насколько могла. Ее навыки позволяли исцелить человека за полчаса, но все упиралось в естественные преграды и возможности организма пациента.
     — Спасибо, что заботитесь обо мне… — С легкой улыбкой, но все еще слабым голосом, сказал Кеншин.
     — Считай это наградой за свою праведность, — Достаточно холодно ответила она, сидя неподалеку, закинув ногу на ногу и держа в руке небольшую рюмку. На столике рядом отчетливо виднелась полу-пустая бутылка саке, что позволило Кеншину мгновенно сделать выводы.
     — То есть, если бы я не попытался вас защитить, то вы бы позволили мне умереть? — Слегка удивленным тоном спросил Кеншин.
     — Именно так, — Холодно ответила Цунаде и сделала глоток саке, спустя секунду продолжив, — Что? Разочарован? — С легкой усмешкой спросила она, глядя ему в глаза.
     — Немного… — Сказал Кеншин и заставил Цунаде победно улыбнуться, — Но не вашей позицией, а тем, что Великая Сенджу Цунаде. Богиня ирьениндзюцу, и женщина, чье имя является синонимом добродетели, внезапно пытается казаться циничной, — С решимостью в голосе заявил Кеншин, неотрывно глядя ей в глаза.
     — Пытается?! Да что ты понимаешь, сопляк?! — Недовольно воскликнула Цунаде и вспыхнула гневом. Одна лишь аура разгневанной куноичи на пике ранга каге была способна прижать Кеншина к земле, не позволяя ему сделать вдох.
     Однако, Кеншин так и не отвел свой наполненный решимостью взгляд, заставив ее спустя несколько секунд ослабить давление, позволив ему нормально дышать. Она была поистине взбешена настолько своенравным отношением этого юнца, и впервые за очень долгое время ее настолько задели слова малознакомого человека.
* * *
     В дальнейшем их отношения складывались на редкость неудачно, и Кеншин начал сожалеть о выбранной стратегии, спешно пытаясь придумать новую. Из-за особенностей лечения у него было всего пять дней до полного выздоровления и окончательного расставания с этой эксцентричной женщиной.
     Весь 565-й день он провел в одиночестве, и лишь редкие визиты Шизуне помогали развеяться, а так же получить некоторое количество важной и не очень информации. В остальное время ему оставалось лишь заниматься моделированием и доработкой «Формации Усиления», раз за разом проверяя всю конструкцию на соответствие с доступными ему знаниями.
     Он уже решил, что хрупкие отношения с Цунаде полностью разрушены, и ему останется лишь без толку лежать на кровати, ожидая поправки. Однако, утром 566-го дня, Цунаде как ни в чем не бывало вошла в его комнату и молча села напротив его кровати.
     — Простите за вчерашнее, Цунаде-сан… Просто мне было тяжело поверить в то, что одна из самых праведных женщин этого мира, внезапно утратила путь, — Со вздохом сказал Кеншин, всем своим видом демонстрируя большое разочарование.
     Услышав его слова, Цунаде вновь почувствовала раздражение. И если минуту назад она испытывала непривычное для себя чувство вины, заставившее ее приглушить необычайно развитое чувство гордости, то после его слов желание дать ему крепкую затрещину было сильно, как никогда.
     — Хорошо. На первый раз прощаю, — Хмыкнув, властно заявила Цунаде, заставив уже Кеншина испытать раздражение и едва не выдать свои истинные эмоции.
     «Черт! Властность этой женщины не поддается никакому измерению!» — Недовольно подумал Кеншин, чувствуя, как на лбу пульсирует набухшая вена.
     Дальнейшего разговора так и не получилось, ибо все попытки Кеншина «подружиться» не приводили ни к чему. Все, чего ему удалось добиться — это достаточно холодных ответов строго по теме.
     Однако он не отчаивался и намеревался постепенно подточить ее незыблемое ледяное сердце, пользуясь своими способностями эмпата и «Обаянием Патриарха». Это все еще была крайне непростая задача, ибо Цунаде едва ли не нутром чувствовала малейшие попытки «надавить» и продвинуть их отношения немного дальше, но Кеншину раз за разом удавалось сгладить все углы.
     За весь 566-й день Цунаде навестила его три раза. И если с утра она была достаточно холодна и не настроена на какое-либо проявление заботы или симпатии, то вечером она позволила ему глотнуть немного вина.

Глава 304

     Утром 567-го дня Кеншин наконец почувствовал себя немного лучше и, приложив некоторые усилия, смог встать с постели. Он неспешно покинул свою комнату и оказался в небольшом коридоре, пройдя по которому, оказался у лестницы ведущей на первый этаж.
     Спуск по лестнице стал чуть ли не подвигом для ослабленного тела и хрупких, едва сросшихся, костей Кеншина. Однако даже такой дискомфорт был ничем, на фоне изнурительных и безумно травмоопасных боев на Арене Патриарха.
     Тем не менее его появление на кухне, казалось бы, совершенно не удивило, сидящую за столом, Цунаде и, лишь бегло окинув его взглядом, она вернулась к чтению того, что показалось Кеншину трактатами по медицине.
     — Доброе утро, Цунаде-сан… Сегодня вы особенно красивы! — С яркой улыбкой сказал Кеншин и шаркающей походкой медленно направился к столу.
     — Хм? Разве я не предупреждала тебя соблюдать границы?! — Недовольно ответила она, окинув его холодным взглядом, и перекинула одну ногу на другую, на долю секунды открыв его взору вид на кремовую плоть ее идеальных ног.
     Кеншин ничего не ответил и лишь с извиняющейся яркой улыбкой направился к столу, наслаждаясь поистине великолепным видом самодостаточной зрелой женщины. И хотя на ней был достаточно закрытый халат, больше похожий на кимоно, обворожительные пышные формы скрыть было практически невозможно.
     «Почему меня вообще волнуют его слова или мысли?!» — В гневе на саму себя подумала Цунаде. Ее безумно раздражала сложившаяся ситуация, в которой ей каким-то образом стал небезразличен этот юноша.
     — Ммм… Цунаде-сан, у Шизуне настоящий талант в области кулинарии! — Сказал Кеншин, бессовестно закинув в рот один из рисовых шариков онигири, лежащих в тарелке женщины.
     — Разве я разрешала тебе трогать мои онигири?! — Прошипела она и оттянула тарелку подальше, чувствуя крайнюю степень раздражения из-за незнакомых чувств, не позволяющих ей действовать в соответствии со своими привычками.
     Будь напротив нее кто-либо другой, она бы давно вышвырнула его на улицу или сломала несколько костей. Однако слабый юноша, имеющий поразительные сходства с ее давно погибшим младшим братом, странным образом выделялся среди прочих, и при всем своем недовольстве, она не желала ему вредить.
     — Цунаде-сама, ваша ванна готова… — Сказала, вошедшая на кухню, Шизуне и лишь затем заметила Кеншина.
     — Доброе утро, Шизуне, — С легкой улыбкой поприветствовал ее Кеншин и вновь переключил внимание на Цунаде.
     — Доброе, Сато-кун… — Слегка растеряно пробормотала Шизуне, будучи удивлена тем, что тяжело раненый пациент мало того, что уже встал на ноги, так еще и, как ни в чем не бывало, ел закуску ее госпожи.
     — Опять ты за свое! Убери руки! — Гневно шикнула Цунаде и легонько хлопнула ладонью по его руке, а затем спешно убрала тарелку еще дальше.
     — Шизуне, накорми этого невоспитанного мальчишку, чтобы в его глупой голове не осталось ни одной мысли о воровстве! — Добавила она и, громко хмыкнув, демонстративно ушла.
     — Мальчишку?! Вообще-то мне девятнадцать! — Недовольным тоном сказал Кеншин и не менее громко хмыкнул в ответ.
     — Уффф… — Тяжело вздохнула Шизуне, совсем не обрадовавшись свалившейся на нее обязанностью заботиться о еще одном капризном ребенке в теле взрослого, — Сато-кун, что тебе приготовить? — Устало спросила она, натянув дружелюбную улыбку.
* * *
     Весь оставшийся день Кеншин только и делал, что всевозможными способами докучал Цунаде. Она не горела желанием проводить с ним много времени, но возросшая симпатия не позволяла ей его прогнать, поэтому легендарной куноичи приходилось мириться с его обществом.
     Он старался шаг за шагом повышать уровень их отношений, однако сделать это было невероятно тяжело. Несколько раз даже его способности к эмпатии оказались бессильны, и Цунаде в буквальном смысле была в шаге от того, чтобы не взбеситься по настоящему.
     Однако процесс все же шел, крайне медленно и шатко, но двигался вперед. За день ему удалось узнать несколько подробностей о ее прошлом, и еще сильнее завоевать ее симпатию, открывшись с неожиданной стороны в качестве умеющего слушать и умного не по годам юноши.
     Не последнюю роль в этом деле играли его знания о чрезмерной любви и огромной скорби Цунаде к двоим представителям мужского пола, которых она когда-либо любила. Кеншин знал, в каком месте стоит надавить, и какие личные качества способны напомнить ей о малыше Наваки.
     И хотя столь циничный метод достижения личных целей был Кеншину неприятен, важность Цунаде полностью перекрывала все остальное, и в вопросе между совестью и благополучием своих близких Кеншин делал единственно верный выбор.
* * *
     Утром 568-го дня Кеншин окреп еще сильнее и смог наконец выйти на улицу. Ему все еще требовалась сторонняя помощь, однако даже Цунаде была удивлена скоростью его выздоровления, что не могло не насторожить самого Кеншина, ибо в дедуктивных способностях этой разносторонне развитой женщины он не сомневался.
     После завтрака и очередной порции в меру наглого поведения, Кеншин все же смог уговорить Цунаде сопроводить его до гостиницы, где осталась часть его вещей, и что самое важное — солидная сумма денег.
     Лишь после обещания, как следует отблагодарить свою спасительницу материально, Цунаде сжалилась и, сославшись на свое хорошее настроение, решила составить ему компанию, мотивируя это тем, что «без присмотра такой идиот непременно вляпается в беду».
     Кеншин в свою очередь достаточно лояльно относился к ее эксцентричному характеру и понимал, что сам провоцирует подобное отношение, однако чем дольше они общались, тем сильнее оно его раздражало, ибо растущее чувство симпатии к этой великолепной женщине не позволяло игнорировать подобные слова, так как и он жаждал взаимности.

Глава 305

     — Я все еще не могу понять, почему ты путешествуешь один? — Немного более теплым, чем обычно, тоном спросила Цунаде, оглядев достаточно типовой гостиничный номер для аристократов среднего достатка.
     — Мой отец всегда твердил, что мать и воспитательницы меня чрезмерно избаловали, и что я ни на что не годен… — Задыхающимся голосом сказал Кеншин, для которого тривиальный поход до гостиницы превратился едва ли не в марафон.
     — И ты решил доказать обратное? — Со смехом спросила Цунаде, без особого труда сопоставив его поступки с его характером.
     — Да, и ни о чем не жалею! Если бы я продолжал оставаться за воротами родового поместья, я бы никогда не встретился с вами! — Полным решимости взглядом заявил Кеншин, неотрывно глядя на прекрасное лицо этой неописуемо красивой женщины, расположившейся на уютном кресле.
     — Кхм… — На долю секунды стушевалась Цунаде, а затем вернув своему взгляду прежнюю холодность, добавила, — Только не говори, что влюбился в своего лечащего врача.
     — А что, если так? Красивые женщины, как вы — созданы для того, чтобы их любили! — Заявил Кеншин, не потеряв ни капли былой решимости.
     — Послушай, мальчик, ты не первый, кто после тяжелого ранения влюбляется в ирьенина, который спас его от смерти. Поэтому для твоего же блага — чем быстрее ты осознаешь, что твои чувства не более, чем плод шокированного близостью смерти разума, и чем скорее ты возьмешь свое состояние под контроль — тем лучше будет для тебя самого, — Холодно заявила Цунаде.
     — А что, если я не хочу брать их под контроль? Что, если именно они позволили мне впервые в жизни почувствовать себя живым? — Решительно сказал Кеншин, крепко сжав трость, позволяющую ему стоять на ногах.
     — Можешь делать со своими чувствами что хочешь, но когда мы расстанемся — ты будешь страдать, — Спокойным тоном ответила Цунаде, перекинув ногу на ногу.
     — А кто сказал, что мы расстанемся? — Вновь вопросом на вопрос ответил Кеншин, на этот раз достаточно сильно удивив потерявшую настроение женщину.
     — Решил быть наглым и напористым? Это не поможет. Я способна двигаться так быстро, что ты никогда меня не догонишь, — Властно заявила Цунаде и спустя долю секунды оказалась у него за спиной.
     — Если все дело в силовых различиях между нами, то я уверен, что это исправимо! — Ответил Кеншин, повернувшись к ней лицом и оказавшись в нескольких сантиметрах от ее пухлых губ.
     — Это невозможно. Если речь зашла о чакре — твое тело худшее из всех, что я видела. Ты никогда не сможешь ее пробудить, и никто не сможет тебе в этом помочь, ибо проблема настолько глубоко, что решение недоступно ни одному, даже божественному ирьенину. Еще никто не достиг мастерства, способного исправлять дефекты не только тела, но и души, — Со смесью грусти и разочарования сказала Цунаде, прекрасно осознавая, насколько эта тема важна для любого амбициозного юноши.
     — Нет ничего невозможного! Я уверен, что существует способ стать сильнее, и более того, стать настолько сильным, чтобы Великая Сенджу Цунаде была в безопасности за моей спиной! — В миг вспыхнув поистине императорской аурой, провозгласил Кеншин, заставив ее шокировано раскрыть глаза.
     — Ч-что это было?! — Шокировано воскликнула она, чувствуя необычайную дрожь по всему телу. Впервые со времен своей молодости она ощутила искру безудержной симпатии к мужчине.
     — Это мое обещание. Когда-нибудь я стану настолько сильным и могущественным, что не только избавлю вас от врагов, но и подарю вечную молодость! — Властно заявил он, зная не по наслышке о том, насколько для нее важно сохранение молодости.
* * *
     После достаточно откровенного и практически провального разговора с Цунаде, Кеншин почувствовал разочарование. Ни одна из его идей по стремительному улучшению их отношений не сработала и даже столь пафосное обещание имело лишь небольшой эффект.
     Цунаде казалась ему невероятно волевой и опытной женщиной, на которую практически не действовали совокупные методы по соблазнению. Ни его меткие слова и эмоции, ни пассивное воздействие «Обаяния Патриарха» не давали сколько-нибудь значимого эффекта и, по его оценкам, на то, чтобы завоевать столь неприступную женщину в таком темпе понадобится куда больше чем те три дня, которые у него есть. Именно поэтому он решил действовать еще активнее.
     На обратном пути до дома, в котором остановились Цунаде и Шизуне, Кеншин незаметно изменил внутреннюю структуру опорной трости и, дождавшись первого попавшегося под ноги камня, как следует споткнулся и, сломав свою трость, уже было намеревался получить травму, однако в мгновение был подхвачен рукой неравнодушной женщины.
     — Что случилось? Как ты умудрился сломать эту трость? — Удивленно спросила она, держа его за руку, параллельно осматривая обломок трости.
     — С-спасибо… — Ответил Кеншин и, переведя дыхание, продолжил, — Шизуне сильно обманули, продав эту некачественную трость…
     — Это специальная трость для шиноби-инвалидов и я проверяла ее лично, — Скептически ответила Цунаде, совершенно позабыв о том, что держит Кеншина за руку.
     — Тогда возможно я внезапно пробудил силы о которых даже не подозревал? — С улыбкой спросил Кеншин, наслаждаясь первым прикосновением к этой, спустившейся с небес, небожительницы.
     — Возможно ты пробудил самое редкое и невероятное додзюцу? — С улыбкой ответила она, иронично подыгрывая его словам, а затем став немного серьезнее, сказала, — Ну и что мне теперь с тобой делать?..
     — Ничего. Я дойду сам и покажу вам, что мои слова совсем не бахвальство! — Решительно заявил Кеншин, заставив ее умилиться.
     — Ха-ха-ха, отличный настрой, Сато-кун. К сожалению, у меня нет столько времени на эти бессмысленные споры, поэтому позволь тебе помочь… — Мягко сказала она, совершенно не обращая внимание на свое, изрядно изменившееся к нему, отношение.
     «Невероятно! Пятнадцать секунд прикосновений сработали лучше пятнадцати часов разговоров!» — Шокировано подумал Кеншин и вознамерился как можно дольше тянуть время, и всеми способами сохранять тактильный контакт с одной из самых значимых женщин этого мира…

Глава 306

     Весь оставшийся день до самого вечера Кеншин только и делал, что всеми способами пытался еще сильнее развить отношения с Цунаде, и впервые за долгое время его попытки оказались успешными.
     С каждым последующим проведенным наедине часом, Цунаде казалось бы все больше и больше проникалась к нему симпатией и не только не злилась на его ветреное и детское поведение, но в некотором роде даже умилялась.
     Войдя в гостиную, после выполнения всех поручений своей госпожи, Шизуне была поистине поражена и несколько секунд не могла произнести ни слова. Она могла лишь стоять с открытым ртом и ошеломленно смотреть на развернувшуюся перед ее глазами картину.
     — Ха-ха-ха, конечно же, я не лгу! Разве может кто-то со столь героическим ликом говорить неправду? — С веселым смехом воскликнул Кеншин и потянулся к тарелке, доверху наполненной спелой вишней.
     Шизуне была поражена вовсе не его нахальным поведением, а реакцией Цунаде на все это. Точнее тем, что никакой реакции не было! Кеншин без особых проблем протянул руку в нескольких сантиметрах от ее объемной груди, и не только не лишился своей явно лишней конечности, но и, казалось бы, совсем наоборот, получил в ответ лишь милую улыбку, которую сама Шизуне видела на лице госпожи лишь несколько раз в год.
     — Ох, Шизуне, ты как раз вовремя. Принеси мне бутылочку вина, и сделай массаж. Мои бедные плечи уже не справляются с этими утяжелителями… — Со вздохом сказала Цунаде и покрутила затекшей шеей.
     — Разве с твоей силой несколько килограмм дополнительной нагрузки что-то значат? — Удивленно спросил Кеншин, бесстыдно оглядев огромную грудь, едва скрываемую за толстой тканью кимоно.
     Умелый и достаточно незаметный переход на «ты» был одним из немногих достижений этого дня и являлся едва ли не предметом гордости для Кеншина, ибо любое продвижение отношений даже на миллиметр давалось ему в сотню раз сложнее, нежели с любой другой женщиной.
     — У идеального контроля чакры есть своя цена… — Не вдаваясь в подробности ответила Цунаде и тяжело вздохнула. От ее внимания не мог укрыться, наполненный обожанием, заинтересованный взгляд Кеншина, однако к своему удивлению он ее не раздражал, а скорее даже наоборот, в некотором роде радовал.
     — Цунаде-сама, я сегодня очень устала… — Захныкала Шизуне, поставив на стол две бутылки вина и мгновенно включив режим «маленькой девочки», ибо знала рычаги воздействия на прибывающую в отличном настроении госпожу.
     — Хорошо, можешь идти отдыхать, — Мягко ответила Цунаде, глядя на нее теплым взглядом.
     — Спасибо, Цунаде-сама! — Радостно взвизгнула Шизуне и, уже направляясь к выходу, услышала слова, заставившие ее вновь замереть от шока.
     — Я могу сделать тебе массаж, — С легкой улыбкой сказал Кеншин, не скрывая своей заинтересованности в огромной груди Цунаде.
     — Да? А ты умеешь? — Полусонным голосом спросила Цунаде, наслаждаясь послевкусием сделанного глотка.
     — Конечно, умею. Мать и старшие сестры часто просили меня делать это. Именно поэтому, тебе не найти никого в ближайшей сотне километров, кто делает массаж лучше меня! — Горделиво заявил Кеншин, бессовестно обойдя ее со спины и, не спрашивая разрешения, положив обе руки на ее плечи.
     — Уууф… Кажется, хоть в чем-то ты меня не обманываешь… — Довольно промурлыкала Цунаде и откинула голову назад, отдавшись в нежные, но умелые руки Кеншина.
     Кеншин ничего не ответил и, с довольной улыбкой и выражением дорвавшегося до сметаны кота, принялся с особой нежностью разминать затекшие плечи одной из самых сексуальных женщин этого мира.
     — Не наглей, иначе я рассержусь, — Слегка недовольным тоном простонала Цунаде, ощутив его руки в опасной близости от своей груди.
     — Что? О чем ты? — Удивленно спросил Кеншин, сделав максимально невинное выражение лица и изобразив поистине безобидный голос.
     — Не притворяйся. Думаешь я не видела, как ты пялился на мою грудь? Не то, чтобы я против, но держи свои фантазии при себе, — Не открывая глаза, прошептала Цунаде.
     Будучи чрезвычайно опытной женщиной, за которой с малых лет вились толпы заинтересованных парней и мужчин, она относилась к этому как к чему-то совершенно обыденному, и даже сей досадный факт ни капли не омрачал ее хорошее впечатление о Кеншине.
     — Ну и зря… Между прочим, мои навыки массажа имеют и медицинское применение. А уж о влиянии на женское здоровье и красоту, я вообще молчу! — Хмыкнул Кеншин, всем своим видом демонстрируя обиду недопонятого гения.
     — Медицинское? Ха-ха-ха… Не стоит про такое шутить в моем присутствии, — Сказала Цунаде, все еще прибывая в отличном настроении и воспринимая все происходящее, как шалости юного ребенка.
     — Я не шучу. Мы с тобой можем поспорить! — Решительно заявил Кеншин, подстегивая ее азартную сторону.
     — Да? И как же? — С улыбкой спросила она, приоткрыв глаза и немного повернув голову.
     — Если я докажу свое мастерство, то ты официально признаешь мои навыки и провозгласишь меня богом массажа! Если же я лгу, то после нашего расставания я окончательно забуду о тебе, и ты больше никогда обо мне не услышишь! — Полным решимости голосом заявил Кеншин, заставив Цунаде удивленно раскрыть глаза.
     — Подожди… Ты сейчас серьезно? Разве это не была одна из твоих хитрых уловок, чтобы меня полапать? — Удивленно спросила Цунаде, чувствуя себя немного странно от того, что Кеншин становится все менее предсказуем.
     — Конечно, серьезно! Я посвятил этому делу более пяти лет и с уверенностью могу называться мастером, — Сказал Кеншин и, после нескольких секунд скептического молчания Цунаде, вспыльчиво добавил, — Все еще не веришь? Тогда как насчет проверки?
     Он тут же провел большим пальцем по ее ключице и крайне уверенным голосом спросил:
     — Разве можно без навыков нащупать внутренний пучок дельтовидной мышцы? А малую ромбовидную? Разве незнающий человек сможет в одно движение прогнать кровь и разогреть малую грудную мышцу? — Властно спросил Кеншин, заставив Цунаде шокировано раскрыть рот.
     — О-откуда у тебя настолько обширные знания по анатомии?! — Удивленно спросила она, увидев Кеншина с совершенно неожиданной стороны.
     — Возможно, я не гений медицины и всего, что связано с ниндзюцу, но массаж это то, в чем я действительно разбираюсь и никому не позволю насмехаться над моими навыками! — Хмыкнув, заявил Кеншин, и в несколько простейших движений заставил Цунаде блаженно застонать, едва не вывалив язык наружу.

Глава 307

     — Уууф… Н-невероятно!.. — Выдохнула она с закатившимися от удовольствия глазами. Впервые в жизни ее мышцы плечевого пояса не только не болели, но источали блаженство.
     — Нравится? Я только начал! — Властно заявил он и, не дав ей опомниться, в несколько движений позаботился обо всех мышцах ее крепкой шеи, заставив Цунаде окончательно закатить глаза от удовольствия.
     «Сейчас или никогда!» — Мысленно воскликнул Кеншин и совершил одно из самых рискованных действий в своей жизни. А именно — просунул обе руки под кимоно и прикоснулся к божественной плоти невероятно огромной груди Сенджу Цунаде.
     — Ч-что?!.. — Начала было Цунаде, но в следующую секунду блаженно замурлыкала, откинувшись на спинку дивана, позволила Кеншину делать то, за что любой другой в ту же секунду был жестоко убит.
     — Все в порядке. Это часть терапии, — Уверенно заявил Кеншин, сохраняя максимальный уровень профессионализма.
     — Ты ходишь по краю… Только благодаря своим золотым рукам ты все еще можешь продолжать… — Сквозь эйфорию прошептала Цунаде, напомнив Кеншину о важности контроля своего поведения.
     Кеншин тем временем вел себя максимально профессионально, и не совершал ни одного лишнего движения, сосредоточившись сугубо на ее мышцах. Это было крайне непросто, ибо нежнейшая кремово-белая грудь Цунаде буквально просила ласки, а штаны Кеншина буквально разрывались от торчащей выпуклости.
     «Не вздумай наделать глупостей!» — Мысленно прокричал он сам себе, осознавая важность момента, ибо не желал облажаться на финальном этапе после всего, что ему пришлось пережить за эти несколько насыщенных на события дней.
     — Умпфф… — Сладко простонала Цунаде, давая ему понять, что рискованное на первый взгляд движение было совсем не лишним.
     Ему пришлось сосредоточить всю свою силу воли, чтобы остановиться на достигнутом и не наделать глупостей в попытке спешно откусить больше, чем он мог прожевать в данный момент.
     Последние несколько движений были самыми рискованными из всех, ибо затрагивали чрезвычайно чувствительную область груди, и более того могли интерпретироваться как попытка пощупать, а вовсе не как часть массажа.
     Спустя несколько минут Цунаде вернула своему разуму ясность, а телу былую подвижность и почувствовала небольшое смущение. Она вовсе не собиралась позволять ему прикасаться к своей груди, однако все произошло настолько быстро, что она не успела и, более того, не хотела осознавать степень серьезности происходящего.
     — Кхм… У тебя действительно есть кое-какие навыки, но все случившееся было разовым явлением. Не думай, что это повторится! — Хмыкнула Цунаде, чувствуя огромное раздражение прежде всего на саму себя, ибо самое страшное было не в том, что юнец, более чем вдвое младше, трогал ее грудь. Самое страшное было в том, что ей понравилось!
     — Кто бы мог подумать, что Великая Сенджу Цунаде, опытная воительница и непревзойденный ирьенин будет столь неопытна в делах между мужчиной и женщиной… — С легкой улыбкой прошептал Кеншин, после чего едва не отлетел от врезавшейся в его лицо подушки.
     — Не вздумай со мной шутить. Я тебе не подружка! — Недовольно шикнула Цунаде, тем не менее поднявшись на ноги и выглянув из-за дивана, дабы убедиться, что бросок не травмировал хрупкое тело столь необычного и уже далеко не безразличного ей парня.
     — Ха-ха-ха, хорошо-хорошо, Цунаде-сама, только не сердитесь. Иначе на вашем прекрасном лице появятся ужасные морщинки… — С игривым смехом сказал Кеншин, на ходу увернувшись от еще нескольких, гораздо более слабых бросков подушек.
     — Пожалуй, придется отложить сеанс массажа до завтра… Спокойной ночи! — Буквально выкрикнул Кеншин и быстро выскочил за дверь.
     — Никакого завтра! Сволочь! — Прошипела Цунаде и швырнула последнюю подушку в захлопнувшуюся дверь.
* * *
     Оказавшись в своей комнате на втором этаже, Кеншин тяжело вздохнул и с улыбкой на губах откинулся на кровать. Его тело все еще было чрезвычайно слабым, из-за чего даже подъем по лестнице вызвал у него приступ одышки.
     Проведенные дни в компании Цунаде стали настоящей отдушиной для его измученной жестокостью и горем психики. С головой окунувшись в жизнь глупого и ветреного парня, он впервые за долгое время вдохнул полной грудью, отрешившись от всех тягот и забот.
     Даже в случае неудачи этот опыт никак нельзя было считать провальным, ибо огромный комок из негативных эмоций, давящий на его душу, менее чем за неделю уменьшился более чем вполовину, позволяя Кеншину вновь испытать забытое чувство радости и баловства.
     Сенджу Цунаде в свою очередь оказалась гораздо более лучшим человеком, чем он ее себе представлял. Исходя из опыта, он мог с уверенностью сказать, что чем больших высот достиг человек, тем более плохим и жестоким он являлся в реальности.
     Однако Цунаде соответствовала этому суждению лишь отчасти. Она и правда являлась крайне эксцентричной женщиной, которой по большей степени было наплевать на всех остальных. Но в то же время под толстой непробиваемой скорлупой скрывались все еще не угасшие нежные и поистине ранимые чувства.
     Помимо целого букета из сугубо положительных чувств и эмоций, Кеншин боролся с яростным желанием вернуться в комнату Цунаде и признаться во всем. Впервые с момента знакомства с этой поистине невероятной женщиной, он чувствовал необходимость в признании и попытке «начать все с начала».
     Тем не менее все мимолетные порывы были задавлены на корню, ибо подобное мог провернуть лишь ветреный идеалист Ямагучи Сато, но никак не рассудительный материалист Накаяма Кеншин.
     Он не тешил себя иллюзией о том, что Цунаде все поймет и по достоинству оценит его честность. Куда более вероятным вариантом была сугубо негативная реакция, с огромным шансом перерасти в полноценную ненависть с попыткой нападения.
     И хотя он был вполне уверен в своей способности выдержать напор взбешенной Цунаде, ни о каком «силовом захвате» не могло быть и речи, а значит разъяренная куноичи в ранге каге не только не пополнила бы ряды его жен, но и стала бы опасным неуправляемым врагом.
     За этими непростыми размышлениями он сам не заметил, как провалился в глубокий, впервые за долгое время умиротворенный, наполненный яркими красками, сон. Во сне его лицо украшала довольная улыбка, ибо следующий день обещал стать крайне богатым на судьбоносные события.

Глава 308

     Проснувшись утром 568-го дня, Кеншин почувствовал себя значительно лучше и, на скорую руку завершив утренний моцион, поспешил вниз, где, под ошеломленным взглядом Шизуне, совершил поистине бесстыдную попытку поцеловать Цунаде в щеку.
     — Ты ведь не думал, что я позволю тебе это сделать? — С ехидной улыбкой прошептала Цунаде, без особых проблем уклонившись от столь медленного «выпада». На самом деле, в глубине души она была бы рада быть пойманной врасплох бесстыдным Кеншином, но признаться в этом она не была готова даже себе.
     — Конечно нет. Разве может первый поцелуй с Сенджу Цунаде быть получен так просто? — С легкой улыбкой сказал Кеншин, попутно увернувшись от легкой затрещины, и юркнул к, замершей от удивления, Шизуне.
     — Хорошо, что в этом доме есть куда более сговорчивая женщина, да, Шизуне-чан? — Мягко сказал он и поцеловал ее в щеку.
     — Ах! — Испуганно взвизгнула Шизуне и отпрыгнула в сторону, заметив крайне недовольный взгляд госпожи, в последнюю секунду сменившийся маской безразличия.
     — Кобели, бросающиеся на все подряд — должны быть наказаны, — Недовольным тоном заявила Цунаде и, схватив Кеншина за шкирку, выставила его за дверь, добавив, — Подумай о своем поведении!
* * *
     Оказавшись за дверью, во дворе элитного дома, Кеншин ни капли не расстроился и, лишь пожав плечами, решил провести время с пользой. Его тело уже достаточно окрепло и жаждало физических нагрузок, именно поэтому за следующие полчаса Кеншин убил сразу двух зайцев.
     Сидя на небольшой кухне, Цунаде не могла не улыбнуться, глядя на усердно тренирующегося Кеншина. Его полуголая, покрытая шрамами, грудь вызывала давно забытый отклик в ее, казалось бы, уже неспособном чувствовать сердце.
     И хотя она все еще была возмущена его хамским и неподобающим поведением, гнев по большей части уже улетучился, уступив место несвойственной ей мечтательности. Цунаде чувствовала себя так, словно вновь стала юной непослушной наследницей Великого Клана Сенджу, втайне от воспитательниц наблюдающей за тренировками, сводящего всех ее ровесниц с ума, семпая.
     Спустя полчаса и несколько выпитых чашек чая, вкупе с любованием красотой мужского пропорционально развитого тела, Цунаде впервые в жизни пришлось примерить образ «заботливой мамочки».
     — Вытирайся и быстро в дом! — Недовольным, но заботливым тоном, шикнула Цунаде, протянув ему полотенце.
     — Спасибо. Я знал, что Великая Сенджу Цунаде не может долго злиться на будущего мужа! — С веселым смехом заявил Кеншин, впервые за все время заставив ее слегка покраснеть.
     — Хм! Похоже даже холодная вода не способна сбить крайнюю степень кобелиной озабоченности… — Ответила она и величественно вернулась в дом, сама того не осознавая, позволив Кеншину насладиться покачиванием ее безумно притягательных бедер.
     «Это хуже любой пытки…» — Обреченно подумал Кеншин, едва сдерживаясь, чтобы не схватиться за аппетитные выпуклости ее поистине королевской задницы, скрытой лишь за обтягивающими черными штанами.
     Исходя из своего богатого на лицезрение различных женских прелестей опыта, Кеншин без раздумий оценил фигуру Цунаде на высший балл. Несмотря на поистине огромную грудь и пышные бедра, она имела крайне узкую талию и длинные стройные ножки, являя собой квинтэссенцию идеальной женской красоты.
     Лишь одна мысль о беспрепятственном доступе к ее невероятному телу заставляла кровь в теле Кеншина кипеть, а разум порождать десятки и сотни идей о ее соблазнении. Однако здравый смысл и оценка всех рисков не позволяли ему отдаться на волю своих инстинктов и загубить идею об их совместном будущем.
* * *
     Вытершись предложенным полотенцем, Кеншин посчитал приемлемой идею о еще большем раскрепощении Цунаде, а так же о продвижении их отношений на новый уровень.
     Именно поэтому, повесив полотенце на ветку дерева, он без стеснения направился внутрь, будучи полностью обнаженным. Его весьма немаленький член, гордо болтающийся между ног, не только демонстрировал отсутствие комплексов, но и притягивал женский взгляд.
     Стоило ему ступить на порог кухни, как в помещении воцарилась гробовая тишина, и оба женских взгляда на несколько секунд приковались к одному единственному объекту, по «счастливой случайности» расположенному между ног Кеншина.
     — Ах! — Взвизгнула Шизуне, как только осознала, что откровенно пялится на столь постыдный орган одного из своих пациентов.
     — Прикройся, бесстыдник, — Спокойным тоном сказала Цунаде и, не сводя глаз с его большого члена, сделала еще один глоток чая.
     — А кого мне стесняться? Я уже трогал твою грудь, а вы с Шизуне уже видели меня голым, — С легкой улыбкой сказал Кеншин, между делом напомнив ей о вчерашнем сеансе массажа.
     — Г-грудь?! — Ошеломленно выпучив глаза, воскликнула Шизуне.
     — Всего лишь массаж плеч. Помимо длинного языка, природа наградила его огромным талантом в области массажа, — Спокойным тоном сказала Цунаде, всем своим видом демонстрируя непоколебимость. Однако внутренне она чувствовала то, чего не ощущала уже много лет.
     Это давно забытое чувство заняло весь ее разум, ибо подавленные многие годы назад репродуктивные функции совершенно непостижимым образом пробудились вновь и заставляли сильную уверенную в себе женщину засматриваться на член парня вдвое младше ее самой.
     — П-пожалуй, мне лучше вернуться к делам… — В смущении пропищала Шизуне и как можно скорее выскочила из комнаты.
     Кеншину все же пришлось надеть штаны, ибо он чувствовал, что Цунаде абсолютно не в том настроении, чтобы спокойно реагировать на его безобидные шалости. Тихонько налив себе чай, он тем не менее сел как можно ближе к объекту своих фантазий, на что она никак не отреагировала.
     — Что-то случилось?.. Я перегнул палку? — Обеспокоенно спросил Кеншин после нескольких минут молчания.
     — Нет. Дело вовсе не в тебе… — Вырвавшись из омута своих мыслей, пространно ответила Цунаде.
     — Тебе нужно расслабиться, — Заявил он и, обойдя ее со спины, добавил, — Обещаю не приставать.
     Тем не менее Цунаде, казалось бы, было абсолютно плевать на возможные приставания с его стороны, и после первого же прикосновения она блаженно откинулась назад, позволив ему делать все, что вздумается.
     «Нельзя!» — Буквально кричал он сам себе, яростно сдерживаясь от нарушения своего собственного слова.

Глава 309

     Цунаде тем временем продолжала размышлять обо всем произошедшем. Впервые в жизни она находилась в таком состоянии, что не могла дать вразумительный ответ самой себе на вопрос «что делать дальше?»
     Профессионализм и зрелость буквально твердили ей о немедленном разрыве отношений с этим «проблемным» юношей, а женственность, вкупе с проснувшейся недавно сексуальностью, слезно умоляли полностью отдаться своим чувствам, пока время не забрало у нее эту возможность окончательно.
     И если десять лет назад она без сомнения выбрала бы сторону рациональности, то после того, как ей стукнуло официально пятьдесят и биологически шестьдесят лет, она всеми силами старалась держаться за увядающую красоту.
     Именно поэтому мир уже долгое время не видел высвобождения истинной силы Сенджу Цунаде, ибо каждая секунда в режиме активации бьякуго буквально сжигала ее долголетие, путем исчерпания природного лимита на деление клеток.
     После окончания процедуры поистине великолепного массажа, Цунаде почувствовала себя гораздо лучше. Однако, мимолетная мысль о награждении этого юноши за труды, была мгновенно задавлена куда более сильным веянием рациональности и чувства ранга.
* * *
     Не желая видеть Цунаде в столь подавленном состоянии, Кеншин решил пригласить ее «развеяться», и в некотором роде отплатить ей за лечение. Уговоры выдались крайне непростыми, однако любовь Цунаде к развлечениям, вкупе со способностями Кеншина к уговорам, сделали свое дело.
     — Шизуне! Мы идем в элитный ресторан, а не в винную лавку. Надень что-нибудь поприличнее, посмотри на Сато-куна, даже такой бессовестный человек внешне похож на уважаемого наследника богатого рода! — Недовольным тоном отчитала ее Цунаде.
     — Я вообще-то и есть уважаемый наследник богатого рода Ямагучи! — Возмущенно заявил Кеншин, слегка разрядив атмосферу толикой веселья.
     — Я-я поняла, Цунаде-сама… Я сейчас! — Втянув голову в плечи, проблеяла Шизуне и стремительно скрылась в своей комнате, намереваясь переодеться, как можно быстрее.
     — Ты выглядишь просто великолепно… — Со вздохом удовольствия сказал Кеншин после длительной неловкой паузы.
     И хотя наряд Цунаде состоял из красочного праздничного кимоно, и по большей части скрывал ее выдающуюся фигуру, она все еще с легкостью затмевала всех красавиц его прошлого мира, а огромную грудь с внушительной задницей и вовсе было не скрыть за тканью летнего кимоно.
     — Хм! Я уже думала не дождусь комплимента! — Недовольно хмыкнула Цунаде и величественно отвернулась, демонстрируя неудовольствие действиями Кеншина, словно в этот вечер он был ее кавалером.
     — Лучше поздно, чем никогда… — С легким смехом ответил Кеншин, почесывая затылок. Его очень радовала степень прогрессии их отношений, однако все шло настолько быстро, что он не всегда понимал, какой стиль поведения приемлем в той или иной ситуации.
     — Цунаде-сама, я готова, — Сказала вошедшая в комнату Шизуне, мгновенно приковав к себе взгляд Кеншина.
     — Шизуне-чан, отлично выглядишь, — С улыбкой сказал он, на что получил легкую затрещину.
     — Сволочь! — Гневно заявила Цунаде и, окинув помощницу ледяным взглядом, направилась к выходу, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень недовольства.
     — Ай, за что ты меня ударила? — Потирая место ушиба, едва ли не слезливым голосом воскликнул Кеншин и поспешил за величественно удаляющейся женщиной.
     «В конце концов даже богини, прежде всего являются женщинами…» — Со вздохом подумал он и поспешил поравняться с разгневанной, но в то же время бесконечно милой женщиной.
* * *
     Посещение самых злачных мест города Одате не на шутку разгорячило, любящую повеселиться, Цунаде и уже в третьем торговом павильоне она совершенно перестала сдерживаться, что в свою очередь не могло не привлечь нежеланное внимание.
     — Ого, здесь даже есть шоколад! — Удивленно воскликнула Цунаде и без задней мысли открыла запертую на фуин витрину, после чего достав плитку шоколада, тут же отломила от нее кусочек и изящно положила себе в рот.
     — Все в порядке! Мы заплатим! — Спешно воскликнула Шизуне, заметив подскочившего и обезумевшего от гнева продавца.
     — Что за деревенщина! Она сломала дорогостоящую витрину! — Пылая от ярости прокричал пожилой мужчина с огромным, выпирающим словно бочка, животом.
     — Придержи язык, старик. Тебе сказали, что мы все оплатим. Еще одно слово в ее сторону — и ты пожалеешь, — Вспыхнув поистине императорской аурой, властно заявил Кеншин, заставив Цунаде шокировано замереть и ошеломленно уставиться на него своими карими, словно два божественных янтаря, глазами.
     Услышав его слова, Цунаде почувствовала небывалую теплоту на душе, а ее сердце пропустило удар. В ту же секунду ее щеки покрылись легким слоем румянца, а в животе пролетела стая пушистых бабочек.
     — Да? Горо, иди сюда, у меня проблемные клиенты! — Прокричал старик, обнаружив, что среди этой троицы не было ни одного пользователя чакры.
     Цунаде вмиг оправилась от наваждения и взглянула на старика хмурым взглядом, заставив его сделать несколько шагов назад и врезаться в один из стеллажей собственного магазина.
     — Старик, ты кажется совсем не знаешь, когда нужно отступить, — Недовольным тоном заявила она, и уже было собиралась во всем разобраться, однако почувствовала легкое нежное прикосновение Кеншина.
     — Все в порядке. Я мужчина, и я во всем разберусь, — Мягким тоном сказал Кеншин и нежно оттянул ее назад.
     Как бы парадоксально это не было, Цунаде почувствовала тепло и всеобъемлющее чувство защищенности. Впервые за многие десятилетия она чувствовала себя женщиной, укрытой за широкой спиной сильного мужчины.
     И хотя ее разум понимал всю абсурдность и нелогичность подобных ощущений, ее душа буквально пела от радости, притупляя все попытки мыслить рационально. В этот момент она ЖЕЛАЛА быть слабой женщиной, способной в любой ситуации оказаться за спиной мужчины.
     — Ха-ха-ха! Этот «мужчина» устроил проблемы, дядя? — С громким смехом спросил мускулистый, практически двухметровый парень, помогая старику подняться на ноги.
     — Д-да, Горо-кун, его невоспитанная баба слома… — Начал было старик, как внезапно в его лицо прилетел мощный удар кулаком, заставив его рухнуть на пол и буквально отпружинить, благодаря своему тучному телу.
     — Ублюдок! — Взбешенно прорычал Горо, чувствуя сильнейшее унижение. Даже будучи генином, он не только проморгал движение предполагаемого противника, но и позволил ему беспрепятственно ударить объект защиты.
     «Черт, опасно!» — Став предельно серьезным, подумал Кеншин и едва сумел уклониться от огромного, летящего в его голову кулака, больше похожего на огромный молот.

Глава 310

     — Аааррр! — Гневно прорычал Горо и принялся наносить стремительные удары по Кеншину, яростно желая размозжить его хрупкий череп.
     — Ах! Сато-кун! — Испуганно взвизгнула Шизуне и неосознанно подергала госпожу за рукав, спешно призывая ее вмешаться.
     — Помолчи и позволь ему со всем разобраться, — Хладнокровно заявила Цунаде, при этом внутренне чувствуя себя крайне обеспокоенно. Она пристально следила за каждым движением здоровяка, намереваясь вмешаться в последний момент и не позволить Кеншину вновь получить серьезные ранения.
     Бой тем временем продолжался. Кеншину с трудом удавалось просчитывать удары врага наперед и уклоняться, в попытке дождаться идеального момента для контратаки. Сложнее всего ему было сдерживаться от использования псионики, а именно — от снижения лимитов на использование собственной, изрядно увеличившейся, благодаря «Цветку Долголетия» силы.
     — Вертлявый ублюдок! — Пылая от ярости прорычал Горо, остановившись на небольшую передышку, и в следующую секунду получил достаточно болезненный удар в нос.
     — УБЛЮДОК! — Бешенным воем завыл он и вновь принялся молотить по спешно уклоняющемуся Кеншину, пока наконец не попал кулаком в деревянную распорку навеса.
     *БУМ*
     Раздался громкий хлопок и его кулак выбил часть древесины из колонны. Его гигантское тело не справилось с инерцией, и на огромной скорости накренилось в сторону, дав Кеншину тот самый шанс, который он ждал с самого начала битвы.
     «Сейчас!» — Мысленно выкрикнул Кеншин и вместо того, чтобы отскочить в сторону, прыгнул вперед и под шокированные взгляды окружающих решительно пнул врага в коленное сочленение.
     — ААА! — Закричал Горо и, упав на землю, обеими руками схватился за выбитое из сустава колено.
     Силы удара Кеншина не хватило даже на то, чтобы обеспечить генину достойный перелом, и со вспышкой крайнего недовольства, ему пришлось приступить к столь «некрасивому» процессу добивания.
     — СУКА! — Зарычал Горо, получив сильнейший удар ногой в нос.
     — Заткнись, — Ответил Кеншин и провел очередную атаку, изо всех сил стараясь не попасть в захват, который гарантированно закончится поражением.
     — УБЛЮДОК! — Вновь выкрикнул Горо, выплюнув два передних зуба, выбитых удачным ударом Кеншина.
* * *
     — Ты был просто невероятен, Сато-кун! — С мягкой, счастливой улыбкой сказала Цунаде и, взяв Кеншина за руку, приложила светящуюся ладонь к его разбитому в кровь и начинающему опухать кулаку.
     Ее ни капли не смутили вмиг сосредоточившиеся на них взгляды сидящих вокруг людей. В этот самый момент ей было абсолютно плевать, даже если ее узнают. Единственное, что заботило ее разум — это продолжение великолепного вечера в компании одного из двух не безразличных ей мужчин.
     — Хе-хе, спасибо, Цу-чан… — С не менее мягкой и счастливой улыбкой ответил Кеншин, вызвав у нее вовсе не злость, а лишь веселый, радостный смех.
     — Ха-ха-ха, Цу-чан… Ты не можешь меня так называть, я вдвое старше тебя! — Притворно возмутилась Цунаде, не прекращая лечение его стремительно рассасывающихся травм.
     Однако их веселые улыбки мгновенно спали, а взгляды одновременно переместились к входной двери ресторана, в которую вошли шестеро крепких и агрессивно настроенных мужчин, главный из которых был в ранге чунина.
     — Малыш Горо, это тот сопляк, что избил тебя до полусмерти? — С нескрываемым удивлением спросил крупный мужчина средних лет, источая ауру среднего чунина.
     — Да! Но он определенно сжульничал! — С видимой обидой в глазах прошепелявил, едва стоящий на ногах, Горо. В его взгляде читалось огромное унижение и желание смыть этот позор кровью.
     — Ну что ж, малыш, значит тебе не повез… — Начал было самоуверенный здоровяк, как в ту же секунду буквально рухнул лицом в пол.
     — Я не собираюсь тратить на вас, ублюдков, ни секунды своего времени. УБИРАЙТЕСЬ! — Прорычала, вспыхнувшая поистине монструозной аурой пикового каге, Цунаде, от чего все недоброжелатели не могли сделать вдох.
     «Н-ну и сила! Ее аура даже мощнее, чем у Джирайи!» — Ошеломленно подумал Кеншин, сильно недооценив свою будущую жену. В том, что она станет одной из его жен — он вовсе не сомневался, ибо благодаря чрезвычайно чутким способностям к эмпатии, он с поразительной точностью улавливал мельчайшие сигналы в ее эмоциях, без труда позволяющих понять, что этим вечером решится все.
     — Кха-кха… Г-госпожа, п-пожалуйста… — На пределе сил промычал прижатый к полу чунин. На его лице читался первобытный ужас, а в глазах желание как можно скорее убраться из этого места.
     — Убирайтесь! У вас есть пять секунд, — Не поворачиваясь, властно заявила Цунаде и развеяла давление.
     — С-спасибо, госпожа! — Испуганно воскликнул чунин и мигом выскочил из ресторана, прихватив с собой двоих самых медленных товарищей.
     — Оказывается, ты очень опасная женщина… — С легкой улыбкой сказал Кеншин, поглаживая ее нежную руку.
     — Жаль, что ты не понял этого раньше. Возможно, сейчас ты не был бы таким наглым! — С притворным недовольством хмыкнула Цунаде, запоздало осознав, что Кеншин уже более минуты гладит ее руку.
     — Если бы я испытывал трепет перед сильными шиноби — мы бы с тобой не встретились, — Мягко сказал он и совершил доселе неслыханное действие, аккуратно положив ладонь левой руки на нежное, и даже сквозь толстую ткань кимоно, горячее бедро одной из самых сексуальных женщин этого мира.
     — Т-ты! Совсем обнаглел?! — Вспыхнув по большей части показным недовольством от невероятного смущения, заявила Цунаде. Однако вопреки ее гневным словам, ее тело впервые за много лет дало совершенно неожиданный отклик.
     В тот момент, когда его крепкая ладонь легла на ее бедро, Цунаде ощутила прокатившуюся по всему телу волну жара и вспышку с каждой секундой разгорающегося все сильнее и сильнее пламени в самом низу живота.
     — Ха-ха, прости, я все еще плохо контролирую руку… — С мягкой теплой улыбкой отшутился Кеншин, и прежде чем убрать свою руку, легонько сжал ее бедро и слегка погладил.
     — Хм! Ты просто подлец, который пользуется женской добротой! Шизуне, ты должна избегать таких мужчин. Они очень хитры и опасны для таких нежных девушек, как ты, — Поучительным тоном сказала Цунаде, чувствуя себя очень комфортно, словно Кеншин уже стал частью ее семьи.
     — Д-да, Цунаде-сама. Я это запомню… — Ответила Шизуне, все еще испытывая огромное смущение и не решаясь смотреть ей в глаза.
     Действия Кеншина были настолько беспрецедентными, что Шизуне едва ли не падала в обморок от стыда. Каждый раз, когда казалось бы, Цунаде должна была взбеситься и как следует его ударить — этого не происходило.
     На памяти Шизуне не было ни одного мужчины, которому ее госпожа прощала бы и десятую часть от «проступков» Кеншина. Даже единственный близкий человек, один из троих легендарных саннинов и по совместительству друг ее детства, Джирайя, за одни лишь пошлые намеки вводил Цунаде в состояние бешенства и был вынужден убегать на многие километры.
     Именно поэтому феномен столь лояльного отношения к Кеншину поистине удивлял помощницу Цунаде, раз за разом заставляя ее терять дар речи от шока и каждый раз опасаться за хрупкое здоровье этого веселого юноши.
     Однако, Шизуне была крайне стеснительной девушкой и не осмеливалась поднимать подобные вопросы. Кроме того, она считала свою госпожу едва ли не богиней и самой мудрой женщиной на свете, не нуждающейся в советах или мнении кого бы то ни было.

Глава 311

     Начавшийся крайне неудачно вечер, прошел на редкость благоприятно. И несмотря на присутствие Шизуне, Кеншин считал его полноценным свиданием. Выпив солидное количество саке, Цунаде немного раскрепостилась и более не выказывала никакого недовольства относительно его неуемного желания прикоснуться к ее шикарным бедрам.
     Однако, несмотря на видимость полной и разгромной «победы», Кеншин совсем не обольщался и не позволял своей похоти взять верх над трезвым рассудком. Его прикосновения к ее бедрам были мимолетными, нежными и крайне аккуратными, и именно поэтому не пресекались самой сексуальной «мамочкой» этого мира.
     Помимо актов достаточно сильного самоконтроля, Кеншин был полностью удовлетворен прошедшим ужином. И хотя этому ресторану было очень далеко до ресторана Ичираку, блюда все еще были более чем съедобны, а купленная за огромные деньги бутылочка йогурта, прямиком из города Накаяма, безумно понравилась Цунаде, что в свою очередь позволило Кеншину еще на шаг приблизиться к ее охмурению.
     Возникающая симпатия отнюдь не была односторонней, ибо Кеншин действительно желал крепких и длительных отношений с этой поистине великолепной женщиной. И дело было не только в ее шикарном теле и безупречном таланте в области ирьениндзюцу. Ему крайне импонировал ее богатый жизненный опыт, волевой и неуступчивый характер, а так же крайне высокий интеллект. Все это делало ее идеальной спутницей жизни, способной не только согреть постель, но и стать надежной опорой для счастливчика, которому повезет называться ее мужем.
     Покинув ресторан в девять часов вечера, троица направилась прямиком домой. Цунаде была в настолько хорошем настроении, что настаивала на продолжении развлечений, однако Кеншину все же удалось ее переубедить. Благодаря умеренной дозе алкоголя, она стала гораздо более раскрепощенной и без смущения прижималась грудью к руке Кеншина.
     Путь домой выдался для него крайне напряженным, ибо ощущения от мягкой, чрезвычайно податливой, плоти ее огромных грудей даже сквозь толстую ткань кимоно были поистине непередаваемы. А изредка трущиеся о его руку, пухлые возбужденные соски побуждали его член буквально вырываться из узких штанов, заставляя Кеншина прилагать огромные усилия по сокрытию своего внушительного стояка.
     Шизуне казалось бы совсем не замечала витающего в воздухе романтического настроения между ее госпожой и Кеншином и радовалась тому, что Цунаде наконец начала улыбаться.
     — Дамы вперед… — С легкой хмельной улыбкой сказал Кеншин и пропустил быстро прошмыгнувшую за калитку Шизуне.
     — Надо же, Шизуне, оказывается у Сато-куна есть кое-какие манеры… — Мягким с толикой опьянения голосом шутливо сказала Цунаде и, одарив его мягкой нежной улыбкой, элегантно вошла внутрь.
     — Аккуратно, Цу-чан, здесь высокий порог! — Опасливо заявил Кеншин и поспешил помочь изрядно опьяневшей женщине, положив свою руку сильно ниже ее изящной талии.
     Едва прикоснувшись к верхней части ее большой, но крайне упругой попки, Кеншин чуть было не выстрелил себе в штаны. Ощущения от прикосновений к заднице Сенджу Цунаде были настолько неописуемы, что он вмиг протрезвел и едва сдержал похотливый позыв, как следует схватиться обеими руками.
     — Какой заботливый юноша… Спасибо, дальше я сама, — С игривой улыбкой прошептала Цунаде и аккуратно убрала его руку со своей задницы.
     Она прекрасно понимала все его намерения и без труда видела все его уловки, но по какой-то причине они ее вовсе не раздражали, а в некотором смысле даже умиляли и совсем немного возбуждали.
     Его прикосновения были для нее едва ли не столь же приятны, как и для него, побуждая зрелую мамочку закрывать глаза на многое, в том числе и на огромную разницу в статусе, силе и возрасте. Она старалась не думать о «другой стороне» этих определенно «неправильных» отношений, и раз за разом откладывала момент их пресечения, страстно желая еще немного почувствовать себя живой.
     После того, как они окончательно вошли в дом, Кеншин изъявил пламенное желание позаботиться о прекрасной даме и позволить изрядно опьяневшей Шизуне немного отдохнуть.
     Цунаде все еще не собиралась идти спать и была в достаточно приподнятом настроении, встретив заботу со стороны Кеншина с приятной улыбкой. По непонятной ей самой причине, его внимание повышало ее настроение, а полный обожания взгляд оставлял приятную теплоту на израненной многолетними ударами судьбы душе.
     — Неужели избалованный наследник рода Ямагучи умеет проводить чайную церемонию? — С легкой издевкой и откровенным намеком на недоверие к его крайне сомнительной легенде сказала Цунаде.
     По большей части ей уже было все равно является ли Кеншин тем за кого себя выдает или нет, ибо находясь в одном шаге от становления божеством, она обладала чрезвычайно высокой близостью к природе и крайне развитым чутьем на намерения.
     Не существовало человека, который не будучи гораздо более могущественным, мог обмануть ее чувства. И если в коротком разговоре намерения другой стороны выяснить было практически невозможно, то за неделю совместного проживания она была более чем уверена в искренности его чувств, а все остальное было уже не столь важно.
     — Избалованный? Хм! Старейшины били меня палкой и заставляли начинать сначала каждый раз, когда я совершал ошибку, — Слегка возмущенным голосом ответил Кеншин, ни на секунду не отвлекаясь от столь непростой церемонии.
     — Ха-ха-ха… старейшины они такие… — С меланхоличной улыбкой сказала Цунаде, окунувшись в воспоминания беззаботного детства и юности, когда ее Великий Клан был поистине могучим, а она не являлась последней его представительницей.
     Ее изменившееся настроение не могло ускользнуть от эмпатических чувств Кеншина и он решил сменить тему, дабы его грандиозные планы на этот вечер окончательно не разрушились под напором неосторожных высказываний.
     — Вот, Цу-чан и Шизуне-чан, попробуйте. Уверен, чая лучше вы не пробовали! — Горделиво задрав подбородок, заявил Кеншин, мгновенно развеяв атмосферу неловкости.
     Цунаде вмиг повеселела и уже намеревалась выдать остроумную шутку, однако едва ее губы соприкоснулись с небольшой чашечкой чая, как веселая ухмылка на ее лице застыла, а глаза вспыхнули удовольствием.
     — Ммм… Сато-кун, разве на кухне был такой качественный чай? Он великолепен! — Восторженно заявила Шизуне, чувствуя себя немного более раскрепощенной нежели обычно, ибо градус выпитого вина, вкупе с пассивным действием способности «Обаяние Патриарха», давали о себе знать.
     — И правда, очень хороший чай. Шизуне, тебе повезло, что у нас появился человек, перекрывающий твои недостатки. Теперь я наконец смогу каждое утро пить отличный чай… — С легкой улыбкой и очевидным намеком сказала Цунаде, и сделала еще один глоток, довольно зажмурившись.

Глава 312

     — Ч-что?! Т-ты все таки позволишь мне путешествовать с вами?! — Шокировано воскликнул Кеншин, поняв ее намек с полуслова.
     — Если ты пообещаешь хорошо себя вести и делать мне чай, — Мягко ответила Цунаде, глядя на него теплым взглядом. Менее чем за неделю его лицо стало для нее одним из самых родных, а полный обожания взгляд раз за разом заставлял ее щеки краснеть, а дыхание становиться прерывистым.
     — Конечно! Не только чай! Цу-чан, я обещаю делать для тебя все, что пожелаешь! — Обрадованно воскликнул Кеншин и, не сдержав нахлынувших эмоций, мгновенно занял место рядом с ней и заключил ее в объятия.
     — Кхм!.. Ну все… Прекрати… — Покраснев и засмущавшись, прошептала Цунаде, впервые будучи в столь близком контакте с Кеншином.
     Он в свою очередь не преминул возможностью и еще немного увеличил их взаимную симпатию, ибо «Обаяние Патриарха» имело гораздо более сильный эффект во время нежных, чувственных и дарующих незабываемые эмоции прикосновений.
     Несколько секунд объятий были способны улучшить ее симпатию гораздо сильнее, нежели пассивный эффект от многочасового пребывания вблизи. Именно поэтому, еще утром не позволявшая ему многое Цунаде, вечером была не против крайне вульгарных прикосновений к своим бедрам и даже заднице.
     — Поздравляю, Сато-кун… — С мягкой улыбкой сказала Шизуне и сделала глоток чая. И хотя Кеншин целенаправленно ограничивал воздействие своей ауры обольщения, она все же прониклась к нему симпатией и была по-настоящему рада этой новости.
     С изрядно улучшенным настроением, Кеншин принялся всевозможными способами развлекать обеих женщин, придумывая все новые ситуации, которые позволили бы ему вновь инициировать тактильный контакт с объектом искреннего обожания в лице Сенджу Цунаде.
     И хотя Шизуне не являлась целью его грандиозных планов, и более того, откровенно мешала, он не мог и не желал ее прогонять. Она оставила у него сугубо положительные впечатления, и в его разуме то и дело проскальзывала мысль о том, чтобы в случае успеха взять ее на позицию младшей жены или наложницы.
     Цунаде в свою очередь становилась все более и более раскрепощенной, время от времени отвечая взаимностью на его флирт. Ей нравилось наблюдать за его искренней и восторженной реакцией на неожиданную взаимность с ее стороны.
     Так, во время сосредоточенного рассказа Кеншином очередной истории, Цунаде изящно перекинула ногу на ногу и «случайно» оголила одну из ног вплоть до середины бедра. Его ошеломленный, мгновенно переросший в похотливый, взгляд не оставил ее разочарованной.
     Впервые в жизни похоть в глазах мужчины не вызывала у нее крайнюю степень отвращения. Напротив, она воспринимала это, как лучший из комплиментов, и изо всех сил боролась с яростным желанием отбросить все предрассудки и ринуться навстречу своим чувствам.
     Спустя полчаса Шизуне наконец не смогла выдерживать повышающийся градус неловкости и тихонько ушла, сославшись на сильную усталость и позволив откровенно воркующим Кеншину и Цунаде остаться наедине.
     Едва она поднялась наверх, как Кеншин тут же воспрял духом и начал готовить почву для вечернего сеанса «оздоровительного массажа». Все это не могло скрыться от взгляда опытной женщины, однако в глубине души Цунаде ждала этого не меньше Кеншина и не собиралась ему мешать.
     — Цу-чан, твои плечи сильно напряжены… Им просто необходим оздоровительный массаж! — Обеспокоенным и самоотверженным тоном заявил Кеншин, демонстрируя ревностное желание ей помочь.
     — Признай, ты только и ждал повода, чтобы снова меня полапать! — С игривым смехом, нежно прикрыв рот ладонью, сказала Цунаде.
     — Что?! Разве великий мастер массажа мог опуститься до подобной низости?! Хм! Я требую извинений! — Притворно возвышенным тоном заявил Кеншин, горделиво задрав подбородок.
     — Ха-ха-ха… хорошо-хорошо, Сато-кун, прости, что увидела в тебе извращенца… Ты не мог бы помассировать мои плечи? Они ужасно болят… — Нежным голосом, с придыханием, прошептала Цунаде и, сверкнув глазами, выпятила свою грудь вперед, заставив ложбинку декольте расшириться в несколько раз, тем самым подарив Кеншину незабываемый вид на кремовую плоть огромных, жаждущих ласки, грудей.
     — К-конечно! — Обрадованно воскликнул Кеншин и без задней мысли ринулся на позицию, дабы как можно скорее прикоснуться к идеальному во всех отношениях телу живой богини.
     Цунаде тем временем не смогла скрыть победную улыбку и в предвкушении закусила губу. Опыт вчерашнего вечера и мимолетных прикосновений за весь день заставляли ее страстно желать повторения пережитых ощущений.
     Для Кеншина все происходящее было похоже на сон. Ему не верилось, что Великая Сенджу Цунаде, которая еще с экрана ноутбука делала его штаны крайне тесными, в данный момент желала ощутить его прикосновения не меньше, чем жаждал этого он сам.
     Едва спустившись руками немного ниже и прикоснувшись к ее безумно горячей шее, Кеншин едва сдержался от стона удовольствия. Цунаде в свою очередь сдерживаться не желала и подарила лучшую музыку для его ушей, протяжно выдохнув и издав безумно возбуждающий стон.
     — Уууф… Сато-кун, твои руки — просто нечто… — Максимально расслабленным голосом прошептала Цунаде и, во время очередной разминки затекших плеч, слегка их обнажила, немного сбросив откровенно мешающий ворот халата.
     — Твоя кожа самая нежная из тех, с которыми мне приходилось работать… — Со вздохом обожания прошептал он, вызвав улыбку удовольствия на ее губах.
     Прикосновение к ее обнаженной коже стало для него одним из самых тяжелых испытаний этого вечера. Его штаны буквально распирал невероятный, доселе невиданный, стояк, а сладкие стоны, отдавшейся в его руки богини, буквально призывали к активным действиям и он наконец решился.
     Движения его рук были максимально профессиональными и не вызывали никаких нареканий. Однако, стоило ему просунуть их вглубь кимоно и прикоснуться к верхней части безумно податливой и горячей груди Цунаде, как она внезапно раскрыла глаза.
     — Сато-кун… Кажется, твои руки немного заблудились… — Мягким тоном прошептала она и вновь закрыла глаза. И хотя эти прикосновения заставили огонек внизу ее живота загореться еще сильнее, она все еще чувствовала необходимость в сохранении видимости приличий.
     — Цу-чан, мы оба знаем, насколько для тебя важно сохранение красоты. Поэтому позволь мне продолжить, — Серьезным тоном сказал Кеншин и аккуратно пошевелил руками, с особой нежностью проведя ладонями по верхней части ее огромных грудей.
     — Вот как? Хорошо, но если завтра я не обнаружу признаков «омоложения», то сильно разозлюсь, — Даже в столь интимной ситуации продолжая оставаться властной, прошептала Цунаде.
     — Завтра утром ты станешь гораздо моложе, обещаю… — С непередаваемой нежностью прошептал Кеншин, глядя на раскинувшиеся по спинке дивана пшенично-золотые волосы и едва видимый контур фуин на ее идеально гладком лбу.
     Услышав его слова, Цунаде почувствовала нечто необычное, словно они были не частью привычного бахвальства, а чем-то большим. Открыв глаза, она увидела его полный не только обожания, но и настоящей любви взгляд, и почувствовала вспышку разошедшегося по всему телу тепла, а огонек внизу ее живота вспыхнул доселе невиданным пламенем, заставив пышногрудую мамочку инстинктивно сжать бедра.
     — Уууф! Н-невероятно… — Выгнув спину от удовольствия, простонала Цунаде, впервые в жизни чувствуя нечто подобное от простых прикосновений к своей груди.
     Кеншин ничего не сказал, ибо ее сладкие стоны были лучшим комплиментом его мастерству. Он чувствовал себя настолько хорошо, что плотское удовольствие было лишь дополнительным стимулом для продолжения.

Глава 313

     В следующую же секунду после ее слов его руки продвинулись еще дальше и впервые оказались настолько глубоко в ее декольте, что манящие соски самой сексуальной мамочки этого мира оказались в одном сантиметре от его ловких пальцев.
     — Ах… Осторожнее! — Изумленно воскликнула Цунаде, выгнувшись дугой от пробежавшего по ее телу разряда небывалого удовольствия.
     Ее реакция стала спусковым крючком для гораздо более настырных действий с его стороны, ибо благодаря крайне развитой эмпатии он чувствовал, что Сенджу Цунаде более чем готова к финальной части грандиозного плана.
     — Ох! П-помедленнее! — На выдохе воскликнула Цунаде, взвизгнув от его нежных прикосновений к ее, безумно чувствительным, набухшим соскам.
     Кеншин, в свою очередь, не только не замедлил свои глубоко профессиональные движения, но и усилил напор, как следует сжав ее огромные сиськи, дабы подарить ей незабываемые ощущения от столь развратного массажа.
     — Уууф… Т-ты бессовестный негодяй! П-пользуешься моей добротой… — С раскрасневшимся лицом и крепко сжатыми бедрами, простонала Цунаде, чувствуя приближение мощнейшего оргазма.
     — Мне остановиться?.. — Мягким голосом прошептал он, склонившись над ее ухом, заставив зрелую женщину покраснеть еще сильнее и захныкать от переполняющего ее чувства похоти.
     — Н-нет! — Сквозь зубы, от невероятного смущения, заявила Цунаде, ибо удовольствие и желание кончить в этот момент было в сотню раз сильнее гордости.
     — Ты такая красивая, когда злишься… — С непередаваемым теплом и нежностью в голосе прошептал Кеншин и, наклонившись ниже, поцеловал ее обнаженную шею.
     — Ааах! П-подлец… — Простонала она и зажмурилась от удовольствия. Ее ножки инстинктивно разошлись в сторону, а правая рука потянулась вверх, чтобы погладить его по волосам.
     Пока Цунаде была полностью погружена в эйфорию от его прикосновений и поцелуя, Кеншин решил пойти еще дальше и в одно движение распахнул ее кимоно, обнажив тело одной из самых сексуальных женщин этого мира.
     Как бы он не готовился к этому моменту, увиденное погрузило его в ступор. Ее тело было поистине богоподобным, и ни почтенный возраст, ни стиль жизни куноичи были не в силах это изменить.
     Едва увидев ее огромную кремово-белую грудь со светло-розовыми набухшими сосками, Кеншин не смог сдержать стон. Все установки в его разуме о соблюдении плана и попытки сохранять спокойствие были в мгновение забыты и были полностью задавлены всеобъемлющей похотью.
     — Боже… Ты невероятна! — Задыхаясь прошептал Кеншин, полностью забыв о массаже и инстинктивно сжав ее огромные сиськи, нежно перекатывая ее соски между пальцев.
     Именно эта реакция, вкупе с его похотливыми действиями, подавили огромное возмущение Цунаде и буквально вынудили ее закрыть глаза на столь бессовестный жест со стороны Кеншина.
     Безумное обожание в его дрожащем голосе и животная страсть в его невероятно приятных действиях в мгновение сделали киску Сенджу Цунаде в десятки раз более мокрой, чем когда-либо.
     В этот самый момент она была полностью поглощена похотью и могла лишь блаженно стонать, забывшись в столь удивительном состоянии. Ее руки инстинктивно потянулись к промежности, изменившего свое положение и находящегося напротив нее, Кеншина и спустя секунду в комнате прозвучало два похотливых стона.
     «Невозможно!» — Шокировано подумал Кеншин, не веря в реальность происходящего. Всего несколько дней назад, видевшая в нем пустое место, Сенджу Цунаде в этот самый момент похотливо выудила его член из штанов и сжала его своей опытной, но нежной рукой.
     — Ооох! Т-ты невероятна! — Застонал Кеншин и на пределе концентрации покрутил ее пухлые соски между пальцев.
     — Ууумпфф! Т-ты тоже… — Промурлыкала Цунаде и подняла свои наполненные похотью глаза, встретившись с ним взглядом.
     Дальнейших слов не потребовалось, ибо их наполненные похотью и бесконечным обожанием взгляды говорили сами за себя. Цунаде была настолько сильно возбуждена, что полностью забыла обо всех своих принципах и о изначальной цели «немного подразнить неопытного юнца».
     В этот самый момент единственным ее желанием было — испытать надвигающийся и без сомнения самый мощный оргазм в ее жизни. Спонтанное желание ответить Кеншину взаимностью и доставить ему немного удовольствия, внезапно доставило удовольствие ей самой.
     Горячий и достаточно большой член этого молодого парня в этот самый момент перестал быть просто органом. Первое же прикосновение к жгучему твердому стволу его огромного члена заставило ее издать громкий стон возбуждения.
     Кеншин прекрасно видел и чувствовал, насколько сильную реакцию вызвали все его действия, и большое пятно влаги на черных трусиках в области промежности было отличным тому доказательством.
     Вид зрелой практически полностью обнаженной женщины с великолепной фигурой, поглаживающий его член, едва не подвел его к позорной кульминации, и лишь в последний момент он нашел в себе силы, чтобы выдержать ее безжалостный натиск.
     Следующие несколько минут никто не произнес ни слова. Лишь тяжелое дыхание и стоны удовольствия эхом отражались от стен, придавая всему процессу дополнительную атмосферу похоти.
     Кеншин был вне себя от радости и не мог налюбоваться на огромные, практически не подверженные гравитации, сиськи Цунаде. Они были поистине идеальны. Мягкие, но в то же время упругие, они дарили его ладоням незабываемые ощущения, словно из того самого, недостижимого и быстро забываемого после пробуждения, сна.
     Несмотря на невыносимое желание кончить и выстрелить обильным количеством спермы на красивое лицо и большие сиськи Цунаде, Кеншин стоически терпел, не желая понапрасну растрачивать ценнейший первый залп.
     Цунаде в свою очередь восприняла это как вызов, и с каждой последующей секундой все активнее работала рукой. Спустя несколько минут после начала ее глаза сверкнули решимостью, а выражение лица приняло вид хитрой, задумавшей неладное лисы.
     — Ооох! — На выдохе застонал Кеншин, ощутив нежное дыхание на головке своего члена. Цунаде тем временем активировала все известные ей способы доведения мужчины до оргазма, кроме одного. Ее ловкие пальцы левой руки активно ласкали его набухшие от огромного количества спермы яйца, а большой палец правой руки время от времени ласкал уздечку его члена.
     — Э-это подло!.. — Со стоном прошептал он, заставив Цунаде хитро улыбнуться.
     — Вот как?.. А вот это?.. — Обольстительным тоном спросила она и, наклонившись губами к его члену, легонько лизнула головку.
     — Ааах! — Застонал он и невольно дернул бедрами, грубо вогнав свой член в ее нежный рот.

Глава 314

     Едва его член оказался у нее во рту, как Кеншин испытал ни с чем не сравнимое удовольствие, и более не в силах сдерживать огромное количество спермы в до боли набухших яйцах, с диким стоном принялся кончать.
     — Ооох! Ч-черт! — Прорычал он и, полностью забывшись в своем удовольствии, обеими руками схватил ее за голову и буквально принялся трахать в рот.
     Цунаде тем временем на секунду впала в ступор и не знала, как реагировать на его грубые действия. Едва вознамерившись отстраниться и выплюнуть его без сомнения случайно попавший ей в рот член, она шокировано раскрыла глаза и ощутила вкус его спермы.
     Первая же мысль немедленно выплюнуть, столь противную и никогда не нравившуюся ей, субстанцию мгновенно была задавлена нахлынувшей первобытной похотью. Пробежавший по ее телу разряд удовольствия непостижимым образом спровоцировал ее собственный оргазм и, молниеносно просунув руку в промежность, Сенджу Цунаде принялась бурно кончать.
     — УУУНФФГХ! — Издала она гортанный стон и буквально брызнула струей в трусики, мгновенно испачкав свою руку и шикарный кожаный диван.
     Ее глаза закатились, рука оказалась в трусиках, а горло едва успевало проглатывать нескончаемый поток самого вкусного лакомства, которое она пробовала в своей жизни. Каждая капля попадающей в рот спермы вызывала у нее приступ эйфории и продлевала ее собственный оргазм, заставляя ее киску раз за разом сквиртовать.
     Извиваясь в бурном оргазме, Цунаде не могла поверить в то, что отвратительная и мерзкая субстанция, именуемая «спермой», дарила ей поистине незабываемое удовольствие. Помимо божественного вкуса, сперма Кеншина влияла на зрелое, истосковавшееся по ласке, тело Цунаде как афродизиак, провоцируя спазмы удовольствия не только в ее пылающей киске, но и по всему телу.
     Кеншин, в свою очередь, практически полностью утратил связь с реальностью и, забывшись в пучине удовольствия, самозабвенно трахал в рот лучшую милфу этого мира.
     Лишь после того, как последний залп спермы угодил на язык Цунаде и был с удовольствием проглочен, Кеншин смог вернуть своему разуму немного рациональности и поразился тому, что его крайне рискованная выходка не просто оказалась успешной, но и лишила Цунаде остатков скептицизма, не позволяющего ей полностью отдаться своим желаниям.
     Глядя на безумно сексуальную, практически обнаженную женщину, которая с огромным удовольствием сосала его член и жадно глотала сперму, Кеншин мгновенно возбудился вновь, и его полностью опустошенные яйца в спешном порядке принялись вырабатывать очередную порцию спермы, дабы выгрузить ее в одну из самых желанных кисок этого мира.
     — Э-это было невероятно… — Вытащив член Кеншина изо рта, прошептала Цунаде. Ее левая рука все еще находилась между ног и ласкала, охочую до ласки, киску, а губы блестели от вытекающей изо рта спермы.
     Откинувшись назад и без задней мысли выпятив свою огромную, не подверженную гравитации, грудь, Цунаде продолжила мечтательно ласкать свою киску, решив что после оргазма, Кеншин, как и все мужчины, как минимум на время потерял боеспособность.
     Именно поэтому для нее было настоящем шоком, когда Кеншин властно схватил ее за бедра и в одно движение сорвал полностью мокрые трусики, швырнув их в сторону. Несмотря на возможность мгновенно оправиться от оргазмической слабости, по неизвестной ей самой причине, Цунаде лишь удивленно подняла взгляд и встретилась с ним глазами.
     — Т-ты ведь не собираешься?.. — Спросила она, но ее слова так и остались без ответа, ибо в следующую секунду Кеншин властно схватил ее за бедра и, немного согнув колени, притянул ее к себе. Его большой, ни на миллиметр не уменьшившийся, член грозно навис над ее полностью гладкой киской, от чего Цунаде испытала очередной мощнейший приступ возбуждения.
     «Нет! Ты должна остановить его!» — Кричала она сама себе, однако вопреки едва слышимым призывам рациональности, ее взгляд был наполнен томным ожиданием, а язык не удержался от облизывания покрытых спермой губ.
     Кеншин чувствовал ее сомнения, поэтому, подхватив ее за широкие и упругие бедра, потянул на себя, и их промежности встретились с громким хлопком. Его большой член слегка отпружинил и хлопнул по ее, покрытой соками, розовой киске.
     — Уууф! — В возбуждении зашипела Цунаде и инстинктивно сцепила свои ножки за его спиной, всем своим естеством желая ощутить проникновение этого невероятного члена в свою изнывающую от похоти киску.
     — Ооох! — Не менее возбужденно простонал Кеншин, ибо прикосновение к ее идеально гладкой киске подарило ему ни с чем не сравнимое удовольствие, а жар ее киски, который он ощутил головкой своего члена, буквально кричал о ее готовности принять его в себя и быть как следует оттраханной.
     Встретившись с ней взглядом, Кеншин почувствовал огромное желание вставить и, наконец, сделать ее своей. Она была настолько красивой, что капельки спермы на ее подбородке и растрепанные пшенично-белые волосы не только не портили ее красоту, но и дарили ни с чем не сравнимый шарм, поднявший возбуждение Кеншина на новый уровень.
     Закушенная ею в предвкушении губа, послужила спусковым крючком для последующих действий. Будучи не в силах больше терпеть, Кеншин схватил свой член правой рукой и мягко провел им по, набухшим от возбуждения, розовым половым губам Цунаде.
     — Умммпф! — Застонала она и задрожала в предвкушении, инстинктивно двинувшись навстречу его бедрам. Это движение способствовало тому, что головка его члена столкнулась с набухшим клитором безумно возбужденной женщины, заставив ее взвизгнуть и затрястись в неистовом оргазме.
     Вид трясущихся сисек оргазмирующей милфы, едва не толкнул Кеншина за грань, и, возбужденный столь завораживающим зрелищем, он направил свой член ко входу в ее мокрую и пылающую жаром киску.
     Лишь один единственный рывок отделял его от абсолютного успеха и полного завоевания женщины на пике ранга каге. Однако в последний момент он почувствовал сомнение, ибо за то немногое время проведенное вместе, он успел по-настоящему полюбить эту эксцентричную, своевольную и безумно прекрасную во всех отношениях женщину.
     Он всем сердцем желал ей добра и от того не мог решиться на последний шаг, ибо всю ситуацию он расценивал, как принуждение. Однако, пока Кеншин был полностью погружен в свои мысли и боролся с накатившим на него чувством вины, Цунаде оправилась от первой волны сокрушительного оргазма и, захныкав от невыносимости сводящего с ума ожидания, решительно притянула его к себе.

Глава 315

     — УУУННФФГХ! — Застонала Цунаде, ощутив пульсацию огромного толстого члена, распирающего ее киску изнутри, и заставившего зрелую опытную женщину забиться в неистовом оргазме.
     — Ооох! — В блаженстве выдохнул Кеншин, мгновенно придя в себя. Вся его нерешительность и упаднические мысли вмиг были отринуты в сторону, а им на смену тут же пришла бесконечная всепоглощающая похоть.
     Его глаза вспыхнули непередаваемой страстью и, закинув длинные ножки Цунаде себе на плечи, схватив ее за узкую талию, он начал двигаться, медленно набирая устойчивый темп и наслаждаясь видом обнаженной богини.
     Большая грудь и узкая талия. Широкие бедра и изящные ножки с сильными икрами. Все это, вкупе с божественно красивым лицом, создавало поистине неописуемую картину, от чего Кеншин все еще не мог поверить в то, что эта женщина теперь навсегда принадлежит ему.
     Именно поэтому, он потянулся правой рукой немного выше и схватил ее огромную грудь, в наслаждении сжав податливую кремовую плоть, и слегка ущипнув ее за возбужденный торчащий сосок.
     Его прикосновения, вкупе с пульсирующим членом, распирающим ее узкую киску, заставили Цунаде взвизгнуть и испытать очередной мини-оргазм. Кеншин в свою очередь еще сильнее ускорил движения своих бедер, раз за разом проникая все глубже и глубже, пока наконец головка его члена не врезалась в шейку матки.
     — УУУННГГГХ! — Завизжала Цунаде и выгнулась дугой. Ее язык сразу же вывалился наружу, а изо рта закапала слюна. Ее глаза закатились, а киска неистово сжалась, в надежде выдоить всю сперму из огромного члена.
     — Ооох! Цунаде… Ты сводишь меня с ума… — Полным блаженства голосом прошептал Кеншин, едва сдержавшись от того, чтобы заполнить ее матку густой спермой.
     — Уууф… Н-нет… Э-это ты с-сводишь меня с ума… — Задыхаясь, прошептала Цунаде, все еще не в силах связно мыслить. В ее глазах все еще плясали искры, а от киски по всему телу продолжали расходиться импульсы истинного удовольствия. Каждый толчок бедер Кеншина вызывал небывалую отдачу в ее недавно пробудившейся матке, и впервые в жизни Сенджу Цунаде желала забеременеть.
     Ее слова безмерно обрадовали Кеншина и, сверкнув глазами, он вновь схватил ее обеими руками за талию, вознамерившись подарить ей самую незабываемую ночь в ее жизни, дабы пышногрудая мамочка познала все прелести безумного животного секса и полюбила его всей душой.
     Он без остановки продолжал жестко трахать тугую киску зрелой женщины, изредка, в порывах страсти, хватая ее за большую грудь и пощипывая пухлые розовые соски, наслаждаясь узостью ее бархатной киски.
     Встретившись с ней взглядом, Кеншин не удержался от того, чтобы наклониться ниже и прильнуть к ее пухлым губам. Едва соприкоснувшись с ней губами, Кеншин почувствовал нестерпимое желание кончить.
     Ее губы и нежный розовый язык были настолько сладкими, что он полностью потерялся в этом, наполненном первобытной похотью и истинным удовольствием, поцелуе. Цунаде в свою очередь издала громкий стон и, обхватив его за шею, обвила ногами его спину и принялась неистово кончать, двигая бедрами навстречу его, проникающим до самой матки, движениям.
     — УУУННГГХ! — Застонала она, вновь потерявшись в пучине мощнейшего оргазма.
     Ни один из ее немногочисленных половых контактов не приносил ей и десяти процентов того удовольствия, что она получала каждую секунду соития с Кеншином. Именно поэтому ее твердая воля, вкупе с крайне устойчивой психикой, ни капли не сопротивлялись воздействию способностей Кеншина.
     По всей комнате раздавались громкие хлопки плоти о плоть с частыми стонами, поглощенных диким сексом, влюбленных. Каждый хлопок от столкновения с бедрами Цунаде заставлял кровь в жилах Кеншина кипеть, а член неистово пульсировать в непередаваемом желании кончить.
     За прошедшие полчаса Цунаде испытала дюжину умопомрачительных оргазмов и утратила связь с реальностью. Ее очнувшееся после длительного анабиоза тело, будто бы решило жить своей жизнью и неистово извивалось под мускулистым телом любимого мужчины.
     Ее пылающее жаром лоно, настолько сильно желало оплодотворения, что шейка матки раскрывалась, принимая внутрь, распухшую от возбуждения, огромную головку его члена, заставляя свою хозяйку бесконтрольно вскрикивать и закусывать губу от очередного мини-оргазма.
     Спустя еще десять минут Кеншин наконец достиг своего предела и, ускорив движение своих бедер, начал буквально вдалбливать свой член глубоко внутрь бархатной киски Цунаде, шлепая яйцами по ее заднице и заставляя ее стонать еще громче.
     — УУУНФФФ! К-кончи! В-в меня! — Неистово прокричала она и всхлипнула от очередного проникновения налитой головки его члена в свою матку.
     Ее слова послужили спусковым крючком и соломинкой, сломившей спину верблюду, спровоцировав один из самых невероятных оргазмов Кеншина за все время. Его огромные, распухшие от количества выработанной спермы, яйца, казалось бы, в мгновение увеличились еще сильнее, а затем резко сжались, посылая огромное количество семени по твердому стволу.
     — ОООХ! — Громко застонал он и принялся извергать то, что казалось литрами густой жгучей спермы, прямо в матку самой красивой милфы этого мира. В этот самый момент он абсолютно не контролировал свои действия и с животной страстью схватил ее за сиськи, принявшись грубо лапать ее грудь, не заботясь о нежности.
     — УУУНФФФГХ! — Завизжала Цунаде и крепко сцепила ноги за его спиной, притягивая его к себе, дабы огромный член вошел еще глубже. Одно лишь проникновение головки его члена в узкую шейку матки спровоцировало у нее очередной оргазм, а первая струя спермы, излитой внутрь, усилило этот оргазм в десятки раз, лишив ее разум остатков осознанности.
     — Уууф… Ааах… Мпффф… — Скулила и стонала она, вывалив свой сладкий язычок и закатив глаза. Ее матка и киска тем временем наполнялись безостановочно изливаемой огромным членом спермой, продлевая монументальный оргазм своей хозяйки.
     Грубые, лишенные какой-либо нежности, действия Кеншина с огромными сиськами, отнюдь не уменьшили ее удовольствие, а скорее наоборот, сделали его намного сильнее. Каждый раз, когда Кеншин грубо крутил ее покрасневшие от его действий соски, Цунаде взвизгивала еще сильнее и безумно сжимала его член.
     Спустя несколько минут Кеншин наконец перестал кончать и без сил рухнул на диван. Цунаде тем временем была полностью вымотана и с растрепанными волосами, а так же вытекающей из киски спермой, продолжала вздрагивать, все еще находясь в пост-оргазмическом блаженстве.
     И хотя Кеншин чувствовал бесконечную усталость и желал провалиться в глубокий сон, он все же нашел в себе силы, дабы притянуть любимую женщину поближе и заключить в нежные объятия.
     Из-за тесноты кожаного дивана ему пришлось положить Цунаде сверху, ибо вспыхнувшая, словно лесной пожар, любовь, не позволяла ему заснуть отдельно. А сладкий запах живой богини продолжал дурманить его разум, принося собой спокойствие и умиротворение.
     Он так же не удержался от того, чтобы насладиться прикосновениями к ее идеальному телу, и несколько раз провел руками по ее голой спине, остановившись на безумно мягкой и невероятно упругой попке, нежно сжав.
     Прикосновения к ее телу, заставили его член подать небольшие признаки жизни, и Кеншин с довольной улыбкой, наконец, смог полностью расслабиться. В его широкую грудь упирались огромные сиськи любимой женщины, руки покоились на пухлой заднице, а член расположился аккурат между ее половых губ. Это положение было одним из самых идеальных для сна любого мужчины, и спустя полминуты Кеншин провалился в глубокий сон.
     Цунаде в свою очередь была полностью вымотана и все еще действовала на одних инстинктах. Тем не менее она с удовольствием приняла все действия Кеншина и не могла не замурлыкать от, поощряющих ее недавно пробужденную сексуальность, действий. Его крепкая хватка на ее попке и полутвердый член, уткнувшийся в ее киску, на одних инстинктах заставили ее почувствовать себя нужной и желанной.
     Общая усталость и планомерное воздействие способностей Кеншина сделали разум Цунаде немного вялым и, не думая ни о чем, она обняла своего любимого мужчину, вжалась лицом в его шею и, нежно ее лизнув, погрузилась в сон, пробуждение из которого обещало полностью изменить ее жизнь.

Глава 316

     Проснувшись рано утром, Шизуне блаженно потянулась и еще несколько минут провела в кровати, обдумывая события последней недели. За прошедшие пять дней их с Цунаде размеренная жизнь кардинально изменилась, и всему виной был молодой, по всем параметрам совершенно непримечательный, юноша.
     И хотя изначально она воспринимала его, как очередного пациента, и даже чувствовала раздражение от его бестактного поведения, однако с каждым днем ее симпатия к нему увеличивалась, а раздражение сменилось умилением.
     Однако личное отношение Шизуне к Кеншину не имело никакого значения и автоматически уходило на второй план, когда дело касалось ее госпожи, которая всецело его одобряла.
     Этот невероятный феномен все еще не укладывался у нее в голове, и в первое время не вызывал ничего, кроме шока, ибо впервые она видела госпожу в настолько хорошем настроении.
     Ей было жутко интересно, чем именно Кеншин заинтересовал непревзойденную Сенджу Цунаде, но из-за своего мягкого характера и огромной стеснительности, она так и не осмеливалась задать интересующий ее вопрос.
     В очередной раз задумавшись о том, насколько сильно изменился их быт за последние дни, Шизуне решила всецело довериться госпоже. К тому же, по мере знакомства, Кеншин все больше и больше казался ей хорошим человеком. А в том, что она видит в нем нечто большее, чем просто человека, Шизуне не была готова признаться даже себе.
* * *
     Поднявшись с кровати и размяв свои затекшие мышцы, Шизуне едва ли не в припрыжку направилась вниз, будучи в приподнятом настроении и желая приготовить завтрак столь несамостоятельной в бытовых вопросах госпоже.
     Однако, едва спустившись на первый этаж, она почувствовала чье-то присутствие в гостиной и не могла не удивиться, ибо посторонний не имел ни малейшего шанса проскользнуть мимо чрезвычайно искусных фуин и восприятия куноичи на пике ранга каге.
     Взыгравшее в ней любопытство спровоцировало ее на то, чтобы подойти и тихонько взглянуть, стараясь не создать много шума, ибо Цунаде время от времени выпивала так много, что могла заснуть где угодно.
     Аккуратно приблизившись к двери в гостиную, Шизуне прислушалась и услышала размеренное дыхание двух людей, что несказанно ее удивило, подняв любопытство на новый уровень.
     Однако, решив все же приоткрыть дверь, она едва не потеряла сознание от шока и, инстинктивно вскрикнув, испуганно захлопнула за собой дверь. Увиденное ввергло ее в ступор, а разум отказывался усваивать эту информацию.
     Постояв несколько секунд, она решила, что этого попросту не может быть, и ее безмерно уважаемая госпожа никак не могла быть обнаженной в присутствии другого мужчины, и уж тем более, она определенно не могла с ним спать!
     — Шизуне, закрой дверь. Поговорим позже, — Едва открыв дверь вновь, услышала Шизуне и, испуганно взвизгнув, умчалась прочь с красным, словно помидор, лицом.
* * *
     — Вставай, — Хмурым тоном заявила Цунаде, подняв выброшенное на пол в порыве страсти кимоно.
     — Ммм… Зачем?.. — Сквозь сон пробормотал Кеншин и приоткрыл глаза. Однако, стоило ему увидеть идеальную задницу, изящно наклонившейся, зрелой женщины. Вид ее манящей киски мгновенно прогнал остатки его сонливости и заставил полу-твердый член окаменеть.
     Пока Цунаде одевалась и собиралась с мыслями, Кеншин поднялся с дивана и, подойдя к ней вплотную, сделал попытку ее обнять, страстно желая вновь прикоснуться к божественному телу самой красивой милфы.
     — Убери руки! — Гневно воскликнула она и за долю секунды оказалась в трех метрах от него, опасаясь вновь забыться в ласке со стороны юноши, который стал для нее любимым мужчиной.
     — Что случилось? — Удивленно спросил Кеншин, окончательно оправившись от сонного состояния и вернув своему разуму кристальную ясность, поспешно натянул на себя штаны. Он мгновенно осознал причину ее странного поведения, но не имел ни малейшего понятия, как без риска для здоровья объяснить все случившееся.
     — Не делай вид, что не понимаешь! Кто ты такой?! Что это за надписи перед глазами?! — Едва не срываясь в истерику, прокричала Цунаде. Ее эмоции были в полнейшем хаосе, и желание захватить наглеца для сурового допроса в яростной схватке столкнулось с безграничным чувством нежности, любви и привязанности, не позволяющих ей причинить вред любимому человеку.
     — Уффф… Хорошо, но пообещай выслушать меня до конца, прежде чем делать выводы… — Полным сожаления и извинения голосом прошептал Кеншин, на что Цунаде нахмурилась еще сильнее и молча кивнула.
     — Мое имя вовсе не Ямагучи Сато… Меня зовут: Накаяма Кеншин, и я глава клана Накаяма, — Серьезным тоном заявил Кеншин и едва успел активировать «Режим Патриарха». Ему лишь чудом удалось телепортироваться из-под удара разъяренной бестии, и в следующую секунду половину дома за его спиной буквально сдуло не самым сильным ударом Сенджу Цунаде.
     Несмотря на предельную концентрацию всей мощи в одной точке, вторая часть дома не смогла пережить и пяти процентов остаточного импульса. Стены тут же пошли трещинами, а деревянные распорки лопнули. Со второго этажа послышался испуганный визг, и Шизуне лишь чудом удалось успеть выпрыгнуть в окно до полного обрушения.
     Кеншин в свою очередь без особых проблем телепортировался на несколько десятков метров и занял устойчивую позицию в воздухе, глядя на вышедшую из разрушенного дома разъяренную женщину.
     — Этим ударом ты могла разорвать меня на куски… — Со вздохом сказал Кеншин, все еще не чувствуя никакой обиды за ее действия и прекрасно осознавая, что полностью заслуживает подобную реакцию.
     — Могла… — Скрипя зубами, прошептала она, медленно выходя из разрушенного дома. Ее взгляд был наполнен яростью, а красивое лицо украшали две линии из слез.
     Кеншин чувствовал ее безграничную обиду и чрезвычайно нестабильное эмоциональное состояние. Именно поэтому, он внимательно следил за каждым ее движением, впервые находясь под трехсоткратным фокусированием.
     В следующую секунду Цунаде буквально исчезла и появилась высоко в воздухе, намереваясь схватить Кеншина за руку. Однако, он вновь переместился в пространстве, оказавшись на земле.
     То, что она более не хотела его убить — Кеншин оценил сугубо положительно и принялся искать способы разрешения этой ситуации. Он не имел ни малейшего понятия, как остановить ее вспышку гнева, ибо приказ немедленно остановиться мог вызвать огромные проблемы с психикой, а он не желал использовать столь опасные методы на женщине, которую успел полюбить всем сердцем.
     Единственное, что ему оставалось — это тянуть время в попытке «достучаться» до ее рассудка, и прикладывать все силы эмпатического воздействия на усмирение ее ярости, дабы Цунаде смогла наконец его выслушать.

Глава 317

     Пока Кеншин и Цунаде играли в «кошки-мышки», Шизуне окончательно пришла в себя и, прокашлявшись от огромного количества пыли, пораженно замерла. Ее глазам предстала совершенно невозможная картина.
     Она не могла поверить в то, что слабый, словно веточка, юноша стоит высоко в воздухе. Еще сильнее ее удивило то, с какой скоростью он двигался. Глаза куноичи на пике ранга генина не могли уследить за их скоростью, однако результат атаки Цунаде заставил Шизуне пораженно раскрыть рот.
     Кеншин не только мог стоять в воздухе, но и сумел уклониться от рывка взбешенной Цунаде. Однако, как бы ей не хотелось понаблюдать за ними вблизи, Шизуне прекрасно осознавала опасность нахождения в радиусе нескольких сотен метров от рассерженной госпожи и спешно ретировалась, дабы не погибнуть под мощью уничтожающих все на своем пути ударов.
     Тем временем Кеншин всеми силами пытался «достучаться» до рассудка взбешенной Цунаде, едва успевая уклоняться от ее выпадов. Однако, она более не пыталась его ударить и намеревалась лишь схватить.
     — Цунаде, милая, успокойся! — В очередной раз уклонившись от ее чрезвычайно быстрого выпада, прокричал Кеншин.
     — Милая?! Ты лгал мне! Ты использовал меня! А теперь говоришь мне успокоиться?! Сволочь! — Выплескивая, хлещущую через край ярость, выкрикнула она и совершила очередной молниеносный рывок.
     — Позволь мне все объяснить! — Спешно воскликнул Кеншин и едва сумел переместиться в пространстве, прежде чем его успела схватить нежная, но чрезвычайно сильная рука.
     — Я не желаю тебе зла, клянусь! И мои слова в гостиничном номере были искренними! Я правда люблю тебя, Сенджу Цунаде, и намерен подарить тебе бессмертие! — Решительно заявил он и резко остановился.
     Услышав его слова, сердце Цунаде пропустило удар. Однако, огромное количество обиды от предательства любимого человека не позволяло снизить градус ярости в ее наполненных слезами глазах.
     Тем временем Кеншин совершенно не двигался и продолжал смотреть в ее карие блестящие от слез глаза. Цунаде в свою очередь мчалась вперед и лишь в последний момент заметила, что ожидаемой телепортации так и не произошло.
     В тот самый миг, когда ее рука должна была сомкнуться на запястье Кеншина и сломать ее словно щепку, Цунаде почувствовала огромный страх, и в долю секунды, которая им обоим показалась вечностью, сумела остановить большую часть импульса.
     Однако, ее рывок был настолько силен, что даже остаточный импульс от соприкосновения с его рукой, отправил Кеншина в неконтролируемый полет на несколько сотен метров. В этот самый момент Цунаде наконец осознала, что своими действиями, возможно лишила жизни единственного любимого человека.
     «Н-нет!» — Испуганно подумала она и ринулась вслед за летящим, словно пушечное ядро, телом Кеншина.
     И хотя скорость его хаотичного полета была крайне высока, Цунаде была гораздо быстрее. Однако, даже так, ей не удалось уберечь его хрупкое тело от столкновения с крышей двухэтажного здания.
     К тому моменту, когда Кеншин оказался в ее руках, все тело Цунаде было покрыто симметричными черными линиями, а во лбу вспыхнул едва заметный лиловый огонек. По ее лицу бурным потоком текли слезы, а руки тряслись от страха потерять любимого мужчину.
     — Н-не умирай! П-пожалуйста… — В слезах прошептала она и, сложив несколько десятков печатей, приложила обе руки к его груди.
     Черные линии на ее руках, словно извивающиеся змеи, поползли на грудь Кеншина и в следующее мгновение окутали все его тело. За долю секунды его организм избавился от всех внутренних травм, мышечной усталости и даже нескольких синяков, полученных от столкновения с каменной крышей дома.
     — Т-ты не пострадал?! — Удивленно воскликнула она и тут же прижала его к груди, принявшись целовать его лоб, щеки и губы. Лишь после того, как Бьякуго под ее контролем окутало каждую часть его тела, она поняла, что Кеншин не получил ни единой травмы и сразу же испытала безграничную радость, вкупе с невероятным облегчением.
     Ее ярость, грусть и обида были задвинуты глубоко в сторону, когда испугавшаяся за жизнь любимого мужчины, Цунаде вдруг осознала, что при любых раскладах любит его больше всего на свете.
     Кеншин тем временем был в шоке и лишь запоздало осознал, что именно произошло за несколько секунд. Помимо огромной радости от разрешения этой опасной ситуации, он почувствовал безграничное тепло в груди, осознав, что Великая Сенджу Цунаде любит его, никому не известного и всего год назад едва ли не забитого насмерть обычным генином, человека.
     Он не смог сдержать своих чувств, и когда Цунаде принялась хаотично целовать его лицо, он встретился с ней губами и инициировал страстный поцелуй, заставивший зрелую женщину мгновенно забыться в этом необыкновенном чувстве.
     Нахлынувшее облегчение, вкупе с непередаваемым удовольствием от поцелуя с любимым мужчиной, спровоцировали небывалое возбуждение Цунаде. В этот самый момент она желала как можно дольше испытывать греющее душу единение с любимым человеком.
     Вспыхнувшая искра страсти между возлюбленными едва не лишила обеспокоенную Шизуне дара речи. Еще мгновение назад она была готова расплакаться от успешной атаки Цунаде и едва сдерживала себя от попыток вмешаться и спасти Кеншина, как вдруг прямо на ее глазах Великая Сенджу Цунаде принялась с упоением целовать объект своей ярости.
     Кеншин и Цунаде в свою очередь не обращали никакого внимания на окружающих, испуганно наблюдающих со стороны. Напротив, взгляды зевак, казалось бы, лишь подливали масла в огонь их страсти, и Кеншин сделал то, чему позавидовали бы все мужчины мира. А именно — схватил Цунаде за грудь и принялся ласкать ее сквозь тонкую ткань белой туники.
     Несколько минут они только и делали, что боролись языками и попеременно стонали, ошеломив всех наблюдателей. Однако, когда сексуальное напряжение было готово вылиться в очередное занятие грубым животным сексом, Кеншин постепенно остановил поцелуй.
     — Умммпфф… — Сладко простонала Цунаде после прерванного поцелуя. В ее глазах все еще плясали искры, а их с Кеншином губы все еще соединяла тонкая нить натянутой слюны.
     — Почему ты так со мной поступил?.. — Едва оправившись от наваждения, со слезящимися глазами спросила Цунаде. В ее голосе более не было агрессии, а взгляд вновь наполнился тоской от осознания того, что ее искренние чувства были растоптаны стальным сапогом цинизма и лжи.
     — Я все объясню. Только сперва нам нужно избавиться от лишних ушей, — Ответил Кеншин, однако Цунаде, казалось бы, вовсе не собиралась двигаться с места.
     — Цунаде, просто выслушай меня. Наша встреча была спланирована мной… — Начал было он, от чего ее глаза вновь вспыхнули гневом, однако она продолжала слушать.
     — И сперва я преследовал личные интересы, пытаясь втереться в доверие к одной из самых сильных женщин этого мира… — Полным извинения и сожаления голосом прошептал он. Однако в следующее мгновение его глаза загорелись решимостью, а взгляд буквально сквозил искренностью.
     — Но после того, как я встретил тебя в живую — все мои эмоции были настоящими! Я действительно хочу всегда видеть тебя рядом. Я действительно полюбил твои циничные шутки и острый ум. И мне правда нравилось баловать тебя в торговых павильонах и ресторане, — Заявил он и сделал решительный шаг вперед, оказавшись напротив нее.
     — Я люблю тебя, Сенджу Цунаде! И хочу сделать тебя по-настоящему счастливой! — Решительно воскликнул Кеншин и заключил ее в объятия.
     В этот самый момент разум Цунаде был в замешательстве. Она попросту не знала, как реагировать на его слова. Богатейший жизненный опыт не позволял ей слепо верить уже обманувшему ее человеку, однако душа, буквально резонировала с его словами, и в следующее мгновение Цунаде обняла его в ответ, нежно положив голову ему на грудь.
     Эта чрезвычайно интимная и глубоко личная сцена примирения двух влюбленных осталась скрыта от взглядов окружающих, ибо Кеншин окружил периметр диаметром в двадцать метров огромными зрительными и слуховыми искажениями, не позволяющими за ними наблюдать, ибо не только Цунаде испытывала огромную горечь, но и его собственное сердце буквально разрывалось от чувства вины по отношению к этой, замечательной во всех отношениях, женщине.
     Лишь спустя несколько минут молчаливых, но в то же время наполненных безграничным количеством нежности объятий, влюбленные наконец решили покинуть это место. Цунаде все еще чувствовала огромную обиду, но все же в глубине души надеялась на чудо, которое позволит им с Кеншином начать все с начала.
     — Шизуне, не сопротивляйся. Нам пора, — Серьезным тоном сказал Кеншин, и лишь после того, как она увидела одобрительный кивок Цунаде, окутал ее телекинезом и взмыл в воздух.
     — АХ! — Испуганно взвизгнула Шизуне и инстинктивно предприняла попытку вырваться, однако не смогла даже пошевелиться. Ей оставалось лишь с дрожью смотреть вниз и шокировано изумляться от скорости полета, ибо пейзажи внизу сменялись настолько быстро, что она не могла поверить своим глазам.

Глава 318

     Полет до точки назначения занял всего несколько минут. Еще до того, как принять на себя личность Ямагучи Сато, Кеншин обустроил несколько пещер, дабы иметь возможность экстренно спрятаться в случае непредвиденных обстоятельств.
     В одной из пещер находился его экзо-костюм, многократно усиленная «Формацией Усиления» катана, и множество «жетонов» с готовыми формациями. Именно туда он решил привести обеих женщин.
     Цунаде в свою очередь без особых проблем поспевала за скоростью Кеншина и не могла не изумиться тому, насколько необычными способностями он владеет, ибо в его теле по прежнему не было и следа чакры, а скорость полета приближалась к скорости бега элитного джонина, лишь немного недотягивая до скорости звука.
     Едва ступив на порог совершенно непримечательной пещеры, Цунаде удивленно заозиралась по сторонам, ибо почувствовала нечто похожее на сканирование от крайне умелых сенсоров.
     — Что это за место? И почему я чувствую скрытые фуин? — Спросила она нахмурившись.
     — Это случайная пещера, в которой я спрятал свои вещи. А сканирование, которое ты ощутила — это… Еще одна моя способность. Формации — гораздо более могучая школа, нежели Фуиндзюцу, и я могу обучить тебя, — Мягко сказал Кеншин, любуясь невероятной красотой поистине великолепной женщины. Каждое ее движение, было наполнено непередаваемой грацией и природной женственностью, заставляя Кеншина полностью забыться в ее красоте, даже в столь ответственный момент.
     — Сперва ответь на самый важный вопрос: Кто ты такой?! — Едва контролируя себя, решив не поддаваться на безумно заманчивые провокации столь обольстительного парня, заявила Цунаде.
     — Хорошо… — Со вздохом ответил Кеншин и, взглянув ей в глаза, продолжил, — Как я уже сказал: мое имя Накаяма Кеншин, и я являюсь главой клана Накаяма, — Сказал он, породив в голове крайне не глупой женщины логические ассоциации, в мгновение позволив ей понять кто он.
     — Так это ты основал город Накаяма и являешься тем, кто каждый день изобретает нечто невероятное, и человеком, о котором говорит весь «высший свет»? — Удивленно спросила она.
     — Да. Однако во всех этих изобретениях лишь часть моей заслуги. Потому что… Я не из вашего мира, — Заявил Кеншин, полностью ошеломив Шизуне и Цунаде.
     Их реакции были в корне противоположными. И если Шизуне, узнав истинную личность этого юноши, получив заряд благоговения, была поистине шокирована его заявлением, то Цунаде, напротив — ни капли не поверила и сразу же воскликнула:
     — Это невозможно! Нет никаких «других миров», кроме мира мертвых! Если только… — Удивленно прошептала она и подняла взгляд на Кеншина.
     — Ха-ха-ха! Конечно же, я не ёкай! А миров в необъятной вселенной — огромное множество. И все «невозможные» инновации Клана Накаяма — явное тому подтверждение, — С улыбкой сказал Кеншин.
     — Даже мой прадедушка, будучи самым искусным мастером фуиндзюцу, как и многие до него — так и не смог найти путь в другие миры. Это сказка для юных мечтателей или великовозрастных идиотов! — Скептически воскликнула Цунаде, ибо для нее это являлось больной темой.
     Во время своих странствий Цунаде потратила огромное количество времени на поиск утерянных знаний клана Узумаки, в попытке найти зацепку к увеличению своих навыков в фуиндзюцу и возможному пути к сохранению красоты и долголетия.
     Однако, сколько бы она не искала, все известные зацепки, именуемые «утраченными знаниями Узумаки», оказывались не более чем пустышкой, и лишь сильнее подкрепляли ее убеждение о том, что не существует никаких «тайных знаний», а все, чему она научилась от бабушки — является едва ли не пределом всей школы фуиндзюцу.
     Именно поэтому заявления Кеншина о «бессмертии» и «других мирах» вызывали у нее нездоровую реакцию, побуждая глубоко подавленную надежду вспыхнуть вновь. И вновь принести ей одно лишь разочарование.
     — Не веришь? Тогда позволь мне тебе показать… — Мягко прошептал Кеншин и с непередаваемой нежностью в глазах сделал несколько шагов по направлению к ней, а затем аккуратно прикоснулся к ее голове.
     Он был практически уверен в том, что Цунаде не позволит ему делать нечто столь опасное, но к его удивлению она лишь немного нахмурилась и, сохраняя крайнюю степень настороженности, позволила ему сделать то, что он задумал.
     Как только его ладонь аккуратно соприкоснулась с ее головой, Цунаде почувствовала попытку вмешательства в ее разум и едва не разорвала их связь. Однако, ее крайне обширные знания в области гендзюцу позволили ей без труда понять «безвредность» ментального вмешательства Кеншина.
     Информационный импульс был предельно прост, чист и понятен, не неся в себе никаких скрытых механизмов, что позволило Цунаде немного расслабиться и приступить к погружению в информационный сгусток, предлагаемый Кеншином.
     В глубине души она ожидала увидеть инсценировку и неумело слепленный спектакль, однако первый же кадр погрузил ее в состояние глубокого изумления. Оказавшись высоко в небе, она взглянула вниз и увидела огромный, поистине бескрайний город, чьи пределы были далеко за линией горизонта.
     Будучи крайне умелым мастером по сопротивлению гендзюцу, она мгновенно пришла к выводу, что этот город не мог быть «придуман» воображением одного человека, ибо каждая деталь, начиная от архитектуры и заканчивая практически идеальной эргономикой, не оставляли сомнений, что этот иллюзорный город существует на самом деле.
     — Э-это твой мир?.. — Заворожено пробормотала она, растекаясь взглядом по огромному множеству деталей. Ее внимание привлекало буквально все. От необычных нарядов спешащих по своим делам людей, до крайне странных, но невероятно ярких «повозок» движущихся на огромных скоростях без малейшей поддержки со стороны могучих скакунов.
     — Да. Это один из городов моего родного мира. Именно оттуда я беру многие инновации, дабы внедрить их в ваш мир и сделать его лучше, — Мягким тоном прошептал Кеншин и в мгновение переместил себя и Цунаде вниз, позволив ей взглянуть поближе на достижения цивилизации.
     — Невероятно! Просто немыслимо! — Воскликнула Цунаде, не переставая изумляться всем странностям этого чрезвычайно необычного мира. Одно лишь многоэтажное здание, состоящее, казалось бы из одного стекла, ввергло ее в шок, а огромный цифровой билборд с яркой рекламой шампуня заставил статную и волевую женщину вновь стать маленькой любознательной девочкой.

Глава 319

     Кеншин не пытался помешать ей увлеченно исследовать странности этого пускай и иллюзорного, но мира. Напротив, благодаря идеальной памяти и сильно возросшим ментальным способностям, он целенаправленно создал максимально реалистичную проекцию, детально воспроизведя и склеив вместе различные фрагменты воспоминаний от личного посещения центра города.
     Однако, он все еще не был всемогущим, и даже столь умело собранная воедино картина сквозила искусственностью. И если проходящие мимо люди и проезжающие мимо автомобили были воспроизведены без единого нарекания, то окружающие здания, внутри были пусты.
     Цунаде полностью увлеклась знакомством с этим необыкновенным миром и, не в силах унять свое любопытство, с горящими глазами задавала множество интересующих ее вопросов, на большую часть из которых Кеншин мог дать лишь поверхностный ответ.
     — Твой мир похож на сказку… И даже сейчас, я с трудом могу поверить в то, что нечто настолько удивительное, может существовать… — В восхищении прошептала она, заинтересованно разглядывая великолепную ярко-красную шляпу на идущей мимо женщине.
     — Мой мир — не самое удивительное, что я хотел тебе показать. Идем, — С легкой улыбкой сказал он и нежно взял Цунаде за руку. На ее голове тут же появилась та самая шляпа и, мягко улыбнувшись, она последовала за ним внутрь небольшого магазина.
     Едва ступив на порог магазина, Цунаде с изумлением припала к одному из огромных телевизоров, транслирующих трейлер одной из аниме-новинок. Ее настолько изумила цветовая гамма и глубоко проработанная рисовка, что опытная и далеко не глупая женщина некоторое время не могла понять реальны ли люди на экране. Ибо обилие немыслимых вещей, увиденных за последние пятнадцать минут, не позволяло ей сразу отринуть столь нелепое предположение.
     — Это не настоящие люди, а всего лишь анимированные картинки. Хотя, глядя на тебя, я уже не могу быть уверен в том, что их не существует… — С ухмылкой пробормотал Кеншин, заставив ее отвлечься от увлекательного шоу.
     — Что? — Удивленно переспросила она, чувствуя в его, абсолютно не понятных ей, словах скрытый смысл.
     — Постарайся в этот раз выслушать меня до конца. Ибо эта информация может шокировать тебя до глубины души, — Серьезным тоном сказал Кеншин, зародив в ее взгляде искреннюю обеспокоенность. Однако, собравшись с мыслями и приготовившись, она все же решительно кивнула.
     — Это ты. И так уж вышло, что в моем мире, ваш мир считается не более чем сказкой для детей-подростков, — Сказал Кеншин и указал рукой на огромный экран, где мгновенно появилось изображение нарисованной версии Цунаде.
     — Ч-что?.. Что за ерунда! Как эта картинка может быть мной?! — Ошеломленно заявила Цунаде, тем не менее внимательно всмотревшись в экран, не могла не вздрогнуть от того, насколько похож этот рисунок был на нее саму.
     И хотя это изображение нельзя было назвать портретом реального человека, но с учетом специфики иллюстрации, Цунаде без сомнений видела в ней себя, обратив внимание на множество мелких деталей. Начиная от лиловой печати на лбу, заканчивая легко узнаваемой прической и даже любимыми босоножками на небольшом каблуке.
     — Ч-что происходит?.. К-как мой мир может быть всего лишь набором картинок?.. — Не веря своим глазам, прошептала она.
     Изображение на экране тем временем сменилось на картину расслабленно стоящего мужчины, облаченного в легкий пластинчатый доспех, в котором Цунаде с первого взгляда узнала военное обмундирование клана Учиха.
     Однако, едва увидев его глаза, Цунаде почувствовала дрожь в самой глубине души. Назревающий вопрос о личности этого человека буквально застрял у нее поперек горла, ибо после того, как она увидела характерные печати, и мгновенно окутавшую его полу-иллюзорную броню, его личность не поддавалась сомнению.
     — Н-не может быть! Он должен быть мертв! Мой Великий Дедушка убил его! — Шокировано воскликнула Цунаде и уставилась на Кеншина.
     — Не убил. Более того, Учиха Мадара, получив тяжелейшие травмы, долгие годы готовил план для своего триумфального возвращения. И преуспел, — Серьезным тоном заявил Кеншин и вновь указал ей на экран.
     Кадры сменялись один за другим, и Цунаде оставалось лишь скрупулезно всматриваться, дабы раз за разом ошеломленно узнавать все больше и больше знакомых лиц. В мимолетной стычке элиты альянса шиноби с Мадарой она без проблем узнала Цучикаге, Райкаге, а так же мало знакомую ей Мизукаге, и лишь в последний момент увидела на экране «себя».
     Она продолжала хранить молчание, сосредоточено наблюдая за развернувшейся битвой. И хотя бой на экране сильно отличался от того, что могло произойти в реальности, в этот момент детали абсолютно не интересовали ее шокированный разум.
     Картины сменялись одна за другой, и Цунаде становилась все более и более хмурой. И если сначала в битве наблюдался некий паритет, то после того, как Сусаноо Мадары обрело крепкий скелет, все кардинально изменилось.
     — Нет! Дура! Даже Бьякуго не поможет в битве с этим монстром! Почему ты все еще с ним сражаешься?! — Гневно воскликнула Цунаде «себе» самой. Ее глаза были полны разочарования и сожаления от осознания того, что «она» тратит не только ценное долголетие, но и свою не менее ценную жизнь.
     — Потому что она является Пятой Хокаге и одним из последних столпов защиты своего мира, — Серьезным тоном сказал Кеншин и обнял свою чрезвычайно сильную, но в то же время крайне слабую женщину сзади, позволив ей наконец унять дрожь.
     — П-пятая?! — Шокировано воскликнула она и мгновенно все поняла.
     Становление пятой Хокаге было для нее настолько немыслимым, что это говорило только о том, что в Конохе случилось нечто настолько ужасное, что не оставило равнодушной даже ее.
     Битва тем временем продолжалась, а Цунаде раз за разом закусывала губу, когда «ее» вновь и вновь протыкали огромным смертельно опасным клинком Сусаноо. Это не могло продолжаться бесконечно, и спустя несколько мгновений стало ясно, что Учиха Мадара попросту играл с пятью маленькими каге, давая им ложную надежду.
     Каждый из нескольких десятков появившихся клонов был лишь немного слабее каждого каге по отдельности, и битва мгновенно переросла в попытку выживания. Увидев использование Мокутона главным врагом своего деда, Цунаде едва не ринулась с яростной атакой на экран телевизора, но была остановлена крепкими объятиями, контролирующего все вокруг, Кеншина.
     Исход битвы был более чем ожидаем. После использования, уничтожающего все на своем пути, Джинтона третьим Цучикаге, Мадара казало бы вовсе не пострадал и решил закончить эту скучную игру, явив миру Завершенное Сусаноо.

Глава 320

     После того, как пятеро каге были разгромлены и без признаков жизни рухнули на землю, Кеншин целенаправленно завершил просмотр, ибо не желал показывать Цунаде ее ужасающий состарившийся вид после чрезмерного использования Бьякуго и выживания на волоске.
     — Этот ублюдок заполучил Кеккей-Генкай моего деда и стал еще сильнее! Как мы можем не допустить его воскрешения?! — Скрипя зубами и крепко сжимая кулаки, спросила Цунаде. Она все еще чувствовала огромный шок и ужас, однако многолетний опыт нахождения в стрессовых ситуациях и невероятная сила воли не позволяли ей впасть в отчаяние.
     — Ты ведь помнишь нападение девятихвостого на Коноху? Его устроил ставленник Мадары в лице Учихи Обито. В этот самый момент он занимается активным рекрутированием сильнейших нукенинов мира, дабы реализовать сумасшедший план по погружению всех людей в Гендзюцу невероятной силы, известное, как Бесконечное Цукуёми, — Серьезным тоном прошептал Кеншин, будучи абсолютно не похожим на веселого Ямагучи Сато.
     Он решил более не скрывать от нее ничего,и отныне говорить ей только правду, какой бы шокирующей она не была. Он был уверен в способности Цунаде переварить такой массив немыслимой информации, ибо она отличалась не только своей неземной красотой и женственностью, но и крайне высоким уровнем профессионализма, как шиноби.
     — Обито… Это ведь мальчишка из клана Учиха, погибший в инциденте с Нохарой Рин?.. — Пробормотала Цунаде, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, способное помочь в формировании представлений о готовящихся планах Мадары.
     — Именно. Вот только он не погиб, а был спасен престарелым Мадарой и стал его наследником, а так же единственным шансом на воскрешение… — Прошептал он, поглаживая любимую женщину по голове.
     Следующий час он скрупулезно объяснял ей все, что знал сам, а так же не скупился на уточнения и демонстрацию всех интересующих ее событий на экране. И хотя в ходе этого разговора Цунаде выявила огромное множество нестыковок в событиях, о которых она знала из первых уст, или вовсе была участницей.
     После того, как Кеншин поделился с ней мыслями о возможных причинах существования записей о ее мире,в виде развлекательной истории для подростков его мира. Как и в случае с пугающими его своей продуманностью учениями буддизма, даосизма, и немыслимым образом объединяющим их учением индуизма, Кеншин считал, что эти древние тексты, как и «забавную сказку о мире шиноби», роднит нечто общее.
     Цунаде приятно удивила Кеншина, крайне быстро справившись с шоком от свалившейся на ее голову информации. Едва заметив множество нестыковок и услышав версию Кеншина о взаимосвязи их миров, она сразу же отказалась от полного доверия всей полученной информации, решив отталкиваться от нее не более, чем от весьма достоверных разведданных.
     На самом деле, узнав, что она не является частью нарисованного на бумаге мира, Цунаде почувствовала себя гораздо лучше, ибо мысль об обратном вгоняла ее в отчаяние.
* * *
     За час Кеншин поделился с ней практически всеми знаниями о ее мире и, наконец, смог их частично отфильтровать, ибо Цунаде была не самым последним человеком Конохи и обладала обширными знаниями, порой недоступными даже главам Великих Кланов.
     И хотя они провели в иллюзорной симуляции практически полтора часа, в реальности прошло чуть более двух минут, и прежде чем завершить сеанс, Кеншин взглянул ей в глаза и задал самый важный вопрос:
     — Теперь ты знаешь, почему я так поступил… Наше знакомство было на редкость неудачным, поэтому, позволишь ли ты мне начать все сначала?.. — Мягким тоном спросил Кеншин, ласково убрав прядь волос с ее лица.
     Услышав его слова, глаза Цунаде буквально заискрились, а губы изогнулись в нежной улыбке. И хотя она все еще была не в том настроении, чтобы блаженно отдаться на волю своих чувств, ее, израненная многолетними неудачами и горем, душа буквально желала быть рядом с этим, излучающим любовь, юношей.
     Именно поэтому, более не прозвучало ни единого слова, и после нежного утвердительного кивка, Цунаде была заключена в любящие объятия и спустя несколько секунд вернулась в «реальный мир»
* * *
     Пока Кеншин и Цунаде были погружены в иллюзорную симуляцию, Шизуне испытывала волнение. Она все еще не могла поверить в то, насколько немыслимые потрясения могло принести одно единственное утро.
     Веселый слегка чудаковатый юноша внезапно оказался загадочным главой известного клана. Его способности были настолько необычными, что Шизуне никогда бы не поверила в то, что ими может обладать человек без чакры.
     Она слегка волновалась за свою госпожу, ибо та не подавала никаких признаков движения и выглядела так, словно ее поместили в чрезвычайно мощное Гендзюцу. Однако Шизуне все же была уверена в том, что ее госпожу невозможно заключить в Гендзюцу или сделать что-либо против ее воли.
     Несколько минут тишины позволили ей окунуться в размышления обо всем, что она узнала за это безумное утро. Прежде всего она вспомнила то, с чего это утро началось. А именно — блаженные лица обнаженных любовников, всем своим видом являющих безграничную любовь друг к другу.
     Едва обратившись к этим воспоминаниям, Шизуне испытала огромный стыд и покраснела до кончиков ушей. Впервые за годы странствий она видела свою госпожу с мужчиной.
     И если ранее она старалась одергивать себя от мыслей, диктуемых физиологией своего хрупкого тела, раз за разом приводя в пример Великую Сенджу Цунаде, над которой более не властна физиология, то теперь, увидев ее в самом развратном виде, который только можно вообразить, Шизуне потеряла моральный ориентир, позволяющий ей едва сдерживать странные мысли в отношении Кеншина.
* * *
     Очнувшись от иллюзорной симуляции, Цунаде осмотрелась по сторонам и не могла не удивиться тому, насколько реалистичной была созданная Кеншином иллюзия. Даже сильнейшие мастера Гендзюцу не всегда могли создать нечто настолько реалистичное, что после пробуждения, человек считал саму реальность больше похожей на иллюзию.
     — Ц-Цунаде-сама! В-все в порядке? — Взволнованно спросила, начавшая переживать за нее, Шизуне.
     — Да… Все нормально. Можешь перестать опасаться Сато-куна. Он нам не враг, — С улыбкой сказала она, вызвав широкую улыбку на лице, стоящего рядом, Кеншина.
     Он не преминул возможностью обнять любимую женщину и, положив руку на ее узкую талию, аккуратно прижал к себе, заставив Шизуне покрыться краской от огромнейшего смущения.
     — Перестань… — Мягко прошептала Цунаде и элегантно убрала его руку со своей талии, сделав шаг в сторону.
     Кеншин в свою очередь лишь пожал плечами и приступил к сборам. В его вещмешке было некоторое количество провизии, включая крайне сытную тушенку и калорийные очень вкусные батончики.
     — Вы голодны? У нас впереди длинный путь, поэтому вам необходимо позавтракать, — Спокойным тоном сказал Кеншин, разводя небольшой костер из окружающего сухостоя.
     — П-путь?.. — Удивленно прошептала Шизуне и вопрошающе взглянула на свою госпожу.
     — Планы изменились. Мы направляемся в город Накаяма, — Ответила Цунаде и подошла к, сидящему на корточках, Кеншину.
     Она не смогла удержаться от того, чтобы погладить его по волосам, ибо смена характера на волевой и решительный едва ли не сводила ее с ума. Она до сих пор не могла поверить, что маленький неопытный юноша может быть настолько властным.

Глава 321

     — Вот, попробуй, — Повернув голову и мягко улыбнувшись, глядя в сияющие глаза любимой женщины, сказал Кеншин, и протянул ей пластиковую тарелочку с рисовой кашей.
     — Спасибо… — Прошептала она и взяла тарелку, принявшись с интересом ее рассматривать, поразившись тому, что вещь, явно принадлежащая другому миру, оказалась в ее руках.
     — Откуда ты взял эту тарелку? — Задала она, уже не впервые посетивший ее, вопрос.
     Ранее ее разум занимали гораздо более важные вещи, и Цунаде не заостряла внимание на многих деталях. Однако сейчас, ее интерес вспыхнул с новой силой, и ей не терпелось узнать все тайны, окружающие этого поистине необычайного парня.
     — Это одна из моих способностей. Я имею доступ практически ко всем вещам своего мира, — С улыбкой ответил он, протянув тарелку, почуявшей вкусный запах, Шизуне.
     — Ч-что?! Даже то чудесное зеркало? — Удивленно воскликнула она, не веря в услышанное.
     — Да, и телевизор тоже. Дома ты сможешь смотреть все, что пожелаешь! — С легким смехом сказал Кеншин, любуясь искренним удивлением одной из самых красивых женщин, которых ему довелось встретить.
     — А что такое «телвизор?» — Едва выговорив это необычное слово, спросила Шизуне и, засунув пластиковую ложечку себе в рот, зажмурилась от разнообразия вкусов.
     — Вместо объяснений будет гораздо лучше, если ты увидишь его сама, — С мягкой улыбкой сказал Кеншин и добавил, — В твоей комнате будет свой телевизор.
     Шизуне не понимала, что это за штука, но по удивлению в глазах Цунаде поняла, насколько это хороший подарок. Тем не менее она все еще с трудом воспринимала настолько быстрое изменение всех планов, а так же опасалась неопределенности.
     По взгляду Цунаде на Кеншина, Шизуне могла с уверенностью сказать, что она его любит больше, чем любого другого мужчину в этом мире. Даже Джирайя, будучи другом детства, не вызывал в ее глазах такого количества тепла.
* * *
     После короткого, но очень сытного завтрака, все принялись собираться в путь. Кеншин собрал все свои вещи и вознамерился надеть свой экзокостюм, чем изрядно ошеломил обеих женщин.
     — Почему ты раздеваешься? — Удивленно спросила Цунаде, не преминув возможностью насладиться видом на его рельефное, безумно притягательное, тело.
     — Мне нужно переодеться, — Спокойным тоном ответил Кеншин.
     — Вот в это?.. — В сомнении спросила она, подняв крайне странный костюм из неизвестного ей материала.
     — Именно. Не обманись его нелепым видом. Он способен выдержать удар элитного джонина в полную силу, — С улыбкой ответил Кеншин и забрал его у нее из рук, ласково погладив ее нежнейшую ладонь, и в этот самый момент его разум посетило осознание странности, на которую до этого он не обращал никакого внимания.
     — Элитного джонина?.. Впервые слышу о материале, способном на нечто подобное… — Недоверчиво пробормотала Цунаде и вновь потрогала ткань костюма, обнаружив лишь крайне высокую плотность и невообразимую эластичность волокна.
     — Дело не в костюме, а в формациях, — Отрешенно ответил Кеншин, задумавшись о другом, — Гораздо больше меня интересует вопрос: почему с утра ты не изменилась?..
     — Изменилась?.. В каком смысле?.. — Переспросила Цунаде, не до конца понимая суть вопроса, погруженного в свои мысли, Кеншина.
     — После нашей «ночи» ты должна была вернуть себе идеальное здоровье и красоту… На мой взгляд, ты и так безупречно красива, но изменения должны были хоть как-то проявиться! — В негодовании заявил Кеншин, успев прогнать в голове сотни мыслей и гипотез о том, что «система» попросту не в полной мере подействовала на столь сильную женщину.
     Он не желал проверять сработает ли на нее прямой «рабский» приказ и планировал немного с этим повременить, отложив все исследования и тесты на более благоприятное время.
     Услышав его слова, Цунаде изрядно удивилась и уже было хотела задать уточняющий вопрос, как внезапно испытала огромный шок. Слова, буквально застряли у нее в горле, а разум поразил разряд неверия.
     — Н-не может быть! — Шокировано воскликнула она, глубже погрузившись в анализ состояния своего тела, чтобы через несколько секунд с радостным визгом заключить Кеншина в крепкие объятия.
     — Мое тело! Т-ты действительно… — Едва не срываясь в плач воскликнула Цунаде, обнаружив поистине невероятные изменения внутри своего организма.
     Вот уже более пятнадцати лет Цунаде с трудом сопротивлялась губительным эффектам старения и всеми силами пыталась сохранить увядающую молодость. Именно поэтому вопрос омоложения был для нее едва ли не самым важным, способным, как сделать ее абсолютно счастливой, так и погрузить в пучину мощнейшей депрессии.
     Из-за потрясений, которые ей принесло это чрезвычайно «необычное» утро, Цунаде не обратила внимание на изменения внутри собственного организма, ибо действующая на нее техника ирьениндзюцу полностью скрывала произошедшие изменения.
     — Что? Ты что-то обнаружила? — С мягкой улыбкой спросил Кеншин, будучи невероятно обрадованным не только ее словам, но и, прижавшимся к его груди, огромным сиськам зрелой женщины.
     Его руки, сосредоточенные на ее узкой талии, мгновенно опустились ниже и сжали пышную и невероятно упругую попку Цунаде, заставив ее игриво отстраниться, дабы сохранить видимость приличий перед шокированной Шизуне.
     — Да! Мой организм… Все старые травмы исчезли… Я будто бы стала на двадцать лет моложе! — Шокировано заключила Цунаде, все еще не веря в то, что осматривает свое собственное тело.
     — Это же замечательно! Я ведь обещал, что подарю тебе долголетие! — С радостной улыбкой заявил Кеншин и принялся внимательнее осматривать ее тело, дабы отметить и похвалить видимые изменения. Однако, так ничего и не заметил.
     — Внешние изменения не видны, потому что я сохраняю прежний облик, — Сказала Цунаде, обратив внимание на его изучающий взгляд.
     — Вот как? Тогда отмени технику и позволь мне взглянуть на новую Цунаде! — Будучи в прекрасном расположении духа, предвкушающе заявил Кеншин.
     — Что? Нет! — Возмутилась она, не желая развеивать технику, ибо даже мысль о том, что Кеншин увидит ее увядающее тело, приводила ее в настоящий ужас.
     — Все будет хорошо… Обещаю, — Мягким тоном прошептал Кеншин и взял ее за руку.

Глава 322

     Глядя в его сверкающие глаза, Цунаде ощутила небывалое чувство спокойствия и безграничной любви. Все тревоги и опасения мгновенно покинули ее разум, а душа буквально воспарила от непередаваемого чувства доверия и единения.
     В этот самый момент она ощутила твердую уверенность в том, что несмотря ни на что, взгляд Кеншина всегда будет наполнен таким же уровнем тепла и обожания. А его обещание подарить ей вечную жизнь, вспыхнувшее в ее разуме, едва не заставило ее вскрикнуть от радости и осознания того, что она наконец встретила «того единственного», о котором перестала мечтать еще много лет назад.
     — Угу… — Ласково прошептала она и без задней мысли сложила несколько десятков печатей.
     Кеншин тем не менее чувствовал не меньшее беспокойство, чем она сама, и был готов оказать ей лучшую моральную поддержку, в случае, если результат этого, откровенно поспешного «эксперимента», ее не удовлетворит.
     Шизуне испытывала настоящий шок и, бросив неодобрительный взгляд в сторону Кеншина, приготовилась к самому худшему, ибо в последний раз, когда она видела госпожу в «истинном обличии», Цунаде впала в глубокую депрессию и несколько недель не желала никого видеть.
     Вопреки ожиданиям, Цунаде была самой уверенной из всех и ни капли не сомневалась в этой затее. Ее тело тем временем окутала дымка, а по всему организму пошел отток чакры, символизирующий о деактивации техники.
     Спустя несколько секунд все было кончено, и Кеншин с Шизуне не смогли сдержать ошеломленных вдохов. Цунаде будто бы вовсе не изменилась, но при этом выглядела, как совершенно другой человек.
     — Н-невероятно! — Изумленно воскликнул Кеншин, по достоинству оценив все изменения, произошедшие с без сомнения самой красивой милфой этого мира.
     Его взгляд прошелся по ее скрытым за тканью кимоно ногам, зацепившись взглядом за явно более широкие бедра и выпирающую, манящую задницу. Скользнул по ее не сильно увеличившейся, но ставшей гораздо более упругой груди. Затем поднялся выше и остановился на ее божественном лице.
     Ее губы, щеки, нос и даже глаза стали намного более чистыми, символизируя собой идеальную красоту женщины в самом расцвете сил. Ее пшенично-белые волосы стали еще более блестящими, а видимые участки открытой кожи буквально кричали о том, что перед Кеншином стоит женщина, превосходящая красотой всех девушек вдвое моложе себя.
     — Я уже говорил, что ты божественно красива?.. — С придыханием прошептал Кеншин и притянул ее в свои объятия, а затем прильнул к ее вишневым безумно сладким губам.
     — Мммпф… — Нежно застонала Цунаде, чувствуя безмерную радость от реакции Кеншина. Она все еще не могла полноценно взглянуть на себя со стороны, однако чувствовала, что стала немного моложе.
     Несколько минут влюбленные только и делали, что целовались, не сдерживая своих чувств. Цунаде с удовольствием гладила рельефную грудь подтянутого молодого парня, а Кеншин, в свою очередь, как следует проверил изменения ее упругой задницы и огромной, подпрыгивающей при каждом движении, груди.
     Они едва нашли в себе силы, чтобы разорвать этот страстный поцелуй, и вернуться к делам. Цунаде сразу же отошла на несколько метров, дабы не иметь соблазна возобновить столь сладкий, наполненный бесконечным удовольствием, поцелуй.
     Ее грудь, бедра и пухлая задница буквально горели от недавних прикосновений Кеншина, а между ног бушевал настоящий пожар. Лишь спустя несколько минут ей наконец удалось привести себя в порядок и выровнять томное, полное скрытого желания дыхание.
     — Только, пожалуйста, держи себя в руках… Даже всплеск радости Сенджу Цунаде пережить будет очень сложно, — С легким смешком сказал Кеншин и протянул ей небольшое зеркальце.
     — Пфф… Будто собственная внешность может меня удив… — Начала было Цунаде и была полностью шокирована, увидев собственное отражение в зеркале.
     — Н-не может быть! Я выгляжу на тридцать! — В изумлении воскликнула она и принялась трогать собственное лицо, все еще не в силах поверить, что ей не померещилось.
     — Цунаде-сама, вы выглядите великолепно! — Похвалила ее Шизуне, пытаясь справится с остатками смущения.
     — Спасибо, — С улыбкой ответила она и продолжила с упоением разглядывать себя в зеркало, не переставая улыбаться тому, насколько сильно помолодела.
     Спустя несколько минут Кеншин, наконец, закончил все сборы и, достав запасной экзокостюм, протянул его Шизуне. Уловив его настойчивый взгляд, она слегка удивилась, а затем приняла костюм и повертела его в руках.
     — Надевай. Он предотвратит переохлаждение, и обеспечит дополнительную защиту, — Заботливым, но в то же время приказным тоном сказал Кеншин.
     — Делай, что он говорит. Долгий полет на огромной скорости — это не шутка даже для джонина, — Поучительным тоном сказала Цунаде, без труда ощущая огромную «странность» этого костюма. Ей хотелось расспросить о нем поподробнее, однако она решила слегка повременить с этим разговором.
     Шизуне более не выказала никакого недовольства и, молча переодевшись за углом, предстала в совершенно другом обличии. Ее, скрытое за мешковатой одеждой, тело внезапно оказалось гораздо более привлекательным, чем Кеншин мог предположить.
     Обтягивающий черный костюм подчеркивал ее юность и более не скрывал цветущую сексуальность молодой девушки, демонстрируя все выпуклости и изгибы ее великолепного тела.
     Кеншину пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не засматриваться на Шизуне дольше обычного, ибо ревнивый взгляд Цунаде не сулил ничего хорошего. Ему не оставалось ничего другого, кроме как тяжело вздохнуть и с дрожью задуматься о том, как признаться о наличии других жен, ибо ревнивая и властная бестия клана Сенджу вовсе не собиралась мириться с подобным раскладом.
* * *
     До границ земель Клана Накаяма было более тысячи километров, и путь занял несколько часов. Кеншин мог долететь гораздо быстрее, однако Шизуне чувствовала себя крайне некомфортно, а Цунаде желала подольше поговорить.
     Он не знал, как рассказать ей о других женах, но чувствовал, что это необходимо сделать до того, как они достигнут пункта назначения. Не придумав ничего лучше, он решил сделать это во время небольшого привала.
     — Поразительно! Эти «формации» просто невероятны! — Воскликнула Цунаде, изумившись тому, с какой легкостью «Формация Защиты» способна не просто спасать пользователя от вражеских атак, но и полностью исключать урон, что повышало ее ценность в десятки и сотни раз, ибо в мире существовало слишком много могущественных людей, всеми силами пытающихся обезопасить своих менее могучих родственников.
     — Уверен, с твоими навыками и опытом, мы сможем поднять их силу на новый, непостижимый уровень! — С улыбкой сказал Кеншин, предварительно отправив Шизуне за водой, и обнял любимую женщину сзади, упершись промежностью в ее упругую задницу.

Глава 323

     За последние два часа они стали еще ближе, и первичные шок, обида и недоверие Цунаде постепенно рассеивались под натиском любви Кеншина. Он чувствовал, что она практически свыклась с мыслью о том, чтобы остаться с ним надолго, однако все портил один, крайне значительный для любой женщины, факт, способный взбесить ее настолько, что утренняя вспышка гнева покажется Кеншину «цветочками».
     — Я обещал рассказать тебе все… Помнишь, те надписи перед глазами, о которых ты упомянула утром? — Мягко спросил он, положив обе руки на ее огромную, манящую грудь, прижимаясь полутвердым членом к ее горячей пухлой заднице.
     — Хм?.. — Удивилась она и мгновенно вспомнила свое утреннее состояние, а так же то, что чувствовала и видела в тот момент.
     — Да… Там было написано «Поздравляем: Вы стали женой Патриарха по имени Накаяма Кеншин»… — Пробормотала она, а затем повернула голову и с интересом спросила, — Что это за надписи и что значит «Патриарх»?
     — Эти надписи — часть самой главной из моих способностей. Патриарх — это я. И так уж случилось, что основная моя способность — это многократное усиление таланта будущих детей, от соблазненных мною женщин… — Почесывая затылок от небольшого смущения при объяснении столь «необычных» вещей, сказал Кеншин.
     — Ч-что?.. Таких способностей не бывает! Я уже говорила, что талант формируется в душе, и ни один кеккей-генкай не способен затрагивать такую тонкую материю! — В неверии воскликнула Цунаде. Однако, в глубине души она мгновенно поверила всем его словам.
     — Других миров тоже «не бывает»… К тому же это не кеккей-генкай, как и формации. Способности «Патриарха» в тысячи раз могущественнее любого улучшенного генома, и могут в считанные годы изменить мир, — Властно заявил Кеншин и, протянув руку, с непередаваемой нежностью погладил ее нежный животик.
     — Прямо сейчас ты вынашиваешь моего ребенка, который с легкостью превзойдет своего прадеда и повысит шансы на успех нашего плана, — Серьезным тоном сказал он, глядя наполненным любовью взглядом в глаза любимой женщины.
     — Р-ребенка?! Этого не может быть! — Шокировано воскликнула Цунаде и мгновенно сосредоточилась на тщательном осмотре своих репродуктивных органов.
     Лишь углубленный и скрупулезный осмотр позволил ей обнаружить оплодотворенную яйцеклетку, прикрепившуюся к внутренней стенке матки. В этот самый момент она была настолько шокирована, что несколько секунд не могла вымолвить и слова, ибо оплодотворение, мало того что произошло без ее ведома, но и совершенно немыслимым образом нарушило все законы природы, попросту игнорируя полную стерильность, давно утратившей желание иметь детей, женщины.
     — Наш сын станет как минимум вдвое более талантливым, чем ты сама, и поможет нам объединить мир и наконец прекратить эти бессмысленные кровавые войны! — Заявил Кеншин, эмпатическим воздействием добавив своему голосу больше убедительности.
     — Вдвое талантливее меня?! Ты уверен, что твоя способность сработает?! — Все еще не отойдя от шока, воскликнула Цунаде. Будучи последней представительницей клана Сенджу, она, как никто другой, знала цену талантливым потомкам.
     Именно ее дед, Хаширама Сенджу, вместе со своим менее талантливым, но гораздо более прозорливым и решительным братом позволили маленькому, скатившемуся до размеров небольшого племени, клану Сенджу возвыситься настолько, чтобы на короткий промежуток времени стать самым могущественным кланом мира.
     — Более чем. А еще, я уверен в том, что ты, Накаяма Цунаде, станешь хорошей матерью и великолепным учителем для наших детей! Возможно, именно они окончательно покончат с извечным врагом своего прадеда! — Не сбавляя градус величественности в своем голосе, отчеканил Кеншин.
     — Э-это немыслимо… Не могу поверить, что маленький жулик Ямагучи Сато оказался, скрывающим столько тузов в рукаве и способным изменить мир, Накаяма Кеншином… — С шокированным вздохом пробормотала Цунаде. В этот самый момент в ее разуме роилось огромное количество разнообразных мыслей.
     — А я не могу поверить, что маленький, слабый словно щепка прохвост по имени Накаяма Кеншин смог заполучить живую богиню! Ты не представляешь, насколько я счастлив видеть тебя рядом со мной, Накаяма Цунаде. И я сделаю все, чтобы ты была рядом еще тысячу веков! — Громогласно заявил он, давая обещание не только ей, но и всему миру.
* * *
     Добравшись до границ территории Клана Накаяма, Кеншин наконец смог вздохнуть с облегчением, ибо большая часть проблем и возможных опасностей были позади. Последние несколько десятков километров пути он чувствовал напряжение и ожидал какого-то подвоха, однако все прошло на редкость спокойно и безопасно.
     Цунаде все еще была под впечатлением от необыкновенной новости о своей беременности. Отчасти поэтому она не устроила ему трепку по поводу известия о наличии других жен.
     Однако, Кеншин прекрасно знал, что Цунаде все еще не намерена мириться с подобным положением вещей и будет настаивать на том, чтобы разорвать все имеющиеся отношения с другими женщинами.
     Он надеялся лишь на то, что влияние способностей «Системы Патриарха» было достаточно сильным и смогло хоть немного повысить ее лояльность. В противном случае — Клан Накаяма мог оказаться втянут в череду непрекращающихся ссор и конфликтов, которые не принесут семье ничего хорошего.
     Как только Кеншин пересек границу собственных земель, это сразу же было замечено несущим вахту Тридцатым, и к тому моменту, когда они подлетели к пропускному пункту города Накаяма, их уже ждала целая делегация из обрадованных сыновей.
     Он без проблем мог миновать собственные формации, оставшись незамеченным. Однако, желал устроить Цунаде грандиозный прием и продемонстрировать гостеприимство Клана Накаяма, который навсегда станет ее домом.
     — Н-Накаяма-сама! Э-это же Накаяма-сама! — Выкрикнул работник пропускного пункта, впервые увидев Кеншина с настолько близкого расстояния.
     — Ч-что?!.. — Удивленно воскликнул, сидящий в здании, человек и выглянул из окна, ошеломленно уставившись на стоящего в воздухе Кеншина и двух женщин рядом с ним.
     — Ха-ха-ха, продолжайте работать. Мы не хотели вас отвлекать, — С добрым смехом сказал Кеншин и похлопал юношу по плечу, после чего направился дальше.
     Спустя несколько минут полета, Кеншин оказался в черте стремительно развивающегося города и успел показать шокированным Цунаде и Шизуне часть инфраструктуры, изрядно отличающейся от любого другого населенного пункта этого мира.
     Ощутив приближение сыновей во главе с Ичиро, Кеншин испытал ни с чем не сравнимую радость. Менее чем недельная разлука показалась ему вечностью и, спустившись на землю, он не сдержав эмоций, как следует обнялся с каждым из присутствующих.

Глава 324

     — Отец! Я так рад, что с тобой все в порядке! — В пылу сыновьей любви воскликнул Сорок Второй, заключив отца в крепкие медвежьи объятия.
     «Отец?..» — Удивленно подумала Цунаде, глядя на поистине огромного парня, который, словно дружелюбный щенок, жался к Кеншину и будто бы ждал, чтобы его похвалили.
     — Ха-ха-ха, тише-тише, здоровяк. Задушишь ведь! — Со смехом ответил Кеншин, вырвавшись из крепких объятий щедрого на эмоции сына.
     От его внимательных глаз не укрылся тот факт, что во главе всей процессии был никто иной, как Ичиро. На момент его отъезда роль «главного сына» практически принадлежала Сорок Второму, ибо он единственный шагнул за пределы ранга джонина.
     — Т-ты! Ичиро, ты смог?! — Шокировано воскликнул Кеншин, взглянув на сына повнимательнее.
     — Да, отец! У меня получилось! — Полным радости голосом заявил Ичиро, едва сдерживая ауру элитного джонина.
     — Почему они называют тебя отцом?.. Только не говори мне… — Пробормотала Цунаде, мысленно придя к совершенно невероятному выводу.
     — Ха-ха-ха! Именно! Двое моих сыновей стали элитными джонинами! — Будучи в прекрасном расположении духа, воскликнул Кеншин, решив более не скрывать тот «маленький» факт, что им с Цунаде не придется ждать двадцать лет, пока безумно талантливый карп, станет грозным драконом.
     — Это невозможно! Ты ведь сказал, что прибыл менее двух лет назад! — Шокировано воскликнула Цунаде, с удивлением разглядывая парней, которые выглядели едва ли не старше самого Кеншина.
     — Это еще одна важная часть моей способности. Спустя месяц и наш с тобой сын достигнет зрелости и сможет приступить к тренировкам, — Мягким тоном сказал Кеншин и приобнял любимую женщину за талию, наслаждаясь мягкостью и нежным теплом ее великолепного тела.
     — МЕСЯЦ?! Это противоречит законам природы! — В неверии воскликнула Цунаде и принялась расспрашивать его обо всех интересующих ее подробностях, напрочь игнорируя неловко почесывающих затылки сыновей и покрасневшую от стыда помощницу.
     Шизуне тем временем испытала настоящий шок и не могла поверить в услышанное. Одно лишь известие о любви Цунаде и Кеншина стало для нее огромной неожиданностью, перечеркнувшей годы изучения характера капризной и крайне своенравной госпожи.
     Услышав о том, как Кеншин говорит об их с Цунаде «сыне», Шизуне окончательно утратила связь с реальностью. Ей казалось, что все вокруг — не более, чем порождение сознания в крайней стадии бреда.
     — Хорошо, все остальное обсудим позже. Нас уже заждались, — Командным тоном заявил Кеншин, после недолгого обсуждения основных моментов его способности.
     — Кстати, Цунаде и Шизуне, познакомьтесь. Это мои сыновья. Ичиро, Тринадцатый, Пятнадцатый и Сорок Второй, — Решив провести краткое знакомство, сказал Кеншин и добавил:
     — Это Накаяма Цунаде, моя новая жена. И ее помощница — Шизуне, — Заявил он, вспомнив о том, что за все время так и не узнал ее фамилию.
     В том, что она не является племянницей Дана Като, как это было продемонстрировано на экране — он не сомневался, ибо несколько раз ненавязчиво спрашивал о том, как они с Цунаде познакомились.
     Изначально его удивило такое необычное несоответствие с тем, как эту историю рассказал Кишимото, но затем все встало на свои места, ибо Шизуне вовсе не была ровней своей госпоже и держалась на правах служанки.
     Цунаде все еще очень ценила эту юную девушку и время от времени давала ей крайне ценные уроки ирьениндзюцу, сделав ее своей неофициальной ученицей. Тем не менее этот необычный факт никак не мешал Кеншину искренне привязаться к девушке, крайне похожей на маленькую Макото.
     — Здравствуйте, Цунаде-сан. Мы очень рады знакомству! — С теплой улыбкой сказал Ичиро.
     — Здравствуйте… — Пространно пробормотала она, все еще не оправившись от шока.
     Ее разум все еще был в полнейшем хаосе и едва ли не разрывался от противоречий. Она не знала, как стоит себя вести с внезапно взрослыми сыновьями своего… В этот самый момент она даже не могла решить, кем считает Кеншина, и кем теперь является сама.
     Кеншин прекрасно чувствовал ее переживания и нестабильное эмоциональное состояние. Именно поэтому он поспешил взять ее за руку и начать транслировать эмпатическое умиротворение, надеясь лишь на то, что в самое ближайшее время сумеет разрешить все противоречия, не позволив «бомбе» в очередной раз «рвануть».
     Он подозревал, что нестабильность ее эмоционального состояния связана с огромной волей и непоколебимым характером, которые попросту невозможно без последствий подавить даже с помощью «системы».
* * *
     До главной крепости Клана Накаяма они добрались в считанные минуты, ибо Цунаде была явно не в том настроении, чтобы любоваться активно строящимся городом. Кеншин в свою очередь все время держал ее за руку и всеми силами пытался успокоить ее, шокированный огромным количеством необыкновенных известий, разум.
     За воротами крепости их уже дожидалось огромное количество людей. Практически все, не занятые чем-либо, сыновья и все жены Кеншина с радостными лицами дожидались его возвращения.
     Едва встретившись взглядами с Касуми, Хитоми и маленькой Карин, Кеншин не смог сдержать радостной улыбки и направился им навстречу, с взаимным нетерпением желая обнять каждую из них.
     — Кеншин! — Не в силах сдержать эмоции, воскликнула Касуми и, опередив всех остальных, бросилась в его объятия.
     — Отец! — Взвизгнула Карин и буквально запрыгнула на него сбоку, обхватив его талию длинными миниатюрными ножками.
     — Ха-ха-ха, я тоже безумно по вам скучал! — Полным радости голосом воскликнул он, обнимая жену и дочь.
     Цунаде тем временем чувствовала наплыв огромного раздражения и клокочущей в груди ярости. И хотя она понимала, что эти женщины не виноваты в том, что безумно соскучились по своему мужу, но в то же время она, по совершенно не понятным ей причинам, не могла злиться на Кеншина, который и был ответственным за все.
     Она не испытывала никакой неприязни к юной красноволосой девочке, назвавшей Кеншина отцом. Глядя на нее и, чувствуя ее насыщенную жизненной силой чакру, Цунаде почувствовала странное родство и ее взгляд изрядно потеплел.
     Однако, куда более шокированный и потерянный взгляд был у Хитоми, которая смотрела на Цунаде так, словно увидела призрака. Она не могла поверить своим глазам и несколько раз моргнула, дабы прогнать эту галлюцинацию.

Глава 325

     Спустя несколько минут после того, как Кеншин как следует обнял каждую желающую броситься ему в объятия женщину, он решил утолить огромное любопытство окружающих и представил им Цунаде.
     — Познакомьтесь — это Накаяма Цунаде, ранее известная как Сенджу Цунаде. Она моя новая жена, и я надеюсь, что вы подружитесь, — Мягким тоном сказал Кеншин, окинув теплым взглядом всех небезразличных его сердцу людей.
     — Ц-Цунаде! — Одновременно воскликнули Касуми и Хитоми, не веря своим глазам.
     — Я тебя помню. Ты ведь талантливая девочка из клана Хьюга? — Удивленно спросила Цунаде, глядя на Хитоми.
     — Д-да, Цунаде-са~н… Только я уже давно не девочка… — Полным смущения голосом ответила Хитоми, прекрасно помня ту самую встречу, когда Сенджу Цунаде уже была богиней ирьениндзюцу, а Хьюга Хитоми казалась подающей надежды ученицей.
     Кеншин не мог не заметить огромное смущение крайне уверенной в себе и профессиональной Хитоми, поэтому поспешил вмешаться и прервал их диалог, переключив внимание Цунаде на других женщин.
     Знакомство выдалось крайне неприятным со всех точек зрения, ибо Цунаде даже не считала нужным отвечать на приветственные дружелюбные возгласы женщин, ограничиваясь лишь легким кивком, словно они для нее были не более чем пустым местом.
     Лишь Карин и Макото удостоились ее доброжелательного отношения. В первой она видела крайне высокую степень родства и полное отсутствие «конкуренции», ибо красноволосая непоседливая малышка являлась дочерью Кеншина и в некотором смысле дочерью самой Цунаде.
     Макото же с первого взгляда напомнила ей стоящую особняком Шизуне и заслужила снисходительное отношение. Норико же, напротив — вызывала у нее крайнюю степень раздражения. Прежде всего своим волевым взглядом и отсутствием малейших признаков уважения в немногословной речи.
     Кеншин как мог сглаживал острые углы, всеми силами стараясь не допустить конфликт. Он мысленно предупредил женщин о тяжелом эмоциональном состоянии Цунаде, и смог добиться некоторого понимания с их стороны.
     Помимо женщин и сыновей, на встречу Кеншину выбежала еще одна любимица, ставшая полноправным членом Семьи Накаяма. Все время пока происходила процедура знакомства, Рыжая сидела на шее Кеншина, обхватив его своими лапами и всеми силами пытаясь зализать его лицо до самых костей, громко мурлыча.
* * *
     После того, как все вошли в крепость, Кеншин распорядился начать приготовления к грандиозному банкету в честь своей новой жены, а сам отвел Цунаде в ее комнату и не постеснялся преподнести все прелести цивилизации так, чтобы у нее не осталось никакого желания покидать столь уютный дом.
     Цунаде в свою очередь немного свыклась с тем, что Кеншин считает ее своей женой. И хотя в начале она напоминала ему о том, что ей предстоит многое осмыслить и принять окончательное решение, но Кеншин был настолько хитер и обаятелен, что после нескольких десятков раз она перестала обращать на это внимание, и более того, казалось бы, свыклась с этой мыслью.
     — Вот мы и пришли. Это твоя комната. Уверен, она тебе понравится, — С улыбкой сказал Кеншин, стоя перед красивой лакированной дверью, предварительно сделав несколько корректировок во внутреннем интерьере, размерах одежды, кресел и даже пульте от телевизора, дабы каждая деталь была не только красивой и современной, но и идеально удобной.
     — Все вокруг выглядит так, как в твоем мире… — Удивленно прошептала Цунаде, не переставая озираться по сторонам, и вслед за Кеншином вошла в открывшуюся дверь своей будущей комнаты.
     Шизуне тем временем чувствовала себя словно во сне. Интерьер одного лишь коридора уже был достаточно необычным, чтобы глубоко шокировать юную девушку, оставив ее в глубоком молчаливом изумлении.
     — Э-это… Все здесь такое… Странное… — С придыханием пробормотала Цунаде, оглядывая внутренний интерьер комнаты. Первое, за что зацепился ее взгляд — это поистине роскошная двуспальная кровать, застеленная белым, словно воздушная перина, одеялом из неизвестной ткани.
     — Т-телевизор! — В изумлении воскликнула она и сделала несколько шагов по направлению к, висящему на стене, огромному плоскому телевизору.
     — Именно! Теперь ты сможешь смотреть все, что захочешь, не вставая с мягкой постели! — С веселым смехом сказал Кеншин и, нежно приобняв красавицу немного ниже талии, взял с полочки пульт и нажал на кнопку включения.
     — Ах! — Взвизгнула Шизуне, увидев изображение на огромном экране и едва не выскочила за дверь.
     — Ха-ха-ха, не нужно бояться. Он совершенно безвреден и лишь показывает изображение. Вот, потрогай… — Мягким тоном прошептал Кеншин, взяв ее за руку и притянув ее к экрану телевизора.
     Дотронувшись пальцем до экрана, Шизуне инстинктивно одернула руку, однако в следующее мгновение немного успокоилась и прикоснулась вновь. Все происходящее было для нее настолько неописуемым, что выражение крайнего шока все никак не пропадало с ее побледневшего лица.
     — Поразительно! Схема записи информации для воспроизведения на «телевизоре» очень похожа на могущественные техники фуиндзюцу. Только самые искусные мастера клана Узумаки владели этими навыками и могли оставлять наследие, позволяющее талантливым потомкам нивелировать проблемы с медленным обучением, обусловленным ужасным контролем чакры. Именно поэтому я не верю в уничтожение этого Великого Клана, — Заявила Цунаде, не переставая внимательно осматривать это чудо техники.
     Кеншина очень заинтересовала эта тема, и он был намерен обсудить ее при первом же удобном случае, однако обстоятельства были неподходящими, ибо он намеревался подарить обеим женщинам незабываемые впечатления от прибытия в дом Клана Накаяма.
     — А что конкретно показывает эта штука? — Неожиданно спросила Шизуне, крайне сильно заинтересовавшись этой необычной новинкой. Любопытство было настолько велико, что превзошло даже огромную стеснительность, и позволило ей задать интересующий вопрос.
     — Практически все, что угодно. От снятых на «видео-камеру» кадров, до полностью выдуманных и искусственных изображений. Это сложно объяснить… Проще показать, — Сказал Кеншин и включил короткий трейлер одного из крайне высокобюджетных фильмов.
     Едва на экране показались первые кадры, как Шизуне и Цунаде шокировано раскрыли рты и заворожено уставились на во всех смыслах «магическое» представление. И хотя Цунаде была гораздо более сдержанной, а так же имела примерные представления о том, что ее ждет — она была поражена не меньше, чем ее гораздо более впечатлительная помощница.
     — Н-не может быть! — Воскликнула она после того, как экран погас. Прошедшие полторы минуты пролетели словно одно мгновение, и обе женщины пришли в себя только после того, как «магия кино» отпустила их завороженные умы.
     — Если хочешь — мы позже посмотрим этот фильм полностью… Уверен, Шизуне тоже не против. Верно, Шизуне-чан? — Мягким голосом прошептал он.
     — Ах?.. Д-да… — Ответила она, вырвавшись из транса, навеянного увиденным великолепием. Ее щеки мгновенно покрылись румянцем, а глаза от стеснения опустились в пол.
     — Перестань смущать ее, кобель! — Недовольно воскликнула Цунаде, чувствуя небольшое раздражение от неподобающего с ее точки зрения отношения Кеншина ко всем окружающим юбкам.
     По тому факту, что у него есть не малое количество жен, она поняла, что ей предстоит огромная и чрезвычайно тяжелая работа по исправлению его «кобелиной» натуры. Единственное, чего она не замечала — это то, насколько быстро ее разум свыкся с мыслью о том, что ее будущее неразрывно связано с Кеншином, и поездка в Клан Накаяма имеет не временный, а постоянный характер.

Глава 326

     Кеншин тем временем лишь бегло отшутился и сделал несколько шагов по направлению к гардеробу, дабы продемонстрировать Цунаде то, что для любой женщины является в десятки раз более важным, нежели телевизор.
     — Уверен то, что ты сейчас увидишь — понравится тебе еще больше и заставит наконец признать меня твоим мужем! — Со смехом заявил Кеншин, глядя на заинтересованное выражение лица Цунаде.
     — Хм? Выглядит, как обычный платяной шкаф… — В сомнении пробормотала она, глядя со стороны на изящную, и без сомнения дорогостоящую древесину на первый взгляд непримечательного шкафа.
     — Это и правда гардероб… Но он вовсе не обычный. Смотри! — Торжественно воскликнул он и распахнул дверки шкафа, заставив Цунаде шокировано раскрыть глаза и едва ли не ринуться вперед.
     — Э-это! Это ведь одежда из твоего мира! Боже! — Взвизгнула Цунаде и нетерпеливо, но крайне бережно, сняла с вешалки невероятное красное платье, которое с легкостью могло устроить настоящую бойню среди всех аристократок, увидевших его в свободной продаже.
     Кеншин не мог улыбнуться тому, насколько живую реакцию вызвало незначительное красное платье. Ему не терпелось увидеть, как оно будет смотреться на ее божественной фигуре, поэтому следующие пятнадцать минут он только и делал, что наблюдал за тем, как две женщины, забыв обо всем, увлеченно обсуждали фантастические наряды.
     Не обошлось и без комичной ситуации, как следует его рассмешившей. Шизуне так увлеклась изучением разнообразных, безумно красивых вещей, что без задней мысли открыла один из нижних, выдвижных ящиков, после чего с интересом вытащила черный, практически прозрачный кусочек ткани, и принялась его осматривать под разными углами.
     — Цунаде-сама, посмотрите, какой красивый… Платок?.. — Задумчиво пробормотала она и сделала небольшую паузу, не имея не малейшего понятия, как назвать этот очень странный кусочек ткани, больше похожий на не имеющие прикладного значения лоскуты.
     — Хм? — Отвлекшись от примерки стильного делового черного пиджака, Цунаде с удивлением взглянула на Шизуне и предмет в ее вытянутых руках, — ХА-ХА-ХА! — Громко и раскатисто рассмеялась она, а затем, увидев недоумевающий взгляд своей помощницы, наклонилась к ее уху и прошептала ей истинное предназначение этого безумно развратного элемента нижнего белья.
     — АХ! — Взвизгнула Шизуне и покрылась краской до кончиков ушей, засунув трусики обратно в ящик и решительно его закрыв.
     Глядя на развернувшуюся перед ним комичную картину, Кеншин только и мог, что тихонько посмеиваться, глядя на заметно повеселевшую Цунаде и милоту смущающейся Шизуне.
     От одного лишь факта того, что Цунаде более не считает его врагом и не испытывает огромных внутренних переживаний, он чувствовал облегчение и с непередаваемым теплом во взгляде любовался элегантными движениями и красочными изгибами любимой женщины, которая в любой ситуации не теряла своего природного обаяния.
     После пятнадцати минут лучшего развлечения для всех женщин, поднявшего настроение Шизуне и Цунаде на новый уровень, Кеншин решил закрепить эффект и окончательно «добить» их центры удовольствия, представив им еще одно чудо цивилизации, которое гарантированно перевесит все аргументы «против», в вопросе становления членами Клана Накаяма.
     — У вас еще будет время примерить всю эту одежду, а сейчас — мне нужно показать вам еще кое-что, — С легкой улыбкой сказал Кеншин и направился к межкомнатной двери, ведущей в ванную.
     — Хм? И что это за комната?.. — Заглянув внутрь, спросила Цунаде. В следующую же секунду до нее дошло, что столь гладкое и минималистичное покрытие на полу и стенах может быть только в ванной комнате.
     — Это комната, без которой ты больше не сможешь жить! — Возвышенно ответил Кеншин и прошел вперед, позволив девушкам свободно осмотреться.
     — Ты ведь не думаешь, что я деревенщина, которая никогда не видела ванную комнату? Эта роскошная купель и красивый интерьер способны ошеломить лишь аристократа мелкого пошиба, но никак не наследницу Великого Клана Сенджу! — С напускным и шутливым высокомерием в голосе заявила Цунаде.
     — Это не просто ванная комната… И сейчас ты заберешь свои слова назад! — Со смехом заявил он и принялся во всех подробностях знакомить удивленных женщин с прелестями цивилизации.
     — Разве в мире много мест, где есть бесперебойный доступ к холодной, и что самое важное — горячей воде? — С улыбкой спросил он и открыл кран.
     — Н-ничего себе! — Удивленно воскликнула она, увидев истинное предназначение бесполезной на первый взгляд металлической штуки, а затем «прислушалась» к своим слабо развитым сенсорным способностям, обнаружив скрытые за стеной железные трубы, в которых протекала вода.
     — Ты был прав. Это гениальное изобретение! — Воодушевленно воскликнула она, зажмурившись от удовольствия, даруемого потоком чистой горячей воды, льющейся на ее руку.
     — Разве могло быть иначе? — Мягко улыбнувшись, сказал Кеншин, ни капли не стесняясь прижиматься к ее широким бедрам и, приобняв ее правой рукой за талию, добавил, — Однако, это еще не все…
     Следующие несколько минут Цунаде и Шизуне были вынуждены раз за разом испытывать шок, и следующий за ним дикий восторг. Каждый раз, когда они думали, что узнали обо всех «чудесах» этой комнаты, Кеншин показывал им что-то новое, чем вызвал бурный подъем настроения у них обоих, и желание как можно скорее принять горячую ванну с множеством ароматических масел, увлажнителей и прочих косметических приблуд, мгновенно запавших в душу, любящим прихорашиваться, женщинам.
     Цунаде была поистине удивлена, когда осознала степень удобства этой ванной комнаты, не требующей никаких приготовлений и помощи со стороны Шизуне. Ароматный шампунь, гель для душа и душистое мыло — напомнили ей о долгом путешествии, зародив желание принять горячую ванну.
     — А что это за штука? — С интересом спросила Шизуне, указав на стоящий в стороне унитаз, не в силах сдержать любопытство.
     — Это последнее, с чем я хотел вас познакомить в этой комнате. Этот «трон» называется унитаз. И он служит для справления нужды, — С улыбкой ответил Кеншин, любуясь вновь покрасневшим от стыда лицом Шизуне.
     — Вот. Делаете «свои дела», затем нажимаете на кнопку, и… Вуаля! Дело сделано, — С долей веселья в голосе сказал он, после чего добавил, — Вот эта кнопка служит для дополнительного «очищения». Но так же можно воспользоваться и рулоном мягчайшей бумаги. Вот, потрогай, — Заявил Кеншин и оторвал кусочек бумаги, протянув его Цунаде.
     — Хм… Действительно, очень мягкая. А теперь — выйдите, и дайте мне несколько минут, — Сказала Цунаде, решив справить малую нужду.
     — Ах! К-конечно, Цунаде-сама! — Мгновенно воскликнула Шизуне, едва не вытянувшись как струна и незамедлительно вышла за дверь.
     Спустя несколько секунд, как Шизуне покинула помещение, Цунаде удивленно уставилась на Кеншина, который казалось бы не собирался двигаться с места и с блеском в глазах смотрел на ее роскошное тело.
     — М?.. — Хмыкнула она, с намеком изогнув бровь, — Только не говори, что ты извращенец, желающий посмотреть на «это»?
     — А что если так? Неужели Великая Накаяма Цунаде внезапно засмущалась? — С легким смехом спросил он, устроив явную и ничем не прикрытую провокацию.
     — Твои уловки видны, как на ладони. Но не думай, что способен меня пристыдить, — Недовольно хмыкнув, ответила она, посчитав, что любой исход мог оказаться частью его хитрого плана.
     Именно поэтому в следующую же секунду она без малейшего стеснения стянула с себя черные штаны и, не переставая смотреть Кеншину в глаза, села. Спустя еще несколько секунд послышался звон струящейся жидкости и лишь в этот момент ее лицо показало небольшую долю смущения.
     Тем временем лицо Кеншина показывало совершенно противоположные эмоции. Едва увидев обнаженную промежность Цунаде, он испытал ни с чем не сравнимую радость. И дело было вовсе не в сексуальном возбуждении, которое он испытал, глядя на столь возбуждающую картину. Причиной его радости послужила сама ситуация, в которой Великая Цунаде без тени смущения справляла малую нужду на глазах у того, кто еще два года назад являлся не более чем бесполезным, жалким муравьем, и даже не мечтал о подобных отношениях с богиней мира шиноби.
     Журчание льющейся жидкости и проскользнувшее на ее лице смущение заставили Кеншина улыбнуться. Это был первый раз, когда он увидел подобную реакцию на волевом лице этой, без сомнения ставшей его новой женой, женщины.
     В этот самый момент он ощутил всепоглощающее желание продолжить их закончившуюся перемирием ночную «войну», дабы в очередной раз доказать, прежде всего самому себе, что недоступная и полностью недостижимая для простых смертных мужчин, Сенджу Цунаде, теперь целиком и полностью принадлежит ему.
     Однако, он с большим трудом, но все же нашел в себе силы, дабы сдержать пылающую, словно лесной пожар, похоть. Он понимал, что сейчас крайне неподходящее время для столь длительных, рискующих затянуться до глубокой ночи, развлечений.
     Поэтому после чрезвычайно смущающей и глубоко интимной процедуры, Кеншин сделал шаг вперед, а затем, слегка наклонившись, поцеловал пухлые вишневые губы любимой женщины. Этот поцелуй стал красноречивее тысячи слов для них обоих и оказал не меньшее впечатление на, сидящую без штанов и демонстрирующую ему самое постыдное и сокровенное, женщину.

Глава 327

     Покинув ванную комнату и оставив Цунаде наедине со своими мыслями, Кеншин направился к себе, дабы принять душ и приготовиться к планируемому торжеству, попутно обдумывая свои дальнейшие шаги.
     Его главной заботой стала мысль о надвигающемся «Экзамене на чунина», который стал переломным моментом оригинальной истории этого мира, и в этот раз Кеншин намеревался все изменить.
     Стоя под струей теплой воды, Кеншин параллельно общался с сыновьями, узнавая краткую информацию о произошедших за время его отсутствия событиях, и уровень профессионализма, с которым они подходили ко всем делам — не оставил его равнодушным.
     Он был очень доволен тем, что сомнительная на первый взгляд идея о сокращении времени тренировок и погружении большинства сыновей в административные, политические и межличностные вопросы — полностью себя окупила, подарив его сыновьям то, чего им не хватало больше всего. А именно — жизненный опыт.
     Ичиро больше не был вспыльчивым юнцом и в полной мере мог называться не только старшим братом, но и командиром, а так же генералом для всех младших. За более чем год он наработал соответствующий опыт, и при помощи Кеншина смог выстроить среди братьев устойчивую структуру подчинения и функционирования, не только в качестве членов клана, но и в качестве специального подразделения.
     Пятнадцатый, в свою очередь, планомерно приближался к тому, чтобы стать командиром, на данный момент зарождающегося, развед-корпуса и скрупулезно изучал огромные массивы литературы по методам оперативной работы спец-служб.
     И хотя мир шиноби радикально отличался от Земли, природа людей оставалась той же самой. И новые знания экономили Пятнадцатому огромное количество времени и самое главное — человеческих жизней.
     Кеншин с огромным сомнением относился к затее о формировании развед-корпуса, ибо это неизбежно повлекло бы за собой потери. Однако, он так же понимал то, что в случае наплевательского отношения к этому направлению, потери будут в разы страшнее.
     Тринадцатый, будучи сыном Нацуми, не обладал особым талантом к ниндзюцу или тайдзюцу, но смог полностью раскрыться как великолепный управленец, сумевший быстро втянуться в рабочий процесс и проконтролировать стремительное развитие города Накаяма.
     Пока Кеншин расслабленно принимал душ и был погружен в собственные размышления, стеклянная перегородка позади него бесшумно открылась, и он ощутил ласковое объятие прижавшейся к нему сзади девушки.
     — Я соскучилась, папочка… — Захныкала она и еще сильнее прижалась к нему сзади, схватив его за набухший член.
     — Ч-что?! — Инстинктивно воскликнул он, испуганно вырвавшись из ее объятий.
     — Ха-ха-ха! Касуми была права, это и правда весело! — Со смехом взвизгнула Макото, будучи в превосходном настроении от удавшейся шалости.
     — Ах ты! — С облегчением и ответным весельем воскликнул он и, схватив ее за руку, властно развернул к себе спиной и прижал к прозрачной стеклянной стенке душа.
     — Ах! — Взвизгнула она от неожиданности и безумно возбудилась, инстинктивно наклонившись и раздвинув свои миниатюрные ножки.
     *ХЛОП!*
     — АЙ! — Воскликнула она, когда вместо ожидаемого и столь желанного действия, получила хлесткий и звонкий шлепок по своей маленькой упругой заднице.
     — Ты плохая девочка, Макото. А плохие девочки — должны быть наказаны… — Нарочито грозным голосом прошептал Кеншин, склонившись над ее ухом и прижавшись полностью возбужденным членом к ее спине.
     — Уууффф… — Захныкала она и возбудилась еще сильнее.
     *ХЛОП!*
     — Ааах! Б-больно… — Застонала Макото, получив еще один шлепок по второй ягодице.
     Кеншин не мог не вздохнуть от раздирающей его грудь похоти, глядя на аппетитные румяные булочки юной красавицы, на которых словно метка красовались два краснеющих следа от его ладоней.
     Градус накопленного за целый день возбуждения был настолько силен, что самоконтроль был в мгновение сломлен, а следующие полчаса превратились для Макото в марафон непрерывного оргазма, рискующего вызвать зависимость от столь божественных ощущений у юной девушки.
* * *
     После душа Кеншин почувствовал себя гораздо лучше. Собственноручно вытерев едва держащуюся на ногах Макото и вытершись сам, направился в комнату отдыха, где собравшиеся женщины активно знакомились с Шизуне.
     Он решил не вмешиваться в процедуру знакомства и, расслабленно заняв свое место на любимом диване, принялся ласково гладить запрыгнувшую ему на колени Карин, лишь одним глазом присматривая за всей ситуацией, дабы иметь возможность повернуть все в нужное русло.
     После достаточно длительной разлуки он в полной мере понял то, насколько ему повезло встретить и впоследствии стать отцом для маленькой красноволосой бестии. Ибо Карин продемонстрировала настолько высокий уровень обожания, что Кеншин начал сомневаться в том, стоит ли допускать ее к экзамену на чунина.
     Едва прознав о том, что существует настолько «замечательный» турнир, способный принести ей всемирную славу, Карин загорелась идеей в нем поучаствовать. Наслушавшись рассказов других женщин о том, насколько этот турнир важен для подавляющего большинства кланов, и насколько сильно способен поднять их престиж, она и вовсе поставила своей целью участие в экзамене на чунина.
     И сейчас, глядя на ее малиновые глаза, поглаживая по красным волосам и чувствуя ее всевозможные попытки продемонстрировать любовь и ласку, Кеншин начал сомневаться в этой затее.
     И хотя он был полностью уверен в том, что первые этапы экзамена пройдут относительно спокойно, и в том, что маленькая Карин без особых проблем сможет за себя постоять, он не был уверен лишь в том, что сможет сохранить хладнокровие и не вмешаться в случайное противостояние двух юниоров.
     Однако, памятуя о суровых изматывающих тренировках Карин, а так же о ее страстном желании представить Клан Накаяма на этом экзамене, Кеншин решил не спешить с вердиктом и еще раз как следует все обдумать.

Глава 328

     После непродолжительного отдыха и совместного просмотра увлекательного фильма, настало время для проведения специального торжественного ужина в честь легендарного, и полностью меняющего все расклады, события.
     Кеншин самолично направился в комнату Цунаде и пригласил ее на мероприятие. К этому моменту она успела принять ванну и примерить некоторое количество одежды. В тот самый момент, когда Кеншин вошел внутрь, она уже успела подобрать себе нижнее белье и с задумчивым видом присматривала себе новую тунику.
     — Я уже говорил тебе, насколько ты великолепная женщина, Накаяма Цунаде?.. — Мягким, полным обожания голосом прошептал он и обнял ее сзади, проведя руками по ее невероятно тонкой талии и гладкому животу, двинувшись вверх, пока наконец не нащупал две огромные и безумно горячие сиськи.
     Он по достоинству оценил ее выбор нижнего белья. На ней был комплект черных кружевных трусиков и крайне притягательного лифчика, сотворившего с ее огромной грудью очередное чудо, и сделав ее еще более притягательной.
     Он не мог не улыбнуться от осознания того, насколько в ней развито врожденное чувство стиля и недостижимая для других женственность, ибо впервые столкнувшись с достаточно странным и безумно сексуальным бельем, она без длительных размышлений смогла оценить даруемую ими красоту и получала не меньшее удовольствие от любования в зеркало.
     — Нет, не говорил… — С лукавой улыбкой ответила она и потерлась задницей о набухшую выпуклость в его штанах, а затем добавила, — А я разве давала согласие на становление твоей женой? И вообще, почему бы тебе не взять фамилию Сенджу?
     — Кхм… — Не зная, как следует ответить на этот вопрос, растерялся Кеншин.
     — Ха-ха-ха! Шучу-шучу. Я знаю насколько для мужчины важна его фамилия… — Мягко прошептала она и погладила его ладонь, лежащую на ее груди.
     Кеншину не оставалось ничего другого, кроме как покрепче сжать ее не помещающуюся в ладони грудь и посильнее прижаться к ее пухлой попке. Он чувствовал небывалое умиротворение от того, что ее мысли, казалось бы, пришли в некоторое равновесие, а разум наконец перестал сопротивляться велению сердца.
* * *
     Празднество в честь Цунаде было грандиозным ровно настолько, насколько это было возможно в рамках сугубо внутрисемейного мероприятия, и Кеншин постарался сделать его максимально уютным для всех.
     И хотя он знал, что Цунаде является крайне опытной и статной женщиной, однако все еще был удивлен ее манере держаться. Она ни капли не смущалась в моменты, когда на нее было обращено внимание всех собравшихся, и казалось была равнодушна к буре аплодисментов и хвалебных выкриков.
     У этого была и обратная сторона, ибо ее абсолютно безразличное отношение к большинству его сыновей и откровенно негативное отношение к остальным женам создавало почву для будущих конфликтов.
     Он знал, что его способности рано или поздно примирят женщин между собой, однако все упиралось в ограниченность времени и количество проблем, которые могут произойти за это время.
     Единственной из его жен, кто привлекла ее внимание — была Хитоми, ибо помимо воспоминаний о беглом знакомстве, Цунаде буквально чувствовала ее огромный потенциал и возросшие навыки ирьениндзюцу.
     Она считала, что Хитоми является лучшим ирьенином клана Хьюга, и именно поэтому выбор Кеншина пал на нее. Возможности обсудить все это подробнее у нее попросту не было, ибо количество интересующих ее вопросов радикально превосходило количество свободного времени.
     Из сыновей Кеншина она высоко оценила лишь Ичиро, и чувствовала в нем необычайный потенциал, сравнимый, или даже превосходящий ее собственный, что могло сделать его самым желанным членом и наследником любого Великого Клана.
     Кеншин был удивлен тому, что она выделила Ичиро, в то время, как последние месяцы он все больше и больше отставал от гораздо более талантливых детей. Этот вопрос заставил его немного задуматься и в ближайшее время устроить серьезный разговор со старшим сыном, ибо детали его прорыва на ранг элитного джонина интересовали его ничуть не меньше, чем рождение нового дитя с уникальным кеккей-генкай.
     Однако самое лучшее отношение она демонстрировала по отношению к малышке Карин, ибо узнав, что в ней течет кровь клана Узумаки, прониклась к ней еще большей симпатией, и практически сразу же согласилась взять ее в ученицы, не выказав ни малейшего недовольства столь «бесперспективной» идеей. Напротив, она считала, что нет ничего невозможного, и с радостью взяла в ученицы такую очаровательную девочку, которая ко всему прочему, оставалась едва ли не единственной, пусть и дальней, но родственницей.
     Кейко, в свою очередь, хоть и являлась потомком клана Узумаки, вызывала у Цунаде лишь небольшую симпатию, достаточную для того, чтобы компенсировать ревность к Кеншину.
     После завершения этого без сомнения успешного празднества, Кеншин буквально был утянут вслед за властной Цунаде, спровоцировав некоторую долю недовольства среди остальных жен.
     Однако, несмотря на ее властное отношение, Касуми и остальные решили коллективно закрыть на это глаза, ибо прекрасно понимали возможный уровень стресса, помноженный на огромную силу и статус этой эксцентричной женщины, которые в связке могли спровоцировать еще более непредсказуемое поведение.
     Даже Норико была вынуждена держать свое недовольство при себе, ибо все ее инстинкты буквально вопили о чрезвычайной опасности, скрытой за пышным, сексуальным и совершенно не боевым телом этой женщины.
     Кеншин же, тем временем, надеялся на то, что конфликта удастся избежать, ибо не представлял, каким образом его не желающие уступать женщины могут противостоять одной из самых сильных куноичи этого мира.
* * *
     Проснувшись ранним утром 570-го дня, Кеншин несколько секунд находился в растерянности и неком подобии страха. Ему казалось, что события последних дней были не более, чем блаженным сном, пока наконец он не оглянулся по сторонам и не заметил лежащую рядом богиню.
     Цунаде была полностью обнажена, и из-под одеяла виднелось ее великолепное бедро и не менее восхитительная грудь с насыщенно-розовым соском. Кеншин не смог сдержать улыбку и страстное желание вновь схватиться за эти огромные сиськи, которые теперь принадлежали ему.
     Ощутив его страстное прикосновение, Цунаде открыла глаза и улыбнулась ему нежнейшей улыбкой. В первые мгновения пробуждения, она продемонстрировала свои истинные эмоции и заставила Кеншина расплыться улыбке искреннего удовольствия, от осознания того простого факта, что Сен… Накаяма! Цунаде любит его.
     Пробуждение затянулось на целый час, ибо обоюдное желание влюбленных побыть вместе еще несколько дополнительных минут было сильнее любых рациональных призывов разума.
     К тому же, за прошедшие два дня, Цунаде настолько сильно полюбила секс, и воспылала вновь пробудившейся сексуальностью, что не собиралась упускать ни единой возможности заняться этим, уже не кажущимся ей «не имеющим смысла, помимо продолжения рода», занятием.
     Лишь после того, как Кеншин подарил ей несколько мощнейших оргазмов, и как следует разрядился внутрь обильным количеством спермы, Цунаде позволила ему обессиленно отправиться по делам, а сама решила еще немного поспать.
     Единственное, чего она не учла — это обязанность всех жен присутствовать на «церемонии» завтрака. И хотя Кеншин был крайне лоялен к прихотям своих женщин и зачастую не требовал от них соблюдения подобных правил, но в этот раз ситуация была совсем иной, ибо Цунаде было необходимо социализироваться и найти общий язык с остальными.

Глава 329

     К тому моменту, когда Кеншин и Цунаде вошли в родительскую столовую, все уже собрались и сидели на своих местах, негромко разговаривая между собой. Никто не притронулся к еде, ибо для всех, включая Карин и Макото, это было достаточно важной частью ритуала, а так же данью уважения главе семьи.
     Как только они показались из-за двери, все разговоры разом смолкли, а взгляды всех присутствующих сосредоточились на них, и прежде всего на крайне эффектном и властном появлении Цунаде.
     Она вела себя так, словно все шло ровно так, как и должно, а длительное ожидание остальных — не более чем их обязанность. Кеншин чувствовал возросшее возмущение и проскальзывающее во взглядах недовольство, и поспешил разрядить обстановку.
     — Доброе утро… Карин, Макото, вы почему не едите? Я ведь уже говорил вам не дожидаться меня и сразу приступать к завтраку. Иначе вы так никогда и не вырастите! — С легким смехом сказал он и погладил обеих девочек по головам.
     — Доброе утро, папочка… Но я ведь и так быстро расту. Моя грудь уже больше, чем у Макото! — Гордо заявила Карин, заставив всех присутствующих заметно повеселеть, а некоторых даже рассмеяться.
     — Карин! — Раздалось синхронное шиканье от Макото и Кейко, а подошедшая вслед за Кеншином Цунаде лишь мягко улыбнулась и нежно погладила малышку по волосам.
     — Доброе утро, милая… Твой папа прав, чтобы стать сильной куноичи, нужно хорошо кушать и слушаться родителей, — Мягко и с любовью прошептала Цунаде, удивив всех присутствующих и прежде всего самого Кеншина.
     Он вовсе не ожидал подобного проявления эмоций от вечно холодной и властной женщины, но не мог не улыбнуться от осознания того, что за очень короткое время она прониклась симпатией к кому-то, кроме него самого.
     Завтрак прошел крайне неудачно, ибо несмотря на свою симпатию к Карин, Цунаде попросту игнорировала всех остальных, лишь изредка обращаясь к Хитоми. Ситуация была настолько необычной, что всем казалось, будто Кеншин и Цунаде являются «родителями», а все остальные находятся на позиции «детей».
     Кеншин понимал, что подобное положение дел не приведет ни к чему хорошему и пытался сгладить углы. Однако, конфликт все же случился, и именно так, как этого и стоило ожидать.
     — Поразительно… Это сладкое молоко — просто невероятно! Карин, милая, попробуй… — Будучи в отличном расположении духа, промурлыкала Цунаде, чувствуя себя абсолютно расслабленно и уютно.
     — Тебе что не хватает молока в этих больших сиськах?! Пришла в мой дом, пьешь мое молоко, трахаешься с МОИМ мужчиной, и хочешь стать альфа самкой?! — Гневно прорычала Норико, у которой окончательно сдали нервы. Она в мгновение увеличилась в размерах и едва не разорвала всю надетую одежду.
     — Норико! — Шокировано воскликнули Кеншин и Касуми.
     Кеншин уже был готов применить самые жесткие меры по сдерживанию агрессии двух обезумевших женщин, однако к всеобщему удивлению Цунаде не сдвинулась с места и более того, продолжала улыбаться и сделала еще один глоток йогурта, а затем, облизав губы, блаженно промурлыкала:
     — Именно так, девочка. Теперь Я альфа-самка в этом доме, — С мягкой улыбкой ответила она, ни на секунду не отвлекшись от трапезы.
     — Т-ТЫ! — В гневе воскликнула Норико и окончательно впала в буйство. Однако, в следующее же мгновение, была прижата к полу невидимым давлением и не смогла пошевелиться.
     — Цунаде! Успокойся! — Властно воскликнул Кеншин, впервые ощутив гнев по отношению к этой женщине.
     — Кхм! Ничего с ней не случится. Девочка просто немного переоценила свои силы. Этот урок пойдет ей на пользу, — Слегка обиженным тоном ответила Цунаде и развеяла давление сконцентрированной чакры.
     — Цунаде-сан, зря вы так с ней… Она хоть и вспыльчивая, но добрая! А вы… — Воскликнула Хана, помогая подруге подняться на ноги.
     — Милая, кому как не тебе знать, что такое чувство ранга. Даже твои мать и бабка вынуждены кланяться при встрече со мной. И не тебе давать оценку моим действиям, — Немного более серьезным тоном заявила Цунаде, окончательно испортив Кеншину настроение.
     — Замолчите обе! — Приказным тоном воскликнул Кеншин, чувствуя, что Хана не намерена останавливаться, а Цунаде все сильнее и сильнее входит во вкус.
     После его слов, Хана мгновенно поникла и приняла жалобный вид извиняющейся собаки, опустив глаза в пол. А Цунаде в свою очередь, ошарашено взглянула на Кеншина и стиснула зубы.
     С каждой последующей секундой ее лицо становилось все более и более напряженным, а взгляд все более и более гневным. Кеншин властно смотрел ей в глаза и молчал, ожидая, чем закончится это противостояние.
     К его облегчению и радости, спустя несколько секунд, Цунаде наконец опустила глаза и гнев на ее лице сменился смятением, а мысли вновь наполнились множеством противоречий, пока наконец она не ощутила прикосновения Кеншина.
     Он немного склонился над ней и ласково приобнял, прижав ее голову к своей груди и поцеловал в затылок. Начавшаяся по всему ее телу дрожь мгновенно прекратилась, а взгляд приобрел немного больше осмысленности.
     Ее мысли все еще были в хаосе, и Кеншину пришлось спешно прервать утренний прием пищи, дабы помочь Цунаде прийти в себя, ибо случившееся говорило о том, что этот вопрос должен быть решен в ближайшее время, иначе последствия могут быть гораздо более плачевными, нежели безобидное сдерживающее давление.
* * *
     — Разве ты не понимаешь, что членам одного клана, и более того, одной семьи, нельзя ссориться? Почему ты себя так ведешь?! — Воскликнул Кеншин, глядя на сидящую на кресле Цунаде. Ее лицо выражало явное недовольство, а скрещенные на груди руки символизировали об испытываемом дискомфорте.
     — А ты все еще не понимаешь?! Я готова терпеть их существование в качестве твоих наложниц, но ты пытаешься сделать из нас подруг! Этому не бывать! — Гневно заявила она, едва сдерживая бушующее в груди недовольство.

Глава 330

     — Уффф… Послушай, Цунаде… Я не прошу тебя их любить или дружить с ними, но, пожалуйста, не устраивай сцен и провокаций… Ты ведь уроженка этого мира и я не понимаю, откуда у тебя такое предвзятое отношение к полигамным бракам?.. — Со вздохом прошептал он и, сев на соседнее кресло, притянул недовольную Цунаде к себе на колени.
     — Дело не в полигамном браке… У моего отца было четыре жены, но только моя мать подарила ему наследников. Я понимаю и принимаю необходимость в большом количестве талантливых женщин, но своей мягкотелостью ты заложил взрывную печать в основы своей собственной семьи! — Воскликнула она и, поднявшись на ноги, продолжила с еще большим рвением, — Ты говоришь нам всем дружить и быть равными? Но мы не равны! Даже сейчас я видела, что среди них у тебя есть свои фаворитки, и самая главная из них — девочка из клана Нара! Ни в таланте, ни в статусе, ни в красоте — мы не равны и никогда не будем равны! — Эмоционально воскликнула Цунаде, будучи в гневе из-за сложившейся ситуации.
     — Возможно ты и права… Я действительно слишком мягок, когда дело касается небезразличных мне людей, и я действительно не могу обеспечить их всех одинаковым уровнем внимания, но это не значит, что их можно унижать или относиться к ним, как к людям второго сорта! — Властно заявил Кеншин, не желая даже думать о том, чтобы принять ее, как главную жену, и заставить остальных ее слушаться.
     — Хочешь сказать, что ты и дальше будешь приводить в дом неведомо кого, а я должна с этим мириться?! — С яростным возмущением парировала она.
     — Я не собираюсь приводить в дом «кого попало», но несколько политических браков будут жизненно необходимы для процветания нашего клана и исполнения главного плана, — Со вздохом ответил он и продолжил гораздо более властным тоном, — Но статус уже взятых в жены не подлежит обсуждению, и ты ОБЯЗАНА относиться к ним терпимее.
     Услышав его слова, и поистине властный приказной тон, Цунаде ощутила импульс глубокого обожания. Внезапно, властное обращение к ней кого бы то ни было, не только не заставило ее закипеть от гнева, но вынудило ее успокоиться.
     — Хорошо. Ради тебя, я постараюсь вести себя сдержаннее, но не жди, что мы с ними станем подругами. Чем меньше мы будем видеться, тем лучше будет для всех, — В заключение сказала она, заставив Кеншина облегченно выдохнуть, и с улыбкой вновь притянуть ее к себе на колени.
     — Кстати, с кем это ты собираешься заключить политический брак? — Мигом взяв «быка за рога» недовольно спросила Цунаде. И хотя она отчасти смирилась с женщинами появившимися до нее, но решительно отвергала любую мысль об одобрении еще одной конкурентки за его внимание.
     — Так уж получилось, что у нас есть договоренности с Сарутоби Хирузеном… — Начал было Кеншин, но был прерван внезапным возгласом Цунаде.
     — ЧТО?!.. Так значит вот, как ты меня нашел?! Чертова старая обезьяна!! — Буквально вскочив с его коленей, воскликнула Цунаде. От гнева ее пшенично-золотистые волосы буквально затрепетали, а глаза налились яростью и желанием ударить по старому сморщенному лицу своего бывшего учителя.
     — Ха-ха-ха, не стоит на него злиться. Ведь если бы не Хирузен, мы бы с тобой, возможно, так и не встретились… — Меланхолично пробормотал Кеншин и вновь притянул ее к себе, на этот раз схватив ее за пухлую, но упругую задницу.
* * *
     После разговора с Цунаде и разъяснения основных моментов, Кеншин почувствовал огромное облегчение. Практически все внутрисемейные проблемы были решены, и ему оставалось лишь присматривать и по возможности направлять настроения женщин в нужное русло.
     Ему удалось добиться компромисса по многим вопросам, а так же, слегка скорректировать план, относительно вступления в множество политических браков, ибо количество, которое предложил Хирузен, было крайне велико, а после заполучения Цунаде большая их часть буквально утратила смысл, ибо в ближайшей перспективе мощь Клана Накаяма обещала стать настолько огромной, что политические соглашения автоматически приобретали «рекомендательный» характер и переставали быть единственно возможным вариантом.
     В частности, он отказался от множества вариантов, включающих в себя родство со всей политической верхушкой Конохи, и оставил лишь несколько перспективных вариантов, одним из которых являлись наследницы клана Хьюга.
     К его удивлению, Цунаде не только не была против этой затеи, но и всячески ее одобряла, ибо едва проснувшаяся любовь к Клану Накаяма вынуждала ее действовать сугубо в рамках интересов семьи.
     Он не знал, насколько этот вариант жизнеспособен, ибо даже Цунаде была практически уверена в том, что Хьюга Хиаши скорее умрет, нежели позволит одной из дочерей покинуть родной клан.
     Второй, и немаловажной проблемой, заставляющей его всерьез задуматься о попытках включить этот вариант в подраздел основного плана — была Хьюга Хината, и его нежелание рушить зарождающуюся любовь между ней и Наруто.
     И хотя он не питал особых сантиментов к Узумаки Наруто, но все еще сочувствовал его нелегкой судьбе и намеревался поддерживать дружеские отношения, вплоть до уступок по отношению к Саске, который, вполне вероятно, уже решил пойти по темному пути.
     Именно поэтому он практически сразу вычеркнул кандидатуру Хинаты из списка возможных жен и задумался над кандидатурой Ханаби. Однако, она была настолько мала, что серьезное размышление над этим вопросом выглядело бы как минимум глупо.
     Помимо клана Хьюга, он не стал отказываться от планов по сватовству с кланом Яманака, ибо их многовековые наработки по способам использования ментальных способностей, были крайне полезны для его развивающихся вслепую навыков. К тому же, он помнил тот немаловажный факт, что красота Яманака Ино является беспрецедентной даже по меркам этого, наполненного красавицами, мира.
* * *
     После разрешения всех внутрисемейных проблем и разъяснения ситуации между обеими сторонами конфликта, Кеншин наконец смог вздохнуть с облегчением и полноценно приступить к ознакомлению со всеми новостями, которые поступили за время его отсутствия.
     И первая же новость оказалась настолько невероятной, что заставила его на несколько секунд впасть в ступор, ибо он не мог поверить в то, что плод его мечтаний окажется получен настолько «легко».
     — Ч-что ты только что сказал?! — В неверии воскликнул Кеншин, глядя на своего старшего сына.
     — Мангеке. Мне удалось пробудить его, — С улыбкой ответил Ичиро, наслаждаясь шоком на его лице.
     Услышанное сделало Кеншина еще более удивленным, но в то же время зародило безумный огонек радости, разгорающийся все сильнее и сильнее, пока наконец он не отошел от шока и не обнял Ичиро от переизбытка эмоций.
     — Невероятно! Просто неслыханно! — Воскликнул Кеншин, и с разрешения сына принялся читать воспоминания последних дней.

Глава 331

     Ичиро имел большой опыт передачи отцу нужной информации, поэтому в считанные минуты сформировал в разуме блок важных воспоминаний и передал их Кеншину, дабы тот мог не тратить время на разговоры, а увидеть и более того — почувствовать сам.
     Изучение фрагмента воспоминаний заняло не более пяти минут, однако Кеншин продолжал просматривать их вновь и вновь, ибо полученная информация не давала точного ответа на то, что стало причиной внезапного прорыва на новый ранг и пробуждения мангеке.
     Он знал, что Ичиро не прерывал свои тренировки и всеми силами пытался наверстать разницу между своими более младшими братьями, которые с каждым днем становились все более и более сильными.
     Он так же знал о попытках Ичиро «пробудить» дремлющие каналы чакры в уникальных глазах, однако они были практически безуспешны, ибо редкие случаи, когда ему все же удавалось активировать новые каналы чакры, не имели видимой взаимосвязи и походили лишь на «совпадения».
     Однако, позавчера вечером, тренировки Ичиро принесли внезапный успех, и он оказался в некотором подобии транса. Множество моментов, в которых он зашел в тупик, совершенно внезапно стали для него ясны, как белый день, и прорыв на новый ранг произошел в считанные минуты.
     «Н-не может быть! В это время мы с Цунаде…» — Шокировано подумал Кеншин и не смог удержать концентрацию.
     Он не мог поверить в подобное совпадение и принялся вспоминать о любых упоминаниях взаимосвязи, между усилением сыновей и завоеванием новых женщин. Однако спустя несколько минут, так и не вспомнил ничего существенного.
     — Хорошо, обсудим детали твоего внезапного усиления позже. Сейчас есть куда более важный вопрос: ты уже активировал его? — Серьезным тоном спросил Кеншин, на ходу перестраивая детали грядущего плана под тренировки с использованием мангеке шарингана, который мог радикально облегчить все задачи.
     — Только один раз и недолго… Во время активации я чувствовал, что мои глаза вот-вот лопнут, и был уверен, что неосторожное использование этой способности может привести к смерти! — Эмоционально заявил Ичиро, памятуя о чувстве опасности, рожденном из глубинного осознания пределов собственных возможностей.
     — Вот как? И какую способность ты получил? — Заинтересованно спросил Кеншин, всей душой надеясь, что способность окажется крайне могущественной и будет иметь широкое применение.
     — Ни одну из известных нам ранее. Моя способность связана с перемещением, а именно — с телепортацией, — С полным осознанием важности этого момента, ответил Ичиро.
     — Хм? Разве ты не можешь телепортироваться без мангеке?.. — С сомнением пробормотал Кеншин, глубоко задумавшись, и слегка погрустнел, ибо увеличение дальности или скорости телепортации, которые мог даровать мангеке шаринган, все еще не могло сравниться с поистине невообразимой пользой от Камуи, или Котоамацуками.
     — Я чувствую, что смогу телепортировать любой объект или даже человека! Эта способность поистине невероятна! После ее активации, я почувствовал, словно наш дом и наш город лежат у меня на ладони, и я мог переместиться в любую точку! — Гордо заявил Ичиро, уловив смену настроения отца.
     — Человека?.. Нам стоит немедленно приступить к изучению твоей способности. Пойдем! — Обрадованно заявил Кеншин, за долю секунды оценив перспективы настолько великолепной способности, и надеялся лишь на то, что она окажется достаточно сильной для того, чтобы воздействовать на сильных вражеских шиноби.
* * *
     Оказавшись на «Арене Патриарха», Кеншин не стал вызывать противников, ибо сперва хотел проверить способности в мирной обстановке. После утвердительного кивка, Ичиро мгновенно напрягся, и в долю секунды его глаза приобрели ярко красный цвет с тремя отчетливыми томоэ.
     Однако на этом их метаморфоза не прекратилась, и мгновение спустя три томоэ изрядно удлинились, а затем и вовсе и растянулись по всему зрачку, формируя ни с чем не сравнимый узор.
     Глаза Ичиро были похожи на сложнейшую геометрическую фигуру, и напоминали собой удивительный узор из множества связанных между собой векторов, будто являлись олицетворением самой сути термина «пространство».
     — Просто немыслимо! Я всегда знал, что мой первенец особенный, но чтобы настолько… — Пораженно пробормотал Кеншин, не переставая разглядывать чрезвычайно занимательный узор на его глазах.
     Ичиро в свою очередь был польщен, и если бы не чрезвычайная нагрузка от поддержания активированного мангеке шарингана, он бы выразил свои эмоции посильнее, нежели улыбка, больше похожая на оскал.
     — Хорошо! Я вижу насколько тебе тяжело, поэтому перейдем к делу. Переместись настолько далеко, насколько можешь, и сделай это максимально быстро! — Вмиг став серьезнее, заявил Кеншин.
     Ичиро лишь бегло кивнул и в следующее мгновение буквально исчез с места, оказавшись в двух километрах на восток. После перемещения по его лицу градом лил пот, но глаза все еще сохраняли признаки стабильности.
     — Два километра, триста метров… И скорость активации сопоставима со скоростью реакции среднего Каге… Хорошо, очень хорошо! — Восторженно воскликнул Кеншин. И хотя эта способность не давала взрывного увеличения атакующего потенциала, как Аматерасу, или защитных функций Камуи, он все еще был доволен тем, что его сын получил возможность выжить в столкновении с каге.
     — Попробуй переместить меня хотя бы на десять метров, — Заявил он и, едва закончив говорить, ошеломленно оглянулся по сторонам, не веря в случившееся.
     Телепортация прошла настолько быстро, гладко и незаметно, что у него не было и шанса, чтобы среагировать, не говоря уже о том, чтобы эффективно сопротивляться этому воздействию.
     — Ха-ха-ха! Если ты сможешь проворачивать этот трюк в бою, то даже каге перестанет быть для тебя соперником! Несколько тактических ядерных боеголовок, и весь мир вздрогнет от Накаяма Ичиро, который сможет убить врага быстрее, чем Желтая Молния Конохи! — С чувством непередаваемой гордости и всеобъемлющей радости воскликнул Кеншин, за секунду придумав несколько десятков применений столь удивительной способности.
     Услышав похвалу из уст самого дорогого человека, Ичиро буквально засветился от радости, и даже гримасса на его лице практически полностью разгладилась. Ему все еще было очень тяжело поддерживать крайне выматывающую технику, однако слова отца зарядили его уверенностью в себе и придали дополнительные силы.
     — Как ты себя чувствуешь? Сможешь принять участие в бою? — Серьезным тоном спросил Кеншин, намереваясь выяснить не только возросший боевой потенциал сына, но и степень его выносливости.
     — Да, я выдержу! — Заявил Ичиро и решительно кивнул.
     — Хорошо! — Сказал Кеншин и полетел за линию периметра, дабы иметь возможность наблюдения за сражением.

Глава 332

     Спустя несколько секунд на арене появился Накагава Такеши и ринулся в атаку, окутав обе руки плотнейшим слоем молний. Кеншин не сомневался в способностях сына противостоять этому достаточно «безопасному» противнику, и намеревался зафиксировать скорость, с которой Ичиро удастся одержать победу.
     Результат превзошел самые смелые ожидания, ибо Ичиро закончил битву не только быстро, но и крайне эффектно, постаравшись продемонстрировать отцу возможности своих уникальных глаз.
     В тот самый момент, когда Такеши был уже в нескольких метрах от него, он задумал немыслимое, и допустил непростительную «ошибку», ибо даже зеленый генин не осмелился бы применять техники находясь на дистанции ближнего боя.
     — Катон: Каен Сенпу! — Молниеносно сложив печати, воскликнул Ичиро, и к тому моменту, когда техника должна была быть завершена, а кулак Такеши на огромной скорости норовил оторвать ему голову, Ичиро буквально исчез, и мгновение спустя появился в пятидесяти метрах над землей.
     И хотя у Такеши не было собственного сознания, действовал он ровно так, как если бы оно у него было, а именно — резко вильнул в сторону и с невиданной легкостью вышел из радиуса летящего урагана пламени.
     Однако, в тот самый момент, когда бушующее, обжигающе жаркое пламя крайне мощной техники было в нескольких метрах от земли, Такеши испытал чувство смертельной опасности и не мог осознать ее источник.
     В следующее мгновение все было кончено, ибо даже элитный джонин был бессилен перед насильной телепортацией в эпицентр бушующего пламени, растекшегося в радиусе сотни метров, и в считанные мгновения сгорел дотла.
     — Отлично сработано! — Похвалил его Кеншин и присмотрелся к его внешнему виду.
     Помимо немного более бледного цвета лица и более напряженного вида, Ичиро выглядел вполне нормально, и после вопроса о готовности продолжить бой, ответил утвердительно.
     Следующим противником для сына Кеншин выбрал гораздо более сильного Хатаке Какаши, намереваясь испытать его в самых жестких условиях, дабы иметь полное представление о его возможностях.
     Обрекая сына на фактическое поражение и смерть, он чувствовал себя весьма скверно. Однако был вынужден поступить именно так, чтобы в будущем смерть не настигла его по-настоящему.
     Из-за того, что Ичиро был без поддержки со стороны мощных формаций, и не находился под воздействием «Ауры Патриарха», Кеншин был уверен в том, что Хатаке Какаши одержит безоговорочную победу, но уже с первых секунд развернувшегося боя был приятно удивлен.
     Помимо того, что битва была крайне напряженной, Кеншин заметил одну важную вещь — а именно полную невосприимчивость Ичиро к Камуи, и лишь частичную невосприимчивость Какаши к способности оппонента.
     И хотя Ичиро не мог телепортировать врага в нужное место, он все еще мог частично воздействовать на его тело, заставляя Какаши использовать все силы, дабы сохранить свое положение в пространстве и практически полностью терять скорость.
     Этот прием несколько раз спас Ичиро жизнь, ибо позволял избежать практически любой атаку со стороны Какаши, но в то же время тратил огромное количество сил, и спустя полминуты напряженного боя из обоих глаз Ичиро потекла кровь.
     Ни тайдзюцу, ни ниндзюцу не оказывали серьезного влияния на бой, ибо Ичиро мог эффективно отбиваться в ближнем бою, и эффективно уклоняться от любых техник врага, на ходу формируя все новые и новые стратегии.
     Именно так, находясь под жесточайшим давлением со стороны гораздо более опытного и сильного элитного джонина, Ичиро смог найти еще одно применение для своей способности.
     В тот самый момент, когда Какаши в очередной раз загнал его в угол и намеревался пронзить его сердце с помощью чрезвычайно могучей Райкири, Ичиро внезапно вздрогнул и стал абсолютно спокоен, ибо окутанная молниями рука Какаши с легкостью прошла сквозь его тело, не причинив ему ни малейшего вреда.
     Увидев эту попросту невозможную картину, Кеншин потерял дар речи, и едва сдержался от вмешательства в эту не закончившуюся битву. Он желал как можно скорее расспросить сына о том, что произошло, но опасался, что своим вмешательством рискует помешать ему как следует освоить и осмыслить новую способность.
     Тем временем Ичиро был удивлен не меньше, однако у него не было времени на то, чтобы обдумать все произошедшее, ибо Хатаке Какаши все еще был в ярости, а кровь из его глаз стала идти еще активнее.
     После неудачной атаки Какаши достаточно быстро сообразил в чем дело, и активировал Камуи, которая без особых проблем нивелировала технику врага. Бой продолжился, однако чуда так и не произошло, и после длительного ожесточенного сопротивления Ичиро проиграл.
     По окончании битвы, Какаши имел множество ран по всему телу, а так же сожженную до кости левую руку. Его собственный шаринган демонстрировал признаки полного угасания, а общее состояние здоровья было крайне тяжелым.
     Оставшись наедине с Хатаке Какаши, Кеншин тяжело вздохнул и покинул Арену, не желая добивать иллюзорную копию храброго воина, который незаслуженно испытал слишком много увечий и смертей.
* * *
     — Все в порядке? — Спросил он у Хитоми, которая крутилась вокруг лежащего на кушетке Ичиро.
     — Ммм… Не уверена… Физических повреждений нет, но с ним определенно что-то не так! — Обеспокоенно заявила она, пытаясь определить причину его крайне болезненного вида.
     — Позволь мне взглянуть, — Мягким тоном сказала стоящая на пороге Цунаде, чем едва не заставила ошеломленную Хитоми подпрыгнуть на месте.
     — Д-да, конечно, — Ответила она и отошла в сторону, уступив пациента гораздо более опытной богине ирьениндзюцу.
     — Хм… Очень необычно… А если вот так?.. — Задумчиво пробормотала она и молниеносно сложила несколько печатей правой рукой, после чего положила ладонь на голову Ичиро и закрыла глаза.
     Тем временем Кеншин окончательно утратил весь оптимизм и радость, всерьез забеспокоившись о здоровье сына. Он знал, что даже смерть на Арене не способна вывести из строя гибкий и устойчивый разум Ичиро, а значит причина была в другом.
     — Так вот в чем дело! Впервые вижу нечто подобное! — Азартно воскликнула Цунаде, обрадованная тем, что столкнулась с удивительным явлением в медицине.
     — Что с ним? — Серьезным тоном спросил Кеншин, оглядывая лежащего без сознания Ичиро.
     — Ничего ужасного, но… Он каким-то образом сумел опустошить энергию своей души… — Задумчиво пробормотала Цунаде, а затем подняла глаза, и спросила, — Чем вы занимались?

Глава 333

     — Душу?! — Ошеломленно воскликнули Кеншин и Хитоми, не веря своим ушам.
     — Не стоит так волноваться. Его душа цела, и не показывает никаких признаков расщепления. У него обычное энергетическое истощение. Но ты должен рассказать мне, что произошло. Иначе я попросту не смогу установить причину и точные последствия от повторения подобных ситуаций, — Аргументированно заявила Цунаде, скрестив руки на своей огромной груди, скрытой лишь за тонким материалом кашемировой туники.
     — Ичиро вступил в смертельное сражение и погиб, — Ответил Кеншин, и в тот самый момент, когда ошеломленная Цунаде собиралась задать встречный вопрос, продолжил, — Это еще одна моя способность. Я могу отправлять людей в иное измерение, смерть в котором никак не повлияет на реальный мир… Именно поэтому я удивлен тем фактом, что Ичиро получил ранение.
     — Измерение в котором можно сражаться до смерти, и при этом избежать реальных повреждений?! Э-это… Какие еще способности ты скрываешь, Накаяма Кеншин?! — Со смесью удивления и искренней радости спросила Цунаде.
     — Хм… Еще я могу извлечь ценный опыт одного человека и передать его другому. А так же могу усилить находящихся рядом сыновей… — Задумчиво пробормотал он, пытаясь вспомнить важные детали о своих способностях, которые она еще не знала.
     — П-передать опыт?.. Это же значит, что изучение любой техники пройдет в десятки раз быстрее! Н-невероятно! — Ошеломленно воскликнула она, на ходу прикидывая перспективы от грамотного использования всех озвученных способностей.
     — Именно поэтому я рискнул всем, чтобы заполучить одну из самых красивых женщин этого мира, и не прогадал! — С улыбкой ответил Кеншин и притянул ее в свои объятия.
     Он чувствовал, что состояние Ичиро с каждой секундой становится все лучше, и последовавшее от этого облегчение позволило ему вновь вернуть оптимистичный и игривый настрой.
     — Одну из?! А кто вторая?! — Недовольно воскликнула Цунаде, отвернувшись и отдалившись от губ Кеншина.
     — Вторая Хитоми! — Мягко ответил он и притянул к себе растерявшуюся и засмущавшуюся женщину.
     Его обе руки тут же оказались немного ниже талии обеих женщин, и крепко сжали невероятные упругие задницы самых сексуальных ирьенинов этого мира. И хотя ситуация не располагала к развлечениям, Кеншин на смог сдержаться от лучшего комплимента красоте и сексуальности любимым женщинам.
     — Кобель! — Недовольно фыркнула Цунаде и изящно вырвалась из его объятий, переведя взгляд на Хитоми, — А ты, девочка из клана Хьюга, как ты убедила Хиаши отдать тебя замуж за этого кобеля? — С легким дружелюбием спросила она, памятуя о необходимости поддержания дружественных отношений с другими женщинами.
     — Дело в том, что Хиаши-сама даже не знает о моем существовании… — Немного грустно ответила Хитоми, чувствуя себя неловко из-за того, что завышенные ожидания и неверное впечатление Цунаде будет развеяно.
     — Хм? Что это значит? Ты ведь была лучшей ученицей старухи Каэдэ… — В недоумении возразила Цунаде и принялась слушать длинный рассказ о нелегкой судьбе Хитоми, и их случайной встрече с Кеншином.
     К тому моменту, когда рассказ был закончен, Цунаде прониклась к ней большой долей симпатии, ибо помимо страсти к ирьениндзюцу, у них было очень много общего, в том числе и одиночество.
     И хотя их ситуации кардинально различались, их объединяла общая печаль, которую мог понять только член Великого Клана, оставшийся в одиночестве, ибо ужас от потери кланового единства свел в могилу ни одну тысячу человек.
     Кеншин в свою очередь только приветствовал подобные разговоры, поэтому всеми силами пытался усилить этот благотворный эффект, не постеснявшись применить эмпатическое воздействие.
     Однако, спустя пятнадцать минут Ичиро окончательно пришел в себя, и разговор «по душам» был досрочно завершен, ибо Цунаде и Хитоми крайне ответственно относились к своим обязанностям, и намеревались провести общее обследование пациента, дабы иметь представление о причинах возникновения столь тревожного состояния.
     Ичиро был изрядно удивлен тому, что произошло, и принялся усердно отвечать на вопросы. Однако, когда речь зашла о том, чем эта битва отличалась от всех предыдущих, Цунаде в очередной раз испытала шок.
     — Шаринган?! Да еще и мангеке?! К-как? Откуда?! — Ошеломленно воскликнула она и уставилась на Кеншина, требуя немедленных объяснений.
     — Судя по всему, прадедушка Айи был потерянным ребенком клана Учиха. И благодаря моим способностям, практически угасшая родословная была восстановлена, и более того — значительно усилена, — Развернуто ответил Кеншин, но вместо удовлетворения, заметил на ее лице еще большее недовольство.
     — И когда ты собирался поведать мне об этой «незначительной» способности?! — Недовольно хмыкнула она, чувствуя себя так, словно Кеншин специально умалчивал о подобных вещах, дабы шокировать ее до глубины души в самый неподходящий момент.
     — Кхм… Ну тогда речь шла о моих личных способностях, поэтому я не стал рассказывать об очевидных, унаследованных от матерей кеккей-генкай. Сыновья Хитоми имеют отличный бьякуган, а сыновья Касуми унаследовали управление тенями клана Нара… — Извиняющимся тоном ответил Кеншин и перечислил ей все унаследованные способности сыновей.
     — Малышка Карин пробудила золотые цепи?! Невероятно! — Удивленно воскликнула Цунаде, чувствуя, что это еще не конец удивлениям, которые способен принести этот, с виду совершенно обычный юноша, прочно занявший свое место в ее, казалось бы, полностью оледеневшем сердце.
     После недолгого выяснения отношений, Цунаде вернулась к пациенту и достаточно быстро определила причину перенапряжения и последующего истощения энергетической оболочки души Ичиро.
     По ее словам, Ичиро был настолько неопытен в использовании мангеке шарингана, что выложился на все сто процентов и даже больше. Подобный «подвиг» в реальной жизни мог закончиться гораздо более серьезными последствиями, нежели смерть. А именно — полным и безвозвратным расщеплением души.
     Услышав ее вердикт, Кеншин был шокирован и строго-настрого запретил Ичиро повторять нечто подобное в реальной жизни. Даже если на кону стояла жизнь его близких, ибо знал, что во всей вселенной не существует способа восстановить полностью уничтоженную душу.
     Имея небольшой опыт во взаимодействии с мангеке шаринганом, Цунаде не могла с уверенностью назвать причину возникновения травмы подобного рода, но после недолгого обсуждения с Хитоми и Кеншином пришла к выводу, что уничтоженная в ином измерении душа Ичиро, получила мощнейший шок, и даже после мгновенного восстановления в реальном мире чувствовала себя разрушенной, от чего в мгновение утратила энергию своей оболочки.
     Кеншин не имел ни малейшего представления о функционировании столь тонких структур, но имел огромный опыт взаимодействия с Ареной и знал, насколько губительной для разума может быть первая «смерть». Именно поэтому вариант с «шокированием» души был взят за основу.

Глава 334

     Разобравшись со здоровьем Ичиро и убедившись, что с ним все будет в порядке, Кеншин позволил ему отдохнуть и согласился на просьбу Цунаде отвести ее на Арену. Он с большим сомнением относился к тому, стоит ли запрещать ей сражаться, но оценив ее несравненно богатый жизненный опыт и гораздо более воинственную натуру, решил не препятствовать подобным желаниям.
     — Здесь все такое… Настоящее… — Задумчиво пробормотала она, задействовав все свои органы чувств и пытаясь найти хоть какое-то несоответствие с реальным миром. Однако все было тщетно, ибо даже дуновение ветра и мягкое обволакивающее тепло солнца чувствовались на сто процентов реальными.
     — Ты говорил, что все последствия от техник или ранений полученные на «Арене» никак не затронут меня в реальном мире? — Спросила Цунаде, дабы получить окончательное подтверждение от человека, которому она доверяла больше всего на свете.
     — Да, все именно так. Однако, ты не должна увлекаться и допускать возникновение серьезных травм. Это может нанести очень болезненный удар твоему разуму… — Со вздохом сказал он и протянул ей небольшой браслет, инкрустированный несколькими миниатюрными алмазами, — Вот, надень и не снимай. Это поможет мне отслеживать твое состояние.
     — Хорошо! У меня много лет не было возможности как следует потренироваться в режиме активации Бьякуго. Вызови старую обезьяну и позволь мне «как следует» с ним поговорить! — Властно заявила она, на ходу засветившись голубым сиянием, и буквально вспыхнув поистине мощнейшей аурой. Иллюзорная метка на ее лбу загорелась сапфировым светом, а все тело окутали симметричные черные линии.
     — Хирузена? Ты уверена? — Удивленно спросил Кеншин, привыкший к постепенному усилению противников.
     — Уверена! — Ответила Цунаде. По своей природе она была очень решительной, властной и крайне азартной женщиной, обожающей ставить на кон все, кроме своей жизни и красоты. Возможная боль от ранений и поражение в битве абсолютно ее не пугали, а сомнения в правдивости заверений Кеншина о безопасности Арены полностью отсутствовали из-за аномального уровня доверия.
     Кеншин мог лишь тяжело вздохнуть и убраться подальше от радиуса грядущей битвы, которая грозилась стать самой разрушительной на его памяти. Спустя несколько десятков секунд он отлетел достаточно далеко, и на зеленом лугу появился морщинистый старик, одетый в обтягивающий эластичный костюм с бронепластинами.
     — Выглядит, как живой… — Удивленно пробормотала Цунаде и направилась вперед, в попытке рассмотреть его поближе. Однако, стоило ей пересечь ярко выделенную черту, как Хирузен резко сосредоточил свое внимание на ней, взглянув на нее отсутствующим взглядом и молниеносно ринулся в атаку.
     «Н-ну и скорость!» — Шокировано подумал Кеншин, едва успевая реагировать на то, как быстро мог двигаться этот старый немощный шиноби, когда был настроен на серьезную битву.
     Скорость Хирузена была более чем в семь раз быстрее скорости звука, и Кеншин был полностью уверен в невозможности сражения с настолько превосходящим врагом в ближнем бою.
     Даже новый улучшенный экзокостюм не позволял ему встретиться с подобным врагом лицом к лицу, и лишь многочисленные способности в «Режиме Патриарха» могли обеспечить ему побег и выживание, с редкими, крайне рискованными выпадами контратаки.
     Тем временем битва только началась, и Хирузен с безрассудно ринулся в ближний бой на Цунаде, от которой «настоящий» Хирузен в подобной ситуации держался бы подальше.
     Цунаде в свою очередь хищно оскалилась и ринулась ему навстречу, ловко увернувшись от поразительно мощного выпада с виду хилой старческой руки, после удара которой позади нее образовалась огромная рытвина.
     Контратака Цунаде, к ее удивлению и огорчению, была встречена на блок, что практически поставило крест на этой краткосрочной битве, ибо результат этого столкновения был настолько ошеломительным, что даже Кеншин не мог поверить своим глазам.
     *БУМ!*
     Раздался мощнейший взрыв и вся почва в радиусе нескольких десятков метров была буквально уничтожена, а Хирузен лишь в момент столкновения попытался убрать руку, но было слишком поздно.
     Его тело, словно пушечное ядро отправилось в неконтролируемый полет на несколько километров, и при приземлении вырыло собой огромную яму глубиной в семь метров и длиной в шокирующие пятьдесят метров.
     К общему удивлению Цунаде и Кеншина в следующую же секунду из ямы на огромной скорости вылетела фигура и, поняв, что сиюминутной опасности нет, принялась за самолечение.
     — Сару-сан… Разве есть смысл в первой помощи при таком ранении? Вы уже проиграли… — Со вздохом сказала Цунаде, чувствуя горечь.
     Первоначальный азарт и боевой настрой улетучился, и на их место пришла глубокая тоска и сожаление. Она не желала видеть травмы, пусть и хитрого, способного на обман и низость, но не перестающего быть ее первым учителем, человека.
     Хирузен тем временем не обращал никакого внимания на ее слова и действия, продолжая складывать печати одну за другой, в попытках затянуть ужасающие раны и снизить катастрофическую боль, не позволяющую ему сконцентрироваться на поистине мощных техниках.
     Его состояние было предельно скверным, ибо один единственный удар Цунаде полностью уничтожил его левую руку, не оставив от нее даже кусочка. Все кости, мышцы и сухожилия были стерты в пыль, а травма была гораздо глубже плечевого сустава, ибо вместе с рукой была начисто вырвана левая ключица, и от мощнейшей ударной волны, слово щепки, сломались все ребра.
     Однако даже подобный уровень травм был не способен загнать старого шиноби в могилу, ибо чрезвычайно стойкое и жизнеспособное тело Хирузена было способно пережить даже разрубание пополам.
     — Цунаде, не медли, добивай! — Выкрикнул Кеншин, имея полное представление о последствиях жалости к копии, созданной Ареной.
     — Хм?.. — Удивленно хмыкнула она и оглянулась на Кеншина. Внезапно с ее лица пропали все признаки жалости, и в следующую секунду она на полной скорости ринулась в атаку, однако было поздно.
     К этому моменту Хирузен окончательно пришел в себя и вернул своему дряблому телу некоторую боеспособность. Увидев несущуюся на него Цунаде, он принялся отступать, на ходу складывая печати одной рукой.
     *ПУФ!*
     В мгновение из ниоткуда появилась огромная трехметровая обезьяна с не менее огромным посохом, и сделала выпад в сторону Цунаде, которая, вместо того, чтобы снести назойливую обезьяну одним движением руки, внезапно отпрыгнула в сторону, избегая незначительную на первый взгляд атаку.

Глава 335

     Этой заминки было достаточно, чтобы Хирузен смог перейти в контрнаступление, и принялся формировать десятки молниеносных печатей, находясь на пределе своих сил, и едва смог закончить.
     — Шисеки Йоджин! — Хриплым, едва слышимым голосом пробормотал Хирузен, и в мгновение в нескольких сотнях метров вокруг Цунаде сформировались огромные бордовые колонны, в считанные мгновение соединившиеся иллюзорным барьером.
     Цунаде не показывала ни единого признака страха или заминки, продолжая двигаться к Хирузену и намереваясь закончить эту битву одним следующим ударом. Однако, в тот самый момент, когда она была в нескольких десятках метров от своего старого учителя, он вдруг исчез и на его месте оказалась абсолютно седая обезьяна с посохом.
     Было поздно что-либо менять и Цунаде, стиснув зубы, атаковала в полную силу, намереваясь даже ценой серьезного ранения, окончательно вывести обезьяну из игры и лишь затем закончить с основным противником.
     *БУМ!*
     Кулак Цунаде угодил аккурат в плоский конец огромного посоха, и заставил его мгновенно исчезнуть, вместе с гигантской обезьяной. Однако самой Цунаде было не легче, ибо король обезьян Энма, был безумно опасен не физическими, но духовными атаками.
     — Катон: Карью Эндан! — Хрипло воскликнул Хирузен и изверг огромное количество обжигающего высокотемпературного пламени, выстрелившего в замявшуюся на секунду Цунаде.
     Она понимала, что совершенно не успевает уклониться и, стиснув зубы, ей не оставалось ничего другого, кроме, как попытаться. Однако океан пламени был настолько огромен, что выбраться из него не представлялось возможным, и Цунаде накрыла волна жгучего поистине адского пламени.
     В следующее мгновение браслет на ее руке засветился голубым светом, а ее тело окутал едва заметный барьер, который поглотил часть вражеской техники, после чего треснул и окончательно лопнул.
     — АААРРР! — Завизжала и зарычала она, не успев окончательно выбраться за пределы радиуса техники.
     Ее одежда и волосы мгновение сгорели, а кожа покрылась волдырями, но к изумлению, летящего ей на помощь Кеншина, не превратилась в уголь, а продолжала с неистовой скоростью регенерировать, даже в огнях остаточного пламени.
     К огромному облегчению Кеншина, Цунаде все же удалось пережить эту ужаснейшую атаку и полностью восстановиться, однако Хирузен был абсолютно хладнокровен и не зная пощады, намеревался устроить внутри барьера настоящий апокалипсис.
     — Катон: Даи Эндан! — Выкрикнул он, выпустив стремительно расширяющийся клубок огня, и мгновенно оказался в другом месте, на ходу сложив десяток печатей.
     — Фуутон: Шинкууджин! — Хрипло выплюнул он, и огненная комета в мгновение напиталась огромным количеством чакры ветра, разросшись до поистине огромных масштабов.
     — Райтон: Райгеки! — В завершение прохрипел он и выпустил из руки огромную связку молний, разошедшуюся в огромном радиусе.
     Цунаде тем временем лишь стиснула зубы, и в последнее мгновение сумела сложить несколько десятков печатей для единственно возможного способа защиты от настолько разрушительной комбинации техник.
     — Кацую! — Прорычала она и, появившаяся на поле боя, огромная слизне-образная улитка, мгновенно приняла ее внутрь себя, окружив защитным барьером из концентрированной целебной чакры.
     В следующую секунду все пространство внутри барьера скрылось в языках поистине адского пламени, из которого изредка виднелись вспышки мощнейших молний, мгновенно поглощаемых плотным бордовым куполом этого поистине «непреступного» барьера.
     Кеншин всеми силами пытался пробиться внутрь, однако катастрофически низкая взрывная мощь была самым большим его недостатком, и о прорыве барьера, установленного шиноби уровня каге, приходилось лишь мечтать.
     После нескольких ударов в полную силу, которые не оставили даже царапины на стенках барьера четырех багровых огней, Кеншин пришел в ярость и ускорил свое сознание в рекордные пятьсот раз. Спустя несколько секунд скрупулезных расчетов, его глаза наконец сверкнули опасным светом и в его руке появился тактический ядерный фугас.
     В следующее мгновение он на максимально возможной скорости ринулся в сторону, а ядерный снаряд остался висеть в воздухе. Ситуация была крайне напряженной, ибо Цунаде все еще была жива лишь благодаря огромному количеству чакры, сдерживающей натиск и последствия от техник Хирузена, который, казалось бы, не собирался останавливаться.
     — Катон: Дзукокку! — Воскликнул он и разразился очередной крайне мощной техникой, намереваясь сломить шаткое сопротивление столь живучей соперницы.
     И хотя Цунаде тратила более чем в десять раз больше чакры на противостояние пагубным последствиям ужасающих по мощности техник, дела Хирузена обстояли не лучше, ибо сильнейшее ранение вынуждало тратить гораздо большее количество чакры, и каждая следующая техника рисковала привести к полнейшему коллапсу и последующей смерти от суровейшего перенапряжения в столь немолодом возрасте.
     «Цунаде, доверься мне и не сопротивляйся!» — Мысленно воскликнул Кеншин, после того, как пламя от техники Хирузена немного рассеялось.
     Цунаде была удивлена, но безоговорочно последовала его словам. В следующее мгновение три из пяти алмазов на ее браслете вспыхнули голубым светом и стремительно взлетели вверх, а ее тело тем временем окутала невидимая сила и потянула вниз.
     Внезапно, земля под ее ногами буквально разошлась в стороны, позволив ей беспрепятственно опуститься на глубину более чем пятидесяти метров, после чего один из двух оставшихся на ее браслете алмазов, показал признаки угасания и немного треснул.
     Тем временем Хирузен не собирался просто стоять и смотреть, пока его враг спасается бегством, и с трудом сформировал очередную технику, выпустив огромный сноп из змеящихся молний, которые устремились вслед за Цунаде, но в следующее мгновение были перехвачены прочнейшим барьером, сформированным совокупной мощью трех граненых алмазов.
     Этого было более чем достаточно, чтобы позволить Цунаде оказаться в безопасности и немного успокоить Кеншина, который ни в коем случае не решился бы на приведение в исполнение следующей части плана. Однако теперь его глаза загорелись огромной решимостью и в следующую секунду прогремел взрыв небывалой мощности.
     *БУМ!*
     Стенки барьера четырех багровых огней были в мгновение сметены и разрушились, словно самое хрупкое стекло. За секунду до этого Хирузен почувствовал настолько огромную опасность, что не раздумывая использовал один из оставшихся козырей.
     — Кучиесе: Годжоу Рашомон! — Хрипло воскликнул он, и перед ним появилось пять поистине огромных полу-иллюзорных врат в виде огромных голов и раскрытых ртов ужасающих демонов.
     Когда взрывная волна и обжигающая вспышка от взрыва ядерного заряда дошла до врат, случилось нечто удивительное. Время будто замедлилось и первые врата широко раскрыли пасть, дабы проглотить весь урон, даже если он был неосязаем.
     Однако, что первые, что вторые, и что третьи врата были разрушены в то же мгновение, и лишь четвертые с пятыми сумели захлопнуть свои пасти, буквально «съев» огромную часть нацеленного на Хирузена урона.
     Но даже это не спасло его от последствий ядерного взрыва, ибо после окончательного разрушения врат ударная волна и огромная доза радиации хлынули на его раненное и максимально ослабленное тело, отправив его в дальний полет.

Глава 336

     Цунаде тем временем перемещалась под землей далеко в сторону, дабы спустя несколько десятков секунд выбраться наружу, и наконец увидеть слегка потрепанного Кеншина.
     — Н-невероятно! Что это за техника? — Ошеломленно воскликнула она, будучи в курсе всего, что произошло наверху, и лишь спустя несколько секунд после взрыва утратив большую часть сенсорных способностей.
     — Это не техника. Это был взрыв ядерного заряда малой мощности. Когда я рассказывал о небывалой мощи ядерных бомб — я не шутил и не хвастался, — Серьезным тоном ответил Кеншин, тщательно осматривая поле боя и пытаясь найти тело Хирузена, ибо радиация не создавала никаких помех для его псионических способностей.
     Цунаде была ошеломлена, и прежде чем успела задать следующий вопрос, ощутила огромную, но в то же время минимальную опасность, источник которой был абсолютно не ясен. В следующее мгновение перед ними возник едва заметный купол и заискрился мириадами едва заметных вспышек.
     — Это ионизирующее излучение, или по-простому радиация. Так называемая «отложенная смерть». Невидима для глаза, но пронизывающая все клетки тела и разрушающая их изнутри. Не уверен, насколько эффективна регенерация шиноби уровня каге против такого рода «ранений»… — Сказал Кеншин, будучи практически уверенным в том, что враг если и не убит, то доживает последние мгновения.
     — Звучит жутко… Нужно будет исследовать этот феномен, — Взвешенно ответила она, всеми силами пытаясь обнаружить хотя бы фрагмент этого излучения, однако все было тщетно. Ее сенсорные навыки буквально не работали за пределами защитной формации.
     — В нашем распоряжении есть множество литературы и исследований. Уверен, изучив новейшие наработки в медицине, вы с Хитоми станете лучшими ирьенинами в истории, — Заявил он, не переставая следить за всем происходящим, и спустя несколько секунд на его лице появилась кривая ухмылка.
     — Он жив, но находится в тяжелом состоянии. Мы можем попытаться его добить, или покинуть Арену, и тогда все закончится, — Серьезным тоном сказал Кеншин, глядя на, едва видимое за плотным слоем чакры, обнаженное тело любимой женщины.
     — Мне нужно взглянуть на его состояние, — Заявила Цунаде. Она не желала добивать пусть и копию, но человека, который дал ей очень многое.
     — Хорошо, — Ответил Кеншин и, подхватив ее с помощью телекинеза, полетел в сторону лежащего на земле Хирузена.
     — Печальное зрелище… Не думала, что когда-нибудь увижу «бога шиноби» в таком плачевном состоянии… Уходим, — Со вздохом сказала она и в следующую секунду очнулась на медицинской кушетке.
* * *
     Вернувшись в реальный мир, Цунаде ощутила небольшую ментальную усталость и решила немного отдохнуть, исключив источники стресса. И лучшим отдыхом по ее мнению — было изучение ирьениндзюцу.
     Из-за того, что уже более двадцати лет она являлась мастером ирьениндзюцу, моменты изучения чего-то нового были настолько же редки, насколько и ценны. Именно поэтому первый же разговор с Хитоми о новых методиках ирьениндзюцу поверг ее в непередаваемый шок.
     — Не может быть! Ты умеешь расшифровывать ДНК?! — Воскликнула она и в неверии взглянула на женщину, которая уже не была маленькой ученицей, и вполне возможно по части теории превзошла ее саму.
     — Я освоила секвенирование последовательностей нуклеотидов в молекулах ДНК, но боюсь, мне не хватит и жизни, чтобы полностью их изучить… — Извиняющимся тоном ответила Хитоми, чувствуя себя недостаточно полезной.
     — Это невероятно! Десятки поколений ирьенинов пытались сделать это, но все было тщетно. И теперь ты огорчена тем, что не сможешь изучить все в одиночку?! Если у тебя сформирована методика по секвенированию ДНК, то все упирается в количество задействованных ирьенинов, а это не является проблемой. Мне достаточно лишь намекнуть на фундаментальное исследование в области ирьениндзюцу, и мы с легкостью соберем команду из высококлассных специалистов! — Находясь в крайней степени профессионального и творческого возбуждения, заявила Цунаде, а затем повернулась к Кеншину и добавила:
     — Ты говорил, что можешь передать мне продвинутые знания по медицине, — Напомнила она ему, дабы в кротчайшие сроки нагнать свою новую коллегу.
     — Да, но массив знаний огромен, и после их усвоения ты рискуешь на несколько дней чувствовать огромную ментальную усталость. К тому же база знаний пополнялась девять дней назад, и тебе придется дополнить их самостоятельно, навестив мед-отдел, — Взвешенно сказал Кеншин, давая ей представление о том, что ее ждет.
     — И это все «сложности»? Тогда не томи и приступай к делу! Чем быстрее закончим, тем быстрее сможешь повидаться со своей черноглазкой, — С легкой издевкой сказала она, заставив Хитоми тихо хихикнуть, ибо особое отношение Кеншина к Касуми не было ни для кого секретом.
     — Если бы у меня было на это время… — С улыбкой ответил он и добавил, — Хорошо, расслабься и открой полный доступ к своему разуму.
* * *
     Закончив с передачей всей необходимой информации в разум Цунаде и погрузив ее в успокаивающий сон, Кеншин наконец смог вздохнуть с облегчением и вернуться к остальным делам, коих скопилось огромное количество.
     Первым делом он решил заняться вопросом прогресса сыновей и был не разочарован. Все достижения были в рамках нормы, и не вызывали огромного удивления, но все еще были способны согреть душу не безразличного к судьбе собственных детей отца.
     Помимо множества локальных достижений сыновей ниже ранга джонина, Кеншин был обрадован известием о том, что Сорок Второй наконец освоил открытие пятых врат и мог на равных сражаться с элитным джонином на пике ранга, даже без воздействия «Ауры Патриарха».
     Двадцать Первый, в свою очередь, будучи весьма талантливым сыном Касуми, смог прорваться на ранг джонина и изрядно улучшить свою врожденную способность. Теперь даже Мангеке Шаринган Хатаке Какаши не позволял увидеть его при использовании невидимости, и лишь шиноби уровня каге могли почувствовать его присутствие в пределах нескольких десятков метров.
     Сорок Седьмой порадовал его не меньше, ибо был первым из сыновей Кейко, перешагнувшим ранг джонина. Однако даже несмотря на солидный контроль чакры в 73 %, он все еще не мог управлять золотыми цепями. В то же время его гораздо более слабая сестра, показывала куда более лучшие результаты по контролю над этой уникальной способностью.
     Однако, как бы жестоко это не звучало, успехи большинства сыновей интересовали его гораздо меньше, чем прогресс одного единственного юноши, который не мог похвастаться огромной боевой силой, но обладал едва ли не лучшим кеккей-генкай из всех его детей.

Глава 337

     — Даже достигнув ранга чунина, все еще не забываешь про основы? Это хорошо, — С мягкой улыбкой сказал Кеншин, стоя позади отжимающегося от пола юноши.
     — О-отец! — Ошарашенно воскликнул Пятьдесят Седьмой и вскочил на ноги. С его покрасневшего от усталости лица градом лил пот, а руки неистово дрожали от напряжения, вызванного надетыми на предплечья утяжелителями и формацией, полностью блокирующей чакру.
     — Вот именно, я твой отец, а не какой-то монстр. Не стоит так бурно реагировать, — Со смехом сказал он и похлопал сына по плечу.
     И хотя Пятьдесят Седьмой был крепким парнем спортивного телосложения, он унаследовал очень многое от своей матери. У него были очень мягкие черты лица и немного более робкий характер, унаследованный от Макото. Единственное, что выдавало в нем сына своего отца — это глаза, и абсолютно идентичный с Кеншином взгляд, от чего Макото подолгу засматривалась в его глаза и чувствовала радость от осознания того, что этот взрослый юноша, без всяких сомнений, является плодом их с Кеншином любви.
     — П-прости… Просто я не ожидал тебя здесь увидеть. Все вокруг только и твердят о том, что отныне вы с Цунаде-сан будете надолго заняты… — Прошептал он и в следующую секунду добавил, — Эмм… Я имел ввиду заняты тренировками!
     — Ха-ха-ха! Ты ведешь себя прямо как твоя мать. Не нужно меня стесняться или бояться сделать что-то не так, — Мягко сказал Кеншин и потрепал его по волосам.
     Пятьдесят Седьмой был одним из немногих, кого Кеншин воспринимал в качестве ребенка, и не переставал заботиться о нем даже после взросления. Он видел в нем не двадцатилетнего юношу, а скорее двенадцатилетнего мальчишку, который находился на стыке этапов взросления.
     — Д-да, отец, я запомню… — С улыбкой ответил он, чувствуя тепло от похвалы отца.
* * *
     Следующие полчаса Кеншин и Пятьдесят Седьмой провели на Арене, где сын делился с отцом всеми наработками по своей уникальной способности, и результаты проведенных тестов были крайне положительными.
     И хотя способность контроля над гравитацией демонстрировала средние результаты в атаке, защите и поддержке, Кеншин все еще возлагал на нее огромные надежды, ибо перспектива ее развития была гораздо более высокой, нежели у других кеккей-генкай.
     Он прекрасно знал, на что способна гравитация, и оценивал ее важность даже немного выше, чем важность управления пространством, и множественные тесты убедили его в этом еще сильнее.
     На данный момент Пятьдесят Седьмой мог полностью изолировать себя от гравитационного поля Земли и виртуозно применять эту хитрость в бою, что делало его гораздо более маневреннее.
     И хотя он не мог сделать то же самое с сильным шиноби, это ничуть не мешало ему увеличивать гравитационное притяжение более чем в пятьдесят раз, и выходить победителем в схватке с любым шиноби ниже ранга джонина.
     Однако Кеншин видел перспективы этой способности гораздо более глубже, нежели обычное увеличение гравитации. Имея высшее образование, он как никто другой в этом мире знал физику и возможности гравитации.
     Он даже не мечтал о том, что его сын станет настолько могущественным, что сможет создавать миниатюрные черные дыры и искривлять не только пространство, но и время, превзойдя могущество существ, контролирующих галактики.
     Но в том, что эту способность, как и многие другие, можно развить и улучшить с помощью современной науки — он не сомневался. Именно поэтому после того, как они покинули Арену, Кеншин пригласил нескольких сыновей, дабы сформировать небольшую исследовательскую группу.
     — В последние месяцы вы показали себя с лучшей стороны. Именно поэтому с этого момента вы трое переходите под командование Пятьдесят Седьмого, — Заявил Кеншин, собрав их вместе, а затем взглянул на Двадцать Пятого и добавил, — Организация рабочего процесса первое время будет стоять на тебе. И не вздумай отлынивать.
     Все присутствующие были лишь немного удивлены, ибо Кеншин заранее готовил их к чему-то подобному и усиленно натаскивал их по сугубо техническим наукам в виде математики и физики.
     По-настоящему шокирован был лишь Пятьдесят Седьмой, которому с этого момента предстояло быть командиром для своих старших братьев. Он чувствовал огромный дискомфорт и не желал брать на себя такую ответственность. Именно поэтому Кеншин поспешил его успокоить.
     — Не переживай. В ваши задачи будет входить лишь изучение твоей способности и проработка множества теорий. Считай себя старостой класса, а их — другими учениками. Вам поручено подготовить совместный проект, и даже в случае неудачи, никто не поставит вам «два», — С улыбкой сказал он, решив немного снизить градус накала и перевести разговор в немного более мягкое и понятное для него русло, ибо Пятьдесят Седьмой буквально вырос на многочисленных сериалах и фильмах про учеников старшей школы, которые так любили смотреть Карин и Макото.
     Услышав про то, что сформированная команда будет заниматься сугубо гуманитарным направлением, Пятьдесят Седьмой немного расслабился и мягко кивнул. Кеншин в свою очередь занялся объяснением основных задач и очередным вмешательством в разум.
     И хотя Девятнадцатый, Двадцать Пятый и Двадцать Седьмой уже обладали всеми нужными знаниями в области физики и высшей математики, их младший брат мог похвастаться лишь образованием на уровне средней школы.
     Третье за день вмешательство в чужой разум далось Кеншину очень тяжело и окончательно утомило его собственный, далеко не всесильный, мозг, и после скрупулезной получасовой передачи необходимых знаний, он был вынужден отправиться на отдых, оставив младшего сына на попечение старших и выдав соответствующие распоряжения на ближайшую неделю.
* * *
     Вернувшись в свою комнату, Кеншин устало рухнул на кровать и намеревался погрузиться в блаженный сон. Однако у Карин были совершенно иные планы и, устав ждать, когда любимый отец освободится, она без спроса вошла внутрь и буквально в следующую секунду оказалась в его кровати.
     — Папочка, я соскучилась… — Жалобным голосом захныкала она, прижимаясь щекой к его лицу.
     — Я тоже скучал… — Мягким, полным любви голосом ответил он и нежно ее обнял. У него не было никаких сил и желания в очередной раз поднимать тему нарушения личных границ и вхождения без спроса в его комнату. В этот момент он желал лишь тишины и покоя.
     — Ты устал? Я могу сделать массаж… — Ласково промурлыкала она и, заняв сидячее положение на его животе, принялась нежно мять его грудные и плечевые мышцы.
     Кеншин не имел ничего против акта искренней любви и уважения, поэтому мягко улыбнулся и лег на живот, позволив жизнерадостной и гиперактивной малышке потоптаться по его спине, а сам сосредоточился на последнем пункте в списке необходимых к скорейшему завершению дел.
     [Поздравляем! Вы достигли уровня 31]
     [Поздравляем! Вы достигли уровня 32]
     [Поздравляем! Вы достигли уровня 33]

Глава 338

     «Кто бы мог подумать, что за богиню дают настолько много опыта…» — С улыбкой подумал он, пролистывая системные сообщения, до которых дошли руки только сейчас.
     По большей части он уже решил, куда распределить полученные очки навыков, и не делал этого ранее лишь потому, что огромный массив информации мог негативно сказаться на его когнитивных функциях.
     Окончательно обдумав ситуацию, Кеншин пришел к выводу, что грядущие события не оставляют ему никакого выбора и вынуждают выбрать максимально эффективный в краткосрочной перспективе вариант.
     Именно поэтому, вложив одно очко навыка в способность «Талантливое Потомство», и подняв ее до четырнадцатого уровня, он предупредил Карин о том, что сейчас уснет, и вложил два оставшихся очка в способность «Создание Формаций», повысив ее сразу на два уровня: с десятого по двенадцатый. После чего мгновенно потерял сознание.
* * *
     Пробуждение было крайне тяжелым, и Кеншину едва удалось справиться с тяжестью век, с трудом открыв глаза. Он чувствовал себя так, словно его долго и основательно били по голове, и несколько секунд не мог прийти в себя.
     — Хитоми, он очнулся! — Воскликнула сидящая рядом с кроватью Касуми, и в мгновение подскочила к Кеншину.
     — Не кричи так громко… — Поморщившись, прошептал он и сделал попытку подняться. Однако в следующую секунду его голова нестерпимо закружилась и он рухнул обратно, нахмурившись от крайне неприятных ощущений.
     — Не делай резких движений! — Воскликнула подошедшая Хитоми и протянула ему стакан с целебным отваром, — Вот, попей. Цунаде сказала, что это поможет.
     Только теперь Кеншин обратил внимание на странность происходящего и, сделав несколько глотков на удивление вкусной жидкости, как следует осмотрелся по сторонам и спросил:
     — Что случилось?
     — Во сне у тебя случилось огромное перенапряжение сосудов головного мозга, — Ответила Хитоми, неодобрительно глядя на своего вновь попавшего в беду мужа.
     — Такое часто случается после того, как Яманака вмешиваются в разум другого человека. Расскажешь, что произошло? — Мягким и совершенно спокойным тоном спросила, вошедшая в комнату, Цунаде. Она казалось бы вовсе не разделяла волнение и раздражение Касуми и Хитоми, что впрочем не было никем замечено.
     — Получил огромный массив знаний по искусству формаций. И кажется немного переоценил возможности своего разума… — Со вздохом ответил Кеншин, решив ничего не скрывать.
     — Вот как? И насколько полезны эти знания? — С интересом спросила Цунаде. Ее все еще очень интересовало это загадочное искусство, пользу которого она в полной мере оценила в битве против Хирузена.
     — Настолько, что вероятность справиться с кризисом «Экзамена на чунина» возросла до 95 %, — С улыбкой ответил Кеншин, впервые с момента пробуждения чувствуя себя радостно.
     И причиной его резко возросшего настроения была уверенность в использовании «Формации Усиления» на человеческом теле и не только. Открывшиеся знания включали в себя новые методики по увеличению количества узлов и эффективному использованию энергии. А также открыли совершенно новую методику передачи энергии на гораздо более дальние расстояния.
     Теперь он был полностью уверен в возможности создать на своей территории огромную цепь из формаций, которые не только смогут обнаружить вражеское присутствие, но и защитить его сыновей, а так же радикально повысить их боеспособность.
     Новые способы по аккумуляции природной энергии позволяли создать огромную формацию с множеством узлов, которые могли самостоятельно найти богатые источники маны, и поглощать их напрямую, пополняя запас энергии в несколько раз быстрее, чем раньше.
     Однако все новые методики и полученные знания по использованию концептуально новых формаций меркли на фоне перспектив от использования «Формации Усиления». Неразрешимые противоречия и пазлы в его голове внезапно собрались в единую картину и полностью развеяли все опасения.
     И хотя теоретически Формация Усиления была готова к использованию на людях еще неделю назад, Кеншин опасался ее применять. И сейчас лишь убедился в не беспочвенности тех страхов, ибо с высоты нынешних знаний, видел, насколько оптимистичны и во многом опасны были его чаяния.
     — И что это за формация, которая настолько сильно повысит наши шансы, с учетом того, что самую сильную боевую единицу, то есть меня, с собой ты брать отказываешься?! — Недовольно хмыкнула Цунаде, вновь напомнив ему о том, насколько не согласна с деталями предельно глупого и бесконечно рискованного плана.
     — Формация Усиления… Та самая, которая может сделать человека в несколько раз сильнее, — Ответил Кеншин, полностью игнорируя провокацию с ее стороны. Самое меньшее, что ему хотелось в этот момент — это в очередной раз ввязаться в бессмысленный спор о планах на грядущие события.
     — Ты наконец научился ее применять?! — Удивленно спросила Цунаде, на что Кеншин утвердительно кивнул.
     — Я уверен, что смогу без проблем интегрировать ее с телом и душой человека. Но даже так, я не осмелюсь применить ее на близких людях без тщательного тестирования, — Заявил он и заметил полное одобрение в глазах Цунаде и Хитоми, которые, как никто другой знали важность проверки любых методик, лекарств и техник на практике, даже если теория гарантировала стопроцентную безопасность.
     — Хорошо, но прежде чем отпустить тебя навстречу этой авантюре, я обязана провести сеанс профилактического лечения. А затем ты обязан поесть. Понял? — Словно заботливая мама, назидательным, но в то же время ласковым и любящим голосом заявила Цунаде.
     — Понял… — С улыбкой ответил Кеншин, чувствуя, как в груди растекается приятное, ни с чем не сравнимое, тепло.
* * *
     Лишь спустя час Кеншин наконец смог избавиться от гиперопеки, волнующихся за его здоровье, женщин и направился прямиком в мастерскую. До начала экзамена на чунина оставалось три дня, и он решил во что бы то ни стало окончательно освоить Формацию Усиления.
     В качестве разминки и пробного теста новой методики начертания четырехмерных формаций, Кеншин материализовал в руке настоящую классику короткоствольного стрелкового оружия, а именно — самозарядный пистолет марки «Кольт 1911».
     Он все еще не оставлял надежд на использование современных видов оружия, и Формация Усиления могла радикально повысить их эффективность, нивелируя все минусы их использования против высокоранговых шиноби.
     В считанные секунды его гораздо более окрепший разум сформировал четырехмерную структуру и филигранно скорректировал десятки и сотни деталей, дабы гарантировать идеальный результат.
     Новая методика позволила ему сосредоточить внимание лишь на самых важных узлах, являющихся основой будущей формации, а менее важные узлы формировались сами собой, следуя изначальной концепции, и значительно упрощая сложность вычислений для его разума.
     Спустя несколько секунд все было готово, и сформированная в воздухе иллюзорная структура формации плавно вошла внутрь пистолета, повторив все его контуры, включая внутреннее устройство.
     В следующее мгновение пистолет ярко засветился и поглотил огромное количество маны, достаточное для того, чтобы напитать щит, способный выдержать несколько ударов джонина в полную силу.

Глава 339

     Кеншин тем временем внимательно следил за метаморфозами, происходящими внутри пистолета, и не мог не удивиться тому, насколько значительными были эти изменения. На первый взгляд все было как прежде, но внутри, на молекулярном уровне, произошли радикальные преобразования, сделавшие из достаточно «хрупкого» орудия один из самых прочных и устойчивых механизмов в мире.
     Просто глядя на изменившуюся структуру всех деталей пистолета, Кеншин знал, что не сможет его повредить даже усилием в тысячу тонн. Именно поэтому желание испытать его в деле перевалило за мыслимые и немыслимые пределы.
     И хотя он не верил в то, что мощь выстрела способна нанести ощутимый ущерб окружающей местности, в глубине души он немного опасался разрушительных последствий, и прежде всего «несчастного случая», поэтому не раздумывая перешел в измерение Арены.
     Оказавшись на зеленом лугу, он сразу же создал перед собой обыкновенное дерево, затем навел на него пистолет и, не раздумывая, выстрелил.
     *БУМ!*
     Раздался мощнейший грохот, и его самого едва не откинуло назад, и лишь чудом он удержал пистолет в руках. Земля под его ногами ощутимо вздрогнула, а растущее в пятидесяти метрах дерево, было разделено на две части, словно в него попала не маленькая пуля, а огромное пушечное ядро.
     «Поразительно!» — Шокировано подумал Кеншин, оценив скорость полета пули в более чем двойную скорость звука.
     Собравшись с мыслями и войдя в режим трехсоткратного фокусирования, Кеншин принялся внимательно следить не только за происходящим снаружи, но и внутри пистолета, намереваясь зафиксировать все изменения.
     *БУМ!*
     Раздался еще один выстрел, который больше походил на залп из танкового орудия. И в этот раз Кеншин сумел обратить внимание на химическую реакцию внутри пистолетной пули.
     «Ни один порох не может высвободить такое количество энергии!» — Удивленно подумал Кеншин и, даже не обратив внимание на очередное разорванное выстрелом дерево, вытащил магазин, и изъял один патрон.
     Следующие несколько минут он только и мог, что предпринимать безуспешные попытки вскрыть чрезвычайно плотную гильзу. И лишь с помощью специализированной миниатюрной циркулярной пилы, усиленной Формацией Усиления, ему это удалось.
     Внешне порох выглядел без изменений, однако его внутренняя структура претерпела огромные изменения на молекулярном уровне, и Кеншин не мог не поразиться тому, насколько сильно возрос энергетически потенциал этого вещества.
     Следующим на очереди в испытаниях был РПГ-32. Однако в этот раз Кеншин заметил небольшую разницу в сложности нанесения Формации Усиления. Предмет был не только большим, но и гораздо более совершенным в технологическом плане, нежели достаточно простой самозарядный пистолет, и это потребовало от него гораздо больших усилий.
     Но даже так, формация была сформирована и нанесена в считанные минуты, и гранатомет засветился голубым сиянием, символизируя об успехе. Целью для удара Кеншин выбрал именно то, для чего и разработали РПГ, а именно — танк марки «M1A4 Абрамс».
     В этот раз он немного обеспокоился последствиями от выстрела, ибо мощь взрыва обещала быть поистине титанической. Однако, сделав глубокий вдох и сконцентрировавшись на подавлении последствий выстрела, он произвел залп.
     *БУМ!*
     Прогремевший взрыв превзошел даже его завышенные опасения и едва не отбросил его на несколько десятков метров назад. Лишь с помощью окрепшего тела, экзокостюма и телекинеза, ему удалось сохранить свое положение и пораженно открыть рот от последствий выстрела.
     Один из самых прочнейших танков его прошлого мира, массой в шестьдесят тонн, был попросту разорван на куски, а в земле зияла огромная дыра радиусом пять метров и глубиной в два метра. Более того, ударная волна от взрыва уничтожила несколько деревьев, расположенных в двадцати метрах от эпицентра.
     «Это не гранатомет… Это ручная гаубица!» — С долей восхищения подумал Кеншин, оценив все преимущества данного оружия.
     Помимо чудовищной отдачи, гранатомет обладал всеми возможностями уничтожать джонинов и иметь неплохие шансы против элитных джонинов, ибо скорость полета снаряда была в семь раз выше скорости звука, что при правильном использовании могло компенсировать боевое предчувствие врага.
     Следующий час он только и делал, что тестировал различное вооружение на предмет изменений под воздействием Формации Усиления и тщательно документировал результаты, структурируя их в единую информационную базу для будущих исследований.
     Спустя некоторое время он перестал удивляться разрушительным эффектам вооружения и сосредоточился на доработке методики формирования и нанесения Формации Усиления.
     И хотя концептуально ему более нечему было учиться, на практике все еще был простор для оптимизации всех процессов. И спустя час после начала экспериментов, Кеншин решил опробовать свои силы на чем-то гораздо более сложном, нежели малокалиберное вооружение.
     — Только не говори, что ты собрался усилить эту гигантскую штуку… — Прошептала подошедшая к нему вплотную Цунаде.
     — Именно так. Сложность усиления танка сопоставима с усилением человеческого тела. Это станет отличной проверкой моих сил, и в случае успеха покажет возможный путь для сопротивления простых людей агрессии шиноби, — Не оборачиваясь, ответил он.
     Цунаде уже более получаса наблюдала за его экспериментами и не отвлекала его пустыми разговорами. Лишь после применения очередного усиленного орудия, она высказывала свое мнение и помогала Кеншину составить более точную картину мира.
     — Будет большой ошибкой выпускать такое смертоносное оружие в мир, ибо рано или поздно оно будет обращено против тебя. Несмотря на свою слабость, простые люди не менее коварны, чем шиноби. Они с удовольствием укусят руку, которая их кормит, и всадят нож в спину благодетелю, — Меланхоличным тоном сказала Цунаде, памятуя о многом, что успела увидеть за время путешествий в качестве обычного человека.
     — Я знаю… И ничего сложнее пистолета обычные люди не получат. Однако нельзя вычеркивать преданных и лояльных людей, которые могут исключить потери среди наших сыновей. Наш клан еще не скоро перешагнет планку в тысячу наследников, и даже тогда — этого будет недостаточно для уверенного контроля нескольких стран, — Со вздохом ответил Кеншин, параллельно формируя в голове прототип Формации Усиления.
     — И все равно, я не понимаю, зачем тебе нужны эти страны? Зачем ты тратишь свои силы на неблагодарное дело по построению своего города? — Спросила она, задав интересующий многих его женщин вопрос.
     — Затем же, зачем ты в свое время искала наследие Узумаки и интересовалась успехами Орочимару… Конечно же, все ради бессмертия и большей силы, — Заявил он, обернувшись и взглянув ей в глаза.
     — Бессмертие и сила? Как это связано с властью над миллионами простых людей? — В недоумении спросила она.
     — Наука моего мира стояла в шаге от открытия способа радикального увеличения продолжительности жизни. В то время, как шиноби, даже будучи сравнимы с Мудрецом Шести Путей, не могут шагнуть за пределы жизненного цикла обычного человека. Если мы не попытаемся воспользоваться этим шансом, и не начнем менять мир прямо сейчас — боюсь, мы рискуем не успеть… — Со вздохом ответил он, впервые поделившись глобальными планами с кем-либо.
     Услышав его слова, Цунаде была глубоко шокирована, и все пазлы в ее голове встали на свои места. Она, как никто другой, знала цену времени и то, насколько оно скоротечно. Именно поэтому, Кеншину не нужно было ничего более говорить, ибо с этого момента она твердо решила сделать все, что в ее силах, дабы облегчить бремя любимого мужчины и помочь ему исполнить последнее данное ей обещание.

Глава 340

     Спустя несколько минут Кеншин закончил структурировать формацию и вошел в режим повышенной концентрации. Между ним и огромным танком вспыхнул бирюзовый полу-иллюзорный огонек немыслимой формы и конструкции, после чего мгновенно влетел в гигантский танк, и бирюзовое сияние окутало уже саму машину.
     Метаморфоза продолжалась несколько десятков секунд, и все это время Кеншин был на пределе концентрации. Его разум отдавал все силы на завершение ритуала и пребывал в состоянии чудовищной нагрузки.
     — Хааа… — Выдохнул Кеншин и едва сдержался от того, чтобы упасть на землю. Все его тело было покрыто потом, а в глазах виднелось покраснение от лопнувших капилляров.
     — Не стоило тратить столько сил на изменение вещей, которые нельзя забрать в наш мир… — Покачала головой Цунаде, но несмотря на упрек, обняла Кеншина сзади и позволила ему немного расслабиться.
     — В реальном мире ошибка могла быть фатальной. Особенно, когда рядом много детей… — Со вздохом ответил он и отстранился от объятий Цунаде, направившись к огромному танку.
     Внешне танк не имел никаких различий с собой прежним, однако структура всех материалов, включая кожу, пластик и кевлар, была изменена на молекулярном уровне, что уже давно перестало его удивлять.
     Однако что его удивило — так это сложность сканирования даже с помощью псионики. Структура всех материалов танка стала настолько плотной, что даже псионика с трудом проникала внутрь кабины, не говоря уже о более детальном исследовании изменения всех технологичных систем.
     Не раздумывая не секунды, он забрался внутрь и принялся на ходу разбираться с управлением. Это не заняло много времени, ибо он заранее изучил всю информацию об использовании современного вооружения, в том числе об управлении военной техникой. Однако теория и практика сильно отличались, и некоторые процессы удавались ему не с первого раза.
     Первое, что бросилось ему в глаза — поразительная точность всех приборов, и экстраординарное разрешение камеры транслирующей происходящее снаружи. Она имела необыкновенное для подобных приборов разрешение и могла увеличивать объект в пятьдесят раз, без существенной потери качества, тем самым позволяя с идеальной точностью зафиксировать объект, находящийся на расстоянии в семь километров.
     Но удивление от улучшений приборной панели пропало в тот момент, когда он попробовал завести двигатель, ибо вместо заторможенного зажигания, танк рванулся с места, словно был гоночным спорткаром, а не шестидесятитонной грудой металла.
     «Не может двигатель внутреннего сгорания быть настолько мощным!» — Шокировано подумал Кеншин, обнаружив, что «неуклюжий» и «неповоротливый танк», вместо скорости в 30–40 километров в час, преодолел отметку в 250 километров в час всего за десять секунд и продолжал набирать обороты.
     Решив не медлить и как можно скорее проверить основную функцию этого «монстра», Кеншин материализовал на арене пятиэтажное здание, состоящее из сплошного железобетона, предназначенное для защиты от авиа-ударов.
     *БУМ!*
     Раздался невероятно громкий взрыв, и в здании образовалась огромная дыра, а окружающая танк земля, буквально вздрогнула. От здания остались лишь обломки колонн и редкие уцелевшие куски стен.
     — Эта штука без сомнения может уничтожить элитного джонина… Вопрос лишь в том, сможет ли она выдержать ответную реакцию?.. — Размышляя вслух, сказала Цунаде, в мгновение оказавшись на соседнем сидении рядом с Кеншином.
     — Сейчас и проверим, — С улыбкой ответил Кеншин и закрыл люк.
     В следующую секунду на арене появился Накагава Такеши, и без раздумий ринулся в атаку, но в последний момент вильнул в сторону и едва уклонился от танкового снаряда. В сотне метров позади него прогремел мощнейший взрыв, и один из множества с виду «незначительных» осколков угодил ему в плечо, пробив кожу и застряв в прочных словно сталь мышцах.
     — Ха-ха-ха, даже металлическая оболочка снаряда стала настолько прочной, что способна ранить элитного джонина! — Со смехом воскликнул Кеншин, абсолютно не переживая за результат этой схватки, параллельно наводясь для очередного залпа.
     *БУМ!*
     Такеши вновь планировал уклониться и заранее отскочил в сторону, однако в этот раз снаряд взорвался гораздо ближе, и в него полетело множество осколков. Из-за небольшой скорости разлета осколков, он мог без проблем уклониться от множества из них. Однако их было настолько много, что более десяти угодило в его тело.
     — Сейчас и посмотрим, насколько прочный этот «танк», — С улыбкой сказала Цунаде, мысленно приготовившись защитить Кеншина от губительной техники элитного джонина.
     — Райтон: Райга! — Сложив несколько печатей, выкрикнул Такеши и метнул две огромные молнии из обеих рук.
     Кеншин приготовился к самому худшему и накрыл Цунаде формацией защиты, но опасения не подтвердились, ибо молния лишь слегка оплавила миллиметр стали и разошлась по всему танку. Большая часть заряда была попросту поглощена обшивкой и даже не смогла проникнуть в кабину, а остальная часть ушла в землю.
     *БУМ!*
     На этот раз выстрел был сделан с упреждением, и аккурат под ноги Такеши. Одновременно с этим Кеншин активировал башенный пулемет и принялся поливать врага усиленными пулями калибра 12.7 мм.
     Такеши едва успел отскочить в сторону от взрыва и окутал себя толстым слоем из молнии, потратив громадное количество чакры. Это лишь частично помогло избежать последующих ранений от осколков и было абсолютно бесполезно против невероятно мощного пулемета.
     Первая же пуля, угодившая ему в кисть, оставила глубокую рану и заставила его перейти в полное беспощадное наступление, игнорируя возможные повреждения от столь безрассудного натиска.
     Оказавшись перед танком, Такеши обзавелся несколькими ранениями, но это ни капли не снизило его боевую эффективность, и он, словно бешенный зверь, принялся изо всех сил бить по танку.
     Каждый его удар оставлял на корпусе небольшую вмятину, а сам танк едва ощутимо качался. Тем не менее поражение и смерть экипажа были лишь вопросом времени, ибо танк был абсолютно беззащитен, если враг подобрался настолько близко.
     — Его удары очень сильны, но эта штука все еще держится… Любой Дайме отдал бы тебе в жены свою дочь за возможность заполучить такую грозную машину, — С улыбкой сказала Цунаде, готовая в любой момент раздавить докучающую снаружи «муху».
     — Если оборудовать бойницы и добавить больше вооружения — у экипажа появится шанс на победу. Однако даже так, можно взорвать оставшийся боезапас, и тогда любой элитный джонин умоется кровью за попытку уничтожения людей Клана Накаяма, — Будучи в прекрасном расположении духа, заявил Кеншин и в следующую секунду вылетел в открывшийся люк, вступив в схватку с врагом.

Глава 341

     Кеншин был более чем удовлетворен результатами тестов воздействия Формации Усиления на различные предметы. И прежде всего был поражен степенью магического усиления нематериальных аспектов.
     Даже с учетом того, что все доктрины школы формаций твердили о невозможности существования чего-то настолько непостижимого, как Формация Усиления, он все еще мог представить процесс преобразования энергии в увеличение плотности молекул и атомов предмета, но остальные процессы буквально не укладывались у него в голове.
     Формация Усиления будто бы обладала собственным интеллектом и могла понять предназначение того или иного предмета, и улучшить его свойства. Однако, для улучшения свойств датчиков слежения, или видео-камеры, недостаточно было «всего-лишь» увеличить плотность молекул и атомов. Именно поэтому все изменения могли быть вызваны не иначе как «волшебством».
     Цунаде сыграла немаловажную роль в исследовании, а так же последующем обсуждении всех процессов. Она имела огромный опыт в обращении с информацией и умела структурировать полученные данные, чем облегчила Кеншину задачу, ибо помогала взглянуть на ситуацию под другим углом.
     Закончив пятичасовые испытания на Арене, Кеншин вернулся в реальный мир и не мог не улыбнуться от осознания, что прошло всего чуть более двух часов, ибо экономия времени в этот самый момент была важна как никогда.
     Однако, как бы он не хотел продолжить свои эксперименты и применить Формацию Усиления на живом человеке, у него попросту не оставалось для этого сил и концентрации.
     Тем не менее у него все еще было огромное количество нерешенных дел, требующих личного внимания, и Кеншин решил совместить приятное с полезным, уделив административным вопросам два потока сознания, при этом проводя время с любимой семьей.
     Карин и Макото соскучились по нему больше всех и, едва узнав о том, что он освободился, немедленно бросили все свои дела, сосредоточив всю свою энергию, вместе с накопленной любовью и лаской, на объекте своего обожания.
     Из-за предрасположенности обеих девочек к элементу воды Кеншин решил отвести их на искусственно созданную реку, ибо сам буквально обожал проводить свой досуг именно так.
     На дворе была поздняя осень, однако юго-западная часть Страны Огня практически никогда не покрывалась снегом и, несмотря на достаточно большую прохладу, Кеншин не собирался отказывать себе и девочкам в удовольствии.
     К тому же под его контролем было полное терраформирование всей территории, а так же регуляция температуры воды в реке. С температурой воздуха и достаточно прохладным ветром справлялась огромная сеть формаций, усилившая свои свойства от одной силы мысли и дистанционной настройки, ставшего настоящим мастером формаций, Кеншина.
     — Папочка, смотри! — Радостно воскликнула Карин и, окутав руку плотным слоем воды, сделала круговое движение.
     В следующую секунду под ней и Макото образовалось водное торнадо, закрутившее и поднявшее их обеих высоко в воздух. Тем не менее Карин вовсе не растерялась и, окутав ступни плотным слоем чакры, буквально проскользила вниз по спирали.
     — Мои волосы! Я ведь просила их не мочить!.. — Недовольно фыркнула Макото и, вместо того, чтобы испугаться огромной волны и высоты, на которую ее затянуло, поймала волну и изящно выскользнула наружу, оттолкнувшись и виртуозно нырнув в воду.
     — Вы обе просто нечто! — С улыбкой воскликнул Кеншин и демонстративно похлопал в ладоши. Для него их навыки не были удивительными, ибо долгое время он был их личным тренером и он позаботился о том, чтобы девочки получили лучшее обучение, сформированное на основе опыта многих и многих людей. Тем не менее успехи дочери и жены не могли его не радовать, и едва расстроенная Макото оказалась рядом с ним, как тут же была притянута в любящие нежные объятия.
     — Всего за полгода ты изменилась до неузнаваемости… — Мягко прошептал он, усадив ее к себе на колени, не постеснявшись расположить свои руки немного ниже ее спины.
     — Это плохо, папочка?.. — Вернув себе игривый настрой, промурлыкала Макото, пользуясь его слабостью.
     — Не нужно меня дразнить… — Ответил Кеншин и сжал ее упругую задницу, скрытую лишь за голубыми трусиками-бикини.
     — Не называй его так! Только я могу называть его папочкой, и никто более! — Недовольно воскликнула Карин и буквально столкнула свою подругу с коленей любимого отца.
     Не теряя времени, она мгновенно заняла пустующее место и буквально навалилась на Кеншина всем телом, обеспечив лучший тактильный контакт из всех возможных, прижавшись лицом к его широкой мускулистой груди.
     Первая же мысль о том, чтобы аккуратно столкнуть ее и прочитать ей очередные нотации о недопустимости подобного поведения, была задавлена осознанием того, что это абсолютно бессмысленно.
     Даже без использования эмпатических способностей было видно, насколько прогрессирует ее ревностная и безграничная к нему любовь. Он знал, что Карин не только не позабыла своих целей и стремлений, но с каждым днем уверялась в них сильнее и сильнее.
     Несмотря на то, что скорость взросления этой девочки была просто феноменальной, и всего за полгода она выросла так, как если бы прошло три года, его все еще воротило от одной мысли в сторону непотребства.
     В то же время любовь к ней не переставала расти и трансформироваться в нечто странное. И если она желала поскорее вырасти и стать его женой, то он желал, чтобы она оставалась ребенком.
     К собственному удивлению, он обнаружил внутри искру зарождающейся ревности, и к этому моменту уже сомневался в том, чтобы при совершеннолетии позволить ей строить свою личную жизнь.
     Он прекрасно осознавал, насколько это эгоистично и неправильно, однако не мог, и что самое важное — не хотел ничего с этим делать. Одна мысль, чтобы отпустить свою малышку из дома и утратить полный контроль над ее безопасностью — наводила на него чувство неконтролируемой тревоги и огромнейшего дискомфорта.
     Изучив множество трудов по психологии, Кеншин понимал, что желание отца оберегать свою дочь от любых опасностей — является абсолютной нормой. Но оценив свое состояние, он стал подозревать, что это желание усиливается его новой сущностью.
     Ровно так же, как обоюдная любовь с женами, его чувства с Карин буквально резонировали взаимностью, и с каждым днем создавали крепкую нерушимую связь, едва ли не исключая все варианты, в которых отношения отца и дочери могли остаться холодными.
     Поразмыслив еще немного, он решил оставить все как есть и заняться более приоритетными задачами, ибо этот вопрос не стоял на повестке и легко мог быть отложен, как минимум на несколько месяцев.

Глава 342

     После часа отдыха в компании любимых девочек, он почувствовал себя достаточно отдохнувшим, чтобы приступить к осуществлению самой важной детали основного плана, без которой шансы на успех снижались едва ли не в разы.
     И с первой же проблемой на пути к реализации своей задумки он столкнулся еще на этапе подготовки. Он не желал использовать своих сыновей в качестве подопытных, но в то же время ему претила мысль о циничном и в некотором роде бесчеловечном использовании людей в качестве «подопытных крыс».
     После недолгих размышлений, Кеншин все же принял окончательное решение и приказал привести к нему одного из заключенных под стражу нукенинов, благо в городе Накаяма по «счастливому» стечению обстоятельств был один узник, подходящий для его планов.
     Спустя полчаса его приказ был исполнен, и на специальный укрепленный полигон привели крепкого мужчину средних лет с глубоким шрамом на пол-лица. Его глаза были завязаны, а органы чувств подавлены комплексом из небольших формаций, вшитых на кожаные браслеты на его руках.
     Кеншин не желал увеличивать количество поводов к избавлению от этого мужчины по окончании эксперимента, поэтому постарался сохранить как можно больше информации в секрете. Еще раз взглянув на него, Кеншин не преминул возможностью тщательно изучить его характеристики, дабы иметь возможность оценить изменения.
     Имя: Исикава Иошито
     Возраст: 35 лет
     Уровень таланта: 20
     Качество чакры: 4
     Количество чакры: 4400
     Контроль чакры: 54%
     — Тебя привели не на казнь, можешь не бояться. Вместо того, чтобы умереть — у тебя появился шанс выжить, и в твоих интересах делать все, что тебе говорят. Понял? — Властным, измененным до грубого хрипа голосом, заявил Кеншин, заставив мужчину вздрогнуть и отшатнуться на несколько шагов назад.
     Ответа не последовало, однако его и не требовалось, ибо Кеншин был не намерен что-либо обсуждать. К тому же голос этого мужчины был полностью подавлен, и было совершенно не важно, что он думает по этому поводу. Его утвердительных кивков было более чем достаточно для того, чтобы начать подготовку.
     Кеншин заранее сформировал необходимую четырехмерную структуру в разуме, поэтому дело оставалось за малым, и уже спустя минуту заключенный внезапно оказался прижат к полу, а в его грудную клетку влетел полупрозрачный иллюзорный огонек.
     В следующую же секунду Иошита принялся извиваться и беззвучно кричать от ужаса. Дело было вовсе не в боли, а в глубинном страхе души, подвергнувшейся насильственному вмешательству.
     Кеншина тем временем абсолютно не волновали стенания напуганного мужчины, ибо в этот самый момент его разум был загружен на все сто процентов, и один за другим формировал десятки и сотни малых энергопотоков в секунду, дабы обеспечить процедуру достаточным количеством необходимой энергии.
     Как и все остальные формации, Формация Усиления требовала подпитку определенным количеством маны. Кеншин не понимал для чего «система» создала такие сложности, ибо ключевые метаморфозы, производимые Формацией Усиления, происходили по совершенно немыслимым законам, и для их осуществления не требовалось никакой энергии.
     «Черт!» — Стиснув зубы подумал Кеншин, чувствуя, что количество микроскопических узлов энергии, которые он генерирует в секунду, слегка не поспевает за количеством каналов, которые требует безгранично сложная душа человека.
     Ко всему прочему, поистине огромного запаса энергии, который он приготовил для этой процедуры, оказалось недостаточно для безумно «прожорливой» души, каждая частичка которой требовала целую прорву энергии на изменение, в то время как физическое тело было преобразовано в считанные мгновения после начала процедуры.
     Тем не менее у него все еще была возможность экстренного подключения к магистральному узлу комплекса формаций и центральному хранилищу энергии, расположенному в десяти огромных алмазах, рассредоточенных по всей территории Клана Накаяма.
     «Т-тяжело…» — Сильнее стиснув зубы, чувствуя огромное напряжение, подумал Кеншин, надеясь лишь на то, что сопротивляющаяся и крайне неподатливая душа этого мужчины сдастся раньше, чем закончатся его силы.
     Секунда за секундой душа продолжала изменяться, буквально перекраиваясь в нечто совершенно новое. Несмотря на тяжесть ситуации, в этот момент у Кеншина появилась редкая возможность наблюдать строение души человека, тщательно запоминая все детали, ибо информация подобного уровня была поистине бесценной.
     Спустя минуту, когда у Кеншина практически не оставалось сил, а душа была все еще более чем наполовину прежней, произошла резкая метаморфоза. Свечение, окружающее душу этого мужчины, внезапно утратило блеск, и сопротивление резко прекратилось.
     В течении следующих десяти секунд все было кончено, и Кеншин едва смог устоять на ногах. Все его тело было покрыто потом, а лоб был буквально испещрен набухшими венами.
     Тем не менее он нашел в себе силы, дабы как можно быстрее приступить к изучению всех изменений, произошедших с подопытным, ибо он был просто обязан собрать необходимую информацию, которая позволит улучшить результат, если этот эксперимент оказался неудачным.
     Однако его опасения были напрасны, ибо спустя несколько секунд мужчина очнулся и буквально сразу же вскочил на ноги, ошеломив Кеншина и, присутствующего в качестве наблюдателя, Ичиро.
     — Ч-что произошло?! — Воскликнул мужчина и мгновенно разорвал сковывающие его манжеты, ибо все формации оказались выведены из строя.
     — Успокойся, — Холодным тоном заявил Кеншин, заставив мужчину испуганно отпрыгнуть назад и в мгновение сорвать повязку с глаз.
     — Т-ты?! Ублюдок, что ты со мной сделал?! — Со смесью испуга и гнева воскликнул он, тем не менее Кеншин не обращал никакого внимания на его вопли, ибо фиксировал изменения в изрядно преобразившемся «статусе».
     Имя: Исикава Иошито
     Возраст: 35 лет
     Уровень таланта: 28
     Качество чакры: 6
     Количество чакры: 6100
     Контроль чакры: 65%
     — Невероятно! Ха-ха-ха! Получилось! — Полностью игнорируя взбешенного пациента, воскликнул Кеншин, будучи вне себя от безупречных результатов пусть и первичного, но успеха.
     — Ублюдок! Ты даже не шиноби, но посмел ставить на мне опыты?! — Воскликнул Иошито и предпринял попытку схватить Кеншина за горло.
     Его прыжок был поистине молниеносным, и развитая скорость была сопоставима со скоростью слабого джонина. Однако этого все еще было недостаточно для того, чтобы угрожать здоровью Кеншина.
     Тем не менее Ичиро имел совершенно другое мнение о ситуации, и не собирался позволять приблизиться врагу к уважаемому отцу, даже если внешне «пациент» не представлял никакой опасности.
     В следующее мгновение после решительного рывка, Иошито получил сдержанный удар, появившегося из ниоткуда Ичиро, и отправился в недалекий полет, мгновенно сгруппировавшись и приземлившись на твердый бетонный пол.
     — Д-джонин?! — Шокировано воскликнул Иошито и мгновенно охладел к идее об отмщении.

Глава 343

     — Послушайте, я готов закрыть глаза на ваши издевательства, если вы не будете мешать мне уйти! — Заявил Иошито, не имея ни малейшего желания ввязываться в бой с тем, кого он по ошибке посчитал джонином, ибо его шокированный разум все еще не мог осознать ту простую истину, что он сам перестал быть простым слабым чунином, едва ступившим на этот ранг.
     — К сожалению, это невозможно, — Немного более дружелюбным тоном сказал Кеншин, и прежде чем Иошито успел испугаться, продолжил, — Однако, я не хочу твоей смерти. Но если ты не оставишь мне другого выбора — я не против забрать твою никчемную жизнь.
     — Ты? Если бы не этот цепной пес — ты бы и пикнуть боялся в моем присутствии! — В раздражении воскликнул Иошито, после чего испуганно вздрогнул и предпринял попытку уклониться, но все было тщетно, ибо даже едва пробудившееся предчувствие опасности не могло уберечь его от атаки элитного джонина.
     *Хруст*
     — Ааа! С-сука! — Закричал Иошито, отлетев на несколько метров и приземлившись спиной на твердый бетонный пол, инстинктивно попытался подняться на ноги, но почувствовал огромную боль и едва сдержал очередной крик.
     — На самом деле я не обижаюсь на оскорбления, но в данном случае это было необходимо. Очевидно, ты не понимаешь, что для тебя будет лучше, и можешь загнать себя в еще большую яму. А переломы ног заживут за несколько дней, — С дьявольской улыбкой сказал Кеншин. Он не желал пугать и издеваться над людьми, однако еще больше не желал тратить свое время и силы на уговоры не самого порядочного человека.
     Следующие полчаса были наполнены удивительными открытиями, ибо после доходчивых объяснений о его новом положении, Иошито изъявил тягу к сотрудничеству и сохранению своей жизни.
     Из всех изменений, произошедших с подопытным, Кеншин прежде всего обратил внимание на изрядно повысившуюся физическую силу и прочность. Он был удивлен тем фактом, что лишенный чакры Иошита демонстрировал удивительную силу, превосходящую идеальные показатели человеческого тела практически вдвое.
     Ко всему прочему, помимо усиления количества, качества и контроля чакры, Кеншин обнаружил повышение прочности каналов чакры. Одно лишь это «незначительное» на первый взгляд изменение возвышало одного шиноби над другим при прочих равных, ибо от прочности каналов чакры напрямую зависел потенциал в использовании особо мощных техник и выносливости в бою.
     В конечном итоге Кеншин был более чем доволен результатом эксперимента, но все еще не спешил проводить его на собственных сыновьях. В то же время он прекрасно осознавал ограниченность времени, и как никто другой знал о необходимости основательных тренировок после радикального повышения сил, в противном случае это могло не только не усилить шиноби, но и сыграть с ним злую шутку.
     Именно поэтому крайним сроком для использования Формации Усиления на близких людях и самом себе — был завтрашний день, ибо в противном случае времени на какую-либо подготовку попросту не оставалось, и он бы предпочел не становиться сильнее вовсе.
     Закончив с Иошитой и «наградив» его особой связкой формаций, Кеншин направился отдыхать, ибо намеревался совершить немыслимое, а именно — второе использование Формации Усиления на человеке спустя лишь несколько часов после первого.
* * *
     Проснувшись утром 571-го дня, Кеншин почувствовал себя так, словно провел несколько дней на Арене и покинул ее за секунду до пробуждения. Его голова кружилась, а тело отказывалось слушаться из-за огромного нервного перенапряжения.
     Однако все же взяв себя в руки, он неспешно встал с кровати и направился в душ, впервые проигнорировав божественную красоту лежащей рядом Цунаде. Он был настолько вымотан, что единственное, чего он желал в столь ранний час, это принять холодный душ и выпить чашку горячего кофе.
     — Впервые вижу, чтобы кто-то с подобным уровнем изнеможения мог так быстро встать с кровати… — Мягким тоном прошептала Цунаде, войдя в душевую кабинку и прижавшись к нему сзади.
     — Хоть в чем-то я особенный, — Попытался он отшутиться, однако фраза прозвучала скорее грустным и усталым тоном, без доли веселых нот.
     — У тебя очень много особенностей, и это одна из них… — Ласковым, словно мурлыканье кошки, голосом прошептала она и, потянувшись вниз, нащупала его болтающийся между ног член.
     — Тебя мне все равно не переплюнуть. У тебя, как минимум две огромные и не сравнимые ни с чем особенности, — Мягко ответил он, развернувшись к ней лицом, и нежно сжал ее большую, минимально подверженную гравитации, грудь.
     Дальнейших «развлечений» не последовало, ибо несмотря на попытки проявить свою любовь, Кеншин все еще чувствовал себя ужасно. Однако Цунаде прекрасно понимала его состояние и ни на чем не настаивала. Напротив, она сделала все, чтобы улучшить его самочувствие и помогла ему помыться, одновременно с этим проводя сеанс высокопрофессионального лечения.
* * *
     Первый час после пробуждения Кеншин чувствовал себя крайне скверно и опасался, что его расчеты оказались неверны. Однако после теплого душа, сеанса лечения от любимой женщины и нескольких чашек горячего кофе, с одновременным поглаживанием сидящей на его коленях малышки Карин по спине, его самочувствие немного улучшилось.
     Он все еще не был готов к выполнению одного из самых значимых, но в то же время самых опасных ритуалов в своей жизни, и занялся вопросами административного характера, ибо в сложившейся ситуации, именно они потребляли меньше всего сил и позволяли не прерывать отдых, занимаясь при этом важными делами.
     Прежде всего он решил закончить ознакомление со всеми важными отчетами по набирающей обороты индустриализации. И хотя скорость развития производств по меркам этого мира была феноменальной, это все еще было каплей в море на фоне масштабных изменений, которые он планировал осуществить в ближайшие пятьдесят лет.
     На данный момент все запущенные производства имели низкую эффективность и едва дотягивали до самой нижней планки построения второго технологического уклада. Причиной этому были не сами технологии и материалы, коих Кеншин мог создать огромное количество. Все упиралось в кадры.
     Именно недостаточное количество квалифицированных рабочих и еще более низкое количество грамотных управленцев тормозило весь процесс, ибо даже рабочие, задействованные в производстве и имеющие низкую ответственность, то и дело устраивали брак, ЧП и несчастные случаи.

Глава 344

     С управленцами и начальниками цехов все обстояло несколько сложнее, ибо несмотря на обширные знания, переданные напрямую в разум, они не переставали совершать ошибки, которые нередко заканчивались трагедией.
     Кеншин прекрасно понимал, что недостаточно просто передать знания по теме вчерашнему крестьянину, чтобы он стал гениальным астрофизиком. Все упиралось в отсутствие образования, слабо развитые когнитивные функции мозга и отчасти первобытный менталитет, с трудом поддающийся «перековке».
     Только люди, воспитанные в кланах с многовековой историей, имели приемлемый уровень образования, эрудиции и воспитания для того, чтобы перестроиться под новые реалии мира.
     Именно поэтому Кеншин возлагал большие надежды на сотрудничество с кланами Конохи и других Великих Деревень, не желая вступать с ними в откровенное противостояние. Он был не против уважить их стремления и амбиции, сохранив за ними субъектность и свободу. Но каким бы миролюбивым не был его настрой, он все же понимал, что недовольных будет очень много, и без демонстрации подавляющей мощи Клан Накаяма в представлении окружающих так и останется кланом торговцев, который только и может, что расправляться с отдельными наемниками.
     Помимо сотрудничества с могущественными кланами, имеющими в своем составе сотни и тысячи мало-мальски образованных потомков, Кеншин не только не забросил идею о формировании новых кадров, но еще сильнее убедился в ее правильности.
     Он намеревался вплотную заняться вопросом расширения сферы влияния Клана Накаяма после «Экзамена на чунина» и раздал соответствующие распоряжения к подготовке данных проектов. Благо Тринадцатый и его помощники могли с этим справиться, а ресурсы на содержание и воспитание десятков тысяч людей, благодаря возросшему навыку «Убежище Патриарха», перестали иметь какое-либо значение, ибо на данный момент способность позволяла создать продовольствие для прокорма более чем ста тысяч человек. А с учетом ожидаемого урожая сельско-хозяйственных культур, Клан Накаяма мог обеспечить продовольствием как минимум сто пятьдесят тысяч человек.
     Закончив с особо важными вопросами, требующими его непосредственного внимания, Кеншин раздал соответствующие указания сыновьям и наконец ощутил готовность к очередному применению Формации Усиления на человека.
     Он все еще чувствовал себя немного уставшим, однако отдых с семьей и минимальная нагрузка на разум в виде ознакомления с отчетами, позволили ему прийти в норму, и к часу дня он был готов приступить к делу.
* * *
     — Ты сошел с ума?! — Воскликнула ошеломленная Касуми.
     — Нет! Я не позволю! — Решительно заявила Хитоми, чьи большие белые глаза выражали крайнюю степень испуга.
     — Успокойтесь. Этот вопрос более не подлежит обсуждению, — Властно заявил Кеншин, не желая вступать в споры с обеспокоенными женщинами.
     — Н-но… А что, если произойдет ошибка? Что тогда делать нам?! — Едва не срываясь в истерику, воскликнула всегда спокойная и рассудительная Хитоми. Ее глаза мгновенно увлажнились, а по щекам потекли две дорожки слез.
     — Боже, Хитоми, не говори глупостей! — С легкой улыбкой сказал Кеншин и притянул ее в свои объятия.
     — В самом крайнем случае я всего-лишь получу духовное истощение и буду чувствовать слабость следующую неделю, — Добавил он максимально уверенным и веселым голосом, дабы развеять панические настроения, поднявшиеся среди присутствующих женщин.
     — П-правда?.. — Шмыгнув носом и перестав плакать, спросила Хитоми, подняв свои заплаканные глаза и уставившись на него в ожидании.
     — Конечно! — Заявил Кеншин и утвердительно кивнул.
     — Он прав. Самое худшее, что может произойти — это истощение энергетической оболочки души, как было с Ичиро, — Экспертно заявила вошедшая в комнату Цунаде, заставив женщин облегченно вздохнуть, а Кеншина удивленно приподнять бровь.
     И хотя он был практически уверен в относительной безопасности применения Формации Усиления, обнадеживающие слова, сказанные всем присутствующим, по большей части были ради успокоения, поэтому неожиданная поддержка со стороны, прекрасно осознающей все последствия, Цунаде заставила его удивиться.
     Через пятнадцать минут ему все же удалось окончательно их успокоить и вернуть оптимистичный настрой. Затем, сославшись на ограниченность времени, он направился на специальный полигон и запретил всем, кроме Цунаде, его сопровождать.
* * *
     — Может быть все же передумаешь? Я гораздо более вынослива и не являюсь ядром нашего клана, — Спокойным тоном спросила Цунаде, неспешно шагая рядом с Кеншином по коридору подземного, сверхзащищенного полигона.
     — Не передумаю. Я не могу подвергать опасности жен и детей, а сам оставаться в стороне. Ты должна понять… — Со вздохом ответил Кеншин, не сбавляя шаг.
     — Я понимаю и уважаю твой выбор. Но как твоя жена, я не могла не попытаться тебя остановить, — Сказала она, заставив Кеншина изумленно замереть на месте.
     — Я уже говорил, как сильно люблю тебя, Накаяма Цунаде?.. — С особой нежностью в голосе прошептал он и, приобняв ее за узкую талию, притянул для страстного поцелуя.
     — Мммпф… Нет, впервые это слышу… — Сквозь стон удовольствия лукаво прошептала она, совершенно не постеснявшись расположить свою изящную ладонь на его промежности, нащупав нужную ей набухающую выпуклость.
     Их страстный обмен поцелуями продолжался более десяти минут, и влюбленные едва сдержались от того, чтобы дойти до самого конца. Однако, по окончании этой вспышки страсти, Цунаде осталась без верхней одежды и заимела на своей пышной груди несколько следов от глубоких поцелуев любящего мужчины. А ее упругая задница обзавелась краснеющими следами от его пальцев.
     Кеншин понимал, что сейчас крайне неподходящее время для занятия любовью, но все же не смог удержаться от искушения напоследок, как следует шлепнув Цунаде по пышной упругой заднице и ущипнув ее розовый сосок.
     — Уммпф! П-подлец… — Заскулила она и, прижавшись спиной к стене, могла лишь наблюдать за удаляющейся фигурой любимого мужчины.
* * *
     Процесс подготовки к ритуалу занял у него около тридцати минут, и к тому моменту, как все оказалось готово, Цунаде уже отошла от наваждения и заняла свое место подле него, будучи готовой разделить с ним радость от успеха или горе от неудачи.
     — Если со мной что-то случится, клан переходит под ваше с Касуми управление, — Спокойным тоном сказал Кеншин, глядя в ее карие, похожие на янтарь глаза.
     — Хорошо… — Прошептала она, безоговорочно принимая его волю. В это же мгновение выражение ее лица приобрело крайне грустный вид, а в глазах промелькнула глубокая печаль, — Все настолько плохо?
     — Нет. Я более чем уверен в выживании, но существует небольшая вероятность получить ранение, — Решив ничего не скрывать, ответил Кеншин.
     Он и правда был уверен в том, что в любом случае останется жив, ибо несмотря на то, что формации, воздействующие на человека, не разделяли хозяина от всех остальных, Формация Усиления все еще была по большей части способностью «системы» и не могла быть использована кем-то кроме самого Кеншина. Именно поэтому он не собирался проверять ее на сыновьях и женах, ибо знал что ни одна из способностей Патриарха не способна напрямую его убить.
     Цунаде более не сказала ни слова и обняла его сзади, выражая молчаливую поддержку всех его решений. Кеншин в свою очередь по достоинству оценил ее зрелость и профессионализм, именно поэтому при любом исходе ритуала уготовил для нее высшую позицию в клановом управлении.
     Все это время в его разуме уже был сформирован контур формации, и его поддержание не отнимало у него никаких сил. Однако, он не собирался пренебрегать одним из главных правил искусства формаций и еще раз проверил всю структуру на наличие дефектов или ошибок.
     Спустя несколько минут он открыл глаза, не обнаружив никаких проблем, и мысленно сказал Цунаде войти в комнату для наблюдений, ибо меньшее чего он желал в этот момент — это навредить любимой женщине.

Глава 345

     Как только Цунаде скрылась за десятью сантиметрами железо-бетона и пятисантиметровым сверхпрочным стеклом, он полностью сосредоточился на формации, абстрагировавшись от всего, что происходило вне его разума и тела.
     Около минуты не происходило абсолютно ничего, и Кеншин продолжал стоять на одном месте. Однако внезапно послышался тихий вздох, и в воздухе сформировался иллюзорный контур четырехмерной формации, заставив Цунаде сконцентрировать все свое внимание на ее структуре, в попытке разглядеть хоть что-нибудь.
     Но у Кеншина были совершенно другие задачи, поэтому через несколько секунд после своего появления, формация слегка вспыхнула и молниеносно влетела в его грудную клетку, заставив его раскрыть глаза.
     Все его тело начало светиться буквально изнутри, и Цунаде не могла не поразиться тому, насколько быстро и радикально менялась структура клеток в его теле. У нее не было возможности взглянуть поближе и провести полный углубленный анализ, однако даже так она поняла, что изменения превосходят самые смелые ее ожидания.
     Кеншин тем временем чувствовал нечто похожее на сильный, сбивающий концентрацию, зуд, но все еще сохранял высокий уровень самоконтроля. Он ощущал, как частицы его тела буквально распадаются на куски, но в то же мгновение создаются вновь.
     Процесс преобразования физического тела занял меньше минуты и не доставил ему больших неудобств, однако стоило Кеншину почувствовать изменения в своей душе, как он ощутил глубинный первобытный ужас и едва не лишился всей концентрации.
     Его душа была абсолютно неуправляема и буквально умоляла прекратить то, что было воспринято, как попытка развоплощения, а Кеншину не оставалось ничего другого, кроме как всеми силами пытаться взять ее под контроль.
     К его удивлению процесс преобразования души практически остановился, словно Формация Усиления понимала сложность возникшей ситуации и степень последствий для Кеншина.
     Несколько долгих минут он изо всех сил пытался найти и наладить «контакт» со своей собственной душой, но не понимал как. Формация тем временем наращивала скорость преобразования, словно вела обратный отсчет, после которого не будет никаких поблажек.
     Он чувствовал абсолютную беспомощность и едва не впал в отчаяние, когда вдруг ужас в его душе достиг настолько огромных величин, что она буквально завизжала и пошла на встречу иллюзорной нити его сознания, сформированной с помощью силы мысли и псионики.
     Соприкоснувшись с нитью сознания, душа передала ему все свои страхи и умоляла защитить их обоих от неминуемой смерти. Кеншин в свою очередь болезненно поморщился от столь необычной передачи информации, но все же сумел передать ответный сигнал, транслируя сугубо положительные и успокаивающие эмоции.
     Этот тип взаимодействия был крайне примитивен и позволял провести контакт на уровне человека и дикого зверя, понимающих лишь ограниченные элементы поведения друг друга.
     Тем не менее ему впервые удалось «связаться» с собственной душой, которая в то же время являлась им самим. Изучив практики даосизма и буддизма, он все больше склонялся к мысли о том, что трактаты о душе далеко не беспочвенны, и имеют неплохую теоретическую основу, которая все больше подтверждалась на практике.
     Это объясняло, почему его собственная душа будто являлась чем-то отдельным от него и не подчинялась телу. Кеншин посчитал, что это лишь потому, что душа не достигла стадии «формирования» и, следовательно, оставалась на уровне неразумной амебы, поддерживая физическое тело в энергетическом плане и отдавая все на откуп головному мозгу.
     Эта мысль была мимолетной и, отвлекшись на долю секунды, Кеншин вернулся к гораздо более важному делу. Его попытки нащупать правильный путь взаимодействия с каждой секундой приносили все более и более удовлетворительные результаты, и в конечном итоге душа успокоилась, позволив иллюзорной нити из положительных эмоций окутать и убаюкать себя.
     Дальнейшее преобразование пошло как по маслу, и Кеншину оставалось лишь время от времени усиливать степень успокаивающего воздействия, с трудом поддерживая уровень концентрации.
     Единственным плюсом, сильно облегчившим ритуал было то, что Кеншин сумел «убедить» душу не сопротивляться вживлению энергетических каналов извне, отчего процесс был обречен на успех.
     Тем не менее все это продолжалось более десяти минут, и к концу процедуры у Кеншина едва оставались силы на поддержание себя в сознании. Его разум был напряжен до предела, а душа вновь начала дрожать от испуга. Однако он преуспел, и еще минуту спустя все было кончено.
     — Кеншин! — Обеспокоенно воскликнула Цунаде, ринувшись внутрь, едва заметив окончание ритуала.
     — Мне удалось… — Хриплым голосом прошептал он и начал заваливаться вперед, рискуя упасть лицом вниз. Однако у Цунаде на этот счет было совершенно другое мнение, и Кеншин сразу же был подхвачен заботливыми руками любящей жены.
     — Это замечательно! — С улыбкой сказала она, ни на мгновение не отвлекшись от процедуры диагностики его состояния, — Но обсудим это позже. Твоя нервная система в хаосе, а мозг на грани кровоизлияния. Позволь погрузить тебя в сон, — Настойчиво добавила она, слегка нахмурившись от неудовлетворительного состояния любимого мужчины.
     — Х-хорошо… — Мягко прошептал он и провалился в глубокий сон, полностью отдавшись в опытные руки Накаяма Цунаде и абсолютно не беспокоясь за то, что она о нем позаботится.
571 день, утро. Деревня Скрытого Камня, поместье Цучикаге
     — Это отличный шанс установить хорошие отношения не только с Хокаге, но и с Кланом Накаяма! — Жизнерадостным тоном воскликнула Куроцучи.
     — Я так не думаю. Отношения с «кланом» Накаяма не стоят того, чтобы ты лично отправлялась в Коноху, — Ворчливым голосом ответил Ооноки, поморщив пухлый, словно большая картошка, нос.
     — Не стоят?! Ты ведь сам учил меня выражению «экономика превыше всего!», и отношения с Кланом Накаяма позволят нашей деревне преодолеть проблемы связанные с географическим положением и наконец возвыситься! — Гордо заявила она, абсолютно не опасаясь разговаривать с Цучикаге на равных.
     — Ты права, — Более мягким тоном ответил Ооноки и взглянул на внучку потеплевшим взглядом, — Однако этого недостаточно, чтобы я рискнул отпустить тебя в логово врага.
     — Но почему?! — Недовольно воскликнула Куроцучи, начав закипать от столь неприятной гиперопеки, — Я могу за себя постоять! К тому же в Конохе я буду под протекцией Хокаге.
     — Мир стоит на грани чего-то серьезного, и четвертая мировая может начаться в любой момент. Хирузен не опустится до такой низости, чтобы атаковать мою наследницу, но Коноху вот-вот раздерут внутренние противоречия, и я не хочу, чтобы ты оказалась частью провокации, — Мудрым голосом ответил Цучикаге, разминая затекшую шею.
     — Ты преувеличиваешь. На экзамене будет множество независимых наблюдателей и все силы Конохи. Совершать провокацию в это время — это настоящее самоубийство! — Уверенно ответила она, будучи прекрасно осведомленной о том, насколько огромная боевая мощь сосредоточена внутри Конохи.
     Ооноки ничего не ответил и глубоко задумался над ее словами. С одной стороны она говорила очень умные вещи, но с другой стороны, чутье на неприятности, развитое за восемьдесят лет жизни, буквально вопило о том, что в ближайшее время в мире произойдут радикальные изменения. Вопрос был лишь в том, окажется ли его выбор правильным.

Глава 346

Страна Огня, столица, дворец Дайме
     — Ты уверен, что это хорошая идея? После всего, что произошло, тебе опасно отправляться в Коноху… — С волнением в голосе прошептала Миямото Хисане, обняв своего мужа сзади.
     — Будто у меня есть выбор… Отношения рода Миямото и Хокаге в данный момент находятся на самом худшем уровне за всю историю. И как бы меня не раздражали слова старика Шинджи, он прав. Если я не сумею с этим справиться, то история запомнит меня, как грешника рода Миямото, а наш с тобой сын станет последним Дайме Страны Огня… — Со вздохом отчаяния ответил Масахидэ, чувствуя насколько сильно усилилась проблематика отношений Дайме и Конохи.
     Несмотря на свою вспыльчивую и неуступчивую натуру, Хисане ничего не ответила и лишь обняла его покрепче. Ей было что сказать, однако она прекрасно понимала, что в этот не простой момент должна промолчать, ибо очередная ссора только усугубит и без того кризисную ситуацию.
     — Единственное, что радует — это присутствие главы «клана» Накаяма, и участие в экзамене одного из потомков клана, — С улыбкой добавил Масахидэ, изрядно удивив свою жену.
     — Хоть одна хорошая новость! Надеюсь ты позаботишься о том, чтобы маленький ублюдок из клана Накаяма встретился с непреодолимым препятствием и вернулся домой в гробу? — Хищно оскалившись, прошептала Хисане, демонстрируя крайнюю степень кровожадности.
     — Не волнуйся. Маленький Накаяма будет публично растоптан тяжелым сапогом рода Миямото. Это будет еще одна маленькая победа, показывающая разницу между истинными правителями этого мира и мошкарой, которая только и может, что мерзко жужжать под ухом.
Окрестности Деревни Скрытого Песка
     — Ты уверен, что проблем не будет? — Спросил молодой мужчина с темно-рыжими волосами и хмурым выражением лица, глядя на иллюзорную проекцию собеседника.
     — Более чем. Я организовал все так, что у Конохи не останется шансов на сопротивление. Все, кто может оказать сопротивление, по разным причинам покинули деревню, и если ты упустишь этот шанс, Суна так и останется отсталой страной посреди пустыни, а твой род будет уничтожен следующим Казекаге, — Женским голосом ответила длинноволосая иллюзорная фигура.
     В ответ на колкие слова Орочимару, Раса только и мог, что недовольно оскалиться, но ему было нечего возразить, ибо он лучше всех осознавал ситуацию, в которой оказался. И хотя он всей душой презирал это мерзкое существо, которое уже не могло называться человеком, ради выживания и обретения еще большей власти, Раса был готов на многое, в том числе на рискованный план.
     — Хорошо, значит встретимся в условленное время в условленном месте. Нельзя, чтобы кто-либо узнал о нашем сотрудничестве, — Ответил Раса и в одностороннем порядке развеял технику, дабы в очередной раз напомнить Орочимару, что не является его пешкой.
* * *
     Пробуждение Кеншина вышло на редкость безболезненным и спокойным. Он просто открыл глаза и удивленно уставился на, сидящую напротив, Цунаде. Несмотря на то, что секунду назад он находился без сознания, первое на чем сосредоточились его глаза, это огромная, выпирающая сквозь тунику, грудь, сдавленная сцепленными на груди руками. И лишь затем поднял взгляд выше, увидев хмурое выражение лица Цунаде.
     — Час назад был одной ногой на том свете и внезапно «ожил»?! — Недовольно фыркнула она, внезапно схватив его, натянувший простынь и стоящий колом, член.
     — Даже двумя ногами на том свете, я не перестану смотреть на твою божественную красоту, Накаяма Цунаде… — С нежной улыбкой сказал он и слегка дернул бедрами, проскользив членом в ее сжатой ладони.
     — Даже мартовские коты не настолько любвеобильны, как ты, — Немного подобрев, ответила Цунаде.
     — Все потому, что ни одна кошка не сравнится с тобой, — Мягко ответил Кеншин и погладил ее нежную ладонь.
     — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя язык без костей? — Растеряв последние остатки недовольства, с улыбкой спросила она и несколько раз плавно дернула рукой.
     — Конечно. Все мои девочки так говорили и ни раз, — Уверенно заявил он и добавил, — После такого их бедра дрожат еще несколько дней.
     — Бедра?.. — Удивленно спросила Цунаде и спустя секунду неистово рассмеялась, — Ха-ха-ха! Пошляк… — Гораздо более мягким и нежным голосом закончила она, радуясь тому, что ее любимый мужчина полностью здоров.
* * *
     Кеншин был изрядно удивлен тем, что провел без сознания всего час, и после пробуждения чувствовал себя крайне бодро. Закончив миловаться с любимой женщиной, он в нетерпении взглянул на изменения, дарованные Формацией Усиления.
     В «статусе» все оставалось неизменным, кроме одного единственного пункта, который с лихвой окупал все риски, которые ему пришлось на себя взять. Количество и резерв энергии пси увеличились с 11000 пунктов до 16700, символизируя качественный рост силы.
     И хотя на первый взгляд увеличение резерва и количества пси, по аналогии с увеличением количества чакры, казалось чем-то незначительным, это было в корне неверно, ибо резерв чакры позволял применить больше техник, и являлся ограниченно полезным без параметров «контроля» и «качества».
     Количество пси в свою очередь было единственным параметром, обозначающим силу производимых манипуляций с окружающей реальностью. Именно поэтому, даже без тестов Кеншин знал, что его сила, как псионика, выросла на порядок.
     К сожалению, это было единственным изменением в его теле, которое он мог оценить, не вставая с больничной кровати. Тем не менее он не расстраивался и, поднявшись на ноги, направился на закрытый полигон, прихватив с собой любопытную Цунаде.
* * *
     Первым, на чем он решил сосредоточить свое внимание — было изменение характеристик физического тела. Исходя из вчерашнего опыта над заключенным, он имел небольшое представление о том, насколько сильно возрастут его базовые физические показатели, но все еще испытал настоящий шок, когда без особых усилий согнул стальной прут диаметром пять сантиметров.
     — Ты не использовал «псионику»? — Удивленно спросила Цунаде, отказываясь верить в то, что ничем не усиленное физическое тело способно на такие подвиги.
     — Нет, — С улыбкой ответил он и добавил, — Более того, это далеко не предел!
     В качестве подтверждения своих слов и ради удовлетворения пьянящего чувства непобедимости, он сжал кулак до громоподобного хруста и с размаха ударил по железобетонной стене.
     *БУМ!*
     Получившийся удар был не только громким, но и невероятно разрушительным, полностью выбив все десять сантиметров бетона и вырвав несколько стальных прутьев, погнув все остальные.
     — Сила равная джонину на пике ранга? Невероятно! — Воскликнула Цунаде, будучи впечатленной тем, что подобные результаты могут быть достигнуты без чакры или новой для нее «псионики».
     — Этого все еще недостаточно, — Неудовлетворенно прокомментировал Кеншин, чувствуя лишь усилившийся азарт и выбрав в качестве цели другую стену, молниеносно оказался напротив нее и, напитав свое тело псионикой до отказа, нанес мощнейший удар.
     *БУМ!*
     В отличии от предыдущей атаки, в этот раз стена не треснула, ибо была мгновенно разорвана на куски. Весь бетон в радиусе полуметра превратился в песок и щебень, а ближайшие стальные прутья выбило в разные стороны.
     — Элитный джонин на пике?! — Ошеломленно воскликнула она, не в силах поверить в увиденное. Ей было хорошо известно о том, насколько существенно повышается физическая сила после напитки псионикой, но результат все еще превосходил самые смелые ожидания.

Глава 347

     Кеншин в свою очередь был удивлен не меньше ее, ибо максимальная сила удара, которую он мог достичь до трансформации, не дотягивала даже до силы удара Накагавы Такеши, не говоря уже о том, чтобы на голову его превзойти.
     Это все еще не было пиком его сил, ибо удар был нанесен без поддержки экзокостюма, который играл существенную роль не только в защите, но и в атаке, направляя и усиливая кинетическую силу удара в одну точку, по принципу атакующего стиля Цунаде.
     Взглянув на часы, Кеншин осознал, что время неуклонно идет вперед и не собирается останавливаться ради его прихотей. Именно поэтому он решил ускориться по максимуму, и до конца дня успеть провести ритуал на двух сыновьях. Однако напоследок он решил исследовать еще один аспект усиления.
     В его ладони тут же появился огонек пламени и принялся с каждой секундой расти все больше и больше, увеличивая не только размер, но и температуру, пока наконец не достиг размера огромного шара диаметром в один метр.
     — Впервые вижу такой контроль над стихией огня… — С придыханием прошептала Цунаде, наслаждаясь тем, насколько виртуозно Кеншин управлялся с пламенем, полностью игнорируя все закономерности использования Катона.
     — К сожалению, этого все еще недостаточно… Это пламя способно сжечь разве что джонина, но практически бесполезно против элитного джонина… — Со вздохом разочарования пробормотал он, будучи абсолютно неудовлетворенным этим «достижением».
     — Это не важно. Вместо пламени ты можешь носить с собой несколько мощных снарядов от «танка», или другие орудия убийства. Они ничуть не слабее мощнейших техник шиноби, — С теплой улыбкой сказала она, не желая видеть грусть на лице любимого.
     — Снарядов?.. — Удивленно спросил он, и в тот же миг его разум посетила одна абсолютно сумасшедшая и «невозможная» идея. Тем не менее он загорелся желанием ее осуществить.
     Цунаде что-то ответила и попыталась его окликнуть, однако Кеншин был погружен в абсолютно уникальное и доселе невиданное состояние. Его разум будто стал яснее в тысячу раз, а перед глазами появилась иллюзорная схема осколочно-фугасного снаряда, который разрушил четырехэтажное укрепленное здание.
     Внезапно корпус снаряда раскрылся и взгляд Кеншина сосредоточился еще сильнее. Перед его глазами предстало то самое вещество, получившееся при «Усилении» тротила. Кеншин впервые видел нечто подобное и был уверен, что этот химический состав не был никем открыт.
     Мгновение спустя фокусирование внимания шагнуло на новый уровень, и Кеншин впервые по-настоящему соприкоснулся с микромиром, увидев то, что с легкостью было отсканировано псионикой, но не могло быть изучено недостаточно развитым разумом Кеншина.
     Прежние попытки рассмотреть и изучить микромир не были и на десять процентов столь успешными, как эта. И теперь Кеншин смог разглядеть, и более того — осознать все молекулы, их структуру и взаимодействие между собой.
     Цунаде достаточно быстро поняла, что Кеншин погрузился в состояние, напоминающее легендарное состояние «сатори», поэтому не предпринимала никаких попыток его потревожить и отошла на некоторое расстояние, позволив ему побыть одному.
     Спустя несколько минут Кеншин внезапно дернулся, а его глаза сверкнули странным светом. В следующее мгновение у дальней стены стало происходить нечто странное. Однако у Цунаде не было времени рассмотреть этот феномен повнимательнее, ибо произошел мощнейший взрыв.
     *БУМ!*
     Взрыв был настолько мощным, что стена, пол и потолок оказались полностью разрушены, а этаж едва устоял от полного обрушения. Кеншин тут же был буквально выбит из транса и удивленно оглянулся по сторонам, не в силах поверить в произошедшее.
     — Ха-ха-ха! Немыслимо! Невероятно! — Воскликнул он со смесью шока, неверия и безумного воодушевления, оценив степень разрушений.
     — Ч-что только что произошло?! — Едва скрывая испуг, спросила Цунаде. Ее напугал вовсе не взрыв, а то, что его породило.
     — Это был прорыв и новая веха в изучении псионики! В следующий раз я не буду так бесполезен, как в битве против Хирузена, — С мягкой, наполненной удовлетворением, улыбкой ответил он, взглянув на количество оставшейся энергии.
     [Пси: 15830/16720]
     Результат не мог не радовать, ибо он чувствовал, что с помощью тренировок расход Пси энергии можно сократить, как минимум вдвое, а так же изрядно поработать над мощностью и направленностью взрыва.
     — Прорыв?! Сколько еще прорывов ты собираешься совершить за неделю? — С нотками радости спросила Цунаде.
     — Надеюсь, что много! — Со смехом ответил он и притянул ее в свои объятия.
* * *
     Прежде чем приступить к ритуалу «усиления» Ичиро, Кеншин решил немного отдохнуть и уделить некоторое время окончательному обсуждению итогового плана с Цунаде, ибо она ни раз доказывала свою компетентность в управленческих и стратегических вопросах.
     План был относительно прост и не включал в себя особых тайных схем с подготовкой территории с помощью формаций или фуин, ибо шиноби уровня каге без сомнения почувствовали бы подвох и с легкостью избежали ловушки.
     И хотя Раса, показанный на экране, не внушал особых опасений и демонстрировался, как ветреный, вспыльчивый и невежественный Казекаге, ввергнувший Суну в пучину еще большего кризиса, Кеншин не спешил делать поспешных выводов, ибо не раз обжигался на неверном представлении, сформированном из просмотра незатейливой истории о мире шиноби.
     Тем не менее к Орочимару он относился ровно так, как тот того заслуживал, исходя из экранного образа, а именно — как к одному из гениальнейших и умнейших людей этого мира, что автоматически вносило его кандидатуру в список приоритетных для уничтожения целей.
     К удивлению Кеншина, Цунаде не выказала никаких возражений к тому, чтобы уничтожить своего давнего товарища. Единственное, что ей не нравилось — это непосредственное участие Кеншина в этой чрезвычайно опасной затее, ибо Орочимару отличался тем, что крайне редко терпел неудачу и никогда не рисковал жизнью, если вероятность успеха составляла менее девяноста процентов.
     Вариант заключить соглашение, аналогичное договору с Хирузеном, он отверг еще очень давно, ибо знал, что в случае раскрытия своего существования перед Орочимару, нарисует огромную мишень у себя на лбу.
     Настолько гениальный и амбициозный человек не остановится ни перед чем, если узнает о том, насколько удивительные секреты скрываются в его теле, и непременно найдет способ нарушить любой договор. И в тот момент, когда это случится — противопоставить что-либо будет попросту невозможно.

Глава 348

     Ко всему прочему, Цунаде была практически уверена в том, что Хирузен не является противником Орочимару, и даже в случае спланированной атаки не сможет его убить. Однако Кеншину было достаточно и того, что затаившаяся в песке змея на время будет выведена из строя, позволив ему набрать достаточно сил для того, чтобы более не опасаться никого из противников подобного уровня.
     Так же, в ходе оживленной дискуссии, зашла речь и о теме, которая уже очень давно интересовала Кеншина. Так называемый «Режим Мудреца» являлся темой для множества недомолвок и спекуляций, от чего немногочисленные крупицы полученной информации были крайне противоречивыми.
     Однако Цунаде знала об этом гораздо больше, нежели можно было найти в открытых источниках, ибо находилась в шаге от освоения этого немыслимого искусства. Кеншин в свою очередь был изрядно удивлен тем фактом, что обладая настолько изумительным контролем чакры, она уступила медаль первенства в этом вопросе, обладающему гораздо меньшим контролем, Джирайе.
     Причина была до смешного проста — контроль чакры. Его было попросту недостаточно. Несмотря на поистине божественный показатель контроля чакры в девяноста четыре процента, Цунаде все еще не могла поддерживать печать Бьякуго и аккумулировать природную энергию.
     Тем не менее она питала огромную надежду на «Формацию Усиления», которая могла не только повысить ее мастерство, как шиноби, но и открыть перед ней дорогу к «Режиму Мудреца».
     Дискуссия выдалась крайне продуктивной, ибо Кеншин значительно расширил свои знания относительно «Режима Мудреца» и уяснил основополагающие требования к его изучению.
     Помимо великолепного контроля чакры и отличного таланта, человеку, который вознамерился изучить это искусство, требовалось получить одобрение соответствующей школы.
     На данный момент в мире существовало всего три места, где можно было получить одобрение и наставления в этой крайне сложной и опасной технике. Кеншин был наслышан обо всех трех, однако не питал особых надежд относительно того, что ему или его сыновьям позволят тренироваться на горе Мьебоку, в лесу Шиккоцу, или в пещере Рьючи.
     Цунаде в свою очередь хоть и могла передать теоретические знания, но не могла создать благоприятную атмосферу для практики, и тем более не владела навыками духовного просвещения.
     Тем не менее Кеншин не огорчался, ибо в истории существовали шиноби, освоившие Режим Мудреца без посторонней помощи, и одним из них был Сенджу Хаширама, чей талант унаследует будущий сын от Цунаде.
     Ко всему прочему, Кеншин был уверен в способности воспроизвести это искусство и создать устойчивую методику по массовому изучению среди сыновей, ибо все опасности от изучения столь убийственной техники нивелировались Ареной, а сложность освоения компенсировалась способностью передачи уникального опыта между сыновьями.
* * *
     После насыщенного обсуждения критически важных вопросов с любимой женой, Кеншин почувствовал себя немного отдохнувшим и был готов провести ритуал над самым старшим сыном.
     И хотя все еще существовала некоторая опасность несчастного случая, Кеншин был намерен применить Формацию Усиления именно на Ичиро, ибо вопрос статуса, ранга и личного отношения был крайне существенным, чтобы его игнорировать.
     В случае применения формации на ком-либо кроме Ичиро, Кеншин продемонстрировал бы не только дурной пример, противоречащий всему, чему учил своих сыновей, но и посадил в душе Ичиро семена зависти.
     У такого поступка, кроме очевидного плюса в виде безопасности старшего сына, существовало огромное количество далеко идущих минусов. Именно поэтому Кеншин, ни секунды не сомневаясь, пригласил Ичиро на полигон.
     — О-отец! Тебе удалось?! — Радостным голосом в предвкушении спросил Ичиро, увидев расслабленно сидящего на стуле отца.
     — Да. Эффект от «усиления» просто невероятен, и ты будешь первым среди своих братьев, кто получит этот дар, — Возвышенно заявил Кеншин, прекрасно осознавая, насколько важно соблюдать уровень официоза в подобные моменты.
     — Спасибо отец, я с гордостью приму этот дар! — С чувством глубокого уважения ответил Ичиро и, сложив ладони вместе, глубоко поклонился, как того требовал этикет сыновьего уважения.
     Кеншин был очень доволен тем, что его сыновья выказывают уважение теми способами, которыми он их не учил, и делают это совершенно искренне. Он знал, что отчасти это благодаря «системе», но все еще получал искреннее удовольствие от проявлений глубокого уважения, ибо он не представлял себе ничего ужаснее, чем пренебрежение со стороны собственных детей.
* * *
     Ритуал прошел на редкость успешно и оставил Кеншина в глубоком изумлении, ибо трудности, с которыми ему пришлось столкнуться, были едва ли в половину меньше, чем ранее.
     Весь процесс занял лишь немногим более десяти минут, и самый «сложный» момент с преобразованием души оказался самым легким во всем ритуале. Душа Ичиро была едва ли не рада всему происходящему и сопротивлялась в разы меньше, нежели его собственная душа.
     После того, как все было кончено, Ичиро мгновенно пришел в себя и не демонстрировал никаких признаков усталости. Его взгляд был осмысленным, а мысли связными, что не могло не радовать Кеншина, который с нетерпением взглянул на изменившийся «статус» сына.
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 21 год
     Уровень таланта: 35
     Качество чакры: 10
     Количество чакры: 9200
     Контроль чакры: 78%
     Власть над пространством Ур 5
     Шаринган Ур 11
     — Не может быть! — Шокировано воскликнул Кеншин, не в силах поверить в увиденное.
     — Я чувствую, что стал намного сильнее, — Сосредоточившись на своих ощущениях, с улыбкой прокомментировал Ичиро.
     — А если вот так?.. — Глубоко задумавшись, прошептал Кеншин и активировал на старшего сына одну из своих уникальных способностей под названием «Дар Отца».
     — А если еще и вот так?.. — Пробормотал он, активируя «Ауру Патриарха», и не смог сдержать радостный смех, который окружающими мог быть воспринят не иначе как смех безумца, — Ха-ха-ха! Невероятно!
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 21 год
     Уровень таланта: 42
     Качество чакры: 11
     Количество чакры: 12600
     Контроль чакры: 82%
     Власть над пространством Ур 5
     Шаринган Ур 11
     Результат качественного преобразования характеристик сына превзошел все его смелые ожидания, ибо даже без «Формации Усиления» Ичиро словно из ниоткуда получил значительную прибавку к очкам таланта, что в свою очередь, после множественных усилений, вылилось в поистине бесподобный результат.

Глава 349

     — Я чувствую, что теперь могу телепортироваться без активации мангеке… — Удивленно прошептал Ичиро, оценивая радикальные изменения, произошедшие не только в теле, но и душе.
     — Ха-ха-ха! Мой сын стал сильнейшим элитным джонином в истории! Теперь даже Хатаке Какаши сможет лишь защищаться и пытаться выжить в схватке с тобой! — Гордо заявил Кеншин, чувствуя невероятную радость успехам своего сына.
     Несмотря на эмоции, это были вовсе не шутки, ибо под воздействием «Ауры Патриарха» Ичиро на полшага выходил за рамки элитного джонина и ступал на ранг каге. Однако одного лишь повышения характеристик было вовсе недостаточно для того, чтобы твердо ступить в категорию сильнейших шиноби.
     Каге не просто так считались «богами среди шиноби» и ассоциировались с неизбежной смертью армии, в которой не было своего каге. И если по некоторым параметрам Ичиро сравнялся со слабейшими каге, то по множеству параметров ощутимо отставал.
     Дело было не только в богатом жизненном и боевом опыте, но и в огромном количестве невероятных техник, а так же артефактов и всевозможных «тузов» в рукаве, благодаря которым даже относительно «слабый» каге мог поразить гораздо более сильного противника.
     Однако, несмотря на «проигрыш» по множеству параметров, Ичиро обладал громаднейшими плюсами в виде пробужденного мангеке и власти над пространством, что значительно повышало уверенность Кеншина в успешном преодолении «Трагедии Экзамена на чунина».
* * *
     Кеншин хотел самолично понаблюдать за успехами Ичиро на Арене, однако оставшегося до конца дня времени было настолько мало, что он был вынужден сосредоточиться на самых важных делах.
     Проведенный ритуал хоть и не оказал существенного влияния на его самочувствие, но все еще был достаточно утомительным для того, чтобы сразу провести второй. Именно поэтому следующий час Кеншин провел с пользой, устроив достаточно активный кулачный спарринг с Сорок Вторым.
     Результаты были крайне впечатляющими, ибо Усиление повлияло не только на физическую силу, но и общую крепость тела, радикально повысив живучесть.
     Даже без подпитки псионикой все тело Кеншина стало крепче стали, а кости удавалось разрушить, лишь приложив силу элитного джонина.
     Не только плоть, но и кровь улучшили свои свойства, из-за чего скорость физического и ментального восстановления повысилась в разы. Усталость накапливалась гораздо медленнее, и Кеншин пришел к выводу, что необходимое количество сна для отдыха сократится, как минимум вдвое.
     Покинув измерение Арены, Кеншин почувствовал относительное улучшение самочувствия. Он целенаправленно не пользовался псионикой, тем самым обеспечив восстановление ментальной бодрости, при этом не потеряв ценного времени.
     Сорок Второй был полностью готов к метаморфозе и в предвкушении принялся ждать распоряжений отца. Он был невероятно рад тому, что ему оказана честь быть одним из первых, кто удостоился подобной награды, а значительное усиление для истинных воинов, коими являлась большая часть сыновей Кеншина, являло собой одну из самых ценных и наиболее завидных наград.
     Усиление Сорок Второго прошло на удивление просто и оказалось даже немного легче, чем в ситуации с Ичиро, что не могло не радовать обеспокоенного результатами Кеншина.
     Однако помимо относительной «легкости» этого ритуала, из-за общей усталости Кеншина, процесс занял гораздо больше времени, и практически выжал остатки его моральных сил, едва не заставив его потерять сознание.
     Тем не менее эта цена его более чем устраивала, ибо любой успех в подобном деле, не несущий за собой серьезных травм или увечий, мог претендовать на оценку «отлично», вне зависимости от таких незначительных последствиях, как абсолютная усталость.
     Несмотря на свое крайне ужасное самочувствие, Кеншин не преминул возможностью взглянуть на «статус» сына и не смог сдержать счастливую улыбку от более, чем великолепного результата.
     Имя: Сорок Второй
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 54
     Качество чакры: 11
     Количество чакры: 14100
     Контроль чакры: 75%
     Буйство Ур 6
     — Ты первый из моих детей, кто имеет показатель таланта более пятидесяти единиц… И я уверен, что в будущем ты непременно станешь элитным каге, возвысив наш клан и обеспечив нам гегемонию во всем мире! — Едва найдя в себе силы для вдохновляющей речи, заявил Кеншин и, прижавшись спиной к стене, начал плавно съезжать вниз, оказавшись в сидячем положении.
     — Спасибо, отец! Я обещаю положить жизнь на то, чтобы наш клан стал самым великим во всем мире! — Гордо заявил Сорок Второй и, с грохотом упав на колени, глубоко поклонился отцу.
     — Поднимись… — Сказал Кеншин и добавил, — Не нужно разбрасываться такими словами. Я не просто так давал тебе жизнь, чтобы ты пустил ее по ветру. К тому же, в этом случае твоя мать будет убита горем… — Со вздохом прошептал он.
     — Мать? Она расстроится лишь тому, что на одну грушу для битья станет меньше, — Ответил Сорок Второй, заставив Кеншина удивленно вскинуть взгляд.
     — Идиот… Твоя мать не умеет проявлять свою любовь, но едва ли она когда-либо любила кого-то так же сильно, как тебя, меня и твоих младших братьев. Именно поэтому она всеми силами пытается сделать тебя сильнее, дабы никогда больше не получать дурных вестей, — Серьезным тоном сказал Кеншин, волевым усилием поддерживая себя в сознании.
     Сорок Второй ничего не ответил, но глубоко задумался. В его голове тут же начали всплывать множественные воспоминания из детства, когда мать ассоциировалась с самым главным и ненавистным врагом.
     Однако сейчас он увидел все это под другим углом и смог заметить то, чего не замечал ранее, а именно — безграничное тепло и сострадание во взгляде Норико в те моменты, когда он более не мог сопротивляться ее натиску и без сил валился на землю. Именно в те несколько секунд Норико будто «ломалась» и теряла весь свой запал. Эти мгновения перед потерей сознания раз за разом проигрывались в его разуме, а образ ненавистной «ведьмы» отныне сменился образом любящей матери, которая наравне с отцом возглавила список тех, за кого он безоговорочно готов отдать жизнь.

Глава 350

     Все утро 572-го дня клан Накаяма пребывал в суматохе, в связи с грядущим визитом Кеншина в Коноху. И если само по себе путешествие в неофициальную столицу Страны Огня стало обыденностью, то в связи с надвигающейся «бурей», настроение всех членов клана оставляло желать лучшего.
     Кеншин, в свою очередь, старался поддерживать здоровый оптимизм и благоприятную атмосферу в клане, но не имел для этого достаточного количества времени и моральных сил, ибо за прошедшую ночь смог позволить себе лишь краткий трехчасовой сон, что с учетом огромного морального и духовного истощения было каплей в море.
     Тем не менее он был более чем доволен результатами, ибо практически все поставленные задачи в подготовке к выполнению плана были выполнены, и официальная делегация из Клана Накаяма была готова отбыть в любую минуту.
     Однако, в связи с радикальным усилением Ичиро и Сорок Второго, на повестку встал очередной вопрос, связанный с сокрытием их сил. Два элитных джонина на пике ранга могли напугать даже каге, и серьезно повлиять на планы столь осторожного человека, как Орочимару.
     Решение было достаточно очевидным, но в то же время не совсем простым, ибо примитивные трехмерные формации были не настолько сильны, чтобы обмануть чувства каге, а четырехмерные требовали серьезных психоэмоциональных затрат.
     Как бы сильно Кеншин не хотел сохранить относительно комфортный уровень бодрости, у него не оставалось другого выходка, кроме как заняться пересозданием формации обмана чувств под новые реалии.
     Единственное, что позволило завершить этот достаточно оптимистичный проект за несколько часов — это наличие опыта по модернизации существующих формаций под четырехмерную структуру и относительная простота модернизируемой формации.
     Тем не менее делегация Клана Накаяма все еще опаздывала, ибо побочные части плана включали в себя множество различных действий в Конохе, что в свою очередь требовало достаточного количества времени.
* * *
     — Ты уверен в том, что сумеешь справиться без моей помощи? Если ты проведешь «Усиление», то получишь бойца на пике ранга каге, — Взвешенно сказала Цунаде, стоя на крыльце огромного особняка.
     — Не бойца, а беременную жену… — Со вздохом ответил Кеншин, глядя на ее янтарные глаза, — Даже если мы не завершим операцию полным разгромом, я все еще уверен в нашем выживании.
     — Пообещай, что в критической ситуации позволишь им себя защитить, — Спокойным тоном сказала она, не отводя взгляд.
     — Обещаю, что поступлю так, как того требует ситуация, — Пространно ответил он, не желая давать несбыточных обещаний, — Прости, милая, у нас мало времени. Поговорим, когда все закончится, — Мягко сказал он и, легонько приобняв ее за тонкую талию, притянул для поцелуя.
     Цунаде не оставалось ничего другого, кроме как принять его поцелуй и отдаться на волю переполняющих ее чувств. Она постаралась абстрагироваться от дурных мыслей и сосредоточилась на радости от конкретного момента, совсем не заметив, как пролетели несколько десятков секунд и как Кеншин направился ко всем остальным, ожидающим его во дворе.
* * *
     Путь до Конохи занял менее получаса, пятнадцать минут из которых Кеншин с детьми добирались на крайне низкой скорости, дабы не вызвать никаких подозрений. На подступах к деревне было огромное количество патрулей, а непосредственно у главного входа стояла группа джонинов во главе с Абураме Тадао.
     — Ха-ха-ха, Накаяма-сан, вот и вы! Честно сказать, я уж подумал, что вы совсем заработались и забыли о проведении столь незначительного мероприятия, — С дружелюбной улыбкой сказал Тадао.
     — Что вы, Тадао-сан, разве я мог нарушить свое слово и не посетить легендарный «Экзамен на чунина», — С не менее дружелюбной улыбкой ответил Кеншин, заставив окружающих джонинов слегка подобреть, ибо главы настолько крупных кланов, каким стал Клан Накаяма, никогда не отличались приятным характером, и уж тем более благосклонным отношением к «встречающему персоналу».
     — Ох… а кто эта юная куноичи?.. — Удивленно спросил Тадао, глядя на красноволосую, поистине прекрасную девочку-подростка.
     — Тадао-сан, это моя дочь. Разве не похожа? — Со смехом ответил Кеншин и, погладив ее по голове, сказал, — Карин, поприветствуй Тадао-сана.
     — Здравствуйте, Тадао-сан, — Мягким, невероятно приятным для слуха голосом сказала Карин и слегка поклонилась.
     — Ха-ха-ха, здравствуй, Карин-чан… — С улыбкой ответил Тадао и перевел взгляд на Кеншина, — Накаяма-сан, неужели она будет представлять Клан Накаяма на экзамене? — С сомнением в голосе спросил он и не мог не сконцентрировать свое внимание на ауре юной девушки. В ту же секунду его глаза стали словно блюдца, а рот не смог сдержать вздох удивления.
     — Вы, как всегда проницательны. Моя девочка намерена одержать победу и продемонстрировать мастерство Клана Накаяма, — С улыбкой ответил Кеншин и вновь погладил малышку по голове.
     Карин тем временем строго придерживалась этикета и не влезала в разговор взрослых, но буквально сгорала от нетерпения и желала высказать свои намерения. Однако, все что ей оставалось — это молча стоять подле отца и ждать, пока ее о чем-либо спросят.
     — Не могу поверить, что в столь молодом возрасте вы имеете такую взрослую дочь, достигшую к тому же ранга чунина! — Удивленно заявил Тадао, покачивая головой от осознания того, насколько талантливой является мать Карин, ибо то, что Кеншин не владеет чакрой, было едва ли не аксиомой того, что его дети будут вдвое менее талантливы, чем их мать.
     — Ха-ха-ха, Тадао-сан, перестаньте. Уверен, есть еще огромное множество вещей, способных удивить вас гораздо сильнее, — С дружелюбной улыбкой рассмеялся Кеншин и дал едва заметный намек к завершению разговора.
     — Честно сказать, Накаяма-сан, каждый раз, когда мы с вами видимся, вы вновь удивляете меня. И каждый раз я уверен в том, что «следующего раза» не будет. Рад буду ошибиться и в этот раз! — Сказал Тадао и добавил, — Надеюсь, вы позволите сопроводить вас до резиденции?..
     — Конечно, Тадао-сан, — Ответил Кеншин и, взяв Карин за холодную ручку, направился вперед. Ичиро и Сорок Второй, не проронившие за все время и слова, молча последовали за отцом и сестрой, сохраняя при этом повышенный уровень готовности.

Глава 351

     Путь до резиденции был не долгим, ибо Кеншин не был настроен на длительные разговоры и остановки по пустякам. Как бы он не относился к Тадао, тот являлся всего-лишь одним из людей Хирузена, и исчерпал накопленный лимит внимания к своей персоне.
     Гостевая резиденция была достаточно скромной и по статусу соответствовала лишь главе заурядного клана, не дотягивающего даже до стремительно утрачивающих влияние Абураме. Однако комфорт и демонстрация высшего уважения — были теми вещами, которые в данный момент меньше всего интересовали Кеншина.
     Гораздо большую заинтересованность он проявлял к возможности встретиться и завязать знакомство с некоторыми людьми, которые непременно должны будут явиться на столь редкое по нынешним временам событие, как экзамен на чунина.
     Церемония начала экзамена была назначена на двенадцать часов дня, и у Кеншина оставалось более часа для того, чтобы нанести визит одной немаловажной женщине, которая по стечению обстоятельств была забыта более чем на несколько недель.
     Оставив малышку Карин под чутким присмотром двух сыновей и, в очередной раз проверив исправность ее амулета, он направился по известному маршруту в крайне роскошный особняк пожилой женщины.
* * *
     — Добрый день, Кохару-сан, — Войдя в гостиную, поздоровался Кеншин.
     — Какой неожиданный сюрприз. Я уже начала думать, что общество старой женщины стало тебе не интересно… — С нотками разочарования в голосе сказала Кохару.
     — Что вы, Кохару-сан. Напротив, все это время я ждал возможности встретиться с вами и корил судьбу за нарушение всех планов… — С явным сожалением ответил Кеншин, не переставая льстить одной из самых высокопоставленных старейшин Конохи.
     — Я наслышана о том, что произошло, но как бы не пыталась узнать подробности — ничего не вышло. Хирузен скрывает, а Масахидэ и вовсе не ведет дипломатическую переписку ни с кем, кроме официального канала Конохи. Может быть ты мне расскажешь, что произошло? — Взвешенно сказала Кохару, не стесняясь буквально пялиться на подтянутое и явно увеличившееся в размерах тело Кеншина.
     — Это длинная история, и мне бы не хотелось омрачать эту прекрасную встречу упоминанием ублюдков из клана Накагава и рода Абэ, которые все еще отравляют этот мир своим существованием, — Слегка нахмурившись, заявил Кеншин, давая ей недвусмысленные намеки по поводу намерений относительно своих врагов.
     Кохару ничего не ответила и сделала глоток чая, обдумывая все услышанное. Тем не менее Кеншин не собирался продолжать эту тему и был намерен перевести разговор в более продуктивное русло.
     — Кохару-сан, я пришел не с пустыми руками и в этот раз принес кое-что поистине удивительное, — С улыбкой сказал Кеншин и достал небольшой тюбик омолаживающего крема, протянув его пожилой женщине и добавив, — Не то, чтобы он был необходим кому-то с такой гладкой кожей, как у вас…
     — Настоящий лис… Уверена, тобой будет похищено не малое количество молодых кур, — С легким смехом сказала Кохару и приняла протянутый тюбик крема.
     — Попробуйте, это новейшая разработка Клана Накаяма, которая не скоро попадет в чьи-либо руки, кроме ваших, — С мягкой улыбкой добавил Кеншин, не упустив из виду тот немаловажный факт, что при передачи крема, Кохару «случайно» погладила его руку.
     — Вот как?.. Хорошо, Накаяма-кун, я опробую его прямо сейчас, — В качестве дежурной любезности ответила она, прекрасно осознавая, что целебное действие даже самого лучшего в мире крема будет заметно не ранее, чем через месяц активного применения.
     Тем временем Кеншин проявлял необычайный интерес к этой совершенно тривиальной процедуре, который не мог быть объяснен банальной учтивостью. И причиной этому было «Усиление» непримечательного тюбика с кремом.
     Он не знал, насколько повысилась эффективность крема, но был полностью уверен в его безопасности, ибо до отправления в Коноху провел несколько относительно простых тестов, которые выявили сугубо положительные свойства измененной белой субстанции.
     — Ммм… Как необычно… — Задумчиво пробормотала Кохару, растирая крем в тыльную сторону ладоней, и верхнюю часть относительно «неприглядного» предплечья, кожа которого демонстрировала откровенные признаки дряблости и старости.
     Едва крем оказался втерт в кожу, как Кохару почувствовала необычайную прохладу и последовавшее вслед за ней покалывание, словно тысячи невидимых, совершенно безболезненных игл вонзались в каждую пору этого участка кожи.
     Тем не менее спустя несколько секунд необычайные ощущения на коже Кохару стали не столь заметными, и они вернулись к продолжению диалога. Кеншин в свою очередь не ожидал сиюминутного эффекта, но был практически уверен в том, что результат не заставит себя долго ждать и оказался прав.
     — Н-не может быть! — Удивленно воскликнула Кохару, случайно скользнув взглядом по своей ладони, и не могла не выпучить глаза от шока.
     — Что случилось, Кохару-сан? — Обеспокоенно воскликнул Кеншин, прекрасно осознавая причину этого удивления. Он целенаправленно следил за ее руками, поэтому произошедшие изменения заметил на несколько минут раньше.
     — Мои руки! Кожа! Крем работает! — Не в силах связать слова в осмысленные предложения, воскликнула она, буквально оторвав рукава своего кимоно и ошеломленно ахнув.
     Картина, которая предстала перед их глазами, заставила удивиться даже Кеншина, ибо контраст между участками кожи «до» и «после» применения крема, были настолько разительными, что даже готовый к чему-то подобному Кеншин, все еще испытал шок.
     — Э-это… Ты тоже это видишь?! Скажи, что ты тоже это видишь! — Потеряв последние крупицы самоконтроля, воскликнула Кохару.
     — Да. Я ведь говорил, что это лучший крем, что сейчас есть в распоряжении Клана Накаяма… Ваши руки теперь походят на руки тридцатилетней женщины, и я уверен — это еще не предел! — С улыбкой заявил он, дабы еще сильнее подбодрить утратившую последние крупицы самоконтроля и бдительности женщину, дабы не оставить ей ни единой возможности сопротивляться все большему усилению воздействия способности «Обаяние Патриарха».
     Кохару тем временем не проронила ни слова и окончательно впала в неконтролируемое состояние, схожее с психозом. Ее разум был настолько помешан на омоложении, что был не способен адекватно принять происходящее и вынудил пожилую женщину полностью проигнорировать этикет.
     Она тут же схватила крем и взглянула на него полным обожания взглядом. Секунду спустя обе ее руки были буквально наполнены выдавленным кремом, и принялись растирать все видимые участки кожи, начиная с лица, и заканчивая шеей.
     Кеншин в этот момент целенаправленно молчал и по полной пользовался ее беззащитностью, с помощью возросших навыков эмпатии, усилив эффект «Обаяния Патриарха» более чем в десять раз.
     — У тебя есть еще? Я готова заплатить любую цену за этот божественный крем! — Глядя на него горящими глазами, заявила Кохару.
     — Любую цену?.. — Слегка задумавшись, пробормотал Кеншин. Его глаза необычайно сверкнули, а губы изогнулись в мягкой улыбке.

Глава 352

     Покинув поместье Утатане Кохару, Кеншин впервые за последние несколько дней почувствовал относительное облегчение, ибо промежуточная часть плана, не включающего в себя активные боевые действия, была выполнена.
     На часах было полдвенадцатого утра, и он поспешил в свою гостевую резиденцию, дабы отправиться на обозначенное место сбора. По пути ему встретилось множество богато одетых людей, в том числе в элементы одежды, взятые напрямую из города Накаяма.
     Усмехнувшись подобному стечению обстоятельств и заставив идущую неподалеку женщину буквально обомлеть от повышенного внимания, Кеншин заслужил гневный взгляд ее мужа и, неловко потерев нос, ускорил шаг, буквально за несколько секунд скрывшись из виду.
     В резиденции все было тихо и спокойно. Ичиро и Сорок Второй бдительно несли свою вахту, будучи готовыми защитить свою младшую сестру любой ценой, а Карин проводила тренировочную разминку, разогреваясь перед предстоящими отборочными поединками.
     — Ты уверена, что хочешь участвовать? Это очень опасно, и противники сильно отличаются от Макото и твоих братьев. Каждый противник будет вести себя так, будто вы на «Арене», но возможности «вернуть все назад» у тебя не будет, — Серьезным тоном сказал Кеншин, слегка наклонившись над достаточно высокой красноволосой девочкой.
     — Уверена! Противники на Арене сильны, но Накаяма Карин просто так не отступит! — Звонко отчеканила она и ударила кулаком в ладонь, демонстрируя невероятную волю к победе.
     Кеншин не мог не улыбнуться тому, насколько сильно изменилась эта маленькая испуганная девочка за короткие четыре месяца. Он все еще не горел желанием отправлять ее в бой, но уважал ее стремления и амбиции.
     К тому же, он был более чем уверен в ее способностях выстоять против любого чунина из всех участвующих. Единственными, кто вызывал у него небольшие опасения — были Гаара и Саске. Но даже в случае поражения Карин в бою, он был уверен в множестве могучих формаций, окружающих малышку, и в своей возможности вмешаться в происходящее.
     — Хорошо, тогда переоденься в экзокостюм, и будь готова. Выдвигаемся через десять минут, — Решительно, без лишних сантиментов скомандовал Кеншин.
     — Есть! — Отрапортовала Карин и едва ли не в мгновение сбросила с себя всю одежду, оставив лишь нижнее белье и бинтованную перевязь вокруг груди.
     — Кхм… Карин, милая… Ты уже не ребенок, и должна аккуратнее относиться к таким вещам, как переодевание. Нельзя переодеваться при посторонних, — Недовольно сказал Кеншин, не оставляя попыток привить ей характерные для любой девочки-подростка паттерны поведения. Главнейшим из которых, являлась чрезмерная стеснительность даже перед родителями.
     — Но ведь здесь только ты, папочка… — Недоумевающим тоном сказала она и захлопала своими большими малиновыми глазами.
     — Да, но я все еще являюсь мужчиной и твоим отцом. А отцу нельзя видеть свою дочь в таком виде, — Взвешенно сказал он, успев пожалеть о том, что вообще начал этот разговор.
     — Все в порядке, папочка. Я тебе разрешаю, — Мягко ответила Карин, пожав плечами.
     Этот разговор был ею воспринят, как абсолютная бессмыслица, ибо по ее мнению, любимый отец был точно не тем человеком, к которому она могла бы применить слово «нельзя».
     Кеншин мог лишь покачать головой и закрыть эту тему, сосредоточившись на куда более важных вещах. Основой успеха любого плана была тщательная подготовка, чем он и занялся, в очередной раз проверив исправность комплексов формаций, нацеленных на защиту его детей.
     Спустя пятнадцать минут делегация Клана Накаяма неспешно двинулась к огромному полигону, окруженному не менее огромными трибунами, где и планировалось проведение всех этапов экзамена.
     По мере приближения к месту назначения, в его поле зрения все чаще и чаще стали попадать относительно знакомые лица, будь то Юхи Куренай и Сарутоби Асума, или младшие члены «команды Гая» во главе с величественным Неджи и резво мечущейся вокруг него Тен-Тен.
     Кеншин не мог не улыбнуться тому, насколько непривычно видеть знакомых персонажей в совершенно другом виде, отличном от низкокачественной анимации. Глядя на достаточно сильных и крайне властных представителей молодого поколения, которые еще полтора года назад могли растереть его в пыль одной левой, он испытывал противоречивые эмоции.
     В этот самый момент все юниоры в его глазах воспринимались не более, чем детьми, занятыми детскими шалостями, даже если эти шалости заключались в крайне жестоких битвах.
     Глядя на них, он не испытывал ни капли страха или настороженности, как это было всего год назад при взгляде на любого чунина, и не мог не поразиться превратностям злодейки судьбы.
     Эта ситуация заставила его задуматься настолько глубоко, что он буквально перестал обращать внимание на всех окружающих и пришел в себя лишь после того, как чуть не столкнулся с ребенком.
     — Уппф! — Непонимающе промямлила низкорослая худая девочка, врезавшись лбом в грудь Кеншина.
     — Ох! — Удивленно вдохнул Кеншин, взглянув на короткостриженую девочку в кремово-белой накидке, больше напоминающей известную ему и гораздо более современную «куртку».
     — Ты не ушиблась? — Едва сдерживая наплыв шока, спросил он, и с помощью эмпатии ощутил чудовищную вспышку, направленного на него гнева.
     — Как ты посмел! — Воскликнул длинноволосый белоглазый старик, одетый в праздничное хаори, и мгновенно вклинился между Кеншином и Хинатой, одновременно с этим совершив совершенно неконтролируемый выпад в грудную клетку Кеншина с применением «мягкого кулака».
     «Жестоко…» — Находясь в трехсоткратном фокусировании, подумал Кеншин и за долю секунды прокрутил в голове множество вариантов развития ситуации, выбрав один из самых «нейтральных».
     В ту же секунду, как ладонь старика приблизилась к грудной клетке Кеншина и была готова превратить его внутренние органы в сплошное месиво, она внезапно была играючи перехвачена, а выражение лица старика мгновенно сменилось шоком.
     — Хиаши-сан, очень неудачный способ для знакомства, но из уважения к вам, я оставлю этот инцидент без внимания, — Мягким тоном сказал Кеншин, обращаясь в никуда.
     *ХРУСТ!*
     В ту же секунду кисть старика была сломана, а он сам был выброшен в сторону, словно надоедливое насекомое, и вырыл своим лицом несколько метров траншеи. Все окружающие, и в том числе Хината, были в полнейшем шоке, а Кеншин тем временем беззаботно потянулся правой рукой к волосам ошеломленной девочки, намереваясь ее погладить, однако в следующую долю секунды его рука была грубым образом «отброшена» в сторону, появившимся из ниоткуда мужчиной.
     — Убери свои руки! — Едва ли не пылая от ярости, прошипел Хиаши, сохраняя при этом относительное спокойствие и не бросаясь в безрассудную атаку на неизвестного человека.
     — Простите за доставленное неудобство, мне следовало внимательнее смотреть под ноги… — Со вздохом откровенного сожаления прошептал Кеншин, чувствуя, что будущие отношения с кланом Хьюга могут стать гораздо более хрупкими, чем он планировал.
     — Кто ты?! — Сквозь крепко сжатые зубы спросил Хьюга Хиаши, неотрывно глядя на этого абсолютно загадочного и предельно опасного юношу, в котором не чувствовалось ни капли чакры.
     — Мое имя Накаяма Кеншин. Еще раз простите за беспокойство, Хиаши-сан, — Сказал он и, сложив ладони вместе, уважительно поклонился в знак примирения, а затем опустил свой гораздо более потеплевший взор на удивленно хлопающую большими лазурными глазами малышку и добавил, — Принцесса Хината, было очень приятно с вами познакомиться.
     В следующую же секунду Кеншин беззаботно развернулся и неспешно направился дальше, совершенно не обращая внимание на то, что происходит позади. Еще некоторое время он чувствовал на себе гневный взгляд и страстное желание нападения, но Хиаши так ничего и не предпринял.

Глава 353

     Карин тем временем неотрывно следила за Хинатой и все больше и больше хмурилась от того, что ее любимый отец уделяет так много внимания посторонней девочке. В тот момент, когда все было кончено, она была утянута двумя напряженными до предела братьями вслед за отцом, но не преминула возможностью окинуть Хинату полным превосходства взглядом и громко хмыкнуть.
     — Хмпф!
* * *
     Разорвав дистанцию и окончательно убедившись в том, что острая фаза конфликта с Хиаши так и не последует, Кеншин слегка расслабился, но не переставал наблюдать за всем своим окружением с помощью псионики, совершенно незаметной и неосязаемой для шиноби.
     Слегка замедлив шаг, он дождался остальных и, взяв Карин за руку, неспешно направился вперед. Его разум заполонили различные мысли о будущем развитии отношений с кланом Хьюга, и едва ему стоило подумать о том, что он «перегнул палку», как перед глазами появился силуэт плачущей Хитоми.
     Вся неуверенность в отношении крайне «неуважительного» в данный момент поступка была мигом задавлена вспышкой праведного гнева, а все планы по поводу будущих отношений с этим чрезмерно гордым кланом отправились в долгий ящик под грифом «будь, что будет».
     Он уже не чувствовал острой необходимости переступать через себя и идти на уступки, в попытке договориться со всеми вокруг. В этот момент он твердо решил вести себя так, как того требует его статус и престиж Клана Накаяма, даже если это означало увеличение количества ненужных конфликтов с «оскорбленными» поведением безвестного юнца стариками.
     У входа для уважаемых гостей была небольшая очередь, ибо желающих незаметно проскользнуть в вип ложу было ничуть не меньше, чем участников экзамена. Кеншин издалека заметил знакомые лица, и на этот раз ими оказались совершенно незаурядные персонажи.
     — Добрый день, Какаши-сан, — Со странной улыбкой поздоровался Кеншин, чувствуя когнитивный диссонанс от встречи и разговора с тем, кто являлся ему в кошмарах первые недели после освоения «Арены Патриарха».
     — Хм?.. О! Ты глава того самого клана… — С неловкой паузой ответил Какаши, оторвав глаза от небольшой, помещающейся в ладони книжки.
     — Накаяма… Все верно. Рад, что вы меня не забыли, Какаши-сан, — Без капли недовольства в голосе, сказал Кеншин, решив не обижаться на элитного джонина, который не считал важным запоминать имена глав незначительных кланов.
     Рядом с Хатаке Какаши стояли члены команды номер семь, в лице Узумаки Наруто, Харуно Сакуры и Учиха Саске. Последний, на удивление Кеншина, с недовольством смотрел на Карин. Впрочем, это было взаимно.
     — Чего уставилась, дура? — Хмыкнул, прислонившийся спиной и скрестивший руки на груди, Саске.
     — Хмпф! Папочка, можно я врежу этому подлецу?! — Недовольным тоном сказала Карин, дернув Кеншина за рукав.
     — Ха-ха-ха, нет, пожалуй не стоит… Какаши-сан, дисциплина в вашей команде хромает на обе ноги. Малышу Саске стоит перестать ориентироваться на «змея-искусителя» и попридержать свой, начинающий удлиняться, язык, — С улыбкой сказал Кеншин и задержал взгляд на хорошо прикрытой левой ключице Саске.
     — Хм? Дисциплина?.. — Удивленно вскинулся Какаши, вновь подняв глаза и оторвавшись от чтения, добавил:
     — При всем «уважении», Накаяма-«сан», — Делая заметные паузы в словах, начал Какаши, — Вопрос дисциплины моей команды, стоит «слегка» выше того, что может и должно интересовать такого видного человека, как вы, — С явным сарказмом в голосе заявил он, не скрывая своего отношения.
     — Определенно, Какаши-сан. Я с вами полностью согласен. Положение дел в вашей команде меня не касается, как и все связанные с этим события, — С улыбкой ответил Кеншин, решив закончить разговор на относительно нейтральной ноте.
     — Кеншин! После экзамена ты просто обязан угостить меня раменом! — Вклинился в разговор Наруто, решив что дурацкий и абсолютно непонятный спор между Какаши и Кеншином окончен.
     — Конечно. Я не против угостить вас всех. Саске, тебя это тоже касается, — Мягким тоном сказал Кеншин, не чувствуя никакого негатива по отношению к переполненному тьмой юноше, на что получил полный недовольства тычок локтем от Карин.
     — Ах! Накаяма-сан, мы с Наруто определенно придем! Да, Наруто-кун?! — Воскликнула Сакура, неотрывно глядя на Кеншина, словно тот был наследником Дайме прямо из сказки.
     — А?.. К-конечно! Я найду тебя после экзамена! — Воскликнул ошарашенный Наруто, впервые встретившись взглядом с Карин.
     — Какая теплая чакра… — Удивленно пробормотала Карин, подергав отца за рукав и поделившись с ним наблюдениями. Однако спустя несколько секунд после установления зрительного контакта с Наруто, ее собственные глаза расширились от ужаса, а длинные красные волосы встали дыбом.
     — Ах! Ч-что это?! — Взвизгнула она и схватилась за руку Кеншина, едва не запрыгнув на его тело.
     И хотя Кеншин был удивлен произошедшим, но не растерялся и мгновенно направил импульс из положительных эмоций в разум Карин, мгновенно подавив зарождающуюся панику.
     — Ха-ха-ха! — Произошедшее искренне рассмешило наполненного недовольством Саске, а испуг на лице Карин принес ему ощущение малой победы.
     «Все хорошо, милая…» — Мысленно прошептал Кеншин, поглаживая Карин по голове.
     Ичиро и Сорок Второй тем временем окинули Наруто недобрым взглядом и вновь сконцентрировались на Какаши, ибо прекрасно знали, насколько на самом деле опасен этот крайне непростой шиноби.
     — Какаши-сама, проходите, проходите… — Выбежал убеленный сединами мужчина, и принялся услужливо раскланиваться перед Какаши, не переставая сообщать, как сильно он сожалеет о том, что столь уважаемому человеку пришлось так долго ждать.
     — Увидимся, Кеншин! — Воскликнул Наруто и последовал за командиром.
     — До свидания, Накаяма-сан… — Мяукнула Сакура и нехотя направилась вслед за ними, не переставая оглядываться на Кеншина, которому в этот момент было явно не до нее.

Глава 354

     Карин удалось успокоить лишь спустя несколько минут активной эмпатической терапии. Кеншину пришлось рассказать ей о самой главной «тайне» Наруто, и предостеречь от попыток контакта с запечатанным внутри него девятихвостым.
     Из-за относительно низкого статуса, Кеншин был вынужден простоять в очереди немного дольше, чем рассчитывал, но свободное время было потрачено с пользой, ибо к тому моменту, как из здания выбежал Абураме Тадао, Карин полностью успокоилась и начала возвращаться к своему обычному состоянию, с интересом изучая чакру окружающих ее людей.
     — Накаяма-сан, прошу прощения за задержку… Проходите… — Извиняющимся тоном, но без излишнего пиетета, сказал Тадао и помог им войти немного раньше положенной очереди.
     — Ничего страшного, Тадао-сан, я все прекрасно понимаю, — В рамках этикета ответил Кеншин и проследовал за своим личным сопровождающим.
     Здание представляло собой нечто очень огромное, похожее на смесь амфитеатра и колизея с многочисленными трибунами. Всего в здании было два этажа для зрителей и один этаж для участников, их немногочисленного сопровождения и редких относительно элитных гостей.
     Кеншин был уверен, что его трибуна находится на третьем этаже, но когда Тадао двинулся в сторону четвертого этажа, лестница на который охранялась двумя членами АНБУ в ранге пиковых джонинов, он испытал большое удивление, но не стал ничего спрашивать.
     — Хокаге-сама утвердил вас в качестве очень уважаемого гостя и распорядился привести вас в верховную ложу, — С мягкой улыбкой сказал Тадао, полуобернувшись и не прекращая подъем по лестнице.
     — Вот как? Это весьма неожиданно, — Спокойным тоном ответил Кеншин.
     — Знали бы вы, какой неожиданностью это стало для меня… — Искренне прокомментировал ситуацию Тадао, все еще не в силах понять причину такой высокой оценки лидера регионального новосформированного клана.
     Кеншин ничего не ответил и продолжил размышлять над всем происходящим, и прежде всего решил обдумать и проработать варианты будущих событий. Нахождение среди крайне влиятельных людей, помимо огромного плюса в виде молниеносной реакции в момент старта основного плана, несло несколько заметных минусов, и главным минусом являлся не иллюзорный шанс нарваться на конфликт.
     Он прекрасно знал, что знакомая с друг другом «элита» этого мира, в лице глав и старейшин крупных и великих кланов, в лучшем случае будет удивлена и в худшем оскорблена появлением в их обществе недостойного их внимания чужака.
     И несмотря на свою готовность к любым конфликтам, Кеншин не желал переступать черту и вредить плану, который был гораздо более важным, чем задетая на некоторое время гордость. Однако у любого терпения был предел, и он надеялся, что в головах у оторванной от реальности «элиты» осталась крупица мозгов, чтобы проанализировать все зацепки и повременить с поспешными выводами.
     К концу его размышлений, которые продлились буквально несколько десятков секунд, Тадао провел их по коридору к одной из дверей и, слегка напрягшись, будто бы готовясь к чему-то крайне неприятному, со вздохом открыл дверь.
     Внутри был огромный зал, больше похожий на банкетный, нежели на ожидаемую комнату с балконом и трибуной, ибо несколько длинных столов, с накрытыми на них белыми скатертями, явно говорили о своем предназначении.
     Зайдя внутрь и окинув все помещение взглядом, Кеншин заметил несколько групп из пяти-шести человек, обсуждающих что-то понятное лишь им самим и около десятка людей стоящих тут и там.
     Искомые трибуны были замечены им практически сразу, ибо являли собой обыкновенные балконы с навесом и десятью сидячими местами. Картина в его голове мгновенно собралась воедино и налет удивления сменился осознанием.
     Он и ранее знал истинную причину проведения «Экзамена на чунина», но в свете последних событий и подготовки к очень серьезному и опасному плану, это совершенно вылетело у него из головы.
     Экзамен на чунина проводился вовсе не для того, чтобы похвастаться удалью своего молодого поколения, и не для того, чтобы устроить грандиозное шоу. Эти два фактора были бесспорно важны, но истинной причиной являлась встреча сильных мира сего, и заключение множества политических и торгово-экономических соглашений.
     Из-за удаленности расположения и бесконечных конфликтов, главы родов, кланов и деревень крайне редко собирались вместе, из-за чего политические и торговые отношения зачастую буксовали на месте, дожидаясь либо «оттепели» в отношениях между могучими структурами, либо экзамена на чунина, который за свою многолетнюю практику зарекомендовал себя вторым, после «Собрания Пяти Каге», безопасным местом для сбора противоборствующих и конфликтующих сторон.
     Окинув огромный зал взглядом, Кеншин сразу же заметил множество знакомых лиц, в числе которых были Хиаши, Шикаку, Какаши и двое из четырех Кадзоку Страны Огня, с одним из которых у него были крайне натянутые отношения.
     Появление делегации Клана Накаяма по большей части прошло незамеченным, и лишь несколько человек, включая Шикаку, обратили на них внимание. Кеншин намеревался подойди к своему тестю и незаметно вклиниться в компанию, но не успел.
     — Мне очень жаль, Накаяма-сан, но… Ваши телохранители должны проследовать к своей трибуне и все время находиться там. Иначе весь зал будет заполнен сопровождающими… — С сожалением сказал Тадао, на что Кеншин ни капли не удивился.
     — Конечно. Идите за Абураме-саном и оставайтесь там, — Серьезным тоном сказал он и, повернувшись к Карин, намного более потеплевшим голосом добавил, — Карин, милая, пойдем.
     Тадао хотел было его остановить, ибо по всем регламентам девочку можно было отнести к сопровождающим, но в то же время он знал, что она одна из участниц экзамена, и, глядя на присутствующую в зале Хинату, решил не вмешиваться, оставив этот вопрос на совести управляющего.
     — Кеншин! Не ожидал увидеть тебя здесь… — Удивленно воскликнул Нара Шикаку и поспешил представить его окружающей его группе людей, — Познакомьтесь с моим хорошим другом и по совместительству будущим зятем — Накаяма Кеншином, — С улыбкой заявил Шикаку, ясно обозначив их с Кеншином отношения и повысив его авторитет, — А ты в свою очередь познакомься с этими уважаемыми господами… — Добавил Шикаку, и принялся представлять стоящих рядом мужчин. Однако Кеншин в этот момент словно увидел призрака, и ошеломленно замер, глядя на одного из них.

Глава 355

     Все из людей, представленных Шикаку, были крайне богатыми и влиятельными. Йошида Айро являлся пятидесятилетним относительно молодым главой очень крупного клана Ивагакуре.
     Нишимура Мамору был еще более молодым сорокапятилетним главой торговой ассоциации Страны Молнии и по совместительству являлся главой собственного клана Нишимура.
     Андо Фумия, в свою очередь, был самым пожилым из всех и являлся шестидесятилетним главой рода Андо, и был фактическим правителем Страны Водопада, ибо контролировал большую часть земель и тамошних аристократов, действуя без излишнего шума и способных привлечь внимание мировой общественности проблем.
     Однако все эти люди, способные по отдельности заинтересовать и занять Кеншина на многие часы, в этот самый момент являлись незначительным пустым местом на фоне одного единственного человека.
     — Ха-ха-ха, не стоит пугаться его внешности, Накаяма-кун. Его зовут Хошигаки Кисаме, и он является главой клана Хошигаки, настоящего гегемона в Киригакуре, — С веселым смехом, дабы разрядить атмосферу, сказал Шикаку, ощутимо толкнув Кеншина локтем в бок.
     — Ах, да, простите, Кисаме-сан. Я впервые вижу представителя вашего клана, и прошу меня простить за подобную реакцию… — Неловко почесав затылок, сказал Кеншин.
     Тем не менее внутренне он был напряжен до предела и в любую секунду ожидал крайне неприятного сюрприза от монстра, который в данный момент беззаботно улыбался и пил вино вместе с группой «равных».
     — Ничего страшного, Накаяма-сан, многие реагируют так же, когда видят мое акулье лицо… К сожалению, это плата моего клана за гегемонию в Киригакуре… — Со вздохом ответил Кисаме, однако его глаза неотрывно смотрели на Кеншина, словно тот был неожиданно выплывшей рыбой перед лицом огромной, плывущей к своей цели, акулы. Тем не менее в следующую секунду его глаза потеряли всю кровожадность, словно акула не имела возможности отвлекаться на маленькую, так удачно попавшуюся на ее глаза рыбу.
     Все присутствующие были слегка удивлены, услышав фамилию Кеншина, и некоторое время пытались вспомнить клан с таким названием, и только лишь Нишимура Мамору сразу же его узнал. Еще через несколько мгновений осознание настигло и прозорливого старика по фамилии Андо.
     Однако недоумение и внутреннее возмущение по поводу явного несоответствия статуса Кеншина, было мгновенно задавлено упоминанием о брачной связи высшего уровня, упомянутой Шикаку.
     Все присутствующие были достаточно умны для того, чтобы тщательно прислушиваться к словам и присматриваться к действиям одного из самых умнейших людей современности, в лице Нара Шикаку.
     Кеншин в свою очередь был словно в трансе и участвовал в дальнейшей беседе в автоматическом режиме. Весь его разум был занят просчитыванием возможных комбинаций вражеских планов и выбором дальнейших действий.
     Первой и самой очевидной мыслью было тактическое отступление до начала активной фазы вражеского плана. Однако затем эти панические мысли были вытеснены здравым рассудком, и понимая, что у него еще есть некоторое количество времени, Кеншин смог посмотреть на ситуацию трезво.
     Его волновало не присутствие достаточно могучего Кисаме, а возможные варианты нахождение неподалеку других членов Акацуки, а именно — его напарника и партнера в лице Учихи Итачи.
     Имя: Хошигаке Кисаме
     Возраст: 36 лет
     Уровень таланта: 47
     Качество чакры: 11
     Количество чакры: 79000
     Контроль чакры: 81%
     Одного лишь взгляда на этого «монстра» было достаточно для понимания его мощи. Однако в случае маловероятного сценария с присутствием на экзамене отдельно от планов и поручений Акацуки, Кисаме являлся не более чем рыбой на разделочной доске.
     Решив не предпринимать поспешных действий, Кеншин продолжил играть свою роль, мило улыбаться и любезно отвечать на вопросы и предложения, коих было не так уж и мало.
     В частности, Нишимура Мамору, являющийся главой всей торговой ассоциации Страны Молнии и Кумогакуре в частности, изъявил огромное, едва ли не фанатичное, желание плотного экономического сотрудничества с Кланом Накаяма.
     Предложения, вырисовывающиеся в намеках, были настолько привлекательными, что Кеншин смог частично отвлечься от размышлений о цели пребывания в Конохе одного из опаснейших головорезов этого мира.
     Тем не менее время шло, и количество прибывающих гостей становилось все больше и больше. Именно это уберегло Кеншина от все более и более неудобных вопросов, рискующих поставить крест на остатках его таинственности.
     — Накаяма Кеншин? — Раздался удивленный женский голос у него из-за спины.
     Обернувшись, он увидел молодую девушку одетую в праздничное ципао. Несмотря на относительно короткую прическу, девушка была невероятно красива, и Кеншин не удержался от взгляда на ее главное достоинство, а именно — длинные невероятно притягательные ноги, виднеющиеся вплоть до середины бедра через боковой разрез необычного для этого мира одеяния.
     — Куроцучи-сан, вы тоже здесь? — С удивлением воскликнул Шикаку, в очередной раз помогая Кеншину сохранить лицо.
     — Угу. Всегда было любопытно посмотреть на легендарный экзамен на чунина, — Ответила она, и тем не менее не отвела свой заинтересованный взгляд от фигуры Кеншина.
     Все ее ожидания по поводу загадочного главы одного из самых необычайных кланов оказались не верными, ибо юноша, стоящий напротив нее, полностью их превосходил, и буквально приковал к себе взгляд молодой любопытной девушки.
     — Рётэнбин Куроцучи? — Улыбнувшись, ответил Кеншин, нивелируя весь эффект от заминки и удивления, заставив девушку тихонько рассмеяться.
     — Именно… — Неотрывно глядя ему в глаза, медовым голосом ответила она и прошептала, — Честно говоря, ты еще более загадочный, чем я себе представляла.
     Ее слова изрядно удивили всех присутствующих, ибо ощутимо выходили за рамки светской беседы и находились на грани пошлости, будучи совершенно неуместными вне приватной обстановки.
     Карин была возмущена больше всех, и если бы взгляд мог причинять физические травмы, Куроцучи отделалась бы как минимум переломами. Этот ревнивый и гневный взгляд не мог быть не замечен куноичи в ранге элитного джонина и прозвучал закономерный вопрос.
     — Ох… а кто эта малышка? — С мягкой улыбкой спросила Куроцучи, глядя на малиновые глаза юной бестии.
     — Это моя дочь, Карин, — Невозмутимо ответил Кеншин, едва не заставив Шикаку поперхнуться собственной слюной.
     — ЧТО?! — Удивленно воскликнула Куроцучи. Она была не единственной, кто чувствовала изумление. Помимо нее и Шикаку, все присутствующие, за исключением Кисаме, чувствовали небольшой шок.
     — Папочка, когда мы уже пойдем смотреть начало турнира?.. — Недовольным тоном спросила Карин, пользуясь возможностью как-либо вмешаться в разговор.

Глава 356

     — Ха-ха-ха, простите господа, кажется мне придется вас ненадолго оставить, — Весело засмеявшись, сказал Кеншин и, не заметив никаких возражений, направился к своей трибуне, тщательно фиксируя любое действие или намерение Кисаме.
     Однако Кисаме, казалось бы, потерял к нему всяческий интерес, а Куроцучи, напротив, последовала за ним, заставив его удивленно обернуться после нескольких десятков шагов в направлении своего балкона.
     — У меня нет своей трибуны… Ты ведь позволишь мне посмотреть экзамен с вами? — Гораздо более нежным и чарующим голосом промурлыкала Куроцучи, внезапно решив воспользоваться совершенно иной тактикой, нежели планировала.
     Изначально в ее планы входило сближение лишь на основе взаимовыгодных торгово-экономических отношений, однако в самый последний момент, вопреки здравому смыслу и собственному рассудку, она поступила совершенно иначе.
     — Эмм… Конечно, у нас есть несколько свободных мест, да, Карин? — С легкой улыбкой ответил Кеншин, не собираясь отказываться от невероятного предложения по сближению с безумно талантливой и влиятельной внучкой нынешнего Цучикаге.
     — Нет! Все места заняты мной! — Капризным тоном заявила Карин, намереваясь прогнать очередную конкурентку за внимание отца.
     — Ха-ха-ха! Она очень милая, — Весело рассмеявшись, сказала Куроцучи, воспринимая это не более чем дурачество и шалость маленькой девочки.
     — Хмпф! Хорошо, ты можешь занять место в самом дальнем углу, но колени папочки заняты мной, поняла?! — Нарочито грозным голосом прошипела Карин, однако в реальности все это прозвучало на редкость забавно.
     — Хорошо-хорошо, Карин-чан, как скажешь, — Прикрыв рот ладонью, рассмеялась Куроцучи, произведя на Кеншина крайне положительное впечатление.
     Единственное, что он ценил в женщинах гораздо сильнее красоты и таланта — это моральные качества. В этот самый момент Куроцучи продемонстрировала невероятную жизнерадостность, чувство юмора и добропорядочность.
     Оказавшись на балконе и рассевшись по местам, Кеншин и Куроцучи решили закрепить знакомство более глубоким разговором о возможности торгового союза Клана Накаяма и Ивагакуре.
     Кеншин понимал желание окружающих приобщиться к столь выгодному делу. И если два месяца назад он был доволен любыми торгово-экономическими соглашениями, то сейчас рассчитывал еще и на политические.
     Именно поэтому он не давал однозначного ответа на достаточно заманчивые предложения, ибо не нуждался в деньгах и небольшой лояльности со стороны Ивагакуре. Однако он не спешил давить на Куроцучи и выкладывать на стол все карты, предпочитая воспользоваться «Обаянием Патриарха», и лишь затем уверенно переманить ее на свою сторону.
     К счастью эта задача не вызывала никакой сложности, ибо наследница третьего Цучикаге, и самая явная претендентка на пост следующего Цучикаге, имела крайне положительный настрой и с легкостью шла на контакт и углубление отношений.
     Спустя десять минут Кеншин обратил внимание на то, что практически все соседние трибуны заняты, а «стадион» под завязку заполнен людьми. Заглянувший в его трибуну слуга подтвердил очевидное и предупредил о скором начале мероприятия.
     Все это время он не сводил глаз с Кисаме, который совершенно обыденно направился в одну из трибун, разделяемую с несколькими высокопоставленными гостями из Киригакуре. Этот человек с акульими чертами лица, за исключением внешности, казался очень приличным, и даже умудрялся рассказывать забавные истории, снискав симпатию у окружающих.
     Тем не менее никаких признаков присутствия Итачи или других членов Акацуки Кеншин так и не обнаружил. Он целенаправленно окутывал псионикой целые группы людей в поисках засланцев, но среди многочисленных зрителей и вип персон не было никого подозрительного.
     На трибуну Хокаге и самых влиятельных людей он заглянуть не мог из-за чрезвычайно могущественных ограничений, но предполагал, что присутствие члена Акацуки рядом с Хирузеном, окруженным множеством фуин, практически невозможно.
     «Что ж, тем хуже для тебя, если ты решил сунуть свою любопытную акулью морду в логово врага. Захотел поживиться трупом Хирузена? Или может быть украсть запретные техники из Великого Хранилища? Надеюсь, ты захватил с собой Самехаду…» — Подумал Кеншин, моделируя в голове план скорейшего убийства элитного джонина в момент старта основной части плана.
* * *
     Начало церемонии было ожидаемым, но произошло неожиданно для многих. Внезапно, на пустующей и самой высокой из трибун показался силуэт, облаченный в длинные традиционные одеяния для всех Хокаге, с характерной и всеми узнаваемой ромбовидной шляпой.
     — Хокаге-сама! — Вдруг выкрикнул молодой мужчина и вскочил на ноги.
     — Хокаге-сама! — Радостно воскликнула женщина средних лет с длинной косой и добрым деревенским лицом.
     — Сарутоби-сама! — Прокричал старик и, несмотря на слабость в ногах, все же встал.
     Подобные выкрики и реакции были повсеместными, и на несколько десятков секунд все вокруг заполонили радостные восклицания и приветствия в сторону многоуважаемого Хокаге.
     — Я благодарен всем тем, кто присутствует на этом замечательном празднике мира и единения, утвержденный семьдесят лет назад Великим Основателем, — Громогласно воскликнул Хирузен, мгновенно задавив неутихающий гвалт, — Сперва никто не возлагал особых надежд на это мероприятие, но годы шли, и тысячи молодых людей, являясь представителями своих деревень и кланов, демонстрировали свои навыки в суровых, но отнюдь не смертельных поединках, давая понять всем нам, что наши соседи и бывшие враги — такие же люди, как и мы, — Властно заявил Хокаге, пленив сердца и умы всех слушателей, — Это стало прекрасным поводом показать окружающим не только умение сражаться, но и умение договариваться. Я безмерно рад тому, что вот уже более десяти лет все мы живем в мире, и еще более отрадно видеть волю огня в юношах и девушках Конохи, которые сохранят ее для будущих поколений, несмотря ни на какие превратности судьбы! — Пронзительным, властным, с небольшой хрипотцой голосом воскликнул Хирузен, и вызвал настоящую бурю оваций и поддержки.
     — Да здравствует Хокаге-сама!
     — Долгих лет жизни Сарутоби-сама!
     — Ура!
     Глядя на то, с каким пламенем в глазах люди скандировали имя своего Хокаге, Кеншин испытал искреннее удивление. Он не ожидал, что поддержка Хирузена среди населения будет столь широка, ибо большинство лордов и правителей этого мира вызывали у обычных людей лишь страх и недовольство.
     Искренняя любовь населения к Хирузену заставила его лишь сильнее убедиться в правильности своего выбора, подобные эмоции тысяч людей направленные на эмпата могли не только доставить ему небывалое удовлетворение, но и прогнать тьму в его сердце, исцелив израненную душу.
     — Накаяма-сан, простите, что прерываю, но Хокаге-сама хочет вас видеть. Пожалуйста, следуйте за мной, — Вежливо, но без излишнего лизоблюдства отрапортовал мужчина в классическом одеянии АНБУ с белой маской на лице.
     — Хорошо, — Спокойным тоном ответил Кеншин и, мысленно приказав сыновьям оставаться на месте, сохраняя бдительность, взял Карин за руку и направился вслед за сопровождающим.

Глава 357

     Член АНБУ никак не прокомментировал то, что Кеншин взял с собой Карин, и даже то, что Куроцучи направилась вслед за ними, осталось без особого внимания, словно ему было наплевать.
     Кеншин не мог не удивиться выдержке этого человека, ибо он являлся всего лишь джонином в середине ранга, но сохранял абсолютное безразличие к присутствию куноичи в ранге элитного джонина.
     «Нужно будет заполучить методы тренировки АНБУ и ковки настолько непробиваемой психики», — Подумал он, намереваясь почерпнуть из этих знаний нечто, способное закрыть все слабости его сыновей, которые из-за быстрого взросления имели очень мало опыта, и даже с помощью «системы» не всегда могли справиться с тем уровнем стрессовых задач, которые на них внезапно взваливались.
* * *
     Тем временем Хирузен завершил свою пламенную речь и объявил о формировании турнирной сетки участников. На самом деле сетка была давно сформирована и выстроена таким образом, что все самые «перспективные» бойцы должны были встретиться лишь в самом финале.
     — Тайро, будь готов, твой бой будет третьим, — Серьезным тоном сказал Миямото Масахидэ, похлопав невысокого юношу по плечу.
     — Да, отец, — Кротко ответил Миямото Тайро, сидя подле своего отца.
     — Сарутоби-сан, разве нельзя было поставить моего сына с участником от «клана» Накаяма? — Сделав глоток чаю, недовольным тоном поинтересовался Масахидэ.
     — К сожалению, Масахидэ-сан, списки были утверждены много раньше, чем вы изъявили желание расправиться с Кланом Накаяма, — Спокойным тоном ответил Хирузен, набивая табаком трубку.
     — Расправиться? Ха-ха-ха, вовсе нет, Сарутоби-сан. Всего лишь дать небольшой щелчок по носу зазнавшемуся богомолу, который всерьез намерен остановить колесо телеги, — Со смехом ответил Дайме, чувствуя себя максимально расслабленно.
     Однако продолжение разговора не последовало, ибо в следующее мгновение дверь бесшумно открылась, и внутрь вошел совершенно незнакомый для всех присутствующих, кроме Хирузена, человек.
     — Приветствую Хокаге-сама, Казекаге-сама, Масахидэ-сан, — Спокойным тоном сказал Кеншин и, соединив ладони, умеренно низко поклонился.
     — Ха-ха-ха, Накаяма-кун, ты вовремя. Мы как раз обсуждали будущий поединок твоего потомка с потомком рода Миямото, — Хриплым, но крайне приветливым голосом сказал Хирузен.
     Помимо Хирузена и Масахидэ, на Кеншина обратил внимание лишь сопровождающий Казекаге, в то время как сам Раса испытал лишь небольшое раздражение от того, что Дайме с Хокаге решили пригласить какого-то шута для того, чтобы над ним поиздеваться.
     Масахидэ в свою очередь сильно нахмурился и едва не выдал свой гнев, сдержавшись от того, чтобы крепко сжать кулаки и зубы. Явное пренебрежение со стороны Кеншина в обычное время непременно вывело бы его из себя и спровоцировало на агрессию. Однако сейчас он не имел никакой возможности применить силу, ибо многолетние правила запрета любых силовых конфликтов были нерушимы, что в значительной степени являлось гарантом его сохранности со стороны гораздо более могущественного Хирузена.
     — Вот как? Дружеский поединок станет отличной возможностью для заключения крепкой дружбы и союза между Кланом Накаяма и родом Миямото, — С улыбкой ответил Кеншин и занял одно из свободных мест за столом, посадив рядом с собой Карин. Тем не менее он время от времени продолжал кидать «случайные» взгляды на сопровождающего Казекаге.
     Он чувствовал огромную опасность, исходящую от этого лысого мужчины в ранге элитного джонина, но не рискнул посмотреть его «статус», ибо на примере Цунаде знал, что каге способны почувствовать нечто неизвестное и загадочное, напоминающее дуновение ветерка.
     Однако он был уверен в том, что под личиной коренастого пятидесятилетнего мужчины скрывается один из самых хитрейших и умнейших людей этого мира, который словно змея, затаившись под камнем, ждет своего часа, чтобы атаковать старую, потерявшую бдительность, обезьяну.
     — Союза? Союз заключают только с равными, а ты и твой «клан» преступники! Тебе нужно очень постараться, чтобы искупить грех за резню в Уэно, — Едва не выплескивая желчь, с мерзкой улыбкой ответил Масахидэ.
     После этих слов эстафета по сдерживанию гнева перешла к Кеншину, который всей душой желал ответить еще более колко, приправив все это одними лишь ультиматумами, не соблюдение которых будет означать физическое уничтожение.
     Тем не менее он понимал, что сейчас самое неподходящее время для подобных действий. К тому же Масахидэ был человеком своего времени и статуса, и преступить через многолетнее воспитание, следуя зову рациональности, было гораздо сложнее, чем могло показаться.
     Чем больше Кеншин в этом убеждался, тем сильнее росло его уважение к Хирузену, который все же сумел наступить на горло своей гордости и сделать правильный выбор. И тем сильнее росло его желание сделать все возможное, чтобы предотвратить гибель старика.
     — Предлагаю вам обсудить этот вопрос после экзамена. Не портите этот чудесный праздник единения спорами, которые ни к чему не приведут, — Немного нахмурившись заявил Хирузен.
     — Сарутоби-сан, это редкий случай, когда я с вами согласен. Споры с отребьем не доводили до добра ни одного Дайме, — Не преминув возможностью напоследок уколоть Кеншина, с усмешкой сказал Масахидэ и сделал еще один глоток чаю.
     — Первая умная мысль за сегодня, Миямото-сан. Возможно стоит послушать свой внутренний голос и перестать «спорить с отребьем»? Ведь вы, как никогда правы. Ничем хорошим это не закончится… — Со вздохом прошептал Кеншин, погладив Карин по голове.
     Его слова удивили всех присутствующих, ибо все, что он сказал было похоже не на речь главы перспективного, но достаточно «обычного» клана, а на слова старца, который пытается объяснить молодым прописные истины.
     — Вот уж действительно. Невежество не знает границ… — Покачав головой ответил Масахидэ, окончательно избавившись от гнева, ибо считал, что подобным поведением Кеншин полностью дискредитировал свой статус и опозорился перед всеми присутствующими.
     — Вы правы, Масахидэ-сан, вы полностью правы! Это абсолютное невежество! — Весело ответил лысый мужчина, не переставая поглядывать на Кеншина, заинтересовавшись им настолько, что при других обстоятельствах давно предпринял попытку его захватить.
     — Отрадно видеть, что у уважаемого Казекаге такие умные помощники, — Будучи преисполненным чувством невероятного удовлетворения, ответил Масахидэ и посчитал Кеншина окончательно растоптанным.
     Пока взрослые вели достаточно ожесточенные и недружественные споры, дети нисколько от них не отставали, и Карин с Тайро гневно друг с другом переглядывались, хмурясь и корча злобные гримассы, в попытке задавить противника морально.
     «Маленькая сука, ты умрешь!» — Одними лишь губами беззвучно прошептал Тайро.
     *ХРУСТ!*
     — Хм? — Удивленно вскинулась сидящая справа от Кеншина Куроцучи и, взглянув налево, не могла не изумиться.
     — Кажется до меня на этом стуле сидел Акимичи Чоуза… — С легким смешком сказал Кеншин, разломав подлокотники на мелкие щепки. Вопреки веселому голосу его лицо не выражало ни одной положительной эмоции, а в глазах плясали огни первобытной ярости.
     Никто из присутствующих не обратил на это особого внимания, и только Масахидэ презрительно покачал головой, и почувствовал себя гораздо лучше. До личной встречи с главой Клана Накаяма он питал некоторые иллюзии и действительно его опасался, однако молодой парень без капли чакры в теле оказался вовсе не таким страшным.
     «Испугался бумажного тигра и чуть не опозорил род Миямото…» — С изрядной долей недовольства по отношению к самому себе подумал Масахидэ.

Глава 358

     Кеншин тем временем поменял стул и взял в руки копию турнирной таблицы, дабы узнать, кто будет первым противником его любимой дочери, об участии которой он уже успел пожалеть.
     «Абуми Заку? Клан Звука?!» — Нахмурившись, подумал Кеншин, пытаясь вспомнить кого-либо с этим именем. Однако так ничего и не вспомнил. Единственное, в чем он был уверен — это высокий уровень подготовки маленьких зверей из «клана» Звука, и присущая им безжалостность.
     «Твоим первым противником будет юноша по имени Заку и он непременно попытается тебя убить. А теперь ответь мне честно: сможешь ли ты убить его быстрее? Если я замечу хоть какие-то колебания, поединок отменяется и ты отправишься домой. Поняла?» — Мысленно обратившись к дочери, сказал Кеншин.
     Услышав его слова, Карин слегка нахмурилась и прогнала остатки веселого настроения. Она крайне редко видела отца таким суровым и знала, что если он настолько серьезен, то никакие девичьи чары и давление на жалость не способны его переубедить.
     «Да! Я смогу убить его быстрее!» — Решительно взглянув ему в глаза, ответила Карин, посылая совершенно однозначный своим мыслям психоэмоциональный ответ.
     «Хорошо!» — Немного более мягко сказал Кеншин и погладил ее по голове.
     Пока внизу шла активная подготовка к первому поединку, Кеншин в компании своих новых знакомых вел непринужденные беседы. К сожалению, вопросы торговых партнерств и соглашений в этом случае были неуместны, ибо Раса и Орочимару являлись откровенными врагами, а Масахидэ был недоговороспособен.
     Единственным человеком, проявляющим оживленный интерес к связям с Кланом Накаяма, была Рётэнбин Куроцучи. Она сразу же заняла позицию Кеншина и принялась его активно поддерживать, не опасаясь перечить Дайме и Казекаге.
     Раса и Масахидэ были слегка недовольны таким поведением молодой девушки, но ничего не могли поделать, ибо в отличии от Кеншина, в их глазах она была той, кто имела полное право вести себя с ними на равных, ибо достижение ранга элитного джонина в столь юном возрасте гарантировало достижения ранга каге в течении всей жизни, а значит перед ними сидела будущая Цучикаге, с которой не следовало портить отношения.
     Спустя пять минут разговоров ни о чем, дверь в помещение вновь открылась, и внутрь вошла троица. Совсем взрослый на вид двадцатилетний парень с вытатуированной на лице боевой раскраской, семнадцатилетняя девушка с пшенично золотистыми волосами и крайне надменным взглядом, а так же подросток с мертвенно злобной аурой.
     Кеншин сразу же узнал эту троицу и проигнорировал двух братьев, сосредоточившись на поистине великолепном силуэте Темари. Ее красота была по-своему уникальной, и надменный, в некотором смысле презрительный взгляд ко всем окружающим, не только не отталкивал, но и придавал ей дополнительную привлекательность.
     Тем не менее, несмотря на свое знатное происхождение, а так же крайнюю степень самолюбия, Канкуро и Темари все еще были членами молодого поколения и не могли игнорировать этикет, уважительно поздоровавшись со всеми присутствующими.
     Единственным, кому было абсолютно наплевать на всех — был Гаара. Он не утруждал себя такими мелочами, как приветствие, и молча занял свободное место рядом со своим отцом, сразу же абстрагировавшись от всего происходящего и уставившись в одну точку на стене.
     Кеншин не имел повода и морального права завязывать разговор с чужими детьми, и вялое обсуждение старых времен, а так же старых знакомых между Хирузеном, Масахидэ и Расой продолжились.
     К счастью это не могло продолжаться долго, и еще пять минут спустя эта ненавистная Кеншину беседа была прервана объявлением о начале первого боя. Хирузен тут же пригласил всех на балкон, и все приступили к увлекательному началу экзамена на чунина.
* * *
     В первом бою, к большому удивлению Кеншина, участвовал старший сын Расы против некого «Цуруги Мисуми», который практически сразу вышел на середину арены и вызвал небольшой шквал аплодисментов со стороны немногочисленных знакомых и особо рьяных патриотов Конохи.
     «Ошибка, и щелчок по носу самим себе…» — Покачав головой подумал Кеншин, оценивая перспективы этого неизвестного юноши на победу над старшим сыном Казекаге.
     Будучи человеком, воспитанным в век информационных технологий, он как мало кто в этом мире понимал значимость такого явления как «пиар», и был уверен что проигрыш шиноби Конохи в самом первом бою — не лучший тактический ход для повышения имиджа.
     — И где мой соперник? Неужели «могучий» Канкуро испугался и спрятался за спиной отца? — С усмешкой воскликнул Мисуми, считая эту ситуацию идеальной возможностью повысить свой авторитет.
     — У тебя острый язык. Вы, равнинные, слишком самоуверенны от сытой жизни, и ваш острый язык очень часто приводит вас в могилу! — Уверенным тоном провозгласил вставший на перилла Канкуро и, в следующую секунду оттолкнувшись, стремительно полетел вниз.
     Даже Кеншин был слегка удивлен таким эффектным поступком. И когда все ахнувшие зеваки ожидали, что он получит серьезную травму, Канкуро принялся виртуозно маневрировать в воздухе, словно держался за невидимые тросы.
     «Человек-паук, не иначе…» — Вспомнив выдуманного героя комиксов из своего прошлого мира, подумал Кеншин. Однако в следующую секунду немного осекся, ибо этот мир в свое время ему казался еще большей выдумкой.
     — Не плохой уровень контроля чакры. Карин-чан, смотри и запоминай его привычки и атаки. В следующем раунде именно он может стать твоим противником, — Серьезным тоном сказала Куроцучи, без особого труда определив крайнюю опасность сражений с Канкуро для любого шиноби ниже джонина.
     — Лучше пусть репетирует фразу «я сдаюсь», чтобы выжить в схватке со мной! — Самоуверенно заявил Тайро, чем вызвал недовольные взгляды Карин и Куроцучи.
     — Замолчи! Иначе в бою пощады не жди! — Хищно оскалившись, прошипела Карин. Ее красные длинные волосы слегка поднялись и вздыбились.
     — Ха-ха-ха! Будь готова быть растоптанной тяжелым сапогом рода Миямото! — Возвышенно заявил Тайро, повторив фразу, сказанную ранее его отцом.
     — Он прав, девочка. Ты не пройдешь дальше первого тура, — С усмешкой сказала Темари, чувствуя некоторую незрелость и, следовательно, неготовность к настоящим боям в поведении Карин.
     — И ты замолчи, мохнатка! — Огрызнулась Карин и, глядя на пышную прическу с хаотично собранными в два хвоста волосами, выдала первое обзывательство, пришедшее ей в голову.
     — М-мохнатка?! — Покраснев от безумного смущения, заикаясь воскликнула Темари.
     — Ха-ха-ха! Пожалуй сейчас самое время прервать баловство детей, — Рассмеявшись от всей души, сказал Хирузен и его сигнал был принят к сведению всеми.
     — Темари!
     — Тайро!
     — Карин.
     Одновременно сказали трое мужчин, приказывая своим детям остановиться от дальнейшего выяснения отношений. Однако никто не запрещал сидящим в сторонке «детям» злобно друг на друга смотреть и скалиться.

Глава 359

     Канкуро тем временем эффектно приземлился на крепкую, словно бетон, землю и, достав из-за пазухи свиток, сложил несколько печатей. В следующее же мгновение перед ним появилась достаточно уродливая марионетка.
     Кеншину было очень любопытно посмотреть на бой кукловода, и оценить эффективность использования марионеток против далеко не слабых шиноби. Он знал, что марионетки состоят из очень прочного материала, изготавливаемого лишь умелыми ремесленниками, но относился к этому с изрядной долей скептицизма, считая все материалы и орудия бесполезными против шиноби выше ранга джонина.
     — Готовы? — Громко прокричал судья и, после решительного кивка обоих бойцов, громогласно заявил, — Три, два, один… БОЙ!
     Оба бойца, и Мисуми и Канкуро, относились друг к другу очень настороженно и не собирались «красоваться», поэтому в первую же секунду со старта поединка обе стороны запустили друг в друга кунаи со взрывпечатью.
     *БУМ!*
     Раздался громкий взрыв, но ни один из них не пострадал. Канкуро отпрыгнул в сторону и начал убегать, а Мисуми рванулся вперед, в попытке навязать кукловоду ближний бой и уничтожить его за несколько движений.
     Однако марионетка по имени «Карасу» была совсем другого мнения, и в ту же секунду, как ее хозяин принялся отступать, выстрелила во врага несколькими отравленными иглами и ринулась на него, потряхивая своими неестественными конечностями.
     «Черт!» — Подумал Мисуми и остановил свое безрассудное нападение. Ему пришлось отбить две иглы, и еще от двух в спешке уклониться, чтобы в следующую секунду едва не потерять жизнь от молниеносного замаха, спрятанной в лохмотьях марионетки, чрезвычайно острой косы.
     «Не плохая скорость…» — Удивленно подумал Кеншин, глядя на то, как быстро может атаковать эта с виду неповоротливая деревянная марионетка.
     «Канкуро мог бы с легкостью его убить взрывпечатью, но пожалел марионетку…» — Анализируя их бой, констатировал Кеншин. Это был первый раз, когда он был простым наблюдателем в совершенно не касающемся его бою.
     — Ублюдок! — Гневно прорычал Мисуми, вновь едва увернувшись от выпада марионетки, и чуть не лишившись жизни от брошенных в него, блестящих от яда, сюрикенов.
     — Сдохни, тварь! Катон: Гокакью но дзюцу! — Демонстрируя крайне высокий уровень мастерства, прорычал Мисуми и выпустил огромный огненный шар, направленный в надоедливую марионетку.
     Увидев эту атаку, Канкуро злобно оскалился и, сложив несколько печатей, дистанционно, с помощью привязанных к марионетке нитей чакры, активировал свиток. В следующее мгновение в руках Карасу появился огромный деревянный щит, принявший на себя могучую огненную технику.
     Тем не менее Мисуми не собирался стоять и смотреть, как марионетка справляется с огнем, и на всех парах ринулся на Канкуро, дабы раз и навсегда покончить с назойливым кукловодом.
     Канкуро попытался отступить, ибо тайдзюцу было его ахиллесовой пятой, но враг был гораздо быстрее и сильнее. Завязался ближний бой, в ходе которого Канкуро получил несколько болезненных ударов и едва не был пронзен миниатюрным танто.
     — Мисуми! Давай! Покажи ему! — Скандировала толпа, болея за представителя Конохи, однако для всех разбирающихся людей исход поединка был очевиден.
     — Куроари! — Выбрав удачный момент, оскалившись прорычал Канкуро.
     Едва увидев рядом с собой огромную, более чем двухметровую марионетку, Мисуми попытался отпрыгнуть в сторону, однако было поздно. Одна из рук Кураори отделилась и молниеносно схватила его за ногу.
     — Н… — Хотел было закричать Мисуми, но в следующее мгновение его горло было сдавлено другой рукой марионетки.
     Глаза Канкуро сверкнули безжалостным светом, и менее секунды спустя все конечности Кураори отделились и на огромной скорости пронзили его внутренней стороной, где вместо древесины были острые клинки, смазанные крайне токсичным ядом.
     — СТОП! — Воскликнул судья, и на арену выскочили несколько джонинов, молниеносно отстранив Канкуро от добивания.
     — Какой ужас…
     — Невозможно!
     — Мисуми!
     Раздавались крики шокированных зрителей, однако Канкуро при этом выглядел максимально довольным. Он дождался, пока подоспевшие ирьенины вытащат из, без пяти минут покойника, Мисуми конечности его марионетки, и без капли сочувствия запечатал Карасу и Куроари обратно.
     «Я бы могла его спасти, папочка…» — Инициируя мысленную связь, сказала Карин.
     «Дав ему себя укусить? Я так не думаю», — Категорично ответил Кеншин.
     Если бы этот поединок происходил на территории Клана Накаяма, то он бы наверняка не допустил ситуацию со смертью бойца, но даже в этом случае мысль о привлечении Карин была абсолютно неприемлемой.
* * *
     После того, как тело Мисуми унесли, а обильное количество крови смыли техникой суйтона, судья объявил о начале второго поединка, чем заинтересовал не только Кеншина, но и добрую половину всех вип гостей.
     — Рок Ли против Камато Фуши! — Громогласно заявил судья, и на арену незамедлительно выскочил юноша в зеленом тренировочном костюме, тут же принявшись боксировать по воздуху, демонстрируя окружающим безупречное владение тайдзюцу.
     — О… это случаем не ученик Зеленого Зверя Конохи? — С интересом спросил Раса, обращаясь к сидящему рядом Хирузену.
     — Да, Ли — очень талантливый малыш, и один из немногих представителей молодого поколения, в чьих глазах пылает Воля Огня, — С нескрываемой гордостью ответил Хирузен, поглаживая свою бороду.
     — Гаара, Темари следите внимательно за его боевым стилем, иначе очень серьезно поплатитесь, — Властно заявил Раса, давая детям ясно понять, что вмешательства в случае их проигрыша не будет.
     — Да, отец… — Покорно ответила Темари, опустив глаза.
     — Я его раздавлю, — Безэмоционально сказал Гаара и со скучающим видом продолжил смотреть за разворачивающейся внизу картиной.
     На арену тем временем без лишнего пафоса вышел непримечательный короткостриженный юноша в плотных штанах и специальном жилете шиноби с множеством прочных карманов.
     — Три, два, один… БОЙ! — Громко прокричал судья и покинул пределы арены.
     — Выложись по полной, и пусть победит тот, у кого больше Силы Юности! — Сцепив ладони, уважительно поклонился Рок Ли и мгновенно изменил положение рук в сжатые, готовые к битве, кулаки, демонстрируя не только мягкость, но и силу.
     — Я слышал о тебе. Практически не владеешь чакрой и уделяешь все свое время тренировкам в тайдзюцу, словно дворовая шпана в моем родном городе, — Слегка презрительно ответил Фуши и, усмехнувшись, добавил, — Вот только ни одному из них это не помогло, когда я крошил их черепа!

Глава 360

     Сказанные во всеуслышание слова вызвали настоящую бурю эмоций. Подавляющее большинство зрителей из Конохи были возмущены, однако нашлись и те, кто считал поступок Ли проявлением слабости, а слова Фуши суровой правдой жизни и подтверждением решимости в достижении победы любой ценой.
     — Какой злой… Совсем как Тайро. Надеюсь бровастый его побьет и накажет за тех ребят, которых он обижал! — Недовольным тоном прокомментировала Карин, сидя на коленях у отца.
     — Можешь в этом не сомневаться. Ли — один из претендентов на чемпионство, наравне с тобой, Гаарой, малышом Наруто, и мелким змеенышем Саске, — С улыбкой ответил Кеншин, ни капли не позаботившись о конфиденциальности этих слов.
     Едва услышав про «змееныша», лысый «советник» Казекаге обернулся на Кеншина и уставился на него слегка недобрым взглядом. Эти слова едва не вынудили его совершить глупость, однако в очередной раз обдумав ситуацию, он пришел к выводу, что причин для отмены плана нет.
     — Эта девочка наравне с моим Гаарой? Впервые слышу такую чушь! — С легким возмущением воскликнул Раса, презрительно взглянув на Кеншина.
     — Ха-ха-ха! Не слушайте его, Казекаге-сан. Шут по фамилии Накаяма прибыл сюда, чтобы развлекать нас своими чудными историями, — Со смехом воскликнул Масахидэ, окончательно убедившись в том, что вся эта напускная таинственность и самоуверенность, которых он ранее опасался — оказались лишь тенью от бумажного тигра.
     Кеншин лишь усмехнулся и ничего не ответил, продолжив наблюдать за разворачивающимися событиями на арене. Карин в свою очередь пылала от гнева и желала вступиться за любимого отца, но он ей не позволил.
     Рок Ли в этом аспекте был абсолютно солидарен с Кеншином и не стал спорить с противником, молча ринувшись в атаку. Его скорость была крайне быстрой для шиноби в ранге чунина, и Фуши всерьез обеспокоился за свое здоровье.
     — Дотон: Ганчуро но Дзюцу! — Отступая, сложив несколько печатей, воскликнул Фуши и мгновенно принялся формировать следующую технику, ибо возникшая из под земли «каменная тюрьма» оказалась слишком медленной для того, чтобы заключить в себя настолько быстрого противника.
     — Дотон: Ивадеппо но Дзюцу! — Воскликнул Фуши и принялся выплевывать изо рта «каменные пули», искренне надеясь, что хотя бы одна из них попадет во врага.
     Однако Ли чувствовал себя максимально уверенно и с легкостью избежал всех летящих в него камней, и в следующую секунду оказался в метре от врага. Попытка Фуши сопротивляться не привела ни к чему хорошему, ибо три молниеносных удара в диафрагму и завершающий удар ногой в голову сделали свое дело.
     — Простота и эффективность… Именно так должен действовать настоящий шиноби! Победил Рок Ли! — Громогласно заявил судья, чувствуя огромное удовлетворение, особенно после предыдущей крайне унизительной для Конохи битвы.
     — Ли!
     — Ли!
     — Ура!
     Всюду раздавались возгласы поздравлений и ликования, в том числе от тех, кто изначально поддерживал пафосные речи Фуши и пророчил Ли поражение. Увидев столь эффектное выступление, жители Конохи были в полном восторге и вновь воспряли духом.
     — Да уж, ну и слабак этот Фуши… — Недовольным тоном заявил Тайро и добавил, — Надеюсь мой противник будет посильнее, чтобы я смог продемонстрировать все величие рода Миямото!
     — Ха-ха-ха, определенно! Пусть воины нашего рода не такие могучие, но думаю мой Тайро займет второе или третье место в общем зачете, — Одобрительно сказал Масахидэ, решив не бахвалиться и прекрасно осознавая мощь джинчурики однохвостого и девятихвостого.
     — Миямото Тайро против Иноэ Кадзу! — Громко провозгласил судья, от чего Тайро буквально воспрял духом и, забравшись на перилла, принялся одну за другой складывать печати, после чего оттолкнулся и полетел вниз.
     — Ах! Смотрите, он летит! — Шокировано воскликнула внимательная девушка.
     — Не может быть! — Крякнул старик и протер свои глаза.
     — Это Миямото Тайро! Он летит! — Воскликнул юноша, впервые увидев нечто подобное.
     — Глупцы! Это обыкновенная техника парения! — Не выдержав ругнулась Карин, чувствуя, что все вокруг только и делают, что ведутся на обман и поддерживают негодяев.
     Однако ее недовольный возглас был слышен лишь в пределах трибуны, а на арену тем временем вышел достаточно взрослый, на вид двадцатилетний юноша, одетый в традиционное кимоно, с завязанными в хвост длинными черными волосами.
     — Какой красивый! — Послышались перешептывания молодых девушек, и глаза всей женской половины зрителей мгновенно приковались к нему.
     — Тск… Чем смазливее твоя рожа, тем радостнее будет по ней бить! — Нахмурившись, заявил Тайро. Его раздражало то, что часть принадлежащей ему славы и внимания была сразу же похищена оппонентом.
     — Ты очень злой человек, однако я все же постараюсь тебя не убивать, — Спокойным тоном сказал Кадзу, достав из ножен длинную катану.
     — Убивать? Меня? Идиот! Я сын Дайме, и никто из присутствующих не может меня убить! — Насмешливо ответил Тайро, проверив наличие нескольких спасительных свитков и приготовив к использованию сюрикены и кунаи.
     — Так даже лучше. Трудности заставляют нас расти и становиться сильнее, — С легкой улыбкой ответил Кадзу и приготовился к атаке.
     — Три, два, один… БОЙ! — Послышались привычные слова судьи, и оба бойца ринулись в атаку.
     Тайро понимал, что вступать в ближний бой с мечником — не самая лучшая затея и, метнув несколько сюрикенов, принялся отступать, на ходу складывая печати.
     — Фуутон: Щинкууджин! — Прорычал Тайра и швырнул несколько напитанных чакрой ветра сюрикенов, которые молниеносно полетели во врага.
     Кадзу сохранял хладнокровие и, уклонившись от одного сюрикена, он с легкостью разрубил второй, а третий пролетел сквозь его левое плечо, разрубив все мышцы до самой кости.
     — Ха-ха-ха! — Обрадованно воскликнул Тайро, но в следующую секунду едва не лишился жизни.
     — Иссэн! — Рыкнул Кадзу и, сделав взмах катаны, выпустил голубую светящуюся вспышку в форме лезвия, едва не разрубив зазнавшегося противника пополам.
     В тот самый момент, когда Тайро должен был лишиться половины тела, один из миниатюрных свитков, лежащих в его глубоких карманах вылетел наружу и, развернувшись, буквально впитал в себя вражескую атаку.
     — Ублюдок! У тебя почти получилось! — Гневно воскликнул Тайро, не переставая отступать от несущегося на него самурая.
     — Фуутон: Шинкью Гьёку! — Прорычал Тайро, едва справившись с такой нагрузкой на организм, но все же сумев завершить технику и отправить во врага десяток спрессованных «вакуумных пуль».
     — Суйтон: Суйдженхеки! — На пределе сил сложив печати одной рукой, воскликнул Кадзу и спрятался за куцой водной преградой.
     Однако из-за никудышных навыков ниндзюцу, сформированный щит оказался очень слабым и был способен поглотить лишь пять «пуль». Еще две были разрублены напитанной чакрой катаной и оставшиеся две угодили ему в грудь.
     — Аррр! — Послышался болезненный и гневный вопль Кадзу, но вместо того, чтобы опустить руки, он ринулся вперед и настиг своего врага, нанеся несколько горизонтальных и вертикальных выпадов катаной.
     — Ха-ха-ха! Я ведь говорил! Никто не может меня убить! — Радостно воскликнул Тайро, чье тело вновь было защищено таинственным свитком и, злобно сверкнув глазами, сформировал десяток печатей.
     — Фуутон: Шинкью Ренпа! — Озлобленно выкрикнул он и выпустил во врага целую связку вакуумных лезвий, лишь часть из которых была заблокирована самурайской катаной.
     — ААА! — Раздался агонизирующий крик Кадзу, который получил несколько глубоких порезов в области груди и безвольно упал на колени.
     — Ха-ха-ха! УМРИ! — С безумным выражением лица прокричал Тайро и, достав миниатюрный танто, ринулся в атаку.
     — СТОП! — Выкрикнул судья и поспешил вмешаться, однако даже скорости джонина было недостаточно, чтобы поспеть в срок.
     «Хм?» — Нахмурился Кеншин, чья телекинетическая преграда не возымела никакого эффекта на обезумевшего от ярости Тайро.
     В следующее мгновение сын Дайме оказался в шаге от врага и сделал решительный, ставший сокрушительным, замах, отрубив дезориентированному противнику голову. К сожалению для Кадзу, он был всего лишь одним из гениев Страны Железа и не имел могущественных покровителей. Именно поэтому, никто кроме Кеншина не попытался его спасти.

Глава 361

     — Ублюдок!
     — Сволочь!
     — Убийца!
     Тут и там слышались гневные выкрики, а многие женщины и девушки и вовсе едва не потеряли сознание от увиденного. Большей частью зрителей происходящее было воспринято как варварство и чрезмерная жестокость, однако профессиональные шиноби воспринимали все куда более хладнокровно и, с учетом личности победившего бойца, относились к случившемуся как к чему-то само собой разумеющемуся.
     — Ха-ха-ха! Все, кто бросит вызов роду Миямото — УМРУТ! — Решительно воскликнул Тайро, и с высоко поднятой головой направился на свою трибуну. Однако в глубине души он чувствовал ярость из-за невозможности поквитаться с каждым, кто посмел сказать что-то в его адрес.
     — Он не просто жестокий, он монстр! — Пылая от гнева, заявила Карин, сжимая свои кулачки.
     — Монстр?! По какому праву твоя дочь говорит такое про моего сына?! — Возмущенно воскликнул Масахидэ, обращаясь напрямую к Кеншину, ибо за действия и слова детей всегда отвечали только родители.
     — По такому, что нет никого, кто бы мог ей это запретить, — С улыбкой ответил Кеншин, будучи достаточно разозленным всем, что произошло. С каждой минутой проведенной в компании членов рода Миямото, он все больше и больше в них разочаровывался, и уже не был так уверен в стремлении разрешить все разногласия с помощью мирного урегулирования.
     — Друзья мои, успокойтесь. Не позволяйте эмоциям завладеть над здравым рассудком, иначе это плохо закончится, — Гораздо менее дружелюбным тоном сказал Хирузен, и его слова возымели эффект.
     Кеншин и Масахидэ, оба восприняли его слова на свой счет и замолчали. Их неприязнь друг к другу была не настолько сильна, чтобы давать пощечину авторитету Хирузена и игнорировать его настойчивые призывы.
     Тем временем обезглавленное тело Кадзу спешно унесли, а кровь в очередной раз смыли техникой суйтона. Судья объявил о начале следующего поединка между неизвестными Кеншину бойцами.
     — Докладываю, враг рода Миямото уничтожен! — Пафосно опустившись на одно колено перед отцом, заявил Тайро.
     — Отличная работа, сынок! Продолжай в том же духе и, возможно, очередь престолонаследования будет пересмотрена… — С намеком ответил Масахидэ, вселив в сердце сына ожидание великой награды.
     — Я не подведу тебя, отец! — Отчеканил Тайро и уткнулся головой в пол в глубоком поклоне.
     — Да уж… Такого будущего Дайме нам точно не хватало… — Шепотом прокомментировала Куроцучи, чувствуя раздражение от всего, что недавно произошло.
     И хотя в убийстве врага или крайней жестокости не было ничего предосудительного, случившееся выходило за рамки допустимого в понимании элиты этого мира. И дело было вовсе не в убийстве безвестного шиноби.
     В рамках всех неписанных правил и приличий, сильный и властный должен был находится на две головы выше обычных людей и шиноби. Сын Дайме попросту не имел права впадать в психоз и, словно самый последний отброс-разбойник, заниматься кровавыми зверствами. В довесок, ситуацию усложняло полное одобрение подобного поведения со стороны его отца и по совместительству действующего Дайме Страны Огня.
     Хирузен, Раса, и многие из элит меньшего калибра тоже обратили внимание на грубейшее нарушение норм и приличий, однако главы крупных кланов не имели возможности высказаться на этот счет, Казекаге было попросту наплевать, а Хирузен решил не комментировать то, что не имеет никакого значения в преддверии активации основной части плана.
     — Можешь не волноваться. Через несколько лет Дайме исчезнут как класс и больше не смогут бездумно отнимать жизни тысяч невинных людей, — Спокойным тоном прошептал Кеншин, позаботившись о том, чтобы его слова не достигли чужих ушей, благо с помощью недавнего большого прорыва в использовании псионики, сделать это было проще простого.
     Куроцучи была весьма удивлена его словами, ибо сказаны они были с предельной уверенностью, что в связке с общей таинственностью Кеншина, а так же воздействием «Обаяния Патриарха», заставило ее всецело поверить в это утверждение.
     Бой на арене тем временем был в самом разгаре, однако не снискал особого внимания со стороны Кеншина, который предпочел еще раз пройтись псионикой по всем зрителям, в поисках нежелательных личностей, которые могли бы повлиять на результат плана.
     По большому счету присутствие на экзамене Кисаме не вносило кардинальных изменений в структуру плана, однако Кеншин все же предпочел бы избежать даже малейшего шанса координации между ним, Орочимару, Расой и затаившимся Данзо.
     Один лишь этот маловероятный расклад ставил под большой вопрос успешность противостояния, а в случае, если в этом примут участие дополнительные члены Акацуки, то ситуация рискует перерасти в настоящий хаос с взаимным уничтожением друг друга.
     — Инузука Киба против Узумаки Наруто! — Громко воскликнул судья, полностью выбив Кеншина из размышлений.
     — Всегда было интересно понаблюдать за боем джинчурики, — Сказала Куроцучи, ища глазами Наруто.
     — Насколько мне известно, количество хвостов означает не только силу, но и твердость воли. Сомневаюсь, что малыш Наруто смог найти общий язык с девятихвостым, — Прокомментировал Кеншин.
     Его очень давно интересовала тема хвостатых зверей, и он собрал достаточно много реальной информации об этом крайне необычном и стратегически важном для планов врага феномене.
     Прежде всего его интересовали методы борьбы с живыми катаклизмами, коими являлись все хвостатые, включая достаточно слабого Шукаку. И единственное, что могло их остановить, кроме физического уничтожения — это запечатывание. Однако существовали множественные методы подавления чакры, которые с некоторым успехом действовали против хвостатых зверей.
     Однако окончательно уничтожить хвостатых зверей было нельзя, ибо самые могучие шиноби в истории пытались сделать это ни раз, и всегда сталкивались с неестественной регенерацией, которую с натяжкой можно было назвать «воскрешением».
     Хвостатые звери были существами из плотной невероятно насыщенной чакры, и совершенно не боялись быть разрубленными напополам. Тем не менее их все еще можно было убить, приложив определенные усилия. Однако спустя некоторое время, благодаря неизвестному феномену, неподалеку от места гибели хвостатого зверя возникал источник невероятного притяжения чакры, который было невозможно прервать. Он ознаменовал возрождение хвостатого и неминуемую гибель для всех близлежащих поселений.

Глава 362

     — Наруто! Выходи быстрее, пора получать по морде! — Громко воскликнул примчавшийся на середину арены на четырех конечностях Киба.
     — Замолчи, иначе я изобью тебя до полусмерти! — Гневно прокричал Наруто, находясь за пределами арены, и скорее побежал вперед, дабы не позволять своему старому сопернику продолжать эти безнаказанные унижения.
     «И это мой пасынок… Брр…» — Поежившись, подумал Кеншин, все еще не решив, какими будут их отношения. С одной стороны, Киба с малых лет воспитывался сестрой Цуме, ибо в клане существовала жесточайшая иерархия, в рамках которой воспитание потомков мужского рода считалось не таким важным, как воспитание наследной волчицы, которая сменит свою мать на посту главы клана.
     С другой стороны он не желал юноше зла, и был намерен помочь ему во всех начинаниях, будь то военная специализация в виде становления могучим шиноби, или гражданская, в виде управления огромными финансовыми потоками, с перспективой основания своего личного клана гражданской направленности.
     Тем временем Наруто наконец выбежал на арену и был преисполнен праведной яростью, злясь на давнего соперника за то, что тот публично опускает его и без того не высокий авторитет.
     — Готовы? Три, два, один… БОЙ! — Привычно объявил судья, дождавшись утвердительных кивков от обоих соперников.
     — Акамару! — Решительно воскликнул Киба, сложив несколько сложнейших печатей, и в следующую секунду оказался верхом на увеличившейся собаке, помчавшись в атаку на врага.
     — Каге Буншин но Дзюцу! — Рявкнул Наруто, и мгновением спустя на арене появилось несколько десятков его копий.
     — Невероятно!
     — Первый раз вижу что-то подобное!
     — Это сила демона-лиса!
     Зрители были удивлены этим гораздо сильнее, нежели всеми предыдущими событиями. Самые внимательные, в том числе и Кеншин, заметили едва видимую красную дымку в момент применения техники клонирования, что подтверждало многочисленные теории о том, почему джинчурики могут обойти главную проблему создания множества клонов.
     — Гацуга! — Прорычал Киба, и на пару со своим питомцем буквально врубился в группу клонов Наруто, заставив их мгновенно исчезнуть.
     — Столько чакры исчезло в один миг… — Удивленно прошептала Карин, не в силах поверить в такое расточительство.
     — Гацуга! — Вновь взвыл Киба, и в очередной раз врубился в кучку клонов, в надежде что среди них окажется оригинал.
     — Идиот, я здесь! — Победно воскликнул Наруто, и вместе с еще одним клоном напрыгнул на Кибу, выбив его из «седла».
     — Тск!.. Это тебе не поможет! — Прокричал Киба, сгруппировавшись и метнув в соперника несколько сюрикенов, развоплотив еще одного клона.
     У Наруто тем временем оставалось еще четыре клона, которые не собирались стоять и смотреть за битвой со стороны. Каждый из них ринулся на соперника и, несмотря на относительную слабость каждого отдельного клона, исход был предсказуем.
     Получив несколько болезненных ударов по лицу и с трудом уничтожив еще одного клона, Кибе все же удалось по касательной поразить Наруто кунаем. Однако рана была настолько не глубока, а ответные действия от группы клонов были настолько болезненными, что Киба был отправлен в полет с очень существенными ушибами грудной клетки и тремя выбитыми зубами.
     — Тьфу! Ублюдок! Если бы не помощь от проклятого лиса, ты бы давно проиграл! — С трудом поднявшись на ноги и, держась за отбитую грудную клетку, выплюнул Киба и, развернувшись, направился прочь, ибо продолжение боя было бы настоящим самоубийством.
     — Жалкий лис тут не причем! Это мои клоны тебя избили, и не смей отрицать мою победу! — Воскликнул Наруто, будучи недовольным тем, что давний соперник все еще отказывается признавать окончательное поражение.
     — Победил Узумаки Наруто! — Громко воскликнул судья, от чего на трибунах воцарилась гробовая тишина.
     — Да уж… Я ожидала немного большего от джинчурики девятихвостого… Если так пойдет и дальше — он не дойдет даже до четвертьфинала, — Констатировала Темари, чувствуя небольшое разочарование.
     — Я бы на твоем месте на это не надеялся. Киба его друг и товарищ. К тому же, сложность битвы заставит его применять все более и более серьезные меры. Посмотри на его плечо, не прошло и пяти минут — а от раны нет и следа, — Взвешенно прокомментировал Кеншин, искренне не желая, чтобы с этой юной бестией что-либо случилось.
     — Он прав, девочка. Этот веселый мальчик таит в себе огромную опасность, и не всякий джонин сможет с ним совладать, — Добавила Куроцучи, памятуя о встрече с юной джинчурики семихвостого, и о невероятной недооценке противника, который казался ей не более, чем маленькой зазнавшейся девчонкой.
     Темари не восприняла их слова всерьез, однако ничего не ответила, ибо не имела права грубить или хамить старшим. Карин в свою очередь толкнула Кеншина локтем в бок и напомнила о том, чтобы он не общался с другими девушками, особенно с теми, кто ей не нравится.
     — Учиха Саске против Акадо Ёрой! — Громогласно объявил судья, выбив всех из размышлений о предыдущей крайне противоречивой битве.
     — Последний из Учиха? — Удивленно поинтересовался Раса.
     — Именно. Это несчастное дитя лишилось клана и воли огня в своем сердце… — Грустным тоном ответил Хирузен, сожалея о его нелегкой судьбе.
     — Это должно было сделать его невероятно злобным. Ха-ха-ха, надеюсь, хотя бы он не разочарует зрителей! — Со смехом ответил Раса, грубым образом игнорируя заданную Хирузеном эмоциональную нагрузку.
     На арену тем временем вышел высокий парень в тканевой маске на пол-лица и молча принялся ждать своего оппонента. Спустя несколько секунд ему навстречу вышел и Саске, породив своей невозмутимостью и привлекательным внешним видом множество криков поддержки со стороны юных куноичи.
     — Саске-кун! Покажи ему! — Взвизгнула девочка-подросток со взбитыми в два пушистых хвоста рыжими волосами и лицом покрытым веснушками.
     — Саске-кун, я в тебя верю! — Громко прокричала с верхней трибуны Сакура, сжав кулачки за своего кумира и возлюбленного.
     — Саске! Если ты проиграешь, можешь не попадаться мне на глаза! — Раскатисто закричал Наруто, тут же получив затрещину от Какаши.
     — Да уж… Не легко быть похитителем девичьих сердец… — С хитрой улыбкой пробормотал Хирузен, чувствуя небольшое облегчение от того, что у Саске есть свои обожатели.
     — Что за дура может влюбиться в этого хама и негодяя?! — Недовольным тоном сказала Карин, вынудив Кеншина рассмеяться вслух.
     — Ха-ха-ха, уж точно не моя маленькая Карин… Нет, не в этот раз… — Гораздо тише прошептал он, прижав ее к себе покрепче, от чего красоноволосая девочка мило замурлыкала.
     — Это так мило… Мой отец никогда не выражал свою любовь, и я вам завидую… — С легкой улыбкой прошептала Куроцучи.
     — Даже не думай давить на жалость! Мой папочка определенно не будет обнимать тебя так же! — Хмыкнула Карин и поерзала на коленях у Кеншина, устроившись поудобнее.

Глава 363

     — Готовы? Три, два, один… БОЙ! — Прокричал судья, чем завершил диалог на трибуне Кеншина, вынудив всех сосредоточиться на поединке.
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — Тут же прокричал Саске, сложив несколько печатей и выплюнув крупный огненный шар.
     Его противник лишь с трудом уклонился и метнул в него несколько сюрикенов, на ходу формируя свою собственную технику, после чего остановился лишь на мгновение и прорычал:
     — Суйтон: Суйданха!
     В сторону Саске выстрелила огромная водная струя, и едва не разорвала его на части. Лишь в самый последний момент ему удалось отскочить в сторону и пришлось словно мастеру спорта по акробатике петлять на руках и ногах, избегая попадания струи под невероятно высоким давлением.
     К его счастью, Акадо Ёрой был не настолько силен, чтобы поддерживать технику длительное время, и спустя несколько секунд струя исчезла, а высокий юноша в тканевой маске ощутимо пошатнулся и едва не упал на одно колено. Огромное перенапряжение и истощение давало о себе знать.
     — Шаринган! Посмотрите, это же шаринган! — Прокричал глазастый подросток, заметив изменение цвета радужки глаз Саске.
     — Верно, это шаринган Учиха! Кажется Саске-кун решил драться всерьез, — Мудрым голосом заявил один из пожилых мужчин, разъяснив окружающим суть происходящего.
     — Катон: Хосенка но Дзюцу! — Перегруппировавшись, тут же прокричал Саске, выпустив несколько десятков миниатюрных огненных шаров по широкой дуге, лишая противника маневра.
     — Суйтон: Суиджинхеки! — Панически прокричал Ёрой и, окончательно упав на колени, выставил обе руки перед собой, сформировав плотную водную завесу.
     Однако его каналы чакры были настолько изнурены, а внутренний резерв практически полностью истощен, что водный щит оказался крайне хрупким и, поглотив большую часть огненных шаров врага, стал рыхлым и очень тонким.
     — Ааа! — Послышался агонизирующий крик юноши, который обеими руками схватился за пылающее лицо и не удержал остатки водяного щита.
     — СТОП! — Громко прокричал судья и, стремительно ринувшись на арену, ударил Саске по рукам, не позволив ему сформировать очередную добивающую технику.
     — Ну и ну… Сплошное разочарование… Надеюсь в будущем у этого малыша будет более достойный соперник, — Покачав головой, пробормотал Раса.
     Все окружающие тоже были слегка недовольны, ибо активация шарингана оказалась практически бесполезной, ввиду слабости противника, который был повержен от одной достаточно тривиальной техники.
     — Хьюга Неджи против Кондо Акиджи! — Прокричал судья, чувствуя витающее в воздухе недовольство и поспешив с переходом на второй этап турнира.
     Этот бой практически не интересовал Кеншина, ибо он был сосредоточен на подготовке к следующему, в котором должна была выступить Карин. И хотя он был полностью уверен в том, что ей ничего не угрожает, небольшое волнение все еще никуда не делось.
     «Приготовься. Следующий бой будет твоим. Не волнуйся и не жалей противника, даже если он кажется тебе слабым. Поверь, он тебя жалеть не будет», — Мысленно заявил Кеншин, настраивая любимую дочь на нужный лад.
     «Да, папочка. Я сделаю все быстро… Но можно, я не буду его убивать?..» — Мягко ответила Карин, повернув голову и уставившись на Кеншина яркими малиновыми глазами.
     «Хорошо, техниками ты можешь целиться в его ноги или руки. Но в ближнем бою ты обязана пытаться поразить жизненно важные органы. Поняла?» — Сделав небольшую уступку, заявил Кеншин.
     «Хорошо, папочка…» — Ответила Карин и откинулась назад, положив голову на плечо Кеншину, буквально заставив его сцепить руки на ее животе, дабы зафиксировать ее тело от падения.
     Тем временем бой, который выглядел не иначе как избиение, подходил к своему логическому завершению, ибо Неджи не знал пощады, и достаточно быстро снизил эффективность вражеских рук буквально до нуля, заставив того поспешно сдаться, во избежание серьезных внутренних травм.
     — Я сдаюсь, сдаюсь! — Испуганно прокричал Акиджи и пустился в бегство.
     — Победил Хьюга Неджи! — Констатировал судья гораздо более дружелюбным голосом, будучи довольным тем, что победитель не опустился до того, чтобы преследовать и пытаться убить сдавшегося противника.
     — Накаяма Карин против Абуми Заку! — Громко провозгласил судья, породив новую волну перешептываний.
     — Накаяма?.. Это случайно не те самые «Накаяма»?.. — Удивленно пробормотал юноша, чей отец был купцом и души не чаял в этом клане.
     — Сомневаюсь. С чего бы вдруг клану торговцев участвовать в экзамене на чунина?.. — Покачав головой, ответил сидящий рядом мужчина.
     — Суйтон: Суиджинчуу! — Послышался девичий вскрик и все взгляды обратились вверх.
     — Смотрите! Трибуна Каге! — Прокричал особенно внимательный юноша и заметил прыжок, облаченной во все черное, красноволосой девушки.
     — Невероятно! — Пробормотал один из чунинов, будучи шокированным тем, насколько изящно девушка обращалась с элементом воды.
     Карин тем временем невозмутимо приземлилась на вершину миниатюрного водного торнадо и виртуозно спустилась вниз по спирали, одновременно с этим развеивая технику.
     — Удивительно! Не могу поверить, что малышка Карин настолько искусна в ниндзюцу! — Ошеломленно воскликнула Куроцучи, заставив лицо сидящего неподалеку Масахидэ скривиться, словно тот съел лимон, а его сына Тайро злобно скрежетать зубами.
     — Подумаешь, жалкая техника суйтона! Наверняка жулик по фамилии Накаяма всю жизнь тренировал свою дочь на одну лишь технику! — Недовольным тоном воскликнул Масахидэ.
     — Да, отец! Что толку от остроты лап богомола перед движущимся на него колесом телеги? — Повторив одну из любимых идиом своего отца, заявил Тайро.
     — Именно так, сын! Ха-ха-ха, будем надеяться, эта девочка сможет пройти дальше, чтобы потерпеть поражение от настоящего тигра рода Миямото! — Нарочито веселым тоном сказал Масахидэ, однако внутренне буквально мечтал о том, чтобы Карин не смогла продвинуться дальше.
     — Дуэт шутов… Возможно в будущем вам больше подойдет тихая беззаботная жизнь в качестве любимцев публики в главном доме развлечений города Накаяма? — С лукавой улыбкой спросил Кеншин, едва сдерживая смех от предвкушения их реакции.
     — Ч-ЧТО?! С-Сарутоби-сан, ты слышал?! Этот наглец заслуживает смертную казнь! — Покраснев от самых ушей до кончиков пальцев, возмущенно воскликнул Масахидэ.
     — Ха-ха-ха! Масахидэ-сан, пожалуйста, успокойтесь. Уверен, Накаяма-сан не хотел вас обидеть. Порой нервозность и беспокойство заставляет людей вести себя немного вызывающе, поэтому прошу вас всех относится друг к другу с пониманием, — Едва сдерживая свой собственный смех, сказал Хирузен. Он впервые видел, чтобы Дайме подвергался такому высмеиванию, и был этим очень доволен.

Глава 364

     Тем временем Карин приземлилась на арену и заняла удобную позицию для старта, будучи готовой к любым «сюрпризам». Кеншин в свою очередь был менее всего заинтересован в балагане на соседних креслах и полностью сосредоточился на грядущей битве дочери.
     — Хороший трюк. Жаль, что твой мастер не научил тебя экономить чакру, — Со смехом сказал вышедший на арену юноша с торчащими «ежом» волосами и странном каркасном шлеме, защищающим лишь виски и скулы.
     — Не тебе беспокоиться о моем запасе чакры, — Коротко ответила Карин, сохраняя нейтралитет в рамках духа соперничества.
     — Готовы? Три, два, один… БОЙ! — Привычно воскликнул судья, и оба бойца рванулись на встречу друг другу.
     К везению Карин и Кеншина в частности, Абуми Заку специализировался на тайдзюцу, и имел гораздо меньше шансов нанести критические повреждения, в сравнении со специалистами ниндзюцу.
     — Суйтон: Мизураппа! — Тем не менее Карин была не намерена поддаваться и использовала возможности по максимуму, буквально метнув в противника несколько тонн спрессованной водной массы.
     — Думаешь ты одна можешь использовать ниндзюцу?! — Едва уклонившись от водной массы, перекатившись и затормозив на четвереньках, воскликнул Заку. Затем молниеносно сложил несколько печатей и, хлопнув ладонью по земле, воскликнул, — Дотон: Ганчуро но Дзюцу!
     Земля ощутимо колыхнулась, и импульс направился прямиком к местоположению Карин. Оставалось лишь мгновение до того, как из-под ее ног вырвутся каменные столбы и заключат ее в прочную клетку, однако на ее лице не было ни грамма испуга.
     — Дотон: Чидокаку! — Громко воскликнула она и хлопнула по земле. Вибрации мгновенно прекратились, а едва формирующиеся каменные столбы были уничтожены и превращены в обычную почву.
     — Невероятно! Такое мастерство во второй стихии! — Выпучив глаза, воскликнул один из наблюдающих за битвой джонинов.
     — Очень талантливое дитя… У нее есть все шансы достичь ранга элитного джонина! — С похвалой в голосе сказал Хирузен.
     — Всего лишь элитного джонина? Моя девочка станет, как минимум элитным каге! — Серьезным тоном воскликнул Кеншин, будучи невероятно довольным тем, с какой легкостью Карин справляется со всеми проблемами.
     — Элитным каге?! По твоему им можно стать, если очень сильно захотеть?! Невежество! — Пылая от ярости, воскликнул Масахидэ.
     Кеншин ничего не ответил и лишь презрительно усмехнулся на его слова, решив бить по самому больному месту любого Дайме — а именно, по гордости. Игнорирование со стороны Кеншина взбесило Масахидэ еще сильнее, и он едва не перешел к откровенным оскорблениям, лишь чудом сдержавшись от того, на что по его мнению рассчитывал недостойный во всех смыслах оппонент.
     Тем временем Карин не только прервала вражескую технику, но и метнула в Заку несколько сюрикенов, заставив его впопыхах уклоняться, не давая ему и секунды на передышку и небольшое восстановление напряженных каналов чакры.
     — Маленькая тварь! — Гневно воскликнул Заку и в несколько стремительных прыжков перешел на дистанцию ближнего боя, — Сейчас ты умрешь!
     Карин абсолютно игнорировала его слова и полностью сосредоточилась на первом достаточно примитивном ударе кулаком в лицо. Этот удар был настолько медленным и простым, что удивившись, она просто вильнула в сторону и контратаковала хлестким ударом кулака по печени.
     — Агх! — Гулко вскрикнул Заку и отлетел на несколько метров в сторону, схватившись за агонизирующий от боли орган. Его сил едва хватало на то, чтобы сделать следующий вдох, не говоря уже о колкостях и обзывательствах.
     — Ты разве не мастер тайдзюцу?.. — Удивленно спросила Карин, давая врагу ценные мгновения на восстановление, за что сразу же получила нагоняй от бдительного отца.
     «Карин! Добей его, не медли!» — Гневно воскликнул Кеншин по мыслесвязи.
     — Заткнись! — Проблеял Заку и с трудом пришел в себя. Его печень получила сильнейшую гематому со множественными разрывами и не переставала сигнализировать хозяину о необходимости скорейшей госпитализации.
     Карин ринулась в очередную атаку, и соперник, все же собравшись с силами, сумел заблокировать два удара, болезненно поморщившись от принятия на блок с виду маленьких и безобидных, но на деле разрушительных кулачков миниатюрной девушки.
     Предчувствуя невозможность избежать атаки, третий выпад Заку встретил лбом, дабы сохранить лицевые кости. Однако, несмотря на достаточно крепкий и амортизирующий «обод» в виде шлема, удар девочки-подростка оказался невероятно болезненным.
     — Аррр! — Болезненно закричал он и, отскочив в сторону, не в силах удержаться на ногах, упал на землю.
     Карин в свою очередь не знала, что делать дальше, ибо судья не спешил заканчивать бой, а ей не хотелось убивать достаточно безобидного противника. Однако, пожав плечами, она все же сделала выбор.
     — Дотон: Ивадеппо но Дзюцу! — Сложив несколько печатей прокричала она и выплюнула несколько десятков камней на высокой скорости. Однако мощь техники была целенаправленно ею занижена, во избежание ощутимых последствий.
     — Ааа! С-сдаюсь! — Прокричал пришедший в себя Заку, болезненно перекатываясь из стороны в сторону. Кости его левой руки и обеих ног треснули от точного попадания дробящих камней, сделав его абсолютно небоеспособным на очень долгое время.
     — СТОП! — Громко воскликнул судья и выбежал на арену. Однако Карин более не собиралась ничего предпринимать, поэтому спешка не имела особого смысла.
     — Победила Накаяма Карин! — Прокричал он, и с трибун послышались аплодисменты с хвалебными выкриками в сторону Карин.
     — Карин-чан! Ты просто супер! — Прокричала молодая куноичи, будучи восхищенной тем, насколько виртуозно выступила гораздо более юная девушка, в очередной раз доказав, что не только парни могут быть могучими воинами.
     — Карин-чан! Ты должна дойти до финала! — Прокричал юноша в ранге чунина, искренне восхищаясь этой дружелюбной, но в то же время способной за себя постоять девушкой.
     — Тен-Тен против Темари! — Не успела Карин вернуться на свою трибуну, прозвучало объявление следующего поединка, ибо судья старался проводить бои в максимально сжатые сроки, дабы все мероприятие удалось завершить за несколько часов.
     — Давай, мохнатка, твой выход! — Запрыгнув на перилла трибуны каге, сказала Карин и, оттолкнувшись, приземлилась аккурат на колени Кеншина, настойчиво требуя похвалы и ласки.
     — Не называй меня так! — Гневно воскликнула Темари и, достав из-за спины большой веер, громко хмыкнув, стремительно рванулась вниз.
     Кеншина мало волновал предстоящий бой, поэтому он сосредоточился на усмирении безумно ласковой девочки. После победы, Карин вела себя крайне агрессивно и настойчиво напрашивалась на всевозможную ласку, вынудив его приступить к длительному поглаживанию по спине, которое она так любила.
     — Ты гораздо сильнее меня в твоем возрасте. Так держать, Карин-чан! — С мягкой улыбкой сказала Куроцучи, искренне радуясь победе этой девочки.
     — Еще бы! Я дочь своего отца и должна стремиться стать такой же сильной! — Гордо ответила Карин, заставив окружающих удивленно изогнуть бровь, ибо отсутствие в организме Кеншина малейших крупиц чакры не поддавалось никакому сомнению.

Глава 365

     — Победила Темари! — Тем временем битва внизу была завершена, и Тен-Тен отделалась несколькими порезами от сконцентрированных воздушных лезвий.
     — Нара Шикамару против Цучи Кин! — Без промедления был объявлен следующий поединок.
     Этот бой так же не слишком интересовал Кеншина, и он смотрел его ради тактических ходов гения младшего поколения. В остальном искусство «теневого подражания», примененное не слишком сильным чунином, не могло его ничем удивить.
     — Победил Нара Шикамару! — Спустя несколько минут провозгласил судья.
     Все прошло в рамках ожиданий Кеншина. Шикамару достаточно легко обманул соперницу и без лишней крови вынудил ее сдаться под угрозой детонации расположенной рядом взрывпечати.
     — Сато Макира против Гаары! — Прокричал судья, заставив скучающую публику немного взбодриться.
     — Это же джинчурики однохвостого! — Воскликнул пухлый мужчина и поежился от смеси страха и отвращения.
     — Еще он сын Казекаге Сунагакуре! — Хмуро заявил мужчина средних лет, не питая никаких добрых чувств к той деревне, которая с помощью Ичиби, менее чем пятнадцать лет назад вырезала несколько вассальных Конохе поселений.
     Гаара тем временем молча поднялся со своего кресла и, забравшись на перилла, все так же молча прыгнул вниз. В тот самый момент, когда он должен был достаточно жестко приземлиться, песок из его заплечной тыквы-горлянки внезапно вылетел и смягчил падение.
     — Не думал, что моим противником станет джинчурики… Если ты такой же недотепа, как тот неуклюжий парнишка с желтыми волосами, то победа у меня в кармане! — Со смехом заявил короткостриженый блондин, обнажив вакидзаси и приготовившись к битве.
     Однако Гаара ничего не ответил и продолжал стоять, сцепив руки вместе. Его взгляд был непоколебим, а поза выглядела настолько расслабленной, что Сато Макира почувствовал гнев и едва не ринулся на врага до объявления начала поединка.
     — Готовы? — Спросил судья и зафиксировал утвердительные кивки обоих участников, — Три, два, один… БОЙ! — Прокричал он и удалился с арены.
     — Сдохни! — Зарычал Макира и помчался к врагу, в попытке разрубить его на две части.
     Однако то, что произошло дальше — повергло в шок даже свидетелей множества кровопролитных сражений. Едва судья отступил за пределы арены, как бой был фактически закончен, ибо песок, вылетевший из горлянки, был настолько быстр, что в считанные секунды охватил все тело Макиры, заставив его испуганно вскрикнуть.
     — Н-нет! С-сдаю… — Не успел он закончить предложение, как песок резко сжался, а по арене прокатился отвратительный звук из смеси хруста и хлюпанья. В следующее мгновение песок разжался и отпустил окровавленный мешок с перемолотыми костями, который всего секунду назад имел имя и умел говорить.
     — У-ужасно! — Прокричала впечатлительная куноичи, не в силах сдержать накативший на нее страх.
     — Жестоко… — Выдохнул наблюдающий издалека чунин и поежился.
     Реакция обычных людей была гораздо более насыщенной, нежели у шиноби. Тут и там слышались женские визги, а несколько особо впечатлительных зрителей выблевали весь свой завтрак.
     — Победил Гаара! — Поежившись от крайне мерзкого зрелища, объявил подбежавший судья, после чего Гаара спокойно направился обратно. За все время на его лице не промелькнуло ни одной эмоции, словно происходящее было не более чем скучной рутиной.
     — Папочка, почему он так жесток? — Расстроенным голосом спросила Карин, прижавшись к Кеншину всем телом.
     — Однохвостый напитывает его бесконечной яростью и заставляет погрузиться во тьму… Думаю, если найти хорошего мастера фуиндзюцу, печать можно усилить и освободить разум Гаары от тлетворного влияния Шукаку, — Вдумчиво ответил Кеншин, целенаправленно развивая этот разговор.
     — Усилить печать?! Да что ты понимаешь, глупец! Симбиоз биджу со своим джинчурики является гарантом благополучия Кумогакуре! Не пытайся выдать попытку ослабить мою деревню заботой о МОЕМ сыне! — Не на шутку взбесившись, прокричал Раса, хлопнув по подлокотнику кресла, которое мгновенно превратилось в щепки.
     — Казекаге-сан, успокойся… Накаяма-сан, этот комментарий с твоей стороны был неуместен! — Гораздо более грозным голосом заявил Хирузен, демонстрируя окружающим готовность приструнить зарвавшегося вассала.
     — Прошу меня простить, Казекаге-сама, я не имел ввиду ничего дурного… — Поднявшись с кресла, извиняющимся тоном ответил Кеншин и, сложив ладони вместе, неглубоко поклонился.
     — Хм! Хирузен, нужно думать кого приводить на трибуну каге! Ваши с Масахидэ игры меня не касаются, и я очень расстроен приемом, который ты организовал! — Недовольным тоном сказал Раса, однако в его голосе слышались ноты успокоения и, позволив слуге подвинуть под него новое кресло, он сел обратно.
     Масахидэ тем временем едва мог сдержать радостную улыбку, ибо произошедшее явным образом намекало на то, что отныне у Клана Накаяма появился крайне могущественный недруг, способный одним словом перерубить все экономические связи Кеншина со Страной Ветра.
     Кеншин в свою очередь ни капли не опасался последствий от столь беспечного отношения к Казекаге, ибо был полностью уверен в том, что даже в случае крайне плачевного развития событий, сможет встретить любые последствия лицом к лицу.
     Пока все продолжали сидеть, поделившись на некоторые группы по интересам, игнорируя «недоброжелателей», судья ошарашил Кеншина заявлением о завершении первого этапа турнира и объявил о формировании новой турнирной сетки.
     На самом деле Кеншин ожидал гораздо больше боев и рассчитывал понаблюдать за битвой Хинаты, однако ее отсутствие в списке кандидатов на участие в турнире было вовсе неудивительно, ибо юной принцессе крайне могущественного клана не было нужды кому-либо что-то доказывать.
     И если отсутствие битв Сакуры и Ино могло быть объяснено слабостью одной и ценностью для родного клана другой, то вот неучастие Чоджи из очень военизированного клана Акимичи и Шино из сдающего позиции клана Абураме вызывало много вопросов.
     Тем не менее, решив не забивать голову бесполезными размышлениями, Кеншин решил сосредоточиться на самом важном, а именно — предварительной подготовке к реализации генерального плана.
     «Когда все начнется, оставь меня с сыновьями здесь. На нижней трибуне объявился член Акацуки, нельзя оставлять его в тылу», — Мысленно обратился он к Хирузену, заставив теплую улыбку любящего дедушки на его лице ощутимо дрогнуть.
     Однако Хирузен был крайне опытным политиком и еще более опытным шиноби, поэтому не показывая виду, слегка кивнул, маскируя это под обычные жесты и зрительный контакт со зрителями внизу.
     «Доверься мне, не сопротивляйся. Удалишь ее после того, как все закончится», — Серьезным тоном сказал Кеншин и направив телекинетический импульс на Хирузена, дождался подавления внешней защиты, после чего нанес на его одежду простейшую метку.
     Разговоры между ним и Куроцучи продолжились, а Масахидэ и Раса стали постепенно остывать, найдя общий язык на фоне откровенной нелюбви к Хирузену и неизвестно как оказавшемуся на их пути Кеншину.
     Спустя несколько минут турнирная сетка была сформирована, и всем участникам спешно раздали уведомления в письменном виде. Кеншин естественно получил доступ к информации обо всех поединках и был изрядно удивлен.
     — Сопляк из клана Нара?.. Очень жаль, что он выпал не Гааре… С другой стороны, Нара никогда не отличались большой смелостью, и он бы сдался при первой возможности! — Потирая подбородок с куцой рыжеватой бородой, пробормотал Раса.
     — Масахидэ-сан, кажется ваши надежды осуществились, — С улыбкой сказал Кеншин, будучи крайне довольным тем фактом, что противником его любимой Карин стал не один из «монстров» нынешнего поколения, а всего лишь самовлюбленный сын Дайме.
     — Конечно! Лучшего подарка для престижа рода Миямото просто не существует! — Притворно засмеявшись, ответил Масахидэ, однако в реальности его настроение упало ниже некуда, ибо поражение Тайро в схватке с кем угодно не являлось проблемой, однако в случае проигрыша зарвавшемуся самопровозглашенному «клану» Накаяма, Дайме Страны Огня рисковал получить огромную дозу совершенно ненужного позора.
     — Нара Шикамару против Канкуро! — Прокричал судья, объявив о начале первого поединка во втором туре.

Глава 366

     — Надеюсь, ты понимаешь, что потомок Расы должен быть убит? — Серьезным тоном спросил Шикаку, отведя сына в сторону.
     — Да, отец. Я понимаю и сделаю все возможное в рамках целесообразных рисков, — Спокойным тоном ответил Шикамару, породив на лице Шикаку удовлетворенную улыбку.
     — Хорошо! Пусть мы и не спешим ввязываться в битвы, но мало кто может нас победить, если мы все же решили сделать свой ход! — Возвышенно заявил глава клана Нара, давая напутствие своему сыну и наследнику.
     Шикамару ничего не ответил и лишь понимающе кивнул. На самом деле он не горел желанием вступать в опасное сражение, однако даже в столь юном возрасте прекрасно понимал важность выполнения клановых задач в ущерб собственным интересам.
     Получив несколько дополнительных наставлений от отца, он направился на арену, где его уже дожидался соперник. В этот раз Канкуро решил не сдерживаться и призвал обе марионетки до начала поединка, прекрасно осознавая, насколько непросто будет убить своего врага.
     — Готовы? Три, два, один… БОЙ! — Прокричал судья, стоило обоим бойцам встать наизготовку и подтвердить готовность.
     Едва судья объявил о начале поединка, как оба соперника мгновенно запустили друг в друга метательное оружие, и если Канкуро, несмотря на способность изменения траектории сюрикенов, не удалось поразить врага, то Шикамару смог сделать это без проблем, однако целился он вовсе не в кукловода, а в одну из его марионеток, поразив ее кунаем с леской, которая мгновенно расширилась, дабы сформировать видимую тень.
     — Каге Нуи но Дзюцу! — Хладнокровно прошептал Шикамару, и тень от пораженной кунаем куклы заметно расширилась, вздыбилась и приняла форму игл, поднявшихся для атаки.
     — Ублюдок! — Прорычал Канкуро и метнул во врага еще несколько отравленных сюрикенов, одновременно с этим направив Карасу на выручку Куроари.
     Иглы Шикамару тем временем насквозь пронзили несчастную марионетку и практически рассекли ее на части, как вдруг нить соединяющая их тени была разрублена заплечной косой Карасу.
     — Ха-ха-ха! Идиот! — Громко рассмеявшись, прокричал Канкуро, и в следующую секунду обе марионетки направились прямиком на врага, вынужденного уклоняться еще и от летящих в него сюрикенов.
     — Что происходит?.. Неужели гений клана Нара просчитался?.. — Удивленно спросил один из наблюдающих за битвой чунинов.
     — Кажется, что так! Похоже он не рассчитал прочность этой марионетки и не успел ее уничтожить, — С мудрым выражением лица ответил пожилой мужчина в ранге джонина и покачал головой.
     Тем временем Шикамару продолжал уклоняться от летящих в него сюрикенов и отравленных игл, демонстрируя чудеса ловкости и предвидения будущих атак. Со стороны казалось, словно он деморализован и пытается строить планы на ходу, и всеми силами намеревается сократить дистанцию с кукловодом, однако Канкуро все еще опасался его хитрых схем и был настороже, продолжая пытаться убить его с помощью марионеток.
     К его огромному сожалению Куроари после поражения вражеской техникой значительно утратила маневренность и обзавелась повреждениями в нескольких узловых соединениях циркуляции чакры кукловода, и была попросту бесполезна в наступлении.
     Шикамару же, напротив, время от времени метал в оппонента сюрикены и сенбоны, делая это настолько виртуозно, что Канкуро всерьез опасался за свою жизнь, и решил отозвать Куроари к себе, дабы иметь возможность закрыться ею от атак.
     — Получи, ублюдок! — Громко воскликнул Канкуро, после того, как дротик из пасти Карасу угодил Шикамару в плечо.
     — И ты тоже, получи, ублюдок! — Гневно оскалившись, прошипел Шикамару, от чего Канкуро испытал огромную смертельную опасность.
     — Ч-что?.. — Удивленно воскликнул он, и лишь в последний момент заметил взрывпечать на груди у, притянутой специально для защиты, Куроари.
     *БУМ!*
     Прогремел громкий взрыв, и у Канкуро не было ни единого мгновения на побег. Единственное, что он успел сделать — это инстинктивно выставить правую руку вперед в попытке защититься.
     — Ааа! — Болезненно простонал отброшенный на десяток метров Канкуро, получив сильную контузию и не осознавая, что происходит.
     Его правая рука была похожа на перемолотый мешок с костями, а на лице виднелись осколки от разорванной на две части марионетки. Все окружающие были настолько шокированы произошедшим, что даже судья лишь запоздало осознал, что необходимо срочное вмешательство.
     — УБЛЮДОК! — Раскатисто зарычал Раса, заставив зрителей задрожать от ужаса и, запрыгнув на перилла, собирался ринуться вниз, как почувствовал за спиной мощнейшую смертельно опасную ауру и ледяной голос.
     — Казекаге-сан, сядьте на место. Вы ведь не хотите нарушать многолетние традиции? — С холодной убийственной улыбкой прошептал Хирузен, давая не двусмысленные намеки.
     — Да, песчанник, сядь на место, если не хочешь быть похороненным на песке арены для юниоров, так ненавистной тебе Конохи! — Не менее громко заявил, стоящий на периллах практически противоположной трибуны, Шикаку.
     — Ха-ха-ха! Радуйся, Шикаку. Празднуй свою победу и готовься к скорой встрече со своим любимым братом! — Безумным голосом ответил Раса и под настойчивыми намеками своего сопровождающего сел на место.
     Кеншин в свою очередь был напряжен до предела и готовился к преждевременному началу плана. Однако, когда все улеглось, и два врага, одним из которых являлся его тесть, уселись по местам, он все же выдохнул с облегчением и задумался об одной очень интересной детали.
     «Почему Орочимару и Раса медлят? Чего они ждут?..» — Подумал он и его посетило дурное предчувствие, ибо такие гениальные люди, как Орочимару, ничего не делают просто так.
     Глубоко задумавшись и проанализировав ситуацию, он пришел к очень настораживающему выводу и поделился им с Хирузеном путем мыслесвязи, которая, благодаря развитой телепатии, худо-бедно работала даже на тех, кто не являлся членом клана.
     «Ждать… Не готовы…» — С трудом передавая основу своих мыслей, ответил Хирузен. Ему было крайне тяжело и непривычно общаться подобным образом, поэтому о развернутом ответе не могло быть и речи.
     Услышав его ответ, Кеншин недовольно поморщился и едва не высказал Хирузену все, что он о нем думает, ибо по изначальному уговору вся подготовка должна была занять не более получаса, и каждая последующая минута промедления могла серьезно нарушить общий план.
     Он все еще был уверен в возможности спасения всех небезразличных ему людей, но в случае начала битвы в самом центре Конохи — количество жертв могло исчисляться тысячами.

Глава 367

     — Рок Ли против Гаары! — Прокричал судья, объявив о начале следующего поединка.
     «Хм? Ближний бой против Гаары это настоящее самоубийство… Надеюсь в этот раз все пойдет немного иначе…» — Подумал Кеншин и устало вздохнул, ибо знал, что Гай в этот самый момент не может защитить своего ученика.
     — Гаара, ты знаешь что делать. Наши «друзья» из Конохи не сдерживаются, не сдерживайся и ты! — Гневно прошипел Раса, желая увидеть кровь шиноби Конохи.
     — Я его раздавлю, — В очередной раз сказал Гаара и спрыгнул вниз.
     — Папочка, кажется, он собрался его убить! С бровастым точно все будет в порядке? — Обеспокоенно спросила Карин, чувствуя тревогу за юношу с чистой беззлобной чакрой.
     — Не волнуйся. Уверен, кто-нибудь вмешается и не позволит этим талантливым юношам друг-друга поубивать, — С улыбкой прокомментировал Кеншин, погладив малышку по голове.
     — Хотел бы я посмотреть на того, кто сможет вмешаться без моего позволения, — Серьезным тоном заявил Раса, давая понять всем присутствующим, что любой человек за исключением Хирузена будет заблокирован.
     Тем временем Гаара и Ли заняли свои места, глядя друг на друга с предельной серьезностью. Несмотря на свое расслабленное отношение ко всему происходящему, Гаара не был глупцом и прекрасно осознавал последствия недооценки противника, особенно того, кто овладел легендарным открытием восьми врат.
     — Я слышал, ты намереваешься меня убить. Это правда? — Серьезным тоном спросил Ли, глядя на пугающе-безжизненные глаза оппонента.
     — Верно. Ты умрешь, — Безэмоционально ответил Гаара, даже не пытаясь скрывать своих намерений.
     — Хорошо. Это все, что я хотел услышать, — Достаточно отрешенным голосом ответил Ли, разминая суставы перед неминуемым использованием техники открытия врат.
     — Готовы? Три, два, один… БОЙ!
     Едва судья закончил последнее слово, как оба чунина мгновенно ринулись в атаку. Песок из горлянки Гаары молниеносно ринулся вперед, формируя настоящую лавину, готовую поглотить любого, на кого укажет хозяин.
     — Врата Начала, Исцеления, Жизни… ОТКРЫТЬ!.. — Прорычал Ли и вспыхнул бурной аурой зеленоватого свечения чакры. Все его тело покраснело, а волосы вздыбились словно были наэлектризованы.
     — Невероятно! Открыть трое врат в одно мгновение в столь юном возрасте… Похоже, Коноха занимается воспитанием приемника Зеленому Биджу! — Хриплым голосом прокомментировал пожилой Андо Фумия, констатируя наиболее вероятный вариант развития событий.
     — Не думаю, что после демонстрации своего таланта ему позволят беспрепятственно расти, — Покачав головой, сказал крайне прозорливый Нишимура Мамору. Достигнув таких успехов в относительно молодом возрасте, он как никто другой имел право на мнение, заставляющее других прислушиваться.
     Тем временем Гаара лишь сильнее нахмурился, но не дрогнул. Даже огромная скорость Ли, за которой он не мог уследить, не заставляла его впасть в панику, и лишь вынудила его оттянуть половину песка на защиту своего тела.
     Ли, напротив, поставил все на атаку, не сильно заботясь о защите, и продолжал мчаться вперед. Все происходящее заняло не более секунды и момент столкновения наконец настал.
     — Умри! — Безэмоционально заявил Гаара, когда Ли наконец приблизился к песку, собранному в единый кулак.
     — В другой раз! — Издав гортанный рык, ответил Ли и нанес прямой удар кулаком по песчанной завесе, не позволяющей ему приблизиться к врагу.
     *Пуф!*
     В песчаной завесе появилась видимая пробоина, которая сразу же затянулась. Со стороны это выглядело, как абсолютно неизбежное поражение Ли, ибо песок продолжал стягиваться и пытаться взять его в кольцо, однако люди, знающие возможности шиноби под открытием врат, были уверены в обратном.
     *Пуф! Пуф! Пуф!*
     Ли продолжал наносить молниеносные удары руками и ногами, пробивая крупные дыры в песчаной завесе, и не позволяя кольцу сомкнуться вокруг себя. Он не переставал молниеносно менять свое положение, дабы Гаара не смог применить какую-либо технику и загнать его в ловушку.
     Однако песок Гаары был невероятно прочным и быстрым, перекрывая уязвимые места и достаточно быстро заполняя все дыры. Тем не менее скорость и сила ударов Ли была настолько высока, что спустя пятнадцать секунд после начала конфронтации всем стало очевидно, что Ли шаг за шагом прогрызает себе путь вперед, при этом не позволяя противнику применить что-либо серьезное.
     Гара в свою очередь испытывал большие трудности с концентрацией такого количества песка, и едва поспевал за устранением пробоин, не говоря уже о формировании смертоносных техник.
     — ПОЛУЧИ! — Прорычал Ли, прорвавшись в плотную к Гааре и буквально ворвавшись в слой песка, защищающий его тело.
     — Агх! — Раздался глухой вскрик Гаары, когда Ли пробил песчаную защиту и ударил его ногой по выставленной вперед руке.
     Несмотря на значительное поглощение импульса внешней защитой в виде песка, Гаара все еще получил ощутимую гематому. Слой песчаной брони на его руке потрескался и рассыпался, а его самого едва не отбросило на десяток метров. Лишь чудом и виртуозным контролем над песком, ему удалось сохранить положение своего тела от хаотичного полета.
     Рок Ли в свою очередь не собирался останавливаться на достигнутом и, несмотря на пассивную защиту песка, ринулся в очередную атаку, с легкостью достигнув тела Гаары, нанеся ему прямой удар кулаком в нос.
     *Пуф! Хруст!*
     — Аааррр! — Прорычал Гаара, после того, как слой песка был пробит, а его собственный нос противно хрустнул, едва не заставив его потерять сознание от крайне неприятных ощущений.
     — СДОХНИ! — Вспыхнув первобытной яростью, воскликнул Гаара, и весь песок мгновенно был преобразован в острейшие колья, вынудив Ли спешно отступить, ибо даже мощь, сопоставимая с силой джонина, не позволяла ему опрометчиво относится к собственной безопасности.
     — К-кровь?.. — Удивленно пробормотал Гаара, на секунду забыв о ярости и безумии. Вытерев вогнутый вправо, отдающийся огромной болью, нос и взглянув на свою руку, он был по-настоящему удивлен и шокирован.
     — Я… Я чуть не умер?.. — Шокировано пробормотал он, загнав всех зрителей в тупик.
     Внезапно в его разуме начали одна за другой вспыхивать многочисленные кадры с кровью. Однако эта кровь всегда принадлежала другим людям и неразрывно символизировала смерть человека, из которого под сдавливанием наружу вытекали все жидкости.
     — Н-нет, я не могу умереть! — По-настоящему испугавшись, воскликнул Гаара и отшатнулся. Впервые в его глазах замелькал страх, а сердце забилось быстрее обычного.
     К его большому сожалению, Ли не пытался проникнуться его состоянием, и все эти несколько секунд планомерно пробивал себе путь через песок, подобравшись к нему вплотную аккурат в тот самый момент, когда Гаара испуганно отшатнулся.
     «Ты сейчас умрешь…» — Раздался грубый злобный голос в разуме Гаары и хрипло добавил, — «Десять шиноби, и я тебе помогу…»
     «Я… Я согласен!» — Впервые демонстрируя эмоции, воскликнул Гаара, в тот самый момент, когда к его лицу мчался кулак Ли.

Глава 368

     Совершенно неожиданно для всех окружающих, кулак Ли врезался во что-то прочное, словно вместо лица Гаары на его пути была настоящая скала. Тем не менее Гаара отправился в непродолжительный полет и приземлился крайне необычным образом.
     — Ч-что это?! — Воскликнул впечатлительный юноша, не на шутку испугавшись настолько непривычного зрелища.
     — Т-трансформация джинчурики! — Едва не переходя на визг, прокричал пожилой мужчина и, развернувшись, пустился в бегство.
     — УСПОКОЙТЕСЬ! Все вы под защитой нашего Хокаге! Сядьте по местам! — Прорычал джонин, предотвращая начавшую разгораться панику.
     Тем не менее Ли все еще сумел отправить Гаару в полет на несколько метров, однако удар не нанес ему никаких повреждений, лишь несколько едва заметных трещин на песчаной защите в области лица Гаары намекали на успешный удар.
     — УМРИ! — Яростно прошипел Гаара, покрытый багровым слоем чакры, и совершил хватательное движение правой рукой.
     Песок, повинуясь его воле, ринулся на Ли и в мгновение едва не заключил его в ловушку. Привычные удары руками и ногами не возымели прежнего эффекта, ибо песок разрушался крайне неохотно, словно превратился в крепчайший бетон.
     *Бум, бум, бум!*
     Ли не переставал наносить удары по пытающемуся его окружить песку и оказался в очень опасной ситуации, ибо его атаки потеряли эффективность, а организм под тремя открытыми вратами растрачивал выносливость в десять раз быстрее.
     Все изменилось после того, как Ли нанес очередной удар ногой по достаточно рыхлому слою песка, за которым скрывался еще один. В этот момент Гаара зарычал и сосредоточил все усилия на одном единственном потоке песка, который ощутимо ускорился и схватил апологета силы юности за ногу.
     — СДОХНИ! — Пылая яростью прокричал он и направил все свои силы на единственное движение. Сжав ладонь в кулак.
     — Врата Боли… ОТКРЫТЬ! — Прокричал Ли, вспыхнув гораздо более яркой и насыщенной аурой.
     Его правая нога мгновенно нанесла сокрушительный удар по песку, позволив высвободить из захвата левую. Следующие несколько ударов раскрошили весь окружающий песок, и едва не заставили мастера тайдзюцу упасть от перенапряжения.
     Все видимые участки его тела стали красными, вены вздыбились, а в глазах лопнули капилляры. Он был похож на демона из страшных сказок, и даже во время дыхания из его ноздрей валил сконцентрированный пар.
     — Хочешь отнять чью-то жизнь… Будь готов, что отнимут ТВОЮ! — Неестественно грубым голосом прокричал Ли и, собрав все силы, яростно помчался вперед.
     Услышав его слова и тон, которым они были произнесены, Гаара вновь почувствовал страх и спешно направил сгустки песка на свою защиту, дабы перехватить стремительный рывок противника.
     Однако, скорость Ли стала настолько огромной, что большая часть песка попросту за ним не поспевала, а тот песок, что поспевал и преграждал ему путь — был с легкостью пробит простейшими ударами на ходу.
     Не на шутку испугавшись, Гаара полностью расформировал атакующий песок и сосредоточил все свои силы на той части защитного, который все еще окружал его тело, приготовившись пережить мощнейший удар за всю свою жизнь.
     — Аррр! — Зарычал Ли и, оттолкнувшись от земли настолько сильно, что заставил ее ощутимо потрескаться, совершил атакующий прыжок с выставленной вперед ногой, намереваясь проломить грудную клетку врага.
     *БУМ!*
     Раздался громкий звук, напоминающий мощный взрыв, и все зрители ошеломленно ахнули. Впервые с самого начала турнира на арене была продемонстрирована настолько огромная мощь, словно боролись не юниоры в ранге чунина, а полноценные матерые джонины.
     Гаара никак не мог избежать вражеского удара и сделал все возможное для минимизации ущерба, окутав торс толстым слоем прочного, словно бетон, песка, подпитываемого могучей чакрой Шукаку.
     Тем не менее в момент атаки Ли все слои защиты были мгновенно сметены. Спрессованный песок проломился, а прочный покров из чакры однохвостого лишь частично поглотил часть удара.
     *Хруст!*
     — Ааагггхх! — Прокричал Гаара, будучи запущенным в полет, словно пушечное ядро.
     Его грудная клетка обзавелась огромной трещиной, а шесть ребер, словно гнилые ветки, с противным хрустом сломались, частично поразив осколками внутренние органы. Однако все эти травмы не являлись критичными для шиноби на пике ранга чунина, по совместительству являющегося джинчурики.
     Ли в свою очередь получил гораздо более серьезную травму и упал на землю. Его правая нога была сломана в нескольких местах, несколько сухожилий и сосудов попросту лопнули от чудовищного перенапряжения, а по всему телу, как плата за огромную силу, открылись небольшие кровотечения.
     — Невероятно! Просто невероятно! Он еще более талантлив, чем Гай в его возрасте! — Поднявшись с места, воскликнул лысый советник Казекаге, будучи вне себя от удивления.
     — Неужели это ничья? — Удивленно пробормотала Куроцучи, обращаясь в никуда.
     — Ничья?! Моего Гаару не так просто победить! — Едва сдерживая гнев, воскликнул Раса.
     После его слов все обратили внимание на то, что Гаара начал приходить в себя, болезненно откашливаясь и пытаясь справиться со столь непривычной крайне неприятной болью.
     Ли тем временем тоже пришел в себя, однако встать попросту не мог. Все его мышцы имели множественные микро-разрывы, а ноги и вовсе обзавелись серьезными травмами сухожилий.
     — Ну же, бровастый, вставай! — Громко прокричала Карин, чувствуя огромную симпатию к этому светлому и бесхитростному юноше.
     — Он не встанет. Сомневаюсь, что сейчас он способен говорить… — Со вздохом ответил Кеншин, предчувствуя нечто очень нехорошее.
     — В… Кха-кха… Все еще не сдох?! — Гневно прошипел поднявшийся на ноги Гаара, держась за отдающуюся болью грудь.
     — УМРИ! — Прорычал он, вновь собрав песок в кучу и направив эту лавину на лежащего неподвижно Ли.
     — Что происходит? Где судья?! — Возмущенно воскликнула Куроцучи.
     Подобные возмущения слышались на многих трибунах, ибо даже далекому от ремесла шиноби человеку было более чем очевидно, что бой закончен техническим поражением, и судья попросту обязан вмешаться.
     «Только не говорите, что история повторяется…» — С явным недовольством подумал Кеншин, пытаясь обнаружить любые признаки заговора и, распространив нить псионического воздействия на стоящего столбом судью, сильно нахмурился.
     «Глаза бегают, максимально сосредоточен, в разуме происходит непонятное…» — Подумал он, оценив состояние судьи, и пришел к выводу, что тот находится в очень непростом гендзюцу.
     — Н-нет! Папочка, сделай что-нибудь! Он его убьет! — Испуганно воскликнула Карин, видя как песчаный сгусток надвигается на Ли.
     — Ха-ха-ха, что может сделать твой отец?! — Не сдержавшись, громко рассмеялся Тайро.

Глава 369

     В этот самый момент на арену выпрыгнули несколько джонинов, однако даже их скорости было недостаточно для того, чтобы мгновенно добежать до участников. Песок навис над своей жертвой, в глазах Гаары промелькнуло предвкушение, а впечатлительные зрители начали кричать.
     — Когда все норовят вмешаться в турнир для усиления несправедливости, думаю нет ничего плохого в том, чтобы вмешаться для наведения порядка, да, Карин? — С легкой улыбкой спросил Кеншин, погладив малышку по голове.
     Его слова шокировали всех присутствующих, однако прежде чем кто-либо успел их прокомментировать, случилось нечто очень странное. Внезапно, песок, который вот-вот должен был поглотить несчастного Ли и превратить его в фарш — остановился, а затем и вовсе распался на мелкие песчинки.
     — Ч-что произошло?! — Ошеломленно воскликнул Раса и тут же взглянул на беззаботно сидящего Кеншина.
     — Т-ты! Что это было?! — Прорычал он, чувствуя огромный страх неизведанного.
     Несмотря на большую силу, власть и престиж — Раса очень боялся за свою жизнь и существование. Особенно сильно он боялся непредвиденного, и когда на его глазах произошло настоящее «волшебство», без малейшего всплеска чакры, он почувствовал холодный липкий пот, стекающий по спине.
     — Накаяма-сан, объяснитесь! Что значили ваши слова и внезапное прекращение атаки Гаары?! — Гораздо более грубым голосом спросил, поднявшийся на ноги, лысый советник Казекаге.
     — Ха-ха-ха… ничего. Совсем ничего. Обыкновенный призыв к небесам и счастливое совпадение с прозрением малыша Гаары относительно «добра» и «зла», — Со смехом ответил Кеншин, выдумав на ходу максимально неправдоподобную ложь и наслаждаясь реакцией забегавших по раскаленной сковороде тараканов.
     — Чушь! Если я узнаю, что ты как-то навредил моему сыну — я уничтожу твой клан! — Гневно прокричал Раса и, повернув голову к арене, сделал простейшее движение рукой, заставившее ошеломленного Гаару полететь обратно на трибуну.
     — Снова артефакт?! Ублюдок из клана Накаяма заслуживает немедленной казни! Хирузен, почему ты молчишь?! — Со смесью испуга и гнева воскликнул Масахидэ, испытав крайне неприятные ощущения от вернувшегося страха относительно «Загадочных Накаяма».
     — Масахидэ-сан, твое невежество приведет в могилу не только тебя, но и твой род… — Со вздохом ответил Кеншин, не желая вступать с ним в агрессивный спор.
     — Н-невежество?! Да как ты смеешь! — Прорычал Масахидэ, хлопнув по подлокотникам своего кресла и вскочив на ноги. Кресло тут же разлетелось в щепки, а в лицо Кеншину направился мощный удар ноги джонина.
     — ХВАТИТ! — Прокричал Хирузен и нога Масахидэ была перехвачена у самого лица беззаботно сидящего Кеншина.
     — После того, как все закончится — у рода Миямото и Клана Накаяма будет последняя возможность стать друзьями. В противном случае… — С намеком заявил Кеншин, бесстрашно глядя в глаза тому, кого боялись даже шиноби в ранге элитного джонина, не говоря уже про миллионы людей живущих в Стране Огня.
     Эти слова стали отправной точкой и срывом покровов для сидящих неподалеку Расы и Орочимару, ибо имели лишь одну трактовку, намекающую о том, что противник знает и полностью готов к конфронтации, сохраняя маску дружелюбия.
     Сопоставив все факты, Орочимару был полностью уверен в том, что его хитрый план каким-то образом был вскрыт и удивительным образом воспринят, как нечто само-собой разумеющееся.
     Это наблюдение привело его к гораздо более опасному и породившему страх даже в его сердце выводу. Ибо бесстрашие противоположной стороны в практически смертельной ситуации выглядело неестественным.
     Тем не менее он все еще был уверен в том, что даже с неизвестным кеккей-генкай Кеншин попросту не сможет переломить ход ситуации, а пусть и ослабленные копии Первого и Второго Хокаге гарантируют успех итогового плана.
     Однако, несмотря на то, что он все понял, нападение в этот самый момент было крайне неразумным и невыгодным, ибо длительность подготовки напрямую увеличивала успех итогового сражения.
     То, что Хирузен и Кеншин ведут свою собственную подготовку — его вовсе не пугало, ибо могущественных артефактов, способных повлиять на ход событий исчезающе мало, и ни один из них даже теоретически не мог оказаться в руках Хирузена.
     — Масахидэ, сядь, пожалуйста, на место. Все споры и ссоры решите вне пределов Конохи. Дважды я повторять не стану, — Хмуро заявил Хирузен, взглянув на своего Дайме недобрым взглядом.
     — Да, Масахидэ-сан, сядьте на место. Если мне не изменяет память, сейчас будет бой вашего сына, — С дружелюбной улыбкой сказал Орочимару, будучи не заинтересован в том, чтобы «веселье» началось раньше времени. И тем более меньше всего он желал усугубление конфликта, способное привести к высвобождению «Десяти Защитников».
     — Миямото Тайро против Накаяма Карин! — Громко прокричал судья, объявляя очередной поединок.
     Масахидэ не оставалось ничего другого, кроме как прислушаться к настойчивым призывам и успокоиться. К тому же, это было отличной возможностью отомстить ненавистному Кеншину, отыгравшись на его обожаемой дочери.
     Он прекрасно видел, насколько Кеншин любит свою неестественно взрослую для такого молодого человека, дочь. Карин, очевидно, была его слабым местом, в которое Масахидэ вознамерился бить без жалости, не задумываясь о последствиях.
     «Убей ее любыми способами и тогда станешь вторым в престолонаследовании…» — Отведя сына на несколько метров в сторону, очень тихо прошептал Масахидэ.
     «Да, отец!» — Шепотом ответил Тайро и низко поклонился.
     К их сожалению, эта конспирация была абсолютно бесполезна для владеющего псионикой Кеншина. Он без труда обошел примитивную защиту слабых фуиндзюцу и смог услышать весь диалог. Но даже без этого, благодаря высоко развитой эмпатии, ему не составляло труда вычленить из их настроений и мыслей отдельные образы и желания.
     — Откуда в тебе столько ненависти, Масахидэ? — Со вздохом спросил Кеншин и добавил, — Ты ведь понимаешь, что я могу дать дочери точно такой же приказ?.. — С намеком пробормотал он.
     — Значит ты слышал?.. Плевать! О ненависти ты должен был думать в момент убийства Такеши! — Прорычал Масахидэ, садясь на место. Тайро в этот момент уже покинул трибуну и решил спуститься обычным путем, дабы сэкономить чакру в предстоящей очень серьезной битве.
     — Мне жаль твоего друга… Если бы этот инцидент произошел сейчас — я бы постарался сохранить ему жизнь, — Абсолютно искренне ответил Кеншин, чувствуя эмпатическую волну горя и печали исходящую от Масахидэ.

Глава 370

     Несмотря на очень жесткое отношение и непростительное при других обстоятельствах желание убить Карин, он прекрасно осознавал горечь утраты, и все еще не желал «сжигать мосты». Однако даже его терпение было не безгранично, и этим диалогом он давал шанс главе рода Миямото безболезненно отступить, сохранив лицо.
     — Постарался сохранить жизнь?! Да кем ты себя возомнил?! Ведешь себя, как инкарнация Мудреца Шести Путей! Откуда в жалком главе крошечного клана столько самоуверенности?! — В гневе прошипел Масахидэ, чувствуя жжение в груди от каждого слова и жеста Кеншина.
     — Разве того, что мой клан по богатству уже догоняет всю твою столицу, и того, что я способен уничтожать элитных джонинов не достаточно, чтобы «вести себя вызывающе» и ставить ультиматумы? Отзови приказ, иначе я выдам аналогичный, — Решительно заявил Кеншин, сверкнув глазами.
     — Т-ты! Какая наглость! — Не в силах подобрать слова, чтобы выразить свои эмоции, воскликнул Масахидэ, едва не обезумев от услышанного. Даже каге не осмеливались ставить ему ультиматумы, и впервые столкнувшись с подобной «наглостью», он на секунду потерял способность здраво мыслить.
     Все присутствующие тем временем молча следили за этим чрезвычайно увлекательным диалогом, ибо никто, включая Орочимару, не мог припомнить ничего даже близко похожего на столь прямолинейным поведением Кеншина перед Дайме.
     — Бесполезно спорить с ничтожеством! Ты должен ответить за Такеши. Это мое последнее слово! — Заявил Масахидэ и уселся в кресло, отвернувшись от Кеншина и не желая вести дальнейший диалог.
     — Хорошо. Карин, иди и убей Тайро, — Спокойным тоном, не пытаясь ничего утаивать, сказал Кеншин.
     — Да, отец, — Серьезным тоном ответила Карин и, в одно движение оказавшись на периллах, спрыгнула вниз.
     — Т-ты посмел! — Выпучив глаза, заявил Масахидэ и впервые за долгое время ощутил очень дурное предчувствие.
     — Да, я посмел. К сожалению, ты сам в этом виноват, и вряд ли после такого мы сможем наладить хорошие отношения, но, возможно, это тебя немного отрезвит… — Со вздохом сожаления ответил Кеншин, будто его приказ уже был приведен в исполнение и не было никакого шанса это исправить.
     — УБЛЮДОК! Не недооценивай бойцов рода Миямото! После того, как твоя смазливая дочурка сдохнет, мы вместе вспомним твои возвышенные слова и посмеемся! — Впав в настоящее безумие, воскликнул Масахидэ, не в силах переварить колкости и прямолинейность оппонента.
     Кеншин в свою очередь ничего не ответил и, лишь тяжело вздохнув, отвернулся от Масахидэ, решив сосредоточить все внимание на арене, где вот-вот должна была начаться очень серьезная битва.
* * *
     — Жду не дождусь увидеть лицо твоего отца, когда я сниму с тебя скальп и принесу ему твои красные волосы! — Со злобной усмешкой заявил Тайро, глядя на разминающую мышцы соперницу.
     — Ты настоящий злодей, поэтому пощады не жди, — Холодно ответила Карин, получив настоящий Приказ, и не имея возможности ему противиться.
     — Готовы? Три, два, один… БОЙ! — Вновь прокричал судья и принялся спешно отступать за пределы арены.
     — Сдохни, маленькая сука! — Воскликнул взбешенный Тайро и сразу же метнул несколько покрытых чакрой ветра сюрикенов.
     Карин мгновенно сменила положение и без особых проблем уклонилась от большей части сюрикенов, встретив несколько из них простейшей водной преградой. Для нее, имеющей лучшую теоретическую и практическую подготовку, включающую совокупный боевой опыт всех своих братьев — сражение с самовлюбленным, выросшим в теплице, сыном Дайме было похоже на легкую беззаботную прогулку. Тем не менее она сохраняла бдительность и не собиралась поддаваться.
     — Суйтон: Суйданха! — Сложив несколько печатей, прокричала она и выпустила во врага толстую струю воды под высоким давлением.
     — Фуутон: Касокудо! — В спешке воскликнул Тайро, и все его тело окуталось едва заметным слоем чакры ветра.
     Его скорость значительно улучшилась, и благодаря этому он смог без особых проблем избежать попадания достаточно «неповоротливой» и «неуклюжей» техники суйтона. Тем не менее, заметив, что техника не принесла результата, Карин, вопреки всеобщим ожиданиям и прописанным во всех учебных программах шиноби, не прекратила свою атаку.
     — Очень талантливое дитя, но к сожалению, ей не хватает боевого опыта… Каждая секунда применения этой техники в пустую пожирает огромное количество чакры! — Покачав головой, сказал пожилой джонин на пике ранга.
     — Верно! Мальчишка может продолжать петлять еще полчаса, но никто из юниоров не способен так долго поддерживать столь затратную технику суйтона, — Мудрым голосом подтвердил другой пожилой мужчина, полностью соглашаясь со своим старым другом.
     — Дура! Посмотрим… Как долго… Ты выдержишь… — В перерывах между уклонением, прокричал Тайро, чувствуя ощутимую физическую усталость от столь активной, едва ли не акробатической деятельности.
     Карин тем временем едва ли не смеялась про себя, ибо количество чакры позволяло ей беззаботно баловаться практически любыми техниками, не задумываясь о затратах. А несколько примитивных модулей «сбора чакры» в экзокостюме позволяли ее организму восстанавливать запас немного быстрее.
     «Карин, нет смысла вести бой на истощение. Ты легко уничтожишь его и без этого…» — Мысленно сказал Кеншин, и активировал способность «Аура Патриарха».
     Внезапно для всех окружающих, струя воды под высоким давлением стала шире и гораздо быстрее, а Тайро, выпучив от шока глаза, принялся демонстрировать настоящие чудеса акробатики, раз за разом лишь чудом избегая поражения изрядно ускорившейся и набравшей мощности техникой.
     Однако везение не могло быть бесконечным, и спустя несколько секунд Тайро попал в ловушку и не смог избежать прямого попадания воды под высоким давлением, способной с легкостью разрезать сталь и бетон.
     *Пуф!*
     — Тупая сука, ты чуть меня не убила! — Не на шутку испугавшись, выкрикнул Тайро, сменив направление после того, как техника была встречена вылетевшим из нагрудного кармана небольшим свитком с невероятно дорогим фуиндзюцу.
     — Фуутон: Шинкью Ренпа! — Сложив печати, выкрикнул он, пока вражеская техника планомерно отражалась свитком с фуиндзюцу.
     В этот самый момент Карин пришлось, прервав технику, задуматься о собственной защите от очень опасных воздушных лезвий и применить защитную технику, избегая раскрытия собственных тайн и скрытых тузов в рукаве.
     — Дотон: Дорью Хеки! — Хладнокровно воскликнула она и воздвигла перед собой толстую пятисантиметровую каменную стену.
     Воздушные лезвия с противным скрежетом принялись врезаться в камень, однако, помимо углубления на несколько сантиметров, не могли сделать ровным счетом ничего. Все могло быть иначе, будь Тайро мастером стихии ветра и тренируй он свою меткость для изничтожения любой защиты проникающим действием фуутона, однако практике он уделял гораздо меньше времени, чем раннему знакомству с алкоголем и веселым развлечениям с услужливыми прихвостнями.

Глава 371

     — Дотон: Тсучи Нами но Дзюцу! — Воскликнула Карин, хлопнув ладонью по земле, инициируя небольшую сейсмическую активность на противоположной части арены, — Суйтон: Гекирьююдан! — С трудом сложив несколько десятков печатей и едва выдерживая жгучее напряжение в каналах чакры, Карин все же смогла применить очень мощную технику воды, буквально из воздуха создав большое водяное торнадо и направив его во врага.
     — Н-невероятно! Эта девочка гений! — Выпучив глаза, воскликнул джонин, специализирующийся на техниках суйтона.
     Подобное удивление постигло многих адептов стихии воды, включая сидящего на трибуне для элитных гостей Хошигаке Кисаме. Он внимательно следил за исполнением этой техники и обнаружил лишь несколько незначительных ошибок. Тем не менее техника была выполнена так, словно Карин практиковала ее как минимум несколько лет.
     Тайро тем временем чувствовал себя совершенно ужасно, ибо дрожащая под ногами земля не позволяла надолго оставаться на одном месте, а его собственных навыков не хватало на то, чтобы быстро применить хоть какую-нибудь мало-мальски мощную технику.
     Движущееся на него водяное торнадо предзнаменовало большую беду, ибо техника подобного масштаба могла с легкостью втянуть в себя джонина и планомерно его перемолоть, без возможности спасения.
     «Черт, черт, черт! Как я должен ее убить?!» — Гневно подумал Тайро, чувствуя, что их с отцом ожидания были далеки от реальности, и все насмешки над Карин приносили лишь моральное удовлетворение, тогда, как на поле боя все оказалось совсем иначе.
     Не в силах придумать ничего лучше признания поражения, Тайро поймал взгляд отца с трибуны и, с извиняющимся выражением лица, достал из-за пазухи небольшой свиток с пожелтевшей от древности бумагой.
     Увидев это действие, Миямото Масахидэ сжал кулаки и, скрипнув зубами, тихонько кивнул, ибо дело зашло гораздо дальше, нежели простое поражение в турнире экзамена на чунина.
     «Будь осторожна! Тайро задумал что-то нехорошее!» — Мысленно предупредил ее Кеншин и приготовился к любому развитию событий, в том числе и личному вмешательству с потерей репутации, ибо здоровье дочери для него было кратно дороже всего, что он мог «приобрести» от экзамена и его последствий.
     Все эти события заняли всего несколько секунд и, спустя мгновение после предупреждения Кеншина, Тайро решительно прокусил собственный палец и развернув свиток, поставил на нем кровавый отпечаток.
     — Древний защитник! Уничтожить моего врага! — Прорычал он и болезненно вскрикнув, устало отшатнулся. Его лицо заметно осунулось, а тело наполнилось огромной усталостью.
     *Пуф!*
     В следующее мгновение на месте свитка появилась едва заметная, полу-иллюзорная фигура пожилого мужчины, одетого в крайне старомодные одеяния. Его взгляд был потерянным и, не успев оглядеться по сторонам, его тело начало действовать само по себе.
     — Э-это же защитник Дайме! — Ошеломленно прокричал один из очень эрудированных джонинов, будучи одним из немногих, кто знал об этом уникальном феномене.
     — Масахидэ-сан, не думал, что ты решишься на растрату ценнейших родовых реликвий… Но не думай, что тузы в рукаве есть только у тебя! — Серьезным тоном заявил Кеншин, и в этот самый момент бриллиант на шее Карин засветился едва заметным бирюзовым цветом, и поле боя ощутимо преобразилось.
     Несущаяся на нее фигура старца с аурой на пике джонина изрядно замедлилась, а качество чакры, как и излучаемая аура, немного просели. Все его чувства и ощущения пришли в хаос, а его соперница в свою очередь заметно усилилась.
     Следуя приказу отца, Карин более не собиралась сдерживаться и в следующее мгновение сложила несколько печатей, обрушив на врага очередную струю воды под высоким давлением.
     — Суйтон: Суйданха! — Звонким голосом воскликнула она и попыталась поразить изрядно потерявшего координацию старика техникой суйтона.
     Однако «Древний Защитник» не являлся живым человеком, и множество сбивающих с толку формаций имели ограниченный эффект, а благодаря силе джонина на вершине ранга, уклонение от техники суйтона оказалось не слишком сложным.
     Карин тем временем и не рассчитывала на легкую победу, приготовившись к ожесточенному поединку в ближнем бою. В мгновение ее обтягивающий экзокостюм засветился едва заметным сиянием и множественные формации заработали в полную силу.
     — Фуутон: Шинкью Гьёку! — С трудом сотворив весьма простую технику, прокричал Тайро, намереваясь перестраховаться в случае, если «Древний Защитник» не сможет уничтожить ее одним ударом.
     Однако, к всеобщему удивлению, в момент столкновения со «стариком» Карин попросту проигнорировала летящие в нее воздушные пули, полностью сосредоточившись на чрезвычайно мощных выпадах джонина.
     Увидев эту страшную картину, Куроцучи дернулась и хотела вмешаться, дабы спасти Карин от неминуемой гибели, однако Кеншин схватил ее за руку и успокаивающе покачал головой.
     *Пуф, Пуф, Пуф!*
     Когда всем окружающим стало очевидно, что вакуумные пули вот-вот разорвут несчастную девочку на куски, случилось невиданное. Все потоки спрессованного воздуха врезались в невидимую преграду вокруг тела Карин и исчезли без следа.
     — Ч-что это было?! — Удивленно воскликнула Куроцучи, чувствуя целый букет эмоций от шока до облегчения.
     — Не у одного Масахидэ есть могущественные артефакты, — Спокойным тоном ответил Кеншин, не сводя глаз с развернувшегося боя.
     Карин тем временем обменивалась со стариком агрессивными ударами, виртуозно уклоняясь и блокируя все выпады. И хотя в силе и скорости она ощутимо уступала далеко не слабому джонину, формации и экзокостюм практически нивелировали разницу.
     Тем не менее старик все еще был чрезвычайно опытным бойцом и не пропускал ни единого удара, все чаще и чаще находя бреши в обороне юной девушки. У него отсутствовала воля, но прекрасно функционировало сознание, позволяя стыду и сожалению все сильнее и сильнее терзать остатки его души.
     Очередной обмен ударами оказался критическим, и в хрупкое лицо Карин прилетел мощный кулак древнего мастера тайдзюцу. Однако вместо того, чтобы получить перелом лицевых костей, Карин полностью избежала любых повреждений, благодаря вспыхнувшему невидимому щиту.
     — Что это за артефакт?! — Гневно воскликнул Масахидэ, прекрасно осознавая, что даже если «Древнему Защитнику» удастся победить, ни о каком убийстве не могло быть и речи.
     Кеншин в свою очередь ничего не ответил и продолжил неотрывно следить за битвой, анализируя движения старика, дабы подсказать любимой дочери идеальный момент для нанесения сокрушительной атаки.
     Битва вновь зашла в тупик. Карин и старик обменивались десятками ударов, перемещаясь по всей арене, и с переменным успехом пробивая защиту друг друга. Карин не могла нанести существенных повреждений вражескому джонину, а он не мог пробиться сквозь нерушимый барьер. Едва ему удавалось провести две успешные атаки подряд, и невидимый щит получал трещину, как спустя секунду восстанавливался до прежнего состояния.
     Тайро в свою очередь только и мог, что сжимать кулаки от гнева. У него не осталось сил и возможностей для использования ниндзюцу, а бросаться в ближний бой было настоящим самоубийством, ибо Карин с удовольствием бы закончила эту битву одним решительным ударом.
     — Древний Защитник! Уничтожь ее любым способом! — Прокричал Тайро, прекрасно осознавая последствия этого приказа.

Глава 372

     Внезапно глаза старика засветились странным светом, а контур всего тела стал более материальным. На долю секунды выражение его лица приобрело грустный и обреченный вид, затем сменилось равнодушием и безразличием.
     «Карин, сейчас!» — Скомандовал Кеншин, посчитав этот момент лучшим для сокрушительной атаки по замявшемуся врагу.
     В ту же секунду случилось невероятное. Из-за спины Карин стремительно вылетели четыре золотые полу-иллюзорных цепи и, объединившись в один сокрушительный клин, рванулись вперед, дабы не позволить противнику завершить задуманное.
     Древний Защитник попытался среагировать, однако отступать и уклоняться было поздно. Единственное, что ему оставалось — это совершить прямой удар правой рукой навстречу острым наконечникам золотых цепей.
     *Бум!*
     — Не может быть! — Подскочив на ноги, воскликнул Орочимару. Ему хватило нескольких мгновений, чтобы узнать и проанализировать эти удивительные цепи.
     — Узумаки?! — Воскликнул Раса, грозно уставившись на Кеншина.
     Тем временем результатом столкновения кулака Древнего Защитника и золотых цепей Карин стало уничтожение руки старика. Четыре острия цепей врубились в кулак старика и словно горячий нож сквозь масло разорвали его руку до самого плеча.
     Однако этого все еще было недостаточно, чтобы прервать задуманное. Получив страшнейшую травму Древний Защитник даже не поморщился и совершил ответный выпад левой рукой.
     *Бум!*
     Образовавшийся перед телом Карин невидимый барьер мгновенно лопнул, и лишь спешный блок обеими руками позволил ей отделаться синяками. Отлетев на несколько десятков метров и затормозив с помощью подконтрольных ей цепей, Карин хищно оскалилась и всем сердцем возжелала продолжения битвы.
     — Суйтон: Суйрююдан но Дзюцу! — Звонко выкрикнула она, и с огромными потерями преобразовала чакру в могучего «водного дракона», обрушив его на замявшегося старика.
     Однако пользы от этого было не много, ибо с каждой секундой старик становился все сильнее и сильнее, практически шагнув на уровень элитного джонина. Его сила и скорость выросли настолько, что техника водного дракона примененная куноичи на пике чунина перестала быть опасной.
     — Пора с этим заканчивать, — Слегка недовольным тоном сказал Кеншин, чувствуя, что сожжение души старика вот-вот поднимет его силу на уровень элитного джонина.
     Окружающие удивленно взглянули на него, не понимая что он собирается делать, однако в следующую секунду случилось нечто совершенно удивительное. Старик, уклонившись от техники суйтона, мгновенно предпринял попытку контратаки и в мгновение настиг относительно медленную девочку-подростка.
     *БУМ*
     Удар кулаком левой руки Древнего Защитника по хрупкой красноволосой девочке инициировал взрыв невиданной силы, ослепляющая вспышка которого сокрыла происходящее от любопытных глаз высокоуровневых шиноби.
     — Н-не может быть! — Шокировано воскликнул Масахидэ, едва не подпрыгнув на месте.
     Представшая перед ним картина ошеломила не только его, но и всех присутствующих. Результатом столкновения стало не уничтожение слабой девочки, а поражение самого старика.
     После выплескивания более, чем половины энергии бриллианта в одно мгновение, Древний Защитник лишился второй руки и получил повреждения несовместимые с дальнейшим функционированием.
     Его тело было практически разорвано на две части и постепенно истлевало, распадаясь на мельчайшие частицы. Несмотря на чудовищные повреждения, на его лице не было признаков боли и гнева, только предсмертная отрешенность и обреченность на полное безвозвратное развоплощение.
     — Я-я сдаюсь! Сдаюсь! — Громко прокричал Тайро и стремительно выскочил за пределы арены. Увидев огромную мощь Карин, он настолько сильно испугался за свою жизнь, что заранее приготовился к бегству.
     — Победила Накаяма Карин! — Громко воскликнул судья, и на зрительских трибунах произошел настоящий взрыв аплодисментов и поддержки.
     — Какая мерзость… Род Миямото готов жертвовать душами своих защитников ради мелкой мести?! Ты еще сильнее упал в моих глазах, Масахидэ, — Разочарованно покачав головой, заявил Кеншин, чувствуя настоящее омерзение к этому человеку.
     — Заткнись! Древние защитники существуют только для того, чтобы погибать за род Миямото! — Крепко сжав кулаки, скрежеща зубами, воскликнул Масахидэ.
* * *
     Последующие несколько боев прошли мимо Кеншина, ибо последние крупицы хорошего настроения покинули его вместе с разрушенной душой Древнего Защитника. Будучи мастером формаций и обладая огромным количеством знаний выходящих за пределы понимания жителей этого мира, он как никто другой знал ценность человеческой души.
     Благодаря этим знаниям, его сознание было подвержено профессиональной деформации, ибо смерть физического тела любого человека была хоть и грустной, но не вызывала у него чрезмерных эмоций, чего нельзя было сказать о смерти души.
     Именно поэтому Миямото Масахидэ в его глазах стал самым жестоким мясником, превосходя даже отъявленных ублюдков, пожинающих сотни и тысячи человеческих жизней.
     Ко всему прочему его разум не покидали опасения касательно Хошигаке Кисаме, который продолжал беззаботно сидеть на своей трибуне, изредка поглядывая наверх. За все время он не дал ни единой зацепки относительно своих сообщников, однако Кеншин был уверен, что тот пришел не один.
     Он пытался поделиться своими размышлениями с Хирузеном, но не смог получить от него развернутый ответ. Третий Хокаге казалось вовсе не переживал из-за нескольких элитных джонинов, пришедших мутить воду, ибо в Конохе все еще оставалось достаточно бойцов, способных встретить подобных противников.
     Спустя несколько боев юниоров на арене и несколько крайне неприятных словесных перепалок с Расой и Масахидэ, Кеншин наконец получил сигнал от Хирузена о полной готовности приведения плана в исполнение.
* * *
     — Победил Учиха Саске! — Громко прокричал судья и покинул арену, так и не объявив следующий поединок.
     — Что происходит? Неужели судья забыл имена участников и пошел за табличкой? — Со смехом прокомментировал двадцатилетний парень, пытаясь развеселить нескольких друзей.
     — Ха-ха-ха! Глядя на его некомпетентность, не удивлюсь, если так оно и есть! — Громко рассмеявшись, добавил крупный пузатый мужчина в ранге джонина. Однако следующие слова заставили их обоих притихнуть и замолчать.
     — Друзья мои. Я вынужден объявить о досрочном окончании экзамена на чунина. Следуйте инструкциям шиноби Конохи и покиньте арену. Главы кланов и старейшины — внутренняя безопасность нашей деревни ложится на ваши плечи, — Раздался раскатистый голос Хирузена, ошеломивший всех, в том числе и представителей верхних слоев элиты.
     — Думаешь я позволю всем разойтись, учитель?! — Громко воскликнул лысый советник Казекаге и поднялся на ноги.
     — К счастью, Орочимару-сан, у тебя нет выбора… — С улыбкой сказал Кеншин и, сверкнув глазами, передал ментальный приказ.
     «Начали!» — Мысленно заявил он, не оставив ошеломленным Орочимару и Расе ни единого шанса возразить.
     — Чт… — Начал было Орочимару, но не сумел продолжить, ибо мгновенно исчез. Вместе с ним пропали все присутствующие, за исключением Куроцучи, Карин и детей Расы.
     — Куроцучи, пожалуйста, оставайся здесь и присмотри за Карин. Я скоро вернусь, — Спокойным тоном сказал Кеншин, и в следующее мгновение его глаза стали ярко красными с множеством переплетающихся узоров.
     — Х-хорошо! — Ошеломленно ответила она в пустоту, ибо Кеншин попросту испарился.

Глава 373

     — Вы правы, Кисаме-сан. У этого юноши огромный потенциал! — Одобрительно кивая, сказал пожилой Андо Фумия, соглашаясь с комментарием своего нового друга.
     Однако Кисаме его абсолютно не слушал, ибо ощутил нечто очень тревожное и принялся фиксировать каждую деталь. В этот самый момент раздался голос Хирузена, объявившего о досрочном завершении экзамена. Эти слова фактически объявили о начале собственного плана Кисаме.
     Тем не менее глава клана Хошигаке продолжал сидеть на месте, ожидая заварушки. Он не знал, что именно должно было начаться, но был уверен в том, что Орочимару и Раса прибыли в Коноху не для наблюдения за экзаменом.
     Кисаме имел лишь скудную информацию, и фактически решился на эту авантюру в самый последний момент, не в силах удержаться от редкого, практически невозможного шанса половить рыбу в мутной воде пылающей Конохи.
     — Досрочное завершение экзамена? Очень странно… — Удивленно пробормотал сидящий неподалеку торговец из Киригакуре.
     Внезапно предчувствие опасности Кисаме буквально взвыло, сильнее чем когда-либо. На одних лишь звериных инстинктах ему удалось вильнуть в сторону и лишь чудом избежать прямого попадания вражеского клинка.
     — Выжил? Так даже лучше. Где твои товарищи и что ты забыл в Конохе? — Властно заявил Кеншин, усилив давление гравитации на Кисаме в пятьдесят раз.
     — Ха-ха-ха! — Громко засмеялся тот и, оттолкнувшись, спрыгнул с трибуны, широко раскрыв акулью пасть. Одновременно с этим его горло ощутимо вспухло, словно по нему вверх двигалось нечто очень крупное.
     Кеншин в свою очередь не собирался позволять ему сбежать и мгновенно телепортировался рядом с ним, взмахнув клинком в попытке разрубить его на две части.
     *Бум!*
     Раздался громкий звук глухого удара от скрещенных клинков, и Кисаме словно пушечное ядро полетел вниз, одновременно с этим пытаясь применить технику суйтона. Однако Кеншин намеревался сохранить жизни ошеломленных зрителей и не собирался позволять врагу использовать масштабные техники.
     *Бум! Бум! Бум!*
     Завязалась настоящая битва на мечах, и даже телепортация Кеншина не могла обеспечить ему уверенной победы, ибо Самехада в руках Кисаме будто бы имела собственное сознание и предчувствие будущей атаки, молниеносно двигаясь навстречу клинку Кеншина.
     — Ты хотел знать где мой товарищ? Ха-ха-ха! — Громко рассмеялся Кисаме, заняв устойчивое положение на земле.
     Кеншин в свою очередь не слушал ничего из слов Кисаме, с опаской уставившись на человека рядом с ним. Именно этого он и добивался, сдерживая свой натиск и позволяя врагу дождаться помощи.
     Однако не смотря на то, что это было частью его плана, Кеншин впервые за очень долгое время испытал страх. Он не был уверен в результате этого столкновения и опасался непредвиденных обстоятельств. Свое собственное здоровье, на удивление, волновало его меньше всего. Куда сильнее он опасался за жизни своих сыновей, которые могли не только получить серьезные травмы, но и умереть от рук кровожадного и очень опытного врага.
     — Из какой ты ветви? Почему я тебя не знаю?! — Нахмурившись, спросил молодой мужчина в длинном черном плаще с изображением красных облаков.
     В этот самый момент рядом с Кеншином бесшумно появились двое его сыновей, и были готовы взять на себя одного из противников. Сорок Второй уже был под четвертыми вратами и буйством, увеличившись в размерах до двух с половиной метров в высоту.
     — Я знаю о твоей мученической миссии и бесконечно уважаю твой подвиг. Однако пришло время вернуться домой, Учиха Итачи, — Неотрывно глядя ему в глаза, заявил Кеншин.
     Кисаме удивленно покосился на своего товарища и впервые за очень долгое время заметил изменение выражения его лица. На долю секунды безразличие сменилось удивлением, а в глазах промелькнул целый ворох эмоций.
     Итачи в свою очередь испытал настоящий шок и предпринял несколько попыток заключить Кеншина в цукуёми, но ни одна из них не принесла нужного результата. Он не спешил ввязываться в битву, особенно если противником был шиноби Конохи и его сородич.
     — Орочимару и Раса сейчас пытаются убить Хирузена. У меня очень мало времени. Кто еще из Акацуки прибыл в Коноху?! — Неотрывно глядя ему в глаза, решительно спросил Кеншин.
     — Ублюдок! Откуда ты так много знаешь?! — Гневно воскликнул Кисаме, однако все еще не спешил ввязываться в битву, ибо ауры двоих элитных джонинов рядом с Кеншином намекали о чрезвычайно опасном противостоянии, которое неизбежно закончится привлечением скрытых резервов Конохи и смертью.
     Заметив, что Итачи все еще молчит, Кеншин решил действовать наверняка и окончательно обрубить все его связи с организацией, ибо в случае возвращения Кисаме на базу, тема о его предательстве будет поставлена на повестку дня и приведет к весьма очевидным последствиям.
     — Я уже знаю все об Акацуки, включая имена и способности лидеров, а так же гнусные цели по сбору хвостатых для создания джинчурики десятихвостого и поглощения жизненной силы всех людей! — Заявил Кеншин, ошарашив обоих членов Акацуки.
     — Нужно убить его любой ценой! Итачи, почему ты медлишь?! — Прокричал Кисаме, всерьез начав бояться того, что товарищ поддался на вражеские уловки.
     — Аматерасу! — Внезапно воскликнул Итачи, повернувшись к своему бывшему товарищу.
     Кисаме едва удалось выставить перед собой Самехаду, чтобы избежать попадания неугасаемого пламени на свое тело, как вдруг он почувствовал смертельную опасность и попытался уклониться в сторону.
     — Предатель! Молись, чтобы я не выжил! — Обезумевшим голосом прокричал Кисаме, лишившись правой руки вместе с плечом и частью ключицы. Однако даже такое ужасающее ранение не могло вывести из строя элитного джонина и главу клана Хошигаке.
     — Суйтон: Дай Бакусуйшоуха! — Прорычал он, не останавливаясь, и восемьдесят процентов его чакры мгновенно были преобразованы в неимоверное количество воды, поглотившее в себя часть зрительских трибун с десятками не успевших сбежать людей.
     Все его тело стало похожим на акулье, а излучаемая аура ощутимо скакнула вверх, добравшись до ранга каге. Однако, вместо того, чтобы дать бой четверым противникам, он попытался сбежать.
     Из огромного водяного купола начало выделяться огромное количество концентрированного тумана, дабы затруднить поимку беглеца, однако для Кеншина, обладающего бьякуганом, Кисаме все еще был как на ладони.
     — Райтон: Гиан! — Сложив несколько десятков печатей, воскликнул Кеншин.
     Из его обеих рук вырвались две огромные, невероятно толстые молнии, и стремительно ворвались в толщу воды. Вопреки ожиданиям, вместо того, чтобы сразу рассеяться, обе молнии потеряли лишь часть своей массы, и стремительно приблизились к Кисаме.
     — Думаешь меня можно так легко убить?! — Яростно прорычал Кисаме и с легкостью вильнул в сторону, уклонившись от обоих молний.
     Однако в тот самый момент, когда он немного расслабился, его настигло сильнейшее предчувствие опасности. Попытка уклониться от неведомой опасности не привела ни к чему хорошему, ибо в следующее мгновение обе молнии появились прямо возле его тела и буквально ворвались внутрь, прожигая плоть и прогоняя через нервную систему миллионы вольт электричества.
     Эта страшнейшая атака нанесла Кисаме чрезвычайно серьезные повреждения, но стала лишь началом конца, ибо в следующую секунду на ошеломленное акулье тело обрушился целый шквал молниеносных режущих ударов.
     Первое, куда после телепортации целился Кеншин — головной мозг врага. Именно поэтому голова Кисаме сперва была отрублена, а затем изрублена на несколько десятков частей.
     — Ты ведь не думал, что после всего, что ты услышал, я позволю тебе уйти? — В никуда заявил Кеншин, закончив шинковать врага на мелкие кусочки.
     Несмотря на то, что этот бой вышел на редкость удачным, Кеншин все еще не спешил расслабляться, ибо в сотне километров от Конохи шел гораздо более ожесточенный бой, от исхода которого зависело будущее сотен тысяч людей.

Глава 374

Несколькими минутами ранее. Юго-западнее Конохагакуре
     Совершенно безлюдная глухая степь могла дать фору другим подобным местам в аспекте тишины и покоя. Однако все изменилось в одно мгновение, когда природная тишина была нарушена группой появившихся из ниоткуда людей.
     В их появлении для обитателей этих мест не было бы ничего странного, если бы не аура каждого человека. Все звери в радиусе нескольких километров мгновенно ощутили волну чудовищного присутствия и бросились в бегство, словно находились в самом пекле ужасного ада.
     — Ч…то ты задумал?! — Продолжил свою прежнюю речь Орочимару, едва появившись на рыхлой мокрой земле.
     В следующее же мгновение его глаза расширились от шока, а в душе зародилось чувство непреодолимого кризиса. Тем не менее Орочимару являлся непревзойденным гением и крайне опытным шиноби, поэтому реакция, с которой он вытащил древний пожелтевший свиток и одновременно с побегом произвел активацию, была поистине непревзойденной.
     — То, на что не решался ранее! — Воскликнул Хирузен и ринулся в атаку на своего бывшего ученика.
     Все произошло настолько быстро, что развернувшиеся события напоминали настоящий хаос. Шикаку и Шиничи без лишних разговоров атаковали ошеломленного Расу, а Джирайя вместе с Хирузеном погнались за убегающим Орочимару.
     *ПУФ!*
     Едва на свиток в руках Орочимару попала кровь, как из него вырвалось нечто совершенно ужасающее. Аморфная, бестелесная масса в виде отвратительного тумана стремительно ринулась в Хирузена, заставив всех остальных прекратить противостояние и всерьез испугаться за свою жизнь.
     — Кха! — Выкрикнул Хирузен, не успев даже среагировать на скорость серого тумана, и едва не потерял сознание от боли.
     Все его тело в мгновение подверглось чудовищным изменениям, словно он в один миг постарел на более чем десять лет. Запас чакры тут же был более чем наполовину опустошен, а каналы чакры стали гораздо более рыхлыми и ненадежными.
     — Ублюдок! — Прорычал Джирайя и, сложив несколько десятков печатей, выкрикнул, — Катон: Даи Эндан!
     В то же мгновение было создано поистине чудовищное количество пламени, вынудившее всех окружающих прекратить стычку и значительно увеличить дистанцию, несмотря на ненависть друг к другу.
     — Кучиёсе: Рашомон! — Воскликнул Орочимару и появившиеся перед ним трое врат без особого труда поглотили вражескую технику, позволив ему выскочить из неуклюжего тела лысого здоровяка и пуститься в бегство.
     Несмотря на то, что его планы были значительно сильно нарушены, он все еще не собирался отказываться от битвы. И хотя ему не удалось уничтожить Хирузена после применения могущественного артефакта древних эпох, он был более чем уверен в способности подавить бывшего товарища и ослабшего учителя. Тем не менее для этого ему требовалась небольшая подготовка.
     Джирайя в свою очередь тоже не мог уничтожить противника без значительной подготовки, и игра в кошки-мышки на короткое время зашла в тупик. Орочимару был настолько хитрым и скользким противником, что у гораздо менее подвижного Джирайи были ощутимые проблемы с его уничтожением, несмотря на редкие обмены ударами.
     — Как ты посмел атаковать нашего учителя! — Едва сдерживая злость прокричал Джирайя, после очередного обмена ударами, которые не привели ни к чему, кроме огромных разрушений местности.
     — Я не хочу вас убивать, но учитель и ты стоите на пути между мной и знаниями! — Ответил Орочимару и вновь отпрыгнул в сторону.
     — Катон: Карью Эндан! — Раздался хриплый рык Хирузена, и огромная волна пламени залила собой десятки метров площади испещренного рытвинами и обугленной землей бывшего луга.
     Орочимару не удалось полностью выбраться из радиуса поражения техники, и все его тело покрылось ужасающими ожогами, а один глаз лопнул от чудовищной температуры. Тем не менее подобные повреждения казалось бы совсем его не беспокоили, ибо в следующую секунду он неестественно широко раскрыл рот и выбрался из своего собственного тела без каких-либо повреждений.
     — Одама Расенган! — Воскликнул Джирайя и буквально врубился в то место, где мгновение назад стоял его противник.
     Тем не менее Орочимару все еще был в чудовищной опасности, ибо огромный шар, вращающейся на немыслимой скорости чакры, словно черная дыра притягивал к себе все. И чем ближе находился объект, тем сложнее ему было вырваться.
     Во время уклонения левая нога Орочимару оказалась слишком близко к огромному расенгану и была притянута, а затем перемолота и уничтожена. Лишь чудом ему удалось ее отсечь до того, как все его тело обратилось в прах.
     Сражение с двумя равными ему самому противниками в любую секунду грозило закончиться смертью и, не долго думая, Орочимару выплюнул два свитка, после чего, запятнав их собственной кровью, швырнул в две разные стороны.
     — Нет! Уничтожь их! — Прокричал Хирузен самому верному ученику и Джирайя метнул в один из них несколько напитанных чакрой сенбонов, а сам ринулся за другим.
     — Ха-ха-ха! Поздно! — Со скрипучим, словно у змеи, смехом воскликнул Орочимару и оказался полностью прав.
     *Пуф!*
     На месте свитков мгновенно появились два простых деревянных гроба, и к тому моменту, когда Джирайя подбежал к одному из них на расстояние рукопашной атаки, оттуда вырвалась фигура и громко воскликнула:
     — Суйтон: Суйрююдан но Дзюцу!
     Джирайя едва успел создать большой расенган и встретить технику водяного дракона. Увидев легендарного второго Хокаге, он впервые за очень долгое время почувствовал огромный страх. Однако его опасения оказались напрасны, ибо Сенджу Тобирама по неизвестной ему причине едва ли пересек границу элитного джонина и каге, а посему являлся не таким страшным противником, как ему изначально показалось.
     Хирузен в этот самый момент спешно пытался уничтожить Орочимару, однако, несмотря на подавляющую мощь и огромный опыт, не смог сделать этого за короткое время и был вынужден принять атаку Хаширамы.

Глава 375

     — Кучиёсе но Дзюцу! — Воскликнул Джирайя, отправив оппонента в полет и выгадав себе несколько мгновений.
     Рядом с ним тут же появились две маленькие сморщенные жабы в миниатюрных плащах и, не раздумывая запрыгнули к нему на плечи, закрыв глаза и сосредоточившись на сборе природной энергии.
     Хирузен прекрасно понимал, что задумал его ученик, и всеми силами пытался выдержать атаки обоих противников, призвав седую обезьяну и материализовав ее в посох, которым с трудом отбивал атаки опаснейшего клинка Кусанаги в руках Орочимару.
     — Мокутон: Джукай Коутан! — Безэмоционально сказало тело воскрешенного Хаширамы, и повсюду начали прорастать ветви практически нерушимых деревьев, норовящих оплести и уничтожить Хирузена.
     — Суйтон: Суйданха! — Все так же безэмоционально сказал Тобирама и попытался атаковать своего противника.
     Однако Джирайя в этот самый момент завершил слияние природной чакры и стал немного похож на жабу. Его ладони и ступни сплющились, а лицо расширилось. Тем не менее это вовсе не мешало ему уклоняться от вражеских техник и применять свои собственные.
     Мгновением спустя в его руке появился расенган еще более огромный, чем ранее, а воскрешенное тело Тобирамы спешно попыталось переместиться к ранее оставленной метке.
     *БУМ!*
     Расенган буквально врубился в тело Сенджу Тобирамы и разорвал его на тысячи кусков, вместе с огромным слоем окружающей почвы, создав огромный десятиметровый в глубину кратер.
* * *
     — Ублюдки из клана Нара, у меня нет на вас времени! — Прорычал Раса, переместившись достаточно далеко от битвы Хирузена, Джирайи и Орочимару.
     — Зато у нас очень много времени для того, чтобы рвать тебя по кускам! — Хриплым чрезвычайно злобным голосом заявил Шиничи, и его тень без каких-либо печатей ринулась в атаку.
     — Старый дурак! — Гневно воскликнул Раса и мгновенно материализовал большое количество золотого песка.
     Завязалась непредсказуемая битва, результат которой был не ясен ни одной из сторон. Благодаря своему превосходству в силе, Раса без особых проблем справлялся с достаточно хрупкими тенями отца и сына, а так же с легкостью блокировал редкие атаки в рукопашную.
     Тем не менее, будь его воля, он бы предпочел никогда не сталкиваться с ними на поле боя, ибо опасность битвы с двумя гениями тактики и стратегии выходила за рамки всего, на что мог пойти нынешний Казекаге.
     Шикаку и Шиничи в свою очередь были настроены на убийство любой ценой, и были безжалостны прежде всего к самим себе. Их тактические ходы зачастую предусматривали собственные ранения, однако Расе от этого было ничуть не легче, ибо сильнейший удар песчаным кулаком по Шикаку закончился для него самого пронзенной десятками теневых игл левой рукой.
     — Идиоты! Если вы не дадите мне уйти, я похороню вас вместе с собой! — В очередной раз пытаясь переубедить озверевших лидеров клана Нара, воскликнул Раса.
     — Нет ничего лучше, чем обменять элитного джонина на вражеского Каге! — Хрипло рассмеявшись, ответил Шиничи и в следующую секунду его глаза сверкнули решимостью.
     — Сумасшедший! — Выпучив глаза от ужаса, воскликнул Раса и потратил огромную часть чакры на создание еще большего количества золотого песка, в попытке предотвратить задуманное врагом.
     — Каге но Ями! — Чрезвычайно злобным голосом прохрипел Шиничи и под грустным взглядом сына завершил формирование печатей запретной клановой техники.
     Спустя мгновение произошло немыслимое. Вся его одежда рухнула на землю, а на том месте, где секунду назад стоял Великий Старейшина клана Нара, появилась фигура состоящая из абсолютной тьмы.
     Увидев эту фигуру, Раса почувствовал ужас и инстинктивно направил половину золотого песка в атаку. Однако это не возымело никакого эффекта, ибо фигура человека-тени попросту растеклась по земле, и со стремительной немыслимой скоростью рванулась к врагу.
     — Нет! Ублюдок! — Опасливо воскликнул Раса, выставив перед собой казалось бы нерушимый заслон из золотого песка.
     *БУМ!*
     Песок был в мгновение сломлен сконцентрированной в нечто похожее на копье тьмой, а испуганный Казекаге предпринял спешную попытку схватить и сдавить эту тьму мощью своего песка.
     Внутри импровизированной песчаной пирамиды происходила жесточайшая схватка, продолжавшаяся более минуты, к моменту завершения которой у Расы не было сил на удержание такого количества песка.
     Как только пирамида рухнула и исчезла, глазам Шикаку предстала радующая его глаза картина. Все тело Расы было буквально испещрено всевозможными колющими ранами. Его горло было перерезано, левый глаз отсутствовал, а на груди виднелись крупные сквозные дыры.
     Тем не менее этого все еще не было достаточно для убийства шиноби в ранге каге. Несмотря на ужасающие травмы, Раса все еще мог ходить, и его собственная регенерация могла залечить их менее чем за несколько недель.
     Однако Шикаку не собирался позволять ему уйти, и все то время, пока шел последний бой Шиничи, готовил могилу для своего врага. Едва пирамида исчезла, как отовсюду на раненного Расу ринулись множество теневых игл, пронзивших его тело.
     — Ааа! — Раздался агонизирующий крик погибающего Казекаге. Его выражение лица демонстрировало явно нежелание умирать, а в единственном глазу до того, как он оказался проколот, виднелся страх и обреченность.
     Последняя попытка сформировать песчаный молот и хаотично ударить по врагу не принесла никакого успеха и, спустя тридцать секунд жесточайших атак теневыми иглами, Казекаге Сунагакуре пал.
     После того, как все закончилось, Шикаку почувствовал огромную усталость и еще более огромную гораздо более невыносимую скорбь. Бережно собрав вещи своего отца и поместив их в свиток, он гораздо менее аккуратно отсек голову поверженного врага и поместил ее в отдельный свиток.
     Глядя на развернувшийся вдали масштабный бой, он было подумал о вмешательстве, но оценив все перспективы, счел это нерациональным. Уставший элитный джонин был вовсе не тем, кто мог чем-то помочь в битве пиковых каге.
     Тяжело вздохнув и собравшись с силами, он активировал «Прогулку в Тенях» и мгновенно скрылся из виду, на огромной скорости направившись в оставшуюся без серьезной защиты Коноху.

Глава 376

     — Ты просчитался! Сдавайся и мы гарантируем сохранение твоей жалкой жизни! — Громко прокричал Джирайя. За время жесточайшего боя с не убиваемой копией второго Хокаге его тело приобрело крайне потрепанный вид, однако это все еще было ничем по сравнению с травмами Хирузена.
     — Никакой сдачи! Вы позволите мне уйти, а я позволю старику прожить еще несколько лет! — Выдвинув встречный ультиматум, воскликнул Орочимару. И хотя внешне он выглядел идеально здоровым, но на самом деле множественные перерождения крайне плохо сказывались на общей продолжительности жизни, которая за весь бой сократилась практически на десять лет.
     Хирузен в свою очередь ничего не говорил. Его состояние здоровья было едва ли не критическим. Несмотря на старость и сильнейший удар в самом начале боя от могущественного артефакта, он сумел выдержать натиск двоих шиноби в ранге каге. Однако цена за подобный «подвиг» была крайне высока.
     Лишившись левой руки до локтя от чудовищно опасного клинка Кусанаги и получив мощнейшее отравление от «Великого Цветения» копии Хаширамы, он только и мог, что переводить дыхание, готовясь к применению последнего средства защиты родной деревни.
     Однако в тот самый момент, когда битва должна была продолжиться, случилось нечто невероятное. Совершенно внезапно Орочимару ощутил смертельную опасность и попытался вильнуть в сторону, одновременно с этим выставив блок клинком Кусанаги.
     *БУМ!*
     Раздался мощнейший взрыв, словно произошла детонация снаряда мощностью в одну килотонну. Столкновение было настолько мощным, что единственным не пострадавшим предметом был клинок Кусанаги.
     Несмотря на последствия, Кеншин вложил в эту атаку всю мощь, которую имел на данный момент, и все равно не смог убить врага одним ударом. Змееподобное тело Орочимару, словно пушечное ядро, было буквально вбито в землю, проделав дыру более десяти метров глубиной.
     — Т-ты! Ублюдок! — В ярости прошипел Орочимару, стремительно выпрыгнув из дыры и едва не нарвавшись на огромный расенган Джирайи, с трудом успел выставить перед собой один из самых лучших клинков этого мира.
     — Катон: Дзукокку! — Послышался крик Ичиро.
     — Райтон: Райгеки! — Воскликнул Сорок Второй.
     — Катон: Карью Эндан! — Мгновенно сориентировавшись, прохрипел Хирузен и присоединился к атаке на копию Хаширамы.
     — Кучиёсе: Рашомон… — Безэмоционально сказал Хаширама, и трое появившихся демонических врат без особого труда поглотили техники двух братьев. Техника Хирузена в свою очередь прорвала последние врата, и пламя обрушилось на спешно созданную преграду из дерева.
     Кеншин в свою очередь после чудовищно мощной атаки имел не самый лучший вид. Обе его руки до самого локтя были оголены, ибо ткань экзокостюма, не выдержав нагрузки, порвалась в клочья. Именно это спасло его от полного уничтожения обеих рук.
     Тем не менее мышцы и связки на его руках вслед за тканью экзокостюма были порваны, а кости обзавелись множественными трещинами. Однако, несмотря на тяжесть травм, Кеншин вовсе не чувствовал близость поражения. Напротив, он все еще мог применять техники ниндзюцу, ибо каналы чакры имели минимальные повреждения, и были первыми в очереди на неестественно быструю регенерацию.
     Симбиоз самых лучших особенностей своих детей даровал Кеншину невообразимые по меркам этого мира характеристики. Целебная чакра от Карин и монструозная живучесть от Сорок Второго позволили ему регенерировать со скоростью не намного отстающей от Бьякуго Цунаде.
     — Катон: Даи Эндан! — Прорычал Джирайя, отпрыгнув назад после неудачной атаки расенганом.
     — Фуутон: Ками Ороши! — Мгновенно телепортировавшись, поддержал его Кеншин.
     Благодаря огромному, трехсоткратному фокусированию, а так же обостренному чувству эмпатии, ему было не так сложно координировать техники с любым шиноби, особенно если это был высококлассный профессионал.
     — Кучиёсе: Рашомон! — Скрипя зубами прокричал Орочимару, однако в следующее мгновение вновь ощутил смертельную опасность.
     *Бум!*
     — Ублюдок! Что ты за существо! — С трудом отбив атаку Кеншина, воскликнул Орочимару. Он был в полнейшем шоке от его способностей, ибо благодаря высокой сенсорной чувствительности видел в его теле настоящий «букет» из различных, противоречащих друг другу, наследственных способностей.
     Кеншин ничего не ответил и продолжил наносить стремительные удары по выбивающемуся из сил врагу. Лишь потому, что тот находился на самом пике ранга каге, ему удавалось реагировать на его внезапные выпады.
     «Джирайя-сан, примени против нас самую мощную технику!» — Мысленно сказал ему Кеншин, продолжая безудержный натиск.
     Поймав взгляд Кеншина и едва заметно кивнув, Джирайя без лишних слов начал формировать ручные печати. Обе маленькие жабы у него на плечах с поразительной точностью и синхронностью повторяли все за ним.
     — Сенпо: Гоэмон! — Прокричал он и выплюнул огромный поток вязкой субстанции. Жабы на его плечах в свою очередь выплюнули потоки огня и ветра, создав нечто невообразимое.
     Орочимару прекрасно видел формирование этой техники и знал насколько она могущественна. Именно поэтому сразу же попытался вырваться из навязанного поединка на мечах.
     Кеншин в свою очередь прилагал максимум усилий для того, чтобы не позволить ему этого сделать. К его огромному сожалению, Орочимару все еще являлся шиноби на пике ранга каге и имел множество тузов в рукаве. Именно поэтому, когда стало ясно, что Кеншин его не отпустит, Орочимару заскрежетал зубами и в следующую секунду распался на несколько десятков маленьких змей.
     Каждая змея имела огромную скорость, и все они стремительно поползли в разные стороны, делая их поимку практически невозможной. К этому моменту Джирайя как раз закончил формирование своей техники и выплеснул получившуюся массу в сторону Кеншина.
     «Нужно бежать!» — Максимально серьезно подумал Орочимару, выбравшись из зоны поражения вражеской техники и вернув себе прежнее тело.
     Однако в этот самый момент он вновь почувствовал смертельную опасность, но уже без четко выраженной направленности, что напугало его до глубины души, ибо сражение с Кеншином в любую секунду могло закончиться смертью.
     — Аааррр! — Раздался напряженный и одновременно с этим болезненный вопль Кеншина, после чего он инстинктивно схватился за глаза.
     Орочимару тем временем был в полнейшем шоке, ибо его насильно переместили аккурат над пылающим морем из чрезвычайно горючего жабьего масла. Однако времени на размышления у него не было, ибо температура в сотню тысяч градусов по Цельсию была невыносимой даже для шиноби в ранге каге.
     — Ааа! — Закричал Орочимару, упав в настоящий океан кипящего масла. Боль от сожжения заживо была настолько мучительной, что у него попросту не было сил на концентрацию и вдумчивое использование техник.
     Единственное, что ему оставалось делать — это громко кричать, и раз за разом перерождаться, чтобы вновь и вновь погружаться в кипящее масло. Эта картина была настолько ужасающей, что Джирайя на долю секунды задумался о спасении своего бывшего товарища, но его опередили.

Глава 377

     Совершенно внезапно вокруг агонизирующего тела Орочимару образовалось странное пространственное завихрение и в долю секунды затянуло его внутрь. Ни у кого не было даже шанса среагировать на столь стремительное спасение, и только Кеншин не собирался мириться с бегством ужасающего врага.
     Узоры в его кровоточащих глазах резко сделали оборот, и окружающее пространство, словно хрупкое стекло потрескалось, позволив ему войти внутрь. Перед его глазами предстала безжизненная скалистая пустыня без единого лучика солнца, и два человека, одним из которых был дрожащий от ужаса Орочимару.
     — Накаяма Кеншин? — Безэмоционально спросил молодой мужчина в черном плаще и спиралевидной маске.
     — Учиха Мадара?! — Притворяясь шокированным, воскликнул Кеншин, решив не раскрывать врагу степень своей осведомленности, ибо знал, что убить их обоих в этом пространстве попросту невозможно.
     — Уходи, иначе умрешь, — Хладнокровно ответил Обито. Однако, несмотря на свой самоуверенный вид, он немного опасался этого крайне непредсказуемого противника, намереваясь отступить и собрать большее количество информации.
     — Я не могу дать тебе просто так уйти, — Покачав головой ответил Кеншин и сформировал несколько печатей, — Катон: Каен Сенпу!
     — Это мои владения, и ты здесь бессилен, — Сказал Обито, затянув все пламя от техники Кеншина в камуи и отправив его в реальный мир.
     После этих слов он развернулся и, держа Орочимару за шиворот, в мгновение был затянут в камуи, телепортировавшись на несколько километров. Затем еще и еще раз, до тех пор, пока не пропал из диапазона обнаружения Кеншина.
     Кеншину в свою очередь пришлось смириться с невозможностью завершить начатое и, приложив некоторые усилия, вернуться обратно. Он подозревал, что Обито не может использовать эту технику множество раз подряд, однако сам был не в том состоянии, чтобы за ним гнаться.
     Вернувшись назад, он увидел завершение боя против копии первого Хокаге. Как эксперт фуиндзюцу, Джирайя без труда подоспел на помощь союзникам и достаточно легко запечатал последнего оставшегося врага.
     — Тебе удалось его прикончить? — Спросил Джирайя, заметив возвращение Кеншина.
     — Нет. Враг оказался слишком быстр, — Покачав головой ответил Кеншин, чувствуя небольшое разочарование.
     — Нужно возвращаться, — Хрипло сказал Хирузен, не чувствуя ничего кроме смертельной усталости и чувства долга.
* * *
     После возвращения в Коноху в угрюмом и подавленном состоянии, на Кеншина обрушилась еще одна безрадостная новость. Данзо исчез. Никто не знал куда подевался глава Корня, но часть офицерского состава была мертва, и лишь несколько приближенных шиноби сбежали вместе с ним.
     В том, что это было бегством за пределы Конохи а не попыткой отсидеться в секретных катакомбах, Кеншин практически не сомневался. Тем не менее, сразу по возвращению, Хирузен объявил чрезвычайное положение и мобилизовал несколько подразделений АНБУ на поиски любых зацепок способных привести к поимке Данзо.
     — И все же нужно отдать ему должное за сохранение подразделения «корня»… — С легкой улыбкой сказал Кеншин, расслабленно откинувшись на спинку кресла.
     В отличие от него, Хирузен и Джирайя были достаточно сильно напряжены, и огромная усталость не позволяла им вести себя так же расслабленно, как Кеншин. Им была не ясна причина его поведения, однако следующие его слова все прояснили.
     — К счастью у меня есть подходящая кандидатура на его замену, — Загадочно усмехнувшись, сказал он.
* * *
     Процедура посредничества и представления Итачи Хирузену прошла для Кеншина в сумасшедшей спешке. Единственное, что ему удалось сделать — это снизить градус накала от встречи подобного уровня и поспособствовать тому, чтобы Джирайи рядом не оказалось.
     Несмотря на большое желание и еще большую необходимость личного присутствия в мероприятии подобного масштаба, безопасность всей делегации Клана Накаяма была гораздо выше любых встреч.
     Он не боялся подлой атаки со стороны Конохи, однако все еще не желал подставлять голую спину под возможные удары. И хотя в связке с Ичиро и Сорок Вторым они могли справиться с рядовым каге, встреча с противниками уровня Данзо или Обито гарантировала бы смерть без возможности побега.
     Поэтому, убедившись в том, что Хирузен и Итачи не намерены друг друга убивать, он вернулся на трибуну каге, где его дожидалась взволнованная Карин, находящаяся под защитой не менее взволнованной Куроцучи.
     — Кеншин! Что произошло?! — Воскликнула она, едва он вошел в комнату.
     — Папочка! — Взвизгнула Карин и, не сдерживаясь, запрыгнула на него, обхватив его ногами и сцепив их у него за спиной.
     — Все в порядке, милая. Куроцучи-сан, сожалею, но на объяснения нет времени. Нам с Карин пора возвращаться, — С небольшим сожалением в голосе, сказал Кеншин.
     — Ничего… К тому же, я давно хотела побывать в городе Накаяма, — С мягкой улыбкой сказала она, достаточно прямо заявив о своей позиции.
     Кеншин в свою очередь лишь улыбнулся и направился к выходу. Ее желание отправиться к нему домой он воспринимал как добровольное желание стать одной из его жен. И это было единственной по-настоящему хорошим и ценным событием этого дня, ибо неудачная попытка убийства Орочимару и побег Данзо делали итог всей операции едва ли не провальным. Даже уничтожение Расы и Кисаме, а так же приобретение чрезвычайно ценных артефактов Кусанаги и Самехады, не компенсировали неудачу от побега двоих шиноби на пике ранга каге.
     Тем не менее долгоиграющих плюсов было очень не мало, и одним из них было сохранение жизни сильнейшего шиноби Конохи в лице Хирузена. И несмотря на потерю одной руки, он все еще мог развязать мощь не уступающую Джирайе, формируя крайне мощный костяк обороны Конохи и ставя крест на любой наглой попытке нападения Акацуки.
     Пока Куроцучи вместе с несколькими подручными собирала свои немногочисленные вещи, Кеншин направился в одно из особо охраняемых помещений, в котором находились потомки Расы.
     — Темари, надень это и иди за мной, — Властно заявил Кеншин, бросив ей миниатюрные кожаные манжеты.
     — Где наш отец?! Что случилось?! — Гневно воскликнул Канкуро и попытался подняться со стула.
     — Сядь на место, — Нахмурился Кеншин и силой мысли придавил его обратно.

Глава 378

     Темари в свою очередь, несмотря на свой ранг чунина, выглядела очень напуганной и попросту не знала что делать. Взглянув на своего младшего, но крайне авторитетного брата, она попыталась найти зацепку, однако его глаза были полны необузданного гнева.
     — Аррр! Почему!? Что ты со мной сделала?! — Прорычал он, пытаясь воззвать к Шукаку и произвести трансформацию ради уничтожения врагов и спасения близких.
     — Ха-ха-ха! Такой маленький, но такой злой… — С хитрой улыбкой рассмеялась молодая чрезвычайно красивая девушка в белом плаще, но со снятой маской АНБУ. В следующую же секунду ее рука изящно извернулась и, несколькими жестами сформировав печать фуиндзюцу, она поместила ее на лоб Гаары.
     Кеншин ничего не сказал, но его взгляд направленный на эту девушку был полон целым букетом эмоций, включающих искру страсти и теплоту влюбленности. Взгляд девушки в свою очередь был еще более страстным и любящим.
     — Не бойтесь, он просто спит. Такое напряжение и попытка пробудить Ичиби очень вредны для его ослабленного организма, — Прокомментировала она, дабы развеять панику в глазах Канкуро и Темари.
     — Сокол, — Холодным тоном скомандовал Кеншин, и в следующую секунду в комнате совершенно беззвучно появился член АНБУ в маске с изображением сокола, который молчаливо занял один из расположенных в углу стульев, сосредоточив внимание на крайне ценных пленниках.
     Темари была в настоящей прострации и чувствовала себя овечкой на заклании, поэтому молча надела манжеты и послушно вышла вслед за Кеншином. Она прекрасно осознавала свое положение пленницы, ибо множество раз была свидетельницей клановых войн и небольших политических переворотов, в которых проигравшие становились бесправной собственностью победивших.
     Будучи очень не глупой девушкой, она как никто другой знала последствия неповиновения, ибо ее собственный отец множество раз демонстрировал жестокость к недостаточно лояльным пленникам, которые по глупости и недальновидности продолжали цепляться за прежние статусы и отношения.
     К ее счастью, Кеншин был очень чуток к подобного рода эмоциям и прекрасно понимал о чем она думает. К тому же у него не было цели ее к чему-либо принуждать, поэтому сразу же после выхода из помещения, он принялся излучать ауру спокойствия и гораздо более дружелюбным тоном пояснил:
     — Можешь не бояться. Ты не пленница и уж тем более не рабыня. Когда ситуация прояснится, ты будешь вольна идти куда пожелаешь, — Мягко сказал он, повернувшись к расстроенной и немного напуганной блондинке.
     Темари ничего не ответила и, опустив глаза, продолжила следовать за ним. Как только они спустились вниз и соединились со всей процессией, Кеншин ощутил пылающий крайне недовольный взгляд Карин.
     Она буквально прожигала глазами сопровождающих его девушек, демонстрируя явное недовольство тем, что любимый отец в очередной раз нашел бесполезных по ее мнению женщин.
     Однако, несмотря на свое недовольство, она прекрасно осознавала серьезность ситуации и держала язык за зубами. Куроцучи в свою очередь тоже удивилась, увидев дочь Расы, но с учетом огромного количества невероятных событий этого дня, пленение Темари было воспринято достаточно прохладно.
     Кеншин не обращал никакого внимания на столь незначительные вопросы и был полностью сосредоточен на анализе возможных неприятностей и способов реагирования. Он не знал чего можно ожидать от Обито или Зецу, способных появиться в любом месте в любое время и сохранял повышенный уровень боевой готовности, дабы не попасть в засаду.
     Вся Коноха перешла в режим чрезвычайного положения, однако проблем с выходом практически не было. Стоило одному из командиров АНБУ увидеть Кеншина, как его тело вздрогнуло, а в действиях виднелось предельное уважение.
     Покинув пределы очень нестабильной и опасной деревни, вся процессия перешла на уверенный марш со скоростью слабого джонина, благо Темари, будучи экспертом в фуутоне, могла развивать скорость немного выходящую за пределы возможностей куноичи ее ранга.
     Из всех присутствующих лишь подручные Куроцучи выказывали явное недовольство подобной спешкой, однако достаточно быстро замолчали под давлением приказов госпожи. Все остальные, включая Темари, молча бежали на пределе своих сил практически целый час.
     Лишь чудом Кеншину удалось достичь границ собственной территории до окончания действия «Режима Патриарха» и немного расслабиться. Он знал, что Зецу или один из его клонов следовал за ними под землей и внимательно следил.
     У него не возникало никаких иллюзий по поводу дальнейшего мирного существования, как в старые времена, ибо произошедшие события стали отправной точкой начала глобального конфликта и публичным заявлением о себе с демонстрацией своих сил.
     Именно поэтому, он не в полной мере разделял радость всех сыновей и жен, узнавших про их возвращение. Тем не менее он все еще умел расставлять приоритеты, и не собирался, едва вернувшись, погружаться в работу.
* * *
     — Кеншин! — Наперебой воскликнуло несколько женщин, однако Касуми была самой активной и буквально прыгнула в его объятия.
     — Все в порядке. Все живы и здоровы, — С улыбкой сказал он, не вдаваясь в подробности при посторонних.
     Обнявшись с доброй половиной жен, ему наконец удалось немного снизить эмоциональный накал, однако картину похожую на «возвращение с фронта», было никак не скрыть, и Куроцучи с сопровождающими были слегка удивлены. К счастью Кеншин был не намерен терпеть присутствие посторонних в столь интимном моменте, и в достаточно грубой форме отослал двоих помощников Куроцучи подальше, приказав одному из сыновей отвести их в домик для гостей.
     — Ну и ну… За несколько часов заарканил три девицы. Внучка Цучикаге?.. Дочь Казекаге?.. И?.. — Осматривая новеньких девушек, словно товар, задумчиво пробормотала Цунаде, остановившись на последней девушке в плаще.
     — Неужели ты меня не узнала, Цу-чан?.. — Слегка рассмеявшись ответила девушка, мгновенно согнав улыбку с ее лица, и заставив Цунаде отшатнуться.
     — Т-ты?! Не может быть! Стару… — Начала было Цунаде, однако в следующее мгновение ее рот был прикрыт аккуратной, белоснежной ручкой черноволосой девушки.
     — Называй меня Кохару. Мы ведь теперь в некотором роде сестры… — С хитрым смешком заявила, изрядно помолодевшая, теперь уже Накаяма Кохару.
     — Добрый день, Цунаде-сан… — Выгадав момент, поздоровалась Куроцучи. Все происходящее с каждой последующей секундой становилось для нее все более и более не понятным.
     Цунаде в свою очередь лишь кивнула и вновь перевела все внимание на «старуху» Кохару, которая теперь выглядела едва ли не моложе ее самой. Длинные черные волосы, идеально гладкая кожа и безупречно стройная фигура вынудили бы любого покрутить пальцем у виска при заявлении о том, что этой молодой куноичи на самом деле более семидесяти лет.
     Кеншину было достаточно любопытно наблюдать за реакцией этих немолодых женщин друг на друга, однако у него все еще было очень много дел, и самые важные из них были напрямую связаны с двумя молодыми девушками.
     И если в способности Куроцучи потерпеть несколько часов он не сомневался, то с Темари дела обстояли куда хуже. Он чувствовал, что за время пути она о многом догадалась и начала впадать в настоящее уныние.
     Именно поэтому он поручил Карин показать Куроцучи ее комнату, а сам решил провести небольшую экскурсию для Темари. Единственное, что немного облегчало ситуацию — это практически три часа непрерывного воздействия «Обаяния Патриарха».
     Столь талантливая девушка, носительница уникальных генов золотого песка, с самого начала являлась частью побочного плана Кеншина и была целенаправленно подвержена обаянию патриарха, вкупе с легким, практически незаметным эмпатическим воздействием.
     Это так же принесло дополнительную пользу в виде достаточно редкого эксперимента с фиксацией результата. Кеншин прекрасно чувствовал изменение ее отношения. И если в самом начале турнира она воспринимала его с позиции надменности, и едва ли считала за человека, то к самому концу все чаще и чаще поглядывала в его сторону, подмечая все больше и больше черт его внешности и характера, которые ей нравятся.
     Тем не менее случившийся переполох и эмоциональное потрясение практически полностью перекрывали впечатления от фигуры Кеншина. А зародившаяся симпатия была недостаточно сильной, чтобы перебороть огромный страх и уныние.

Глава 379

     — Это ванная. Нажимаешь сюда, идет холодная вода. Поворачиваешь эту штуку, и идет горячая. Здорово, правда? — Мягким тоном сказал Кеншин, пытаясь наладить диалог с Темари.
     Однако в отличие от всех предыдущих разов, трюк с демонстрацией новых удобств и разнообразных «женских штучек» не оказал должного влияния на ее настроение. Темари все еще была очень тихой и зажатой, и Кеншин прекрасно знал причину.
     — Уффф… — Тяжело выдохнув и взглянув в ее темно-бирюзовые глаза, он решил действовать напрямую, — Хорошо. Ты хочешь узнать что произошло?
     Услышав его слова, тело Темари ощутимо дрогнуло, а глаза на долю секунды вернули свой блеск. Она боялась задавать этот вопрос сама, опасаясь услышать то, после чего ее жизнь никогда не станет прежней.
     — Д-да… — Тихо ответила она, встретившись с ним взглядом.
     — Твой отец мертв, а ты и твои братья — не скоро попадете домой, — Не отрывая взгляд, сказал Кеншин и почувствовал эмпатическую волну окатившей его скорби.
     — М-мертв… — Широко раскрыв глаза и сделав два шага назад, пробормотала она. Ее мысли впали в хаос, а по телу прошла мелкая дрожь.
     Кеншин мгновенно среагировал и применил сконцентрированное эмпатическое воздействие, дабы смягчить ее горе. Однако, вопреки его ожиданиям, скорбь по погибшему отцу была не настолько сильна и значительно уступала боязни последствий.
     — Ч-что теперь будет… — Обреченно прошептала она про себя, находясь в глубочайшем шоке.
     Со стороны она выглядела как дочь, скорбящая и оплакивающая своего отца, но Кеншин чувствовал, что это было лишь частью ее эмоций. Сильнее всего она боялась за себя и уготованную ей ужасную судьбу.
     Кеншин был немного удивлен такому повороту событий, и не сразу понял причины этого страха, но Темари невольно ему помогла. Будучи предельно уязвимой в ментальном плане, мысли и образы в ее разуме были перед ним словно на ладони.
     «Вот значит в чем дело…» — Немного нахмурившись, подумал Кеншин и поежился от омерзения.
     Картины в ее разуме были хаотичными и не структурированными, как и любая мыслительная деятельность человека. Тем не менее Кеншин был опытным эмпатом и без труда вычленил отдельные образы.
     За несколько коротких секунд в голове Темари промелькнуло огромное количество мыслей и образов, сводящихся к одной единственной теме — ужасам плена и горестной судьбе дочери покоренного клана.
     Будучи уроженкой Сунагакуре, она прекрасно знала судьбы неудачников, чей род или клан были порабощены. В условии нехватки ресурсов, нравы жителей Деревни Скрытого Песка мало отличались от нравов жителей диких племен.
     И хотя во многих аспектах менталитет жителей Суны не отличался от других людей, исключением являлось ярко выраженное и едва ли не возведенное в абсолют понятие «кровной мести».
     У Темари не было других примеров судеб пленников, кроме как ужасающие и горестные примеры членов вражеских родов, на которых обрушивалась вся многолетняя ярость и гнев победившей стороны.
     Мужчины этих семей и родов практически всегда уничтожались, и смерть с оружием в руках в этом случае считалась за счастье, ибо юноши и старики, попавшие в руки врага, имели судьбу хуже смерти.
     Высшим милосердием в этом случае являлась быстрая смерть всех мужчин и мальчиков рода и гуманное отношение ко всем женщинам, которые без проблем могли стать наложницами или даже членами клана.
     Однако этот тип милосердия встречался крайне редко и был возможен только в случае непререкаемого авторитета главы победившего рода, ибо в любом другом случае ярость, за убитых в ходе войны родственников, требовала выхода в виде жестокого отмщения.
     Судьба женщин в этом случае была хуже смерти, ибо пламя мести редко могло быть потушено обыкновенным убийством всех мужчин. Куда большим унижением к вражескому роду было осквернение матерей, дочерей, жен и сестер ненавистных воинов.
     Именно один из таких эпизодов, оставивших неизгладимый след в психике, вспыхнул в разуме Темари. Она безумно боялась оказаться в роли девушки, которую буквально порвал на куски один из доверенных людей ее отца после успеха очередного политического заговора.
     — Я знаю, о чем ты думаешь. Но уверяю тебя, ты не пленница и уж тем более не рабыня, — Серьезным тоном, одновременно с особым эмпатическим воздействием, сказал Кеншин.
     Его слова набатом ударили по ее разуму, и буквально выбили Темари из пелены накатывающего ужаса. Она мгновенно подняла голову и взглянула в сияющие карие глаза молодого парня, который вовсе не был похож на одного из обезумевших зверей, учинявших зверства в особняке рода Сатецу.
     — Я не причиню тебе вреда, и здесь ты в полной безопасности. В отличии от Конохи, у моего клана нет вражды с твоим родом, — Добавил он, придав своему голосу немного больше убедительности благодаря эмпатическому воздействию.
     — Д-да… — Растерянно ответила Темари, все еще находясь в прострации из-за свалившихся на ее голову переживаний.
     Дальнейшего диалога не последовало, ибо Кеншин счел неразумным обсуждать что-либо в этот момент. Поэтому, ограничившись дежурными объяснениями о полной безопасности, перечнем книг, которые можно почитать, и ужине, который принесут через несколько часов, он спешно удалился, позволив девушке побыть наедине со своими мыслями и справиться со стрессом.
* * *
     — Да уж… Сражаться насмерть с каге в разы проще, чем успокаивать юную девушку… — Со вздохом сказал Кеншин, сев за стол на «родительской» кухне.
     — Послушай мой совет и просто не трогай ее некоторое время. Попытка «помочь» не приведет ни к чему хорошему, — Перекинув ногу на ногу, сказала, сидящая со скрещенными на груди руками, Цунаде.
     — Она права. Для куноичи потеря близких людей не смертельна. Через неделю она будет сидеть с нами за этим столом и жаждать твоего внимания, — С хитрым смешком сказала Кохару и дотронулась обнаженной ступней до ноги Кеншина под столом.
     — Постыдилась бы! Он втрое младше тебя! — Едва сдерживая смех, заявила Цунаде, чувствуя лишь маленькие крупицы былой ревности.
     — Он вдвое младше тебя, но это не помешало тебе от него забеременеть! — Колко парировала Кохару, указав на едва заметную выпуклость на животе Цунаде.
     — Женщины рода Сенджу стареют в два раза медленнее остальных, поэтому мы с ним ровесницы, — Хмыкнув и сделав мудрое выражение лица, ответила Цунаде, демонстративно отвернувшись от давней неприятельницы.

Глава 380

     Несмотря на давнюю «вражду» с членами высшего совета Конохи и с Кохару в частности, Цунаде более не испытывала к ней ничего, кроме дружелюбия. Странным образом она казалась ей не конкуренткой и соперницей, а в некотором смысле родственницей, что в разы снижало шансы на какие-либо конфликты.
     Кеншин в свою очередь лишь ухмыльнулся, но не ответил на явные заигрывания обеих женщин, ибо количество проблем, свалившихся на его голову, не позволяло даже помыслить о растрате ценного времени на что-либо кроме работы.
     Самой приоритетной задачей на этот момент он считал обеспечение максимальной безопасности своих территорий. Программой максимум была защита всех земель Клана Накаяма, программой минимум — защита центрального особняка и убежища патриарха.
     Именно поэтому, решив не ходить вокруг да около, он сразу перешел к делу, ибо высокое мастерство Кохару в загадочном искусстве фуиндзюцу было не последним фактором его заинтересованности в ней.
     — Вы знаете фуиндзюцу способное обнаружить, ослабить, или уничтожить врага на большой территории? — Задал он вопрос им обеим, ибо Цунаде, несмотря на специализацию в ирьениндзюцу, являлась высококлассным экспертом в фуин.
     — Если речь про воздействие на шиноби выше элитного Джонина — то нет, моих знаний попросту недостаточно для чего-то подобного, — Ответила Цунаде, прокрутив в голове все возможные варианты. И хотя в реальности существовало множество способов защиты даже от каге, ни один из них не был доступен в нынешней ситуации.
     — Если уговоришь Хирузена передать под мое командование элитное формирование в составе АНБУ, то за несколько месяцев мы соорудим барьер подобный тому, что есть в Конохе. Конечно, он не будет настолько могучим, но без труда выдержит одну-две бомбы хвостатого, — Вмиг став серьезной, ответила Кохару.
     После чудесного преобразования и омоложения она буквально благоговела перед каждым словом и жестом Кеншина. Влияние системы лишь усилило ее собственные эмоции и страсть, сделав все «договоры» попросту ненужными, ибо психика обреченной, но вырванной буквально с того света, женщины была переформатирована на абсолютно искреннюю любовь к своему спасителю.
     — Нет, несколько месяцев — слишком долго… Специалисты подобного уровня важны самой Конохе. К тому же в связке с твоей пропажей, кланы и остальные члены совета этого точно не поймут, — Отрицательно покачивая головой, ответил Кеншин.
     На этом весь диалог зашел в тупик, ибо дальнейшее обсуждение предполагало различные варианты сокращения времени, тренировки своих собственных специалистов, или комбинаций фуиндзюцу с неведомыми для Кохару формациями.
     Все это продолжалось до тех пор, пока речь не зашла о травмах Хирузена и желании Кеншина ему помочь, в том числе с помощью «Формации Усиления». Прознав про чудодейственный эффект этой поистине волшебной «формации», Кохару поспешила вмешаться.
     — В Великом Хранилище есть как минимум три экземпляра фуиндзюцу из наследия Узумаки. Барьер четырех багровых огней очень ценная вещь, и может быть использована в любом месте за долю секунды. Уверена, Хирузен согласится передать нам один или два экземпляра в обмен на помощь, — Мудрым голосом, совершенно неподходящим к внешности молодой игривой девушки, заявила Кохару.
     — Три свитка барьера четырех багровых огней?! Старая обезьяна едва ли не клялся о том, что ничего не знает об артефактах наследия Узумаки! — Широко раскрыв глаза, воскликнула Цунаде, хлопнув по столу, от чего ее огромная грудь, скрытая лишь за тонкой обтягивающей тканью кашемировой туники, изящно подпрыгнула, едва не выбив Кеншина из колеи.
     — Ха-ха-ха! По моим данным в Хранилище есть один экземпляр барьера шести багровых огней! — Громко рассмеявшись, добавила Кохару, с удовольствием наблюдая за непередаваемой реакцией шока на лице Цунаде.
     — Хорошо. С этим разобрались. Уверен, даже Обито не сможет просто так выбраться из этого барьера, и будет уничтожен в пламени ядерного взрыва! — С изрядно улучшившимся настроением прокомментировал Кеншин.
     Его на самом деле не сильно волновали любые проблемы при наличии возможности использовать «Режим Патриарха», но в ближайшие три с половиной дня Клан Накаяма был чрезвычайно уязвим к вторжению двух и более членов Акацуки.
     Убедившись в том, что подготовка к пышному празднеству идет в полном объеме, Кеншин решил потратить оставшееся время с пользой и наконец передать в разум обеих женщин небольшую часть структурированных знаний искусства создания формаций.
* * *
     — Никогда бы не поверила, что такое место может существовать в самом деле! — Удивленно воскликнула Кохару, ощупывая зеленую траву под ногами, а затем без стеснения легла на землю и, счастливо потянувшись, закрыла глаза.
     Кеншин и Цунаде удивленно уставились на эксцентричную женщину, но не стали мешать ей получать удовольствие от жизни. Он чувствовал, что Кохару впала в некоторое подобие счастливого транса и ощущала себя так же блаженно, как и во сне.
     Последней каплей, спровоцировавшей безудержную детскую радость стал факт существования «Арены Патриарха», о которой еще вчера пожилая женщина не могла и вообразить.
     Перспективы от существования места с возможностью безопасных тренировок и экспериментов стали для нее вторым по значимости чудом этого дня, и делали возможным исполнения второго из трех сокровенных желаний Кохару.
     Помимо молодости и красоты, теперь уже Накаяма Кохару мечтала о профессиональном развитии, прежде всего как мастера фуиндзюцу. Однако большая часть экспериментов с открытием новых «законов» и взаимосвязей были крайне опасны, и самые сложные из них затрагивали душу заклинателя.
     Именно поэтому, информация о полностью безопасном для реального тела месте ввела ее в состояние схожее с экстазом, заставив ее отбросить все мысли, и с удовлетворенной улыбкой кататься по зеленой, пахнущей свежестью, траве под греющими лучами солнца.
     В этот самый момент она была по-настоящему счастлива, ибо чувствовала приятное растяжение мышц от сильных потягиваний, и не чувствовала никакого дискомфорта от ноющих суставов и повышающегося давления от любой физической активности.
     — Как… Хорошо… Быть молодой! — Блаженно потягиваясь при каждом слове, промурлыкала Кохару. В этом положении ее грудь максимально напряглась, и сквозь тонкую ткань кофты просвечивались торчащие соски. Это был первый раз, когда Кеншин взглянул на нее, как на женщину, и почувствовал себя немного странно.
     — Как жаль, что мне не понять становление молодой… Я ведь никогда не старела, — С явной ухмылкой прокомментировала Цунаде. Кохару была первой женщиной в этом доме, которую она считала равной, и вовсе не обижалась на ее наглые действия, при этом совершенно не стесняясь ненавязчиво выделять свое доминирующее положение.
     — Перестаньте дурачиться, у нас не так много времени, — Полусерьезным тоном заявил Кеншин, решив их немного поторопить.

Глава 381

     За более чем полтора часа Кеншин смог передать лишь часть знаний и провести несколько тренировочных спаррингов для Кохару. Ее боевые возможности были хоть и далеки от Цунаде, но все же изрядно его удивили.
     В момент знакомства она излучала ауру джонина на пике ранга, однако после омоложения значительно усилилась, прочно закрепившись в ранге элитного джонина.
     Она все еще была немного слабее Накагавы Такеши, но владела огромным арсеналом фуиндзюцу, что позволяло ей, словно боевой маг в миниатюре, совершать немыслимые комбинации.
     Тем не менее Кеншин абсолютно не рассчитывал на ее боевые качества, твердо решив по возможности не допускать женщин к серьезным боевым действиям. И если ранее он имел большие сомнения по поводу послушания столь опытных и властных женщин, как Цунаде и Кохару, то за прошедшие три часа на Арене Патриарха они были развеяны.
     Обе женщины поразительным образом прислушивались к его каждому слову и, к огромному удивлению самого Кеншина, без внутреннего отторжения воспринимали критику и властное, излишне «наглое» отношение в некоторых моментах.
     Однако, помимо позитивных моментов, были и относительно негативные. В их числе — буквально требование обеих женщин провести ритуал «Усиления». И хотя в сущности это более не являлось проблемой, каждая из них желала быть первой в очереди, что буквально загоняло Кеншина в тупик.
     Это вынудило его пообещать провести оба ритуала завтра, ибо стратегическое усиление Клана Накаяма и без этого было в его планах. Тем не менее ему пришлось жестко обозначить свою позицию в отношении Цунаде, которая, несмотря на неоспоримую «пользу» Кохару, все еще была ему намного ближе.
* * *
     К началу праздничного и крайне важного пира Кеншин успел сделать многое. Кохару была носительницей огромного количества разнообразных секретов Конохи и являлась знатоком внутренней политики Страны Огня.
     И хотя геополитика была не самой сильной ее стороной, Накаяма Кохару все еще обладала такими знаниями, которые всему клану пришлось бы собирать долгие месяцы.
     Это открывало перед Кеншином огромные перспективы и возможности к заведению дружественных отношений, пониманию глубинных связей и рычагов давления на те или иные организации.
     Угроза прямого военного вторжения, в случае недоговороспособности некоторых региональных элит, хоть и была очень эффективным методом приведения их к послушанию, но имела множество неприятных последствий.
     Кеншин понимал, что политика бескомпромиссных завоеваний приведет к огромным кровавым жертвам и консолидации всего мира против «мясников из Клана Накаяма». Этого было недостаточно, чтобы его остановить, но могло значительно замедлить расширение его интересов, с огромным побочным эффектом в виде недоверия местного населения и отсутствием энтузиазма.
     Это было единственной причиной того, почему он уделял столько внимания политическим и экономическим связям со всеми, до кого мог дотянуться. Гуманизм хоть и был значительной преградой для установления власти через тиранию, но не являлся решающим фактором в этом вопросе.
     Знание характеров, увлечений и слабых мест множества элит было настолько важной информацией в предстоящей интеграции всех территорий Страны Огня во владения Клана Накаяма, что лишь благодаря этим знаниям вопрос о целесообразности взятия в жены Кохару мог быть решительно закрыт.
     Во время подготовки к праздничному ужину Кеншин не переставал размышлять о будущем мироустройстве. Учитывая стремительность, с которой он планировал интегрировать близлежащие территории, этот вопрос имел повышенную важность.
     Проблем было настолько много, что даже могущественные способности «Системы Патриарха» были практически бессильны в вопросе их решения. Кеншин сразу же отверг единственный относительно простой способ решения всех управленческих проблем, ибо в этом случае «выгод» было гораздо меньше «потерь».
     Все кадровые вопросы, включающие смежные с ними проблемы коррупции, лояльности и напрямую верности могли быть решены банальным рождением нескольких сотен детей на должность будущих управленцев.
     Однако эта идея показалась ему настолько мерзкой и «неправильной», что была сразу же отринута. Ибо использовать собственных сыновей в качестве породистых служебных собак — было за гранью того, на что он был готов ради сомнительных выгод и уменьшения головной боли в попытке разгрести эти нерешаемые проблемы самостоятельно.
     Единственный относительно рабочий вариант присоединения малых и больших территорий, который он сумел придумать — требовал огромное количество технологов, способных прибыть на новое место и стать «ядром» будущего вассального региона.
     У Кеншина было лишь пять кандидатур, способных с переменной эффективностью и некоторой дополнительной подготовкой взять под управление небольшую область из нескольких небольших городов и десятком деревень.
     Однако, для успешной интеграции всего южного и восточного регионов Страны Огня, требовалось как минимум несколько десятков людей подобной квалификации и несколько действительно талантливых человек, способных возглавить целый регион.
     Размышления о единственно верном варианте действий не привели ни к чему, ибо проблемы были по всем фронтам, значительно ограничивая комплексное и масштабное развитие.
     Талантливые подростки, отправленные учиться по методикам его прошлого мира, были еще не готовы приступать к чему-либо сложному. Члены кланов Нара и Инузука должны были начать прибывать лишь через неделю, что, вкупе с требуемым временем на их минимальный инструктаж и подготовку, ставило крест на их использовании ранее чем через несколько месяцев.
     Но все это были локальные мелочи на фоне отсутствия у Кеншина глобального плана развития всех направлений. Это была настолько непосильная задача, что он попросту не представлял, как можно провести такие сложные вычисления без помощи сосредоточения лучших умов клана Нара.
     Общие концепты и примерные сроки их исполнения уже были намечены, однако продуктивность подобных «планов» сводилась практически к нулю, если горизонт планирования уходил за пределы нескольких месяцев.
     Любые планы и сроки переставали иметь смысл, когда натыкались на чужую волю и чужие планы. На все это накладывалось множество мелких факторов. От личных качеств несговорчивого главы региона, до самого примитивного запугивания местного населения, со строжайшим запретом переселения в город Накаяма, что в свою очередь влекло за собой ошибки в примерных расчетах увеличения количества населения.
     Некоторые планы и сроки, напротив, могли сдвигаться в лучшую сторону из-за получения Кеншином новых невообразимых способностей, или спонтанного заключения соглашений на самом высшем уровне, что в свою очередь требовало очередных переосмыслений и пересборок генерального плана, включая учет всех логистических и кадровых коллапсов.
     Эти безрадостные выводы слегка испортили достаточно хорошее настроение Кеншина, однако, несмотря на множество концептуально нерешаемых проблем, у него все еще было несколько идей, способных ощутимо повлиять на многие процессы. И самой главной «козырной картой» в этом вопросе был де-факто заключенный союз с Конохой.

Глава 382

     Направляясь на достаточно тривиальный «экзамен на чунина», Рётэнбин Куроцучи ожидала попасть на классическое мероприятие для сбора аристократов всех мастей. Сам экзамен ее не интересовал, и лишь возможность личной встречи с загадочным главой Клана Накаяма вынудила ее отправиться так далеко от родных краев.
     Однако вопреки ее ожиданиям и планам, все пошло совершенно не так. И несмотря на то, что цель ее путешествия можно было считать выполненной, Куроцучи раз за разом испытывала шок.
     Сперва она была приятно удивлена внешностью и характером Кеншина, затем его вызывающим и властным поведением, и в конце концов загадочной огромной и непостижимой силой.
     Когда она посчитала, что более ничто не сможет ее удивить — молодая куноичи оказалась почетной гостьей главы Клана Накаяма и испытала один большой культурный шок, ибо политические и военные дрязги этого дня попросту меркли на фоне чудес большого, поистине волшебного, особняка.
     Едва услышав о том, что сопровождением займется Карин, в то время как Кеншин, сославшись на занятость, спешно ушел, она была возмущена и немного обижена столь пренебрежительным отношением. Однако все обиды были вмиг забыты, стоило ей начать знакомство с разнообразными чудесами дома, пришедшего из сказок.
     Все вокруг, начиная от крайне незнакомой структуры каменных стен, до великолепных хрустальных колпаков на стенах и потолках, излучающих чистый, приятный глазу свет, произвели на юную куноичи неизгладимое впечатление.
     Но это было лишь цветочками на фоне великолепия комнаты ее временного проживания. Куроцучи прилагала огромные усилия, чтобы не запрыгать от радости, узнавая все больше и больше невероятных деталей о том месте, где ей сразу же захотелось остаться навсегда.
     Теплый деревянный пол, красивые стены, великолепные, выполненные настоящим мастером, комод и прикроватный столик, а так же шикарный платяной шкаф, вкупе с невообразимо уютной огромной кроватью вынудили Куроцучи мгновенно пересмотреть сроки своего пребывания в гостях Клана Накаяма.
     Удобный туалет, бесперебойное водоснабжение, великолепная ванна и огромное множество ароматических масел и иных предметов личной гигиены едва не заставили Куроцучи усомниться в реальности происходящего, ибо единственное, чего не хватало даже в поместье Цучикаге — это высокого уровня комфорта.
     Ооноки не желал баловать свою внучку и превращать ее в одну из аристократических девиц, придерживаясь полувоенных принципов воспитания. Юная Куроцучи все еще жила в гораздо более комфортных условиях, нежели дочери аристократов среднего звена, но значительно отставала от жен и дочерей Дайме и других каге.
     Именно поэтому Рётэнбин Куроцучи полностью растаяла после приема горячей ванны. Одно лишь удобство ее комнаты в разы повысило лояльность юной девушки по отношению к Кеншину, с лихвой перекрывая ту незначительную часть, достигнутую с помощью «Обаяния Патриарха».
     После водных процедур и подбора наряда среди множества невообразимо красивых вещей из, казалось бы, бездонного платяного шкафа, Куроцучи была приглашена к началу праздничного мероприятия, где в очередной раз испытала шок.
     Практически сразу после прибытия в особняк главы Клана Накаяма, она обратила внимание на большое количество женщин, окружающих Кеншина. Ей все еще была неизвестна причина присутствия среди них Цунаде, но по многочисленным признакам она определила несколько, имеющих явные любовные отношения с этим молодым человеком.
     Не то, чтобы ее это удивило, ибо наличие взрослой дочери у Кеншина предполагало как минимум существование одной жены. Однако увидев, как несколько очень красивых молодых девушек облепили его со всех сторон, она испытала некоторое недовольство.
     Это все еще не было ревностью, но, будучи наследницей Цучикаге, Куроцучи была крайне целеустремленной и амбициозной девушкой, не желающей оставаться вне центра внимания.
     К ее большому сожалению, ей не удалось расспросить Кеншина о подробностях случившегося, ибо регламент церемонии празднества был весьма суровым и не предполагал бесцельного брождения по всему банкетному залу.
     Помимо нее, за главным столом сидело достаточно большое количество красивых женщин, некоторые из которых были с виднеющимися круглыми животами. Это практически не оставляло никаких сомнений в их статусе.
     Даже это не было удивительным, ибо молодой мужчина, являющийся главой крупного и сильного клана, был волен заводить такое количество жен и наложниц, которое пожелает. Тем, что ее удивило — были слова Кеншина, сказанные после дежурной вступительной речи.
     — Прежде всего хочу поблагодарить вас всех. И не только за то, что пришли на этот праздник, но и за то, что работаете не покладая рук на благо нашего общего Клана Накаяма, — Громко сказал Кеншин, заняв место на постаменте с небольшой трибуной.
     Едва он начал произносить свою речь, как все присутствующие, включая женщин, поднялись со своих мест. Куроцучи была немного удивлена и тоже поднялась, не переставая оглядываться по сторонам и подмечать огонь обожания в глазах всех незнакомых ей юношей, находящихся за другими столами.
     — Именно благодаря общим стараниям всех без исключения членов Клана Накаяма, я могу сегодня стоять здесь и объявить о новом витке развития Клана Накаяма, и порадовать вас новостью о смерти наших врагов. Хошигаке Кисаме и Сабаку но Раса убиты для того, чтобы наш Великий Клан жил и процветал! — Властно заявил Кеншин, вызвав буквально шквал аплодисментов и радостных выкриков.
     — Ура! Ура! Ура! — Наперебой восклицали многочисленные юноши, буквально пылая от гордости и радости за успехи родного клана.
     Куроцучи была в полнейшем шоке, услышав о полноценной смерти Казекаге Сунагакуре. Она подозревала, что произошел какой-то конфликт, но известие о смерти одного из далеко не самых слабых каге повергло ее в шок.
     Ко всему прочему был упомянут глава достаточно крупного клана Киригакуре. Смерть Хошигаке Кисаме так же не являлась чем-то тривиальным, ибо несмотря на то, что он не перешагнул тонкую грань отделяющую элитных джонинов и каге, Кисаме все еще являлся чрезвычайно сильным шиноби.
     После этого, сохранявшийся на протяжении первого получаса, официоз значительно спал, и многие едва сдерживали свое отличное настроение. Помещение было буквально наполнено гулом от различных переговаривающихся между собой групп.
     Самой же Куроцучи удалось побеседовать с несколькими сидящими рядом женщинами и даже договориться с Кеншином о встрече после мероприятия, с целью обсуждения направленности и степени будущего сотрудничества Ивагакуре и Клана Накаяма.
     Сила продемонстрированная Кеншином и его заявление о личном убийстве Кисаме, а так же многочисленные чудеса, увиденные в этом необычайном особняке, заставили Куроцучи значительно пересмотреть свои прежние планы.
     У нее не было права заключать настоящие торгово-экономические союзы, но были достаточно широкие полномочия для заключения в разы более выгодных договоренностей для обеих сторон.
     Несмотря на достаточно большую очарованность невероятными технологиями Клана Накаяма и личностью Кеншина, она все еще являлась высоким профессионалом и гордой преемницей нынешнего Цучикаге, намереваясь заключить только те договора, которые помогут процветанию ее родной Великой Деревни.

Глава 383

     Праздничная церемония закончилась достаточно быстро, но решила все поставленные задачи. Всему Клану Накаяма нужна была эмоциональная разрядка и ощущение от достигнутой победы.
     Кеншин прекрасно понимал, что даже всемогущая «система» не сможет справиться со всем, что касается эмоций и веры в правильные идеалы. Он знал, насколько людям важно чувствовать принадлежность к чему-то высокому и понимать, что их труды и старания имеют ярко выраженный результат.
     Спустя некоторое время после завершения праздничного пира, Кеншин, сославшись на дела, покинул комнату отдыха, дабы провести запланированный разговор с ожидающей его Куроцучи.
     Он все еще не мог решить, стоит ли попытаться сблизиться с этой крайне полезной и невероятно талантливой девушкой, которая бесспорно достигнет ранга каге в ближайшие десять лет.
     С одной стороны выгоды были крайне существенными. Начиная с крепкого союза с Ивагакуре, заканчивая неписанной красотой Рётэнбин Куроцучи и невероятно талантливыми детьми, которых она может ему подарить.
     С другой стороны существовали минусы с огромными рисками. Кеншин не был знаком со стариком Ооноки, но по рассказам Цунаде знал о его чрезвычайно скверном нраве и малой договороспособности.
     В случае просчета, третий Цучикаге мог впасть в настоящую ярость и создать дополнительный очаг напряженности для Клана Накаяма, что теоретически могло закончиться взаимным уничтожением.
     Кеншин оценивал вероятность подобного исхода крайне маловероятной, ибо в огромной влюбленности молодой девушки не было ничего особенного, а количество следующих за брачным союзом выгод, во многом перевешивало минусы от удара по самолюбию Ооноки.
     Так и не придя к окончательному решению, Кеншин решил пустить все на самотек и отдать их отношения на откуп судьбе, ибо в случаях, когда это было возможно — он все же предпочитал не прибегать к «насильному» браку с женщинами, к которым не питает романтических чувств.
* * *
     — Все еще не могу поверить, что такое чудесное место может существовать в реальности… — Восторженно пробормотала Куроцучи, глядя на интерьер приусадебного участка.
     Все вокруг, от аккуратных дорожек, подстриженных кустарников и огромного количества растительности, с расположенными повсюду источниками освещения, производили на юную девушку неизгладимое впечатление, ибо из-за кардинальных различий с дизайном и архитектурой этого мира, все постройки Клана Накаяма выглядели, словно из другого мира.
     — Это лишь красивая оболочка. Настоящие чудеса — это технологии, с помощью которых такие дома смогут появиться во всех уголках мира, — С улыбкой ответил Кеншин, неспешно прогуливаясь бок о бок с изящной длинноногой девушкой в сексуальном летнем ципао.
     Разрез на ее необычном для жителей этого мира платье был от самых колен, до самой верхней части бедер, не только не сковывая движения куноичи, но и раз за разом приковывая взгляд Кеншина к ее идеально гладким белым бедрам.
     — Я наслышана о множестве невообразимых механизмов и машин, которые способны делать работу за десятерых людей. Это настоящая фантастика! Честно сказать, мне в руки попадало несколько подобных экземпляров, но даже разобраться в их устройстве оказалось очень сложно. Не представляю, насколько сложно было создать их с нуля… — В восхищении сказала она, встретившись взглядом с Кеншином.
     — Присядем? — С легкой улыбкой спросил он, на что Куроцучи молча кивнула, и они свернули по направлению к роскошной беседке с удобнейшими креслами, диваном и огромным плазменным телевизором.
     — Все те механизмы о которых ты слышала — ничто по сравнению с более сложными технологиями. Паровые машины, поезда, способные перевозить огромное количество грузов, различные инновации в строительстве и небольшом углублении труда это не то, к чему я стремлюсь, — Серьезным тоном сказал Кеншин, заняв кресло немного в стороне от Куроцучи, как того требовал этикет.
     Услышав его слова, Рётэнбин Куроцучи лишь частично поняла их направленность, но при попытке инстинктивно представить более «технологичные» вещи, ее разум создавал лишь картины более крупных машин и механизмов с огромным множеством шестеренок. Она попросту не могла осмыслить что-либо, выходящее за пределы своих знаний.
     — Чтобы ты смогла понять степень «чудес», созданных простым человеком — взгляни вот сюда, — Сказал Кеншин и указал на огромный телевизор.
     Куроцучи и ранее задумывалась о предназначении бесполезного абсолютно черного зеркала, висящего на центральной стене в ее комнате, но не находила времени, чтобы задать интересующий ее вопрос.
     Прежде чем она успела что-либо сказать, Кеншин взял в руки пульт управления и нажал на одну из кнопок. То, что случилось дальше — повергло юную девушку в настоящий шок. От испуга она сразу же поднялась на ноги и отскочила в сторону, не в силах осмыслить увиденное.
     — Не стоит бояться. Эта штука абсолютно безопасна и в ней нет ни капли волшебства. Только наука и знания людей, накопленные поколениями, — Спокойным тоном сказал Кеншин, на что Куроцучи слегка расслабилась.
     — Так странно… Картины за этим стеклом перемещаются так… живо и необычно… — Задумчиво пробормотала она, подойдя поближе и глядя на обыкновенную телевизионную заставку со сменяющимися изображениями.
     — Это не просто несколько картин за стеклом — это ретранслятор огромного количества визуальной и акустической информации. Смотри, — С хитрой улыбкой сказал он, заранее предвидев ее реакцию, и снова нажал на кнопку пульта.
     — Ах! — Словно маленькая девочка вскрикнула Куроцучи и отпрыгнула назад. Ее глаза расширились, а все тело покрылось мурашками от увиденного.
     На следующие несколько минут юная куноичи впала в настоящий транс, и словно под гипнозом неотрывно смотрела на заготовленный заранее видеоролик. Картина на экране была настолько немыслимой, что сознание Куроцучи пошатнулось, и ей начало казаться, будто все вокруг не настоящее.
     — Как я уже говорил — это отличный инструмент передачи информации, но по большей части телевизор используется для развлечения, — Нарушив гробовую тишину, сказал Кеншин.
     — Немыслимо! Просто немыслимо! Что ты хочешь за эту штуку? — Едва справившись с удивлением, заявила Куроцучи. В ее глазах пылал азарт, а в голосе чувствовалось явное желание заполучить чудо-артефакт.
     — Я с радостью подарю один из экземпляров своей новой, хорошей подруге из Ивагакуре. Вот только для его работы нужна бесперебойная подача электричества, преобразованного в нужную мощность… — С небольшим сожалением ответил Кеншин, но сразу же закинул небольшую приманку для значительного углубления их отношений, путем оказания очень существенной услуги.
     — Но существует способ создания в Ивагакуре малой угольной электростанции. Это позволит не только смотреть телевизор, но и пользоваться электрическим освещением и многими-многими другими вещами, значительно улучшающими уровень жизни. Все зависит от того, будут ли род Рётэнбин и Клан Накаяма друзьями… — С намеком добавил Кеншин и с нескрываемым удовлетворением окинул красавицу теплым взглядом.

Глава 384

     Разговор с Куроцучи выдался крайне продуктивным и вышел далеко за рамки планов Кеншина, ибо наследница Цучикаге была под впечатлением от всего, что видела или слышала, намереваясь заключить все сделки, которые только возможно.
     Тем не менее заключение политических и уж тем более военных союзов было за пределами ее обширных полномочий, но это не помешало ей выступить в качестве советницы и дать предварительные ответы.
     К огромному сожалению многих женщин, Кеншин был полностью вымотан событиями этого дня и накопившейся усталостью прошлых дней, поэтому едва закончив переговоры с Куроцучи, он направился в свою комнату, где мгновенно провалился в глубокий сон, не озаботившись даже снятием одежды.
     Это все еще не мешало Макото и Карин прокрасться в его постель и прижаться к нему с обеих сторон, одарив его лаской и демонстрируя свою любовь, а так же стремление находиться рядом.
* * *
     Проснувшись утром 573-го дня, Кеншин почувствовал себя намного лучше. Несмотря на то, что для полноценного здорового сна ему требовалось всего несколько часов, он проспал практически всю ночь.
     Отдохнуло не только его тело, регенерируя последствия вчерашних травм, но и разум. Едва проснувшись и поднявшись на ноги, он ощутил значительное ускорение и легкость мышления. Не то, чтобы с этим были большие проблемы, но после хорошего отдыха его сознание стало гораздо более ясным и чистым.
     Карин и Макото давно проснулись, поэтому Кеншин без лишней суматохи направился в ванную комнату, дабы принять душ и некоторое время побыть наедине со своими мыслями.
     Однако, помимо огромного количества плюсов от увеличения численности жен, существовали и незначительные минусы, ибо в доме, наполненном жаждущими его внимания женщинами, остаться одному на долгое время становилось все сложнее и сложнее.
     — Удивительное приспособление. Удобство и красота, — Сказала Кохару, на ходу скинув с себя тренировочные штаны и простую футболку, сдвинув стеклянную перегородку душевой кабины.
     Услышав ее голос, Кеншин слегка вздрогнул и опасливо повернул голову, опасаясь увидеть то, чего избегал любой молодой и достаточно требовательный мужчина. Однако реальность в этот раз была на его стороне, и увиденное заставило его расслабиться.
     — Знаешь, это очень унизительно и обидно, — Слегка расстроенным голосом сказала она, закрыв за собой дверцу.
     — Прости… — Со вздохом ответил Кеншин, испытывая целый букет эмоций. От чувства «неправильного», до небольшого возбуждения красотами юной девушки.
     Несмотря на то, что Кохару было семьдесят четыре года, Кеншин видел перед собой двадцатипятилетнюю куноичи с идеальным телом. Ее кожа была настолько гладкой, что в его разуме витала мысль о том, чтобы дотронуться и убедиться в этом самостоятельно.
     Ее длинные черные волосы ниспадали до самой середины спины, формируя невероятно сексуальный образ обнаженной девушки. Миниатюрные руки, хрупкие плечи и соблазнительная шея лишь дополняли юную красоту.
     Хоть он и любил большую грудь и широкие бедра, фигура Кохару все еще была чрезвычайно заманчивой, а гладко выбритый лобок то и дело манил его взгляд, несмотря ни на что.
     — Не нужно извиняться словами. Ты уже все сказал своим взглядом, — С нескрываемой довольной улыбкой ответила она и беззастенчиво взяла его за руку, — Можешь потрогать.
     Ее слова ввергли его в состояние схожее с трансом, и столь настойчивое предложение из уст сексуальной девушки, вкупе с ее уверенным поведением, вынудили его испытать ни на что не похожие эмоции.
     Полминуты он только и делал, что завороженно водил руками по ее гладкому телу, прикасаясь ко всему, на что она его направляла. Эта «несамостоятельность» подарила ему совершенно новый опыт и быстро сделала его возбужденным.
     — Уже готов?.. Прекрасно! — С участившимся дыханием сказала она, увидев его стоящий колом член и развернувшись, прислонилась руками к стене, выпятив задницу.
     Кеншин был немного удивлен, но необычайность всей ситуации воспринималась им по особенному. Поэтому, в следующую секунду он без раздумий схватил девушку за бедра и вошел в нее наполовину длины.
     Кохару в свою очередь лишь издала приглушенный неразборчивый вскрик, но старалась сдерживаться. Единственный звук, который она издавала — это тяжелое дыхание, приглушаемое громкими хлопками от соприкосновения их плоти.
     Это соитие с трудом могло быть названо полноценным «сексом», и Кеншин получал лишь небольшое физическое удовольствие. Тем не менее сама ситуация была настолько необычной, что подарила ему новые ощущения от осознания себя человеком древности.
     Он не был удивлен тем, что Кохару является настоящей уроженкой и аристократкой этого мира. За долгие годы она полностью лишилась всяческих комплексов, но так и не научилась «правильно», с точки зрения Кеншина, заниматься сексом.
     В ней не было никакой страсти и всего, к чему он так привык, но тем был ценнее этот необычайный опыт. Во время соития он ничего не говорил и не пытался привнести в процесс ничего лишнего.
     Тем не менее в глубине его души зародился огонек желания. Совершенно внезапно он загорелся идеей провести их следующий раз по его правилам, решив завершить этот раз ровно так, как того требовала ситуация.
     — Ааах! Пффф!.. — Хаотично вскрикнула она, испытав оргазм. Ее бедра инстинктивно сжались, а губа оказалась закушена до крови.
     Однако Кеншин все еще не собирался финишировать и продолжил методично атаковать ее тугую киску, с трудом справляясь с попытками сжать и не отпускать его член. Это сильно удивило Кохару, ибо из-за небольшого опыта в сексе, она готовилась к тому, что Кеншин управится гораздо быстрее.
     Кеншин чувствовал ее эмоции, и впервые за время соития почувствовал присущий этому действию азарт. Его движения стали более агрессивными, а действия более грубыми. Он без смущения схватил ее обеими руками за бедра и принялся ускоряться с каждой фрикцией.
     Хлопки плоти о плоть стали еще более громкими, а, начавшее приходить в норму, дыхание Кохару вновь сбилось и стало более хаотичным. Едва испытав один достаточно сдержанный оргазм, она с изумлением почувствовала небольшой намек на следующий.
     — Теперь… Я их… Понимаю… — Задыхаясь сказала она, посчитав, что возможность испытать два оргазма стала причиной желания всех женщин «попасться на глаза» Кеншину.
     — Нет… Еще нет… — Чувствуя необыкновенную властность, сказал Кеншин и вновь вогнал свой член на всю длину в ее чрезвычайно узкую киску.
     Услышав его слова, Кохару была слегка удивлена, но преддверие очередного оргазма рассеяло ее мысли и не позволило сосредоточиться на чем-либо, кроме невероятно редкого удовольствия, которое она не могла не любить.
     — Ааах! — Воскликнула она через тридцать секунд настоящей суровой атаки Кеншина на ее хрупкую, и никогда не испытывавшую подобное, киску.
     Одновременно с оргазмом Кохару, Кеншин испытал свой собственный оргазм и принялся залп за залпом извергать потоки густой горячей спермы прямо в ее лоно, в разы усилив ее удовольствие.
     — Ууугх! — Взвизгнула она и почувствовала настолько сильное удовольствие, что ее ноги мгновенно подкосились и разъехались в сторону. Лишь благодаря поддержке Кеншина, Кохару смогла продолжить испытывать самый лучший оргазм в своей жизни.
     И хотя он не планировал как-либо усиливать эффект от этого достаточно скучного соития, все произошло само собой, и Кохару все же испытала один оргазм, по степени удовольствия сопоставимый с одним из множества оргазмов любой из его женщин, научившихся заниматься сексом.

Глава 385

     Выйдя из душа, Кеншин и Кохару неспешно оделись и направились в родительскую столовую, дабы соблюсти, ставший ритуалом, совместный утренний прием пищи. К его удивлению за столом уже сидела Темари с безрадостным выражением лица.
     — Доброе утро, — Сказал он, войдя в помещение.
     — Доброе утро! — Хором ответили многие женщины, а некоторые изъявили рьяное желание поприветствовать его посильнее.
     Карин, Касуми, Айя и, к его небольшому удивлению, Цунаде поднялись из-за стола и по очереди выразили свои чувства. Айя и Карин ограничились лишь объятьями, Касуми легким приветственным поцелуем, а Цунаде подарила ему глубокий романтический поцелуй, едва не повиснув на его руках.
     Часть присутствующих, включая Кохару, Куроцучи и, выпучившую глаза, Темари, были шокированы настолько, что не смогли вымолвить и слова. Внучка Цучикаге и дочь бывшего Казекаге не могли осмыслить столь глубокие отношения, а Кохару была изумлена похабным и доселе невиданным поведением всегда строгой и нелюдимой Цунаде.
     Тем не менее никто не решился это комментировать, и спустя несколько минут все приступили к завтраку. Помимо размышлений о планах на будущее, Кеншин был серьезно заинтересован в социализации и адаптации Темари.
     Он не собирался ее соблазнять и уж тем более насиловать, но не был против ее кандидатуры в стремительно разрастающемся списке жен. Изначально он даже не думал о том, чтобы забрать с собой дочь поверженного Расы, но обсуждение этого вопроса с Хирузеном не оставило его равнодушным.
     Будучи пленной дочерью врага Конохи и являясь крайне талантливой Куноичи, варианты судьбы Темари были весьма безрадостными. Даже без подсказок Хирузена за два, насыщенных событиями, года он изучил основные «правила» этого мира и ознакомился с политической ситуацией всего региона.
     Помимо, угасающего под гнетом развития культуры и цивилизации, чувства так называемой «кровной мести» среди элиты Конохи, Темари все еще не могла быть так просто отпущена в родную деревню. Даже если формально она была непричастна к делам своего отца, Шикаку все еще не позволил бы ей вернуться домой и вырасти в куноичи ранга Элитного Джонина.
     Политическое руководство самой Суны вряд ли было готово заплатить приличную цену за ее возвращение, а с учетом неминуемого передела власти, Темари и Канкуро являлись потомками предыдущего Казекаге и с помощью, затаившихся в тени заговорщиков, могли быть использованы в качестве символов восстания, а следовательно подлежали уничтожению со стороны следующего Казекаге.
     Именно этот комплекс причин не позволил Кеншину пройти мимо достаточно красивой и талантливой девушки, судьба которой в противном случае стала бы невыносимой. Отсутствие претензий со стороны Шикаку, как и героическая смерть старика Шиничи, делали Кеншина сильно обязанным всему клану Нара, и «долг» был гораздо больше, нежели небольшие экономические договоренности.
* * *
     — Волнуешься за братьев? Они оба живы и здоровы, и им ничего не угрожает, — Спокойным тоном сказал Кеншин, войдя в комнату и закрыв за собой дверь.
     — Зачем я вам? — Достаточно смело и прямолинейно спросила Темари, взглянув ему в глаза.
     — Ровным счетом незачем. Сострадание и жалость к красивым девушкам — одна из моих слабостей, — Со вздохом ответил он и сел в кресло.
     Услышав его слова, Темари почувствовала себя странно и немного испугалась, ибо косвенные признаки говорили о самом очевидной причине в пленении девушки молодым мужчиной.
     — Я знаю, о чем ты думаешь, но уверяю тебя — в этом доме ты гостья и никто не причинит тебе вреда, — Добавил Кеншин, чувствуя ее эмоции и обрывки слабозащищенных мыслей.
     — Значит, я могу уйти когда пожелаю? — Набравшись смелости, заявила Темари и вновь встретилась с ним взглядом.
     — Можешь. Вот только куда? Шиноби Конохи устроят тебе судьбу хуже смерти, а власти Сунагакуре в лучшем случае выдадут тебя насильно замуж. В худшем — просто убьют за нежелательные родственные связи, — Не прекращая смотреть в ее бирюзовые ясные глаза, ответил Кеншин.
     — Это лучше, чем быть секс рабыней у убийцы моего отца! — Не выдержав, рявкнула она, впервые за все время дав волю эмоциям.
     — Ты о моих женах? Ни одну из них я не делал своей с помощью силы, и ни одну из них я не брал против желания, — Холодно ответил он, изрядно удивив Темари, которая ожидала вспышки гнева или рукоприкладства.
     — Что касается твоего отца… Он объединился с Орочимару и попытался убить Хирузена, дабы ввергнуть Коноху в хаос. К тому же, как бы мне не хотелось это сделать — Сабаку но Раса пал не от моей руки, — Откровенно ответил Кеншин, не желая играть ни в какие подковерные игры.
     Следующие несколько минут Темари молча обдумывала услышанное, а Кеншин в свою очередь ее не торопил, позволяя собраться с мыслями и самой решить свою будущую судьбу.
     Он не собирался ей мешать и был готов отпустить ее на все четыре стороны, несмотря на небольшую осведомленность о внутреннем устройстве Клана Накаяма. И хотя это могло доставить некоторые проблемы, но ему было по большому счету все равно, ибо в ближайшее время большая часть известных ей «секретов» перестанет быть таковыми.
     Потеря девушки способной родить сыновей с талантом Каге и ценным кеккей-генкай в виде золотого песка — еще месяц назад была достаточно весомым аргументом для решительных действий, но конкретно сейчас в этом не было особой необходимости, поэтому Кеншин мог действовать так, как считает правильным.
     — Что будет с Канкуро и Гаарой? — Внезапно подняв глаза, спросила она.
     — С Гаарой ничего. Печать сдерживающая однохвостого значительно усилена, и теперь его разум ждет длительная реабилитация. Несколько лет — и твой младший брат станет обычным юношей, — С улыбкой ответил Кеншин, зная, что эта информация способна ее немного обрадовать.
     — Что касается Канкуро… Он никому не нужен. Когда ситуация стабилизируется — его отпустят домой, — Добавил Кеншин, ощутив, как юная девушка после его слов значительно расслабилась.
     Следующие несколько минут Темари вновь провела в размышлениях и попытках взвесить все «за» и «против», оценивая те небольшие зацепки, которые явно не могли быть инсценировкой, после чего собралась с силами и заявила:
     — Я останусь, если вы позаботитесь о моих братьях! — Решительно сказала Темари, изрядно удивив даже готового ко многому Кеншина. Тем не менее это условие было незначительным на фоне предстоящих попыток «подружиться» с ней множеством других способов.
     — Хорошо. Я прослежу за тем, чтобы их жизни и здоровью ничего не угрожало, — Властно заявил Кеншин, дав ей обещание, ценность которого была гораздо выше того, что могла предложить Темари.

Глава 386

     Несмотря на то, что одна из проблем была по факту решена, разговор с Темари выдался крайне непростым и оставил неприятный осадок на хорошем настроении. Тем не менее остальные проблемы никуда не исчезли и, вместо отдыха в компании любимых женщин, он был вынужден подвергнуть себя чудовищной нагрузке.
     — Ты уверен, что это безопасно? Еще никому, кроме Мудреца Шести Путей не удавалось воздействовать на душу, не причиняя ей вреда… — Слегка опасливо сказала Кохару, находясь в подземном бункере.
     — Опасность есть, но невысокая. В крайнем случае, я уверен в своих возможностях не допустить серьезных последствий, — Ответил Кеншин, тратя огромные умственные силы на поддержание сформированной схемы четырехмерной формации.
     — Расслабься и получай удовольствие, — Шутливо прокомментировала Цунаде, в попытке слегка развеять напряжение.
     — Хорошо, я готова, — Серьезным тоном сказала Кохару и полностью расслабилась, лежа на кушетке.
     Кеншин в свою очередь был не настроен на шутки или комментарии, поэтому сосредоточился на очередной проверке правильности составления всех узлов и энергоканалов чрезвычайно сложной даже для его мозга формации.
     На целую минуту воцарилась абсолютная тишина, затем послышался тяжелый вздох Кеншина и его глаза засветились едва видимым сиянием. Появившаяся в воздухе, полу-иллюзорная вспышка молниеносно влетела в грудную клетку Кохару и процесс начался.
* * *
     Имя: Накаяма Кохару
     Возраст: 74
     Уровень таланта: 53
     Качество чакры: 10
     Количество чакры: 18 000
     Контроль чакры: 82 %
     — Невероятно! — Пораженно воскликнул Кеншин, глядя на «статус» прошедшей усиление женщины. И хотя результат был более чем предсказуем, но заметное повышение всех параметров и «уровня таланта» в частности все еще шокировали.
     — Я… Мое тело… Моя чакра… Невозможно! — Выпучив глаза от изумления, воскликнула Кохару, не в силах поверить в столь значительные изменения.
     — Дай взглянуть, — Вмешалась Цунаде и силой толкнула подругу обратно на кушетку, приложив сияющую ладонь к ее груди.
     Кохару сразу же замолчала и замерла, позволив ей провести профессиональную диагностику, дабы получить исчерпывающий ответ, ибо странные категории оценки Кеншина были ей абсолютно не понятными.
     — Хм… — Нахмурилась Цунаде и продолжила исследовать тело бывшей неприятельницы. Затем ее веки слегка дрогнули, а лицо приобрело удивленный вид, и с каждой последующей секундой становилось все более и более изумленным.
     — Просто немыслимо! Из дряхлой старухи в молодую, гордую дочь небес… Еще месяц назад я бы сказала, что даже Мудрец Шести Путей не смог бы совершить нечто подобное, но теперь… — Сказала Цунаде, увидев что талант Кохару стал равен ее собственному, и даже организм обрел силу, не уступающую генам клана Сенджу.
     — Дочь небес?! Ха-ха-ха! Теперь мы равны, но я все еще превосхожу тебя в навыках фуиндзюцу! — Изумленно и обрадованно воскликнула Кохару. Она абсолютно точно не ожидала получить оценку «Дочери Небес», ибо этим прозвищем награждались девушки с потенциалом становления Каге, о чем ранее она не могла и мечтать.
     — Пфф… ты ведь не думаешь, что я буду ждать, пока ты меня догонишь? Даже не мечтай! — Со смехом ответила Цунаде и в показательном пренебрежении отвернулась, сцепив руки на своей объемной груди.
     Кеншин в свою очередь не желал встревать в их разговор и решил немного отдохнуть, ибо нагрузка от применения «Формации Усиления» была столь существенна, что от одной мысли об очередном ее использовании он непроизвольно морщился.
     Тем не менее, помимо прямого усиления будущей матери своего сына, Кеншин получил еще и значительный толчок в развитии собственных псионических сил. Огромная нагрузка на его разум от использования этой формации экономила дни и недели напряженных тренировок, позволяя ему прогрессировать с ошеломительной скоростью.
     Талант Кохару, ничуть не уступающий нынешнему таланту Цунаде, навел его на мысли о том, насколько могучим будет сын наследницы клана Сенджу, прошедшей трансформацию.
     Математические подсчеты приводили к абсолютной бессмыслице, ибо даже примерный результат выходил за пределы всего, что было известно в пределах этого мира. Однако это все еще требовало многочисленных проверок, поэтому мысль была на время отложена в сторону.
* * *
     Весь оставшийся день до позднего вечера Кеншин занимался частичным отдыхом, выделив лишь часть своего сознания на ознакомление с множеством насущных проблем и раздачей соответствующих приказов.
     На данный момент даже сыновей от Нацуми, Касуми и Мэюми было недостаточно для создания прототипа зарождающегося государства. Единственное, с чем они могли справиться — это развивающийся город Накаяма и небольшая часть окрестных поселений.
     Поэтому приказы включали в себя активный поиск множества надежных помощников, дабы те могли выстроить власть на новых территориях, сохраняя концепты заложенные Кеншином.
     К его большому сожалению, даже эффективные и заинтересованные в сотрудничестве управленцы этого мира не могли сразу осмыслить то количество реформ, которые были введены в городе Накаяма, от чего для каждого региона требовался свой профессионал.
     Кеншин все еще не собирался объявлять о создании своего государства как минимум ближайшие несколько месяцев, поэтому у него все еще было время для подготовки минимально квалифицированных и надежных управленцев, способных взять под контроль весь западный и южный регионы Страны Огня.
     Вторым из отданных приказов было постановление под кураторством Ичиро о наборе некоторого количества надежных шиноби, как минимум в ранге Генина, для формирования секретного ударного подразделения Клана Накаяма.
     И хотя эта идея была сырой даже на этапе проектирования, Кеншин намеревался начать развитие этого проекта как можно раньше, дабы в перспективе получить подразделение, способное уничтожать противника на несколько рангов выше.
     Ко всему прочему, он никак не мог выбросить из головы идеи связанные с использованием ядерного или термоядерного оружия. Нанесение превентивного удара по Деревне Скрытого Дождя или точке сбора всех Акацуки было одним из вариантов их уничтожения.
     Однако, для реализации этих замыслов требовалось огромное количество усилий и длительная, весьма затратная подготовка. В этом мире не существовало идеальных географических карт с точно выверенными координатами широты и долготы, что ставило крест на использовании межконтинентальных ракет, способных уничтожить цель, находящуюся за несколько тысяч километров от крепости Клана Накаяма.
     Использование авиации для бомбометания было возможно лишь в теории и требовало нереального количества ресурсов. Кеншин мог создать бомбардировщик нужного типа, но не мог создать квалифицированных пилотов.
     Поразмыслив над этой сложной дилеммой, он пришел к выводу о нецелесообразности активации этого проекта прямо сейчас и решил подождать до более глубокой интеграции с кланами Инузука и Нара, способных частично компенсировать огромный кадровый голод Клана Накаяма.

Глава 387

     — Кеншин! — Испуганно воскликнула Цунаде и бросилась к его бессознательному телу.
     Ужас, который она испытала в этот момент, был неописуем и, лишь судорожно проверив его состояние, она немного успокоилась. Об исследовании изменений в собственном теле не могло быть и речи, поэтому следующие несколько минут она потратила поистине гигантские запасы чакры на скрупулезное и практически бесполезное снятие усталости на клеточном уровне.
     В любом другом случае она бы отнеслась к подобной затее, как к бесполезной растрате чакры, но когда дело касалось здоровья и самочувствия любимого мужчины, она была готова на все.
     — Что произошло?.. — Едва слышимо пробормотал Кеншин, открыв слипающиеся от усталости глаза.
     — Ты потерял сознание от ментального истощения, — Ответила она, не рассеивая сконцентрированные потоки чакры, направленные на голову, лежащего у нее на коленях, Кеншина.
     — Ерунда… Успех — это все, что имеет значение, — Устало прокомментировал Кеншин и едва нашел в себе силы, чтобы взглянуть на ее «статус». 
     Имя: Накаяма Цунаде
     Возраст: 55
     Уровень таланта: 70
     Качество чакры: 14
     Количество чакры: 34 000 (180 000)
     Контроль чакры: 93%
Полдень 573-го дня, Коноха
     Всю оставшуюся часть прошлого дня, несмотря на почтенный возраст и серьезное ранение, Хирузен провел на ногах. И лишь убедившись в целости всех ключевых точек центрального барьера, а так же позаботившись о наведении порядка членами особого отряда АНБУ, третий Хокаге смог вздохнуть с облегчением и отдаться в руки опытного ирьенина.
     Лучшим ирьенином во всей Стране Огня, за исключением Цунаде, являлся бывший глава клана Хьюга. Будучи крайне опытным и проницательным человеком, Хьюга Хироши как никто другой умел складывать общую картину по небольшим намекам, от чего незамедлительно выдвинулся на лечение своего Хокаге.
     Благодаря обширной сети информаторов и членов собственного клана, внедренных практически в каждое подразделение Конохи, Хироши знал об убийстве крайне могущественного шиноби из Кумогакуре, а так же о заговоре против Хирузена.
     Даже клан Нара не смог утаить внутри себя информацию о ранениях безусловно побывавшего в бою Шикаку, что вкупе со слухами об уничтожении нынешнего Казекаге Сунагакуре, грозило клану Хьюга огромными неприятностями в случае промедления в вопросе обозначения своей позиции.
     Именно поэтому собрание, проведенное утром следующего дня, стало для него не удивительным. Прозорливость и четкое обозначение своей позиции, вкупе с небольшим количеством информации выведанной во время лечения Хирузена, позволили ему не допустить негативных события для своего клана, чего нельзя было сказать о не самых сообразительных представителях элиты.
     Одним из них был Митокадо Хомура, который публично обвинил Хирузена в превышении полномочий и призвал высший совет к немедленной реакции и оценке всего, что произошло.
     К его большому сожалению, он не нашел поддержки у немногочисленных союзников Данзо, с которыми провели разъяснительную беседу еще прошлым вечером, но все же некоторая часть элиты его поддержала.
     Тем не менее власть могла быть подкреплена только достаточной для ее удержания силой, что прекрасно понимали все шиноби. Именно поэтому Хомура снискал поддержку лишь у нескольких торговых родов, главы которых не придавали особого значения силе, ибо в их мировоззрении не было ничего, что не могло быть решено большим количеством денег.
     Это позволило Хирузену провести показательную порку и распустить остатки Великого Совета, объявив об утрате доверия, что в комплексе с присутствием Джирайи, Какаши и Гая было воспринято, как предупреждение всем сомневающимся.
* * *
     — Как вы уже знаете, вчера произошло нападение на Коноху со стороны целой коалиции врагов извне и заговорщиков изнутри. Это является фактическим объявлением войны нашей деревне и вынуждает меня действовать жестко, — Сказал Хирузен, сидя во главе большого овального стола.
     Помимо него в зале находилось небольшое количество знакомых друг с другом человек, за исключением одного, одетого в длинный плащ мужчины с маской на лице. Никто не знал его личности, однако ситуация была столь необычной, что всем присутствующим было не до него.
     Глава и Великий Старейшина клана Хьюга сразу же обратили внимание на пустующее место рядом с Шикаку, а так же на его распущенные волосы и бороду, что символизировало о скорбном трауре.
     Тем не менее намек на сочувствие можно было увидеть лишь в глазах беловолосого Джирайи, а взгляд Гая говорил лишь о глубоком уважении. Хиаши и Хироши в свою очередь испытывали отнюдь не сочувствие, а напряжение, ибо столь ценный подвиг клана Нара неминуемо повлечет за собой всевозможную поддержку со стороны Хирузена, что ослабит позиции клана Хьюга.
     — Я собрал вас всех для того, чтобы прояснить ситуацию. Не только Коноха, но и весь мир находится в большой опасности, и в случае недальновидности с вашей стороны, реакция будет незамедлительной. Пусть я останусь в истории тираном, но наши с вами потомки будут жить! — Заявил Хирузен, заставив некоторых людей изумиться.
     Всего в помещении находилось немногим более пятнадцати человек, и все они являлись самой верхушкой политической и военной элиты Конохи. На это собрание не были приглашены политики или торговцы, ибо гражданские более не имели право голоса в подобных вопросах.
     — Сарутоби-сан, от чего вся эта суматоха? О какой угрозе миру идет речь? — Взяв на себя смелость и возможные неприятности, спросил Мията Хикару, будучи главой крайне влиятельного рода, который порождал прирожденных военных, вливающихся в АНБУ, корень и другие подразделения.
     — Учиха Мадара жив и полон сил, — Как гром среди ясного неба прозвучал ответ Хирузена, вынудив многих повскакивать со своих мест и ошеломленно уставиться на Хокаге.
     — Он создал организацию, в которой более восьми шиноби в ранге каге! — Добавил Хирузен, окончательно ошеломив практически всех присутствующих, кроме Шикаку, Джирайи и мужчины в длинном плаще.
     Даже Гай и Какаши были удивлены количеством возможных врагов, и не могли поверить в то, что сбор такого количества каге вообще возможен в рамках одной организации. Более того, они едва ли могли насчитать такое количество известных и не принадлежащих ни одной стране мастеров.
     — Каковы их цели и зачем им нападать на Коноху? Неужели такое количество экспертов готовы воевать с нами ради погашения давних обид своего лидера? — Мудрым голосом спросил Хироши, задумавшись о мотивации и причинах существования подобной организации.
     — Их конечная цель — воскрешение Джуби и осуществление проекта «Вечного Цукуёми». Невообразимо мощного гендзюцу, способного подчинить и высосать чакру всех людей в мире, — Ответил Хирузен, решив не утаивать эту часть информации.
     — ЧТО?! — Одновременно воскликнуло несколько человек, не в силах поверить в услышанное.
     — Джуби? Это разве не просто легенда, как и Мудрец Шести Путей? — Переспросил Мията Хикару, с молчаливого согласия остальных, взявший на себя бремя вопрошающего.
     — Нет. Мадаре удалось найти способ объединить всех хвостатых зверей воедино и породить ужасающего монстра, справиться с которым мог только Великий Предок! Именно поэтому мы не можем позволить себе внутренние дрязги, и я призываю вас подписаться под указом о временном расширении полномочий Хокаге, — Властно заявил Хирузен, сев обратно и позволив присутствующим окончательно определиться со своей позицией.

Глава 388

573-й день, Страна Огня, город Миямото
     Стоя на веранде с солнечной стороны роскошного поместья, Миямото Масахидэ пребывал в ужасном расположении духа. Несмотря на хорошую погоду и отсутствие важных государственных дел, Дайме Страны Огня чувствовал себя скверно.
     Стрелка часов едва пересекла отметку десяти утра, но бутылка вина стоящая на небольшом столике уже была наполовину пуста, и во всем поместье не было никого, кто бы решился заострить на этом внимание.
     Все слуги, как и одиннадцать его жен, в этот момент держались от разгневанного государя как можно дальше, ибо трое забитых насмерть прошлым вечером евнухов, а так же несколько переломов, попавшей под горячую руку, восьмой жены отбивали всякое желание попадаться ему на глаза.
     Тем не менее во всей столице все еще существовало несколько человек, способных без малейших опасений высказать свое мнение главе государства, не опасаясь его гнева или иных последствий.
     — Выглядишь так, словно Хирузен публично объявил тебе войну. Что случилось? — Бесцеремонно появившись на веранде, заявил Мацумото Шинджи, усевшись на свободное кресло.
     — Ты почти угадал. Война практически объявлена, и я не могу отступить… — Со вздохом отчаяния ответил Масахидэ и сделал очередной глоток вина.
     Услышав эти слова, Шинджи удивленно раскрыл слипающиеся от прекрасного самочувствия глаза и, нахмурившись, уставился на своего господина, ожидая продолжения.
     — Вот только наш враг не Хирузен… Нет, наш враг гораздо слабее, но намного перспективнее старика Сарутоби, — Добавил Масахидэ, слегка поигрывая с вином в бокале и задумавшись о чем-то своем.
     — Хватит загадок. Говори прямо, — Хмуро заявил Великий Старейшина рода Мацумото.
     — Накаяма гораздо более опасны, чем мы думали… Их глава играючи убил Хошигаке Кисаме и вступил в битву с Орочимару! — Яростно прошипел Дайме, и бокал вина в его руке осыпался мелкой крошкой.
     — Убил Кисаме?! Месяц назад он едва мог сразиться с Сэтору! — Ошеломленно воскликнул Шинджи, ощутив всю серьезность ситуации, к которой ранее относился весьма отстраненно.
     — Именно! Наверняка этот ублюдок скрывал свою силу, чтобы обмануть всех вокруг и загнать меня в невыгодное положение! Но он ошибается, если думает, что род Миямото можно запугать! — Эмоционально воскликнул Масахидэ, хлопнув по столу и превратив его в щепки.
     — Успокойся. Расскажи все, что случилось… — Нахмурившись, сказал глава рода защитников Дайме.
     Масахидэ принялся подробно рассказывать о событиях прошлого дня, не скупясь на гневные эпитеты и приукрашивания. Он старался всячески умалчивать о провокациях со своей стороны, но Шинджи без особого труда улавливал основополагающие моменты, и после заострения внимания на причинах и следствии тех или иных результатов, ему удалось сформировать воссоздать картину близкую к реальности.
     — Значит он заявил, что все еще готов к дружеским отношениям к родом Миямото? — Удивленно переспросил Шинджи.
     — Видел бы ты его самодовольную и надменную рожу! Он сказал это так, словно делает мне одолжение! — Пылая от гнева, воскликнул Масахидэ.
     — Ярость застилает твои глаза. Мне казалось, что ты начал осознавать положение, в которое род Миямото загнал себя за последние десятилетия, — Констатировал Шинджи, чувствуя себя достаточно расслабленно.
     — Только не говори, что ты предлагаешь мне опозорить свой Великий Род и уступить этому ублюдку?! Забыл, кому ты служишь, старик?! — Покраснев от ярости, выкрикнул Дайме, едва не выпуская пар из раздувающихся ноздрей.
     — Я служу роду Миямото, который будет уничтожен, если его глава не возьмется за ум. Твой прадед имел полное право уничтожать всех, кого пожелает, но времена изменились. Если ты продолжишь копать роду Миямото могилу, то род Мацумото станет на ней надгробным камнем! — Неотрывно глядя на пылающие от гнева глаза господина, сказал пожилой шиноби.
     На полминуты воцарилась гробовая тишина. Масахидэ несколько раз хотел было выкрикнуть что-то гневное, но раз за разом проглатывал слова. Какими бы болезненными не были слова Шинджи, Дайме не имел аргументов, чтобы с ними спорить.
     В глубине души он и сам осознавал то, в какой невыгодной ситуации оказался его собственный род. Однако, родившись в период застоя и очевидного ослабления Конохи, он был воспитан в полной уверенности о неминуемом возвращении гегемонии рода Миямото.
     Многочисленные войны и конфликты Конохи позволяли его убеждениям лишь укрепляться, а массовые смерти могущественных шиноби за последние пятнадцать лет подкрепляли его уверенность.
     Когда Желтая Молния Конохи засиял на весь мир, Масахидэ с тогдашним Дайме Страны Огня почувствовали, словно в их ступни загнали кривой ржавый гвоздь, ибо потенциал этого бескланового молодого человека был практически безграничен, и в отличии от других Хокаге, он сплотил вокруг себя множество кланов, став для них нейтральным и справедливым правителем, исключая вероятность усиления какого-либо клана.
     День смерти Намиказе Минато и Узумаки Кушины стал настоящим праздником для отца и сына рода Миямото, что вкупе с загадочной смертью одного из могучих каге Конохагакуре, в лице Хатаке Сакумо, сделало их предельно счастливыми.
     Последующая стагнация и различные новости об ослаблении Конохи, а так же повальная смерть гениев клана Учиха не переставали радовать молодого Дайме, все сильнее и сильнее убеждая его в том, что именно он останется в истории своего рода, как Великий Предок.
     Но все изменилось, когда на горизонте появился неприметный клан бывших наемников. Сперва Масахидэ не обращал никакого внимания на редкие отчеты, затем относился к этому с откровенным презрением, которое переросло в издевательские насмешки.
     Однако день за днем, неделя за неделей Клан Накаяма не переставал преподносить ему отвратительнейшие сюрпризы, самым «грандиозным» из которых стало убийство одного из друзей детства Масахидэ.
     Все это, вкупе с нижайшим статусом главы Клана Накаяма, и его крайне надменным и вызывающим поведением, словно стальным молотом ударили по голове, ожидающего скорой неминуемой победы, Дайме.
     Тем не менее, как бы больно ему не было признавать правду, Масахидэ все еще был образованным и крайне не глупым человеком, готовым незамедлительно отдать жизнь ради существования своего рода, поэтому оправившись от глубокой задумчивости, глубоко вздохнул, и с огромным нежеланием спросил:
     — И что нам теперь делать?..

Глава 389

     Пробуждение утром 574-го дня принесло Кеншину смешанные чувства. С одной стороны он чувствовал себя выжатым лимоном, но стоило ему вспомнить о событиях прошлого вечера, как его настроение резко скакнуло вверх.
     Физическая и ментальная усталость меркли на фоне невообразимого результата использования «Формации Усиления» на Цунаде. Степень трансформации еще предстояло проверить, однако, даже беглый усталый взгляд, предшествующий погружению в сон, говорил о многом.
     Из-за того, что бессознательное тело Кеншина было в полном распоряжении Цунаде, она беззастенчиво отнесла его в свою комнату, от чего после пробуждения он несколько секунд не мог понять причину изменений его собственной комнаты.
     На часах было девять утра и Цунаде не было рядом, поэтому, с трудом поднявшись с кровати, он направился в душ, где следующие пятнадцать минут приводил мысли в порядок и окончательно прогонял остатки сна и усталости.
     До завтрака оставалось более получаса, и Кеншин, не в силах унять свое любопытство, направился на поиски Цунаде. Однако, телепатическая связь странным образом не работала, что говорило только об одном — в особняке ее не было.
     Тем не менее он не спешил паниковать, а просто использовал способность «Арена Патриарха», после чего увидел список активных пространственных ячеек, в одной из которых была Накаяма Цунаде.
     Он был единственным, кто мог входить в чужие пространственные ячейки, которые сам Кеншин предпочитал называть «комнатами», все остальные при попытке войти на арену, попадали в пустые ячейки, где могли тренироваться без помех со стороны.
     Едва появившись на зеленом лугу, Кеншин почувствовал огромную опасность и едва успел среагировать, потратив значительную часть псионики для защиты от настоящего океана бушующего пламени.
     — Райтон: Гиан, — Раздался хриплый безэмоциональный крик, однако Кеншин был в относительной безопасности, ибо вспыхнувшая связка молний рванулась в противоположную сторону.
     Только теперь он сумел разглядеть все происходящее и, увидев Цунаде, раскрыл глаза от удивления. Она буквально светилась от мощнейшей, окутывающей ее, чакры и двигалась с немыслимой скоростью.
     С легкостью уклонившись от выпущенных в нее молний, Цунаде стремительно рванулась вперед и невероятно быстро сократила расстояние между собой и противником в лице бездушной копии Хирузена.
     — Кучиёсе: Рашомон, — Заявил Хирузен и вокруг него появились четверо мифических врат, по одному с каждой стороны, дабы защитить его на время формирования новой техники.
     *БУМ*
     Тем не менее это было бесполезно, ибо удар кулаком Цунаде был настолько мощным, что демонические врата буквально разорвало на куски, а десятки метров окружающей почвы разбросало в сторону, создав на месте столкновения огромный кратер.
     Хирузена сдуло одной лишь ударной волной, после чего он в полете призвал Энму, превратив его в мощнейший посох. Однако это и некоторые другие техники не спасли его от неизбежного, а именно — от разрыва на множество частей после немыслимого удара Цунаде.
     — Твоя аура… Неужели?! — Ошеломленно воскликнул Кеншин, не успев восхититься увиденным сражением, как почувствовал кое-что немыслимое.
     — Именно! Благодаря тебе я стала элитным каге! — С сияющими от радости глазами воскликнула Цунаде и, словно любящая домашняя жена, бросилась в его объятья. Это создавало необычайный контраст с тем, как всего несколько секунд назад она безжалостно расправилась с противником.
     — Немыслимо! Появление элитного каге способно пошатнуть целую страну, но наш будущий сын… — Заворожено пробормотал Кеншин и погладил ее виднеющийся живот. Затем его взгляд стал более серьезным и он решительно добавил, — О чем ты думала, ввязываясь в битву беременной?! Я запрещаю тебе сражаться до родов, — Властно заявил он, не желая думать даже об иллюзорной смерти своей беременной жены и нерожденного ребенка.
     — Хорошо… — Покорно опустив глаза, ответила она. Ей все еще немного не нравились подобные команды от кого бы то ни было, но в данном случае она понимала и принимала причину его недовольства, поэтому не собиралась спорить.
* * *
     Следующий час Кеншин с Цунаде тщательно замеряли произошедшие изменения. Будучи профессионалом в ирьениндзюцу, она уже провела диагностику собственного тела, и единственное что им оставалось сделать — это провести несколько окончательных тестов.
     Результат удивил их обоих, ибо в бою против Хирузена у нее не было времени для того, чтобы подмечать каждую деталь, но в более контролируемой обстановке она без труда заметила изменения произошедшие на клеточном уровне.
     С помощью целенаправленного ранения, Цунаде удалось тщательно проследить за поведением клеток при использовании Бьякуго, и результат оказался шокирующим для них обоих.
     Деление клеток, подстегиваемых мощной чакры не только ускорилось, но и количество жизненной силы внутри каждой из них увеличилось как минимум в десять раз от того, что было всего несколько дней назад.
     И хотя увеличение жизненной силы организма в несколько раз могло быть объяснено повышением качества чакры и переходом в новый ранг шиноби, десятикратное усиление этих показателей говорило лишь о том, насколько немыслимой на самом деле является «Формация Усиления».
     Кроме того, обладая частичными знаниями передовой медицины, Цунаде смогла заметить гораздо большее количество изменений и все больше и больше подозревала не только о клеточных, но и генетических изменениях.
     Ее диагностического потенциала все еще было недостаточно для изучения ДНК, но чем больше она анализировала структурные изменения, тем больше убеждалась в обоснованности своих подозрений.
     Кроме того, прочность ее кожи, мышц и костей вышла на совершенно новый уровень, что значительно повышало ее выживаемость. По оценкам Кеншина, даже кипящее масло Джирайи, сразившее Орочимару, было недостаточно жгучим, чтобы вывести из строя ее организм.
* * *
     Завтрак поднял Кеншину настроение еще сильнее, ибо впервые за долгое время его женщины были относительно счастливы, а над кланом не висело никаких крупных проблем и опасностей.
     Нападение даже сильнейших представителей Акацуки уже не казалось чем-то катастрофичным, ибо он был уверен в возможности продержаться нужное время до прихода подмоги, а качественное преобразование Цунаде лишь укрепляло его уверенность.
     Куроцучи все еще не являлась его женщиной, и с некоторым непониманием относилась к излишне любвеобильному поведению его жен, однако с течением времени ее удивление постепенно сходило на нет, сменяясь безразличием, а затем и небольшой заинтересованностью.
     Темари была единственной, кто не улыбалась и не веселилась, но он был уверен, что процесс ее социализации — дело нескольких недель. В ее глазах уже окончательно пропал страх, а тоска время от времени сменялась заинтересованностью, особенно когда Макото и Карин слишком громко делились своими впечатлениями о невероятных историях.
     Сперва она считала их обыкновенными болтуньями и выдумщицами, ибо за все время проведенное в библиотеке Сунагакуре, она даже близко не слышала о чем-либо имеющим схожий сюжет.
     Тем не менее из контекста ей удалось понять, что девочки не просто прочли что-то интересное, но и видели это своими глазами! Ей показалось это полной ерундой, однако дух авантюризма и мечтательности было невозможно заглушить остатками тоски и недоверием, поэтому Темари прислушивалась к каждому слову двух неугомонных девочек, стараясь не подавать виду.
     Кеншин в свою очередь не мог не воспользоваться ситуацией, ибо растущие навыки эмпата без труда позволили ему определять желания и чаяния каждой из присутствующих. Иногда это откровенно мешало, однако в этот раз дало ему шанс значительно ускорить социализацию молодой блондинки.
     — Карин, Макото после завтрака отправляйтесь в кинотеатр и посмотрите с Темари «Титаник», — Мягко, но в то же время властно сказал он, давая понять, что возражения неуместны.
     Девочки повернули головы и удивленно взглянули на него, а затем перевели взгляд на Темари и спустя секунду синхронно пожали плечами, вернувшись к обсуждению оттенка помады, которая была на губах главной героини подросткового сериала.

Глава 390

     Как бы ему не хотелось полностью погрузиться в тренировки и более глубокое изучение новых возможностей, Кеншин был вынужден уделить время уважаемой гостье из рода Рётэнбин.
     Минувшим днем девушка побывала в плавильном цеху большого сталелитейного завода, а так же взглянула на лесозаготовку с последующей обработкой с помощью паровых механизмов, однако Кеншин знал, что без его личного присутствия впечатление о новых технологиях может оказаться не таким ярким, как задумывалось.
     Именно поэтому, выделив два часа времени, Кеншин пригласил Куроцучи на большую экскурсию по развивающемуся городу Накаяма. Она была приятно удивлена таким поворотом событий и менее чем за двадцать минут была готова к отправке.
     — Ты быстро адаптируешься, — С улыбкой сказал он, взглянув на ее внешний вид.
     Своим нарядом Куроцучи едва ли отличалась от деловой женщины его прошлого мира. Ее так сильно впечатлили красивые властные женщины в нескольких фильмах, что несмотря на их ограниченность и слабость, она хотела выглядеть точно так же.
     Заплетенные в хвост длинные волосы, деловой костюм с недостаточно длинной юбкой, открывающей взгляд на идеальные ножки, скрытые лишь за тонкой тканью чулков, и сумочка на плече — произвели невероятное впечатление на Кеншина, стоило ему увидеть такую красоту.
     — У меня нет предубеждений ко всему новому, но боюсь, дедушке это сильно не понравится… — С неопределенным выражением лица улыбнулась она, от чего Кеншину безумно захотелось погладить ее по голове.
     — Отчасти я его понимаю. В мире столько проходимцев, а такие девушки, как ты — уникальны, — С улыбкой сказал Кеншин, затем беззастенчиво взял ее изящную ручку и в соответствии с правилами этикета, которые ей очень понравились, неспешно поцеловал.
     — Нравы твоего родного мира — очень необычные… Боюсь, окажись на моем месте другая — случилось бы большое недопонимание, — Тихонько засмеявшись, сказала Куроцучи, чувствуя себя весьма странно.
     Обменявшись еще несколькими любезностями и поговорив на отвлеченные темы, Кеншин и Куроцучи направились в город. Он хотел познакомить ее со всеми изменениями изнутри, однако даже при всем желании не мог гарантировать высокий уровень понимания всех концепций и нравов.
     Это был краеугольный камень всего, что связано со стремительной индустриализацией и развитием общества. Новое общество не могло быть построено старыми людьми на старых принципах, и Кеншин не переставал искать решение этой проблемы.
* * *
     Решив провести экскурсию для любопытной Куроцучи, Кеншин желал сохранить максимальный уровень анонимности и не устраивать из этого парад самолюбия и тщеславия.
     Тем не менее, в рамках задуманного, это было попросту невозможно, ибо количество людей, встреча с которыми была неизбежной — вынуждало сменить тактику, либо смириться с некоторой долей внимания.
     Передвигаясь под воздействием формации отвода глаз, им с Куроцучи удавалось ходить по улицам незамеченными, но стоило им войти внутрь ресторана Ичираку, как все внимание тут же сосредоточилось на них.
     Несмотря на утро, в ресторане все еще было некоторое количество людей, по большей части низкоранговых аристократов, которые не имели возможности посетить столь элитное место в час-пик, но среди всех присутствующих были несколько человек, которые видели портрет Кеншина и, вкупе с реакцией изумленных официантов, мгновенно его узнали.
     Самые сообразительные тут же поднялись на ноги и уважительно поклонились, чем удостоились улыбчивого кивка Кеншина и призыва вернуться к своим делам. Однако это было бесполезно, ибо присутствующие хоть и не хотели доставлять ему неудобства, все еще не контролировали эмоции и подняли настоящий гвалт из перешептываний.
     Кеншину не оставалось ничего другого, кроме как бегло познакомить Куроцучи с Теучи, показать ей уровень сервиса и подаваемых блюд, а затем спешно ретироваться, направившись вглубь города.
* * *
     Везде, где бы они не появлялись, реакция людей была одинаковой. Не многие узнавали в молодом, одетом в простую неброскую одежду, главу, начинающего становиться легендарным, Клана Накаяма, из-за чего возникали некоторые казусы. Большинство из них были забавными, однако один случай вывел Кеншина из себя.
     — До полноценных автобусов им далеко, но это все еще намного быстрее, чем пешком или на лошади, — С улыбкой прокомментировал Кеншин, проходя рядом с достаточно большим, неказистым и шумным фургоном, внутри которого сидело тридцать человек.
     — Тем самым люди могут быстрее добраться до работы и повысить свою эффективность? Одно это ускорит развитие всего региона и позволит обогнать всех соседей! — Восторженно заявила Куроцучи, мгновенно оценив перспективы такого на первый взгляд незначительного и бесполезного нововведения.
     — Верно, — С улыбкой ответил Кеншин и, указывая на человека стоящего на перекрестке, добавил, — Во избежание аварий, на самых оживленных улицах стоит регулировщик движения. Светофор, конечно, эффективнее, но программа электрификации еще не начата…
     В этот самый момент его слух резанули слова этого самого регулировщика, который остановил фургон и с надменным выражением лица подошел к окну водителя, после чего нагло забрал протянутые ему купюры и принялся считать.
     — Здесь недостаточно. Тридцать голов — девяносто рё. Не говори мне, что ты задумал обмануть Клан Накаяма! — Грозно заявил мужчина в фуражке, после чего нагло дернул за ручку пассажирской двери и, поднявшись на ступеньку, заглянул внутрь фургона.
     — Господин, сегодня у меня несколько новеньких. Они только устроились и еще не знают всех правил, а высадить их я не имею права… — С сожалением ответил водитель, обернувшись к служителю правопорядка.
     — Хм? Я закрою на это глаза, но если мне покажется, что ты решил обмануть Клан Накаяма… Ты знаешь что будет, — Властно заявил мужчина, и не оборачиваясь, покинул фургон.
     Кеншин в свою очередь стоял рядом и со странной улыбкой ждал, пока водитель не тронется. Как только прототип автобуса умчался вдаль, он легонько похлопал регулировщика по плечу и спросил:
     — Простите, «господин», но с каких пор Клан Накаяма взимает плату за проезд?

Глава 391

     Ощутив прикосновение к своему плечу со стороны, где всего секунду назад никого не было, регулировщик подпрыгнул на месте и едва не выронил прикуренную сигарету. Он мгновенно обернулся к вопрошающему и, лишь увидев молодого парня без чакры, одетого в достаточно тривиальные одеяния, почувствовал облегчение.
     — Кха-кха… — Прокашлялся он, вытащив сигарету изо рта, и с нескрываемым презрением взглянул на Кеншина, — Тебе чего?
     — Я спрашиваю, по какому праву ты взимаешь с людей деньги? — Более грубо заявил Кеншин, едва сдерживая свой гнев.
     — Слушай, пацан, иди куда шел, иначе ноги переломаю, — Нахмурившись, заявил мужчина и с нахальной ухмылкой швырнул сигарету ему в лицо.
     Однако, к его удивлению, сигарета зависла в воздухе в десяти сантиметрах от лица Кеншина, и даже истлевший белый пепел не задел чистую черную ткань его простого костюма для тренировок.
     — Хотелось бы поболтать с тобой подольше, но к сожалению я спешу, — С холодной улыбкой сказал Кеншин, а затем повернулся в сторону и добавил, — Допросить и найти всех причастных к вымогательству денег.
     — Есть, — Ответил Двадцать Первый, появившись за спиной мужчины, одновременно со звонким щелчком наручников, защелкнувшихся на его запястьях.
* * *
     За исключением инцидента с вопиющим взяточничеством и превышением служебных полномочий, прогулка с Куроцучи вышла крайне продуктивной. Она поверхностно ознакомилась со множеством технологических и социальных инноваций, с подробным объяснением причин и следствий, что увеличило уровень ее понимания.
     К его сожалению, изначальный план полноценной прогулки наедине, плавно перетекающей в свидание не удался, ибо формация отвода глаз работала ровно до тех пор, пока они не привлекали к себе внимание.
     Тем не менее сближение с Куроцучи все же произошло, и к концу экскурсии она совершенно беззастенчиво держала его за руку и чувствовала себя максимально расслаблено.
     Прогулка затянулась практически на четыре часа, и на обратном пути Кеншин все же решил вновь посетить ресторан Ичираку, дабы уважить Теучи и произвести на Куроцучи правильное впечатление.
     Не то, чтобы лучшие блюда, создаваемые в рамках способности «Убежище Патриарха», хоть чем-то уступали блюдам из Ичираку, но своеобразный ритуал похода в ресторан производил гораздо более сильное впечатление на любую девушку, нежели обыкновенный ужин дома.
     Это принесло несколько дополнительных очков лояльности Куроцучи, но в то же время столкнуло Кеншина с очередной проблемой, слегка подпортив ему настроение, ибо этот вопрос требовал окончательного решения.
     Встретившись с обслуживающей их столик Аяме и увидев искру обожания в ее глазах, а так же ощутив некую печаль в глубине ее души, он серьезно задумался о судьбе девушек, которые волею судьбы так или иначе оказались связаны с Кланом Накаяма.
     С одной стороны он не горел желанием брать в жены каждую, на кого подействуют его способности, но с другой стороны Аяме и Шизуне не вызывали у него отторжения, и он не желал разбивать их сердца.
     Этот вопрос буквально поглотил его разум и, даже оказавшись дома, он не мог выбросить из головы грустное выражение лица дочери Теучи. Однако даже этого было недостаточно, чтобы вынудить его пересилить себя и начать принимать в жены всех, к кому чувствует небольшую жалость.
     В конце концов он решил пригласить Аяме на должность семейного повара Клана Накаяма, дабы позволить ей жить рядом, и при этом не чувствовать себя бесполезной, ибо несмотря на неограниченный доступ ко всем блюдам мира, его жены время от времени любили питаться едой, приготовленной своими руками.
* * *
     Весь оставшийся день Кеншин посвятил работе, решив не проводить ритуал усиления и сосредоточившись на дальнейшей передаче знаний по искусству формаций и администрировании всех задействованных проектов.
     Скорость, с которой он вникал в курс дела, могла поразить любого управленца из когда-либо существовавших, ибо при работе с собственными сыновьями и женами Кеншину было достаточно нескольких секунд, чтобы дать техническое задание.
     Все его дети без труда усваивали структурированные пакеты знаний и практически все из них научились формировать свои, позволяя отцу в считанные секунды ознакомиться с достаточно объемным докладом.
     Это все еще не спасало от коррекции планов и достаточно длительных обсуждений, но Кеншин старался выстроить систему управления так, чтобы корпоративные вопросы и обсуждения его не касались.
     Тем не менее были вопросы, которые требовали его личного вмешательства и ознакомления. Одними из них были исследования Хитоми в области «продвинутого ирьениндзюцу».
     Именно так было названо направление медицины, совмещающее в себе знания и навыки двух совершенно разных миров. У Хитоми не было особых достижений, но все же, с небольшой помощью Цунаде, ей удалось приблизиться к разгадке феномена под названием «Цветок Долголетия».
     Именно эта практика позволила Кеншину иметь физическое тело равное Чунину, что вкупе с псионикой и экзокостюмом позволяло ему развязать мощь Элитного Джонина. Однако в рамках его планов, этого было недостаточно.
     Хитоми прекрасно об этом знала, поэтому сосредоточила свои усилия на исследованиях каналов чакры, расположенных внизу живота. Благодаря тому, что она освоила эту методику, ей не составляло никакого труда проводить исследования на себе.
     По ее словам, существовала возможность усилить эту методику, путем задействования всех каналов чакры возле женской репродуктивной системы, ибо на данный момент ее качество было на несколько порядков ниже.
     Это открывало огромные перспективы для взрывообразного усиления, ибо в этом случае существовал большой шанс достичь физических показателей Элитного Джонина без задействования псионики и экзокостюма, что несказанно обрадовало Кеншина.
     В глазах Хитоми читалось явное желание получить заслуженную похвалу и, глядя на ее пышную грудь, не обремененную лифчиком, Кеншин не смог удержаться от небольшого смещения графика.
     Из-за огромного сексуального голода Хитоми раскрылась перед ним с совершенно неожиданной стороны. Крайне покорная и ласковая женщина внезапно накинулась на него с необузданной страстью в глазах и, в считанные секунды сорвав с них обоих одежду, толкнула его на кушетку, после чего с блаженным стоном забралась на него сверху.
     Для Кеншина это был необычный, но крайне приятный опыт, и он с удовольствием позволил Хитоми впервые взять все под свой контроль, ограничившись лишь движениями бедер навстречу и ублажением ее, подпрыгивающей в такт, огромной груди.
     Она оказалась настолько ненасытной, что позволила ему уйти лишь после того, как выжала его досуха три раза подряд и вдоволь полакомилась его спермой, которая совершенно необычайным образом стала для всех женщин Клана Накаяма вкуснейшим лакомством и сильнейшим возбудителем.
     Кеншин в свою очередь, как любой здравомыслящий мужчина, был совсем не против такого повышенного внимания к его семени, и с особым усердием, не жалея собственных яиц, помогал пышногрудой мамочке лакомиться.
     К тому же, это внеплановое посещение квалифицированного ирьенина оказалось вовсе не бесполезным, ибо помимо огромного удовлетворения, Кеншин получил заветный тридцать четвертый уровень, после чего со спокойной душой, чистой совестью и опустевшими яйцами вернулся к работе.

Глава 392

     Пробуждение утром 575-го дня было не только безболезненным, но и в некотором роде радостным, ибо способность «Сила Патриарха» наконец вновь стала доступна, и Клан Накаяма вновь стал защищеннее.
     Блаженно потянувшись и приласкав спящую рядом Хитоми, Кеншин вновь окунулся в собственные размышления, ибо дилемма о том, куда вложить свободное очко навыков, была крайне сложна.
     Первой его мыслью после получения нового уровня было незамедлительное повышение навыка «Талантливое Потомство», но задумавшись о целесообразности, он начал сомневаться.
     Оценив возможные перспективы, он пришел к выводу, что благодаря уже имеющимся навыкам и способностям, Цунаде родит сына с уровнем таланта на голову превосходящим Сенджу Хашираму.
     Эти оценки все еще были весьма поверхностными и не исключали полезность дальнейшего увеличения таланта сыновей, но в сложившейся ситуации этот подход показался ему весьма спорным.
     Вторым вариантом — было повышение навыка «Создание Формаций». Он чувствовал, что в этом случае пополнит и без того обширную базу знаний по искусству создания формаций новыми методиками и открытиями, а так же сможет усилить уже имеющиеся формации.
     Однако и этот вариант он счел нерациональным, ибо из-за ограниченности по времени, даже существующая база знаний не была задействована даже наполовину, что резко снижало эффективность распределения очка способности в этот навык.
     Последним вариантом был самый, на первый взгляд, бесперспективный навык «Создание Убежища». Изначально Кеншин даже не задумывался о том, чтобы в ближайшей перспективе развивать его выше десятого уровня, однако, задумавшись более глубоко, понемногу изменил свое мнение.
     И хотя Убежище уже полностью удовлетворяло все потребности Клана Накаяма, Кеншин задумался о том, какие изменения может принести повышение уровня этой способности, ибо на данный момент, казалось, не было ничего из его прошлого мира, что бы оставалось недоступным для использования.
     Чем дольше он задумывался над этим вопросом, тем больше интуитивных подсказок рождалось у него в голове. И хотя эти «подсказки» были крайне мало информативными, он все же смог составить устойчивое представление о том, что скрывается за повышением уровня способности.
     Это стало решающим фактором в выборе навыка, и способность «Создание Убежища» была незамедлительно повышена до одиннадцатого уровня, что заставило его откинуться на подушку и провести в кровати добрых полчаса, прежде чем наконец справиться с головной болью.
* * *
     Повышение навыка принесло за собой множество незначительных, но в сумме приятных бонусов, и практически все они облегчали задачу по проведению индустриализации в близлежащих регионах.
     Прежде всего, лимиты по созданию различных ресурсов и материалов были значительно увеличены, и коэффициенты внутренней системы баллов были сдвинуты в сторону удешевления «обмена».
     Ранее Кеншин мог создать достаточно большое количество относительно примитивных ресурсов на экспорт за пределы территории убежища, однако в случае с высокотехнологичными изделиями и ресурсами — дело обстояло куда сложнее.
     За это отвечала внутренняя система баллов, которые могли быть потрачены на создание любого ресурса, инструмента или станка, и в зависимости от сложности, редкости и затрат на создание того или иного предмета стоимость «обмена» вырастала в разы.
     Кеншин разбирался в ней лишь поверхностно, ибо количество подвергаемых конвертации предметов и ресурсов исчислялось миллионами, и попытка разобраться в этом более глубоко — была попросту бесполезной и не приносила ничего, кроме головной боли, ибо никаких лазеек и «выгодного обмена» попросту не существовало.
     Тем не менее, после повышения уровня навыка, количество начисляемых баллов в сутки не только увеличилось практически вдвое, но и коэффициенты обмена стали гораздо приятнее, что в свою очередь позволяло создать десять грузовых самолетов марки «Боинг» 747 в сутки, в то время как ранее баллов хватало лишь на три.
     Ко всему прочему, территория убежища так же увеличилась более чем на три километра в диаметре, что открывало неплохие перспективы по созданию целых производственных линий в обход всех лимитов.
     Это было вторым по значимости бонусом от повышения навыка на новый уровень, и позволило Кеншину значительно расширить горизонт планирования и ускорить развитие индустриализации в западном регионе Страны Огня.
     Первым же и самым главным приобретением — стали новые, не изученные даже в его прошлом мире, технологии. По большей части они включали в себя лишь незначительные изменения в существующих концептах, такие как улучшенные схемы литий-ионных аккумуляторов, позволяющих увеличить КПД более чем на тридцать процентов, и схожую модернизацию в других отраслях.
     Эти технологии все еще подлежали вдумчивому освоению, и не могли быть изучены одним человеком, несмотря на идеальную память и разветвленное сознание, что вновь возвращало Кеншина к размышлениям о кадровом голоде.
     Частичным облегчением этой проблемы стало крайне необычное и удивительное приобретение в виде уникальных примитивных дроидов, которые могли быть созданы лишь на территории убежища, и не могли быть вынесены за его пределы.
     Едва узнав о том, что в его распоряжение попали самые настоящие роботы, Кеншин, словно впечатлительный мальчишка, незамедлительно принялся скрупулезно изучать этот вопрос.
     Однако первичная радость от приобретения «невероятного робота прямиком из будущего» сменилась небольшим разочарованием, стоило ему полностью разобраться в этой теме.
     Дроид представлял из себя небольшую полутораметровую конструкцию на колесах, с некоторым подобием рук, и обладал самым примитивным искусственным интеллектом из всех возможных.
     В рамках эксплуатации он мог быть запрограммирован на одно конкретное действие из достаточно ограниченного списка возможностей. Простейшим из них была уборка. Сложнейшим — полноценная, но относительно примитивная работа на производстве.
     Сперва Кеншин немного обрадовался тому факту, что кадровый вопрос мог быть решен так легко, но затем столкнулся с суровой реальностью, ибо дроиды были столь несамостоятельны, что все их действия требовали четких настроек и регламентов.
     Это значительно усложняло задачу по организации автономного производства чего бы то ни было. Но даже так, дроиды все еще были гораздо более перспективнее, нежели обучение и обеспечение отдельно взятых специалистов.
     Закончив ознакомление со всеми тонкостями от повышения уровня способности, Кеншин приступил к завтраку, где параллельно формировал новые указы и инструкции для сыновей, включающие планы по подготовке к эксплуатации дроидов и формирования новых логистических маршрутов с учетом увеличившегося лимита на экспорт.
     К его большому сожалению, времени на то, чтобы уделить достаточно внимания многочисленным женщинам, попросту не оставалось, ибо существовали вопросы, требующие его непосредственного участия, поэтому запланированный поход в Коноху не подлежал обсуждению.

Глава 393

     — Ха-ха-ха, Накаяма-сан, вы не представляете, как я рад вас видеть! — С громким смехом сказал Абураме Тадао и вышел из главных ворот Конохи, чтобы поклониться гораздо более уважительно, чем раньше, и пригласить его внутрь.
     — Что вы, Тадао-сан, не стоит быть таким вежливым. Я все тот же человек, каким был месяц назад, — С приятной улыбкой ответил Кеншин и дружески похлопал его по плечу, смело направившись вперед.
     Однако стоило ему войти внутрь, как его брови непроизвольно двинулись вверх. По обеим сторонам вдоль стены стояли в ряд несколько отрядов шиноби во главе с джонинами, и каждый из них стоял сцепив руки вместе и согнувшись в уважительном поклоне.
     Кеншин никак не прокомментировал увиденное и лишь кивнул обеим сторонам. Отказываться и прибедняться в этой ситуации было крайне неуместно, ибо ответное уважение к давнему знакомому было актом снисходительного уважения, но попытка поравняться с нижестоящими, была бы воспринята, как однозначное проявление слабости.
     Тадао, в свою очередь, без малейшего недовольства засеменил за ним и улыбчиво принялся развлекать уважаемого гостя. Все это было в новинку для Кеншина, однако будучи царем, богом и воинским начальником своего собственного города, он уже привык к подобному поведению нижестоящих, и быстро смирился с новым видом отношений между ним и братом главы клана Абураме.
     Кеншин с удивлением оценил высокий профессионализм и тактичность Тадао, который не обмолвился ни словом о событиях экзамена на чунина, хотя в его мыслях читалось огромное желание узнать немного больше, чем положено.
     Тем не менее Кеншин не собирался удовлетворять его любопытство, и с улыбкой проследовал к роскошному дворцу Хокаге, с каждым шагом преодолевая несколько десятков метров.
* * *
     — Да уж… Выглядишь ты просто ужасно, — Со вздохом сказал Кеншин и сел напротив Хирузена, с сожалением глядя на его пустующий рукав.
     — Не важно как я выгляжу. Главное, как я себя чувствую! — С неестественно ярким огнем в глазах ответил Хирузен, и хрипло рассмеялся.
     — Почему ты не восстановил руку? Разве регенерации Каге недостаточно? — С небольшим удивлением спросил Кеншин, сосредоточив псионическое воздействие на культе. Однако без дозволения Хирузена, он мог видеть лишь поверхностные изменения, не в силах проникнуть глубже.
     — Хм? — Нахмурился Хокаге, обнаружив странное сканирующее излучение, но затем ощутимо расслабился и, криво усмехнувшись, достал из стола небольшой свиток, после чего добавил, — Все из-за проклятого клинка… Он повредил не только плоть и кости, но и воздействовал на саму душу!
     Услышав его слова и увидев материализовавшийся из ниоткуда длинный клинок, Кеншин испытал огромное напряжение. Глядя на клинок, он чувствовал сокрытую поистине злую сущность, желающую уничтожить все вокруг.
     — Пожалуй, я буду вынужден попросить тебя уступить этот клинок Клану Накаяма, — Спокойным тоном сказал Кеншин, откинувшись на спинку кресла и сцепив руки в замок у себя на груди.
     — При всем желании, я не могу отдать оба клинка. Он стоил мне руки и мои приближенные попросту не поймут. По крайней мере не сейчас… — Со вздохом ответил Хирузен, испытав некоторое недовольство наглостью Кеншина, ибо ожидал от него большего трезвомыслия.
     — Уверен то, что я собираюсь предложить взамен — лучше десяти клинков Кусанаги… — С лукавой улыбкой ответил Кеншин и беззастенчиво посмотрел на «статус» Третьего Хокаге.
     Имя: Сарутоби Хирузен
     Возраст: 76 лет
     Уровень таланта: 58
     Качество чакры: 13
     Количество чакры: 25200
     Контроль чакры: 91 %
     — Хм… ты очень силен… Боюсь представить, каким ты станешь после «усиления»… — Задумчиво пробормотал Кеншин, осматривая Хокаге.
     — Ч…что это было? — Удивленно спросил Хирузен, на секунду ощутив себя голым перед неведомым глазом, и лишь запоздало осмыслил услышанное, после чего добавил, — Усиления?..
     — Именно. Я могу не только укрепить твое здоровье, но и сделать тебя гораздо сильнее, — Взглянув ему прямо в глаза, заявил Кеншин.
     Поймав его взгляд, Хирузен с удивлением понял, что все сказанное не является глупой шуткой. Разум подсказывал ему не поддаваться на провокации, но слова Кеншина резонировали с самой душой Третьего Хокаге, потревожив давно забытые амбиции и стремления.
     — Я слушаю, — Едва скрывая участившееся дыхание, прохрипел Хирузен и сосредоточил все свое внимание на удивительном рассказе Кеншина.
* * *
     Последующий диалог с Хирузеном выдался для Кеншина едва ли не сложнее самой процедуры «усиления», ибо Третий Хокаге, несмотря на огромный уровень доверия и внутреннее желание поверить всем его словам, проявлял предельную осторожность и уточнял каждую деталь.
     В конце концов Кеншин сумел уговорить главного союзника на столь опасную для него процедуру при условии присутствия Джирайи в качестве негласного защитника на случай «непредвиденных обстоятельств».
     Хирузен не выражал свои опасения вслух, но Кеншин прекрасно понимал причину подобного недоверия. Ему все еще не нравилась идея присутствия опаснейшего шиноби за спиной, готового уничтожить его в случае вреда Хирузену, однако это был единственный способ углубить союзнический договор с Конохой.
     Подготовка к ритуалу, включая длительное обсуждение всех деталей, заняла немногим больше часа. Помимо поиска удобного и крайне безопасного места, Кеншину предстояло обеспечить достаточное количество маны, что в свою очередь вылилось в дополнительную задачу.
     У него не было никаких проблем с использованием любых формаций в пределах территории Клана Накаяма, ибо огромные резервуары запасенной маны могли быть использованы в любую секунду.
     С Конохой все обстояло куда сложнее. С одной стороны он без труда мог черпать энергию из бриллианта висящего на груди в качестве амулета, но с другой — это было нерациональной растратой стратегически важных ресурсов.
     Поэтому еще час был потрачен на поиск крупнейших алмазов Конохи, с последующим спешным сбором окружающей энергии, благо в пределах Конохагакуре ее странным образом было крайне много, что значительно упрощало задачу.
     Спустя два часа после прибытия в Деревню Скрытого Листа, Кеншин наконец был готов приступить к ритуалу, который окончательно и бесповоротно перепишет всю историю этой многострадальной деревни.
     — Готов? — Спросил Кеншин, глядя на лежащего на каменном столе Хирузена.
     — Готов, — Хрипло ответил он и, окончательно успокоив дыхание, закрыл глаза, будучи готовым к любому исходу.

Глава 394

     — Я надеюсь, ты отдаешь отчет своим действиям… Душа — это не игрушка. Если с ним что-нибудь случится… — С намеком пробормотал стоящий в углу Джирайя, глядя на Кеншина с явным неодобрением.
     — Поверь, мало кто в этом мире понимает ценность души больше, чем я, — Со вздохом сказал Кеншин и закрыл глаза, приступив к очередной перепроверке сформированной в разуме структуры четырехмерной формации.
     Джирайя хотел было ответить, но странным образом ощутил всю серьезность ситуации и замолчал. Спустя несколько секунд он удивленно раскрыл глаза, ибо вылетевший из лба Кеншина огонек был одним из самых странных феноменов, который он видел в своей жизни.
     Спустя еще секунду, все тело Хирузена засветилось ярко голубым светом, а он сам открыл глаза. В них читался непередаваемый ужас, но все тело, как и душа — были полностью парализованы.
     Его душа кричала от ужаса и умоляла прекратить эту пытку, опасаясь столкнуться со страшнейшей катастрофой, и Хирузен никак не мог на нее повлиять. Он буквально забыл обо всех договоренностях и правилах поведения, отдавшись панике.
     Старый Хокаге ощутил тот же страх, как и в момент знакомства с «Богом Демонов», которое едва не закончилось пожиранием его дрожащей от ужаса души. Это продолжалось достаточно долго, и Кеншин сам едва не поддался паническим настроениям, ибо попытки найти общий язык с душой Хирузена — были тщетными.
     Тем не менее спустя несколько минут Хирузен все же сумел взять себя в руки и вспомнил обо всем, что ему объяснял Кеншин. Из-за небольшого опыта столкновения с потусторонними силами, его душа оказалась слегка более управляемой, нежели души других людей, с которыми ранее имел дело Кеншин.
     После того, как все оказалось под контролем — дело пошло невероятно быстро, и Кеншин с удивлением наблюдал, как иллюзорный силуэт, повторяющий физическое тело Сарутоби Хирузена, перестраивается прямо на глазах.
     Что его действительно удивило, так это то, что рука отсутствовала не только у тела, но и у души. Это полностью объясняло невозможность регенерации физического тела и вселило в сердце Кеншина небольшой страх столкновения с легендарными артефактами прошлого.
     Однако самым удивительным фактом всего ритуала стало медленное восстановление души в области отрубленной руки. Несколькими секундами ранее на обрубке виднелся четкий предельно гладкий разрез, однако трансформация участков души вышла за пределы ожидаемого, и на месте травмы стали бурным потоком прорастать все новые и новые иллюзорные клетки.
     Спустя десять минут после начала ритуал был окончательно завершен, и Кеншин устало откинулся в стоящее рядом кресло, а Хирузен в свою очередь с полными изумления глазами вскочил на ноги.
     Перед тем, как погрузиться в расслабляющую медитацию, Кеншин не преминул возможностью насладиться результатом своих трудов, и все же одним глазком взглянул на изменившийся статус Третьего Хокаге.
     Имя: Сарутоби Хирузен
     Возраст: 76 лет
     Уровень таланта: 73
     Качество чакры: 14
     Количество чакры: 36700
     Контроль чакры: 94 %
* * *
     — Что это за кеккей-генкай? Просто немыслимо! — Восторженно воскликнул Джирайя, прекрасно ощущая изменения в ауре Хирузена.
     — К сожалению, Джирайя-сан, это внутренний секрет моего клана. Скажу лишь то, что это крайне сложная процедура, — Не открывая глаз, спокойным тоном ответил Кеншин, не прерывая процесс медитации.
     Услышав его ответ, Джирайя глубоко задумался, и не стал поддаваться глупому сиюминутному желанию попросить о подобной услуге для себя. Он все еще не знал последствия от этого «ритуала», и не мог предложить ничего равноценного взамен.
     — Необычно. Словно стал на десять лет моложе и на голову сильнее, — Пробормотал Хирузен, осматривая каждую часть тела и с удивлением поигрывая пальцами левой руки.
     — Успеешь еще собой налюбоваться. У меня не так много времени… — С намеком сказал Кеншин.
     Для Джирайи это заявление было словно гром среди ясного неба и изумило его до глубины души. Он знал о союзнических отношениях Кеншина и Хирузена, но всегда считал это чем-то вроде формальности, даже не сомневаясь в главенстве Третьего Хокаге. Однако неуважительное, панибратское и в некотором смысле хамское заявление, не вызвало гневной реакции Хирузена, а совсем наоборот — заставило его громко рассмеяться.
     — Ха-ха-ха… ты совсем не изменился со времени нашей первой встречи, — Раскатисто рассмеявшись, сказал Хирузен.
     — Говоришь так, словно это было много лет назад… — Усмехнувшись, парировал Кеншин.
     — Мало кто способен за всю жизнь повлиять на мир так, как ты сделал это за год, — С доброй улыбкой заявил Хирузен.
* * *
     Утвердив все основные договоренности и обсудив еще несколько малозначимых вопросов, Кеншин решил заняться другими делами, коих было намного больше, чем свободного времени.
     Из-за плотности графика, он так и не смог встретиться с Итачи, ибо эта встреча требовала огромных временных затрат. Хирузен в свою очередь тоже не спешил раскрывать ему все тонкости, установленных с бывшим нукенином, взаимоотношений.
     Персона Учихи Итачи была тщательно сокрыта от подавляющего большинства людей. Единственными, кто знал о личности загадочного мужчины в длинном плаще — были Джирайя и Шикаку, что в свою очередь было явным доказательством признания заслуг клана Нара.
     Кеншин же в свою очередь не спешил лезть во внутренние дела Конохи и отказывался даже думать о сложности натурализации этого человека. Ему по большому счету было плевать на подобные вопросы, но небольшая эмоциональная привязанность к «знакомым» по прошлой жизни персонажам удивительного анимационного приключения — заставляла его раз за разом возвращаться к мысли о взаимоотношениях двух братьев.
     Тем не менее этого все еще было недостаточно для того, чтобы перевесить важность встречи с одним из самых близких друзей Клана Накаяма в лице скорбящего Шикаку.
* * *
     — К сожалению, Накаяма-сан, глава сейчас не принимает гостей. Боюсь, вам придется согласовать время посещения и зайти в другой раз, — С формальным уважением, но откровенным пренебрежением, ответил пожилой привратник, узнав о цели его визита.
     — Просто сообщи главе клана о моем визите. Не усложняй жизнь нам обоим, — Слегка нахмурившись, сказал Кеншин.
     Будь это привратник любого другого клана Конохи, Кеншин не стал бы сдерживаться, но клан Нара он считал родственным, оттого был готов до поры до времени закрывать глаза на мелкие, но крайне раздражающие неудобства.
     — К сожалению, это невозможно. Попрошу вас уйти и «не усложнять жизнь» клану, пребывающему в трауре, — Колко ответил лысый старик в ранге чунина, после чего услышал усталый вздох.
     — У меня нет на тебя времени, — Со вздохом сказал Кеншин и в долю секунды оказался возле старика, после чего приложил ладонь к его лбу.
     Лысый привратник не успел даже осознать, что произошло, как внезапно потерял сознание и провалился в глубокий сон. Кеншин, в свою очередь, оттащил его тело с помощью телекинеза в стоящую рядом сторожку и направился к дому главы клана.

Глава 395

     Несмотря на то, что за окном был прекрасный солнечный день, а неподалеку от дома резвилось множество маленьких потомков клана Нара, в глазах Шикаку не было ни капли радости. Он молча сидел на твердой циновке и занимался каллиграфией.
     Его длинные черные волосы ниспадали до самых плеч, а распущенная борода делала его похожим на неряшливого бездомного. Однако это было последним, что могло волновать, скорбящего по ушедшему отцу, главу клана.
     Сидя на коленях, будучи одетым в траурное кимоно, Шикаку пытался успокоить свой разум методичным и неспешным нанесением чернил на бумагу. Позади него на стене висел большой портрет с изображением предыдущего главы клана и служил напоминанием о необходимости сохранения твердости духа, а так же следования пути учтивого сына, хорошего отца и мудрого лидера.
     Церемониальный акт каллиграфии продолжался еще более пятнадцати минут и, несмотря на то, что Шикаку знал о присутствии Кеншина, он сохранял предельное хладнокровие и, до завершения идеально выверенного иероглифа, не произносил ни единого слова.
     — Прими мои соболезнования… — Нарушил тишину Кеншин и, встав на против портрета Шиничи, глубоко и уважительно поклонился.
     — Спасибо. Его бы это обрадовало… — Со вздохом ответил Шикаку, и направился на веранду, где принялся неспешно разжигать небольшую печь со стоящим наверху чайником.
     — Более нет смысла об этом умалчивать, поэтому я хотел бы кое-что тебе рассказать… — Устало вздохнув, сказал Кеншин и, поджав под себя ноги, сел за небольшой традиционный чайный столик.
* * *
     — Но ведь так не бывает! — Ошеломленно воскликнул Шикаку, впервые за последние три дня проявив эмоции.
     — Как ты мог заметить по моим способностям — бывает. Моя главная способность — это рождение талантливых потомков. Некоторые из наших с Касуми сыновей уже достигли ранга джонина, и в скором времени я помогу им продвинуться дальше, — Сделав глоток чая, сказал Кеншин.
     — Почему ты не привел ни одного из них в клан Нара? Я должен познакомиться со своими внуками! — С нотками радости в наполненном удивлением голосе, заявил Шикаку, заставив Кеншина улыбнуться.
     — Ха-ха-ха, в следующий раз возьму одного из них с собой. Они очень благодарны тебе за техники клана Нара, — С улыбкой ответил Кеншин, впервые ощутив теплые чувства к кому-либо за пределами Клана Накаяма.
     Шикаку в свою очередь был невероятно рад такому развитию событий и, несмотря на то, что дети Касуми не являлись членами клана Нара, он все еще считал их потомками своего клана и связующим звеном между Накаяма и Нара.
     Следующие два часа Кеншин с огромным удовольствием провел в поистине родственном клане, пообедав в кругу семьи Шикаку и получив множество приятных впечатлений. В отличии от прошлых посещений клана Нара, в этот раз он был представлен всему клану, как крайне уважаемый гость и зять главы клана.
     Рядовые члены и старейшины были едва ли не шокированы подобным заявлением, и с некоторым удивлением смотрели на Кеншина, который в их глазах являлся совершенно непримечательным обычным человеком.
     Высокопоставленные старейшины в свою очередь хоть и были осведомлены о статусе Кеншина заранее, но несмотря на теплое отношение Шикаку, не питали к нему особого уважения, ибо считали его не более чем главой гражданского клана торговцев.
     Тем не менее среди членов клана практически не было глупых людей, и никто не смел демонстрировать хоть сколько-нибудь неуважительное отношение к уважаемому гостю и зятю главы клана.
     Кеншина же это интересовало в последнюю очередь. Он и ранее осознавал степень неудобств, с которыми ему придется столкнуться без активной демонстрации своей силы, и успел смириться с тем фактом, что это может доставить определенную долю неудобства, с наведением излишнего шума.
     За время проведенное в клане Нара, Кеншин без особых проблем утвердил новые экономические договоренности, подняв их на новый, гораздо более глубокий уровень по своей инициативе.
     Так же он впервые упомянул не только о экономическом, но и военном сотрудничестве, что изрядно удивило и немного обрадовало Шикаку, который лучше других осознавал перспективы клана, способного порождать десятки гениев за год.
     Военный союз был по большей части односторонним, ибо в официальном договоре значился принципиальный запрет на участие главы клана Нара в каких-либо крупных военных столкновениях в защиту Клана Накаяма.
     Кеншин же обязывался направить немедленную военную помощь в случае столкновения клана Нара с вражеским вторжением, или непосредственной угрозы в отношении главы клана и его семьи.
     В понимании Кеншина этого все еще было недостаточно, чтобы компенсировать потери клана Нара в подавлении недавнего заговора, о чем он напрямую и заявил в разговоре с Шикаку, ошеломив его до глубины души.
     После составления союзнического договора, один из оригиналов был помещен в клановое хранилище, а копия незамедлительно была направлена Хирузену, дабы это соглашение стало публичным заявлением о намерениях для всех кланов Конохи.
* * *
     Покинув квартал клана Нара, Кеншин с гораздо более хорошим настроением, чем прежде, направился в еще одно крайне немаловажное место, дабы окончательно завершить незавершенное дело.
     На этот раз привратник оказался гораздо менее конфликтным и, сразу узнав Кеншина, пропустил его внутрь, сопроводив до самого дома главы клана Инузука, после чего поспешно ретировался, дабы не попасть в немилость разъяренной женщины.
     Последние несколько недель матриарх клана Инузука казалась всем гораздо более раздраженной, нежели обычно. Никто не мог понять причину подобного настроения и мало кто находил в себе смелость спросить ее об этом напрямую.
     Всем оставалось лишь грустно вздыхать и мириться с переменчивым характером госпожи, не взирая на спонтанные вспышки гнева и перманентное желание побыть одной. Кеншин был не в курсе подобных тонкостей и едва не получил свою порцию праведного гнева от разъяренной от одиночества женщины.
     — Я что, не ясно сказала?! — Рявкнула Цуме, услышав чьи-то шаги, и, едва обернувшись, выражение ее лица мгновенно изменилось.
     — Кеншин! — Шокировано воскликнула она и, едва не поскуливая от радости, ринулась в его объятья, совершенно не заботясь о том, что рядом могут быть другие люди.
     — Я тоже скучал… Прости, что так долго, но в этот раз я пришел забрать тебя с собой! — Решительно заявил Кеншин и подхватил обрадованную женщину за бедра, позволив ей без труда сцепить ноги за его спиной.
     — Правда?! Это здорово! — Не в силах поверить в услышанное, воскликнула Цуме и принялась неуклюже целовать и лизать его губы, щеки и подбородок, едва справляясь с нахлынувшими на нее эмоциями.
     — Теперь ты, Накаяма Цуме, окончательно и бесповоротно принадлежишь мне! — Властно заявил он и крепко схватил ее за упругую, но достаточно небольшую задницу, после чего решительно разорвал ее штаны и, не желая сдерживать переполняющие через край эмоции, навеянные обоюдным желанием быть вместе, повалил ее на землю.
     Цуме была вне себя от радости и не обращала никакого внимания на время, место и способ близости. Единственное, чего она желала в этот момент — это быть рядом с Кеншином, а все остальное являлось второстепенным.
     Кеншин, не в последнюю очередь благодаря эмпатии, тоже загорелся огромным желанием к этой, давно не испытывавшей ласки, женщине, поэтому не обращая внимания на то, что под ними цветочная клумба, окончательно раздел любимую женщину.
     Ее тело хоть и не являлось идеалом женской красоты, но было по-своему прекрасно. Рельефные, крепкие мышцы, сильные связки, небольшая грудь, миниатюрная задница и идеальные крепкие ножки — все это в одно мгновение свело его с ума и заставило превратиться в дикого зверя, готового заниматься этим на голой земле, посреди растущих цветов.

Глава 396

     Лежа на цветочной клумбе и поглаживая крепкую, но очень гладкую спину Цуме, Кеншин обдумывал свои дальнейшие шаги. Изначально он планировал навестить правящую семью клана Хьюга, но осознавая сложность объяснений внезапного становления матриарха клана Инузука одной из его жен, понял, что на еще одно «приключение» у него нет ни сил, ни желания.
     И хотя по большому счету ему было плевать на внутренние проблемы клана Инузука, он понимал, насколько это важно для Цуме и Ханы. Однако устраивающего все стороны решения попросту не существовало, ибо держать вдали от дома своих жен на постоянной основе он был не согласен.
     К его радости Цуме уже имела готовое, достаточно радикальное и способное устроить огромный скандал, решение. Тем не менее она была крайне решительной и прямолинейной женщиной, поэтому за следующие полчаса собрала совет старейшин и беззастенчиво объявила о сложении своих полномочий, как матриарха клана Инузука.
     Во избежание обострения конфликтной ситуации, Кеншин держался от этих событий подальше, но в любую секунду был готов среагировать. Однако этого не потребовалось, и Цуме с каменным выражением лица молча покинула клан, не обращая никакого внимания на преследующих ее старейшин.
     Сам Кеншин держался от нее на некотором расстоянии и не желал, чтобы вся Коноха, а затем и весь мир, начал трубить о «неслыханной наглости» в виде похищения главы крупного клана и насильственной женитьбе.
     У кучки старейшин был единственный шанс остановить «обезумевшую» главу клана и попытаться действовать через высшее руководство АНБУ, в попытке запретить ее выход за пределы деревни, сославшись на необходимость принудительной проверки на вменяемость.
     Однако Кеншин предусмотрел этот момент заранее, и настойчивые мольбы старейшин к главе внутреннего гарнизона АНБУ не принесли никаких результатов, что едва не заставило их окончательно поседеть.
     Цуме в свою очередь, несмотря на внешнее безразличие, испытывала смешанные эмоции. Любовь к Кеншину хоть и была сильна, но воспитываемое десятилетиями чувство долга не могло быть отброшено в сторону даже такой волевой женщиной, как она.
     Как только Цуме покинула ворота Конохи и набрала предельную скорость, оторвавшись от преследующих ее старейшин, Кеншин наконец получил возможность подхватить ее с помощью телекинеза и взмыть в небо, окончательно избавившись от погони.
* * *
     Стоило Кеншину подумать, что неприятности этого дня закончены, как реальность преподнесла ему неожиданный и крайне неприятный сюрприз, который хоть и был в некотором роде ожидаемым, но все же застал его врасплох.
     Находясь в нескольких десятках километров от фактических границ территории Клана Накаяма, Кеншин отчетливо ощутил огромный коллективный страх нескольких десятков людей, проживающих в небольшой деревне внизу.
     Эта эмпатическая волна окатила его разум, словно ушат ледяной воды, и заставила его снизить скорость и высоту, после чего осмотреть деревню, состоящую из нескольких десятков домов.
     — Похоже бандиты потеряли всякий страх… — Едва сдерживая гнев, прошептал Кеншин, обращаясь к Цуме, и сосредоточился на детальном осмотре деревни.
     Беглый осмотр с применением псионики немного прояснил картину. Сорок семь жителей были собраны в одну группу и находились на некотором подобии собрания. Их окружало семь крепких мужчин, двое из которых владели чакрой на уровне генина. В нескольких десятках метрах от толпы в куче лежало девять недавно убиенных людей.
     Благодаря развитой эмпатии, Кеншин без особого труда вычислил всех членов банды и, спустившись на землю, мгновенно сковал их телекинезом, прижав каждого из них к земле. Оказавшись в непосредственной близости с негодяями, он в считанные секунды смог уловить эмоции и мысли каждого, после чего испытал неконтролируемый гнев.
     Все мирные жители были в полнейшем шоке от произошедшего и, пока многие из них ошарашенно хлопали глазами, плакали или перешептывались, Кеншин провел расследование, вынес приговор и привел его в исполнение.
     — Ааа! — Дико завизжала молодая женщина и, поборов свой страх, ринулась к телу одного из бандитов с расплющенной головой.
     — Н-нет! Д-демон! — Оторопев от ужаса, воскликнула пожилая женщина и, закрыв глаза своей внучке, схватила ее на руки и бросилась бежать.
     — П-пощадите! — Не справившись с ужасом, умолял двенадцатилетний подросток, упав на колени перед Кеншином.
     Реакция народа стала для него огромным крайне неприятным сюрпризом, и лишь несколько секунд спустя он с ужасом для себя почувствовал истинные чувства и эмоции окружающих людей.
     В разуме молодой, бросившейся к телу «бандита» женщины, мелькали различные картины и эмоции, среди которых было множество кадров совместной жизни с этим самым «бандитом».
     Пожилая женщина в свою очередь являлась матерью одного из убитых мужчин, а маленькая хнычущая девочка на ее руках была его дочерью. Подросток же стал свидетелем убийства своего старшего брата и не мог сдвинуться с места.
     Многие из присутствующих не являлись родственниками убитых, но все еще предпочли паническое бегство, безумно опасаясь участи стать следующими жертвами безумного кровожадного демона.
     — Стоять! — Прорычал Кеншин и принудительно остановил каждого пытающегося сбежать.
* * *
     Последующие шаги Кеншин предпринимал практически в автоматическом режиме и едва сумел отвлечься от деструктивных, разъедающих его разум, мыслей. Лишь после того, как прибыл отряд из города Накаяма, он смог отдалиться от бесконечного потока негативных эмоций.
     — Опроси всех. Выясни, почему некоторые из них внезапно обезумели, — Холодным тоном приказал он Двадцать Первому, как главе будущего разведкорпуса.
     — Есть, — Ответил тот и скрылся в невидимости.
     — Тела убитых — изучить на всевозможные токсины, воздействие гендзюцу, или любые другие аномалии. Обо всем докладывать мне, — Приказал он Двадцать Второму, как одному из самых перспективных медиков под руководством Хитоми.
     — Есть, — Прекрасно осознавая необычайность ситуации, ответил он и направился к своим людям.
     — Прочеши всю близлежащую область на предмет малейших странностей, — Приказал он Двадцать Шестому, как одному из лучших пользователей бьякугана, после чего повернулся к Ичиро и добавил, — Обеспечь безопасность.
     — Есть, — Коротко отрапортовали оба и незамедлительно двинулись в разные направления.
     Как только Кеншин остался один, к нему подошла долго молчавшая и не умеющая поддерживать людей эмоционально, Цуме. Она не понимала причин столь большого беспокойства, о чем беззастенчиво и сказала.
     — Ты слишком сильно переживаешь. Никто не знал, что тела этих людей захвачены ёкаями. Лучшая помощь в этом случае — быстрая смерть, — Взвешенно сказала она, пытаясь подбодрить его в рамках своих умений.
     — Это были не ёкаи… Кто-то целенаправленно обманул мои чувства… Осталось выяснить кто посмел объявить войну Клану Накаяма… — Едва ли не выдыхая пар из ноздрей, прошипел Кеншин, желая немедленной прямой конфронтации с невидимым врагом.

Глава 397

Двумя часами ранее
     В небольшой деревне под незатейливым названием Уго кипела беззаботная размеренная жизнь. Местные жители существовали сугубо за счет сельского хозяйства и небольшой рисовой плантации, десятилетиями не зная бед.
     С появлением в регионе Клана Накаяма деревня не только не скатилась до состояния хутора, но и начала постепенно развиваться. Жители получили доступ к более современным инструментам, а так же дефицитным продуктам питания в обмен на избыток риса, древесины и небольшого охотничьего промысла.
     Однако мирная жизнь в деревне Уго оборвалась в ту секунду, когда из толстого дерева, стоящего на участке одного из домов, не выбралось странное и пугающее существо с корневыми наростами, прикрывающими лицо.
     Ни один житель не мог увидеть или почувствовать незваного гостя, и Зецу без малейших сантиментов к местному населению хладнокровно принялся воплощать свой план в реальность.
     Ощутив сигнал одного из расположенных в сотне километров клонов, он выявил самых крепких мужчин деревни и нанес личный визит каждому из них, «наградив» их неизвестными семенами, способными за секунду врасти в человеческий организм и взять его под контроль.
     Совершив задуманное, Зецу приказал своим марионеткам согнать всех жителей в одном месте, после чего спрятавшись глубоко под землей и, дождавшись появления Кеншина, отдал приказ к действию, намереваясь окончательно прояснить характер одного из самых загадочных врагов.
     Все, что произошло далее — безумно его обрадовало, ибо хладнокровный и расчетливый враг был во много раз более опасным и непредсказуемым, чем тот, кому не наплевать на жизни случайных людей.
     Одно лишь это снизило уровень страха перед Накаяма Кеншином и подтолкнуло Зецу к формированию гораздо более кровавого плана по уничтожению самого непредсказуемого человека этого мира.
* * *
     «Отец, я кое-что нашел!» — Мысленно отчитался Двадцать Шестой, и Кеншин незамедлительно двинулся в направлении зова.
     — В мозгу троих из них я нашел вот это, — Заявил он и протянул Кеншину маленькое зернышко размером с половину крупинки риса.
     Кеншин мгновенно подхватил странный предмет при помощи телекинеза и шокировано раскрыл глаза, ибо в следующую секунду зернышко принялось стремительно истлевать и распадаться на чистую чакру, не оставляя никаких следов.
     — Хорошо. Законсервируй их для дальнейшего изучения. Все остальное обсудим после того, как вернемся домой, — Безэмоционально ответил Кеншин и, более не желая находиться в этом проклятом месте, скомандовал всем остальным сыновьям «отбой».
     Он прекрасно понимал, что столь загадочный и невероятно опасный противник, как Зецу, даже в случае раскрытия сможет с легкостью сбежать от любого шиноби этого мира, поэтому обнаружение и поимка уверенного в своей анонимности врага была не выгодна для самого Кеншина.
     Даже Нагато, несмотря на наличие риннегана, пугал его меньше Зецу, чьи способности выходили далеко за рамки представления всех шиноби этого мира, воспитанных на достаточно ограниченной школе ниндзюцу.
     Кеншин понимал, что Зецу является порождением существа другой цивилизации. Его «мать», Ооцуцуки Кагуя, несмотря на абсолютную бесталанность как бойца — владела немыслимым арсеналом способностей и не пользовалась печатями для применения техник, изменяющих окружающую реальность.
     Именно эти знания не позволяли ему зацикливаться на достигнутых вершинах. Даже Каге в его глазах являлись лишь муравьями, перед лицом поистине богоподобных персонажей, коих в клане Ооцуцуки было огромное множество.
     Каждый из них мог играючи уничтожить все Великие Деревни, не встречая серьезного сопротивления. И даже существо, созданное одной из представительниц их расы, было способно подвести весь мир к катастрофе.
     Единственное, что немного успокаивало Кеншина — это надежда на невозможность создания джинчурики десятихвостого в ближайшее время. Однако он все еще был уверен в неизбежности воскрешения Кагуи, в случае невозможности осуществления основного плана Акацуки.
* * *
     Вернувшись домой, Кеншин незамедлительно занялся разработкой формации обнаружения, планируя перевести ее в четырехмерную плоскость и окончательно исключить возможность проникновения кого бы то ни было.
     Он лишь бегло представил Цуме всем остальным и попросил Хану позаботиться о матери, после чего заперся в своей мастерской, где до глубокой ночи проводил различные эксперименты и исследования, формируя структуру новой, во многом уникальной формации.
     И хотя фундаментальные концепты оставались неизменными, Кеншин создал на их основе совершенно новую формацию, используя лишь свои собственные, не похожие ни на что наработки.
     Это не значило, что в огромной вселенной не существовало других подобных формаций, но все они отличались друг от друга исходя из уровня знаний, понимания и изобретательности своего создателя.
     Кеншин понимал, что для максимальной эффективности подобный проект должен впитать затраты сотен и тысяч часов кропотливого аналитического труда целых команд, состоящих из высокопрофессиональных мастеров создания формаций.
     В этом случае он не сомневался, что итоговая формация, даже с текущим уровнем знаний и способностей, сможет выйти далеко за рамки всего, что могло существовать на этой планете.
     Тем не менее для текущих задач ему было достаточно того, что он успел осмыслить за восемь часов под пятидесятикратным фокусированием, что на текущий момент являлось пределом для работы с четырехмерными формациями.
     Именно поэтому к обеду следующего дня у него был готов устойчивый прототип четырехмерной «Формации Обнаружения», которая в первом же тесте показала результаты близкие к идеалу.
     Ни Двадцать Первый, со своей улучшенной невидимостью, ни Ичиро, с трудом прорвавшийся в пространство Камуи, не могли скрыться от обнаружения и полной идентификации. Кеншин был приятно удивлен возросшей мощностью этой формации, и даже в самых смелых ожиданиях не мог вообразить подобный эффект.
     Дело оставалось за малым, и уже к вечеру он закончил нанесение Формации Обнаружения по фактической границе территории Клана Накаяма. Однако этот «подвиг» выжал из его разума последние соки и сделал его неработоспособным до завтрашнего дня.
     Женщины в свою очередь были только рады подобному повороту событий и с огромным удовольствием принялись виться вокруг любимого мужчины, не стесняясь в демонстрации любви и накопленного за долгое время желания.
     Куроцучи хоть и не позволяла себе вульгарности, но практически влилась в дружную семью, беззастенчиво обсуждая любые вопросы и тихонько хихикая после раскрытия очередной «тайны» Кеншина.
     Темари, несмотря на недавнее пережитое потрясение, достаточно быстро подружилась с Макото и Карин, а так же, к удивлению Кеншина, нашла общий язык с Касуми, приемный отец которой убил ее отца.
     Касуми будто бы чувствовала небольшую вину перед светловолосой девушкой и пыталась помочь ей в социализации, а Темари этому не противилась, с удовольствием приняв дружбу от равной по статусу, возрасту и складу ума девушки.
     Цуме, вслед за дочерью, достаточно быстро нашла общий язык с Норико, после чего все трое стали ответственными за всю суматоху, шум и громкий смех этого вечера. Кеншин не имел ничего против подобного «не женственного» поведения любимых жен, и время от времени их грубые пошлые шутки смешили даже его.
     Цунаде в свою очередь сколотила свою собственную команду, в которую вошли Хитоми и Кохару, как две самые мудрые и рассудительные женщины. Им очень не нравилась команда Норико, но все их «противостояние» заканчивалось лишь взаимными колкостями, без агрессии.
     К радости Кеншина, ни одна из женщин не оставалась без компании, ибо даже Мэюми и Кейко влились в плавающий коллектив, включающий Айю, Нацуми и Касуми. Это было именно то, о чем он мечтал, представляя себе дом полный большим количеством жен.

Глава 398

     Следующие несколько дней стали самыми спокойными за последний месяц, и позволили Кеншину заняться важными делами, не отвлекаясь на внешние раздражители, что положительно сказалось на эффективности его работы.
     К вечеру 577-го дня ему наконец удалось разгрести ворох организационных проблем и утвердить политические и экономические соглашения, требующие его непосредственного внимания.
     На данном этапе развития ему более не требовалось лично встречаться с главами городов и средних кланов, что экономило приличное количество времени и редко вызывало недовольство противоположной стороны.
     Однако подобное недовольство не считалось чем-то важным в рамках стратегии всего Клана Накаяма, ибо Кеншин позволял своим сыновьям самостоятельно решать подобные вопросы, не прогибаясь и не уступая в стратегически важных местах.
     Параллельно с дипломатической работой Клан Накаяма активно наращивал свою экономическую мощь, путем развертывания новых производств и повышения квалификации рабочих на уже существующих производствах.
     На данный момент город Накаяма и его окрестности были полностью заточены на первичную обработку полезных ископаемых и, в первую очередь, стали. Кеншин старался подготовить как можно больше специалистов для развертывания десятков металлургических комбинатов, для скорейшего проведения первичной индустриализации.
     Для полноценного перехода целой страны во второй технологический уклад, минуя первый, Кеншин наметил основные пути развития, включающие в себя обучение специалистов и развитие угольнодобывающей и сталелитейной промышленности.
     Ключевым фактором успеха являлся мало-мальски квалифицированный персонал и скорейшее строительство заводов с прокладкой сотен и тысяч километров железнодорожного полотна.
     С крайне полезными функциями способности «Создание Убежища» Кеншин мог приступить к началу воплощения этого плана в жизнь уже сейчас. Однако ни один из Кадзоку не согласился на столь «глубокие» экономические связи с Кланом Накаяма, требуя больше преференций и подходя к этому вопросу не торопясь.
     Кеншина подобное промедление не просто не нравилось — оно выводило его из себя, и единственное, что сдерживало его от начала активных действий — полная занятость внутренними проблемами Клана Накаяма.
     Всю первую половину 578-го дня он потратил на совместную разработку и утверждение плана эксплуатации дроидов-работников, параллельно с этим решая вопрос создания нескольких заводов и комбинатов на границах внутренней территории Клана Накаяма с постепенным включением в эксплуатацию и обучением специалистов.
     В конечном итоге план был утвержден и возложен на плечи, неоднократно показавшего себя с лучшей стороны, Шестнадцатого. Он был одним из немногих сыновей Кеншина, который глубоко разбирался в теме тяжелой промышленности и большую часть времени проводил на различных производствах, вникая в каждую деталь, дабы воплотить планы отца в жизнь.
     Настройкой дроидов-работников Кеншин заниматься не стал и повесил все это на плечи Шестнадцатого без строгих требований к срокам реализации проекта. Это было одним из самых явных маркеров изменившейся политики.
     Ранее Кеншин пытался сделать все сам и, даже делегируя полномочия, не мог не вникать в курс дела, тратя огромное количество времени и внимания на многие вопросы, которые могли быть решены без его участия.
     Насыщенные различными приключениями события последних нескольких недель позволили ему по новой взглянуть на все происходящее, что, вкупе с советами опытных Цунаде и Кохару, позволило ему сделать окончательный шаг в создании автономной самоподдерживающейся структуры.
     Его сыновья, в свою очередь, восприняли этот шаг совершенно спокойно и в очередной раз настояли на том, что все поручения будут исполнены в лучшем виде, что не могло не успокоить, удовлетворенного самостоятельностью и мудростью сыновей, отца.
     Единственным из оставшихся внутренних дел, требующих личного вмешательства Кеншина, был вопрос создания гвардии Клана Накаяма, способной уничтожать противника на несколько рангов выше себя.
     Этот вопрос потребовал присутствия на совещании Ичиро и Двадцать Первого, которые выдвигали свои предложения по улучшению и коррекции сформированного Кеншином плана.
     И если на первый взгляд сбор добровольцев на достаточно «хлебные» должности мог показаться очень простым, то в реальности дело обстояло куда сложнее, ибо в вопросе фигурировало слишком много внутренних секретов Клана Накаяма.
     Двадцать Первый, после прочтения огромного количества литературы по кадровой подготовке агентов лучших спецслужб Земли, полностью проникся философией «цель оправдывает средства», и без особых сантиментов предлагал сделать всех гвардейцев рабами Клана Накаяма, благо у Кеншина существовало несколько надежных способов.
     Тем не менее даже Ичиро отнесся к этой идее с некоторым неприятием, но все еще был готов с ней согласиться, если бы не категоричная позиция Кеншина, который отказывался идти на подобные шаги без тщательного осмысления альтернативных вариантов.
     Однако даже после часового обсуждения этого вопроса никто не смог найти ни единого варианта, полностью исключающего возможность предательства и распространения ценных знаний за пределы клана.
     В конце концов Кеншин был вынужден принять сдержанно-радикальное решение с регламентом установления ментальных закладок в разум каждого гвардейца на манер аналогичных методов контроля информации в Корне АНБУ.
     Это решение далось ему очень тяжело и вынудило заняться тщательным осмыслением всех тонкостей и регламентов, с особым упором на щедрую компенсацию бойцам, решившимся навсегда отдаться служению Клану Накаяма.
     Помимо щедрой оплаты, Кеншин утвердил доселе неслыханные льготы и послабления, включающие полную заботу о семьях гвардейцев и выплату жалования еще сотню лет после смерти храброго воина.
     В перечень льгот так же входили многочисленные обязательства по бесплатному обучению детей в гражданских или военных отраслях, включая академии шиноби, с щедрой стипендией и помощью с развитием.
     Едва услышав весь перечень льгот предназначенных гвардейцам, Двадцать Первый испытал шок и небольшую радость, ибо имея некоторый теоретический и практический опыт вербовки людей, он прекрасно осознавал вес подобных предложений, совершенно не сомневаясь в том, что необходимое количество из пятидесяти гвардейцев будет найдено менее чем за месяц.
* * *
     Утро 579-го дня выдалось для Кеншина достаточно напряженным, ибо события, к которым он тщательно готовился, претендовали на то, чтобы быть записанными в учебниках истории.
     С одной стороны у него было все для публичного объявления своей позиции, и никто во всей Стране Огня не имел возможности помешать его планам. Тем не менее в подобных вопросах он придерживался позиции пера, а не топора.
     К тому же, Ишимура Нобу являлся первым Кадзоку, увидевшим перспективы сотрудничества с Кланом Накаяма, и по мнению Кеншина не заслуживал применения силовых методов воздействия.
     Тем не менее, после заключения достаточно тесного сотрудничества с Кланом Накаяма, Кадзоку Ишимура казалось бы добился желаемого и не торопился заключать новые, гораздо более глубокие договоренности.
     Кеншин не был уверен наверняка, но подозревал, что пожилой глава рода Ишимура попросту не нуждался в большем богатстве, и более того, не имел сил и возможностей, для того, чтобы потянуть больше инфраструктурных объектов на своей территории.
     Именно поэтому, после завтрака в кругу любящих женщин, Кеншин был вынужден отправиться в неофициальную столицу всего региона, цветущий город Ишимура, дабы раз и навсегда решить вопросы промедления развития Клана Накаяма.

Глава 399

579-й день, город Ишимура
     Несмотря на огромное трудолюбие, Ишимура Нобу являлся пожилым человеком и попросту не мог игнорировать свое здоровье, поэтому был вынужден отдыхать большую часть дня, передав управление регионом в руки старшего сына, принимая участие только в решении самых важных вопросов.
     Полуденный сон во дворе роскошного особняка стал для него традицией и в глубине души, убеленный сединами, мужчина был очень доволен тем, насколько стабильное управление ему удалось выстроить за долгие годы.
     Старший и несколько младших сыновей достаточно хорошо справлялись со своими обязанностями, и практически не конфликтовали, что было невероятной редкостью в родах и кланах с ярко выраженной проблемой престолонаследия.
     Однако прекрасный полуденный сон под греющими лучами осеннего солнца был прерван внезапно появившимися из ниоткуда мужчинами, один из которых был хорошо знаком шокированному Кадзоку.
     — Нобу-сан, простите за такое бестактное вторжение, но в противном случае ваши подданные могли не верно истолковать мой визит и совершить множество нежелательных для нашего крепкого сотрудничества действий, — Сложив ладони вместе и уважительно поклонившись, сказал Кеншин, после чего занял пустующее кресло.
     — Ч-что это значит, Накаяма-сан? — Не в силах скрыть подступивший к горлу ком, судорожно ответил старик Ишимура.
     — Вы ведь не против, если я не стану играть в этикет и буду с вами откровенен? — Откинувшись на спинку кресла и сцепив руки в замок на своей груди, спросил он.
     Эти слова буквально выбили старого Кадзоку из колеи, вынудив его на несколько секунд глубоко задуматься о том, что происходит. Он не имел ни малейшего представления о цели визита главы Клана Накаяма и, взглянув ему в глаза, осторожно кивнул.
     — Конечно, Накаяма-сан. Нет никаких причин ходить вокруг да около, — С натянутой улыбкой ответил Нобу, все еще опасаясь услышать нечто ужасное.
     — Дело в том, что я очень хочу изменить этот мир, и вашему Великому Роду Ишимура представился шанс сохранить свое величие в веках, поддержав идеи и цели Клана Накаяма, — Неотрывно глядя в ясные глаза удивленного старика, возвышенно заявил Кеншин.
     — Я… Я не совсем понимаю, что вы имеете ввиду, — Оторопев от неожиданности, ответил Нобу.
     — Думаю вам стоит взглянуть на юридическую сторону вопроса. Документ уже составлен и ожидает вашего подписания, — С улыбкой сказал Кеншин, протягивая старику лист бумаги, на которой стояла официальная печать Клана Накаяма.
     Вместо дальнейших вопросов Кадзоку Ишимура принялся немедленно читать документ и на первом же пункте ошеломленно выпучил глаза. Он не мог поверить в подобное, во всех смыслах, наглое предложение и, не сдерживаясь, воскликнул:
     — Вы сошли с ума?! Мой сюзерен — Миямото Масахидэ и ваше «предложение» абсолютно неприемлемо!
     — Ишимура-сан, пожалуйста, дочитайте документ до конца. Все вопросы потом, — Со все той же дружелюбной улыбкой сказал Кеншин и выпустил небольшую часть псионического давления.
     Этот намек подействовал на Кадзоку Ишимуру лучше ведра ледяной воды и вынудил его благоразумнее подходить к ситуации, в которой он оказался. Единственным желанием Нобу в этот момент — было максимальное затягивание времени, дабы сильнейшие из его шиноби успели прибыть на помощь.
     Кеншин в свою очередь не слишком сильно надеялся на его сговорчивость и здравомыслие, прекрасно осознавая насколько недоговороспособным становится человек, в чей дом фактически вломились грубой силой.
     Тем не менее все остальные варианты, за исключением самых радикальных, включали в себя еще большую эскалацию конфликта и многочисленные бессмысленные жертвы, с последующей ненавистью противоположной стороны.
     Юридическая часть договора так же являлась лишь формальностью, ибо единственным аргументом в подобных вопросах было право сильного. Однако Кеншин все еще старался сохранить видимость приличий и обозначить четкую позицию, закрепленную на бумаге.
     — Не двигайтесь, чужаки! — Спустя несколько длительных минут тишины заявил, появившийся из ниоткуда мужчина средних лет, заняв позицию между своим господином и Кеншином.
     — Нобу-сан, если вам так будет спокойнее — я не имею ничего против присутствия вашей личной охраны, — С улыбкой сказал Кеншин, не обращая никакого внимания на стоящего перед ним длинноволосого мужчину в кимоно. Его взгляд хоть и был направлен на главу личной охраны рода в ранге Джонина, но в то же время, он будто смотрел сквозь него.
     — Все в порядке, Акинао. Все нормально, — С небольшим облегчением сказал Нобу, чувствуя себя в относительной безопасности.
     На некоторое время воцарилось неловкое молчание, и Кеншин, прекрасно осознавая что будет далее, дал противоположной стороне время на обдумывание ситуации и принятие правильного решения.
     — К сожалению, Накаяма-сан, ваши условия меня не устраивают. Предлагаю вам покинуть мое скромное жилище и забыть об этой встрече, как о недоразумении, — Спустя минуту молчания сказал Нобу, с трудом натянув дружелюбную улыбку.
     — Ишимура-сан, вы верно не правильно меня поняли. Договор всего лишь ширма для того, чтобы вы сохранили лицо. На самом деле у вас нет выбора, — Все так же беззаботно сказал Кеншин, расслабленно глядя в глаза пожилому мужчине.
     — В-вы! — Изумленно воскликнул Нобу и, не успев выкрикнуть что-то еще, ощутил у себя на плече тяжелую руку Акинао, который спустя мгновение наклонился к его уху и прошептал что-то настолько безрадостное, что цвет лица Кадзоку стал пепельным.
     — Кажется, ваш человек уже осознал, что Клан Накаяма имеет все возможности для подобных ультиматумов, — Прокомментировал Кеншин, после чего с сожалением вздохнул и добавил, — Однако, поймите меня правильно. Я здесь не для того, чтобы вас грабить. Я здесь для того, чтобы сделать вас гораздо богаче.
     — Богаче?! Вы собираетесь отнять священное право независимости и суверенитета Кадзоку внутри собственных границ! Это уничтожит мой род! — Отчаянно воскликнул Нобу, хлопнув по деревянному столику.
     — Вы ошибаетесь. То, что у вас будет новый советник — совершенно не значит потерю влияния вашего рода. Как только ваши сыновья будут готовы встроиться в новую мир систему, управление регионом вернется к вам в полном объеме, — Взвешенно ответил Кеншин, — К тому же, Нобу-сан. Особый статус вашего рода позволит всем вашим потомкам сохранить за собой право собственности на большую часть существующих активов, и им попросту не будет нужды окунаться в грязь политических игрищ, — Заявил Кеншин, не оставляя попыток убедить разгневанного старика.
     — Деньги — это меньшее, что меня волнует! Власть, влияние и статус! Если я соглашусь на это самоубийство — мой род все это утратит! — Не в силах унять свое недовольство, восклицал Ишимура Нобу.
     — Отчасти вы правы. Текущий уровень власти Кадзоку сохранить невозможно… Однако, я вас уверяю, через двадцать лет ни у кого в мире не останется подобного уровня власти. Можете мне не верить, но у вас и у вашего рода нет выбора, — Гораздо более холодным тоном заявил Кеншин.
     Кадзоку Ишимура хотел что-то воскликнуть, но раз за разом сдерживался, глубоко задумавшись обо всей ситуации, в которой ему не посчастливилось оказаться. Он безумно сильно хотел нагрубить, нахамить и решить все это грубой силой, но здравый смысл и инстинкт самосохранения уберегли его от подобной глупости.
     — Мне нужно обсудить это с советниками, — Хмуро заявил Нобу, после очередного прочтения договора.
     — Хорошо. У вас есть час на раздумья. Однако, настоятельно не рекомендую совершать глупости, иначе вы утратите статус друга Клана Накаяма, и новый договор будет совершенно иным, — Со все той же дружелюбной улыбкой заявил Кеншин, от чего Ишимура Нобу испытал страх.

Глава 400

     — ЧТО?! Накаяма?! Да кто они такие, чтобы диктовать нам условия?! — Пылая от ярости, воскликнул высокий коренастый мужчина средних лет с заплетенными в хвост черными волосами.
     — Отец, Ринтаро прав! Нужно срочно оповестить Дайме и потребовать его защиты! — Поддержал старшего брата нахмурившийся молодой мужчина с пугающим шрамом на пол-лица и блестящей лысиной.
     — Я уже отправил просьбу о помощи, но в данный момент нам нужно обозначить свою позицию, — С тяжелым вздохом ответил Нобу, чувствуя себя фарфоровой куклой, оказавшейся на пути кузнечного молота.
     — Этот ублюдок! Мы ведь протянули руку помощи его проклятому клану и помогли ему заработать миллионы рё! — Гневался старший сын, и без пяти минут новый Кадзоку восточной части Страны Огня.
     — Хватит, — Властно заявил Нобу и, недовольно взглянув на обоих сыновей, добавил, — Я собрал вас не для того, чтобы вы, словно собаки, лаяли на тигра за забором! На кону стоит не просто самоуважение, но и существование всего нашего рода!
     Услышав резкие, но предельно понятные слова отца, оба брата пораженно замерли. Их глаза расширились от удивления, стоило им задуматься о том, что ситуация вышла далеко за рамки торгово-экономических соглашений, где были уместны эмоции.
     — Э-это ведь не может быть правдой?.. Они не посмеют! В противном случае Дайме и Хокаге будут вынуждены вмешаться и казнить весь его клан! — Эмоционально воскликнул Данро, утерев пот с блестящей лысины.
     — Я уверен, что не посмеют. Но если ситуация выйдет из под контроля, произойти может все, что угодно! Поэтому приведите свой разум в порядок и не позволяйте своему языку стать лестницей, по которой беда придет в наш дом! — Мудро отчеканил Нобу, чем вызвал понимающие и уважительные кивки сыновей.
     — Отец как всегда прав! Какими бы безродными не были эти ублюдки, мы не имеем возможности игнорировать их силу… — Сжимая кулаки, заявил Ринтаро.
     Именно в этот момент дверь в совещательную комнату громко отворилась, и внутрь суматошно вбежал пожилой мужчина, незамедлительно упав на колени и протянув свиток главе рода, отчитавшись об успехе:
     — Господин! Уважаемый Дайме дал свой ответ!
     На долю секунды в помещении воцарилась гробовая тишина, после чего Ишимура Нобу, едва ли не трясущимися руками схватил протянутый свиток, приказав старейшине покинуть помещение.
     — Ну же, отец, что там написано? — Не в силах унять съедающее его изнутри любопытство и предвкушение.
     Нобу в свою очередь посетило дурное предчувствие, однако, будучи не молодым и крайне опытным человеком, он достаточно быстро взял себя в руки и, уняв дрожь, раскрыл свиток.
     — О-отец! — В унисон воскликнули два ошеломленных брата и ринулись к рухнувшему в кресло отцу, который выглядел так, словно за одно мгновение постарел на десять лет.
     — Все кончено… — Прошептал Ишимура Нобу и уставился в пустоту.
* * *
     — Ишимура-сан, перестаньте драматизировать. У вас такое выражение лица, словно я какой-то бандит, решивший отнять ваше имущество… — Со вздохом сказал Кеншин, откинувшись на спинку кресла и глядя в безрадостные глаза старого Кадзоку.
     — Будто бы это не так… — Едва слышимо пробормотал Нобу, ошеломив обоих сыновей, которые уже намеревались извиниться за эти слова, однако Кеншин не выразил никакого возмущения и лишь улыбнулся.
     — Нет, Ишимура-сан, это не так. У меня нет цели обижать ваш Великий Род или лишать его суверенитета, однако новый мир требует новых порядков, и централизованного управления с развитием плановой экономики, — Взвешенно ответил Кеншин, игнорируя достаточно оскорбительные и крайне неприятные мысли членов рода Ишимура.
     — Чем вас не устраивает существующая модель? Сотни лет наши предки жили именно так и справлялись со всеми задачами! — Эмоционально воскликнул Нобу, от досады заскрежетав пожелтевшими зубами.
     — Задачи последних сотен лет, судя по всему, заключались в обеспечении хорошего уровня жизни для всех лордов, путем высасывания жизненных соков у остального населения… — Саркастически подметил Кеншин, удивив присутствующих, и продолжил:
     — Не то чтобы меня сильно волнует благосостояние крестьян, однако на них держится весь наш мир. Если держать их вечно голодными, невежественными и уставшими — ни о каком развитии не может быть и речи, — Приправив свою возвышенную речь эмпатическим воздействием, закончил Кеншин.
     Эти слова произвели глубокое впечатление на всех присутствующих и заставили их задуматься о каждом слове и смысле, вынуждая отца и двух сыновей анализировать столь необычную точку зрения.
     — И что теперь? Род Ишимура должен отойти в сторону, чтобы не мешать вашему наместнику? — Слегка поубавив недовольство, спросил Нобу.
     — Нет, вовсе нет, Ишимура-сан. Никто не ждет от вас подобных шагов. Более того, я надеюсь на то, что Ринтаро сможет понять все новые принципы и необходимость в советнике от Клана Накаяма попросту отпадет. А до тех пор я надеюсь на ваше понимание и соблюдение рекомендаций со стороны моего клана, — С улыбкой сказал Кеншин и, постукивая пальцами по столу, продолжил, — В данный момент я не жду от вас быстрых решений, но все замороженные проекты Клана Накаяма должны быть немедленно одобрены. Так же вам необходимо сформировать дипломатическую группу, уполномоченную на заключение договоров от вашего имени. Новейшие концепты должны быть реализованы в самые короткие сроки, — Серьезным тоном заявил он, совершенно незаметно для окружающих перейдя к приказному тону.
     — А как быть с Дайме? На данный момент род Ишимура имеет огромное количество договоренностей и вассальных обязанностей перед родом Миямото… — С очевидным намеком сказал Нобу. Даже в столь неприятной ситуации, в первую очередь он думал о выгоде.
     — Все обязательства рода Ишимура перед родом Миямото аннулированы. Если возникнут какие-либо проблемы, направляйте всех ко мне. В случае силового воздействия… В ближайшее время я позабочусь об усилении защиты всего региона, — Серьезным тоном заявил Кеншин, по сути давая обещание защиты первому вассалу.
     Обсудив еще некоторые организационные моменты, Кеншин в сопровождении молчаливых, но крайне угрожающе настроенных сыновей, покинул родовое поместье рода Ишимура, а Нобу, Ринтаро и Данро до глубокой ночи обсуждали сложившуюся ситуацию и решали, каким образом весь род Ишимура должен жить и процветать в дальнейшем.

Глава 401

Город Миямото, особняк Дайме
     — Ты в своем уме?! — Прокричала стремительно вошедшая в комнату Миямото Хисане.
     — Заткнись, — Устало ответил Масахидэ и сделал еще один глоток элитного вина.
     — Отец сказал, что ты разорвал вассальное соглашение с Ишимурой! — Громко воскликнула Хисане, надеясь услышать опровержение.
     — Твоему отцу тоже не мешало бы заткнуться, — Потерев виски, сказал Масахидэ, стараясь сдерживаться от необдуманных действий в отношении одной из самых любимых жен.
     — Да что с тобой такое! Все кланы стоят на ушах, а ты сидишь, пьешь вино и делаешь вид, что ничего не произошло! — Выпучив глаза от переполняемых чувств, прокричала Хисане.
     — Ты последняя, от кого я бы хотел услышать советы в области политики. Поэтому заткнись и передай своему идиоту отцу, чтобы не мутил воду… Что касается моих поступков — завтра утром я выступлю с официальным заявлением, — Заявил Миямото Масахидэ и, отвернувшись от жены, продолжил пить.
* * *
     Утром следующего дня Масахидэ, как и обещал, собрал глав крупных кланов и родов, выступив с официальным заявлением о расторжении вассального договора с родом Ишимура.
     Истинную причину этого поступка никто не знал, однако некоторые догадывались, что данное решение было связано с очагом неспокойствия всего восточного региона Страны Огня в лице набирающего мощь Клана Накаяма.
     Тем не менее Масахидэ запретил какие-либо спекуляции на эту тему, обмолвившись о тесном взаимодействии с Конохой. Этого все еще было недостаточно для того, чтобы пресечь все обсуждения, но за неимением альтернатив элита города Миямото и Страны Огня в частности во многом поумерила пыл и частично успокоилась.
     Сам же Масахидэ тайно направил гонца с дипломатическим посланием в Клан Накаяма, намереваясь назначить личную встречу и раз и навсегда решить вопрос бессмысленной, и во многом самоубийственной вражды.
* * *
     Утро 580-го дня стало для Кеншина роковым в вопросе определения стратегии развития дальнейших отношений с Куроцучи. Из-за огромной загруженности последних дней он был вынужден уделять ей гораздо меньше времени, чем требовалось для удовлетворения потребностей юной, симпатизирующей ему, девушки.
     Тем не менее этот день был последним днем ее пребывания в Клане Накаяма, и если ранним утром Кеншин сомневался в том, стоит ли немного надавить и стремительно перевести их отношения в горизонтальную плоскость, то во время завтрака все сомнения исчезли и он твердо решил действовать.
     Куроцучи и ранее проявляла к нему симпатию, которая с каждым днем становилась все более и более глубокой, однако похотливые эмоции в ее разуме впервые стали настолько сильными, что были мгновенно перехвачены, практически полностью огородившимся от чужих мыслей, разумом Кеншина.
     Это едва не заставило его поперхнуться завтраком и вынудило сосредоточиться на ее эмоциях повнимательнее, после чего его разум заполонили полноценные образы и картины крайне похабного характера.
     Один лишь рассеянный взгляд с глупой улыбкой на лице Куроцучи, в то время как в ее разуме проносились фантастические картины безумного соития за обеденным столом, сделали Кеншина твердым, и поставили крест на первоначальной идее позволить всему идти своим чередом.
     Именно поэтому он решил провести этот день с семьей, попутно разрешив напряженную ситуацию с Куроцучи, и немного сблизившись с испытывающей одиночество, но практически полностью пережившей горе, Темари.
     К удивлению и огромной радости практически всех женщин он объявил поход в роскошный семейный аквапарк, назначив его на час дня, после чего направился на двухчасовую утреннюю тренировку.
* * *
     В качестве противника на Арене Патриарха Кеншин решил не мелочиться и сразу выбрал Орочимару, прекрасно осознавая, чем это закончится. Однако необходимость досконального изучения врага была гораздо выше, нежели личный комфорт.
     Первый бой был завершен менее чем за десять секунд, ибо бездушная копия одного из трех великих саннинов атаковала в полную силу, в первом же столкновении нанеся ему рваную рану и впрыснув туда мощнейший яд, который за несколько секунд уничтожил Кеншина изнутри.
     Второй, третий и даже десятый поединок прошли с точно такой же эффективностью. Кеншин попросту не мог справиться со скоростью и хитростью настолько опытного противника.
     Тем не менее, чем больше попыток он предпринимал, тем лучше начинал понимать логику движений и боевой стиль врага. Спустя пятнадцать боев он научился противостоять Орочимару в ближнем бою, но все еще был бессилен против арсенала мощнейших техник.
     Попытки использования новоосвоенной техники, по созданию и детонации крайне взрывоопасного химического соединения, были во многом неуклюжими и имели ограниченную эффективность.
     Однако Кеншину все чаще удавалось отбросить и даже ранить врага удачным тактическим применением «Взрыва». Это все еще было каплей в море и, с учетом невероятной живучести Орочимару, не могло нанести ему катастрофических ранений, но Кеншин не унывал и раз за разом улучшал свою стратегию, адаптируясь к сражению с одним из самых опасных врагов этого мира.
     В его глазах даже Обито и Нагато не были так опасны, как живой и озлобленный Орочимару, который, словно затаившаяся в кустах змея, непременно нападет на Клан Накаяма в самый неподходящий момент.
     Но все же воля Кеншина была не настолько крепка, чтобы сотни раз сражаться с опаснейшим врагом. Поэтому, после тридцати неудачных поединков, он был вынужден покинуть Арену и погрузиться в медитацию, дабы успокоить свою дрожащую от пережитого напряжения душу.
* * *
     К его большому удивлению медитации по скомбинированным методикам дхармических верований Земли приносили неожиданно хороший результат и крайне благотворно воздействовали не только на разум, но и на душу.
     Вот уже более месяца он занимался каждодневными медитациями, но не чувствовал ничего и близко похожего на пробуждение или зарождение огонька Ци, как и не мог ощутить существование мифического ядра энергии в области живота.
     Это все больше наводило его на мысль о неправильности методики. Однако он не чувствовал никакого разочарования, ибо пробуждение Ци не входило в его планы и было частью крайне приятного, но все же чудесного сценария.
     Он не сомневался в существовании Ци, и в том, что даже имея скудные, во многом ошибочные или целенаправленно искаженные учения, можно было добраться до истины путем долгих и кропотливых исследований.
     Тем не менее он все еще не собирался списывать этот метод со счетов и намеревался после длительного индивидуального освоения передать его своим сыновьям, дабы те, благодаря своему гораздо более высокому, нежели у жителей Земли таланту, попробовали добиться успеха.
     Возможное, пусть и с мифической вероятностью, пробуждение Ци могло практически полностью перекрыть необходимость в развитии технологий, ибо практикующие мастера духовных искусств могли продлевать свою жизнь на века и тысячелетия, что с лихвой компенсировало недостатки текущих методов использования чакры.
     Мечты о долгой счастливой жизни в окружении любимых людей поспособствовали духовному расслаблению Кеншина и ускорили терапевтический эффект медитации, компенсируя негативный и болезненный опыт недавних сражений с Орочимару. Поэтому на семейный отдых Кеншин отправился в гораздо более приподнятом настроении, чем ожидал.

Глава 402

     Едва ступив в изрядно увеличившуюся в размерах комнату отдыха, Кеншин стал центром внимания многих пар глаз и, не успев сесть на свое роскошное кресло, получил очень важное задание.
     — Папочка! Какой из них мне подойдет больше? Синий или красный? А может быть черный?.. — Выпрыгнув из-за дивана с охапкой вешалок в руках, воскликнула Карин, показав ему разного рода купальники.
     — Хм… Тебе не кажется, что все они слишком откровенные? — Ответил Кеншин, глядя на клочки ткани, по недоразумению названные «купальником».
     — Что? Конечно нет! Все так ходят, почему мне нельзя?! — Возмутилась Карин, недовольно зыркнув на Касуми, Хану и Айю.
     — Хорошо… Как насчет красного?.. — Массируя уставшие виски, спросил Кеншин. В данный момент у него не было никакого желания в сотый раз начинать этот бесполезный спор.
     — Красный?.. Хм… думаю ты прав! У тебя очень хороший вкус на женскую красоту! — С радостной улыбкой похвалила его Карин, будучи очень довольной тем, что один из самых важных вопросов этого дня был решен так быстро.
     Кеншин в свою очередь лишь улыбнулся и бессовестно притянул к себе сидящую неподалеку Цуме, усадив ее себе на колени и обняв ее за узкую, но чрезвычайно крепкую талию, вдохнул неповторимый аромат ее волос.
     — Ах! Только не говори, что ты хочешь сделать это на глазах у наших дочерей… — В притворном испуге взвизгнула Цуме, едва не заставив Кеншина поперхнуться собственной слюной.
     — Конечно нет! И перестань поднимать такие темы публично, — Шепотом воскликнул Кеншин, вынудив рассмеяться волчицу из клана Инузука.
     — Мы с Ханой не против, если вы сделаете это прямо сейчас, — Тихонько захихикала Карин, переглядываясь с Ханой.
     — Карин! Тебе нельзя говорить такое о своем отце, — Серьезным тоном заявил Кеншин, осознав, что ситуация приняла совершенно нелицеприятный оборот, и последнее чего ему хотелось — это обсуждать подобные вещи с подрастающей дочерью, чей взгляд с каждым днем приобретал все более и более странную настораживающую искру.
     — Пфф… — Фыркнула Карин и, пафосно развернувшись, махнула пышными красными волосами, покинув комнату отдыха.
     — И когда она успела так быстро вырасти… — Покачав головой, пробормотал Кеншин и откинулся на спинку кресла.
* * *
     До часу дня оставалось менее пятнадцати минут, поэтому большая часть женщин была занята подготовкой к запланированному мероприятию, словно это был не обычный семейный поход в аквапарк, а выход в высший свет.
     Кеншин, в свою очередь, напротив, совершенно никак не готовился к этому тривиальному мероприятию, сосредоточившись на расслабляющем кратковременном отдыхе, почесывая лежащую у него на коленях Рыжую.
     За прошедшее время большая пума стала настоящим членом семьи Накаяма и полюбилась всем без исключения женщинам и детям. Даже Норико время от времени почесывала большую кошку за ухом, признав ее статус, как члена семьи.
     Кеншин всерьез раздумывал над тем, чтобы найти экзотических и особо сильных животных, способных манипулировать чакрой, но отложил этот вопрос до устойчивых успехов в области исследования ДНК и развития генной инженерии с учетом феномена чакры.
     В перспективе эти животные могли стать не только могучими защитниками потомков Клана Накаяма, но и быть пущенными в разведение с целью крайне эффективной эксплуатации, ибо, благодаря вездесущей чакре, приносимая ими польза могла быть в тысячи раз больше, нежели затраты на корм.
     Однако на данный момент все это было лишь планами на далекое будущее, и Кеншин, решив не забивать себе голову глубинным и по большей части бесполезным осмыслением этого вопроса, направился в холл первого этажа, где женщины, в предвкушении предстоящих развлечений, вовсю делились эмоциями.
* * *
     — Что-то я не припоминаю этой двери… — Удивленно прокомментировала Мэюми, глядя на блестящую футуристическую дверь шахты лифта.
     — Потому что она появилась только вчера, — С улыбкой сказал Кеншин и, шлепнув ее по заднице, добавил, — Тебе выпала честь быть первой женщиной, ступившей в этот лифт! — Нарочито пафосным тоном заявил он, рассмешив всех присутствующих.
     — С удовольствием! — Промурлыкала Мэюми и, виляя бедрами, вальяжно направилась внутрь.
     — Ха-ха-ха… похоже я следующая, — Громко рассмеявшись, заявила Цуме и выпятила свою подтянутую задницу в обтягивающих джинсах.
     Кеншин был удивлен подобным развитием событий и лишь запоздало осознал в какую ситуацию вляпался собственноручно, ибо эмоции и мысли большинства присутствующих женщин говорили о том, что это стало делом принципа и вопросом подтверждения статуса.
     *ХЛОП!*
     — Ах! — Игриво взвизгнула Цуме и, в несвойственной для себя манере, упорхнула в большую кабину лифта.
     — Я так и знала, что за звериным оскалом волчицы скрывается похотливая натура сучки! — С похабным смехом воскликнула Кохару и, сделав два шага вперед, выпятила свою, практически отсутствующую, задницу.
     *ХЛОП!*
     — Уф… — Едва слышимо ухнула она и зашагала вперед.
     — Кто бы мог подумать, что бабушка Кохару может издавать такие звуки… — Прикрыв рот ладонью от смеха, прокомментировала Хана и, шагнув вперед, выпятила свою миниатюрную попку.
     *ХЛОП!*
     — Т-ты! — Словно кошка, которой наступили на хвост, воскликнула Кохару, не в силах подобрать слова.
     *ХЛОП, ХЛОП, ХЛОП!*
     Женщины одна за другой продолжали получать свои шлепки по заднице, издавая различные стоны и украшая их комментариями. Особо нежно Кеншин обходился с беременными, вместо звонких хлопков скорее поглаживая их попки.
     *ХЛОП!*
     — Уммпф… — Проскулила Макото и, потирая свою миниатюрную задницу, с улыбкой направилась в лифт. Однако то, что произошло далее, поставило Кеншина в тупик.
     — Папочка, а я?.. — Расстроенно захныкала Карин, глядя на него умоляющим щенячьим взглядом.
     — Хорошо, но это последний раз, когда я делаю нечто подобное. Поняла? — Строгим голосом сказал Кеншин, в глубине души прекрасно осознавая, что это никак не остановит попытки с ее стороны.
     — Да, папочка! Это последний раз! — С радостной улыбкой воскликнула Карин и с сияющим выражением лица повернулась к нему спиной, выпятив попку.
     *Хлоп…*
     — Ууунннгх! — Последовавший за достаточно мягким шлепком стон ошеломил всех присутствующих и вынудил некоторых женщин громко рассмеяться.
     Куроцучи и Темари были единственными, кто помимо Кеншина испытывали смущение и не могли осмыслить странность происходящего. Тем не менее положительная или нейтральная реакция всех остальных женщин сгладили ситуацию, и после небольшой заминки процессия Клана Накаяма, оказавшись за закрытыми дверями лифта, направилась вниз.

Глава 403

     Спуск на лифте под землю произвел впечатление на многих, ибо даже сильнейшие шиноби зачастую не бывали на глубине более пятидесяти метров. Однако то, что предстало перед девушками после того, как двери лифта открылись — удивило всех без исключения.
     — Не может быть! — Выпучив глаза, воскликнула Куроцучи, глядя на великолепный развлекательный комплекс, простирающийся далеко вперед.
     — Ну и ну… — Удивленно пробормотала Цунаде и шагнула вперед, сразу же ощупав листья растущей рядом пальмы.
     Многие отнеслись к увиденному достаточно сдержанно, однако Темари была изумлена больше всех. Будучи жительницей Сунагакуре, она не могла вообразить существование такого места не только под землей, но и на поверхности.
     — Нравится? Это дерево не растет ни в одной из великих стран. Думаю, его плоды можно считать настоящим деликатесом этого мира… Вот, попробуй, — С улыбкой сказал Кеншин, легонько приобняв Темари, и с помощью телекинеза сорвал большой, спелый кокос, после чего расколол его на две части, одну из которых передал девушке, вместе с обильным количеством плещущегося внутри сока.
     — М?.. — Удивленно захлопала глазами она, и с некоторым промедлением взяла половину плода, аккуратно поднеся его к губам и сделав попытку отхлебнуть крайне заманчиво пахнущую жидкость.
     — Ммм… Вкусно… — Зажмурившись и показав всем милые ямочки на щеках, отозвалась Темари, вынудив Кеншина умилиться и удовлетворенно улыбнуться.
     — Я тоже хочу! — Внезапно заявила Макото, дернув Кеншина за рукав и посмотрев на него внизу вверх.
     — И я, папочка! — Воскликнула Карин, виртуозно оседлав шею Кеншина.
     — Ха-ха-ха, кокосов хватит на всех! — Громко рассмеявшись, сказал он и сорвал еще один плод.
     Но чего он не ожидал, так это неестественного желания ВСЕХ женщин получить часть загадочного фрукта. Даже Цунаде и Кохару прониклись коллективным азартом и потребовали угощения.
     В итоге ему не оставалось ничего другого, как временно стать персональным шеф поваром для своих девочек, виртуозно срывая и разделывая плоды для максимально удобного употребления.
     Эта ситуация, вкупе с той, что произошла перед заходом в лифт, заставили Кеншина всерьез задуматься об опасности сбора такого количества женщин в одном месте, ибо каждая из них неосознанно требовала такого же отношения, как и к остальным, что могло привести его к весьма непростым обстоятельствам.
* * *
     Дальнейшая прогулка по огромному парку развлечений шла, как по маслу. Большая часть девушек была просто в восторге от такого количества аттракционов и различных увеселительных заведений.
     Несмотря на то, что большинство из них достаточно спокойно отнеслись к скоростным аттракционам, Макото и Карин были настолько напуганы ужасами из «комнаты страха», что спустя тридцать секунд выбили дыру в стене и уничтожили все пугающие объекты при помощи суйтона и фуутона.
     Этот инцидент рассмешил всех присутствующих и подарил заряд хорошего настроения. Больше всех улыбалась Цунаде и, перехватив спешно бегущую к Кеншину Карин, взяла ее на руки, словно малое дитя.
     Кеншин был более чем доволен таким отношением Цунаде к его дочери. Он понимал, что Карин воспринимается ею практически, как родное дитя, и дальнее родство Узумаки и Сенджу лишь сильнее подкрепляло ее повышенную симпатию к маленькому красноволосому чуду.
     После небольшой экскурсии Кеншин привел всех к поистине огромному бассейну с множеством горок, трамплинов и разнообразных приблуд, после чего отправив женщин переодеваться, улегся на большой надувной матрас, который больше походил на полноценный батут, вмещающий с десяток человек.
     — Папочка, пойдем купаться! — Весело прокричала Карин, и в одно мгновение запрыгнула на него сверху, усевшись на его животе.
     — Хм?.. Разве тебе не нужно переодеться?.. — Спросил он, приоткрыв глаза.
     — Нет! Мы с Макото уже готовы! — Воскликнула Карин и, сделав изящное сальто назад, приняла лучшую позу.
     Кеншин инстинктивно окинул ее взглядом, и тут же отвел глаза в сторону, ибо миниатюрные полоски ткани в интимных местах любимой дочери — были последним, что он хотел увидеть.
     — Хорошо-хорошо, только не шумите… — С улыбкой сказал он и, окутав обеих девочек телекинезом, аккуратно швырнул их на двадцать метров в воду, после чего размял тело и, разбежавшись, нырнул следом, в считанные секунды вынырнув возле них.
* * *
     Следующие несколько часов все только и делали, что купались, играли в различные игры и весело проводили время. Несмотря на то, что парк находился глубоко под землей, Кеншин заранее позаботился о максимально приближенном к реальности освещении.
     Это все еще не могло стать полноценной заменой отдыху под открытым небом, но с учетом прохладной осени, подобный вид развлечений был ценен, как никогда, и женщины были в полном восторге.
     Социализация Темари, и повышение лояльности Куроцучи продвигалось семимильными шагами, ибо крайне положительные эмоции от совместного времяпрепровождения в компании далеко не самого слабого эмпата оказывало на женщин невероятный эффект.
     Кеншин в свою очередь дополнял все это уделением повышенного внимания обеим девушкам, принимая их в свою команду по пляжному волейболу, знакомя их с причудливыми горками и множеством других развлечений.
     В то же время он не забывал о тактильном и эмпатическом воздействиях, что в тандеме по эффективности превосходило все его ожидания, ибо спустя час подобной близости, даже разум Темари был полон отнюдь не целомудренных мыслей.
     С Куроцучи все было еще проще, и лишь рамки приличий не позволяли перевести их общение в горизонтальную плоскость, к чему девушка была давно готова. Однако ни что не мешало ему подогревать желание юной девушки, наслаждаясь ее реакцией.
     — Ах! — Взвизгнула она, когда Кеншин подхватил ее за узкую талию и по инерции сместил руки выше, практически ухватившись за два упругих холмика. Его член тем временем прижался к ее заднице, но они оба делали вид, что ничего не произошло.
     — Осторожнее… Тело человека без чакры очень хрупкое… — Заботливо прошептал он, наклонившись над ее ухом, от чего длинноногая красавица в черном купальнике заметно засмущалась и покраснела.
     — Угу… Спасибо… — Неестественно сладким голосом промурлыкала она и неосознанно толкнула его своей задницей, ощутив твердеющий член и едва сдержавшись от того, чтобы обернуться и посмотреть на его очертания за тонкой тканью.

Глава 404

     Подобные «случайные» соприкосновения продолжались и каждый раз становились все более и более откровенными, негласно оставаясь «незамеченными» для них обоих, ибо их похотливые чувства друг к другу странным образом резонировали и были взаимными.
     В конечном итоге все зашло настолько далеко, что отправившись на очередной спуск по водной горке вместе с Куроцучи, Кеншин, придерживая ее за талию, без задней мысли поднял обе руки вверх и бессовестно лапал ее молодую, упругую и чрезвычайно нежную грудь, отчего юная девушка едва не испытала оргазм.
     Уровень похоти и возбуждения, витающий в воздухе вокруг них, достиг той стадии, что Цунаде попросту не могла это игнорировать и, решив облегчить Кеншину задачу, придумала достаточно тривиальную, но вескую причину уединения.
     — Кеншин, неуклюжая Кохару сломала умывальник, и я не знаю, как его починить… Ты должен на это взглянуть! — Заявила Цунаде, вернувшись из уборной в компании своей новой подруги.
     — Хм?.. Я ведь проектировал это место из особо прочных материалов… — Удивленно пробормотал он, после чего обернулся к Куроцучи и Темари и с теплой улыбкой сказал, — Вернусь через минуту.
     Мгновенно выбравшись из воды, он последовал за Цунаде и даже не задумывался о том, чтобы с ней поравняться, ибо задница пусть и беременной, но все еще лучшей мамочки этого мира буквально гипнотизировала и заставляла всю кровь копиться отнюдь не в голове.
     Едва они скрылись из виду и зашли за угол одного из зданий, как Цунаде тут же получила хлесткий шлепок по заднице и с лукавой улыбкой обернулась к нему лицом, вывалив большую грудь из купальника, что едва не спровоцировало преждевременное семяизвержение.
     — Ч-черт… — Пораженно прошептал он и предпринял попытку схватиться за ее пышные груди, одновременно с этим зарывшись между ними лицом, но у Цунаде было совершенно иное мнение на этот счет.
     — Нет-нет-нет… Мы здесь не для этого. Прибереги силы для внучки старого ворчуна… — Тихонько хихикнув, сказала Цунаде, легонько оттолкнув его назад и вновь спрятав пышные сиськи за ненавистными Кеншину кусочками ткани.
     — Ты хочешь чтобы я?.. — Удивленно переспросил Кеншин, осознав ее намерения.
     — Именно. Эта девочка всю неделю пускает по тебе слюни, а ты все никак не можешь набраться смелости и облегчить ее страдания! — Недовольно покачав головой, заявила Цунаде и с удивлением взвизгнула.
     — Умммпф! — Простонала она, ощутив поцелуй любимого мужчины, и вмиг размякла, полностью отдавшись в его руки.
     — Ооох… Цунаде, ты просто нечто! Я даже не мог мечтать о том, что такая женщина, как ты, может существовать в реальности! И более того, может принадлежать такому, как я! — Сжимая ее пышную задницу, заявил Кеншин.
     — А я за тридцать лет практики не могла представить, что эта штука может сделать меня зависимой… — Облизнувшись, прошептала Цунаде, аккуратно схватив его змеящийся по ноге член своими изящными тонкими пальчиками.
* * *
     — Нужна моя помощь? — Удивленно переспросила Куроцучи, пропустив гол, от чего Карин и Макото радостно взвизгнули.
     — Верно. Кеншин сказал, что твое владение дотоном должно помочь все исправить. Поторопись, там очень много воды! — Серьезным тоном заявила Цунаде, устроившись поудобнее на шезлонге.
     Куроцучи ничего не ответила и, удивленно пожав плечами, направилась в указанное здание, недоумевая, что за неполадка не могла быть решена могучим телекинезом и требовала вмешательства мастера стихии земли.
     Ничего не подозревая, она расслабленно шла вперед, в очередной раз удивляясь продуманности архитектурных и эргономических решений этого места. Однако, стоило ей дойти до нужного помещения и, открыв дверь, зайти внутрь, как случилось нечто, доселе немыслимое для гордой наследницы Цучикаге Ивагакуре.
     — Ах! Ууммпф… — Вскрикнула она, будучи притянутой в объятья Кеншина и ощутив его поцелуй на своих губах.
     Все произошло настолько быстро, что Кеншину лишь чудом удалось избежать ответной реакции от куноичи в ранге Элитного Джонина. Ее тело словно действовало само по себе и не видело в нем опасность.
     Это позволило Кеншину беспрепятственно совершить задуманное, и в считанные секунды Куроцучи оказалась в крепких объятьях любящего мужчины, впервые в жизни ощущая нечто подобное.
     Ее разум был в полнейшем хаосе. Инстинктивно она хотела его оттолкнуть, однако в то же время желала прижаться к нему сильнее. Его умелые губы и язык окончательно сломили последние очаги сопротивления в разуме юной девушки и заставили ее громко стонать.
     — Ааах! Ч-что мы… Делаем… — Задыхаясь, в перерывах между поцелуями прошептала она.
     Верх ее купальника уже давно лежал на кафельном полу, а две подтянутые и чрезвычайно нежные груди находились в крепких руках Кеншина, который не теряя времени играл с ее торчащими сосками, словно кнопками на пульте управления заставляя ее стонать все громче и громче.
     — Занимаемся любовью… — Ответил Кеншин и усилил напор, прижавшись членом к низу ее живота.
     Эти слова прогремели, словно гром среди ясного неба, в разуме юной и возбужденной до предела девушки, полностью заглушив последние призывы рациональности в глубине ее души.
     Следом за топом бикини полетели трусики, и Рётэнбин Куроцучи предстала перед ним во всей красе, отчего у Кеншина перехватило дыхание. Ее промежность была идеально гладко выбрита, и своим видом сводила с ума молодого, переполненного желанием, парня.
     Куроцучи в свою очередь, несмотря на то, что впервые находилась в подобной ситуации, вовсе не растерялась и, присев на корточки, решительно сорвала с него боксеры, пораженно уставившись на отпружинивший огромный член.
     — Нравится?.. — С легкой улыбкой спросил он, глядя на нее сверху вниз, после чего, не удержавшись, приблизил член к ее щеке.
     — Д-да… — С небольшим смущением в голосе прошептала она и внезапно даже для самой себя высунула язык и лизнула головку члена.
     — Ооох… — Прошипел Кеншин, инстинктивно дернув бедрами и слегка ударив ее членом по лицу, оставив на ее щеке отчетливый след предэякулята.
     Заметив, какую реакцию вызвало легкое прикосновение ее языка, Куроцучи не на шутку возбудилась и, обхватив ствол его члена правой рукой, с особым усердием принялась его облизывать, целуя головку и совершая спонтанные неуклюжие фрикции.
     — Ааах… — Стоны Кеншина стали еще более громкими и, зажмурившись от удовольствия, он принялся поглаживать ее по голове, одновременно с этим собрав ее распущенные волосы в небольшой хвост, начал контролировать процесс, притягивая или оттаскивая ее от своего члена.
     Подобное поведение было в некотором роде грубым, однако Куроцучи по неизвестной причине испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие, и с каждым разом, когда Кеншин дергал ее за волосы, издавала громкий стон.
     В какой-то момент она перестала контролировать свои собственные руки, и с членом во рту, а так же похотью во взгляде, наследница Цучикаге потянулась к собственной промежности, в попытке унять пожар в умоляющей о ласке киске.

Глава 405

     — Ты просто нечто! — Тяжело дыша, заявил Кеншин, страстно желая кончить в ее теплый, влажный и такой гостеприимный рот. Ее улыбающиеся глаза раз за разом заставляли его член отчаянно пульсировать, что определенно нравилось ее танцующему вокруг члена языку.
     Она не могла ответить ничего внятного, однако по неразборчивому бормотанию он понял, что девушка более чем довольна такой высокой оценкой, а по ускорению движения ее правой руки на стволе его члена, он знал, что она ждет окончания с не меньшим воодушевлением, чем он сам.
     Спустя несколько минут удовольствия Кеншин почувствовал приближение оргазма и, не заботясь ни о чем другом, принялся буквально насаживать ее рот на свой член, от чего юная девушка начала давиться и издавать хлюпающие звуки.
     — Ооох! Д-да, вот так! — Прорычал он и, толкнув бедрами, принялся бурно кончать, в мгновение заполнив ее горло бурным потоком густой спермы, от чего Куроцучи закашлялась.
     — Ууумффф! — Заскулила она, не переставая ласкать свою изнывающую от похоти киску, в тщетной попытке проглотить все, что извергается из толстой головки его большого члена.
     Ее собственное удовольствие было настолько высоко, что спустя несколько секунд ее розовая, набухшая от возбуждения, киска не выдержала и начала посылать по всему юному телу своей хозяйки волны непередаваемого удовольствия.
     — Ууунгггх! — Взвизгнула Куроцучи и, сжав бедра, едва не упала на пол.
     Несмотря на не закончившийся оргазм, Кеншин успел уберечь ее от падения, но это стоило ей нескольких выстреливших струй густой спермы по всему телу, что лишь усилило ее оргазм.
     Вид трясущейся от удовольствия Куроцучи, а так же блаженства на ее лице, поспособствовал еще нескольким залпам спермы на все ее молодое подтянутое тело, а так же убедил Кеншина в решимости идти до конца.
     Перестав кончать, Кеншин подхватил подрагивающую девушку на руки и отнес ее в одно из внутренних помещений, где находилась большая гидромассажная ванна, после чего забрался вместе с ней в теплую воду.
     Его ласковые прикосновения, во время тщательного отмывания капель густой спермы с ее тела, вынуждали Куроцучи тихонько поскуливать и, содрогаясь, сжимать ножки в пульсации остатков невероятного оргазма.
     — Это так… Хорошо… — Задыхаясь, прошептала она, нежась в объятьях Кеншина и ощущая бабочек в животе.
     Кеншин ничего не ответил и лишь довольно ухмыльнулся, сосредоточившись на неторопливом поглаживании ее идеального подтянутого тела. Его член вновь начал возвращать твердость, касаясь нижней части ее спины.
     — Только не говори мне, что ты опять готов… — Удивленно пробормотала Куроцучи, полуобернувшись и встретившись с ним взглядом.
     — Это только начало… — Улыбнувшись, ответил он и прильнул к ее манящим губам.
     — Умммпф… — Блаженно застонала она и спустя несколько секунд пораженно раскрыла глаза, ибо крепкие руки Кеншина схватили ее за талию и приподняли вверх.
     — Ч-что… — Начала было Куроцучи, однако не успела закончить, ибо Кеншин без малейшего предупреждения в мгновение насадил ее на свой полностью возбужденный член.
     — Аааах! — Пораженно воскликнула она, не в силах осознать, что финальная степень единения произошла так внезапно.
     — Тшш… Все в порядке… — Мягко прошептал он, придерживая ее за ноги и позволяя ей привыкнуть к его размеру.
     Он чувствовал небольшую вину за то, что сделал это в достаточно грубой форме и старался быть предельно нежным. Тем не менее в сложившейся ситуации он считал невозможным трату огромного количества времени предварительным ласкам.
     — Я-я в норме… — Тяжело дыша, сказала Куроцучи, чувствуя целый букет из чувств и эмоций.
     Она ощущала небольшое жжение и крайне необычное чувство полноты. Однако, вместе с этим, ее киска пульсировала в экстазе и отправляла хозяйке импульсы полного одобрения и удовольствия.
     Спустя несколько десятков секунд и множество поцелуев и поглаживаний Кеншин начал неспешно опускать ее на свой член, вынудив Куроцучи громко застонать и безумно сильно сжать его изнутри.
     — Уууф! — Прошипел он, едва не взорвавшись в очередном оргазме, ибо упругая киска куноичи-девственницы норовила в любую секунду высосать все его соки.
     Неспешно, шаг за шагом, ему все же удалось опустить ее примерно наполовину длины, после чего, решив не спешить с полным проникновением, он начал неспешно двигаться, буквально насаживая ее на большой и толстый член.
     — Ах! Н-невероятно! — Задыхаясь, прокричала она, чувствуя импульсы непередаваемого удовольствия при каждой фрикции.
     С каждой секундой темп только увеличивался, сводя Куроцучи с ума. Тем не менее, в сравнении с привычным темпом Кеншина, это все еще было очень медленно, и он намеревался как следует насладиться этой молодой, крайне тугой киской в полной мере.
     — Уф! С-слишком быстро! Я-я умру от удовольствия! — Раскрыв рот в блаженном экстазе, простонала она, но вместо того, чтобы снизить темп, напротив, все активнее подмахивала ему своей задницей, позволяя ему войти еще глубже, чем прежде.
     Это неизбежно привело к тому, что Кеншин вошел так глубоко, что головка его члена врезалась в миниатюрную цветущую матку, от чего Куроцучи едва не потеряла сознание, задергавшись в экстазе бурного оргазма.
     — Ууунннггфффх! — Застонала Куроцучи, вывалив язык наружу и вцепившись острыми ногтями в его бедра.
     Вместо того, чтобы сжалиться над ней и прекратить эту пытку удовольствием, Кеншин продолжал насаживать ее на свой член, наслаждаясь тем, насколько сильно может сжимать киска оргазмирующей тренированной девушки.
     Это закономерно приблизило его к собственному оргазму и, схватившись покрепче за ее узкую талию, он принялся с особым усердием насаживать ее все сильнее и сильнее, с каждой фрикцией врезаясь в ее матку.
     — Ооох! Ч-черт! — Тяжело простонал он, с громким хлопком плоти о плоть войдя в нее по самые яйца.
     Его член мгновенно разразился бурным неиссякаемым потоком густой спермы, которая при соприкосновении со стенками влагалища и маткой Куроцучи вызвала у нее приступ череды микро-оргазмов.
     [Поздравляем! Вы достигли уровня 35]
* * *
     — Все кончено?.. — Прошептала лежащая в его объятьях Куроцучи, полуобернувшись и глядя на него черными, словно ночь, глазами.
     — Хм? Что ты имеешь ввиду? — Удивленно спросил Кеншин, от неожиданности прекратив гладить ее упругую грудь и играть с твердыми сосками.
     — Теперь ты перестанешь притворяться и расскажешь мне правду? — Неотрывно глядя ему в глаза, спросила она.
     — Значит ты поняла?.. — Криво ухмыльнувшись, сказал он, надеясь на то, что она не собирается устраивать скандал.
     — Конечно, поняла! Я ведь не идиотка! — Недовольно фыркнула Куроцучи и в назидание сомкнула левую ладонь на его полу-твердом члене.
     — Ай! И что конкретно ты обо мне поняла? — Немного успокоившись, после того, как она ослабила хватку, спросил Кеншин.
     — Кроме того, что ты из другого мира? Ну… Например то, что все, начиная от Норико, заканчивая самой Цунаде, по уши в тебя влюблены! А теперь и я тоже… — Со вздохом сказала она.
     — Это плохо? — Глядя ей в глаза, прямо спросил Кеншин, желая услышать правду.
     — Нет… Я поняла все на третий день, но видя с какой любовью они на тебя смотрят и глядя на то, с какой любовью смотришь на них ты, я поняла, что вы счастливы больше, чем кто-либо другой в этом мире! — Решительно заявила она и увидела теплую радостную улыбку на его лице.
     — Это значит, что ты осознанно согласилась на то, чтобы стать моей Накаяма Куроцучи?.. — Мягко прошептал он, вернув обе руки на два упругих небольших мячика, с особым усердием сжав.
     — Да! Теперь мое имя Накаяма Куроцучи и я хочу родить тебе детей! — Властно отчеканила она, вновь сжав уже полностью твердый и готовый к «третьему раунду» член.
     — Я уже говорил насколько ты великолепна?! Не могу поверить, что такая девушка, как ты, существует в этом мире! — Восторженно заявил он и прильнул к ее нежной шее, принявшись целовать и оставлять на ней засосы, как подтверждение его открытой любви.
     — Ах! Сколько же в тебе сил?! — С блеском в глазах удивленно воскликнула она, когда его крепкие руки вновь схватили ее за талию.
     — Ровно столько, чтобы ты никогда не разочаровалась в своем выборе! — С нарочито злобным смехом воскликнул он и опустил ее на свой член.

Глава 406

     Как бы сильно ему не хотелось подольше побыть с Куроцучи наедине, ситуация вынуждала его поторопиться и вернуться к остальным, не давая повода слишком настырным и любопытным девушкам отправиться на их поиски.
     Приняв совместный душ и едва удержавшись от того, чтобы вновь окунуться в пучину похоти и разврата, Кеншин помог ей подобрать внешне похожую замену испорченного и местами разорванного купальника, после чего, как ни в чем не бывало, влюбленная парочка вернулась к остальным.
     Стоило им оказаться в зоне видимости отдыхающих женщин, как все взгляды мгновенно сосредоточились на Куроцучи, и послышавшиеся вслед за этим тихие, едва сдерживаемые, смешки говорили о том, что никакая конспирация не способна скрыть жену Патриарха от других жен и детей.
     К его большому облегчению Карин была так увлечена играми, и так мало внимания обращала на подобные вещи, что попросту не заметила изменившуюся «ауру» Куроцучи, а так же немного другой фасон купальника.
     Тем не менее от остальных, включая Темари, скрыть их «особую» с Куроцучи близость было попросту невозможно, ибо юная принцесса Ивагакуре стала позволять себе гораздо больше, чем ранее.
     И хотя она старалась сдерживаться и сохранять видимость приличий, но ее огромная к нему любовь все еще проявлялась во взгляде, голосе и гораздо более смелых прикосновениях во время игр.
     Однако среди присутствующих не было никого, кто бы выразил хоть какое-либо недовольство. Карин была занята попытками догнать и искупать Рыжую, а Темари хоть и подозревала многое, не имела возможности поднять этот вопрос на всеобщее обсуждение.
* * *
     Развлечения в аквапарке продолжались добрых четыре часа, и лишь к шести часам вечера Кеншин смог вернуться к насущным делам, прежде всего сосредоточившись на недавнем повышении уровня.
     После достижения тридцать пятого уровня перед ним вновь возникла извечная дилемма о распределении свободного очка способностей, которая вынудила его тщательно обдумать целесообразность того или иного решения.
     Как и прежде он колебался в выборе между способностями «Создание Формаций» и «Создание Убежища», ибо оба этих направления на данный момент были гораздо важнее небольшого повышения таланта сыновей.
     Спустя некоторое время он практически определившись с выбором, намеревался вложить очко навыка в «Создание Убежища», посчитав эту способность наиболее полезной, но в последний момент передумал из-за смутного предчувствия.
     Интуиция подсказывала ему, что польза от повышения навыка «Создание Формаций» будет ни чуть не меньшей, и вынудила его передумать, после чего, соответствующая способность была повышена до тринадцатого уровня, и в разум Кеншина бурным потоком начали поступать огромные массивы знаний по искусству формаций.
* * *
     — Так вот в чем дело… Это действительно того стоило! — Удивленно пробормотал Кеншин, стоя на крепком бетонном полу Арены Патриарха.
     В следующее мгновение его глаза изменили цвет на ярко-красный, а радужка буквально расцвела многочисленными узорами. На Арене тут же появилась бездушная копия Орочимару, и между ними завязалась жестокая битва.
     В этот раз результат столкновения оказался другим, и Кеншину удалось достаточно быстро подавить противника за счет немыслимой маневренности и крайне опасных выпадов.
     Тем не менее, даже находясь в «Режиме Патриарха», он все еще не смог закончить бой без серьезных ранений. Даже изрядно уступающая оригиналу, за счет полного отсутствия гениального ума, копия Орочимару смогла нанести ему ранения, практически несовместимые с жизнью.
     Кеншин не знал что за зловещую технику использовал враг, но множество змей, взорвавшихся густым ядовитым облаком, нанесли урон, с которым не могли совладать лучшие генетические показатели от «Буйства» и мощной, наполненной казалось бы неиссякаемой жизненной силой, чакры Карин.
     Даже спустя несколько минут после победы над врагом Кеншин не чувствовал себя лучше. Его тело покрывалось множественными язвами, и яд медленно, но верно продвигался сквозь могучую защиту из крепкой плоти и чакры.
     В конечном итоге боль от предсмертного «подарка» Орочимару стала настолько высока, что Кеншин потерял всякую надежду в способности самоисцеления, ибо перспективы становились все хуже, а боль все более невыносимой.
     С повышением способности «Создание Формаций» он получил ценнейшую возможность использования «Режима Патриарха» на Арене, не запуская процесс ее «перезарядки» в реальном мире, что позволило ему без особых проблем вновь вступить в битву против опаснейшего врага, с целью выучить его настолько, чтобы ни одна уловка Орочимару не смогла навредить ему в реальном столкновении, в возможности которого он даже не сомневался.
     Сражение за сражением, битва за битвой, Кеншин раз за разом бросал вызов Орочимару, и в большинстве случаев выходил победителем, но даже спустя двадцать сражений, так и не смог найти способ противостоять его последней технике.
     Что бы он не делал, но ни телекинез, ни формации, не могли задержать этот едкий, уничтожающий все живое, ядовитый туман. Даже оказавшись на приличном расстоянии от дымки, Кеншин все еще не имел возможности спастись от немыслимой, схожей с телепортацией, скоростью его распространения.
     Желто-зеленое ядовитое облако неминуемо его настигало и впитывалось в клетки тела. В конечном итоге вынудив Кеншина сквозь невыносимую боль пытаться исследовать состав яда и степень его воздействия на организм.
     Увиденное изумило его до глубины души, ибо техника Орочимару являлась совершенным биологическим оружием против всего живого, поражая не только взаимосвязь клеток, но и подпитываясь за счет поглощенной чакры жертвы.
     Как бы он не старался, но эффективную стратегию спасения от пагубной техники придумать так и не удалось. Даже стремительное уничтожение с помощью клинка, заряженного пространственными колебаниями, было не способно помешать возникновению губительного тумана.
     Результат длительных сражений, несмотря на большой успех в виде полного уничтожения Орочимару, абсолютно не устраивал Кеншина, ибо реальная битва, с подготовленным и имеющим волю саннином, была бы намного сложнее, а финальная суицидальная техника врага гарантировала смерть всем членам Клана Накаяма, оказавшимся рядом.
     Ему не оставалось ничего другого, кроме как раз за разом испытывать на себе воздействие разъедающего плоть тумана, в попытке проанализировать все тонкости, для передачи полученной информации медицинскому отделу.
     В конечном итоге после более пятидесяти сражений, с измотанным разумом и дрожащей от перегрузки душой, Кеншин был вынужден прервать эту пытку, и с гораздо более ужасным настроением, нежели утром, направиться спать, совершенно позабыв обо всех планах на эту ночь со своей новой женой.

Глава 407

Полдень 581-го дня. Страна Ветра
     Глубоко под землей, в сети скалистых пещер, находилась крайне неприметная и спрятанная от глаз комната, в которой не было ничего, кроме примитивной каменной кровати.
     На кровати, в абсолютном мраке, без малейших признаков движения лежала неузнаваемая гуманоидная фигура, покрытая слоем толстых древесных наростов неизвестного происхождения.
     Даже шиноби-сенсору было бы трудно определить жив ли этот человек или давно мертв, если бы не внезапное едва заметное движение, вызванное мышечным спазмом левой руки.
     Следующие несколько минут все было как прежде. Лежащая на каменном постаменте фигура не подавала признаков жизни, пока наконец не дернулась всем телом, пораженно раскрыв спрятанные за древесной корой глаза.
     Мгновение спустя фигура предприняла незамедлительную попытку подняться на ноги и разорвать неизвестный древесный нарост со своего тела, но болезненно упала на пол, не в силах справиться с противодействием от казалось бы живой древесины.
     — Орочимару-сан, остановитесь. Вы делаете себе только хуже… — Спешно забежав в комнату, воскликнул белый Зецу.
     Услышав его слова, Орочимару пораженно замер и спешно обдумывал план дальнейших действий. Он ясно чувствовал слабость своего организма и губительное воздействие крепкой древесной оболочки, высасывающей чакру в тот момент, когда он пытался сконцентрировать силы для побега.
     — Что произошло? — Едва слышимо прохрипел Орочимару, обернувшись на неизвестное ему гуманоидное существо.
     — Вы не помните?.. Коноха в союзе с Кланом Накаяма намеревались вас убить, — Стоя без малейшего движения и не демонстрируя никакой мимической реакции, словно кукла, сказал Зецу.
     — Накаяма! — Воскликнул Орочимару, и его желтые, словно у змеи, глаза вспыхнули непередаваемой злобой.
     — Верно! Именно Накаяма Кеншин едва не лишил вас жизни и именно его нам нужно убить, — Кивая головой, заявил белый Зецу.
     — Мне нужна вся информация о том, кто этот человек! Помоги мне исцелиться, и я помогу вашей организации добиться желаемого, — Поднявшись на ноги и с трудом усевшись на каменную кровать, прошипел Орочимару.
     — Нашей организации, Орочимару-сан… — С неким подобием улыбки, которая выглядела крайне неестественной и зловещей, сказал Зецу.
* * *
     Проснувшись утром 581-го дня и приведя себя в порядок, Кеншин хотел было заняться тренировками, но получил крайне интересное известие, заставившее его отложить свои дела в сторону и спуститься вниз.
     — Посланник?.. — Задумчиво пробормотал он, приняв увесистый позолоченный и обшитый многочисленными орнаментами рода Миямото свиток.
     — Да, отец. Я счел это дело недостаточно срочным и решил тебя не будить, — Ответил Ичиро.
     Кеншин молча и в достаточно небрежной манере развернул свиток и прочел его содержимое. Лишь дойдя до самого конца текста, его лицо показало первые признаки удивления.
     — Неужели этот идиот смог побороть свою гордыню? — Вслух сказал он, глубоко задумавшись о целях подобных действий.
     — Это может быть ловушкой. Не стоит соглашаться на личную встречу с этим человеком, — Прокомментировал Ичиро, всерьез беспокоясь о том, что его отец вновь будет понапрасну рисковать собой.
     — Я не собираюсь встречаться с ним в столице. Отправь послание, что я готов встретиться с ним через два дня в городе Ватанабэ. Если нейтральная территория его не устроит — значит это ловушка, — Спокойным тоном ответил Кеншин и, развернувшись, направился в «родительское» крыло особняка.
     Он совсем не беспокоился о встрече с Масахидэ, ибо тот был не тем человеком, который мог доставить ему серьезные неприятности. В случае прямого вторжения в столицу, род Миямото все еще мог дать серьезный отпор и призвать на помощь немало сильных шиноби, связанных древними обязательствами.
     В случае планомерной экспансии, не затрагивая северный регион Страны Огня, Масахидэ оказывался бессилен и мог рассчитывать лишь на нынешних союзников, а так же врагов Клана Накаяма, коих практически не было.
     Сложившаяся ситуация была поистине уникальной, ибо Кеншин имел немыслимую свободу политического и военного маневра, будучи не связанным кровной враждой ни с одним крупным кланом или деревней, в отличие от Конохи, военная экспансия которой, в случае успеха, создаст ужаснейший прецедент, которого до глубины души боялись Дайме других стран.
     Вернувшись на второй этаж, Кеншин направился прямиком в комнату Куроцучи, которой там не оказалось. Сконцентрировавшись, он без труда определил ее местонахождение и неспешно двинулся по направлению к спортзалу.
     *ХЛОП!*
     — Ах! — Взвизгнула, наклонившаяся и выпятившая попку во время разминки, Куроцучи.
     — Не смог удержаться, — С улыбкой сказал Кеншин и бессовестно погладил ее упругую задницу в обтягивающих леггинсах.
     — Хмпф! Ты обещал мне ночь любви! — Недовольно заявила она, уперев руки в бока.
     — Прости. Так получилось… — Извиняющимся тоном прошептал он и притянул ее в свои объятья.
     Куроцучи растаяла в считанные секунды, и от былого недовольства не осталось и следа. Она с огромным удовольствием приняла его поцелуй и захныкала от прикосновений к ее упругой заднице.
     — Ты уверена, что сможешь объясниться перед стариком? Сомневаюсь, что он тебя отпустит… Я бы точно не отпустил, — Вновь сжав ее упругие булочки, сказал Кеншин.
     — Уверена! Я обязана рассказать отцу и деду, — С решимостью в голосе и серьезным кивком заявила Куроцучи.
     — Хорошо, но ты должна принять этот амулет. Всегда носи его с собой. Благодаря ему мы сможем общаться на расстоянии, — Сказал он и бережно надел ей на шею цепочку, прошедшую «усиление», с крупным граненным алмазом.
     Кеншин не горел желанием отпускать одну из своих женщин в далекие края, с огромной вероятностью не вернуться. Однако Куроцучи очень любила своих близких, и ей очень сильно требовалось их одобрение.
     К тому же он прекрасно знал, что в противном случае последствия будут гораздо более плачевными, с необходимостью вступления в прямую конфронтацию с Ооноки, который несмотря на свой почтенный возраст, все еще являлся одним из самых опасных шиноби современности.
     Коротко обсудив все организационные моменты, Кеншин вновь приступил к самому любимому действию, а именно — бессовестной ласке своей женщины и наслаждению лучшей музыкой для ушей, в виде ее сладких стонов.
     К его огромному сожалению времени на горизонтальные ласки попросту не было, но ничто не мешало ему наслаждаться прикосновениями к ее великолепным формам даже во время совместного похода на завтрак.

Глава 408

     После завтрака Кеншин самолично проконтролировал подготовку и отъезд Куроцучи, позаботившись о высшем уровне конспирации, во избежание нежелательной и крайне опасной слежки со стороны недругов Клана Накаяма.
     Формации без труда могли скрыть ауру Куроцучи и двоих ее лакеев, сидящих в автобусе, движущимся по стандартному направлению в город Шукуба, откуда даже при всем желании было попросту невозможно проследить за каждым человеком.
     Отпустив ее в родные края, Кеншин был практически уверен в том, что ей не удастся объясниться перед стариком Ооноки, и ему так или иначе придется столкнуться с нежелательной силовой конфронтацией.
     Тем не менее по другому поступить он попросту не мог, ибо знал, насколько она любит своих отца и деда, и насколько сильным будет ее горе, в случае незамедлительного разрыва отношений с родными.
     Весь оставшийся день он провел за исследованием использования новых методов искусства формаций, в попытке применить их в связке с уже проверенными и хорошо изученными концептами.
     В конце дня он уделил еще полтора часа времени на очередную крайне суровую тренировку, состоящую из множества битв с Орочимару, результат которой не принес каких-либо значимых результатов.
Вечер 581-го дня, столица Страны Огня, город Миямото
     Неприметный склад на окраине города был абсолютно непримечательным и скрытым от чужих глаз, и с наступлением темноты в радиусе нескольких сотен метров не было души, за исключением старого сторожа и нескольких собак. Однако в этот вечер не было даже его, в то время как собаки странным образом погрузились в сон.
     — Ты уверен, что за тобой никто не следил? — Серьезным тоном спросил Абэ Мэсайоши, достав из-за пазухи свиток с фуин.
     — Уверен. Даже близкие не знают, что я покинул поместье, — Не менее серьезным тоном ответил Накагава Сэтоши и, оглянувшись по сторонам, наконец, спросил, — К чему эта секретность, что случилось?
     — Мы в серьезной опасности. Масахидэ может сдать оба наших рода ублюдку Накаяма! — Сжав кулаки до громкого хруста, прошипел старый глава рода Абэ.
     — Ч-что?! Не неси чушь! С чего бы Масахидэ это делать?! — Словно кот, которому наступили на хвост, взъерошился глубоко пожилой глава клана Накагава.
     — Несколько часов назад поступила информация о том, что Ишимура заключил вассальный договор с Накаяма! Более того, Масахидэ назначил тайную встречу с этим ублюдком, и неизвестно о чем они там договорятся! — Словно гром среди ясного неба, ошарашил своего товарища по несчастью Абэ Мэсайоши.
     — Н-не может быть! Ты уверен, что это не ошибка? Ишимура уступил Конохе, но никак не этому сопляку из недо-клана! — В неверии воскликнул Накагава Сэтоши.
     — Ошибки быть не может, Масахидэ прогнулся! — Гневно воскликнул глава рода Абэ.
     На несколько минут в помещении воцарилась абсолютная тишина, и каждый из глав крупных и серьезных структур прогонял ситуацию в своей голове, пытаясь обдумать малейшие зацепки по способу безопасного урегулирования этой катастрофичной ситуации.
     — Это конец… Мы бессильны перед этим ублюдком! — Не заботясь о чистоте своего дорогого хаори, усевшись на грязный ящик, обреченно заявил глава клана Накагава.
     — Мы можем предложить наши сокровища старику Мацумото… Уверен, они его заинтересуют! — После длительных размышлений заявил Мэсайоши.
     — Если Масахидэ решит с нами покончить — Шинджи не сможет нам помочь… — Безрадостно прокомментировал Сэтоши.
     — Это ведь бред! Почему ублюдок так жаждет нашей смерти?! Это самый высокомерный клан, который готов объявить войну на уничтожение из-за потери нескольких членов?! — В недоумении, с солидной долей ярости в голосе, воскликнул глава рода Абэ.
     — Не стоит искать смысл там, где его нет. Он просто сумасшедший, — Ответил лидер клана Накагава, после чего со вздохом добавил, — Нам не остается ничего другого, кроме как подготовиться к любому исходу…
     — Ты прав! Пока у нас есть время, нужно готовиться! — С первыми признаками воодушевления в голосе сказал Мэсайоши.
Вечер 581-го дня, Ивагакуре, особняк Цучикаге
     — Дедушка! — Веселым голосом громко воскликнула Куроцучи и обняла старого Цучикаге.
     — Осторожнее! Спина! — Скорчив болезненную гримасу, проворчал Ооноки. Однако, несмотря на внешнее недовольство, глубоко внутри он был очень рад.
     — Прости, — Мягко улыбнувшись, извиняющимся тоном сказала Куроцучи.
     — Долго же ты пропадала… Я уже думал, что тебя похитили, — Будучи в очень хорошем настроении, шутливо прокомментировал Ооноки.
     — Кхм… — Мгновенно стушевалась Куроцучи и, не имея привычки держать что-либо в секрете, набрав в грудь воздуха, заявила, — Дед, отец. Я должна вам сообщить кое-что важное.
     — Хм?.. — Одновременно нахмурились Ооноки и стоящий рядом Кицучи.
     — У… У меня вроде как есть… Любимый… — Сгорая от смущения, пропищала всегда собранная и уверенная в себе девушка.
     — Любимый кто? — В недоумении переспросил Кицучи, почесывая свою круглую, словно камень, голову.
     — Мужчина! — Подняв взгляд, заявила она, сжав кулачки.
     — Ч-ЧТО?! — Наперебой воскликнули отец и дед, после чего послышался хруст, и Ооноки схватился за стрельнувшую болью спину.
* * *
     — УБЛЮДОК! — Выпучив глаза от шока, воскликнул Ооноки и непроизвольно поднялся над землей. Услышав о том, что его любимая внучка не просто влюбилась, но и стала женой какого-то проходимца, старый Цучикаге пришел в ярость.
     — Накаяма! Как он посмел! — Не менее гневно, чем его отец, прорычал Кицучи, едва не выдыхая пар из больших ноздрей.
     — Прекратите! Я его люблю и хочу вашего одобрения! — Решительно заявила Куроцучи, скрестив руки на груди.
     — Любишь?! Этот подлец затуманил тебе голову! Я знал, что нельзя отпускать тебя одну! — Прорычал Ооноки и перевел свой яростный взгляд на, пришедших по его зову и упавших на колени, слуг.
     — Куда вы смотрели?! Бесполезные! — Едва сдерживаясь от того, чтобы разорвать их обоих на куски, прошипел он.
     — Г-господин, пожалуйста, пощадите! Мы не знали! — В слезах воскликнул один из слуг и с громким звуком ударился лбом в пол.
     — Они ни в чем не виноваты. И вообще, успокойтесь, вы ведь даже не знаете Кеншина! — Недовольно заявила Куроцучи, не ожидая такой бурной реакции на эту новость.
     — Единственное, что мне нужно знать — это его местонахождение! — Сжав кулаки, воскликнул Кицучи.
     — Твоим мужем не может быть глава маленького и слабого клана! Это исключено, — Немного справившись с приступом ярости, сказал Ооноки.
     — Клан Накаяма один из сильнейших кланов во всем мире! И Кеншин способен сражаться с каге! — С гордостью заявила Куроцучи, прекрасно осознавая, что Ооноки, как главу рода Рётэнбин, заботит не любовь, а недопущение мезальянса.
     — Ч-что?! — Пораженно воскликнул Кицучи, не в силах поверить в услышанное.
     — Не пытайся его выгораживать, ему это не поможет! — Угрожающе заявил Ооноки, требуя от нее конкретики.
     — Это правда! Он помог Хокаге сразиться с Орочимару, и едва не лишил его жизни! Неужели вы не слышали?! — Удивленно воскликнула Куроцучи, недоумевая, почему такая важная информация все еще не дошла до Ивагакуре.
     — Конечно же, мы слышали! Только не говори, что это произошло в твоем присутствии?! — Спросил Ооноки, жестом прогнав обоих слуг.
     — Да. Это произошло во время экзамена на чунина, и я лично наблюдала за тем, как Кеншин лишил жизни Хошигаке Кисаме! — Гордо провозгласила она, ошеломив отца и деда.
     — Хорошо! Пожалуй, нам всем нужно немного успокоиться и как следует поговорить, — В неестественной для него манере, на редкость дружелюбным тоном сказал Ооноки и пролевитировал в свое кресло.

Глава 409

     Утром 582-го дня, сразу после завтрака, Кеншин получил короткое текстовое сообщение от Куроцучи. При прочтении он испытывал некоторое волнение, но все же смог успокоить эмоции и сосредоточиться на самом главном.
     — Старик хочет встречи со мной?.. — Задумчиво пробормотал Кеншин, задумавшись о том, каковы истинные намерения Цучикаге.
     — Даже не думай, — Вмешалась Цунаде, без труда поняв, что к чему.
     — У меня нет выбора. К тому же, уверен, убивать меня он точно не будет, — Сомневающимся в собственных словах голосом, сказал Кеншин.
     — Ооноки очень эксцентричен и не менее опасен. Обесчестив его внучку, ты определенно попал в список его кровных врагов, — Взвешенно заявила Цунаде, поглаживая большой живот.
     — Тем не менее, как я уже сказал — у меня нет выбора, — Спокойным тоном ответил Кеншин, садясь рядом с любимой женой и с особой нежностью погладив ее живот.
     — Тогда ты должен подождать, пока не родится наш малыш. Я могу помочь образумить старика и вправить ему мозги в случае необходимости, — Заботливым материнским тоном сказала Цунаде.
     Ее слова на долю секунды заставили его задуматься, но не смотря на зерна здравого смысла, он был вынужден отринуть эту идею, ибо любовный вопрос и встреча с родственниками жены — было тем, что он принципиально не желал решать чужими руками.
     — Нет. Ты, конечно, сильна, но против Джинтона, не поможет даже Бьякуго… — Покачав головой, ответил Кеншин, после чего продолжил, — К тому же я не думаю, что старик Ооноки настолько обезумел. Даже сиюминутный гнев не позволит ему игнорировать пользу от союза с Кланом Накаяма.
     На несколько минут воцарилось молчание, и влюбленные расслабленно нежились в объятьях друг друга. Цунаде прекрасно понимала, что не сможет его переубедить, и была готова принять любое его решение, даже если осознавала всю его опасность.
     — И когда ты собираешься спасать эту принцессу? — С долей сарказма спросила Цунаде, чувствуя недовольство со стороны проблемной Куроцучи.
     — Через несколько часов. Если все будет в порядке — к вечеру вернусь, — Без особого волнения в голосе сказал Кеншин.
     — Будь осторожен. И не забудь взять несколько боеголовок, — Словно заботливая мать, мудрым голосом увещевала Цунаде.
     — Ха-ха-ха… хорошо, — Громко рассмеявшись, ответил он. Ее тон сильно контрастировал со словами, что изрядно его развеселило.
     Обсуждение дел закончилось достаточно быстро, ибо ни Цунаде, ни Кеншин не желали уделять этому слишком много времени. Гораздо сильнее они любили проводить время в объятьях друг друга и, несмотря на помеху в виде ее огромного живота, этот тип отдыха все еще доставлял им обоим моральное удовольствие.
     Сборы и проработка различных вариантов итогового плана заняли у Кеншина более часа. И хотя расклады были достаточно простыми, но все еще требовали небольшого моделирования.
     Именно сейчас, столкнувшись с достаточно непростой ситуацией, Кеншин осознал всю ценность заполучения Кохару. Без ее способностей фуиндзюцу, и создания фуин для хранения совсем не маленьких ядерных боеголовок, его уверенность в собственных силах была бы не настолько большой.
     Ко всему прочему, без ее информации, он бы никогда не обзавелся крайне ценными барьерами четырех багровых огней, способными выдерживать одну из самых разрушительных техник этого мира, благодаря которой Ооноки до сих пор считался самым могучим шиноби в плане атаки.
     Женщины отнеслись к его затее достаточно лояльно и не закатывали истерик. В большинстве своем они все еще были против подобных рисков, но, будучи в курсе его значительно возросших сил и возможностей, Кеншину не составило никакого труда убедить их в минимальном уровне опасности.
* * *
     Основной проблемой настолько далекого путешествия было вовсе не огромное расстояние. Кеншин мог без особых усилий развивать скорость выше одного маха, и примерные тысяча триста километров до Ивагакуре не являлись проблемой.
     Самым главным препятствием для него стало незнание местности и практически нулевые навыки ориентирования в пространстве. Он все еще мог полагаться на примерные карты, сверяясь с ключевыми точками, но даже так, путь в Страну Земли занял у него более двух часов.
     У него не было времени насладиться красотами величественных гор и невероятных по своим масштабам каньонов, но даже на безумной для обычного человека скорости полета ему удалось запечатлеть множество поразительных чудес природы.
     Такое количество неестественных по своим масштабам гор и каньонов навели его на крайне опасливые мысли, ибо с пятикилометровой высоты он мог заметить то, чего не видели даже мастера фуутона.
     Большая часть территории Страны Земли выглядела так, словно тысячи или даже миллионы лет назад на ней произошла невероятная по своим масштабам битва, и мощь участников выходила далеко за пределы того, что мог продемонстрировать элитный каге.
     «Разве до появления Кагуи в этом мире был кто-либо сильнее обычного человека?..» — Задумался Кеншин, все больше и больше задаваясь крайне опасными вопросами.
     Он и ранее подмечал множество небольших несоответствий с известной историей этого мира, но не имел возможности обращать на это какое-либо пристальное внимание. Однако теперь, он был настроен пересмотреть приоритетность своих планов, включающих общение с одними из самых загадочных обитателей этого мира.
     Гора Мьёбоку, Лес Шиккоцу и Пещера Рьючи являлись тремя запретными и во многом мифическими местами, в которые испокон веков удавалось попадать лишь единицам смертных.
     Никто не знал точного местонахождения этих мест, ибо вокруг них всегда витал ореол таинственности. Даже могучие шиноби и, по слухам, сам Хаширама Сенджу не имели возможности попасть туда без приглашения.
     Кеншин не верил, что эти области находятся в этом пространстве, ибо был уверен в том, что в рамках известных концепций, даже фуиндзюцу не может долго спасать подобные места от попыток вторжения элитных каге.
     Сколько бы он не искал информацию связанную с тремя священными местами, все было тщетно. Даже Цунаде, видевшая истинное тело Кацую, не могла оценить уровень ее сил, мотивации и целей.
     Он не слишком опасался хозяев этих загадочных территорий, но в то же время был абсолютно уверен в их способности защититься от вторжения любого шиноби ниже ранга мудреца.
     Обдумывая древнюю историю этого мира и многочисленные, связанные с ней, загадки, он окончательно решил встретиться с Кацую или Гамамару при посредничестве Цунаде или Джирайи.
     С повышением его личного могущества, он все больше и больше осознавал, что уровень и масштаб возникающих проблем растет соответственно. И текущий уровень проблем, появившихся на горизонте, начал выходить за рамки того, о чем заботятся каге.
     Размышления о далеких, не относящихся к сегодняшнему дню, планах пришлось отложить в долгий ящик, ибо, приближаясь к Ивагакуре, он целенаправленно отринул отвлекающие от текущей ситуации мысли.

Глава 410

     Кеншин долго думал, каким образом стоит вести себя с Ооноки, и как именно прибыть в Ивагакуре, дабы сберечь свои и чужие нервы. В конечном итоге стратегия поведения с родственниками жены была выбрана с огромным запасом лояльности и уступок, а способ прибытия — максимально простым, со всеми вытекающими.
     За десять километров от Деревни Скрытого Камня он целенаправленно приземлился и, сбавив скорость, направился к главным воротам, внутренне надеясь на то, что аудиенция Цучикаге не затребует от него наведения излишнего шума.
     Однако его надежды оказались тщетными, ибо двое стоящих на пропускном пункте генинов, казалось бы, не обращали на него никакого внимания и даже не думали пропустить его без очереди.
     — Эй! А ну вернись в очередь! — Прокричал семнадцатилетний юноша, окинув Кеншина презрительным и высокомерным взглядом.
     — Передай старшему, что прибыл глава Клана Накаяма и требует аудиенции Цучикаге, — Холодно заявил Кеншин, нахмурившись от такого унизительного отношения.
     Юноша на долю секунды испытал удивление и вновь оглядел Кеншина с ног до головы и, не заметив ничего, что бы выдавало в нем «особенного гостя», презрительно фыркнул и ответил:
     — Не заговаривай мне зубы! Вернись в очередь! — Гневно воскликнул пухлый юноша и предпринял попытку схватить Кеншина за плечо, дабы немного его «подтолкнуть».
     Однако то, что случилось дальше — повергло в шок всех присутствующих, ибо едва дернувшись в сторону Кеншина, генин Ивагакуре отлетел в сторону и, ударившись спиной об стену, сполз на землю, болезненно заскулив.
     — Т-ты! — Выпучив глаза от шока, закричал его напарник и активировал сигнальную фуин, одновременно с этим принявшись убегать.
     «Ну вот… Так и знал, что все будет именно так!..» — Раздраженно подумал Кеншин, наблюдая за тем, как вокруг разгорается хаос.
     Все люди, стоящие в очереди, впали в настоящую панику и в лучшем случае значительно увеличили дистанцию между собой и нарушителем, а в худшем — принялись бежать в случайном направлении.
     — СТОЯТЬ! — Прорычал джонин, стоя на середине высокой каменной стены. Позади него, рассредоточившись, стояло еще несколько достаточно сильных, готовых к бою, джонинов.
     — Я и так стою… Послушай, прекрати этот цирк и сообщи Цучикаге, что прибыл глава Клана Накаяма, — Устало ответил Кеншин, ни капли не беспокоясь об опасности со стороны элитной группы уничтожения неприятелей.
     У возглавляющего карательный отряд джонина было гораздо больше опыта и сообразительности, нежели у заносчивых генинов. И не смотря на абсолютную невзрачность, а так же отсутствие малейших признаков чакры в организме Кеншина, он не хотел делать поспешных выводов, особенно глядя на полное спокойствие, которое могло быть продиктовано лишь силой или статусом.
     — Хорошо, стой здесь, — Серьезным тоном заявил мужчина средних лет, возглавляющий отряд джонинов и, повернувшись к своему подчиненному, сказал, — Сообщи наверх о человеке, называющим себя «главой клана Накаяма».
     Это слегка обрадовало изрядно раздраженного Кеншина, ибо теперь шансы на глупое, абсолютно бессмысленное и усугубляющее всю ситуацию кровопролитие были значительно снижены.
     Спустя несколько минут абсолютного молчания обеих сторон молодой джонин спешно вернулся и выглядел немного удивленным. Скрытно сообщив своему командиру всю необходимую информацию, он занял свое прежнее место, однако теперь в его взгляде отсутствовало желание и готовность убить нарушителя.
     — Что же, господин Накаяма, простите за это недоразумение и позвольте мне сопроводить вас до поместья Цучикаге, — Гораздо более дружелюбным тоном сказал глава группы джонинов и, спустившись вниз, властно скомандовал персоналу спешно открыть закрытые наглухо ворота.
     — Хорошо, веди, — Будничным тоном ответил Кеншин и направился вслед за удивленным мужчиной средних лет, который ожидал немного большего проявления эмоций от человека, едва не лишившегося жизни.
* * *
     — Дедушка, прошу тебя, будь помягче! — Упрашивала Куроцучи, следуя вслед за левитирующим Ооноки.
     — С чего это я должен быть помягче с тем, кто вытер об меня ноги?! — Недовольно пробурчал Третий Цучикаге, все еще недостаточно выругавшись на Кеншина.
     — Ну мы ведь вчера все обсудили… Кеншин не такой, как ты о нем думаешь! Пожалуйста, дай ему шанс, ради меня… — Умоляющим голосом сказала Куроцучи, вынудив старика остановиться и пораженно уставиться на внучку.
     После непродолжительного молчания, глядя в умоляющие глаза любимой внучки, Ооноки тяжело вздохнул и, покачав головой от досады, продолжил свой неспешный полет до точки назначения.
* * *
     Кеншин в свою очередь чувствовал себя относительно спокойно и, лишь приблизившись к поместью Цучикаге, сделал глубокий вдох. Он понимал, что может столкнуться с прямой агрессией старого и крайне гордого Ооноки, но был готов сдерживаться, ибо чувствовал за собой некоторую вину.
     Представив себя на месте Цучикаге, он прекрасно понимал его чувства, ибо сам в подобной ситуации незамедлительно разорвал наглеца на десять тысяч частей и лишь потом выяснял детали.
     Тем не менее, со своей личной точки зрения, он не считал, что сделал что-то запредельное. К тому же общие взгляды на брак среди жителей этого мира вполне допускали подобную ситуацию, если в результате случившегося не происходило откровенного мезальянса, и провинившиеся мужчина и женщина вступят в полноценный законный брак.
     Именно поэтому он был достаточно оптимистично настроен к грядущей встрече и предполагал, что, несмотря на небольшую пощечину, Ооноки все же сможет удержаться от поспешных действий и с лихвой компенсирует все убытки солидными приобретениями.
     Однако, сколько бы он не представлял себе эту встречу, все произошло на редкость тривиально и незатейливо. Сопровождающий его джонин довел Кеншина до поместья Цучикаге, после чего откланялся, переложив груз ответственности на плечи слуг рода Рётэнбин.
     — Приветствую, Ооноки-сан, — Вежливо поздоровался Кеншин, войдя за дверь, указанную слугой.
     — Хм? Без чакры?.. — Нахмурился старый Цучикаге, глядя на Кеншина с неодобрением.
     — Если вы беспокоитесь о моей силе, то уверяю вас, я могу защитить Куроцучи, — Спокойным тоном ответил Кеншин, неотрывно глядя в ясные, несмотря на старость, глаза Цучикаге.
     — Вот как? — Усмехнувшись сказал Ооноки и в следующее мгновение щелкнул пальцами.
     То, что произошло следом, было вполне ожидаемо, но все еще очень опасно, ибо материализованный из ниоткуда камень был запущен в его голову на немыслимой скорости, которая приближалась к грани того, на что способен реагировать элитный джонин.
     *Фууух!*
     У Кеншина едва хватило скорости реакции, чтобы уклониться от камня размером с яблоко, который в следующую секунду проделал сквозную дыру во всех помещениях поместья.
     — Хм?.. Не плохо! — С искренним удивлением в голосе заявил Ооноки. Он тщательно следил за каждым движением Кеншина и не заметил ни одного всполоха чакры, что шокировало его до глубины души. Однако старый Цучикаге был крайне опытным человеком и не собирался демонстрировать свои эмоции, которые тем не менее были очевидны для опытного эмпата, коим являлся Кеншин.

Глава 411

     — Похоже я прошел вашу проверку. В этом случае позвольте принести глубочайшие извинения за то, что не сумел унять любовь к вашей внучке и уведомить вас о моих намерениях… — С сожалением сказал Кеншин и сразу же добавил, — Я понимаю, что вам нет дела до моих оправданий, но позвольте вас заверить — я готов искупить свою вину и заявить о своих намерениях не только словом, но и делом.
     Услышав его слова, Ооноки был очень удивлен. Подобный стиль переговоров был для него в новинку, ибо совмещал два, казалось бы, противоречивых параметра: деликатность и предельную прямоту.
     — Хорошо, и что же ты готов предложить в качестве «искупления вины»? — Почесывая свой большой и красный нос, заинтересованно спросил Ооноки.
     — Помимо экономического, политического и военного союза с сильнейшим кланом этого мира, я готов предложить вам силу!.. — Возвышенно заявил Кеншин и, уловив мысли заинтересованности, продолжил, — Позвольте задать вам один вопрос: хотели бы вы завтра проснуться в ранге элитного каге, и более не чувствовать боль в спине?..
     Этот вопрос сильно всколыхнул разум Ооноки и был настолько неожиданным, что пожилой Цучикаге не смог контролировать участившееся сердцебиение и еще большее покраснение носа.
     — Ч-что ты имеешь в виду?.. — Пораженно воскликнул он и, нахмурившись, заявил, — Я надеюсь, ты понимаешь, что шутки подобного рода не способствуют дружеским отношениям с родом Рётэнбин?!
     — Конечно, Ооноки-сан. Я бы никогда не посмел обманывать своего многоуважаемого тестя… Все, что я сказал — чистая правда. Мой клан — сильнейший, а вы — можете стать элитным каге, если одобрите наш с Куроцучи брак.
     И хотя он отчасти лукавил, но с учетом Цунаде, перешагнувшей порог элитного каге, Кеншин был полностью уверен в том, что Клан Накаяма является сильнейшим, несмотря на солидное усиление Хирузена, который к сожалению был единственным высокоуровневым шиноби клана Сарутоби.
     — Это невозможно, но предположим, что я согласен… Как ты собираешься сделать меня сильнее? — Заинтересованно спросил Ооноки. Здравый смысл подсказывал ему, что это часть авантюрного обмана, однако, зная насколько много «чудес» исходит из Клана Накаяма, он подсознательно желал увидеть еще одно.
     — Для начала вы должны меня выслушать… То, что я вам расскажу — является стратегически важной тайной, и позволит роду Рётэнбин не только пережить надвигающуюся бурю, но и возвыситься! — Нарочито возвышенным тоном заявил Кеншин, от чего Ооноки в удивлении изогнул бровь.
     — Да? И что это за «тайны»? Если ты о своих прогрессивных изобретениях — то это определенно не то, о чем стоит волноваться, — С ухмылкой ответил старый Цучикаге, намекая собеседнику о достаточно высокой осведомленности достижениями Клана Накаяма.
     — Ответьте мне на один вопрос… Вы помните Учиху Мадару?.. — Проигнорировав колкости в свою сторону, с намеком спросил Кеншин, неотрывно глядя в черные, словно ночь, но очень ясные глаза пожилого воина.
     — М-Мадару?! — Вздрогнув, переспросил Ооноки, не сумев скрыть свою реакцию.
     — Именно. Вы помните, какой ужас испытывали глядя на их бой с вашим учителем?.. — Заняв свободное кресло и полностью расслабившись, задал вопрос Кеншин.
     — Ч-что?! Откуда ты знаешь о том, что я там присутствовал?! Никто кроме нас троих не знает об исходе этого боя! — Не сумев сдержать эмоции, воскликнул Цучикаге, инстинктивно взлетев на метр.
     — Значит помните и прекрасно понимаете перспективы его воскрешения, — Серьезным тоном сказал Кеншин, ощущая все перепады настроения старика.
     — Воскрешения?! Это невозможно! Даже «великое» Эдо Тенсей всего-лишь призывает мерзких ёкаев в тела погибших воинов! Именно поэтому его называют нечестивым, — Нахмурившись, заявил Ооноки.
     — Вы правы. Эдо Тенсей в этом случае бессильно. Вот только Учиха Мадара под конец своей жизни сумел пробудить риннеган. Вы ведь знаете, что это значит?.. — Скрестив руки на груди, спросил Кеншин.
     Услышав его слова, Ооноки едва не взлетел под самый потолок. Глаза пожилого Цучикаге изумленно расширились, а все тело ощутимо вздрогнуло. Он был очень опытным человеком и мог с полуслова понимать намеки. Более того, Кеншин был настолько таинственным, что Ооноки практически не сомневался в его словах.
     — Это значит, что в нашем мире нет никого, кто бы мог его остановить! — Глубоко вздохнув и попытавшись успокоиться, ответил старик.
     — Верно. На данный момент в мире нет никого, кто бы смог уничтожить воскрешенного Мадару. Однако у нас все еще есть немного времени на подготовку, и я надеюсь на полное содействие Ивагакуре в борьбе против наших общих врагов! — Неотрывно глядя ему в глаза, заявил Кеншин.
* * *
     Остальная часть диалога с Цучикаге прошла для Кеншина весьма утомительно. Старик был поистине тигром во внешней политике и, успокоившись, после ошеломительных новостей, окончательно взял себя в руки, полностью лишив Кеншина главного козыря в виде эмпатического воздействия.
     Более часа Ооноки допрашивал его всевозможными способами и пытался узнать гораздо больше, чем Кеншин был готов поведать на данном этапе их отношений. Единственное, что ему удалось выведать — это историю связанную с Мадарой, до самой кончины.
     — Юноша с риннеганом? Ты знаешь где он? Нам нужно уничтожить его во что бы то ни стало! — Выпытав из Кеншина первую стратегически важную информацию, относящуюся к нынешнему дню, громко воскликнул Цучикаге. От переизбытка чувств, его нос вновь стал ярко красным, а глаза сузились настолько, что едва виднелись за огромными морщинами.
     — Этот «юноша» на данный момент не по зубам никому из нас. Возможно объединившись с Хирузеном мы смогли бы избавить мир от угрозы, но его товарищи не останутся в стороне, и максимум, на который мы можем рассчитывать — взаимное уничтожение, — Взвешенно ответил Кеншин, немного охладив горячую голову вспыльчивого Цучикаге.
     — Кто он и где находится? — Нахмурившись, спросил Ооноки, одновременно с этим пытаясь вспомнить зацепки, говорящие о существовании невероятно сильного шиноби, который за годы взросления попросту не мог остаться незамеченным.
     — Узумаки Нагато, Амегакуре, — Коротко ответил Кеншин и в полной мере запечатлел реакцию ошеломленного Цучикаге, ибо за долю секунды его настигло понимание.
     — Амегакуре?! Почему Ханзо не убил его, пока тот рос? — Непонимающим тоном воскликнул Цучикаге, ибо подобное решение было очевидным не только для настоящего душегуба Ханзо, но и любого каге.
     — Пытался, но Пейн оказался сильнее. Саламандра Ханзо погиб от его рук, но весь мир узнал лишь о том, что его забрала страшная болезнь. Настоящий правитель Деревни Скрытого Дождя — вовсе не Иендо Минору… Он лишь пешка в руках кукловодов из Акацуки! — С пониманием дела заявил Кеншин.
     Он очень долго собирал крупицы информации и сопоставлял их со своими знаниями истории этого мира. И хотя подобные выводы были крайне простыми и очевидными, но зная о многих несоответствиях его знаний с реальностью, Кеншин был вынужден тщательно подходить к изучению подобных вопросов, ибо любой просчет мог повлечь за собой немыслимые последствия.

Глава 412

     После очередной сессии назойливых вопросов Цучикаге все же убедился в относительной правдивости слов Кеншина и окончательно перестал относиться к нему, как к представителю младшего поколения и едва ли достойному серьезного отношения зятю.
     В конечном итоге их полуторачасовая беседа была прервана ворвавшейся внутрь неугомонной девушкой, которая окинула их гневным взглядом и незамедлительно выдвинула непримиримый ультиматум.
     — Сколько можно его допрашивать?! Он мой муж, и никакое твое решение этого не изменит! — Нервно прошипела Куроцучи, глядя на деда с большим недовольством.
     — Ха-ха-ха… конечно-конечно. Мы просто беседовали о делах с моим зятем, — С веселой улыбкой ответил Ооноки, без труда заметив состояние любимой внучки и то, насколько она близка к эмоциональному срыву и истерике.
     — Все в порядке, милая… — Мягким тоном сказал Кеншин и, дотронувшись до ее руки, добавил, — Не могла бы ты принести нам чаю? У нас очень увлекательная и продуктивная беседа.
     — Ч-чаю?.. К-конечно! — Заторможено ответила она, преображаясь на ходу. Ее нервозность в миг отступила, а выражение лица показало признаки радости.
     — Впервые вижу, чтобы она была такой… Счастливой… — Покачав головой, прошептал Ооноки, после чего взглянув Кеншину в глаза, сказал, — Возможно этот союз и вправду благословлен на небесах…
     — Глядя на вашу внучку, я думаю то же самое… Мне с ней очень повезло, — С мягкой улыбкой ответил Кеншин. И хотя он мог сказать подобное про каждую жену, но Куроцучи все еще была особенной, и прочно заняла свое место в списке «особенных», ибо несмотря на то, что она многое знала и о многом подозревала, молодая куноичи из Ивагакуре не только не предприняла попытку отдалиться, но и напротив — была инициатором сближения, что в глазах Кеншина стоило очень многого.
     — Ха-ха-ха… это верно… Знаешь, я думаю, что чай — это не тот напиток, который нам сейчас необходим, — С хриплым, но дружелюбным смехом сказал Ооноки и достал из ящика бутылку очень дорогого вина.
* * *
     Кеншин был сильно удивлен, если не сказать шокирован, подобным развитием ситуации и изменившимся отношением Ооноки. Несмотря на крайне опасные и безрадостные известия, старик, напротив, светился от радости.
     И все бы осталось лишь на уровне его догадок, если бы не высокие навыки эмпата, позволившие ему без труда определить причины этой внезапной «радости», которые были полностью завязаны на нем.
     Мысли Цучикаге были ему абсолютно неведомы, однако часть эмоций все же удавалось уловить, несмотря на высокую психологическую защиту и полное эмоциональное спокойствие.
     С каждой минутой общения глаза Ооноки при взгляде на Кеншина светились все большим и большим удовлетворением, словно он смотрел не на подонка, оскорбившего его до глубины души, а на давно потерянного и внезапно встреченного сына.
     Кеншин не совсем понимал причину подобного отношения, но подозревал, что будучи человеком крайне консервативных ценностей, Ооноки очень высоко оценил его зрелость, и был удовлетворен едва ли не идеальным выбором жениха для любимой и не менее ценной внучки.
     Однако истинные причины подобного отношения были несколько глубже, и встреча с Кеншином произвела на старика невероятное впечатление, и вселила в его сердце надежду о крепком тыле для рода Рётэнбин со стороны Клана Накаяма.
     И хотя Кеншин не разглашал основные секреты, Ооноки все же был в курсе о наличии в Клане Накаяма шиноби уровня элитного каге и множества элитных джонинов, которые способны бросить вызов гораздо более сильным противникам.
     Все это, вкупе с многочисленными «чудесами», загадочными способностями и немыслимыми по своей сути знаниями, поднимало Кеншина в глазах старого Цучикаге на новый уровень и кардинально меняло его к нему отношение.
     К тому моменту, когда Куроцучи, одетая в традиционное хаори, принесла в комнату поднос с чаем, бутылка вина уже была наполовину пуста, а старик с юношей над чем-то громко смеялись.
     — Ха-ха-ха!.. Отнял у Масахидэ западную часть Страны Огня и он это проглотил? Ха-ха-ха! А как на это отреагировал Хирузен? — Громко рассмеявшись спросил Ооноки, полностью покраснев от смеха.
     — Хм! Просили чай, а сами пьете вино?! — Недовольно и громко хмыкнув, заявила Куроцучи, уперев руки в бока.
     — Ха-ха-ха… прости, милая, мы решили отметить наше знакомство, и выпить за тысячелетний союз между нашими семьями, — С доброжелательной улыбкой ответил Кеншин, на что Ооноки согласно кивнул.
     — Верно, Куро-чан, не могу поверить, что ты сумела заарканить такого льва! Представляешь, он обещал помочь мне прорваться до элитного каге! Ха-ха-ха, Кеншин, ты ведь не забыл? — Громко рассмеялся Цучикаге, одновременно с этим намекнув ему о том, что обещания подобного рода не могут быть обычным хвастовством и блефом.
     — Конечно нет, мы можем приступить к этому прямо сейчас, если вы мне доверяете, — С намеком со своей стороны ответил Кеншин, намереваясь окончательно удостовериться в искренности дружелюбного настроения.
     — Можешь не волноваться, дедушка! Я своими глазами видела, что Цунаде ступила в ранг элитного каге! — Гордо кивая головой, заявила Куроцучи, дабы еще сильнее превознести заслуги любимого.
     — Цунаде?.. — Удивленно переспросил Цучикаге.
     — Понимаете, Ооноки-сан, Цунаде вроде как тоже является моей женой… — Неловко почесывая затылок, ответил Кеншин.
     — Ж-женой?! Цунаде?! — Выпучив глаза и взлетев на метр, воскликнул Цучикаге, после чего пришел в себя и громко рассмеялся, — Ха-ха-ха! Это слишком безумно, чтобы быть правдой!
     Кеншин в свою очередь почувствовал небольшое напряжение, ибо раскрытие этого крайне непростого факта, неизбежно приведет прозорливого и очень умного старика к весьма очевидному вопросу о том, каким образом одному, пускай и презентабельному молодому человеку, удалось собрать вместе такое количество «уникальных» женщин.
     — Я и сам с трудом верю, что такое могло произойти, но это факт. Накаяма Цунаде является одной из моих жен, — С улыбкой сказал он.
     Ооноки тем временем внимательно следил за реакцией Куроцучи. Он прекрасно знал сложный, волевой и неуступчивый характер своей внучки, и был крайне удивлен, не заметив ничего, что могло бы говорить о каком-либо недовольстве с ее стороны.
     — Как тебе это удалось? Многие пытались, в том числе и каге, но доселе никому не удавалось вызвать ответную симпатию с ее стороны! — Покачивая головой от удивления, сказал Цучикаге.
     — Она спасла мне жизнь. Все остальное — личное, — Коротко ответил Кеншин, не вызвав ни капли недовольства со стороны Ооноки.

Глава 413

     Эта беседа продолжалась еще добрых полтора часа и три бутылки крепкого вина. Куроцучи была откровенно лишней в сугубо мужском коллективе, особенно после прихода Кицучи, и тихонько удалилась, надеясь лишь на то, что очень хорошие отношения Кеншина и Ооноки не испортятся из-за какой-либо глупости.
     Разговоры носили сугубо бытовой характер, не затрагивая глобальные и серьезные темы, ибо каждая из сторон была намерена прежде всего познакомиться поближе, дабы создать устойчивый фундамент отношений и в дальнейшем от него отталкиваться.
     Кеншин не имел ничего против такого подхода и лишь приветствовал любые инициативы сближения с родом Рётэнбин, который фактически мог решить целый пласт геополитических и экономических проблем, позволив ему без особого труда взять под контроль Страну Земли.
     Знакомство с Кицучи так же прошло достаточно хорошо, ибо, несмотря на повышенную вспыльчивость, отец Куроцучи был очень простым и миролюбивым. Эти качества были огромной головной болью Ооноки в контексте наследования места главы рода и кресла следующего Цучикаге, но в данной ситуации Кеншин очень быстро нашел общий язык с отцом своей жены.
     Кицучи в свою очередь так же видел и, более того, чувствовал бесхитростное и открытое отношение Кеншина, что поспособствовало росту их взаимной симпатии и зарождению в некотором роде приятельских отношений.
     В самом же разговоре Кеншину раз за разом приходилось выстраивать диалог таким образом, чтобы речь попросту не заходила о том, что он не спешил озвучивать в данный момент. Однако информация о наличии у него сыновей, как и о достаточно большом гареме все же перестала быть тайной.
     Он не желал раскрывать поистине шокирующую правду о своих способностях, решив не спешить с раскрытием подобной информацией, ибо текущий день принес и без того немало ошеломительных известий на голову пожилого Цучикаге.
     Вопреки его внутренним ожиданиям, Ооноки все же не побоялся рискнуть и провести загадочный ритуал «усиления», который, согласно условиям его выполнения, был просто обязан испугать любого каге и фактически призывал отдать свою жизнь на волю чужому человеку.
     Допив шестую бутылку вина, все трое направились на большой тренировочный полигон, расположенный на большом расстоянии от жилых помещений поместья, и Кеншин приступил к привычной подготовке.
     Выпитый алкоголь ни коем образом не мог повлиять на людей с настолько крепким организмом, и все трое в считанные минуты прогнали остатки опьянения, сосредоточившись на серьезных делах.
* * *
     — Ты точно уверен в том, что делаешь?.. — Слегка боязливым тоном спросил Ооноки, сидя на крепком дубовом столе.
     — Абсолютно. Риск есть, но он крайне незначителен, и я уверен в своих силах свести любые негативные последствия к минимуму, — Не желая лукавить или что-либо скрывать, искренне ответил Кеншин.
     — Отец, возможно стоить испытать его способности на мне? — Нахмурившись, глухо заявил Кицучи.
     На несколько секунд воцарилось абсолютное молчание, и Ооноки тщательно следил за реакцией Кеншина, который не подал ни одного признака недовольства. Но все же любой здравомыслящий человек понимал скрытую цену использования «усиления» на еще одном человеке, поэтому, поразмыслив еще немного, Цучикаге отрицательно покачал головой и заявил:
     — Это ни к чему. Я полностью доверяю нашему зятю, — Попытавшись выдавить из себя смех, сказал Ооноки.
     — Хорошо, тогда приступим, — Серьезным тоном заявил Кеншин, закончив формировать в разуме структуру четырехмерной формации.
     Цучикаге был проинструктирован заранее и, улегшись на крепкий стол, расслабился и закрыл глаза, в глубине души лишь надеясь на то, что его решающая ставка окажется выигрышной и принесет ему невероятные выгоды.
* * *
     Весь ритуал прошел под огромным напряжением каждого из присутствующих. Кицучи настолько сильно переживал за своего старого отца, что, едва увидев вылетевшую из Кеншина лиловую вспышку света, чуть было не наделал глупостей.
     Его дочь была гораздо более сообразительной и вовремя схватила отца за руку, предотвратив крайне нежелательные действия в сторону любимого мужчины, который в данный момент был для нее дороже всего на свете.
     Для Кеншина все прошло немного легче, чем раньше, что было определенно хорошим знаком, ибо накопленный опыт мог в будущем позволить проводить более двух подобных ритуалов в день с меньшим напряжением и рисками.
     Ооноки в свою очередь испытывал то же самое, что и предыдущие счастливчики. Несмотря на огромный жизненный опыт и высокий ранг шиноби, Третий Цучикаге все еще чувствовал себя беззащитным ребенком перед лицом возможного развоплощения.
     Его душа визжала и молила о милосердии, отказываясь принимать какие-либо изменения. Однако Кеншин достаточно быстро нашел к ней подход и смог «достучаться» до разума старика, после чего дело пошло невероятно быстрыми темпами, и уже спустя десять минут Ооноки пораженно осматривал произошедшие изменения.
     — Н-не может быть! Так не бывает! — Выпучив глаза и с неверием осматривая свои руки, воскликнул Цучикаге.
     — Как видим — бывает. Поздравляю, Ооноки-сан, теперь звезда славы засияет над родом Рётэнбин еще ярче, чем раньше! — Несмотря на видимую усталость, благожелательно заявил Кеншин, искренне радуясь за своего пусть и ворчливого, но все же тестя.
     — Ура, дедушка! Ты и вправду!.. Я ведь говорила! — Обрадованно воскликнула Куроцучи и незамедлительно обняла старого Цучикаге.
     — Ха-ха-ха! Невероятно! — Громко рассмеялся Ооноки и, взлетев на метр над землей, с гораздо более яркими глазами взглянул на Кеншина, — Честно сказать, я до последнего сомневался в твоих словах и обещаниях… Но ты не только доказал, что достоин моей внучки, но и то, что Клан Накаяма и род Рётэнбин обречены стать не союзниками, но семьей! — Возвышенно заявил Ооноки, с трудом справляясь с переизбытком положительных эмоций.
     — Ха-ха-ха, да будет так, Ооноки-сан! — Искренне и по-доброму рассмеялся Кеншин.
     — Это непременно нужно отпраздновать! Пойдемте в дом! — Раскатисто воскликнул Кицучи, испытав огромное облегчение, словно камень, не позволявший ему дышать, внезапно свалился с его плеч.
* * *
     Гуляния и откровенная пьянка продолжились до самого вечера, и рисковали затянуться до глубокой ночи. Поэтому Кеншин благоразумно оповестил своих близких о небольшой задержке и пообещал прибыть к завтрашнему обеду.
     За следующие несколько часов они узнали друг друга еще лучше и еще сильнее прониклись взаимной симпатией, ибо, что молодой Кеншин, что старик Ооноки, имели крайне похожие взгляды на жизнь, что позволило им сблизиться с шокирующей скоростью.
     Несмотря на свою напускную агрессивность и повышенную ворчливость, Ооноки был настоящим пацифистом и импонировал Кеншину, который так же, по возможности, старался решать все мирным и максимально бескровным путем.
     Постепенно Кеншин раскрывал все больше и больше информации о себе, в конечном итоге сознавшись о том, что прибыл из другого мира. Однако эта информация хоть и шокировала отца и сына, но была воспринята без капли агрессии или настороженности.

Глава 414

     Более часа понадобилось лишь на то, чтобы вкратце описать Землю и то, каким образом «пророчества» о их родном мире могут существовать в виде изображений на бумаге. Это было поистине немыслимо для них обоих, но с помощью глубоких навыков эмпатии, Кеншину все же удалось пролить свет на эту диковинную вещь.
     Лишь после краткого вводного курса в основные тонкости всей ситуации, в которой они оказались, Ооноки смог полностью сложить никак не желающий складываться пазл у себя в голове и все сильнее проникался к Кеншину доверием, ибо даже тщательные попытки найти ложь или несоответствие в его словах не приводили ни к какому результату.
     Однако, насколько «близкими» они бы не стали за пусть и невероятно насыщенный, но все же один вечер, Кеншин не стал шокировать их еще больше и приберег рассказ об основных своих способностях на другой раз.
     Куроцучи в свою очередь весь вечер порхала вокруг деда, отца и мужа, выглядя при этом несказанно счастливой, что поражало мужчин рода Рётэнбин до глубины души, ибо юная девушка никогда не отличалась нежностью или женственностью.
     Кеншину без проблем удалось согласовать дальнейшие планы относительно своей новой жены и договориться о ее окончательном переезде в Клан Накаяма. Ооноки все еще считал этот шаг несколько поспешным, но под умоляющим щенячьим взглядом любимой внучки был вынужден согласиться, благословив их брак и пожелав им счастья.
     Праздничное застолье закончилось под самое утро, и только потому, что Кеншин тактично намекнул о серьезных делах, назначенных на следующий день. Ооноки, вернув своему здоровью изрядную крепость и практически избавившись от болей в спине, был готов вспомнить молодость и погрузиться в трехдневное беспрерывное празднество. Кицучи, будучи сыном своего отца и гораздо более физически крепким мужчиной, полностью разделял подобные устремления, однако им обоим пришлось отнестись с пониманием к желанию Кеншина выспаться и досрочно завершить посиделки.
     Спать с Куроцучи, находясь в гостях рода Рётэнбин, Кеншин счел крайне не этичным и с небольшим сожалением в душе ему пришлось ночевать одному, предварительно установив сигнальные формации в ведущем к его комнате коридоре и выставив Формацию Защиты в повышенную готовность.
* * *
     На следующее утро Кеншин чувствовал себя хорошо отдохнувшим, чего нельзя было сказать о невыспавшейся троице. И хотя Куроцучи легла спать на два часа раньше остальных, ей все еще требовался полноценный сон, в то время как Кеншин мог высыпаться за немыслимых четыре часа.
     Ооноки и Кицучи были вынуждены лично сопроводить молодоженов в путь. Они оба были против столь поспешного решения о сожительстве, но с учетом неоценимой услуги Кеншина и щенячьего взгляда Куроцучи этот вопрос был решен без каких-либо споров.
     — Спасибо за гостеприимство, Ооноки-сан, — Сложив ладони вместе и уважительно поклонившись, сказал Кеншин, — Я непременно вернусь через несколько дней, чтобы вплотную заняться деловыми вопросами.
     — Через несколько дней? Ха-ха-ха… ох уж эта молодость… — Изрядно смутив Куроцучи и Кеншина, сказал Ооноки, желая не допустить развития грустной атмосферы.
     — Не волнуйся, дедушка! Мы всегда ждем тебя в гости. К тому же с твоей нынешней скоростью — добраться до нашего дома не составит никакого труда! — Воодушевленно заявила Куроцучи, удивив отца и деда тем, что уже начала считать Клан Накаяма своим домом.
     — Хорошо-хорошо, я обязательно как-нибудь загляну к вам в гости, — С несвойственной ему любезностью ответил Ооноки.
     Кеншин и Куроцучи обменялись с ними еще несколькими взаимными любезностями, после чего, покинув родовое поместье, взмыли в воздух, оставив старого Цучикаге изумленным невероятной скоростью.
* * *
     По дороге домой Кеншин сохранял максимальную боеготовность, ибо знал, что непременно стал приоритетной целью для устранения со стороны Акацуки и, зная возможности загадочного Зецу, нападение могло произойти в любом месте и в любое время, был на чеку каждый момент времени.
     Он не знал, что произошло с Орочимару, и насколько серьезны его ранения, но был уверен, что это живучее существо способно восстановить любые травмы, а с учетом превосходных методов исцеления Зецу или Нагато, змеиный отшельник мог уже вернуться в строй.
     Тем не менее, несмотря на его серьезнейшие опасения, никто не помешал им с Куроцучи беспрепятственно вернуться домой. Лишь раз он чувствовал нечто странное глубоко под землей, но из-за огромного расстояния так и не смог определить причину этого ощущения.
     Лишь оказавшись на территории Убежища, он наконец смог вздохнуть с облегчением, ибо был абсолютно уверен в возможности не только выдержать любое вторжение, но и с высоким шансом уничтожить неприятеля.
     Из-за его значительно повысившейся скорости женщины попросту не успели выйти к нему навстречу, однако это стало в некотором роде традицией, и еще несколько минут после прибытия Кеншин попросту стоял во дворе, дожидаясь своих любимых.
     — Кеншин! — Весело взвизгнула Айя и бросилась в его объятья.
     — Ха-ха-ха, никогда бы не подумал, что могу соскучиться по вам всем всего за сутки! — Громко рассмеявшись, сказал Кеншин, обнявшись с Айей и шлепнув ее по заднице.
     — Папочка! — Громко закричала Карин и, оттолкнувшись с балкона второго этажа, прыгнула аккурат в объятья любящего отца, после чего незамедлительно сомкнула ножки у него за спиной.
     — Карин! Это ведь опасно! — Недовольно шикнула Кейко, по привычке поправив несуществующие очки.
     Кеншин, в свою очередь, практически перестал обращать внимание на подобное поведение дочери и надеялся, что при игнорировании ее провокаций она перестанет привлекать внимание таким образом.
     Закончив обниматься с вышедшими его встречать женщинами, Кеншин лишь в последнюю очередь подошел к Цунаде, и вместо объятий, глядя в ее карие глаза, взял ухоженную бледно-белую ручку.
     — Как ты себя чувствуешь?.. — Ласково спросил он и нежно погладил ее поистине огромный живот.
     Именно она была причиной его спешного возвращения, ибо Кеншин попросту не мог пропустить рождения первенца от одной из самых любимых жен, которой абсолютно точно требовалась моральная поддержка в столь непростой ситуации.
     — Тяжело… Роды женщин из клана Сенджу практически всегда проходят с осложнениями. Моя прабабушка умерла при родах, и лишь бабушка, благодаря своей жизненной силе, смогла оправиться… — С небольшой грустью в голосе сказала Цунаде.
     — Уверен, все будет хорошо. Моя способность не позволит тебе пострадать, — Мягким тоном поддержал ее Кеншин, задумавшись о ее словах.
     Он не мог не представить последствия от рождения ребенка еще более талантливого, чем Сенджу Хаширама, и подозревал, что даже крепкий организм женщины клана Узумаки с большой долей вероятности не смог бы вынести подобной нагрузки.
     — Конечно, все будет хорошо! Я множество раз принимала роды и у меня на этот случай даже есть несколько фуин! — Вмешалась Кохару, решив немного разбавить грустную атмосферу парой шуток.
     — Ну уж нет! Ты ходячее бедствие, и если тебе так не терпится использовать фуин — твой болтливый рот давно этого просит! — Фыркнула Цунаде, после чего рассмеялась.
     — Ха-ха-ха, не нужно ссориться. Вы обе родите прекрасных малышей, которые непременно прославятся на весь мир! — Радостно заявил Кеншин, приобняв их обеих.

Глава 415

     После непродолжительного общения во дворе Кеншин принял решение зайти в дом и, поднявшись на второй этаж, попросил Хитоми быть готовой к внезапным родам, которые могли начаться в любую минуту.
     Вопреки его увещеваниям Цунаде не желала ложиться на медицинскую кровать и предпочитала ожидать «часа икс» в комнате отдыха. Общество Кеншина успокаивало ее гораздо сильнее, нежели выигрыш в карты или бутылка хорошего саке, которое вот уже как две недели было запрещено к употреблению.
     Спустя полтора часа после возвращения Кеншина, сидящая рядом с ним, Цунаде внезапно вздрогнула и едва не подпрыгнула от неожиданности. Ее глаза были похожи на два больших блюдца и в них читалась огромная паника.
     — Тшш… успокойся, все в порядке! — Незамедлительно среагировал Кеншин.
     Имея огромный опыт во взаимодействии с рожающими женами, он за долю секунды понял, что произошло, а мокрое пятно на сарафане Цунаде не оставляло ни единого повода для сомнений.
     — Я-я… У меня! У меня отошли в-воды! — Заикаясь, словно испуганная шестнадцатилетняя девушка, проговорила Цунаде.
     — Все будет хорошо. Пойдем, нужно отвести тебя в родильную комнату, — Максимально спокойным голосом сказал Кеншин и, взяв ее за руку, обеспечил необходимый тактильный контакт, после чего принялся успокаивать ее эмпатическим воздействием.
     — Х-хорошо… — Все еще тяжело дыша, но заметно успокоившись, ответила Цунаде и позволила ему подхватить себя с помощью телекинеза.
* * *
     Роды проходили на редкость тяжело и, несмотря на огромный опыт, а так же живучесть организма Цунаде, Кеншин невооруженным глазом видел, насколько сильно ее изматывали схватки.
     С каждой минутой ей становилось все тяжелее, и даже оптимистичная и всегда спокойная Хитоми начала все больше и больше хмуриться. Ее реакция не могла быть незамеченной Кеншином.
     «Что-что не так? Почему ей так тяжело?» — Мысленно спросил он, дабы не подогревать панических настроений Цунаде.
     «Не знаю… Все это очень странно… Ее жизненные силы расходуются с невероятной скоростью, но паниковать рано. Клетки ее тела находятся в круговороте постоянной отдачи и пополнения энергии. Но я не вижу источник этой энергии!» — Стараясь не подавать виду, мысленно резюмировала Хитоми.
     — Перестаньте шептаться! Я и сама все вижу! — Нахмурившись, прошипела Цунаде.
     От ее слов Кеншин и Хитоми испытали небольшое смущение, ибо она являлась гораздо более опытным ирьенином и даже без бьякугана могла чувствовать все процессы внутри собственного тела.
     — Клетки твоего тела теряют и восполняют энергию с чудовищной скоростью. По всей видимости, способность Кеншина компенсирует все затраты на формирование очага чакры малыша! — С намного более оптимистичным выражением лица заключила Хитоми.
     — Разве очаг чакры формируется у младенцев?.. — Удивленно спросил Кеншин, ибо никогда не слышал о подобном.
     — Только у самых талантливых… — С подобием на улыбку, ответила Цунаде. Только лишь ради этого она была готова терпеть гораздо больший дискомфорт и боль, ибо материнский инстинкт вынуждал ее пойти на все что угодно ради еще не рожденного ребенка.
     Несмотря на большое напряжение и волнение за здоровье своей женщины, Кеншин непроизвольно улыбнулся, ибо сын, рожденный с таким большим трудом, определенно не мог быть посредственностью. Однако, едва он намеревался похвалить ее за стойкость, как Цунаде издала очередной стон.
     — Уууф!.. — Прошипела она, и вновь вернулась к глубоким вздохам, — Даже боль от техник катона не такая раздражающая, как это!..
     — Тшш… просто дыши, и это скоро закончится, — Взяв ее за руку, сказал Кеншин.
     Цунаде ничего не ответила и была вынуждена последовать его совету. Дискомфорт от высасывания жизненных сил был просто невыносимым, и на его фоне боль от родов казалась совсем не существенной.
     Это продолжалось практически полчаса, и с каждой минутой интенсивность схваток становилась сильнее. В то же время и скорость поглощения жизненной силы ребенком так же увеличилась, и Цунаде чувствовала себя так, словно тысячи и миллионы маленьких иголок выкачивали из нее всю силу.
     — Вижу головку! — Обрадованно заявила Хитоми, после особо болезненного вскрика роженицы.
     Кеншин в свою очередь делал все, что было в его силах, и полностью сконцентрировался на успокоении любимой жены с помощью эмпатического воздействия. Это позволило купировать и не допустить развития паники и психоза.
     — Ах-ах!.. Уууф… — С огромным облегчением выдохнула Цунаде, когда наконец внезапно весь дискомфорт от поглощения жизненных сил попросту пропал.
     В следующие несколько секунд ее организм сделал все сам, и Кеншину не оставалось ничего другого, кроме как с ошеломленным выражением лица взять вытолкнутого наружу ребенка, пуповина которого отпала в следующее мгновение, как он оказался в руках отца.
     — Уааа! — Раздался громкий плач мокрого и розового комочка. Он хаотично дергал ручками и ножками, пытаясь проморгаться и увидеть хоть что-нибудь.

     [Поздравляем. Вы достигли уровня 36]
     [Поздравляем. Вы впервые породили потомка с талантом полубога. В качестве награды ему будет выдана случайная способность]

     — Ха-ха-ха, мой сын полубог! — Радостно воскликнул Кеншин и, бережно взяв малыша на руки, поднял под самый потолок, с огромной любовью глядя на его маленькие, ничего не понимающие, глаза.
     — Тише, ты его напугаешь! — Шикнула Цунаде и, несмотря на огромную усталость, попыталась подняться с кровати.
     — Ха-ха-ха, я так не думаю! Разве есть что-нибудь способное напугать нашего маленького Наваки?.. — С радостным смехом сказал Кеншин и бережно поцеловал малыша в лоб.
     — Ч-что… Т-ты?! — Ошеломленно воскликнула Цунаде, не в силах поверить в услышанное. Рядом стоящая Хитоми выглядела не менее удивленной и пораженно уставилась на Кеншина.
     — Именно. Я решил, что имя Наваки отлично подойдет для нашего первенца! — Решительно воскликнул Кеншин.
     Сам новорожденный Наваки тем временем неотрывно глядел на отца и пораженно хлопал глазами. Он не понимал ничего из услышанного, и более того, все еще адаптировался к зрительному изображению, но чувство огромного тепла, исходящее от Кеншина, компенсировало любой страх и дискомфорт от громких выкриков.
     — С-спасибо!.. — Прошептала Цунаде, и по ее щекам полились две дорожки из слез.
     — Наваки, малыш, иди к маме, — Ласково сказал Кеншин и бережно передал лысый комочек в дрожащие руки сильнейшей женщины этого мира.
     — Н-Наваки… — Словно под гипнозом прошептала Цунаде, глядя на собственного новорожденного сына, который инстинктивно искал ее грудь и был на грани истерики.
     — Тшш… вот милый, ешь… Тебе нужно много есть, чтобы вырасти сильным… — Полностью абстрагировавшись от всего остального мира, сказала Цунаде. В этот момент для нее не существовало никого, кроме крохотного, голодного и беззащитного дитя.
     — Пойдем, Хитоми. Им нужно отдохнуть, — Сказал Кеншин и вместе с ней тихонько вышел за дверь.

Глава 416

     «Восемьдесят восемь единиц — это полубог?..» — Глубоко задумался Кеншин, замерев посреди коридора.
     Хитоми так же находилась под большим впечатлением от произошедшего и была погружена в свои мысли. Помимо небывалого прецедента с дарованием не числового имени, ее, как и всех в Клане Накаяма, волновал вопрос об уровне таланта рожденного от Цунаде сына.
     — Какой у него талант?.. — Подняв глаза, нарушила тишину Хитоми.
     — Восемьдесят восемь, — Спокойным тоном ответил Кеншин.
     — Э-это… Как у Мудреца Шести Путей?.. — Глубоко вздохнув, спросила она.
     — Я не знаю… Возможно даже выше… — Потерев виски, сказал он.
     Вопрос оценки таланта в последнее время стал все более острым, ибо у Кеншина попросту отсутствовали живые примеры шиноби с талантом выше шестидесяти единиц, и он не имел ни малейшего представления, насколько сильным может стать шиноби с талантом восемьдесят.
     Он подозревал, что подобный уровень таланта даст его сыну перспективы достижения ранга мудреца, но так же не забывал и о том, что одного таланта не достаточно, и любому гению требуется твердая теоретическая база для дальнейшего развития. В противном случае достижение ранга мудреца могло бы занять десятилетия.
     За этими размышлениями он не заметил, как дошел до комнаты отдыха, где уже вовсю изнывали от нетерпения многочисленные члены Клана Накаяма, включая двух служанок в лице Шизуне и Аяме.
     — Ну же, как все прошло? — Не в силах унять свое любопытство, спросила Касуми.
     — Более чем отлично! У малыша Наваки есть все шансы стать вторым мудрецом! — Улыбнувшись, заявил Кеншин.
     Его слова повергли большинство присутствующих в шок, ибо никто кроме двух первых сыновей Айи не удостаивался собственного уникального имени, которое не являлось обычной нумерацией очередности рождения.
     — Это ведь здорово, папочка! — Радостно воскликнула Карин и едва ли не запрыгала от переполняющих ее положительных эмоций.
     — Да, Кеншин, это великолепная новость! — Поддержала ее Касуми, и с небольшой задержкой к поздравлениям присоединились остальные женщины.
     Глядя на их удивленную, но все же по большей части искренне радостную реакцию, Кеншин был очень доволен. Он с удовольствием обнял всех тянущихся к нему женщин и особое внимание уделил тем, которые чувствовали себя одиноко.
     Мэюми и Макото ощущали небольшую ревность, и опасались, что после рождения столь гениального сына, остальные дети перейдут на второй и даже третий план, в то время как они сами еще больше уступят Цунаде, как самой главной и самой любимой жене.
     Кеншин прекрасно знал о чем они думают и пытался их немного утешить, усадив обеих к себе на колени и подарив им большую часть своего внимания на следующие несколько часов.
     Многие из женщин были рады провести время в компании любимого мужчины и остались в комнате отдыха, поддерживая разговор и слушая его умозаключения. Мэюми и Макото млели у него на коленях, а Шизуне и Аяме время от времени приносили всем чай и закуски.
     Кеншину было немного неловко использовать этих девушек, как служанок, но им нравилось вносить свою лепту и чувствовать себя хоть немного полезными Клану Накаяма.
     Он все еще не решил вопрос их окончательного статуса и, несмотря на их внешнюю привлекательность, а так же полную готовность и желание сделать для него все что угодно — заниматься с ними сексом он не хотел.
     Тем не менее, в этот момент у него было множество гораздо более важных проблем, и вопрос Аяме и Шизуне вновь был задвинут в долгий ящик, как и гораздо более глобальный вопрос о взаимоотношениях и статусе огромного количества жен в рамках уже выбранной стратегии развития Клана Накаяма.
     Пока одним потоком сознания он был сосредоточен на беседе со своими женщинами, двумя другими потоками он вовсю обдумывал все, что связано с новорожденным Наваки, и пытался собрать все догадки воедино.
     Прежде всего его волновали способности малыша, которых он не увидел во время беглого осмотра «статуса». Он не знал, унаследует ли малыш легендарный Мокутон, но очень на это надеялся, ибо великолепная генетика Цунаде, вкупе со способностью «Талантливое Потомство», давали огромные шансы на успех.
     Еще сильнее его разум занимали мысли о таинственной способности, полученной в награду за внутреннее достижение «системы». Однако и в этом случае информации было столь мало, что делать какие-либо выводы было просто бессмысленно.
     Куда больше он задумывался о единственной и самой важной на данной момент зацепке, касающейся дальнейшего развития, выходящего за пределы всего, что было известно в этом мире.
     Длительный анализ привел его к крайне волнительному выводу и позволил сформировать устойчивую, практически доказанную, гипотезу о том, что ранг системы, названный «Полубогом», превосходит ранг мудреца!
     «Система ведь всегда подстраивается под используемые мной наименования! Но Наваки назван не мудрецом, но полубогом!» — Шокировано подумал Кеншин и почувствовал прилив ни с чем не сравнимой бодрости. Ему хотелось смеяться и кричать от радости, дабы весь мир узнал о том, насколько счастливым может быть отец настоящего тигра среди людей.
     Однако все его положительные и бьющие через край эмоции были потрачены на млеющих у него на коленях женщин. Он буквально обезумел и принялся хаотично целовать и ласкать Мэюми и Макото, изрядно удивив всех присутствующих.
     — Ха-ха-ха… возможно вам лучше уединиться? — Рассмеялась Норико, перекинув ногу на ногу и вновь присосавшись к соломенной трубочке, зажмурившись от вкуса никогда не надоедающего ей газированного напитка.
     — Не говори глупостей!.. Мне вообще-то завтра рожать! — Тяжело дыша, ответила Макото. Но, несмотря на слова, уселась на его коленях поудобнее, позволив ему целовать ее шею и наглаживать большой живот.
     — Верно, ей рожать завтра, а мне пора рожать еще вчера! Поэтому, пойдем, Кеншин! — Словно кошка, извиваясь на его ноге и прижимаясь задницей к его ладони, промурлыкала Мэюми.
     — Ну и ну! Это же сколько нужно не уделять внимание женщине, чтобы она стала такой? — Прикрыв рот ладонью, со смехом сказала Касуми.
     — Зная эту похотливую сучку, думаю хватит и минуты! — Не стесняясь в выражениях, добавила Хана, вынудив рассмеяться практически всех.
     — Хана, веди себя прилично. Не забывай, я вроде как твой отчим… — Едва сдерживая смех от прекрасного настроения, колко сказал Кеншин.
     — Ах! Кажется, я и правда была слишком не послушной… Папочка, накажи меня! — Притворно похотливым голосом промурлыкала Хана и едва ли не переползла через диван, прильнув к правому боку Кеншина.
     — Да, папочка, накажи ее! — Веселым голосом заявила Карин, поддержав всеобщий ажиотаж, и прильнула к левому боку Кеншина.
     — Ха-ха-ха, решено! Сегодня вечером Мэюми и Хана будут наказаны! — Нарочито грозным тоном заявил Кеншин и хлопнул их обеих по задницам, не спеша убирать руки с их упругих и хорошо натренированных булочек.
     И хотя этот инцидент слегка вышел за границы допустимых моральных правил родительского крыла Клана Накаяма, Кеншин не придал этому особого значения, ибо его настроение было столь хорошим, что ласка от любящих женщин могла быть встречена лишь ответной лаской.

Глава 417

     Через два часа после родов Цунаде с малышом наконец пришли в себя и были готовы к первому посещению, что очень радовало Кеншина. Ибо без чрезвычайно крепкого организма и влияния системы восстановление заняло бы как минимум сутки и не позволило бы молодому отцу отбросить все переживания по поводу их здоровья.
     Едва услышав телепатический зов Цунаде, Кеншин поспешил в родильную комнату и застал трогательный и невероятно милый процесс кормления. Зная волевой и крайне неуступчивый нрав принцессы клана Сенджу, он едва мог поверить в увиденное.
     Глаза Цунаде были полны искренней и теплой любви по отношению к новорожденному Наваки, который едва ли не с урчанием пытался высосать как можно больше молока, находясь в теплых объятьях любящей матери.
     — Как ты себя чувствуешь?.. — Мягко спросил Кеншин, присев на стоящий рядом стул и ласково погладив Цунаде по пшенично-золотым, не утратившим былой блеск, волосам.
     — Лучше чем за последние несколько дней. Кажется, твоя способность и вправду восстанавливает все затраченные на беременность силы… — С улыбкой ответила она, закрыв глаза от умиротворения и абсолютного счастья.
     — Это замечательно… Как малыш? — Умиротворенным голосом спросил Кеншин, протянув руку и двумя пальцами погладив его лысую макушку.
     — Он уже опережает свое развитие. И выглядит так, словно ему несколько недель… — Ответила Цунаде, тщательно следя за его состоянием.
     Побыв с любимыми женой и сыном еще около получаса, Кеншин вновь покинул комнату, позволив им как следует отдохнуть. Он не спешил обсуждать с ней какие-либо серьезные вопросы, поэтому тема уровня таланта, а так же способностей Наваки оставалась нетронутой и ждала более подходящей обстановки.
* * *
     Весь оставшийся день Кеншин провел с семьей, время от времени навещая Цунаде и Наваки, что не могло быть не замечено другими женщинами, которые в большинстве своем сделали соответствующие выводы.
     Никому, кроме своих первенцев Ичиро и Кеиджи, Кеншин не уделял столько внимания, сколько удостоился новорожденный Наваки. Мэюми откровенно ревновала, Касуми чувствовала нечто смежное между ревностью и одобрением, а Хитоми испытывала небольшую грусть, и вовсе не из-за малыша, а из-за их отношений с Цунаде.
     Так как они обе имели один и тот же типаж, а так же одну и ту же специализацию, Хитоми все больше и больше считала себя бесполезной, ибо Цунаде по ее мнению была во много раз красивее, сильнее и талантливее ее самой.
     Однако она не учитывала тот факт, что наравне с Цунаде, Касуми и Куроцучи являлась одной из самых любимых жен, способной не только согреть постель, но и быть другом. Кеншин ценил это гораздо больше, нежели тривиальные вопросы «полезности», о чем незамедлительно поспешил напомнить пышногрудой мамочке.
     В этот день Хитоми удостоилась гораздо более пристального внимания с его стороны, и при любом удобном случае получала шлепки по своей огромной заднице, а так же поцелуи в губы и шею, что изрядно удивляло остальных.
     Этот день странным образом изменил многое. Кеншин не только дал сыну настоящее и уникальное имя, но и в некотором роде пересмотрел модель отношений внутри Клана Накаяма.
     Он более не видел ничего предосудительного в публичном проявлении любви к своим женщинам и не стеснялся ни детей, ни служанок в лице Шизуне и Аяме, которые каждый раз краснели при виде пикантных сцен.
     С Темари все обстояло немного сложнее, ибо за более чем неделю с момента знакомства, она узнала большинство секретов Кеншина и с трудом смогла переварить такое количество шокирующей информации.
     Однако личные качества Кеншина, включающие в себя доброту, чуткость и предельную откровенность, вкупе с воздействием «Обаяния Патриарха», сделали практически невозможным формирование какого-либо мнения, отличного от одобрения и в некотором роде обожания.
     Он прекрасно видел полную готовность Темари к переходу на следующий этап отношений, однако количество дел, в которых ему было необходимо принимать личное участие, перевалило за все разумные пределы, и полноценно свободные дни для плотного занятия этого вопросом предвиделись не раньше чем через неделю.
     Тем не менее, Темари казалось бы не торопилась углубляться в романтические отношения и довольствовалась теплым общением. Ей очень нравился текущий уровень комфорта и, несмотря на то, что она еще не стала полноценной женой Кеншина, первый этап адаптации к новой жизни был пройден.
     Вечером, пожелав спокойной ночи Цунаде и малышу, Кеншин приступил к выполнению своего обещания, пригласив Мэюми и Хану в свою комнату, чему сами девушки были более чем рады.
     Для каждой из них это был первый опыт занятий любовью в компании с другой девушкой, но Кеншин был полон желания не только получить удовольствие самому, но и сделать этот опыт приятным для них обеих.
     Именно поэтому первые полчаса были потрачены только на то, чтобы неспешно раскрепостить их обеих с помощью поцелуев, поглаживаний и неприкрытого эмпатического воздействия с направленным возбуждающим эффектом.
     К концу «подготовки» обе девушки были полностью готовы к самому главному и не смущались даже от того, что Кеншин снял платье с одной и футболку с другой, попеременно наслаждаясь нежностью их сосков на своем языке.
     Сперва Мэюми и Хана смущались смотреть друг на друга, пока Кеншин целовал и сосал их твердые, словно камешки, соски, однако стоило ему полу-обманом привлечь их для совместного поцелуя втроем, грань была пройдена.
     После этого обе девушки окончательно перестали смущаться и начали не сдерживаясь стонать, после чего лишились последних остатков «защиты», отделяющих их от незамедлительной атаки.
     Как только чулки одной и джинсы другой вместе с трусиками полетели в угол, вся комната наполнилась громкими стонами и очередными признаками так не свойственного им обеим смущения.
     Мэюми была сама не своя и с тяжелым дыханием непроизвольно толкалась, лягалась и царапала Кеншина во время самых горячих ощущений, не в силах справиться с атакой его языка на ее давно нетронутую киску.
     Хана наблюдала за всем этим с открытым ртом и с каждой секундой напитывалась все большей и большей похотью, не в силах поверить, что один лишь язык способен подарить женщине такое количество оргазмов, которое в короткий промежуток времени испытала ее подруга.
     Однако, как только очередь дошла до нее, все кардинально поменялось. Вместо физической, непроизвольной реакции тела, Хана не предпринимала никаких попыток оттолкнуть, поцарапать или лягнуть Кеншина.
     Вместо этого она не смогла проконтролировать свой собственный язык и принялась буквально выкрикивать разного рода пошлые призывы, от которых, испытавшая недавно множество оргазмов, Мэюми вновь едва не покрылась краской.
     Эти слова были бальзамом для ушей Кеншина, и едва Хана испытала первый оргазм, как все, о чем она желала и просила, было исполнено. Следуя ее просьбам, Кеншин был достаточно груб и использовал ее ровно так, как она этого хотела.
     Юная альфа-самка клана Инузука едва ли не визжала от удовольствия, пока находилась в абсолютном, унизительном контроле со стороны Кеншина, который методично долбил ее с огромной силой и скоростью.
     Вся комната заполнилась громкими звуками шлепков плоти о плоть, и лишь громкие крики, визги и стоны, подчиненной своему самцу самки, были способны заглушить их на незначительные секунды.
     Для самого Кеншина это было отличной эмоциональной разрядкой и позволило ему вновь выплеснуть скопившееся напряжение в прямой неприкрытой доминации, на которую без откровенных просьб любимой женщины он бы так и не решился.
     Хана, в свою очередь, едва ли не задыхалась от удовольствия и, несмотря на то, что ее тело попросту использовали словно насадку для члена, в душе она была абсолютно счастлива.
     Мэюми смотрела на все это с большими, словно у рыбы, глазами и не могла поверить в то, что может быть настолько сильно возбуждена от подобного зрелища. Ее собственная промежность пульсировала от желания, и спустя некоторое время ее молитвы были услышаны.
     Секс с Мэюми был диаметральной противоположностью секса с Ханой, и Кеншин применил все свои навыки искусного и романтичного любовника, двигаясь предельно плавно и не забывая целовать все части тела млеющей девушки.
     Лишь разрядившись по нескольку раз в каждую из похотливых женщин, он смог успокоить клокочущее в них троих желание, и после того, как они обе уснули в его объятьях, распределил свободное очко навыков в способность «Создание Формаций», повысив ее до четырнадцатого уровня. После чего погрузился в глубокий сон.

Глава 418

     Следующее утро стало одним из лучших за последние дни и недели и, несмотря на остаточные неприятные последствия от получения огромного количества новых знаний, Кеншин чувствовал себя просто великолепно.
     Радость от рождения невероятно талантливого сына подкреплялась отличным настроением от осознания новых перспектив в искусстве создания формаций, которых было немало.
     И хотя большинство знаний носили сугубо теоретический характер и могли быть применены только после тщательного исследования, некоторые концепты позволили ему по-новому взглянуть на все, что до этого казалось ему вершиной мастерства.
     Помимо идей о гораздо более рациональном распределении энергии в емкостях хранения, а так же достаточно оригинального концепта увеличения проводимости энергетических каналов, он впервые получил знания касающиеся четырехмерных формаций.
     Даже тех крох новой информации было достаточно для того, чтобы сформировать новое видение использования «Формации Усиления» и в перспективе уменьшить нагрузку на собственный разум в рекордные несколько раз!
     Однако все это требовало кропотливого труда, исследований и многих часов непрерывной практики, что к глубокому сожалению в этот день он позволить себе не мог, ибо в три часа дня его ждала встреча с Дайме Страны Огня.
* * *
     Все утро он провел с семьей, параллельно курируя административные вопросы расширяющегося округа, который вот-вот должен был получить весьма вызывающий и пафосный статус «Империи Накаяма».
     Эта идея витала в воздухе достаточно давно и была очевидной практически с самого начала, но Кеншин раз за разом старался об этом не думать, не желая прыгать выше собственной головы.
     Однако текущая, быстро изменяющаяся, ситуация менялась настолько стремительно, и влияние Клана Накаяма росло с такой скоростью, что после официальной присяги рода Ишимура этот вопрос более не мог ждать.
     Для того, чтобы объявить Страну Огня своей империей, ему все еще нужно было тщательно подготовиться и прежде всего разрешить вопрос с Дайме, а так же оставшимися Кадзоку.
     Коноха в этом уравнении и вовсе играла едва ли не ключевую роль и требовала гораздо большей информационной накачки. Одного лишь одобрения Хирузена было недостаточно, чтобы нивелировать шок и яростное несогласие всех гордых и самолюбивых родов и кланов.
     Именно поэтому Кеншин наметил для себя достаточно изматывающее по времени и ресурсам «турне», после которого даже самый непокорный и бунтующий род трижды подумает о публичном выражении своего несогласия.
     Тем не менее, начинать нужно было с малого, и Кеншин, вопреки собственным представлениям об этом безусловно тяжелом и опасном для Клана Накаяма периоде, вовсе не волновался об исходе всей затеи.
     Он совершенно неспешно проводил время с семьей, несколько раз навестив Цунаде и Наваки, уделяя им любовь, тепло и внимание, а так же в кои-то веке смог поиграть с непоседливой Карин, не забывая и про малышку Макото, с особой нежностью лаская и лелея ее большой живот.
     Остальные женщины так же получили свою порцию внимания и ласки, облепив любимого мужчину со всех сторон во время полуденного просмотра фильма, благо для этого случая в комнате для развлечений был предусмотрен огромный диван, вмещающий десять человек.
     Словно избавившись от непосильной ноши и тяжкого груза на душе, Кеншин практически не вмешивался в данные сыновьям поручения, и организация встречи с Миямото Масахидэ было одним из них.
     Тринадцатый, при непосредственном курировании этого вопроса Ичиро, самолично справился с этим достаточно непростым дипломатическим поручением и, скоординировавшись с Кадзоку Ватанабэ, позаботился обо всех тонкостях предстоящей встречи, не отвлекая отца на столь незначительные организационные вопросы.
     Кеншин был более чем доволен значительно возросшим уровнем самостоятельности большинства сыновей и убедился в правильности своего непростого решения о предоставлении полной самостоятельности и автономии в большинстве не критически важных дел.
     Его более не беспокоили различные нюансы и, неизбежно возникающие из-за неопытности, ошибки, ибо на данном этапе развития Клана Накаяма не было ничего, что могло бы серьезно повлиять на результаты проводимой политики.
* * *
     — Отец, ты уверен? Я могу защитить тебя не хуже старшого! — Полным решимости голосом заявил Сорок Второй.
     — Меня не нужно защищать. К тому же, кто-то ведь должен позаботиться о Клане в мое отсутствие, — По-доброму улыбнувшись и похлопав сына по плечу, ответил Кеншин.
     — Но ведь Цунаде-сан… — Начал было Сорок Второй, как внезапно взгляд Кеншина стал гораздо более строгим, а выражение лица крайне неудовлетворенным.
     — Идиот, — Коротко констатировал Ичиро и отвесил младшему брату оплеуху, компенсируя солидную разницу в росте высокими навыками управления окружающим пространством.
     — Подумай над тем, что ты только что сказал, — Покачав головой, слегка разочарованно ответил Кеншин, после чего, повернувшись к старшему сыну, заявил, — Нам пора.
     После того, как отец и сын стремительно взлетели и скрылись за горизонтом, к пораженно стоящему на одном месте Сорок Второму подошел гораздо более опытный Пятнадцатый и со вздохом сказал:
     — Ты правда не понимаешь почему отец тобой недоволен?
     — Он считает, что Ичиро сильнее меня? Но ведь это не так! — Недовольно заявил Сорок Второй, будучи в полном недоумении.
     — Дело не в этом… Предложив матерям защищать Клан — ты унизил всех нас и разочаровал отца, — Покачав головой, сказал Пятнадцатый, от чего глаза Сорок Второго расширились до размеров огромного блюдца.
     — Я-я… Я вовсе не это имел ввиду! — Пораженно воскликнул он и почувствовал невероятный стыд.
* * *
     Полет до южной части Страны Огня занял немногим более часа, ибо Кеншин не желал выкладываться на максимум и тщательно следил за окружением, дополнительно оценивая всю территорию с высоты птичьего полета.
     Совместив «приятное» с «полезным», он помимо изучения особенностей ландшафта и местной географии занимался примитивной геологической разведкой на предмет наличия полезных ископаемых.
     Благодаря изрядно улучшившимся навыкам в области псионики, а так же изучению всех химических соединений известных ему полезных ископаемых, он мог без труда определить наличие оных в породе на глубине до семидесяти метров.
     Таким образом ему удалось найти одно ранее неизвестное месторождение каменного угля и поистине невероятную находку в виде богатого месторождения бокситов, продукцию из которых до сих пор приходилось импортировать из Кумогакуре.
     Алюминий, получаемый из бокситовых месторождений[3], был одним из стратегически важных металлов для предстоящей индустриализации и развития гораздо более технологичной промышленности.
     У него не было достаточных навыков для определения точных размеров месторождения, но даже того, что ему удалось разведать, было более чем достаточно для покрытия всех нужд всего региона.

Глава 419

     Пока Кеншин занимался геологоразведкой и оценкой глубины месторождения, Ичиро полностью сконцентрировался на контроле окружающего пространства и следил за всем, что происходило на расстоянии нескольких километров, дабы не допустить вероломного покушения на отца.
     «Я… Я вижу существо! Это Зецу!» — Ошарашенно заявил Ичиро по мыслесвязи, обнаружив странное движение глубоко под землей на расстоянии в несколько сотен метров.
     «Веди себя как обычно, и не показывай, что ты его видишь. О любых перемещениях сообщай мне», — Едва сохранив прежнее выражение лица, мысленно заявил Кеншин.
     «Оно замерло и, кажется, следит за нами… Я могу попытаться вытащить его и уничтожить!» — Решительно заявил он, желая прикончить врага, осмелившегося замыслить недоброе по отношению к его отцу.
     «Нет, это рискованно. Мы все еще не знаем, на что он способен… Время играет на нас, и не стоит рисковать понапрасну», — Немного обдумав ситуацию и оценив перспективы битвы с одним из самых загадочных существ этого мира, ответил Кеншин.
     — Ха-ха-ха, кажется наш Клан станет еще богаче! — Как ни в чем не бывало, воскликнул Кеншин и, взмахнув рукой, оставил на почве отчетливо видимую с высоты метку, после чего повернувшись к Ичиро, заявил, — Пойдем, нам непременно нужно выпить и отпраздновать эту находку!
     — Верно! Надеюсь в городе Ватанабэ есть хоть одно достойное заведение! — Со смехом поддержал его Ичиро, пытаясь соответствовать образу ничего не подозревающего юноши.
     Кеншин был более чем доволен способностью сына адаптироваться в столь короткий срок и, одобрительно рассмеявшись, хлопнул его по плечу, после чего, подхватив его с помощью телекинеза, взмыл в воздух и, не теряя веселого задора, сохранял образ расслабленного и обрадованного находкой главы клана.
* * *
     Весь оставшийся путь до столицы южного региона Страны Огня прошел без происшествий, и спустя пятнадцать минут отец с сыном были аккурат над городом Ватанабэ.
     Глядя на самый невзрачный из всех четырех областных центров, Кеншин неудовлетворительно покачал головой и сделал несколько неутешительных для Даичи Ватанабэ заметок, каждая из которых снижала количество преференций и терпения Клана Накаяма в будущем диалоге с родом Ватанабэ.
     В отличие от Конохи и Ивагакуре, Кеншин не счел необходимым формальное уведомление главы города о прибытии и, решив сэкономить собственное время, не задумываясь полетел по направлению к самому богатому кварталу города, где всего спустя несколько десятков секунд без особого труда почувствовал присутствие старого знакомого.
     Тем не менее остаться незамеченным им с Ичиро не удалось, ибо оказавшись в нескольких сотнях метров от роскошного поместья, они попали в зону обнаружения Масахидэ, который тут же напрягся, чем и выдал свою осведомленность.
* * *
     — Н-Накаяма-сан?! — Едва не подпрыгнув от удивления, воскликнул Даичи Ватанабэ, после того, как Кеншин незатейливо вошел в помещение.
     — А вы ожидали увидеть кого-то другого? — Усмехнулся Кеншин и без лишнего официоза занял пустующее кресло.
     — Нет, конечно нет… — Глупо улыбнувшись, ответил глава рода Ватанабэ, в глубине души чувствуя дрожь от того факта, что вся его многочисленная охрана совершенно бессильна против одного единственного человека.
     — Что, даже не поприветствуешь своего Дайме?.. — С ехидной полу-улыбкой спросил Масахидэ, в чьем голосе читалась лишь усталость, без былой ненависти.
     Кеншин был изрядно удивлен эмоциональному фону, который витал вокруг одного из главных недоброжелателей Клана Накаяма, и воспринял это, как определенно хороший знак, но не спешил делать преждевременные выводы.
     — Ты исчерпал свой лимит уважения и к тому же ты не мой Дайме, — Усевшись в кресло поудобнее, но не отрывая взгляда от глаз Масахидэ, заявил Кеншин.
     Эти слова произвели настолько глубокое впечатление на Даичи, что тот едва было не вскрикнул от изумления, однако все же сумел сдержать язык за зубами и не встревать в разборки между двумя тиграми.
     — Ха-ха-ха! Даичи, оставь нас, — Громко рассмеявшись, сказал Масахидэ, закипев от очередного приступа гнева.
     — К-конечно, не буду вам мешать… — Пробормотал глава рода Ватанабэ и спустя несколько секунд скрылся за дверью.
     Кеншин тем временем был абсолютно расслаблен и не опасался ничего, что мог бы предпринять будущий бывший Дайме Страны Огня, ибо был уверен в своих силах противостоять даже легендарным Десяти Защитникам.
     — Значит ты хочешь войны?! — Сжимая кулаки, воскликнул Масахидэ.
     — Если отказ преклоняться перед тобой означает объявление войны, то будь по-твоему, — Спокойным тоном ответил Кеншин, не желая уступать и снижать градус эскалации.
     На несколько минут в помещении воцарилась гробовая тишина, и каждая из сторон размышляла обо всем, что произошло за столь короткое время. Кеншин анализировал поведение оппонента, а Масахидэ стоял перед очень сложным и неприятным выбором.
     — Я уступил тебе восток, но ты все еще хочешь моей смерти! — Едва ли не выпуская пар из ноздрей, скрежеща зубами, прошипел Дайме.
     — Вовсе нет. Я высоко ценю этот жест доброй воли, но моя цель не в том, чтобы стать новым Кадзоку, и даже не в том, чтобы стать новым Дайме… Я планирую объединить этот мир, и у рода Миямото есть только два варианта: плохой, и очень плохой, — Не желая ничего скрывать, прямо заявил Кеншин.
     — Ч-что?! Как ты можешь быть таким самоуверенным и наглым?! — Пораженно воскликнул Масахидэ, хлопнув ладонями по подлокотникам, и в мгновение превратив собственное кресло в щепки.
     — За моей уверенностью стоит сила. Даже ты должен понимать, что дни Дайме сочтены, и у тебя не так много вариантов выбора, — Покачав головой, ответил Кеншин, после чего вздохнул, и продолжил, — Ради экономии времени, сохранения множества жизней, и благодаря твоему шагу в сторону примирения, я готов забыть о том, что случилось на Экзамене, но это все, на что ты можешь рассчитывать.
     — И что ты предлагаешь? Чтобы Великий род Миямото покорно склонил голову и унизительно подчинился какому-то малоизвестному клану?! Это немыслимо! — Экспрессивно воскликнул Масахидэ, чувствуя гнев от одной лишь мысли о подобном варианте развития событий.
     — Не драматизируй. Ты потеряешь остатки былого величия на три года раньше, и гораздо менее кровавым способом. Даже без моего вмешательства, Масахидэ, грядет Великая Война, результаты которой при любом исходе будут смертельными для всех Дайме, — Посчитав, что не все потеряно, немного более заинтересованно заявил Кеншин, желая решить этот вопрос максимально мирным способом.
     — Война? Деревни вновь порвут друг друга на куски, что даст моему роду несколько десятков лет передышки! О каких «смертельных последствиях» ты говоришь?! — Брезгливо фыркнул Дайме.
     — К твоему сожалению, Великие Деревни будут вынуждены объединиться для войны с куда более могучим врагом, нежели ты можешь себе представить. И мой Клан Накаяма приложит все силы, чтобы грядущая война была как можно менее разрушительной, — Решив раскрыть ему немного больше информации, заявил Кеншин.
     — Чушь! Думаешь я поверю в такой откровенный бред?! — Экспрессивно воскликнул Масахидэ.
     — Я не призываю тебя верить. Однако в вопросе субъектности у тебя более нет выбора. Как ты уже знаешь — Хирузен подавил всю оппозицию, и ты не мог не заметить то, что мы в тесном союзе, — Расслабленно ответил Кеншин.
     Масахидэ вновь глубоко задумался, ибо и так был в этом уверен, Кеншин лишь подтвердил его догадки. Вся ситуация, как и ее последствия были обдуманы им сотни раз, и сейчас он решал лишь то, каким образом привести диалог к лучшему исходу из возможных.
     — Хорошо! Каковы твои условия? — После тяжелого вздоха спросил Масахидэ, впервые демонстрируя готовность к активным переговорам.

Глава 420

     Кеншин в свою очередь был крайне доволен тем, в какую сторону был направлен этот диалог. Он все еще не желал сотрудничать с настолько гнилым и мерзким человеком, но был готов поступиться частью своих принципов ради гораздо больших выгод, многие из которых носили далеко не только материальный характер.
     — Прежде всего я хочу головы тридцати шести членов клана Накагава, и шестнадцати членов рода Абэ. Это условие не подлежит обсуждению, — Властным и бескомпромиссным тоном заявил Кеншин, вынудив Масахидэ недовольно поморщиться.
     — Ты останешься Дайме до тех пор, пока я не объявлю себя Императором. После чего перед тобой встанет окончательный выбор: подчиниться, или умереть. Если у тебя все же хватит решимости пойти на этот шаг, и лишиться субъектности — я обязуюсь сохранить за твоим родом наместничество над текущими границами северного региона Страны Огня на следующую тысячу лет, — Не менее властно продолжил он, огласив фундаментальные условия.
     Эти слова заставили Масахидэ вновь погрузиться в размышления. Сперва он, следуя своей вспыльчивой природе, хотел воскликнуть нечто нелицеприятное, но все же сумел сдержаться и, обдумав каждый из пунктов, попытался найти любую зацепку для последующего торга.
     — Императором? Этот мир не знает о существовании императоров со времен Рикудо Сеннина! Ты считаешь, что способен влиять на мир так же, как и он?! — Выразив сомнения, критично заявил Масахидэ.
     — Именно. Всего за два года я стал тем, кем являюсь сейчас. Ты, как и многие — можешь долго гадать над причиной, и искать нелепые аргументы стремительного развития Клана Накаяма, но факт остается фактом — у вас всех более нет возможности меня остановить, а посему — вы можете подчиниться или умереть, — Полным решимости голосом заявил Кеншин, отчего даже стоящий в стороне Ичиро невольно расправил плечи и почувствовал гордость за причастность к Великому Клану Накаяма.
* * *
     Диалог между Кеншином и Масахидэ продолжался более двух часов, и Дайме Страны Огня отказывался соглашаться на какие-либо условия, предпочитая выведать побольше информации не только в отношении планов Клана Накаяма, но так же жаждал получить стратегически важную информацию военного характера.
     Кеншин без особых сложностей видел все попытки собеседника применить знаменитую хитрость рода Миямото и тщательно следил за направлением диалога, дабы не раскрыть ничего лишнего.
     Это не могло долго продолжаться и, наконец, не выдержав раздражающих попыток верчения хвостом со стороны Масахидэ, Кеншин решил задать окончательный и решающий вопрос.
     — Пришло время дать ответ и определить будущее рода Миямото. Хватит ли тебе ума сохранить династию, или повинуясь гордыне, ты все же предпочтешь забвение и смерть?.. — С особым эмпатическим нажимом, возвышенным тоном провозгласил Кеншин, заставив Масахидэ внутренне задрожать.
     — Ты должен дать клятву на древнем артефакте рода Миямото! — Полным решимости голосом, заявил Масахидэ, взглянув Кеншину прямо в глаза.
     — Нет. Никаких клятв. Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — Покачав головой, отказался Кеншин.
     Столь категоричный отказ удивил Масахидэ до глубины души и пробил очередную планку того унижения, которое мог ожидать глава рода, правящего всей Страной Огня. Это настолько его возмутило, что он едва было не разразился гневными проклятьями и не уничтожил все достигнутое на данный момент взаимопонимание.
     — В таком случае, никакого договора! Я лучше уступлю Конохе! Хирузен не имеет даже трети твоей наглости! — Гневно воскликнул Масахидэ, скрестив руки на груди.
     — Я не буду тебя упрашивать. Просто знай, что у рода Миямото осталось меньше месяца на раздумья. После того, как я объявлю себя императором — у тебя будет всего два выхода, — Откинувшись на кресле, расслабленно заявил Кеншин, демонстрируя оппоненту предельную незаинтересованность в продолжении цирка, именуемого «переговорами».
* * *
     Никакие из договоренностей так и не были достигнуты, однако Кеншин не считал, что время было потрачено зря. Напротив, он был очень доволен прогрессом, с которым Миямото Масахидэ двигался к тому, чтобы стать договороспособным и лояльным.
     У него все еще оставалось внутреннее неприятие ко всему роду Миямото, и именно поэтому он отказался от каких-либо клятв. Проблема была не только в возможной ловушке со стороны очень древнего рода, владеющего опаснейшими артефактами, но и в принципах.
     Зная историю Земли, он как мало кто другой понимал важность и необходимость такого социального аспекта, как «статус». Если правителя, властную структуру, или государство не уважали и не боялись, то количество ресурсов и жертв необходимых для приведения бунтующих «в чувства» увеличивалось пропорционально устоявшимся мифам о слабости и нерешительности.
     Именно поэтому, вопреки своей миролюбивой натуре, он был вынужден быть непреклонным и в максимальной степени жестким. И то, что разговор с Масахидэ был обыкновенной разминкой в рамках грядущих акций устрашения и тирании — расстраивало его до глубины души.
* * *
     Возвращение домой прошло без происшествий, и даже неприятное чувство постоянного слежения со стороны многочисленных клонов Зецу перестало волновать его так сильно, как раньше.
     К моменту его возвращения очередное чудо было уже совершено, и в родильной комнате его ждала уставшая, но довольная и улыбающаяся Макото вместе с малышом Восемьдесят Вторым.
     Весь вечер Кеншин вновь провел с семьей, уделив Цунаде, Макото и двум малышам большую часть своего времени, параллельно занимаясь медленным, но все еще эффективным осмыслением новых знаний в искусстве формаций.
     За прошедшие сутки Наваки немного подрос и, помимо возможности ползать, обрел более осмысленный взгляд, раз за разом вгоняя отца в недоумение тем, насколько проникновенным может быть взгляд столь юного ребенка.
     Цунаде, как мать, показывала себя на все сто баллов, и удивительным образом утратила все свои вредные привычки, полностью погрузившись в образ домохозяйки и любящей мамочки, желая подарить сыну все тепло, которое только могла.
     Кеншин не мог желать большего, и на фоне полной удовлетворенности поведением одной из самых любимых жен, впервые со времени младенчества Кеиджи нарушил одно из главнейших правил и провел ночь вместе с Цунаде и малышом Наваки, прекрасно осознавая все риски столь глубокой привязанности.

Глава 421

     Следующие несколько дней прошли в рутине мирной и расслабленной жизни. Клан Накаяма был в полном восторге от рождения невероятно талантливого потомка, а город Накаяма, в свою очередь, словно губка впитывал и аккумулировал эту атмосферу.
     Кеншин старался уделять как минимум четыре часа в день на семью, стараясь комбинировать работу и отдых. Все остальное время он пытался не только разгрести проблемы, но и нарастить мощь, влияние и силу Клана Накаяма.
     Ежедневно он проводил час реального времени в битвах на Арене, пытаясь выяснить все уязвимости Орочимару. За десятки и сотни смертельных сражений ему все же удалось найти способ спасения от загадочной и немыслимой суицидальной техники врага.
     С помощью пространственных манипуляций он все же мог нивелировать эффект от яда и буквально выбросить его в измерение камуи, которое на данный момент являлось единственным изученным измерением для очень тяжелого, но все же прорыва.
     Несколько раз он пытался сражаться с Обито, но каждый раз проигрывал. Виной всему являлись огромные, просто непомерные затраты выносливости на борьбу по правилам мастера телепортации.
     Даже с целебной подпиткой «чакры Карин» Кеншин все еще не мог выдержать подобного соревнования. Учиха Обито мог десятки раз пользоваться Камуи и оставаться в приемлемой боевой готовности, в то время как Кеншин получал сильнейшее глазное кровотечение спустя несколько минут после начала боя.
     Лишь раз ему удалось ощутимо приблизиться к победе и даже ранить столь могучего врага, но результат стоил ему полной слепоты, с которой не справлялась даже совокупная регенерация от множества параметров.
     Тем не менее, стратегия борьбы против Обито все же была выработана, но включала в себя наличие тактического ядерного фугаса, а так же эффекта полной неожиданности. Даже плоть шиноби на пике ранга каге была неспособна выдерживать чудовищный взрыв и температуру в миллионы градусов.
     В области политики и торгово-экономических связей было относительно тихо. Кадзоку Ишимура не спешил сообщать всем вокруг о вассалитете, и информация распространялась достаточно медленно.
     Тем не менее, все крупные кланы Конохи были в курсе произошедшего и подняли небольшую внутреннюю шумиху, которая достаточно быстро спала на нет, ввиду отсутствия реакции со стороны Хирузена.
     На 586-й день Кеншин все же сдержал свое обещание и вновь посетил чудесную с точки зрения природного ландшафта и гениальных архитектурных решений Деревню Скрытого Камня, встретившись со своим тестем.
     Ооноки был очень доволен визитом зятя и вновь достал лучшее из имеющихся у него вин, устроив едва ли не праздник, с обсуждением не только межличностных вопросов, но и глобальных, поистине непростых проблем.
     На этот раз у Кеншина был в запасе практически полный световой день, и подобные вопросы могли быть не только обсуждены, но и во многом решены, ибо совокупная власть Клана Накаяма и Третьего Цучикаге была способна пересилить все существующие военные союзы.
     Ооноки наконец узнал всю доступную Кеншину информацию относительно загадочных членов Акацуки, включая предположительный характер, а так же способности каждого из известных.
     Однако стоило Кеншину упомянуть Дейдару, как Ооноки едва не взлетел под самый потолок и, не в силах поверить в услышанное, настойчиво, с помощью несдержанного крика, переспросил.
     Обсуждение личности бывшего ученика и настоящей гордости Цучикаге выдалось очень тяжелым, и потребовало гораздо больше бутылок крепкого вина, чем они изначально планировали.
     Они долго гадали, каким образом похороненный лично Ооноки юноша мог быть не только живым, но и активно выступать на стороне откровенных врагов своего учителя, однако так и не пришли к истине.
     Кеншин предполагал, что все это не могло обойтись без вмешательства харизматичного искусителя Обито, и настоящего мастера по всему загадочному и скрытному, в лице Зецу, что не могло не пугать, ибо в этом случае Акацуки представляли опасность не только в прямом военном столкновении, но и в тылу.
     Окончанием обсуждения судьбы Дейдары стало вычеркивание его из списка на безотлагательную ликвидацию. Кеншин был не в восторге от этой идеи, но заверил тестя о том, что сделает все возможное, дабы избежать непоправимого.
* * *
     Кеншин провел в Ивагакуре насыщенный день и сблизился с Ооноки и Кицучи гораздо сильнее, чем рассчитывал. Вопреки его ожиданиям, Третий Цучикаге оказался вовсе не недоверчивым и сварливым стариком, с большим энтузиазмом увеличивая уровень отношений между родом Рётэнбин и Кланом Накаяма.
     Исключая холодный расчет и хитрую многоходовую ловушку, Кеншин мог объяснить это лишь стечением обстоятельств и дополнительным эффектом эмпатического воздействия, с помощью которого можно было гораздо быстрее расположить к себе собеседника.
     Он не был глупцом и никогда не вычеркивал самые неприятные, но в то же время самые ожидаемые варианты предательства и попытки хладнокровного использования, но за долгое время старик Ооноки так и не дал ни единого повода сомневаться в его искренности.
     Тем не менее, уровень некоторой подсознательной осторожности все еще присутствовал и был обоюдным, но никого не смущающим фактом привычной жизни испытавших многое людей.
     К концу своего пребывания в гостях рода Рётэнбин Кеншин поднял крайне интересующую его тему различных руководств или техник для развития шиноби, намереваясь заполучить теоретическую базу подходящую под невероятно огромный талант выдающихся сыновей.
     Ооноки был не против поделиться любыми руководствами и техниками, исключающими лишь сугубо родовые и секретные, что в свою очередь не совсем устраивало Кеншина, который после недолгих размышлений все же решился предложить хитрую сделку и сыграть на чувствах эмоционального дедушки.
     — Ха-ха-ха, Ооноки-сан, я ведь не призываю вас обучить меня Джинтону… Нет, совсем нет. Я прошу вас обучить вашего талантливого правнука! — С добрым смехом заявил Кеншин, опрокинув еще одну стопку пряного вина.
     — Хе-хе, тогда поговорим об этом, когда у вас с Куроцучи появятся первые намеки на талантливого потомка! — С хитринкой в глазах прохрипел старик и, поморщив большой красный нос, выпил свою порцию вина.
     — Уже! — Решительно заявил Кеншин и с громким стуком хлопнул рюмкой о стол, тяжело выдохнув от жжения, которым обладало вино, по крепости превосходящее чистый спирт.
     — Ч-что? Куро-чан беременна?! — Ошеломленно воскликнул Ооноки, выпучив глаза, увеличившиеся от размера булавок, скрытых за огромными морщинами и многолетним хитрым прищуром.
     — Верно! Я хотел сообщить вам немного позже, но раз уж тема зашла о наследстве… — Веселым тоном сказал Кеншин, предвкушая последующее удивление старика.
     — Ха-ха-ха! Я смотрю, ты хорёк, времени не теряешь! Ха-ха-ха! — Громко рассмеялся Ооноки, от переизбытка эмоций взлетев в воздух.
     — Уверен, Ооноки-сан, в моем возрасте вы были еще более активным! — Со смехом сказал Кеншин, наслаждаясь степенью открытости и дружелюбности диалога с настолько непростым собеседником.
     — И то верно! — Потерев нос, рассмеялся Цучикаге, вспомнив то, о чем в высшем обществе говорить было не принято.

Глава 422

     Разговор вновь отклонился в сторону, и около десяти минут они оба обсуждали весьма тривиальные вопросы, рассказывая друг другу о забавных ситуациях, которые произошли с ними в далеком прошлом.
     Кеншин, очевидно, имел гораздо более скудный жизненный опыт и не пережил даже десяти процентов насыщенной событиями молодости старика, но от этого его истории не становились хуже.
     Рассказы о студенческой жизни обыкновенного землянина удивляли Ооноки до глубины души и поражали его воображение, ибо многое из того, что Кеншин считал повседневными событиями, в этом мире были невозможны по определению.
     — Ну так что, Ооноки-сан, вы готовы обучить своего правнука, который станет гораздо более сильным шиноби, чем вы сам? — Вновь вернув тему в деловое русло, с улыбкой спросил Кеншин, чем слегка расстроил старика.
     — Эх… К сожалению я уже слишком стар. Не знаю, проживу ли я еще пятнадцать лет, но вряд ли смогу стать достойным учителем для вашего с Куроцучи потомка… — Погрустнев на глазах, ответил Ооноки, после чего опрокинул еще одну рюмку.
     — Вы определенно сможете прожить еще пятнадцать лет. К тому же зачем ждать так долго? Как насчет следующего месяца?.. — С весельем в глазах сказал Кеншин, ввергнув Цучикаге в ступор.
     — Следующего месяца?.. — В недоумении переспросил тот.
     — Верно! Я ведь все еще не рассказал вам о самой главной моей способности… — Загадочным тоном с полуулыбкой сказал Кеншин.
* * *
     — Э-этого не может быть! Это противоречит всем известным концепциям кеккей-генкай! — В шоке воскликнул Ооноки, выслушав рассказ Кеншина.
     — Ха-ха-ха, верно. Мои способности превосходят кеккей-генкай, и именно поэтому вы поступили правильно, решив породниться с Кланом Накаяма! — Будучи в прекрасном расположении духа, весело заявил Кеншин.
     — Значит… Ваш с Куро-чан ребенок будет гораздо талантливее, чем она?.. — Все еще находясь в глубоком шоке и не менее глубоких размышлениях, пробормотал старик.
     — Именно. Не только талант в изучении ниндзюцу, у него так же будет гораздо более лучшее здоровье, крепкие каналы чакры и мощная жизненная сила. Все это позволит ему воспарить так высоко, что ни вы, ни ваши предшественники на посту Цучикаге не могли и вообразить! — Возвышенно провозгласил Кеншин.
     — Неужели он сможет достичь величия Хаширамы и Мадары?! — Затаив дыхание, словно ребенок, находящийся в магазине сладостей, спросил Ооноки, страстно желая услышать утвердительный ответ.
     — Как минимум! Но я позабочусь о том, чтобы он достиг уровня мудреца! — Словно гром среди ясного неба, прозвучали слова Кеншина, отчего старый Цучикаге едва не получил сердечный приступ.
     — Ха-ха-ха! Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! Неужели Великие Боги, о которых столько твердил мой учитель, и вправду присматривают за нами?.. — Находясь в состоянии близком к эйфории, опьянело пробормотал Ооноки, посмотрев в небо.
     Упоминание неких «Великих Богов» сильно резануло по ушам Кеншина и навело его на совершенно не радужные мысли. Однако, решив не портить радость момента, он все же придержал расспросы и проигнорировал этот момент, посчитав его простым суеверием пьяного старика.
* * *
     Проснувшись утром 587-го дня, несмотря на небольшой дискомфорт от похмелья, терзающего пусть и крепкий, но все же человеческий организм после вчерашней попойки с Цучикаге, Кеншин испытывал радостное предвкушение.
     Роды Кохару по масштабу и степени ожидания хоть и не могли сравниться с родами Цунаде, но все еще являлись крайне ожидаемыми не только Кеншином, но и всем Кланом Накаяма, ибо Наваки и Восемьдесят Третий должны были стать ядром нового, гораздо более талантливого поколения детей Накаяма.
     Кеншин долго раздумывал над тем, стоит ли давать малышу уникальное имя и автоматически переводить его в ранг «особенных» сыновей, которые неминуемо будут пользоваться авторитетом и уважением среди гораздо более старших братьев, но решил не делать этого.
     Как бы ему самому не было горько это признавать, но как среди жен, так и среди сыновей у него были фавориты, которых он любил и лелеял гораздо больше, чем остальных, и Кохару в этот список определенно не входила.
     Это осознание пришло ему наряду с пониманием неизбежности разделения женщин и детей по социальному признаку. Он знал, что в скором времени его «гарем» станет настолько большим, что даже нынешняя хлипкая попытка сохранить отношения в рамках большой, но все же семьи, затрещит по швам.
     Помимо невозможности уделить даже малейших крох времени многим сыновьям, он не имел не только возможности, но и желания, проводить с каждой женой столько же времени, сколько уделял Цунаде или Касуми.
     Эти размышления снизили градус радостного ожидания грядущего пополнения и с раннего утра ввели его в состояние схожее с меланхолией. Лишь фигура обнаженной, пышногрудой и большезадой Цунаде, едва сокрытая за запотевшим стеклом душевой кабинки, смогла отвлечь его от пагубных и деструктивных мыслей.
     Однако, стоило ему открыть выдвижную дверь и увидеть абсолютно не испорченную родами красоту тридцатипятилетней женщины, дурные мысли вмиг были выбиты из его головы, а им на смену пришли совсем иные мысли и желания.
     Ее длинные, стекающие по спине, золотистые волосы достигали самого верха ее пышной задницы, а неестественно узкая при таких пышных формах талия сводила его с ума и пробуждала звериное желание схватиться за нее обеими руками, сведя пальцы вместе.
     Цунаде знала о его присутствии, но целенаправленно продолжала заниматься своими делами, омывая большую грудь и виляя попкой в такт заевшей у нее в разуме мелодии. Это еще сильнее раззадорило Кеншина и сдерживаться более не было никаких сил.
     Он сделал именно то, что хотел. И спустя мгновение Цунаде удивленно вскрикнула, словно не подозревала о его присутствии, обнаружив на своей талии крепкие ладони любимого мужчины.
     Все, что произошло дальше, подарило им обоим дозу огромного удовольствия и стало первым разом после рождения ребенка. Это превратилось в целый час безудержного и высокоинтенсивного секса, оргазмы от которого отправили разум пышногрудой мамочки едва ли не в рай.
     Озверев, Кеншин буквально пользовался ее безумно сексуальным телом и делал с ней все, что хотел. Ее большая грудь получила такое количество внимания, что безостановочно разбрызгивала молоко по всей душевой кабинке, соблазнив его настолько, что он, не переставая двигаться, наслаждался вкусом сладкого молока самой сексуальной мамочки этого мира.
     Результатом их секс марафона стал десяток бурных оргазмов, двое из которых закончились настоящим сквиртом, а так же очередной радостной для них обоих беременностью.

Глава 423

     После завтрака Кеншин занялся привычной рутинной работой. Каждый день он старался уделять немного времени на полноценный мозговой штурм и поиск эффективных концептов искусства формаций.
     Его стремлением и «программой максимум» было создание единого, максимально эффективного щита над всей территорией Клана Накаяма, способного оказать поддержку гвардии и бойцам клана в любой точке необъятной Империи.
     Этот план казался абсолютно невыполнимым, но Кеншин знал, что если не работать в этом направлении, то весь мир, за исключением западного региона Страны Огня, окажется беззащитен перед натиском возможных полчищ белых Зецу или куда более опасных врагов.
     И если на первый взгляд проблема сильных врагов уровня Обито и Мадары решалась превосходящей грубой силой, то в случае диверсий со стороны озлобленного каге возможный ущерб превосходил все мыслимые пределы.
     Основной из концептуальных и на данный момент не решаемых проблем являлась невозможность объединения формаций в одну глобальную сеть, способную накрыть целую страну.
     Нынешняя сеть формаций, распространяющаяся над всем городом Накаяма, существовала и могла функционировать лишь под чутким руководством Кеншина и требовала огромного внимания.
     Именно поэтому множество локальных форпостов с раскинутой над регионами сетью формаций были попросту невозможны, ибо подготовка квалифицированного специалиста требовала как минимум несколько лет планомерного обучения с необходимостью постепенного изучения и познания всех концептов, без возможности передачи больших объемов информации в разум напрямую.
     Однако все было не настолько плохо, как могло показаться на первый взгляд, и благодаря новообретенным знаниям по искусству формаций Кеншин имел достаточно большую базу для стремительного развития.
     Все его исследования продвигались семимильными шагами, и за один сеанс «мозгового штурма» он зачастую находил решение одной из многочисленных, казалось бы, нерешаемых задач.
     С того момента, как он сумел найти хлипкий контакт с чакрой и буквально «на коленке» создал формацию концентрации блуждающих потоков чакры вокруг пользователя, для незначительного ускорения восстановления запасов чакры, этот вопрос долгое время стоял на одном месте.
     Все начало меняться после получения невообразимо полезной способности «Сила Патриарха» и возможности самому прочувствовать чакру и обзавестись каналами чакры, что в купе с возросшими навыками в области искусства формаций создало необходимый фундамент для изучения взаимодействия двух, казалось бы, несовместимых школ.
     На ощутимое продвижение в этой области у Кеншина попросту не было времени, ибо ни одна из женщин не обладала и половиной его знаний в области формаций, а перспективная ученица в лице Кохару все еще изучала основы, и ближайшие несколько месяцев помощи с ее стороны ждать не приходилось.
* * *
     Находясь в мастерской и размышляя о внедрении нового способа передачи энергии в уже существующую сеть формаций, Кеншин был вынужден отвлечься, ибо услышал не характерный для чего-то тривиального зов.
     «Кеншин! Получилось!» — Все еще хаотично выражая свои мысли, воскликнула Цунаде, не в силах передать более развернутое послание.
     Эмоции Цунаде были крайне положительными, и более того — радостными. Это автоматически успокоило готового к действию Кеншина и позволило ему без спешки направиться в комнату отдыха.
     — Что произошло? — Спокойным тоном спросил Кеншин, окинув взглядом достаточно большое помещение, и вопрос потерял актуальность.
     — Невероятно, правда? — С придыханием сказала Цунаде, глядя на сына сияющими глазами.
     — Ха-ха-ха, я ведь говорил! — Громко рассмеявшись, воскликнул Кеншин и незамедлительно подхватил подбежавшего к нему малыша на руки.
     — Папа! — Весело воскликнул Наваки и неосознанно выпустил из обеих вытянутых рук очень прочные, но невероятно гибкие ростки, похожие на лозу. Они тотчас зацепились за плечи Кеншина и притянули малыша поближе.
     — Ха-ха-ха, осторожнее, бандит. Ты ведь не хочешь кому-нибудь навредить?.. — С мягкой улыбкой спросил Кеншин и потрепал его пшенично-белые волосы.
     — Нет… — Пораженно хлопая глазами, ответил Наваки, пытаясь понять, что имеет ввиду его любимый отец.
     Кеншин тем временем попробовал отломить кусочек древесины и с удивлением обнаружил ее невероятную крепость. Каждая частичка древесного волокна была напитана мощной, но пока еще недостаточно развитой чакрой. Однако даже так, прочность древесины была на грани того, с чем мог справиться чунин.
     — Наваки, милый, покажи отцу то, что показывал маме! — Медово-нежным голосом прошептала Цунаде, склонившись над малышом.
     — Угу! — Пытаясь выглядеть серьезно, решительно кивнул он, после чего указал рукой вперед, по направлению к окну.
     *Пуф!*
     Из его маленькой ручки незамедлительно вырвался целый поток переплетающейся растительности, настолько разнообразной, что ядовитые колючки соседствовали с розами, и вся вереница создавала поистине необыкновенную картину.
     — Красиво, правда? — Все так же мягко, но с угрожающим намеком спросила Цунаде, слегка толкнув задумавшегося Кеншина локтем.
     — Хм?.. Ах да, очень красиво! Ты молодец, Наваки! — Оправившись от глубоких размышлений, с улыбкой ответил Кеншин, вновь потрепав малыша по волосам.
     Наваки тем временем был полон искренней радости и удовлетворения. Он чувствовал себя поистине великолепно и вновь поспешил забраться на руки к отцу, воспользовавшись его задумчивостью.
     — Ты не замечала за ним ничего другого? У него должна быть еще одна способность… — Задумчиво пробормотал Кеншин.
     — Нет. Разве что неестественную любовь к нарисованным фильмам по телевизору, — Прикрыв рот ладошкой, и с любовью в глазах глядя на мужа и сына, пошутила Цунаде.
     — Ха-ха-ха, эта «способность» видимо передалась ему от меня по наследству… — С теплотой вспомнив свое беззаботное и полное радости детство, сказал Кеншин, после чего, став немного серьезнее, повернулся к стоящей неподалеку и едва ли не растаявшей от умиления Шизуне.
     — Если заметишь что-нибудь странное, незамедлительно сообщи мне или Цунаде, — Отчасти приказным и безапелляционным тоном заявил он, даже не задумавшись о том, чтобы в столь важном вопросе быть более мягким и деликатным.
     — К-конечно, я обязательно прослежу, чтобы с ним все было хорошо! — Решительно кивнув, сказала Шизуне, на что Кеншин благожелательно улыбнулся, заставив ее слегка покраснеть.

Глава 424

     Кохару родила ближе к вечеру 587-го дня. Это событие хоть и стало большим праздником для всего клана, но все еще даже близко не дотягивало по масштабам по сравнению с рождением Наваки.
     Восемьдесят Третий родился очень крепким малышом с небольшим черным пушком волос на голове и имел уровень таланта в немыслимые для этого мира семьдесят четыре единицы.
     Это не могло не радовать многодетного отца, и Кеншин принял решение лично обучать столь талантливого малыша наравне с Наваки. Последней, кто удостоилась этой безусловно завидной участи — была Карин, которая на данный момент была на грани прорыва в ранг джонина и могла без проблем побеждать большую часть джонинов на Арене.
     Несмотря на давние конфликты и ссоры, начав жить под одной крышей и под властью одного мужчины, Цунаде и Кохару оставили все обиды и стали в некотором роде подругами.
     Именно поэтому Цунаде сильно помогла своей старой сопернице и новой подруге с родами, позволив той сохранить силы и способность задействовать небольшой барьер фуиндзюцу, развернутый над особняком Клана Накаяма.
     Кеншин, в свою очередь, проводил с Кохару и малышом столько времени, сколько могла позволить ситуация, не забывая о том, чтобы уделить время для игр с маленьким Наваки, который был безумно рад рождению младшего брата и бегал словно заведенный.
     День был закончен тем, что Кеншин в очередной раз позволил Цунаде и Наваки спать в его комнате и на его кровати, что до недавнего времени являлось абсолютным нонсенсом, и в очередной раз демонстрировало степень его отношения к жене и сыну.
* * *
     Пока Клан Накаяма жил размеренной жизнью, в других уголках земли происходили бурные изменения. Хирузен с относительной легкостью пресек все протестные настроения на корню и всерьез готовился к тяжелым временам.
     Помимо военной составляющей, которая была безусловно важна, любое поселение нуждалось в гуманитарных запасах, как продовольствия, так и необходимых инфраструктурных ресурсов.
     Прислушавшись к брошенному вскользь совету Кеншина, Хирузен решил изменить некоторые концепты достаточно примитивной экономики Конохи, назначив Шикаку не просто военным стратегом и главой штаба, но и ответственным за проработку экономических стратегий, убив тем самым двух зайцев.
     Гражданские управленцы, будучи выходцами из очень богатых торговых родов, были крайне недовольны вмешательством в их дела, по их мнению необразованных и ничего не понимающих в столь тонких делах, шиноби.
     Тем не менее, во всей Конохе не было ни одного человека или сколь-нибудь значимого союза элит, которые были бы способны идти наперекор решениям Хокаге. Все, что они могли себе позволить — это услужливо улыбаться в лицо Шикаку и писать многостраничные жалобы и доносы на его «кощунственные и губительные» реформы.
     В клане Хьюга тем временем так же копилось напряжение, и возвышение клана Нара воспринималось ими с огромными опасениями. Бывшему главе клана даже пришлось на время вернуться в строй и заняться укреплением позиций клана.
     С течением времени все больше и больше жителей Конохи узнавало о подвиге клана Нара и жертве со стороны Нара Шиничи в битве с превосходящим по силе врагом, что повышало их престиж и неимоверно раздражало Хироши.
     Произошедшее на «экзамене» было известно общественности лишь в широких мазках, и официальная позиция властей Конохи была таковой, что даже Хьюга Хироши имел сущие крохи информации.
     Многие видели загадочного юношу, который в считанные секунды уничтожил одного из шпионов в лице Хошигаке Кисаме, но абсолютно никто не связывал этого юношу с, официально присутствовавшим в элитной ложе, Кеншином.
     Даже Хироши не задумывался о том, что незначительный глава торгового клана, являющийся пешкой Хирузена, мог быть тем самым юношей, вступившим в схватку на стороне Конохи.
     Сам же Клан Накаяма не вызывал у элит Конохи ничего, кроме небольшого удивления тем, насколько хорошо у них идут дела. Никто, включая Хироши, не задумывался об их военном потенциале. Инцидент с Накагава Такеши был стечением обстоятельств, а недавняя шумиха с отречением Кадзоку Ишимуры от рода Миямото была воспринята, как теневая игра Хирузена, решившего действовать через свою «темную лошадку».
     Немного прояснить этот вопрос помог бы Хиаши, но нынешний глава клана Хьюга попросту выбросил тот досадный инцидент из головы, не связав его со всем произошедшим, и появлением нового полноценного игрока на этом и без того тесном «поле».
     Тем временем экономические связи Клана Накаяма и всей Конохи, а так же близлежащих поселений, нарастали стремительными темпами. Прежде всего упор делался на прокладку железнодорожного полотна, и в этом вопросе превосходство Шикаку над остальными управленцами, мыслящими старыми категориями, стало очевидно.
     Нара Шикаку не только реформировал и перестроил все подходы к делу организации столь необычной для этого мира логистики, но и сумел организовать привлечение на работу множество шиноби, которые благодаря сверхчеловеческой силе и скорости могли работать лучше любого парового механизма.
     Будучи сорокапятилетним мужчиной, Шикаку не переставал стремиться к знаниям и большую часть свободного времени читал переданную Кеншином литературу по стратегическому планированию, почерпывая оттуда множество новых концептов.
     Не забывал он и о молодых членах клана, которые постепенно направлялись в город Накаяма для обучения и обмена опытом. Кеншин не скрывал своих намерений, поэтому Шикаку был осведомлен о том, что у нового поколения клана Нара есть огромные шансы занять множество высоких постов на формируемых ныне предприятиях или даже целых отраслях.
     Это наводило его на мысль о возможном привлечении не только членов побочных ветвей клана, но и потомков старейшин, и даже своего собственного сына. Тем не менее на данный момент это были всего лишь мысли.
* * *
     В столице Страны Огня, городе Миямото, ситуация во многом не отличалась от того, что происходило в Конохе. Большинство людей жили мирной жизнью, элиты среднего и средне-высшего звена, как и ранее, вели размеренную и очень комфортную жизнь, и лишь действительно высшие элиты словно предчувствовали грядущие перемены, от чего их жизнь была не настолько радостной как раньше.
     Власть рода Миямото была непререкаемой, и Масахидэ лишь на первый взгляд казался достаточно посредственным бойцом в ранге джонина, но никто из действительно опытных и крайне прозорливых представителей элиты не смел даже помыслить о насильственной смене власти.
     Единственное, что им оставалось — это шептаться в кругу своих друзей и сетовать на то, что казавшийся еще два месяца назад весьма предусмотрительным и здравомыслящим Дайме, ныне — просто сошел с ума.
     Эти слухи активно разгонялись кланом Накагава и родом Абэ, формируя выгодный информационный фон, в то время как самые недовольные текущей политикой Накагава Сэтоши и Абэ Мэсайоши пытались придумать хоть какой-нибудь план для своего спасения.
     То, что их в прошлом любимый и покровительствующий им во всем владыка, в лице Миямото Масахидэ, внезапно тронулся рассудком и уступил восточный регион Страны Огня их злейшему врагу, выбило их из колеи, но все же было объяснимо закулисной игрой с Хирузеном.
     Однако тайная встреча с загадочным человеком, прошедшая менее недели назад, поставила крест на их доверии к Масахидэ, ибо после его возвращения Сэтоши и Мэсайоши сразу поняли — им не жить.
     Они не могли доверять лишь своей паранойе и делать ставку на незначительные, ничего не доказывающие, косвенные факты. Однако то, что после своего возвращения Масахидэ всего за сутки отправил в отставку несколько высокопоставленных людей из клана Накагава и рода Абэ, говорило лишь об одном.
     Поняв, что Масахидэ вознамерился от них избавиться, Сэтоши и Мэсайоши впали в уныние и, не найдя ни одного позитивного для себя и своих близких решения, практически смирились со своей участью, но словно сама судьба не желала их гибели, и после полного отчаяния их обоих посетил таинственный и безусловно могучий человек, предложивший обоим старикам помощь.

Глава 425

     В Деревне Скрытого Песка тем временем только закончилась активная фаза противостояния элит, в результате которой Чиё и Эбизу были вынуждены вновь встать в строй и удержать обезглавленную Великую Деревню от полного краха.
     За это время в Коноху было отправлено несколько дипломатических посольств с настойчивыми призывами вернуть джинчурики, который согласно всеобщему соглашению Великих Деревень был обязан находиться в Сунагакуре.
     Хирузен, в свою очередь, вместо прямого отказа игнорировал этот вопрос и активно выдвигал свои претензии относительно вероломного вторжения и попытки убийства Хокаге.
     Официальный ответ Сунагакуре был предсказуемым. Деревня полностью открестилась от действий Расы и выразила крайнюю степень озабоченности произошедшим, пообещав наказать всех сообщников беглого предателя.
     Эта позиция ставила крест на судьбе Темари и Канкуро, ибо потомки официально признанного нукенина и предателя деревни лишались всех преференций и очень сильно падали в статусе, что в свою очередь делало невозможными переговоры об их спасении.
     Эти противоречия между двумя Великими Деревнями естественным образом рождали необходимость личной встречи Хокаге и Казекаге для урегулирования всех вопросов и легитимизации дальнейших отношений.
     Хирузен, как и Чиё, занявшая пост пятого Казекаге, так же нуждался в «Собрании Пяти Каге», ибо проблемы с которыми было суждено столкнуться всему миру — выходили далеко за пределы локальных стычек между деревнями.
* * *
     В Деревне Скрытого Тумана полным ходом шла чистка элит и организация всех экономических и политических процессов. Заняв пост Мизукаге менее года назад, Теруми Мей была настолько сильно занята разгребанием проблем нажитых во время правления Ягуры, что попросту не обращала внимания ни на что иное.
     Тем не менее, известие о преждевременной кончине главы одного из самых влиятельных кланов Киригакуре, в лице Хошигаке Кисаме, вынудило ее впервые обратить внимание на происходящее в мире.
     Клан Хошигаке был одним из главных подозреваемых в минувшем кризисе, и то, что Кисаме был одним из доверенных лиц Ягуры, приводило всех патриотов деревни в бешенство, оттого весть о его гибели вызвала небольшой праздник в стане лояльных Мизукаге людей.
     Вопреки ожиданиям и кровожадным призывам советников вырезать ослабший и обезглавленный клан, Теруми Мей не стала идти на такие меры, решив положить конец кровавым практикам Киригакуре.
     Вместо этого она потребовала присяги от нового главы клана Хошигаке, который на данный момент был всего лишь джонином и не представлял никакой угрозы. Молодому племяннику Кисаме не оставалось ничего другого, кроме как забыть обо всех амбициях и присягнуть на верность Мизукаге.
     Мей досконально изучила поступившие ей на стол разведывательные сводки и впервые обратила внимание на фамилию, ранее замеченную лишь в незначительных по важности экономических отчетах.
     Среди известных ей имен и фамилий фигурировало имя Накаяма Кеншин, который был единственным «новым» лицом в списке влиятельных и опасных людей, на которых разведка скрупулезно собирала досье.
     — Первое упоминание полтора года назад?.. Небольшая группа наемников, выполняющая заказы ранга C?.. Таинственный эксперт решил легализоваться таким образом, или же это куда более сложная игра одной из влиятельных структур?.. — Постукивая утонченным длинным указательным пальцем по дубовому столу, вслух размышляла Мей, устало анализируя столь непростую информацию.
     — Клан Накаяма — очень таинственная организация. Чем больше до нас доходит товаров с их эмблемой — тем больше я в этом убеждаюсь. Мизукаге-сама, я считаю, что нам нужно воспользоваться их предложением и заключить взаимовыгодный торговый союз, — Серьезным тоном заявил двадцатилетний на вид юноша, с ежиком коротких, аквамариновых волос, и острыми, словно у пираньи, зубами.
     — Хм?.. Они предлагали нам торговый союз? — Удивленно переспросила Мей, обернувшись вполоборота, всколыхнув свою большую грудь, видимую в глубоком декольте.
     — Эм… Д-да, я отправлял вам отчет… — Запинаясь, с трудом контролируя свои мысли, пробормотал юноша.
     — Ох… Я совсем заработалась и, наверное, проигнорировала его… Ты не мог бы вновь собрать всю информацию по Клану Накаяма и отправить мне? Будь хорошим мальчиком, Чоуджуро, хорошо? — Медово-сладким голосом промурлыкала Мей, от чего покрасневший до кончиков ушей юноша едва было не провалился под землю.
     — Д-да, Мизукаге-сама, я с-сейчас же займусь! — Хаотично воскликнул Чоуджуро и спешно покинул кабинет своей госпожи.
     — Ха-ха-ха… молодые мальчики такие стеснительные… Интересно, насколько стеснителен молодой глава Клана Накаяма?.. — С искринкой в глазах пробормотала она, тихонько рассмеявшись.
* * *
     Единственной из Великих Деревень, кого практически не коснулись последние новости — была Деревня Скрытого Облака. И все это было благодаря властной и решительной политике нынешнего Райкаге.
     Кумогакуре издревле считалась до крайности консервативной Великой Деревней, во многом превосходя даже Ивагакуре с их вечно ворчливым и консервативным Цучикаге. С приходом к власти нового Райкаге, эта традиция лишь усилилась.
     Эй, будучи адептом грубой силы, нежели доброго слова, ненавидел практически все аспекты политики и дипломатии, предпочитая прямые, как удар кулаком, договора, основанные преимущественно на праве сильного.
     Это очень сильно било по экономической составляющей всей Великой Деревни, но благодаря поистине огромной и практически сравнимой с Конохой боевой мощи, Кумогакуре удавалось сглаживать проблемы от ужасной внешней политики.
     Тем не менее новости о случившемся в Конохе во время «Экзамена на Чунина» все же достигли ушей вспыльчивого Райкаге, ибо речь шла вовсе не о дурацкой по его мнению болтовне, а о грандиозной битве.
     Выслушав пересказ произошедшей битвы, которая забрала жизнь Расы, Шиничи и Кисаме, а так же лишила Хирузена руки и едва не лишила Орочимару жизни, кровь Райкаге буквально закипела.
     Он не понаслышке знал о силе Великого Бога Шиноби и с придыханием представлял себе битву подобного уровня, страстно желая взглянуть на нее своими глазами, но ни в коем случае не участвовать.
     Несмотря на свою воинственную натуру, Эй вовсе не был глупцом и не желал понапрасну участвовать в смертельных битвах, ибо знал, насколько хрупкой может быть жизнь даже самого могучего шиноби.
     Он так же как и Мей впервые обратил внимание на доселе не интересующий его Клан Накаяма, который, обзаведясь экспертами как минимум уровня элитного джонина, более не являлся тем, к чему можно относиться наплевательски.
     Однако даже этого было недостаточно, чтобы Райкаге задумался об этом на сколь-нибудь долгое время. В его понимании клан с экспертами в ранге элитного джонина был достоин лишь внимания, но не более.
     Именно поэтому Кумогакуре наравне с Сунагакуре были единственными Великими Деревнями, которые все еще не занялись заключением глубокого всестороннего экономического союза с Кланом Накаяма.

Глава 426

     Клан Накаяма тем временем вел размеренную и умиротворенную жизнь. Будучи в активной фазе экономического роста, не только город Накаяма, но и ближайший к нему город Шукуба испытывали беспрецедентное увеличение населения.
     Кеншин самолично инициировал несколько социальных программ для своих подданных и не скупился на невообразимые по меркам этого мира льготы. И пожалуй самым главным нововведением, повергающим обычное население в шок, было создание приютов для всех несовершеннолетних детей.
     Помимо приютов с полным соц пакетом и обеспечением, Кеншин так же распорядился разработать социальную программу по массовому усыновлению всех детей, включая недееспособных.
     Семьям, решившимся взвалить на свои плечи никому не нужных детей, была положена выплата пособия и полный соц пакет, включающий в себя бесплатное медицинское обслуживание, проезд на не самом комфортном, но все же общественном транспорте, и многое другое.
     Одиноким женщинам с детьми на руках так же полагалось небольшое пособие, позволяющее покрыть расходы на предметы первой необходимости, и по мере увеличения количества детей льготы и выплаты только росли.
     Именно это и стало одной из весомых причин текущего цикла миграции, благодаря которому численность населения и без того не маленького города Накаяма пробила отметку в 130 тысяч человек.
     Такое количество населения было едва ли не пределом того, что в этот момент мог «переварить» очень молодой город, ибо сорок процентов всего населения все еще не имели собственной крыши над головой и были вынуждены жить в пусть и теплых, но отвратительных по мнению Кеншина бараках.
     Тем не менее мало кто из жителей был недоволен своим положением, ибо крыша над головой, теплая постель и трехразовое весьма не плохое питание было пределом мечтаний большей части контингента.
     Многие из мигрантов бежали от куда более худшей жизни и были рады даже таким варварским на первый взгляд условиям. Однако это все еще не устраивало, обладающего гораздо более широкими амбициями, Кеншина.
     В текущий момент город Накаяма находился в состоянии «бутылочного горлышка» и чисто физически не мог переварить такое количество безграмотного и ни на что не способного населения.
     Долгое время Кеншин обдумывал этот сложнейший вопрос и пытался найти хоть какое-нибудь решение, позволяющее ускорить адаптацию и обучение населения, дабы компенсировать нехватку квалифицированных кадров и ускорить развитие.
     Единственным проверенным и безопасным вариантом была личная передача знаний самим Кеншином, однако этот способ являлся настолько медленным и непрактичным, что был задвинут в сторону в качестве резервного плана.
     Его эмпатические способности были не единственными, что могло влиять на сознание и память людей, но высокий шанс навредить ни в чем не повинным людям долгое время останавливал Кеншина от идеи использования формаций в качестве обучения персонала.
     Однако сложившаяся ситуация попросту вынуждала его вновь вернуться к этой теме и начать разработку совершенно новой «Формации Передачи Данных». Это название было выбрано в качестве прототипа и со временем стало официальным.
     Многие часы свободного времени он проводил под невероятно изматывающим двухсоткратным фокусированием, ускоренно осмысливая идеи совмещения различных и на первый взгляд несовместимых концептов.
     И хотя в реальном мире проходили часы, для Кеншина пролетали целые недели неустанной работы над новой формацией. Изначально он намеревался взять лишь общие концепты из некоторых влияющих на сознание формаций, но дело оказалось куда более сложным, чем он ожидал.
     Ему приходилось тратить часы на формирование одного маленького узла, десятки и сотни раз проверяя сочетание с другими узлами, не забывая о том, чтобы оба внедренных в одну формацию концепта смогли получить нужное количество энергии и могли взаимодействовать.
     Настоящим тупиком для его творчества стала проблема невозможности внедрения в существующие концепты совершенно нового концепта передачи нужной информации в разум другого человека.
     Сперва он пытался найти нечто похожее среди огромного количества знаний, но нашел лишь небольшие зацепки и упоминания о том, что подобное теоретически возможно, и не более.
     Только обширный опыт эмпата позволил ему не бросить эту бесперспективную на первый взгляд затею, и Кеншин все же решил использовать данную ситуацию прежде всего как проверку своих собственных навыков.
     Однако за несколько дней и тысячи часов попыток создать свой уникальный концепт, ему удалось продвинуться лишь немного, и такими темпами вопрос мог быть решен не ранее, чем к совершеннолетию Карин.
     Это сильно огорчало и снижало его мотивацию. Но все же, прекрасно осознавая насколько сложен этот процесс, подвластный только истинным гениям искусства формаций, он решил продолжить, лишь снизив количество затрачиваемого на эту затею времени.
* * *
     Каждый день с момента рождения Наваки Кеншин старался уделять им с Цунаде столько времени, сколько мог себе позволить. Пока малыш был мал, они ограничивались времяпрепровождением в нескольких комнатах, однако стоило ему научиться немного ходить, как Кеншин впервые за очень долгое время принялся лично воспитывать маленького сына.
     Ежедневно он устраивал Наваки очередное приключение, знакомя его не только с различными увлекательными играми, но и с чудесами природы. Отличным, во многом «вынужденным» другом для него стала Рыжая, которая позволяла ему гораздо больше, чем другим детям.
     Кеншин знал, что терпение Рыжей обусловлено не только его особенным отношением к светловолосому и вечно измазанному землей мальчугану, но и его особой, очень успокаивающей, словно чистый и спокойный лес, аурой.
     Чем старше становился Наваки, тем более ужасающими становились его достижения. Достигнув возраста в шесть лет, он уже имел качество чакры равное достаточно сильному генину, а количество превосходило показатели многих джонинов.
     Его способности управления собственным кеккей-генкай росли с такой же чудовищной скоростью, и в семилетнем возрасте Наваки уже мог вырастить полноценное невероятно прочное дерево, на которое с радостным воплем забирался, прихватив с собой лучшую пушистую игрушку.
     590-й день стал поистине особенным во многих отношениях и, отправившиеся на размеренный осенний отдых в горах, члены семьи были в восторге от чувства умиротворения, которое даровала столь спокойная атмосфера.
     — Братец, давай быстрее, как ты можешь быть таким медленным! — Нетерпеливо прокричал Наваки, стоя на небольшом холме.
     — Я не медленный! — Детским голоском воскликнул, сжимающий свои маленькие зубы, шестилетний на вид Восемьдесят Третий. После чего поднатужился и одним рывком буквально залетел на огромный валун, и как ни в чем не бывало уселся рядом со старшим братом.
     — Ха-ха-ха! Вы оба медленные, и если не догоните меня, то будете называть меня не иначе как Карин-сама! — Хмыкнув с высоты еще более высокого холма, заявила Карин, скрестив руки на груди.
     — Но ведь так не честно! — Возмутился Наваки, инстинктивно взглянув на отца и мать.
     — Да! Так нельзя! — Пролепетал Восемьдесят Третий, поддержав брата.
     — Ну и ну… Кто бы мог подумать, что потомки Узумаки и Сенджу вновь озарят мир своим великолепием… — Меланхолично пробормотала Цунаде и положила голову на плечо Кеншина, закрыв глаза от искреннего удовольствия.

Глава 427

     Кеншин был безмерно рад тому, насколько хорошо его дети ладят между собой. И хотя между ними зачастую возникало достаточно серьезное соперничество, но еще ни разу оно не доходило до откровенной вражды и склок.
     — Кто хочет мороженое? — С улыбкой спросил Кеншин, вынудив всех детей пораженно замереть и обернуться.
     — Я! — Хором прокричали они и, позабыв о соперничестве, ринулись к любимому отцу.
     Первой в силу скорости и большей сообразительности была Карин. Будучи на вид четырнадцатилетней молодой девушкой, она во всем превосходила своих младших братьев, что позволяло ей чувствовать небольшое превосходство и особое отношение отца.
     Наваки тем временем хоть и отставал от старшей сестры, но подтверждая свой невероятно огромный талант и гениальность, семимильными шагами постигал глубины своего кеккей-генкай, не прикладывая к этому особых усилий. Он с легкостью выращивал тонкие, но чрезвычайно прочные корни из рук, которыми маневрировал, в считанные секунды спустившись с холма.
     Восемьдесят Третий в свою очередь так торопился догнать брата и сестру, что шевелил своими маленькими ножками в неестественно быстром темпе, закономерно споткнувшись и едва не покалечившись.
     — Ах! — Воскликнула Кохару и инстинктивно ринулась к сыну на огромной скорости. Однако все это было ни к чему, ибо Кеншин не собирался смотреть на болезненное падение шестилетнего малыша с большой высоты.
     — Ха-ха-ха, похоже малыш Восемьдесят Третий оказался быстрее всех и первым получит мороженое, — С мягкой улыбкой сказал Кеншин, притянув ошеломленного мальчика с помощью телекинеза.
     Все трое по порядку получили свою порцию мороженого из заготовленного заранее переносного холодильника. И несмотря на небольшую прохладу в воздухе, съели его с огромным удовольствием.
     Кеншин ни капли не переживал по поводу возможной простуды или гриппа, ибо такие простейшие болезни попросту не могли пробиться через невероятно сильный иммунитет его детей.
     За все два года не было ни единого случая заболевания чем-либо. Даже сезонные вспышки гриппа поражали всех, кроме членов Клана Накаяма. И даже шиноби в ранге джонина не обладали неуязвимостью перед подобными заболеваниями, хоть и переносили их без особых проблем.
     Совместное времяпрепровождение с любимой женщиной и детьми стало для Кеншина лучшей терапией, стремительно излечивающей ментальную усталость, накопленную за многие часы огромного напряжения под двухсоткратным фокусированием.
     Наваки, Карин и Восемьдесят Третий сформировали настолько гармоничную компанию, что Кеншин, Цунаде и Кохару только и делали, что следили за каждым их действием, подолгу заливаясь смехом от умиления.
     Наваки тем временем прогрессировал на глазах, и буквально за несколько часов обрел тридцатипроцентный контроль чакры. Он был вынужден стремительно учиться, дабы иметь возможность поспевать за, превосходящей его во всем, старшей сестрой.
     Даже Цунаде была в шоке от такого ошеломительного результата и не уставала лелеять любимого сына, при первой возможности заключая его в теплые объятья, вынуждая его недовольно и стеснительно фыркать под веселый смех Карин.
     Этот день стал настолько уникальным, что принес Кеншину не только ворох положительных эмоций и радость от прогресса Наваки, но и долгожданное решение тупика, который был неразрешим на протяжении тысяч часов работы над Формацией Передачи Данных.
     Именно поэтому, уложив жену и маленького сына спать, он направился в мастерскую, где до самого утра работал над решением фундаментальной проблемы и впервые за очень долгое время почувствовал искреннюю радость, когда проблема оказалась решена.
* * *
     Утро 591-го дня стало в некотором роде уникальным не только для Кеншина, который проспал завтрак, но и для женщин, которые были удивлены столь редким событием, ибо за последние полгода подобное случалось крайне редко.
     Тем не менее, Кеншин даже не задумывался о том, что проспал до одиннадцати часов утра, ибо его разум был поглощен едва ли не идеальной формулой ядра будущей формации.
     Однако на этот день у него была запланирован очередной поход в Коноху, и количество дел, которые было необходимо завершить, не позволяло ему заняться чем-либо другим. Поэтому концепт формации на некоторое время так и оставался концептом.
     Узнав о том, что он намеревается направиться в Коноху, Касуми изъявила желание отправиться вместе с ним, дабы повидаться с некоторыми людьми из некогда любимого и родного клана.
     У Кеншина по большому счету не было по этому поводу никаких возражений, ибо одной из основных задач этого дня как раз являлось посещение клана Нара и возвращение долга, сделавшему для него многое, Шикаку.
* * *
     В этот раз ему даже не пришлось дожидаться «сопровождающего», который на самом деле являлся в некотором роде приставленным к нему официальным шпионом и надзирателем в одном лице.
     К тому моменту, когда Абураме Тадао примчался к главным воротам, Кеншин и Касуми уже успели уйти, оставив его немного недовольным и в большей степени расстроенным, ибо нынешний статус главы Клана Накаяма был таков, что его попросту не смели задерживать даже высшие офицеры АНБУ, особенно те из них, которые видели небольшие проявления его силы.
     Первым пунктом назначения являлся клан Нара, но Касуми желала вспомнить былые времена и вновь прогуляться по любимым улицам любимой деревни, вспоминая времена своей юности и предаваясь теплой меланхолии.
     Кеншин, очевидно, не был против того, чтобы одна из его самых любимых жен была счастлива и, позволив ей прильнуть к его руке, с улыбкой на губах неспешно прогуливался с ней по центральным улицам Конохи.
     Однако то, что случилось во время их неспешной прогулки, вывело его из себя настолько, что в этот день Деревня Скрытого Листа была попросту обречена на кровопролитие, и количество пролитой крови напрямую зависело от здравомыслия одного из крупнейших кланов, и его способности проглотить свою гордость, и отступить.
     Этот день стал первым днем, когда ярость миролюбивого торгового клана была явлена публично, и первым днем, когда многие зареклись как-либо провоцировать Клан Накаяма и его безумно кровожадного главу.

Глава 428

     Неспешно прогуливаясь со своей женой по одной из улиц Конохи, Кеншин мгновенно заметил повышенное внимание в свою сторону от одного молодого шиноби, но не придавал этому особого значения, пока тот не решил проявить активность.
     — Касуми?! — Удивленно воскликнул молодой (на вид двадцатипятилетний) юноша, одетый в очень красивое хаори с копной роскошных черных волос, украшаемых стильной заколкой. Его волосы были зачесаны в стороны, что полностью открывало лицо и служило демонстрацией идеально чистого лба.
     — Хаятэ?.. — С небольшим удивлением пробормотала Касуми, сильно нахмурившись.
     — Шикаку-сан все-таки смог тебя найти?! Где ты пропадала? — Радостно воскликнул Хаятэ и подошел ближе. Все это время он ни разу не взглянул на Кеншина, словно того попросту не существовало.
     — Мне интересно, в клане Хьюга совсем не учат манерам? — Неудовлетворительно покачав головой, сказал Кеншин.
     То, насколько бестактно повел себя Хьюга Хаятэ, было грубейшим нарушением этикета, ибо прежде чем обращаться к благородной женщине, любой аристократ, коими являлись потомки основной ветви клана Хьюга, был обязан обратиться к сопровождающему ее мужчине.
     — Хм?.. А это еще кто? — Нахмурившись и впервые взглянув на Кеншина, в недоумении заявил Хаятэ, демонстрируя высшую степень пренебрежения.
     — Ха-ха-ха, похоже младшее поколение клана Хьюга не только не блещет манерами, но и зрелостью… — Рассмеявшись, прокомментировал Кеншин, после чего его глаза предупреждающе сверкнули, а тон голоса стал гораздо более серьезным, — Вот, что я тебе скажу, Хаятэ — возвращайся к своим делам, иначе старику Хаяши придется долго просить за тебя прощения.
     Услышав невероятно властный и самоуверенный тон Кеншина, Хьюга Хаятэ испытал настоящий шок. Однако вместо того, чтобы проанализировать многочисленные странности поведения этого на первый взгляд абсолютно обычного человека, он пришел в ярость.
     — Т-ты! Касуми, что это за ублюдок рядом с тобой?! — Едва сдерживаясь, чтобы не раскрошить Кеншину череп одним ударом, прорычал Хаятэ, все еще опасаясь убивать или калечить заносчивого незнакомца, который мог оказаться крайне влиятельным человеком.
     — Хмпф! Он мой муж, а ты, как был негодяем, так им и остался! — С отвращением фыркнула Касуми, желая как можно скорее попрощаться с навязчивым и доставучим ухажером, который и ранее раздражал ее своим поведением, но в этот раз окончательно вывел ее из себя.
     — Муж?! Ты сошла с ума?! Как этот недоумок может быть твоим «мужем»?! — Выпучив глаза от шока, в неверии воскликнул Хаятэ. Он был готов услышать все что угодно, кроме того, что одна из самых завидных невест Конохи вышла замуж за простого смертного.
     — Ха-ха-ха, порой я задаюсь тем же вопросом… — Со смехом ответил Кеншин, не испытывая никакого гнева к тому, чья жизнь могла быть оборвана одним взмахом руки. Он лишь приобнял любимую жену за талию и уже было намеревался уйти, не доводя все это до очередного конфликта с кланом Хьюга, как произошло непоправимое.
     — Шлюха! — Узнав о «предательстве» той, чьего внимания он пытался добиться со времен академии, Хаятэ пришел в ярость, — Ты полная шл… — Однако продолжить свои оскорбления он так и не сумел.
     *БУМ!*
     Раздался мощный взрыв, символизирующий о преодолении звукового барьера, и Хьюга Хаятэ был отправлен в далекий полет, проломив своим телом несколько десятков деревянных и каменных стен близлежащих торговых и увеселительных заведений.
     Практически все кости грудной клетки Хаятэ были разрушены, и даже крепкий позвоночник джонина не смог выдержать мощь концентрированного удара Кеншина, сломавшись в нескольких местах.
     Тем не менее, несмотря на столь чудовищные ранения, Хьюга Хаятэ все еще был жив, и фуин на его теле бесперебойно посылала простые по своей сути, но не по значению, сигналы.
     — Пойдем, милая. Надеюсь старик Хаяши окажется умнее своего внука, — Холодным тоном заявил Кеншин, не в силах сдержать ярость даже в разговоре с любимой женой.
     — Угу… — Немного расстроенно ответила Касуми и, обеими руками обняв его правую руку, едва ли не прижалась к ней всем телом, излучая поддержку и одобрение действий мужа.
* * *
     — Ч-что?! — Ошеломленно воскликнул Хьюга Хаяши, ощутив сигнал бедствия исходящий от его единственного внука, — Не может быть! — В неверии воскликнул он и буквально сорвался с места, позабыв обо всем.
     Будучи джонином на пике ранга, и более того, самым непревзойденным мастером фуиндзюцу своего клана, скорость с которой он обнаружил, а затем и примчался к своему внуку — была едва ли не запредельной.
     Менее пяти минут ему понадобилось, чтобы примчаться на помощь терпящему бедствие внуку и, оказавшись неподалеку от разрушенных на мелкие кусочки стен зданий, он испытал огромный страх. Его старое сердце пропустило удар от одной лишь мысли о возможных последствиях столь разрушительной атаки, но время не ждало и, несмотря на шок, многолетний опыт позволил ему быстро прийти в себя и ринуться к внуку, одновременно с этим направив зов помощи к Великому Старейшине.
     — Хаятэ! — Боязливо воскликнул Хаяши, с огромной силой откинув большой обломок деревянной балки, придавивший его лежащего на земле внука, отчего едва было не покалечил одну из собравшихся вокруг и охающих женщин. Лишь чудом, стоящему в нескольких десятках метров, чунину удалось перехватить этот обломок и выгнать и без того разбегающихся гражданских.
     Хьюга Хаяши абсолютно ничего не смыслил в ирьениндзюцу и мог только лишь нащупать пульс, и ощутить сиплое дыхание находящегося при смерти внука, чьи легкие с огромным трудом все еще работали, несмотря на множественные проколы осколками ребер.
     Единственное, чем он мог помочь — это развернуть над телом Хаятэ технику «мистической руки», которая была разработана специально для таких случаев и обеспечивала небольшую помощь в регенерации и стабилизации состояния пациента.
     Спустя еще несколько минут на место происшествия наконец прибыл бывший глава клана Хьюга и нынешний Великий Старейшина. Оглядев все с помощью крайне развитого бьякугана и убедившись в большой серьезности ситуации, без слов ринулся к внучатому племяннику.
     — Что здесь произошло? — Не отвлекаясь от исцеления, серьезным тоном спросил Хироши.
     — Не знаю… Местные говорят, что Хаятэ повздорил с каким-то юнцом, которого сопровождала девушка, — Угрюмо ответил Хаяши, сжимая кулаки от гнева.
     — Нужно схватить его, пока он не скрылся из Конохи, — Хмуро заявил Хироши, после чего сложил несколько печатей неизвестной техники, и приставил ладонь к груди лежащего без сознания Хаятэ.
     Зеленовато-голубое мерцание, сконцентрированное в месте соприкосновения, явно говорило о передачи огромного количества высокоактивной целебной чакры напрямую в тело пациента.
     — Ааах! — Спустя несколько десятков секунд болезненно застонал Хаятэ и открыл глаза, оглянув потерянным взглядом деда и Великого Старейшину.
     — Кто это с тобой сделал? Имя, — Властно заявил Хироши, не позволяя эмоциям влиять на его рассудок и эффективность поимки врага.
     — Нара Касуми! Ее… Кха-хкха… МУЖ! — Едва выкрикнув последнее слово, Хаятэ буквально захаркал подступившей к горлу кровью. Весь его организм был дестабилизирован от одной лишь мысли о Кеншине, что едва ли не стоило ему жизни. Однако Великий Старейшина клана Хьюга не просто так носил звание лучшего ирьенина Конохи и смог взять ситуацию под свой контроль.
     — Направляйся в клан Нара и потребуй у них объяснений случившегося. Но не позволяй эмоциям захлестнуть твой разум, — Нахмурившись, сказал Хироши, вместе с гневом за ранение одного из членов главной ветви, чувствуя головную боль и нежелание выяснять отношения с кланом Нара.
     — Есть, — Ответил Хаяши и, поклонившись Великому Старейшине, как того требовал этикет, скрылся из виду, сжимая кулаки от желания поквитаться с обидчиком.

Глава 429

     Кеншин и Касуми тем временем прибыли в клановый квартал Нара и, после беззаботной прогулки по заднему двору большого дома Шикаку в сопровождении высших лиц клана, были с головой утянуты в семейный и очень не привычный для них обоих разговор.
     — Касуми-чан, ты ты так изменилась… — Меланхоличным тоном сказала пожилая, представительно одетая женщина, сидя по другую сторону стола в уютной летней беседке.
     — Ха-ха-ха, она и вправду стала взрослой. Никогда не думал, что с таким характером она сможет вести размеренную семейную жизнь, — С веселым смехом добавил Шикаку, чувствуя себя, словно отец на выданье невесты.
     — Пфф!.. С каким это таким «характером»?! У меня разве плохой характер, м… Кеншин? — Недовольно фыркнула она, от чего Шикаку, едва сдерживая очередной приступ хохота, ожидающе уставился на Кеншина.
     — Конечно нет, у тебя отличный характер! — Поддержав всеобщее веселое семейное настроение, с улыбкой ответил Кеншин, на что Касуми в миг подобрела и положила голову ему на плечо, получив ласковое поглаживание.
     — Ах… Касуми, ты стала такой женственной… — В умилении прокомментировала Ёшино, легонько стукнув мужа локтем, ибо Шикаку в свою очередь, в отличии от Кеншина, никогда не проявлял свои чувства публично.
     — Касуми, а почему ты не взяла с собой моего правнука?! Матери нельзя оставлять столь юное дитя надолго в одиночестве! — Неудовлетворительно покачав головой, сказала Нара Фуджи.
     Будучи одинокой, глубоко пожилой женщиной, лишившейся мужа и единственного сына, Нара Фуджи очень любила свою внучку и сильно тосковала, когда судьба Касуми оставалась неопределенной.
     Однако ей все же удалось выпытать у Шикаку столь ценную информацию. Но единственное, чего она не знала — это скорость рождения и взросления детей Кеншина, от чего пожилая старейшина клана Нара считала своего правнука полугодовалым малышом, неспособным долгое время обходиться без матери.
     — Ха-ха-ха, перестаньте, Фуджи-сан, уверен, остальные жены Кеншина смогут позаботиться о малыше, — Со смехом сказал Шикаку, наслаждаясь реакцией всех присутствующих, и в первую очередь самого Кеншина, который предчувствовал неприятности похуже, чем возможный визит клана Хьюга.
     — Жены?! — Синхронно воскликнули Ёшино и Фуджи, с неодобрением уставившись на Кеншина. Они обе очень любили Касуми и не желали, чтобы их воспитанница была «одной из».
     — Верно. Для укрепления клана в первом поколении необходимо много потомков… — Устало вздохнув, ответил Кеншин, после чего хитро сверкнув глазами, продолжил, — Я в некотором роде горд тем, что стал вдохновителем мысли Шикаку-сана о многоженстве…
     — Ч-что?! — Словно кошка, которой наступили на хвост, вздыбилась Ёшино, ошеломленно уставившись на мужа.
     — Ха-ха-ха, дорогая, он шутит. Ну какое может быть многоженство, когда у меня есть ты?.. — Спешно ответил Шикаку. Ему понадобился весь интеллект, дабы успеть среагировать на столь внезапный укол со стороны Кеншина, от чего вся его спина взмокла.
     Однако продолжения столь увлекательного и веселого разговора так и не последовало, ибо, вбежавший на полной скорости на участок, посыльный совершенно бестактно прервал семейную идиллию.
     — Простите за беспокойство… Г-господин, прибыл Хьюга Хаяши и требует срочной аудиенции с главой клана… Говорит, если мы его не впустим — он войдет силой! — Запинаясь, проговорил мужчина средних лет, который перед столь высокопоставленными членами своего клана выглядел простым мальчишкой.
     — Что?! Клан Хьюга совсем выжил из ума в своей дерзости?! — В миг запылав от гнева, воскликнул Шикаку, поднявшись на ноги. После чего обернулся к близким и заявил, — Побудьте здесь, я скоро вернусь.
     — Ха-ха-ха, похоже это дело в некотором роде связано со мной. Поэтому, Шикаку-сан, я составлю вам компанию, — С веселым смехом сказал Кеншин и неспешно поднялся из-за стола.
     Шикаку был удивлен подобным заявлением, но не был настроен на какое-либо обсуждение, поэтому просто пожал плечами и стремительными шагами направился к выходу, за одну секунду преодолевая от нескольких до десятка метров. Кеншин в свою очередь неспешно следовал за ним.
* * *
     — Хм! Надеюсь Шикаку не утратил благоразумие и не зазнался. Иначе я за себя не ручаюсь! — Угрожающе хмыкнул Хаяши, совершенно не сдерживаясь и позволяя своему гневу изливаться в виде агрессивных слов на ни в чем не повинную охрану клана Нара.
     — И что ты сделаешь?! Ты не настолько туп, чтобы не знать, к чему приведет твоя заносчивость! Но я позволю тебе объясниться, — Едва сдерживаясь от того, чтобы не допустить обострение ситуации между кланами Хьюга и Нара, сказал Шикаку.
     — Моего внука едва не убил один из членов твоего клана! Как я по твоему должен реагировать на подобное?! Немедленно проведи расследование и выдай мне преступника! — Прорычал Хаяши, в своем гневе совершенно позабыв о том, что перед ним стоит уже вовсе не мальчишка, которому он мог приказывать во времена третьей мировой, а нынешний глава клана Нара.
     — Выбирай выражения, старик! Вас в клане Хьюга совсем не учат манерам и дипломатии?! — Находясь на пределе терпения от того, чтобы не развязать войну, прорычал Шикаку. Он не мог поверить в то, что противоположная сторона может быть такой сумасшедшей в столь непростых вопросах.
     — Я то же самое сказал его внуку. Яблоко от яблони… — Философским тоном резюмировал Кеншин, тяжело вздохнув.
     — Т-ты! — Мгновенно осмыслив услышанное, Хьюга Хаяши пришел в неистовство и, не думая ни о чем другом, инстинктивно нанес простой удар в сторону рядом стоящего Кеншина, ибо тот на подсознательном уровне воспринимался им, как беззащитная жертва, с которой можно поступить так же, как всегда поступали члены главной ветви клана Хьюга.
     — Не забывайся! — Не выдержав подобного унижения, воскликнул Шикаку, перехватив руку старика и швырнув его далеко в сторону, проломив его телом каменный забор.
     — Ты посмел! — Ошеломленно прокричал Хаяши, выбравшись из-под каменных обломков. Он и подумать не мог, что глава клана Нара окажет какое-либо сопротивление в его праведном деле и не сможет закрыть глаза на его поведение.
     — Посмотрим, что ты скажешь, когда вместо меня здесь будет стоять Хиаши или Хироши! — Злобно прорычал старик и уже собирался уйти, но услышал ледяной голос у себя за спиной.
     — Кто сказал, что тебе позволено уйти?.. — Со зловещей улыбкой и на редкость веселым тоном спросил Кеншин, от чего Хьюга Хаяши почувствовал совершенно противоестественную дрожь, ибо впервые слова человека, в котором не было ни капли чакры, немыслимым образом зародили в его душе страх.

Глава 430

     — Ш-Шикаку! Что все это значит?! — Пораженно воскликнул Хаяши, не в силах сдвинуться с места. Все, что он мог сделать — это с большим трудом повернуть голову.
     — Кеншин, не делай глупостей. Позволь ему уйти! — Опасливо предупредил его Шикаку, прекрасно осознавая, к чему это может привести.
     — К сожалению, Шикаку-сан, ситуация уже зашла слишком далеко. К тому же, это будет хорошим уроком для всех, кто посмеет провоцировать мой Клан Накаяма! — Решительно заявил Кеншин и неспешно направился к, стоящему в полном оцепенении, старику.
     — Шикаку! Отпусти меня! — Начав немного паниковать, закричал Хаяши, будучи полностью уверенным, что находится под воздействием техники теневого подражания.
     — Идиот. Шикаку тут не причем! — Заявил Кеншин и в подтверждение своих слов толкнул тело старика в растущий неподалеку дуб, от чего тот едва было не проломился на две части.
     Для крепкого тела джонина этот удар хоть и был болезненным, но не представлял большой опасности. Это позволило старейшине клана Хьюга осмыслить все происходящее, ибо ни одного намека на тень, исходящую от Шикаку, он так и не заметил, что зародило в его душе искры ужаса.
     — Т-ты! Кто ты такой?! — Воскликнул Хьюга Хаяши, с трудом поднявшись на ноги. Избавление от контроля телекинезом стоило ему очень многого, и все его тело ощутимо дрожало, и лишь полное напряжение всей чакры в организме, а так же активация бьякугана позволили ему частично освободиться от контроля.
     — Накаяма Кеншин. И передай Хиаши и Хироши, чтобы поторапливались, иначе ты рискуешь не дожить, — С дьявольской улыбкой ответил Кеншин, не переставая неспешно шагать по направлению к старику.
     — Ублюдок! — Дрожа от напряжения, воскликнул Хаяши, пытаясь окончательно освободиться от сдерживания. Будучи мастером фуиндзюцу, он сумел достать и развернуть несколько свитков с фуин, окружив себя странным мерцающим барьером.
     К его огромному удивлению, Кеншин даже бровью не повел и продолжил неспешное движение в его сторону, словно тот являлся не более, чем беззащитной жертвой перед лицом могучего хищника.
     Эта ситуация сильно контрастировала с тем, каким образом вели себя все члены основной ветви клана Хьюга и, превратившись из хищника в жертву, Хьюга Хаяши чувствовал ни с чем не сравнимый ужас.
     — Ааа! — Закричал он от перенапряжения и ринулся в самоотверженную атаку, не в силах более выносить психологическое давление, которое могло вылиться позором на его голову, куда более худшим, нежели ранения или даже смерть.
     *Фух!*
     Как и все члены клана Хьюга, Хаяши пользовался стилем мягкого кулака и был в нем настоящим мастером. Удар, направленный прямо в грудь Кеншина, был идеально выверенным и невероятно злобным, направленным на немедленное убийство.
     Однако Кеншин так и не изменил своих действий, до последнего сохраняя беззаботное выражение лица и пугающую до ужаса улыбку. Увидев его лицо, сердце старейшины клана Хьюга дрогнуло, а глаза буквально молили о том, чтобы этим ударом враг оказался повержен и никогда более не вводил его в отчаяние.
     Лишь в самый последний момент, когда по всем правилам тайдзюцу было поздно что-либо предпринимать, Кеншин использовал легкое, плавное движение школы мягкого кулака и виртуозно отразил удар старика, изящно перенаправив его в сторону легким движением кисти.
     *Хруст!*
     — Ааа!.. — Прокричал Хьюга Хаяши после того, как локоть его правой руки оказался полностью раздроблен идеально выверенным ударом мягкого кулака.
     Однако, несмотря на огромную боль и еще более ужасающий страх, единственное, что мог предпринять, оказавшийся перед лицом куда более опасного хищника, старик — это ринуться в очередную атаку, ибо отступление означало судьбу куда более худшую, чем смерть.
     *Хруст!*
     — Ууу!.. — Болезненно завыл он, когда его левая рука оказалась сломана точно так же, как правая, и куском мяса осталась висеть у него на плече.
     — Какая неожиданность… Оказывается не всегда статус старейшины основной ветви клана Хьюга гарантирует защиту от того, как вы относитесь ко всем остальным… — С легкой улыбкой прокомментировал Кеншин, чувствуя огромный страх в глазах старика, после чего, сделав небольшую паузу, словно о чем-то задумавшись, продолжил, — А что если вашу основную ветвь заклеймить и сделать рабами моего Клана Накаяма?..
     — УБЛЮДОК! — Не в силах выдержать такого унижения, истерично завопил Хаяши и, ринувшись вперед, совершил хаотичный выпад ногой в сторону обидчика. Его психика, тщательно подтачиваемая эмпатическим воздействием Кеншина, дала сбой, и умудренный сединами старик впал в безрассудство.
     *Хруст!*
     — Ааа!.. — Завопил он, упав на землю. Этот удар полностью лишил его коленной чашечки, которая оказалась не просто сломана, а была раздроблена в мелкую крошку, часть из которой бурным всплеском разлетелась по округе, украсив ворота клана Нара памятными «сувенирами» старейшины клана Хьюга.
     — Тск, тск, тск… — Покачав головой, поцокал Кеншин и добавил, — Так не пойдет. Вы ведь, как и подобает всем самопровозглашенным небожителям — перфекционисты… Нужно довести дело до конца, — Ухмыльнувшись, заявил Кеншин, после чего под наполненным ужасом взглядом старика решительно наступил на его второе колено.
     *Хруст!*
     — Ааа!.. — Будучи в состоянии схожем с агонией, закричал Хьюга Хаяши. Все, что он мог делать в этот момент — это инстинктивно перекатываться с живота на спину и вопить еще сильнее от адской боли, с которой маленькие осколки костей впивались в нервные окончания и каналы чакры.
     Шикаку все это время стоял и ошеломленно наблюдал за происходящим. Будучи крайне решительным человеком, он все еще не мог даже помыслить о том, чтобы сотворить нечто подобное с одним из правящей верхушки клана Хьюга, при этом оставаясь расслабленным и веселым.
     В этот момент Кеншин в его глазах стал выглядеть иначе. Ранее он видел в нем дружелюбного и очень порядочного юношу, с которым было позволительно многое. Однако теперь он наблюдал за совершенно другой стороной личности этого юноши, которая инстинктивно рождала у всех присутствующих страх.
     Дело было вовсе не в отношении к врагу и кровавой расправе над ним. Все это было обыденным в мире шиноби. Однако маниакальная жестокость и причинение увечий с улыбкой на лице — выходили далеко за рамки нормы.
     Тем не менее, ситуация была настолько сложной и опасной, что у Шикаку попросту не было времени на какой-либо анализ поведения Кеншина, ибо точка невозврата была пройдена, и он внутренне готовился к одному из самых сложных боев в своей жизни, ибо не понаслышке знал, на что способны лидеры клана Хьюга.
     — Что-то гости не очень-то и спешат на наш праздник счастья… Видимо старик Хаяши и его никчемный внук уже всех достали, — С веселой улыбкой прокомментировал Кеншин, беззаботно убрав руки за спину и глядя на болезненные корчи старика, который едва начал приходить в себя.
     — Надеюсь ты знаешь, что делаешь… В любом случае, вдвоем мы имеем неплохие шансы отбиться, — Сказал Шикаку, раздав все необходимые распоряжения находящимся неподалеку старейшинам.
     — Вдвоем? Шикаку-сан, вам нет нужды марать руки. Это восхождение моего Клана Накаяма и пришло время ему засиять… — Стоя спиной к своему тестю, с закрытыми глазами пробормотал Кеншин и, едва закончив свою речь, резко обернулся в сторону.
     — Похоже, первая из ступеней все же пожаловала. Но без второй восхождение будет не таким эффектным… — Со вздохом и небольшим сожалением пробормотал он, глядя на пылающую гневом фигуру.

Глава 431

     Беспрецедентная ярость. Именно так можно было охарактеризовать состояние, в котором пребывал Хьюга Хироши, когда получил зов бедствия от одного из самых влиятельных старейшин своего клана.
     К этому моменту ему удалось лишь немного стабилизировать состояние Хаятэ и, убедившись в том, что его жизни более ничего не угрожает, он распорядился ирьенинам позаботиться о пациенте до его возвращения.
     Гнев который он испытывал по отношению к клану Нара был поистине беспрецедентным. Он не знал, что именно произошло с Хаяши, но был уверен в агрессии со стороны Шикаку, напряжение с которым у клана Хьюга последнее время лишь нарастало.
     Скорости с которой он двигался было достаточно, чтобы прибыть к точке назначения менее чем за минуту, однако из-за плотной застройки и обильного количества населения ему пришлось сдерживаться.
     Преодолев примерно половину маршрута, Хироши наконец смог увидеть клановый квартал Нара с помощью бьякугана и увиденное повергло его в настоящее неистовство, ибо на его глазах происходила едва ли не казнь старейшины клана Хьюга!
     Именно поэтому, прибыв к точке назначения с близкой к сверхзвуковой скоростью, Хьюга Хироши даже не задумался о том, чтобы утруждать себя разговорами и сразу же атаковал врага, посмевшего сделать то, чего клан Хьюга не испытывал на себе десятилетиями.
* * *
     *БУМ!*
     *БУМ!*
     *БУМ!*
     Ударные волны от выпадов элитного джонина на пике ранга, коим являлся Хьюга Хироши, в мгновение разрушили все близлежащие постройки и сильно потрепали забор клана Нара.
     Кеншину, несмотря на всю браваду, пришлось приложить огромное количество усилий, чтобы отразить смертоносные атаки обезумевшего старика и выложиться на максимум, чтобы перейти в контрнаступление.
     *Свист!*
     — Ублюдок! — Прорычал Хироши, отпрыгнув назад и глядя на идеально гладкий, неглубокий порез на своем предплечье, который лишь чудом не задел сухожилия.
     — Не обычное имя для Великого Старейшины клана Хьюга, — Со смехом ответил Кеншин, целенаправленно задевая его гордость.
     И это сработало. Не выдержав переполненную чашу гнева, Хироши вновь ринулся в атаку, но на этот раз проявив осторожность и окутав свои ладони тонким, но невероятно насыщенным слоем сконцентрированной чакры, которая по режущим свойствам превосходила подавляющее большинство известных клинков.
     Следующие выпады стали настолько опасными, что Кеншин был вынужден проявить предельную осторожность и не попасть под удар. В то же время ответные выпады были аналогичными по степени опасности для старика, вынудив его отражать смертоносные атаки клинком.
     *БУМ!*
     Несколько сотен выпадов спустя им обоим все же удалось нанести друг другу урон. Хироши надеялся в очередной раз отбить крайне опасный выпад клинка, при этом нанеся удар другой рукой в грудь Кеншина.
     Единственное, что он не учел в своей тактике — это Детонация, которую в момент атаки применил Кеншин, инициируя невероятно мощный взрыв аккурат на лезвии клинка. При этом старику все же удалось завершить свою собственную атаку, и они оба разлетелись в противоположные стороны, пробурив своими телами десятки метров земли.
     — Ха-ха-ха… ты еще сильнее, чем я ожидал, — С веселым смехом заявил выбравшийся из ямы Кеншин.
     — Все еще дерзишь, несмотря на ранение? — Хмыкнул Хироши, скорчив гримасу боли, ибо в этот момент его правая рука до самого локтя представляла собой едва ли не кровавое месиво.
     Ранение Кеншина было куда более опасным, и даже экзокостюм не смог справиться с выпадом Великого Старейшины клана Хьюга, который буквально разорвал его плечо изнутри, раздробив правую ключицу и изувечив все мышцы.
     — Мое ранение ничто, в свете того, что ждет клан Хьюга, — С улыбкой ответил Кеншин и обернулся сторону.
     — Отец! — В неверии воскликнул Хьюга Хиаши и незамедлительно приблизился к раненному старику, приготовившись к бою. Боязнь потерять единственную опору, которая все еще сохраняла величие клана — была гораздо сильнее гнева и желания отомстить.
     — Это ты! Ублюдок, как ты посмел напасть на мой клан?! — Узнав Кеншина, в ярости воскликнул Хиаши и, убедившись в том, что ранение его отца не угрожает жизни, ринулся в атаку.
     Хиаши был куда более осторожным, нежели его отец, и сразу же использовал все, что только мог, дабы повысить шансы на успех и одним единственным ударом разорвать врага на куски.
     Его руки мгновенно окутало бордовым сиянием крайне мощной чакры, которая странным образом приняла вид голов разъяренного дракона, и мощь этой техники заставила насторожиться даже, стоящего в отдалении, Шикаку.
     Кеншин, в свою очередь, более не имел возможности играть с настолько могущественными противниками и незамедлительно активировал «Режим Патриарха», встретив вражескую атаку, ударом кулака, окутанного плотным слоем искрящихся молний.
     *БУМ!*
     Раздался мощный взрыв, и Хьюга Хиаши, несмотря на использование секретной клановой техники, был отправлен в полет. В то время как Кеншин остался стоять на месте.
     Тем не менее, удар не прошел бесследно и для него. Экзокостюм вокруг левой руки был полностью разорван, и кожа в некоторых местах лопнула от перенапряжения. Земля под его ногами покрылась трещинами, которые змеились на несколько десятков метров в разные стороны.
     — Неплохо. Но все еще недостаточно, чтобы меня победить. Может быть попробуете вдвоем?.. — С улыбкой сказал Кеншин, вернув беззаботный настрой.
     — Кто ты такой, и почему хочешь войны с моим кланом?! — Оскалившись, воскликнул Хироши, осознав, что противник гораздо сильнее, чем он мог вообразить, вступая с ним в схватку.
     — Ха-ха-ха, теперь решил поговорить? А кто сказал, что я настроен с вами договариваться?! — Со злобным смехом заявил Кеншин, тем не менее, продолжив стоять на месте.
     Лишь в этот момент Хиаши и Хироши обратили внимание на нечто невероятное. Раны Кеншина с невероятной скоростью затягивались прямо на глазах. Такая степень регенерации была попросту немыслима даже для каге, и сильно напугала отца и сына, вынудив их ринуться в унизительную совместную атаку, игнорируя гордость.
     Кеншин тем временем все еще не был готов для использования левой руки, и благодаря изрядно возросшей силе и скорости, виртуозно отбивался от их совместных выпадов, держа их в напряжении с помощью клинка, и по максимуму используя редкие, но очень стремительные удары ногами.
     Эта невероятная по своей интенсивности битва продолжалась несколько минут и с каждой последующей секундой набирала обороты, приближаясь к ошеломительной для всех присутствующих развязке.
     *БУМ!*
     — Кажется, пришло время заканчивать? Кто из вас хочет стать первым? — С улыбкой спросил Кеншин, подергав полностью исцелившимся плечом и властно взглянув на них обоих, взял меч в обе руки.

Глава 432

     Услышав его слова, Хиаши и Хироши сильно напряглись. Они оба чувствовали по-настоящему смертельную опасность и испытывали внутренний страх, гораздо больший, чем перед кем-либо в жизни.
     Основой их страха являлась общечеловеческая боязнь неизведанного и потустороннего, ибо в их глазах Кеншин являлся настоящим демоном, нарушающим все мыслимые и немыслимые законы мироздания.
     Хироши был настолько напряжен, что незамедлительно воспользовался всем что мог, и активировал крайне суровую технику «Ядовитой Жизни», которая полностью соответствовала своему названию и даровала шиноби временную силу в обмен на куда более серьезные ранения.
     Обе руки старика мгновенно налились невероятно концентрированной чакрой, которая приняла вид злобных волчьих голов, стремящихся разорвать врага на мелкие кусочки, как это было множество раз во времена его молодости.
     Кеншин целенаправленно позволил им обоим прийти в полную боевую готовность и атаковал лишь после того, как отец и сын синхронизировали стратегию по совместной ликвидации врага, от которой погибло как минимум несколько шиноби уровня каге.
     — УМРИ! — Зарычал Хироши и инициировал так называемую «загонную охоту», напав на Кеншина в лоб, в то время как Хиаши стремительно заходил ему за спину и, с полным превосходством в ближнем бою, намеревался разорвать его на куски несколькими мощными ударами.
     — Ха-ха-ха! Давай, старик! — В упоении боем прокричал Кеншин и встретил удар выпадом клинка.
     И хотя на первый взгляд атака Хироши казалась полным безумием, и ладонь должна была быть с легкостью разрублена, Мягкий Кулак Двуглавого Зверя неспроста являлся одной из самых мощных техник клана Хьюга и был способен не только сохранить конечность шиноби от встречи с вражескими атаками, но и наносить невероятный урон.
     *БУМ!*
     *БУМ!*
     *БУМ!*
     Взрывы от столкновений клинка Кеншина с кулаками обоих противников были настолько мощными, что десятки метров земли, деревьев и строений вокруг были попросту уничтожены. Лишь забор кланового квартала Нара все еще с трудом сдерживал ударные волны, благодаря многочисленным укреплениям.
     Из всех присутствующих шиноби, лишь те, кто был в ранге джонина могли хоть немного следить за происходящим боем, держась на огромном расстоянии и дрожа от ужаса, когда мощнейшая ударная волна от выпада Кеншина случайным образом оказывалась направленной в их сторону.
     Шикаку в свою очередь сильно переживал за исход этой битвы и был готов вмешаться в случае смертельной опасности для Кеншина. Он внутренне проклинал Хирузена, Какаши и Гая за медлительность, ибо столь интенсивную и мощную битву было невозможно не заметить.
     *БУМ!*
     — Ха-ха-ха, вы настоящие мастера и, будь на моем месте кто-либо другой, исход битвы был бы не столь очевиден. Однако… — Став серьезным под конец речи, заявил Кеншин, — Пришло время всем узреть величие Клана Накаяма!
     В следующее мгновение Хироши почувствовал огромную опасность, которая превосходила все, что он испытывал за всю свою жизнь. Он попытался среагировать, но эффект неожиданности сыграл свою роль, и спустя секунду все было кончено.
     *Пуф!*
     Несмотря на громкий удар при столкновении и невероятную прочность тела элитного джонина на пике ранга, клинок Кеншина вошел в спину Хироши, словно нож сквозь масло, и Великий Старейшина клана Хьюга пораженно уставился на торчащее из его груди лезвие.
     — Н-НЕТ! ОТЕЦ! — В агонии прокричал Хиаши, глядя на то, что в его понимании было просто невозможно. На его глазах сильный и непоколебимый, словно скала, шиноби был повержен и находился в шаге от смерти. Кеншину оставалось лишь дернуть клинком в сторону и разрубить его на две части, нанеся травмы несовместимые с жизнью. Именно поэтому Хиаши, не медля ни секунды, ринулся в безрассудную атаку.
     Кеншин в свою очередь не желал заходить так далеко и вытащил клинок с той же скоростью, с какой и вонзил, оставив старику тяжелое ранение, но сохранив жизнь. Хиаши все еще являлся крайне опасным противником и требовал к себе особого внимания.
     *БУМ!*
     *БУМ!*
     *БУМ!*
     Целый шквал выпадов обезумевшего главы клана Хьюга вынудил Кеншина уйти в глухую оборону, ибо глаза Хиаши засветились неестественно белым сиянием и, казалось бы, на порядок усилили его атаки, которые по силе стали близки к ударам Цунаде до усиления.
     Даже власть над пространством не позволяла полностью рассеивать эти невероятно мощные удары. Атаки Хиаши имели не только взрывную, но и проникающую силу, увеличивая опасность от этих атак в несколько раз.
     Тем не менее, для Кеншина, обладающего способностью к телепортации, не составляло никакого труда поддерживать столь интенсивный ритм битвы, а мангеке шаринган позволил ему в кротчайшие сроки выучить и предугадать все последующие ходы, что стало приговором для лидера клана Хьюга, и спустя несколько десятков секунд Хиаши повторил судьбу своего отца.
     *Пуф!*
     — Я ведь говорил. Пропасть между Кланом Накаяма и всеми остальными — бесконечна, — Властно отчеканил Кеншин, вытащив меч из ошеломленного и парализованного Хиаши, после чего тот обессиленно упал на землю.
     Шикаку в этот момент, помимо всеобъемлющего шока, чувствовал огромное напряжение и в глубине души надеялся, что Кеншин не решится на непоправимое, и не вынудит его, как патриота своей деревни, принять меры по их защите.
     К его огромному облегчению Кеншин невозмутимо вложил меч в небольшие ножны и, не обращая внимания на побежденных врагов, направился в сторону Шикаку, и словно в никуда сказал:
     — Можешь забрать их.
     Спустя несколько мгновений под ошеломленными взглядами всех присутствующих шиноби, коих за время битвы собралось более двадцати человек, из ниоткуда появился Хатаке Какаши и, встретившись взглядом с Кеншином, молча ринулся к раненным главам клана Хьюга, незамедлительно проверив их состояние.
     Спустя еще полминуты прибыла достаточно большая команда шиноби, практически все из которых являлись высококвалифицированными ирьенинами. Их действия были крайне профессиональными и, словно получившие подробную инструкцию о предстоящей работе заранее, они слаженно принялись стабилизировать состояние обоих пациентов, справившись с задачей на все сто процентов.
     Какаши тем временем в некотором роде выполнял роль защитника и с крайне недовольным выражением лица смотрел в глаза Кеншину, сверля его взглядом. Осознав, что юнец, который менее полугода назад был вынужден услужливо кланяться, в этот самый момент смотрел на него совершенно равнодушным взглядом, Хатаке Какаши испытал гнев и унижение.
     — Шикаку-сан, хватит стоять, как вкопанный, пойдем. Мы ведь обещали скоро вернуться, — Похлопав тестя по плечу, с доброй улыбкой сказал Кеншин и под ошеломленными взглядами высшего звена клана Нара, не оборачиваясь, расслабленно вошел внутрь.
     Шикаку все еще не мог поверить в то, что всего несколько минут назад произошло на его глазах. Даже его великолепный интеллект и скорость мышления не могли переварить столь ошеломительную информацию и просчитать все последствия случившегося.
     Однако, сделав свой выбор однажды, он был готов идти бок о бок с Кланом Накаяма до самого конца. Поэтому, не долго думая, он расправил плечи и, лишь улыбнувшись, последовал за самым невероятным зятем, который только мог существовать.

Глава 433

     Вернувшись к ожидающим их женщинам, Кеншин и Шикаку не стали вдаваться в подробности произошедшего, ограничившись лишь кратким рассказом о небольшом конфликте с кланом Хьюга.
     Этого было абсолютно недостаточно для женщин клана Нара, и Касуми с Фуджи принялись расспрашивать их о подробностях, но были приструнены мужем и лидером клана соответственно.
     Кеншин не желал обсуждать тему случившегося и намеревался уделить хоть немного времени родственникам жены, отрешившись от проблем в преддверии куда более серьезных разбирательств.
     Остальная часть клана Нара буквально стояла на ушах из-за прошедшей недавно битвы. Немногие видели ее своими глазами, а те, кому все же посчастливилось — были ошеломлены до глубины души, и закономерно преувеличивали некоторые моменты, выставив Кеншина безжалостным и непобедимым монстром.
     В Конохе тем временем все сильнее и сильнее поднимался ажиотаж. Клан Хьюга, узнав о падении столпов, пребывал в полном хаосе. Часть старейшин незамедлительно выступила им на помощь, а другая часть отправилась напрямую к Хирузену.
     Хирузен в свою очередь так и не прибыл на место происшествия, а так же отказал всем в аудиенции, заняв четкую и очевидную для всех позицию. Однако он все же отправил Кеншину уведомление о личной встрече.
* * *
     — Рассказывай, — Устало потерев виски, сказал Хирузен после того, как Кеншин занял пустующее напротив него кресло.
     — Я не твой подчиненный, не забывай, старик, — Неудовлетворительно покачав головой, ответил Кеншин.
     — Хм?.. — Удивленно приподняв бровь, хмыкнул Хокаге, после чего добавил, — С чего вдруг ты стал таким конфликтным, что произошло?
     — При всем уважении и личной симпатии, есть вещи, которые недопустимы для Императора, — Спокойным тоном сказал Кеншин, откинувшись на спинку кресла.
     — Императора?.. Значит ты все же решил рискнуть? — Удивленно переспросил Хирузен.
     — Верно. В противном случае, думаешь, я бы стал устраивать этот спектакль? Хьюги, конечно, заслужили, однако личная гордость Накаяма Кеншина была способна терпеть и куда более неприятные вещи, что неприменимо к Императору Накаяма… — С усталым вздохом заявил Кеншин, предчувствуя количество проблем, которые нужно будет решать за следующие несколько месяцев.
     — И все же ты перегнул палку. Многие этого попросту не поймут и попытаются на меня надавить, а клан Хьюга никогда не простит ни тебя, ни меня… — Не менее устало ответил Третий Хокаге, чьи проблемы были не менее сложными.
     — Мне не нужно их прощение. Сила — единственное, что действительно важно, — Заключил Кеншин, не испытывая большого волнения по поводу гнева клана Хьюга.
     — Как видишь, не единственное. Даже мои руки во многом связаны куда более сложными процессами, которые неразрешимы одной лишь грубой силой, — В несогласии покачал головой Хирузен.
     — Твоя сила весьма ограничена. До недавнего времени ты был всего-лишь одним из каге и не мог навязывать свою непреклонную волю всем окружающим. Объединившись, всего несколько «игроков» могли с легкостью тебя уничтожить, что и задумывалось на экзамене… — С усмешкой ответил Кеншин.
     — Я же говорю о куда более сокрушительной силе. Той, что сведет все попытки сопротивления к нулю и приведет всех остальных к послушанию. К тому моменту, когда Хиаши и Хироши будут готовы ударить в спину — она станет непробиваемой для кого-то их уровня, — С уверенностью в голосе добавил он.
     — Хорошо, и каков твой план? — С интересом спросил Хирузен, желая окончательно разобраться со сложившейся ситуацией.
* * *
     Диалог с Третьим Хокаге выдался крайне насыщенным и занял более пяти часов времени. Они настолько увлеклись обсуждением планов решения назревших проблем, что попросту забыли обо всем остальном.
     Первым и самым главным пунктом неотложных дел Кеншин обозначил необходимость «Собрания Пяти Каге», ибо без формального одобрения элит этого мира ни о каком титуле императора не могло быть и речи.
     Хирузен в свою очередь так же был заинтересован в этом мероприятии, ибо вопросы грядущей войны с Акацуки с каждым днем становились все более и более актуальными, и откладывание решения по этому вопросу могло стоить всему миру очень многого.
     За прошедшие несколько недель со времен экзамена на чунина Хирузену удалось немного стабилизировать ситуацию внутри Конохи и приготовиться к решению назревшей проблемы.
     Итачи, к его большому удивлению, проявил полное содействие и раскрыл огромное количество информации, что одновременно с удовлетворением вызывало огромную печаль старого Хокаге, ибо чувство вины перед одним из последних членов клана Учиха было невыносимо.
     Кеншин старался не лезть в этот вопрос и не спешил встречаться с Итачи, решив отложить этот вопрос до решения куда более насущных проблем и урегулирования ситуации во всем регионе.
     «Собрание Пяти Каге» не могло быть созвано по прихоти одного участника, но все становилось гораздо проще, когда участников, заинтересованных в созыве, было более одного.
     Хирузен был сильно удивлен, узнав о достаточно хороших отношениях между Кеншином и Ооноки, и, выяснив причину этого сближения, усилил давление на тему скорейшего заключения союза между кланами Сарутоби и Накаяма.
     Кеншину пришлось согласиться на то, чтобы в течении недели провести знакомство с его внучкой и «сделать все возможное» для скорейшего брака. Однако, что его удивляло в этой ситуации, так это полное безразличие Хирузена к методам претворения этого плана в жизнь. Его, казалось бы, вовсе не волновало воздействие способностей Кеншина на разум Саюри, ибо в случае ее полной привязанности и любви, с его старых плеч мгновенно было бы снято огромное количество проблем, присущих многим отцам, выдавшим своих дочерей замуж.
     В конечном итоге вопрос «Собрания Пяти Каге» в первом приближении был утвержден на начало следующего месяца, через три недели от текущего дня, и требовал небольшой подготовки ко всему мероприятию.
     Следом на повестку были подняты смежные вопросы, касающиеся как проблемы с Акацуки, так и политических амбиций Клана Накаяма, которые должны были быть детально продуманы и обоснованы.
     И если с Акацуки все было достаточно просто, и все зависело напрямую от воли, желания и готовности других каге, то с политическими амбициями все обстояло куда сложнее.
     Акацуки по своей природе являлись непримиримыми врагами большей части этого мира и, при предоставлении необходимых доказательств, у Кеншина и Хирузена не было сомнений в правильном настрое остальных каге.
     С другой стороны, очередной Дайме или Император был вовсе не тем, кого желали увидеть другие Великие Деревни, ибо их собственные имперские амбиции были сильны как никогда, и Кеншину предстояло серьезно подумать над тем, каким именно образом склонить других каге к легитимизации Империи Накаяма и полном содействии с их стороны.
     Никто, конечно же, не мог запретить Клану Накаяма делать все, на что хватит его сил и, в случае жесткой позиции со стороны других каге, у Кеншина все еще были союзники в лице Хирузена и Ооноки, но этот вариант нес за собой огромное количество проблем, в том числе, вполне вероятно, неизбежный антагонизм во всеми несогласными Великими Деревнями, которые, в случае негативного настроя к Клану Накаяма, будут резко против его развития, чем инициируют борьбу с повышением ставок, конечным итогом в которой будет прямое военное столкновение.

Глава 434

     В конечном итоге, после достаточно продолжительного мозгового штурма, основные элементы стратегии были разработаны и утверждены. Они включали в себя небольшую предварительную подготовку политического и экономического характера.
     Однако Кеншин не питал большой уверенности по содействию остальных каге, ибо каждый из них преследовал свои интересы, и даже перспектива уничтожения со стороны Акацуки могла быть недостаточной для единения.
     Текущая политическая ситуация лишь усложняла и без того кажущуюся невозможной для разрешения проблему. Несмотря на крайне невыгодную позицию изрядно ослабшей Сунагакуре, у Хирузена не возникало никаких сомнений в полном саботаже всех идей и предложений с их стороны.
     Кумогакуре, в свою очередь, была еще более сложной для заключения каких-либо соглашений Великой Деревней и, будучи в курсе всей проводимой ими политики за последние десять лет, Кеншин не сомневался в возникновении определенных сложностей в переговорах с Райкаге.
     Единственной Великой Деревней по которой мнение Хирузена и Кеншина различалось — была Киригакуре. Хирузен был практически уверен в их абсолютной недоговороспособности и, несмотря на падение Ягуры, не верил в изменение их внешней политики.
     Кеншин же, напротив, считал Киригакуре одним из наиболее вероятных союзников, которых можно приобрести на грядущей встрече, и всему виной были его крайне ненадежные, но все же во многом доказавшие свою эффективность, воспоминания.
     По его памяти, Теруми Мей была едва ли не самой прогрессивной каге и наравне с Гаарой сглаживала углы столь сложного и шероховатого союза, который без усилий с их стороны ждал неминуемый крах
     Однако, как он уже множество раз убеждался, Теруми Мей, изображенная на экране достаточно простого анимационного сериала, могла оказаться совсем не такой в реальности. Поэтому Кеншин все еще прорабатывал альтернативные планы, которые по большей части были вариацией силового противостояния.
     Одной из центральных тем их разговора стала полная официальная легализация Клана Накаяма, с разрывом вассалитета и признанием всех подконтрольных Кеншину территорий.
     Несмотря на то, что этот план был утвержден многие месяцы назад, Хирузен сумел изрядно удивить Кеншина своими правками и попытками выбить не только экономические преференции, но и прямую военную помощь.
     Сарутоби Хирузен все еще оставался большим патриотом своей деревни и даже в такой ситуации не собирался упускать своего, выдвинув несколько крайне весомых требований за полную поддержку Клана Накаяма.
     Его изначальные требования были настолько «наглыми», что Кеншину пришлось приложить все силы, чтобы добиться их пересмотра в меньшую сторону и последующего соглашения.
     Помимо условия взаимной военной помощи Клана Накаяма и Конохи, которое по большому счету даже не обсуждалось, Хирузен был непреклонен в желании усилить собственный клан и запросил немыслимое. А именно — нескольких талантливых правнуков от будущего союза Кеншина и Саюри.
     Однако Кеншин был абсолютно непреклонен в этом вопросе и наотрез отказывался торговать собственными сыновьями. Лишь длительное обсуждение этой темы смогло привести их к какому-никакому соглашению.
     Осознавая, что Клану Накаяма попросту необходимы свои люди в Конохе, которые будут вести многие дела и станут в некотором смысле официальными послами, Кеншин нехотя согласился на один из устроивших обоих вариантов.
     Остальные требования Хирузена были не настолько неприемлемыми, и Кеншин пообещал выделить время на «Усиление» его единственного оставшегося в живых сына — Асумы, который в силу своего недостаточного таланта все еще не мог перешагнуть порог элитного джонина.
* * *
     Вернувшись в клан Нара, Кеншина ждал весьма неприятный для любого мужчины сюрприз, ибо взволнованная и разгневанная женщина была многократно опаснее самого страшного противника на поле боя.
     — Ты сошел с ума?! Тебя ведь могли убить! — Эмоционально воскликнула Касуми, стоило им остаться наедине.
     — Это было необходимо для развития Клана, и ты это прекрасно понимаешь. К тому же, разве я похож на того, кто безрассудно станет рисковать своей жизнью? — С улыбкой сказал он и приступил к единственной известной ему технике усмирения разгневанной фурии, а именно — притянул ее в свои объятья и незамедлительно надавил на ее слабые стороны.
     — Умммпф… П-прекрати… — Со смесью былого недовольства и вспыхнувшей страсти прошептала Касуми.
     — Если тебя это успокоит — они даже близко не подобрались к тому, чтобы представлять опасность для моей жизни, — Успокаивающим тоном заявил он.
     Касуми более ничего не ответила и лишь прижалась головой к его широкой груди, вдыхая так полюбившийся и успокаивающий запах. Разумом она прекрасно все понимала, но эмоции все еще терзали ее душу, вынуждая думать о чем-то настолько ужасном, с чем не мог сравниться ни один кошмар.
* * *
     Шикаку тем временем был занят возникшей суматохой в клане, и был вынужден отказывать в аудиенции всем, кроме старых друзей в лице глав кланов Яманака и Акимичи, которые, прознав о случившемся, незамедлительно примчались в клан Нара, дабы выведать все подробности из первых уст.
     И хотя клан Нара был очевидно крупнее и сильнее этих двух кланов, их связывали узы куда более прочные, чем ситуационный союз, и, даже будучи элитным джонином, Шикаку относился к Иноичи и Чоузе как к равным.
     Узнав о том, что человек, едва не убивший Хиаши и Хироши, является зятем Шикаку, главы обоих кланов испытали огромный шок и приложили недюжинные усилия, дабы выяснить все подробности произошедшего.
     Шикаку в свою очередь понимал замысел Кеншина по возвышению статуса Клана Накаяма и в дружеской беседе поведал им обоим поистине невероятную историю, ни капли не сомневаясь в том, что вечно веселый, охочий за историями боевой доблести и не умеющий держать язык за зубами, Чоуза, уже завтра превзойдет всех возможных пиарщиков в теме возвеличивания боевых подвигов отдельно взятого загадочного мастера.
     После того, как Кеншин наконец вернулся от Хирузена, Шикаку намеревался провести оставшееся время до вечера в кругу семьи, дабы кланы Нара и Накаяма сблизились еще сильнее.
     Однако, когда уже казалось, что этот день более не может его удивить, случилось совершенно невообразимое, а именно — предложение Кеншина провести ритуал «Усиления», дабы клан Нара занял прочное место на вершине всех кланов Конохи.

Глава 435

Вечер 591-го дня. Коноха
     — Какаши-сан, прошу вас, вы должны нам помочь! — Едва ли не умоляющим тоном заявил пожилой белоглазый мужчина с крайне прискорбным выражением лица.
     — Мы непременно во всем разберемся и примем необходимые меры, — С небольшой долей вежливости ответил Какаши, успокаивая взволнованного старейшину клана Хьюга.
     — Почему Хокаге-сама бездействует? Неужели наш клан сделал недостаточно для величия Конохи?! — Возмущенно заявил другой старик.
     — Как я уже сказал — мы во всем разберемся. А теперь — вам пора, — Нахмурившись, сказал Какаши, взглядом указав на дверь.
     Один из двоих старейшин хотел было что-то возразить, но, наткнувшись на крайне суровый взгляд элитного джонина, попросту проглотил свои слова и был утянут вслед за учтиво раскланивающимся товарищем.
     Как только оба назойливых старейшины покинули его личный кабинет Хатаке Какаши тяжело вздохнул и вновь задумался над произошедшим. В его груди буквально кипело недовольство тем, каким безразличием был наполнен взгляд Кеншина.
     Это сильно контрастировало с тем взглядом, которым Кеншин смотрел на него менее полугода назад и был вынужден проявлять большее уважение, являясь в его глазах не более, чем деревенщиной и главой группы наемников.
* * *
     — Попытка убийства глав клана Хьюга — это пощечина всей Конохе и вам лично. Вы не можете это игнорировать, — С определенным напором в голосе заявил Какаши.
     — Клан Накаяма является большим другом нашей деревни, но даже между большими друзьями время от времени возникают небольшие ссоры, — С легкой улыбкой ответил Хирузен, затянувшись новым, совершенно невообразимым по степени качества табаком, подаренным Кеншином.
     — С каких пор этот «клан» стал другом нашей деревни? Сила этого чужака не то, что можно игнорировать. И у меня есть стойкое предчувствие, что он не тот, за кого себя выдает! — Уверенно заявил Какаши.
     — Хм?.. И в чем заключается твое «предчувствие»? — С особым акцентом на последнее слово ответил Хирузен.
     — Под конец их с Хиаши битвы, я остро почувствовал шаринган в его глазах! Внешне они не изменились, но мой собственный шаринган ощутил присутствие еще одного, — Предостерегающе сказал он, надеясь увидеть хоть какое-то изменение реакции старого Хокаге, однако тот продолжал расслабленно сидеть на кресле и вновь затянулся трубкой.
     — Шаринган говоришь?.. Верно, у Кеншина есть шаринган, но он всего-лишь часть гораздо большего кеккей-генкай, — Решив не скрывать от одного из своих самых верных подчиненных то, что по большому счету не являлось секретом ни для кого, кто вел серьезную разведку.
     — Ч-что?! Кеккей-генкай, который позволяет пользоваться другими кеккей-генкай?! Это невозможно! — Ошеломленно воскликнул Какаши.
     — Я тоже был уверен, что это невозможно… Однако Накаяма Кеншин один из самых могущественных людей будущего, и я настоятельно советую отбросить все мысли о конфронтации с Кланом Накаяма. Иначе, несколько лет спустя даже я буду бессилен в этом вопросе… — Со вздохом сказал Сарутоби Хирузен, надеясь образумить одного из текущих и будущих опор Конохи.
Поздний вечер 591-го дня. Город Миямото
     — Разве не было места получше?! Тут везде паутина! — Брезгливо поморщилась молодая представительная аристократка, с отвращением подцепив ногтем часть паутины со своего плеча.
     — Ты ведь знаешь, все остальные места не безопасны, — Хмуро ответил пожилой мужчина с впалыми щеками и испещренным морщинами, лицом.
     — У тебя паранойя. Смещение Аки и Джинтаро простое совпадение, — Покачав головой, ответила она.
     — Совпадение? А повышение полномочий советников многих людей из нашего рода тоже совпадение, Хисане-чан? Это подготовка к полному смещению и уничтожению рода Абэ! Твой муж решил нас извести! — Гневно воскликнул Абэ Мэсайоши, скрипя зубами.
     Миямото Хисане все еще не верила во что-то настолько немыслимое, но не находила ответа на слова своего отца. Лишь спустя несколько минут гробового молчания она глубоко вздохнула и, с изменившимся тоном, спросила:
     — Хорошо… И что ты предлагаешь? — Решив выслушать то, что он придумал на этот раз, сказала Хисане.
     — Нашему великому роду Абэ здесь более нет места. И ты должна помочь нам покинуть город в полном составе! — Решительно заявил старик.
     — Покинуть город?! Н-но куда вы направитесь? Это ведь сумасшествие! — Выпучив свои неестественно красивые и большие глаза, воскликнула Хисане.
     — У меня есть несколько вариантов. Но все они бесполезны, если весь наш род погибнет внутри стен этого проклятого города! — Зашипел Абэ Мэсайоши.
     — Х-хорошо, но разве существует какой-либо запрет на то, чтобы вы покинули город? — Скептическим тоном, нахмурившись, спросила Миямото Хисане.
     — Официального нет. Но никто из главной ветви не смог покинуть город. Всегда находится какая-либо идиотская причина, и все превращается в круговорот бюрократии, а твой муж отказывается меня видеть! — Вновь сжав кулаки до громкого хруста, прошипел старик.
     Эта информация изрядно удивила, доселе настроенную скептически, молодую женщину, и зародила в ее сердце искру гнетущего страха за свою некогда родную и близкую семью, ибо даже сменив фамилию, она не перестала любить отца, мать и братьев.
     — И что я могу сделать? Масахидэ и слышать не хочет о тебе и всем роде. Эта тема стала настоящим табу, и я не уверена, что смогу уговорить его пересмотреть свое отношение к вам… — С сожалением пробормотала Хисане.
     — Не вздумай обсуждать это с ним! Если он узнает о том, что мы задумали — смерть всего рода Абэ будет на твоих руках! — Гневно воскликнул Абэ Мэсайоши, всерьез испугавшись того, что его и без того ненадежный план потерпит крах.
     — Тогда что ты от меня хочешь?! Я могу попытаться вывести нескольких человек с собой. Уверена, стража не посмеет меня остановить, — С долей власти в голосе, заявила она, ибо запугивание всех высокопоставленных начальников было тем, в чем она добилась огромных результатов, и ни капли не сомневалась в возможности как следует надавить на всех, кто попытается ее остановить.
     — Нет, это исключено. Нам нужно вывести всех членов рода, и если бы не эта проклятая фуин над городом, мы бы смогли беспрепятственно уйти под покровом ночи! — Глядя дочери в глаза, заявил старик.
     — Фуин? Я не смогу вмешаться в ее работу. Ее поддерживают не люди, а очень древний артефакт. Даже мне воспрещен вход в сокровищницу, к тому же, я не имею квалификации для работы с такими артефактами… — Отрицательно покачав головой и устало опустив голову, расстроенно ответила Хисане.
     — Тебе не нужна квалификация. У меня уже все готово… — Уверенным тоном заявил старик и, вытащив из нагрудного кармана небольшой, пожухлый от беспощадного течения времени, древний свиток, аккуратно протянул его дочери.
     — Все, что тебе нужно — это найти способ оказаться в сокровищнице и активировать этот свиток. Он отключит защитную фуин на несколько десятков минут и позволит нам скрыться! — Неотрывно глядя ей в глаза, настойчиво сказал Абэ Мэсайоши.
     — Я… Масахидэ меня убьет, если я сделаю нечто подобное… — В сомнении ответила она, однако настойчивый взгляд отца оказывал очень давящее воздействие на ее волю.
     — Не убьет. Ты единственная из рода Абэ, чье существование он готов терпеть. И если ты этого не сделаешь — все мы будем обречены, и наша смерть целиком и полностью будет на твоих руках! — С каждым словом лишь увеличивая психоэмоциональное давление на дочь, с зубным скрежетом отчеканил старик.

Глава 436

     Следующие несколько дней выдались крайне спокойными для всего Клана Накаяма. Кеншин неспешно вел работу над «Формацией Передачи Данных» и курировал политические и торгово-экономические вопросы региона, задавая лишь основополагающие векторы развития, в то время как его сыновья занимались реализацией планов.
     Наваки и Восемьдесят Третий стремительно росли и во многом сохраняли градус соперничества, ибо, несмотря на гораздо менее выдающийся уровень таланта, сын Кохару все еще был непревзойденным гением и имел перспективы не меньшие, чем у Наруто и Саске.
     Кеншин не спешил обучать их ниндзюцу, или как-либо отрывать от беззаботного детства, позволяя им развлекаться с утра до самого вечера, однако оба мальчика были настолько талантливыми, что освоили азы управления чакрой без каких-либо наставлений.
     И если Восемьдесят Третий в силу меньшего таланта и младшего возраста освоил лишь хождение по воде и мог повторить лишь несколько из увиденных печатей, от чего вместо водного столба получались лишь случайные всплески, то с Наваки все обстояло совсем иначе.
     Сын Цунаде был настолько талантливым, что после обеда 593-го дня совершил «невозможное» и поверг всех окружающих в шок. Во время очередного, во многом шутливого спарринга с Карин, он был настолько возмущен ее проворством, что совершил выпад рукой наотмашь и окатил ее огромной волной жгучего пламени.
     К счастью, Карин была гораздо более опытным бойцом, чем могло показаться на первый взгляд, и обладала превосходящей скоростью, что позволило ей без особого труда защититься от «техники», если ее можно было так назвать, катона.
     Этот случай поверг Цунаде, Кохару и Кеншина в ступор, ибо управление элементом без применения ручных печатей было доступно лишь опытнейшим и затратившим на обучение множество лет шиноби, и попросту было невозможно двенадцатилетним мальчишкой с показателем контроля чакры в пятьдесят процентов.
     Во всей известной истории всего мира не было ни одного упоминания о таланте подобного уровня, за исключением ставшего настоящей легендой и во многом даже мифом — Мудреца Шести Путей, который по легендам с раннего детства демонстрировал невообразимый уровень таланта, позволивший в пятнадцатилетнем возрасте менять русла огромных рек и равнять с землей целые горы.
     Наваки же, в свою очередь, вовсе не собирался останавливаться на достигнутом, и уже через несколько часов после непроизвольной вспышки пламени сумел материализовать достаточно крупный резервуар воды, обрушив его на головы старшей сестры и младшего брата.
     Кеншин целенаправленно не вмешивался в их развлечения и лишь вполглаза наблюдал за развитием, к которому может подтолкнуть небольшое дружеское соперничество.
     Стремительное развитие наблюдалось не только у двух подрастающих сорванцов, но и у куда более опытной Карин. Она долгое время не могла перешагнуть на ранг джонина, но за последние несколько дней ощутимо продвинулась вперед, и по ощущениям Кеншина прорыв был не за горами.
     Будучи одной из самых любимых потомков и единственной дочерью своего отца, вопрос «усиления» Карин даже не поднимался, ибо для нее Кеншин был готов провести ритуал в любой момент дня и ночи, но сознательно этого не делал.
     В этом вопросе он руководствовался сугубо прагматичными целями и намеревался проводить «усиление» только тогда, когда собственное развитие человека зашло в тупик и прогрессия переставала быть стремительной. Именно поэтому никто из его жен, кроме Цунаде и Кохару, так и не подверглись этому ритуалу.
     В то же время все они были переведены в особый относительно суровый режим тренировок и пытались продвинуться вперед, будучи не ограниченными в огромном множестве полезных ресурсов, начиная от концентрированного отвара из синего шалфея, заканчивая особыми крайне дорогими добавками, поставляемыми из Страны Железа и производимыми великим кланом Миура.
     За прошедшие несколько недель Кеншин удостоил «усиления» не многих сыновей, ибо часть из них все еще не уперлась в потолок развития, а часть попросту не заслужила, ибо количество сыновей было таково, что до полной оптимизации методики Усиления Кеншин не желал проводить ритуал на ничем не выделяющихся сыновьях, чье Усиление лишь зародило бы ревность и не могло быть объяснено необсуждаемой целью развития Клана Накаяма.
     Удостоившимся Усиления сыном от Нацуми был лишь Тринадцатый, который выполнял незаменимую роль в управлении всем городом Накаяма и заслужил свою награду одним из первых, мгновенно достигнув боевой мощи джонина на пике ранга.
     От Айи, помимо Ичиро, Усиление заслужил лишь Четырнадцатый, который после смерти Восьмого стал по-настоящему одержим тренировками и самодисциплиной, что с учетом его крайне скудного показателя уровня таланта позволило достичь пика ранга чунина, а после Усиления твердо закрепиться в ранге джонина, что по прогнозам Кеншина попросту не могло стать его пределом, ибо вместе с Усилением Четырнадцатый заслужил «Дар Отца», что в сумме повысило уровень его таланта с двадцати до тридцати пяти единиц.
     От Касуми было два счастливчика. Пятнадцатый и Двадцать Первый. Несмотря на то, что Пятнадцатый в последнее время начал сильно отставать от своих более талантливых братьев и остался далеко позади с точки зрения силы, он все еще был на самом пике ранга джонина, и Усиление позволило ему сразу же шагнуть в ранг элитного джонина, вновь став одной из опор Клана Накаяма.
     Двадцать Первый же, в свою очередь, был куда менее одарен в боевом плане и не мог похвастаться даже крепкой позицией в ранге джонина. Он с трудом перешагнул этот порог и не надеялся в ближайшие несколько лет достичь следующего ранга, чем и вызвал необходимость проведения ритуала Усиления.
     В мгновение усилившись до едва ли не джонина на пике ранга, Двадцать Первый получил и качественное усиление своей врожденной способности. Его невидимость стала настолько невероятной, что даже шиноби ранга каге не могли его почувствовать, и лишь Джирайя в режиме сеннина с трудом, но ощущал его присутствие, что автоматически делало Двадцать Первого смертельно опасным даже для элитных джонинов.
     Сыновьями от Хитоми, получившими Усиление, были Двадцать Второй и Двадцать Шестой. Они оба поразительным образом обладали крайне схожей боевой мощью, и оба застыли в небольшом шаге от ранга элитного джонина. Кеншин не сомневался в том, что, приложив немного усилий, в течении нескольких месяцев им обоим не составит никакого труда перейти в разряд элиты мира шиноби.
     От Норико, помимо прошедшего Усиление в первых рядах Сорок Второго, этой же награды достиг его младший брат Сорок Девятый, который был менее агрессивен и самоотвержен, а посему, так же как и оба сына Хитоми, застрял на волоске от ранга элитного джонина.
     Несмотря на огромную симпатию к Сорок Седьмому, который и без Усиления приближался к рангу элитного джонина, а так же стремительно овладевал серебряными несокрушимыми цепями, Кеншин не спешил проводить ритуал, и намеревался немного подождать и получить гораздо более лучший результат.
     С первенцем от Макото, Пятьдесят Седьмым, ситуация была еще сложнее, ибо он, несмотря на свой потенциал, прогрессировал достаточно медленно и был абсолютно не годен на роль воина.
     Он во многом унаследовал миролюбивый и нежный характер своей матери и, даже будучи физически взрослым парнем, все еще любил играть в игры, смотреть телесериалы и валять дурака.
     Это все еще не значило, что он был бездарным шиноби, но уровень его трудолюбия достигал лишь уровня элит Великих Кланов Конохи, в то время как планка, задранная сыновьями Норико, была гораздо выше, что создавало заметный невооруженным глазом контраст.

Глава 437

     594-й день был знаменательным во многих отношениях. В этот день ожидались не только долгожданные роды Куроцучи, но и не менее долгожданное для клана Сарутоби знакомство Кеншина и Саюри.
     Кеншин не питал особых надежд на то, что внучка Хирузена окажется идеальной женой, но все еще желал лучшего исхода сложившейся ситуации. Намереваясь разобраться с этим делом как можно скорее, сразу после завтрака в кругу семьи он решил направиться в Коноху.
     Несмотря на грядущее рождение еще одного маленького льва Клана Накаяма, настроение Кеншина находилось на рекордно низких показателях, и всему виной был первый полноценный политический брак с абсолютно неизвестной и не желанной девушкой.
     Направляясь в Коноху, он чувствовал себя просто отвратительно и старательно отгонял предательские мысли по пересмотру или расторжению заключенного с Хирузеном соглашения.
     Тем не менее, узы чести, совести и данного слова в совокупности превосходили его отвращение к мысли о мерзости всей ситуации, когда ему, несмотря на достигнутую власть и силу, приходилось заниматься чем-то в его понимании столь же отвратительным, как и торговля собственным телом.
     Именно с этими мыслями, а так же с крайне скверным выражением лица он вошел в главные ворота Конохагакуре, с безразличием приняв все приветственные возгласы, и, не удосужившись даже обратить внимание на примчавшегося к нему главу гарнизона, направился прямиком в клан Сарутоби.
* * *
     — П-проходите, Накаяма-доно, пожалуйста, проходите. Сарутоби-сама скоро прибудет, — Крайне уважительным тоном поприветствовал его полностью седой и глубоко пожилой старик, одетый в крайне старомодный наряд высокопоставленного слуги.
     Кеншин ничего не ответил и ограничился лишь незначительным кивком, направившись вслед за старым слугой, который, несмотря на свой крайне плачевный внешний вид, двигался весьма бодро и всего за минуту привел Кеншина на роскошную веранду главного дома клана Сарутоби.
     Несмотря на обычаи, предписывающие гостю вести себя крайне скромно, Кеншин расслабленно занял одно из пустующих мест и бессовестно притянул к себе, греющуюся на солнце, белую кошку.
     Старейшина был удивлен подобным поведением, но, как и следовало ожидать от профессионала с несколькими десятилетиями опыта служения клану Сарутоби за плечами, полностью игнорировал поведение гостя, молча застыв на одном месте с дружелюбной улыбкой.
     — Любовь к животным часто отделяет плохих людей от хороших… — С легкой улыбкой сказал появившийся из ниоткуда Хирузен, заняв место напротив Кеншина и жестом указав старому слуге на дверь.
     — Ты все так же идеалистичен… Любовь к животным вовсе не означает любовь к людям, как и к другим видам животных. Мои руки множество раз держали окровавленный меч, но сейчас на них сладко спит это ласковое на первый взгляд, но крайне жестокое создание… — Находясь в состоянии близком к апатии, задумчиво пробормотал Кеншин, неспешно поглаживая млеющую кошку.
     — Жестокое? Насколько мне известно, маленькая Ши никогда не проявляла агрессии даже к очень назойливым детям, — С небольшим удивлением в голосе ответил Хирузен, решив поддержать это необычное направление диалога.
     — Но замученным до смерти грызунам и птицам нет числа… Человек, любящий животных, не обязательно добр к другим людям. Как и кошка, любящая человека, не обязательно добра к другим животным, — Усталым голосом сказал Кеншин, и под удивленным взглядом Хирузена беззастенчиво оторвал клочок бумаги и, откупорив короб с табаком, неспешно сделал самокрутку, после чего впервые за очень долгое время закурил.
     — От тебя веет смертельной тоской… Что-то случилось? — После непродолжительного молчания спросил Хирузен.
     — Случилось, но это не касается никого, кроме меня, — Не терпящим обсуждения тоном, ответил Кеншин.
     Хирузен был крайне опытным и не менее проницательным человеком, поэтому не спешил лезть не в свое дело, ибо их отношения с Кеншином едва ли можно было назвать приятельскими и уж тем более они не считались дружескими.
     После непродолжительного молчания и неспешного раскуривания трубки и самодельной сигареты, они оба немного абстрагировались от предыдущей темы и вернули себе готовность говорить о делах.
     — Слышал, Хьюги идут на поправку, — Выдохнув струю дыма, обращаясь в никуда, сказал Кеншин.
     — Верно. Позвоночник, как и магистральный канал чакры остались целы… Не думал, что скажу это, но кажется ты был слишком мягок, — С усмешкой прохрипел Третий Хокаге, затянувшись душистым дымом тлеющего табака.
     — Ха-ха-ха… это же как нужно было тебя достать, чтобы ты желал еще большего ослабления Конохи? — Громко рассмеявшись, прокомментировал Кеншин.
     — Они требуют мести и с горящими глазами ждут полного исцеления, чтобы отомстить при помощи клановых артефактов, — Устало ответил Хирузен, выпустив рекордно большое количество дыма.
     — Кажется, не только у меня есть не дающая покоя проблема… — Усмехнувшись, ответил Кеншин, после чего с гораздо более серьезным взглядом и тоном, добавил, — В любом случае, в следующий раз я уничтожу их обоих, и вот это уже твоя проблема, не касающаяся никого, кроме тебя самого.
     — Ты очень резок и прямолинеен в своих высказываниях… Не будь у тебя бесконечных перспектив, такого как ты непременно бы задавили… — Покачав головой, резюмировал Хирузен.
* * *
     Разговор Кеншина и Хирузена продолжался еще некоторое время и по большей части состоял из не особенно важных тем. Они старательно избегали тему противостояния Акацуки и грядущего сбора пяти Каге, ограничиваясь лишь будничным обсуждением всего понемногу.
     — Кеншин, позволь тебя познакомить с моим сыном, Асумой, — С доброй улыбкой сказал Хирузен, после того как Асума наконец явился по его зову и молча стоял на веранде, дожидаясь завершения разговора.
     — Приветствую, Накаяма-сан, — Уважительно поклонившись, сказал Асума.
     Еще несколько месяцев назад Кеншин нашел бы подобную ситуацию странной, однако сейчас нормально отнесся к тому, что мужчина, который ему годился едва ли не в отцы, в этот момент кланялся ему, словно старшему.
     — Я наслышан о твоей боевой доблести. Ты никогда не бросаешь боевых товарищей, что может стоить тебе жизни… Но пока этого не произошло, можешь отбросить весь официоз и называть меня по имени, — Глядя на него мягким, ностальгическим взглядом, сказал Кеншин, ибо Сарутоби Асума, за исключением незначительных деталей, был в точности таким, каким он ему запомнился на экране старенького ноутбука.

Глава 438

     Для Сарутоби Асумы знакомство с Кеншином прошло настолько удивительно, что первое время он едва мог поддерживать неспешную беседу, не до конца понимая текущую ситуацию.
     Хирузен был удивлен не меньше и глубоко задумался о причинах подобного отношения, а так же о словах Кеншина. Однако ситуация не располагала возможностью длительного размышления, и ему пришлось оставить этот вопрос на потом, сосредоточившись на том, чтобы знакомство Асумы и Кеншина прошло как можно более продуктивно, и клан Сарутоби имел твердую поддержку даже после его смерти.
     Сам же Кеншин получал искреннее удовольствие от общения с абсолютно бесталанным политиком и наследником главы клана Сарутоби, но чрезвычайно ярким и теплым человеком, коим являлся прямолинейный и бесхитростный Асума.
     За недолгие десять минут расслабленного диалога, Кеншин окончательно и бесповоротно утвердился в своем выборе ближайших союзников, ибо с таким будущим главой клана Сарутоби ему не приходилось ожидать удара в спину и опасаться тайных, очень коварных игр.
     Он так же окончательно вычеркнул Юхи Куренай из списка возможных женщин для привлечения в Клан Накаяма, ибо знал об особом интересе Асумы к этой женщине, и не мог не поражаться его «особенному» подходу в любовных делах.
     Статус наследника клана Сарутоби и джонина на пике ранга, коим являлся Асума, было тем, что могло поспособствовать заключению практически любого брака при изъявлении такого желания. Однако Асума предпочитал дистанцироваться от необходимости заключать брак выгодный для развития клана и делал только то, к чему лежало его сердце, не редко ввязываясь в споры с отцом, который попросту не мог давить на единственного и последнего сына.
     Кеншин не желал затягивать с выполнением своих обещаний и буквально через полчаса после знакомства с Асумой, под радостные увещевания и наполненный предвкушением взгляд Хирузена, приступил к ритуалу «усиления»
     Несмотря на то, что ритуал все еще был достаточно выматывающим, но после того как число успешных применений этой способности перевалило за десяток, он попросту перестал придавать этому особое значение, воспринимая все как выматывающую рутину.
* * *
     — С-спасибо, Накаяма-сан! — В восхищении воскликнул Асума, ошарашенно оглядывая свое тело.
     — Просто Кеншин, — Устало ответил он, потирая пульсирующие виски.
     — Ха-ха-ха, какой замечательный день! Я ведь говорил, что мой сын станет элитным джонином! — С радостным смехом хрипло воскликнул Хирузен.
     — День станет еще лучше, когда ты наконец познакомишь меня с Саюри, — С попыткой выдавить из себя улыбку, дружелюбно сказал Кеншин, давая старику очевидный намек.
     — Тск, тск, тск… Молодежь… — С хитрым прищуром поцокал языком Хирузен и похлопал Кеншина по плечу, — Она ждет этой встречи не меньше твоего, и раз уж молодые так спешат познакомиться, то кто я такой, чтобы этому мешать? — С хохотом заключил он и, будучи в прекрасном расположении духа, повел Кеншина прямиком на судьбоносную встречу.
* * *
     — Сколько раз вам повторять, что я не хочу! — Срываясь на крик, заявила молодая черноволосая девушка, уперев руки в бока.
     — Что значит «не хочу»? — Нахмурился Хирузен и, повернувшись в сторону, сказал, — Бивако, в чем дело?!
     — Милая, это ведь всего-лишь знакомство. От тебя не требуется ничего, кроме как поздороваться и немного поговорить с главой Клана Накаяма, — Успокаивающим тоном сказала Сарутоби Бивако, не в силах даже накричать на любимую внучку.
     — Верно. К тому же он очень молод и вы непременно найдете общий язык, — Поддержал жену Хирузен.
     В вопросах воспитания собственных детей или внуков, а так же в отношениях с членами собственной семьи, Хирузен чувствовал себя абсолютно беспомощным и не имел никакого представления, каким образом повлиять на непослушную и совершенно не желающую действовать в интересах клана внучку.
     — Ты так стар, что для тебя и Мусаши кажется молодым! — Недовольно огрызнулась Саюри.
     Едва узнав о том, что ее дед намеревается засватать ее за одного из абсолютно неизвестных ей мужчин, руководствуясь сугубо прагматичными интересами, Саюри была невероятно зла на Хирузена и не сдерживалась в выражениях.
     Ее неимоверно раздражала одна лишь мысль о том, что собственная семья относится к ней не более, чем к ценному активу, который только и ждал обмена на щедрые выгоды для клана Сарутоби и Хирузена в частности.
     — Не говори глупостей. Пойдем, Кеншин ждет не дождется встречи с тобой, — Пропустив ее слова мимо ушей, спокойным тоном сказал Хирузен, в глубине души мечтая, чтобы хваленная способность Кеншина оказалась достаточно сильной для немедленного воздействия на его непослушную внучку.
     — Саюри, милая, ну чего тебе стоит просто познакомиться с этим молодым человеком? Тебя ведь никто ни к чему не обязывает, — Мягким тоном сказала Бивако, не обращая внимания на неудовлетворенный взгляд Хирузена.
     — Пфф!.. Хорошо! Но после этого вы отстанете от меня с этими дурацкими просьбами, закрыв эту тему раз и навсегда, понятно?! — Властно фыркнула она, от чего ее, собранные в изящную прическу, волосы эффектно всколыхнулись.
     Хирузен хотел было оспорить это абсолютно неприемлемое условие, но, увидев говорящий сам за себя взгляд жены, решил промолчать, намереваясь действовать по обстоятельствам и всей душой надеясь на способности Кеншина.
* * *
     Кеншин тем временем как ни в чем не бывало отдыхал в уютной летней беседке, поглаживая вновь прибежавшую к нему белую кошку. Асума хотел составить ему компанию, но был вынужден «вернуться к делам» после «напоминания» Хирузена.
     Он заранее заметил делегацию из трех человек и сразу же почувствовал ворох негативных эмоций от молодой, хорошо одетой и очень красивой девушки, но не придал этому особого значения.
     Ему по большому счету было плевать на внутренние конфликты клана Сарутоби, и недовольство молодой девушки так не желанным им самим браком он воспринимал как большую пользу, питая небольшую надежду на разрыв помолвки по «независящим от него обстоятельствам».
     — Ха-ха-ха… я ведь говорил, что Кеншин хороший человек. Посмотри, как его любит маленькая Ши… — Дабы задать определенный веселый настрой, заявил Хирузен.
     Увидев, как ее любимая питомица самозабвенно лежала на руках какого-то незнакомца и наслаждалась его неспешными поглаживаниями, раздражение Саюри лишь усилилось, и даже тот факт, что незнакомец в действительности оказался весьма молодым и совсем не отвратительным на первый взгляд человеком, не могло исправить ее негативный настрой.
     — Кеншин, позволь познакомить тебя с моими женой и внучкой, — С дружелюбной улыбкой сказал Хирузен, и с намеком уставился на них.
     — Добрый день, Накаяма-сан, — Как и подобает жене высокопоставленного аристократа, вежливо поздоровалась Бивако и, несмотря на колоссальную разницу в возрасте, поприветствовала его с уважением.
     — Привет, Кеншин, — Хмыкнула Саюри, решив саботировать все замыслы своего деда и едва не вынудив его поперхнуться дымом из раскуренной трубки.
     — Приветствую, Бивако-сан, Саюри-чан, — С улыбкой ответил Кеншин, полностью игнорируя колкость со стороны девушки.
     — Ха-ха-ха… кажется, ты нравишься не только Ши, но и ее хозяйке, — Дабы перевести неловкую ситуацию в шутку, со смехом сказал Хирузен, после чего, прекрасно осознавая свое бессилие в вопросе сватовства, принял единственно возможное решение в данной ситуации, вознамерившись ретироваться.
     — Ох… Бивако, кажется появилось срочное дело, требующее нашего присутствия. Пойдем! — Неумело изобразив удивление на лице, сказал Хирузен, потянув жену в сторону, после чего обернулся к Кеншину и добавил, — Побудьте здесь, мы вернемся через пять минут.

Глава 439

     Эта крайне натужная и невероятно забавная попытка Хирузена сбежать от проблем едва не вынудила Кеншина рассмеяться, ибо последнее, чего он ожидал от Великого Бога Шиноби — это растерянности и абсолютного бессилия в межличностных вопросах внутри собственной семьи.
     Саюри в свою очередь испытала еще больший гнев чем ранее и почувствовала невероятный стыд от сложившейся на редкость глупой ситуации. Оказавшись наедине с незнакомым парнем, который ни на секунду не переставал гладить ее любимую кошку, она попросту не знала как себя вести.
     — Отпусти мою кошку! — Безапелляционным тоном заявила Саюри, не желая иметь с Кеншином никаких дружеских отношений, и, переключив внимание на свою питомицу, добавила, — Ши, иди ко мне!
     Кеншин, в свою очередь, лишь с улыбнулся и, пожав плечами, убрал руки от кошки, от чего та впервые за все время открыла глаза и уставилась на него не понимающим взглядом, требуя продолжения.
     — Хм?.. Не хочешь?! Ну и не надо! — Гневно заявила Саюри, чувствуя себя невероятно глупо, что вкупе с накопленным раздражением вылилось в неконтролируемую вспышку гнева.
     — Все девушки клана Сарутоби такие злые? — Неудовлетворительно покачав головой, спросил Кеншин.
     — Все мужчины клана Накаяма такие тупые?! — Огрызнулась Саюри, не в силах сдержать переполнившуюся чашу недовольства и гнева.
     — Ха-ха-ха, нет. Только я, — Рассмеявшись, ответил Кеншин. Ее слова не только его не разозлили, но и немного подняли настроение, ибо за последние недели и месяцы он практически забыл о каком-либо к нему отношении, кроме уважительного.
     Неожиданный ответ Кеншина вверг Саюри в ступор, и несколько долгих секунд она попросту не знала что сказать. Кеншин, в свою очередь, так же сохранял молчание и с улыбкой смотрел в ее голубые глаза, наслаждаясь реакцией.
     — Хмпф! В любом случае, заруби себе на носу — ты мне не нравишься, и браку не бывать! — Властно заявила она, громко фыркнув и обозначив свое доминирующее положение в этом вопросе.
     — А кто сказал, что ты мне нравишься и я хочу заключить с тобой брак? — С усмешкой ответил Кеншин, глядя на нее со смесью снисхождения и жалости.
     — Я поняла, это часть твоего плана! Но дедушка давно рассказал о твоих намерениях, поэтому тебе не удастся меня обмануть, — Хмыкнув и задрав подбородок, брезгливо заявила Саюри, пытаясь доминировать над неудавшимся ухажером.
     — Ха-ха-ха, в любом случае, так даже лучше. Теперь мне не придется искать повод и объясняться перед стариком, — С довольным смехом заявил он, искренне радуясь тому, насколько непослушной оказалась его возможная жена.
     — Хм… ты полный идиот, если думаешь, что я куплюсь на такой бездарный блеф! Ты не первый, кто выбрал эту стратегию, но можешь забыть о том, чтобы она сработала, — Усевшись за стол напротив него, сказала Саюри.
     Кеншин ничего не ответил и лишь продолжил смотреть на нее снисходительным взглядом, лаская спящую у него на руках кошку. Это молчание и взаимное переглядывание продлилось долгие, невыносимые для молодой гиперактивной девушки, несколько минут, после чего Саюри не выдержала.
     — Дед говорит, что ты очень силен и талантлив, но как по мне — это чушь. Единственное, чем может похвастаться твой клан — это достаточно неплохие ароматические масла и не такой отвратительный табак, — Оценивающе сказала она, пытаясь усмотреть хоть какую-то реакцию на его лице, но все было тщетно.
     — Хм?.. Спасибо, что напомнила. Я чуть не забыл вручить тебе подарок, — Достаточно мягким тоном ответил Кеншин, и достал небольшую квадратную коробочку, протянув и поставив ее на середину стола.
     — Что это? — Удивленно сказала она и приступила к распаковке, — Думаешь я куплюсь на дорогой парфюм? Хмпф!.. — Фыркнула Саюри, увидев очень красивый флакон духов.
     — Что у тебя за мысли? Ты разве товар, чтобы я пытался тебя купить? — Поморщившись, прокомментировал Кеншин. Былые приятные впечатления от ее неординарной и боевой натуры сменились большим разочарованием.
     — Ч-что?! — Словно кошка, которой наступили на хвост, прошипела Саюри. Такое отношение было последним, чего она ожидала услышать от назойливого жениха, который жаждал ее руки.
     — Перестань вести себя как маленькая избалованная принцесса. Твое поведение отвратительно, — Покачав головой, сказал он, от чего молодая девушка взбесилась еще сильнее.
     — Отвратительно?! Да как ты смеешь! Ты самая большая сволочь, которую я когда-либо видела! Скотина! — Выкрикнув целый ворох оскорблений, Саюри властно выхватила у него из рук кошку и стремительно покинула злополучную беседку, не желая находиться с ним рядом.
* * *
     — Что произошло?! — Ошеломленно воскликнул Хирузен, примчавшись в беседку, предварительно направив свою жену к убежавшей внучке.
     — Похоже, что Саюри совсем не желает выходить замуж, и это еще мягко сказано, — С легким смешком ответил Кеншин, ни капли не переживая из-за случившегося.
     — Она немного капризная… Но разве ты не мог быть немного более деликатным?.. — Со вздохом спросил Третий Хокаге, устало усевшись за стол.
     — Я не соглашался упрашивать твою внучку выйти за меня замуж. К тому же, при всем уважении, она явно не та, кого мне бы хотелось видеть рядом с собой, — Искренне ответил Кеншин, не желая ничего скрывать и попусту обнадеживать старика.
     — Почему не сработала твоя способность? — Все еще отказываясь принимать сложившуюся ситуацию, спросил Хирузен.
     — Ты ведь не думал, что моя способность позволит за секунду завоевать любую женщину? Нет, совсем нет… К тому же, все усложняет ее изначально негативный настрой, который не дает и шанса моей способности как-либо воздействовать на ее разум в краткосрочной перспективе, — Покачав головой, сказал он.
     Хирузен глубоко задумался и замолчал. Он несколько раз порывался сказать что-либо еще и попытаться исправить ситуацию, но не видел ни единого способа переубедить свою непослушную внучку.
     — И что теперь? Нам необходимо породниться и заключить крепкий союз, — Напомнив ему об одном из фундаментальных условий существующего соглашения, заявил Хирузен.
     — Верно. И я никогда не отказывался от своих обязательств. Однако кандидатура твоей внучки по очевидным причинам более не рассматривается. Я могу взять ее на роль наложницы, но не жены, — Категорично ответил Кеншин, вынудив Хирузена недовольно нахмуриться.
     — Это очень сложный вопрос. Мне нужно подумать, — Кратко сказал Хирузен, растеряв былой задор и веселье.
     — Хорошо. Но что бы ты не решил, я прошу тебя не принимать мои слова, как оскорбление. Я все еще хочу быть другом клану Сарутоби и непременно компенсирую все обиды в будущем, — Теплым дружеским тоном сказал Кеншин и неспешно покинул беседку, направляясь к выходу.

Глава 440

     Возвращаясь домой, Кеншин был наполнен разочарованием. Еще большим чем прежде. Он злился на себя за то, что не был готов поступиться своими принципами и отплатить сполна человеку, сделавшему для него многое.
     Его гнев к самому себе очень быстро перерос в гнев ко всему, что когда-либо удостаивалось его ненависти, и впервые за очень долгое время он не сумел сдержать бьющие ключом негативные эмоции, заполонившие его разум.
     Именно поэтому, вместо того чтобы направиться прямиком домой и поскорее встретиться с любимыми женщинами, которые сумеют развеять его гнев и печаль, Кеншин решил поступить иначе. Дав волю негативным эмоциям, которые так и не были до конца подавлены за десятки сеансов медитации.
     Его путь лежал прямиком в абсолютно лояльный и полностью подконтрольный Клану Накаяма, получивший вторую жизнь, город Шукуба. А именно — в роскошный дом главы клана Кимура.
     Несмотря на желание разорвать любого встречного на куски, Кеншин все же нашел в себе силы не причинять вреда простым людям и, минуя многочисленные фуин, проник в дом главы клана совершенно незаметно.
* * *
     — Надеюсь вам нравится положение, которого вы достигли за последние полгода, Ичиносе-сан? — Мягким голосом сказал Кеншин, сидя напротив главы клана Кимура.
     Кимура Ичиносе, всего секунду назад увлеченно заполнявший важную клановую документацию, едва ли не подпрыгнул на месте и мгновенно перешел в режим боевой готовности.
     — Н-Накаяма-сан?! — Выпучив глаза от удивления и в некотором смысле облегчения, воскликнул Ичиносе. Но мгновение спустя былое облегчение сменилось настороженностью, а затем и страхом.
     — Вы не ответили на вопрос… Вам ведь нравится положение, которого достиг клан Кимура?.. — Игнорируя этикет и не удосужившись вежливо поприветствовать высокопоставленного аристократа, с все той же теплой, но во многом зловещей улыбкой спросил Кеншин.
     — Д-да, конечно. И все это безусловно благодаря вам, Накаяма-сан… Н-но я не совсем понимаю зачем вы здесь… — Словно перепуганный мальчишка, дрожащим голосом вопрошал глава клана Кимура, прекрасно осознавая нынешнюю мощь Клана Накаяма и Кеншина в частности.
     — Дело в том, что в вашем клане, Ичиносе-сан, есть несколько человек глубоко меня оскорбивших. И я пришел требовать их головы. Это ведь не проблема? — Сверкнув глазами, все тем же мягким голосом спросил Кеншин, постукивая указательным пальцем по лакированному дубовому столу.
     — Ч-что?! — Ошеломленно воскликнул Ичиносе, но поспешил исправиться, — Т-то есть это, конечно же, не проблема… Прошу вас, Накаяма-сан, расскажите, что произошло, и я лично накажу негодяев, посмевших оскорбить большого друга моего клана Кимура! — Самоотверженно заявил он, пытаясь сместить акцент возможной агрессии Кеншина подальше от своей персоны.
     — Весь дом цветов и все связанные с ним люди. Выдай мне всех этих людей, и всего часть из них умрет. В противном случае я уничтожу весь твой клан, — Властно заявил Кеншин, глядя старику в глаза холодным безжалостным взглядом.
     Услышав этот ультиматум, Кимура Ичиносе на несколько секунд забыл как дышать и пораженно хлопал глазами, не в силах поверить в услышанное. Лишь немного избавившись от шока и осмыслив сказанное, он вновь попытался сгладить углы.
     — Н-Накаяма-сан, не горячитесь… Я, конечно же, выдам вам всех негодяев, но весь дом цветов?.. Это попросту невозможно… — Извиняющимся тоном проблеял истекающий потом пожилой мужчина.
     — Старик, я ценю наше сотрудничество, и именно из благодарности за те соглашения твой клан Кимура продолжает беспрепятственно расти. Однако сегодня мои условия не обсуждаются. Ты либо подчиняешься, либо умираешь вместе со всем своим кланом, — Не моргая и не отводя взгляда от умоляющих и обиженных глаз старика, который вовсе не ожидал услышать подобное от человека, который всего полгода назад был вынужден относиться к нему на равных.
     — Хорошо, Накаяма-сан. Я подчинюсь… Однако позвольте задать вам один вопрос: За что? Почему вы так ненавидите мой клан, и вместо диалога готовы его уничтожить?.. — Огорченно покачав головой, спросил пожилой глава клана.
     — Единственное, что тебе стоит знать — это то, что твой дом цветов погубил множество жизней и едва не погубил тех, кто мне близки. Одно лишь это оправдывает все мои действия. Однако, я сижу здесь и веду с тобой диалог, несмотря на то что ты, старик, корчишь из себя добропорядочного человека, в то время как твои подчиненные губят десятки и сотни невинных жизней, — Нахмурившись, заявил Кеншин, едва сдерживаясь чтобы не оторвать его хлипкую голову, как того жаждало его окутанное тьмой нутро.
* * *
     — Хм… Совсем не плохо… Сайко, приведи ее в порядок и помоги ей освоиться, — Потирая подбородок, пробормотал, оценивающий красоту очередной рабыни, представительный сорокапятилетний мужчина, одетый в богатый наряд.
     — Есть, — Кротко ответила молодая едва ли не полуголая женщина и, приложив немного усилий, увела дрожащую абсолютно голую женщину, которая все еще пыталась прикрыть наготу.
     Как только девушки покинули помещение, внутрь вошел крупный крайне свирепый на вид мужчина, от которого исходила аура джонина на пике ранга. Едва увидев его, всего минуту назад раздававший властные указы аристократ мигом изменил выражение лица и спешно подошел к вошедшему.
     — Приветствую, Коджи-сан… — Уважительно воскликнул он, но тот попросту не дал ему продолжить.
     — Следуй за мной, Такахиро. Глава хочет тебя видеть, — Хмуро заявил джонин, не выказывая ничего, кроме раздражения этим человеком.
     — Глава? Хорошо, я скоро прибуду, — Кивнув, ответил Кимура Такахиро, однако в следующее мгновение произошло то, чего никто из дома цветов не мог и помыслить.
     — Следуй за мной, — Повторил джонин и схватил его за руку, буквально потащив за собой.
* * *
     — Угх! — Ухнул, влетевший в помещение, немного растрепанный Такахиро, и его бегающие в хаосе глаза мгновенно определили фигуру главы клана.
     — Г-господин! — Воскликнул он и, гневно обернувшись на вошедшего вслед за ним джонина, едва было хотел возмутиться, но заметил в комнате не только еще одного человека, но и крайне злобный взгляд Ичиносе.
     — Спасибо, Коджи. Можешь идти. Проследи, чтобы у наших друзей из Клана Накаяма не возникло никаких проблем, — Сказал Кимура Ичиносе, на что джонин лишь уважительно кивнул и молча скрылся за дверью.
     — Приветствую вас, Накаяма-сан… Господин, что все это значит?.. — Походя поздоровавшись с Кеншином, вопрошал удивленный Такахиро.
     — Закрой рот! — Прорычал Ичиносе и ударил его наотмашь по лицу, от чего не ожидающий удара Такахиро сделал несколько оборотов в воздухе и с грохотом врезался в стену, которая без дополнительного укрепления в виде фуин давно прекратилась бы в груду камней.
     — Ублюдок! Как ты посмел так опозорить мой клан?! — Скрипя зубами, воскликнул Ичиносе и пнул лежащего на полу мужчину в живот, от чего тот болезненно закашлялся кровью.
     — Кимура-сан, не перестарайтесь. Он нужен мне живым, — Похлопав его по плечу, зловещим голосом сказал Кеншин.
     — Конечно, Накаяма-сама… — Услужливо ответил Ичиносе, после чего вновь перевел взгляд на харкающего кровью и ничего не понимающего Такахиро, добавив, — Вот, посмотри, ублюдок, насколько у господина Накаяма доброе сердце!
     — Ха-ха-ха, вовсе нет, Кимура-сан. Просто я хочу сделать его жизнь такой, чтобы смерть казалась счастьем, — С мягкой улыбкой рассмеялся Кеншин, от чего по спине старого главы клана Кимура побежали мурашки.
     — П-простите… У-умоляю… — В слезах, соплях и с кровью изо рта проблеял Кимура Такахиро, пытаясь подползти к ногам Кеншина или Ичиносе, на что получил безжалостный удар.
     *Хруст!*
     — Ааа! — Закричал Такахиро и болезненно одернул тянущуюся к ним руку, откатившись к стене и сжавшись в клубок, продолжив тихонько подвывать.
     — Боль не так приятна, когда ее чувствуешь ты сам. Верно, Такахиро? — С легким смешком сказал Кеншин, присев на корточки над всего несколько назад чувствующим себя едва ли не владыкой мира, а теперь ставшим не более чем забившимся от страха в угол ничтожеством.
     — Я-я… Э-это наверняка сон… Этого не может быть… — Находясь в бреду, пробормотал Такахиро, чья психика напрочь отказывалась адаптироваться к случившемуся.
     — Ха-ха-ха, верно. Это твой самый страшный кошмар. Молись, чтобы он закончился поскорее, — Со злобным издевательским смехом заявил Кеншин, от чего Такахиро завыл еще сильнее, а душа Ичиносе задрожала от ужаса.

Глава 441

     Тем временем город Шукуба был поглощен неестественной суетой, ибо все входы и выходы были внезапно заблокированы, а над самим городом была развернута грандиозная формация слежения, предотвращающая возможный коррупционный сговор с целью выйти за пределы стен.
     Сам же Кеншин вызвал Двадцать Первого, поручив ему достаточно важное задание по наведению порядка и небольшому расследованию всего, что связано с «домом цветов», а сам, забрав с собой бессознательное тело Такахиро, направился в Клан Накаяма.
     Он не желал показываться на глаза кому-либо из родных, поэтому его передвижения по всей территории Клана Накаяма остались незамечены, вплоть до того, что жены и сыновья попросту не знали о его возвращении, и о том, что их любимый муж и отец вознамерился совершить месть.
* * *
     — Встать, — Безэмоционально заявил Кеншин и с небольшим усилием наступил на левую руку Такахиро.
     *Хруст!*
     — Ааа! — Прокричал испуганный и не понимающий что происходит Такахиро. В этот момент он более не выглядел представительным аристократом, а во многом был похож на одетого в чистые одеяния бездомного. Его лицо было бледным, волосы растрепанными, а глаза полны ужаса.
     — Н-не надо! П-пожалуйста! — Отпрыгнув к дальней стене и вжавшись в нее изо всех сил, умоляюще промямлил один из самых высокопоставленных членов клана Кимура, которого в таком состоянии не видел никто и никогда.
     — Надо же… умоляешь как испуганная девчонка. Совсем как те, кого ты мучил… — Злобно усмехнувшись, заявил Кеншин, и в следующее мгновение все тело Такахиро странным образом замерло, и лишь его испуганные глаза с трудом сумели заметить материализовавшуюся прямо из воздуха маленькую иглу, которая неумолимо приближалась к его телу.
     К его сожалению, единственное, что он мог сделать в этот момент — это смотреть. Смотреть на то, как совершенно маленькая и на первый взгляд безобидная для чунина игла неспешно парила к его вытянутой под воздействием неизвестной силы руке, после чего резко ускорилась и молниеносно вонзилась аккурат под ноготь указательного пальца Такахиро.
     — Ммм!.. — Выпучив покрасневшие от лопнувших капилляров глаза, гортанно промычал Такахиро, издавая агонизирующий крик.
     — Ха-ха-ха… Кажется тебе понравилось. Еще разок? — С мягкой улыбкой спросил Кеншин, поигрывая маленькой иголкой указательным и большим пальцем.
     — МММ!.. — Умоляюще промычал он, едва не порвав сопротивляющиеся давлению голосовые связки.
     — Ты прав, одной будет маловато… — Задумчиво пробормотал Кеншин, после чего прямо в воздухе из ниоткуда материализовалась еще одна маленькая игла, и они обе стремительно полетели под ногти безымянного и большого пальца правой руки Такахиро.
     — УУУ!.. — Звонко завыл он, выпучив глаза от боли и, не в силах контролировать мочевой пузырь, справил малую нужду прямо в штаны.
     — Тск, тск, тск… — Поцокал языком Кеншин, с отвращением глядя на столь жалкое зрелище, и отшвырнул его тело в дальний угол.
     — П-пожалуйста… Н-Накаяма-сама, пощадите… — Хныкал вжавшийся в угол сорокапятилетний мужчина, полностью растеряв остатки воли.
     — Ты хоть понимаешь, почему все это с тобой происходит? — С интересом спросил Кеншин, притянув к себе стул и усевшись на него, будучи на некотором удалении от Такахиро.
     Слова Кеншина вынудили Такахиро впервые за все время основательно задуматься о причинах произошедшего. Однако его разум был в полнейшем хаосе и не сумел найти подходящего объяснения.
     — Н-нет, господин… — Боязливо и очень кротко ответил он, едва ли не вжавшись в пол под давящим взглядом Кеншина.
     — Ты ведь помнишь Норико, Макото и Мэюми?.. Теперь они мои жены, — Властно заявил Кеншин.
     Эти слова прозвучали в ушах Такахиро набатом и были настоящим приговором, от чего бывший глава дома цветов едва не потерял сознание, утратив связь с реальностью и жалобно захныкав.
     — П-пожалуйста, господин… Я бы никогда не посмел, если бы знал… — Умоляюще промямлил Такахиро и вновь предпринял раболепную попытку подползти к ногам Кеншина, но был отброшен с помощью телекинеза.
     — Ты умрешь. И все твои близкие умрут, если будут уличены в преступлениях, — Констатировал Кеншин, озвучивая истинный приговор, — Однако, ты все еще можешь сохранить свою душу, если не будешь сопротивляться.
     У Такахиро попросту не было сил, чтобы как-либо комментировать услышанное. Единственное, что он мог делать в этот момент — это рыдать, стенать и умолять Кеншина о милости, ровно до тех пор, пока крепкая рука не дотронулась до его головы.
* * *
     Это был первый опыт Кеншина по силовому ментальному воздействию на сопротивляющегося человека, и Такахиро, несмотря на свою эмоциональную хлипкость, вовсе не был так прост в аспекте ментальной защиты.
     Первые несколько минут Кеншину приходилось прорываться силой, не заботясь о сохранении воспоминаний или случайных фрагментов эмоций и личности этого человека, тратя на прорыв огромное количество собственных сил.
     Однако со временем яростное и по большей части инстинктивное сопротивление разума Такахиро начало ослабевать, пока и вовсе окончательно не иссякло, позволив Кеншину получить неограниченный доступ ко всем его воспоминаниям и аспектам личности.
     Тем не менее, победное хищническое удовлетворение от прорыва защиты и полной капитуляции жертвы было напрочь омрачено тем, что Кеншин увидел в закромах разума внешне трусливого и безобидного мужчины средних лет.
     Более получаса ему понадобилось на то, чтобы найти и просмотреть все интересующие его воспоминания, и лишь огромная сосредоточенность, схожая с состоянием транса, не позволяла ему впасть в ярость и сорваться раньше времени.
     Но как только все было кончено, Кеншин открыл глаза, которые в ту же секунду заволокла пелена ярости, а едва убранная с головы Такахиро мгновение назад правая рука действовала сама собой.
     *БУМ!*
     Удар наотмашь по лицу открывшего глаза Такахиро был настолько мощным, что попросту оторвал его подбородок и нижнюю часть челюсти, отбросив ошеломленного мужчину средних лет обратно к стене.
     — УБЛЮДОК! — Прорычал Кеншин и уже было хотел закончить начатое, но вспомнил о том, ради чего все это было затеяно.
     Изначально он сильно сомневался, стоит ли привлекать женщин к такому отвратительному и совсем не женскому делу как месть. Однако увидев воспоминания настоящего садиста и душегуба, а так же издевательства над его женщиной, он решил сделать все, чтобы этот узел мести был окончательно разрублен.

Глава 442

     Норико тем временем проводила время не только с интересом, но и очевидной пользой, практикуя искусство формаций в приближенных к реальному бою условиях. Едва уклонившись от выпада Ханы, она внезапно услышала Зов.
     — Хм?.. Что случилось? — Удивленно спросила ее подруга, остановившись от нанесения очередного удара.
     — Малышу Шестьдесят Восьмому внезапно что-то понадобилось. Я скоро вернусь, — Соврала она и, развернувшись, направилась к выходу из полигона, на что Хана лишь удивленно пожала плечами.
     Путь до подземных сооружений Клана Накаяма практически не занял у нее времени, однако поиск верного пути в этом непроходимом лабиринте потребовал помощи от Кеншина, после чего Норико все же удалось встретиться с любимым мужем.
     — Что происходит? К чему вся эта конспирация? — Нахмурившись, спросила она, увидев стоящего в длинном коридоре Кеншина.
     — За этой дверью находится Кимура Такахиро, и я безумно хочу его убить, — Холодным тоном сказал Кеншин, смотря будто бы в никуда, — Но это было бы несправедливо по отношению к тебе.
     — Что? Кимура? Но разве ты не призывал нас всех забыть прошлую жизнь? — Лишь немного удивленным голосом спросила Норико, поразив Кеншина уровнем самообладания.
     — Ты права… Однако, увидев своими глазами то, что он сделал — я готов позволить тебе поступить так, как ты считаешь нужным. С этого момента судьба Такахиро и всего клана Кимура в твоих руках, — Безэмоционально сказал Кеншин. Он все еще жаждал крови и хотел выпустить разрывающую его изнутри ярость, но сумел взять под контроль это разрушительное, прежде всего для него самого, состояние.
     Норико была крайне опытной, волевой, а по сему не многословной женщиной, глубоко задумавшись о его словах. Едва услышав о том, что за дверью находится ее заклятый враг, чью смерть она множество раз представляла, находясь в состоянии полу-бреда и лежа на холодном полу сырой темницы, ее сразу же обуяла жажда крови, которая тем не менее была быстро подавлена.
     — Честно сказать… Не так я себе представляла этот момент… — Устало вздохнув, сказала Норико, — Первые дни и недели я буквально грезила о том, как буду рвать этого ублюдка и его прихвостней на куски, наслаждаясь каждой секундой этого действа, но… Но сейчас… — Покачала головой она, — Меня воротит от одной мысли о том, чтобы даже одной ногой вернуться назад. И я не хочу видеть этого ублюдка.
     Для Кеншина ее слова стали в некотором роде откровением, ибо даже с высоты своего опыта, будучи сильным эмпатом, заявление Норико было непредсказуемым. Однако, в глубине души он был по-настоящему рад.
     Между ними воцарилось молчание, и несколько, показавшихся вечностью, секунд ничего не происходило, пока наконец, словно по некому волшебному наитию, они оба не оказались в объятьях друг друга.
     С каждой секундой нахождения в объятьях самой, на первый взгляд, черствой и не ласковой жены, Кеншин поразительным образом избавлялся от гнева на душе, чувствуя исходящее от нее умиротворение, и полностью позабыв обо всех своих кровожадных желаниях.
* * *
     Кимура Такахиро так и не пришел в себя после злополучного гневного удара Кеншина. Его бессознательное тело получило крайне милосердную и быструю смерть с последующим преданием огню.
     Кеншин более не желал мести, но вовсе не был готов к прощению, а посему не отозвал своих приказов относительно расследования в отношении клана Кимура. Он не хотел казнить всех виновных самолично, однако не был готов и к прощению.
     Вернувшись наверх, Норико сделала вид, что ничего не произошло. Однако Хана и Цуме, будучи ее хорошими подругами, все же сумели заметить ее странное поведение, но после недолгих расспросов попросту отстали.
     Кеншин же, в свою очередь, не желал омрачать любимым женщинам столь замечательный день и, скрытно вернувшись к границам Клана Накаяма, прибыл обратно со всем ажиотажем и радостью, встретив и обняв улыбающихся жен, которые пребывали в блаженном неведении обо всем что произошло.
* * *
     Помимо сугубо негативных моментов этого дня, Кеншин в предвкушении ждал особенного события, к которому успел как раз во время и застал схватки Куроцучи, с улыбкой приняв все ее недовольство «не любящим мужем» и приложив все усилия, чтобы доказать обратное.
     Роды гордой дочери небес и внучки Великого Цучикаге прошли крайне бурно. Однако полностью вписывались в понятие «нормы» Клана Накаяма и не могли пошатнуть душевное равновесие крайне опытного в этих делах Кеншина.
     — Уааа! — Раздался громкий детский плач и мигом стих, стоило малышу сосредоточить взгляд на человеке, который в данный момент являлся для него всем.
     — Ха-ха-ха, Куро-чан, милая, у него твои черные глаза… — В умилении сказал Кеншин, бережно вытерев малыша нежным полотенцем.
     — Д-дай его мне… — Устало сказала Куроцучи, сдув с глаз прядь слипшихся от пота волос.
     — Вот, малыш Восемьдесят Пятый, иди к маме. Она не кусается, — С теплой умиротворенной улыбкой прошептал Кеншин, чувствуя себя просто великолепно.
     Чудесное таинство рождения маленькой хрупкой жизни вселило в его сердце огромное количество положительных эмоций, которые превосходили весь негатив, что он испытал за весь предыдущий день.
     Нелепое по ее мнению имя малыша сильно резануло по ушам Куроцучи, однако материнский инстинкт и желание прижать маленький комочек счастья к груди превосходил столь незначительные раздражители.
     Сам же малыш, в свою очередь, не стал устраивать скандал из-за разлучения со столь обожаемым отцом, но был на грани истерики, пока его, скривившиеся в надвигающемся плаче, губы не наткнулись на материнскую полную молока грудь.
     — Вот молодец… Боже, какой он красивый… — Со слезами на глазах прошептала Куроцучи, глядя на то, как ее собственный такой беззащитный и крохотный сын с упоением высасывает каплю за каплей питательного молока.
     Несмотря на полную солидарность с мыслями и эмоциями любимой жены, Кеншин все же не забывал о главном, а именно — о просмотре «статуса» малыша, в котором не было ничего кроме имени, возраста и показателя таланта.
     — Ха-ха-ха, семьдесят шесть единиц! У твоего деда всего пятьдесят девять! — Радостно воскликнул он, осчастливив молодую мать.
     — Милый, ты слышал? Ты талантливее своего прадеда! Э-это ведь замечательно! — Не в силах выразить свои эмоции, воскликнула Куроцучи.
     — Он непременно станет достойным сыном своего отца и одной из опор нашего клана! — Гордо заявил Кеншин, чувствуя себя невероятно довольным.
     Весь вечер до самой ночи Кеншин только и делал, что крутился вокруг Куроцучи и малыша Восемьдесят Пятого, откладывая все дела, как только они просыпались на короткие полчаса.
     Это было воспринято некоторыми очень странно, и часть женщин испытали ревность, однако никто из них не знал причину подобного поведения. Никто, кроме Норико, которая по своей натуре обладала на редкость замкнутым характером и не собиралась рассказывать всем вокруг о преодолении огромного кризиса их любимым мужчиной, который едва не скатился в пучину неконтролируемой ярости.

Глава 443

595-й день, Страна Ветра. Деревня Скрытого Песка
     Несмотря на очень тяжелые времена и унизительную потерю Казекаге, жители Сунагакуре все еще старались сохранять оптимизм, и возвращение поистине легендарных брата и сестры Чиё и Эбизо к делам смогло подавить фитиль грядущего пожара среди элит и вновь сплотить население.
     Этот жаркий засушливый день был в точности таким же, как и предыдущие, отличаясь незримой, но крайне пугающей деталью, которая была неподвластна чувствам простых людей, но сильно тревожила высокоранговых шиноби.
     Чиё и Эбизо чувствовали это напряжение с самого утра, и с высоты прожитых лет прекрасно понимали, что это означает. Они слишком много раз участвовали в опасных битвах и переживали ужаснейшие катаклизмы, чтобы не осознавать значение подобных сигналов судьбы.
     Именно поэтому все защитные и атакующие формирования деревни были приведены в состояние повышенной готовности, а специализированный отряд мастеров фуиндзюцу получил приказ на готовность к развертыванию всех мер защиты, включая малочисленные, но очень мощные артефакты.
     Глубоко пожилые брат и сестра от всей души надеялись, что подобные меры окажутся излишними и смогут предотвратить возможное нападение, зародив в сердцах возможных нападающих чувство огромной опасности, но в этот день судьба окончательно отвернулась от Сунагакуре.
* * *
     — Ну и дыра… Точно такая же, как и Ива… — Глядя на очертания спрятанной между огромных гор деревни Скрытого Песка, поморщившись, заявил одетый в черный плащ с рисунками красных облаков юноша. Длинные пшенично-золотистые волосы вкупе с миловидным лицом делали его похожим на молодую девушку, однако жестокость и злоба в глазах выдавали в нем волка в овечьей шкуре.
     Помимо него на огромной неодушевленной птице находилось еще четыре человека, и трое из них не отличались большой общительностью, за исключением одного человека, который не преминул возможностью прокомментировать слова вынужденного товарища.
     — Ха-ха-ха, не переживай, и твоей родной деревне достанется. Буду рад вырвать сердце твоего учителя во славу Великого Джашина! — С безумным смехом воскликнул молодой мужчина с огромной трехлезвийной косой за спиной.
     — Сердце? Пха-ха-ха, старик разорвет тебя на куски, и даже твой никчемный ёкай не сумеет собрать тебя обратно! — Презрительно заявил блондин, одним лишь взглядом выражая крайнюю степень отвращения своим «товарищем».
     — Никчемный ёкай?! Как ты смеешь использовать свою грязную пасть в чем-либо, кроме создания бесполезной глины?! — Едва сдерживаясь от того чтобы атаковать, гневно заявил тот.
     — Заткнитесь оба, мы приближаемся, — Хладнокровно заявил коренастый мужчина в плаще, со скрытым за тканевой маской лицом, из-под которой виднелись лишь пугающие зеленые глаза.
     Другие два члена временно собранной команды Акацуки приготовились к столкновению со значительно ослабленной, но все еще являющейся Великой Деревней Скрытого Песка и, несмотря на численное и качественное превосходство над всеми известными шиноби Сунагакуре, никто не питал иллюзий относительно защищенности этого места.
* * *
     Чиё и Эбизо почувствовали непосредственную угрозу за минуту до того, как на Деревню Скрытого Песка обрушилась первая крайне разрушительная бомба, и успели отдать все необходимые приказы. Именно поэтому, как только купол фуиндзюцу принял весь взрыв на себя, на одной из крыш высокого дома послышался синхронный выкрик:
     — Фуутон: Кирью Ранбу! — Сложив печати, воскликнули десять джонинов во главе с элитным джонином, выпустив невероятную по своей разрушительности бурю воздушных мечей.
     Огромная птица в считанные секунды оказалась уничтожена, однако к этому моменту на ее спине не было никого, в то время как неподалеку материализовалась новая с одним единственным ездоком на спине.
     — Ха-ха-ха, получайте, ублюдки! Для вас честь сгореть в огне великого искусства! — Громко рассмеялся Дейдара и, создав невероятно насыщенный чакрой кусок глины, отправил его вниз, превратив в огромную, красивую скульптуру.
     *БУМ!*
     Купол, защищающий Сунагакуре, ощутимо дрогнул, но все еще не был близок к уничтожению. Однако даже этот на первый взгляд радостный факт не вселял в сердца Чиё и Эбизо никакой радости, ибо они оба были вынуждены встретить врага к северо- и юго-востоку от деревни.
     Им обоим предстояло совершить невозможное и встретить четверых врагов в ранге каге, в то время как они сами из-за глубокой старости едва могли продемонстрировать подобный уровень силы.
     Первые шаги конфронтации произошли настолько быстро, что пожилые брат и сестра, ни капли не сомневаясь, решили использовать мощнейшие козыри в противостоянии с превосходящим по силе противником, намереваясь заключить двоих из них в два немыслимых по своей редкости барьера шести багровых огней.
* * *
     — Мне казалось, ты ушел на покой более двадцати лет назад, — Безэмоционально прокомментировал запертый внутри барьера Какузу
     — Кто вы такие и почему решили умереть под слоем песка моей деревни?! — С ненавистью взглянув на Какузу, заявил белобровый старик.
     — Эй, старая рухлядь, не отвлекайся! — С маниакальным смехом воскликнул Хидан и совершил выпад косой в сторону Эбизо, который, несмотря на внешнюю слабость, сумел виртуозно уклониться и даже контратаковать.
     — Фуутон: Гофу Хеки! — На выдохе воскликнул старик и послал в противника клин сжатого до невероятного состояния воздуха, который с каждым мгновением расширялся во все стороны, пока не поглотил в себе нерасторопного врага.
     Несмотря на полное отсутствие видимости из-за огромных столбов пыли и перемалывающих все внутри себя воздушных лезвий, Эбизо не спешил расслабляться и, достав небольшой танто и окутав его чакрой ветра, ринулся вперед, дабы добить раненного врага.
     *Бум!*
     К его огромному удивлению Хидан встретил этот выпад без особых проблем, выставив навстречу клинку острейшую косу и более того, сумел пнуть старика ногой в живот, оставив на нем небольшую царапину благодаря неестественно крепкому лезвию в небольшом каблуке.
     Для старика это вовсе не было ранением и, несколько раз перевернувшись в воздухе, Эбизо молниеносно отпрыгнул в сторону, на ходу формируя печати для новой смертоносной техники.
     — Фуутон: Камаитачи! — Хрипло воскликнул он, взмахнув ладонью и направив в сторону врага смыкающуюся сеть воздушных лезвий.
     — Ха-ха-ха! Идиот! — Громко рассмеялся Хидан и казалось бы вовсе не спешил уклоняться от смертоносной техники, лишь выставив перед собой косу и развеяв треть силы ветра, оставшаяся часть которого принялась рубить его заживающую с неестественной скоростью плоть.
     Эбизо не обратил внимание на его слова, однако не мог не заметить странные действия. Едва пережив ужаснейшую технику ветра, Хидан, как ни в чем не бывало, очертил под собой странный круг и принялся складывать печати.
     — Не выйдет, ублюдок! — Прорычал Эбизо и, сложив собственные печати, буквально выплюнул очередную технику, намереваясь окончательно разрубить его на куски, — Фуутон: Шинкью Гьёку!
     — Уа-ха-ха-ха! — Аккурат перед столкновением с сотнями мощнейших вакуумных пуль безумно захохотал Хидан, в мгновение изменив свой облик.
     Вся кожа на его теле стала матово черной, за исключением небольших, словно вытатуированных под цвет кости, белых участков. Круг под его ногами засиял странным светом, а все вакуумные пули, вырвавшие куски плоти, казалось бы вовсе его не волновали.
     — Угх! Кха-кха! — Болезненно вздрогнув на вдохе, закашлялся Эбизо. Ему внезапно стало настолько больно, что несколько мгновений его ошеломленный разум попросту не мог осмыслить произошедшего и, лишь взглянув вниз, он с ужасом обнаружил десятки окровавленных ран.
     — Ха-ха-ха! Джашин-сама, примите его жалкую душу! — Словно в трансе, безумным голосом воскликнул Хидан и, подняв косу, совершил решительный взмах, разрубив свое тело напополам.

Глава 444

Несколькими минутами ранее
     Чиё едва удалось поспеть к северо-западному направлению, однако в остальном удача была не на ее стороне, ибо в отличии от Эбизо, она не сумела заключить одного из противников в барьер шести багровых огней.
     *БУМ!*
     — Это бесполезно. Сдавайся, — Сказал Орочимару, чьи змеиные глаза испускали опасный свет.
     — Т-ты?! — Ошеломленно воскликнула Чиё, узрев в этом абсолютно седом и изрядно похудевшем старике причину падения великой Сунагакуре.
     Однако дальнейших разговоров не последовало, ибо скрытая под плащом фигура глубоко горбатого старика внезапно атаковала. Из-под плаща мгновенно вылетел пластинчатый костяной «хвост», но был остановлен одной из самых могучих марионеток Чиё.
     Завязалась суровая битва, в которой у нее попросту не было и шанса на победу. Все, что она могла сделать — это отбивать совместные атаки Орочимару и скрытого в одной из своих марионеток Сасори, выжидая шанс заключить одного из врагов внутри барьера.
     Столкнувшись с Орочимару, она ожидала едва ли не немедленного разгрома, однако тот демонстрировал лишь силу шиноби едва ступившего в ранг каге и не спешил приближаться к настоящей мастерице смертоносных ядов, ограничиваясь несмелым уничтожением ее марионеток.
     Все это не могло долго продолжаться, и Чиё была вынуждена использовать своих самых мощных марионеток гораздо раньше запланированного, и стоило ей достать старый пожухлый свиток, как ситуация в корне изменилась.
     Сасори, не дожидаясь завершения высвобождения Десяти Кукол Камацу, мгновенно покинул свою неповоротливую марионетку и под ошеломленным взглядом Чиё извлек из собственной груди свиток своей собственной разработки.
     — С-Сасори?! — В ступоре воскликнула Чиё, от чего едва было не лишилась жизни, ибо Орочимару не собирался упускать такой возможности.
     — Верно, старуха. А теперь умри, — Хладнокровно заявил Сасори, высвободив огромное множество собственных марионеток.
     — Ч-что ты с собой сделал?.. — Обреченно пробормотала она, и в следующую секунду ее глаза зажглись непоколебимой волей, а руки действовали сами по себе, сложив несколько десятков печатей, — Санбу Кьюкай!
     Десять крайне прочных и могучих марионеток, рассредоточившихся вокруг нее, мгновенно пришли в движение, и трое из них, соединившись в одну монолитную структуру, создали невероятно мощный водоворот из воздушных лезвий, который притягивал в себя все, включая камни и землю.
     — Кучиёсе: Рашомон! — Воскликнул Орочимару и в мгновение материализовал трое врат.
     Однако поток вакуумного всасывания был настолько могуч, что, разрушив трое врат, сумел перемолоть более десяти марионеток Сасори, после чего трое марионеток Чиё, исполнившие эту технику, развалились на части.
     Битва становилась все более и более жестокой. Марионетки уничтожали друг друга с огромной скоростью, а Орочимару всего за минуту с начала боя, удалось несколько раз поразить противницу с помощью вездесущих змей.
     Тем не менее перевес был не в пользу Чиё и, несмотря на использование могучего артефакта и уничтожение большей части марионеток Сасори, исход был очевиден, и несколько минут спустя легендарная старейшины Сунагакуре была безжалостно убита.
     — В прошлом ты была мудрее, — С издевкой прокомментировал Орочимару, демонстративно перешагнув через труп Чиё.
     Сасори в свою очередь не проявил никаких эмоций и, забравшись обратно в марионетку, неспешно последовал за ситуативным товарищем. В этот момент его кукольное сердце не чувствовало ничего, а воспоминания о беззаботных днях прошлого, как и о любящей его бабушке, были похоронены вместе с органическим телом гениального кукловода.
* * *
     — Ааа! — Завопил молодой мужчина, увидев как «монстр» приближается в его сторону, и пустился в хаотичное бегство.
     — Н-нет! — Выпучив глаза от ужаса, закричала женщина средних лет и замерла на одном месте, не в силах пошевелиться.
     *Свист!*
     *БУМ!*
     Раздался мощнейший взрыв, и несколько десятков людей были мгновенно разорваны на мельчайшие куски, а часть жилой застройки превратилась в руины. Один лишь выпад хохочущего и пребывающего в эйфории шиноби в ранге каге был способен уничтожать десятки и сотни простых людей в радиусе нескольких сотен метров, и для подобного уровня мощи не было никакой разницы в том замерла ли жертва или пытается сбежать.
     — Ха-ха-ха! Умрите все! Джашин-сама будет очень доволен! — Стоя ногами в отвратительном фарше, оставшемся от спасавшихся бегством мужа и жены, безумным голосом воскликнул Хидан.
     Будучи настоящим кровожадным маньяком, Хидан с удовольствием мог продолжать подобную резню несколько дней, однако его напарник был подобран не случайно и во многом мог осуществлять некоторый уровень контроля.
     — Прекращай развлекаться. Шиноби Суны все еще ведут сопротивление у дворца Казекаге, — Хладнокровно заявил Какузу, на что Хидан удивленно повернул голову.
     — Этот ублюдок Дейдара не может справиться с шайкой отбросов?! Ничтожество! — Брезгливо констатировал Хидан, вернув себе немного самообладания.
* * *
     Тем временем Дейдара вел позиционную борьбу с объединенными в несколько формирований, шиноби. Во главе одного из формирований был элитный джонин, что, вкупе с невозможностью использования мощнейших бомб, делало ситуацию невозможной для скорого разрешения.
     — Все еще не закончил? — Неудовлетворительным, но крайне сухим тоном прокомментировал появившийся из ниоткуда Сасори.
     — Эти ублюдки только и умеют, что прятаться за барьерами! — Эмоционально воскликнул озлобленный Дейдара, гневаясь на невозможность обеспечить себе блестящую победу.
     — Кажется, теперь все будет кончено, — Глядя на крышу одного из самых высотных зданий, констатировал Орочимару, прекрасно осознавая силу того, кого он считал самым опасным из всей текущей команды.
     Шиноби Сунагакуре, в свою очередь, так же видели прибытие вражеского подкрепления и, ощутив опасность, исходящую от каждого из них, полностью отчаялись. Однако им не оставалось ничего другого, кроме как закрыться в глухой обороне в надежде на чудо.
     Все присутствующие внимательно наблюдали за тем, как фигура крупного коренастого мужчины в плаще занималась сложением бессмысленных печатей, после которых ничего не происходило. Немногие могли уследить за подобной скоростью, и еще меньше людей сумели осознать техники, которые готовил этот мужчина. Однако спустя «долгие» несколько секунд все было кончено.
     — Фуутон: Ацугай! — Раздался хриплый неестественный рык.
     — Катон: Дзукокку! — Словно из ниоткуда одновременно с этим раздался еще один.
     — Райтон: Гиан! — Раздался третий вскрик.
     Все произошло настолько быстро, что никто попросту не смог даже удивиться подобному раскладу. Плащ Какузу в мгновение был порван в районе плеч, откуда выросли три демонические головы, каждая из которой выплюнула свою технику.
     *БУМ!*
     Мощнейшие техники катона, фуутона и райтона, выпущенные шиноби ранга каге, были вовсе не тем, что могли пережить десятки окружающих зданий и, несмотря на то, что большая часть мощи была обрушена на дворец Казекаге, вся территория в радиусе нескольких сотен метров превратилась в руины.
     Засевшие внутри дворца мастера фуин хоть и могли выдержать эти техники по отдельности, но были совершенно бессильны перед лицом совокупной, невероятно слаженной атаки. Стоило барьеру пропасть на долю секунды, как весь дворец Казекаге был поглощен мощнейшим пламенем, настолько жгучим, что толстые каменные колонны плавились за считанные секунды.
     Все шиноби были в мгновение убиты, и даже последнему элитному джонину Сунагакуре не оставалось ничего, кроме как принять свою судьбу, ибо отправленные сигналы о помощи во все Великие Деревни не принесли необходимого результата, а защитники Деревни Скрытого песка не смогли оказать длительного сопротивления, чтобы помощь сумела прибыть во время.

Глава 445

Утро 595-го дня. Страна Огня, город Миямото
     Прошлая ночь выдалась для Миямото Хисане очень тяжелой как в физическом, так и в эмоциональном плане. Она не желала обманывать пусть и не такого любимого, как раньше, но все еще законного мужа, но чувство долга перед семьей превосходило уровень неприятностей, которые сулил гнев Масахидэ.
     Ей с огромным трудом удалось возлечь с некогда любимым мужем, который в последнее время все больше и больше охладевал к одной из любимых жен. Еще более сложной задачей оказалось незаметно добраться до старинного ключа, висящего у него на шее.
     Однако степень подготовки рода Абэ и клана Накагава, вкупе с природной хитростью и коварством Хисане, сформировали крайне эффективный тандем, позволивший доселе кажущейся «невозможной» ситуации произойти.
     После совместного завтрака, как того требовал этикет, Хисане наконец была готова приступить к не менее сложному этапу плана, чем предыдущий. Она получила множество подробных инструкций от отца с четкими временными рамками на каждую деталь плана и намеревалась реализовать их в срок.
     Большую часть обязанностей по выполнению этой части плана взяли на себя Сэтоши и Мэсайоши, подключив всю имеющуюся агентуру, поставив все на успех и взвалив на свои плечи огромные риски.
     Хисане в свою очередь была не в восторге от помощи клану Накагава, однако Мэсайоши все же удалось убедить свою дочь в необходимости помочь дружественному для рода Абэ клану, пообещав что никто из них после побега не даст о себе знать и не вызовет дополнительную ярость Масахидэ.
     В какой то момент она начала сильно сомневаться в целях этого масштабного плана, однако зайдя настолько далеко и будучи под постоянным давлением и упреками со стороны любимой семьи, ей не оставалось ничего другого, кроме как довести дело до конца.
Вечер 595-го Дня. Страна Огня, город Миямото, дворец Дайме
     Идя по темному коридору подземелий дворца Дайме, Хисане чувствовала огромное напряжение. Она не понаслышке знала об уровне защищенности этого места и в каждый момент времени опасалась срабатывания многочисленных фуин.
     Однако к ее удивлению, пройдя половину пути, она так и не встретила никакого сопротивления. Ни высококвалифицированные стражники в ранге джонина, ни многочисленные сигнальные и атакующие фуиндзюцу, управляемые в реальном времени — все это будто бы никогда и не существовало в темнейших подземельях дворца Дайме.
     Вопреки ожидаемой радости, Хисане, напротив, чувствовала еще большие сомнения. Совершенно внезапно все происходящее перестало казаться незначительной ерундой, и далеко не глупая женщина вновь подумала о катастрофических последствиях вторжения в древнюю сокровищницу.
     «К счастью у нас нет никаких злых целей, и Масахидэ в последствии сможет учесть все нюансы, увеличив оборону этого места», — Пытаясь успокоить саму себя, подумала Хисане и минула последнюю линию препятствий, которая, как и все предыдущие, попросту не сработала.
     Перед ней предстала большая металлическая дверь невероятной толщины с небольшим отверстием под ключ. Ее поразила видимая невооруженным глазом древность столь необычной двери, но прекрасно осознавая ограниченность во времени, Хисане не медля достала дубликат ключа из странной, наполненной крайне мощной чакрой, древесины.
     Вставив ключ в замочную скважину, она попыталась его провернуть, но ожидаемо ничего не произошло. Поморщившись, ей все же пришлось достать стеклянную, наполненную ярко алой кровью, колбу.
     Глядя на обильное количество крови, которую ей пришлось сцеживать из вены собственного любимого сына, Хисане в очередной раз почувствовала гнев на саму себя и, до скрежета сжав зубы, откупорила колбу.
     Ей в нос сразу же ударил металлический запах свежей крови, от чего ее едва не стошнило. Она множество раз чувствовала подобный запах от истекающих кровью людей, однако впервые задумалась о том, насколько он отвратителен. Тем не менее, она решила закончить все поскорее и принялась лить кровь в специальную выемку на двери.
     *Пфф!*
     Мгновение спустя дверь издала странный ни на что не похожий звук и засияла едва заметным свечением. Хисане вновь попробовала провернуть ключ, и тот, как и ожидалось, поддался без малейшего сопротивления.
     Несмотря на свою громоздкость, при открывании дверь не издала никакого звука, словно вместо нескольких тонн металла был один лист тонкой бумаги. Однако, учитывая уровень стресса, это было меньшим, что волновало Хисане.
     Осознавая, насколько опасную ситуацию она устроила, Хисане немедленно вошла внутрь и, не желая надолго оставлять сокровищницу открытой, немедленно достала тот самый свиток, который получила от своего отца.
     Развернув его и влив небольшое количество чакры, она извлекла оттуда странно выглядящую деревянную шкатулку, в которой ощущалось столь же ошеломительное количество чакры, как и в деревянном ключе.
     Однако у нее попросту не было времени на размышления и, действуя спешно, она попросту не знала иного применения подобной шкатулки, кроме как открыть верхнюю крышку.
     *Пуф!*
     Странно выглядящее семя неизвестного растения было последним, что она увидела перед тем, как оно на невообразимой скорости выстрелило ей в голову и с легкостью пробило лобную кость.
     Хисане мгновенно упала на пол, и на несколько минут сокровищница вновь погрузилась в абсолютную тишину, пока наконец Хисане не поднялась на ноги. Однако теперь ее глаза стали полностью желтыми, а былая аура куноичи в ранге чунина сменилась аурой джонина на пике ранга.
     Эта ночь стала роковой не только для столицы Страны Огня, но и для правящего рода Миямото. Хисане, под чьей личиной были совершены жесточайшие убийства, впоследствии стала огромной грешницей, сотню раз проклятой не только остатками рода Миямото, но и родом Абэ. Однако для нее это уже не имело никакого значения.

Глава 446

     Открыв глаза утром 595-го дня, Кеншин почувствовал себя очень странно. Вместо чувств радости, умиротворения и спокойствия, которые должен был испытывать отец новорожденного талантливого сына, он испытывал огромное чувство тревоги.
     Это чувство было сродни тому, что он испытывал в преддверии нападения Накагавы Такеши, однако в этот раз прямой страх отсутствовал, и лишь беспокойство не давало ему вздохнуть полной грудью.
     Пролежав в кровати несколько ленивых минут, он с трудом нашел в себе силы, чтобы встать и с головой окунуться в настоящий водоворот проблем, который он считал абсолютно неминуемым.
     Однако все же поднявшись с кровати и с улыбкой погладив большую, голую, великолепную задницу Цунаде, он с гораздо более оптимистичным настроем направился в душ.
* * *
     Из-за гнетущего чувства беспокойства ему вновь пришлось отложить масштабную работу по созданию «Формации Передачи Данных» и вместо этого он решил с головой окунуться в тренировки, предупредив жен и сыновей немедленно сообщать ему обо всех странностях.
     На этот раз его противником был не Орочимару и даже не Обито, а гораздо более неизученный Хирузен. Кеншин не питал особого удовольствия от сражений с первым союзником в этом опасном мире.
     Однако становление Хирузена полноценным элитным каге, а так же недавняя ссора на почве отказа заключать брачное соглашение с Саюри, зародили явную необходимость учета возможной конфронтации.
     Если бы дело касалось его лично, Кеншин был готов доверять людям, которые не давали повода для сомнений. Но когда на кону стояла безопасность всего Клана Накаяма с десятками его жен и детей, Кеншин чувствовал необходимость учитывать все возможные варианты.
     Прошедший Усиление Хирузен оказался гораздо более сложным противником чем раньше и, даже владея всеми способностями своих сыновей, Кеншину едва удавалось сохранять небольшое превосходство, которое иногда переходило к противнику, в виду колоссального боевого и жизненного опыта.
     Его техники были крайне разрушительными и уничтожали многие сотни метров окружающей территории, вынуждая Кеншина перенапрягать шаринган в частом использовании телепортации.
     Его собственные способности в области псионики оказались малоэффективными против настолько живучей и непробиваемой цели. Даже «Детонация» наносила противнику всего лишь гематомы, с редкой контузией внутренних органов.
     Мокутон Наваки все еще был слабо развит и не мог оказать решающее значение в битве с настолько могущественным противником, однако связка из Невидимости Двадцать Первого и Управления Пространством Ичиро все еще была чрезвычайно сильна, и даже элитный каге не мог игнорировать травмы, нанесенные клинком, окутанным слоем искаженного пространства.
     Тем не менее, полное убийство Хирузена стоило Кеншину едва ли не всех сил и нескольких серьезных ранений, в том числе сильнейшего истощения шарингана, которое в условиях реального сражения было абсолютно неприемлемо.
     Следующие несколько битв против Третьего Хокаге Конохагакуре выдались для Кеншина немного легче, но все еще не имели удовлетворительного результата, вынуждая его все больше и больше злиться на самого себя за недостаток силы.
     Он знал, что сосредоточившись сугубо на тренировках и исследовании новых способов становления сильнее, вместо «бесполезной» на первый взгляд траты времени на занятия прогрессорством, результат был бы совсем иным.
     Однако успокоившись и поразмыслив еще немного, он пришел к выводу о бесперспективности подобных идей, ибо ни один тип личных тренировок Патриарха не мог заменить пользу от новых способностей сыновей, и ни один из известных ему способов развития не давал ему ответа на критически важный вопрос долголетия.
     Полностью погрузившись в тренировки, дабы отвлечься от гнетущих мыслей, навеянных дурным предчувствием, Кеншин полностью забыл о запланированном на сегодня визите одного очень важного гостя, который не собирался ждать даже послеобеденного времени, в час дня прибыв к воротам Клана Накаяма.
* * *
     — Прекрасный город! Теперь я понимаю, почему все мои советники, словно назойливые мухи, жужжали о необходимости тесного сотрудничества. Но Куро-чан, кажется, все же немного перестаралась с «тесным сотрудничеством», хе-хе… — Хрипло рассмеявшись, сказал, мягко приземлившийся на землю, Ооноки.
     — Дедушка! — Хмуро заявила Куроцучи и, фыркнув, решительно топнула ножкой, не смотря на завернутого в теплое одеяло малыша на руках.
     — Ха-ха-ха, Ооноки-сан, у вас как всегда отличное чувство юмора! Проходите, вам всегда рады в моем Клане Накаяма, — С теплой улыбкой сказал Кеншин, впервые встретив постороннего совместно с членами семьи.
     — Э-это?.. — Выпучив глаза и шмыгнув покрасневшим, словно маленькая свекла, носом, пробормотал Ооноки, глядя на малыша в руках любимой внучки, на что получил утвердительный ответ.
     — Верно! Это ваш правнук! Разве вы не хотите с ним познакомиться? — С улыбкой спросил Кеншин, прекрасно осознавая, насколько счастлив старик, глядя на малыша Восемьдесят Пятого.
     — Хмпф! Малышу не стоит контактировать с прадедом, который так гадко шутит! — Хмыкнула Куроцучи, все еще недовольная похабной шуточкой деда, который едва было не опозорил ее перед всеми присутствующими.
     — Ха-ха-ха, Куро-чан, конечно же, больше такого не повторится! Кажется солнце напекло мою старую голову, — Извиняющимся тоном рассмеялся Ооноки, медленно воспарив к любимой внучке.
     Куроцучи, в свою очередь, глядя на радость в глазах деда, не могла более на него сердиться и немного раскрыла плед, позволив старику увидеть малыша вблизи и поразиться его возрастом.
     — Н-невероятно… — Шокировано прошептал Ооноки, прекрасно осознавая, что перед ним лежит малыш как минимум полугодовалого возраста, но никак не новорожденный.
     — У него твои глаза… — Пораженно заявил он, отметив помимо этого очевидного сходства еще множество элементов родства ребенка с его Великим Родом Рётэнбин.
     — Точно-точно! А еще он гораздо талантливее вас, — С радостной улыбкой сказал Кеншин, дабы еще сильнее обрадовать старика.
     — Н-насколько?.. — С замиранием сердца спросил Ооноки. Он знал о главной способности Кеншина, но понятия не имел насколько сильный эффект она оказывает на детей.
     — Хм… Если вы, Ооноки-сан, займетесь его личным обучением, то не исключено, что за несколько лет малыш достигнет уровня мудреца… — Задумчиво, с намеком пробормотал Кеншин.
     — Мудреца?! Ха-ха-ха, тогда решено! Надеюсь ты приказал слугам приготовить выпивку? Сегодня великий праздник, и традиции требуют от нас пролить столько вина, сколько возможно! — Будучи в прекрасном расположении духа, воскликнул Ооноки, на что Кеншин одобрительно рассмеялся.
* * *
     Следующие несколько часов Клан Накаяма практически в полном составе пребывал на незапланированном празднестве. За большим праздничным столом присутствовали все его женщины и самые ключевые сыновья, чей статус был во многом схож со статусом наследных принцев.
     Будучи осведомленным о большом количестве жен Кеншина, Ооноки все еще раз за разом испытывал шок от того, насколько органично все эти, на первый взгляд абсолютно несовместимые и неуживчивые женщины, ведут себя в рамках общей семьи.
     Он все еще не мог поверить в то, что великая и абсолютно недоступная для сотен представительных мужчин, Принцесса Цунаде, стала одной из жен Кеншина, отчасти взяв на себя роль домохозяйки.
     Количество сыновей Кеншина удивило его не меньше, чем их отношения с отцом. Для Ооноки было не привычно видеть столь фанатичные и обожествляющие Кеншина взгляды молодых парней, которые в остальном были совершенно обычными юношами, если таковой термин применим к настоящей молодой элите, каждый из которых являлся по меньшей мере чунином на пике ранга и, учитывая возраст, неминуемо достиг бы как минимум уровня джонина.
     Во время празднества удивлен был не только Ооноки, но и Кеншин, которому внезапно пришлось прислушаться к старику и заложить основу будущей традиции с вовлечением подданных в радости и горести Клана Накаяма.
     Ему не составило никакого труда материализовать огромное количество высококлассной и деликатесной еды, вкупе с небольшим количеством вина, и распорядиться организовать гораздо более масштабное застолье для местных жителей.
     Однако, порой дурные известия приходят вслед за благими, и этот день, к огромному всеобщему сожалению, стал именно таким. Всего несколько секунд назад пьяный и выкрикивающий различные тосты Ооноки в мгновение протрезвел и пораженно уставился на Кеншина.
     — Что-то случилось? — Чувствуя напряжение старика, нахмурившись, спросил Кеншин.
     — Акацуки вторглись в Сунагакуре! — Поморщившись, ответил старик, знаменуя окончание радостного празднества.

Глава 447

     — Что?! — Ошеломленно воскликнул Кеншин.
     — Суна отправила зов о помощи. Как минимум несколько неизвестных каге вторглись в селение, и единственная их примета — черные плащи с красными облаками! — Серьезным тоном заявил Ооноки, передав Кеншину полученное послание.
     — Обсудим это в другом месте, — Хмуро заявил Кеншин и, призвав всех присутствующих продолжать празднество, встал из-за стола, и покинул церемониальный зал.
     Все то время, что они шли до его рабочего кабинета, Кеншин пребывал в раздумьях. В его голове вертелось множество мыслей и вопросов. Он пытался смоделировать возможную причину нападения Акацуки на абсолютно бесполезную деревню, лишенную так необходимого им джинчурики, но так и не нашел ответ на простейший вопрос мотивации.
     — Что еще известно о нападении? Численность, имена, способности, внешний вид? — Усевшись на кресло и повернувшись к старику, спросил Кеншин.
     — Ничего. Передача сообщений на такое расстояние сильно ограничена. К тому же, если учесть все, что ты о них рассказывал — сомневаюсь, что кто-либо из мастеров фуин сумел увидеть нападавших в лицо… — Отрицательно покачал головой Ооноки.
     Кеншин ничего не ответил и вновь глубоко задумался, пытаясь просчитать все возможные стратегии поведения Акацуки, используя лишь обрывки информации, но кроме бессмысленного уничтожения всей элиты Сунагакуре и желания добраться до чего-либо ценного, не мог найти ни одного логичного объяснения.
     Планомерное уничтожение не только элиты, но и большей части жителей Суны, могло быть вероятным только в случае серьезного удара по Клану Накаяма, с целью вызвать гуманитарную катастрофу и погрузить относительно процветающий регион в хаос, надолго отрезав будущую Империю Накаяма от доступа к богатейшим залежам полезных ископаемых огромной Страны Ветра.
     Однако этот вариант казался Кеншину едва ли не невозможным, ибо он отказывался даже думать о том, что кто-либо из Акацуки обладает столь невероятным интеллектом или даром предвидения.
     Второй вариант был намного более вероятным, но все еще не мог объяснить конкретную причину вторжения, ибо даже порывшись глубоко в памяти, Кеншин не мог вспомнить ни одного сокровища, которое могло заставить Акацуки раскрыться раньше времени.
     — Нужно попробовать им помочь. Сомневаюсь, что против Чиё отправили всю элиту Акацуки, а значит мы с тобой вполне способны задавить некоторых из них! — Решительно заявил Ооноки, после некоторых раздумий.
     — Нет. Это исключено, — Покачав головой, категорично ответил Кеншин, удивив готового к сражению старика, — Это может быть большой ловушкой, и я все еще не готов к конфронтации с Нагато, Обито, и Зецу. Время играет на нас, и если их цель всего-лишь Суна — то мы можем себе позволить ее потерю, — Постукивая пальцем по столу, сказал Кеншин.
     — А если не только Суна? Наверняка защитники изрядно потрепали нападающих, и другого такого шанса их добить — может не представиться, — Не соглашаясь с мягкой позицией Кеншина, неуступчиво заявил Ооноки.
     — Нет, риски слишком высоки. Ты не представляешь, на что способен Нагато. И даже я не представляю, на что способно это олицетворение трусости и осторожности, по имени Зецу… — Вновь категоричным отказом ответил Кеншин, — Однако это не значит, что мы не должны быть готовы к внезапным атакам. Настоятельно рекомендую запереть своих джинчурики внутри деревни, и ни в коем случае их не выпускать, — Добавил он, погрузившись в размышления и пытаясь просчитать возможные ходы на случай откровенно негативного варианта развития событий.
* * *
     Обсуждение текущей ситуации между Кеншином и Ооноки затянулось еще на час, после чего, утвердив все основные договоренности, старик отбыл в свою Великую Деревню, дабы оказать достойное сопротивление в случае возможной атаки.
     Этот вариант все еще казался им обоим крайне маловероятным, ибо Кеншин попросту не мог представить способа прямого нападения на Ивагакуре. Однако, учитывая неестественно огромную совокупную мощь всех членов Акацуки, подобный план все еще мог быть осуществим.
     Сам же Кеншин сразу же направился в Коноху, дабы скорректировать сформированную стратегию с еще одним ключевым союзником в лице Хирузена. Он все еще немного переживал за безопасность Клана Накаяма, но был уверен в возможности спешного реагирования в случае возможных неприятностей.
* * *
     — Не знаешь, что им могло понадобиться в Суне? — Безрадостным тоном спросил Хирузен, глядя на скрытого под черными одеяниями молодого мужчину.
     — Нет. Только Обито, Пейн и Зецу знают генеральные планы организации. Остальные узнают обо всем только в последний момент, — Хладнокровно ответил Итачи.
     — Всегда было интересно… Каким образом Обито набирает новых рекрутов, и что обещает за службу? — С интересом спросил Кеншин.
     — Не уверен, но мне показалось, что Зецу каким-то образом постепенно дурманит их всех, и полноправные члены организации становятся обыкновенными подчиненными, готовыми отправиться на опасные миссии с риском для жизни, — Вновь безэмоциональным тоном отчитался Итачи.
     Кеншин глубоко задумался и попытался вспомнить какие-либо из известных ему способностей Зецу, подходящих под нечто подобное, но все было тщетно. Это существо было настолько же загадочным, насколько и опасным.
     — Значит ты считаешь, что нам не стоит посылать помощь? — С интересом спросил Хирузен, прикурив трубку, которая являлась единственным проверенным лекарством от нервного беспокойства.
     — Нам не стоит посылать туда стратегические резервы. К тому же, я сомневаюсь, что битва к этому времени не закончена. Единственное, что нас там может ждать помимо гневной старухи Чиё — это руины и возможная смертельно опасная засада, — Пытаясь уговорить своего второго союзника на осторожные действия, заявил Кеншин.
     — А что думаешь ты, Итачи? — Переведя взгляд на нынешнего главу Корня, поинтересовался Хирузен, выпустив клуб дыма под потолок.
     — Я считаю, что нам нужно дождаться их нападения на более сильную Великую Деревню, после чего атаковать превосходящими силами, — Словно оживший труп, без малейших эмоций в голосе сказал Итачи.
     — Хорошо, спасибо. Можешь идти, — Мягко сказал Хирузен и замолк, дожидаясь его ухода.
     — Что это с ним? Только не говори, что при становлении главой Корня все вынуждены стать черствыми? — Покачав головой, поразился Кеншин.
     — Эх… если бы… — Устало ответил Хирузен и, выпустив еще один клуб дыма, продолжил, — Он рассказал все своему младшему брату, но тот все еще не готов его простить. Мне пришлось даже подключать к делу Иноичи. Настолько малыш Саске был нестабилен…
     — Да уж… Понятия не имею, как можно помочь его сломанной психике… Я бы мог попытаться ему помочь, но не ранее, чем получу трактаты клана Яманака, — С сочувствием в голосе заявил Кеншин.
     Саске для него был противоречивым человеком, и с одной стороны вызывал у него жалось, но с другой — стойкое чувство неспокойства и опасности, ибо, зная его историю, он решил быть очень осторожным в оказании ему какой-либо помощи, кроме психологической.
     Заточенный, абсолютно неустойчивый и неподконтрольный клинок, коим был Учиха Саске, мог дорого обойтись для его сострадания и стоить жизней не только случайных людей, но и членов Клана Накаяма, на что Кеншин, как глава, пойти был никак не готов.
     Разговор с Хирузеном принес Кеншину соглашение, схожее с тем, что он заключил с Ооноки. Основным лейт-мотивом данного соглашения являлась политика временного невмешательства, до очередных значимых действий со стороны Акацуки.
     Невмешательство, по его мнению, играло им на руку не только в качестве дополнительного времени на усиление Клана Накаяма, но и являлось железобетонным аргументом на грядущем «Собрании Пяти Каге».
     Однако, даже самые лучшие планы являлись ничем перед суровой реальностью, которая диктовала совершенно иные расклады и ломала об колено даже самые проработанные планы.

Глава 448

Вечер 595-го дня. Океан Канаши, остров Неги
     Расположенный вдали от цивилизации и наполненного опасностями континента, остров Неги был настоящим спасением и новым домом для чудом сбежавшей от неустанно преследующих ее шиноби юной девушки.
     Юная, на вид четырнадцатилетняя девушка за свою короткую жизнь не знала ничего, кроме способов побега и выживания. Будучи дочерью крайне бедных и голодающих крестьян, она не имела даже фамилии, и лишь поистине прекрасное, олицетворяющее вечнозеленую рощу, имя, позволяло маленькой Фуу не отчаиваться, напоминая о беззаботных деньках в старом покосившемся доме, который и по сей день был для нее лучше любого дворца.
     Родители очень сильно любили свою единственную дочь, и, даже будучи полуголодной, маленькая Фуу чувствовала себя счастливее множества других детей, которые в материальном плане могли быть в сотни раз богаче ее.
     Ее неестественно светлый и добрый характер, вкупе с крайне низким социальным статусом, послужили триггером для постоянных издевательств со стороны других детей, что всегда порождало один единственный вопрос в ее немых и чистых как речная гладь глазах.
     — За что? — Вопрошала она, болезненно корчась и лежа на земле, в то время как двое мальчиков постарше закидавшие ее камнями и лишь тихо посмеивались, не считая нужным что-либо отвечать.
     — За что? — Вопрошала она, когда ее любимый отец болезненно стенал, находясь в бреду лихорадки, вызванной страшнейшими ударами кнута. В те дни маленькая Фуу могла лишь тихонько плакать вместе со своей матерью и поочередно дежурить возле его лежанки, меняя компрессы.
     — За что? — Вопрошала она, будучи сильно избитой одной из местных девочек, после того как один из мальчиков, игнорируя негласный запрет, начал с ней дружить.
     «За что?..» — Немым текстом читалось в ее глазах, когда вернувшись с гор, она увидела множество сломанных домов и огромное поистине отвратительное насекомое, пронзившее своими усиками нескольких людей.
     — За что?… — На грани помутнения рассудка завыла маленькая Фуу, обессиленно упав на колени перед своим полностью разрушенным домом, из-под завалов которого виднелась безжизненная рука ее матери.
     — За что?! — Впервые испытав искренний гнев, прорычала Фуу, абсолютно не страшась монстра и приготовившись к встрече с родными в куда более дружелюбном и светлом мире.
     — За что… — Обреченно стенала она, упав на колени и глядя на спиралевидную татуировку, отпечатавшуюся на ее животе.
* * *
     Приготовив выловленную в ближайшем пруду рыбу, Фуу молча подкрепилась и вернулась к единственному занятию, которое доставляло ей удовольствие, а именно — к длительной умиротворенной медитации.
     С каждым днем она все больше и больше убеждалась, что проводить время в компании ветра, травы и теплого солнца ей нравится гораздо больше, чем контактировать с себе подобными.
     Во время длительных медитаций ей часто казалось, что природа настроена на дружбу точно так же, как и она сама. Это порождало в ней гораздо более глубокие сакральные чувства, но любой квалифицированный шиноби увидел бы в ней непревзойденного гения, совершившего немыслимое и освоившего азы сендзюцу без каких-либо руководств.
     Именно освоение сверхчувствительного сенсорного восприятия позволило юной Фуу узреть коварную атаку заранее и уведомило дремлющего Семихвостого о чрезвычайной опасности.
     *БУМ!*
     Внезапная атака небольшого танто была встречена острым хитиновым лезвием, вырвавшемся из тела ошеломленной Фуу, после чего она окончательно потеряла контроль над своим телом и была вынуждена стать безучастным наблюдателем.
     — Как и ожидалось от одного из сильнейших хвостатых… — Прокомментировал отпрыгнувший в сторону Обито.
     Семихвостый ничего не ответил, хоть и обладал способностью говорить. Однако людей он считал не более чем жалкой формой жизни и из принципа отказывался говорить на их языке.
     Обито в свою очередь так же, казалось бы, совсем не был настроен на сантименты и рванулся в атаку, намереваясь использовать максимум возможных сил для борьбы с существом равным каге на пике ранга.
     *БУМ!*
     *БУМ!*
     *БУМ!*
     Каждое их столкновение несло невообразимые разрушения для северо-западной части острова, полностью уничтожив любимый пруд и жилую пещеру Фуу, все рыбы в пруду и очень дружелюбные белки, живущие неподалеку, были уничтожены, породив в ее разуме очередной вопрос.
     «За что?..» — Обреченно подумала она, глядя на то, как некогда процветающее и умиротворенное место превратилось в настоящий ад. Всюду горел огонь, а земля обзавелась огромными кратерами и холмами.
     — Катон: Бакуфу Ранбу! — Прорычал Обито, сложив несколько десятков печатей, после чего выплюнул поистине невообразимое количество пламени, которое закрутилось в спираль и полностью поглотило Семихвостого.
     *Свист!*
     Чоумею едва удалось спастись в этом океане пламени и, кроме двух сгоревших дотла крыльев, он отделался лишь незначительными повреждениями. Однако это стало последней каплей и, поплатившись за недооценку жалкого и никчемного на первый взгляд человека, Семихвостый впал в ярость.
     *Фууу!*
     Совершенно внезапно на жвалах, запрокинувшего голову, огромного насекомого начала формироваться ярко лиловая сфера, сопровождаемая пробирающим до костей звуком надвигающегося апокалипсиса.
     *Фух!*
     С момента начала формирования «бомбы хвостатого» до ее непосредственного залпа прошло немногим более секунды, что делало попросту невозможным побег для любого шиноби ниже ранга элитного каге.
     *БУМ!*
     Раздался настолько мощный взрыв, что даже в дальнем конце огромного острова задрожала земля, а Обито, несмотря на свою расторопность, так и не сумел покинуть радиус взрыва, который насчитывал шокирующие несколько километров.
     Не скрывая своей хищнической радости, Чоумей победно застрекотал и захлопал большими крыльями, не в силах сдержать импульсивную натуру, присущую всем хвостатым.
     Однако, стоило ему расслабиться и на секунду потерять бдительность, как все было кончено. Над его спиной молниеносно открылась вихревая воронка, откуда последовала безжалостная атака Обито.
     Из его руки мгновенно вырвалась полу-иллюзорная лиловая цепь, окутавшая голову не успевшего среагировать Чоумея. Спустя несколько секунд цепь стянулась сильнее, а Семихвостый, помимо невыносимой боли, почувствовал огромную слабость.
     Спустя полминуты он мог лишь вяло отбрыкиваться, в попытке достать не желающего с ним сражаться Обито. Спустя минуту Семихвостый был полностью прижат к земле, а спустя еще несколько минут оказался окончательно повержен.
     — З-за что?.. — На последнем издыхании прошептала Фуу, пытаясь сфокусировать взгляд и посмотреть в единственный глаз пронзившего ее сердце человека.

Глава 449

Ранний вечер 595-го дня. Страна Птиц
     — Сенсей! Посмотрите, что я нашла! — Звонко прокричала девочка-подросток, смахнув намокшие длинные светлые волосы с лица.
     — Здорово, Хотару. Твои погружения с каждым разом становятся все лучше и лучше, — Приняв из ее рук красный, переливающийся на солнце камень, с похвалой в голосе сказал молодой длинноволосый парень в синем халате.
     — Все благодаря вам, сенсей! — Глядя на него сияющими бирюзовыми глазами, заявила Хотару и, ни секунды не сомневаясь, решила применить врожденное женское коварство.
     Пользуясь моментом, Хотару принялась активно двигаться, пытаясь смахнуть остатки воды со своего тела, от чего ее крайне внушительная для столь юного возраста грудь заколыхалась аккурат перед лицом лежащего на берегу Утакаты.
     Однако очередной замысел юной обольстительницы оказался неудачным, ибо ее молодой сильный и крайне привлекательный внешне сенсей хоть и являлся любителем женской красоты, но имел очень серьезные принципы в отношении подобных отвратительных связей с собственной ученицей и попросту игнорировал любые попытки обольщения.
     Так и не получив от него заветной реакции, Хотару лишь пожала плечами и легла рядом с ним, пытаясь проследить за его взглядом и попытаться усмотреть очередную загадочную причину его повышенного интереса.
     — Что вы видите, сенсей? — Мягким голосом просила она, пытаясь развязать разговор.
     — Беду, — Спокойным тоном ответил он и продолжил смотреть на облака, — Видишь то облако, похожее на шестиглавого монстра? Что ты чувствуешь, глядя на него? — Добавил он, в очередной раз попытавшись проверить интуицию своей ученицы.
     — Шестиглавый монстр?.. Хм… Да, немного похоже… — Пробормотала Хотару, присмотревшись к странному, похожему на все что угодно, облаку, но сколько бы она не пыталась присмотреться повнимательнее, у нее так ничего и не получалось.
     — П-простите, сенсей… Я ничего не чувствую… — Извиняющимся тоном добавила она.
     — Ничего страшного, — С улыбкой сказал Утаката, потрепав ее по высохшим светлым волосам.
     Увиденное предсказание, как и все предыдущие, было воспринято им достаточно прохладно, ибо несмотря на малый дар провидца и близость к природе за счет становления элитным джонином, Утаката совершенно не умел трактовать подобные подсказки судьбы.
     Понежившись на солнышке немногим более получаса, Утаката вернулся во временное жилище, а Хотару, как верная ученица и соратница, последовала за ним, сразу приступив к исполнению своих непосредственных обязанностей по приготовлению пищи.
     — Завтра я собираюсь в город. Тебе что-нибудь нужно? — Прожевав горсть белого риса с кусочком рыбы, буднично спросил он.
     — Я… Эм… Можно мне с вами? Я очень соскучилась по цивилизации… — Хлопая глазами и глядя на него жалобным взглядом, попросила Хотару.
     — Хорошо. Тогда тебе необходимо лечь пораньше, чтобы… — Не успев закончить свою расслабленную речь, Утаката внезапно вздрогнул и, немедленно схватив девушку, молниеносно покинул помещение.
     — Ах! С-сенсей, что случилось?.. — Пораженно взвизгнула Хотару, прижавшись к его груди, и лишь запоздало огляделась по сторонам, едва не закричав от испуга.
     В стороне, на расстоянии нескольких десятков метров стояло шестеро странных и до ужаса пугающих людей, скрытых за черными плащами с изображением красных облаков. Их лица были изуродованы металлическими штырями, а светло-пурпурные глаза имели пугающий спиралевидный узор.
     — Кто вы? — Нахмурившись, спросил Утаката, не чувствуя в них ничего, словно этих людей вовсе не существовало, а глаза видели галлюцинацию.
     — Это не важно. Следуй за мной, и тебе не будет больно. Девочка нам не нужна. Только ты, — Холодно заявил стоящий во главе юноша с ярко рыжими, торчащими вверх, волосами.
     — Хотару, уходи. Это приказ, — Не отрывая взгляд от врагов, серьезным тоном сказал он и демонстративно отшвырнул ее назад, будучи готовым отразить внезапное подлое нападение.
     Однако его опасения не подтвердились, и никто из шестерых врагов не пошевелил и пальцем, чтобы догнать хнычущую и убегающую девушку, которая только и могла, что бежать со скоростью генина на пике ранга, и за минуту едва пересекла километровый рубеж.
     — Следуй за мной и возможно останешься жив, — Вновь повторил глава вражеской группы.
     — Я не соглашался идти с вами, — Отрицательно покачав головой, заявил Утаката.
     — Хорошо. Значит у меня нет другого выбора, кроме как причинить тебе боль, — Спокойно заявил юноша, на лице которого не отразилось ни единой эмоции.
     Сразу же после его слов Утаката ощутил настолько огромное чувство опасности, что покров чакры хвостатого сработал сам собой. Но даже этого было недостаточно, чтобы увернуться от удара шиноби на пике ранга каге.
     *Бум!*
     От простейшего удара коренастого мужчины, скрывавшего под плащом целых шесть рук, Утаката был отправлен в далекий полет и врезался в твердую горную породу. Однако этого времени было как раз достаточно для формирования более плотного покрова чакры, с полностью сформировавшимися четырьмя хвостами.
     Аура Утакаты резко скакнула вверх и достигла раннего этапа каге, а гематома от полученного удара рассосалась за считанные секунды. Тем не менее, его трансформация, казалось бы, совершенно не волновала противников, которые вместо того чтобы прервать ее любым способом, попросту рассредоточились на большом радиусе.
     — Баншо Тенин! — Властно воскликнул глава вражеской группы, и практически утративший рассудок Утаката стремительно полетел в их сторону.
     *Бум!*
     *Бум!*
     *Бум!*
     Трое из пяти противников, за исключением главного, с неестественной слаженностью напали на Утакату, который, словно полу-обезумевший зверь, был вынужден примитивно отбиваться, за несколько секунд получив несколько тяжелейших травм.
     Удары троих шиноби в ранге каге были вовсе не тем, что мог выдержать покров хвостатого, и Утаката обзавелся несколькими переломами, а окружающая местность была изменена до неузнаваемости от разрушительных ударов шиноби подобного уровня.
     Отброшенный джинчурики мгновенно поднялся на ноги, и его внешний вид претерпел множество изменений. К четырем хвостам добавились еще два, и на сформированный крепчайший скелет начали нарастать плотнейшие канаты мышц.
     Враги, казалось бы, намерено не атаковали в полную силу, позволяя ему завершить трансформацию, и с относительной легкостью подавив нынешнюю форму Утакаты, добились окончательной потери самоконтроля и полной трансформации.
     — Кучиёсе но Дзюцу! — Звонким голосом воскликнула молодая рыжая девушка, и мгновение спустя рядом с ней появилась огромная двуглавая собака, устремившаяся в атаку и схватившая крепкими челюстями два из шести щупалец Сайкена.
     Следом за этим шестирукий и внешне отвратительный человек внезапно сформировал из своего тела несколько странных, похожих на реактивные ракеты, предметов, которые в ту же секунду устремились вперед, поразив Шестихвостого.
     *БУМ!*
     Эти маленькие на первый взгляд «ракеты» были крайне разрушительными и вырвали огромный кусок пузырчатого, похожего на желе, тела Сайкена, вынудив его завыть от боли и применить последнее, что могло помочь ему избавиться от злобных людей.
     *Фууу!*
     Послышался странный, высокочастотный свист, а в открытой пасти Шестихвостого начала формироваться полноценная Бомба Хвостатого. Его враги, в свою очередь, продолжали вести себя хладнокровно и, собравшись вместе, спокойно встретили атаку.
     *Пуф!*
     Выпущенная из огромной пасти Биджудама должна была полностью уничтожить все вокруг в радиусе нескольких километров, однако ожидаемого взрыва так и не произошло. Один из шести противников попросту вышел вперед и, выставив руки, принялся с огромной скоростью поглощать технику.
     — Кучиёсе но Дзюцу! — Вновь воскликнула девушка, и на помощь четырем «размножившимся» собакам поползла огромная очень длинная сколопендра, опоясав Сайкена и впрыснув в его тело гигантскую дозу яда.
     *БУМ!*
     *БУМ!*
     *БУМ!*
     Ракеты, выпущенные шестируким, продолжали взрываться и отрывать куски от полностью лишенного маневра Шестихвостого, а все остальные время от времени продолжали наносить редкие, но невероятно болезненные для хвостатого удары.
     Исход неравного сражения был очевиден, и всего через несколько минут Шестихвостый был полностью повержен. Лишившись огромного количества чакры, он был вынужден уменьшиться, а затем и вовсе не смог оставаться снаружи, вернувшись внутрь печати и оставив бессознательного джинчурики в полной власти непобедимых врагов.
     — Что с девчонкой? Мне ее догнать? — Спросила сформированная из множества кусочков бумаги молодая женщина с кукольной внешностью.
     — Не стоит, — Ответил молодой парень с рыжими волосами, считая подобные методы ниже своего достоинства.

Глава 450

595-й день. Поздний вечер. Киригакуре
     — Г-госпожа! — Судорожно воскликнул ворвавшийся в помещение Чоуджуро.
     — Хм?.. Что случилось? — Приподняв бровь, спросила Теруми Мей, не ожидая от подчиненного такой спешки.
     — У-Утаката мертв! — Воскликнул он, утерев пот со лба.
     — Что?! — Ошеломленно воскликнула она, поднявшись на ноги.
     — Его печать рассеяна! Старейшина Мацуи утверждает, что Рокуби на свободе, а Утаката непременно мертв! — Заявил Чоуджуро с нескрываемым волнением в голосе.
     — Кто это сделал?! Убийство элитного джонина не могло остаться незамеченным! Задействуй все наши связи и попытайся выяснить детали произошедшего. Обо всем докладывай мне, — Вернув себе самообладание, профессиональным тоном заявила Мей.
     — Да, Мизукаге-сама! — Зарядившись спокойствием от своей непоколебимой госпожи, решительно отрапортовал Чоуджуро и поспешил выполнить указание, скрывшись за дверью.
* * *
     Для Кеншина остаток 595-го дня был наполнен томительным ожиданием очередных неприятных новостей, ибо плохое предчувствие с известием о вторжении Акацуки в Сунагакуре не только не пропало, но и усилилось.
     Праздник в честь рождения малыша Восемьдесят Пятого продолжался, и большая часть Клана Накаяма пребывала в радостном настроении, а население города Накаяма и вовсе пребывало в эйфории от невиданной щедрости господина, наслаждаясь вкусной едой и напитками.
     Вернувшись из Конохи, Кеншин раздал необходимые поручения старшим сыновьям и предупредил их о повышенной бдительности, с головой погрузившись в тренировки, которые заключались в непрерывных сражениях насмерть.
     За прошедшие несколько месяцев его прогресс в реальных сражениях вырос настолько, что лишь псы войны, подобные Хирузену и Данзо, обладали подобным уровнем спокойствия и хладнокровия перед лицом смертельной опасности.
     Подобная закалка была огромным преимуществом всего Клана Накаяма, и позволяла сыновьям Кеншина раз за разом побеждать своих врагов в редких, но все еще опасных сражениях реального мира.
     Сам же Кеншин оттачивал не только волю, но и боевые рефлексы, ибо несмотря на огромное множество различных способностей, у него не было врожденного таланта к боевым искусствам, и путь из хилого ни на что ни годного студента до воина равного элитам этого мира был очень тернист, и стоил ему десятки фантомных, но кажущихся такими реальными, смертей.
     Порезы, разрывы, переломы — все это чувствовалось настолько реальным, что лишь устойчивый к эмоциональным потрясениям разум Патриарха был способен это выдержать, не скатившись к абсолютной черствости и цинизму.
     В сражениях с Хирузеном он дошел до того, что сумел позволить себе экспериментальное использование Мокутона, который даже в таком, абсолютно неизученном виде, был способен доставить огромные проблемы элитному каге.
     Примитивные корневища сковывали врага, заключали его в прочнейшие ловушки, и разрушались лишь после нескольких ударов в полную силу. Используя Мокутон, Кеншин интуитивно чувствовал огромный потенциал, скрытый в управлении растительностью, но не понимал как его высвободить.
     Одно лишь поглощение чакры из скованного врага могло позволить ему радикально переломить ход сражения, а ядовитые споры, которые продемонстрировала неуклюжая копия Хаширамы во время Экзамена, даже тогда серьезно отравили организм Хирузена, и Кеншин был не в силах представить потенциал, скрытый в этом невероятном Кеккей-Генкай.
     Ближе к вечеру ему начали поступать первые сводки из Сунагакуре. Мало кто из сильнейших шиноби осмеливался сунуться в разгромленную и наполовину уничтоженную деревню, отчего информация поступающая в Клан Накаяма из различных источников была крайне скудной.
     Единственное, что не подлежало сомнению — это проигрыш защитников Суны. Кеншин не знал, жива ли Чиё или нет, но был уверен в ее решительности, а следовательно — неизбежной смерти в бою с превосходящим противником.
     Спустя несколько часов после получения первой информации, Кеншин испытал приятное удивление, получив неофициальную копию отчета от Шикаку, в котором было гораздо больше информации.
     Разведывательная сеть Конохи была гораздо более обширной, чем зарождающаяся сеть информаторов Клана Накаяма, и сведения из Суны включали в себя не только результаты вторжения, но и примерную цель Акацуки, а так же некоторые приметы нападавших.
     По смутным недостоверным описаниям выживших местных жителей Кеншин смог установить личность троих из них, ибо летающий на огромной птице и разбрасывающийся бомбами — Дейдара, а так же округлое горбатое существо со скорпионьим хвостом — Сасори, вместе с обезумевшим, вырезающим толпы невинных людей — Хиданом, не вызывали большого сомнения в отчете информаторов.
     Это не могло не навести его на мысли о странном, практически повторяющимся пути оригинальной истории. Однако на этот раз противостояние началось на два года раньше, и с гораздо более печальными последствиями для Суны, которая по предварительным оценкам полученного ущерба, вполне возможно, закончила свое существование, как полноценная Великая Деревня.
     Эти безрадостные новости на долю секунды зародили в душе Кеншина небольшое чувство вины, которое было мгновенно задавлено гораздо более сильным призывом рациональности.
     Ему было очень жаль невинных жителей Суны, которые погибли из-за невозможности организации полноценного военного союза всех Великих Деревень, но в то же время он прекрасно понимал, что подобный союз возможен лишь в случае возникновения огромной угрозы, и даже не случись трагедии в Сунагакуре, грядущее «Собрание Пяти Каге», по его мнению, не принесло бы ожидаемых результатов и, не увидев врага в лицо, Великие Деревни не стали бы и слушать ни чьих призывов к бесполезным и крайне подозрительным союзам.
     К позднему вечеру, гнетущее его разум, чувство беспокойства никуда не исчезло, и Кеншин, не привыкший к жизни в условиях возможной войны, долгое время не мог уснуть. Лишь любимые женщины скрашивали его досуг, отвлекая от бессмысленных, но очень мешающих мыслей.
     Последние несколько недель он практически каждую ночь спал с Цунаде, которая в свою очередь была совсем не против присутствия в их постели Карин. И эта ночь не была исключением.
     Одно лишь ощущение тепла, окутавших его тело любимых женщин, было достаточно, чтобы прогнать лишние мысли и погрузиться в долгожданный сон, который требовался даже человеку его уровня.
     Однако грандиозные проблемы отказывались покидать Клан Накаяма даже ночью и, сомкнув глаза немногим более чем на полчаса, Кеншин услышал мысленный зов Ичиро, после чего, молниеносно поднявшись с кровати, покинул комнату.
     — Что произошло?! — Застегнув молнию на экзокостюме, спросил, влетевший в «кабинет управления», Кеншин.
     — Город Миямото атакован неизвестными! — Заявил Ичиро, заранее одевший свой собственный экзокостюм и предвидевший возможные действия со стороны отца.

Глава 451

Поздняя ночь 595-го дня, центральная часть Страны Огня
     — Хокаге-сама, семь километров, юго-запад. Трое, предположительно элитные джонины. Движутся в нашем направлении! — Отрапортовал мужчина с неестественно белыми глазами, не позволяющими никому усомниться в его клановой принадлежности.
     — Хм?.. — Нахмурился Хирузен и жестом руки приказал всем остановиться, заняв ожидающую позицию.
     Спустя полминуты он наконец смог увидеть группу «чужаков», но не смог сдержать удовлетворенной улыбки, в очередной раз убедившись в верности сделанной ранее ставки.
     — Что случилось? Есть информация? — Хмурым голосом спросил Кеншин, поравнявшись с Хирузеном.
     — Нет. Только донесение чудом выжившего беглеца. В городе орудуют несколько шиноби, как минимум в ранге каге, и одному богу известно, как Масахидэ это допустил, — Разочарованно покачал головой Хирузен, не переставая двигаться на огромной скорости по направлению к столице Страны Огня.
     «Богу?..» — На долю секунды задумался Кеншин, ибо до недавнего времени никогда не замечал какой-либо излишней религиозности от представителей аристократии этого мира и крайне редко встречал приверженцев монотеистических религий. Однако в данный момент у него попросту не было времени, чтобы задумываться о чем-то подобном, и эта мысль пронеслась дальше в ходе серьезного разговора.
     — Сначала Суна, а теперь и Миямото… Если это дело рук Акацуки — нам нужно быть очень осторожными. Одному дьяволу известно, что у проклятого Зецу на уме, — Резюмировал Кеншин, в свою очередь поставив Хирузена в тупик последним выражением, ибо подобного термина попросту не существовало в мире, не познавшем на себе учения авраамических религий.
     — Если они все еще там, то мы с легкостью возьмем их в осаду и уничтожим, — Хладнокровно констатировал Хирузен, будучи настроенным предельно безжалостно к врагам не только своей горячо любимой деревни, но и всей человеческой цивилизации.
     Организованный поход двух групп продолжился, однако после встречи с Кеншином Хирузен решил значительно ускориться и разделиться с большей частью своих людей. Лишь Хатаке Какаши мог поддерживать темп заданный своим господином.
     Сложившаяся ситуация наносила болезненный удар самолюбию непревзойденного гения и одного из самых уважаемых шиноби Конохи. Копирующий ниндзя, Хатаке Какаши, один лишь статус которого менее полугода назад вынуждал кланяться жалкого главу никчемных наемников — сейчас не удостоился даже его хоть сколько-нибудь уважительного взгляда.
     К своему огромному сожалению Какаши попросту не мог позволить себе что-либо в присутствии непосредственного начальника и боевого командира. Будучи вынужденным сохранять официоз, он мог лишь кидать острые взгляды в Кеншина и его безэмоциональных сопровождающих, коими являлись Ичиро и Сорок Второй.
     Спустя менее двадцати минут они наконец прибыли в округ Миямото и находились в нескольких километрах от самой столицы. Скорость бега была значительно снижена, и группа, немного рассредоточившись, направилась к южным воротам, ни на секунду не переставая анализировать окружающую обстановку.
     — Ты. Что происходит в городе? — Хмуро воскликнул Какаши, схватив за руку одного из немногих убегающих людей.
     — Г-господин! В город ворвались демоны! Их очень много! Прошу, пожалуйста, дайте мне уйти… — Изо всех сил пытаясь упасть ему в ноги, проблеял неряшливый, измазанный в пыли и грязи, мужчина средних лет.
     — Он не лжет, — Заявил Кеншин, чувствуя бурю эмоций, исходящую не только от этого мужчины, но и от других людей на расстоянии в несколько сотен метров, — Вот только зачем этот ублюдок решил раскрыться так рано?.. — Глубоко задумавшись, пробормотал он. Из всей вереницы хаотичных мыслей и эмоций прослеживался четкий и крайне ясный отпечаток одной единственной, объединяющей всех убегающих людей, травмы. А именно — образ белого бесполого существа гуманоидного типа, которое, несмотря на свой вид, несло за собой лишь погибель.
     — Хм?.. О чем ты? — Подметив его странное поведение, спросил Хирузен.
     — Зецу. Глава Акацуки собственной персоной внезапно перестал трястись от ужаса и решил сплясать у нас под носом… Но зачем?.. — Ответил Кеншин и принялся спешно размышлять, находясь под трехсоткратным фокусированием.
     — Сейчас это не важно. Гораздо важнее найти его и уничтожить, — Властно заявил Хирузен.
     — Уничтожить? Старик, я был рожден задолго до формирования твоего клана и буду существовать, когда все твои потомки обратятся в прах, — Мертвенно спокойным, словно оглашающим приговор, голосом заявило матово-черное существо гуманоидного типа, стоящее в нескольких метрах от них.
     — Ч-что?! — Ошеломленно воскликнул Какаши и молниеносно отпрыгнул в сторону, сформировав несколько печатей и приготовив одну из самых мощных техник своего арсенала. Его правая рука заискрила всполохами толстых канатов электричества, и спустя всего секунду после его вскрика в сторону Зецу был нанесен решительный удар.
     *БУМ!*
     Раздался взрыв, символизирующий о преодолении звукового барьера, и Какаши вместе с Хирузеном, заблокировавшим мощнейший выпад черного Зецу, были отправлены в полет.
     *Свист!*
     Словно из ниоткуда на голову черного Зецу обрушился удар клинка Кеншина, потрескивающего от вибрирующих всполохов нестабильного пространства на лезвии, и многие десятки метров земли под Зецу, включая его самого, были рассечены.
     — Грозно. Только этого недостаточно, — Зловеще улыбнувшись, сказал разрезанный на две части черный Зецу, словно это было абсолютно ничего не значащим пустяком.
     — Катон: Каен Сенпу! — Раздался решительный выкрик Ичиро, и в черного Зецу полетел сгусток жгучего пламени.
     — Райтон: Райга! — Прорычал Сорок Второй, извергнув могучую технику молнии.
     За следующие несколько секунд вся ближайшая область в радиусе нескольких сотен метров была поглощена настоящим океаном пламени и невероятной по своей интенсивности бурей искрящихся молний. Ничего не было слышно и видно, пока наконец не произошло то, что повергло всех присутствующих в шок.
     — Это все, чему жалкие людишки научились за тысячу лет? Тогда вам не остается ничего другого, кроме как дрожать от страха и прятаться, — Мертвенным и абсолютно нечеловеческим голосом заявил черный Зецу, после чего случилось нечто.
     *Пуф!*
     Совершенно внезапно из его матово-черного тела вырвалось множество огромных копьеобразных кольев, рванувшихся во все стороны. Их скорость была настолько высока, что Какаши, Ичиро и Сорок Второй попросту не успевали ничего сделать.
     Уровень опасности этой загадочной техники ощутили все, и никто не экономил на методах спасения. Хирузен, будучи самым сильным и быстрым из всех, принялся спешно уклоняться, однако даже его скорости и прочности было недостаточно, чтобы избежать нескольких чрезвычайно болезненных ранений.
     Какаши ощутил настолько большую опасность, что его глаз действовал сам по себе, мгновенно затянув несколько приближающихся штырей в камуи. Однако этого было недостаточно, и тело копирующего ниндзя приняло в себя два острых штыря…
     У Ичиро дела обстояли куда лучше, и он попросту телепортировался на несколько десятков метров, чтобы с удивлением обнаружить переместившиеся вслед за ним колья, от которых ему лишь чудом удалось спастись при помощи сильного напряжения своего шарингана.
     Самым беззащитным в данной ситуации оказался Сорок Второй. Его шестые врата, позволившие ему временно шагнуть в ранг каге, были единственным «козырем», который практически никак не помогал против техники, способной ранить элитного каге.
     Для Кеншина подобная техника хоть и являлась очень опасной, но все еще находилась в диапазоне того, с чем он был готов справиться. Однако, когда дело касалось жизни одного из его самых любимых сыновей, расклады кардинальным образом менялись.
     Ему пришлось справиться не только с летящими в его сторону кольями, которые по неизвестной причине нарушали законы физики и могли телепортироваться, но и с кольями, которые намеревались разорвать далеко не маленького Сорок Второго на куски.
     *Пуф!*
     *Пуф!*
     *Пуф!*
     Совершенно отвратительные звуки разрыва прочнейшей плоти высокоуровневых шиноби, словно бумаги, раздавались один за другим, и объединенные группы Хокаге и Клана Накаяма получили огромный, невообразимый ранее урон.

Глава 452

     Немыслимая по своей мощи атака черного Зецу привела к ужасающим ранениям всей группы. Абсолютно черные сгустки тьмы в виде коротких, чрезвычайно острых кольев несли в себе опасность не только проникающих ранений, но и гораздо более плачевных последствий.
     Едва получив болезненное ранение в руку, Хирузен с удивлением обнаружил ужасающую особенность вражеской техники. А именно — способность к невероятному по своей разрушительной силе разложению.
     Материя, из которой состояли колья, словно обладала своим собственным разумом и, попав в тело шиноби, принялась бешеными темпами высасывать не только чакру, но и жизненную силу, полностью подавляя естественную регенерацию шиноби подобного уровня.
     Для Хирузена, который прочно закрепился в ранге элитного каге, подобное ранение не представляло большой угрозы, и его мощная по своей структуре чакра с легкостью противостояла ядовитым свойствам сконцентрированной тьмы.
     Однако для всех остальных, за исключением Кеншина, эти колья представляли смертельную опасность, ибо Какаши, получив два проникающих ранения, сперва приготовился к контратаке, но спустя несколько секунд почувствовал настолько ужасающую боль, что лишь многолетняя выучка и могучая воля позволили ему остаться на ногах.
     Сорок Второй, в свою очередь, получил три ранения, в то время как Кеншин за неимением альтернатив принял на себя два. Боль, которую ощутили они оба, была сравнима с самыми худшими поединками на арене, но она все еще не могла сломить их волю.
     — Ублюдок! — Прорычал Кеншин и, мысленно скоординировав свои действия с Ичиро, приказал ему позаботиться о раненных, принудительно вышвырнув Хатаке Какаши за несколько сотен метров, дабы исключить возможность шквального поражения союзников.
     — Все еще жив? Ты очень интересное существо, Накаяма Кеншин и, если бы не срочные дела, я бы с удовольствием изучил твое тело… — Улыбнувшись пробирающей до костей улыбкой, сказал черный Зецу и принялся просачиваться в землю.
     — Собираешься сбежать? Не выйдет! — Воскликнул Кеншин и, сложив десяток печатей, воскликнул, — Дотон: Даи Чидокаку!
     Вся окружающая почва мгновенно пришла в движение, и земля в радиусе нескольких десятков метров устремилась вверх, сформировав гигантский земляной столб и помешав черному Зецу беспрепятственно уйти.
     — Катон: Карью Эндан! — Раздался хриплый выкрик Хирузена, и в поднявшийся земляной столб устремился громадный шар пламени.
     — Фуутон: Ацугай! — Сформировав еще десяток печатей, воскликнул Кеншин, выплюнув сферу расширяющегося сжатого кислорода под огромным давлением, которая незамедлительно ворвалась в океан бушующего пламени и, резко расширившись, увеличила мощь техники Катона в несколько раз.
     *Бум!*
     *Пуф!*
     Раздавались различные взрывы лопающихся под высокой температурой камней, и лишь спустя несколько секунд из пламени вылетела матово-черная фигура Зецу. На нем не было заметно никаких повреждений, но Кеншин был уверен, что тот получил небольшое ранение.
     Впервые он смог уловить небольшие обрывки эмоций этого существа и чувствовал его страх, который говорил ему только об одном — Зецу, н смотря на свою внешнюю, пугающую до дрожи, неуязвимость — вовсе не бессмертен!
     — Не уйдешь! — Воскликнул Кеншин и вознамерился попытаться уничтожить одну из главных угроз этому миру, — Шестые врата, открыть! — Прорычал он и, невзирая на огромный вред здоровью, сразу же открыл шестые врата, минуя все предыдущие.
     Его тело ощутимо встряхнуло, и все набухшие покрасневшие вены символизировали о предельной нагрузке на организм. Однако совокупные показатели целительной чакры Карин, буйства Сорок Второго и чистейшей родословной Наваки позволили ему без труда сдержать подобную нагрузку.
     Черный Зецу был полной противоположностью своей белой половины и являлся крайне хладнокровным существом, лишенным большей части бессмысленных переживаний. Однако, увидев открытие пусть и всего шести, но запретных врат и без того не слабым противником, он испытал большую настороженность и незамедлительно испустил черные сгустки, которые сформировали перед ним барьер, напоминающий легендарные «Шары Поиска Истины», но Кеншин с Хирузеном были абсолютно уверены, что это лишь жалкая копия не менее жалкого существа.
     *БУМ!*
     Первый же удар Кеншина с легкостью разрушил сформированную из тьмы мембрану, однако черный Зецу был крайне коварным существом и не собирался упускать свой шанс уничтожить, настолько приблизившуюся к нему, цель.
     Его правая рука молниеносно сформировалась в длинные матово-черные острейшие когти и нанесла решительный встречный удар, целясь аккурат в сердце Кеншина. Черный Зецу полностью игнорировал летящий в его лицо кулак и, хищно оскалившись, предвкушал победу.
     К его удивлению Кеншин даже не вздрогнул от его атаки и, казалось бы, не собирался прерывать свою, дабы спешно уклониться в надежде минимизировать урон. Напротив, он оскалился не менее хищно и намеревался завершить начатое.
     В последние несколько мгновений перед мощнейшим столкновением произошло нечто, поразившее видевшего многое на своем веку опытного черного Зецу. Левая рука Кеншина, находящаяся в расслабленном состоянии, внезапно напряглась и немыслимым образом переместилась в пространстве, напрочь игнорируя здравый смысл. Его ладонь буквально заискрилась всполохами дрожащего пространства и молниеносно врубилась наперекор когтям черного Зецу.
     *БУМ!*
     Удар кулака, в который Кеншин вложил все имеющиеся силы, был подобен взрыву огромной бомбы. Голова черного Зецу в мгновение раскололась и разлетелась на ошметки темной субстанции, ибо физическая защита была едва ли не беззащитна перед мощью, сминающего все на своем пути, пространства.
     Остальная часть тела камнем полетела вниз, но даже это не было завершением идеально согласованного покушения на главного зачинщика всех глобальных бед этого мира.
     Совершенно внезапно прямо под местом их столкновения показалась фигура Хирузена. В его руках был огромный посох, а взгляд не предвещал ничего, кроме намерения любым способом убить врага.
     *БУМ!*
     — Ааа! — Словно из ниоткуда раздался визг множественных голосов, а обезглавленное тело черного Зецу, получив мощнейший духовный урон, разлетелось на множество больших сгустков тьмы, рванувшихся в разные стороны.
     — Катон: Эндан! — Хрипло прорычал Хирузен, выплюнув бурный поток пламени, поглотивший один из черных сгустков.
     — Райтон: Райга! — Воскликнул Кеншин, взмахнув правой рукой, и сформированный поток искрящихся молний, переместившись в пространстве, мгновенно поразил другой удаляющийся черный сгусток.
     Однако сгустков тьмы было более двадцати, и Кеншин с Хирузеном смогли уничтожить лишь еще по одному, после чего были вынуждены признать невозможность преследования столь маневренных и, казалось бы, не замечающих препятствий в виде сотен метров земли целей.
     Поискав еще несколько минут по всем направлениям и попытавшись найти хоть один след умчавшегося во всех направлениях серьезно раненного существа, Кеншин решил вернуться к сыновьям и полностью сосредоточился на лечении Сорок Второго.
     Его травмы были настолько серьезными, что к этому моменту в ране оставалось еще некоторое количество черной материи, пытающейся выжечь все его жизненные силы и нанести максимальный урон.
     Единственное, что спасало его от плачевных последствий, это гораздо более крепкое здоровье и богатое обильным количеством жизненной силы тело. Все это было обусловлено не только врожденным «Буйством», но и непосредственными бонусами системы.
     Не раздумывая ни секунды, Кеншин сразу же принялся складывать сложнейшие печати, после чего применил одну из самых мощных техник, полученных непосредственно из разума Цунаде.
     — Сайбо но Кассейдзюцу! — С трудом контролируя сотни одновременных потоков чакры, воскликнул Кеншин и приложил обе руки на грудь сына.
     Плоть в ранах Сорок Второго молниеносно пришла в движение, и спустя несколько секунд остатки черной субстанции были окончательно подавлены, а спустя полминуты раны полностью очистились от всех ядовитых следов. Однако до полного восстановления и регенерации было очень далеко.
     — С-спасибо, отец… — Устало пробормотал Сорок Второй, едва сохраняя сознание.
     — Тебе нужно отдохнуть, — Спокойным тоном сказал Кеншин и, приложив ладонь к его голове, погрузил уставший разум обессилившего бойца в сон.
     Он и сам испытывал огромную усталость, однако обернувшись и взглянув на состояние Какаши, вокруг которого обеспокоенно крутился Хирузен, пытаясь применить свои скудные познания в ирьениндзюцу, Кеншин попросту не мог обрекать пусть и самовлюбленного, не дружелюбного, но все же союзника, на тяжкие страдания и катастрофические последствия от невмешательства.

Глава 453

Раннее утро 596-го дня. Страна Огня, город Миямото
     «Отец, ты должен на это взглянуть!» — Раздался голос Двадцать Второго по мыслесвязи.
     — Кажется, мои кое-что нашли. Скоро вернусь, — Усталым голосом сказал Кеншин и, не оборачиваясь, покинул полевой штаб.
     Находившиеся в помещении Хирузен и Шикаку лишь переглянулись, но никак не прокомментировали его уход. За несколько часов событий произошло настолько много, что внезапная находка, привлекшая внимание Кеншина, вызывала у них лишь небольшой интерес.
     — Что там? — Нахмурившись, спросил Кеншин, спустившись в глубокие катакомбы рода Миямото.
     — Отец, в той стороне есть крайне защищенное помещение. Возможно это то, чего искали Акацуки? — Высказал свое предположение, активно напрягающий бьякуган, Двадцать Второй.
     — Похоже там лишь одна комната, и она окутана множеством неизвестных фуин… — Задумчиво пробормотал Кеншин, сконцентрировав все силы псионики на изучение одного единственного объекта.
     — Поднимись наверх и контролируй все с помощью бьякугана. Оставим это дело специалистам, — Резюмировал Кеншин, не желая подвергать опасности собственных сыновей.
     — Понял, — Уважительно кивнув, ответил Двадцать Второй и направился вслед за прихрамывающим отцом.
     Несмотря на относительно успешную победу над врагом и минимизацию полученного ущерба, ранения от загадочной техники черного Зецу оказались куда более серьезными, чем кто-либо мог представить.
     Плоть, пораженная черной тягучей субстанцией, попросту отказывалась заживать даже после извлечения всех инородных объектов. Казалось, все окружающие клетки были глубоко истощены и временно потеряли способность к делению.
     И если для Хирузена подобный ущерб оказался самым минимальным, то для Какаши и Сорок Второго все едва не закончилось гибелью. Лишь грамотное вмешательство Кеншина, вкупе с последующей передачей их обоих в руки квалифицированных ирьенинов, помогло предотвратить превращения полученных травм в гарантированную инвалидность.
     Узнав о тлетворном и разлагающем влиянии черной субстанции, Кеншин фактически переступил через себя и вызвал Цунаде для скорейшей помощи Сорок Второму. Два собственных ранения, в свою очередь, волновали его куда меньше, и дыра в икроножной мышце правой ноги, а так же вырванный кусок плоти вместе с частью селезенки, все еще доставляли огромный дискомфорт, который усугублялся откатом после использования шестых врат.
     Тем не менее, полученные травмы были тем, на что он был готов, приняв свою судьбу и изменив жизненные ориентиры в сторону неизбежной вечной борьбы не только за возвышение, но и за физическое существование всего Клана Накаяма.
* * *
     Вернувшись во временный штаб, Кеншин вновь погрузился в размышления о произошедшем. Город Миямото был очень сильно поврежден, а дворец Дайме оказался полностью уничтожен в ходе ожесточенной битвы.
     Целые улицы и некоторые кварталы были вырезаны полчищами белых Зецу, чьи тела, к его огромному сожалению, не сохранились. Из того, что коалиции Конохи и Клана Накаяма удалось выяснить на данный момент — это причастность и предательство одной из жен Масахидэ.
     — Хм?.. — Удивленно вскинул бровь Шикаку, выслушав доклад одного из своих подчиненных, — Кеншин, кажется, это тебя заинтересует. Мои люди задержали группу людей из клана Накагава.
     — Накагава? — Переспросил Кеншин, и в следующее мгновение его глаза сверкнули гневом. Из-за большой суматохи он попросту игнорировал этот немаловажный момент, решив оставить личные счеты на потом. Однако, стоило членам вражеского клана появиться на горизонте его внимания, как Кеншин почувствовал ярость.
     — Веди, — Властно заявил он троюродному племяннику Шикаку, не заморачиваясь формальностями четко выраженной пирамиды подчинения.
     — Д-да, Накаяма-сама, — Уважительно ответил юноша, получив утвердительный кивок от своего господина.
     Прибыв к городским воротам и войдя в здание местного фильтрационного пункта, Кеншин невозмутимо выслушал все уважительные приветствия от присутствующих внутри командира спец-отряда Конохи и нескольких выживших элит города Миямото, находящихся временно под командованием коалиции.
     — Вот они, Накаяма-сама. Я уже выяснил их имена. Но думаю вас заинтересует только главный, — Уважительно сказал коренастый мужчина из клана Яманака, открыв прочную дверь временной камеры для содержания шиноби до ранга чунина, включительно.
     — Н-Накаяма?! — Воскликнул молодой мужчина, невозмутимо сидящий на большой скамье. От его возгласа на ноги повскакивали все присутствующие, и их взгляды не выражали ничего, кроме ужаса.
     — Верно. Кто бы мог подумать, что чудом сохранив свои жалкие жизни в бушующем пожаре, вы попадете в пасть к огнедышащему дракону? — Со злобной язвительной усмешкой сказал Кеншин.
     — Его имя Накагава Джинтаро. Он является племянником главы клана. Выяснить местонахождение Сэтоши мне к сожалению не удалось. Если дадите мне еще несколько часов — я добуду всю необходимую информацию, — Игнорируя накал ситуации и перепуганные лица всех присутствующих, отчитался коренастый блондин.
     — Не стоит. Я и сам справлюсь с таким пустяком. А теперь — оставь нас, — Спокойным тоном заявил Кеншин, от чего присутствующие в комнате шесть человек испытали очередной приступ ужаса.
* * *
     Спустя менее пятнадцати минут все было кончено и, войдя в тюремную камеру после Кеншина, ответственный за данный участок, член клана Хьюга был в полном шоке, окончательно убедившись в том, что образ кровожадного и сумасшедшего «Мясника Накаяма», сформированный его кланом, является идеальным описанием этого человека.
     — Ты хорошо поработал. Как твое имя? — Холодным, абсолютно безрадостным тоном спросил Кеншин, покинув здание.
     — Инояши, Накаяма-сама, — Кротко и уважительно ответил блондин.
     — Держи, Инояши. Если тебе или твоему клану захочется взаимовыгодного сотрудничества с моим кланом — покажи это любому моему человеку, и в ту же минуту тебя отведут ко мне, — Заявил Кеншин, слегка подбросив необычный круглый значок, похожий на монетку.
     — Спасибо, Накаяма-сама, — Уважительно поклонившись, сказал Инояши, на что Кеншин лишь кивнул и в следующее мгновение попросту исчез.
* * *
     Информации полученной от выживших членов клана Накагава, который подвергся достаточно серьезному нападению со стороны нескольких клонов Зецу, было достаточно для того, чтобы окончательно поставить крест на одной из целей своей мести.
     Кеншин незамедлительно раздал необходимые указания своим сыновьям и, подключив к этому делу людей из Конохи, распорядился задерживать всех членов клана Накагава для дальнейшего разбирательства.
     Спустя немногим более часа в его распоряжение попали более тридцати членов клана Накагава и более пятнадцати членов рода Абэ, исключая женщин и детей. Немногие из них являлись высокопоставленными членами своих родов, и впервые Кеншин засомневался в решении, принятом давным-давно.
     Спустя еще час, благодаря слаженной работе Конохи и Клана Накаяма, в руки Кеншина наконец попала самая заветная цель из всех возможных. Перед ним, наконец, предстал пожилой и раненный глава клана Накагава.
     — Боишься? — Хладнокровно спросил Кеншин, глядя в блеклые обреченные глаза старика.
     — Нет. Я знал, что это случится, — Тяжело дыша, ответил Накагава Сэтоши. Его внешний вид напоминал едва ли не мертвеца. Щеки стали еще более впалыми, волосы взъерошенными, а осанка более не была похожей на осанку главы уважаемого и властного клана.
     — Сожалеешь? — Сосредоточившись на эмоциях старика, задал вопрос Кеншин.
     — Сожалею? Я сожалею лишь о том, что не смог убить больше твоих ублюдков! Это чудовище раскрыло мне твою тайну! Ты забрал у меня одного, а я смог отнять у тебя троих! Ха-ха-ха, даже ценой жизни, это того стоило! — Громко рассмеявшись, воскликнул старик, закашлявшись кровью от перенапряжения.
     *ХРУСТ!*
     Внезапно его старое тело оказалось настолько сильно вжато в пол, что несколько его старых костей, несмотря на крепость физического тела джонина, попросту сломались, вынудив Сэтоши зашипеть от боли.
     — Думаешь, что твоя жалкая жизнь — это все, что я могу у тебя отнять? — Злобно усмехнулся Кеншин, после чего с помощью телекинеза буквально прижал старика к стене, полностью контролируя положение его головы и заблокировав ему возможность закрыть глаза.

Глава 454

     — Сэтоши, Сэтоши… Ты когда-нибудь задумывался, что может быть хуже смерти? — Сидя на корточках и филигранно расчерчивая сложнейшие узоры на деревянном полу, со зловещей улыбкой пробормотал Кеншин, — Не отвечаешь? Ах да, ты ведь не можешь… — С издевкой продолжил он, — Все, что ты теперь можешь — это смотреть.
     Услышав его слова, Накагава Сэтоши ощутил крайне дурное предчувствие, и всеми силами попытался освободиться из неизвестных ему невидимых тисков. Однако силы пожилого и очень уставшего джонина были попросту несоизмеримы с возможностями молодого Патриарха.
     Кеншин же, в свою очередь, внешне был предельно хладнокровен, однако в глубине души он испытывал целый букет невыносимых эмоций. Старые духовные раны были вновь сковырнуты пожелтевшим грязным когтем старика, который даже перед лицом смерти отказывался сдержать свою ненависть.
     — Как ты думаешь, старик, с кого мне стоит начать? С твоей молодой любовницы? Или может быть с твоего последнего, оставшегося в живых, сына? Мы ведь должны хоть как-то уравнять столь несправедливый счет, верно? — С легкой улыбкой на губах пробормотал Кеншин, наслаждаясь реакцией старика.
     От услышанного старое сердце Сэтоши болезненно сжалось, а дыхание стало прерывистым. Невозможность как-либо ответить была для него невыносимой, а перспектива увидеть смерть собственного сына казалась для него настоящим ужасом.
     — Пожалуй, оставим Рокеро напоследок. А сейчас… Предлагаю тебе стать единственным зрителем самого запоминающегося в твоей жизни представления, — Возвышенно, с издевательской радостью в голосе заявил Кеншин, после чего тяжелая железная дверь в помещение открылась, и внутрь вошли двое.
     Сорок Девятый, громко прошагавший к центру комнаты, казался настоящим гигантом по сравнению с тридцатилетней на вид женщиной, которая была вынуждена спешно бежать вперед со взведенными назад руками.
     *Бум*
     Послышался громкий звук падения тела на деревянный пол, что не являлось хоть сколько-нибудь значимым ущербом для женщины в ранге чунина. Она лишь перекатилась в сторону и, поправив платье, попыталась подняться на ноги.
     — Спасибо. А теперь оставь нас, — Холодно сказал Кеншин, после того как Сорок Девятый остался стоять и наблюдать за разворачивающимися событиями.
     — Есть, — Уважительно отрапортовал он и зашагал к выходу. Его нисколько не беспокоила судьба старика или молодой женщины и, зная что они являются кровными врагами Клана Накаяма, он был готов самолично оторвать им головы, но был вынужден слушаться отца.
     — Сэтоши, что происходит? — Спросила молодая женщина и лишь спустя несколько мгновений заметила неестественную позу своего дяди, а так же дикий взгляд его глаз.
     — Дело в том, Михо, что твой горячо любимый дядя всегда мечтал стать Великим Грешником клана Накагава. И я решил осуществить его мечту. Правда здорово? — Похлопав ее по плечу, сказал Кеншин.
     — Ах! — Испуганно воскликнула она и отпрыгнула в сторону, задрожав от страха.
     — Старик, каково это, осознавать, что твоя племянница… — Сказал Кеншин, и на мгновение осекся, ощутив очень странные эманации, исходящие из сломленного и незащищенного разума Сэтоши.
     — В самом деле? Ха-ха-ха… Откуда у тебя только силы на такое в семьдесят шесть лет… — С удивлением рассмеялся он, узнав о куда более тесной связи старого дяди и молодой племянницы.
     — В-вы! Ч-что вы собираетесь сделать?! — Воскликнула Михо, поднявшись на ноги и решительно взглянув Кеншину в глаза.
     — Я собираюсь убить тебя на глазах у твоего дяди-любовника, — Злобно заявил Кеншин, чье лицо мгновенно растеряло былую улыбку и наполнилось непередаваемой яростью.
     Михо пораженно ахнула и хотела было отстраниться еще дальше, но в следующее мгновение раздался громкий хруст, а ее тело было отправлено в хаотичный неконтролируемый полет к дальней стене.
     — Ааа! — Завизжала она, перекатываясь из стороны в сторону и пытаясь подняться на ноги, чтобы в следующую секунду закричать еще сильнее из-за невыносимой боли от сломанных ног.
     — Ты слишком резвая… Старик, неужели она была танцовщицей? Поэтому ты так грустишь из-за ее сломанных ног? — Прокомментировал Кеншин, выплескивая всю накопленную желчь на самого ненавистного человека.
     — Ммм!.. — Сэтоши только и мог, что мычать, пытаясь вырваться из тисков. Все его лицо было красным от перенапряжения, а в глазах лопнуло несколько капилляров.
     — Ха-ха-ха… ты действительно думаешь, что спустя несколько минут все будет кончено, и ей надо лишь немного потерпеть? Старик, ты кажется не совсем понимаешь. Смотри внимательно, — Злобным голосом заявил Кеншин и с помощью телекинеза притянул к себе хнычущую женщину, схватив ее за волосы.
     *Свист!*
     — Все это лишь начало твоих вечных страданий… — С несвойственной ему яростью прорычал Кеншин, подняв отсеченную голову молодой женщины на уровень своего лица и взглянул в ее хлопающие глаза и стекленеющий взгляд.
     — МММ!.. — Завыл Сэтоши, скорчившись от боли сердечного приступа, который к его глубокому сожалению мог нанести лишь увечье, но не мог полноценно убить даже старого джонина.
     Глядя в глаза умирающей от его руки женщины, Кеншин едва смог сохранить хладнокровие. Его собственное сердце разрывалось от сожаления, а душа буквально молила не мучить кого бы то ни было.
     Однако, гнев который он испытывал ко всему клану Накагава и к себе самому был настолько большим, что даже понимая последствия подобных действий для собственного миролюбивого «я», он решительно продолжил.
     — Знаешь для чего я чертил все эти бессмысленные на первый взгляд узоры? — Обращаясь словно в никуда, пробормотал Кеншин, и после взмаха его руки все узоры, которыми был испещрен весь пол в помещении, засияли едва заметным серым светом.
     — Эта формация называется «Сеть Ловца Душ»… Она считается одной из самых зловещих и запрещенных. Однако, разве может быть что-то запретное для мечты всей жизни умирающего старика? — С усмешкой сказал Кеншин и щелкнул пальцами.
     Совершенно внезапно обезглавленное тело Михо засветилось точно таким же серым светом, и спустя несколько мгновений под ошеломленным взглядом Сэтоши случилось нечто.
     Из тела молодой женщины вылетел мутный голубоватый фантом, повторяющий гуманоидное очертание человека. С каждой секундой он преображался и постепенно принял форму обнаженной Михо, которая с непониманием уставилась на смутно знакомых ей людей.
     — МММ!.. — Мычал Сэтоши, обезумев от эмоциональных переживаний. Все происходящее было настолько немыслимым. Душа, вырванная из тела Михо, вынуждала его сердце ужасно болеть, а разум пребывать в ожидании чего-то ужасного.
     — Ты когда-нибудь сталкивался с ёкаями? Нет? Я тоже… Говорят, что они до ужаса любят лакомиться человеческими душами, и Узумаки в свое время даже заключили с несколькими из них взаимовыгодные контракты, — Мудрым голосом сказал Кеншин, словно происходящее было чем-то предельно тривиальным.
     «Н-нет! П-пожалуйста!» — Послышался мысленный, обращенный в никуда, скорбный плач Сэтоши, который был окончательно сломлен и впервые был готов умолять своего заклятого врага.
     — Поздно, старик, — Покачал головой Кеншин, и в следующее мгновение его выражение лица стало куда более серьезным, ибо его собственная душа напряглась до предела, ощутив присутствие дикого, голодного злого духа.

Глава 455

     — МММ! — Заскулил Сэтоши, узрев гуманоидную форму настоящего монстра.
     У пришедшего на кусочек вкуснейшего лакомства злого духа был едва видимый силуэт отвратительного мужчины. Все его внешние уродства, казалось, были в разы более усиленными, нежели при жизни.
     Ёкай был настолько заворожен стоящей перед ним относительно чистой душой, что незамедлительно раскрыл в несколько раз увеличившуюся пасть, в которой виднелись кривые, частично выпавшие, зубы и длинный раздвоенный язык.
     Не обращая внимание ни на что другое, злой дух стремительно рванулся на добычу, намереваясь, поддавшись своим примитивным инстинктам, разорвать ее на куски и получить необходимое количество энергии для возвышения в иерархии.
     — Мерзость! — Поморщившись, гневно заявил Кеншин и, невзирая на последствия, решительно схватил злого духа за шею, не позволив ему добраться до цели.
     — Аррр! — Впервые заметив присутствие кого-то, кроме лакомой добычи, ёкай озлобленно зарычал и попытался укусить жалкого, посмевшего встать у него на пути, человека.
     — Не зазнавайся, грязная тварь! — Прорычал Кеншин, и нанес прямой решительный удар прямо по «лицу» разгневанного злого духа, на что тот лишь болезненно поморщился и вновь попытался его укусить.
     Для Кеншина все происходящее было импульсивной импровизацией. Видя, как самое отвратительное существо из тех, что он встречал, намеревается нагло сожрать душу человека, он пришел в настоящую ярость, которая полностью затмила гнев и чувство мести.
     Однако, эта импровизация была крайне опасной, ибо злые духи, которыми являлись ёкаи, были полностью невосприимчивы к физическому воздействию, и даже самый слабый из них мог наводить ужас на элитных джонинов и каге.
     Именно поэтому произошедшее столкновение было на уровне души Кеншина, которая пусть и прошла «Усиление», и за долгое время научилась сохранять спокойствие в сложных ситуациях, все еще являлась немногим более сложной добычей для свирепого ёкая.
     Единственное, что сильно облегчало задачу Кеншину — это формация Сети Ловца Душ, которая по его приказу опутала ёкая множеством невидимых ограничений и значительно его ослабила.
     — Аррр! — Ёкай был в ярости и все же сумел сомкнуть свою пасть на руке духовного силуэта Кеншина, откусив кусочек и победно зарычав.
     Боль, которую в этот момент испытал Кеншин, была настолько невыносимой, что превосходила по своей интенсивности все, что он когда-либо испытывал, ввергнув его душу в настоящую панику.
     Лишь чудом ему удалось вернуть над ней контроль и избежать второго укуса. От подобного уровня боли он пришел в настоящее исступление и, не задумываясь о последствиях своих действий, совершил аналогичный укус, удивившись, с какой неестественной легкостью можно отрывать куски с такого опасного ёкая.
     — Ааа! — Визгом, похожим на писк сотен и тысяч испуганных крыс, ёкай дал Кеншину четкое понимание об эффективности подобного метода.
     *Хруст!*
     Войдя в раж, Кеншин, полностью интегрировавшись со своей душой, совершил еще один укус, лишив злобного ёкая половины руки и чудом уклоняясь от сильно замедленных движений его удлиненной шеи.
     *Хруст!*
     *Хруст!*
     С каждым укусом, который ознаменовал потерю ёкаем еще одного куска собственного, духовного тела, Кеншин чувствовал неестественную легкость в единении и управлении собственной душой.
     Отгрызенная ёкаем в самом начале часть руки поразительным образом восстановилась, окрасившись в серый цвет, а сама душа Кеншина стала гораздо более маневреннее и быстрее. После десятка укусов ему стало настолько легко кружить вокруг огрызающегося и обессиленного ёкая, что исход этой битвы был очевиден.
     *Хруст!*
     *Хруст!*
     *Хруст!*
     Сам того не заметив, Кеншин погрузился в настоящий экстаз, который передавался ему от пребывающей в эйфории души. Ощущения силы от поглощения злого духа были похожи на очередное, но на сей раз гораздо более приятное «Усиление», позволив его душе стать гораздо сильнее, чем раньше.
     Однако, прежде чем он успел насладиться этим чувством эйфории, случилось нечто странное и до ужаса пугающее. Внезапно, его душа начала утрачивать свой светло-синий цвет, уступая все активнее разрастающимся серым прожилкам, которые напоминали цвет поверженного и съеденного ёкая.
     Паника, которую испытал Кеншин, была одной из сильнейших за всю жизнь, и во множество раз превышала то, что происходило в момент «Усиления». Что бы он не делал и как бы не напрягался — серые прожилки, словно самая заразная болезнь, разрастались во все стороны, будто поглощая его душу изнутри.
     Он не знал, что случится в случае окончательного окрашивания его души в серый цвет, но чувствовал, что последствия будут катастрофическими. Глядя на стремительное разрастание этой трансформации, Кеншин чувствовал глубинный ужас, и стоило его душе окраситься в серый цвет более чем на девяносто процентов, как в его разуме раздался такой знакомый и обреченный стать бальзамом для ушей звон.
     [Отменено]
     [Путь злого духа недоступен]
     В следующее же мгновение вся пораженная серым цветом часть души вернула себе родное светло-синее сияние, а сам Кеншин испытал одно из сильнейших облегчений в своей жизни.
* * *
     Все произошедшее выбило Кеншина из колеи и словно окатило ведром холодной воды его затуманенную яростью голову. Протерев глаза и оглянувшись по сторонам, он наполовину затуманенным взором взглянул на дрожащую от ужаса душу Михо и окинул взглядом, лежащего на полу и бормочущего одному лишь ему понятные слова, Сэтоши.
     Вид чистой и слабо запятнанной злыми деяниями беззащитной души спровоцировал укол огромной вины в, освободившемся от пут ненависти, сердце Кеншина. Внезапно ему стало настолько мерзко от того, что едва не натворили его собственные руки, что решительный взмах руки, разрушивший сотворенную формацию, не заставил себя долго ждать.
     *Пуф!*
     Магические путы, удерживающие душу Михо в этом мире были разрушены, и дрожащая душа в то же мгновение исчезла, растворившись в пространстве и отправившись в неизвестный даже самому Кеншину мир.
     — М-Михо… Прости… — В промежутках между хаотичными выкриками неразборчивых слов, Сэтоши слезно стенал и, казалось бы, пребывал в своем собственном мире, полностью игнорируя все происходящее.
     — С ней все в порядке… — Устало пробормотал Кеншин и, взглянув под ноги, где лежало обезглавленное тело молодой женщины, сильно поморщился, — Я не собираюсь просить у тебя прощение, старик. Даже сейчас — ты этого не заслуживаешь. Мои грехи навсегда останутся со мной, а за свои — ты ответишь достаточно скоро, — Заявил он, на что Сэтоши не проявил никакой реакции, продолжив смотреть в сторону расфокусированным взглядом.
     *Свист!*
     В следующую секунду голова лидера клана Накагава была отсечена и мгновением спустя вместе со всем его телом превратилась в фарш мелко-нарубленных кусочков. Обезглавленное же тело Михо было тщательно прикрыто от любого попадания губительной и мерзкой с точки зрения Кеншина крови старого грешника.
     Тело молодой женщины было бережно накрыто белой тканью и вынесено Кеншином наружу. В то время как отвратительная куча окровавленной плоти, что всего несколько минут назад была главой одного из крупнейших кланов города Миямото, по распоряжению Кеншина была уготована в качестве сытного завтрака для свиней на ближайшей ферме.

Глава 456

     С несвойственным для врагов пиететом тело Михо было похоронено лично Кеншином, после чего над ее импровизированным надгробием была произнесена молитва, с помощью которой большая часть жителей этого мира провожала в последний путь дорогих сердцу людей.
     Кеншин несказанно сожалел о том, что едва было не совершил самый тяжкий из возможных грехов, и не мог поверить, что ярость способна настолько сильно затуманить его устойчивый ко внешним воздействиям разум.
     Однако так называемые «внутренние демоны» являлись глубоко внутренней проблемой, что никак не регулировалось защитными механизмами «системы» или его собственной защитой могучего эмпата.
     Вернувшись в свою временную ставку, Кеншин распорядился отпустить всех не прямых потомков рода Абэ и клана Накагава с ультиматумом на смену фамилии и отречение от своего прошлого.
     Средний сын Сэтоши, Накагава Рокеро, был приговорен к немедленной гуманной смерти и, будучи обыкновенным джонином, даже не осознал момент казни. Лишь последние несколько секунд его, катящаяся по полу, голова могла увидеть стены тюремной камеры под другим углом, не в силах осмыслить приближение смерти.
* * *
     Тем временем, пока Кеншин проводил свое личное расследование и занимался безотлагательной местью, Хирузен, будучи квалифицированным и опытным управленцем, беспрепятственно подчинил остатки городских элит и ненавязчиво включил их в сферу своего влияния.
     Отряд АНБУ, специализирующийся на фуиндзюцу, активно работал над изучением и обезвреживанием комнаты, сокрытой в глубине катакомб под разрушенным особняком рода Миямото.
     Шикаку с Иноичи взяли под свой контроль всю агентурную работу, совместив высокий интеллект главы клана Нара и незаменимые способности менталиста главы клана Яманака.
     Результат был получен уже спустя несколько часов, и сформированная картина пусть и была не полной, но давала ответы на большую часть вопросов о событиях, произошедших минувшей ночью в одном из самых защищенных городов этого мира.
* * *
     — Ц-Цунаде?! — Удивленно воскликнул, подскочивший на ноги, Хирузен.
     — Приветствую вас, Цунаде-сан, — Уважительно поздоровался поднявшийся Шикаку.
     — Цунаде-сан, доброго здравия… — Не менее уважительно, чем его друг, поздоровался Иноичи, не забыв при этом сомкнуть ладони и слегка поклониться.
     К их всеобщему удивлению, Цунаде не произнесла ни слова и молча проследовала к сидящему за столом Кеншину, заняв место рядом с ним. Один лишь взгляд, с которым она смотрела на молодого парня, поверг всех в изумление, включая осведомленных об их отношениях Хирузена и Шикаку.
     — Очевидно, вы знакомы. Однако я не могу не представить свою дорогую жену, Накаяма Цунаде, — С легкой улыбкой сказал Кеншин и нежно взял ее за руку, демонстрируя их крепкий союз.
     Единственным, чьи глаза едва не вырвались из орбит — был Иноичи. Однако Хирузен и Шикаку, так же были в глубочайшем шоке от увиденного, ибо одно дело знать о чем-то подобном, и совсем другое — увидеть это своими глазами.
     — Кхм, кхм… Тогда, пожалуй, мне стоит начать все сначала и ввести уважаемую Цунаде-сан в курс дела… — Прочистив горло и неловко почесав свою тонкую бородку, сказал Шикаку, после чего кратко озвучил всю известную информацию.
* * *
     — Значит Зецу каким-то образом подчинил себе одну из жен Масахидэ и она помогла ему избежать все многовековые защитные механизмы? — Задумчиво проговорила Цунаде, пытаясь смоделировать ситуацию.
     — Нет, это исключено. Какой-либо вид внешнего управления и прямого подчинения попросту невозможен. Предки рода Миямото настолько укрепили свое родовое гнездо, что ни один вид внешнего вмешательства невозможен, — Отрицательно покачал головой Шикаку.
     — Получается, маленькая чертовка сделала все добровольно? Какая жалкая судьба, стать жертвой алчности члена собственной семьи и погибнуть, не оставив и костей… — С сожалением в голосе пробормотал Хирузен.
     — Говоришь, Масахидэ все же вступил в бой? — Обращаясь к Иноичи, поинтересовался Кеншин.
     — Верно. В воспоминаниях выжившего слуги рода Миямото есть кадры прямого столкновения Масахидэ и странного черного существа, — Утвердительно кивнув, ответил глава клана Яманака.
     — Хм… Покажи их мне, — Заинтересованно заявил Кеншин и, заметив удивленный взгляд Иноичи, добавил, — Сосредоточься на моем ментальном потоке и просто поделись информацией.
     Глава клана Яманака был удивлен, если не сказать изумлен подобной просьбой, однако степень его изумления не поддавалась оценке, стоило ему столкнуться с концентрированным эмпатическим воздействием Кеншина.
     Будучи профессионалом своего дела, Иноичи без каких-либо проблем подстроился под столь необычный способ ментальной коммуникации и в считанные секунды передал Кеншину интересующие его воспоминания.
     Кеншин с легкостью принял часть воспоминаний и принялся их просматривать. Кадры включали в себя лишь несколько минут жизни обычного стражника в ранге чунина, который спешно пытался спастись, не обращая внимание на различные детали происходящего.
     Однако, развернувшаяся битва между Зецу и Масахидэ была настолько масштабной, что не заметить ее было невозможно даже при всем желании, что подарило Кеншину редкие кадры противостояния невероятно могучих персонажей.
     «Значит Зецу и вправду не был на пике своих сил? Но тогда зачем он решил показаться и подставиться под удар? Разве что его целью было отвлечение нашего внимания…» — Постукивая пальцем по столу, размышлял Кеншин.
     — Похоже, Масахидэ все же погиб. Активация техники Десяти Защитников могла закончиться только смертью. И к нашему сожалению, совершенно бессмысленной… — С небольшим сожалением в голосе пробормотал Кеншин.
     И хотя Миямото Масахидэ являлся очень плохим человеком, Кеншин прекрасно осознавал его пользу в стабилизации всего северного региона Страны Огня, ибо теперь у него не было никаких сомнений в кратном усложнении всех центростремительных процессов.
     — Что?! Мой учитель сражался с прадедом Масахидэ и получил тяжелейшие травмы от встречи с Десятью Защитниками… И теперь эта черная тварь не только выжила, но и сумела серьезно огрызнуться на нас?! — Шокировано воскликнул Хирузен, переосмыслив сражение с черным Зецу, которое и без этих подробностей казалось ему достаточно сложным.
     — Тобирама сражался с его прадедом? — Удивленно переспросил Кеншин, впервые услышав о каком-либо конфликте между Хокаге и Дайме.
     — Верно. Учитель, в отличии от своего старшего брата, был отнюдь не пацифистом, и не оставлял попыток расширить влияние Конохи. Однако Миямото Ясуши был куда более могучим воином, нежели его правнук, и смог не только дать достойный отпор, но и выжить после использования техники Десяти Защитников, — Уважительно кивая, сказал Хирузен, по привычке набив трубку табаком.
     — Если хочешь курить — кури на улице, — Нахмурившись, заявила Цунаде.
     — Кха-кха… совсем забыл о твоем положении… — Поперхнувшись трубкой, со смехом ответил Хирузен и отложил ее в сторону.
     — Ладно, об истории поговорим позже. Сейчас нам нужно определить судьбу города Миямото, — Прервав неловкую паузу, заявил Кеншин, инстинктивно повернув голову и взглянув на вбежавшего в помещение члена АНБУ.
     — Господин, мы закончили, — Игнорируя обстановку, заявил шиноби в белой маске, памятуя о приказе Хирузена немедленно докладывать о продвижении стратегически важного дела.

Глава 457

Несколькими часами ранее
     — Н-но… — Хаотично воскликнула молодая красивая женщина, схватив мужа за рукав.
     — Это приказ! И не вздумай высовываться! — Прорычал Масахидэ, чья аура скакнула в ранг каге.
     Женщина лишь шмыгнула носом и отошла назад, обняв своего, застывшего в ступоре, сына. Дверь с громким стуком закрылась, а спустя секунду все вокруг засияло множеством активированных фуин.
     Первые полчаса в укрепленном убежище рода Миямото была абсолютная тишина. Все присутствующие дрожали от страха и жались друг к другу, пытаясь не издавать ни звука. Лишь четырехлетняя маленькая дочь Масахидэ тихонько плакала, прижавшись к груди третьей матери.
     Спустя еще полчаса звуки на поверхности полностью стихли, а изможденный от постоянного страха разум, сжавшихся в кучу людей, начал давать слабину. Двое старших сыновей Масахидэ, несмотря на великолепную выучку, вынесли это напряжение едва ли лучше, чем его главная жена.
     Спустя два часа в помещении вовсю были слышны негромкие разговоры полностью отчаявшихся людей, пока наконец они не услышали напугавшие их до ужаса звуки с поверхности.
* * *
     — Господин, внутри женщина, два подростка и ребенок, — Отрапортовал глава спец группы.
     — Неужели Масахидэ успел спрятать свою семью? — Удивленно пробормотал Кеншин, переглянувшись с не менее удивленным Хирузеном.
     Ни у кого не возникало сомнений, что все живое в радиусе нескольких сотен метров было уничтожено. Именно поэтому новость о выживших людях изрядно удивила всех присутствующих.
     — Орел, отправь своих людей внутрь. Главное условие — деликатность, — Скомандовал Хирузен, на что мужчина в белой маске с изображением орла уважительно кивнул и в мгновение скрылся из виду.
     — Хорошо иметь готовую силовую структуру под рукой… — С улыбкой прокомментировал Кеншин, искренне завидуя развитым институтам Конохи.
     И хотя Клан Накаяма уже приступил к активной реализации создания подобных спецподразделений, но до сколь-нибудь приемлемого результата было еще очень далеко, что вынуждало Кеншина использовать в подобных операциях собственных сыновей.
     Члены спец-отряда АНБУ выполнили свою задачу на отлично, и уже спустя пятнадцать минут без каких-либо происшествий на поверхность вышла женщина, двое юношей и маленькая, на вид пятилетняя девочка.
     — Похоже, что мое предположение подтвердилось, — Глядя на одного из юношей, в ком он узнал среднего сына Масахидэ, сказал Кеншин.
     — Как тебя зовут? — Переведя взгляд на красивую черноволосую женщину, спросил он.
     — Мое имя Миямото Томико. Где мой муж? Что происходит? — Ни на секунду не испугавшись, стоящих перед ней могучих шиноби, заявила Томико.
     — Это я хотел спросить у тебя, — Неотрывно глядя в ее голубые глаза, сказал Кеншин, после чего со вздохом добавил, — Пожалуй, это не самое лучшее место для длительных обсуждений. Отведи их в гостевой шатер и позаботься обо всем необходимом, — Повернув голову немного в сторону, сказал Кеншин.
     — Есть, — Появившись из ниоткуда, ответил Двадцать Первый, до глубины души ошеломив Хирузена и Шикаку, которые лишь благодаря огромному опыту сохранили хладнокровие.
     Миямото Томико хотела было возмутиться столь наглому обращению с уважаемой женой Дайме, но была попросту продавлена тяжестью авторитета и уверенности всех присутствующих.
     Двое сыновей Масахидэ, одним из которых являлся участвовавший на экзамене Тайро, начали наперебой задавать вопросы, но были полностью проигнорированы, после чего наследный принц Хикеру был насильно утянут своей матерью, а Тайро был вынужден повиноваться властному взгляду Двадцать Первого, который не испытывал никаких сантиментов по поводу их благородного происхождения.
* * *
     Для Кеншина же обнаружение наследников рода Миямото стало достаточно неожиданным и крайне неоднозначным сюрпризом, вынудившим его на долю секунды задуматься о крайне недостойном способе решения возникшей проблемы.
     Однако, подобная идея была мгновенно отвергнута, ибо уровень проблем, которые могли принести живые наследники рода Миямото, был ничтожно мал на фоне уважения Кеншина к их героически погибшему отцу.
     Решив не беспокоить их некоторое время, Кеншин занялся разгребанием куда более важных проблем, которые, ввиду его огромной занятости, рисковали перерасти в настоящие локальные бедствия.
     Его немного возмутило наглое использование Хирузеном ситуации в свою пользу, ибо пока он был отвлечен разбирательствами с родом Абэ и кланом Накагава, Хокаге, пользуясь гораздо большим авторитетом и наличием квалифицированного управленческого аппарата, практически полностью подчинил себе разрозненные элиты города Миямото.
     Кеншин прекрасно понимал, что Хирузен не нарушил ни одного из соглашений, а посему мог беззастенчиво продолжать заниматься укреплением власти не только Конохи, но и своей собственной.
     Однако, несмотря на казалось бы полностью проигранную в политическом плане тактическую стычку, Кеншин решил действовать предельно грубо и радикально, не считаясь ни с чьим мнением по этому вопросу.
* * *
     — Отдохнула? — Спросил Кеншин, войдя в походный шатер.
     — Разве похоже, что жена, чей муж погиб всего несколько часов назад, может «отдыхать»?! — Недовольно огрызнулась Томико.
     — Усталость, к сожалению, наступает вне зависимости от нашего желания и возникающих проблем… К тому же после такого просто необходимо привести разум в порядок, — С небольшим сожалением в голосе пробормотал он, сев за стол прямо напротив нее.
     — Мама, почему ты вообще с ним разговариваешь? Его люди грабят наш дом, а мы стали заложниками на собственной земле! Это недопустимо для членов великого рода Миямото! — Эмоционально воскликнул длинноволосый юноша. В котором Кеншин определил первого наследника на пост Дайме Страны Огня.
     — Хикеру, помолчи, — Нахмурившись, сказала Томико, после чего повернулась к Кеншину с немного более мягким взглядом, — Не стоит воспринимать его слова, как мою позицию. Мы все сейчас на эмоциях…
     — Я это прекрасно понимаю, — Сочувствующим тоном сказал Кеншин, прекрасно ощущая целые букеты насыщенных и разнообразных эмоций, — Однако вы вовсе не заложники. Напротив, я собираюсь приложить все усилия, чтобы род Миямото устоял и сохранил свою власть над северным регионом Страны Огня.
     Услышанное стало настоящим откровением для, готовой ко множеству разнообразных «ударов судьбы», Томико. Она не могла поверить своим ушам, ибо поддержка утратившего боевую мощь рода была попросту неслыханной для любого, хоть сколь-нибудь изучавшего историю, аристократа.
     — Хм?.. Если это так, то отец, по всей видимости, в некотором роде переборщил с политикой в отношении твоего клана, — Удовлетворенно хмыкнул Хикеру и буквально воспрял величием.
     — Как только я стану Дайме, то определенно не забуду твоей помощи и непременно пересмотрю политику отношения к Клану Накаяма, — Не переставая демонстрировать показное величие, размышлял Хикеру, полностью позабыв о том, что всего минуту назад считался едва ли не пленником.
     — Конечно-конечно, — С притворным уважением ответил Кеншин, — Однако титул Дайме скорее всего погиб вместе с последним мужественным защитником рода Миямото… — С сожалением добавил он.
     — Что?! И кто же тогда станет Дайме, если не наследник рода Миямото?! Только не говори, что злобный Хокаге решил воспользоваться бедой моего рода, чтобы ударить в спину?! — Гневно прошипел Хикеру, полностью вжившись в роль мудрого правителя и уже представив себя в церемониальных одеяниях Дайме.

Глава 458

     То, насколько быстро юный Хикеру забыл о скорби по своему совсем недавно погибшему отцу и, словно обезумевший зверь, пытался ухватиться за власть, как только мечта всей его жизни оказалась у него перед носом, изрядно удивило Кеншина, однако все это меркло на фоне пережитых в этот день потрясений, и этот вопрос был оставлен на совести «горюющей» семьи.
     — Хикеру-кун, тебе не следует разбрасываться подобными обвинениями в адрес Хокаге. Особенно, когда он находится неподалеку, — Скрыв улыбку и покачав головой, сказал Кеншин и перевел неудовлетворительный взгляд на его мать, — А тебе, Томико, стоит наконец взять себя в руки и адаптироваться к сложившейся ситуации. В противном случае мы с вами не сработаемся.
     — Что?! Выбирай выражения, когда разговариваешь с будущим Дайме, иначе… — Возмущенно начал было Хикеру, но был прерван хлестким ударом матери.
     — Помолчи! — Огрызнулась она на него, закрыв своей ладонью его рот.
     Глаза Хикеру в этот момент были полны недоверия и крайней степени возмущения. Он попросту не понимал причину этого поступка своей матери, которая никогда ранее не поднимала на него руку и, более того, ревностно продвигала его кандидатуру в престолонаследии, от чего гораздо более перспективный с точки зрения таланта Тайро был вынужден вести себя тише воды, ниже травы, когда находился на виду у своей властной мачехи.
     — Накаяма-сан, простите его дурной тон. Хикеру испытал огромное потрясение и не совсем отдает отчет своим словам, — Уважительно сказала Томико, радикально изменив подход в общении с этим, оказавшимся гораздо более властным, чем она представляла, человеком.
     — Все в порядке. Однако, думаю, нам все же стоит обсудить важные детали нашего будущего сотрудничества наедине, — Ни капли не обидевшись на слова напыщенного юнца, с улыбкой сказал Кеншин.
* * *
     Общение с Томико заняло у него еще час драгоценного времени, но принесло необходимые договоренности по массе важнейших вопросов и, дабы не упустить момент, Кеншин параллельно приказал сыновьям организовать собрание простого народа совместно с закулисным собранием тех элит, что оставались в зоне досягаемости.
     Это был достаточно сложный и в меру рискованный, наполненный сплошной импровизацией план, который, ко всему прочему, являлся первой закулисной политической интригой.
     — Что ты задумал? Для чего тебе вдова Масахидэ? — Нахмурившись, спросил Хирузен, выпроводив всех подручных и оставшись с Кеншином наедине.
     — Всего-лишь хочу подчинить себе северный регион Страны Огня, который в будущем станет житницей всей Империи Накаяма, — Без доли лукавства и утаивания ответил Кеншин.
     — Хм?.. И все же, зачем тебе эта женщина? Власть рода Миямото происходила из возможности уничтожить всех несогласных. Вдова и двое подростков, насколько мне известно, не владеют техникой Десяти Защитников, — В непонимании поморщился Хирузен, пытаясь понять замысел союзника.
     — Верно. Именно поэтому она является идеальной скрепой для удержания северного региона и плавного перехода под мой контроль. Я как-нибудь дам тебе почитать несколько книг по политэкономии, хоть и уверен, что в некоторых аспектах ты смог бы значительно их дополнить, — С улыбкой сказал Кеншин, откинувшись на кресле.
     — Слишком много слов ни о чем… Лучше объясни практическое значение твоего плана, — Почесав бороду, сказал Третий Хокаге. Его во многом заинтересовала неведомая наука, упомянутая Кеншином, но больше всего на свете он не любил загадочность и недосказанность.
     — Все просто. Жена Масахидэ, как и оба его сына, являются единственным связующим звеном между элитами, которые уже не будут такими решительными в своих политических амбициях. Эта заминка позволит мне стабилизировать ситуацию и не допустить раскола. Ну а Томико, будучи регентом при своем сыне, является лишь способом для легитимизации новой власти, — Решив не вдаваться в подробные объяснения, кратко обрисовал ситуацию он, заставив Хирузена немного задуматься.
     — Хорошо. Делай, как знаешь… — Набив трубку табаком, прикурив и затянувшись, хрипло пробормотал Хирузен, все еще считая его план слишком сложным и во многом бессмысленным в ситуации, когда правящая семья утратила единственный аргумент для удержания власти.
* * *
     Обсудив некоторые нюансы с Хирузеном и получив его непосредственное согласие на задуманное, Кеншин решил приступить к основной, самой непредсказуемой части плана, включающей в себя множество возможных негативных последствий.
     Он чувствовал, насколько сильно Хирузен не желал отдавать столь лакомый, добровольно прыгнувший ему в руки, кусок, но принципиально не желал делать каких-либо уступок Конохе в этом и других подобных вопросах.
     С одной стороны, у него практически не было личных политических амбиций, и уступка одного дальнего региона Страны Огня во власть Конохи не являлась чем-то недопустимым, однако, будучи достаточно неплохим аналитиком, он прекрасно осознавал последствия от подобных действий.
     Один лишь этот вопрос уже едва не столкнул их с Хирузеном лбами, и это в ситуации полного взаимовыгодного союза. В ситуации же, когда кланы и элиты Конохи, ощутив полную свободу действий, хлынут на просторы не только северного, но и других регионов Страны Огня, Кеншин был уверен о неизбежности открытых конфликтов и противостояний с постоянным повышением ставок, вплоть до полноценного антагонизма.
     Он предполагал, что подобный сценарий развития событий все еще может быть реализован, но надеялся, что у Хирузена хватит силы и желания удержать своих элит от самоубийства.
* * *
     В большом и просторном зале, который прежде выполнял роль банкетного зала в поместье одного из погибших аристократов, собралось несколько десятков безрадостных и во многом недовольных человек.
     Многие из них попросту не понимали причину общего сбора, и еще меньшее количество людей понимало кем является молодой и чрезвычайно наглый незнакомец, с которым сам Третий Хокаге общался на равных.
     Великого «Бога Шиноби», Сарутоби Хирузена, знал каждый, и все они, пережив ужасный кризис и оказавшись в опасности, с огромной радостью были готовы присягнуть ему на верность, дабы получить не только защиту, но и хорошее отношение Конохи.
     Накаяма Кеншина, в свою очередь, не знал практически никто, и лишь некоторые были осведомлены о богатом на всевозможные роскошества Клане Накаяма, который все же воспринимался не более чем богатый торговый клан.
     Всему виной была политика рода Миямото и самого Масахидэ в частности, который после начала затяжного тлеющего конфликта с Кланом Накаяма попросту обрубил большую часть текущих поставок, а инцидент с кланом Накагава и родом Абэ поставил жирную точку на любых торговых караванах в северную область Страны Огня.
     Разнообразные товары все еще попадали в руки богатых, падких на роскошь аристократов, но мало кто интересовался происходящими событиями за пределами столицы и более того родного региона. И практически никто не знал, каким властным и жестоким может быть совершенно обычный на первый взгляд юноша.

Глава 459

     — Интересно, зачем уважаемый Хокаге собрал нас всех вместе… — Предвкушая нечто очень хорошее, пробормотал тучный мужчина средних лет, пытаясь не упускать из виду все ходы и выходы, дабы иметь возможность первым среагировать на появление Хирузена и выказать ему свое уважение.
     — Хокаге? Мне сообщили, что нас собрали для встречи с главой клана Накаяма… — Удивленно прокомментировал тощий мужчина, сидящий за соседним столом и чувствующий себя в относительной безопасности, ибо помимо него за столом сидело двое телохранителей в ранге джонина.
     — Клан Накаяма? С чего вдруг мы все должны с ним встретиться? Не самое лучшее время для заключения бесполезных торговых соглашений! — В раздражении заявил старик и, поднявшись на ноги, приказал сопровождающим следовать за ним, — Я, Гото Исаму, уж точно не нуждаюсь в подобной встрече!
     Однако, стоило ему сделать несколько шагов, как с парадного входа показалось трое человек, приковавших к себе внимание. Даже глава клана Гото, старик Исаму, не мог скрыть удивление в глазах и замер на месте.
     — Вы правы, Исаму-сан. Сейчас действительно не самое подходящее время для заключения торговых соглашений… Однако, дело по которому я собрал вас всех — куда серьезнее. А посему, пожалуйста, сядьте на место, — С легкой улыбкой уважительно сказал Кеншин.
     — Хм!.. Хорошо, Накаяма-сан, из уважения к вам я, пожалуй, останусь, — Пытаясь не потерять лицо, возвышенно заявил старик, после чего проследовал обратно к своему столу.
     Тем не менее его поведение было предельно понятным для каждого из присутствующих, ибо в ситуации, когда противоположную сторону сопровождали двое элитных джонинов, показная гордость уходила на второй план, а глаза самого родовитого аристократа внезапно начинали видеть в этом человеке равного.
     — Я благодарю уважаемых господ за отклик на мое приглашение. В условиях того, что вы пережили прошлой ночью — это демонстрация большого уважения к моему скромному клану. А посему — можете не сомневаться в выгодах, которые принесет наша маленькая, судьбоносная встреча, — Усевшись на большое кресло во главе самого роскошного стола, с улыбкой заявил Кеншин.
     Лесть и уважительное обращение произвело на присутствующих очень приятное впечатление, ибо клан, обладающий одним элитным джонином мог занимать главенство даже в столице целой страны, а двое элитных джонинов в подчинении могли обеспечить любому клану непреодолимое превосходство над всеми остальными, что полностью избавляло лидера клана от надобности в бессмысленном уважении к нижестоящим.
     — И все же, вы наверняка заинтересованы в причине этого собрания?.. — Легким, очень мягким тоном спросил Кеншин, после чего, церемониально продолжил, — Все очень просто. Томико-сан, прошу вас.
     Глаза всех присутствующих автоматически проследили за движением руки Кеншина, которая указывала на, вошедшую в зал, скромно одетую женщину. На ней было классическое церемониальное траурное одеяние, а голова была прикрыта крайне необычным головным убором, представляющем из себя нечто похожее на платок.
     — Т-Томико-сан? — Удивленно воскликнуло несколько человек, узнавших в вошедшей женщине, главную жену Дайме.
     При виде живой и здоровой жены Миямото Масахидэ, некоторые из присутствующих, и в том числе Гото Исаму, пропустили удар сердца. Все их возникшие за столь непродолжительное время амбиции ощутимо дрогнули, а коллективное подсознательное желание ей смерти с головой накрыло чуткого к подобным вещам Кеншина.
     К всеобщему удивлению Миямото Томико не произнесла ни слова и, заняв место неподалеку от Кеншина, молчаливо уставилась в никуда, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень скорби по безвременно ушедшему мужу.
     — Гибель великого героя и защитника Страны Огня, Миямото Масахидэ — оставила огромную травму на сердце каждого из нас… — Голосом наполненным сожалением, сказал Кеншин, — Именно поэтому мы с вами должны сделать все, чтобы старания Дайме не прошли напрасно, а его великий род не сгинул в пучине истории…
     — Вы правы, Накаяма-сан! Вы правы! — Громко воскликнул мужчина средних лет, лишь немного проникнувшись этими словами. Однако, быть первым в одобрении позиции столь могущественного человека, само по себе являлось возможностью, вне зависимости от того, что он думал на самом деле.
     — Кхм… Гибель нашего многоуважаемого Дайме — это трагедия, которая станет рубцом на сердце этого старика… Однако, Накаяма-сан, мы все еще не услышали причину собрания… — Высказавшись о себе от третьего лица, заявил глубоко пожилой мужчина с обвисшей кожей и пигментными пятнами на некоторых участках лица.
     — Причина проста, Окада-сан, — Ответил ему Кеншин, изрядно удивив старика степенью осведомленности, — Я здесь для того, чтобы поддержать справедливую преемственность власти и обязать вас выполнить свой жизненный долг.
     Стоило ему произнести эти слова, как весь зал наполнился тихими перешептываниями и удивленными возгласами, которые переросли в настоящий гул непонимания и неодобрения.
     — При всем уважении, Накаяма-сан, но у моего рода Фукуда нет никаких долгов перед госпожой Томико… Мне очень жаль, но я не считаю уместным разговор о подобных вещах без тщательного осмысления, — Покачав головой, заявил лысый, на вид пятидесятилетний мужчина, являющийся главой крупного клана, владеющего большей частью рыбных промыслов всего северного региона.
     Гото Исаму придерживался ровно такой же позиции. Однако, всю свою жизнь он привык доверять своей интуиции, которая ни раз помогала ему избегать беды. И в этот раз она буквально кричала об опасности публичного несогласия с выдвинутыми требованиями, отчего старик в очередной раз решил помолчать и проследить за развитием событий.
     — Что же, Фукуда-сан, в таком случае не смею вас больше задерживать… — С глубоким сожалением в голосе заявил Кеншин, ошеломив присутствующих, — Есть ли желающие последовать за ним? — С улыбкой добавил он.
     — Накаяма-сан, честно сказать, я думаю, что Фукуда прав. Мой скромный род Окада так же выполнил все обязательства перед Миямото Масахидэ и не желает присягать кому-либо другому, — Покачав головой, заявил глубокий старик, в чьих глазах было сокрыто предвкушение. Он чувствовал небольшую опасность, но решил рискнуть попасть в немилость Кеншину, ради возможности освободиться от подчинения роду Миямото.
     — Конечно, Окада-сан. Вы вправе самому решать подобные вопросы, и теперь вы так же, как и Фукуда-сан, свободны от своих прошлых обязательств, — Мягким тоном сказал Кеншин, утвердительно кивая.
     Это вынудило некоторых из присутствующих глубоко задуматься о том, чтобы последовать примеру обоих стариков, но нереалистичность происходящего все еще отталкивала самых опасливых от столь радикальных заявлений.
     Один мужчина средних лет хотел было подняться из-за стола и так же заявить о несогласии подчинения, но был спешно схвачен за руку другим мужчиной, который, являясь главой влиятельного рода, по совместительству являлся его другом детства.
     — Не вздумай… — Тихо прошептал он своему другу и силой усадил обратно, опасливо озираясь по сторонам, в надежде что их действия не привлекли лишнего внимания.
     — Отец, почему ты молчишь? Это великолепный шанс! — Тихо шепнул молодой, двадцатилетний на вид парень своему убеленному сединами отцу.
     — Замолчи! — Шикнул на него старик, и так же заозирался по сторонам.
     Многие хотели заявить о своей независимости, но никто, за исключением двух стариков, так и не решился на столь опасную авантюру, даже под предлогом дружелюбия главы крупного и очень сильного клана.
     — Похоже, что вы, Фукуда-сан, и вы, Окада-сан, — Взглянув сначала на одного, затем на другого, сказал Кеншин, — Являетесь единственными, кто публично отказались от присяги, — Заявил он гораздо менее дружелюбным тоном.
     — Как я и говорил, отныне вы и ваши славные рода — свободны от всего, включая ваши жалкие жизни, — Со зловещей улыбкой добавил Кеншин.
     — Ч-что?! — В изумлении прохрипел старик по фамилии Фукуда, и в следующее мгновение его голова покатилась по красивому деревянному полу роскошного церемониального зала.
     *Пуф!*
     *Пуф!*
     *Пуф!*
     Две катящиеся по твердому полу головы создавали невообразимый звуковой контраст с замолчавшими главами родов и кланов, которые в глубоком изумлении не могли вымолвить и слова.
     — Что касается всех остальных — как я и говорил, это собрание принесет вам большие выгоды, и все имущество гнусных предателей должно быть немедленно переведено в распоряжение славных защитников Великой Страны Огня, коими являетесь вы все, — Возвышенно заявил Кеншин и, прогуливаясь между рядами дрожащих на своих местах людей, похлопывал некоторых из них по плечу, словно те являлись не главами родов и кланов, а были не более чем несмышлеными юнцами перед лицом старейшины.

Глава 460

     — Порой мне кажется, что существует два Накаяма Кеншина. Один является хорошим мужем, отцом и главой клана, а другой… — Со вздохом прокомментировал Шикаку, оказавшись с Кеншином наедине.
     — А другой — жестоким мясником? Ты ведь это хотел сказать? — Ответил Кеншин, прекрасно понимая причину беспокойства Шикаку.
     — Не совсем… — Извиняющимся тоном поправил его Шикаку, — Я не осуждаю тебя за методы и поступки, ибо прекрасно знаю, что такое бремя ответственности за благополучие своего клана… Просто меня немного удивляет та легкость, с которой ты можешь за секунду стать из добрейшего человека жестоким и циничным зверем.
     — Ты прав. Бремя ответственности, которое лежит на моих плечах — непомерно велико, и я попросту обязан время от времени выпускать своих внутренних демонов на свободу, в противном случае мне останется только лечь и умереть вместе со всеми, кто мне дорог, — Покачав головой, с небольшим сожалением в голосе ответил Кеншин.
     На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Кеншин и Шикаку каждый раздумывали о своем, пытаясь осмыслить слова друг друга, пока наконец оба не повернули головы по направлению к выходу, ибо шум и крики с улицы достигли своего апогея.
     — Ура!
     — Долгих лет жизни, госпожа Миямото!
     — Слава Великому роду Миямото!
* * *
     Всю оставшуюся часть 596-го дня Кеншин посвятил сугубо выстраиванию коммуникационных связей с решающими фигурами города Миямото и смог вздохнуть с облегчением, лишь оказавшись под влиянием множества убаюкивающий и успокаивающих формаций собственного дома.
     Он целенаправленно не желал оставаться на ночь где-либо, кроме Убежища Патриарха, и еще сильнее он не желал оставлять за пределами Убежища самых близких своему сердцу людей.
     Однако для урегулирования неустойчивой ситуации ему все же пришлось, скрипя зубами, оставить в городе Миямото одного из немногих элитных джонинов Клана Накаяма, в лице Сорок Девятого, который, будучи сыном Норико, одним лишь своим видом наводил ужас на всех, замысливших недоброе против вдовы и беззащитных сыновей рода Миямото.
     Другой сын Норико, Сорок Второй, в свою очередь, за целый день самого лучшего лечения от Цунаде, все же смог встать на ноги и своим ходом вернуться домой, пусть и в значительно более медленном темпе.
     Сам же Кеншин практически валился с ног от количества произошедших за этот день событий и, немного расслабившись, не мог не думать о злодеянии, которое лишь чудом не удалось совершить.
     Его в меньшей степени волновало убийство физического тела практически ни в чем не виновной девушки по имени Михо. Однако то, что он своими руками едва было не привел к развоплощению ее чистую душу, тяготило его собственную душу, и картина злобного ёкая, разинувшего пасть по направлению к застывшей от ужаса душе Михо, возникала перед ним всякий раз, стоило ему закрыть глаза.
     Значимость души в рамках всех известных ему учений была попросту немыслимой, и уничтожение физического тела, в сравнении с душой, считалось гораздо меньшим, практически незначительным грехом.
     Размышляя обо всем случившимся, Кеншин не мог не задуматься о странностях, произошедших в импровизированной битве с голодным ёкаем, и о том, что едва было не стал одним из них.
     Впервые за все время прямой запрет «системы» был воспринят им с огромной радостью, а практически доказанный факт о невидимых ограничениях на развитие каких-либо способностей, кроме арсенала способностей Патриарха, показался ему не настолько плохим, как раньше.
     То, что его тело имеет множество искусственных ограничений системы, он осознал еще очень давно, ибо десятки и сотни «проверенных» способов пробуждения чакры в его случае давали нулевой результат.
     Однако, до определенного времени ему казалось, что подобный «запрет» действует лишь в отношении чакры, а многочисленные безрезультатные попытки почувствовать невидимую и неосязаемую «Ци», не доказывали ничего, кроме сомнительной работоспособности подобных методик, и лишь заставляли его задуматься об истинном положении вещей.
     Тем не менее прямой запрет системы на «Путь Злого Духа» практически полностью уверил его в наличии скрытых ограничений, не позволяющих не только пробудить чакру, но и воспользоваться иными способами взрывообразного повышения личной силы.
     Стоило ему сопоставить все факты и осознать реальное положение дел, как внезапно в его подсознании раздался знакомый звон, а разум наполнился информацией, взявшейся буквально из ниоткуда.
     Подобное происходило и раньше, но, как и прежде, Кеншина неимоверно раздражали тайны, которые становятся доступными лишь после самостоятельного их осмысления и формирования устойчивой теории.
     Ему казалось словно «система» является не более чем развлечением для гораздо более могущественного существа и имеет ровно такие же несуразные условности, которые он встречал во множестве компьютерных игр.
     «Неужели вся моя новая жизнь является лишь частью чьих-то развлечений, а я сам, словно персонаж компьютерной игры, нужен лишь для развеивания скуки?..» — Массируя уставшие виски, размышлял Кеншин, пытаясь вызвать хоть какой-либо ответ в добавок к тому, что уже получил от «системы». Однако никакого ответа так и не последовало, и единственное, что ему оставалось, это смириться и сосредоточиться на более приземленных вещах.
     Он раз за разом просматривал полученную от «системы» информацию, и прокручивал ее в голове, пытаясь усмотреть какой-либо скрытый подтекст в столь необычных условиях, однако даже после длительных размышлений, все это казалось бессмыслицей.
     [В данный момент все пути, за исключением Пути Патриарха заблокированы. Необходимо ур 50]
     «Значит ли это, что с пятидесятого уровня мне, наконец, откроется возможность пробудить чакру?..» — Размышлял Кеншин, пытаясь вспомнить механизм функционирования «системы» в различных играх, которые вне всяких сомнений послужили прототипом для его собственной «Системы Патриарха».
     Еще одним немаловажным фактом, занявшим его уставший разум, стал инцидент борьбы и последующего поглощения его душой злого духа, пришедшего на аромат светлой и невинной души Михо.
     В том, что это было именно «поглощением», он не сомневался, ибо даже не будучи сконцентрированным на своей душе, чувствовал ее значительное усиление, а так же возросшую связь между душой и разумом, что ранее казалось попросту невозможным.
     Просматривая эту ситуацию из памяти, он не мог не изумиться тому, насколько близко его душа находилась от фактического осквернения, и в очередной раз поблагодарил «систему» за столь удачное стечение обстоятельств.
     Он не мог не заметить и тот факт, что «система» попросту аннулировала все негативные эффекты от поглощения злого духа, которое в противном случае непременно связало бы его дальнейшее существование с бесконечной тьмой. Однако, решив обдумать этот вопрос на свежую отдохнувшую голову, Кеншин направился спать, зарывшись лицом в густую ухоженную шерсть огромной пумы.

Глава 461

     Утро 597-го дня принесло Кеншину не только свежий, отдохнувший разум, но и предвкушение ожидаемого совершеннолетия Наваки, который не переставал радовать своих мать и отца немыслимыми достижениями.
     Проснувшись в восемь утра, Кеншин с удивлением обнаружил, что все засыпавшие с ним женщины, включая непоседливую Рыжую, уже давно встали. Лишь Карин сидела на его кровати, поджав под себя ноги и надев наушники, играла в очередной увлекательный платформер на огромном телевизоре.
     — Доброе утро, милая. Ты почему не на тренировке? — Поднявшись с кровати и накинув на себя халат, буднично поинтересовался он.
     — Доброе утро, папочка! — Отбросив геймпад и стянув с себя наушники, звонко воскликнула красноволосая молодая девушка, ринувшись к любимому отцу, — Я тренируюсь каждый день, но побыть с тобой, пока ты спишь, получается очень редко…
     Он не мог не улыбнуться от того факта, насколько ласковыми и милыми могут быть женщины. Даже такие юные, как Карин. Однако, стоило ему задуматься над этой мыслью, как она перестала быть столь невинной и безобидной, какой казалась изначально. А ощущение двух маленьких холмиков, прижавшихся к его спине, и вовсе смахнуло улыбку с его лица.
     — Кхм… Все еще не могу поверить в то, насколько быстро ты становишься взрослой… — Прочистив горло, с улыбкой сказал он, ненавязчиво избавившись от ее объятий.
     — Это ведь здорово! Хитоми говорит, что мой биологический возраст уже достиг пятнадцати лет, и совсем скоро я окончательно вырасту, как и все мои братья! — Радостно заявила Карин, осматривая свое тело и подмечая незначительные изменения в фигуре.
     — Нужно будет обсудить с ней этот вопрос. Возможно, она немного заблуждается? — С улыбкой прокомментировал Кеншин, пытаясь отвадить любимую дочь от столь неприятной для него темы взросления. Тем не менее, взглянув на «статус» Карин, улыбка на его лице ощутимо дрогнула.
     Имя: Накаяма Карин
     Возраст: 15 лет
     Уровень таланта: 45
     Качество чакры: 8
     Количество чакры: 19700
     Контроль чакры: 66 %
     Несокрушимые цепи Ур 3
     «Да уж… И почему система обязательно ускоряет взросление всех моих детей?!» — Недовольно поморщился он, предвкушая грядущие проблемы, которые несло за собой взросление девочки-подростка.
     — Нет, это исключено! Цунаде-сан сказала то же самое. Я уже почти стала женщиной! — Возвышенно заявила Карин, чувствуя незыблемую уверенность в скорейшей реализации всех отложенных планов.
     — Женщиной?! — Шокировано переспросил Кеншин, едва не закашлявшись от изумления. Его разум с трудом связал образ маленькой Карин и термин «женщина», ибо тот, по мнению Кеншина, был попросту неприменим к его дочери.
     — Да! Все девочки, вырастая, становятся женщинами, — Хмыкнула она, дернув головой, от чего копна роскошных красных волос окатила лицо Кеншина и донесла до его обоняния природный цветочный аромат.
     — Ха-ха-ха, только не для своих родителей, — С улыбкой ответил Кеншин и притянул малышку в свои крепкие объятья.
     — Хмпф! Это мы еще посмотрим! — Самодовольно заявила Карин, в мгновение смахнув улыбку с его губ.
* * *
     Уделив дочери немного внимания, Кеншин направился в душ, откуда с трудом выгнал, желающую составить ему компанию, Карин, после чего, наконец, оставшись наедине со своими мыслями, принялся обдумывать все накопившиеся проблемы.
     Прежде всего он задумался о проблематике возникшей с его собственной дочерью, которая с каждым днем становилась все более и более напористой и не стеснялась демонстрировать свой характер.
     Эта проблема, при всей видимой легкости решения, во многом казалась для него одной из самых сложных, ибо властность, решительность и жестокость, которые он демонстрировал всему внешнему миру, попросту не могли быть применены в отношении собственных женщин, к которым относилась и Карин.
     Будучи девочкой, она была освобождена практически от всех обязательств, наложенных на остальных детей, и имела гораздо более лучшее отношение, нежели большая часть его жен.
     Сложившаяся ситуация делала попросту невозможным давление авторитетом и использование прямых приказов, что заводило их отношение во все сильнее затягивающуюся петлю.
     Его прежние надежды на легкость подростковой психики и переменчивость желаний с треском разбивались об осознание специфики «Системы Патриарха», которая одним лишь своим существованием делала невозможными платонические отношения Патриарха со своими дочерьми.
     И пускай Карин не являлась его дочерью в привычном понимании этого слова, но сформированные в прошлой жизни моральные принципы все еще не позволяли ему даже подумать о чем-то подобном, что автоматически задвигало существующую проблему в долгий ящик.
     Еще больше ситуацию отягощало полное безразличие и даже одобрение некоторых его жен в отношении подобных совершенно аморальных связей. Это лишило его поддержки даже от Цунаде, которая не видела в этом ничего предосудительного.
     В этом мире, казалось бы, не было клана, который так или иначе не практиковал близкородственные отношения ради получения талантливого потомства, при условии защиты от генетических мутаций, что по умолчанию давало одно лишь владение чакрой.
     Однако, позиции Касуми, Цунаде и даже самой Кейко в отношении «сохранения чистоты крови» категорически отвергались самим Кеншином, в разуме которого, тем не менее, не могло не появиться сомнений.
* * *
     Помимо негативных моментов, поглотивших разум Кеншина, существовало несколько позитивных. И одним из них являлось совершеннолетие Наваки, которое стало настолько значимым событием для всего Клана Накаяма, что Цунаде лично курировала подготовку к масштабному празднеству.
     Кеншин с большим скепсисом воспринял идею жены о публичном оглашении столь великолепной новости, но не в силах выдержать железобетонных «аргументов» Цунаде, был вынужден согласиться.
     Этот вопрос более не являлся чем-то стратегически важным, и поразмыслив над информационной составляющей, а так же оценив ошеломительный пиарэффект для Клана Накаяма, он решил раскрыть одну из главных своих тайн несколько раньше, чем планировалось.
     У него не было больших сомнений по поводу осведомленности главных врагов в лице Акацуки и возможных агентах других Великих Деревень, которые с высокой долей вероятности могли добраться до истины и узнать о существовании могущественных взрослых сыновей.
     Тот факт, что после представления Наваки всему миру за ним может начаться настоящая охота, нисколько не пугал Кеншина, ибо нигде в мире не было места безопаснее, чем в Убежище Патриарха.
     На этот раз приготовления к большому торжеству начались заранее, и весь прошлый день административные власти города Накаяма занимались окончанием решений по всем организационным вопросам, дабы мероприятие стало не только безопасным, но и гораздо более масштабным.
     Этот день был объявлен праздничным, и большая часть работников, за исключением рабочих критически важной инфраструктуры, получили свой праздничный выходной и были рады окунуться в практически незнакомый этому миру городской праздник.

Глава 462

Утро 597-го дня. Город Накаяма
     — Старший брат, проснись! — С громким веселым смехом взвизгнула на вид десятилетняя девочка, буквально запрыгнув на кровать к спящему брату.
     — Мм?.. Который час?! — Словно получив удар молнией, воскликнул молодой парень и, приподнявшись на локтях, взглянул на настенные часы, которые успели доказать свою исключительную пользу.
     Едва увидев, что большая стрелка давно минула цифру восемь, парень испытал настоящий испуг и молниеносно поднялся на ноги, схватив висящую неподалеку одежду, и хаотично попытался ее надеть.
     — Кими-чан, почему ты меня не разбудила?! — В недоумении пробухтел он, затягивая ремень на штанах.
     — Садао, ты совсем забыл? Сегодня же праздник! — Высунув голову из-под одеяла, громко рассмеялась она, вынудив старшего брата пораженно замереть.
     — Ха-ха-ха! Верно, сегодня ведь праздник… — Рассмеявшись от собственной забывчивости, облегченно пробормотал он и сел обратно на кровать.
     Маэда Садао с трудом мог поверить в то, что в этот день он не только получил освобождение от работы, но и солидную праздничную премию от руководства железнодорожного депо, которое в свою очередь входило в совсем молодую структуру «Железные Дороги Накаяма».
     Впервые за несколько недель получив «принудительный» выходной, Садао совершенно внезапно для себя погрузился в размышления и, оглянувшись назад, попросту не мог не изумиться столь неожиданному повороту судьбы.
     Всего два месяца назад он едва сводил концы с концами и был вынужден работать на сугубо примитивной и очень унизительной работе, которая едва могла прокормить его, оставшуюся сиротой, младшую сестру.
     Его вовсе не пугал примитивный физический труд, но ужасные условия труда и положение, в котором находились наемные батраки, на корню душили все его планы о хоть сколь-нибудь достойном воспитании младшей сестры.
     Проработав несколько месяцев на одного зажиточного фермера, Садао ежедневно обдумывал варианты улучшения их с маленькой Кими жизни. Однако безродному необразованному юноше было практически невозможно найти что-то лучше работы батрака.
     Разум ему подсказывал, что подобные условия это максимум того, на что может рассчитывать такой, как он. Однако в глубине души он все еще грезил о лучшей жизни не только для себя, но и прежде всего для своей сестры, которой, по воле судьбы, он с недавнего времени заменил отца.
     Эта идея долго находилась на стадии обыкновенных мечтаний, но все было решено в один момент, стоило Садао обратить внимание на неестественный интерес хозяина фермы к его младшей сестре.
     Ему не пришлось спешно бежать или скрываться от преследования, ибо хозяин фермы вовсе не являлся каким-либо преступником или бандитом. Тем не менее, жизнь Садао и Кими от этого не улучшилась.
     Следующие несколько недель стали для брата и сестры едва ли не настоящим адом, ибо условия труда у новых работодателей были гораздо хуже, а отношение зажиточных хозяев к «ни на что не годному сопляку» раз за разом возвращало Садао к мысли о совершенной им глупости, обрекшей их обоих на гораздо менее комфортную жизнь, чем раньше.
     Однако все решил счастливый случай, ибо в их небольшой городок приехали, снискавшие себе репутацию небожителей, люди из города Накаяма, которые незамедлительно подняли все поселение на уши одним лишь своим появлением.
     Садао, узнав о том, что эти люди прибыли в качестве рекрутеров, впервые за очень долгое время испытал надежду и направился к ним лишь предварительно узнав все у своих знакомых, дабы не упустить свой единственный шанс.
     К его удивлению, «собеседование» было на редкость простым, и всего-лишь через десять минут личного общения его кандидатура была одобрена к переезду, и уже на следующий день они с Кими направились в, обросший легендами, город Накаяма.
     Этот город, несмотря на активную фазу строительства и достаточно непотребный вид во многих аспектах, полностью превзошел все ожидания Садао, и даже сидя в большой очень шумной повозке, он был твердо уверен, что их с Кими единственный шанс на достойную жизнь связан с городом Накаяма.
     Прибыв в точку назначения, Садао почувствовал, словно оказался в другом мире. Все вокруг было иным, не таким, как в других городах Страны Огня. Начиная от ровного асфальтового покрытия, заканчивая единой униформой работников различных предприятий и ведомств.
     Все продуктовые лавки и жилые дома были построены из крепчайшего камня и являли собой идеальные на вид скульптуры, словно сами небожители вытесали их за долгие сотни лет, филигранно оттачивая каждую деталь и избавляясь от шероховатостей.
     Многое изумляло молодого парня, оказавшегося в самом центре индустриализации, но ни что не могло так его шокировать, как оглашение условий проживания и сводка простых правил для мигранта.
     Услышав о гигантском количестве плюсов и лишь некоторых незначительных минусах, Садао попросту не мог поверить в реальность происходящего и долгое время пытался узнать правду путем расспроса окружающих.
     Прекрасно осознавая, что «бесплатные онигири бывают только в ловушке для мышей», он сперва очень сильно напрягся, но услышав достаточно успокаивающих подтверждений реальности всех условий от других мигрантов, постепенно принял новую реальность.
     А новая реальность была такова, что Садао и его маленькая сестра получили такое количество льгот, что оглашение людьми из города Накаяма этих условий на первом собеседовании с высокой долей вероятности оттолкнуло бы его от согласия на поездку.
     Помимо того, что они с Кими получили свою собственную комнату в одном из гигантских временных жилищ, Садао поразился тому, что ему и его сестре не только позволили получить образование, но посещение школы является одним из важнейших условий их легализации на новом месте.
     Первые полторы недели пребывания в городе Накаяма работа, которую поручали Садао, практически не отличалась от того, чем он занимался в прошлые годы. Однако ее интенсивность, как и количество рабочих часов было значительно снижено, а качество пищи, которой кормили всех рабочих, было на несколько порядков выше того, на что раскошеливались скупые хозяева ферм, лавок и мелких складов, где ему приходилось работать ранее.
     Еда, пожалуй, была одним из важнейших факторов, укрепивших его в намерении во что бы то ни стало остаться в столь замечательном месте, которое безумно понравилось его маленькой сестре.
     Каждый день после шестичасового рабочего дня, приняв душ, подкрепившись и немного отдохнув, Садао, как и многие его товарищи, был вынужден посещать учебные занятия, где их обучали грамоте, а так же вынуждали раз за разом проходить различные тесты.
     Он не до конца понимал смысл этих порой бессмысленных тестов, но из-за отсутствия секретности, ему поведали о необходимости отбора талантливых и способных к обучению юношей и девушек.
     Именно это и стало второй удачей Садао за месяц, которая позволила ему вновь забраться вверх по социальной лестнице, минуя огромное количество препятствий, ибо спустя буквально несколько недель жизни в подобном ритме, ему после нескольких длительных собеседований предложили обучение на чрезвычайно престижную должность помощника машиниста паровоза.
     Стремительный успех, благодаря которому он опередил всех своих конкурентов и взрывообразно повысил свой социальный статус, а так же обзавелся множеством дополнительных материальных благ, сформировал глубокую фанатичную преданность Садао перед своим благодетелем в лице всего Клана Накаяма.
     Стоя на большой площади, посреди огромной толпы людей, Садао крепко держал Кими за руку и, умиляясь от того, насколько счастливой она казалась, поедая вкусное мороженое, он не мог не поразиться тому, как сильно может измениться жизнь простого человека, оказавшегося под властью поистине великого господина.
     — Долгих лет жизни, Накаяма-сама! — Подняв голову и устремив свой взор вверх, инстинктивно воскликнул Садао, не в силах сдержать накопленные эмоции, породив тем самым настоящую лавину громких выкриков.
     — Слава Клану Накаяма!
     — С днем рождения, Наваки-сама!
     — Ура!

Глава 463

     — Да уж… Не думал, что выступление на публике может быть сложнее битвы с элитным каге… — Утерев пот со лба, с улыбкой сказал Кеншин, скрывшись за кулисами большой праздничной сцены.
     Цунде лишь понимающе улыбнулась и с большой любовью оглядела юношу, который раз за разом открывался для нее с совершенно новой стороны и, глядя на него, она с каждым разом находила новые детали того, что ей в нем нравится.
     Наваки в свою очередь лишь недоумевающе пожал плечами, не до конца понимая, почему такая тривиальная вещь, как монолог перед множеством слабых и безобидных людей, могла хоть как-то повлиять на его великого и непостижимо могущественного отца.
     — Отец, к чему все это? Зачем праздновать мой день рождения вместе со всем городом? Мне это не нужно… — В сомнениях сказал Наваки, почесав затылок.
     — Все немного сложнее… Понимаешь, Наваки, тебе суждено стать моей правой рукой и столпом всего Клана Накаяма. Народ, скандирующий твое имя — лишь часть основной, гораздо более значимой цели, — Похлопав сына по плечу, с улыбкой сказал Кеншин.
     — Я все еще не понимаю… — Неловко ответил Наваки, чувствуя себя слишком глупым для осознания многоуровневых планов отца.
     — Ничего, милый, со временем ты научишься всему… — Ласковым голосом пробормотала Цунаде, вмешавшись в разговор, — Мы с твоим отцом решили, что такой небесный талант не должен скрывать свое сияние за толстыми стенами отчего дома. Огромная слава поможет тебе стать мудрее, и возвысит наш Клан Накаяма над всеми остальными кланами этого мира.
     Услышав речь своей беременной жены, Кеншин испытал достаточно большое удивление, ибо Цунаде не отличалась особой эмоциональностью или любовью к возвышенным мотивационным речам. Однако, оценив ее истинные чувства, он был уверен в ее искренности и страстном желании не только увидеть стремительный взлет любимого сына, но и обеспечить гегемонию Клана Накаяма, который с недавнего времени стал ей родным.
     — Верно. К тому же народу нужны свои герои, а так же вера в нечто общее, способное объединить не похожих друг на друга людей в единую общность, — Кивая, добавил Кеншин.
     Наваки чувствовал некоторое понимание, но все еще был крайне неопытным юношей и, несмотря на высокий врожденный интеллект, попросту не имел соответствующей базы знаний для формирования собственных выводов о чем-то настолько сложном, как социология и политэкономия.
     — Хорошо, думаю нам стоит вернуться к остальным. Уверен, не только народ города Накаяма желает поздравить тебя с днем рождения, — Мягко сказал Кеншин, потрепав по волосам взрослого парня, который всего неделю назад стремительно бросался в его объятья.
* * *
     Церемония празднования совершеннолетия Наваки стала самым масштабным торжеством, которое видел Клан Накаяма. Цунаде до глубины души удивила Кеншина своим талантом к организационной работе, превзойдя все самые смелые ожидания.
     Несмотря на возможность сделать празднество еще более масштабным и роскошным, Кеншин и Цунаде не желали превращать это в аналог бурных вечеринок Земли и ограничились пускай и небольшим, но все же соблюдением этикета и традиций.
     Вторым условием проведения мероприятия был запрет на присутствие посторонних, за исключением самых близких и, ставших родными, Шикаку и Ооноки, которые к большому сожалению Кеншина были слишком заняты разгребанием проблем связанных с Акацуки.
     Это во многом расстраивало знатных аристократов или могучих шиноби, но за последнее время влияние Клана Накаяма стало настолько велико, что даже отсутствие приглашения на столь престижную церемонию не вызывало в них чувство унижения, а сила как минимум нескольких элитных джонинов напрочь отбивала какие-либо мысли об ответном проявлении неуважения.
     Кеншин, в свою очередь, и вовсе не заботился о мнении каких-либо аристократов, ибо был убежден в их неспособности оказания какого-либо сопротивления его клану. Куда больше его волновали дела внутри собственной семьи и в первую очередь изменения, которые произошли с Наваки.
     Даже без тренировок Наваки прогрессировал с невероятной скоростью и, не прикладывая никаких усилий к работе над своим очагом чакры, мог похвастаться званием чунина на пике ранга.
     В бою он ни капли не уступал Карин, если та не использовала Несокрушимые Цепи. Однако, стоило ему применить Мокутон, как любая битва решалась за несколько секунд. Даже вражеские джонины на пике ранга не могли одолеть талантливого подростка, который не имел в своем распоряжении никаких системных знаний и полагался лишь на свой превосходный талант.
     Цунаде, даже зная о том, что ее сын обладает непостижимым уровнем таланта, не переставала поражаться его достижениями и, казалось, приняла твердое решение сделать все, чтобы ее первенец стал самым сильным шиноби за всю историю.
     Кеншин полностью разделял ее точку зрения и, окончательно убедившись в уникальности Наваки, решил сделать ставку на его развитие и лично обучить его не только боевым искусствам, но и множеству гуманитарных дисциплин.
     Вопрос фаворитизма одним детям в ущерб других все еще стоял достаточно остро, ибо многие сыновья мечтали проводить время с отцом, но попросту не могли нивелировать гигантскую разницу в уровне природного таланта.
     Пассивное влияние «системы» все еще сглаживало углы и не позволяло ситуации перерасти в конфликт, но Кеншину от этого было не легче, ибо, несмотря на разницу в количестве личной симпатии, он любил всех своих детей и при прочих равных желал уделять каждому из них немного времени.
     Именно поэтому он все чаще обдумывал призрачную возможность взрывообразного расширения Клана Накаяма, с созданием полноценных семей внутри клана и благословения сыновей на самостоятельную жизнь.
     Однако, на данный момент этот вопрос висел в воздухе, ибо ограничения «системы» все еще не позволяли его сыновьям стать полностью независимыми, полюбить кого-либо кроме отца, матери и других братьев, а так же — завести собственных детей.
     Сколько бы он не размышлял, пытаясь воспользоваться лазейкой и спровоцировать «официальный ответ» системы — ничего не выходило. Кеншин чувствовал, что если бы не кадры из жизней других Патриархов, чьи дети имели свои собственные семьи, то давно забросил бы эту бесперспективную затею, но желание выпустить давно оперившихся и ставших могучими орлами птенцов на свободу — было непреодолимым.
     В дополнение к проблемам с вниманием к детям существовала не менее важная проблема фаворитизма в отношении жен, ибо количество сил и времени с недавних пор стало недостаточным для проведения с каждой из них некоторого времени.
     Он все еще старался уделять им внимание и при удобном случае притягивал в свои объятья случайных из них, демонстрируя свою непредвзятость в этом вопросе, однако реальное положение дел понимали все, включая его самого.
     Если Кейко, Нацуми и Норико могли с легкостью долгое время обходиться без близости, то Айя, Касуми, Хитоми и Цунаде жаждали его внимания везде и всегда, вне зависимости от ситуации.
     С Цуме и Ханой все было несколько сложнее, ибо обе женщины из рода Инузука в повседневной жизни не испытывали никаких побуждений к сексуальной близости, но изредка срывались, словно дикие звери, и демонстрировали свою непомерную похоть, не заботясь ни о чем другом.
     Обе эти проблемы были фундаментальными, и сколько бы Кеншин не размышлял о способах их разрешения, единственное, что приходило ему в голову — это ждать и пытаться решать локальные проявления проблем, в надежде на мягкое урегулирование обеих ситуаций.

Глава 464

Раннее утро 597-го дня. Страна Дождей, Деревня Скрытого Дождя
     — Чего мы ждем? — Хмуро заявил Нагато, управляя телом Яхико.
     — Похоже в Миямото все прошло не настолько гладко, как мы планировали. Зецу задерживается, а его болваны не могут сказать ничего внятного, — С явным раздражением в голосе ответил Обито, взглянув единственным глазом на глупо улыбающегося клона белого Зецу.
     — Десять Защитников и вправду так сильны? — Спросил Нагато, испытывая лишь праздный и энтомологический интерес к легендарным способностям древности.
     — Не думаю. Черный гораздо сильнее того, что может явить, оставшийся без сокровищ, Дайме, — Покачал головой Обито, и в то же мгновение его глаз вспыхнул шаринганом, а взгляд инстинктивно метнулся в сторону выросшего из земли белого Зецу.
     — План временно отменяется. Коноха нам не по зубам до полного исцеления Черного, — Без привычной радости и глупой улыбки на мертвенно белом лице заявил он.
     — Что произошло? — Коротко спросил Обито, нахмурившись от того, что самый хитрый и изворотливый из них, возможно, потерпел неудачу.
     — Это все ублюдок Накаяма! — Мгновенно растеряв хладнокровие, словно сотни скрипящих сухих веток, прошипел белый Зецу, — Он и Хирузен прибыли совсем не во время и чуть было не сорвали наш план!
     — Накаяма? Разве ты не говорил, что выяснил все его секреты и с легкостью можешь его уничтожить? — Нахмурился Обито, чувствуя все более сильное недовольство по отношению к допустившим несвойственные ему ошибки Зецу.
     — Я ошибался… Это непостижимое существо обладает множеством способностей и с каждым днем становится сильнее! Но это еще не все… Хирузен внезапно совершил прорыв и стал гораздо сильнее. Его духовный призыв теперь еще опаснее… — Поежившись, словно вспомнив что-то крайне неприятное, прошипел белый Зецу.
     — Значит нам всего-то нужно уничтожить их обоих. В противном случае Ичиби и Кьюби останутся вне досягаемости, — Ни капли не впечатлившись от получения новой информации, сказал Нагато. Для него все эти проблемы казались чем-то незначительным, ибо освоив свои силы в полном объеме, он никогда более не встречал достойного соперника, который внушил бы ему забытое чувство страха.
     — Черному нужно несколько дней на восстановление. Затем я представлю вам новый план, с учетом всех изменений, — Вновь взяв под контроль свою ярость, безэмоционально заявил белый Зецу и, более не желая разговаривать с людьми, плавно вошел под землю.
* * *
     Вечер 597-го дня принес Кеншину еще одно крайне неприятное известие, перечеркнувшее все хорошее настроение от закончившегося недавно празднества по случаю совершеннолетия Наваки.
     — Ты уверен, что это правда? — Спросила Цунаде, сидя напротив Кеншина, закинув ногу на ногу.
     — Да. Хирузен и Ооноки сообщили мне то же самое. Акацуки начали захватывать джинчурики! — Сжав кулаки до хруста, гневно заявил Кеншин.
     — Джинчурики Шестихвостого был нукенином Киригакуре… Что говорит Хирузен? У него есть официальный канал связи с Мизукаге, — Нахмурившись, сказала Цунаде, применяя свои аналитические способности в качестве советницы не только главы Клана Накаяма, но и своего мужа.
     — Пока ничего. На это нужно время. Но я не удивлюсь, если Теруми Мей знает еще меньше нашего… Это точно не может быть совпадением, и нам необходимо собрать «Совет Пяти Каге» в ускоренном темпе… — Постукивая пальцем по столу, размышлял он, пытаясь продумать возможные ходы Акацуки, но не имел ни малейшего понятия об их планах, ввиду полного и окончательного изменения истории.
     — Не думаю, что это возможно… Киригакуре и Кумогакуре всегда были врагами Конохи, и из принципа не согласятся на ускоренный сбор, посчитав это форменным унижением, — Покачала головой она, от чего ее светлые волосы изящно и неповторимо всколыхнулись, вынудив Кеншина отвлечься от пессимистичных мыслей.
     — Не знаю насчет Мизукаге, но Райкаге, я уверен, сделает все, чтобы саботировать любые наши предложения. Он уже ясно дал понять, что думает о экономическом союзе с нашим кланом, и пока он не увидит явную демонстрацию силы — ни о каком диалоге не может идти и речи… — Устало констатировал Кеншин, впервые искренне пожалев, что экранный персонаж в реальной жизни имеет ровно такой же отвратительный характер.
     — Продемонстрировать силу перед Райкаге? Ха-ха-ха… лучше уж сразу отнять у него Восьмихвостого. Степень ненависти и последствия будут схожими… — Прекрасно зная этого человека лично, рассмеялась Цунаде.
     — Отнять?… Нет, только в крайнем случае… — Покачал головой Кеншин, задумавшись о чем-то своем.
     — Что?! Я ведь пошутила… Ты ведь не собираешься делать нечто настолько глупое, как нападение на его брата?.. — Изумившись тому, что подобная мысль вообще могла заставить Кеншина всерьез задуматься, удивленно спросила Цунаде.
     — На его брата? Нет, конечно нет. Зачем мне безумно сильный, чернокожий, не затыкающийся мужик? — Со смехом ответил Кеншин, представив себе эту нелепую ситуацию, — Другое дело благородная, снежно-белая, молчаливая девушка… Однако, как я уже и сказал — это в самом крайнем случае. Я пока что не настолько спятил, чтобы беспричинно становиться врагом безумца Эя… — Со вздохом добавил Кеншин, поморщившись от осознания того, насколько сильным, опасным и смертоносным является Райкаге.
     — Что? Девушка?! Только не говори, что ты про джинчурики двухвостого?.. — Удивленно переспросила Цунаде, пытаясь вспомнить все, что слышала об этой девушке.
     — Верно. Мы уже обсуждали этот вопрос, и вы с девочками вроде как были не против подобного развития событий… — Все еще чувствуя некоторую неловкость от обсуждения с любимыми женщинами кандидатур на роль новых жен, слегка поморщился Кеншин.
     — Ха-ха-ха! — Искренне наслаждаясь его смущением, рассмеялась Цунаде, — Это значит, что нас всех тебе уже недостаточно, ненасытный Накаяма Кеншин? — Поддразнивая его, томно прошептала Цунаде, погладив его ногу своей обнаженной ступней.
     — Кхм… Конечно нет… Мне ведь совсем не обязательно с ней спать. Просто женщина джинчурики гарантированно будет в безопасности, стоит ей погостить у нас некоторое время… — Со сбившимся дыханием проговорил Кеншин, чувствуя неестественно большое возбуждение от столь необычного способа ласки.
     — Погостить? Значит так теперь называется план обрюхатить очередную молодую куноичи? — Соблазнительным голосом прошептала Цунаде, продвинувшись ногой выше и нащупав пальчиками головку его затвердевшего члена, после чего слегка надавила.
     — Уууф! — Простонал Кеншин и, не в силах более сдерживать переполняющее его возбуждение, поднялся на ноги, одновременно с этим задвинув стол в сторону, от чего его вздыбившийся в штанах член оказался аккурат напротив лица облизнувшейся Цунаде.

Глава 465

598-й день. Утро. Деревня Скрытых Облаков
     — Райкаге-сама, это срочно, — Серьезным тоном заявила молодая мулатка с неестественными для ее конституции тела белыми волосами.
     — Хм?.. Разве я не говорил, не отвлекать меня как минимум до обеда?.. — Недовольно поморщился Эй, лениво ковыряя в зубах острой вилкой.
     — Этот вопрос требует вашего пристального внимания. Хокаге и Цучикаге просят о немедленном проведении «Собрания Пяти Каге». В послании утверждается, что это вопрос жизни и смерти, — Взвешенно проговорила Мабуи, не теряя профессионализма даже в озвучивании столь непростого послания.
     — Что? Вопрос жизни и смерти? Чьей жизни и чьей смерти? Сомневаюсь, чтобы эти двое хитрых и бесчестных стариков беспокоились бы о моей жизни. А значит, они оба, как всегда хотят выехать из собственных проблем на нашем горбу. Отказать! — Властно заявил Эй, чувствуя искреннее отвращение к подобным политическим уловкам, которые стоили огромной крови всем его прямолинейным и бесхитростным предшественникам.
     — Есть, — Отрапортовала Мабуи и, слегка поклонившись своему Райкаге, молча удалилась, прекрасно осознавая, что спорить с ним в подобных вопросах не только бессмысленно, но и напрямую вредно.
598-й день. Утро. Деревня Скрытого Тумана
     — Уммм… — Зевая, потянулась Теруми Мей, и сонным, но от того не менее лисьим взглядом, посмотрела на смущающегося юнца сверху вниз.
     — Что случилось, Чоуджуро?.. Ты ведь знаешь, что нельзя отвлекать женщину от важных утренних дел? — Слегка выпятив грудь вперед и немного открыв взору Чоуджуро маленький вырез декольте, промурлыкала Мей, наслаждаясь его пугливой и стеснительной реакцией.
     — Г-госпожа, у-у меня срочное дело! Коноха и Ива отправили дипломатическое послание о необходимости срочного «Собрания Пяти Каге»! — Заикаясь, проговорил Чоуджуро, опустив глаза в пол и безумно смущаясь от очередных шуток своей госпожи.
     — Сейчас соберусь, — Мгновенно утратив улыбку, серьезным тоном заявила Мей и захлопнула дверь прямо перед его носом.
     Несмотря на то, что она уж очень любила невинный флирт, но являясь Пятой Мизукаге, Теруми Мей умела разделять работу и веселье, и горе было тому, кто осмеливался узреть в ее игривом поведении намек на нечто большее.
     Ни один десяток наглых и не умеющих чувствовать момент был сожжен в безумно жгучем пламени не менее горячей красавицы, которая, словно прекрасная и ароматная роза, имела острейшие шипы, позволяя наслаждаться собой только на расстоянии.
     Чоуджуро в свою очередь прекрасно знал о том, каков характер его эксцентричной госпожи, и вне зависимости от своего собственного статуса, продиктованного лишь немногим меньшим талантом, нежели у нее самой, никогда не позволял себе забыться и попасть под власть ее опасных чар.
     Спустя десять минут дверь открылась вновь, и Теруми Мей в абсолютной тишине зашагала вперед, виляя пышными бедрами, скрытыми за тонкой тканью обтягивающего синего платья. Лишь стук ее высоких каблуков эхом отдавался по всему коридору, а Чоуджуро, не издавая звуков, молча двигался за ней, отведя взгляд в сторону и не давая ей повода для очередных шуточек.
     — Докладывай, — Нахмурившись, заявила Мей, заняв свое место на кресле Мизукаге.
     — Вот и еще вот. Это официальные послания из Ивы и Конохи. Хокаге и Цучикаге, оба сообщают о ситуации жизни и смерти. Понятия не имею, что это значит… — Перебрав все бумаги, спешно проговорил Чоуджуро, пытаясь ввести госпожу в курс дела.
     — «Собрание Пяти Каге»?.. С каких пор Хирузен и Ооноки действуют сообща? Похоже произошло нечто очень серьезное… — Задумчиво пробормотала она, вчитываясь в каждое слово официального послания.
     — Это может быть хитрой уловкой… — Прокомментировал Чоуджуро.
     — Уловкой? Сомневаюсь, что даже Коноха и Ива смогут справиться с последствиями своих возможных дурных намерений. «Собрание Пяти Каге» — священно. И любой, кто посмеет нарушить правила его проведения — будет немедленно казнен всеми остальными, — Получив прекрасное образование, со знанием всех нюансов, ответила Мей.
     — Значит, вы намереваетесь согласиться?.. — Удивленно спросил Чоуджуро, натужно улыбнувшись и демонстрируя свои острые зубы.
     — Не вижу ни одной причины для отказа. К тому же, ситуация с Утакатой требует огласки и совместного расследования. Убийство джинчурики не должно остаться в секрете, иначе подобный прецедент навредит всем Великим Деревням. Отправь им мое согласие, — Властно заявила она, закинув ногу на ногу.
     — Как скажете, Мизукаге-сама, — Уважительно ответил Чоуджуро, не имея ни единой причины спорить с властной и гораздо более опытной, чем он сам, женщиной.
* * *
     Пока во всех крупных уголках мира шли активные, способные повлиять на всю историю, процессы, Клан Накаяма продолжал жить своей обычной жизнью, за исключением небольшого увеличения работы.
     Предыдущий вечер принес Кеншину не только эмоциональную, но и вполне себе физиологическую разрядку с бурной кульминацией на великолепную грудь и идеальное лицо лучшей «мамочки» этого мира.
     Несмотря на беременность, Цунаде вовсе не собиралась упускать своего и получила огромное, прежде всего эмоциональное, удовлетворение от опустошения накопленной энергии любимого мужа, чье оргазмирующее выражение лица грело ее собственное сердце.
     Помимо подвигов на сексуальном поприще, Кеншин был доволен локальными успехами, которые на фоне негативных новостей последних нескольких дней казались единственными, поднимающими настроение, лучиками света.
     Практически завершенное формирование устойчивого альянса между Конохой, Ивой и Кланом Накаяма было одним из вопросов, которые он считал приоритетными, ибо союз такого масштаба мог обеспечить практически полную доминацию над всеми остальными силами этого мира.
     Подчинение и установление полностью лояльного правительства в городе Миямото стало второй, небольшой, но все же уверенной его победой. И несмотря на большое количество очевидных проблем, ему оставалось всего-лишь закрепить успех и уделить этому вопросу некоторое внимание, как минимум до тех пор, пока полнота власти вновь не окажется в руках рода Миямото.
     Куда сложнее дела обстояли с практически полностью обезглавленной Суной, которая лишившись большей части элитных шиноби, оказавшись в позиции безголовой курицы, мечущейся перед глазами голодных тигров.
     К его большому сожалению, у Клана Накаяма, как и у Конохи, не было никакого права посылать своих людей в Деревню Скрытого Песка, дабы взять ее под свой контроль и установить лояльное правительство.
     Кеншин едва ли волновался о чем-то подобном и, при наличии необходимых ресурсов, прежде всего кадровых — без особых раздумий предпринял бы попытку аннексии ослабшего центра всей Страны Ветра, но на данном этапе развития Клан Накаяма с трудом мог совладать с поглощением двух областей Страны Огня и совершенно точно не смог бы эффективно освоить столь отдаленную территорию.
     Единственное, что его радовало — это пришедшее к обеду согласие Теруми Мей на спешное проведение «Собрания Пяти Каге», после которого, в рамках сформированного плана, он мог бы развернуть все намеченные проекты в полный рост, не заботясь о сохранении в секрете прогрессивных технологий.

Глава 466

     Следующие несколько дней были очень спокойными и наводили ощущение затишья перед бурей. Однако даже такая короткая передышка играла Кеншину на руку, ибо позволила не только «откатить» способность Сила Патриарха, но и способствовала небольшому, но все же росту боевой мощи Клана Накаяма.
     Роды Мэюми и Ханы позволили ему, наконец, получить очередной 37-й уровень и вложить свободное очко навыков в способность «Талантливое Потомство», подняв ее до пятнадцатого уровня.
     Это все еще не давало каких-либо сиюминутных выгод, но Кеншин был рад приближению к заветному сороковому уровню, ибо надеялся на получение очередной ультимативной способности, которые до этого получал за каждый десятый уровень.
     Сразу после совершеннолетия Наваки, Кеншин незамедлительно приступил к его обучению и старался уделять этому вопросу как можно больше своего времени и внимания.
     Необходимые информационные конструкты и базы данных были давно заготовлены, и он ожидал, что Наваки потребуется как минимум несколько недель на неспешное постижение всей необходимой информации, однако результат превзошел даже самые смелые ожидания.
     Разум Наваки настолько быстро обрабатывал всю возможную информацию по чакре, что Кеншин и Цунаде попросту не могли поверить в реальность происходящего, ибо настолько высокий уровень таланта оказался за гранью их понимания.
     Буквально за один день Наваки сумел осмыслить весь материал, необходимый для развития вплоть до ранга генина, и уже к вечеру без труда мог применять большую часть начальных техник любой стихии.
     Это стало второй шокирующей новостью для Кеншина и Цунаде. Даже самые талантливые гении могли похвастаться предрасположенностью лишь к трем стихиям, прогрессируя в них с одинаковой эффективностью, в то время как освоение других стихий могло быть в десятки и даже сотни раз более сложным.
     И если для подавляющего большинства низкоранговых шиноби владение несколькими стихиями казалось не таким полезным, как прямой прогресс в рангах, то Кеншин, даже не будучи носителем чакры, давно знал насколько важно освоение других элементов.
     Помимо необходимости разностороннего взгляда на ниндзюцу и вдохновения, навеянного изучением других стихий, существовал немаловажный фактор комбинации элементов.
     Самым передовым считалось полное слияние нескольких элементов и формирование могущественных техник, ошибочно называемых разновидностью Кеккей-Генкай. Однако даже примитивное совмещение двух элементов, ради взаимного усиления, могло дать огромное преимущество в схватке с другими шиноби.
     Ко всему прочему Кеншин прекрасно понимал, насколько могучим может стать шиноби, освоивший лучшие техники различных элементов, ибо Покров Молнии в связке с Бьякуго могли обеспечить невообразимую выживаемость, а идеальный контроль над Катоном и Фуутоном мог превратить поле боя в пепел.
* * *
     «Не паникуй, жди пока он откроется!» — Послышалось мысленное послание Кеншина.
     «Да, отец», — Сжав зубы, ответил Наваки и принял на блок болезненный удар каменного валуна.
     Схватка была в самом разгаре, и копия Мацуды Йошио, лидера группировки наемников «Зеленая Длань», казалось одерживала победу над ушедшим в глухую оборону Наваки, который только и мог, что уклоняться от каменных валунов и других техник Дотона.
     Однако это утверждение было верным лишь отчасти, ибо Наваки не имел права использовать ниндзюцу, и мог лишь через болезненные уроки спешно осваивать тайдзюцу, прогрессируя с невероятной скоростью.
     Предыдущие два боя с Йошио были достаточно быстрыми и закончились полным разгромом Наваки, который даже приблизившись к врагу, не мог нанести ему хоть сколько-нибудь серьезного урона и был вынужден получать множество ранений от опытного джонина.
     Тем не менее, в этот раз все было несколько иначе. Наваки был невероятно зол на противника, который только и мог, что виртуозно использовать ниндзюцу, не вступая в полноценный ближний бой.
     Каждый валун, что разбивался о его блок, и каждый пропущенный удар хитрого Йошио вводил Наваки в состояние ярости, подстегивая его превзойти все свои пределы, дабы, наконец, как следует избить раздражающего противника.
     «Сейчас!» — Мысленно воскликнул Кеншин, по опыту предсказав идеальный шанс на полноценную атаку.
     Услышав команду, Наваки стремительно рванулся вперед, в мгновение сократив дистанцию и не позволив противнику завершить формирование ручных печатей для очередной могучей техники Дотона.
     Его атака была настолько стремительной, что копия Йошио, обманутая показной слабостью Наваки, попросту не ожидала такой скорости от раненного врага, лишь в последний момент прервав технику и выставив блок.
     *Бум!*
     Это был первый удар, полноценно достигший своей цели и подкрепленный яростью Наваки, он получился гораздо мощнее всего, что могли выдержать лицевые кости среднестатистического джонина.
     *Хруст!*
     Отвратительный звук перелома носа и дробления части лицевых костей был настолько звонким, что даже Кеншин, привыкший к подобному, инстинктивно поморщился. Однако спустя мгновение на его губах все же заиграла довольная улыбка.
     — Молодец, а теперь добей его, — Похлопав сына по плечу, сказал Кеншин.
     — Н-но разве этого недостаточно?.. Он ведь уже не встанет… — С сомнением пробормотал Наваки, глядя на лежащего без сознания противника.
     — Встанет и снова попытается тебя убить, — Нахмурившись, ответил Кеншин.
     — Пускай. Я с легкостью одолею его вновь! — Самоуверенно заявил Наваки, не желая заниматься чем-то настолько низким, как добивание поверженного противника.
     — Хорошо. Я покажу тебе, что может случиться, если оставить недобитого врага в живых, — Со вздохом пробормотал Кеншин и положил руку на голову сына.
     В разуме Наваки тут же начали появляться иллюзорные кадры несуществующих воспоминаний. Они были крайне несовершенными, но в то же время предельно понятными, не оставляющими юноше ни единого сомнения, что все увиденное может с легкостью произойти в реальности.
     В первом наборе кадров было отчетливо видно, как немного более возмужавший Наваки, сформировавший в своих руках большой шар нечто невероятно мощного, покачав головой, рассеял технику, с жалостью взглянув на неестественно белого мужчину с глазом во лбу и несвойственными людям маленькими рожками.
     Мужчина лежал на дне огромного кратера, расположенного на фоне выжженной и испещренной рытвинами земли. Лишь закрытое веко его третьего глаза слегка подергивалось, символизируя о том, что поверженный враг все еще жив.
     Второй набор кадров представлял собой радостного Наваки, встретившегося с отцом, матерью и множеством своих братьев, часть из которых были совсем маленькими, с радостью бегущими к Великому Старшему Брату.
     Третий набор кадров показывал ярость на нечеловеческом лице поверженного врага и твердое намерение отомстить. С трудом выбравшись из кратера, белокожий мужчина, сильно хромая, ушел в неизвестном направлении, скрывшись в случайно найденной пещере и принявшись залечивать тяжелейшие ранения.
     Четвертый набор кадров был заключительным. Наваки, тепло попрощавшись со всеми близкими, воодушевленно покинул свой дом, отправившись в очередное путешествие, которое, как и все прочие, должно было стать недолгим приятным развлечением для одного из сильнейших шиноби этого мира.
     Завершали экспозицию безумные по своей жестокости кадры возвращения Наваки на выжженную пустыню, которая когда-то именовалась «Кланом Накаяма», на руинах которого тут и там виднелись изувеченные тела.
     Самодовольное выражение лица белокожего и трехглазого врага было последним, что видел Наваки, перед принудительным выходом из этой безумно реалистичной, напугавшей его до глубины души, иллюзии.
     — Теперь ты понимаешь, что может произойти, если оставлять врагов Клана Накаяма в живых?! — Гневно вопрошал Кеншин, чувствуя огромную ярость от иллюзии, которую ему пришлось не только увидеть, но и спроектировать.
     — Д-да, отец, теперь я понимаю… — Со слезами на глазах ответил Наваки, обессиленно упав на колени и все еще растерянно глядя в пустоту.

Глава 467

     600-й день пребывания Кеншина в этом мире стал в некотором роде «юбилеем» и принес собой не только повод оглянуться назад и оценить все произошедшие события, но и, пожалуй, одну из самых хороших новостей за последнее время.
     Наваки достаточно тяжело воспринял негативный опыт сражения с Йошио, а так же шокирующие кадры уничтоженного Клана Накаяма, и помимо сложной процедуры переосмысления моральных ориентиров сумел совершить взрывообразный прорыв.
     Всю прошлую ночь он практически не мог заснуть, и едва часы преодолели отметку в семь утра, как Наваки немедленно направился на Арену, дабы очистить свой разум в очередном безрассудном поединке.
     Сам того не осознавая, он во многом был похож на своего отца, унаследовав от него некоторые внешние данные, а так же свободолюбивый и очень мягкий характер. Это очень не нравилось Кеншину, ибо он сам долгое время целенаправленно пытался исправить эти, несвойственные миру шиноби, недостатки.
     Однако Наваки странным образом практически не испытывал на себе влияние «системы», и даже без «неправильного» женского воспитания смог вырасти в мягкого и романтично настроенного юношу.
     Оказавшись на Арене, Наваки немедленно инициировал еще один бой с Йошио и, не используя ниндзюцу, ценой серьезных ранений, выложился на максимум, дабы повторить вчерашний результат.
     Вторая битва началась сразу же после окончания первой, и Наваки, сам того не осознавая, стал впадать в раж, словно нечто, сокрытое внутри него, требовало жесточайшего истязания.
     Дикое исступление затмило его разум и послужило причиной его полного разгрома, который был не только чудовищно болезненным, но лишил Наваки остатков самоконтроля.
     Третий и четвертый бои были полной копией предыдущего, и даже огромные врожденные преимущества не позволяли ему победить, используя одно лишь тайдзюцу, а практически полное отсутствие грамотной тактики, сделало его примитивные, во многом «звериные» атаки на редкость малоэффективными, ибо копия Йошио имела за собой более чем двадцатилетний опыт смертельных боев и с легкостью расправлялась с бесхитростным неопытным юнцом, который ко всему прочему не использовал ниндзюцу. Однако пятый бой, начавшись как обычно — имел совершенно иной результат.
     Наваки, получив тяжелейшие ранения от дробящих и проникающих техник Дотона, с перебитыми костями левой руки, сломанными ребрами и пробитым правым легким, внезапно почувствовал, что скрытое внутри него чувство требует немедленного выхода.
     — АРРР! — Получив мощнейший удар ногой в челюсть и лишившись нескольких зубов, обезумевши прорычал Наваки и яростно взглянул на безэмоционального Йошио.
     *Пуф!*
     В одно мгновение результат поединка был предрешен, и победитель с проигравшим немыслимым образом поменялись местами. Йошио обессиленно свалился на землю, болезненно заскулив, а Наваки, в свою очередь, поднялся на ноги, шокировано осмотрев свое, лишенное каких-либо ранений, тело.
* * *
     — Отец, тебе нужно это увидеть! Я пробудил вторую способность! — Будучи вне себя от радости, эмоционально воскликнул вбежавший в кабинет Кеншина, Наваки.
     — Ч-что?! — Ошеломленно воскликнул Кеншин, и в то же мгновение в его глазах заплясали огни огромной радости.
     — Мне удалось пробудить вторую способность! — Повторил Наваки, наслаждаясь хвалебной реакцией отца.
     — Ха-ха-ха, это великолепная новость! — Радостно рассмеявшись, заявил Кеншин, инстинктивно осмотрев статус талантливого сына.
     Имя: Накаяма Наваки
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 88
     Качество чакры: 9
     Количество чакры: 22600
     Контроль чакры: 62 %
     Мокутон Ур 2
     Отражение Ур 1
     — Отражение?.. Что это значит?.. — Удивленно пробормотал Кеншин, глубоко задумавшись и пытаясь вспомнить нечто похожее.
     — Это… Сложно объяснить… Ты поймешь, когда увидишь! — Почесав затылок, сказал Наваки, не до конца представляя, какими словами сформулировать описание едва ли понятной ему самому способности.
* * *
     *Бум!*
     *Хруст!*
     Отвратительные по своей жестокости кадры попадания огромного булыжника аккурат в левую руку Наваки, не могли оставить Кеншина равнодушным. Однако, заметив, что тот все еще способен сражаться, Кеншин решил не вмешиваться.
     Он все еще не понимал, почему Наваки не использует заветную способность, ибо исходя из ее странного названия, Кеншин ожидал некоторого «отражения» атак или способностей, которые тем не менее продолжали попадать в тело Наваки, словно тот не видел ничего плохого в увеличении собственных ранений.
     *Бум!*
     *Хруст!*
     Битва зашла настолько далеко, что Наваки попал в одну из земляных ловушек, угодив правой ногой в каменные тиски, которые в мгновение сомкнулись и буквально раздробили его ногу.
     — Достаточно! — Гневно заявил Кеншин и решил вмешаться, не желая видеть пускай и иллюзорную, но все еще смерть собственного сына.
     Однако, стоило ему ринуться на помощь, как произошло нечто, повергшее его в настоящий шок, вынудившее остановиться на полпути и одновременно с этим искренне рассмеяться.
     — Ха-ха-ха! Невероятно! — Глядя на абсолютно здорового Наваки, и корчащегося от боли Йошио, расхохотался Кеншин.
* * *
     — Значит способность позволяет передавать свои ранения кому угодно?.. — Слегка разочарованно спросила Цунаде.
     — Верно. Нечто похожее использует Хидан из Акацуки, но тот вынужден проводить странный ритуал поклонения своему «богу», — Ответил Кеншин, в очередной раз задумавшись о необходимости исследования этого феномена, ибо все оккультные практики этого мира были либо фантазией и самообманом, либо носили настолько загадочный характер, что никто, кроме избранных, не имел доступа к хоть сколь-нибудь полезной информации.
     — Это ужасная способность, и нельзя чтобы наш малыш использовал ее без необходимости… — Со вздохом сказала Цунаде, нисколько не обрадовавшись тому, что ее сын получил дар и проклятье в одном лице.
     — Он уже не малыш. Не нужно относиться к нему, как к пятилетнему, — Покачав головой, прокомментировал Кеншин, — К тому же, в связке с Бьякуго, эта способность ни раз сохранит ему жизнь, — Добавил он, взяв любимую беременную жену за руку.
     — Х-хорошо… Но пообещай, что уделишь этому аспекту пристальное внимание. Наваки слишком неопытен, и не должен подвергать свою психику опасности. Невыносимая боль от увечий, словно страшный яд, может уничтожить психику любого человека, — Грустным тоном сказала она, положив голову ему на грудь.
     Кеншин прекрасно понимал о каком «яде» она говорит, ибо множественные ранения и смерти на Арене давали схожий с использованием Бьякуго опыт, подтачивая здоровую психику изнутри.
     — Обещаю. Я и сам не в восторге от этой способности, но в грамотных руках она может не только спасти жизнь, но и увеличить шансы на победу в грядущем противостоянии, — Поглаживая любимую жену по голове, успокаивающим тоном прошептал Кеншин.

Глава 468

     601-й день являлся не только последним днем перед запланированным «Собранием Пяти Каге», которое фактически, в лучшем случае, стало бы «Собранием Четырех Каге», но и днем ожидаемых родов Цунаде.
     С самого утра Кеншин был на ногах и, помимо личных тренировок, был вынужден задавать и корректировать программу тренировок Наваки и Карин, а так же заниматься множеством административных вопросов, которые попросту не могли быть решены кем-либо другим.
     На Цунаде и других жен у него практически не оставалось времени, однако он все же сумел найти несколько «окон» в своем расписании, дабы побыть вместе с тяжело переносящей роды любимой женой.
     Как и в прошлый раз Цунаде вновь испытывала большую усталость и стойкое чувство поглощения жизненной силы, что говорило только об одном. Малыш Восемьдесят Восьмой получит талант не меньший, чем у его старшего брата.
     Вопрос имени еще одного сына встал для Кеншина очень остро и поднял собой давно забытую тему. Давление и уговоры со стороны Цунаде сделали этот вопрос еще более сложным, и на некоторое время заставили Кеншина усомниться в своем решении.
     Однако, поразмыслив над тем, что наречение малыша уникальным именем будет несправедливо по отношению ко всем остальным сыновьям, которых, несмотря на небольшой уровень таланта, он любил не меньше всех, кто родится после.
     В сравнении с Наваки, который был не только первенцем от Цунаде с невообразимо высоким уровнем таланта, но и владел двумя способностями, достижения Восемьдесят Восьмого были вторичными и не являлись весомым поводом для исключений.
     Будучи Патриархом, Кеншин осознавал, что даже настолько высокий уровень таланта в будущем перестанет быть чем-то выдающимся, и кажущаяся сейчас «великая особенность» станет обыденностью.
     Вместо этого он решил сохранить текущую систему нумерации сыновей, внеся в нее некоторые коррективы, предполагающие наречение уникальным именем в качестве награды за особые заслуги.
     Так же он принял твердое решение дать уникальные имена, символизирующие начало новой жизни всем сыновьям, которые каким-либо образом сумеют избавиться от ограничений системы и решат завести свои собственные семьи.
     Этот вопрос казался ему едва ли разрешимым в частном порядке, но все же, надеясь на призрачную возможность избавления от оков «системы», он едва ли не мечтал услышать от одного из сыновей о желании жениться.
* * *
     Рождение Восемьдесят Восьмого прошло в рамках нормы и было лишь немногим легче рождения Наваки, оставив Цунаде сильно вымотанной, и убедив Кеншина отказаться от тенденции беспрерывных беременностей.
     Несмотря на угрозу со стороны Акацуки, он все же решил дать Цунаде отдохнуть, и заняться исследовательской, а так же тренерской деятельностью, ибо обоим сыновьям требовалось изучение не только медицинских техник, но и легендарного Бьякуго.
     Восемьдесят Восьмой, по счастливому стечению обстоятельств, получил ровно такой же уровень таланта, как и у Наваки, порадовав мать и отца столь созвучными с его именем цифрами в восемьдесят восемь единиц таланта.
     Помимо родов Цунаде, которые по ощущениям подвели Кеншина к границе очередного уровня, этот день принес небольшой прогресс в плане личной боевой силы и позволил чувствовать себя немного более уверенно в бою с могущественными противниками.
     Вот уже несколько дней, на тренировках, Кеншин только и занимался тем, что пытался раскрыть все секреты Черного Зецу, копия которого прекрасно воссоздавалась с помощью Арены Патриарха.
     Однако, несмотря на успешную победу над Черным Зецу в тандеме с Хирузеном, множественные бои один на один приводили Кеншина в лучшем случае к напряженному паритету, вынуждая его выложиться на 100 %, дабы хоть немного ранить это живучее существо.
     Тем не менее, получаемая в «Режиме Патриарха» новая способность Наваки и относительный прогресс в псионике во многом облегчили бои с самым загадочным из всех встреченных на данный момент существ этого мира.
     В сражениях с Черным Зецу Кеншин долго не мог определить все грани его необыкновенных способностей, выходящих далеко за пределы того, что можно было ожидать у существа, являющегося всего-навсего остатками чужой воли.
     Его способности были настолько разносторонними, что Кеншин воспринял их за врожденные, пока, наконец, после нескольких кровопролитных сражений не осознал, что вся эта черная субстанция все еще является необычной, но чакрой.
     Дальнейшие «исследования» принесли Кеншину не только огромное количество неприятных ощущений, но и стойкую убежденность, что все используемые Черным Зецу «способности» есть ни что иное, как техники ниндзюцу.
     Эта информация стала настоящим шоком для следившей за их битвами Кохару, и навела их обоих на мысль о чудовищном отставании этого мира в аспекте изучения и использования чакры.
     Кеншин знал, что загадочный клан Ооцуцуки имеет в своем составе поистине «богоподобных» персонажей, которые на примере Кагуи представляли невообразимую опасность для всего мира.
     Исходя из того, что он знал о Кагуе, а так же о ее сыновьях, Кеншин сделал вывод о примитивизме всех школ ниндзюцу всех стран и континентов этого мира, что навело его на крайне скверные прогнозы о встрече с гораздо более продвинутыми пользователями чакры.
     Даже Черный Зецу, который являясь лишь одной половиной цельного существа, являющегося не более чем жалкой тенью способностей Кагуи, демонстрировал навыки ниндзюцу на голову превосходящие всех «гениев» этого мира.
     Все свои техники он применял без какого-либо напряжения и сложения ручных печатей, словно все черные сгустки являлись не более чем продолжением его руки. Это и было тем, что надолго завело Кеншина в тупик, ибо немыслимый и «не существующий» в рамках известных теорий элемент, был воспринят им как врожденный аналог кеккей-генкая.
     Лишь длительное изучение, путем многократных кровопролитных битв, помогло Кеншину и Кохару разобраться с истинной природой черной субстанции, которая была приписана к элементу тьмы.
     Смертельная и аннигилирующая все на своем пути природа черной субстанции, практически не оставляла сомнений в ее принадлежности к новому, неизвестному элементу тьмы, а более глубокий анализ при помощи бьякугана и фуинддюцу, не оставил им обоим сомнений.
     Странным и непонятным являлось лишь то, что Черный Зецу, казалось бы, не имел собственного тела и странным образом был связан с тьмой, которая, вопреки всем догматам учений о чакре, заменяла ему тело.
     Однако, даже этот вопрос спустя некоторое время был решен. Для этого Кеншину потребовалась необычайная стойкость и невероятная концентрация, дабы не просто синхронизироваться со своей душой, но и сделать это во время боя, пусть и с ограниченным в барьере противником.
     Лишь взглянув на все происходящее «глазами» своей души, он сумел увидеть блеклое духовное тело Черного Зецу, которое было неразрывно связано с тьмой и странным образом использовало ее в качестве своего тела.
     Все эти исследования позволили ему стать гораздо более уверенным в отношении Черного Зецу и дали ему очередной козырь в борьбе с Акацуки, которые в свою очередь имели гораздо больше секретов и козырей.
     Единственное, что настораживало Кеншина — это абсолютное незнание способностей Белого Зецу, и настоящий страх перед возможностью их объединения в одну, несомненно, гораздо более мощную сущность.
     Эти вопросы были настолько серьезными и важными, что он потратил много времени на анализ и составление подробнейших отчетов по всем известным членам Акацуки, включая Черного Зецу, дабы передать их всем могущественным союзникам на грядущем «Собрании Пяти Каге».

Глава 469

     602-й день был уникальным во многих отношениях, и знаменовал собой новый виток развития не только Клана Накаяма, но и стагнирующих, а так же натянутых международных отношений.
     Отношения между геополитическими гегемонами в корне отличались от того, что Кеншин привык наблюдать на Земле, и представляли из себя не связь между странами, а тлеющие конфликты между Великими Деревнями.
     Сложившаяся ситуация была настолько уникальной, что хрупкая система сдержек и противовесов позволяла устоять не только Дайме Великих Стран, но и правителям гораздо меньших территорий, во многих из которых сильнейшими шиноби считались чунины на пике ранга.
     Кеншин не сомневался, что и без его вмешательства, в случае победы в противостоянии с Акацуки, мир ждали бы кардинальные изменения, и по его мнению, Коноха стала бы единственным гегемоном в мире с перспективой захвата всего мира за несколько поколений.
     Однако, будучи одним из интересантов будущего разделения мира, Кеншин был вынужден подавить личные симпатии к «самой лучшей Великой Деревне» и намеревался если не забрать львиную часть территорий себе, то, как минимум подчинить Страну Огня и присоединить к будущей Империи Накаяма несколько окрестных стран.
* * *
     Проснувшись ранним утром и едва открыв глаза, Кеншин почувствовал огромное, витающее в воздухе, напряжение. Он чувствовал, что в следующие несколько месяцев произойдут решающие изменения, которые определят победителя во всем противостоянии.
     В это утро он не занимался тренировками и пропустил традиционный семейный завтрак, ограничившись лишь беглым перекусом во время подготовки к выдвижению делегации Клана Накаяма в загадочную Страну Железа.
     Еще будучи главой крохотной Семьи Накаяма, Кеншин задавался множеством вопросов о текущем мироустройстве всей огромной планеты, и в частности его терзал вопрос существования персонажей или организаций, не уступающих по своему влиянию Великим Деревням.
     Одной из таких организаций являлся «Союз Самураев», который представлял из себя невероятно могучую организацию, спаянную преимущественно из трех крупных и шести средних кланов.
     Во главе этого союза, будучи главой самого сильного клана, стоял Миура Мифуне, занимая твердое место в десятке самых опасных людей всего мира. И именно он, сохраняя нейтралитет, являлся гарантом заключения большей части международных соглашений между Великими Деревнями.
     Одни лишь навыки фехтования и техники, способные разрубить элитного каге на куски, делали Мифуне безумно опасным человеком, что очень сильно тревожило Кеншина, имеющего реалистичный взгляд на мир.
     Все существование Союза Самураев казалось ему нелепым по своей сути, ибо декларируемый ими отказ от политических и экспансионистских амбиций, воспринимался Кеншином, как самая большая глупость и явный обман.
     Тем не менее, покопавшись в исторических сводках, он сумел выяснить, что клан Миура, под чьим предводительством существовал Союз Самураев, вот уже более трехсот лет сохранял нейтралитет и не давал повода усомниться в своей ангажированности.
     Это еще сильнее напрягало Кеншина, ибо за подобными самаритянскими поступками непременно должна быть сокрыта какая-то великая тайна. В многовековую идейность столь могучей структуры поверить он попросту не мог.
* * *
     — Ты уверен? Без меня тебе будет очень не просто достучаться до этих самоуверенных идиотов, — В сомнении сказала Цунаде, глядя в чистые, и мягкие глаза Кеншина.
     — Ты нужна малышу. К тому же, кто кроме тебя сумеет защитить наш Клан? — С улыбкой ответил Кеншин, погладив ее мягкую, неестественно нежную руку, — Что касается их первого впечатления — я более, чем уверен в возможности противостояния любому оказанному давлению.
     — И все же… Зная вспыльчивую натуру Райкаге, и по слухам, на редкость самовлюбленный характер Мизукаге — результатом «Собрания Пяти Каге» может стать полный раскол так и не сформированного альянса, — Предостерегающим, грустным тоном сказала Цунаде, предвидя отношение столь возвышенных шиноби к неизвестному и безгранично слабому на первый взгляд юноше.
     — Это не важно. В крайнем случае мы справимся даже без их поддержки, — Не испытывая особого волнения по этому поводу, спокойным тоном ответил Кеншин.
     Их разговор продолжался еще некоторое время, пока наконец не пришло время кормить малыша Восемьдесят Восьмого, и Цунаде, как любящая мать, была вынуждена отлучиться, а Кеншин, попрощавшись с любимой женщиной, решил не устраивать из своей «командировки» драму, намереваясь беззвучно уйти.
     Однако, в наполненном множеством любопытных женщин доме, сделать этого было практически невозможно и, едва направившись к выходу, Кеншин столкнулся с той, о ком последнее время старался не думать.
     — Ох! — Удивленно воскликнула, вышедшая из-за двери, Темари, — Д-доброе утро, Кеншин.
     Кеншин в свою очередь был погружен в глубокие размышления и вместо мгновенного ответа пораженно оглядел стоящую перед ним девушку, красоту которой всеми силами старался не замечать.
     Темари имела крайне специфический и вызывающий вкус на одежду и, свыкшись с достаточно свободным дресс-кодом, а так же практически поселившись в собственном гардеробе, была одета в невероятно вызывающий наряд.
     Ее светлые волосы, как и ранее, были заплетены в два больших воздушных пучка. Губы украшала яркая, насыщенно-красная помада, а все тело едва было сокрыто за безумно откровенным ципао, на манер излюбленных нарядов Куроцучи.
     Но самым главным, полностью затуманившем разум Кеншина элементом наряда Темари, являлись невообразимо сексуальные чулки. На длинных белоснежных ножках бесподобной красавицы они смотрелись невероятно возбуждающе, а полоска ткани ципао, скрывающая промежность, но оставляющая разрезы на бедрах, лишь добавляла дров в растопленную печь похоти, которую в этот момент испытывал Кеншин.
     Все его мысли мгновенно были задвинуты на второй план, а разум погрузился в странное состояние неконтролируемой похоти, словно искра, пробежавшая в эту секунду между ним и Темари, стала причиной сдерживаемого долгое время пожара.
     Помимо своей собственной похоти, он чувствовал ее настроение и мысли, а так же видел пылающий взгляд, направленный на его рельефное тело, и прежде всего на торс, где под тонкой тканью скрывались плотные кубики пресса.
     Все, что произошло дальше — стало для нее полнейшей неожиданностью, ибо Кеншин, совершенно внезапно, решительно взял ее за руку и, войдя в комнату, потащил юную девушку за собой.
     — Ах! Ч-что… — Начала было она, но ее стон был молниеносно подавлен настойчивым и совершенно необузданным по своему характеру поцелуем.
     Кеншин был похож на дикого зверя и, забыв обо всем на свете, делал то, что долгое время хотел, но сдерживался из чувства вины перед потерявшей свою семью и свой дом юной девушкой.
     Однако в этот момент его абсолютно ни коим образом не беспокоили ее переживания. Все, что он хотел — это наслаждаться небесной мягкостью ее скрытых под чулками бедер, упругостью ее подтянутой задницы, а так же влажностью ее пылающей киски.
     Всего за несколько мгновений из шокированной и отчасти испуганной девушки Темари превратилась в хныкающую от похоти бестию, которая не только не сопротивлялась ласкам, но и в ревностном порыве схватила его твердый член, сгорая от нетерпения.
     Несмотря на огромное желание наслаждаться мягкостью ее тела часами, Кеншин был настолько возбужден, что спустя несколько минут взаимных ласк грубо швырнул Темари на большую кровать и, накинувшись на нее сверху, грубо разорвал ее одежду, оставив юную красавицу совершенно голой под его голодным звериным взглядом.
     — УУУННФФФ!.. — Гортанно застонала она, стоило ее киске ощутить прикосновение большой, налитой от перевозбуждения, головки его члена.
     Выгнувшись дугой от оргазма, Темари на долю секунды потеряла связь с реальностью и не могла поверить в то, что ощущения, о которых она слышала множество раз, возможны в реальной жизни.
     — Уууффф!.. — Захныкала она от переизбытка чувств, укусив Кеншина за плечо.
     Кеншин тем временем, несмотря на попытки сдержать себя в руках и позволить девственной киске Темари привыкнуть к его далеко не маленькому члену, все еще не мог быть предельно аккуратным и спустя полминуты после проникновения начал набирать темп.
     Спустя несколько минут набранный тем стал настолько быстрым, что Темари, не в силах сдержать свои эмоции, стонала во весь голос, кусалась, царапалась и скулила, не сдерживаясь.
     *Хлоп!*
     *Хлоп!*
     *Хлоп!*
     Шлепки плоти о плоть стали настолько громкими, а запах секса стал настолько насыщенным, что комната буквально превратилась в средоточие похоти и разврата, полностью отражая внутренний настрой влюбленных.
     — Д-да, п-пожалуйста! Не останавливайся! — Сквозь стоны прокричала она, скрестив ноги за его спиной и притягивая его к себе с каждой фрикцией, наслаждаясь искрами в глазах от каждого удара головки его члена о ее миниатюрную девственную матку.
     Кеншин ничего не ответил, но поймал ее похотливый взгляд и наклонился для одного из самых жарких поцелуев, не переставая долбить ее узкую киску и крепко держать обеими руками за талию.
     Спустя несколько минут безумного секса они оба достигли своего окончательного предела и были на грани монументального оргазма, ожидая его всеми клетками своих возбужденных тел.
     — Ооох!.. — Застонал Кеншин, ощутив, как его огромные, переполненные густой спермой яйца, внезапно сжались, а все содержимое устремилось вперед, и вместе с окончательной, самой сильной фрикцией ворвалось в миниатюрную матку Темари.
     — АААХ! УУУННГГГХ!.. — Закатив глаза, застонала она, выгнувшись дугой и вывалив язык наружу.
     Несмотря на безумное удовольствие и желание откинуться на бок, Кеншин не переставал двигаться, проникая в ее киску настолько глубоко, что раскрывшаяся шейка матки Темари частично принимала в себя головку его члена и посылала своей хозяйке импульсы безумного удовольствия от контакта с его спермой.
     Лишь спустя пять минут их одновременный оргазм подошел к концу, и Кеншин устало упал на кровать, не веря в то, что сделал. Его, начавший очищаться от наваждения, разум вновь погружался в сложные мысли и чувство вины. Однако, повернув голову в сторону и увидев дрожащую от удовольствия и улыбающуюся обнаженную девушку, он мигом прогнал дурные мысли.
     — Продолжим, когда я вернусь. Хорошо?.. — Нежно погладив ее бедро, ласковым голосом спросил он.
     — Угу… — Все еще не оправившись от пост-оргазмической дрожи, с улыбкой ответила она, сжав его ладонь между своих подергивающихся бедер.

Глава 470

     Покинув комнату Темари, Кеншин как ни в чем не бывало направился к ожидающим его сыновьям, стараясь не подавать виду о произошедшем. За это время женщины успели его потерять, однако объясниться перед ними было проще простого.
     Кеншин не желал утаивать произошедшее, но и не горел желанием как-либо это афишировать, в особенности в столь непростой и крайне неподходящий для этого момент.
     Его собственные мысли были в полнейшем хаосе, и противоречия между «желаниями» и «моралью», достигшие точки кипения в ситуации с Темари, требовали серьезного осмысления и разрешения.
     Он понимал, что эти «проблемы» вовсе не являются проблемами, и моральная сторона вопроса существует только в его разуме, ибо любая из живущих в его доме женщин готова отдаться ему в любую минуту.
     Однако, широко развитые способности эмпата имели обратную сторону, вынуждая его собственную духовную натуру стать гораздо более тонкой и чувственной, забивая тем самым его разум совершенно лишними и бесполезными размышлениями.
     Эти мысли преследовали его практически до самых границ Страны Железа, где, наконец, после длительной рефлексии и боев между укоренившейся в его разуме «моралью» и собственными «желаниями», победили вторые.
     «Почему я должен стыдиться своих желаний и беспокоиться о мнении окружающих?..» — Сформировался вопрос в его голове, и как по щелчку его разум словно обрел недостижимое просветление.
     Совершенно внезапно все его мысли стали предельно легкими, а ощущение своего «я» гораздо более четким. Не только его способности псионики, но и синхронизация души и тела шагнула на новый уровень.
     Он чувствовал, что без особых проблем может активировать фокусирование ×350, в то время как раньше даже трехсоткратное фокусирование доводило его до предела и безумно сильно нагружало мозг.
     Тем не менее, решив отложить анализ произошедших изменений, Кеншин сосредоточился на грядущей встрече, полностью пересмотрев свой подход к отношениям со всеми людьми. Будь то его собственные женщины или правители других стран. Отныне он был намерен получить все, что хочет, не считаясь с чужим мнением.
* * *
     «Собрание Пяти Каге» являлось самым элитарным и закрытым мероприятием из всех, что только существовали в этом мире, и Кеншин, несмотря на изрядно возросшее величие Клана Накаяма, все еще не имел права на его посещение.
     Официальный план, согласованный с Хирузеном и Ооноки, включал в себя достаточно унизительную процедуру присоединения Кеншина в состав одной из делегаций Великих Деревень. Однако, большое переосмысление жизненных ориентиров настолько сильно повлияло на его мышление, что при одной мысли об унизительном положении вассала, Кеншин, не раздумывая, от него отказался.
     Именно поэтому, отправив короткое дистанционное сообщение Хирузену, Кеншин направился к пункту назначения в качестве самостоятельной политической единицы, прекрасно понимая возможные последствия своего решения.
     Однако, ни ссора, ни стычка, ни даже война с Мифуне и всем Союзом Самураев ничуть не пугали, ставшего гораздо более уверенным в своих намерениях, Кеншина. Он был готов ко всему, что может помешать возвышению его клана и созданию Империи Накаяма.
     Все произошло именно так, как он и ожидал. В самой Стране Железа практически не было сигнальных фуин, а те, что были — с легкостью обходились любым квалифицированным шиноби, чего нельзя было сказать о северном регионе страны.
     Едва приблизившись к величественной горе Фудзи, Кеншин ощутил огромное количество разнообразных фуин, большая часть из которых, даже с учетом обучения Кохару, была ему неизвестна.
     Он чувствовал, что даже при желании, добраться до центра региона незамеченным практически невозможно, поэтому даже не пытался как-либо скрываться, незамедлительно обратив на себя внимание.
* * *
     — Хм? А это еще кто?.. — Нахмурившись, пробормотал пожилой, убеленный сединами мужчина.
     «Мифуне-сама, замечен отряд, включающий в себя двоих элитных джонинов. Мне их встретить?..» — Сосредоточившись на передаче послания в небольшой металлический кулон, отрапортовал старик.
     «Узнай их намерения, и будь осторожен», — Спустя несколько секунд послышалось в разуме старика.
     Миура Сеичи не сказал более и слова, молча поднявшись на ноги и размяв затекшую спину, буквально исчез, на полной скорости направившись на встречу незваных гостей и нарушителей спокойствия.
     Кеншин, в свою очередь, не только предполагал о подобном развитии событий, но и напрямую знал, ибо благодаря развитой псионике без труда чувствовал любые сигналы, исходящие от фуин в радиусе нескольких сотен метров.
     Прибытие достаточно могущественного старика на пике ранга элитного джонина тоже не стало для него удивительным, ибо клан Миура более чем обладал всеми возможностями для урегулирования вопросов связанных с другими элитными джонинами.
* * *
     — Кто вы, чужаки? — Властно заявил Сеичи, приблизившись к группе Кеншина, и сосредоточил свой взгляд на самом опасном на первый взгляд, Сорок Втором.
     Глядя на троицу, стоящую перед ним, он полностью игнорировал Кеншина, оценив обоих элитных джонинов как самых опасных представителей группы. Однако, спустя несколько мгновений его интуиция буквально взвыла, призывая обратить пристальное внимание на неприметного и предельно слабого юношу.
     — Мое имя Накаяма Кеншин. Передай своему господину, что я хочу принять участие в «Собрании Пяти Каге», — Гораздо более властным тоном ответил ему Кеншин, глядя старику прямо в глаза.
     — Ты?.. — Удивленно переспросил Сеичи, однако, вопреки страстному желанию грубо прогнать наглеца, решил сдержаться, — К сожалению, это невозможно. Мой господин не принимает гостей. Возвращайтесь на следующей неделе.
     — Сеичи, не усложняй нам обоим жизнь. У меня важное послание для всех каге, и я озвучу его, даже если мне придется пройти без разрешения, — Серьезным тоном заявил Кеншин и сразу же тяжело вздохнул, чувствуя, насколько сильно вредит отсутствие могущественной ауры, излучаемой чакрой.
     — Ты слишком самоуверен. Посмотрим, насколько реальна эта самоуверенность! — Едва сдерживая нахлынувший от унижения гнев, прорычал Миура Сеичи, обнажив свою катану, которая в мгновение засветилась голубым сиянием.
     — Хорошо. Я пройду, вне зависимости от твоего желания. И только тебе решать, сколько после этого здоровья останется в твоем старом теле, — Усмехнувшись, сказал Кеншин, неспешно двинувшись по направлению к старику, приказав сыновьям не вмешиваться.
     Услышав его слова, Миура Сеичи испытал гнев и унижение, вкупе с желанием самому броситься в атаку. Однако, помимо этого, он все больше и больше чувствовал неизвестную угрозу, словно лишь маленькая грань отделяла его от смертельной опасности.
     Кеншин тем временем воспринимал эту стычку не более, как проверку своей решимости, и прогулочным шагом направился по направлению к старику, намереваясь пройти мимо, словно в его руках не было уникального артефакта, заряженного опаснейшей техникой самураев.
     Каждая секунда, каждый шаг повышали общее напряжение, вынуждая старика хмуриться все сильнее и сильнее. На его лбу скопились крупные капли пота, а правая рука еще сильнее сжала катану, намереваясь нанести решительный удар по нарушителю.
     *Фух!*
     Едва Кеншин приблизился на расстояние удара, как старик, не задумываясь ни о чем другом, совершил горизонтальный выпад, страстно желая разрубить его на две части, как десятки и сотни своих врагов до этого.
     *БУМ!*
     Всего мгновение и произошедшее повергло в шок не только старика Сеичи, который оказался грубо отброшен в сторону мощнейшим ударом кулака в грудь, но и сыновей Кеншина, которые сильно переживали за здоровье отца.
     — Т-ты! Кха-кха! — Выпучив глаза и сильно закашлявшись, прохрипел Миура Сеичи, схватившись за грудь и скорчившись в болезненной гримасе. Вся его диафрагма и несколько ребер были буквально раздроблены одним молниеносным ударом, а желание ринуться в ответную атаку уменьшалось вместе с силами далеко не молодого старика.
     — Достаточно! — Едва Сеичи хотел было рвануться в очередную атаку, как позади раздался грубый и явно озлобленный голос, вынудивший Ичиро и Сорок Второго занять боевую позицию, а Кеншина изрядно нахмуриться.

Глава 471

     — Значит это ты Накаяма Кеншин? — Хмуро прохрипел Мифуне, с прищуром оглядев Кеншина и стоящих позади него сыновей.
     — Верно, — Кивнул Кеншин, ожидая дальнейшего развития событий.
     — Следуй за мной, — Коротко заявил Миура Мифуне и, развернувшись, направился в обратном направлении.
     Увидев эту немыслимую в его представлении картину, Сеичи испытал еще один приступ боли и, схватившись за грудь, в непонимании уставился на спину своего господина, который повел себя абсолютно несвойственным ему образом.
     Кеншин, в свою очередь, практически не беспокоился о членах клана Миура, которые так или иначе прибыли к месту стычки. Куда больше его интересовала группа людей, во главе которых была невообразимо красивая женщина.
     Она с интересом осматривала Кеншина, словно оценивала дорогую и раритетную игрушку. Встретившись с ним взглядом, она обольстительно улыбнулась и с лисьим прищуром послала ему воздушный поцелуй, после чего, под шокированными взглядами сопровождающих, скрылась из виду.
* * *
     — Из уважения к Хирузену и Ооноки я позволю тебе присутствовать на Собрании. Однако, ты не имеешь никакого права голоса и присутствуешь не в качестве представителя Клана Накаяма, а в качестве сопровождающего делегации Конохи, — Идя вперед и с каждым шагом преодолевая несколько сотен метров, безэмоционально заявил Мифуне.
     — Ты отказываешь в уважении моему Клану Накаяма?.. — Нахмурившись, спросил Кеншин.
     — Верно, я отказываю в уважении клану, лидер которого отказался уважить меня, — Повернув голову, все так же безэмоционально заявил Мифуне.
     — Уважить? Ха-ха-ха, хорошо, старик. В день, когда твой Союз Самураев окажется в беде, и ты запросишь помощь у моего Клана Накаяма, тебе придется выказать уважение и подождать всего-лишь неделю, — С язвительным смехом ответил Кеншин.
     Услышав его слова, Мифуне пораженно замер и хмуро уставился на Кеншина, сверля его взглядом, оценивая серьезность сказанного. Однако, обдумав все несколько раз, он покачал головой и презрительно сказал:
     — Просить помощи у твоего клана?! Воистину, невежество не знает границ… Ты жив только лишь потому, что за тебя просили уважаемые люди. Однако, после окончания «Собрания», советую тебе не попадаться мне на глаза, — Отчеканил Мифуне, едва сдерживая нахлынувший гнев, после чего со стремительной скоростью направился к огромной, поистине величественной горе.
     Кеншин, в свою очередь, лишь пожал плечами, не испытывая никакого желания что-либо доказывать этому человеку. Он знал, что его жестка, непререкаемая позиция может принести некоторый вред в краткосрочной перспективе, но переосмысление жизненных ориентиров привело к тому, что он попросту отказывался наступать на горло своей гордости ради незначительных выгод.
     Следуя за Мифуне, в какой-то момент он вновь заметил присутствие обворожительной Мизукаге, которая, казалось, намеревалась с ним пересечься и устроить ему очередную за этот неспокойный день проблему.
     — Ох… Мифуне-сан, и вы здесь?.. — В притворном удивлении промурлыкала появившаяся из ниоткуда Теруми Мей.
     — Приветствую, Мизукаге-сан, — Уважительно поздоровался Мифуне, как того требовал самурайский этикет.
     — А вы?.. — Изящно приложив палец к губам, искренне поинтересовалась она, с ног до головы осмотрев Кеншина.
     — Накаяма Кеншин, — В свою очередь оглядев ее таким же бессовестным взглядом, уделив внимание неестественно узкой талии, широким бедрам и большой упругой груди.
     — Хм!.. — В отвращении нахмурился Мифуне, не желая контактировать с невоспитанным и столь несдержанным юношей, — Кин, проводи госпожу Теруми, и… Кхм, кхм… «господина» Накаяма в центральное помещение, — Едва сдерживаясь от грубостей, заявил Мифуне, подозвав джонина на пике ранга.
     — Меня ждут некоторые дела, — Холодно заявил Миура Мифуне и, убедившись, что все формальные приличия соблюдены, спешно удалился от безнравственного и позорящего его честь диалога.
     Мей абсолютно не слушала то, что говорит этот абсолютно не интересный ей старик, полностью сосредоточившись на беспрецедентно нахальном взгляде Кеншина, который не просто бессовестно пялился на ее тело, но и буквально раздевал ее глазами.
     Едва догнавшие свою госпожу Чоуджуро и Ао, глядя на Кеншина, испытывали настоящую ярость, всей душой желая разорвать на куски нахала, посмевшего так смотреть на их уважаемую Мизукаге.
     — Какая неожиданность… Я не ожидала встретить главу самого загадочного клана в столь необычном месте. Вы прибыли вместе с Хокаге? — Прикрыв рот ладошкой, тихонько рассмеялась Мей, с восхищением глядя на Кеншина.
     Вопреки всеобщему ожиданию, Теруми Мей, казалось бы, не испытывала гнева к столь неуважительным действиям Кеншина, а напротив, стала гораздо более открытой к общению, слегка двинув плечами и сосредоточив его внимание на своей подпрыгнувшей груди.
     — Отнюдь, Мизукаге-сан. Я представляю только лишь свой Клан Накаяма, и я рад знакомству с одной из самых красивых женщин этого мира. Многочисленные слухи о вашей небесной красоте все же оказались правдой, — Неотрывно глядя в ее изумрудные глаза, мягко прошептал Кеншин, совершив очередную «немыслимую наглость».
     Ему странным образом было плевать на всевозможные последствия и, намереваясь проверить границы дозволенного, он элегантно взял ее миниатюрную безупречно гладкую ручку, после чего нежно поцеловал.
     В этот момент Теруми Мей оказалась в полнейшем ступоре, ибо тактильный контакт был страшнейшим табу для всех, кто так или иначе осмеливался отвечать на ее невинный флирт.
     Однако Кеншин зашел гораздо дальше, чем она намеревалась ему позволить и, ощутив его горячий влажный поцелуй на своей руке, Мей оказалась на распутье. Здравый смысл подсказывал ей немедленно атаковать наглеца и устроить невиданный скандал. Но важная встреча, и более того, странное, разгоревшееся внутри нее, чувство на корню заблокировало все призывы рациональности.
     — Т-ты! — Не выдержав прорычал взбешенный Ао, чью госпожу едва ли не обесчестили на его глазах. Чоуджуро, в свою очередь, лишь злобно оскалился, демонстрируя бритвенно острые зубы, и молча достал из-за спины огромный несуразный меч.
     Кеншин лишь кинул презрительный взгляд на них обоих и не сдвинулся с места, продолжая держать за руку красавицу, которую решил во что бы то ни стало сделать своей. Мей, в свою очередь, проследив за его реакцией, властно махнула левой рукой, молча прерывая все недовольство сопровождающих.
     — Ха-ха-ха, вы еще более загадочный, чем я могла себе представить, Накаяма-сан, — Звонко рассмеялась Мей, прикрыв рот ладошкой. От громкого смеха ее, сокрытая за тонким слоем обтягивающей ткани, грудь едва ли не выпрыгнула из яркого темно-синего платья, приковав к себе взгляд Кеншина.
     — По правде сказать, я тоже весьма впечатлен вашей большой… Открытостью и дружелюбием. Надеюсь, мы еще «побеседуем» после «Собрания», — С нескрываемыми намеками в голосе сказал Кеншин, выбесив Чоуджуро и Ао. Однако ему было плевать на их реакцию и, не дожидаясь ответа Мей, он вошел внутрь огромной крепости.
     Теруми Мей оставалось лишь смотреть ему в спину и, чувствуя целый букет разнообразных эмоций, размышлять о множестве вещей, приоритетным из которых было странное желание, вопреки здравому смыслу, продолжить общение с одним из самых нахальных мужчин, которых она когда-либо встречала.

Глава 472

     Найти главный зал Кеншину не составило никакого труда, ибо юноша в сопровождении двоих элитных джонинов привлекал очень много внимания, и с легкостью мог найти не только нужный путь, но и сопровождающих в ранге элитного джонина, коих было двое.
     «Клан Миура не перестает удивлять своей военной мощью…» — Покачав головой, подумал Кеншин, находясь под сопровождением сына Мифуне и Великого Старейшины клана Ранбу, которые занимались охраной правопорядка на столь престижном мероприятии.
     Они уже получили все необходимые распоряжения и без особых проволочек пропустили Кеншина в главный зал, где за большим овальным столом уже собралась достаточно большая группа представителей Конохи, Ивы и Кумогакуре.
     Кивнув всем присутствующим, Кеншин с сыновьями без задней мысли заняли свободные места за большим каменным столом, принявшись дожидаться окончательного полного сбора всех необходимых участников.
     Во время ожидания Кеншин с интересом осмотрел всех присутствующих, кивнув всем, кого знал, и проигнорировав всех, кто так или иначе смотрел на него с вызовом. Таких было очень мало, и все они являлись представителями Кумогакуре или Союза Самураев.
     Некоторое время он безуспешно пытался усмотреть в делегации Кумогакуре присутствие Райкаге, но оценив возраст молодого темнокожего парня, пришел к выводу, что Райкаге по какой-то причине отсутствует.
     В молодом темнокожем парне он узнал Даруи, примерный портрет которого видел в рамках секретных донесений. Он чувствовал сокрытую в нем силу элитного джонина, но все еще считал ожидаемого наследника Райкаге хоть сколь-нибудь опасным в ближайшие десять лет.
     Спустя некоторое время в помещение наконец вошла Теруми Мей и, проходя мимо Кеншина, неосознанно изменила походку на гораздо более чувственную, вынудив его оценивающе уставиться на ее, скрытую за обтягивающей тканью, упругую задницу.
     Присутствующие не могли не заметить его вульгарного и совершенно неподобающего поведения. Некоторые осуждающе покачали головой, но Кеншину по большому счету было глубоко плевать на мнение окружающих, и если бы не уверенность в полном гарантированном провале «Собрания Пяти Каге», он бы не раздумывая шлепнул красавицу по заднице.
     К его удивлению, Мей заняла место совсем неподалеку, практически с первой секунды принявшись строить ему глазки, в то время как ее сопровождающие принялись раздражать его своими эмоциональными посылами о стойком желании убийства.
     Помимо божественной красоты и огромного таланта, Теруми Мей увлекла его своим отношением. Он все еще не был способен заглянуть в разум к столь могучей куноичи, но без труда мог уловить остаточные мыслеобразы и веяния, поведавшие ему очень многое о ее истинном отношении.
     Кеншин знал, что эта, вне всяких сомнений, коварная женщина по большей части всего лишь развлекается и играет с ним, как с обыкновенным несмышленым юнцом, имея полную уверенность в контроле направления и результатов этой игры.
     Однако, будучи Патриархом, он абсолютно точно не намеревался как-либо уступать женщине, и вместо игры по ее правилам вел свою игру, более не нуждаясь в выстраивании иллюзорного образа, ради завоевания могучей красавицы.
     — Кхм, кхм… — Прервав все негромкие перешептывания, Мифуне проследовал к своему месту председателя.
     — Я приветствую всех уважаемых каге на «Великом Собрании». Мой Союз Самураев рад быть посредником в заключении важных соглашений, обеспечивающих мирное существование всех Великих Стран, — Возвышенно проговорил он, оглядывая всех присутствующих и сосредотачивая взгляд лишь на самых могучих и влиятельных.
     Дальнейший ход «Собрания Пяти Каге», которое фактически было «Собранием Трех Каге», протекал на редкость рутинно, вынудив Кеншина во многом заскучать, ибо все это не отличалось от классических переговоров между чиновниками высшего звена.
     Разговоры велись преимущественно между главами Великих Деревень, и все затрагиваемые темы по большей степени касались сугубо острых политических моментов, таких, как спорные территории, или приграничные страны, с не устраивающей одну из сторон политикой.
     В подобной дискуссии Кеншин, попросту не имея за плечами древней, наполненной обидами и противоречиями, истории, дабы полноценно влиться в этот разговор, который, несмотря на видимость приличий, с каждой минутой походил на конфликт двух пожилых женщин на мясном рынке.
     К его облегчению, Мифуне являлся далеко не глупым человеком и очень тонко чувствовал витающее в воздухе напряжение, мастерски сглаживая углы и идеально справляясь со своей задачей по бесстрастному разрешению споров.
     Дискуссия начала преображаться лишь тогда, когда акценты были смещены из политики и земельных вопросов к полноценной современной экономике, где Кеншин впервые полноценно явил себя всем присутствующим.
* * *
     — Таким образом любой, да, вы не ослышались, ЛЮБОЙ груз может быть в кротчайшие сроки доставлен за тысячи километров, — Стоя у импровизированного стенда с множеством детально отрисованных плакатов, заявил Кеншин, указывая на изображение локомотива с множеством груженых вагонов.
     — «Господин, то, что говорит этот человек — невозможно. Не понимаю, кто пустил сюда этого мошенника!..» — Оглядываясь по сторонам, тихонько прошептал на ухо Даруи один из сопровождающих его пожилых мужчин.
     — «Мизукаге-сама, я слышал о подобных повозках, но все еще призываю вам не верить всему, что говорит этот негодяй», — Сохраняя небольшое расстояние между госпожой, шепотом сказал Ао, израсходовав свиток с фуиндзюцу подавления шума.
     — Любой груз? Насколько вы уверены в своих словах, и можете ли публично взять на себя ответственность за сказанное? — Кивнув своему советнику, спросила Теруми Мей, зорко взглянув Кеншину в глаза.
     — Я всегда несу ответственность за свои слова. Приглашаю всех присутствующих, и в особенности вас, Мизукаге-сан, в любой момент стать гостями моего Клана Накаяма и засвидетельствовать все описанные мной «чудеса» воочию, — Уверенно заявил Кеншин, в очередной раз задержавшись взглядом на декольте красивой женщины.
     — Мой зять говорит правду. Все «чудеса» описанные им, мои старые, но от того не менее зоркие, глаза видели в непосредственной близости. Эти штуки способны обеспечить огромный рост экономики, — Кивая, хрипло заявил Ооноки.
     Услышав слово «зять», все присутствующие, включая Мифуне, были в крайней степени поражены и взглянули на Кеншина под другим углом, не желая спешить с выводами в отношении столь загадочного человека.
     Обсуждение экономики, превратившееся в единоличную презентацию Кеншина, продолжилось, и советники присутствующих каге скрупулезно записывали все интересные наработки, намереваясь как следует обдумать их пользу. Даже Шикаку, прибывший вместе с Хирузеном, нашел для себя много нового и не стеснялся делать важные пометки, дабы потом обсудить эти проекты напрямую с Кеншином.
     Однако, чем дольше продолжалась умиротворенная и полностью сосредоточенная на мирное развитие экономическая презентация, тем острее среди присутствующих вставал вопрос об истинной причине «Собрания Пяти Каге».
     — Сарутоби-сан, Рётэнбин-сан, возможно, вы хотели сделать какое-то важное заявление? — Напомнил им Мифуне, который не меньше остальных интересовался значением формулировки «вопрос жизни и смерти».
     — Конечно, Мифуне-сан. Однако, прежде, чем начать — я бы хотел попросить всех присутствующих, не допущенных к тайнам SSS ранга, временно покинуть помещение, — Сделав очередную затяжку душистого дыма, заявил Хирузен, мгновенно подняв настоящий вал перешептываний.
     Тем не менее, все присутствующие каге, а именно — Мифуне, Мей и, заменяющий Райкаге, Даруи, прекрасно осознавали важность сокрытия поистине тайной информации, и без дополнительных расспросов выставили практически всех своих подручных за дверь.
     — А теперь — Накаяма-сан, я бы хотел попросить вас рассказать им все, что вы рассказали нам с Ооноки, — Сохраняя официоз, уважительно сказал Хирузен, в мгновение сосредоточив удивленные взгляды всех присутствующих на фигуре, поднявшегося из-за стола, Кеншина.

Глава 473

     Выпроводив всех своих не самых надежных подручных, присутствующие главы крупных организаций в непонимании уставились на Кеншина и на, являющихся его гарантами, Хирузена и Ооноки.
     — Кто-нибудь из вас слышал что-либо про организацию, именуемую «Акацуки»? — Расслабленно прогуливаясь вдоль импровизированного стенда, пока на нем загадочным для всех образом активно менялись заготовки под презентацию, спросил Кеншин.
     — Акацуки?.. — Словно припоминая нечто знакомое, пробормотала Мей.
     — Это организация?! Мудрец Теуши ни раз предупреждал нас о «Бедствии Красных Облаков»… — Широко раскрыв глаза, воскликнул Мифуне.
     — Выходит все из вас, кроме Даруи-сана так или иначе сталкивались с этим названием… Но вы даже близко не представляете истинный масштаб проблемы… — Покачав головой, сказал Кеншин.
     — О какой «проблеме», требующей внимание Великого Райкаге, идет речь? — Скептически переспросил Даруи. От Кеншина не исходило ни толики эманаций чакры, от чего все, воспитанные в жестких условиях воины Кумогакуре, на инстинктивном уровне чувствовали к нему презрение, сдерживая его лишь на фоне весьма серьезного мероприятия.
     — Уверен, эта проблема точно заинтересует твоего господина. В частности потому, что на кону стоит жизнь джинчурики Восьмихвостого, — С пренебрежительной улыбкой ответил Кеншин, после чего взглянув на непонимающие лица всех остальных, продолжил:
     — Акацуки — это организация основанная человеком, чье имя знакомо вам всем, — Сделав театральную паузу, с гораздо более сильным нажимом продолжил он, — Его зовут Учиха Мадара, и он жаждет уничтожить наш мир.
     — ЧТО?! — Эмоционально воскликнул Мифуне, поднявшись на ноги, которые ощутимо подрагивали от навеянных, крайне болезненных воспоминаний из юности.
     — Чушь! — Хлопнув по столу, громко воскликнул Даруи, полностью вжившись в роль Райкаге, и ко всему прочему, выразив тотальное неуважение Кеншину.
     — Прошу вас, пожалуйста, успокойтесь, — Мягким, но предостерегающим тоном заявил Хирузен, несколько раз стукнув трубкой по столу.
     — Хокаге-сан прав. Оставьте свои вопросы на потом. Позвольте Накаяма-сану закончить, — Вмешалась Мизукаге, с одобрением кивнув Кеншину, как только их взгляды встретились.
     — Как вы все знаете — Учиха Мадара погиб в битве со своим вечным соперником в лице Хаширамы Сенджу… Однако, даже это является ложью. Мадара не погиб, и более того, прожил очень долгую жизнь, поэтапно воплощая все свои планы! — Громко отчеканил Кеншин, — Под конец жизни он неведомым образом сумел пробудить легендарный Риннеган, который оставил своему наследнику! — Добавил он, произведя настоящий фурор среди всех присутствующих.
     Одно лишь известие о том, что Учиха Мадара выжил в легендарной битве в каньоне завершения, повергло всех в шок, а информация о глазах из легенд окончательно уничтожила остатки их спокойствия.
     — Риннеган?! Это невозможно! — Громко воскликнул Мифуне, чье старое сердце билось на пределе возможного.
     — Возможно! Именно наследник Мадары, используя риннеган уничтожил Саламандру Ханзо и захватил власть в Амегакуре! Одно лишь это говорит о чудовищной опасности, исходящей от Узумаки Нагато! — Решив более не скупиться на информацию, заявил Кеншин, — Именно Акацуки стоят за подчинением Ягуры, атакой на Коноху во время «Экзамена на Чунина» и фактическим уничтожением Сунагакуре! К тому же, я подозреваю, что гибель джинчурики Шестихвостого так же на их руках! — Продолжал шокировать их Кеншин, вываливая одну немыслимую новость за другой.
     Услышав про Ягуру, Теруми Мей испытала странное чувство, и в одно мгновение вспомнила очень давний случай случайной встречи с шиноби в черном плаще с изображением красных облаков. Это в долю секунды ввело ее в состояние ярости, ибо позорная страничка истории Киригакуре давила тяжелым грузом на сердце каждого жителя этой Великой Деревни.
     Для Мифуне шокирующим известием стала гибель давнего врага Саламандры Ханзо, который, в нарушение всех мыслимых запретов, осмелился вырезать множество членов нейтрального к любым военным действиям Союза Самураев и его клана Миура в частности.
     — Слова, слова, слова… Есть хоть одно доказательство твоему бессмысленному трепу? — Грубо заявил Даруи, поднявшись на ноги.
     *Свист!*
     *Цзинь!*
     В мгновение развернувшееся столкновение шокировало всех присутствующих и, не успевший среагировать на брошенный сюрикен Кеншина, Мифуне, помимо ошеломления, почувствовал огромную ярость, молниеносно метнувшись вперед и заняв боевую стойку между ними.
     Даруи, едва сумевший принять брошенный сюрикен на свой танто, был поражен его прочностью и силой броска, испытав внутреннее, мгновенно подавленное, чувство страха, которое трансформировалось в гнев и желание борьбы.
     — Полномочия переговорщика Райкаге не помогут тебе сохранить длинный язык, — Не двинувшись с места, презрительно заявил Кеншин.
     Во время подготовки к «Собранию Пяти Каге» он был уверен в возможных сложностях, которые могли возникнуть во время переговоров с Райкаге, но пересмотрев свои взгляды не только на политические, но и межличностные отношения, даже понимая последствия своих действий, он абсолютно точно не собирался игнорировать подобное, вошедшее в норму отношение жителей Кумогакуре.
     — Ублюдок! — Зарычал Даруи, в миг напитав свой танто огромным количеством чакры молнии, но был остановлен одним лишь присутствием Мифуне.
     — Прекратить! — Гаркнул Мифуне, лишь слегка вытащив катану из ножен, в мгновение охладив разум Даруи и вынудив напрячься Кеншина.
     — Хватит позорить имена своих организаций! Ваше поведение отвратительно! — С резким осуждением высказался Ооноки.
     — Верно, — Кивнул Хирузен, не одобрив внезапную вспышку гнева Кеншина.
     — Согласна, — Поддержала их Теруми Мей.
     Под гнетом единогласного осуждения Даруи был вынужден отступить и сесть на свое место, в то время как Кеншин полностью проигнорировал их слова и, словно ничего не произошло, продолжил свой рассказ.
     — Таким образом целью Акацуки является сбор всех хвостатых для создания Десятихвостого и реализации плана под названием «Глаз Луны», который позволит создать непостижимое по своему масштабу гендзюцу, именуемое «Вечным Цукуёми», — На одном дыхании, будничным тоном выдал Кеншин, растеряв весь интерес к приложению каких-либо усилий для убеждения троих членов крупных организаций.
     После перепалки он был более чем уверен в невозможности убеждения делегации Кумогакуре в чем бы то ни было. В отношении своей способности убедить лояльно настроенную к нему Мизукаге он практически не сомневался, а Мифуне со своим «Союзом Самураев» хоть и являлся крупным игроком на мировой арене, с высокой долей вероятности, до последнего бы придерживался политики невмешательства.
     — При всем уважении, ваши слова звучат слишком нереалистично и требуют фактических подтверждений. До тех пор мой Союз Самураев издревле занимает позицию невмешательства и будет придерживаться ее и впредь, — Ответил Мифуне, полностью подтвердив ожидания Кеншина.
     — Это еще не все. Помимо «сказочного» рассказа о неведомой организации, я должен выдать вам всю имеющуюся информацию о членах Акацуки. Это сложит с меня груз ответственности за любые решения, принятые вами вопреки моих предложений, — Сказал Кеншин и силой мысли развернул большой плакат с идеально расчерченной таблицей имен, отношений, способностей и возможных слабостей каждого члена Акацуки.
     Взгляды всех присутствующих тут же оказались прикованы к именам, иерархическому положению и степени опасности тех или иных персонажей. Информация была настолько глубокой, что даже скептически настроенный Мифуне не мог не насторожиться, впитывая все данные и взглядом указав своему среднему сыну записывать все что видит.
     Даруи, вопреки желанию разорвать Кеншина на тысячу кусков, все еще являлся должностным лицом Кумогакуре, и обращал пристальное внимание на столь необычную, стратегически важную информацию.
     Дальнейшее обсуждение угрозы со стороны Акацуки происходило в гораздо менее вспыльчивом формате и заключалось в достаточно цивилизованной форме «вопрос-ответ», что позволило Кеншину еще немного убедить ключевые для своего плана фигуры.

Глава 474

     Окончание «Собрания Пяти Каге», как и враждебная позиция Кумогакуре, стали для Кеншина весьма ожидаемым исходом. Тем не менее, результаты все еще были далеки от нулевых и в перспективе могли стать крайне существенными.
     Даруи наотрез отказался обсуждать какие-либо идеи общего альянса и, проведя несколько непродолжительных личных бесед с представителями Конохи, Ивы и Кири, решительно отбыл, принципиально отказавшись от контактов с Кеншином.
     Мифуне все еще занимал позитивный нейтралитет и, не давая согласие на вступление в возможный альянс, был настроен на борьбу с Акацуки, пообещав выделить группу специалистов для расследования их деяний, в том числе и причины гибели Утакаты.
     Теруми Мей, в свою очередь, стала самой главной победой Кеншина в этот день. И речь была вовсе не в ее лояльности, а в том, каким взглядом она одаривала его фигуру. С каждой минутой проведенного в непосредственной близости времени, одна из самых великолепных красавиц этого мира смотрела на него со все большей теплотой.
     Ее позиция в отношении создания общего альянса была не столь однозначной, и Кеншин, не гнушаясь пользоваться «Обаянием Патриарха», призвал ее отложить этот вопрос на последующее, гораздо более глубокое обсуждение.
     Помимо личных успехов, к которым он относил знакомство с обворожительной Теруми Мей, Кеншин впервые озвучил свои геополитические планы, буквально поставив Мифуне и Мей перед фактом планируемого создания Империи Накаяма.
     Сперва это заявление было воспринято ими как какая-то шутка, но затем, видя одобрительную реакцию Хирузена и Ооноки, Мифуне резко осудил подобные порывы, на что получил достаточно прохладный игнор.
     Мей, в свою очередь, так же была не готова одобрить подобную идею, но так же не испытывала большого негатива к Кеншину, чего нельзя было сказать о ее озверевших от гнева подручных.
     Для Кеншина этот процесс был настолько простым и будничным, что в очередной раз демонстрировало степень его ментальных изменений, ибо всего несколько дней назад он очень сильно переживал по поводу основания своей империи. Сейчас же — он воспринимал это, как нечто само собой разумеющееся, ибо ничто было неспособно преодолеть чистую всеобъемлющую силу.
     Возвышенные игры, политические речи, хитрые многоходовки и тщательно устроенные заговоры — все это вмиг стало восприниматься им, как бессмысленные и крайне трудозатратные игры, отчего важнейший исторический момент оглашения своих намерений был похож на будничный разговор о погоде.
* * *
     После завершения «Собрания» и заключения нескольких базовых военно-политических договоренностей, Кеншин ненавязчиво вызвался сопроводить Мизукаге, сославшись на давнюю мечту узреть Долину Туманов в прекрасной Киригакуре.
     Теруми Мей была не то, чтобы сильно рада подобному наглому переходу границ, но будучи очарованной его харизмой, все же согласилась. Чоуджуро и Ао, в свою очередь, были радикально против этой затеи, но их, к сожалению, никто не спрашивал.
     — Теруми-сан, такая красивая и чувственная женщина, как вы, наверняка любит невероятные по своей красоте пейзажи? — Очень мягким тоном сказал идущий рядом с ней Кеншин.
     — Хм?.. Конечно, и моя Долина Туманов является одним из таких мест, — Уверенно кивнула она, чувствуя себя немного смущенно от близости с Кеншином, который словно не замечая ничего странного, держался на неприлично близком расстоянии.
     — Значит вы будете не против, если я покажу вам красоту природы с высоты птичьего полета? — Сказал он и, не дожидаясь ответа, нахально приобнял ее за талию, прошептав, — Расслабьтесь, госпожа Мей, это не больно…
     Оказавшись в зеркально противоположной ситуации с тем, что она устраивала всем окружающим, Мей оказалась в ступоре. Она не могла поверить в то, что кто-либо сможет обходиться с ней так, как она годами обходилась с другими мужчинами.
     — Т-ты! — Гневно воскликнул Ао и попытался атаковать Кеншина, но было слишком поздно, ибо тот взмыл в воздух настолько быстро, что всего через несколько секунд оказался на километровой высоте.
     — Ч-что ты делаешь?! Быстро отпусти меня! — Возмущенно воскликнула Мей, чувствуя себя в некотором смысле униженной.
     — Простите, госпожа Мей, но ваша безопасность для меня самое главное. Я отпущу вас сразу, как только мы завершим полет, — Мягко прошептал Кеншин, приблизив губы к ее миниатюрному уху.
     Его ласковый тон, сводящий с ума количеством феромонов, запах, а так же ощущение крепкой хватки на ее талии, возвели Теруми Мей в странное, ни на что не похожее состояние, подавив большую часть недовольства.
     Кеншин, в свою очередь, так же наслаждался близостью, предвкушая насколько великолепно она будет смотреться в качестве его жены. Ее чудесный запах, мягкость талии и прекрасный вид на декольте едва не лишили его самоконтроля, и лишь чудом не устроили бурную эрекцию.
     — И правда красиво… — Глубоко вдыхая разряженный воздух, зажмурившись от прекрасных ощущений, прошептала Мей, глядя на горы, леса и реки с высоты в тринадцать километров.
     Для их нынешних организмов подобная высота не являлась чем-то критичным, и легкие Мей без труда справлялись с настолько непригодным для дыхания воздухом, в то время как глаза с легкостью видели каждый объект, вплоть до следующих за ними внизу отрядов.
     — Мей, хотите увидеть то, чего не видел ни один из ныне живущих людей? — Слегка сильнее прижав ее к себе, ласково спросил Кеншин и, не дожидаясь ответа, взмыл вместе с ней еще выше.
     — Ах!.. — Со сбившимся дыханием удивленно воскликнула она, как только они оказались на высоте в двадцать два километра.
     — Т-ты уверен, что это безопасно?.. — Словно беззащитная молодая девушка спросила она, в мгновение позабыв о своей величественности и тяжелом властном характере.
     — Конечно! Доверься мне, — Уверенно ответил он и, пользуясь ситуацией, не только перешел на «ты», но и провел рукой по ее талии вниз, практически коснувшись верха бедра, после чего так же незаметно вернувшись обратно.
     На самом деле он был не настолько уверен в своей затее, но не считал правильным показывать сомнения или слабости перед лицом даже такой могущественной, но все еще женщины.
     Порыв отправиться в столь необычный и отчасти рискованный полет был незапланированным, сиюминутно возникшим желанием, побудившим его впервые покинуть пределы не только стратосферы, но и мезосферы, отправившись в верхние слои термосферы, и соприкоснуться с открытым космосом.
     Уже на высоте восемьдесят пять километров Мей начала ощущать нехватку кислорода, ибо даже могучие легкие каге не могли так быстро адаптироваться к практически полному отсутствию кислорода, что вынудило Кеншина заняться созданием кислорода при помощи псионики.
     — НЕВЕРОЯТНО! — С десятой попытки смогла выкрикнуть она, приложив все силы для воспроизводства звуков в столь неподходящей для этого атмосфере.
     «И правда, невероятно…» — Мысленно сказал Кеншин, глядя отнюдь не вниз.
     То, что он увидел с высоты в сто десять километров, повергло его в настоящий шок и полностью перечеркнуло все впечатления о красоте планеты, просматриваемой с этой непостижимой для всех высоты, вынудив его в мгновение переосмыслить все теории о возможном местонахождении этого мира.

Глава 475

     Оказавшись на безумной по меркам жителей этого мира высоте, Кеншин наконец смог узреть то, о чем ранее лишь смутно догадывался. А именно — количество и расположение планет, полностью повторяющих карту знакомой ему Солнечной Системы.
     Увиденное оставило его в глубоком шоке, ибо заметные невооруженным глазом Луна, Юпитер, Сатурн, Венера и даже небольшой по своим габаритам Марс — никак не могли быть простым совпадением.
     Ранее он предпринимал лишь несколько несерьезных попыток исследовать звездное небо, но из-за отсутствия полноценного исследовательского оборудования и знаний об их использовании, единственное, что ему оставалось наблюдать — это Луна, с редкими явлениями неразличимых небесных тел на небосводе.
     Однако избавившись от большей части искажающих зрение помех, Кеншин, благодаря многочисленным усилениям физического тела, обладал гораздо более острым зрением, которое позволило ему разглядеть красоту и опасность завораживающих космических объектов.
     Мей тем временем была в полнейшем шоке и ошарашенно смотрела по сторонам, совершенно позабыв о том, что правая рука Кеншина практически касается ее груди. Единственное, что будоражило ее восприятие в этот момент — это осознание собственной хрупкости перед лицом бесконечных просторов неизведанного.
     Подняв голову и взглянув на серьезное лицо Кеншина, она попыталась что-то сказать, но как бы она не старалась, звук попросту отсутствовал. Лишь ее разбушевавшиеся мысли отвлекли Кеншина от задумчивости и смотивировали его опробовать одну вещь.
     Сосредоточившись на их с Мей телах, он почувствовал желание осуществить то, что еще вчера счел бы попросту невозможным, ибо столь непосильная на первый взгляд задача по созданию искусственной атмосферы казалась невыполнимой.
     Тем не менее, в этот самый момент он даже не задумывался о технической стороне вопроса. Просто пожелав воссоздать нужные газы и элементы в необходимых пропорциях, его разум в странной синергии с псионикой сделал все автоматически.
     Мгновением спустя в небольшом радиусе вокруг них сформировалась достаточно небрежная копия земной атмосферы, пропорции газов в которой оставляли желать лучшего, а часть из них и вовсе были неподвластны воссозданию с текущими навыками Кеншина.
     Однако, даже эта неуклюжая копия атмосферы, способная убить обыкновенного человека, полностью удовлетворила все потребности неприхотливого организма каге, и Теруми Мей, наконец, смогла вновь говорить.
     — Ч-что… Происходит… — Удивленно хватая ртом непривычный и во многом неприятный по своему составу воздух, проговорила Мей.
     — Не беспокойся, все под контролем, — Утешил ее Кеншин, покрепче прижав к себе.
     — Э-это легендарная Бесконечная Пустота?.. — Посмотрев по сторонам, шокировано пробормотала она, чувствуя хтонический ужас от осознания безграничных масштабов неизведанного пространства.
     — Верно, перед нами былинная «Безграничная Пустота», но я называю это Космическим Пространством. И оно гораздо больше, чем описано мудрецами древности, — Неосознанно поглаживая ее по роскошным каштановым волосам, пробормотал он.
     — Насколько больше?.. — Проявив природное любопытство, спросила Мей, оглядывая едва заметные с такого расстояния небесные тела.
     — Настолько, что даже свет не сможет достичь границы всего космического пространства за миллионы и миллиарды лет, — Не переставая гладить ее безупречные по своей структуре волосы, сказал он.
     — Свет?.. Разве к нему применимо понятие скорости? — Удивленно переспросила она. Будучи прекрасно образованной женщиной, Мей все еще не могла осмыслить подобную, по ее мнению, нелепицу.
     — Применимо. Однако скорость света находится на недостижимых для любого человека высотах. Всего за секунду, свет способен совершить оборот вокруг нашей планеты. За несколько секунд достичь Луны, и практически за восемь минут достичь Солнца, — Чувствуя себя властным профессором перед юной красивой студенткой, Кеншин получал искреннее удовольствие от объяснения тривиальных фактов из физики.
     Тем не менее, даже этой, известной каждому жителю Земли, информации было более чем достаточно, чтобы погрузить властную и могущественную Мизукаге в искренний шок, вынудивший ее полностью позабыть о неподобающих действиях Кеншина, который гладил ее, словно домашнего питомца.
     — З-за восемь минут?! Неужели Солнце находится так далеко?! — Шокировано воскликнула Мей, с прищуром глядя на безумно яркую звезду, которая даже без учета расстояния казалась крупнее всех видимых небесных тел.
     — Ты даже не представляешь, насколько… — Покачал головой он, после чего перевел взгляд на такую далекую, но манящую своей загадочностью, Луну и с горечью констатировал, — Нам пора возвращаться.
     Пребывание в открытом космосе затрачивало огромное количество псионики, и если бы не Формация Защиты от Радиации, которую Кеншин предусмотрительно развернул вокруг их с Мизукаге тел, то расход был бы поистине катастрофическим.
     Даже без борьбы с космической радиацией Кеншин затрачивал прорву энергии на полет в непривычных для себя условиях отсутствия гравитации, а необходимость создания атмосферы и защиты от чудовищного холода еще сильнее подтачивали его запасы псионики.
     Тем не менее хаотично возникший план завершился однозначным успехом и принес гораздо большие, нежели получение исследовательской информации, результаты. И самым главным результатом стало их с Мей сближение.
     Всего за полчаса их отношения продвинулись с настороженно-лояльных до фактически дружеских, и даже после обратного вхождения в верхние слои атмосферы, успокоившая бушующие эмоции, Теруми Мей никак не реагировала на его «недопустимые» прикосновения, без раздражения принимая редкие нежные поглаживания его пальцев на своей талии.
     Спустившись на высоту в две тысячи метров, Кеншин и Мей без труда увидели две разрозненные группы своих сопровождающих, которые, казалось, находились в одном шаге от развертывания масштабной битвы.
     — Если ваш «отец», — Саркастически выделив это слово, продолжил Ао, — Навредит моей госпоже, то вы оба будете похоронены здесь!
     — С госпожой Мей все будет в порядке. Наш отец никогда не обижает женщин подобного уровня, — Полностью игнорируя гнев Ао, расслабленно заявил Ичиро, тем не менее сохраняя бдительность в отношении этих неуравновешенных старика и юноши.
     — Верно, я бы никогда не обидел такую чудесную женщину, как Мей, — С улыбкой сказал Кеншин, приземлившись практически неожиданно для всех остальных.
     Услышав слова Ичиро и последующие слова Кеншина, Теруми Мей испытала приятное удивление и вместе с тем ощутила небольшое раздражение нерадивостью своих подчиненных.
     — Г-госпожа! С вами все в порядке?! — Шокировано воскликнул Ао, ринувшись к ним со всей возможной скорости, — Т-ты! Убери от нее руки! — Прорычал он и властно попытался одернуть правую руку Кеншина.
     *Бум!*
     *Бум!*
     *Бум!*
     Всего несколько изящных и движений школы Мягкого Кулака потребовалось Кеншину, чтобы не только отбить выпад Ао, но и вынудить его отступить, болезненно схватившись за грудь.
     — Владея родовым додзюцу клана Хьюга, не плохо было бы изучить стиль Мягкого Кулака, чтобы не оказаться в такой позорной ситуации, — Покачав головой, заявил Кеншин, после чего повернулся к Мей, полностью игнорируя последующее поведение Ао.
     — У-ублюдок! — Прорычал он и хотел было ринуться в атаку, как вдруг ощутил волну колючего мороза.
     — Хватит, Ао. Со мной все в порядке, — Хмуро проговорила Мей, окинув его ледяным взглядом, и поймала нежный взгляд Кеншина, который в мгновение вызвал у нее мягкую улыбку.

Глава 476

     Разобравшись с небольшим недоразумением, Кеншин мгновенно позабыл о существовании горе-опекунов Мизукаге и сосредоточил все свое внимание на улучшении отношений с непревзойденной красавицей.
     Впервые увидев Теруми Мей вживую, Кеншин окончательно и бесповоротно решил во что бы то ни стало сделать ее своей, ибо красота, грация, талант и невероятный для многих женщин этого мира интеллект — в миг завоевали его симпатию, а желание забраться к ней под платье росло с каждой секундой знакомства, дойдя до точки кипения после путешествия за пределы верхних слоев атмосферы.
     Один лишь ее запах будоражил его сознание, призывая к запретным, неподобающим действиям, а тепло ее мягкого, обворожительного тела, вкупе с неповторимыми ужимками, создавали вокруг нее непередаваемую манящую ауру.
     Впервые в жизни при взгляде на женщину он захотел заполучить ее ни как ценный инструмент в своих далеко идущих планах, и ни как мать своих талантливых детей, а как красивый «аксессуар».
     Он вовсе не воспринимал ее как вещь без собственного мнения, напротив, ему очень импонировала ее многогранность и образованность, но даже не познакомившись с ней поближе, он желал видеть ее рядом с собой на всех мероприятиях, торжествах и в собственной постели.
     С каждой минутой общения он все сильнее убеждался в своем желании сделать ее своей и получить ее заводной, срывающий голову, флирт в личное пользование, полностью лишив всех остальных этого удовольствия.
     Даже сквозь ментальную защиту каге он без труда ощущал направление ее мыслей, и в полной мере осознавал, непомерно сложный для укрощения, волевой характер. От чего азарт завоевателя еще сильнее будоражил его кровь, требуя немедленного покорения дикой и необузданной женщины.
* * *
     Путешествие до Киригакуре было достаточно быстрым и наполненным небольшими приключениями, инсценированными Кеншином ради развлечения пожалуй самой прихотливой к ухаживаниям женщины на свете.
     К его удовольствию Теруми Мей более не проявляла настороженности и откровенного нежелания в отношении его попыток дотронуться до ее прекрасного тела, но это все еще неимоверно раздражало Ао и Чоуджуро, которые не забывали напоминать госпоже о бессовестных планах не менее бессовестного человека.
     Кеншин тем не менее абсолютно игнорировал любые провокации от этих двоих, сосредоточив все свое внимание вместе с эмпатическим воздействием на истинной богине красоты.
     Теруми Мей, в свою очередь, впервые в жизни чувствовала нечто подобное и фактически оказалась в роли обыкновенной кроткой девушки на свидании с властным и решительным парнем, который лишь для нее одной мог быть самым обходительным и любящим человеком на свете.
     Это чувство было совершенно странным, но в то же время завораживающе-необычным, зародив в груди самодостаточной и доминантной женщины неизведанное ранее ощущение теплоты и защищенности.
     Спустя некоторое время его прикосновения странным образом перестали ее раздражать и постепенно начали приносить удовольствие, признаться в котором она была не готова даже самой себе.
     Завораживающий своим великолепием полет, чудесные виды девственной природы, красивые цветы, подаренные ей Кеншином, вкуснейшие фрукты, прекрасные и необычайные явления природы — все это сделало следующие полтора часа незабываемыми для властной, но в глубине души романтичной женщины, оставив глубокий отпечаток на ее ледяном сердце.
     Однако, стоило им оказаться в пределах территории Киригакуре, как все дурачества и бесконечный, переходящий в интим, флирт был мгновенно прекращен жесткой и беспринципной позицией Мей, которая в одну секунду из игривой улыбающейся девушки превратилась в строгую женщину.
     — Приветствую, Мизукаге-сама. В ваше отсутствие значимых происшествий не произошло, — Поклонившись, уважительно отчитался покрытый множественными шрамами мужчина средних лет в ранге джонина на пике. Все его подручные мгновенно преклонили колено и принялись молча дожидаться приказов.
     — Принято. Возвращайтесь к делам, — Безэмоционально заявила Мей, вмиг приняв образ ледяной безжалостной королевы.
     Для Кеншина эта метаморфоза была поистине удивительной, ибо всего минуту назад эта женщина искренне улыбалась и прижималась к нему своим телом, позволяя ему «случайно» задевать верхнюю часть бедра или нижнюю часть груди.
     Это было лишь началом странностей и полного непонимания действий роковой женщины, ибо все последующие попытки флирта были на корню отрезаны серьезностью и черствостью, даже оставшейся без сторонних наблюдателей, женщины.
     Тем не менее, он все же не спешил делать какие-либо выводы и постарался взять свои хлещущие через край эмоции под контроль, позволив ей провести для него экскурсию по великолепной в плане архитектуры Великой Деревне.
     После бурного флирта и взаимной симпатии, Кеншину было далеко не до просмотра достопримечательностей, и уж тем более он не желал вести разговоры о чем-то столь тривиальном, как произведения искусства, в то время как истинное произведение искусства наотрез отказывалось продолжать флирт и переводить их отношения в горизонтальную плоскость.
     Теруми Мей, в свою очередь, казалось бы не испытывала сожалений о прекращении флирта и буднично обсуждала дела, уделив особое внимание экономическим отношением с будущей Империей Накаяма, признание которой Кеншин сумел добиться во время длительного полета.
     Для Кеншина посещение Деревни Скрытого Тумана стало полным разочарованием и, за неимением альтернатив, ему пришлось скрипя зубами сосредоточиться на заключении взаимовыгодных концептуальных соглашений.
     — Значит ты предлагаешь выделить и подготовить несколько тысяч клановых для обучения перспективным и «технологическим» профессиям?.. — Постукивая пальцем по роскошному деревянному столу, спросила Мей.
     — Верно. Это позволит всего за несколько лет перестроить всю Киригакуре, и более того — расшириться, поглотив ближайшую территорию, — Спокойным безрадостным тоном ответил Кеншин, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Он долгое время чувствовал исходящую от нее сексуальность, но холодная отстраненность, которую она целенаправленно демонстрировала вовне, сильно сбивала его мысли, вынуждая в очередной раз задуматься об истинно женском непостоянстве.
     — Несколько тысяч — это слишком много… Мне нужно над этим подумать. Чоуджуро, поставь пометку, — Сказала Мей, на что Чоуджуро, спешно записывающий результаты переговоров, молча кивнул и сделал несколько пометок на огромном длинном свитке.
     — Следующее — это военный союз. В идеале мне требуются копии всех известных вам техник, в том числе и запретных. Взамен ваш арсенал пополнится не только всеми техниками, что есть в распоряжении Клана Накаяма, но и моими личными разработками, — Серьезным тоном заявил Кеншин, стараясь не смотреть в манящий вырез ее декольте.
     — Техники говоришь… Пожалуй, этот вопрос требует обсуждения в условиях строжайшей секретности. Чоуджуро, оставь нас, — Властно заявила Мизукаге, сверкнув изумрудными глазами.
     — Ч-что?! Г-госпожа, вы ведь не серьезно?! Это абсолютно точно неуместно! Не позволяйте себя обдурить! — Ошеломленно воскликнул Чоуджуро, не в силах поверить в услышанное.
     — Оставь нас, — Хмуро повторила она, отчего Чоуджуро изрядно побледнел и, спешно свернув свиток, направился к выходу.
     Ичиро, в свою очередь, не требовалось какого-либо устного напоминания и, молча поднявшись со своего места, он последовал вслед за Чоуджуро, намереваясь присоединившись к Сорок Второму, стать стражей для своего, занятого делами, отца.
     Кеншин не чувствовал ничего странного в ее словах и молча дожидался продолжения переговоров. Даже активация множества могущественных фуин на стенах помещения не являлась чем-то необычным. Однако то, что произошло далее — ошеломило его до глубины души.

Глава 477

     — Ну что же, раз уж мы остались одни, не мог бы ты повторить свое предложение? — Разминая плечи, игриво пробормотала Мей, делая вид, что не замечает соскользнувшее с правого плеча платье и оголенный до середины локтя участок белоснежной кожи.
     Кеншин впал в настоящий ступор от столь стремительных изменений в ее поведении и, даже с учетом солидного опыта в эмпатии, попросту не понимал ее истинных желаний и мотивов.
     Оглядев ее еще раз и уделив особое внимание обнаженному участку кожи, который плавно перетекал в столь желаемую впадину декольте, Кеншин сумел заметить ее участившееся дыхание и блеск изумрудных глаз, следящих за каждой его реакцией.
     — Кхм… Я хочу заключить полноценный военный и экономический союз с Киригакуре, в котором будут учтены интересы, как моего Клана Накаяма, так и твоей Деревни Скрытого Тумана, — Прочистив горло, повторил свои намерения Кеншин, решив некоторое время понаблюдать за поведением этой совершенно непредсказуемой женщины.
     — Не слишком ли рано предлагать столь «тесное» сотрудничество девушке на первом свидании? — Тихонько рассмеялась она, поднявшись из-за стола и неспешно зашагав к его краю, после чего поставила ногу на один из стульев, дабы поправить застежку на туфле.
     Кеншин, затаив дыхание, следил за обыкновенным по своей сути, но безумно сексуальным действием. То, как ее ладонь двигалась по изящной идеально гладкой ножке, возбуждало его сильнее, чем обнаженные фигуры множества женщин.
     Мей тем временем небрежным движением руки отбросила полы мешающего её действиям платья, обнажив взору Кеншина солидную часть белоснежной кожи, вплоть до нижней части бедра, вынуждая его изнывать от желания.
     — Опасная ты женщина, Теруми Мей… — Покачав головой, сказал он, после чего поднялся из-за стола и сделал несколько шагов по направлению к ней.
     К его искреннему удивлению, она не предприняла ни одной попытки прекратить эти действия и, лишь глядя на него лисьим взором, с нетерпением ждала продолжения, словно все происходящее было частью ее полностью контролируемого плана.
     Кеншин, в свою очередь, так же не имел намерений уступать и был готов принять любые возможные последствия. Приблизившись к краю стола и оказавшись в одном метре от ее великолепной фигуры, он наклонился над ее изящной ножкой, после чего в одно движение защелкнул застежку на ее туфле, с особой нежностью обходясь с ее миниатюрной ступней.
     Последующее «случайное» движение его руки вверх по ее безупречно гладкой ноге стало причиной их одновременного тихого стона, который, словно музыка, украсил тишину просторного помещения.
     — Уфф… — Выдохнул он, едва сдерживая дикий животный порыв.
     — Ах… — Всхлипнула она, ощутив прикосновение его пальцев на правом бедре.
     — Хм… И откуда мне знать, что тебе и твоему Клану Накаяма можно доверять? — Легонько хлопнув его по ладони и изящно высвободившись от его прикосновений, промурлыкала она.
     — Для этого тебе придется узнать меня поближе, — Неотрывно глядя ей в глаза, ответил Кеншин, приблизившись на дистанцию поцелуя и мягко проведя обеими руками по ее талии, в очередной раз поразившись ее миниатюрности.
     — Знаешь, у Мизукаге слишком много забот, чтобы найти время на подобную блажь… — С небольшой грустью в голосе ответила она и вновь отстранилась от его прикосновений, присев на уголок стола.
     Взгляд Кеншина в ту же секунду оказался прикован к развернувшемся перед ним зрелище. Изящные голые ножки Теруми Мей, упруго прижавшиеся друг к другу, вызывали внутри него множество совершенно безумных желаний, а намек на тайну, сокрытую всего в нескольких сантиметрах от видимой зоны ее бедер, провоцировал бурное желание, едва сдерживаемое с помощью твердой воли.
     — Это вовсе не блажь. Союз Киригакуре и Клана Накаяма едва ли не самая важная тема ближайшей перспективы. Уверен, при должном старании и взаимовыгодном сотрудничестве, мы в кротчайшие сроки изменим мир до неузнаваемости! — Возвышенно заявил он, сев на стул.
     В этот момент его глаза оказались практически на уровне ее слабо прикрытой промежности, что позволило ей высвободить, желающую вырваться на свободу, женскую хитрость.
     Смахнув прядь волос с лица, Мей изящно стряхнула невидимую пыль с платья на уровне груди и, словно не замечая повисшего в помещении напряжения, положила ногу на ногу, на долю секунды показав ему свои темно-синие трусики.
     — Кхм… — Мурлыкнула она, молниеносно покинув прежнее место и проследовав к большому стеллажу со множеством свитков и табличек, — Твои предложения очень заманчивы, но где гарантии, что все твои предложения это не часть вашего общего с Конохой и Ивой плана?.. Ты ведь понимаешь, насколько подозрительно все это звучит? — Серьезным тоном, не оборачиваясь заявила она.
     Вопреки ее тону, совершаемые ею движения не растеряли былой сексуальности и все так же приковывали к себе взгляд Кеншина. Мей неспешно рассматривала различную документацию, изящно виляя пышной задницей, словно в этот момент позади нее не было пары голодных и возбужденных глаз, желающих увидеть эту задницу в несколько иной позе.
     К искреннему удивлению Кеншина, в следующую секунду произошло именно то, о чем мечтали его голодные глаза. Мей, продолжая осмотр важной документации, наклонилась к нижней полке и выпятила свою пышную задницу, вынудив его позабыть обо всем, что он планировал сказать.
     Структура ткани ее платья была такова, что натянувшись на выставленную пышную задницу платье повторяло каждый изгиб и безупречно облегало упругую, словно спелый плод персикового дерева, попку.
     Даже полоска ее трусиков, которые оказались чрезвычайно развратным для этого мира прототипом стрингов, ярко очерчивалась на, выставленной перед взглядом Кеншина, заднице, не оставляя ему иного выбора, кроме как осуществить сдерживаемое всеми силами желание.
     *Хлоп!*
     Звонкий, в очередной раз подтверждающий упругость и безупречность задницы Мей, шлепок был абсолютно безболезненным и вызвал бурную приглушенную реакцию их обоих.
     Впервые в жизни, вместо безумной агрессии и желания убийства, Теруми Мей испытала ошеломительное возбуждение и, стоя в наклоне с рукой Кеншина на ее упругой заднице, не могла пошевелиться.
     Несколько, показавшихся ей безумно длинными, мгновений длинные ножки Мей неистово дрожали, символизируя поглаживающему ее попку Кеншину, что тот все делает правильно.
     Однако их взаимное удовольствие было прервано вспыхнувшей в глазах Мей яростной волей, благодаря которой она в очередной раз спаслась из казалось бы безвыходной ситуации.
     — Ты хочешь подтверждения моих благих намерений?.. — Сдерживая тяжелое дыхание, убрав прядь волос с ее красного лица, спросил Кеншин, — Тогда как насчет того, чтобы сегодня же Мизукаге Киригакуре совершила прорыв в ранг элитного каге?..

Глава 478

     — Ч-что ты сказал?! — Ошеломленно воскликнула Мей, глядя на него недоумевающим взглядом.
     — Тебе ведь никто не делал подобных подарков, верно? Значит я в некотором смысле буду у тебя первым… — Весело усмехнулся Кеншин, наслаждаясь гаммой эмоций на ее прелестном лице.
     — Т-ты… Не шути так со мной! Никто не в силах изменить судьбу и прыгнуть выше головы! — Гневно прошипела она, отбросив его руку от своего лица.
     — Это вовсе не шутка и не бахвальство. Ты ведь не думала, что два, находящихся на закате своих лет, старика, сами совершили внезапный прорыв? — Неотрывно глядя ей в глаза, властно сказал Кеншин.
     — Значит мне не показалось… Н-но как?! — Ошеломленно воскликнула Мей, утвердившись в своих подозрениях о странной ауре, исходящей от Хирузена и Ооноки.
     — Это один из моих секретов, который известен только членам моего Клана Накаяма. Однако я могу ответить на любой из мучающих тебя вопросов, — Вновь вернувшись к бесподобным по степени удовольствия прикосновениям к ее телу, сказал Кеншин. Однако в этот раз его рука разместилась аккурат на ее узкой талии, поглаживая по всей дуге от низа груди до верха бедер, принося им обоим легкое, но взбудораживающее удовольствие.
     — Хорошо! Но если хоть один из твоих ответов мне не понравится… Хмпф! В противном случае, ни один член Клана Накаяма не будет приветствоваться в моей… Великой Деревне! — Хмыкнула Мей, ошеломив даже Кеншина столь двусмысленным утверждением.
* * *
     Идея провести ритуал «Усиления» пришла ему в голову совершенно спонтанно и была обоснована целым комплексом причин, которые сводились к банальному желанию заполучить такую красавицу в свои руки.
     Ему безумно нравилось дарить подарки своим женщинам, и столь ценный «подарок», выделивший бы его на фоне всех остальных возможных ухажеров страстной Мизукаге, никак не противоречил планам Кеншина по развитию своего собственного клана.
     То, что без пяти минут его женщина возвысится до ранга элитного каге и станет представлять некоторую опасность, нисколько его не останавливало, ибо Усиление прежде всего послужило бы дополнительным фактором сохранения жизни в случае непредвиденных обстоятельств или прямых атак со стороны Акацуки.
     Эффект благодарности и благосклонности Теруми Мей после Усиления он прогнозировал как невообразимо полезный бонус в дальнейших отношениях не только Киригакуре и Клана Накаяма, но и их личных, что с еще большей вероятностью ускорит неизбежное, по его мнению, вхождение Мей в Клан Накаяма.
* * *
     — Это действительно необходимо?! — Недовольным тоном пробормотала Мей, сильно покраснев.
     — Конечно. А как иначе я распределю энергию по твоему телу? Ты ведь не хочешь, чтобы на твоем прекрасном теле остались нетронутые участки? Они будут гораздо быстрее стареть и приходить в негодность… — Покачав головой от представленной сцены, уверенным тоном заявил Кеншин.
     — Тц!.. Хорошо, но только в рамках «Усиления»! — Чувствуя дискомфорт от одной лишь мысли о том, что мужские руки будут трогать ее недоступное для каких-либо прикосновений тело, Мей все же решила позволить ему сделать это, хоть и имела стойкую уверенность в необязательности подобных действий.
     Кеншин не мог скрыть довольной улыбки, видя как одна из двух самых недоступных женщин этого мира стоит перед ним в одной ночнушке и краснеет перед ритуалом обязательного массажа.
     Тщательный тактильный контакт был вовсе не обязательным для проведения успешного Усиления, но Кеншин преследовал несколько сугубо прагматичных целей, одной из которых являлось повышение близости и доверительных отношений, а второй — получение истинного удовольствия.
     — Прекрасно. Ложись, — С улыбкой сказал он, оценивающе осматривая ее голубую ночнушку, которая была не менее сексуальной, чем темно синее платье, едва скрывая пышную грудь и упругую задницу под тонким полупрозрачным материалом.
     Мей чувствовала себя предельно уязвимо, и столь непривычное для крайне доминантной женщины чувство инстинктивно выводило ее из себя. И лишь огромная симпатия к Кеншину, вкупе с неизвестным хаотично возникающем внизу ее живота ощущением, вынуждали ее проглотить недовольство.
     Повинуясь его словам, она тем не менее хмыкнула, показательно выразив свое неудовольствие, после чего, контролируя положение своей ночнушки, аккуратно легла на живот, расположившись на своей любимой кровати.
     — У тебя идеальные ножки. Ты знала? — Мягко сказал Кеншин, стоя позади нее и оценивая анатомическую безупречность ее тела.
     — Долго будешь пялиться? Приступай к делу! — Ощутив вспышку стыда, недовольно фыркнула Мей, инстинктивно дернув ножками.
     — С удовольствием! — Улыбнулся он, после чего неохотно сосредоточился на планомерном создании Формации Усиления.
     Заметив, что Кеншин и вправду погрузился в некоторое подобие транса, Теруми Мей значительно расслабилась и задумалась о том, что его слова вовсе не являются уловкой для того, чтобы залезть к ней под платье.
     Несколько длительных минут Кеншин стоял неподвижно и хмурился, что еще сильнее успокаивало гневную и в крайней степени стервозную частичку Мей, которая на психологическом уровне испытывала предубеждение ко всем мужчинам, обожая их дразнить и держать все их желания на коротком поводке.
     Спустя какое-то время Кеншин, наконец, закончил все основные этапы подготовки к Усилению и, глядя на два пышных холмика, мгновенно разогнал нахлынувшую усталость, приготовившись к одной из самых лучших наград для любого мужчины.
     — Ах! — Вскрикнула она, ощутив две крепких ладони на своей беззащитной попке.
     — Не двигайся, мне нужно синхронизировать мировые энергопотоки с каждым участком твоего тела, — Уверенным голосом заявил Кеншин.
     После его слов Мей и вправду ощутила странную волну, проходящую через ее задницу, широко раскрыв глаза от изумления. Эта энергия была единственной, что она когда-либо чувствовала помимо чакры, что еще сильнее убедило ее в искренности Кеншина.
     Сам же Кеншин в этот момент испытывал неподдельное удовольствие, наслаждаясь мягкостью и теплотой поистине огромной, в соотношении с остальными частями тела, задницей.
     Он принялся неспешно гладить ее идеальную попку, спускаясь к бедрам, лаская безупречные икры и ступни, мысленно представляя, как быстро эти ступни смогут заставить его кончить.
     Эти мысли настолько сильно его возбудили, что лишь чудом ему удалось сохранить контроль над сформированной в разуме формацией. Однако даже это не остановило его от дальнейших действий.
     — Ааах! — Полуобернувшись, застонала Мей, с шоком в глазах глядя на то, как руки Кеншина забрались под ее ночнушку и беззастенчиво ласкают одну из ее самых чувствительных частей тела.
     Ощущения, которые ему подарила обнаженная попка Теруми Мей — были просто фантастическими. В одно мгновение достаточно просторные штаны украсила солидная выпуклость, которая не могла быть не замечена пытливыми глазами опытной женщины.
     — Т-ты! — Изумленно воскликнула Мей, буквально пожирая глазами выпуклость в его штанах.
     — Прости, это всего-лишь реакция на безумно красивую женщину… — Мягко ответил он, в очередной раз сжав ее пышные ягодицы и вызвав у нее стон удовольствия.
     Ритуал продолжался в прежнем темпе еще некоторое время, накапливая их общее возбуждение и стремительными темпами раскрепощая зажатое тело Мей, подводя ее к неизвестному для них обоих результату.
     Когда вся ее задница, ножки, и спина были вдоль и поперек несколько раз исследованы опытными руками Кеншина, он наконец решил перейти к главному «блюду» и намеревался получить еще больше удовольствия.
     — Хорошо… Со спиной закончили. Остался торс. Перевернись, — Будничным, будто ничего не значащим, тоном заявил он, по максимуму стараясь скрыть свое волнение.
     К его удивлению Мей, казалось, попросту смирилась со всем происходящим и, не выказав прежнего возмущения, тихонько перевернулась, явив его пылающим от желания глазам истинную красоту женского тела.
     — Уффф… — Не сдержавшись, выдохнул он.
     Зрелище, представшее перед его глазами, не могло быть описано одними лишь словами, ибо божественная красота, вкупе с дурманящим разум ароматом, сформировали в его разуме особое, близкое к эйфории, состояние.
     Покрасневшее лицо, отведенные в сторону глаза, тяжелое дыхание Теруми Мей — все это сводило его с ума, пробуждая сдерживаемое множественными ограничениями звериное естество.
     Он чувствовал и буквально видел ее огромное сексуальное возбуждение и разрывался от желания отменить ритуал, набросившись на, попавшую в его руки, красавицу. Однако, по какой-то причине он не захотел пользоваться своим положением и завершать их странные, похожие на раннюю влюбленность, отношения. Тем не менее, ничто не могло его остановить от прикосновений к ее самой заманчивой части тела.
     Возбуждение Теруми Мей было таково, что ее торчащие соски были отчетливо видны сквозь тонкую ткань ночнушки, и без прелюдий, в считанные мгновения оказались между крепких пальцев Кеншина.
     — Ааах! — Буквально завыла она, выгнувшись дугой от удовольствия.
     Одно единственное прикосновение стало катализатором безумного по своей интенсивности и первого в жизни фригидной женщины оргазма, взорвав ее разум безупречным великолепием красок.
     В одно мгновение она испытала то, что на контрасте сделало всю ее предыдущую жизнь «черно-белой», и впервые увидев перед глазами обворожительные по своей насыщенности цвета, Теруми Мей погрузилась в транс.
     Кеншин, как эмпат, чувствовал отголоски ее удовольствия и, за невозможностью «дойти до конца», решил сделать для нее еще один, гораздо более незабываемый, чем Усиление, подарок. Который окончательно и бесповоротно выделит его на фоне любых возможных конкурентов.
     — УУУНФФФ! — Сжав бедра, закричала Мей, стоило Кеншину пробраться в ее безумно мокрые трусики и вставить два пальца в жгучую киску.
     Каждое движение пальцев Кеншина порождало еще один крик из ее прекрасного рта, а судороги, которые пронизывали все ее роскошное тело, радовали глаз и вынуждали не останавливаться на достигнутом.
     Лишь после дюжины ошеломительных и сводящих ее с ума оргазмов Кеншин, наконец, решил позволить ей отдохнуть, ласково поглаживая тело живой богини, в ожидании ее восстановления для завершения ритуала.

Глава 479

     — Ты в порядке?.. — С чувством вины в голосе, спросил Кеншин, дотронувшись до плеча Мей.
     — Д-да, — Дернувшись и отвернувшись в другую сторону, ответила она.
     Развитым чувством эмпатии он с легкостью уловил безумную по насыщенности гамму эмоций, которые одолевали разум пышногрудой красавицы. И это были вовсе не те эмоции, которые ожидались от пережившей Усиление женщины.
     Теруми Мей в этот момент чувствовала огромную вину и куда более огромное смущение, мешающее ей даже взглянуть Кеншину в глаза, не получив при этом ворох самых постыдных в ее жизни воспоминаний.
     — Хорошо, я подожду тебя снаружи, — Ласково погладив ее по голове, сказал Кеншин.
     И хотя он желал быть рядом с ней, но интуитивно чувствовал, что побыв некоторое время наедине со своими мыслями, она гораздо быстрее и менее травматичнее справится со своими мыслями.
     У него практически не было сомнений в том, что такая умная, талантливая и волевая женщина, как Теруми Мей, сумеет переосмыслить произошедшее и принять эти новые ощущения.
     После того, как он покинул ее комнату, Мей еще некоторое время молча смотрела в одну точку, обдумывая не только весьма постыдный «ритуал», но и гораздо более ужасающие, совершенно немыслимые ощущения, которые противоречили всем ее убеждениям.
     То, что физическая близость мужчины и женщины может принести незабываемое удовольствие — Теруми Мей прекрасно знала, но будучи самой талантливой и по совместительству самой сильной куноичи своей деревни, она всегда считала низменные удовольствия недостойными ее возвышенной натуры.
     Это вовсе не мешало ей дразнить своей великолепной красотой окружающих мужчин, презрительно насмехаясь над их низменными и совершенно недостойными поистине талантливого шиноби желаниями.
     Однако то, что она пережила за несколько часов в компании едва знакомого, но невероятно притягательного юноши, вбило острый клин в одно из ее фундаментальных убеждений.
     Оказавшись на распутье, Теруми Мей интуитивно, всеми возможными силами пыталась зацепиться за старые принципы, списывая случившееся на ошибки несовершенного физического тела.
     Но в этом внутреннем споре существовал крайне весомый и подтачивающий ее волю аргумент, а именно — божественное удовольствие, превосходящее по своей насыщенности все прочие наслаждения, которые она испытывала за всю жизнь.
     Пережитое удовольствие было столь сильно, что при одной мысли о Кеншине ее разум инстинктивно возвращался к тем самым фрагментам воспоминаний, а бедра инстинктивно сжимались от чудовищного желания.
     Тем не менее, несмотря на огромный когнитивный диссонанс, Теруми Мей все еще являлась чрезвычайно опытной куноичи с крайне устойчивой психикой, которую не могло сломить нечто столь тривиальное, как любовный вопрос.
     Поразмыслив над всем произошедшим около получаса, она оглянулась по сторонам и лишь в эту секунду «вернулась» в реальный мир, осознав, что изменилось буквально все, включая ее тело и душу.
     Стоило ей всего-лишь пожелать, как на ладони мгновенно вспыхнул язык жгучего пламени, способный в считанные секунды сжечь все в радиусе нескольких метров и сдерживаемый одной лишь волей.
     — Так легко… — Удивленно пробормотала она, обнаружив, что для создания элементов огня, земли и воды ей более не требуется даже минимальная концентрация.
* * *
     Дожидаясь возвращения Мей, Кеншин едва сдерживался, чтобы не реагировать на провокации и не покалечить излишне ревностных «телохранителей» Мизукаге, которые раз за разом обещали ему ужасные последствия в случае каких-либо возможных неприятностей с их госпожой.
     К счастью Теруми Мей пришла в себя относительно быстро и, к его огромному удивлению, вернула себе абсолютный профессионализм, словно между ними не произошло ничего особенного.
     Прекрасно осознавая, насколько эта тема для нее чувствительна, Кеншин не собирался хоть как-либо ее развивать, и негласно принял ее позицию, решив отложить этот вопрос до следующей встречи, которая, благодаря его упорству, была назначена на ближайшие дни.
     Следующие несколько часов Кеншин и Мей занимались отнюдь не тем, чего желали в глубине души, но были вынуждены в очередной раз обсудить все глобальные вопросы, заключив необходимые договоренности о сотрудничестве.
     И хотя Мей была безумно благодарна ему за «Усиление», но это вовсе не значило сдачу интересов Киригакуре, что создавало дополнительные сложности для Ао, Чоуджуро и Ичиро, на плечи которых легли все тяготы спорных вопросов, урегулирование которых обещало занять как минимум несколько недель.
     Уровень государственности, как и гос-аппарат Киригакуре был относительно примитивен и недотягивал даже до Конохи, но даже так, глобальные изменения требовали многочисленных обсуждений и одобрения на всех уровнях вертикали власти, во что и упирались все желания Кеншина в кротчайшие сроки поглотить несколько регионов за один раз.
     Их с Теруми Мей отношения претерпели существенные изменения, и даже будучи в некоторой неопределенности, она все же демонстрировала большой уровень доверия и лояльности, без проволочек согласовав скорейший «обмен знаниями», что подразумевало передачу нескольких имеющихся запретных техник в обмен на обширную информационную базу Клана Накаяма.
* * *
     Путь домой занял у Кеншина всего чуть более двух часов, но был омрачен тем фактом, что он всем своим естеством буквально чувствовал практически постоянную слежку Белого Зецу.
     Ввиду множественных соглашений с Ивой и Кири, Кеншина безмерно раздражал факт полной уязвимости перед любыми замыслами врага. И если в случае прямого нападения на него самого он был готов в любую секунду дать бой врагу, то его сыновья, занятые реализацией его планов за пределами территории Клана Накаяма, были практически беззащитны.
     Это ставило перед ним еще одну немаловажную задачу по скорейшему расширению сети формаций по всей территории Страны Огня, с возможностью перебросить любые резервы маны на поддержание крепчайших щитов попавшим в беду членам Клана Накаяма.
     Касуми, Нацуми, Норико и Кохару практически завершили полноценное обучение искусству формаций на том уровне, который позволил бы не только возводить спроектированные мастером структуры, но и подтягивать навыки сыновей, ибо Кеншин ни в коем случае не был готов отпускать женщин за пределы Убежища без соответствующего сопровождения.
     Едва вернувшись домой в десять часов вечера, Кеншин моментально ошеломил всех прибежавших ему на встречу женщин, ибо то, с какой похотью он целовал запрыгнувшую на него Темари, еще вчера было попросту невозможно в публичном формате.
     — Т-ты… В-вы?! — Изумленно воскликнула Карин, переводя взгляд со сцепившей ножки за спиной у ее отца Темари на Кеншина.
     — Да! Мы трахались! — Полуобернувшись, заявила Темари, заставив покраснеть даже видавшую многое Хитоми.
     Столь бесстыдное заявление вынудило Кеншина поперхнуться словами, несмотря на качественный пересмотр моральных ориентиров и поведения в семье, которая примет любое его решение.
     — Кхм-кхм… Темари, будь мягче в выражениях, — Легонько похлопав ее по упругой заднице, с улыбкой сказал он.
     — Х-хорошо… — Промурлыкала она, мгновенно изменив тон, — Мы занимались любовью…
     — Н-но когда?! — Не успокаивалась Карин, уперев руки в бока.
     — А этого тебе знать совсем не обязательно, — Мягким тоном сказал Кеншин и, отпустив Темари на землю, притянул к себе Карин, дабы немного скрасить ее недовольство.
     Даже Цунаде, вышедшая в холл позже всех, была изрядно удивлена уровнем раскрепощенности в развернувшейся на ее глазах дискуссии, однако, будучи полноценной женой Патриарха, она оценивала эти изменения лишь с точки зрения любопытства и не видела в этом ничего предосудительного.

Глава 480

     Вечер 602-го дня стал беспрецедентно развратным и принес Кеншину огромное количество удовольствия, позволив ему вдоволь компенсировать все, что он не сумел получить от «огненной королевы».
     Ситуацию разогревало то, что Темари открылась для всех с неожиданной стороны и превратилась в абсолютно бесстыдную нимфоманку, которая только и делала, что напрашивалась на его член.
     То, с какой похотью она инициировала с ним поцелуи, и то, как методично двигала тазом на его промежности, возбудило многих присутствующих в комнате отдыха женщин и провоцировало одну горячую ситуацию за другой.
     Именно Темари стала инициатором неизвестно как пришедшего ей в голову поступка, не позволив Кеншину даже среагировать на абсолютно неконтролируемую лавину того, что могло перерасти в нечто совершенно не прогнозируемое.
     — Уффф… как же жарко… — Простонала она и в считанные секунды расстегнула две единственных пуговицы на ее белой короткой рубашке.
     Сидящая все это время напротив них, Мэюми и без того чувствовала огромное давление и гнев от «занявшей ее место» Темари. Но видя, как внимание Кеншина оказалось полностью приковано к небольшим сиськам в лифчике, ее терпение лопнуло.
     — Ты права, подруга… Здесь действительно очень жарко… — Промурлыкала Мэюми и, поднявшись с дивана во весь рост, неспешно задрала свой топик.
     — Ах! — Послышался удивленный возглас Карин, Макото и Кейко, ибо под топиком Мэюми не было лифчика, и ее задорная грудь третьего размера, высвободившись из оков обтягивающей ткани, обворожительно отпружинила, молниеносно приковав к себе внимание не только Кеншина, но и других женщин.
     В этот момент Карин неосознанно взглянула на свою практически плоскую грудь и подсознательно сравнила ее с грудью Мэюми, в очередной раз испытав гнев на время, которое по неизвестным причинам отказывалось делать ее взрослой столь же стремительно, как и всех ее братьев.
     — Можешь потрогать… — Невинным тоном прошептала Мэюми, наклонившись прямо к руке Кеншина.
     — Ха-ха-ха… ну все, прекратите. Мэюми, у тебя прекрасная грудь. Не нужно мериться своими прелестями, для этого вам всего-лишь нужно спросить меня, — С улыбкой проговорил он и для наглядности добавил, — Например у Кейко красивые ножки, а у Хитоми великолепная попа.
     Его слова, по неизвестной ему самому причине, заставили Кейко и Хитоми буквально засветиться от радости и гордости, словно их похвалил не любимый мужчина, а всевышний бог.
     Однако эти слова произвели совершенно непредсказуемый эффект и последствия ошеломили Кеншина до глубины души, ибо пока он тепло улыбался, призывая Мэюми надеть топик, Хитоми, словно в трансе, снимала с себя штаны.
     — Ты правда считаешь, что у меня великолепная попа?.. — Покладистым и кротким голосом спросила она, полуобернувшись и выпятив свою поистине шикарную задницу.
     — Хитоми! — Изумленно воскликнула Цунаде, не ожидая от своей главной помощницы столь смелого поступка.
     Карин раскрыла рот от изумления и вновь совершенно неосознанно оглянулась на свою попу, сравнивая ее с поистине огромной задницей Хитоми, которая вопреки всем законам физики, несмотря на размер, сохраняла идеальную упругость и гладкость.
     Кеншин в этот момент не мог вымолвить и слова, ибо напряжение, полученное за целый день флирта с Мей, буквально не позволяло ему мыслить адекватно, в особенности если перед глазами была одна из двух самых любимых попок в его жизни.
     Все усугубляло то, что на ней были безумно эротичные лиловые трусики, напоминающие связку из нескольких кусочков ткани. Из-за этого ее огромная задница казалась абсолютно голой, что окончательно лишило Кеншина здравомыслия.
     *Хлоп!*
     — Ах! — Воскликнула Хитоми, получив хлесткий шлепок по заднице, и вместо того чтобы отстраниться, напротив, еще сильнее подставила попку.
     Кеншин более не мог сдерживать кипящую внутри похоть и был на грани того, чтобы взять ее задницу прямо здесь и сейчас. Единственное, что его останавливало — это присутствие Карин, которая с широко раскрытыми глазами смотрела за развернувшейся сценой.
     Поднявшись с дивана и, буквально сбросив с себя Темари и Мэюми, Кеншин грубо схватил Хитоми за руку, и в одно мгновение забросил ее себе на плечо, направившись на выход и похлопывая ее по большой, горячей от предвкушения заднице.
     В этот момент всем присутствующим стало понятно, что в ожесточенном противостоянии Темари и Мэюми победила всегда тихая и спокойная Хитоми, став олицетворением той самой «черепахи», обогнавшей прыткого «зайца».
     По пути до ее комнаты, Кеншин не переставал шлепать Хитоми по заднице, наслаждаясь ощущениями мягкости и ласкающими ухо звуками. Однако, пройдя лишь половину пути, он внезапно поставил ее на ноги и заявил:
     — Любишь оголять задницу в случайных местах? Нужно завершить начатое, — Глядя ей в глаза, властно заявил он, после чего решительно подцепил ее миниатюрные трусики и, дернув в сторону, разорвал их на куски, вынудив ее от изумления рефлекторно прикрыть промежность.
     В этот момент сердце Хитоми билось как сумасшедшее, ибо даже осознавая, что шанс встретить кого-либо из детей минимален, она чувствовала себя на виду у всего мира, что в долю секунды устроило настоящий потоп из ее перевозбужденной киски.
     — Убери руки, — Властно приказал Кеншин, и Хитоми тут же подчинилась, открыв его взору мокрую киску с безумно возбуждающей стрижкой на лобке.
     — Руки за голову и неспешно иди вперед. Чем сильнее мне это понравится, тем больше я буду трахать тебя этой ночью, — Заявил он, грубо шлепнув ее по большой заднице.
     — Ах!.. — Испытав спазм в умоляющей киске, Хитоми завела руки за голову и, расставив ножки на небольшом друг от друга расстоянии, попыталась повторить одну из модельных походок.
     Ее движения были поистине великолепными и буквально сводили с ума идущего позади Кеншина, ибо подрагивание ягодиц и изящная игра бедрами, вкупе со стекающей по ногам влаге, едва не вынудили его выстрелить себе в штаны.
     Едва открывшаяся дверь в комнату Хитоми спровоцировала настоящую бурю поистине первобытных и животных позывов. Кеншин не желал более думать ни о чем другом, кроме, как о большой попке любимой женщины.
     — Уууффф! — Заскулила Хитоми, оказавшись прижатой к стене, со сведенными за спиной руками. Ее киска пульсировала от желания, но в этот раз целью Кеншина было кое-что другое.
     — Ч-чт… — Ошеломленно хотела было воскликнуть она, но недосказанные слова превратились в бурный стон.
     — Ааах! Ууумммф! — Доносилось из ее широко раскрытого от удовольствия рта, пока Кеншин совершенно грубо входил в ее узкую заднюю дырочку.
     Для Кеншина эти ощущения были не менее приятными и сводили его с ума ни чуть не меньше ее. Все, что он мог и хотел делать в этот момент — это с силой притягивать широкие бедра пышногрудой мамочки, пока его изнывающий от жажды член врывался в ее задницу, намереваясь залить все густой спермой.
     Этот оргазм стал одним из самых быстрых в его жизни, и всего через несколько минут планомерного вбивания члена в ее тугую дырочку Кеншин извергся поистине ошеломительным залпом спермы.
     — Уууффф! — Застонал он, продолжая неспешно двигаться, пока из его члена вырывался поток за потоком густой спермы, заливающей задницу Хитоми.
     — УУУННГГГХ! — Закричала она. Его оргазм и его, вливающаяся внутрь нее, сперма стали катализатором ее собственного, не менее бурного оргазма. Настолько сильного, что спровоцированный сквирт испачкал не только стену, но и брошенные на пол штаны Кеншина.
     — Т-ты безупречна… Как и твоя шикарная задница… — Устало пробормотал Кеншин, потянув ее на кровать, на что Хитоми улыбнулась сквозь тяжелое дыхание и, в предвкушении закусив губу, с дрожащей киской ожидала исполнения всех грозных обещаний Кеншина.

Глава 481

     Пробуждение утром 603-го дня принесло Кеншину двойственные и совершенно противоречивые эмоции, ибо отсутствие ментальной усталости сделало его мысли неестественно легкими, а наличие физической — принудило его повременить с резким подъемом с кровати, в особенности когда рядом находились безупречные по своей красоте и элегантности женщины.
     Открыв глаза, он с удивлением обнаружил непривычное для себя окружение, ибо вместо одной женщины, как это было принято многие месяцы, рядом с ними лежало трое, и одна лишь Темари, как самая упорная из всех, располагалась прямо на нем.
     Спустя несколько мгновений он наконец вспомнил все, что происходило минувшей ночью, и поразился тому, насколько внезапно повысилась его «любвеобильность», ибо четыре женщины, среди которых были Хитоми, Темари, Макото и Кейко, казались абсолютно выжатыми, продолжая спать даже после его пробуждения.
     К своему удивлению, спустя несколько секунд после пробуждения, он вновь ощутил сексуальный голод и не мог сдержаться от поглаживания обнаженных тел, в особенности пышной груди Хитоми и практически плоской груди Макото, что на контрасте приносило ему еще большее удовольствие.
     Тем не менее, чувствуя их усталость, он решил позволить им как следует отдохнуть и аккуратно выбравшись из их объятий, неспешно покинув комнату, даже не озаботившись о чем-то столь незначительном как одежда.
     Оказавшись за дверью, он странным образом почувствовал себя ребенком, оказавшимся в кондитерской, и не мог не усмехнуться с того, как сильно изменилось его восприятие окружающей действительности.
     Неспешно следуя по коридору, он выбрал одну из комнат и спокойно вошел, застав внутри Айю, сидящую за столиком для макияжа и неспешно ровняющую свои и без того чудесные ресницы.
     — Ах! — Удивленно вскрикнула она, увидев в отражении полностью обнаженного Кеншина с наполовину эрегированным членом.
     — Д-доброе утро… — Обернувшись, сказала Айя, но была молниеносно притянута в его объятья.
     Кеншин, не говоря ни слова, потянул ее в ванную комнату, после чего буквально сорвал с нее одежду, ошеломив юную девушку до глубины души, ибо ни разу она не испытывала на себе такого уровня властности.
     Однако, несмотря на неожиданность, скорость, с которой вспыхнула ее похоть, была запредельно высока, и спустя несколько мгновений молодая и все еще хрупкая девушка оказалась прижата к стеклу душевой кабинки, получив дозу долгожданного внимания.
* * *
     Несмотря на огромное желание продолжить столь приятные и сближающие «развлечения», Кеншин был вынужден вернуться с небес на землю и по уши погрузиться в работу, которая никак не собиралась заканчиваться.
     Едва взглянув на количество отчетов и различных документов, требующих его ознакомления или прямого одобрения, он почувствовал головную боль и острое желание как можно скорее собрать свой личный кабинет министров.
     На данный момент все имеющиеся управленцы города Накаяма набирались опыта и в некотором роде проходили испытательный срок, дабы продемонстрировать свои таланты для возможного повышения.
     Однако, количество высших должностей в будущей Империи Накаяма было таково, что Кеншин не имел ни малейшего представления о том, каким образом замещать этот кадровый голод.
     Первая же мысль о привлечении хорошо образованных членов кланов Конохи — была практически сразу отринута, ибо на данном этапе мироустройства ни один клан не был готов отпустить значимое количество своих членов на постоянную службу за пределы деревни.
     Длительные размышления так же не принесли какого-либо значимого решения на этот вопрос, ибо проблема с недостатком квалифицированных работников зависела от времени, которое измерялось прямо пропорционально его личной занятости этим делом.
     Это в очередной раз подвело его к мысли о необходимости дальнейшего развития навыка «Создание Убежища», дабы не только увеличить лимиты на создание ресурсов, но и облегчить решение множества проблем, одной из которых концептуально являлось долголетие.
     Цунаде и Хитоми уже активно занимались этим вопросом, самостоятельно дополняя имеющиеся знания углубленным изучением подразделов биологии и генной инженерии, намереваясь как можно глубже изучить свойства живых организмов и начать самостоятельные исследования.
     Кохару в свою очередь крепко занималась освоением искусства формаций и, из-за схожести концептов оного с фуиндзюцу, опередила всех в скорости обучения, приближаясь к уровню самостоятельного создания формаций начального уровня.
     Все это учитывалось в его планах на ближайшее будущее, но все еще не являлось устойчивым аргументом над выбором других навыков для развития, поэтому одновременно с приказом о подготовке к объявлению о создании Империи Накаяма он принял сложное для себя решение вложить столь ценные очки навыков от нескольких последующих уровней в способность «Создание Убежища».
* * *
     Помимо глобальных проблем, требующих его внимания, существовал целый ворох локальных, которые своим количеством по сложности превосходили все остальные, что попросту вынуждало Кеншина снизойти до их комплексного решения.
     Практически все они сводились к недостаточно квалифицированному планированию взаимодействия между множеством предприятий, из чего по цепочке вытекали проблемы с логистикой, квалификацией персонала и управленцев, а также освоением новых технологий.
     Буквально каждый аспект бытия (от сугубо прикладных до сложных социальных процессов) требовал комплексного подхода к решению и реформации, ибо количество и скорость инноваций, продвигаемых Кеншином, на порядок превосходили скорость адаптации людей и прежде всего их психики, что иногда провоцировало настоящее сумасшествие.
     Психические и физические недуги являлись еще одной проблемой. А именно — отсутствие качественно подготовленного мед персонала, который мог бы спасти не только упавшего с высоты неосторожного рабочего, но и многих, прошедших через ужасы средневековья, людей, чья психика ломалась в совершенно неподходящий момент.
     Это по цепочке требовало от Кеншина не только множества школ, университетов и преподавателей, но и гораздо более концептуального подхода к человеческой психики. А именно — создания общей идеологии.
     Будучи жителем Земли, Кеншин прекрасно осознавал ценность такого психо-исторического инструмента как идеология и, имея перед собой пример того, насколько серьезно можно изменить целое общество, он чувствовал необходимость в том, чтобы привить своим подданным необходимые культурные и психо-исторические смыслы.
     На примере коммунизма, пронесшегося по множеству стран его прошлого мира, Кеншин видел эффективность и одновременно с этим опасность этого обоюдоострого инструмента, который мог не только в высшей степени консолидировать общество, но и повлечь за собой непредвиденные последствия, которых впрочем он практически не опасался, ибо никто из правителей его прошлого мира не имел возможности уничтожить гору небрежным взмахом руки.
     Он не желал использовать нечто столь же радикальное как коммунизм, но в перспективе рассматривал идею заимствования некоторых аспектов, способных сплотить людей в единую общность.
     Он так же до конца не определился с тем, какой общественно-экономической формации отдать приоритет, но в связи с невозможностью радикального отстранения текущих элит от полноценной власти склонялся к идее временного феодализма, с поправкой на предельно жесткую диктатуру монархии.
     То, что его Клан Накаяма уже являлся сильнейшим кланом в мире, уступая лишь мощи нескольких объединенных кланов, во многом облегчало задачу по реформации любого общества, ибо в сравнении с его родным миром здесь были попросту невозможны какие-либо народные восстания, а власть региональных элит была строго ограничена доступной им боевой мощью.

Глава 482

     За бумажной работой и многочисленными размышлениями незаметно пролетел целый день, который ко всему прочему выдался на редкость продуктивным и принес несколько ценнейших инноваций.
     Прежде всего Кеншин совершил немыслимое ранее действие и значительно расширил полномочия не только своих сыновей, но и управляющей верхушки города Накаяма, намереваясь позволить им раскрыться для дальнейших выводов.
     Также днем прибыла третья по счету группа клановых шиноби из Конохи, на этот раз от клана Абураме. Кеншин лишь на пятнадцать минут встретился с их предводителем и обсудил глобальные деловые вопросы, после чего группа направилась на ознакомительную экскурсию по всем стратегически важным местам города Накаяма.
     Целью подобных «экскурсий» являлось ознакомление с механизмами взаимодействия нового, формируемого Кланом Накаяма, общества. Ко всему прочему, образованным и перспективным членом кланов Конохи было необходимо сперва увидеть все своими глазами, после чего, осмыслив увиденное, приступать к хоть сколь-нибудь эффективной деятельности.
     Кеншин делал большую ставку на клановых шиноби и был намерен любыми способами выманивать их в город, а позднее и в Империю Накаяма. Однако для этого ему предстояло совершить еще несколько визитов в Коноху для заключения взаимовыгодных договоров.
     В этот же день прошла первое знакомство личной гвардии Клана Накаяма с современными видами вооружения. Ичиро лично курировал этот вопрос и являлся не только главнокомандующим всего отряда, но и следил за их успехами в области развития в качестве шиноби.
     Кеншин не спешил вмешиваться в вопросы подобного уровня и контактировал с пятнадцатью перспективными генинами лишь однажды, «наградив» их формациями самоуничтожения.
603-й день. Деревня Скрытого Дождя
     Одновременно с Кеншином свои будущие планы обдумывали и формальные лидеры Акацуки, каждый из которых, несмотря на мнение остальных, вел свою собственную игру и преследовал собственные интересы.
     Отчасти именно из-за этого им все еще не удавалось прийти к консенсусу относительно дальнейших шагов, ибо, вопреки воинственным планам Нагато, Обито и Зецу придерживались гораздо более сдержанной политики, опасаясь устраивать бессмысленную атаку на «Собрание Пяти Каге».
     — Чем вообще занимается этот Орочимару?! Каждый день проводит свои странные ритуалы и отказывается докладывать о результатах! Нужно выдворить его из деревни! — Прошипела разгневанная Конан, получив несколько весьма грубых посылов от незаинтересованного в общении Орочимару.
     — Он, как и наш учитель, является одним из трех легендарных саннинов. Ему простительна некоторая эксцентричность, — Усталым голосом сказал Нагато, позволив ей сменить лечебные повязки.
     — Ты не должен доверять ни ему, ни этому одноглазому ублюдку! Под его лживые речи о мире без войн, о возвращении наших родителей, о воскрешении Яхико… — Эмоционально начала было она, но в мгновение была отброшена в сторону.
     — Хватит! Замолчи! — Прорычал Нагато и вместе с тем тяжело закашлялся, болезненно скорчившись на кушетке.
     — П-прости… — Испуганно воскликнула Конан и, ринувшись к кушетке, спешно помогла ему сохранить сидячее положение.
* * *
     — Ты уверен? Если нам не удастся сделать все быстро, то результат может стать непредсказуемым. Всех я просто не вытащу, — Хмуро заявил Обито, опершись спиной на каменную стену глубокой пещеры.
     — У нас нет выбора. Нам никогда не пробить брешь в обороне Конохи без как минимум шести хвостатых. Сарутоби стал слишком силен, и он определенно готов к удару, — Злобным, неживым голосом ответил черно-белый Зецу, поморщившись от воспоминаний безумно болезненного удара Хирузена.
     — И все же я не уверен в том, что все из них решатся вступить в противостояние со старым Каменным Демоном, — Скептически прокомментировал Обито.
     — Солги им. Большинство из них, в случае успеха, станут нам больше не нужны, — Хладнокровно сказал Зецу.
     Услышав этот необычайно жестокий и прямолинейный совет, Обито в изумлении изогнул бровь, ибо такая решительность, исходящая от самого скрытного и осторожного существа в мире, была попросту невозможной для осмысления.
     — Дейдара определенно не поверит и не отправится в Иву. Какузу, с высокой долей вероятности — тоже. За ними могут отказаться все остальные, в том числе и эта проклятая бумажная девка! — Испытывая гнев при одной лишь мысли о систематически ломающей все его планы Конан, Обито почувствовал вспышку неконтролируемой ярости.
     — Не важно. Эти двое будут отправлены на подготовку захвата другого джинчурики, — Все так же безэмоционально заявил Зецу, в мгновение найдя решение для очередной своей интриги.
* * *
     Орочимару тем временем, являясь не более чем пешкой в чужих руках, все еще таковым себя не чувствовал и вел неспешную подготовку к своей собственной «большой игре», намереваясь не только вернуть все потерянное, но и приобрести гораздо больше.
     Не забывал он и о мести. Один лишь образ улыбающегося и самоуверенного юноши едва не приводил его в неконтролируемую ярость, а тело инстинктивно покрывалось холодным потом от фантомных ощущений жгучего пламени.
     Потеряв около тридцати лет от имеющегося долголетия и откатившись в своем уровне развития до ранней стадии ранга каге, он неустанно вел кропотливую работу над возвращением своей боевой мощи.
     Ввиду постоянного наблюдения со стороны «товарищей», он был вынужден сохранять предельную осторожность и не демонстрировать свои самые сокровенные секреты, что изрядно замедляло скорость исполнения его планов.
     Тем не менее… прошедшая не так давно операция по атаке на Сунагакуре стала не просто роскошным, а поистине легендарным подарком для ослабленного Сеннина, который незаметно для всех окружающих практически полностью закрыл потребность в биологическом материале.
     Им были собраны не только тела нескольких элитных джонинов, которые послужили ему отличным материалом для создания оздоровительных инъекций, но и части тел Чиё и Эбизу.
     Помимо этого ему удалось собрать не только отрубленную руку Хидана, но и несколько капель крови Дейдары, что являлось поистине прекрасным результатом в преддверии грядущего «освобождения» от сотрудничества с презираемой им организацией.
     Превосходные познания в фуиндзюцу, а так же огромный опыт в использовании древних, едва ли кому известных техник, позволили ему в значительной мере сохранить завесу тайны над всем происходящим в его личной пещере.
     Для всех окружающих его опыты выглядели как бессмысленные пытки обыкновенных смертных людей, пойманных в округе. Однако даже Зецу не имел возможности наблюдать за реальным положением вещей, обманувшись непоколебимой уверенностью в невозможности сокрытия чего-либо от его полубожественных глаз.

Глава 483

     605-й день обещал стать для Кеншина особенным. И дело было не только в завершении строительства крупнейшего железнодорожного полотна до предместий Конохи, но и в прибытии делегации Киригакуре.
     В глубине души он до последнего ожидал того, что после произошедшего Теруми Мей просто откажется от каких-либо личных контактов с человеком, буквально осквернившим ее манящее и крайне не очевидное для многих целомудрие.
     Тем не менее ближе к обеду он почувствовал две мощных ауры и спустя несколько минут получил официальное оповещение о прибытии Мизукаге со своим личным телохранителем.
     Эта ситуация привела его к еще одной дилемме, решение которой, на первый взгляд, казалось очевидным. Однако, прекрасно осознавая шаткость ее психо-эмоционального состояния, он в очередной раз задумался о том, стоит ли быть с ней предельно откровенным, или временно скрыть наличие большого количества жен.
     Поразмыслив некоторое время над целесообразностью подобных, на первый взгляд, очень выгодных поступков, Кеншин инстинктивно поморщился и через мгновение отказался от любых идей как-либо обманывать женщину, с которой планировал строить общее будущее.
     Он решил, что даже полное разочарование Мей в его персоне будет не столь ужасно, как откровенный обман будущей жены. Он чувствовал себя неуютно от одной лишь мысли о том, чтобы вести себя как трусливый любовник, развивающий отношения с двумя, не подозревающими о существовании друг друга, женщинами.
* * *
     — Госпожа, будьте осторожны, здесь повсюду странные образования. Возможно это одна из неизвестных школ фуиндзюцу… — Прищурившись, сказал Чоуджуро, поежившись от постоянного чувства нахождения в западне.
     — Я не чувствую, что эти «формации» могут нам как-либо угрожать. Похоже, что это один из способов обнаружения чужаков, — Расслабленно ответила Мей, от чего ее роскошные каштановые волосы прочертили изящную дугу, ошеломив стоящих вдалеке людей.
     — Все вокруг такое странное, такое… Ненастоящее?.. — Глядя на асфальтовую дорогу и едущих на велосипедах людей, пробормотал Чоуджуро.
     Каждый аспект из увиденного вокруг буквально кричал ему о чужеродности. Не только загадочные и непонятные механизмы, на которых передвигались люди, но и их одежда казалась ему неестественной, ибо ни в одном другом уголке мира он не видел ничего и близко похожего на эти диковинки.
     — Это лишь доказывает, что не все слова этого нахала были обманом, — Хмыкнула Мей, ощутив прилив возмущения при одной лишь мысли о Кеншине.
     — Ха-ха-ха, приятно осознавать, что ты не считаешь меня полным лжецом, — С веселым смехом сказал Кеншин, появившись буквально из ниоткуда и стремительно приблизившись к Мей, бесцеремонно взял ее элегантную ручку для поцелуя.
     — Хмпф! Твои варварские методы приветствия просто отвратительны! — Пытаясь скрыть участившееся дыхание, заявила Мей и демонстративно отвернулась.
     — Конечно-конечно. А теперь позволь мне кое-кого представить… — С улыбкой сказал Кеншин и перевел взгляд на, стоящую рядом с ним, Цунаде, которую с неодобрением сверлила глазами Мей.
     — Это Накаяма Цунаде, моя жена, — Мягким любящим голосом сказал Кеншин, приобняв ее за неестественно узкую, по сравнению с размером груди и бедер, талию.
     От одного лишь, на первый взгляд, безобидного слова Теруми Мей впала в ступор. Ее глаза широко раскрылись в неверии, а в разуме набатом звучало слово «жена», что отрицалось всем ее естеством.
     — Кхм… Очень приятно, Цунаде-сан, — Оправившись от наваждения, с натянутой улыбкой сказала Мей, пытаясь казаться дружелюбной.
     — Взаимно, Теруми-сан, — Улыбнулась Цунаде, выделив ее фамилию, как нечто особенное. Однако столь тонкий посыл оказался незамеченным никем, кроме Кеншина.
     — Мей, позволь сперва показать тебе мой чудесный город? Уверен, ты будешь приятно удивлена некоторыми аспектами технического и социального прогресса, — Проговорил Кеншин и совершенно незаметно для ее самой приобнял ее за талию, легонько задав нужное направление.
     — Думаю, я уже удивлена больше чем могла представить, — Неодобрительно взглянув на Цунаде, заявила она, так же незаметно для окружающих отринув руку Кеншина.
     — Ха-ха-ха, ничего подобного. Уверяю, этот день запомнится тебе надолго! — С веселым смехом заявил он, пытаясь не допустить ухудшение общего настроения.
* * *
     Запланированная экскурсия для Мей включала в себя посещение нескольких промышленных предприятий, железнодорожной станции, с планомерным движением к центру города, с целью посещения одной из школ и мэрии, дабы Мизукаге своими глазами смогла убедиться в качественных и количественных изменениях.
     С посещением металлургического завода не возникло никаких проблем, и Мей с большим удивлением оценила величественные мартеновские печи, поразившись уровнем необычайно высокой температуры.
     На некоторое время Кеншин даже решил, что столь неприятная для нее новость о существовании у него официальной жены была отброшена на второй план, но настроение Мей говорило об обратном.
     Она с легкостью переключалась в «рабочий» режим, хладнокровно и непредвзято обсуждая рабочие моменты, но как только разговор себя исчерпывал, Теруми Мей вновь возвращалась к угрюмому и в некотором смысле меланхоличному состоянию.
     Даже промышленная переплавка железа была воспринята ею достаточно прохладно, в то время как Чоуджуро был попросту шокирован степенью изобретательности, и во все глаза фиксировал различные детали, предусмотрительно записывая их на бумаге.
     Цементный завод был оценен ею с куда меньшим энтузиазмом, ибо производство странного песка из смесей другого песка не внушало какого-либо трепета и изумления. Лишь пример конечного продукта, коим являлся крепчайший бетон, смог произвести на нее незначительное впечатление, а Чоуджуро получил наказ проработать вопрос глобального сотрудничества по постройке цементных заводов и комплексному обучению персонала, что даже с щадящим настроем на сотрудничество Клана Накаяма обещало вылиться в огромные денежные траты.
     Кирпичный завод удивил ее куда больше, ибо будучи женщиной ценящей красоту и перфекционизм, Теруми Мей в полной мере оценила перспективы столь необычного в способе изготовления кирпича. Однако узнав затраты на его производство и конечную стоимость строительства одного здания, ее энтузиазм во многом был снижен. Тем не менее это все еще не переубедило ее в желании строительства некоторых кирпичных зданий в центре Киригакуре.
     Несравнимо большее впечатление на нее произвел громоздкий, шумный и крайне медленный, по меркам Кеншина, паровоз. Едва увидев движение огромной многотонной железной махины, Теруми Мей была шокирована и на некоторое время позабыла о разочаровании после прибытия в столь безрадостное для нее место.
     Услышав о том, что подобный неподъемный агрегат может не только двигаться без чьей-либо помощи, но и делает это сам, в любопытных глазах Мизукаге вспыхнул невероятный азарт, и более десяти минут она под взглядом улыбающегося Кеншина пыталась найти подвох, оглядев его со всех сторон, и тем самым позволив Кеншину оглядеть одну ее самую заметную сторону.
     В конечном итоге, после длительных споров и уточнений, Кеншину все же удалось ее убедить в том, что странным, не до конца понятным ей образом паровоз в движение приводит смехотворно незначительный пар.
     Одно лишь это небольшое «приключение» немного подняло ей настроение, и в некоторой степени улучшило их с Кеншином взаимодействие, которое во многом осложнялось присутствием самодовольной Цунаде.

Глава 484

     — Нет, это невозможно… — Покачала головой Теруми Мей.
     — Вполне возможно. Тебе всего-лишь необходимо реформировать свою аристократию, и результат не заставит себя долго ждать, — Уверенным тоном сказал Кеншин.
     — Реформировать? Это уклад наших предков, и если я начну продвигать авторитарные реформы, меня не поймет даже собственный совет старейшин! — Решительно заявила она.
     — И что? Пока ты являешься сильнейшим шиноби своей деревни, и пока на твоей стороне вся военная мощь Клана Накаяма, разве мнение старых глупцов имеет значение? — Не желая отступать, властно заявил Кеншин, буквально пообещав немыслимое в рамках отношений глобальных структур.
     — Т-ты?.. — Шокировано уставившись на него, воскликнула Мей.
     С этими словами она окончательно перестала понимать степень их отношений, ибо подобные заявления могли исходить из уст близких друзей или кровных родственников, но никак не из уст мало знакомого лидера конкурирующей в геополитике организации.
     — Мы ведь договорились о полном военно-политическом и экономическом союзе. Помнишь?.. — Мягким тоном сказал он, не сдержавшись от прикосновения к ее бесподобным волосам.
     — Н-но это… — Начала было она.
     — Слишком?.. Возможно сейчас тебе кажется именно так, и я не буду торопить тебя с решением. Так же, как и не затребую ответных условий за мою помощь. Вернемся к этому вопросу позже. Хорошо? — С огромной лаской в голосе добавил он, проецируя сильнейшее эмпатическое воздействие, от чего Мей едва было не растаяла.
     — Хорошо… — Тихо прошептала она, находясь в странном состоянии и чувствуя себя не владычицей огромной великой деревни, а юной ученицей академии перед лицом гораздо более опытного и сильного семпая.
     Дальнейший разговор прошел в более нейтральном формате и касался обсуждения реализации проекта внедрения повсеместного начального школьного образования, что в нынешних условиях даже Кеншин считал попросту невозможным.
     Однако добровольный шаг со стороны Мизукаге в отношении строительства нескольких школ и отправки персонала для набора опыта был огромным шагом на пути к введению всеобщего школьного образования на территориях как минимум трех стран.
* * *
     Экскурсия по городу Накаяма шла полным ходом, и за исключением нескольких особо раздражающих моментов Теруми Мей была в полнейшем восторге от увиденного. Единственное, что портило впечатления, это постоянное присутствие Цунаде.
     За несколько часов проведенных вместе Мей окончательно убедилась в том, что жена Кеншина это та самая легендарная Цунаде, которая не только имела схожее имя, фигуру и типаж, но так же являлась безумно опасной куноичи.
     К ее сожалению личные вопросы не поднимались на обсуждение ни одной из сторон, а посему — узнать всю подоплеку их знакомства, развития отношений и ошеломительной по своей «невозможности» женитьбы не представлялось возможным.
     Раз за разом она пыталась настроить свой непослушный разум и еще более непослушное тело на отторжение к Кеншину, но все было тщетно. Даже факт о его женитьбе не остановил ее неугомонную натуру, а личность и статус его жены подстегивали ее хищническую природу к жесточайшей конкуренции.
     Парадоксальным образом, наличие рядом с ним женщины не уступающей ни по одному из параметров ей самой, не только не оттолкнуло Мей от постыдных и в некотором роде унизительных мыслей, но даже принудило ее к совершенно немыслимым действиям.
     Изначально решив разорвать все дружественные и не деловые отношения с Кеншином, Мей, вопреки своим намерениям, позволяла ему все больше и больше, ехидно посматривая на Цунаде каждый раз, когда он брал ее за руку, или и того больше — за талию.
     К ее удивлению Цунаде вела себя так, словно не замечает унизительного для ее эго внимания собственного мужчины к другой женщине. Это лишь сильнее подстегнуло азарт Мей к продолжению подобного рода провокаций.
     В конечном итоге, произошедший в школе, переломный для их отношений разговор окончательно прогнал все негативные эмоции Мей по отношению к Кеншину, и все это вылилось в немыслимое для публичных похождений действие.
     — Кеншин, я проголодалась! Пойдем что-нибудь перекусим! — Обняв обеими руками его правую руку, словно маленькая девочка, капризным тоном заявила Мей, вызвав у Цунаде очередную улыбку, вместо ожидаемого яростного оскала.
     — Хм?.. Хорошо. Ресторан Ичираку как раз является одним из тех мест, куда я планирую тебя отвести, — С улыбкой ответил Кеншин, чувствуя себя просто великолепно, в особенности когда к его руке прижималась обворожительная грудь четвертого размера.
     — Нет, пойдем вот сюда. Посмотри какой роскошный ресторан! — Заявила Мей, указывая на один из недавно открытых ресторанов среднего звена.
     — Ты уверена? Ичираку готовит просто сногсшибательные блюда. К тому же я с ним хотя бы знаком… — Слегка поморщившись, ответил он, не желая контактировать со случайными людьми, которые наверняка предприняли бы попытки как-либо втереться к нему в доверие.
     — Уверена! Ты только посмотри на эту печеную утку! — С огоньком в глазах заявила Мей.
     — Да уж… Что это за ресторан с местами, словно на витрине?.. — Еще больше невзлюбив это третьесортное по его мнению место, заявил Кеншин. Однако, не желая расстраивать и без того безрадостную женщину, он только и мог, что пожать плечами.
     — Ты голодна? — Повернувшись к Цунаде, ласковым тоном спросил он, решив узнать мнение одной из самых любимых женщин.
     — Я не откажусь что-нибудь перекусить. Надеюсь, у них есть хорошее вино?.. — Тепло улыбнувшись, сказала Цунаде и обняла его руку с другой стороны, ни капли не постеснявшись столь откровенного проявления эмоций.
     Увидев это, Мей едва сдержалась от нелестного комментария в сторону беспринципной женщины, которая настолько боится показать свои истинные эмоции, что позволяет незнакомке флиртовать с ее мужчиной.
     Тем не менее, это лишь сильнее подстегнуло Мей к противостоянию, и при входе в ресторан она первым делом оглядела всех присутствующих, дабы воспользоваться своим лучшим навыком и устроить грандиозную проверку, как Кеншину, так и его «непробиваемой» жене.
     Кеншин, в свою очередь, не знал о чем думает эта хитрая женщина, но чувствовал исходящие от нее эманации, приготовившись к очередному витку развития отношений, намереваясь сохранить снисходительный настрой в любой ситуации.

Глава 485

     Несмотря на то, что ему удалось избавиться от навязчивого присутствия раздражающего Чоуджуро, поход в ресторан обещал стать для Кеншина не менее раздражающим испытанием на прочность.
     Едва ступив на небрежный и частично изношенный деревянный порог этого «ресторана», Кеншин окончательно растерял остатки ожиданий о том, что это окажется хоть сколько-нибудь хорошей идеей, ибо контингент сидящих за столиками клиентов буквально кричал о несоответствии этого места пафосному званию ресторана.
     Однако, даже откровенно разбойничьего вида компания шиноби не являлась поводом для какого-либо беспокойства и, лишь поморщившись от присутствия рядом недостойной его внимания компании, Кеншин полностью выбросил из головы всех, кроме двух обворожительных красавиц, каждая из которых хихикая прижималась к его руке.
     — Сядем вот здесь? Мне очень нравится эта картина, — Заявила Мей и потянула Кеншина к выбранному месту.
     — Тебе нравится грязный кабан, роющий рылом землю?.. — В недоумении переспросил Кеншин, в недоумении взглянув на висящую на стене картину.
     — Да, он так похож на тебя… — Промурлыкала Мей и тихонько засмеялась.
     — Ха-ха-ха, действительно, у Кеншина есть некоторые сходства… В особенности любовь зарываться лицом во всякие места, — Рассмеялась Цунаде, вызвав шокированный взгляд Мей и неловкость на лице Кеншина.
     — Кхм… хорошо. Пожалуй нужно что-нибудь заказать, — Искусно переведя тему, сказал Кеншин и жестом махнул работнику заведения, которого нельзя было назвать полноценным официантом.
     Будучи фактическим владыкой всего города Накаяма, Кеншин был весьма удивлен тем, что вокруг него до сих пор не столпились все работники вплоть до управляющего, но решил, что так даже лучше, ибо повсеместное повышенное внимание буквально вынуждало перманентно использовать формацию сокрытия.
     — Приветствую уважаемых клиентов. Что будете заказывать? — С небольшим дружелюбием в голосе спросил молодой юноша, положив три деревянные дощечки, стилизованные под «меню».
     По его взгляду и манере поведения, Кеншин сразу понял, что тот попросту его не узнал и, будучи обычным человеком, не чувствовал ни малейшей опасности, исходящей от троицы.
     — Как необычно… — Пробормотала Мей, оценив оригинальность предложения ассортимента.
     — Хе-хе… это все заслуга нашего хозяина, госпожа… Говорят, сам лорд Накаяма посоветовал ему сделать такую табличку. Однако потом, гнусные воры из Ичираку нагло украли нашу идею, и обманывают уважаемых людей! — В вспышке праведного гнева заявил юноша, вынудив Кеншина искренне рассмеяться.
     — Ох… наверняка так все и было… — Подыграла ему Цунаде, сочувствующе покачав головой.
     — Хорошо, принеси утку… по рецепту Накаяма?… — Удивленно сказал Кеншин, после чего добавил, — Печеную форель и бутылку лучшего вина.
     Решив не выдавать себя бессмысленными комментариями и насмешками, Кеншин едва сохранил безэмоциональное выражение лица. Единственное, что его волновало в этот момент — это развитие отношений с Мей, и бегающий вокруг владелец заведения был ему абсолютно не нужен.
     Женщины, в свою очередь, заказали себе несколько позиций из меню, и удивленный столь «щедрым» заказом юноша спешно умчался в смежное помещение, дабы поторопить поваров.
     В ожидании заказа общение между ними продолжилось. Кеншин старался узнать побольше о личности и увлечениях Мей, не скупясь на поддержание диалога с Цунаде, которая имела необычайно высокое настроение.
     Теруми Мей, тем не менее, все еще чувствовала недовольство той степенью безразличия, с которой Цунаде относилась к играм с ее мужчиной и, раз за разом повышая ставки в этой «игре», намеревалась вывести ее на откровенные эмоции.
     — Ах, Кеншин! Похоже из-за этих каблуков я вывихнула лодыжку… — Внезапно захныкала Мей, повернувшись вполоборота, и положила правую ногу на пустующий справа стул.
     — Разве каге могут вывихнуть лодыжку? — Скептическим тоном спросил он, поражаясь низким уровнем ее провокаций.
     — На самом деле — могут. Однажды, я потеряла контроль, и не до конца рассредоточила чакру по площади, случайно наступив в горную расщелину, и растянула одну из связок… — Понимающим тоном сказала Цунаде, после чего недовольно взглянула на Кеншина и заявила:
     — Помоги нашей гостье! Ты ведь отлично владеешь искусством массажа, — Хмыкнула Цунаде, ошеломив не только Мей, но и Кеншина.
     — Х-хорошо… — Удивленно сказал Кеншин, поразившись тем, что ревнивая Цунаде не только не разнесла весь ресторан, но и добровольно играет в игры Мей, нацеленные на ее унижение.
     Ножка Теруми Мей тем временем изящно располагалась на стуле и была полностью обнажена. В добавок ко всему, Мей не стала запахивать платье, что открыло Кеншину бесподобный вид на божественные бедра одной из самых красивых женщин этого мира.
     — Умммпфф… Твои руки — это нечто… — Промурлыкала Мей, краем глаза смотря на Цунаде, пока Кеншин методично массировал ее икроножную мышцу и прощупывал все возможные проблемные места.
     К ее большому разочарованию Цунаде продолжала неспешно пить свой любимый, принесенный с собой, напиток и абсолютно никак не реагировала на наглые и бесцеремонные попытки вызвать у нее гнев.
     К тому моменту, когда официант наконец принес их заказ, Мей совершила уже несколько подобных провокаций, но все было тщетно. Кеншин с удовольствием на них клевал, а Цунаде не просто игнорировала, но и потворствовала всем ее начинаниям.
     Своеобразным «спасением» и последним шансом хоть как-нибудь вызвать в ней долгожданную ревность стало появление группы откровенно бандитского вида персонажей, лидер которых был в ранге чунина и вел себя как абсолютный хозяин жизни, не стесняясь облапать проходящую мимо официанту, и ничуть не опасаясь побеспокоить остальных посетителей громкими воплями с отвратительным, словно у хряка, смехом.
     Кеншина, в свою очередь, немного напрягало поведение «залетного» наемника, но все еще будучи в хорошем настроении, он не имел ни какого желания усугублять все конфликтами и терять чудесную возможность в очередной раз заглянуть под платье Мей.
     Однако, едва увидев, как Мей бессовестно кокетничает с этим самым мордоворотом, Кеншин испытал вспышку необузданного гнева и неконтролируемой ревности, словно Теруми Мей являлась его женщиной, и даже взгляды на нее со стороны других мужчин были недопустимыми.
     «Перестань. Ты меня расстраиваешь…» — Мысленно сказал он, покачав головой.
     — Перестать что?.. — Непонимающим тоном удивилась Мей, на что Кеншин тяжело вздохнул, едва контролируя свою ярость.
     Мей тем временем почувствовала азарт и буквально возжелала узреть вспышку ревности Кеншина, а так же реакцию Цунаде на подобный «унизительный» поступок ее законного мужа.
     Ее изумрудные глаза были направлены даже не на лидера команды наемников, а немного в сторону. Однако это вовсе не помешало тому всерьез заинтересоваться красотой и утонченностью столь прекрасной во всех аспектах женщины.
     Кульминацией этой, отвратительной с точки зрения Кеншина, сцене стал ожидаемый подъем наемника со своего места и неспешное движение в их сторону, от чего наблюдающие за этим официанты с сожалением качали головой, предвещая нечто нехорошее.

Глава 486

     — Эй, босс, ты только посмотри на них. Ты когда-нибудь видел такие большие сиськи, как у той блондинки?! — Покачав головой, заявил жилистый мужчина средних лет и залпом опрокинул стопку крепкого алкоголя.
     — Конечно, бывают. Говорят в Иве каждая вторая ходит с такими бидонами, а в Кумо они еще и черные! — Мечтательно заявил молодой парень и вцепился зубами в кабанью ногу, с мыслями ведомыми лишь ему одному.
     — Завалитесь. Блондинка, конечно, хороша, но эта… Она просто ждет такого мужика, как я! — Едва не выдыхая пар из ноздрей, с дикими глазами заявил огромный двухметровый мужчина.
     — Ты ведь не собираешься опять наделать глупостей? Такие красотки определенно дочери могущественных родов, и если с ними что-нибудь случится, нас всех четвертуют! — Предупредил четвертый мужчина, единственный, способный разговаривать с лидером подобным тоном.
     — Ха-ха-ха, да не ссысь ты так, Икота. Я просто немного поиграю и позволю им самим решить, стоит ли Великий Айдо их внимания, или они предпочтут пить чай с молокососом! — Властно заявил Айдо, презрительно зыркнув в сторону ничем не выделяющегося Кеншина.
* * *
     — Хе-хе-хе, какое недоразумение. Что красивые розы забыли рядом с сорн… — Начал было Айдо, как внезапно его глаза широко раскрылись, а ноги в мгновение стали ватными.
     *Бум!*
     Огромное, сто двадцати килограммовое тело с громким звуком упало на один из столов, проломив собой не качественную древесину, и осталось лежать там без движения. Все окружающие впали в настоящий ступор, и лишь вытекающая из его лба кровь спровоцировала безумный вопль, нарушивший гробовую тишину.
     — Ааа! — Завизжала одна из официанток и буквально подпрыгнула на месте.
     — Ты ведь не думала, что я приму участие в этом цирке и позволю этому борову делиться фантазиями в отношении МОИХ женщин?! — Сказал Кеншин, усталым взором глядя на Мей.
     Услышав его заявление, Мей на секунду впала в ступор и широко раскрыла глаза от шока. Совершенно того не ожидая, ее провокация в конечном итоге привела к идеальному результату и позволила ей добиться своего.
     — Твоих?! То есть ты хочешь быть со мной, несмотря на жену?! — Ошеломленно воскликнула Мей и перевела взгляд на Цунаде.
     — Ха-ха-ха, ты все еще не поняла? Ему не нужно спрашивать разрешение, когда он хочет привести в дом женщину. Особенно такую могущественную и крайне полезную нашему клану, — Рассмеявшись, заявила Цунаде, с удовольствием оценив гамму эмоций на лице Мизукаге.
     — Т-ты сумасшедшая! Как Великая Сенджу Цунаде может быть такой беспринципной?! — В неверии воскликнула Мей.
     Будучи буквально воспитанной на историях о легендарных куноичи и имея перед собой пример для подражания в лице могущественной Цунаде, Теруми Мей не могла поверить, что та самая женщина, стоять рядом с которой она получила право относительно недавно, разрушила ее ожидания.
     — Накаяма, — Поправила ее Цунаде, после чего продолжила, — Возможно ты не поверишь, но до знакомства с Кеншином у меня было огромное количество принципов, и большая часть из них остается и по сей день. Однако теперь, главнейшим моим принципом является желание всеми силами укрепить наш клан! — Властно заявила Цунаде, впервые проявив отличную от игривости эмоцию.
     Мей только и могла, что пораженно хлопать глазами, пытаясь осмыслить услышанное. Она прекрасно понимала мотивацию укрепления клана, но не могла поверить в то, что Великая Сенджу Цунаде может настолько сильно поступиться своей гордостью и принципами, ради подобного рода идеи, которая могла быть реализована через потомков.
     — Только не говори, что ты тоже бредишь этой идеей?! — Заметив спокойное и явно не удивленное выражение на лице Кеншина, воскликнула Мей.
     — Честно говоря, я не собирался с этим спешить, но да. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — Спокойным тоном ответил Кеншин, глядя в ее прекрасные изумрудные глаза, и поражаясь реакцией на ее идеальном лице.
     — В-вы оба, сумасшедшие! Предлагать такое действующей Мизукаге… На что ты надеешься, приглашая меня стать твоей второй женой?! — Возмущенно воскликнула Мей, уставившись на Кеншина.
     Она была искренне возмущена от подобного предложения, и дело было не только в его абсурдности. Гораздо сильнее ее раздражало отсутствие гнева и большого недовольства внутри нее самой.
     — Ему не нужно ни на что надеяться, ты уже в его руках, — Отпив немного любимого напитка, сказала Цунаде, — Твои глаза выдают все твои секреты. Я видела, как ты на него смотришь.
     — Цунаде, перестань. Не нужно на нее давить, — Мягко вмешался Кеншин и положил свою руку на ладонь Мей, — Давайте продолжим этот разговор в другом месте, — Заявил он, поморщившись от скопившихся за пределами барьера людей.
     Мей только и могла, что пораженно кивнуть, и вновь погрузилась в свои собственные мысли, ибо количество скопившихся в ее разуме противоречий не позволяло ей полноценно осознать, чего же она на самом деле хочет.
     Кеншин тем временем неспешно поднялся из-за стола и, слегка приобняв Мей, повел ее к выходу, одновременно с этим вытащив купюру из нагрудного кармана, после чего развеял барьер, до ужаса напугав столпившихся в ресторане зевак.
     — Это вам за доставленные неудобства, — Мягким тоном сказал он, протянув купюру в руки замершей официантке.
     Никто из присутствующих не мог произнести и звука, не говоря уже о какой-либо попытке бегства. Их тела неподвижно замерли и оставались в таком положении ровно до тех пор, пока Кеншин не проводил Мей к выходу и не исчез.
     Оставшаяся часть дня представляла из себя напрочь лишенное какой-либо романтичности обсуждение возможного будущего не только всего мира, но и отношений между Теруми Мей и Кеншином.
     Он не поскупился на детали, описав основные тонкости своей главной способности, что окончательно выбило Мей из колеи, поставив крест на каком-либо положительном и сиюминутном решении этого вопроса.
     Однако, несмотря на столь раннюю и болезненную для ее нынешнего состояния, информацию, Кеншин практически не опасался радикализации их отношений, с переходом в настоящий антагонизм и полноценную вражду. Он все еще чувствовал ее эмоции и глубинное отношение, не изменившееся даже после столь ошеломительного признания.
     Тем не менее, как бы он не надеялся на маловероятное развитие любовного сценария между ним и Мей, этого так и не произошло. Любые его попытки сблизиться и наладить не только эмоциональный, но и тактильный контакт не приводили ни к чему хорошему.
     В конечном итоге, Мей покинула особняк Клана Накаяма, не оставив никаких обещаний о нормализации дальнейших отношений. Лишь недоумевающий Чоуджуро был готов к полноценному и планомерному сотрудничеству, заключив с Ичиро множество договоренностей и исписав целую тетрадь множественными заметками, в то время как его госпожа, казалось, потеряла к этому всяческий интерес.
     Оставшуюся часть вечера Кеншин пребывал в ужасном расположении духа и впервые за несколько дней не имел никакого желания на развлечения. Единственное, что спасало его от плохого настроения — это любовь и ласка окружающих женщин, однако даже они не смогли заглушить скребущее на душе чувство надвигающейся катастрофы.

Глава 487

Утро 606-го дня, окраина владений Ивагакуре
     Абсолютно непригодная на первый взгляд пустыня из простирающегося до горизонта солончака многие века оставалась никому не интересным участком земли, однако в этот день в радиусе нескольких километров к юго-востоку от Деревни Скрытого Камня чувствовалось незримое напряжение.
     Редкие путники все еще продолжали расслабленное движение, абсолютно не замечая той ужасающей опасности, но большая часть из немногочисленных животных местной экосистемы невиданным образом испытывала страх и держалась от этого места подальше.
     Практически вся территория величественной Страны Земли была опоясана множеством сигнальных фуин и различных артефактов. Еще большее количество следящих систем находилось на территории подконтрольной Ивагакуре, но даже это не помогло могущественной Великой Деревне заранее обнаружить угрозу.
     Причиной тому являлась безупречная подготовка черно-белого Зецу, чьи методы на голову превосходили большую часть «примитивных» техник ныне живущих шиноби, и даже столь «невозможная» на первый взгляд задача, как незаметное проникновение группы могущественных врагов к самим стенам Ивагакуре, не являлась чем-то невыполнимым.
     — Эй, тебе не кажется, что нас слишком много на одного старика и двух ссыкливых джинчурики? Думаю, нас с Тоби более чем достаточно для того, чтобы заколотить парочку гвоздей в гроб со старой мумией! — С ехидным смехом заявил Хидан, неспешно шагая по толстому, все время расширяющемуся тоннелю.
     К его удивлению всегда доброжелательный и мягкотелый Зецу попросту проигнорировал все его слова и молча продолжил движение вперед с выставленными перед собой руками.
     — Не будь так самоуверен. Пусть я и один могу справиться со стариком, но текущая задача слишком важна, чтобы оставлять шансы на неудачу, — Серьезным тоном ответил ему Обито.
     — Он прав. Я видел Цучикаге в действии, и советую тебе к нему не приближаться, иначе это может стать серьезным испытанием силы твоего господина, — Нарочито дружелюбным тоном сказал Орочимару, незамедлительно вызвав вспышку возмущения Хидана.
     — Испытанием?! Старый мешок с песком все еще жив только для того, чтобы стать жертвой Великого Джашина! Не смей подвергать сомнению его власть! — Гневно воскликнул тот.
     — Приготовьтесь. Мы приближаемся, — Хладнокровно заявил Зецу, оскалившись в предвкушении.
* * *
     Ооноки тем временем был занят сугубо житейскими заботами, и ни его богатый жизненный опыт, ни мироощущение элитного каге, не позволили ему ощутить опасное напряжение судьбы, словно нечто незримое целенаправленно скрывало от него многочисленные подсказки.
     Ивагакуре была погружена в свою обыденную суету, и никто, даже самый опытный провидец, не сумел ощутить надвигающуюся опасность, от чего вражеское вторжение стало не только внезапным, но и предельно дезориентирующим.
     Сидя в своем личном кабинете и попивая необычайно вкусный напиток под странным названием «кофе», Ооноки неспешно перелистывал один отчет за другим, внутренне поражаясь столь стремительным увеличением импорта из Клана Накаяма, который не только насытил дефицитными товарами всю Иву, но и привлек в нее огромное множество новых людей.
     — Н-не может быть! — Шокировано воскликнул он, буквально подпрыгнув на месте. Улыбка с его сморщенного лица мгновенно исчезла, а в глазах читалось полное непонимание произошедшего.
     — О-отец! — Буквально проломив своим телом деревянную дверь, воскликнул ошеломленный Кицучи.
     — Направляйся к отряду фуин. Быстро! — Мгновение спустя заявил Ооноки и в ту же секунду вылетел из окна, направившись к месту прорыва.
* * *
     *БУМ!*
     Один лишь взмах трехлезвийной косы спровоцировал необычайный клин из сконцентрированной чакры, который с легкостью разрушил несколько расположенных впереди зданий.
     — Ха-ха-ха! Ну же, ублюдки, неужели в Иве живут одни трусы?! — Громко хохоча, воскликнул обезумевший от жажды крови Хидан и нанес еще один удар. Затем еще и еще.
     *Бум!*
     *Бум!*
     *Бум!*
     Здания продолжали рушиться, люди погибать, а шум от происходящего поднимать невероятную панику в ближайших районах Деревни Скрытого Камня, мешая и без того хаотичной организации сопротивления.
     Подобное происходило и в двух других частях деревни, практически полностью обезглавив систему аппаратного управления, ибо паника и хаос охватили большую часть Ивагакуре.
     Тем не менее, Великая Деревня не спроста называлась таковой, и после нескольких бесславных смертей со стороны защитников в ранге джонина, бросившихся в атаку на Хидана, тот встретил серьезный отпор.
     — Дотон: Ганчуро но Дзюцу! — Раздался разъяренный вопль, и прямо из-под ног Хидана вырвалось множество безумно прочных каменных копий.
     — Дотон: Гансеки Кузуши! — Синхронно с первым прорычал второй голос, и в радиусе нескольких десятков метров вокруг Хидана образовалось самое настоящее землетрясение, не позволившее ему сбежать из под удара.
     *Пуф!*
     С отвратительным звуком, сопровождающимся громким хлопком от прорыва столь прочной плоти, тело Хидана было пронзено десятком острейших каменных копий, прочность которых под воздействием могущественной чакры элитного джонина превосходила сталь.
     — Ублюдок! Как ты посмел атаковать мою деревню?! — В порыве неконтролируемой ярости воскликнул один из двух прибывших пожилых мужчин, и дабы хоть как-то выместить свой гнев, ринулся в очередную атаку, воссоздав на правой руке огромный десятитонный каменный молот.
     *БУМ!*
     Лежащее без движения тело Хидана было буквально вдавлено в уплотненную почву, и большая часть его костей совместно с каменными копьями были проломлены непостижимой дробящей мощью дотона.
     — Что за идиот? Как он смог навести столько шума, будучи таким слабаком?! — Будучи в ярости на службу безопасности, воскликнул второй мужчина, вплотную подойдя к безжизненному телу нарушителя.
     — Не важно. Нам нужно поспешить в восточную часть! — Тяжело дыша от нахлынувшего адреналина, ввиду первого за долгие годы серьезного сражения заявил пожилой элитный джонин и развернулся, дабы уйти.
     Именно в этот момент безжизненное тело нарушителя с полностью раздробленными костями правой руки с неестественной скоростью взмахнуло косой, дабы отрубить ноги одному из них.
     *Фух!*
     — Ч-черт! — От неожиданности воскликнул первый, едва избежав сокрушительного удара и заметив лишь небольшой порез на своей ноге, облегченно выдохнул, молниеносно приготовившись к очередной атаке на полумертвого врага.

Глава 488

     В восточной части Деревни Скрытого Камня происходила похожая картина, с тем лишь отличием, что вместо одного сумасшедшего шиноби люди столкнулись с огромной ордой, перемалывающих все на своем пути, марионеток.
     Сасори, в отличии от Хидана, прекрасно понимал, что несмотря на всю свою гениальность, играет роль обыкновенной приманки для отвлечения внимания и успешной атаки на гораздо более приоритетные цели.
     Однако это не мешало ему иметь свои собственные планы в отношении происходящего, и приготовленная к активации фуин с марионеткой Третьего Казекаге была готова к активации в любой момент, а способы возможного бегства давно смоделированы его, лишенным всяческих страхов, разумом.
     И хотя ему поступило указание действовать в весьма широком, но все же ограниченным восточной частью деревни, участке, он практически не останавливался, продолжая стремительно двигаться вместе с ордой марионеток, скрываясь среди безликой массы кукол и затрудняя возможную идентификацию со стороны гораздо более могущественного шиноби.
     Как и в случае с Хиданом, его действия не остались незамеченными гораздо более квалифицированными шиноби, нежели те чунины и джонины, которых он с легкостью вырезал, словно простых людей.
     — Райтон: Райден! — Раздался гортанный рык, и Сасори лишь запоздало заметил несущегося ему навстречу мужчину средних лет, сформировавшего могущественную цепь из молний, натянутую между ним и стихийным клоном.
     *Бззз!*
     Более десяти марионеток было в мгновение разорвано на куски и сожжено безумной мощью техники райтона, примененной элитным джонином. Однако Сасори не поскупился на контратаку, и в мгновение вся окружающая территория была поглощена зеленоватым туманом, который при соприкосновении с органикой моментально ее уничтожал.
     — Райтон: Райга! — Прорычал тот и буквально выстрелил во вне сконцентрированной волной электричества, которая в мгновение испарила окружающий яд.
     Сасори тем временем продолжал скрываться среди множества рассредоточившихся марионеток и не выдал себя даже после столь удобного для сокрушительной атаки случая.
     Все последующее противостояние свелось к шахматной игре. Элитный джонин Ивагакуре всеми возможными способами пытался перемолоть вражеских марионеток и найти среди них кукловода, а Сасори раз за разом организовывал мощнейшие атаки.
     В конечном итоге битва зашла в тупик, ибо ни один из них не сумел осуществить задуманное. Коренастый защитник Ивагакуре лишь обзавелся несколькими ядовитыми порезами, которые эффективно сдерживались его непомерно высокой живучестью.
     Однако долго это продолжаться не могло и, прекрасно осознавая опасность всей ситуации, Сасори более не мог позволить себе увязнуть в битве с «никчемным» по его мнению лидером одного из кланов Ивы.
     *Пуф!*
     Неустойчивое равновесие и паритет в схватке были мгновение нарушены появлением особой, гораздо более могущественной марионетки, увидев которую, защитник Ивагакуре испытал страх.
     «Отступить!» — Молниеносно возникла мысль в его голове, и лишь бесподобная скорость, дарованная родством со стихией молнии, позволила ему избежать смертельной опасности.
     Управляя куклой Третьего Казекаге, Сасори более не мог скрывать свое истинное тело и был вынужден взять ее под полноценный контроль. Однако даже это уязвимое для врагов положение не помешало ему совершить сокрушительную атаку.
     Одним движением пальцев Сасори, Третий Казекаге создал над собой огромную массу железного песка и сформировал из нее множество заостренных болванок, стремительно обрушив их на врага.
     — Райтон: Райга! — Выкрикнул тот, уклонившись от части летящих за ним по пятам ядовитых осколков железа.
     *Бззз!*
     *Пуф!*
     Однако, как бы он не старался, улучшенный геном Третьего Казекаге был гораздо сильнее всего, с чем он имел дело. Даже высокоразрядные атаки молнией не имели большой эффективности против вражеского кеккей-генкай, и защитник Ивагакуре начал стремительно обзаводиться все большим количеством ядовитых порезов.
     Несмотря на возможность отступить вглубь деревни, он лишь сильнее сжал зубы и приготовился к последнему, самому «искрометному» в своей жизни выступлению, намереваясь навсегда остаться героем в истории Великой Деревни. Однако, у судьбы были совершенно иные планы.
     — Дотон: Кенган но дзюцу! — Раздался внезапный рык, и из ниоткуда на Сасори и скопище марионеток обрушился огромный, словно гора, покрытый металлом кулак.
     *БУМ!*
     Удар огромного стального кулака, весом более тысячи тонн, создал невообразимые изменения ландшафта, с полным уничтожением всех объектов, оказавшихся в зоне поражения.
     — К-Кицучи?! — Удивленно и одновременно обрадованно воскликнул защитник.
     — Ты идиот, Нагару! Вздумал умереть бесславной смертью?! — В ярости воскликнул Кицучи и нанес еще один удар по Третьему Казекаге, который, в свою очередь, сформировал впереди себя огромный железный клин, встретивший гигантский каменно-стальной кулак.
     *БУМ!*
     Получившееся столкновение спровоцировало настолько мощную ударную волну, что даже деревянные конструкции, расположенные на расстоянии в пятьсот метров, были разорваны на куски.
     Результатом столкновения стала хоть и не явная, но все же доминация железного песка над одной из секретных техник Дотона, что забрало у Кицучи огромное количество чакры и вынудило его сжать зубы.
     — Уничтожь кукловода! — Заявил Кицучи и с громким рыком воссоздал еще один огромный кулак, ринувшись в атаку на Третьего Казекаге.
     Сасори тем временем чудом пережил первую атаку и переместился внутрь одной из своих марионеток, вновь взяв под контроль куклу Третьего Казекаге. В одно мгновение ситуация сложилась таким образом, что он даже не думал продолжить бой с двумя элитными джонинами, одним из которых являлся крайне опасный сын нынешнего Цучикаге.
     Ситуацию усугубляло то, что вместе с его телом, уничтоженными оказались и многочисленные свитки фуиндзюцу, которые могли обеспечить ему средние шансы на победу в этом противостоянии. Без них же, как и без своего основного тела, он был полностью уверен в скорой смерти.
     «Помощь. Срочно», — Спешно отослал он послание по внутренней связи с белым Зецу, но ожидаемого ответа так и не последовало.
     Его стерильный от всякого рода эмоций разум впервые за очень долгое время не мог найти хоть сколько-нибудь благоприятного исхода из сложившейся ситуации и чувствовал неотвратимое приближение смерти, мириться с которой он не собирался.
     — Райтон: Гиан! — Прорвавшись через нескольких слабо активных марионеток и сложив десяток печатей, устало прокричал Нагару, обрушив огромный луч из молний прямо на маневрирующую фигуру Сасори.
     *Бум!*
     *Бззз!*
     У Сасори не оставалось иного выхода, кроме как переместиться в тело другой своей марионетки, которая спустя несколько секунд так же оказалась на грани разрушения из-за пляшущих вокруг молний.
     Контроль над куклой Третьего Казекаге был окончательно потерян, и тот более не смог удерживать огромную махину из железного песка, и в мгновение оказался сломлен многотонным кулаком Кицучи.
     Единственное, что оставалось делать Сасори — это спешно менять тела, и раз за разом просить помощи у безответного Зецу, параллельно с этим направляя всех оставшихся марионеток в разные стороны, дабы усложнить врагам его убийство.
     Однако все было тщетно. Марионетки попросту не имели нужной скорости и не могли отдаляться от кукловода более чем на километр, что окончательно лишало Сасори шансов на спасение.
     Спустя несколько минут Кицучи и Нагару, словно два хищных крысолова, расправились с полусотней марионеток, оставив Сасори в единственном и самом последнем теле, после чего решительно ринулись вперед, дабы наконец закончить начатое.
     В этот самый момент атрофированные и казалось бы навсегда потерянные воспоминания о совершенно не нужных живой марионетке вещах бурным потоком всплыли перед глазами гениального кукловода.
     За несколько, показавшихся целой вечностью секунд, Сасори вспомнил все, начиная от детства, заканчивая зрелой юностью. И в первую очередь его разум наводнили воспоминания о людях, которые некогда были его родителями.
     Даже находящийся на грани смерти, разум гениального кукловода все еще не мог полноценно осознать чувства, возникающие при виде образов матери и отца. И лишь воспоминание о лежащем на земле бездыханном теле, заменившей ему мать, старушке Чиё, вынудило вздрогнуть все его неодушевленное тело.
     *БУМ!*
     Удар огромного стального кулака оставил не только глубокую яму, но и положил крест на всех дальнейших размышлениях гениального кукловода, размолов последнюю оставшуюся марионетку в щепки, лишив Сасори не только жизни, но и шанса на покаяние.

Глава 489

     В то время, пока его подчиненные встретили врага и схлестнулись с ним в смертельной битве, Ооноки был вынужден сосредоточиться на другом. Он чувствовал огромную, витающую в воздухе, опасность, и шепот судьбы говорил ему о близости самой огромной катастрофы за всю его жизнь.
     Взлетев высоко в воздух, Третий Цучикаге принялся осматривать деревню на предмет наличия остальных врагов. Необходимые просьбы о помощи были отправлены, и Ооноки намеревался затянуть конфликт на как можно больший срок, гневно сжимая зубы от невозможности вмешательства в тяжелые бои своих людей.
     Обоим джинчурики он приказал сидеть в укрытии и не высовываться, прекрасно осознавая цель напавших на деревню Акацуки. По подробному описанию Кеншина он без труда идентифицировал Сасори и Хидана, но не имел средств связи с лидерами кланов Ота и Харада, взявшими на себя «бессмертное» существо, коим являлся обезумевший сектант.
     Как бы он не старался, пытаясь почувствовать местоположение вражеского лидера, все было тщетно. Ни его развитые чувства, ни фуиндзюцу, ни многочисленные артефакты обнаружения были неспособны засечь кого-либо, кроме действующих на трех направлениях врагов.
     Гнетущая неопределенность продолжалась всего несколько минут от начала прямого столкновения защитников Ивагакуре с врагом, но для шиноби подобного уровня каждая минута была похожа на час для обычного человека, и чем сильнее нагнеталось напряжение, тем отчетливее Ооноки ощущал неизбежность его взрывообразного извержения.
     *БУМ!*
     — НЕВОЗМОЖНО! — Шокировано воскликнул он и стремительно ринулся в направлении прогремевшего взрыва.
* * *
     Едва ощутив появление могущественных нарушителей порядка, Роуши, как и его собрат по несчастью, получил приказ немедленно отправиться в специально подготовленное для таких ситуаций убежище.
     Это «убежище» носило лишь название такового, и по мнению старого ворчливого джинчурики считалось не более чем раздражающей прихотью гораздо более ворчливого, чем он сам, старика.
     Однако, несмотря на свой скверный характер, Роуши попросту не мог перечить своему господину и, как и весь прошлый месяц, был вынужден повиноваться его сумасшедшим приказам.
     Даже получив от Ооноки исчерпывающие объяснения причинам этого затянувшегося «домашнего ареста», Роуши все еще считал это проявлением его старческой деменции и отказывался верить в бредни об организации, планирующей захватить всех джинчурики.
     Тем не менее, он был попросту вынужден следовать всем приказам, внутренне надеясь на скорый уход ворчливого старика Ооноки на покой, ибо с его сыном Кицучи договориться было куда проще.
     Происходящее «вторжение» он таковым даже и не считал, восприняв его как потасовку неизвестных шиноби, пробравшихся внутрь деревни. Даже здравый рассудок, шепчущий ему о невозможности незаметного проникновения шиноби подобного уровня, был заглушен его тяжелым характером и неумением признавать даже столь очевидную неправоту.
     Сидя в позе лотоса на старом, видавшем виды коврике, Роуши пытался успокоить свой разум, который все сильнее и сильнее начинал замечать различного рода странности, пробуждая в нем совсем не приятные эмоции.
     Желание ринуться в атаку на возможного врага, посмевшего вторгнуться в его родную деревню, росло с каждой секундой планомерного размышления над ситуацией, ибо даже старческая сварливость не могла заглушить патриотичные призывы, впитанные его натурой десятилетиями верной службе своей Великой Деревни.
     «Я чувствую опасность… Выпусти…» — Раздался давно забытый голос в глубине его разума.
     «Т-ты?! Как ты смеешь появляться у меня в голове?! Проваливай!» — Яростно воскликнул Роуши и сконцентрировался на том, чтобы впервые за последние пять лет прогнать ненавистного демона из своего закаленного разума.
     «Ты не понимаешь… Я чувствую ауру Злой Матери…» — Мудрым, спокойным голосом сказал Четыреххвостый.
     «Решил выбрать новую тактику? Не выйдет! Убирайся!» — Гневно заявил старик и усилил давление на слабеющую проекцию хвостатого.
     «Берегись!» — Раздался несвойственный ему эмоциональный рык, и все тело Роуши, вопреки его воле, покрылось плотным слоем ядовитой чакры.
     *Пуф!*
     Лишь в последнее мгновение Роуши ощутил смертельную опасность, и только благодаря многократно повысившимся физическим показателям сумел среагировать на внезапную атаку.
     Однако даже это не помогло ему полноценно уклониться от вражеского выпада и позволило лишь немного сместить центр удара, что уберегло его от мгновенной смерти, отделавшись серьезным, но не критичным для джинчурики ранением.
     — Угх… — Пораженно гаркнул Роуши, обнаружив торчащий из груди огромный клин из неестественно черного материала.
     — Чутье хвостатых поражает даже меня… — Со зловещей усмешкой прокомментировал Черный Зецу и рванулся в очередную атаку, пользуясь пускай и малым, но все же шансом на завершение схватки до прибытия проблемного Ооноки.
     *Пуф!*
     — УБЛЮДОК! — Прорычал разъяренный Роуши, получив еще одно, крайне болезненное ранение в плечо, и в то же мгновение покрылся еще более плотным слоем чакры, превратившись в красного, похожего на огромную гориллу, разъяренного демона.
     *БУМ!*
     Удар, нанесенный покрытой пламенем рукой, был с легкостью заблокирован аморфной матово черной субстанцией, растянувшейся перед Черным Зецу в плоский щит. Однако даже это не уберегло его от дальнего полета.
     Скакнувшая с раннего этапа элитного джонина до середины ранга каге, аура Роуши была удивительна даже для видавшего многое Черного Зецу. Он был шокирован тем, что джинчурики сумел высвободить большую часть мощи своего хвостатого, не прибегая к полноценной метаморфозе.
     Именно эта неожиданность поставила крест на планах Черного Зецу завершить все за несколько ударов. Однако даже получив неожиданный отпор, он вовсе не переживал об успешном исходе всего плана и был готов столкнуться даже с двумя хвостатыми одновременно.
     — Катон: Хайджингакуре но Дзюцу! — Прозвучал ему в след грозный рык, и в фигуру, восстановившего равновесие, Черного Зецу устремилась целая буря искрящегося пепла.
     *БУМ!*
     Последовавший вслед за этим взрыв ни капли не навредил Черному Зецу и не помешал его стремительному рывку в направлении заветного джинчурики. Он знал, что в их направлении движется обезумевший от ярости Ооноки, а посему не намеревался позволять джинчурики жить.
     — Кха!.. — Болезненно вскрикнул Роуши и со страхом в глазах уставился на подергивающийся, застрявший у него в груди, матово черный кол, который не удалось выбить даже с помощью чакры хвостатого.
     — Ч-что за?! — Издал он болезненный рев, ибо уровень боли от, медленно прорывающихся сквозь плотную защиту хвостатого, черных отростков был выше всего, что он испытывал за всю свою жизнь.
     — Поскорее умри. Избавь меня от ожидания! — Нетерпеливо воскликнул Черный Зецу, чье выражение лица говорило об огромном напряжении и сосредоточенности.
     — ААА! — Не в силах более справляться с разрастающейся во всю ширь заразой, агонизирующе прокричал Роуши и свалился на землю.
     Его тело в мгновение утратило остатки сопротивления, и черная безмерно ядовитая субстанция разорвала его на куски, вызвав бурю и грохот в окружающем пространстве, что символизировало об освобождении пленного Сон Гоку.
     Едва вознамерившись атаковать дезориентированного хвостатого, Черный Зецу ощутил давно забытое чувство опасности и был вынужден опасливо обернуться, дабы нехотя столкнуться с одним из самых неприятных для себя противников.
     — Джинтон: Генкай Хакури но Дзюцу! — Раздался хриплый старческий крик, сопровождающийся свистом от самой разрушительной техники этого мира.

Глава 490

     *Бззз!*
     Мощнейший, расщепляющий все на своем пути, луч, словно росчерк пера, пронесся по матово-черной фигуре Зецу и уничтожил все, с чем соприкоснулся всего на мгновение, и проделал огромную дыру в земле.
     — Аррр! — Ощутив опасность, зарычал Сон Гоку и вмиг оправился от непонимания происходящего.
     Черный Зецу тем временем лишь чудом избежал попадание на себя аннигилирующего луча, что стоило ему не только огромного напряжения, но и траты ценного артефакта, сокрытого в старинной броши.
     В последний момент перед столкновением с техникой Джинтона, из тела Черного Зецу вылетела маленькая, покрытая множественными сколами, девичья брошь, и странным образом поглотила часть урона, расколовшись на куски, но позволив владельцу сбежать из-под удара.
     — Что ты за тварь?! — Задыхаясь от тяжести примененной техники, гневно воскликнул Ооноки, с сожалением глядя на останки Роуши и выпущенного на свободу Четыреххвостого.
     — Тварь?! Это вы, маленькие, лысые обезьяны заслуживаете такого прозвища, но не творение Великой Матери! — В ярости прошипел Черный Зецу, испытывая огромное возмущение, ибо ничто не раздражало его сильнее, как пренебрежение со стороны примитивных существ.
     — Сдохни! — В гневе воскликнул Ооноки и с невообразимой скоростью сложил несколько десятков сложнейших печатей, подчеркивающих его огромный талант и легитимность нахождения на посту Цучикаге.
     Секунду спустя в воздухе сформировалась огромная монструозная конструкция гуманоидного голема, собранного из множества спрессованных между собой булыжников, поверх которой виднелась фигура маленького сморщенного старика с неестественно волевым взглядом.
     *Свист!*
     *БУМ!*
     Масса в десятки тысяч тонн, помноженная на скорость каге, даровала голему невообразимую мощь, встречать которую собственным телом Черный Зецу не имел ни малейшего желания.
     Один лишь удар кулаком голема спровоцировал окончательное уничтожение особняка Роуши и расхождение ударной волны в радиусе нескольких километров, что еще сильнее гневило старого Цучикаге, ибо сражение внутри собственной деревни отдавалось скрежетом на его душе.
     — Бесполезно! — Заявил Черный Зецу, избежав столкновения с чудовищно быстрым для своих размеров кулаком голема, и швырнул в направлении старика несколько черных пик.
     *Фууу!*
     Внезапно для них обоих произошло нечто невообразимое, и Черный Зецу вместе с Ооноки на мгновение замерли, обернувшись в сторону расширяющегося шара сконцентрированной чакры, сосредоточенного в открытой пасти Четыреххвостого.
     «Нет!» — Испуганно подумал Ооноки, прекрасно осознавая масштаб разрушений, который последует за взрывом бомбы хвостатого в самом центре Ивагакуре.
     Его руки действовали сами по себе и всего мгновение спустя в них оказался небольшой, украшенный позолотой, свиток, который вызвал вспышку алчности даже в глазах Черного Зецу.
     *Пуф!*
     — Старый идиот! — Гневно выругался Зецу, обнаружив себя запертым внутри барьера шести багровых огней.
     Будь это обычный барьер шести багровых огней, Черный Зецу испытал бы лишь небольшой дискомфорт. Однако эта версия барьера являлась гораздо более сильной, словно была составлена несколькими шиноби в ранге элитного каге. Именно это позволило барьеру без труда заключить в себя столь могущественных существ.
     *БУМ!*
     В следующую секунду весь барьер ощутимо тряхнуло, и на одной из стенок появилась целая сеть мелких трещин, которая быстро затянулась, отрезав Зецу легкие пути к решению сложившейся проблемы.
     Всю область внутри барьера заволокло высокотемпературным пламенем, жар которого в эпицентре взрыва бомбы хвостатого доходил до сумасшедших показателей, превращая кубометры земли в густую магму.
     Ооноки не имел возможности наблюдать за происходящим внутри и, прекрасно осознавая ограниченность во времени, раздал несколько коротких приказов отделу фуиндзюцу, после чего незамедлительно ринулся на помощь единственному оставшемуся в живых джинчурики.
* * *
     Хан тем временем подвергся аналогичному нападению со стороны Обито, которому так же не удалось завершить все одним ударом. И будучи гораздо менее сварливым человеком, Хан практически сразу отдал полный контроль над ситуацией под контроль Пятихвостого.
     К моменту прибытия Ооноки, битва между Обито и хвостатым зверем находилась в самом разгаре. Несколько ближайших кварталов Ивагакуре были практически уничтожены, однако ни одну из сторон это не волновало.
     Обито не имел огромной взрывной мощи и не мог справиться с Пятихвостым в достаточно сжатые сроки, и был вынужден вести борьбу на истощение, лишь изредка нанося крайне болезненные, но не критичные для столь живучего существа, удары.
     *Фух!*
     *Бум!*
     С невообразимой скоростью, покрытый прочнейшим камнем, кулак миниатюрной версии голема, направленный на тело Обито, пронзил лишь пустоту, но создал огромный взрыв, символизирующий о более чем десятикратном преодолении скорости звука.
     — Катон: Бакуфу Ранбу! — Воскликнул Обито и выплюнул огромный поток пламени, обрушив его прямо в упор на миниатюрную версию голема и сокрытого внутри Ооноки.
     *Фух!*
     Скорость движения огромной каменной махины изрядно удивила Обито, ибо голем не просто уклонился от атаки, но сделал это с крайне близкого расстояния, что считалось попросту невозможным.
     Ооноки продолжал раз за разом молотить руками по фигуре Обито, но тот находился в другом измерении и попросту выжидал, когда в дело вступит разъяренное и неуправляемое существо.
     Однако, к его удивлению, огромная лошадь с пятью хвостами не спешила нападать на старого Цучикаге и скромно стояла в стороне, будто намереваясь дождаться окончания честного поединка, прежде чем вмешаться самой.
     — Ублюдок! Я знаю, ты не можешь прятаться там вечно! — Задыхаясь, прорычал Ооноки, не переставая наносить непрерывные удары по Обито, застывшему на одном месте.
     — Ты тоже, старик. Скоро сюда явятся мои люди, и тебе не останется ничего, кроме как умереть. Поэтому лучше беги! — С усмешкой заявил Обито, чувствуя полную защищенность даже от разрушительной мощи Джинтона.
     — Сопляк! Если бы я боялся смерти, я бы никогда не сделал того, что собираюсь! — Хрипло прошипел Третий Цучикаге, и достал из-за пазухи старое покрытое множеством трещин серебряное зеркальце.
     «О-опасно!» — Даже находясь в другом мире, Обито ощутил смертельную опасность и, не теряя времени, сосредоточил все силы, дабы затянуть в камуи подброшенное, улетающим прочь, стариком зеркало.
     *Треск!*
     Мгновение спустя Обито ощутил не просто смертельную опасность, а настоящий ужас, при виде вылетевших из зеркала иллюзорных сущностей, устремившихся в разные стороны.
     Две сущности полетели вслед за Ооноки, и четыре устремились в сторону неосязаемой фигуры Обито, словно не чувствовали никакого различия между этим миром и связанным с ним маленьким подпространством.
     «Невозможно!» — Подумал Обито, испытав истинный страх, и, не жалея сил, сосредоточил камуи на летящих в его сторону фантомах.
     К его частичному облегчению двое из охваченных камуи фантомов замерли на месте и могли лишь немного сопротивляться перемалывающей их на части пространственной воронке.
     Однако двое других, безликих сущности, без каких-либо проблем устремились в стоящее неподвижно тело, с легкостью преодолев границу между различными пространствами и настигнув свою жертву.
     — ААА! — Безумным воем закричал Обито, ощутив самую ужасную боль из тех, что только была возможна. Кричало не только его тело, но и душа, которую атаковали два обезличенных и, полностью лишенных духовных средоточий, призрака.

Глава 491

     Ооноки, несмотря на ритуал «Усиления» и значительное омоложения организма, все еще являлся глубоко пожилым стариком, и крайне интенсивная битва с Черным Зецу, а так же столкновение с Обито, погрузили его старое тело в состояние непреодолимой усталости, что радикальным образом сказалось на противостоянии голодным призракам.
     *Пуф!*
     «Н-нет!» — С дрожью в сердце промелькнула мысль при осознании того, что ужасная сущность, с самого детства наводившая на него страх, все же сумела достичь его тела.
     — Аааррр! — Болезненно вскрикнул Ооноки, чья душа испытывала хтонический ужас, гораздо более сильный, нежели при проведении Усиления.
     В это мгновение мир для него будто замер, и противостояние, происходившее между его душой и злобно оскалившемся призраком, затмило собой его разум, задвинув на второй план все иные проблемы.
     Однако, как бы не был силен страх его души перед естественным врагом, призрак являлся лишь, обессиленной многолетним заточением, жалкой пародией настоящего ёкая, что сильно облегчило тяжесть удара.
     Призрак, лишенный какого-либо самосознания, в свою очередь действовал на одних лишь инстинктах и даже не подозревал, что хищническое нападение на душу старика может окончиться чем-то, кроме молниеносной победы, но все оказалось иначе.
     Претерпевшая качественное улучшение душа Ооноки, с невиданной стойкостью встретила удар призрака и, даже не имея возможности как-либо сопротивляться, стоически держала удар за ударом, каждый из которых был слабее предыдущего.
     В конечном итоге, после десяти стремительных ударов и попыток откусить кусок лакомой души сильного человека, призрак оказался на грани развоплощения и представлял из себя мерцающий фантом, более не способный на новые атаки.
     — Кха-кха-кха… — Закашлялся Ооноки и, осознав все происходящее, немедленно поднялся на ноги, задыхаясь от ментальной и физической усталости, но испытывая внутреннее облегчение от того, что длительные часы и минуты мучений в реальности оказались лишь секундой времени.
* * *
     Обито тем временем переживал одно из сильнейших кризисов в своей жизни и полностью выпал из реальности. Его душа подвергалась настолько болезненным атакам со стороны двух злобных призраков, что лишь наследие Учихи Мадары позволило ему не сойти с ума.
     Боль, которую опосредованно ощущало его тело, была гораздо сильнее всего, что он когда-либо испытывал. Лишь последствия атак Черного Зецу могли посоревноваться с тем, что он испытывал, находясь под прессингом со стороны бывших ёкаев.
     С каждым ударом озлобленных ёкаев душа Обито получала незначительные повреждения, провоцируя появление страшных незаживающих ран на его физическом теле.
     Однако, в отличии от Ооноки, Обито все же сумел взять ситуацию под свой контроль и немного повлиять на происходящее. Добившись единения разума и души, он хоть и не смог как-либо атаковать ненавистных ему призраков, но удержал рассеивание энергии души, многократно повысив сопротивляемость рассеиванию.
     *Бум!*
     *Бум!*
     *Бум!*
     Оба разъяренных призрака продолжали атаковать душу Обито, демонстрируя признаки постепенного угасания. Их удары становились все более вялыми, а самоконтроль Обито все более высоким.
     В конечном итоге ему удалось завершить это противостояние не блестящей, но сокрушительной победой, платой за которую были многочисленные глубинные ранения, которые обещали принести собой деградацию всех боевых навыков.
* * *
     Все развернувшиеся в Ивагакуре противостояния происходили одновременно, и к тому моменту, когда глава клана Ханда вступил в бой с Сасори, специальный отряд под номером 32 сумел лишь собраться воедино для реализации всех защитных механизмов деревни.
     Кицучи спешно раздавал многочисленные приказы, делегируя полномочия своим заместителям и помощникам, пытаясь как можно скорее освободиться для помощи отцу и остальным.
     Главным приказом для спец отряда являлась безотлагательная поддержка лидера деревни с активацией всех возможных протоколов. Одной из их задач так же являлось установление местоположения третьего вражеского шиноби, который, в отличие от своих товарищей, поднял шум лишь вначале вторжения, после чего бесследно исчез.
     К тому моменту, когда схватка Ооноки и Черного Зецу подошла к временному завершению, отряд 32 наконец сумел возвести над десятью районами Ивагакуре сеть устойчивых барьеров, нацеленных на рассеивание последствий от схватки противников уровня элитного джонина и выше.
     Это радикально уменьшило степень разрушений от не стихающих яростных сражений, которые всего за десять минут сумели забрать жизни нескольких тысяч людей, погибших в собственных домах.
* * *
     Пока южная и восточная части Деревни Скрытого Камня были объяты хаосом мощнейших сражений, западная часть оставалась относительно спокойной, за исключением лишь самого начала вторжения.
     Орочимару, назначенный в качестве живой приманки, совершенно не желал становиться пешкой в чужих руках, и как только все основные члены Акацуки оказались связаны битвой, он попросту прекратил бессмысленные убийства и скрылся в неизвестном направлении.
     Унижение, которое он испытал за последний месяц, лишь повышало его мотивацию к обретению свободы, возвращению прежней силы и жесточайшему отмщению не только Кеншину, но и по возможности лидерам Акацуки.
     То, насколько изменилось их к нему отношение после «спасения», не могло быть описано лишь словами и поднимало в глубине его души клекочущую ярость каждый раз, когда он слышал их презрительные голоса.
     Что Обито, что Зецу, опасавшиеся его силы несколько лет назад, теперь воспринимали его не более чем говорящее орудие, целью которого являлось исполнение приказов без каких-либо наград.
     Весь прошедший месяц Орочимару тщательно готовил свой план по освобождению, но не имел четких гарантий на успех, ибо вездесущее присутствие Зецу и беспрецедентные сенсорные способности Пейна, вкупе с телепортациями Обито, ставили крест на попытке побега.
     Ослабшее после тяжелейшего ранения, тело не позволяло ему бросить вызов кому-либо из лидеров Акацуки, вынуждая играть роль услужливого и благодарного за спасение идиота, всецело проникшегося идеологией «изменения мира», которую странным образом предельно успешно внедрял Белый Зецу, превратив практически всех членов Акацуки в идейных и безропотных болванов.
     Выходом из ситуации стало столь удачно подвернувшееся вторжение в Ивагакуре, которое открыло Орочимару не только путь к побегу, но и к скорейшему возвращению потерянного здоровья, вместе с возвращением утраченных сил.
     — Прочешите район Хирано! Враг не мог далеко уйти! — Воскликнул джонин на пике ранга, внимательно осматривая окрестности с высоты большой водонапорной башни.
     Глядя на эту суету, Орочимару лишь хитро ухмыльнулся и продолжил свой путь к центральной части города, двигаясь по выученным ориентирам в направлении священного кладбища героев Ивагакуре.

Глава 492

     — Что ты сказала?! — В шоке воскликнул Кеншин, резко поднявшись на ноги.
     — Ива атакована, требуется помощь. Акацуки… Это слова старика Ооноки, — Стараясь сохранить хладнокровие и профессионализм, повторила Кохару.
     «Ичиро, Сорок Второй, Сорок Девятый, западные ворота. У вас минута!» — Мысленно приказал Кеншин, яростно сжимая кулаки.
     — Обеспечь безопасность, и будь готова к активации фуин, — Хладнокровно приказал Кеншин, притянув к себе эластичный экзокостюм и все необходимые аксессуары, включая свитки хранения с ядерным боеприпасом.
     — Что случилось?! — Ошарашенно воскликнула, вбежавшая в кабинет мужа, Цунаде.
     — Ива. Акацуки. Я должен пойти, — Предвидя все, что она собиралась возразить.
     — Я иду с тобой! — Решительно заявила Цунаде, в мгновение осознав возможные последствия от ситуации, в которой даже Цучикаге и всей Деревне Скрытого Камня понадобилась помощь.
     — Нет, — Холодно отчеканил Кеншин и, застегнув молнию на груди улучшенного экзокостюма, запрыгнул на подоконник.
     — Позаботься о Куроцучи, — Сказал он, обернувшись вполоборота и поймав испуганный взгляд любимой женщины, заставивший его сердце вздрогнуть.
     Однако даже это было не способно пошатнуть его твердую уверенность и огромный всепоглощающий гнев по отношению к организации, которая в очередной раз нацелилась на его планы и нанесла упреждающий удар.
     Мгновение спустя Кеншин решительно отвернулся и стремительно умчался в направлении западных ворот Клана Накаяма, намереваясь сделать все что в его силах, дабы спасти не просто союзника, но и деда одной из своих жен.
     Попутно он отправил несколько посланий Хирузену лично, но не рассчитывал на какую-либо быструю реакцию со стороны Конохи, а посему, впервые за долгое время, был готов нанести врагу удар силами одного лишь Клана Накаяма.
     Встретив у ворот удивленных всем происходящим сыновей, Кеншин на секунду замер, обдумывая целесообразность взятия с собой не настолько опытного в боевых вылазках Сорок Девятого.
     Однако, видя его уверенный взгляд и подтверждающий готовность кивок, Кеншин все же был вынужден отринуть свои опасения и, активировав по максимуму все формации поддержки, решительно двинулся в путь, в глубине души надеясь, что старик Ооноки сумеет продержаться заветные полчаса.
* * *
     К великому сожалению Ооноки, вся борьба их с Обито душ с призраками заняла буквально несколько секунд времени, что вкупе с природной глупостью Пятихвостого поставило крест на организованном убийстве обездвиженного врага.
     — Старый ублюдок… — Задыхаясь, глядя на Ооноки рассеянным взглядом, прохрипел Обито, чья расколотая на несколько частей маска более не скрывала уродливый шрам на его лице.
     — Ха-ха-ха, вижу тебе понравилось гостеприимство моей деревни? Кха-кха… — Со смехом, переходящим в тяжелый, сопровождающийся сгустками крови, кашель, прохрипел Ооноки.
     *БУМ!*
     В этот самый момент Гоби, наконец, ринулся в долгожданную Третим Цучикаге атаку. Вынудив болезненно скорчившегося Обито напрячь шаринган и позволив Ооноки слегка перевести дух.
     Несмотря на серьезные ранения, Обито все еще был далек от истощения и поражения, с легкостью став нематериальным и пережив несколько ударов копытами, каждый из которых сопровождался слоем ядовитой чакры и оставлял огромные, двадцатиметровые в глубину, кратеры.
     Последующие несколько минут равного по силе противостояния между Обито и Пятихвостым позволили Ооноки немного отдохнуть и подгадать определенный момент для атаки, после чего в дело вновь вступила миниатюрная версия каменного голема.
     *Бум!*
     *Бум!*
     *Бум!*
     Молотящие все на своем пути удары голема, вкупе с атаками Пятихвостого, не оставляли Обито окна для контратаки, вынуждая его сидеть в глухой обороне и внутренне проклинать Белого Зецу, который был слишком труслив для непосредственного вмешательства.
     В силу невозможности применения Запечатывающих Демонических Цепей, Обито лишился практически всех стратегических преимуществ в сражении с хвостатым зверем, а внезапно усилившийся до элитного каге Ооноки создавал массу проблем, не уступая ему ни в силе, ни в скорости.
     Это противостояние продолжалось около десяти минут и принесло огромную усталость не только Обито, но и Ооноки, который ко всему прочему получил болезненное ранение от виртуозной техники огня.
     «Черт!» — Получив не утешительное известие от отряда 32, мысленно выругался Ооноки.
     Они более были не в силах сдерживать натиск запечатанного внутри барьера Черного Зецу, который относительно легко расправился с Четыреххвостым и принялся с невероятной силой ломать укрепленный барьер шести багровых огней.
     По указу Ооноки члены тридцать второго отряда целиком и полностью сосредоточились на укреплении барьера, и не отвлекались на иные поля боя, в одном из которых уже погиб один элитный джонин Ивагакуре.
     Известие о том, что через несколько секунд Черный Зецу вырвется на свободу и присоединится к своему товарищу, привело Ооноки к одному из самых сложных решений за всю жизнь.
     Оказавшись перед выбором неизбежной гибели под натиском двух элитных каге, один из которых, ко всему прочему, был сильнее его самого, или предательством национальных интересов, включая туманные перспективы возможного будущего Ивы, Ооноки впервые в жизни отошел от концепции «упрямого камня».
     Он понимал, что нельзя позволить врагу беспрепятственно захватить Хана вместе с Пятихвостым. Но он так же знал, что его собственная гибель поставит крест не только на «возможном будущем», но и на настоящем существовании Ивагакуре.
     Все последующее время, вплоть до полного освобождения Черного Зецу, Ооноки уделил формированию устойчивого плана, который бы мог помочь ему не только дождаться помощи, но и сохранить жизни жителей родной деревни, включая жизнь, находящегося без сознания, Хана.
     — Ты же не думал, что эти жалкие уловки смогут надолго остановить создание Великой Матери?! — С гневом в голосе заявил, обрушивший на Ооноки шквал из черных кольев, Зецу.
     — Дотон: Кенган но Дзюцу! — Хрипло воскликнул Ооноки и встретил летящие в него колья, огромным, вырвавшемся из-под земли каменным кулаком, для создания которого ему пришлось сложить несколько десятков печатей.
     *Бум! Бум! Бум!*
     Усиленный могучей чакрой элитного каге, валун был предельно крепок, но все еще не сумел остановить залп черных копий. Тем не менее, это позволило Ооноки сменить местоположение и контратаковать.
     — Джинтон: Генкай Хакури но Дзюцу! — Прохрипел он, сложив вместе пальцы обеих рук, между которыми заискрилась и выстрелила мощнейшая техника всего мира шиноби.
     *Бззз!*
     Черный Зецу поспешил уклониться, но выставил под атакой, сформированный из тьмы, слегка изогнутый щит, который сдержал вражескую атаку лишь на мгновение, после чего обратился в ничто, что до ужаса напугало Черного Зецу.
     — Катон: Бакуфу Ранбу! — Не теряя времени, воскликнул Обито, выплюнув мощнейшую технику огня из своего арсенала прямо на голову отвлеченного старика.
     *Пуф!*
     Всю площадь в радиусе нескольких сотен метров заволокло океаном пламени, внутри которого не виднелось ничего, кроме огромного разъяренного Пятихвостого, который формировал на своих хвостах маленькие копии бомб хвостатого.
     *Бум! Бум! Бум!*
     Все поле боя окунулось в хаос. Даже чутье Черного Зецу было неспособно что-либо увидеть среди всего этого бардака и ядовитой чакры хвостатого, которая являлась проклятьем всех шиноби сенсоров.
     Это как нельзя лучше играло на руку старому Цучикаге, позволив сперва скрыться от внимания врагов, после чего нанести еще одну атаку по, отвлекшимся на Пятихвостого, врагам.
     К его сожалению, Гоби оказался не настолько могучим, чтобы в одиночку сдерживать напор двух элитных каге, один из которых имел высасывающие жизненную энергию способности.
     Всего через несколько минут Ооноки пришлось вмешаться еще сильнее, подставив себя под реальную опасность смерти, ибо Пятихвостый был на грани уничтожения и захвата, в то время как Черный Зецу, получивший лишь незначительный урон, чувствовал себя весьма вольготно, подавляя хвостатого, разъедающим жизненную энергию, элементом тьмы.
     Совершив несколько неудачных попыток отбить своего ситуационного союзника, Ооноки продемонстрировал признаки бессилия, что разожгло алчный огонь в глазах желающего поскорее закончить с этим делом Черного Зецу.
     — Ну же, не сопротивляйся. Пришло время вам всем снова собраться воедино и засиять на фоне никчемных смертных! — Изнывая от желания завершить эту миссию как можно скорее, прошипел Черный Зецу, маневрируя и продолжая из раза в раз колоть Пятихвостого черными кольями.
     — Ууу! — Болезненно выла огромная пятихвостая лошадь, находясь на пределе сил.
     — Ну же! — Фыркнул Черный Зецу и, оскалившись в предвкушении, приготовил сосуд для поглощения, на секунду потеряв бдительность.
     — Джинтон: Генкай Хакури но Дзюцу! — Совершенно из ниоткуда раздался громкий вскрик, от которого Черный Зецу испытал настоящий ужас.
     *Бззз!*
     Атака была совершена со столь близкого расстояния, что Черный Зецу, даже стараясь изо всех сил, так и не сумел полноценно от нее уклониться, закрывшись от луча наспех сформированным щитом, который лопнул в ту же секунду, затем отрезал ему правое плечо и правую ногу, зацепив часть туловища.
     — ААА! — Завизжал Черный Зецу, получив не только серьезное ранение, но и безвозвратно лишившись нескольких десятков килограмм черной субстанции своего тела.
     — Ха-ха-ха, кха-кха… — Рассмеялся Ооноки, отступив на некоторое расстояние и уклонившись от нескольких атак Обито, которые еще сильнее выматывали его старое, практически лишенное сил, тело.
     — НИЧТОЖЕСТВО!!! — В ярости завопил Черный Зецу, с трудом собравшийся воедино и сбежавший на некоторое отдаление.
     — Не стоило недооценивать защитников Ивагакуре! — С красными от лопнувших сосудов глазами и волевым взглядом воскликнул Ооноки. И лишь в последнее мгновение почувствовал нечто странное.
     *Пуф!*
     — Хе-хе-хе, защитники Ивагакуре? Всего лишь мусор, и ступенька для прихода Великой Матери! — Злобным, как у змеи, голосом прошипел стоящий позади Белый Зецу и, вытащив свои удлиненные белые пальцы из головы старого Цучикаге, брезгливо швырнул его тело в сторону.

Глава 493

     С относительной легкостью разгромив Сасори, Рётэнбин Кицучи стремительно ринулся на другое поле боя, отправив Нагару на подкрепление поисковому отряду, разыскивающему третьего вторженца.
     Он не стал брать старого друга на очередное сражение, ибо битва с Сасори изрядно его потрепала, а столкновение с еще одним аналогичным по силе противником с высокой долей вероятности принесло бы горе всему клану Ханда.
     Прибыв на звуки грандиозной битвы, Кицучи застал для себя предельно мрачную картину, повергшую его в ярость, ибо разорванный на куски труп его старого приятеля, вкупе с радостным поведением врага, всколыхнули его изнутри и спровоцировали на немедленную атаку.
     — Дотон: Чидокаку! — Прорычал он, влив огромное количество чакры в технику и всколыхнув почву в радиусе нескольких сотен метров.
     Хидан, до сих пор весело развлекающийся с уставшим и не представляющим большой опасности врагом, внезапно ощутил опасность, но в отличии от предыдущих техник дотона, на которые он с легкостью реагировал, техника Кицучи была гораздо мощнее и быстрее, не оставив ему и шанса на побег.
     — Дотон: Кенган но Дзюцу! — Прорычал Кицучи, облачившись в огромного десятиметрового каменного голема, и нанес мощнейший удар еще более увеличившимся и укрепившимся кулаком по, скованному многочисленными провалами и капканами в земле, врагу.
     *БУМ!*
     Хидан лишь успел совершить встречный взмах косой, который на удивление сумел пробить несколько метров прочнейшего камня, но даже в состоянии метаморфозы его физической силы было недостаточно для противостояния мастеру дотона в ранге каге.
     В то же мгновение вытатуированная в черный цвет с белыми полосками туша Хидана оказалась вбита в уплотнившуюся до прочности стали землю и, словно болванка между молотом и наковальней, была полностью разгромлена.
     — Ублюдок! — В гневе прорычал Кицучи, глядя на изувеченное тело врага, как минимум половина костей которого оказались раздроблены.
     — К-Кицучи-сан, осторожно! Эта тварь бессмертна! — Задыхаясь прокричал старик со спутанными седыми волосами и красным от перенапряжения лицом.
     — Знаю. Помоги сковать его до прихода мастеров фуин, — Тяжело дыша, ответил Кицучи и принялся формировать Технику Алмазного Гроба, в которой, в силу разности специализаций, был не столь силен.
     — Ха-ха-ха-ха! Думаешь у тебя что-то получится? Джашин-сама, позвольте принести вам еще одну жертву! — С безумным смехом взмолился Хидан, и в то же мгновение его тело засияло странным багровым сиянием, начав выпрямляться и регенерировать с невероятной скоростью.
     *Хлоп!*
     В этот самый момент Кицучи закончил первый этап техники, и крышка, сформированной вокруг тела Хидана, каменной коробки, наконец, захлопнулась. Однако это было лишь начало создания Алмазного Гроба, который в завершенном состоянии мог удерживать в себе даже шиноби в ранге элитного каге.
     Пожилой глава клана Ота незамедлительно приступил к стабилизации внешней структуры техники, пытаясь разграничить зоны ответственности с куда более опытным и могущественным Кицучи, но в то же время сняв с него часть напряжения.
     *Бум! Бум! Бум!*
     Хидан не переставая бился в каменные стенки саркофага, и с переменным успехом ему удавалось затормозить, а иногда и вовсе откатить усилия Кицучи, вынуждая его тратить все больше и больше чакры на поддержание Гроба.
     — Вы оба сдохните! Проклятые ублюдки! — В гневе рычал Хидан, обнаружив, что даже усилия в состоянии метаморфозы оказались недостаточными для разрушения необычайно прочного камня.
     *Бум! Бум! Бум!*
     Без устали продолжая биться в каменные стенки «гроба», Хидан все сильнее и сильнее истощал силы Кицучи, в то время как его собственные силы активно восполнялись по незримому для смертных каналу.
     — Спасибо вам, господин! — В экстазе воскликнул Хидан, затихнув на несколько секунд и вынудив Кицучи повысить бдительность.
     *БУМ! БУМ! БУМ!*
     Совершенно внезапно сила ударов Хидана возросла в несколько раз, что едва не лишило Кицучи всей концентрации. Однако, будучи крайне опытным и прошедшим две войны шиноби, он сумел сдержать ситуацию под контролем, внутренне гневаясь на медлительность членов тридцать второго отряда.
     В то же время Хидан внутри гроба казалось обрел второе дыхание, и с багровым сиянием на кулаках продолжал биться в стенки, прекрасно осознавая все перспективы прибытия специалистов фуиндзюцу.
     Кицучи стоило огромных усилий и восьмидесяти процентов запаса чакры, дабы сдержать Хидана в ловушке до прибытия троих мужчин и двух женщин, которые одним лишь видом и аурой символизировали настоящую элиту Ивагакуре, будучи на пике ранга джонина.
     — Ота-сан, обеспечь их безопасность… А вы, приготовьтесь к тому, чтобы сковать и запечатать эту тварь! — Тяжело дыша, заявил Кицучи, на что получил уверенные сосредоточенные кивки от всех присутствующих.
     — УБЛЮДОК! — В гневе завопил Хидан, ощутив волну страха, и в мгновение обрел еще большую силу, дарованную сущностью, которая не желала потери столь полезного слуги.
     *БУМ! БУМ!*
     Всего после двух ударов крепчайшая крышка незавершенного Алмазного Гроба была расколота, но в то же время Хидан практически полностью утратил связь со своим господином, который израсходовал слишком много ресурсов на помощь, оказавшемуся в беде, слуге.
     — Дотон: Ганчуро но Дзюцу! — Воскликнул Кицучи, в попытке заключить Хидана в еще одну временную тюрьму из каменных столбов, но безуспешно.
     — Ха-ха-ха! Вы все сдохните во славу Великого Джашина! — Увидев четверых мастеров фуиндзюцу, глаза Хидана наполнились яростью и желанием восполнить утраченные силы за счет убийства столь могущественных шиноби.
     — Заткнись! Твой Джашин не более, чем кусок прогнившего дерьма! — Презрительно воскликнул Кицучи, осознавая необходимость отвлечения внимания врага от уязвимых членов команды.
     — Т-ТЫ! Как ты посмел раскрыть свою поганую пасть на Бога?! — В ярости прорычал Хидан и стремительно ринулся в сторону обидчика, что вкупе с невозможности отдачи новых приказов Джашином своему слуге сыграло на руку Кицучи.
     *Бум!*
     Кицучи незамедлительно сформировал каменного голема и столкнулся с Хиданом в рукопашной атаке, с легкостью подавив его в силе и накрепко связав его в схватке с собой, позволил мастерам фуин продолжать развертывание совместной техники.
     — Дотон: Ариджигоку но Дзюцу! — Вмешался глава клана Ота и погрузил ноги Хидана в зыбучие пески, превратившиеся в прочнейший камень, уходящий в глубь на пятнадцать метров, что усложняло разрушение капкана.
     — СУКИ! — Шипел Хидан, пытаясь вырваться из ненавистного камня.
     — Нинпо: Теки но Даи! — Сложив ладони, синхронно воскликнули пятеро шиноби и сформировали связку светло-голубых лучей, соединившуюся в странный рисунок, который незамедлительно поплыл в сторону скованного врага.
     Едва увидев, что на него движется неизвестная техника, Хидан почувствовал огромную опасность, словно эта «клякса» из узоров была опаснее всего, с чем он имел дело за всю свою жизнь.
     — Аррр! — В бессилии зарычал он и с громким хрустом освободил правую ногу из капкана, переломав несколько костей. Однако повторить подобное с тремя остальными конечностями у него не оставалось времени.
     *Пуф!*
     Аморфная клякса практически беззвучно столкнулась с телом Хидана, и словно теплое облегающее одеяло наслоилась на его кожу, сформировав голубоватый, похожий на татуировку, узор.
     Пятеро шиноби продолжили синхронно складывать печати, и с каждой последующей печатью Хидан становился все более и более вялым, словно все его силы высасывались другой незримой сущностью.
     Спустя минуту Хидан окончательно обессилил и, потеряв сознание, был помещен в специальный, чрезвычайно редкий свиток пленения, позволяющий до недели хранить внутри себя шиноби в ранге элитного джонина и до нескольких дней шиноби в ранге каге.
     Лишь убедившись, что противник окончательно повержен, Кицучи смог облегченно вздохнуть и, развеяв каменного голема, тут же сел в позу лотоса, пытаясь перевести дух и получить немного жизненных сил от, лелеющей каждого эксперта дотона, Матери Земли.
     — Кицучи-сан, стоит ли нам помочь господину?.. — Тяжело дыша, спросил старик, смахнув прядь промокших и свалявшихся волос с лица.
     — Нет, вы там будете только мешать. Он и сам… — Начал было Кицучи, как вдруг ощутил сильнейший укол в сердце.
     — Н-не может быть… — Пошатнувшись от шока, пробормотал он и инстинктивно уставился в сторону основного поля боя. Мгновение спустя большое, округлое лицо вечно улыбчивого здоровяка украсили две дорожки слез, а кулаки сжались до громоподобного хруста.
     — Передай всем, чтобы покинули деревню и двигались к форпосту Исикава! — Серьезным взглядом окинув лидера отряда номер тридцать два, заявил Кицучи.

Глава 494

     — Не мог сделать это сразу?! — Оскалившись, прошипел Обито, чувствуя дискомфорт из-за уничтожения маски.
     — Хе-хе-хе… ты давно не вступал в сражения. Небольшая разминка пойдет тебе на пользу, — Весело захихикал Белый Зецу, облизнув свои, покрытые кровью и мозгами, пальцы.
     Пока они отвлеченно беседовали, а Черный Зецу восстанавливал свое тело, Пятихвостый почувствовал полнейшую безысходность и, радикально уменьшившись в размерах, предпринял отчаянную попытку бегства.
     — Остановись, и я сделаю все быстро, — С улыбкой сказал Белый Зецу, сверкнув желтыми глазами.
     Как того и следовало ожидать, Гоби абсолютно точно не собирался останавливаться и лишь ускорил свой бег, без разбора разрушая все строения на пути. Однако скорость ослабшего хвостатого была практически ничем для его противников.
     *Пуф! Пуф! Пуф!*
     — Ууу! — Болезненно завыл Пятихвостый, получив целую россыпь проникающих ранений от, выросшего из-под земли, Белого Зецу.
     *Бум!*
     Последовал удар от Обито, вместе с вылетевшей фиолетовой цепью, сковавшей шею измученной лошади, которая моментально свалилась на землю от нахлынувшей слабости.
     Всего несколько минут спустя хвостатый был поглощен, а тело погибшего Хана впитано Белым Зецу в качестве питательного субстрата, что вкупе с поглощением тела Ооноки ввело его в состояние эйфории.
     — Орочимару нас предал, — Констатировал Обито, приняв из рук Белого Зецу новую спиралевидную маску и приладив ее к лицу.
     — Я чувствую его жалкое нутро. Он все еще в пределах деревни, — Сказал Белый Зецу, ощущая знакомую ауру жизненной силы.
     — У нас нет на него времени. Нужно уходить! — В раздражении заявил Черный Зецу, чувствуя себя предельно неуютно в ситуации, когда Белый Зецу, оказавшись под воздействием эйфории от поглощения могущественных шиноби, утратил всякий страх и предосторожность.
     — Нужно нанести Иве максимальный ущерб и убить Кицучи. Иначе у них есть шанс сформировать новый очаг сопротивления, — Решительно заявил Обито и уставился на Белого Зецу.
     — Веди, — Недовольным тоном прошипел Черный Зецу, нехотя согласившись с доводами Обито.
     Спустя мгновение все трое ринулись на юго-восток, вслед за удаляющимся от деревни Кицучи, за несколько минут нагнав уставшего и гораздо более медленного шиноби, который, ко всему прочему, даже не подозревал о погоне.
     Намереваясь завершить все одним единственным ударом, Обито телепортировался аккурат над головой Кицучи и нацелился на беспощадную атаку, которая к его глубокому изумлению оказалась неудачной.
     — Дотон: Кенган но Дзюцу! — Воскликнул Кицучи и нанес встречный удар огромным, сформированным из воздуха, каменным кулаком, словно был готов к нападению.
     Обито лишь усмехнулся на гораздо менее опасную, нежели в исполнении Ооноки, технику. Ему не составило никакого труда стать нематериальным и пропустить атаку сквозь себя, после чего нанести мощнейший удар кулаком в грудь.
     *Бум!*
     С громким звуком тело Кицучи было отправлено в полет, после чего раздался болезненный кашель и хрип, символизирующие о серьезном ранении сына и наследника покойного Цучикаге.
     — Твой отец доставил мне очень много хлопот… Я бы хотел немного тебя помучить, но к несчастью я очень сильно спешу, — С презрением глядя на лежащего и харкающего кровью Кицучи, сказал Обито, неспешно шагая в его сторону.
     — Э-это ты… У-убил его?… — Тяжело дыша от проломленной диафрагмы и лопнувшего легкого, с хрипом в голосе прорычал Кицучи.
     — К сожалению, нет. Но я бы очень хотел, — Искренне ответил Обито, глядя в красные, как у демона, глаза Кицучи, и намереваясь ударом ноги проломить ему череп, тем самым выказав предельное неуважение ко всему роду Рётэнбин.
     Черный и Белый Зецу спокойно наблюдали, позволив их воспитаннику и одной из главнейших шахматных фигур выпустить скопившийся пар, дабы избежать каких-либо форс мажоров из-за его нестабильной психики.
     Обито в свою очередь, не отрывая презрительного взгляда от Кицучи, подошел вплотную к его голове и едва было вознамерился нанести сокрушительный удар, как внезапно почувствовал ужасающую опасность, мгновенно став нематериальным.
     Однако, оказавшись в ином измерении, он с ужасом в глазах обнаружил огромный, похожий на яйцо, металлический предмет, который величественно возвышался на фоне безжизненной пустыни, и спустя мгновение расцвел ослепительной вспышкой.
     Ощутив еще более ужасающую опасность, тело Обито действовало само по себе, инстинктивно покинув иное измерение и вновь стало материальным, дабы избежать неминуемой смерти, которая, впрочем, ждала его и в этом измерении.
     *Свист!*
     *Бззз!*
     Пронесшаяся аккурат по горлу Обито вспышка, спровоцировала множественные микро-разрывы пространства, и в мгновение отделила его голову от тела, оставив Черного и Белого Зецу в немом шоке от происходящего.
     *Бум… бум… бум…*
     С отвратительным тупым звуком голова Обито несколько раз ударилась о камни и покатилась в сторону, остановившись аккурат напротив лица Кицучи, который всего секунду назад являлся жертвой, непонимающе хлопающего глазами, Обито.
     — УБЛЮДОК! — Прорычал Черный Зецу и ринулся в атаку.
     Кеншин в свою очередь намеревался разрубить тело Обито на несколько сотен кусков, но почувствовал огромную опасность за спиной и телепортировался в сторону, чтобы с удивлением обнаружить когтистую руку Белого Зецу, совершившую росчерк в том месте, где мгновение назад находилось его сердце.
     Он все еще мог забрать тело Обито, но оказавшись перед выбором сохранения жизни отцу одной из своих жен, Кеншин незамедлительно телепортировал Кицучи в сторону, поручив подоспевшему Сорок Девятому доставить того в безопасное место, а сам ринулся в атаку.
     *Свист!*
     *Бззз!*
     Оказавшись за спиной у Черного Зецу, Кеншин без жалости нанес горизонтальный удар, который был встречен прочным щитом из черной субстанции, принявшей на себя 90 % силы удара.
     Клинок Кеншина с трудом, но все же прорвал оборону противника, и на несколько сантиметров врубился в тело врага, после чего последовала еще одна вспышка пространственных искажений, нанесшая Черному Зецу ошеломительный урон.
     — Аааррр! — Зарычал он и выстрелил во все стороны множеством черных клякс, несколько из которых все же попали на тело Кеншина и принялись выжигать его плоть.
     *Пуф!*
     Последовал очередной внезапный удар Белого Зецу, который неизвестным образом вырос прямо из-под земли. Однако и в этот раз Кеншин сумел телепортироваться в другое место, оказавшись за спиной самого Белого Зецу.
     *Свист!*
     *Бззз!*
     Сражаясь с Черным Зецу, Кеншин не испытывал особых опасений по поводу его способностей, ибо провел не один десяток боев на Арене с его копией. Однако бой с Белым Зецу был совершенно иным и принуждал его к огромному риску неизвестности, а стало быть и возможности погибнуть в одно мгновение.
     Удар Кеншина, как и прежде, оказался на редкость эффективным, застав Белого Зецу врасплох и с легкостью разрубив его на две части. Однако то, что последовало за этим — оправдало его самые худшие ожидания.

Глава 495

     Совершенно внезапно из обоих частей разрубленного Белого Зецу во всю ширь вырвались древесные корневища, пронзившие грудь и левую руку Кеншина, сопроводив все это огромными дозами смертельного яда.
     Лишь часть из множества летящих в него корней Кеншину удалось подавить с помощью Мокутона, но даже половины было более чем достаточно для катастрофического ранения.
     — Хе-хе-хе… думал у одного тебя есть несколько тузов в рукаве?.. — Сипло рассмеялся, собравшийся воедино, Белый Зецу, в то время как Кеншин был вынужден отступить.
     Кеншин ничего не ответил и продолжил сложнейшую борьбу с корневищами внутри своего организма, которые, помимо выделения убойных доз смертельного яда, высасывали жизненную энергию для собственного укрепления.
     Параллельно с этим он так же внимательно следил за действиями Черного Зецу, который постепенно справился с последствиями пространственных искажений, не позволяющих его телу собраться воедино.
     В этот момент он испытывал огромное напряжение от осознания возможных последствий своих решений. Однако, зная, что нерешительность гораздо хуже любого из решений, он дал добро на вмешательство Ичиро и Сорок Второго, которые до этих пор оставались в стороне, ибо даже с внушительным арсеналом способностей он был уверен в поражении от одновременного сражения с двумя Зецу.
     — Катон: Дзукокку! — Раздался крик Ичиро, вынудив Черного Зецу отвлечься от своих планов.
     Сперва он немного испугался взявшейся из ниоткуда вражеской техники, но спустя долю секунды сумел оценить ее мощь, которая с точки зрения элитного каге являлась весьма посредственной.
     Выставив перед собой эластичную мембрану, Черный Зецу утратил всякие опасения и в хищном оскале приготовился уничтожить жалкого каге, который, едва ступив в этот ранг, осмелился бросить ему вызов.
     Однако в тот самый момент, когда тривиальная техника Катона должна была с оглушительным провалом врезаться в щит, произошло нечто невероятное. За мгновение до этого Черный Зецу ощутил огромную опасность, но было поздно как-либо реагировать.
     *Бум!*
     Огромная огненная комета совершенно внезапно исчезла и появилась позади Черного Зецу, окунув его в настоящий океан пламени. Но даже это не стало кульминацией спланированной атаки.
     В самый уязвимый и неудобный для Черного Зецу момент, не взирая на последствия для самого себя, Сорок Второй бесстрашно ворвался в гущу пламени, произведя сокрушительный удар ногой в голову.
     *БУМ!*
     Удар, совершенный под шестью вратами, врожденным буйством, а так же при помощи свойств экзокостюма, оказался схож с атакой огромного голема под управлением Ооноки и едва не оторвал голову Черного Зецу, вбив его в землю на несколько десятков метров вглубь.
     — ТВАРИ! — Прошипел Белый Зецу и, едва вознамерившись вмешаться, с удивлением для себя болезненно заскулил.
     — Ууу… — С шипением взвыл он, обнаружив несколько сквозных дыр в собственной груди с мощнейшим ядом, который буквально выжигал его, насыщенную жизненной силой, плоть.
     Инстинктивно бросив взгляд на Кеншина, он с изумлением обнаружил отсутствие каких-либо ранений на его груди и с испугом осознал неизбежность его очередной атаки, которая хоть и не могла закончиться смертью для самого живучего существа этого мира, но с легкостью высасывала целую прорву жизненной силы Белого Зецу на восстановление.
     — Ну же… раскрой мне еще несколько тузов в рукаве… — С улыбкой прошептал Кеншин и спустя мгновение исчез со своего прежнего места, до дрожи испугав Белого Зецу.
     *Свист!*
     *БУМ!*
     Мощнейший вертикальный выпад клинком Кеншина встретил неожиданное сопротивление с, принявшей острую форму, рукой Белого Зецу, разрубив ее до половины и наглухо в ней увязнув.
     *Пуф!*
     Белый Зецу оказался не слишком изобретательным на атаки и вновь взорвался россыпью древесных корневищ, лишь часть из которых на этот раз поразила свою цель. Это поставило Кеншина перед сложным выбором продолжения наступательных действий с постоянным ухудшением здоровья, или отступлением и избавлением от проклятых корней, прорастающих в его правой ноге и левой руке.
     Стиснув зубы, он продолжил усилия по уничтожению живучего существа, параллельно наблюдая за боем сыновей, которые хоть и прошли основательную подготовку в сражениях с копией Черного Зецу, но все еще были очень уязвимы перед существом, сравнимым в силе с элитным каге.
     *Бум! Бум! Бум!*
     Кеншин продолжал наносить множественные выпады, не жалея собственных глаз в использовании телепортации. С каждым выпадом на изворотливом теле Белого Зецу появлялись все новые и новые разрывы, которые не спешили затягиваться из-за остаточной ряби пространства.
     Ичиро и Сорок Второй, в свою очередь, успешно встретили контратаку разъяренного Черного Зецу и сумели отразить ее с помощью грамотной комбинации своих сильных сторон. Однако даже в этом случае, никто из них не рассчитывал на победу.
     Сорок Второй мог лишь ограниченное время находиться под действием шестых врат, от чего затягивание этого боя равнялось весьма плачевными последствиями для обоих братьев, и Кеншин понимал это больше кого бы то ни было.
     — Райтон: Сандагето! — Прорычал Кеншин, в очередной раз вонзив клинок во врага.
     Огромное количество электрических дуг пронеслось по телу Белого Зецу, что вкупе с остаточным уроном трескающегося пространства нанесло ему колоссальный урон, и вынудило его истратить еще большее количество жизненной силы на восстановление.
     Эта ситуация была зеркальным отражением истощения Сорок Второго, и вынуждала Белого Зецу искать выход из неустойчивого равновесия, которое очень скоро могло привести к полному разгрому.
     «Мне нужна помощь!..» — С привычным для его личности страхом, мысленно воскликнул Белый Зецу.
     «Тогда подчинись!» — Ответил Черный Зецу.
     «Обещай, что отпустишь завтра!» — Прекрасно осознавая, чем это грозит, несогласно заявил Белый.
     «Через месяц», — Не желая уступать даже в столь тяжелой ситуации, с жадностью отчеканил Черный.
     «Хорошо!» — Стиснув зубы и прищурившись, ответил Белый.
     Для Кеншина весь их разговор был неведом, но он чувствовал огромное напряжение и грядущие неприятности от этой непостижимой для анализа парочки. А посему усилил свои атаки.
     *Бум! Бум! Бум!*
     Словно промышленная мясорубка, Кеншин раз за разом рубил крепчайшую плоть Белого Зецу, которой для восстановления требовались лишь секунды и мгновения. Несколько раз Кеншину удавалось изрубить его в фарш, но тот поразительным образом собирался воедино.
     Все это продолжалось несколько секунд, в течении которых Белый Зецу искал окно для побега, и наконец после очередной удачной атаки ему удалось замедлить наступление Кеншина, выиграв себе несколько мгновений для побега.
     «Черт!» — Мысленно воскликнул Кеншин, обнаружив истинные намерения Белого Зецу, который буквально исчез и спустя секунду появился позади Ичиро, намереваясь одним ударом уничтожить его сердце.
     *Пуф!*
     — Ха-ха-ха! — Громко расхохотался Черный Зецу, с удовольствием предвкушая смерть одного из самых раздражающих противников, с которыми ему доводилось сражаться.
     Однако мгновение спустя улыбка на его матово-черном лице дрогнула, ибо вместо Ичиро, пораженным насквозь оказался Кеншин, что вызвало еще большую радость в глазах обоих половин одного целого.
     — Угх… — Болезненно прохрипел Кеншин и, найдя в себе силы, отпрыгнул в сторону, пошатываясь, и едва не потерял сознание от тяжелейшего ранения даже для шиноби в ранге элитного каге.
     — Хе-хе-хе, идиот! Умр… — Радостно воскликнул Белый Зецу, чтобы спустя мгновение пораженно замереть на месте.
     *Пуф!*
     Все тело Белого Зецу оказалось разорвано на множество кусков, словно Кеншин не отразил свое ранение на него, а заложил внутрь огромную бомбу, которой удалось сделать то, с чем не справились сотни удачных выпадов острейшим клинком.
     — НЕТ! — В ужасе закричал Черный Зецу и испытал самый большой страх за все время своего существования.

Глава 496

     Эффект от достаточно рискованного, но вынужденного хода превзошел самые смелые ожидания Кеншина, и то, насколько разрушительным в этот раз оказалось «Отражение», попросту не укладывалось в голове.
     Эта удивительная способность все еще таила в себе множество тайн, а ограниченность во времени попросту не позволяла как следует ее исследовать. Изначально тесты «Отражения» привели Кеншина к выводу о том, что это всего-навсего аналог способностей Хидана, с немного более облегченными условиями применения.
     Однако, получив смертельное ранение от разрыва сердца, Кеншин с удивлением обнаружил скрытое свойство этой способности, которое заключалось не только лишь в прямом отражении полученных травм, но и в полном отражении серьезности этих ранений.
     Именно поэтому, крайне опасное и рискованное ранение в сердце, ввергнувшее Кеншина в пограничное состояние между жизнью и смертью, в полном объеме перенаправилось на Зецу, который вовсе не имея органического сердца, получил последствия аналогичные его уничтожению и оказался на волоске от смерти.
     — УБЛЮДОК! — Зарычал Черный Зецу и ринулся в атаку.
     Кеншин все еще чувствовал последствия и «фантомные боли» от пережитого ранения, но даже так не собирался позволять врагу делать все что вздумается и стремительно рванулся на перехват.
     — Катон: Рьюен Хока но Дзюцу! — Воскликнул Ичиро и последовательно выпустил десяток миниатюрных огненных шаров, каждый из которых с поразительной точностью летел аккурат в тело врага, доставив ему массу неудобств и замедлив скорость его передвижения.
     Тем не менее, несмотря на раздражающие огненные шары, Черный Зецу претерпел странную метаморфозу. Все его тело покрылось множеством изменяющих форму штырей, каждый из которых мог вырасти в отдельную защитную мембрану.
     *Свист!*
     *Цзинь!*
     Именно это стало причиной неудачи выпада Кеншина, который в силу временного ослабления оказался заблокирован десятком наслоившихся друг на друга мембран, поставив крест на попытке помешать воссоединению двух половин одного целого.
     Сорок Второй тем временем пытался выследить и разгромить остатки Белого Зецу и сумел уничтожить несколько частей, пока не почувствовал опасность и не встретил врага яростным ударом ноги.
     *БУМ!*
     Черный Зецу с относительной легкостью заблокировал этот удар, но был отброшен на несколько сотен метров и почувствовал огромную ярость. Метнув несколько десятков черных копий в Сорок Второго, он вознамерился во что бы то ни стало достичь своей второй половины, пока жизненные силы окончательно ее не покинули.
     Кеншин знал о его затее, но ни одна из попыток телепортации сгустков аморфной белой массы не приводила к успеху, а ему самому требовалась небольшая передышка для возобновления былого наступления.
     — Катон: Каен Сенпу! — Воскликнул Ичиро, появившись неподалеку от врага и выпустив крайне мощный вихрь пламени ему в спину.
     *Пуф!*
     Оказавшись в бушующем море пламени, Черный Зецу чувствовал огромную боль и быструю растрату сил. Однако цель все еще была гораздо важнее небольших ранений от высокоградусного пламени, которое с легкостью плавило камень, но не его прочное тело.
     Словно ощутив приближение чего-то родного, ошметки плоти Белого Зецу стремительно ринулись ему навстречу, и вопреки всем стараниям команды Клана Накаяма произошло их полное единение.
     «Черт!» — Мысленно воскликнул Кеншин и до скрежета сжал зубы, ибо невозможность как-либо помешать врагу приводила его в ярость.
     Белая субстанция мгновенно соединилась с телом Черного Зецу, но вместо полноценной белой половины тела, лишь часть подверглась изменениям. Однако даже этого было достаточно для резкого скачка ауры и увеличения силы.
     Кеншин сразу заметил усиление, исходящей от Зецу, опасности, но то, что произошло далее — вынудило его пожалеть о поспешном нападении на столь могущественных врагов, ибо даже удачное убийство Обито не являлось достаточно весомым поводом для подобных рисков.
     — Маленький ублюдок! Надеюсь ты не думаешь, что сможешь сбежать?! — Прошипел Зецу, чей внешний вид разительно преобразился.
     Помимо большого черного посоха, на его теле появилась очень старая и выцветшая пластинчатая броня с нелепой медной диадемой. Однако внешний вид всех этих артефактов был последним, что в этот момент заботило Кеншина, ибо в кожаных наручах он узнал древний, считавшийся утерянным, артефакт.
     Согласно легендам Оберег Кацураги, помимо превосходных защитных свойств, мог поглощать любой вид чакры, что резко снижало эффективность всех применяемых против его носителя техник.
     Диадема и нательная броня были для Кеншина неизвестными, но один лишь их вид внушал большие опасения, вместе с неуверенностью относительно продолжения битвы, ибо аура Зецу даже без артефактов подскочила до высшей стадии элитного каге.
     Эти размышления заняли у него не более нескольких мгновений и, приготовившись принять гневную атаку противника, Кеншин с удивлением обнаружил, что вовсе не он является центром средоточия внимания врага.
     «Отступайте!» — Приказал он обоим сыновьям и ринулся вперед, дабы связать противника боем.
     — Сдохни! — Прошипел Зецу и с невиданной скоростью напал на Ичиро, который попытался совершить привычную телепортацию.
     «Ч-что за?..» — Промелькнула мысль в его разуме, ибо способность попросту отказывалась работать, в то время как атака врага неумолимо приближалась к его груди.
     В это мгновение он впервые за очень долгое время ощутил настоящий страх, и почувствовал приближение смерти. В его памяти молниеносно пронеслось множество воспоминаний, большая часть из которых касалась матери и отца, которых он абсолютно точно не хотел оставлять.
     *Пуф!*
     Внезапно узор в его Мангеке Шарингане совершил еще один оборот и немного видоизменился, ошеломив Ичиро новым, необычайным для осознания просветлением. Последовавшее за этим неосознанное действие во многом и спасло ему жизнь.
     *БУМ!*
     Удар необычайной силы отправил Ичиро в неконтролируемый полет, что до глубины души удивило Зецу, ибо в самый последний момент его кулак столкнулся с необычайно твердым веществом, которое напоминало лазурный, окутавший тело Ичиро, панцирь.
     — Ты сумел пробудить Сусаноо?! Тогда у меня еще больше причин тебя прихлопнуть! — В гневе прорычал Зецу.
     — Катон: Дзукокку! — Сложив десяток печатей, воскликнул Кеншин, выплюнув во врага мощную сферу пламени.
     Однако, даже столь могущественная техника огня была для Зецу не более чем досадной неприятностью и никак не помешала его действиям, ибо в радиусе нескольких десятков метров вокруг него телепортация Кеншина попросту не работала.
     «Нехорошо!» — Испуганно подумал Кеншин, обнаружив очередную смену целей Зецу.
     Сорок Второй, вопреки первоначальному приказу отца, остановил отступление в момент атаки на Ичиро и пытался подоспеть ему на помощь, оказавшись в чудовищной близости к Зецу, чем тот и поспешил воспользоваться.
     — Седьмые врата: ОТКРЫТЬ! — Находясь перед лицом самой большой опасности за всю жизнь, прорычал Сорок Второй и почувствовал, словно по его жилам течет раскаленная лава, а в глаза залили кислоту.
     Боль от открытия седьмых врат была поистине невыносимой, а урон для не готового к этому организма оказался катастрофическим. В ту же секунду в его теле произошло множество кровоизлияний, а глаза заволокло кровью.
     — АРРР! — Зарычал он и встретил нападение Зецу ударом кулака.
     *БУМ!*
     Столкновение оказалось настолько мощным, что Зецу был мгновенно подавлен в физической мощи и в мгновение лишился руки. Однако для Сорок Второго, это столкновение оказалось еще более плачевным.
     *БУМ!*
     Одновременно со столкновением их кулаков, из неброской на первый взгляд медной диадемы сформировался ужасающий луч чистой сконцентрированной чакры, устремившись большую голову оскалившегося здоровяка.
     *Пуф!*
     Сорок Второй не имел и шанса на сопротивление столь могущественной атаке, и в мгновение его голова оказалась взорвана, разлетевшись на куски и оставив гигантское тело пораженно стоять на месте, словно это была одна из статуй былинного героя.

Глава 497

     — Н-НЕТ! — Прокричал Кеншин, находясь всего в нескольких десятках метров, и не имея возможности использовать телепортацию, но было поздно.
     На его глазах, словно в замедленной съемке, голова Сорок Второго была взорвана и представляла из себя сплошное месиво, разлетевшееся повсюду. Эта картина была настолько чудовищной, что Кеншин впал в ступор.
     Он и раньше видел гибель своих сыновей, но все это происходило на Арене и воспринималось его разумом как иллюзия. Однако сейчас осознание окончательной и безвозвратной гибели было сравнимо с ударом огромного молота, встряхнувшего весь его организм.
     Зецу тем временем был полон удовольствия от свершения малой мести, но вовсе не собирался медлить. Обнаружив, что это нанесло удар по ментальности Кеншина, он незамедлительно ринулся в атаку, намереваясь закончить все одним единственным ударом.
     — О-Отец! — Испуганно воскликнул Ичиро, стремительно двигаясь на его защиту.
     Кеншин не слышал ничего и был погружен в странное состояние абсолютной скорби. Его сущность эмпата в этот момент многократно усилила переживаемые эмоции, что полностью отстранило его от реального мира.
     Видя, что Кеншин никак не реагирует на его приближение, Зецу испытал настоящий экстаз и с предвкушением легкой добычи, словно хищник, ускорился еще сильнее, желая стереть своего заклятого врага в порошок.
     «Нет, отец! Очнись!» — Мысленно прокричал Ичиро и совершил еще одну телепортацию, вплоть до расстояния в несколько сотен метров, после чего целостность пространства оказалась чрезвычайно плотной, не позволяя ему вывести отца из под удара.
     Кеншин продолжал неподвижно стоять, в то время как внутри его тела бушевал настоящий ураган. Переполняющие его эмоции, словно превратились в осязаемую энергию и подстегивали удивительную и «невозможную» метаморфозу.
     — Ха-ха-ха! Сдохни! — Ликующе прорычал Зецу и, совершив последний хищнический прыжок, нанес невероятный удар кулаком, скорость которого превышала пятнадцать махов.
     Ичиро мог только с ужасом наблюдать за этой картиной, ибо даже реакции его мангекё шарингана было недостаточно для отслеживания столь стремительного удара, что ввергло его в настоящее отчаяние, пока не произошло нечто невозможное.
     В последнее мгновение перед столкновением процессы внутри организма Кеншина радикально ускорились, а его тело двигалось само по себе. Вся чакра и псионика внутри его тела, словно выталкиваемая непреодолимой яростью, двинулась в едином направлении, сконцентрировавшись в правой руке, притянув к своему дуэту даже «ману» из узлов экзокостюма.
     *БУМ!*
     Взрыв от высвобождения смешанной воедино энергии оказался настолько мощным, что в мгновение подавил атакующий потенциал Зецу и буквально сдул его прочь, уничтожив артефактную броню и разорвав его тело на куски.
     Вся территория в радиусе нескольких сотен метров превратилась в один большой кратер, с невероятно длинной бороздой по направлению удара Кеншина, которая простиралась на километры вперед, имея десятиметровую глубину.
     Даже Ичиро, будучи под защитой оболочки Сусаноо, не смог продержаться на ногах и был отброшен прочь, проломив своим телом десятки метров горной породы, что, впрочем, не нанесло ему никакого урона.
     — О-Отец! Т-ты в порядке?! — Воскликнул он, молниеносно примчавшись к стоящему неподвижно, Кеншину.
     — Нет, — Безэмоционально ответил тот, глядя пустым взором в одну точку.
     — Т-Твоя рука! — В шоке прокричал Ичиро, глядя на кровавый обрубок на уровне локтя, и мясной фарш вплоть до плеча правой руки.
     Кеншин лишь молча перевел взгляд на правую руку, но остался таким же безучастным, словно не произошло ничего страшного. Спустя секунду он неуклюже потянулся левой рукой за пазуху, и достал оттуда небольшой свиток фуин, молча протянув его Ичиро.
     — Активируй, — Сказал он все тем же безэмоциональным голосом, и лишь после этого ошеломленный Ичиро обнаружил практически полное отсутствие чакры в организме отца.
     — Д-да… — Хаотично ответил Ичиро и, приняв свиток, без проблем его активировал.
     *Пуф!*
     В воздухе мгновенно появилась огромная бомба, имеющая внутри ядерный заряд, мощностью пятнадцать мегатонн в тротиловом эквиваленте. Ичиро спешно и бережно схватил ее руками и с удивлением уставился на отца.
     Кеншин замолчал, и по выражению его напряженного лица была ясна сосредоточенность в чем-то весьма не тривиальном. Лишь спустя несколько секунд Ичиро обнаружил едва заметные изменения внутри ядерной боеголовки, которая неспешно приводилась в боевую готовность.
     Он не понимал, что происходит с его отцом, но даже не имея навыков ирьенина, чувствовал глубину ранений внутри его тела. Ичиро оставалось только с удивлением наблюдать, как Кеншин тяжелым шагом проследовал к отброшенному на сотню метров телу Сорок Второго, дабы вытащить еще один свиток и с грустью в глазах протянуть его сыну.
     Спустя мгновение обезглавленное и израненное взрывом тело Сорок Второго было помещено в свиток хранения, который с особым трепетом вернулся за пазуху Кеншина, заняв свое место рядом с разрывающимся от горя сердцем.
     — У нас минута, чтобы убраться отсюда, — Безэмоционально констатировал Кеншин, взглянув на Ичиро усталым взглядом.
     После того как отец и сын покинули это злополучное место, прятавшийся в одной из горных расщелин, Зецу, наконец, выбрался наружу. Его тело представляло собой сплошное месиво и по неизвестной ему причине отказывалось быстро регенерировать.
     Лишь оглядевшись по сторонам и полностью убедившись в том, что чрезвычайно опасные для него противники удалились, Зецу почувствовал угрозу, исходящую от странного металлического предмета.
     С каждой секундой угроза лишь нарастала, пока спустя десяток секунд не начала вводить его в состояние паники. Ужаснувшись от беспрецедентного уровня опасности, Зецу немедленно пустился в бегство и успел удалиться лишь на два километра, после чего с ужасом обнаружил ослепительную вспышку позади себя.
     *БУМ!*
     Взрыв ядерной бомбы мощностью в пятнадцать килотонн тротилового эквивалента был тем, аналогов чему этот мир не испытывал сотни лет. Даже бомба девятихвостого не могла с ним сравниться.
     Зецу сосредоточил все силы на том, чтобы удалиться от взрыва, но даже его предельной скорости было недостаточно для бегства, и спустя несколько сотен метров вспышка настигла и его самого, накрывшегося несколькими защитными артефактами.
     Всего за несколько секунд все живое и не живое в радиусе десяти километров было полностью уничтожено, а спустя семь минут взрывная волна накрыла предместье Ивагакуре, до ужаса испугав простых людей и явив им отголоски мощи, доступной человеческому гению.

Глава 498

     Вернувшись в Ивагакуре, Кеншин поручил Ичиро и Сорок Девятому помочь Кицучи стабилизировать обстановку и обеспечить безопасность деревни до прибытия подкрепления, которое должно было подоспеть в течении часа.
     Свое собственное состояние он неспешно налаживал с помощью продвинутых техник ирьениндзюцу, которые впрочем были неспособны на регенерацию конечностей, отчего правая рука получила лишь частичное лечение мягких тканей и костей.
     Обстановка внутри самой Ивы оставляла желать лучшего, ибо степень разрушений и жертв превосходила все, с чем деревня сталкивалась за всю историю своего существования.
     По предварительной оценке, как минимум семь тысяч человек погибли и более пятнадцати получили ранения разной тяжести, что, вкупе с хаосом, спровоцировало коллапс в едва ли существующей системе здравоохранения.
     Ирьенинов было недостаточно, и Кеншин, сидя на вершине одной из башен, с безразличием в глазах был вынужден наблюдать многочисленные смерти женщин и детей, не дождавшихся медицинской помощи.
     В этот момент ему по неизвестной причине было абсолютно плевать на все происходящее, словно крики матерей над телами невинно убиенных детей являлись не более чем проявлением мирской суеты и наглядным примером тщетности бытия.
     Даже осознание того, что тело его собственного сына лежит в одном из свитков фуиндзюцу, не вызывало в нем никаких эмоций, кроме осознания своей обязанности провести достойное погребение и воздать необходимые почести.
     Сидя на самом верху и взирая на раскинувшуюся перед ним Деревню Скрытого Камня, Кеншин не мог не размышлять о том, что происходит внутри его организма. Он понимал, что подобный уровень нигилизма и рациональности абсолютно точно не нормален, но не мог найти этому объяснение.
     В попытке рефлексии над происходящим он не мог не вспомнить тот удар непреодолимой силы и все, что ему предшествовало. Смутное осознание случившегося пришло к нему далеко не сразу, ибо концепция материализации эмоций являлась для него попросту невозможной.
     Тем не менее, внезапную консолидацию всей доступной ему энергии воедино ничем другим он объяснить не мог. Захлестнувшие его разум эмоции, будто обрели свою собственную волю и с легкостью сотворили то, о чем Кеншин не мог и мечтать.
     Даже неуклюжего и абсолютно неэффективного выплескивания всей энергии было достаточно, чтобы сравниться с ядерным взрывом в несколько килотонн, и лишенный всяческих переживаний разум Кеншина не мог не размышлять о гораздо более эффективном использовании этой атаки.
     За неспешными размышлениями пролетело более двадцати минут, и Кеншин был вынужден отвлечься на прибытие делегации из Конохи, в лице Хирузена, Джирайи и Шикаку.
     — Ч-что произошло? — Запнувшись, спросил Хирузен, бросив взгляд на отсутствующую правую руку.
     — Ооноки мертв. Оба джинчурики захвачены. Сасори и Обито уничтожены. Кицучи удалось захватить Хидана, — Будничным, безэмоциональным тоном ответил Кеншин, ошеломив всех троих.
     — О-Ооноки мертв?! Проклятые Акацуки! — Гневно воскликнул Джирайя, до хруста сжав кулаки.
     — Что с твоей рукой? Где враг?! — В нетерпении проговорил Хирузен, все еще намереваясь догнать и уничтожить непременно ослабших после произошедшей битвы врагов.
     — Враг? Надеюсь уничтожен, возможно сбежал. Обсуди все это с Ичиро и помоги ему организовать протекцию Ивы, — Усталым голосом сказал Кеншин.
     — Ч-что это значит? Ты куда?! — Удивленно воскликнул Третий Хокаге, обратив внимание на подготовку к полету Кеншина.
     — Мне наскучило это место. Я собираюсь вернуться домой, — Спокойным тоном ответил он, однако Хирузен чувствовал неестественную меланхолию и огромную подавленную усталость в его голосе.
     «Ичиро, помоги Кицучи. У тебя неограниченные полномочия», — Мысленно заявил он и неспешно взлетел в воздух, пользуясь энергией, что успела восстановиться за полчаса.
* * *
     Обратный путь домой занял у Кеншина гораздо больше времени и был совершен за три с половиной часа полета на средней скорости. К тому моменту, когда он достиг владений Клана Накаяма, Режим Патриарха давно истек, а оставшиеся множественные ранения всем скопом обрушились на ослабший организм.
     Однако, Кеншина будто вовсе не беспокоило собственное состояние, а постоянная боль вызывала лишь неприятную гримасу на лице, не вынудив его даже ускориться или отвлечься от многочисленных размышлений.
     Кохару была первой, кто ощутила возвращение Кеншина, и незамедлительно передала эту информацию Цунаде, после чего обе женщины стремительно ринулись к нему навстречу.
     — Ах! — Даже будучи женщиной с громадным опытом взаимодействия с результатами разнообразных сражений, Кохару впала в ступор и была шокирована увиденным.
     — И-Идиот! — Громко прорычала Цунаде и, с хлынувшими по ее щекам дорожками из слез, на всей скорости ринулась к нему.
     — Согласен, — Безэмоционально констатировал Кеншин, ни капли не сопротивляясь ее объятьям и позволив ей расплакаться на его плече.
     — Т-ты… Ч-что случилось?! Где дети?! — С ёкнувшим сердцем, затаив дыхание, воскликнула Цунаде.
     — Ичиро и Сорок Девятый остались в Иве. Сорок Второй вернулся со мной, — Странным голосом сказал он, неосознанно погладив нагрудную часть экзокостюма.
     — С тобой?.. — Удивленно переспросила Кохару, пытаясь ощутить присутствие могущественного шиноби, который просто не мог остаться незамеченным.
     Цунаде, в свою очередь, поняла все сразу. Ее взгляд наполнился печалью, а руки сильнее притянули Кеншина в объятья, в то время как две дорожки слез на ее щеках стали еще шире.
     — Он же не?.. — Выпучив глаза, проговорила Кохару и уловила говорящий взгляд Цунаде.
     — Ох… Кеншин… — С печалью в голосе сказала она и обняла их обоих сбоку.
     Цунаде чувствовала предельно нестабильное состояние Кеншина и списала его на временное помешательство на фоне огромного горя. Она решила исключить его встречи с другими женщинами до тех пор, пока он не начнет отдавать отчет своим действиям.
     Кеншин был не против подобных инициатив и, находясь рядом с Цунаде, чувствовал себя гораздо лучше. Единственная, кого он бы хотел видеть рядом с собой в этот самый момент — это Карин.
     Он не испытывал подавляющую часть эмоций, включая гнев и любовь. Однако желание наблюдать за привычными дурачествами шебутной юной девушки странным образом пробивалось через толстый слой безразличия.
     Тем не менее, Цунаде была резко против того, чтобы Карин видела отца в подобном состоянии и, сославшись на необходимость множества срочных медицинских процедур, отложила это желание Кеншина как минимум до завтрашнего утра.
     Отведя его в один из подземных бункеров, Цунаде незамедлительно приступила к диагностике множественных ранений и прежде всего обратила внимание на характер повреждений правой руки.
     Одного лишь взгляда хватило, чтобы заподозрить некоторую странность и предсказать многократные осложнения в грядущем лечении. Однако, будучи профессионалом своего дела, она даже не собиралась отчаиваться, намереваясь сделать все, что в ее силах.
     За весь оставшийся день ей удалось восстановить большую часть мягких и твердых тканей организма Кеншина, но чем ближе повреждения были к правой руке, тем сложнее шло их исцеление, вплоть до практически полного иммунитета к ирьениндзюцу на самом обрубке правой руки.
     Половину ночи она тщетно пыталась найти решение этой проблемы, но ни один из способов лечения не давал результата. В конечном итоге, решив подойти к этому вопросу на легкую голову, уставшая и обессилившая Цунаде легла рядом с Кеншином, даже во сне передавая ему часть своей целебной чакры.

Глава 499

     Эта ночь была уникальной во многих отношениях и стала первой ночью без сновидений за все время пребывания Кеншина в этом мире. Его эмоциональный фон был полностью опустошен, и разум погрузился в состояние стазиса и перешел в режим восстановления.
     Именно поэтому, спустя даже десять часов после отхода ко сну, Кеншин так и не пришел в сознание, что для него было неслыханно, ибо никакие ранения до этого не вынуждали его спать более шести часов.
     Цунаде немного насторожила эта странность, но списав все на серьезное ранение и вспомнив его вчерашнее состояние, она сочла длительный сон благом и сосредоточилась на скрупулезном и тщательном излечении его организма.
     Тем не менее, прошло еще два часа, но Кеншин так и продолжал пребывать во сне. Это еще сильнее встревожило Цунаде, и ко всему прочему увеличило градус напряженности всей семьи Накаяма.
     Чем дольше Кохару и Цунаде скрывали от остальных реальное положение вещей, тем больше у женщин возникало вопросов, подкрепляемых тревогой. В конечном итоге ими обеими было принято решение рассказать правду, сгладив острые углы.
     Для этого все женщины были собраны в комнате отдыха и сперва подогреты радостными новостями об успехе грандиозного столкновения членов Клана Накаяма с могущественными лидерами Акацуки. Однако, будучи не столь эмоциональными и проницательными ораторами, сгладить настолько «острые углы» у них не вышло.
     — К-как мертв?! — В шоке переспросила Куроцучи, поднявшись на ноги и серьезно пошатнувшись.
     — Тише, пожалуйста, присядь, — Неумело пытаясь разрешить непростую ситуацию, сказала Кохару, приобняв ее за плечо.
     — Ооноки был настоящим воином и погиб, как подобает воину! Ты должна гордиться им, а не лить слезы! — Властно заявила Норико, чувствуя огромное восхищение человеком, с личными качествами ее отца.
     — Не лить слезы?! Легко раздавать непрошеные советы, когда тебя это никак не коснулось! — Прошипела Куроцучи, шмыгнув носом и уткнувшись в грудь Кохару.
     Для Цунаде все это стало еще более сложным вызовом, ибо ситуация с самого начала пошла не по сценарию, и вместо сглаживания ситуации, она получила грусть и печаль на лицах всех присутствующих, в то время как Макото и Карин стремительно бросились обнимать и утешать убитую горем Куроцучи.
     — Какой ужас! Но если даже великий Третий Цучикаге пал в бою, то… — Вслух пробормотала Кейко и в мгновение погрузила всю комнату в тишину.
     — Что с Кеншином?! Почему ты не даешь нам его увидеть?! — Дрожащим голосом воскликнула Касуми, первой осмыслив неоднозначность ситуации.
     — Дело в том, что… — Запинаясь начала Цунаде.
     — Наша победа не была простой, — Словно продолжив ее слова, заявил Кеншин, в мгновение приковав к себе все внимание.
     — К-Кеншин! — Синхронно воскликнули Айя, Мэюми и Нацуми, будучи не столь внимательными из всех присутствующих, в то время как остальные проглотили свои слова, в шоке замерев.
     — О боже! — Испуганно воскликнула Хитоми и, следуя своим инстинктам ирьенина, рванулась к Кеншину.
     — П-папочка, что с тобой?.. — Пошатнувшись на месте, со слезящимися глазами проговорила Карин.
     Стоя в дверях, Кеншин шокировал всех количеством ран и обилием свежих шрамов. Внимание женщин было приковано к его правой руке, а точнее к ее отсутствию. Это настолько их обескуражило, что многие не сразу обратили внимание на полное отсутствие одежды на его теле.
     — К-Кеншин! — Спешно воскликнула Цунаде и метнулась к нему, придерживая левую руку, дабы исключить возможность повторения множественных вчерашних падений, — Вот так, нужно тебя прикрыть… — Прошептала она, опоясав его попавшей под руку простыней.
     Кеншин лишь пожал плечами на подобные действия. Он полностью понимал их причину, но не видел в этом никакого смысла. Все чувства, включая стыд, практически отсутствовали в его разуме, что радикальным образом сказалось на его поведении.
     — Что случилось? Ты ранен? — С ёкнувшим сердцем сказала Цуме, подойдя к нему поближе.
     — Да, но не смертельно, — Все еще памятуя о необходимости успокоения женщин, сказал он, пытаясь моделировать и выдавливать из себя действия, которые могли быть навеяны заботой об их психо-эмоциональном состоянии.
     — Папочка… Т-твоя рука… — Рыдая, прошептала Карин, уткнувшись ему в грудь.
     — Не плачь. Это всего-лишь рука, а не голова, — Пытаясь ее успокоить, с искусственной улыбкой сказал Кеншин и неуклюже погладил ее по волосам.
     Все присутствующие были в полнейшем шоке от происходящего, а Карин, подняв голову и увидев безразличие во взгляде любимого отца, расплакалась еще громче и сильнее его обняла.
     — Кеншин, пожалуйста, вернись в кровать. Тебе необходимо отдохнуть, — Мягким, любящим тоном сказала Цунаде.
     — Сперва мне нужно поесть, — Не согласился с ней Кеншин и, высвободившись из объятий множества женщин, спокойно проследовал к большому столу, устроенному по принципу барной стойки.
     По ходу движения простынь, обмотанная вокруг его талии, оказалась сброшенной на пол, что было замечено всеми, кроме самого Кеншина. Цунаде хотела было увести Карин в другую комнату, но, увидев ее разбитое состояние, не решилась на столь радикальные меры.
     Кеншин, в свою очередь, молча заказал себе пропеченную на огне ножку кабана и под удивленные взгляды женщин принялся вгрызаться в сочное мясо, разбрызгивая жир по собственному телу.
     Видя насколько ему не удобно управляться со всем одной рукой, Цунаде почувствовала укол в сердце и, невзирая на его развитый телекинез, принялась обслуживать его трапезу, на что Кеншин лишь пожал плечами.
     К этому моменту все присутствующие осознали странность в его поведении, и даже горестные всхлипы Куроцучи были подавлены куда более серьезными опасениями о физическом и психическом здоровье самого дорогого ей человека.
     — Ичиро еще не вернулся? — Прожевав большой кусок мяса, спокойным тоном спросил Кеншин.
     — Еще нет… Беспокоишься за него? — С надеждой в голосе спросила Цунаде, вытерев жир с кончика его подбородка.
     — Нет. В Иве нет никого, кто бы смог ему навредить, а Зецу, если не погиб — сейчас вынужден собирать себя по кусочкам, — Заявил Кеншин и, завершив предложение, незаметно для себя и окружающих буквально взгрызся в кусок мяса.
     Это движение осталось незамеченным всеми, кроме внимательной к деталям Касуми. Она легонько похлопала Цунаде по руке, после чего прошептала ей что-то на ухо, отчего ее глаза вспыхнули радостным огоньком.
     — Верно. Эмоции постепенно возвращаются. Думаю, этот процесс займет несколько недель, и за это время мне необходимо сделать все то, чего не позволяла моя мягкотелость, — Безэмоционально сказал Кеншин и, брызнув соусом на кусок мяса, сделал еще один укус.
     — Сделать то, чего не позволяла твоя мягкотелость?! — В изумлении переспросила Цунаде, — Например?
     — Эй слишком слаб, чтобы защитить своих джинчурики, и слишком твердолоб, чтобы слушать советы, — Сказал он и запил все медовой настойкой.
     — И что это значит? — Непонимающе переспросила Кохару.
     — Это значит, что Нии Югито пойдет со мной, вне зависимости от своего желания, — Все таким же безэмоциональным голосом констатировал Кеншин, после чего удовлетворенно вздохнул и, поднявшись из-за стола, направился к выходу.
     — Пригласи Тринадцатого в мой кабинет через полчаса, — Взглянув на Кохару, сказал он, после чего покинул комнату.

Глава 500

Раннее утро 607-го дня. Деревня Скрытого Дождя
     — Отменяется? С чего бы это? — Удивленно воскликнул Дейдара.
     — Не знаю. Спроси у него сам, — Холодно ответила Конан и распалась на множество бумажных листов, каждый из которых полетел в хаотичном направлении.
     — Прежде чем спросить у Зецу и Обито, мне нужно с ними встретиться! — Недовольно ругнулся он, но ответа так и не последовало.
     — Эй ты, что думаешь насчет отмены задания? — Переведя взгляд на Какузу, поинтересовался Дейдара.
     — Думаю, что вторжение в Иву пошло не по плану, и теперь многие из наших мертвы, — Хладнокровно констатировал Какузу.
     — Что?.. Старик, конечно, силен, но не настолько… К тому же в рамках плана его всего-то нужно было запечатать, а не вступать в бой, — Усомнился Дейдара.
     — Запечатать? Ни один барьер не сдержит Джинтон. Твой старик в лучшем случае тяжело ранен, в худшем — мертв, — С усмешкой прокомментировал Какузу, поражаясь его наивности.
     — Чушь! Обито пообещал, что все пройдет бесшумно, и никто не будет сражаться с Ооноки, — Покачав головой, заявил Дейдара.
     — Обещать — не значит заплатить, — Хрипло рассмеялся Какузу, от чего даже плотная маска не смогла сдержать смрадный запах разлагающейся плоти, который бурным потоком ударил в нос утонченного юноши.
     — Пфф… — Фыркнул тот и, покачав головой, заявил, — Если до завтра ни один из наших не объявится, значит ты прав, и нужно сматывать удочки.
     — Ха-ха-ха! Ты еще тупее, чем я думал, — Громко рассмеялся Какузу, искренне поразившись уровнем наивности могучего, но беспредельно глупого юнца.
     — Думаешь тебе или мне позволят просто так уйти? Нет, только не когда все близится к финалу. Впрочем, я не рискую ничем, поэтому с удовольствием посмотрю на кульминацию, — Расслабленно дополнил он, от чего улыбка на лице юноши заметно дрогнула.
     — Позволят?! Я что, по-твоему, раб? Уйду тогда, когда захочу. Например, сейчас! — Властно заявил Дейдара и, схватив заплечную сумку, с высоко поднятой головой направился к выходу, громко хлопнув дверью.
     «Вот ублюдок! Наверняка решил вынудить меня уйти, чтобы получить больше наград…» — Неспешно двигаясь к выходу из Амэгакуре, размышлял Дейдара, — «Впрочем, пускай забирает все. Я молод и успею получить свое, а этот старик, судя по вони из его пасти, скоро сдохнет!» — Подумал он и, не сдержавшись, рассмеялся вслух.
     — Куда-то собираешься? — Раздался голос позади него.
     — А?!.. — Удивленно воскликнул Дейдара, резко обернувшись и увидев перед собой испещренное штырями тело Яхико.
     — Кхм… кхм… У меня возникли срочные дела. Вернусь через несколько дней, — Пытаясь придать своему виду максимальное спокойствие, заявил он, внутренне ощущая себя крайне неуютно.
     — К сожалению у нас впереди важные дела, и ты можешь понадобиться в любую минуту. Поэтому возвращайся обратно, — Хладнокровно отчеканил Пейн, заставив его задрожать.
     — В любую минуту? Все настолько серьезно? Что же ты сразу не сказал… Конечно, я вернусь! — Пытаясь перевести все в шуточную форму, с улыбкой ответил Дейдара и был вынужден проследовать обратно на временную базу.
     Будучи пылким молодым юношей, Дейдара чувствовал непреодолимое желание оспорить слова Пейна и пойти ему наперекор, как всегда делал это в отношении своего ворчливого учителя, но предчувствие остро подсказывало ему не делать подобных глупостей, и Великий Подрывник, словно услужливый прихвостень, был вынужден проглотить свою обиду и с улыбкой на лице выполнить приказ.
Поздний вечер 606-го дня, Коноха
     — Что думаешь насчет произошедшего? — Откинувшись в кресле, расслабленно потягивая душистый дым из новомодной, подаренной Кеншином, трубки, спросил Хирузен.
     — Кеншин силен. Гораздо сильнее, чем я себе представлял. Оставить такие разрушения… — В восхищении покачав головой, ответил Джирайя.
     — Я не о его силе. Что ты думаешь по поводу его состояния? — Нахмурившись, проговорил Хирузен.
     — Состояния?.. Кхм… если он на ногах, то все в порядке. Рука отрастет за несколько недель, или даже быстрее. Он ведь элитный каге… — Размышлял Джирайя, пытаясь вспомнить характер видимых повреждений на теле Кеншина.
     — Его силы совсем иные, и я не был бы так уверен насчет регенерации… Впрочем, я говорю о состоянии его разума. Такие травмы гораздо опаснее физических ранений, — Покачав головой, сказал Третий Хокаге.
     — Он ведь сам умеет подчинять чужой разум. Неужели с его собственным может случиться нечто плохое?.. — Удивленно переспросил Джирайя, пытаясь вспомнить похожие прецеденты в истории клана Яманака.
     — Не знаю, но думаю, на всякий случай, все же стоит отправить Иноичи в качестве официального представителя Конохи. Его опыт в подобных делах уж точно не повредит. А если я ошибаюсь — то дружба Яманака и Накаяма все равно станет благом для нашей деревни, — Вновь затянувшись трубкой, констатировал Хирузен.
Полдень 607-го дня. Страна Огня, город Миямото
     — Мама, дядя Мацумото прав! Нам нужно действовать, пока не стало поздно! Если общественность узнает о нашем унизительном положении, то мы никогда не восстановим славу Великого Рода Миямото! — Сжимая кулаки, прорычал Миямото Хикеру. Его глаза пылали, а грудь разрывалась от яростного желания вознестись над всеми, повторив подвиг великого предка.
     — Вы уверены, Шинджи-сан? Это ведь может оказаться уловкой, и тогда… — Сомневающимся тоном прошептала Томико, глядя в потускневшие глаза не важно выглядящего старика.
     — Уверен. Один из последних лояльных вашему роду людей смог узнать этот секрет. Накаяма Кеншин при смерти, а его подручные полностью разгромлены под Ивагакуре! — Хриплым голосом заявил пожилой глава рода защитников Дайме, опираясь на трость.
     — Я все еще не знаю… Судя по вашему виду, вы очень ослаблены и… — Чувствуя огромное напряжение перед лицом столь неоднозначной дилеммы, пробормотала Томико. Последнее, чего ей хотелось в этот момент — это вновь оказаться в пучине опасных интриг, платой за которые могла стать ее жизнь.
     — Ты думаешь я не смогу отпугнуть залетного элитного джонина? К тому же вы с Хикеру являетесь легитимными наследниками Масахидэ-сана, и даже Коноха не сможет что-либо предпринять, — Уверенным тоном заявил Шинджи, однако никто не замечал скрытую в его взгляде глубокую скорбь.
     — Возможно, вам стоит отдохнуть несколько дней и как следует проститься с родными?.. Такие решения не должны приниматься на горячую голову… — Вновь пытаясь его переубедить, мягким тоном сказала Томико.
     Ей было очень жаль этого старика и, даже не будучи с ним близко знакомой, Томико прекрасно понимала его эмоции после спасения из родового артефакта и осознания что все, кого он воспитывал долгие десятки лет, мертвы.
     — Нет! — Гневно воскликнул Шинджи, после чего усилием воли взял себя в руки и продолжил, — Нельзя медлить. Я сегодня же вечером соберу всех и заставлю их присягнуть лично вам на верность. Только дайте согласие! — Едва скрывая нетерпение в голосе, прошипел Шинджи.
     — Давай, мама! Это наш единственный шанс! Нужно прогнать этих ублюдков из нашего города и отрубить несколько голов! — Кровожадным тоном заявил Хикеру, чувствуя аналогичное Шинджи нетерпение.
     — Х-хорошо… Но никаких казней! Нам не стоит ссориться с Кланом Накаяма… — Не выдержав давления, тяжело выдохнула Томико.
     — Конечно, мама. Ха-ха-ха… я просто выпну нескольких из тех, кто не захочет подчиниться по-хорошему! — Со вспышкой гнева в глазах, воскликнул Хикеру, злобно сжав кулаки.

Глава 501

     — Ускорить подготовку персонала? Это невозможно. У меня нет столько специалистов, — Отрицательно покачал головой Тринадцатый, стараясь сохранить сугубо деловой настрой и не замечать множество странностей в поведении отца.
     — Твоя задача доставить ко мне сотню человек. Амбициозных, не старше сорока, без криминального прошлого и, пожалуй, не слишком нужных в обществе. Их гибель может негативно сказаться на имидже нашего клана. Срок неделя. Справишься — должность наместника всего восточного региона — твоя, — Не отрывая взгляда от чтения, казалось бы, бесконечных страниц с отчетами, сказал Кеншин.
     — Есть, — Отрапортовал Тринадцатый и, дождавшись кивка со стороны отца, направился к выходу.
     Ему хватило одной секунды чтобы осознать задумку отца и, чувствуя его нежелание что-либо обсуждать, Тринадцатый решил молча вернуться к работе, ни капли не переживая о недостатке информации, ибо принятый план уже несколько раз поднимался другими сыновьями, но каждый раз был блокирован Кеншином.
     — Ты все-таки решился?.. — Со вздохом прошептала, стоящая за его спиной, Цунаде.
     — Верно. Этим же образом я планирую подготовить несколько сотен врачей и цеховиков, способных запустить производство на новом месте, — Вопреки своему желанию что-либо объяснять, сказал Кеншин. Он знал, насколько важны открытые и доверительные отношения с Цунаде, и был вынужден тратить время на утомляющие диалоги.
     — Уверен, что не пожалеешь? — Обняв его со спины и положив голову ему на плечо, тихо спросила она.
     — Уверен, что пожалею. Но дело будет сделано, и ценный опыт позволит проворачивать эту процедуру в обычном состоянии, — Неуклюже и без привычной нежности погладив ее по руке, заявил Кеншин.
     Цунаде более ничего не сказала и, тихо вздыхая, продолжила прижиматься к его израненному телу, непрерывным потоком вливая большое количество мощной чакры, которая бесследно растворялась в зоне отсутствующей правой руки.
     — Не стоит. Даже тысячи твоих резервов чакры недостаточно для исцеления моей руки. Конвертация чакры в духовную силу крайне неэффективна, — Покачал головой Кеншин, ошеломив Цунаде.
     — Т-так значит ты повредил душу?! Но почему я этого не чувствую? — Удивленно воскликнула она и вновь сконцентрировалась на обнаружении проблемы.
     — После того случая моя душа стала несколько сильнее, а вчера… Не знаю, что именно произошло, но часть энергии души была использована во время атаки, — Ответил Кеншин и, взяв ее за руку, облегчил ей задачу.
     — Удивительно!.. — Пробормотала она, оценив духовный фантом Кеншина.
     Фантом повторял собой цельное физическое тело, включая правую руку. Однако, в отличии от левой руки, правая была гораздо более тусклой и во многом иллюзорной, как если бы у человека сняли кожу, оставив большую сложно заживающую рану.
     — Я чувствую, что энергия рано или поздно восстановится сама, но думаю, этот процесс можно значительно ускорить. Несколько маленьких ёкаев и мое духовное тело будет исцелено, — Будничным тоном сказал Кеншин, вновь изумив Цунаде.
     Подобная риторика всего несколько дней назад была абсолютно немыслима, ибо предполагала собой циничный и несомненно злобный ритуал по привлечению ёкая на невинную душу.
     Эти методы считались злыми и запрещенными во всем мире, и именно такие шаги наперекор морали и послужили причиной многочисленных конфликтов Хирузена и Орочимару, а так же полного неодобрения со стороны общества.
     Тем не менее, даже услышав о целях Кеншина, Цунаде странным образом не почувствовала никакого отвращения или разочарования. Внезапно, жизнь кого бы то ни было стала восприниматься ею ничем по сравнению с шагом на пути могущества ее любимого мужчины.
     — Ты разочарована? Я чувствую твое смятение, но не знаю о чем ты думаешь. В этом состоянии мои способности эмпата сильно притуплены, — Сказал Кеншин, осознавая насколько важна забота о психоэмоциональном состоянии одной из его самых любимых женщин.
     — Разочарована? Нет, конечно же нет. Просто… Это немного странно. Еще полгода назад я бы почувствовала отвращение к подобному, но теперь… Похоже это и называется любовью, когда готов пожертвовать целым миром ради близкого человека… — С улыбкой прошептала она и вновь положила голову ему на плечо, прижавшись грудью к его спине.
     Кеншин едва сдержал в себе инстинктивный и циничный ответ на тему форменного рабства от «системы», и лишь ясный рассудок позволил ему не усугублять столь щекотливую ситуацию.
* * *
     Переговорив с Цунаде, Кеншин хотел было вернуться к делам, но получил оповещение о прибытии весьма необычного гостя в лице Яманака Иноичи, который хоть и являлся весьма желанным гостем, но все же прибыл крайне не во время.
     — Добро пожаловать, Яманака-сан. Прошу меня извинить за недостаток гостеприимства, но, как видите… Я немного не в кондиции, — С натяжной улыбкой сказал Кеншин, встретив гостя во дворе особняка.
     — Ха-ха-ха, что вы, Накаяма-сан, напротив, вашего гостеприимства более чем достаточно для моей скромной персоны, — Веселым голосом воскликнул Иноичи и почувствовал восхищение.
     Ничто не вызывало столько уважения в глазах шиноби, как сила, героизм и твердая воля. Глядя на ранения Кеншина, которые не могли быть полностью сокрыты даже слоем одежды, Иноичи понял, что слухи оказались не только правдивы, но и преуменьшены.
     — К сожалению, из-за независящих от меня обстоятельств, я не могу устроить вам экскурсию по моим владениям. Надеюсь вы отнесетесь к этому с пониманием, — Сказал Кеншин, неспешно двигаясь по длинному коридору.
     — Конечно-конечно, Накаяма-сан. Все в порядке. К тому же я прибыл к вам не с личным визитом, — Ответил Иноичи, от чего бровь Кеншина слегка изогнулась.
     — Хм?.. Тем не менее, надеюсь, это не помешает нам обсудить перспективы взаимовыгодного сотрудничества, — Будничным тоном сказал Кеншин, зайдя в кабинет и усевшись на свое место.
     — Нисколько не помешает. Последнее время сотрудничество с Кланом Накаяма, в некотором вроде, стало Клондайком возможностей. А посему, клан Яманака с удовольствием станет вам другом, — С теплой улыбкой отчеканил Иноичи, вытащив из кармана свиток фуин, и достал несколько листов с официальным посланием Конохи.
     Внимательно ознакомившись с посланием, Кеншин отложил его в сторону и полностью сосредоточился на общении с Иноичи. Он не желал ходить вокруг да около и практически сразу предложил ему целый комплекс договоренностей о будущем сотрудничестве.
     — Империя Накаяма?! Я не ослышался? — Удивленно переспросил Иноичи, не в силах поверить своим ушам.
     — Нет, Яманака-сан, вы не ослышались. Через неделю я провозглашу основание Империи Накаяма, и тогда условия для сотрудничества станут несколько другими. Поэтому прошу вас серьезно обдумать этот вопрос, — Серьезным тоном заявил Кеншин, никак не реагируя на ошеломленное выражение лица главы клана Яманака.

Глава 502

     Разговор с Иноичи вышел крайне непростым и, несмотря на его высокие ментальные навыки, обсуждение многих пунктов натыкалось на стену из непонимания и многочисленных поправок.
     Кеншин едва контролировал свое дружелюбие и мягкую, нацеленную на взаимовыгодное сотрудничество, риторику, не позволяя себе окунуться в принципиальность и жестокость, что значительно ухудшило бы отношения, но сократило огромное количество времени.
     Глава клана Яманака не оправдал его завышенных ожиданий и оказался не настолько проницательным человеком. Он был очень умным человеком и грамотным лидером собственного клана, но не более.
     Проницательности Иноичи оказалось недостаточно для того, чтобы в мгновение оценить перспективы сотрудничества или вражды с кланом, способным воспроизводить талантливых потомков.
     Кеншин целенаправленно дал ему несколько весьма прямых намеков о своих способностях, но Иноичи продемонстрировал лишь удивление, никак не рефлексируя над перспективой столь опасного или ужасного будущего.
     Тема возможного брачного союза между кланами так же не была поднята. Даже в лишенном эмоций состоянии Кеншин не имел ничего против этой идеи, но решил оставить этот вопрос на потом, посчитав свое нынешнее состояние не подходящим для обсуждения сугубо эмоциональных тем.
     Условия договора с кланом Яманака напоминали аналогичные союзнические договоренности с кланами Нара и Абураме, выделяясь лишь одним пунктом о привлечении нескольких специалистов для занятия должностей в правоохранительной системе.
     Для текущего уровня власти и силы Кеншина подобного уровня встречи и договоренности перестали иметь какое-либо значение, и лишь ради перспективы брачного союза он был вынужден потратить целых полтора часа своего времени.
* * *
     Помимо Иноичи, Клан Накаяма так же посетил и посланник из Киригакуре, выразив глубокую обеспокоенность произошедшим и передав послание своей госпожи, но так и не встретившись с Кеншином лично.
     Сам же Кеншин был сыт по горло встречами с людьми недостаточно высокого уровня и спихнул этого посланника на сыновей, в очередной раз похвалив себя вчерашнего за отправку собственного послания Мей.
     Последнее, чего ему хотелось в этот непростой период, это встречаться с дамой сердца, отношения с которой могли быть испорчены одним лишь неосторожным словом, что помимо романтического аспекта могло повлиять и на планы экспансии Клана Накаяма.
     Прочитав послание взволнованной Мизукаге, Кеншин был очень доволен и отложил его на одну из полок, дабы насладиться им по мере возвращения эмоций и вернуть, необходимый для ее завоевания, настрой.
     Ближе к вечеру Двадцать Первый совместно с Тринадцатым известили его об успешном нахождении троих подходящих под его требования человек, двумя из которых были форменные уголовники.
     — Его зовут Хара Арэта. Двадцать семь лет, не женат… — Начал было Двадцать Первый, стоя рядом с одной из герметичных дверей, но был остановлен жестом.
     — Плевать, — Коротко сказал Кеншин и спокойно вошел внутрь.
     Внутри он увидел, сидящего за столом, молодого парня, который тут же поднялся на ноги и предпринял попытку уважительного приветствия, но замер на месте и с ужасом в глазах уставился на подошедшего к нему Кеншина.
     — Кха… — Прохрипел он в неуклюжей попытке что-либо сказать, но обнаружил себя скованным.
     Кеншин, в свою очередь, молча положил руку ему на голову и принялся силой врываться в его разум, не заботясь ни о каких подготовительных мерах. Спустя несколько секунд глаза парня буквально вспучились, а его взгляд потерял все признаки осознанности.
     Понимая, насколько это может стать травматичным для его собственного сознания, Кеншин не хотел ничего знать о личности подопытного, и уж тем более о его прошлом, что могло усугубить последующее сожаление.
     Несколько минут не происходило буквально ничего. Во всем помещении стояла абсолютная тишина, и лишь тяжелое дыхание подопытного отражалось от голых стен, оседая в памяти Кеншина и суля неизбежные приступы рефлексии при возвращении эмоций.
     Как того и следовало ожидать, процедура была обречена на провал, ибо Кеншин, хоть и имел небольшой опыт в передаче знаний, но катастрофический недостаток практики сделал неудачу неизбежной.
     — Тетушка Юми, она точно не бодается? Я боюсь… — Глядя в никуда, пробормотал Арэта, чей разум был неисправимо искалечен.
     — Да неужели?! Зови! Думаешь только у тебя есть знакомый шиноби?! — Прорычал Арэта, злобно уставившись на стену.
     Кеншин был не намерен слушать этот поток сознания и усилием мысли погрузил парня в сон, не переставая анализировать совершенные ошибки и на ходу изменяя как подход к внедрению в чужое сознание, так и структуру внедряемой информации.
     Спустя десять минут он, наконец, закончил поверхностную корректировку собственного метода, но в полной мере столкнувшись со сложностью работы с чужим, абсолютно не лояльным к нему разумом, Кеншин пришел к весьма неутешительному выводу.
     — Может быть стоит пригласить Кохару-сан? Ее фуин могут сильно помочь, — Сказал Двадцать Первый, наблюдая за неспешным нанесением узоров формаций на большом бетонном полу.
     — Не стоит. Она не умеет работать с душами, а ее волнение будет только мешать. Вы оба тоже должны уйти. Нельзя, чтобы ёкай бросился на вас, — Не отвлекаясь от своей задачи, холодным тоном ответил Кеншин.
     Двадцать Первый и Тринадцатый, вопреки своему нежеланию, были вынуждены повиноваться и спустя минуту покинули укрепленный бункер, оставив отца наедине с огромной опасностью.
     Кеншин и сам не пылал огромным желанием бороться с ёкаем, рискуя своей собственной душой, но лишившись эмоций, он в полной мере сумел сопоставить величину рисков с величиной наград, что не оставило ему иного варианта.
     Имея некоторую осведомленность о непостижимой для восприятия любого человека ценности души, Кеншин воспринимал это стечение обстоятельств, как величайшую возможность для собственного усиления.
     То, что «система» блокировала и нивелировала все негативные аспекты от поглощения отвратительных, наполненных чистой злобой и скверной, ёкаев, было невероятной удачей, и в перспективе равнялось или даже превосходило полноценные способности Патриарха.
     Закончив с организацией ритуала и позаботившись об обеспечении максимальной безопасности, Кеншин без каких-либо угрызений совести пробил голову молодого парня, сделав его смерть максимально безболезненной.
     Спустя несколько секунд из его тела вылетел фантом и заозирался по сторонам, с ужасом во взгляде остановившись на фигуре Кеншина и увидев его мощную душу, которая хоть и не являлась его природным врагом, но все еще очень сильно напрягала испуганного фантома.
     [Голодный Злобный Ёкай желает проникнуть в Убежище]
     Перед глазами Кеншина появились весьма знакомые буквы и два варианта ответа: [Изгнать] или [Пустить], каждый из которых светился зеленым и красным светом, соответственно, и имел специальную подсказку.
     Кеншин в мгновение ознакомился с этими подсказками и, не раздумывая, пропустил ёкая внутрь, при этом максимально подавив свою ауру и, дабы не привлекать внимание, замер на одном месте.
     — Хи-хи-хи! — Раздался отвратный звонкий смех, и бесформенное нечто приняло вид пузатого ребенка с тонкими ножками и змеиной головой.
     Появление злобного ёкая ввергло пугливую душу в настоящий ужас, и сияющий голубым сиянием фантом приложил все силы к побегу, но все было тщетно. На радость ёкая формация держала его очень крепко.
     Ёкай не обращал никакого внимания на Кеншина и был сосредоточен только на желанной добыче, которая по чудесному стечению обстоятельств совершенно не спешила убегать, подняв его ликование на самый пик.
     — Уиии! — Словно учуявшая любимое лакомство свинья, завизжал ёкай и стремительно рванулся к душе, широко раскрыв свою змееподобную пасть и вознамерившись оторвать кусок.
     *ХРУСТ!*
     — Ааа! — Раздался испуганный визг ёкая и, обернувшись, он шокировано уставился на еще одну душу, которая в отличии от первой была не только в полтора раза больше, но еще и с удовольствием жевала, вырванный из его фантомного тела, кусок.
     Испытывая гнев, помимо невыносимой боли, ёкай озлобленно прорычал и хотел было стремительно перейти в контратаку, но его скорость странным образом была радикально снижена, и вместо того, чтобы откусить кусок от Кеншина, ёкай вновь испытал огромную боль.
     *Хруст!*
     *Хруст!*
     *Хруст!*
     — Ууу! — Завыл ёкай, лишившись трети фантомного тела и сумев откусить лишь малый кусочек от души Кеншина.
     — Пощадить! Я раб! Раб! — Неуклюже прокричал ёкай, с трудом вспомнив необходимые слова на человеческом языке.
     Однако Кеншин не только не остановился, но, наоборот, лишь ускорил свои атаки, с трудом подключив к делу не только увеличившийся рот, но и руки, которые хоть и неуклюже, но все же периодически отрывали небольшие куски от фантомного тела ёкая.
     *Хруст, Хруст, Хруст!*
     Спустя некоторое время все было кончено, и Кеншин, как и в прошлый раз, обнаружил на своем фантомном теле множество серых пятен и откровенно черных прожилок, которые медленно, но верно разрастались.
     [Отменено]
     [Путь злого духа недоступен]
     Лишь дождавшись столь приятных взору надписей, Кеншин окончательно расслабился и, неспешно завершив ритуал, приказал сыновьям прибраться в помещении и приготовить двух других подопытных, а сам принялся изучать произошедшие с его душой изменения.

Глава 503

     — Ууу!.. — Завизжал лишенный половины тела, ёкай, и вновь попытался сбежать.
     Кеншин не собирался позволять ему покинуть пределы формации и в мгновение нагнал убегающего ёкая, после чего в несколько этапов, методично разорвал его фантомное тело на куски, и без труда поглотил каждый из них.
     Его собственная душа вновь наполнилась огромным количеством энергии, но вместо насыщения Кеншин почувствовал еще больший голод и, на мгновение забывшись, злобно взглянул на дрожащую от ужаса душу подопытного.
     «Нет! Нельзя!» — Воскликнул он сам себе и огромным усилием воли подавил чуждое его душе желание.
     После того, как все было кончено, Кеншин устало покинул помещение и вернулся в свой кабинет, где еще несколько часов, погрузившись в некоторое подобие транса, «переваривал» полученную энергию.
     Его контроль над собственной душой многократно возрос, и он смог не только проанализировать качество и количество изменений, но так же повлиять на распределение колоссальных объемов энергии.
     Множественные потоки энергии плавно перетекали из центра его души к периферии, словно грубым образом поглощенные ёкаи являлись калорийной пищей и медленно распадались на чистую питательную энергию без намека на вредные примеси.
     Все еще ничего не понимая в устройстве души, Кеншин тем не менее осознал базовые принципы ее устройства и, понаблюдав некоторое время за энергопотоками, внезапно понял их направленность.
     Большая часть выделяемой энергии распределялась крайне не равномерно и была разделена на два магистральных потока, один из которых был направлен в область правого плеча, а второй высоко вверх, в головную часть фантомного тела.
     «Вот как?.. Тогда это все меняет…» — Подумал он, поняв, что может не только наблюдать за происходящим, но и усилием воли менять приоритеты, — «Нет, слишком многое поставлено на кон. Я не могу дать слабину…» — Словно оправдываясь перед самим собой, подумал Кеншин и, отрицательно покачав головой, сосредоточился на блокировании второго потока энергии.
     Сделать это оказалось куда сложнее, чем он ожидал, ибо уровень контроля над процессами, происходящими в его душе, с трудом позволял ему влиять на несколько небольших энергетических потоков одновременно.
     Однако, стоило ему перенаправить малый поток в область правого плеча, как он прочно фиксировался на этом направлении, что и позволило ему плавно совершить задуманное, перекрыв подпитку головной части фантомного тела и вдоволь насытив область плеча.
     Взглянув на свою душу, Кеншин был удовлетворен полным восстановлением фантомного тела и плавно вышел из состояния транса. На часах было час ночи, однако это нисколько не помешало ему отправить мысленное послание Цунаде.
     — Что случилось? — Спросила она, войдя внутрь спустя всего лишь несколько минут.
     — Мне нужно лечение, — Коротко ответил он, даже не обратив внимание на ее крайне откровенное одеяние.
     — Х-хорошо… — Удивленно пробормотала Цунаде и направилась вслед за ним.
Утро 608-го дня. Страна Огня, город Миямото
     — Г-госпожа, ч-что это значит? — В изумлении воскликнул седовласый мужчина, в неверии уставившись на Миямото Томико.
     — Сожалею, Цутому-сан, но вам и всем остальным людям Клана Накаяма более не рады в моем городе. Прошу вас покинуть мои владения и передать своему господину это послание, — Уважительно сказала Томико, положив на стол скрепленный печатью свиток.
     — Ааа!.. — Внезапно раздался громкий девичий визг, от чего даже Томико пришла в недоумение.
     — К-Каори! — Испуганно вскрикнул Шибата Цутому и незамедлительно бросился в направлении шума.
     Минуя два коридора и лестницу со скоростью чунина, он очень быстро добрался к источнику крика и обомлел. Его любимая внучка сидела на полу с окровавленным лицом и тихо плакала, роняя кровавые слезы на воздушное белое платье.
     — В-вы! Ч-что здесь происходит?! — В пылу гнева прорычал старик, но прежде чем сделать шаг, был обездвижен и грубым образом прижат к полу.
     Будучи одним из самых ценных людей, присягнувших Клану Накаяма, Цутому не мог поверить в то, что нечто подобное может происходить в пределах его личного особняка, и уж тем более, что подобной низостью может замарать себя верхушка рода Миямото.
     — Хикеру-сан, что это значит?! Томико-сан! — Чувствуя огромное унижение, с переполняющей его сдавленную грудь яростью воскликнул Цутому.
     — Заткнись, старик! Думал, что мой Великий Род Миямото никогда не восстанет? Думал, что сможешь стать выше меня?! Твое счастье, что в этот чудесный день будущий Дайме Страны Огня не желает марать руки о таких, как ты. А что касается этой плаксивой дуры — это называется воспитательный процесс. Помогает сбить спесь с лающей шавки! — Возвышенным и презрительным тоном заявил Хикеру, чувствуя себя просто великолепно.
     — Х-Хикеру! Ты что делаешь?! — В шоке воскликнула, примчавшаяся следом, Томико, — А вы, Шинджи-сан, как вы могли такое допустить?! Немедленно отойдите от Цутому-сана! — Спешно приказала она.
     — Не мешай, мама! Ты не понимаешь, как должен действовать настоящий Дайме! Будь жив отец, этот старик уже был бы скормлен собакам! — Сжав кулаки, заявил Хикеру.
     Мацумото Шинджи, в свою очередь, никак не отреагировал на слова своей госпожи и не спешил отпускать прижатого к полу старика. Его глаза при этом выражали страстное предвкушение и неистовое желание.
     — Дайме?! Ты еще далек от этого титула и должен окончательно вырасти, прежде чем стать главой рода… Шинджи-сан, почему вы медлите?! Отпустите его! — Вновь скомандовала Томико, и главе ныне уничтоженного рода Мацумото пришлось подчиниться.
     — О-отец! Что происходит?! — Воскликнул? вбежавший в холл, мужчина средних лет и лишь затем увидел разбитое лицо своей дочери, — Каори! Что случилось?!
     — Ты считаешь, что я недостоин титула Дайме?! — Игнорируя всех остальных, гневно прошипел Хикеру, уставившись на мать, — А вот у Великого Защитника совершенно иное мнение. Иначе стал бы он слушать приказы кого-либо, кроме истинного Дайме Страны Огня?! — Возвышенно заявил он и перевел взгляд на Шинджи.
     — Защитник! Уничтожь моих врагов, а головы отправь в Клан Накаяма! — Властно отчеканил Хикеру.
     — Есть! — Словно верный слуга, ответил Шинджи и не смог сдержать огромной радости в глазах.
     — Нет! Шинджи-сан! — Спешно воскликнула Томико, но было поздно.
     *Пуф, Пуф, Пуф!*
     Три головы в мгновение были отсечены и с глухим звуком покатились по мраморному полу роскошного особняка. На лице каждой из голов была целая гамма эмоций, но всех их объединяло абсолютное неверие.
     — Н-нет… Войны теперь не избежать… — Обреченно пробормотала Томико, пошатнувшись от шока.
     — Войны? С кем? Великий Защитник рода Миямото с легкостью уничтожит всех врагов! Верно, Мацумото-сан? — Уверенно заявил Хикеру.
     — Ха-ха-ха! Конечно, молодой господин. Пока я жив, ни один враг не сможет вас убить! — С радостью в голосе заявил Шинджи, сделав едва заметный акцент на слове «убить».

Глава 504

     — Кха… — Кеншин отхаркнул кровь и с раздробленными костями обеих рук, словно пушечное ядро, был отправлен в далекий полет, пробурив несколько сотен метров земли.
     Зецу, полностью повторяя поведение оригинала, не собирался дожидаться восстановление врага и незамедлительно ринулся вслед за ним, намереваясь добить его одним единственным ударом.
     *БУМ!*
     Раздался громкий взрыв, и второй удар стал для Кеншина фатальным. Белая рука Зецу насквозь пробила его грудь и разорвала тело Кеншина на куски, в мгновение выбив его из иллюзорного измерения Арены Патриарха.
     Однако, даже столь болезненный удар по энергетическому средоточию его души не вывел Кеншина из равновесия, и спустя несколько секунд он вновь вернулся в измерение Арены, и вознамерился в очередной раз вызвать копию Зецу.
     — Этому чудовищу невозможно сопротивляться. Сила его атак находится на пике того, что способен элитный каге… Не мучай себя, оставь это дело до освоения Седьмых Врат, Бьякуго и Мокутона, — Нежным голосом сказала Цунаде, не в силах наблюдать за множественными увечьями любимого мужа.
     — Именно поэтому я с ним и сражаюсь. Чем сильнее мой враг, тем быстрее я прогрессирую. Мой резерв псионики и контроль над ней значительно возросли, — Сдержанно ответил Кеншин, параллельно упражняясь над новым методом атаки, концентрируя огромное количество пси в одной точке своего кулака.
     — Ты… Что это?.. — Удивленно спросила Цунаде, обратив внимание на одно большое зрительное искажение на его правом кулаке.
     — «Высвобождение» — так я называю ту атаку, что привела меня в это состояние и послужила вдохновением для нового приема, основанного на твоем методе концентрации чакры в одной точке, — Объяснил Кеншин, пытаясь сузить площадь концентрации псионики, которая на данный момент простиралась на весь кулак.
     — И как успехи? Я ничего не понимаю в Пси, но выглядит угрожающе… — Пробормотала она, осматривая рябь и чувствуя небольшую угрозу.
     — Все еще недостаточно для нанесения ощутимого урона элитному каге. Но начало положено, и успех остается лишь вопросом времени или более усердных тренировок, — Ответил он и вновь взглянул на, солидно изменившийся за последнее время, «статус».
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 22
     Уровень: 37
     Класс: Патриарх
     Доступно: 0 очков навыков
     Навыки:
     Властитель гарема (MAX)
     Воля Патриарха (MAX)
     Разум Патриарха (MAX)
     Аура Патриарха (MAX)
     Сила Патриарха (MAX)
     Талантливое Потомство [15 уровень] (Дар Отца)
     Создание Убежища [11 уровень] (Арена Патриарха)
     Создание Формаций [14 уровень] (Специализация на Поддержке)
     Ядро Души [2 уровень]
     Пси — 22140/22140
     ???
     ???
     ???
* * *
     Особое внимание в изменившемся «статусе» привлекал новый параметр, оцененный «системой» как Ядро Души. Кеншин не сомневался, что это связано с поглощением злобных ёкаев, но все еще не имел представления о том, на что конкретно он влияет.
     Единственное, что вызывало его неудовольствие — это низкий и практически отсутствующий прогресс в повышении уровня. На короткое время его посетила мысль о том, чтобы компенсировать все упущения, но осознавая насколько интимная близость является чувствительным аспектом его личности, все амбициозные идеи по стремительному набору уровней были отложены на потом.
     Так же была забракована идея о фактически насильном выкачивании огромного количества информации из разума Цунаде, что безусловно могло радикально ускорить освоение Бьякуго, но так же могло нанести серьезный урон ее психике.
     Именно поэтому в сложившихся условиях единственным способом быстрого набора силы — являлось поглощение злобных ёкаев и многочисленные бои на Арене Патриарха, которые в силу отсутствия у Кеншина эмоций не наносили прежнего урона.
     — Отец, важное послание из города Миямото, — Заявил Двадцать Восьмой, бесцеремонно прервав его размышления.
     — Хм?.. Докладывай, — Нахмурился Кеншин, осознав всю серьезность происшествия, ибо никто не имел права мешать его тренировкам без особо важной причины.
     — Семья Миямото предала наш клан. Шибата Цутому и его семья были казнены, восемь аппаратных работников были так же убиты, двадцать три — изгнаны из столицы, — Отчитался Двадцать Восьмой, по памяти цитируя отчет.
     — Вот как? Неужели Томико сошла с ума?.. — Задумчиво пробормотал Кеншин, пытаясь осознать мотив содеянного.
     — Твари! — Прошипела Цунаде, чувствуя не жалость к убиенным, а гнев за чудовищное оскорбление ее клана.
     — Похоже, тренировка откладывается, — Сказал Кеншин и перевел взгляд на сына, — Ознакомь меня со всеми деталями произошедшего.
* * *
     По случаю циничного и крайне унизительного предательства рода Миямото было собрано целое совещание, инициатором которого стал Двадцать Первый, продвигая нарратив[4] о незамедлительной и жесткой реакции.
     Тринадцатый, будучи единственным джонином на совете, не считая юного Наваки, и не являясь представителем силовых структур, был в свою очередь ярым противником столь радикальных мер, предложив сперва дипломатические методы взаимодействия.
     Однако, несмотря на ожидание длительного спора со множеством аргументов, этот вопрос был практически сразу решен властным и бесповоротным вердиктом Кеншина, который не на секунду не усомнился в решении полного уничтожения мятежного рода.
     — Отец, я и мои люди все сделаем. Тебе нет нужды заниматься этим лично, — Поднявшись из-за стола, уважительно заявил Двадцать Первый.
     — Нет, это исключено. За сотни лет род Миямото скопил слишком много артефактов и различных методов. К тому же, Томико вовсе не дура, чтобы устраивать такое без нескольких тузов в рукаве, — Отрицательно покачал головой Кеншин и, заметив поникший взгляд сына, продолжил, — Однако у меня все еще есть подходящая для тебя задача. Возьми у Тринадцатого людей и отправляйся в город Ватанабэ. Необходимо привести их к полному подчинению Клану Накаяма. Методы — любые. В случае военного сопротивления разрешаю устроить там бойню. Доброта не должна восприниматься за слабость, — Властно отчеканил Кеншин, ошеломив всех присутствующих.
     — Е-Есть! — Со смесью удивления, обрадованно воскликнул Двадцать Первый.
     — Сорок Девятый. Твоя задача привести к покорности семью Ногучи и подчинить восточный регион. Возьми с собой Двадцать Шестого, — Заявил Кеншин, еще сильнее удивив всех присутствующих.
     — Тринадцатый, выдели им людей для первичного внедрения этих регионов в административное подчинения будущей Империи Накаяма, — Взглянув на сына, добавил Кеншин.
     — Есть, — Ответил тот и принялся записывать все на бумаге.
     — Отец, а что делать с Миямото? Это унижение нельзя оставлять безнаказанным! — Заявил Двадцать Первый, пылая праведной яростью по отношению к предателям.
     — Миямото? Пока ничего. Завтра я раз и навсегда решу этот вопрос, — Холодным тоном ответил Кеншин, вызвав множественные молчаливые переглядывания.
     После окончания совещания Кеншин вновь вернулся к тренировкам и до самого вечера безрассудно сражался с непобедимым для него, Зецу, нарастив целую тысячу к общему объему Пси.
     Поздним вечером Тринадцатый вновь доставил к нему партию из шести подопытных, трое из которых к собственной неудаче стали приманкой для очередной охоты на голодных ёкаев, что в свою очередь способствовало повышению Ядра Души Кеншина до третьего уровня.

Глава 505

     Следующее утро стало крайне непростым для эмоционального состояния и без того поникших женщин Клана Накаяма, которые, едва не потеряв мужа в опаснейшем сражении, узнали об очередной, несущей большую опасность, задумке.
     Однако Кеншин вернул лишь малую часть былых эмоций и все еще был безразличен к их недовольству, предпочитая оценивать все с точки зрения прагматичных выгод и ощутимых потерь.
     Ни мягкие увещевания Касуми, ни слезные просьбы Айи, ни даже скорбные гневные выкрики Норико, потерявшей своего первенца, не были способны растопить его ледяное сердце и заставить отказаться от запланированных авантюр, одна из которых была смертельно опасна.
     — Я не собираюсь более обсуждать с вами этот вопрос. Вы должны смириться, — Спокойным тоном сказал Кеншин, неспешно надевая экзокостюм, и проверяя его целостность.
     — Н-но… Это не честно! Когда ты, наконец, станешь прежним?! — Не выдержав, от досады воскликнула Макото, озвучив интересующий многих вопрос.
     — Моя душа стала ощутимо сильнее, поэтому, думаю, через неделю, — Невозмутимо ответил Кеншин, после чего предпринял попытку поддержать этот бессмысленный разговор, — Вам так нравились мои эмоции?
     — Конечно! — Хором воскликнули Макото, Карин и Касуми.
     — Раньше не было и дня, когда ты не зажимал одну из нас у случайной стены, или не затягивал к себе в комнату, а теперь… Ты даже не смотришь на мою короткую юбку, под которой, между прочим, ничего нет! — Прошипела Макото, удивив подруг неестественным уровнем агрессии и, по всей видимости, неудовлетворенности.
     — Да! — Воскликнула Карин и, не преминув воспользоваться моментом, добавила, — У меня под юбкой тоже ничего нет! А ты даже не смотришь!
     — Почему я должен хотеть заглянуть под юбку собственной дочери? — Спросил он и лишь запоздало осознал, насколько это щекотливый вопрос для его, ныне отсутствующих, моральных ориентиров.
     — Потому что ты Патриарх, и все мы твои женщины! — Заявила Карин, вынудив пораженно ахнуть не только собственную мать, но и, видавшую многое, Цунаде.
     — Допустим, — Без особого удивления ответил он, — Но это все еще не значит, что мы должны заниматься инцестом.
     — Чем плох инцест?! — Вспылила она, с трудом решившись на подобный уровень откровенности.
     Едва узнав о странном состоянии своего отца, Карин сперва была расстроена, как и все. Однако, будучи крайне не глупой молодой девушкой, одолеваемой ко всему прочему гормонами, она не могла не увидеть в этом шанс вывести его на откровенный диалог, что прежде было практически невозможно, ибо любая ее попытка приводила лишь к резкой смене темы с последующим завершением разговора и минимизацией контактов.
     — Карин! Ты не можешь поднимать такие темы в разговоре с отцом! — Прикрикнула на нее Кейко.
     — Твоя мать права. Ты не должна говорить об этом со мной. По крайней мере до своего совершеннолетия. Возможно к этому моменту твоя гормональная система окончательно перестроится, и все станет как прежде, — Искренне сказал Кеншин, даже не пытаясь как-либо смягчить свой посыл.
     — Как прежде?! Это когда ты весь вечер тискаешь меня, а потом всю ночь трахаешь одну из них?! Просто отлично, папа! — Окончательно взбесившись от безумно несправедливой по ее мнению ситуации, прошипела Карин.
     — Ну все, достаточно! — Грозно заявила Цунаде, не желая наблюдать за усугублением этого разговора с каждым сказанным словом, — Карин, иди в свою комнату. Мы поговорим с тобой позже.
     — Ну уж нет! Я хочу услышать всю правду, пока отец бесчувственен! — Решительно заявила она, фыркнув на ее слова.
     — Похоже, все зашло слишком далеко. Карин, до моего возвращения слушайся Цунаде. Это приказ! — Холодным тоном отчеканил Кеншин, от чего Карин заметно осунулась и вжала голову в плечи, став походить на осознавшего свою вину щенка.
     — Прости… Я должна была этого не допустить, но в последнее время она меня практически не слушается… — С грустным выражением лица наблюдая за тем, как ее маленькая и ласковая дочь хлопнула дверью, прошептала Кейко.
     — Ты не виновата. Бурление гормонов, вкупе с воздействием моих способностей, по всей видимости сформировали гремучую смесь, — Поразмыслив над возможными причинами столь яркой метаморфозы, безэмоционально ответил Кеншин.
     — Он прав. Не стоит себя винить. Многие из нас в ее возрасте вели себя аналогичным образом. Я с ней поговорю, но не думаю, что сумею ее переубедить. Слишком уж сильно она одержима этой дурной идеей… — Устало проговорила Цунаде, внутренне поражаясь количеством сложностей, обрушившихся на семью Накаяма в самый неподходящий момент.
     — Простите, если мои слова покажутся слишком грубыми и неуместными, но… Почему бы тебе просто не сделать так, как она хочет? Это безотказно выбивает любую дурь из голов каждой из нас. И то же самое будет с Карин, я уверена! — Заявила Макото, решив поддержать лучшую подругу, на чьи слезы, обиды и тоску была уже не в силах смотреть.
     Услышав ее резкие слова, Цунаде молча уставилась на Кеншина. Ее глаза были полны скрытого одобрения подобной концепции, но что еще более удивительно — взгляд Кейко говорил о том же самом, словно речь шла не о фактическом растлении ее любимой дочери, а о неком вознаграждении, которого они пытались добиться совместными силами.
     — Это будет несправедливо прежде всего к ней. Она все еще слишком юна и не отдает отчет своим желаниям, которые могут навсегда изменить ее жизнь и поставить крест на любом другом будущем, кроме как участь жены Патриарха, — Высказав свои размышления на эту тему, Кеншин полностью ошеломил всех присутствующих женщин, часть из которых, несмотря на явное неодобрение темы инцеста, все еще осознавали сложность этого вопроса и сочувствовали юной влюбленной девушке.
     — Тогда просто скажи ей, что трахнешь ее сразу после совершеннолетия, и она вновь станет прежней! — Набравшись смелости, резко заявила Макото.
     — Ах!.. — Молчавшая до сего момента Айя не выдержала и громко ахнула, представив эту сцену у себя в голове.
     — Почему вы обе на меня так смотрите?.. — Заметив предвкушение во взглядах Цунаде и Кейко, сказал Кеншин, — Только не говорите, что вы поддерживаете эту идею…
     — Мы знаем, как сильно она страдает, и насколько ужасно неполноценной она себя чувствует, видя как ты уделяешь внимания всем нам гораздо больше чем ей. Это губительно для сердца молодой девушки, и я думаю, именно это является причиной стагнации ее развития… — Со вздохом сказала Цунаде.
     — Верно. Взгляд с которым она на тебя смотрит — неотличим от взгляда любой из нас, с тем лишь отличием, что в этом уравнении любви моей девочке все еще не нашлось места… — Грустным тоном добавила Кейко.
     На несколько секунд вся комната погрузилась в тишину, и Кеншин молча размышлял, пытаясь найти решение сложившейся проблемы, но найденное решение, являясь сугубо прагматичным, не учитывало сложнейший эмоциональный аспект.
     — Хорошо. Я вас услышал и завтра дам свой ответ. А сейчас мне пора в путь, — Холодным тоном отчеканил Кеншин, поставив крест на дальнейшем обсуждении этого вопроса.

Глава 506

Утро 609-го дня. Город Ватанабэ
     — Люди Клана Накаяма? Среди них элитный джонин?! Конечно, пропусти! — Ошеломленно воскликнул Даичи Ватанабэ, едва не подпрыгнув на месте от неожиданности.
     — Господин, встречаться с элитным джонином — крайне опасно. Вы не должны так рисковать… — Обеспокоенно сказал командир личной охраны Кадзоку.
     — А у меня есть выбор?.. Отказ от личной встречи будет пощечиной всему Клану Накаяма… Такого я себе позволить не могу, — Отрицательно покачал головой глава рода Ватанабэ и тяжело вздохнул.
     — Это всего-навсего один из генералов Клана Накаяма. Он силен, но по статусу вы имеете полное право отказать в личной встрече и позволить мне обсудить все интересующие его вопросы, — Не желая подвергать господина опасности, вновь предложил коренастый мужчина с ужасным шрамом на носу.
     — Нельзя… Джун, ты ведь не хуже меня понимаешь, что это станет двумя шагами назад в наших отношениях с этим кланом, что ввиду его стремительного усиления — недопустимо, — Взвешенно ответил Даичи и вновь повторил свое распоряжение, — Приведи их в специальную резиденцию. Если что-то пойдет не так, то у нас будет шанс.
     — Есть, — Серьезным тоном отрапортовал Джун и немедленно удалился.
* * *
     — Приветствую уважаемого Кадзоку, — Вежливым тоном, но без излишней услужливости заявил Двадцать Первый, увидев пожилого главу рода Ватанабэ, — Мой Великий Отец передает вам наилучшие пожелания здоровья и долголетия, а вашему роду — процветания в составе Великой Империи Накаяма, — Сменив тон с вежливого на властный, завершил он свою тираду, вынудив старика выпучить глаза от изумления.
     — Кха-кха… Приветствую, уважаемый?.. — На мгновение прервался Даичи и взглянул на него в ожидании.
     — Двадцать Первый, — Получив указание более не скрывать свое настоящее имя, ответил он.
     — Двадцать Первый… Какое необычное имя… — Полушепотом прокомментировал глава рода Ватанабэ и продолжил, — Я очень ценю столь ценные и добродушные пожелания моему скромному роду, но вы сказали Империя Накаяма?..
     — Верно. Именно для этого я здесь, — Ответил Двадцать Первый, от чего выражение лица Даичи стало еще более недоумевающим.
     — Я не совсем понимаю… — Изогнув бровь, сказал старик Ватанабэ.
     — Простите, если это прозвучит слишком грубо, но я здесь для того, чтобы засвидетельствовать ваше вступление в Империю Накаяма. Отказ, к сожалению, не принимается, — Непримиримым тоном заявил он и краем глаза взглянул на дернувшихся джонинов.
     — Вы верно шутите?.. — Жестом остановив своих людей, с улыбкой переспросил Даичи.
     — Нет, это не шутка. И я призываю вас тщательно обдумать дальнейшие действия. Не стоит. Не для того вы прожили свою счастливую жизнь, чтобы стать великим грешником своего рода, — Покачал головой Двадцать Первый.
     — В-вы мне угрожаете?! — Едва сдерживая пылающий в сердце гнев, прошипел Даичи.
     — Именно так. Это угроза, и я надеюсь, вы истолкуете ее верно. Маленькая Киоко определенно не заслуживает того, на что ее может приговорить минутное помешательство любимого деда, — Неотрывно глядя ему в глаза, мягким тоном сказал Двадцать Первый.
     — Ты! Как ты смеешь?! — Прорычал Джун и стремительно оказался подле своего господина, но все еще опасался атаковать.
     На несколько секунд все помещение погрузилось в абсолютную тишину, а на лице Ватанабэ Даичи пронеслась целая буря эмоций: от ярости, до беспомощности. После чего он тяжело вздохнул и устало ответил:
     — Дайте мне ознакомиться со всеми «предложениями» Клана Накаяма, — Всеми силами пытаясь не сорваться на оскорбления, заявил Даичи.
     — Само собой, — Мягко ответил Двадцать Первый и достал несколько заверенных договорных листов.
* * *
     В отличии от достаточно мирного диалога Двадцать Первого с Кадзоку Ватанабэ, диалог Сорок Девятого с Кадзоку Ногучи не задался с самого начала и был обречен на неудачу буквально с первых секунд.
     — Мой ответ — нет. А теперь, «пожалуйста», убирайтесь из моего города, — Категорично заявил Ногучи Рьюсуке, не желая даже слышать о предложениях другой стороны.
     — Ногучи-сан, подумайте еще раз. Ваш отказ неприемлем и приведет к очевидным, и крайне плачевным последствиям, — Пытаясь подобрать умные и дипломатичные слова, выдавил из себя Сорок Девятый.
     — Ты думаешь я тебя боюсь?! Я и мои люди уже убивали элитных джонинов, и не тебе, сопляку, меня запугивать! — Яростно поднявшись из-за стола, воскликнул Рьюсуке.
     Будучи джонином практически на пике ранга и, пройдя третью мировую войну шиноби, Рьюсуке совершенно не боялся угрозы столкновения с, едва ступившим в этот ранг, элитным джонином.
     Богатый жизненный и боевой опыт позволяли ему значительно сильно выделяться на фоне других Кадзоку, а близость его владений с границами неподконтрольных никому территорий вынуждала его вести постоянные сражения и жить по очень суровым понятиям.
     — Вам не нужно меня бояться. Достаточно лишь здраво оценить перспективу вражды, которая определенно закончится большим горем для рода Ногучи, — Подбирая мягкие слова и стараясь быть не слишком резким, заявил Сорок Девятый, с трудом сдерживая внутреннюю тягу к буйству и желание размозжить головы окружающих его джонинов.
     — Мой род Ногучи всегда готов к войне, а мои плодородные земли станут еще более плодородными, впитав кровь всех ублюдков, что посмеют мне указывать, — Властно заявил Рьюсуке, чувствуя моральное превосходство над неопытным и весьма трусливым элитным джонином, — А теперь убирайся и передай своему отцу, что мы не подчинимся!
     *Хруст…*
     Грохот от обыкновенного хруста сжатых в кулак костяшек пальцев был слышен даже за пределами крайне укрепленного и герметичного помещения. Однако вместо страха и настороженности, этот жест «бессилия» вызвал в глазах людей рода Ногучи лишь презрительные насмешки.
     — Это ваше последнее слово? — Тяжело вздохнув, спросил Сорок Девятый, пытаясь снять с себя моральную вину за все последующие действия.
     — Сопляк, тебе же ясно сказали. Вали домой и поплачься в жилетку папочки. Взрослые разговоры явно не для тебя! — Со смехом заявил командир элитного гарнизона и правая рука Кадзоку на пике ранга джонина.
     — Хорошо. Значит все вы и род Ногучи приговариваетесь к смерти, — Со вспыхнувшей яростью в глазах мертвенно холодным голосом констатировал Сорок Девятый, увеличиваясь в размерах с каждым сказанным словом.
     Улыбка на лице начальника гарнизона буквально застыла, а глаза с ужасом расширились от вида летящего в его голову кулака на скорости невозможной для реагирования кем-либо в ранге джонина.
     *БУМ!*
     Голова могущественного джонина на пике ранга была буквально разорвана на части, а остаточная ударная волна сдула каменную крышу, укрепленного многочисленными фуиндзюцу, здания.
     — Т-ты! УБЛЮДОК! — В ярости зарычал Рьюсуке, и вместе с пятью товарищами синхронно напали на врага со спины.
     *Фух!*
     Всего мгновение понадобилось Сорок Девятому, чтобы сбежать из-под весьма опасной комбинированной атаки, после чего последовала контратака в грудь открывшегося джонина.
     *БУМ!*
     Мощь удара элитного джонина во время Буйства и под Четвертыми Вратами была настолько огромной, что в груди мужчины средних лет образовалась сквозная дыра, которая спустя мгновение разрослась вширь и разорвала его тело на куски.
     — М-монстр! — Испуганно воскликнул молодой парень и потерял всякую волю к сопротивлению.
     *БУМ!*
     Спустя долю секунды его голова так же разлетелась на куски, что окончательно подорвало мораль всех остальных и вынудило их броситься в бегство. Только лишь Рьюсуке сумел наконец завершить формирование мощной техники огня.
     — Катон: Гока Меккяку! — Прорычал он и выдул невероятно огромное количество искрящегося пепла, после чего так же бросился в бегство, попутно вызывая специалистов фуиндзюцу.
     *Пуф!*
     Секунду спустя весь пепел превратился в настоящий океан пламени и поглотил не только Сорок Девятого, но и несколько десятков человек обслуживающего персонала разрушенной резиденции.
     Температура пламени была крайне высока и даже сожгла все волосы на теле Сорок Девятого, но его плоть оказалась гораздо прочнее. Лишь на нескольких участках тела произошло обугливание кожи, с незначительной для сыновей Норико болью.
     *БУМ!*
     Еще один джонин был догнан и уничтожен, что окончательно ввело Рьюсуке в состояние отчаяния, ибо впервые в жизни его наметанный глаз и богатый боевой опыт подвели его под настоящую катастрофу.
     Подоспевшая группа мастеров фуин не смогла даже слаженно применить задуманную технику, и так же оказалась разгромлена обыкновенной ударной волной от обыкновенного выпада кулаком.
     — С-стой! Я-я подчинюсь! — Хаотично воскликнул глава рода Ногучи, глядя на приближающегося Сорок Девятого, надеясь, что его слова окажутся достаточно эффективными для того, кто столь усердно пытался получить необходимое соглашение. Однако реальность оказалась совершенно иной.
     *БУМ!*
     Словно перед ним был не Кадзоку Ногучи, а один из его случайных прихвостней, Сорок Девятый не замедлился даже на мгновение и, совершив стремительный рывок вперед, без сожаления снес голову пожилого владыки всего восточного региона Страны Огня.

Глава 507

609-й день. Деревня Скрытого Дождя
     Сидя на роскошном, специально сконструированном для него кресле, Нагато наслаждался не только танцами яркого пламени, но и жаром растопленного на полную мощность камина.
     — Мне нужна твоя чакра, — Внезапно раздался голос позади него, от чего Нагато вздрогнул, ибо любое присутствие посторонних вблизи его настоящего тела считалось абсолютно недопустимым.
     — Как ты сюда попал? — Хмуро прохрипел он, окинув взглядом тело Зецу и удивившись его плачевному внешнему виду.
     — Это не важно. Мне нужна твоя чакра. Я затратил слишком много сил, но даже этого оказалось недостаточно, — Заявил Зецу, усилием воли притянув к себе очередной кусок отваливающегося тела.
     — Хорошо. Но ты должен рассказать мне, что с тобой произошло, и где все остальные, — Устало вздохнул Нагато, впервые за пять дней встретившись с мозгом всей организации Акацуки.
     — Орочимару нас предал. Хидан в плену. Обито и Сасори мертвы, — Оскалившись, прошипел Зецу.
     — Обито мертв?! Разве существует способ обойти его способность? — Изумленно вопрошал Нагато, впервые за долгое время испытав сильный шок.
     — Как видим — существует! Мы недооценили этого ублюдка Накаяма и его ужасающие непредсказуемые методы! Этот ублюдок не из этого мира! Во множестве его атак даже нет чакры, он такой же, как Мать, но намного слабее и безгранично ничтожнее! — Прорычал Зецу и, на секунду утратив контроль над целостностью своего тела, лишился большей части своей правой щеки, обнажив отвратительную нечеловеческую челюсть.
     — Ты не в первый раз упоминаешь «мать». Кто это, и почему ты считаешь, что она не из нашего мира? — В надежде использовать его минутную эмоциональную слабость, спросил Нагато.
     Зецу сразу же осекся, и понял, что в пылу эмоций сболтнул лишнего. Ему абсолютно точно не нужен был задающий вопросы носитель Риннегана, ибо все это могло привести к крайне плачевным последствиям в виде медленного, но верного избавления от многолетних убеждений и даже прямого гипноза.
     — У меня мало времени. Чакра. Дай мне ее! — Приказал Зецу, полностью игнорируя его вопрос.
* * *
     Покинув Убежище, Кеншин прямиком направился к злополучной столице, доживающей свои дни, Страны Огня. Даже утратив эмоции, он все еще не перестал быть предельно осторожным и, не желая ввязываться в возможную ловушку, провел весьма значимую подготовку.
     Прежде всего он надел улучшенную версию экзокостюма с повышенными свойствами скрытности, что практически полностью являлось заслугой многочисленных формаций, нацеленных на обман чувств не только простых людей, но и опытных шиноби.
     За время многочисленных контактов с оборонительными системами шиноби Кеншин осознал их главную направленность — а именно, полное сосредоточение на колебаниях чакры, и практически полное пренебрежение всем остальным.
     Получив значительную часть знаний по фуиндзюцу от Кохару, он знал базовые принципы устройства фуин, и смог сформировать подходящую стратегию их обхода. Это все еще не гарантировало успеха в вопросе незаметного проникновения в Союз Самураев, или внутренний периметр Конохи, но по его расчетам должно было с лихвой хватить на город Миямото, в особенности лишенного главной сокровищницы некогда великого рода.
     Но даже уверенность в 95 % не позволила ему игнорировать базовые принципы осторожности и, оказавшись в тридцати километров от столицы, он активировал все необходимые формации экзокостюма и предельно снизил скорость.
     Передвигаясь под действием Формации Отвода Глаз, он был абсолютно невидим для шиноби вплоть до ранга элитного джонина, а Формации Приглушения Шагов и Подавления Запахов ко всему прочему делали его не обнаруживаемым для органов чувств даже элитных каге.
     Все это, вкупе с множеством более мелкомасштабных формаций, позволило ему без труда проникнуть в город Миямото, не ощутив на себе какого-либо сканирующего воздействия.
* * *
     — П-пожалуйста, Х-Хикеру-сама, пощадите! — Уткнувшись окровавленным лбом в ухоженную лужайку во дворе роскошного особняка рода Миямото, проблеял молодой юноша.
     — Значит теперь я Хикеру-сама? А куда делись все те насмешки за моей спиной, вылетавшие из твоего поганого рта?! — Прорычал Хикеру и со всей мощью чунина пнул несчастного подростка ногой в голову.
     *Бум!*
     Совершив несколько оборотов в воздухе, тело шестнадцатилетнего парня с грохотом врезалось в каменную стену, чем неимоверно развеселило самодовольного будущего Дайме.
     — Х-Хикеру! Пожалуйста, не бей его! — Не в силах смотреть на эти зверства, прокричала молодая, очень красивая девушка с белыми волосами.
     — Заткнись, Акеми! — Прорычал Хикеру и наотмашь ударил ее по лицу, но вместо ожидаемого попадания удар был принят на блок, после чего последовала инстинктивная контратака молодой талантливой куноичи.
     *Бум!*
     — Девочка, держи себя в руках, — Безрадостно пробормотал Шинджи, с легкостью перехватив ее выпад.
     — Т-ты! Ах ты неблагодарная тварь! — Прорычал Хикеру и совершил еще один выпад, который ввиду скованности юной куноичи оказался успешным, разбив ей лицо в кровь.
     *Бум!*
     — Посмела поднять руку на будущего Дайме?! За такое тебя следовало бы казнить, но… У меня есть идея получше, — Злобно рассмеявшись, заявил Хикеру и прогулочным шагом направился к бессознательному телу молодого парня, даже не обратив внимание на то, что разбитые мгновением назад нос и губа Акеми вернули прежний вид.
     — Нет! Что ты задумал?! — Со смесью испуга и злобы воскликнула девушка, пытаясь вырвать руку из крепкого хвата шиноби в ранге каге.
     — Всего лишь преподать этому ублюдку последний в его никчемной жизни урок! — Оскалившись, заявил Хикеру и принялся складывать ручные печати, на редкость медленно для своего ранга.
     — Н-нет! Не убивай Такао! Наш отец тебе этого не простит! — Не в силах придумать что-либо еще, воскликнула Акеми, в попытке запугать его авторитетом своего отца.
     — Не простит? Ха-ха-ха! Голова твоего отца сегодня же будет наколота на вон ту пику. И все это благодаря тебе! — Ликующе воскликнул Хикеру, замедлившись в формировании печатей, но все же сумев нарастить на своей руке солидную часть крепчайшего камня.
     — Ха-ха-ха! Сдохни! — Прорычал он и, предвкушая кровавую сцену, совершил замах.
     *БУМ!*
     Раздался мощнейший грохот, словно произошла детонация многотонной осколочно-фугасной бомбы, не позволив Хикеру завершить начатое и вселив в его душу настоящий ужас.
     *БУМ!*
     Вновь раздался грохот, ставший результатом контратаки спешно среагировавшего Мацумото Шинджи. Этот удар был с относительной легкостью заблокирован Кеншином, однако даже столь незначительного столкновения оказалось достаточно для полного уничтожения всех окрестностей в радиусе десятков метров.
     Однако, вопреки здравому смыслу, никто из присутствующих не пострадал. И если выживание Хикеру и лежащего позади него юноши могло быть объяснено артефактом рода Миямото, то выживание, стоящей рядом с атакованным Шинджи, девушки удивило даже его самого.
     — Уходи в безопасное место и спрячься, — Хладнокровно скомандовал Кеншин, окинув краем глаза замершую в ошеломлении Акеми.
     — Д-да… — Пораженно ответила она и, схватившись левой рукой за неизвестно откуда взявшийся на ее шее амулет, засеменила прочь.
     — Благородно и уважаемо. Но если ты думаешь, что этим ты сохранишь девчонке жизнь, то ошибаешься. Пока жив я и род Миямото — она никогда не будет в безопасности! Более того, род Миямото позаботится о том, чтобы сдохли все, кого ты любишь! — Прорычал Шинджи.
     «Что он несет?!» — В изумлении подумал Хикеру, ибо не понимал, зачем злить столь ужасного, сумевшего подкрасться незаметно, врага.
     — Хорошо. Тогда мне не остается ничего иного, кроме как уничтожить тебя и род Миямото, — Холодно ответил Кеншин и, обнажив клинок, стремительно ринулся на противника.

Глава 508

     *БУМ, БУМ, БУМ!*
     Оглушительный грохот от множественных столкновений Кеншина и Шинджи заполонил не только владения рода Миямото, но и солидную часть окрестных кварталов, где преимущественно жили сугубо состоятельные и влиятельные рода, до ужаса испугавшиеся за свою жизнь.
     Для Кеншина это противостояние давалось крайне тяжело, ибо Шинджи являлся не только искусным мечником, но и опытным шиноби, приправляя свои атаки периодическими выпадами стихийных техник.
     — Катон: Хосенка но Дзюцу! — Воскликнул Шинджи, пытаясь в очередной раз отбросить врага и вынудить Кеншина отступить.
     Однако на этот раз, вместо ожидаемого отступления, Кеншин продолжил движение и совершил рывок вперед, вынудив старого шиноби едва заметно в разочаровании покачать головой.
     «Слишком молод и неопытен…» — С сожалением подумал Шинджи, но не имел никакой возможности отменить сформированную технику огня.
     Многочисленные миниатюрные огненные шары бурным потоком врубились в силуэт Кеншина, но столкнулись с невидимым для глаза препятствием. Лишь несколько огненных шаров из двух десятков выпущенных сумели пробить барьер и накрыть, оказавшееся без защиты, тело Кеншина, который в этот самый момент подобрался к врагу на необходимое расстояние.
     *Пуф! Пуф! Пуф!*
     *Свист!*
     Одновременно с принятием на себя вражеской техники Кеншин внезапно ускорился еще сильнее и совершил заветный выпад клинком, пронзив сердце проигравшего в тактическом противостоянии врага.
     — Кха! — Болезненно воскликнул Шинджи и отхаркнул сгусток крови, пораженно уставившись на свою грудь, в которой находилось десятисантиметровое сквозное отверстие.
     — Это того стоило?.. — Едва находя в себе силы и воздействуя на голосовые связки одной лишь чакрой, неестественным голосом прошептал лежащий на земле Шинджи.
     Даже будучи в предсмертном состоянии, он прекрасно видел, какую цену пришлось заплатить Кеншину для победы, и огромный ожог на лице, вкупе с лопнувшим от жара глазом, говорили о пирровой победе.
     — Это был самый оптимальный вариант, — Хладнокровно ответил Кеншин, сжимая зубы и кулаки от ужасающей боли.
     — Оптимальный вариант? Ха-ха-кха… — Вновь закашлялся Шинджи, с трудом фокусируя взгляд на обгоревшем лице Кеншина.
     — Зачем было провоцировать мой клан? Ты не похож на глупца, — Пытаясь разгадать не до конца понятную его разуму загадку, спросил Кеншин.
     — Это был самый оптимальный вариант. Я бы даже сказал — единственный… — С радостным сиянием в глазах, ответил Шинджи.
     — Ты так сильно жаждал смерти?.. — Задумчиво пробормотал Кеншин, после чего обрел понимание, — Почему не сделал это сам?..
     — Я… Кха-кха… Я раб. Мои дети рабы… Мои внуки рабы… Были ими. Но теперь они свободны и ждут меня… — С довольной улыбкой на окровавленных губах прошептал Мацумото Шинджи.
     — Так вот почему ты так сильно желаешь смерти роду Миямото, — Словно разгадав загадку, удовлетворенно констатировал Кеншин.
     Шинджи более ничего не ответил. Его губы хаотично двигались, а взгляд несколько раз пытался сфокусироваться, но затем окончательно поплыл, и несколькими мгновениями спустя последний член рода Мацумото пал.
     — Хорошо, старик. Мои цели совпадают с твоими, и я уничтожу ненавистный тебе род Миямото, — Заявил Кеншин и совершил прямой укол, поразив голову поверженного врага и исключая шанс на дальнейшие сюрпризы.
* * *
     Как только Кеншин и Шинджи вступили в ожесточенную схватку, а юная Акеми устремилась прочь, испуганный Хикеру поспешил вслед за ней, намереваясь не только найти безопасное место, но и по возможности осуществить заветную месть.
     — Ты! Отвяжись от меня! — Прорычала Акеми, глядя на бегущего за ней Хикеру.
     — Еще чего! Когда мой Защитник закончит с ублюдком, я вдоволь наслажусь тобой на его трупе. Это будет началом воинской славы Миямото Хикеру! — Воскликнул он, испытывая удовольствие от одной лишь мысли о столь эпической победе.
     — Ты подонок, и всегда им был! — В гневе воскликнула Акеми, после чего обернулась и стремительно сформировала множество печатей.
     — Суйтон: Суйгадан! — Воскликнула она и сконцентрировалась на одной единственной атаке, сформированным из ниоткуда, водяным клыком.

     Будучи крайне неопытным шиноби и всю жизнь находясь под защитой многочисленных артефактов, Хикеру с трудом заметил несущийся на него многотонный водяной клык и не имел даже шанса на противодействие вражеской технике своими силами.
     *Бум!*
     — Ха-ха-ха, дура! Я будущий Дайме, и твои жалкие техники не смогут мне навредить! — Ликующе прокричал он, чувствуя гордость от владения столь ценным защитным артефактом.
     Акеми лишь сжала зубы от досады и, развернувшись, продолжила бегство, намереваясь сбежать настолько далеко, чтобы Хикеру не рискнул продолжать погоню и отдаляться от безопасного места.
     — Куда ты так спешишь? Из города тебе все равно не сбежать! — С усмешкой воскликнул Хикеру, — Разобравшись с ублюдком, мой Защитник все равно нас найдет!
     — Болван! С чего ты взял, что старик победит?! — Язвительно прошипела убегающая Акеми.
     — Это я болван?! Ты тупая сука! Разве может быть иначе?! — В ярости прорычал Хикеру и сжал кулаки от невозможности избить ее здесь и сейчас.
     — Как видишь — может, — Набатом прозвучал у него в ушах предельно спокойный, но от того еще более ужасный голос.
     — Н-нет! — Испуганно воскликнул Хикеру и инстинктивно попытался отпрыгнуть в сторону, но не смог двинуться с места.
     Для юной беловолосой Акеми этот голос в свою очередь прозвучал, как самая чудесная и успокаивающая песнь, позволив ей расслабиться и с улыбкой обернуться к Кеншину, чтобы спустя мгновение ее улыбка дрогнула, а глаза расширились от шока.
     — В-вы ранены! — Пораженно воскликнула она и без промедления поспешила к нему, на ходу формируя Мистическую Руку.
     — Не стоит. Побереги силы, — Пытаясь быть заботливым, мягко сказал Кеншин и вновь взглянул на девушку, выбранную на роль очередной жены Патриарха.

     Имя: Номура Акеми
     Возраст: 16 лет
     Уровень таланта: 38
     Качество чакры: 5
     Количество чакры: 7140
     Контроль чакры: 71 %
     Бессмертие Ур 1

Глава 509

     — О-отпусти меня! — Пытаясь скрыть испуг и стараясь выглядеть уверенно, воскликнул Хикеру.
     — Позаботься о нем и жди меня здесь, — Полностью игнорируя наследника рода Миямото, сказал Кеншин, вручив ей бессознательное тело светловолосого юноши, которое лишь с трудом удалось сохранить от многочисленных ударных волн ужасающей битвы.
     — Ах! М-Минору! — Обрадованно воскликнула Акеми и попыталась нащупать его пульс.
     — Позже им займутся ирьенины, — Пытаясь успокоить испуганную девушку, сказал Кеншин.
     — Подлец! Т-ты чуть его не убил! — В гневе прошипела она и, не контролируя свои действия, с размаха ударила Хикеру кулаком в лицо.
     *Бум!*
     Даже одного небрежного удара молодой куноичи хватило для того, чтобы нос наследника Дайме с отвратительным звуком смялся, а голова хаотично метнулась назад, от чего Хикеру на несколько секунд потерял сознание.
     — Б-больно… — В слезах пробормотал он, все еще не до конца придя в себя.
     Кеншину было абсолютно плевать как на его страдания, так и на чувство мести Акеми. Его лишь немного волновал сугубо прагматичный аспект влияния возможного возмездия на психику молодой и чувственной девушки, что могло пагубно сказаться на ее качествах, как будущей жены Патриарха.
     Молча вручив ей свой собственный амулет и убедившись в ее относительной безопасности, Кеншин улетел по направлению к новому месту жительства рода Миямото, пытаясь сканировать редких мечущихся людей.
     Хикеру, в свою очередь, был не в состоянии поведать ему о местонахождении матери и брата, и Кеншин затратил немного больше времени, чем задумывал. Однако поиск столь знатной и охраняемой женщины занял немногим более десяти минут, ввиду активации специальных протоколов по защите официальной правительницы Страны Огня.
     — А? — Удивленно вскинулся настороженный шиноби и с изумлением увидел неспешно идущего Кеншина, позади которого небрежно леветировал подросток.
     — Х-Хикеру-сама?! Немедленно отпусти нашего господина! — В гневе прорычал чунин, сообщив начальству о нарушителе.
     Кеншин, в свою очередь, не остановился и продолжил неспешное шествие по аккуратной, вымощенной красивыми камнями, дорожке, дожидаясь сбора еще большего количества элитной гвардии, для формирования необходимого посыла всем остальным.
     — Остановись, чужак! — Воскликнул джонин на пике ранга, заняв боевое положение и со страхом в глазах уставившись на обезображенное лицо Кеншина.
     Всего на расстоянии в несколько десятков метров от Кеншина оборону заняли шесть чунинов и четыре джонина, не считая нескольких десятков работников и слуг резиденции, со страхом наблюдающих за событиями издалека.
     «Мало… Придется действовать еще кровожаднее…» — Подумал Кеншин, оценив скудное количество охраны, уничтожение которой не произведет столь бурного эффекта на общественность.
     — На колени! — Властно заявил Кеншин, не замедлившись ни на шаг.
     Все члены группы защитников ощутимо вздрогнули, но ни один из них не подчинился приказу, вместо этого, стоящие клином впереди всей группы, четверо джонинов приготовились к неизбежному столкновению.
     Никто не чувствовал наличие у противника даже капли чакры, но это отнюдь не позволяло им расслабиться, ибо могущественный и непознанный враг становился еще более опасным.
     *Топ, Топ, Топ…*
     Во всей округе воцарилась гробовая тишина, и лишь уверенные гулкие шаги Кеншина нарушали это могильное, обманчивое спокойствие, повысив градус напряжения до взрывоопасного предела.
     — Ааа! Умри! — Не выдержав напряжения, воскликнул один из джонинов и совершил замах в сторону, подошедшего на предельно близкое расстояние, Кеншина.
     *Свист!*
     *Пуф, Пуф, Пуф!*
     Все произошло настолько быстро и настолько внезапно, что для всех сторонних наблюдателей Кеншин даже не остановил неспешный шаг, а безголовые тела четверых джонинов замертво рухнули на землю, окропив зеленую траву огромным количеством хаотично выплескивающейся крови.
     Кеншин продолжал неспешно шагать, все ближе и ближе подходя к группе испуганных чунинов, в то время как четыре головы с застывшим ужасом в глазах полетели в сторону забора и оказались насажены на острые пики.
     *Бум!*
     — П-пожалуйста, пощадите! — Слезно взмолился один из чунинов, упав на колени и уткнувшись головой в землю.
     Это стало спусковым крючком для остальных, и спустя секунду все шесть Чунинов стояли на коленях, смиренно опустив головы, в то время как Кеншин продолжал свой неспешный шаг.
     — У вас был шанс, но вы его упустили, — Бросив небрежный взгляд на склонившихся людей, сказал Кеншин и проследовал дальше, не обращая внимания на тела шестерых чунинов, грузно повалившихся на землю.
     Еще шесть голов плавно пролетело к забору и было насажено на пики, а из шейных срезов тел, под испуганные взгляды нескольких десятков человек, хлестнуло невероятное количество крови, затопив буквально половину двора и до конца жизни запечатлившись в памяти всех, притаившихся и дрожащих от ужаса, наблюдателей.
     Несмотря на лишение возможности издавать звуки, Хикеру испытывал желание кричать во весь голос и умолять его о пощаде. Его нисколько не впечатлила смерть знакомых ему с детства гвардейцев, но вот решимость Кеншина и перспектива оказаться на их месте — до смерти пугала, избалованного абсолютной защитой, наследника Дайме.
     Кеншина, в свою очередь, в последнюю очередь волновали чужие страхи и переживания. Акеми была единственной во всем городе Миямото, чья судьба его хоть как-то волновала, а пафосная и кровожадная расправа над безобидными гвардейцами являлась не более чем спектаклем в жестокой, но необходимой для повышения репутации игре.
* * *
     — Нет, госпожа, нельзя! — Воскликнул джонин на пике ранга, загородив своим телом дверной проем.
     — Если враг сумел добраться сюда, то у меня нет выбора! Нужно спасти Хикеру! — Решительно воскликнула Томико, гневаясь на начальника ее личной стражи.
     — К вашему, и наверное даже моему сожалению — Хикеру уже не спасти, — Раздался холодный голос, и Кеншин неспешно вошел внутрь, в то время как глава стражи отпрыгнул в сторону, схватив госпожу.
     — Н-Накаяма-сан?! — В неверии воскликнула она, не сразу сопоставив его уродливое обожженное лицо с прекрасным ликом молодого и красивого парня, который едва не запал ей в сердце за те немногие несколько часов, проведенных рядом с ним.
     — Верно, — Сказал он и, отметив присутствие в помещении Миямото Тайро, немного расслабился, ибо причин спешить более не было.
     — Х-Хикеру! — Испуганно воскликнула Томико, не сразу заметив своего обездвиженного сына, — Отпустите его, он ни в чем не виноват! — Спешно заявила она, попытавшись ринуться к нему, но была схвачена за руку командиром стражи.
     — Вы, как и любая мать, защищающая свое дитя — заслуживаете уважение, но у каждого действия есть свои последствия, — Спокойным тоном констатировал Кеншин, от чего глаза Хикеру сильно расширились.
     — Ч-что вы хотите этим сказать? С Цутому-саном произошел несчастный случай, и я готова возместить вам все издержки! Более подобного не повторится! — Спешно проговорила она, пытаясь ухватиться за призрачную соломинку возможного договора.
     — Вы не глупая женщина, и все прекрасно понимаете, — Спокойно сказал он, усевшись в одно из кресел.
     — Н-нет… Пожалуйста, Накаяма-сама… — В слезах воскликнула Томико, рухнув на колени и ошеломив своего телохранителя.
     Хныкая и проливая слезы, Томико спешно поползла к ногам Кеншина, а глава ее личной стражи, пытаясь остановить госпожу, внезапно узрел в движении ее пальцев определенный и предельно ясный сигнал.
     *Свист!*
     *Пуф!*
     Едва попытавшись атаковать Кеншина, джонин на пике ранга, по примеру своих предшественников, лишился головы и замертво рухнул на землю, окропив госпожу бурным потоком алой крови.
     — Ааа! — Испуганно закричал молчавший до сих пор Тайро и вжался от страха в дальний угол, не в силах выдерживать подобный уровень напряжения.
     — Ах! — Взвизгнула она от шока и инстинктивно отпрыгнула в сторону, в неверии глядя на обезглавленное тело человека, что защищал ее на протяжении многих лет.
     — Еще один человек погиб под гнетом интриг рода Миямото, — Прокомментировал Кеншин, не сдвинувшись с места.
     — И что теперь?.. — Обессиленно прошептала Томико, сидя на полу.
     — Теперь вас всех ждет казнь. А род Миямото — забвение, — Хладнокровно заявил он, вызвав очередной поток истерики Томико и Тайро.

Глава 510

     Следующие полчаса, проведенные в компании последних членов рода Миямото, стали настоящим парадом трусости и малодушия, демонстрируя хрупкость идеалов человека, и в очередной раз убедив Кеншина в необходимости стать сильнее всех своих врагов, дабы его собственные жены и дети, стоя на коленях, не умоляли врага о пощаде.
     Ему так же пришлось сковать не только Хикеру, но и его мать с братом, ибо в какой-то момент их гвалт стал доставлять не психологический, а самый что ни на есть физический дискомфорт, раздражая и отвлекая его от размышлений.
     Прибытие сыновей и их подчиненных не заставило себя долго ждать, и город Миямото вновь был поставлен на уши, ибо элиты города, после допущения столь кощунственного отношения к людям Клана Накаяма, всерьез опасались за свою жизнь, и некоторые из них, не справившись с напряжением, совершили глупость, обрекая свои рода на уничтожение, дав Кеншину весомую причину для демонстрации силы.
     Тем не менее, наказание предателей и помилование невиновных он решил возложить на плечи сыновей, позволив компетентным людям провести необходимое следствие, а сам сосредоточился на кульминации всей акции устрашения.
* * *
     — Эй ты, не толкайся! — Прошипел вслед юноше мужчина средних лет, но не сумел схватить его своими крепкими руками.
     — Отвали! — Не оборачиваясь ответил юноша и продолжил виртуозно протискиваться сквозь толпу, намереваясь подобраться как можно ближе к сцене.
     «Нельзя упускать эту возможность! В прошлый раз Томико-сама выбрала двоих… В этот раз я должен оказаться ближе всех!» — Решительно воскликнул он сам себе и протиснулся вперед.
     Тем временем мероприятие, на которое были приглашены все жители города Миямото, еще не началось, но уже привлекло к себе огромное внимание. Люди неохотно покидали свои дома, направляясь к центру города, ожидая услышать очередное обращение правящего рода.
     — Эй, Ринтаро! Ты тоже здесь? Ха-ха-ха! — Полным самодовольства голосом воскликнул, стоящий у самой сцены, светловолосый парень, со смешком в глазах оглядев едва протиснувшегося юношу.
     — Кадзу?! Как ты успел пробраться сюда раньше меня?! — Задыхающимся голосом прошипел Ринтаро.
     — Разве я могу хоть в чем-то быть хуже тебя?.. — Презрительно ответил Кадзу и, чувствуя себя победителем по жизни, сосредоточил свое внимание на большой сцене.
     — Ублюдок! Если Томико-сама кого и выберет, то меня! Никто другой не годится в слуги рода Миямото, — Самоуверенно заявил Ринтаро и резко повернул голову, заметив движение на сцене.
     — Э-это Томико-сама! — Не в силах сдержать радостное возбуждение, воскликнул Кадзу, в мгновение позабыв о своем сопернике.
     — Томико-сама! Госпожа! — Радостно прокричал кто-то из толпы и спровоцировал настоящий гул уважительных приветствий и пожеланий.
     — А?.. — Удивленно осекся Ринтаро, — Что это за уродливый хмырь позади нашей госпожи? И почему он ведет себя так нагло?! — Недовольно добавил он, сжав кулаки, но обсуждение так и не сумело разгореться.
     — На протяжении многих веков род Миямото правил этими землями, положив основание Стране Огня… — Раздался гулкий, пронизывающий каждого стоящего в толпе человека, голос, — Но даже эти заслуги не способны искупить грех предательства… А посему я, Накаяма Кеншин, приговариваю род Миямото к забвению и смерти! — Властно заявил он, от чего все люди задрожали от ужаса.
     — На колени! — Прорычал он, и Томико смиренно рухнула на колени, опустив голову.
     Под взглядами нескольких тысяч, застывших от шока и ужаса, людей Кеншин достал приготовленный заранее церемониальный клинок и совершил безжалостный и решительный замах.
     *Свист!*
     *Бум, бум, бум!*
     Для Ринтаро и Кадзу все происходящее походило на дурной сон, и лишь отчетливый свист клинка, а так же гулкий звук катящейся по деревянной поверхности головы, нарушали абсолютную тишину и вакуум мыслей в их разуме.
     — Ааа! — Раздался первый крик немолодой женщины, и вслед за ней поднялся небывалый по уровню шума гвалт.
     — Э-это невозможно… — Пораженно пробормотал Ринтаро, не в силах справиться с шоком за столь короткий срок.
     — К-как такое могло произойти… — Схватившись за голову, шептал Кадзу, дрожа от ужаса, как осиновый лист на ветру.
     — Следующий! — Поверх всеобщего гвалта раздался громоподобный голос Кеншина, и все в мгновение замолчали, сосредоточив внимание на неспешно бредущем Тайро.
     — Н-нет! Э-это же Тайро-сама! — Воскликнула молодая девушка и, не в силах более смотреть на происходящее, закрыла руками глаза.
     Тайро, в отличии от Томико, все еще не мог смириться со своей участью и не справился с громадным уровнем напряжения, на полпути рухнув на колени и умоляюще взмолившись перед Кеншином.
     — П-пожалуйста… Пощады… — Сквозь слезы, истерично просил он.
     — Никакой пощады предателям! — Грозно ответил ему Кеншин, вновь заставив многих из присутствующих задрожать.
     Далее Тайро был вновь лишен возможности говорить и оказался приволочен прямо к ногам Кеншина, после чего последовал очередной замах и очередной, пронизывающий душу, звук отсечения головы.
     Многие из присутствующих желали сбежать, но под эмпатическим воздействием Кеншина все они были словно парализованы, и одна лишь мысль о том, чтобы сдвинуться с места — порождала в их разуме ужасающую панику.
     Чувствуя всеобщее настроение толпы, включая настроение наблюдающих за казнью элит, Кеншин более не имел причин затягивать этот неинтересный ему самому процесс и силком приволок последнего оставшегося в живых члена рода Миямото.
     — Наследный принц Хикеру. Еще вчера ты мечтал править всем этим миром, а сегодня не заслуживаешь даже казни через отрубание головы… — Покачал головой Кеншин и с решительным взглядом добавил, — И всему виной предательство!
     Хикеру хотел умолять его о пощаде и истошно выть, но не имел возможности этого сделать. Все, что он мог — это словно животное на мясокомбинате ждать своей неизбежной, и более того — предельно унизительной участи.
     Словно по волшебству из деревянного пола сцены выросла неуклюже сформированная деревянная балка, через которую в ту же секунду была прокинута толстая веревка, второй конец которой мгновение спустя оказался на шее наследника Дайме.
     *Фух!*
     Одним рывком тело Хикеру было притянуто вверх, а его лицо выражало крайнюю степень боли и страдания. Вся чакра в его теле была заблокирована, что сделало его организм неотличимым от обычного человека.
     — Кххх!.. — Агонизирующе хрипел он, получив возможность издавать звуки. Его глаза сильно вспучились и налились кровью, а руки хаотично бились по груди и шее, в надежде схватиться за петлю, но все было тщетно.
     Под взглядами огромной толпы Миямото Хикеру, словно жалкий вор, был казнен через повешение и, извиваясь на петле, не мог более сдерживать физиологические позывы организма, оставив людям самую неприятную о себе память.
     — Пусть висит три дня. Затем выбросьте его в выгребную яму, — Хладнокровно скомандовал Кеншин, до дрожи испугав всех услышавших это элит, и покинул сцену.

Глава 511

     Покончив наконец с занозой, способной изрядно нарушить любые планы, и завершив основную задачу прибытия в город Миямото, Кеншин хотел было отправиться в Страну Молнии, но количество проблем, требующих его внимания, перевешивало необходимость спешки.
     — Г-господин, я, Номура Сацума, благодарю вас за спасение жизней моих детей. Род Номура у вас в долгу! — Стоя на коленях, заявил черноволосый мужчина крепкого телосложения.
     — Поднимись, — Спокойным тоном сказал Кеншин, и тот неспешно поднялся на ноги, — Ты знаешь кто я?
     — Да, господин. Все знают… — Вежливо ответил Сацума, утерев пот с разгоряченного лба, опасаясь вызвать неудовольствие.
     — Хорошо. Значит ты вполне способен оценить перспективы моего предложения, — Неспешно сказал Кеншин, спокойно принимая лечение от Двадцать Второго.
     — К-конечно, господин. Мой род Номура способен сделать правильный выбор! — Ожидая от Кеншина предложение присяги, уверенным тоном заявил Сацума.
     — Я хочу взять в жены твою дочь Акеми, — Спокойным тоном сказал Кеншин.
     Сацума ожидал многое. И требование вассалитета, и выгодного делового предложения, и даже безумную и кровожадную выходку, что вполне вписывалось в характер поведения главы Клана Накаяма, но озвученное предложение погрузило его в ступор.
     — Э-это… Г-господин, прошу, поймите меня правильно… Я не имею права принимать такие решения так быстро… — Извиняющимся тоном сказал глава рода Номура, опустив глаза.
     Он знал, что с большой долей вероятности вызовет гнев этого властного и безжалостного человека, которого нельзя было охарактеризовать иначе, как «зверь». Однако, застав их небольшое общение с Акеми, он не мог не обратить внимание на его необычайно лояльное к ней отношение, на что и сделал ставку в этом диалоге.
     — Какое невежество! Твой никчемный род стоит перед выбором между небесами и пропастью, а ты сомневаешься?! — Презрительно прокомментировал Двадцать Второй и после единственного жеста отца замолчал.
     — Не стоит. Номура-сан поступает так, как поступил бы любой отец. Это заслуживает уважение, — Гораздо более мягким тоном сказал Кеншин, решив легким способом снискать расположение возможного тестя, в особенности, когда применение силовых методов было недоступно.
     — С-спасибо, Накаяма-сама. Акеми описывала вас именно так. Храбрый, честный, справедливый! — Чувствуя удовлетворение от удачного хода, льстиво сказал Сацума.
     — Если ты беспокоишься о чистоте моих намерений, то я готов пойти тебе навстречу. Следующую неделю твоя дочь погостит в Клане Накаяма. Ты волен отправиться с ней, или отправить несколько членов своего рода, — Не предполагающим отказ тоном, констатировал Кеншин.
     У главы рода Номура более не было возможности пререкаться или торговаться и, прекрасно осознавая степень уступок, на которые согласился Кеншин, Сацума не стал испытывать свою судьбу. Не тогда, когда своими глазами видел казнь всех взрослых членов рода Миямото.
     Разговор был исчерпан, и после некоторых услужливых расшаркиваний Номура Сацума покинул помещение, избавив Кеншина от необходимости продолжения разговора в не самом лучшем для этого состоянии. Однако еще более серьезная проблема ждала его впереди.
* * *
     — Значит у тебя есть нечто, способное меня заинтересовать? — Приподняв бровь, спросил Кеншин.
     — В-верно, господин! Это определенно вас заинтересует. Н-но за это я хочу миллион рё! — Едва набравшись смелости, заявил мужчина средних лет в ранге чунина.
     Стоящий рядом со своим отцом Двадцать Второй хотел было вмешаться и даже преподать заносчивому чунину несколько уроков воспитания, но был мысленно остановлен Кеншином.
     — Хорошо. Если меня это заинтересует, миллион рё твой. Но если не заинтересует… — С намеком сказал Кеншин, от чего мужчина ощутимо задрожал.
     — Д-девчонка! Т-то есть Рей-сама… Я нашел ее! — Борясь с внутренним страхом и огромным напряжением, заикаясь воскликнул он.
     — Где она? — Хмурым голосом спросил Кеншин, в мгновение ощутив весь спектр связанных с этим проблем.
     — Я покажу, н-но… Сперва деньги! — Решительно воскликнул чунин, поставив на кон все.
     — Ты смеешь ставить мне условия? Где девочка? — Ледяным тоном спросил Кеншин, от чего мужчина испытал настоящий ужас.
     — Я-я покажу! Она в комнате одной из служанок! Я видел ее во время патрулирования! — Спешно воскликнул он, кожей ощутив близость к смерти.
     — Веди, — Приказал Кеншин, и обыкновенному стражнику резиденции рода Миямото не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться.
* * *
     — Т-теперь я могу получить свою награду?.. — Слегка испуганным и заискивающим тоном спросил стражник.
     — Ты — нет. Но те, кто тебе дорог — ни в чем и никогда не будут нуждаться, — Спокойным голосом сказал Кеншин и, взглянув на испуганную женщину средних лет, добавил, — Тебя это тоже касается. Сорок Седьмой позаботься об этом.
     Чунин, ровно как и перепуганная служанка хотели было закричать, но не смогли произнести и звука, оказавшись полностью парализованными всеобъемлющим воздействием псионики.
     — Да, отец, — Ответил Сорок Седьмой и, закрепив манжеты на обеих руках мужчины и женщины, поволок их за собой.
     — А что делать с Миямото Рей?.. — С опаской спросил Двадцать Второй, искренне не желая исполнять возможный приказ лишенного эмоций отца.
     — Миямото Рей мертва. Имя этой девочки — Накаяма Рей, — Вопреки всем рациональным выводам, заявил Кеншин, — Исключи все контакты со случайными людьми и обеспечь ее безопасность по пути домой.
     — Е-есть! — Шокировано воскликнул Двадцать Второй и почувствовал прилив неконтролируемой радости.
     Это решение далось Кеншину крайне не легко, и внутренняя борьба между рациональностью и начавшими пробуждаться эмоциями была похожа на сражение добра со злом.
     Он не испытывал никакого сочувствия к маленькой испуганной девочке, которая считалась бесследно исчезнувшей, и чье местонахождение Томико отказывалась раскрывать до самой смерти, а Кеншин подсознательно не желал этого знать.
     Но столкнувшись лбом с необходимостью предпринять какие-либо действия, Кеншин более не мог игнорировать этот вопрос, который лишь чудом остался под контролем и не перетек в состояние, когда все его устрашающие действия оказались бы бессмысленны.
     Осознавая насколько щепетильной темой это станет для его эмоционального состояния, и лишь раз взглянув на дрожащую от страха девочку, встретившись с ней взглядом, Кеншин понял, что даже перед лицом обнуления всех достижений этого дня не сумел бы сделать тот самый «рациональный» выбор.

Глава 512

     Слегка поправив здоровье и разобравшись с безотлагательными проблемами, Кеншин отправился ко второй, гораздо более важной точке заложенного на этот день маршрута, оставив сыновьям все заботы по урегулированию жизни и установлению новых порядков в пока еще городе Миямото.
     Вопрос о том, чтобы взять с собой кого-то из сыновей даже не стоял на повестке, ибо единственным, кто мог хоть немного помочь в осуществлении задуманного — был Ичиро, но даже он не обладал теми способностями маскировки, чтобы пробраться в Кумогакуре.
     Путь был очень долгим, и даже на полной скорости, доступной Кеншину без активации «Режима Патриарха», занял более трех часов, что изрядно ударило по его изначальному плану завершить все как можно быстрее.
     Основной проблемой всей авантюры являлось полное отсутствие разведывательной информации по интересующим его вопросам, что автоматически наделяло оценку успеха всей операции плавающими значениями.
     Проникновение в Страну Молнии, ровно как и путь до самой Кумогакуре не доставили Кеншину каких-либо ощутимых хлопот, и лишь корректировка направления по неточной карте немного замедляла его скорость.
     Находясь в нескольких десятках километров от величественной Деревни Скрытых Облаков, Кеншин был вынужден остановиться и как следует оценить необходимость активации Режима Патриарха.
     С одной стороны он хотел приберечь эту способность на как можно более долгий срок, дабы иметь возможность разобраться со всеми неожиданностями и относительно безопасно вернуться домой.
     С другой стороны, без использования способности Двадцать Первого, он имел шансы привлечь к себе нежелательное внимание защитников Кумогакуре, что резко уменьшало шансы на успешное похищение куноичи в ранге элитного джонина, и повышало шанс объявления войны со стороны вспыльчивого Райкаге.
     «Похоже у меня нет выбора…» — Мысленно констатировал он, находясь перед иллюзорным выбором своей собственной безопасности и многократным повышением шанса на успех.
Окрестности Деревни Скрытых Облаков
     Сеть кажущихся бесконечными горных водопадов ошеломляла всех, кто впервые видел это великолепие природы, но была безразлична для большинства местных жителей, которые видели в этих водопадах одно лишь раздражение и неприятности.
     Однако все это было абсолютно неприменимо к одной единственной девушке, которая восхищалась этой красотой так, словно каждый раз был первым. Ей доставляло огромное удовольствие часами, сутками и даже неделями слушать шум падающей воды, и чувствовать единение с самой природой.
     «У тебя неплохо получается. Еще немного, и ты станешь первой из моих джинчурики, освоившей Сендзюцу», — Раздался хвалебный голос в голове у беловолосой девушки, но остался безответным.
     Девушка продолжала сидеть под бурным потоком могучего водопада и, не испытывая при этом никакого дискомфорта, находила все большее и большее единение с природой. Вокруг ее тела сформировалась небольшая дымка из разряженных потоков природной чакры, которая все никак не хотела взаимодействовать с ее телом.
     Вот уже более полугода Нии Югито находилась на последнем этапе освоения Сендзюцу, который для большинства, зашедших так далеко в поисках силы, шиноби оставался попросту непреодолим.
     Просидев в позе лотоса еще час, Югито начала терять концентрацию, что говорило о необходимости перерыва. Поднявшись на ноги и намереваясь высушить свое нижнее белье, она вдруг вновь услышала голос, но на этот раз гораздо более нетерпеливый.
     «В-враг! Выпусти! Срочно!» — Словно кошка, которой наступили на хвост, прошипела Мататаби.
     — А?.. — Удивленно воскликнула Югито и обернулась в сторону, одновременно с этим намереваясь совершить инстинктивный прыжок.
     *Клац!*
     С отчетливым звуком защелкнулись на ее руке специально заготовленные карбоновые манжеты, после чего практически вся чакра куноичи в ранге элитного джонина оказалась заблокированной.
     — Не сопротивляйся. Ты поймешь это потом, но я спасаю тебе жизнь, — Сказал Кеншин и попытался окутать ее телекинезом, но обнаружил огромное сопротивление.
     — Кто ты?! Аррр! — Скорчив болезненную гримасу, прошипела Югито, пытаясь бороться с неизвестным блокатором чакры.
     Кеншин мгновенно осознал причину столь сильного сопротивления и попытался схватить ее за руку, дабы повесить на шею амулет с гораздо более сильной формацией подавления чакры, но было поздно.
     *Бум!*
     Его рука оказалась отбита решительным выпадом обезумевшей джинчурики, которая буквально пылала дымчато-голубой, крайне могущественной чакрой, и в мгновение преодолела границу между элитным джонином и каге.
     Для Кеншина этот удар не являлся чем-то серьезным, но очень сильно испортил его первоначальный план, что впрочем было им ожидаемо, и незамедлительно привело к активации запасного, и гораздо более неприятного для их будущих отношений плана.
     *БУМ!*
     Лишенный практически всех эмоций, Кеншин незамедлительно совершил контратаку, и с невероятной силой ударил Югито по лицу, пробив не только густой покров чакры, но так же сломав ей нос и раздробив часть лицевых костей.
     — Ууу! — Раздался громкий и безумный кошачий вой, символизирующий об успешности первой части запасного плана.
     *Пуф!*
     В следующее мгновение, словно из ниоткуда, в воздухе появилась огромная двухвостая кошка, чьи глаза были полны ярости, а аура находилась на пике ранга каге, что впрочем не являлось проблемой для нынешних возможностей Кеншина.
     — Хиии! — Разъяренно прошипела она, глядя маленького человека, сдерживая свои хищнические инстинкты от того, чтобы не наброситься на крохотную и лакомую добычу.
     Даже будучи разъяренной и изрядно униженной, Мататаби все еще оставалась одной из самых мудрых хвостатых, прекрасно сопоставляя собственные силы с загадочной и неизмеримой силой врага. И вместо того, чтобы ринуться в атаку, огромная двухвостая кошка решительно помчалась прочь.
     «Не хорошо…» — Констатировал Кеншин, столкнувшись с вариантом, который в силу вспыльчивости всех хвостатых был оценен как крайне маловероятный.
     *Свист!*
     *Бззз!*
     Прекрасно понимая, что каждая секунда промедления равна кратному повышению сложности побега, Кеншин был не намерен сдерживаться, в мгновение оказавшись рядом с Мататаби и рубанув по ней всей силой клинка с применением пространственных искажений.
     Опасаясь бить по голове и туловищу, Кеншин сумел разрубить две задние лапы большой кошки, лишив ее маневренности. Однако этого было недостаточно, чтобы вынудить ее вернуться внутрь своей джинчурики.
     «Спешить!» — Ощутив приближение крайне могущественного шиноби, Кеншин принял решение выложиться на полную.
     *Свист, бззз, свист, бззз…*
     Словно безумец, Кеншин продолжал наносить десятки и сотни незначительных ранений отсекая от Мататаби кусок за куском ценной, состоящей из концентрированной чакры, плоти.
     Тактика «тысячи порезов» была единственной, что пришла ему на ум, и тем не менее, несмотря на свою эффективность, оказалась недостаточно эффективной для быстрой и стремительной победы.
     — УБЛЮДОК! СДОХНИ! — Раздался громоподобный, наполненный безграничной яростью крик, а вместе с ним и молниеносный, направленный в голову Кеншина, удар локтем.

Глава 513

     — Райгьяку Суйхей! — Услышал Кеншин позади себя, и едва успел поставить блок рукой.
     *БУМ!*
     *Хруст!*
     Сила удара была настолько огромной, что вокруг Кеншина и Райкаге образовался огромный кратер глубиной в семь метров и диаметром в пятьдесят. Даже израненная Мататаби, не смотря на свои габариты, была отброшена прочь.
     — Кто ты, ублюдок?! — Отпрыгнув назад, прорычал Эй, поражаясь прочности тела Кеншина.
     Кеншин, в свою очередь, более чем осознавал серьезность ситуации, в которой ему не повезло оказаться, и, сконцентрировавшись на исцелении треснувшей лучевой кости правой руки, телепортировался на несколько сотен метров южнее.
     — Хиии! — Вздыбилась Мататаби, увидев перед собой опаснейшего врага, и попыталась ударить его лапой.
     *Свист! Бззз!*
     Одна из передних лап двухвостой была в мгновение отсечена и, едва вознамерившись завершить начатое, Кеншин почувствовал огромную опасность, не позволяющую ему продолжить.
     — Рариатто! — Зарычал Киллер Би и, окруженной ошеломительным количеством густой чакры, правой рукой намеревался оторвать Кеншину голову.
     *Пуф!*
     Ему не составило большого труда телепортироваться от столь непрактичной атаки, но противник все же преуспел, сумев отогнать его от Мататаби и дать ей немного времени на регенерацию.
     — Райтон: Куропанса! — Раздался еще один выкрик, и Кеншин вновь был вынужден отвлечься.
     *БУМ! Бззз!*
     Черная молния в форме огромной пантеры, пусть и была выполнена «всего-лишь» элитным джонином, но обладала поразительной мощью, от которой по спине Кеншина побежали мурашки.
     Тем не менее, телепортация на несколько сотен метров в сторону вновь помогла ему избежать урона, но это так же и отдаляло его от главной цели операции в Кумогакуре, провал которой означал бы огромный ущерб по Клану Накаяма с нулевой выгодой.
     — Э-это же Накаяма Кеншин! — Шокировано воскликнул Даруи, подойдя поближе.
     — Накаяма?! Ты решил объявить мне войну?! — Прорычал Четвертый Райкаге, яростно оскалившись.
     — Отдай мне Югито. Ей ничего не угрожает. Я сохраню хвостатого от Акацуки, — Заявил Кеншин, не двигаясь с места, дабы не провоцировать их на новые атаки.
     — ОТДАТЬ ТЕБЕ ЮГИТО?! УБЛЮДОК! — Будучи вне себя от ярости, прокричал Эй и, вспыхнув еще более могучим покровом молнии, буквально исчез со своего прежнего места.
     *БУМ!*
     Кеншина не оказалось на месте выпада кулаком, но даже так мощь удара была настолько высока, что несколько сотен метров окружающего пространства оказались буквально пронизаны разрядами молний.
     — Катон: Эндан! Фуутон: Топпа! Суйтон: Мизураппа! — Решив более не скупиться на методы ведения боя, сложив несколько десятков последовательных печатей, воскликнул Кеншин.
     То, насколько сложной на деле оказалась комбинация трех элементов — превзошло все его ожидания, и едва не стоило ему очень серьезного ранения, ибо текущего уровня контроля, несмотря на огромный опыт в каждой из стихий, едва хватило на подобное.
     Тем не менее, огромный огненный шар сперва расширился в настоящее море огня, а затем превратился в поистине огромных размеров океан густого пара, температура которого была способна плавить камни.
     — Аррр! — Зарычала Мататаби и попыталась спастись из опаснейшего окружения «парового кольца», но все было тщетно.
     Всего за несколько мгновений пар поглотил огромную фигуру двухвостой, и все происходящее под непроглядной туманной завесой стало тайной для сенсорных способностей всех присутствующих, кроме Кеншина.
     — УБЛЮДОК! — Громко прорычал Эй и совершил еще один удар, который все так же не достиг своей цели.
     — Сдохни! — Раздался голос Киллера Би, который словно заводная игрушка со множеством клинков, зажатых в немыслимых для фехтовальщика сочленениях, попытался нашинковать Кеншина на множество кусков.
     *Цинь, Цинь, Цинь!*
     Лишь часть стремительных и не просчитываемых выпадов была парирована, не ожидающим столь слаженной командной работы, Кеншином, и наполненные чакрой Восьмихвостого клинки с переменным успехом врубились в его прочную плоть.
     — Райгьяку Суйхей! — Вновь прорычал Четвертый Райкаге и, подобрав идеальное время, нацелился локтем в голову Кеншина.
     «Черт…» — Все происходило настолько быстро, что нынешние способности шарингана попросту не позволяли ему применить очередную телепортацию, и единственное что ему оставалось делать в ситуации серьезной недооценки противников — это импровизировать.
     *БУМ!*
     Мощнейшая атака шиноби на пике ранга каге, вложившего в удар всю свою силу — была принята на спешно выставленный блок предплечьем левой руки, которое отнюдь не было способно выдержать такую мощь.
     *Хруст!*
     Лучевая кость левой руки и кости запястья были в мгновение раздроблены, и остаточная мощь, словно удар огромным обухом топора, пришлась на голову Кеншина. Его череп в ту же секунду треснул, а сознание на несколько мгновений улетучилось.
     *Пуф!*
     Словно выпущенное из пушки ядро, тело Кеншина было отправлено в дальний полет, и это позволило ему прийти в себя, не будучи уничтоженным двумя нацеленными на его уничтожение братьями.
     *Бум!*
     Врезавшись в одну из скал, Кеншин чувствовал себя очень странно. Его голова буквально раскалывалась, а сознание оставалось спутанным еще несколько секунд, в то время как Эй и Би стремительно мчались, дабы завершить начатое.
     Он и ранее неоднократно получал трещины и даже переломы черепа с прямыми повреждениями мозга, и травма подобного уровня была неспособна ввести его в состояние дезориентации.
     Всему виной была его собственная душа, которая впервые проявила реакцию на происходящие с телом события, и пожертвовала часть своей энергии тем же способом, как и ранее.
     «Ч-черт! Не вовремя!» — Спешно подумал Кеншин, и едва успел среагировать на совместную атаку двух братьев, которая могла стоить ему отсечения головы.
     *Пуф!*
     Переместившись на несколько сотен метров в сторону, Кеншин наконец сумел окончательно прийти в себя, и с удивлением почувствовал огромную ярость, направленную на Райкаге и джинчурики Восьмихвостого.
     Убедившись, что Мататаби все еще находится внутри «парового котла» и стремительно тратит чакру на поддержание собственной жизнедеятельности, он окинул двух братьев гораздо более злобным взглядом, чем раньше.
     — Сомневаюсь, что тебя это остановит, но такие как ты уважают только силу и решимость! — Сжав кулаки правой и, с болезненным оскалом, левой сломанной руки, прорычал Кеншин.
     — ЗАТКНИСЬ И СДОХНИ! — Войдя в раж, воскликнул Эй и без сомнений нанес мощнейший удар, нацеленный в голову Кеншина.
     *Бум!*
     Выпад оказался неудачным, и Кеншин попросту исчез из поля видимости, так и не появившись в нескольких сотнях метров, как этого ожидал вошедший в кураж Четвертый Райкаге. Лишь в последнее мгновение Эй почувствовал угрозу, но на реагирование попросту не оставалось времени.
     *Свист! Пуф!*
     Несмотря на плотный покров из молний, клинок Кеншина, словно нож сквозь масло, вошел в грудь Четвертого Райкаге, аккурат рядом с сердцем, а пронесшийся по лезвию шлейф из пламени вызвал множественные ожоги внутренних органов.

Глава 514

     — Кха! — Совершив стремительный прыжок вперед, болезненно харкнул Райкаге, выплюнув глоток ярко красной крови.
     — Брат! — Со смесью шока и ярости воскликнул Би и в ту же секунду увеличил плотность покрова чакры, а так же количество хвостов до шести, молниеносно ринувшись в атаку на врага.
     Кеншин хотел оставить болезненное ранение и младшему «брату», но почувствовал стремительное истощение Мататаби, и был вынужден сперва уклониться от атаки, а затем и вовсе убегать, на ходу формируя план избежания смерти от собственной техники.
     Впрочем, решение этой проблемы было продумано заранее, и ему оставалось лишь грамотно следовать плану, контролируя не только телепортацию, но и мгновенную активацию мощнейшей Формации Защиты.
     *Пуф!*
     Едва миниатюрное тело уменьшившейся от истощения кошки исчезло, Кеншин тут же телепортировался в пучину жгучего пара и развернул над лежащей без сознания Югито невидимый купол Формации Защиты, прочности которой едва хватило для восстановления возможности очередной телепортации.
     — Райтон: Куропанса! — Сложив десяток печатей, воскликнул Даруи, обрушив на появившихся из ниоткуда Кеншина и Югито.
     — Дотон: Даи Чидокаку! — Хмуро ответил Кеншин, едва успев сложить необходимое количество печатей одной рукой.
     *БУМ! Бззз!*
     Огромная черная пантера на высокой скорости врезалась в монументальную каменную скалу и пробурила в ней огромную дыру, иссякнув лишь под самый конец, но оставив Кеншину множество электрических всполохов.
     — Не пытайся искать смерть раньше времени. Следующая попытка атаковать меня или другого члена Клана Накаяма — станет для тебя последней, — Сдерживая свой гнев, заявил Кеншин, после чего погрузил себя и Югито в состояние невидимости, и телепортировался прочь.
     Киллер Би хотел было ринуться в погоню, но осмотрев все окрестности, так и не сумел найти какие-либо зацепки по текущему местоположению Кеншина и, не развеивая покров хвостатого, вернулся к сидящему на земле брату.
     — Ты как? — Спросил он и, задействуя сенсорные навыки хвостатого, попытался оценить тяжесть его ранения.
     — В норме. Этот ублюдок знал куда бить, — Всеми силами контролируя эмоции, ответил Эй, пытаясь не впадать в ярость и не усугубить и без того не самое легкое ранение.
     — А ты чего встал?! Быстро собери отряд сенсоров! Кха-кха… — Кинув гневный взгляд на Даруи, зарычал Райкаге и вновь закашлялся кровью.
     — Е-есть! — Спешно отрапортовал тот и стремительно ринулся в деревню.
* * *
     Путь домой обещал стать для Кеншина очередным, не менее опасным, чем столкновение с двумя безрассудными братьями, испытанием. Максимальная доступная длительность «Режима Патриарха» составляла немногим более двух с половиной часов, а путь в город Накаяма, по самым радужным прогнозам, должен был занять не менее четырех часов.
     С учетом пятнадцати минут, потраченных на конфликт с защитниками Кумогакуре и замедляющую его Нии Югито, перспектива достичь точки назначения в срок — была абсолютно недостижимой.
     Даже вернув своему разуму эмоциональный фон, он все еще не испытывал страха по поводу возможного нападения вездесущего и всевидящего Зецу, но очень не хотел завершить свою жизнь таким образом.
     Ранее эта часть резервного плана включала в себя привлечение Ичиро, Двадцать Первого, Сорок Девятого и даже Цунаде. Но то был сугубо прагматичный и безжалостный расчет, с единственной целью — выжить любой ценой.
     Однако теперь его разум заполонили множественные сомнения, давящие не только лишь на мораль, но и на куда более весомую часть его личности — гордость. Он просто не мог целенаправленно прятаться за спинами собственных детей и тем более жены.
     Все это было частью одной большой паранойи, ибо он не был уверен в готовности и желании Зецу осуществить коварное нападение, более того, он не имел ни малейшего представления о том, в каком состоянии находится это непостижимое существо, но изредка замечая под землей странное присутствие, Кеншин был полностью уверен лишь в одном — Зецу все еще жив.
     Тем не менее, даже на этот случай был заготовлен менее удачный с точки зрения планирования и реализации план, который в процентном соотношении оставлял гораздо больший простор для катастрофических последствий.
     «Это все еще лучше, чем прикрываться жизнью собственной жены!» — Словно оправдываясь перед «прошлым» собой, гневно воскликнул он и слегка изменил направление полета.
* * *
     — Уммм… — Тяжело застонала Югито и с трудом открыв глаза, испуганно вздрогнула.
     — Не нервничай. Я не причиню тебе вреда… — Мягким, заботливым голосом прошептал Кеншин, чувствуя огромную вину перед невинной девушкой, которую похитил ровно так же, как это делали Акацуки.
     — Т-ты! К-кто ты?! — Тяжело и прерывисто дыша, испуганно воскликнула куноичи, чувствуя скованность и полную беспомощность.
     — Меня зовут Накаяма Кеншин, и я хочу тебя спасти, — Ответил он, продолжая стремительный полет на пределе возможностей.
     — С-спасти?! Ты меня избил и похитил! Это ты называешь спасением?! — Воскликнула Югито, будучи возмущенной до глубины души.
     — У меня не было выбора. По-другому ты бы просто не пошла, а Райкаге не стал бы и слушать, — Не отвлекаясь от полета, с сожалением в голосе сказал он.
     — Вот уж простите, что не пошла бы с первым встречным! — Несмотря на все еще сломанный и изрядно опухший нос, прошипела Югито.
     За полтора часа нахождения под воздействием способности «Обаяние Патриарха», сама того не осознавая, Нии Югито начала воспринимать Кеншина совершенно иначе, и едва оправившись от первичного испуга после пробуждения, позабыла о былом страхе.
     — Тебе станет легче, если я извинюсь? Прости, — Погладив ее по голове не до конца исцелившейся левой рукой, сказал Кеншин, и еще крепче прижал ее к себе правой.
     От его слов Югито на несколько секунд впала в настоящий ступор и не могла осмыслить свою собственную реакцию. Одна часть разума подсказывала ей накричать, обругать и даже обматерить этого негодяя, а другая воспринимала его действия, как нечто само-собой разумеющееся.
     — Не прощу, — Заявила она единственное, что пришло ей в голову в этот момент.
     Кеншин чувствовал все ее эмоции и, глядя на слезы в уголках ее глаз, увеличивающиеся с каждой попыткой глубоко вдохнуть сломанным носом, его сердце едва ли не разрывалось от сочувствия и ревностного желания избавить свою будущую жену от мучений, причиной которых являлся не случайный враг, а он сам.
     Однако, хоть сколько-нибудь продолжительные остановки были не просто недопустимы, а напрямую губительны. И даже пышный букет разнообразных, бьющих по его сердцу, эмоций был не способен побороть остатки рационализма от «прошлого» себя.

Глава 515

     Следующие полчаса пути Кеншин и Югито провели в относительной тишине. Он — был обязан осуществить безопасное возвращение домой, а она — оставшись практически без сил, пыталась привести свое тело и разум в порядок.
     — Почему я не чувствую чакру ветра? Как мы летим? — Внезапно спросила она, обратив внимание на не очевидную деталь.
     — Это одна из моих способностей. Остальное объясню, когда вернемся домой, — Спокойным голосом ответил он, мысленно готовясь к реализации очень непростого и затратного плана.
     — Домой?.. — Переспросила она, инстинктивно поморщившись от этого ненавистного ей слова.
     Положение джинчурики Кумогакуре практически не отличалось от положения джинчурики любой другой деревни и, будучи сосудом для хранения крайне опасного существа, Нии Югито была чужой в своем собственном «доме».
     Даже другие шиноби, которые на первый взгляд должны были относиться к джинчурики с большим пониманием, всецело поддавались общественным веяниям и, веря в многочисленные предрассудки, делали жизнь Югито невыносимой.
     Слабые и малодушные шиноби — боялись сказать ей что-либо в лицо, но компенсировали это активными действиями за спиной, стараясь выместить всю злость, они не скупились на небылицы, еще сильнее демонизируя образ мрачной, белой как снег, чуждой для понимания темнокожих жителей Кумогакуре девушки.
     Сильные и волевые — напротив, видели в ней извечного соперника и цель для героического подвига. Победа «слабого» чунина над «могущественной» и страшной джинчурики в ранге генина, все еще являлась грандиозной доблестью для любого уважающего себя наследника крупных родов и кланов.
     Иллюзорный шанс на нормальную жизнь представлялся для юной Югито в становлении джонином или элитным джонином. Она надеялась, что становление одним из столпов защиты родной деревни, и одержание побед над внешними врагами, наконец откроет окружающим глаза и поставит ее в один ряд с безумно популярным в народе Би.
     Однако этого так и не произошло. В то время как названный брат Райкаге обрастал количеством легенд, поддерживаемых всем управленческим аппаратом Кумогакуре, доблесть Югито оценивалась как нечто само собой разумеющееся, словно она являясь не более чем говорящим орудием, всего-навсего исполняла свое прямое предназначение.
     Именно поэтому слово «дом» вызывало у нее смешанные и противоречивые эмоции, ибо будучи одной из самых могущественных куноичи своей деревни, обладая множеством военных заслуг, Нии Югито все еще оставалась бездомной, ненавистной и никому не нужной «белой обезьяной».
     — Верно. Домой, — Уверенным голосом подтвердил Кеншин, послав сконцентрированный эмпатический импульс, усиливший вес его слов и ошеломивший хлопающую глазами девушку.
* * *
     Резервной частью рискованного плана, выбранного в качестве пособия к действию — являлось запутывание возможного врага и передислокация в резервную точку в виде, посещенного ранее и очищенного от всех внезапностей, города Миямото.
     Именно поэтому Кеншин, занявший первоначальный курс на родную восточную область Страны Огня, неспешно корректировал его, стараясь не вызывать излишних подозрений у возможных наблюдателей в лице сотен и тысяч, рассредоточенных по всем уголкам земли, белых Зецу.
     Он прекрасно знал, что действия «Режима Патриарха» хватит едва ли на обратный путь до города Миямото, а посему в рамках полной секретности готовился к настоящему марш-броску.
     Поставленная задача была в высшей степени не тривиальной и представляла собой огромное напряжение всех доступных сил, ибо скоростной полет на расстояние в шестьсот километров, под раскинутой на них обоих невидимостью, обещал стать одним из самых изматывающих испытаний последнего времени.
     — Ч-что происходит?.. — Полушепотом проговорила Югито, чувствуя огромную усталость.
     — Тебе нужно отдохнуть. Спи… — Мягко сказал Кеншин и, приложив еще больше усилий, погрузил девушку в сон.
     Помимо того, что вся затея могла быть нарушена одним неверным движением, пусть и лишенной чакры, куноичи в ранге элитного джонина, Кеншин предчувствовал скорое восстановление агрессивной Мататаби, пробуждение которой гарантировало срыв любых методов маскировки.
     «Пусть это окажется моей паранойей, но Зецу не оставит мне и шанса на побег!» — Сжав кулаки, подумал он и, сделав глубокий вздох, активировал «Невидимость».
     *Пуф!*
     В одно мгновение Кеншин и Югито стали невидимы, и не только их облики, но даже тепловые следы, запахи и ни на что не похожие ауры — исчезли без следа, словно их присутствие секундой ранее являлось не более чем миражом.
     Едва оказавшись под воздействием «Невидимости», Кеншин незамедлительно изменил вектор направления и стремительно полетел в сторону города Миямото, надеясь не только поспеть в срок, но и сохранить концентрацию на протяжении всего пути.
     За время непродолжительного контакта с многочисленными клонами Белого Зецу, он не переставал анализировать их поведение и делать соответствующие выводы, ценность которых была относительно не высока, но позволяла уяснить несколько фундаментальных преимуществ и недостатков их существования.
     Причиной беспокойств в отношении на первый взгляд слабых и никчемных клонов Белого Зецу являлась отнюдь не их численность и сила. Все дело было в их непостижимой чувствительности.
     Каждый клон был словно огромный мощный радар, способный покрывать своим вниманием десятки и даже сотни километров, передавая основному телу всю необходимую информацию о передвижении интересующих его людей, включая периодически улавливаемые разговоры, не защищенных от сканирования, шиноби.
     Кеншин не знал насколько эффективны методы этих клонов в отношении его формаций, но был уверен в их способности обнаружить некоторые изменения после внезапного окончания «Режима Патриарха».
     Именно поэтому марш-бросок до города Миямото являлся единственной возможностью относительно безопасно завершить рискованную операцию и по совместительству последнюю запланированную вылазку на такие расстояния в ближайшие месяцы.
* * *
     «Исчез и не появляется?..» — Глубоко задумался Зецу, по самые глаза сидя в каменном желобе, наполненном странной, абсолютно черной и предельно вязкой субстанцией.
     Получив крайне ценные сведения о конфликте Кеншина с Райкаге, а так же узнав о похищении Югито, Зецу очень хотел вмешаться и попытаться испортить врагу все планы, по возможности используя грубую силу Эя для убийства двух зайцев одним единственным ударом.
     Тем не менее, последствия предыдущей схватки все еще не были исцелены в должной степени, а перспектива получить такие повреждения вновь, но уже без защиты многочисленных артефактов — была в высшей степени недопустимой для его монументальных планов, и даже потеря Двухвостой не стоила тех самоубийственных рисков.
     «Продолжай следить за Райкаге. Сообщай о всех его передвижениях», — Отправив ответное послание единственному клону, которого с таким трудом удалось внедрить во внутренний периметр Кумогакуре, Зецу немедленно покинул целебный для себя, но предельно ядовитый для всех остальных раствор, направившись прямиком в покои Нагато.
     — Кумогакуре. Будь готов выдвинуться завтра, — Холодным и предельно неестественным для живого существа голосом, заявил появившийся из ниоткуда Зецу, до ужаса испугав ухаживающую за Нагато Конан.

Глава 516

     — Т-ты в порядке? — Шокировано глядя на отца, спросил Двадцать Второй и лишь с секундной задержкой ринулся его поддержать.
     — Н-несколько дней, и буду в норме… — Тяжело дыша, ответил Кеншин, с трудом поддерживая себя в сознании после чудовищно изматывающего полета.
     Однако, несмотря на смертельную усталость, губы Кеншина украшала довольная, победная улыбка, ибо самого страшного, а именно — активации беспощадного закона подлости под самый конец, удалось избежать, и дело оставалось за малым.
     — Вызови Ичиро и Двадцать Первого. А так же — обеспечь ей лечение, — Скомандовал он, рухнув на одно из стоящих в кабинете кресел.
     — А это?.. Впервые вижу настоящую джинчурики! — В изумлении прокомментировал Двадцать Второй, сгорая от желания просканировать чакрой ее организм. Однако приказы отца были сильнее любого желания, и секундой спустя он достал заветный свиток фуиндзюцу, после чего передал необходимое послание, вместе с подтверждающим его личность шифром.
     Кеншин тем временем устало откинулся на спинку кресла и принялся отдыхать, намереваясь восстановить хоть немного сил перед очередным, гораздо менее серьезным, но все еще испытанием — поездкой домой.
* * *
     — П-пожалуйста, Райкаге-сама, дайте мне еще несколько часов! — Испуганно воскликнул тощий мужчина средних лет.
     — У меня нет нескольких часов! Этот ублюдок должен ответить! — В ярости прорычал Эй, решительно поднявшись с кровати.
     — Брат, тебе нужно восстановиться. Этот Накаяма безумно силен, и бросаться на него в таком состоянии смерти подобно! — Серьезным тоном прокомментировал Би, прекрасно осознавая всю серьезность ситуации.
     — Ты хочешь сказать, что я должен стерпеть эту унизительную пощечину?! Ублюдок Накаяма решил меня обесчестить, я не могу спустить ему это с рук! — Пылая от гнева, воскликнул Райкаге, от чего из-под белой повязки в области груди и спины вновь показалось красное пятно.
     — Хочешь умереть и оставить нашу деревню без защиты? Хорошо. Я пойду с тобой, и мы разрушим Клан Накаяма, чего бы нам это не стоило! — Яростно воскликнул Би, в мгновение отрезвив разум брата.
     *Бум!*
     — Заткнитесь оба! — Ударив по стене кулаком, воскликнула темнокожая женщина с роскошными белыми волосами и пышной грудью, — Вы с ума сошли, подставлять деревню под уничтожение из-за жалких обид?! — Прошипела она, гневно глядя на них обоих.
     — Успокойся, Мабуи. Я не собираюсь умирать, — Хмуро и безрадостно ответил Райкаге, — Но этот ублюдок должен ответить! — Прошипел он.
     — Ответит, но прежде всего в дипломатическом поле. Насколько я знаю, Клан Накаяма — это прокси образование под контролем Конохи, а Накаяма Кеншин — человек Сарутоби Хирузена. Я уже послала ноту протеста с требованием объясниться и вернуть Югито, — В мгновение переключившись в деловой режим, заявила Мабуи, не стесняясь в жестикуляции, от чего ее пышная грудь едва не выпрыгнула из под одежды.
     — Бла-бла-бла… Эта чертова дипломатия никогда не работает! Старик выразит обеспокоенность и скажет, что не имеет к этому отношение! В этом мире ничто, кроме крепкого кулака, не способно решать проблемы! — Едва не выдыхая пар из широких ноздрей на седые усы, прорычал Райкаге.
     — И все же, брат. Дождись полного исцеления и отчета разведки. Ты видел его силу, и не имеешь права идти на поводу у своих эмоций! — Властно отчеканил Киллер Би, скрестив на груди руки.
* * *
     — Господи, Кеншин!.. — С тяжестью в голосе прошептала Цунаде, обняв любимого мужа.
     — Сколько можно собой рисковать из-за бесполезных ш… баб! — В гневе воскликнула Норико, глядя на его внешний вид, тяжесть которого была видна невооруженным глазом.
     — Вовсе не бесполезных, — Мягко улыбнулся он, притянув ее в объятья, после чего с тоской прошептал, — Прости…
     — А?.. З-за что? — Не ожидая от него столь эмоционального поведения, шокировано переспросила она, но спустя мгновение все поняла.
     — Ты не виноват… Мы не должны его оплакивать, только гордиться и радоваться! — После секундной заминки, взяв себя в руки, решительно заявила Норико.
     — Ты права. Наш эгоизм и попытки пожалеть самих себя не должны портить память о Великом Воине, — Устало заявил Кеншин, после чего добавил, — В моем мире существовал праздник всех воинов, и день похорон Сорок Второго отныне станет Днем Защитника Отечества! — Неестественно громким голосом, охватившим всю территорию Убежища, заявил Кеншин, до дрожи проняв всех услышавших его сыновей.
     — С-спасибо… Это высшая почесть для любого воина! — Со слезами на глазах воскликнула Норико, и как мать почувствовала огромную гордость за своего погибшего сына.
     Цунаде так же прониклась этой чрезвычайно эмоциональной сценой, но не переставала заниматься исцелением истощенного тела любимого мужчины, передавая ему большое количество чакры, вместе с точечным «оживлением», утративших жизненный потенциал, клеток.
     — Со мной все будет в порядке. Займись Югито и, пожалуйста, позаботься о Рей. Теперь мы ее семья… — С сожалением в голосе прошептал Кеншин, вспоминая, как собственными руками казнил ее мать, оставив пятилетнюю девочку сиротой.
     — Хорошо. А теперь тебе нужно отдохнуть. Я обо всем позабочусь, — С уверенным кивком заявила Цунаде и позволила ему рухнуть лицом в свою грудь.
* * *
     — Уммм… Мататаби, дай поспать… — Сквозь сон пробормотала Югито, чувствуя растекающееся по телу тепло от огромных объемов целительной чакры.
     Однако это приятное и освежающее чувство так и не прекратилось, вынудив девушку сначала заворочаться в постели, и лишь затем с удивлением обнаружить две сосредоточенные на ее теле руки.
     — Ах! К-кто ты?! — Испуганно воскликнула она, увидев перед собой роскошно выглядящую блондинку с, непривычным для нее, белым цветом кожи.
     — Меня зовут Накаяма Цунаде и я не причиню тебе вреда. А теперь пожалуйста, расслабься. Позволь мне закончить лечение, — Мягким, но предельно профессиональным тоном сказала Цунаде, не желая как-либо обсуждать отличные от ирьениндзюцу вопросы.
     — Т-ты… Значит я в плену?.. — Вспомнив последние события, пробормотала Югито.
     — Я бы не назвала это пленом, скорее временное ограничение свободы для твоей же безопасности, — Спокойным голосом ответила Цунаде.
     — И все же я пленница… — Усталым и поникшим голосом констатировала Югито, рухнув обратно на кровать, и, чувствуя добрые намерения ирьенина, позволила себя исцелить.
     — Знаешь, иногда «плен» может оказаться в тысячу раз более счастливым и свободным, чем то, что ты считаешь «свободой». В особенности, если учесть то, какой ужасной была твоя жизнь ранее, — Прокомментировала Цунаде, чувствуя необходимость помочь мужу по мере своих сил и знаний.
     — Да что ты вообще знаешь о моей жизни?! Возможно, я была не свободна, как и все джинчурики, но я нужна своей деревне! — Гневно воскликнула Нии Югито, поднявшись на локтях.
     — Конечно нужна. Ты ведь орудие и ценный ресурс. Гнев Райкаге не удивителен. Любой расстроится, если его вещь возьмут без спроса, и не важно, что вчера эта вещь никому не нужной валялась в грязи, — Колко ответила Цунаде, не скупясь на ментальные удары по психике девушки.
     — Т-ты! Решила выгородить своего сыночка, сделав меня во всем виноватой?! Проваливай к черту! — Не выдержав эмоционального напряжения, прорычала Югито, по одним лишь фамилии, возрасту и поведению сделав вывод о сварливой матери, готовой обелить своего сына в любой ситуации.
     — Сыночка?! Я что, выгляжу настолько старой?! — Игнорируя все остальные претензии, возмущенно воскликнула Цунаде, едва сдерживаясь от каких-либо действий, с учетом глубины немыслимого для нее оскорбления.
     — Проваливай! — Не желая продолжать этот разговор, в гневе прошипела Югито, от чего Цунаде, до громоподобного хруста сжав кулаки, была вынуждена подавить свою злость и стремительно покинуть комнату, сдержав неуемную ярость.

Глава 517

     — Ха-ха-ха, так и сказала? — Тепло рассмеялся Кеншин, глядя на смущенное лицо лежащей рядом любимой жены.
     — Угу… Будто бы я похожа на мать двадцатидвухлетнего парня! Я что, настолько старая?.. — Тоном, требующим похвалы, захныкала Цунаде, положив голову ему на грудь.
     — Конечно же нет. Ты выглядишь, скорее, как «мамочка» из тех фильмов, что однажды Мэюми уговорила нас посмотреть… — С хитрой как у лиса улыбкой прошептал Кеншин, проведя правой рукой по великолепному изгибу ее узкой талии, не уставая поражаться физиологической неестественности ее идеальных пропорций.
     — Ах! — Смущенно воскликнула Цунаде и с теплой улыбкой добавила, — Разве можно напоминать о таком в присутствии воспитанной женщины?..
     — Женщины, которая возбудилась об одной мысли о той ночи?.. — С ехидной улыбкой прокомментировал он и без смущения опустил руку ниже, зарывшись между ее ног.
     — Уммпф… Н-нет, тебе нужно отдохнуть… — Закатив глаза от удовольствия, прикусив губу, простонала Цунаде, едва не кончив от одного лишь прикосновения любимого мужчины.
     — Разве усталость является достаточной причиной, чтобы игнорировать красоту лучшей в мире «мамочки»?.. — Игриво прошептал он и решительно навис над ней сверху, глядя в ее безупречно яркие глаза.
* * *
     — Это так теперь лечат истощение клеточного потенциала?.. — Недовольным тоном прокомментировала вошедшая в комнату Хитоми.
     — Это новый метод лечения. И будь на моем месте — ты бы сделала то же самое… — Сонным голосом ответила Цунаде, натянув скомканную простыню на свою оголенную задницу, которая буквально изобиловала подсохшими следами ночной любви.
     — Да уж… А ты?.. Разве можно идти на поводу у ее желаний? — С полуулыбкой спросила она, глядя на обнаженную, покрытую шрамами грудь Кеншина.
     — Можно не только идти, но и бежать на поводу у желаний таких женщин, как вы с Цунаде, — С прищуром глядя на фигуру еще одной пышногрудой мамочки, сказал Кеншин, демонстрируя весьма очевидную реакцию любого мужчины на красоту любимой женщины.
     — Какой же ты все таки льстец, Накаяма Кеншин… — Удовлетворенно пробормотала она, едва не тая от его слов, — Однако, я здесь не за этим. После утреннего осмотра нашей джинчурики, я выявила странные всплески чужеродной чакры. Формации не смогут удерживать хвостатую долго, — Гораздо более серьезным голосом констатировала Хитоми, мгновенно переключившись в режим ответственного профессионала.
     — Я этим займусь. Но не сейчас… — Потягиваясь, словно никакой проблемы не существовало, протяжно ответил Кеншин, и без смущения смахнул простыню с превосходной фигуры, поистине роскошной женщины.
     — Уммпфф… — Не сдерживаясь, простонала Цунаде, зажмурившись от смелой и безумно возбуждающей инициативы Кеншина, как следует насладиться ее грудью.
     — Ты решил компенсировать все внимание, которого мы были лишены в последние дни?.. — Тяжело дыша, прокомментировала Хитоми, наслаждаясь его рукой на своих бедрах.
     — Разве могло быть иначе?.. — Присосавшись к груди Цунаде, пробормотал Кеншин.
     Тем не менее, это утверждение было лишь частью правды. Истинной причиной его поведения — было новое видение отношений внутри большой семьи Накаяма, размеры которой делали невозможными сохранение старых принципов.
     Словно повинуясь внутреннему зову «Патриарха», Кеншин странным образом перестал испытывать особый пиетет, и излишне задумываться над чувствами и желаниями окружающих его женщин.
     Предельно простая, но столь трудная для принятия мысль о том, что любая из его женщин, будучи подверженной воздействию «системы», с огромным удовольствием примет любое его решение — была наконец осознана.
     Это вовсе не значило, что он поставил себе цель игнорировать мнение и желания любимых женщин, но отныне — долгое время мучивший его вопрос внутренних коммуникаций внутри большой семьи был разрешен.
* * *
     — Ты уже решил, как поступишь с Карин?.. — Прозвучал совершенно неожиданный для Кеншина вопрос, и вынудил его инстинктивно напрячься.
     — Кхм… Не знаю… — Вспомнив о том, что в «отрешенном» состоянии пообещал решить этот на первый взгляд неразрешимый вопрос, Кеншин почувствовал головную боль.
     — Это не ответ Патриарха, — Неудовлетворительно прокомментировала Цунаде, отпрянув от его шее и сделав шаг ближе к распахнутому окну, из которого открывался великолепный вид на горную реку и вечно зеленые луга.
     — Патриарха?.. — Удивленно переспросил Кеншин, — С каких пор я стал для тебя Патриархом?..
     — С тех самых, когда ты наконец решил взять за всех нас ответственность и стать нашим вечным спутником жизни, — Серьезным тоном ответила Цунаде.
     — Она права. Ты Патриарх, и ты не должен ни в чем сомневаться, — Поддержала ее Хитоми, поправляя юбку и скрывая из виду разорванную часть чулок.
     — Что это значит?.. Вы обе сговорились? — Все еще будучи удивленным, переспросил Кеншин, чувствуя их полное единение в этом вопросе, а так же неестественно целеустремленный настрой Цунаде.
     — Это не важно. Куда важнее то, что последние несколько дней показали необходимость быстрого принятия решений, и семьи это касается в первую очередь! — Словно строгая учительница, уперев руки в бока, заявила она.
     — И поэтому ты хочешь, чтобы я забыл об эмоциях в отношении Карин? Этот вопрос не может быть решен одним волевым решением! — Категорично ответил Кеншин.
     — Этот вопрос ДОЛЖЕН быть решен одним волевым решением! Колебаться стоит только при выборе цели, а затем — идти только вперед, — Властно воскликнула она, едва находя в себе силы и решимость о чем-либо спорить с любимым мужем и фактическим владыкой ее судьбы.
     Ее слова словно ушат ледяной воды окатили Кеншина с ног до головы и погрузили его в глубокую задумчивость. Он и без того прекрасно понимал важность подобного подхода, но старался применять его только в отношении внешних проблем, даже не задумываясь о том, чтобы использовать его в отношении собственной семьи.
     С самого начала попадания в этот мир семья была единственным якорем Кеншина и единственной опорой, позволившей ему перебороть все сложные моменты, связанные с закалкой характера, и сделавшей из него того, кем он являлся сейчас.
     Тем не менее, с первого дня знакомства с Айей он воспринимал ее, как свою единственную и неповторимую, стараясь одарить ее максимальным уровнем заботы и внимания ровно до тех пор, пока не появилась Нацуми.
     Две жены требовали ровно в два раза больше внимания, а спасение Касуми увеличило эту нагрузку еще сильнее, радикально сократив количество времени и внимания, уделяемого внешним делам и даже своим собственным тренировкам.
     В дальнейшем, его подход частично менялся и трансформировался, но увеличивающееся количество жен все еще воспринималось его разумом, как тот же самый моногамный брак с большим количеством жен.
     Перед «Собранием Пяти Каге» он испытал очередную трансформацию своих взглядов и во многом отказался от тяготивших его душу стереотипов, унаследованных из прошлого мира, но эта трансформация все еще не была решающей.
     Утрата эмоций и полный уход в рациональность во многом помогли его внутреннему «я» взглянуть на ситуацию под другим углом, что заложило бомбу с часовым механизмом под очередную «трансформацию» личности, которая, словно гром среди ясного неба, была спровоцирована обыкновенным диалогом с любимой женщиной.

Глава 518

     Сидя на кресле и глядя в открытое окно с пустующим взглядом, Кеншин пребывал в своих собственных размышлениях, что изрядно взбудоражило Цунаде и Хитоми, водрузив их в состояние повышенной осторожности и тишины.
     В этот момент в разуме Кеншина одно за другим вспыхивали различные воспоминания и утверждения, часть из которых была направлена на сохранение текущего мировосприятия, а часть — наоборот.
     Это состояние было крайне необыкновенным, и во многом психоделичным, с множеством образов и немыслимых в рамках логического восприятия мира, конструкций. Впрочем, это никак не мешало Кеншину рефлексировать на пределе своих возможностей.
     Это были не просто размышления, и даже не «просветление» схожее с наркотической эйфорией. Суть происходящего была намного глубже всего, о чем только могла помыслить Цунаде, инициируя этот разговор.
     Впервые после того злополучного дня эмоции Кеншина стали напоминать совершенно уникальную, и ни на что не похожую энергию, совершив невероятное для любого существа, не достигшего пика ранга полубога. А именно — единение разума и души.
     Его, укрепленная после поглощения злобных ёкаев, душа странным образом обрела единение с разумом, что расширило уровень его восприятия и мироощущения в тысячи раз, явив истинное, описанное во множестве легенд, просветление.
     Весь страх и все мирские переживания — в одно мгновение потеряли былую значимость, ибо для чистой души все тревоги являлись ничем, а мораль — была не более чем самоформируемым конструктом.
     Те самые мысли, которые гложили Кеншина в отношении собственных женщин — в мгновение были разрешены, и все этические вопросы, входящие в тяжелейшее и губительное противостояние с естеством Патриарха — более не имели значения.
     Даже мысль о продолжении рода со своими собственными потомками натыкалась лишь на отголоски мирских установок несовершенного человеческого разума, который воспринимался обретшей кратковременную ясность душой, как нечто безгранично рудиментарное.
     Цунаде и Хитоми все это непродолжительное время тихонько ждали и, затаив дыхание, боялись издать какой-либо шум. Они понятия не имели, что конкретно происходит с их мужем, но осознавали всю серьезность ситуации.
     Спустя буквально пять минут, показавшихся для него настоящей вечностью, Кеншин издал вздох и открыл глаза, гораздо более глубокие и осмысленные, чем ранее, после чего заявил:
     — Пригласи пожалуйста Карин.
* * *
     Вызвав неудовольствие отца и матери, весь вчерашний день Карин была вынуждена провести в своей комнате, покидая ее лишь для совместного приема пищи и спешно удаляясь обратно.
     Получив столь холодное и бесчувственное отношение со стороны любимого отца, она ощущала себя брошенной и преданной, ибо решительное высказывание о своих чувствах наткнулось на абсолютное безразличие и кристально ясный для юной чувственной девушки ответ.
     «Отец меня не любит..» — Именно эту мысль она для себя уяснила после злополучного признания и столь же злополучного холодного ответа.
     Чувствуя себя полностью разбитой, она раз за разом пыталась найти хоть какие-нибудь зацепки утверждения об обратном, но даже скрупулезный анализ всех самых чудесных ее воспоминаний не принес Карин должного результата.
     Ни один совместный поход на пляж, просмотр фильмов, и даже совместный сон — не имел не единого намека на сексуальный подтекст в отношениях отца и дочери, что просто убивало рыдающую от горя юную девушку.
     Самым ужасным во всей ситуации она считала тот факт, что фактически ее отец не являлся ее истинным отцом и просто не мог иметь сформированных за много лет психологических барьеров от наблюдения за ростом собственной дочери.
     И хотя она сама искренне считала его своим отцом, а так же имела ложные, но такие реалистичные воспоминания из детства, это ничуть не мешало ей испытывать к нему чувства гораздо более глубокие, нежели чувства дочери к отцу.
     В свою очередь, она так же нуждалась во взаимности, что вводило ее в состояние перманентной раздражительности, самокопания, и полностью убивало желание жить прежней жизнью.
     То, чего не знал никто, включая Кеншина — было не только обыкновенным желанием во взаимности. Ее чувства являлись абсолютной и бескомпромиссной необходимостью в ответной симпатии со стороны отца и, будучи раз за разом отвергнутой, она получала сильнейшие эмоциональные удары, а так же физическую изнуряющую боль.
     Этот день для юной дочери Клана Накаяма должен был стать полной копией предыдущего, абсолютно безрадостного и лишенного всех красок дня не жизни, но существования.
     Проснувшись немного позже обычного, она долгое время не могла встать с кровати, не желая и не видя смысла в том, чтобы делать то, что весь прошлый год делала с огромнейшим удовольствием.
     С трудом пересилив огромную психоэмоциональную усталость, юная куноичи все же смогла подняться с кровати и направиться в душ, выполнить то, что дочери и жены Патриарха на биологическом уровне считали необходимостью. А именно — привести себя в порядок.
     *Тук, тук, тук…*
     — Карин, милая… — Ласковым и мягким голосом прошептала вошедшая в комнату Цунаде, встретив крайне недовольный взгляд девочки-подростка.
     — Что?! — Не желая с кем-либо контактировать, спросила она.
     — Твой отец хочет с тобой поговорить… — Все тем же мягким голосом прошептала Цунаде и, подойдя к ней поближе, ласково погладила ее по голове.
     — О-отец?! — Со смесью радости и изумления переспросила Карин, после чего немного поникла, — О чем?..
     — Я не знаю, милая. Ты должна узнать это у него… Пойдем, он не любит долго ждать… — Погладив юную девушку по голове, добавила Цунаде.
     Узнав о том, что любимый отец самолично решил инициировать с ней разговор, Карин испытала целую гамму эмоций, начиная от радостного возбуждения и заканчивая настоящим ужасом от предвкушения очередного удара по хрупкому девичьему сердцу.
     Тем не менее, она все же нашла в себе силы и, поднявшись с кровати, посмотрелась в зеркало, и поправила короткие джинсовые шорты, подтянув роскошные черные гетры, оценив свою фигурку.
     Даже упадническое настроение не могло отвлечь дочь Патриарха от внутренних установок по соответствию идеалам красоты и немедленному приведению себя в идеальный вид при встрече с любимым отцом.
     Тридцатисекундный поход по коридору стал для нее одним из самых длинных и напряженных путешествий за всю ее жизнь, а степень волнения перед встречей с владыкой ее судьбы, которому целиком и полностью принадлежало ее сердце — в десятки раз превосходила все, что она чувствовала во время экзамена на чунина.
     *Клац!*
     Дернув за дверную ручку и открыв привычную и столь любимую для нее дверь, Карин увидела его — самого великого человека и самого желанного мужчину в ее жизни, едва не утратив способность дышать от одного взгляда в его глубокие карие глаза.

Глава 519

     Едва увидев взволнованную, слегка обескураженную девочку, Кеншин почувствовал огромную грусть. Ее глаза, вкупе с безумно расшатанным эмоциональным фоном, говорили ему обо всем, что испытывало сердце девочки-подростка.
     — Даже не поприветствуешь отца?.. — Глядя ей в глаза, спросил Кеншин.
     — Я… Эм… Д-доброе утро, па… Отец… — Заикаясь и уводя взгляд в сторону, пробормотала Карин.
     Ощутив эмоциональный всплеск в ее разуме, Кеншин вновь покачал головой и глубоко вздохнул. Чувство вины из-за глупых и ничего не значащих предрассудков, едва не загубивших психику юной девушки — вновь ударило по его разуму.
     — Подойди. Я хочу тебе кое-что сказать, — Решив не тянуть с важной частью разговора и не усугублять ее и без того не простое настроение, с мягким вздохом сказал он.
     Услышав его слова, Карин ощутимо вздрогнула, и вновь ощутила целый букет разнообразных эмоций, которые бурным потоком пронеслись по ее разуму и обескуражили ее мировосприятие.
     — Д-да… — Хаотично ответила она и неуверенно двинулась вперед.
     Кеншин, в свою очередь, поднялся со стула и так же двинулся ей навстречу, в мгновение сократив расстояние. Глядя на нее сверху вниз, он не мог не заметить то, насколько быстро выросла та маленькая, хрупкая и болезненно выглядящая девочка, которая теперь представляла из себя молодую девушку с идеально развитым телом, безупречной кожей и здоровым блеском роскошных волос.
     — Прости, что так долго был слеп к твоим чувствам… — Ласково положив ладонь на ее правую щеку и вклинившись пальцами в прядь красных волос, прошептал он.
     Сердце Карин едва не выпрыгнуло из груди от одного лишь заявления с положительным подтекстом и, затаив дыхание, а так же широко раскрыв свои яркие глаза, она с замиранием сердца сосредоточила все внимание на его словах, мечтая услышать «тот самый» ответ.
     — Я сожалею, что не смог разглядеть и признать твои чувства вовремя. И еще больше я сожалею, что не мог ответить тебе взаимностью… — Продолжил Кеншин, с любовью глядя в две красные, не моргающие пуговки.
     Второе предложение вызвало в ее душе ровно противоположные эмоции, и юная девушка едва было не начала задыхаться от мощнейшего приступа паники и формирующегося в разуме конструкта о настоящем конце жизни.
     — Однако… — Сказал Кеншин, одновременно с этим посылая эмпатический импульс спокойствия, — Все это в прошлом… Я безумно тебя люблю, и всем сердцем хочу, чтобы моя маленькая девочка была счастлива. С этого дня — все будет так, как ты этого хочешь! — Властно отчеканил он, словно давая обещание и присягу перед самим мирозданием.
     — Ах! — В шоке воскликнула Карин и отшатнулась от безумного эмоционального потрясения. Ее мысли буквально заклинило, а разум отказывался как-либо реагировать на абсолютно невозможную ситуацию.
     — Тшш… Успокойся… Все будет хорошо… — Полностью обхватив ее хрупкое тело обеими руками, ласково прошептал Кеншин, не только установив тактильный и эмоциональный контакт, но и стремительно подавляя огромный дисбаланс в ее психоэмоциональном состоянии.
     Несколько минут Карин не могла прийти в себя и могла лишь, пораженно хлопая глазами, обнимать любимого отца, вдыхая его успокаивающий запах. Она все еще не могла поверить в то, что услышала, и едва оправившись от ступора, осторожно спросила:
     — Я… Я ведь не сплю?.. Мне не приснилось?.. — Подняв немного голову и взглянув ему в глаза, затаив дыхание, спросила она.
     — Нет. Но я обещаю сделать все, чтобы ты чувствовала себя, как в самом сладком сне, из которого никогда не хочется просыпаться… — Погладив ее по голове, с теплой улыбкой ответил Кеншин, и с изумлением обнаружил чудовищный всплеск исходящих от нее положительных эмоций, которые не только улучшали настроение, но и поразительным образом влияли на восстановление его не до конца исцелившегося тела.
     — И правда… Все похоже на сон… — Усталым и тихим голосом прошептала Карин, испытав самое настоящее эмоциональное выгорание и получив окончательную разрядку в этом бесконечно изматывающем психоэмоциональном состоянии.
     Кеншину не оставалось ничего другого, кроме как подхватить ее на руки, не позволяя обессиленно рухнуть на пол. Он мог лишь делать то, что требовалось от мужчины в данной ситуации. А именно — защищать, оберегать и успокаивать хрупкое юное создание.
     — Н-не бросай… П-пожалуйста… — Сквозь сон прошептала Карин, чей разум, несмотря на огромную усталость, транслировал одну единственную мысль.
     С огромной любовью взглянув на безмятежное лицо Карин, Кеншин лишь покрепче обхватил ее руками под бедра, и прижав к себе, направился в сторону кровати, где не теряя тактильного контакта, занял горизонтальное положение.
* * *
     — Ты действительно готов зайти так далеко?.. — Удивленно покачала головой, молчавшая все это время Цунаде.
     — От этого зависит ее здоровье, и я, как Патриарх, не имею выбора в этом вопросе, — Еще раз погладив Карин по голове, со вздохом ответил Кеншин.
     — Значит ты готов даже сделать «это»?.. — Все еще не в силах поверить в столь стремительное изменение ситуации, слегка обескураженно спросила Цунаде.
     — Я бы не хотел с этим торопиться, и постараюсь оттягивать это событие, но… Да, я готов взять на себя ответственность за судьбу моей девочки, — Тяжело вздохнув, прошептал он.
     Даже бесценное «просветление» от единения разума и души, значительно изменившее границы мировосприятия, не смогло стереть культурно-нравственные установки и заставить его положительно смотреть на интимные связи отца и дочери.
     Однако, в его разуме уже не было того категоричного отторжения, что вкупе с осознанием критической необходимости углубления неизбежных отношений Патриарха со своими дочерьми — буквально вынуждало его смириться.
     Немаловажным шагом на пути к смирению был в некотором роде статус «промежуточного» этапа подобных отношений, ибо Карин по всем канонам нравственности не являлась его полноценной дочерью.
     — Да уж… Не знаю, как это воспримет Кейко. Она хоть и призывала тебя пересмотреть отношения с Карин, но не думаю, что ее обрадует столь радикальное решение, — Прокомментировала Цунаде.
     — Ты ведь и сама понимаешь, что вы примите любое мое решение и со временем одобрите любой мой поступок, — Расслабленным тоном сказал ей Кеншин, осознав неизбежность скатывания к эмоциональной черствости и эгоизму каждого Патриарха.
     — Верно. Я чувствую, что вне зависимости от твоих поступков, не смогу на тебя долго злиться. Однако это все еще не дает тебе права игнорировать наши чувства! — Решительно заявила Цунаде, выступив в качестве глашатой всех его женщин.
     — Конечно же нет! Последнее, чего я хочу в этой жизни — это видеть обиду на ваших лицах, — Заявил Кеншин, и одновременно с этим притянул любимую жену в постель, от чего спящее лицо Карин засияло еще сильнее.

Глава 520

     Проснувшись ранним утром и оглядевшись по сторонам, Нии Югито почувствовала страх. Все вокруг было таким незнакомым, и лишь секунду спустя она вспомнила туманные события прошлого дня.
     Значительно улучшив свое физическое и ментальное состояния, а так же избавившись от вчерашнего шока, Югито наконец смогла взглянуть на ситуацию гораздо более ясным взглядом.
     Страх того, что ее будут бить, пытать, и всячески издеваться — все еще присутствовал, но странным образом сохранялся лишь на грани сознания, как нечто крайне маловероятное, ибо пусть и окончившаяся руганью встреча с Цунаде, и гораздо более приятное общение с Хитоми, навели ее на невозможную на первый взгляд мысль.
     Побывав один раз в плену во время третьей мировой войны шиноби, Нии Югито прекрасно знала что это такое, и тогдашний опыт с постоянными издевательствами, избиениями и угрозой смерти не шел ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала сейчас.
     Все еще отказываясь признаваться в этом даже самой себе, но лежа на мягкой кровати, будучи одетой в чистую, вкусно пахнущую одежду и имея доступ к роскошным средствам поддержания гигиены и справления нужды, Югито чувствовала себя гораздо расслабленнее, чем в родной деревне.
     Ее собственное поместье, положенное ей по статусу, не могло сравниться и с частью того роскошества, что она видела в маленьких двух комнатах своей «тюремной камеры», и отношение, которое к ней проявила незнакомка в белом халате — превосходило все, чего она удостаивалась от элит Кумо.
     В очередной раз проверив состояние дремлющей Мататаби, Югито разочарованно покачала головой и решила сделать еще один цикл физических упражнений, намереваясь подстегнуть физическое тело к быстрому восстановлению с помощью физических нагрузок.
     *Клац!*
     — Доброе утро, — Сказал Кеншин, совершенно внезапно для нее открыв дверь и войдя внутрь.
     — Т-ты! — Шокировано воскликнула она, от неожиданности упав на задницу во время приседаний.
     — Прости за то, что не проведал тебя вчера вечером, — Извиняющимся тоном сказал он, подвинув к себе один из стульев и усевшись напротив ошеломленной джинчурики.
     — Кхм, кхм… Для похитителя ты слишком много извиняешься, — Вернув себе самообладание, заявила Югито.
     — Для похищенной ты слишком спокойна, — С улыбкой ответил он, глядя в ее голубые глаза, и в очередной раз поражаясь абсолютно белому цвету ее кожи.
     — Хм!.. Ты хочешь, чтобы я пыталась перегрызть тебе горло этими клыками? И разорвала тебя этими когтями? — Оскалившись и показав свои острые ногти, властно заявила Югито.
     — Только во время брачных игр, — Рассмеявшись заявил Кеншин.
     — Б..брачных игр?! Т-ты! — Не ожидая подобного ответа, ошеломленно воскликнула она.
     — Именно, если ты этого захочешь, — Мягким тоном подметил он.
     — Я?! Захочу?! Ты сошел с ума?! — Выпучив глаза, в неверии воскликнула Югито, ибо впервые встретила настолько необыкновенного человека, который обладал крайне редким качеством в сравнении с элитами Кумогакуре. А именно — умением шутить и веселиться.
     Кеншин лишь бегло отшутился и постарался закрыть эту тему, дабы не нервировать и без того нервную, и что более важно — слабо понимающую сарказм и иронию, молодую женщину.
     После непродолжительных расшаркиваний с дежурными вопросами о самочувствии, сне на новом месте и психоэмоциональном состоянии, Кеншин решил наконец перейти к сути и плавно подвел ее к разговору о будущем.
     — Акацуки?.. Я что-то слышала от Даруи, но как по мне это чушь! В мире не может существовать подобной организации, о которой никто не знает, — Гордо задрав лисий носик вверх, уверенно заявила Югито.
     — Ты в праве мне не верить, но я в самом деле спас тебе жизнь. Лидеры Акацуки не остановятся ни перед чем, и непременно разгромят Кумо. Уж если эта задача оказалась по плечу мне, то можешь не сомневаться. У Эя и Би нет никаких шансов, кроме военного союза с Кланом Накаяма и Конохой, — Покачал головой Кеншин, разъяснив ей основные моменты.
     Югито, как этого и следовало ожидать — не спешила верить голословным высказываниям и утверждениям, предпочитая вернуться к взращенной за многие годы вере в правоту и незыблемость родной Великой Деревни.
     Не имея никакого желания впустую переубеждать ее на столь раннем этапе доверительных отношений, Кеншин поговорил с ней еще около получаса, после чего, сконцентрировав энергопотоки формаций всего Убежища Патриарха на ее карбоновых манжетах, спокойно удалился.
* * *
     — Угу… Папочка, еще! — Взвизгнув от радости, неестественно звонким голосом воскликнула Карин.
     — Конечно, — Улыбнулся Кеншин и, взяв из вазочки еще одну клубнику, неспешно поднес ее к губам юной красавицы.
     — Умм… — Вместо того, чтобы съесть ягоду, Карин, изображая неумелость, заглотила часть указательного и среднего пальцев Кеншина, обхватив их губами, и со стоном отдалилась.
     — Может уже уединитесь?! — Недовольным тоном прокомментировала Макото, чувствуя странную ревность и огромное нежелательное возбуждение.
     — Завидуешь?.. — С хитрым прищуром хихикнула Карин и, поерзав на коленях Кеншина, самодовольно заявила, — Может и уединимся, но без тебя! Да, папочка?..
     — Ха-ха-ха, Карин, перестань. Не будь так жестока со своей мачехой, — Решив немного разрядить обстановку и слегка поддержать обидевшуюся Макото, заявил Кеншин.
     — М-мачехой?! — Изумленно воскликнула Карин, впервые услышав столь кощунственное обозначение их взаимоотношений.
     — Конечно, мачехой! Я его жена, а ты его дочь, поэтому отныне ты обязана выполнять все мои приказы! Марш в свою комнату, юная леди! — Нарочито «взрослым» голосом воскликнула Макото, в мгновение позабыв о дурном настроении.
     — Я тоже скоро стану женой папочки! Верно?! — Переведя взгляд на Кеншина, грозно спросила она, словно от ответа зависело будущее всего человечества.
     — Конечно. Все, что захочешь, милая, — Ласково погладив ее по спине, ответил он, от чего Карин словно большая кошка, буквально замурлыкала у него на коленях.
     — Пфф!.. Своих женщин он всегда шлепает и хватает за попу. Напомни пожалуйста, как часто Кеншин хватает тебя за маленькую костлявую попу? — Показательно отвернувшись, заявила Макото, от чего Кеншин едва не поперхнулся.
     «Черт… Меня развели две девочки-подростка…» — Обреченно подумал он, осознав, что вся их «ссора» была не более чем постановочной сценой.
     — Ах! Папочка, ты слышал?! Неужели она говорит правду и у меня костлявая задница, которую ты не хочешь щупать и шлепать?.. — Глядя на него щенячьим взглядом, на грани слез захныкала Карин, вскочив с его коленей.
     — Конечно же, это не правда! У тебя… Вполне развитая попа, — Чувствуя себя обреченным на игру по чужим правилам, ответил Кеншин.
     — Вот как? Тогда почему ты ее не щупаешь и не шлепаешь?! — Словно начав что-то подозревать, возмущенно заявила Карин.
     *Хлоп!*
     В ту же секунду раздался громкий хлопок, который привлек внимание даже занятых своими делами Цунаде и Касуми. Они обе лишь с улыбкой покачали головой и продолжили краем глаза следить за столь необычной ситуацией.
     — Умммпф… — Простонала Карин, после чего ее взгляд стал еще более хитрым, — Джинсовый материал моих шорт сильно мешает…
     Кеншину оставалось лишь покачать головой и смотреть на то, как юная девушка с особым энтузиазмом стягивает свои миниатюрные шортики, демонстрируя короткие, словно состоящие из веревочек, черные трусики, и практически не скрытые ягодицы, с отчетливым покрасневшим следом ладони.
     «Похоже я стал жертвой заговора настоящей Кицуне…» — Пораженно подумал Кеншин и с улыбкой покачал головой, удивляясь изобретательности пускай и юной, но возжелавшей получить свое коварной женщины.

Глава 521

     — Умеешь же ты удивлять… — Тяжело вздохнул Третий Хокаге, поудобней устроившись в роскошном кресле.
     — Я не хотел этого делать, но обстоятельства изменились. И ты понимаешь это не хуже меня, — Спокойным тоном ответил Кеншин, не пытаясь оправдываться, или напротив как-либо давить на стратегически важного союзника.
     — Еще бы… Гибель Ооноки изменила многое. Теперь ни у кого из нас не должно остаться иллюзий насчет Акацуки, — С грустью в голосе кивнул Хирузен, но в следующее мгновение его взгляд стал гораздо более серьезным, — Однако, похищение джинчурики одной из дружественных деревень — является нарушением всех принципов мироустройства!
     — Того мироустройства, что ты знаешь — больше не существует. Райкаге, если не угомонится — будет повержен. И его счастье, если от моей руки, ибо Зецу и Нагато не оставят его в живых, — Властно отчеканил Кеншин, неотрывно глядя в старые, мудрые и чрезвычайно опасные глаза Хирузена.
     — Многие так не считают, и если Мифуне решит объявить врагом не Акацуки, а тебя — даже я буду бессилен в этом вопросе, и самое большее на что ты сможешь рассчитывать — это невмешательство Конохи, — Предельно серьезным тоном заявил Хирузен, вынудив Кеншина слегка напрячься.
     — Разве так называемая «Доктрина Мудреца» может быть применена из-за такой ерунды, как похищение джинчурики? Это не первый, и даже не десятый раз в истории! — Изрядно напрягшись, недоумевающе переспросил он.
     — Из-за одной лишь джинчурики — нет. Но уничтожение династии Миямото, узурпация власти в Стране Огня, основание Империи, аннексия новых земель, и самое важное — создание эмиссионного центра — неизбежно вынудит Мифуне объявить тебя врагом всего мира, после чего даже три клана мифических зверей не смогут оставаться в стороне.
     Озвученная Хирузеном информация не стала для него большим откровением, но все еще была весьма удивительной, ибо ранее ни Хирузен, ни Ооноки не упоминали о подобных поистине катастрофических последствиях его действий.
     — Значит Акацуки, похищающие всех джинчурики, уничтожающие Великие Деревни и объявляющие войну на уничтожению всему миру не заслуживают внимания этого идиота, а мой Клан Накаяма за гораздо меньшее — заслуживает?! — Гневно выругался Кеншин, желая в этот самый момент схватить Мифуне за тонкую «козлиную» бородку и задать ему этот вопрос прямо в лицо.
     — Я уверен, что зайди Акацуки слишком далеко в своих действиях — Союз Самураев не останется в стороне и объявит их врагами человечества. Однако, ты не должен оказаться в одном списке с ними, иначе наш и без того иллюзорный союз будет расколот, а мир в конечном итоге обескровлен и ввергнут в эпоху темных веков, — Прокомментировал Хирузен, поделившись своими наблюдениями относительно всего происходящего.
     — Ты переоцениваешь силу жаб, змей, и улиток… — Поежившись от представления бредовой войны с мерзкой, наделенной разумом живностью, презрительно отозвался Кеншин.
     — Я действительно знаю о них слишком мало, но один лишь яд из клыков Белого Змея-Мудреца в мгновение сжигает душу элитных джонинов и каге! — Необычайно серьезным тоном заявил Хирузен, инстинктивно поежившись от нахлынувших воспоминаний молодости.
     — Душу?! — Изумленно воскликнул Кеншин, ощутив дрожь от упоминания самого страшного метода воздействия на любое живое существо, — Но разве лидеры этих кланов не старые полумертвые звери? Когда в последний раз Белый Змей выходил на охоту? — В миг сориентировавшись, спросил Кеншин.
     — Последний раз?.. Фуу… — Тяжело вздохнул Третий Хокаге и, помолчав несколько секунд, словно решаясь на серьезный шаг, все же продолжил, — Последним противником Белого Змея, Великой Жабы и Королевы Улиток был Сенджу Хаширама! — Словно гром среди ясного неба, заявил Хирузен.
     Кеншин был настолько ошеломлен этим известием, что на секунду впал в ступор, не в силах поверить в услышанное, ибо в его представлении Первый Хокаге был последним, против кого могли ополчиться три клана мифических зверей.
     — К-как? И почему? — Задал он два единственных интересующих его вопроса.
     — Почему?.. Не знаю… — Горестно ухмыльнувшись, ответил Третий Хокаге, и не смог сдержаться от того, чтобы не закурить трубку.
     — Что значит не знаешь? Это ведь брат твоего учителя и твой предшественник! Как ты можешь не знать о том, что с ним случилось?! — Нетерпеливо воскликнул Кеншин, впервые за очень долгое время испытав шок от полученной информации.
     — Вот так! Даже Второй не имел права поднимать этот вопрос и был вынужден склонить голову! — В гневе воскликнул Хирузен, чувствуя глубокую историческую боль от чудовищно унизительного удара по гордости.
     — Кто запретил поднимать эту тему? — С прищуром спросил Кеншин, впервые услышав о подобных закулисных договоренностях.
     — Договор был заключен между отцом Мифуне и Вторым. У меня нет какого-либо запрета обсуждать этот вопрос, но любое опубликование этой темы повлечет за собой ментальный урон имиджу Конохи. Мир не должен знать о том, что величайший шиноби прошлого был побежден как злодей, — На выдохе выпустив дым, устало прокомментировал Хирузен, — Именно поэтому ты не должен игнорировать обстановку в мире!
     — Фууух… Хорошо, и что ты предлагаешь? — Тяжело вздохнув, спустя несколько секунд спросил Кеншин.
     То, что трое лидеров клана зверей были причастны к гибели Хаширамы — сильно всколыхнуло разум Кеншина и повысило его напряженность на несколько порядков, в мгновение охладив его горячую голову от намерений бескомпромиссной политики и завоеваний.
     — Я предлагаю собраться на очередном «Собрании Пяти Каге» и разрешить все противоречия. Эй и Мифуне согласны на послезавтра, Теруми Мей согласилась только при условии твоего присутствия, — Достав свиток с официальной печатью Союза Самураев, сказал Хирузен.
     — Послезавтра?.. — Задумчиво пробормотал Кеншин, оценивая возможные перспективы от встречи с сильнейшими шиноби на вражеской территории, что вкупе с последней информацией не могло его не беспокоить.
     Хирузен в свою очередь заметил непродолжительную задумчивость Кеншина, и без труда интерпретировал ее в правильном ключе. Однако не стал акцентировать внимание на этом вопросе, позволив ему самому все решить.
     — Хорошо, я согласен встретиться с Райкаге и обсудить с ним вопрос компенсации. Однако, в случае неблагоприятного развития событий, я жду от тебя как минимум нейтралитет, — Серьезным тоном заявил он, послав старику весьма однозначный эмпатический импульс.

Глава 522

     Поговорив с Хирузеном, Кеншин еще некоторое время молча сидел в пустой комнате и пребывал в своих размышлениях, пытаясь проанализировать полученную информацию, и пришел к очень неутешительным выводам.
     Одно лишь то, что в известной ему истории этого мира трое мифических зверей практически полностью игнорировали угрозу Акацуки, вплоть до захвата всех хвостатых и возвращения Десятихвостого — наводило на очень сложные и опасные мысли.
     Из-за отсутствия четкого понимания всей картины, Кеншин был вынужден сформулировать целых три вывода, каждый из которых был загадочнее и хуже предыдущего.
     Первым и самым «лучшим» вариантом было то, что по какой-либо причине известная ему история мира Наруто имела гораздо больше расхождений с тем миром, куда он в итоге попал, что со всеми вытекающими «альтернативной реальности» множило на ноль значительную часть информации для сверки.
     Вторым, и все еще приемлемым вариантом, являлось банальное нежелание своенравных и древних существ вмешиваться в дела смертных, что до недавнего времени, вкупе с уверенностью в относительной слабости трех мифических зверей, и являлось устойчивой версией для дальнейшей разработки всех стратегий.
     Третим, и самым неприятным в силу своей неопределенности вариантом, являлось то, что Белый Змей, Великая Жаба и Королева Улиток сознательно не вмешивались в конфликт всего мира шиноби против Акацуки.
     «Вопрос в том, было ли это вызвано собственным желанием вмешаться в последний момент, или… Это был чей-то приказ?» — С тяжелым вздохом подумал Кеншин, на ходу просчитывая варианты такого развития событий, и былая уверенность последних месяцев в собственных силах начала таять.
* * *
     — Госпожа, здесь так здорово… Накаяма-сама вас определенно ценит, — Глядя на лакающую из пруда лисицу, сказала молодая служанка рода Номура.
     — Ц-ценит? Не говори глупостей, Казуэ. Господин Накаяма просто добрый человек, который спас меня и Минору, — Словно убеждая в этом саму себя, кивнула Акеми.
     — Это все еще не отменяет того факта, что я тебя ценю, — Раздался голос позади них, от чего две девушки едва не взвизгнули.
     — Ах! Н-Накаяма-сама! — Шокировано воскликнула Акеми, в то время как ее служанка мгновенно упала на колени.
     — Поднимись. Не нужно меня так бояться, — С теплой улыбкой сказал Кеншин и помог тридцатилетней на вид служанке подняться на ноги, от чего та едва не рухнула в обморок.
     — Как ты себя чувствуешь? — Переведя взгляд на юную девушку, с мягкостью во взгляде поинтересовался Кеншин.
     — Я… В-все благодаря вам, Накаяма-сама. Мне не на что жаловаться, — Покраснев, застенчиво ответила Акеми.
     — Рад это слышать… Не желаешь составить мне компанию на прогулке? — С улыбкой спросил Кеншин, намереваясь планомерно углубить отношения.
     — К-конечно, с удовольствием! — Улыбнулась Акеми и, увидев жест Кеншина, легонько протянула ручку.
* * *
     После увлекательной и расслабляющей прогулки с Акеми, Кеншин получил эмоциональную разрядку и огромное удовольствие, но был вынужден «спуститься с небес на землю» и заняться гораздо менее радостным вопросом.
     — Ну же, милая, давай. Одну ложечку и пойдем смотреть мультики! — Заботливым голосом сказала Хитоми, пытаясь покормить сидящую у нее на коленях девочку.
     — Не хочу мультики! Хочу к маме!.. — Шмыгнула носом маленькая, пятилетняя на вид девочка и разревелась.
     Видя эту сцену, Кеншин чувствовал огромную боль в сердце и испытывал не менее огромное желание побыстрее уйти, не желая смотреть в маленькие заплаканные глаза девочки, чью мать он собственноручно обезглавил.
     — Понимаешь, Рей, твоя мама… Она… — Начала было Хитоми, но была прервана.
     *Вздох*
     — Она уехала по важным делам. Народ Страны Огня нуждается в ее помощи, и прямо сейчас твоя мама спасает таких же маленьких девочек, как ты, — С трудом сохраняя тон голоса, возвышенно заявил Кеншин, погладив девочку по голове, не скупясь на импульсы эмпатического спокойствия.
     — Правда?.. — Шмыгнув носом, переспросила она, хлопая голубыми, как два маленьких сапфира, глазами.
     — Конечно! Скоро мама вернется, и вы вместе будете смотреть мультики! Но для этого ты должна много кушать, хорошо? — Заботливо подметил он, не переставая гладить ее по голове.
     — Угу! — Кивнула она и с особым усердием принялась есть все, чем кормила ее Хитоми.
Утро 610-го дня, Деревня Скрытого Дождя
     Вот уже практически неделю Дейдара чувствовал себя униженным заложником и, даже обладая боевой мощью уровня каге, был вынужден терпеть свое нынешнее положение, не имея ни малейшей возможности сбежать.
     Осознав насколько губительным для рядовых участников является членство в Акацуки, Дейдара достаточно быстро оправился от ненавязчивого морока Зецу, и вместе с Какузу смог взглянуть на ситуацию под совершенно иным углом.
     Однако, несмотря на то, что они оба осознали всю бесперспективность этого неравного союза, его товарищ по несчастью, казалось бы, вовсе не спешил убраться из этого проклятого и губительного места.
     Сколько бы он не предлагал Какузу сформировать совместный план побега, тот всегда отказывался, аргументируя это лишь тем, что даже риск возможной гибели на задании не перевешивает награду, которую ему пообещал Зецу.
     «Проклятый, сгнивший изнутри, идиот! Видимо его мозги давно превратились в гнилое дерьмо, как и все его чертово тело!» — В гневе подумал Дейдара и вновь покинул их временное убежище, намереваясь в очередной раз прогуляться по окрестностям в надежде найти лазейку для побега.
     — Вы двое — идите за мной. Зецу хочет вас видеть, — Раздался голос из ниоткуда, и лишь мгновение спустя испугавшийся Дейдара увидел хаотично летающие лоскуты бумаги.
     — Ч-черт! Сколько раз говорить, чтобы ты перестала так делать?! — Со вспотевшим от испуга лбом оскалился Дейдара и вновь перевел взгляд на поднявшегося со своего места Какузу.
     — Что будем делать?.. — Едва слышимо прошептал Дейдара, в глубине души не желая идти на встречу с пугающим его созданием, от которого нельзя было ждать чего-то хорошего.
     — Ничего. Если я не ошибаюсь, наш час настал, и после этой миссии каждый получит свою награду, — Спокойным тоном ответил Какузу, но глаза его при этом пылали алчностью.
     Дейдаре не оставалось ничего, кроме как в очередной раз мысленно проклясть самого неудачного из возможных союзников и, глубоко вздохнув, отправиться вслед за улетающими вперед бумажками.

Глава 523

     Глядя на малышку, что искренне ждала свою подлую, гнусную, безответственную, но все еще родную маму, Кеншин чувствовал огромную печаль. Ему было больно лгать, глядя в ее чистые, незапятнанные грехами, глаза, но видеть и тем более чувствовать ее скорбь по невинно убиенной настоящем злодеем матери, было тем, чего он допустить попросту не мог.
     Единственное, что подавало надежды на положительный исход — это пластичность детской психики и влияние способностей Патриарха, которые позволят подготовить разум Накаяма Рей к суровой и крайне жестокой правде.
     Проведя немного времени с Хитоми, взявшей на себя обязанности по заботе о Рей, Кеншин был вынужден вернуться к гораздо более важным делам, ибо события вокруг разворачивались с такой скоростью, что у него попросту не было времени на развлечения.
     «Ичиро, зайди в мой кабинет», — Мысленно передал он, шагая по длинному коридору, изрядно увеличившемуся после недавнего расширения особняка.
     Заняв свое уютное и, вопреки желанию, ставшее таким «родным», кресло, он бегло подписал несколько осмысленных и обговоренных по ментальной связи документов, после чего был вынужден отвлечься на прибывшего по приказу Ичиро.
     — Приветствую, отец, — Уважительно поклонился он, постепенно переходя к коллективно признанному и одобренному всеми сыновьями официозу.
     — Здравствуй, Ичиро, — С улыбкой сказал Кеншин, довольным взглядом окинув своего старшего сына, который за столь короткое время из необученного юнца вырос в одного из сильнейших воинов этого мира.
     Ичиро хотел было проявить инициативу в разговоре с отцом, но не нашелся что сказать, ибо любое обсуждение личных вопросов, по его мнению, было недопустимо, а все деловые вопросы требовали весьма твердой субординации.
     — Итак… Как дела в Иве? Кицучи справляется?.. — Со вздохом спросил Кеншин.
     — Я точно помню, что отправлял отчет… — Начал было Ичиро, всполошившись из-за подобного вопроса.
     — Верно, отправлял. И я с ним ознакомился. Однако, я хочу услышать это от тебя лично, — Материализуя на столе две кружки отличного чая, спокойным тоном сказал Кеншин.
     — В данный момент вся суматоха в Иве закончена, наши люди во главе с Тридцать Шестым занимаются организацией логистики для восстановления разрушенных строений. Двадцать Девятый, в свою очередь, помогает Кицучи наладить быт и реорганизовать систему управления. Сорок Четвертый… — Хотел было продолжить он, но был прерван жестом руки Кеншина.
     — Достаточно. Все это я уже знаю. Расскажи лучше об оперативной обстановке и психоэмоциональном состоянии жителей Ивы и элит в частности, — С интересом спросил Кеншин, желая не столько прояснить рабочие моменты, сколько побеседовать с одним из самых важных для него сыновей.
     — Кхм… Этим вопросом занят Шестой Отряд. И вся аналитика находится у Двадцать Первого… — Вновь начал было Ичиро, но заметив недовольный взгляд отца, изменил риторику, — Из того, что мне удалось заметить — это подавленность Кицучи и откровенную настороженность лидеров нескольких кланов. Не знаю насколько далеко они готовы зайти, но с их подавлением не должно возникнуть каких-либо проблем.
     — Главы некоторых кланов говоришь?.. Нужно будет пригласить Кицучи погостить у нас несколько дней после того, как поток критических проблем иссякнет… — Задумчиво пробормотал он, оценивая важность коммуникации не просто с будущим Цучикаге, но прежде всего тестем и отцом одной из его любимых жен.
     — Хорошо. Что там насчет Хидана и Сасори? — Вмиг став более серьезным, продолжил Кеншин.
     — Мне удалось собрать несколько сотен уцелевших фрагментов кукол Сасори, но сомневаюсь, что они нам пригодятся. Что касается Хидана… В соответствии с инструкцией он помещен в Саркофаг номер четыре. Однако печать спадет в ближайшую неделю, и нам придется иметь с ним дело, — Отчитавшись, напомнил ему Ичиро.
     — Не беда. Саркофаги создавались не для того, чтобы жалкий элитный джонин мог из них выбраться, — С легкостью в голосе отмахнулся Кеншин, нисколько не переживая о прочности укреплений, которые могли сдержать даже его самого.
     Так как основные деловые вопросы были счерпаны, а Кеншин не горел желанием обсуждать с Ичиро трагическую гибель Сорок Второго, разговор в скором времени был закончен, и пустующее место напротив отца занял приглашенный Тринадцатый.
     — Приветствую, отец, — Уважительно поклонился он, поболее многих осознавая важность официоза и уважительного обращения.
     — Есть вопросы, требующие моего личного вмешательства? — Перейдя сразу к делу, спросил Кеншин.
     — Не считая тех, что мы обсудили четыре часа назад — нет. Единственное, что попрошу — повышение приоритетности обучения медиков. Не считая травматизма на производстве, население такого индустриального города, как наш — идеальное средство распространения эпидемий. Только за последние две недели было выявлено три вспышки неизвестной заразы, по ошибке воспринятой за бубонную чуму. Из-за неверного лечения погибло двадцать восемь человек, включая троих детей, — Словно зачитывая сухой отчет, проговорил Тринадцатый.
     — Я слышал об этом… — Вспоминая отчеты, которые ему приходили во время состояния «черствости», ответил он, — Хорошо, я обучу медиков начального уровня, но для этого ты должен найти больше добровольцев, — Спокойным тоном сказал Кеншин.
     — Мною уже развернута кампания по привлечению добровольцев, но на данный момент их всего шесть, и двое из них являются не самыми лучшими людьми… — С небольшим разочарованием в голосе ответил Тринадцатый.
     — Двое говоришь? Хорошо, значит с них и нужно начать сегодняшнюю практику, — Шутливым тоном заявил Кеншин, ни секунды не переживая о судьбе тех, кто может погибнуть в ходе неудачи.
     Тринадцатый был изрядно удивлен тем, что его отец, по всем внешним признакам вернувшийся в «норму», воспринимает эту без сомнения грязную и жестокую процедуру с улыбкой на лице. Однако подмечать и уж тем более осуждать эту странность он посчитал излишним.
* * *
     Вернувшись в свою комнату после всех мероприятий по передаче знаний в головы добровольцев и насытив душу энергией двух ёкаев, Кеншин практически не чувствовал угрызений совести, словно тот невинный человек, чей разум оказался недостаточно крепким для восприятия больших объемов информации был не более чем блеклой страничкой из прошлого.
     Единственное, что он чувствовал в этот момент — это небольшую жалость, как к одному из десятков случайных людей, погибших во время землетрясения на другом конце планеты.
     Щелкнув по выключателю правой рукой и принципиально не желая пользоваться своими способностями в быту, он сосредоточил свое внимание на хлопающей глазами Карин, которая казалось бы позабыла обо всем на свете и даже не заметила, как ее персонажа на большом экране телевизора сожрали монстры.
     — Ах, папочка… Ты пришел сделать… это?.. — В мгновение переключившись в режим Кицуне, замурлыкала Карин, уткнувшись от стыда лицом в подушку и выпятив миниатюрную попку в простеньких голубых шортах.
     — Конечно нет. Мы ведь с тобой уже это обсуждали. Никакого секса до твоего совершеннолетия, — Категорично ответил он, параллельно снимая черную рубашку.
     — Тогда зачем ты раздеваешься?.. Ах! Я поняла, ты хочешь ввести меня в заблуждение, а потом… — Игриво захихикала она, не моргающим взглядом глядя на его усеянную шрамами мускулистую грудь.
     — Вовсе нет. Я просто собираюсь принять душ. Ложиться спать вспотевшим — не слишком-то приятно, — Спокойно прокомментировал Кеншин, стянув штаны и оставшись в одних боксерах.
     — Мм… А мне нравится, когда ты пахнешь собой, а не гелем для душа… — Закусив губу сказала Карин и, задумавшись о чем-то своем, ляпнула то, чего не собиралась, — Можно с тобой?..

Глава 524

     Последний прозвучавший вопрос от Карин был единственным, что всерьез выбило Кеншина из колеи. Однако даже эта полусекундная заминка была незначительной на фоне его привычного молчания.
     — Ты действительно хочешь принять со мной душ? — Будто давая ей возможность откатить все назад, переспросил Кеншин.
     — А?.. — Удивленно выпучила она глаза, осознав, что предложила это в слух, и покрывшись краской от стыда.
     Карин хотела было отшутиться и забрать свои слова назад, однако по какой-то необъяснимой причине почувствовала сильнейший волевой импульс исходящий из глубины ее души, вынудивший на мгновение проигнорировать всю неловкость и стыд.
     — Д-да, хочу… — Хлопая глазами и не в силах поверить, что это может исходить из ее собственного рта, заявила Карин.
     *Вздох*
     — Хорошо. Я обещал, что все будет так, как ты хочешь, поэтому не стану препятствовать ни одному твоему желанию, кроме того самого, — Словно смирившись с неизбежностью, сказал он, прекрасно чувствуя на себе ее чувственный взгляд.
     — П-правда?!.. — Не веря в свое счастье, воскликнула она и мигом вскочила с кровати.
     — Да. Но я все же попрошу тебя не спешить со всем, чего требуют твои гормоны. Позволь своему разуму постепенно осмыслить то, чего ты желаешь на самом деле, — Положив правую ладонь на ее гладкую щеку, ласково сказал он, пытаясь не столько отговорить, сколько предостеречь ее от необдуманных решений.
     — У-угу… — Расслабленно ответила Карин, в мгновение позабыв о тревогах, и обняла единственного в своей жизни любимого отца и мужчину.
     Кеншин не желал смотреть на нее как на девушку, но перешагнувшая рубеж шестнадцатилетия, Карин обладала идеальной фигурой и была одной из самых красивых девушек, которых он когда-либо встречал, что попросту не могло быть не замечено, в особенности когда ее не самые скромные желания бурным потоком лились на него, захлестывая разум чуткого эмпата и крайне любвеобильного мужчины.
     Тем не менее, несмотря на множество сугубо физиологических и эмоциональных соблазнов, Кеншин не собирался идти наперекор своим все еще не исчезнувшим принципам.
     Не желая устраивать из всего этого какую-то особенную сцену и намереваясь буднично принять душ, не акцентируя внимание на странности происходящего, Кеншин молча направился в ванную комнату, где спокойно снял боксеры, словно обнажение перед Карин являлось совершенно обыденной процедурой.
     Карин, в свою очередь, пыталась подражать его спокойствию и так же беззаботно проследовала в ванную комнату. Однако стоило ему снять боксеры, как она буквально замерла в неверии.
     Глядя на его толстый болтающийся между ног член, Карин не могла поверить в то, что нечто столь волшебное и сказочное может происходить с ней наяву, ибо то, что она представляла себе лишь в мечтах и снах, и наполовину не было столь значительным, как то, что она видела перед глазами.
     — Что-то не так? — Взглянув на нее краем глаза, спросил Кеншин.
     — Н-нет. Все в порядке! — Кивая, заявила она и, оправившись от наваждения, заметила, что все еще полностью одета.
     Позабыв о том, что всего несколько секунд назад намеревалась устроить некое «шоу» с медленным снятием одежды, как видела это в отнюдь не детских фильмах, Карин в одно мгновение стянула с себя розовую майку, оставшись в миниатюрном розовом лифчике.
     Заметив краем глаза, что Кеншин попросту на нее не смотрит, и намеревается зайти в душевую кабинку, Карин спешно расстегнула лифчик и буквально выпрыгнула из шортиков, заскочив следом за ним.
     Кеншину, в свою очередь, пришлось приложить определенные усилия, чтобы не смотреть на привлекательное тело юной девушки и, лишь заметив, что она не стала снимать трусики, он почувствовал небольшое облегчение.
     «Т-трусиха! Взяла и струсила!» — Мысленно выругалась она, заметив изрядно расслабившийся взгляд Кеншина, и почувствовала как то небольшое сексуальное напряжение, возникшее в воздухе, начинает постепенно утекать.
     Однако, в следующее мгновение, как и в прошлый раз, она странным образом ощутила волевой импульс, который зарядил ее небывалым уровнем смелости и вынудил совершить то, о чем еще вчера она не могла и помыслить.
     *Фух!*
     В одно мгновение ее миниатюрные розовые трусики оказались стянуты и решительно вышвырнуты прочь, а взгляд Кеншина приобрел небывалый уровень удивления, застыв на ее промежности.
     И хотя он видел ее обнаженной ранее, но с тех пор многое изменилось, и прежде всего то, что вместо маленькой исхудавшей девочки, теперь перед ним стояла едва ли не молодая женщина с идеальным половозрелым телом.
     Ее лобок был украшен необычайно красными волосами, которые к его удивлению, без какой-либо стрижки или ухода выглядели безупречно. Легкий короткий кустик прикрывал только лобок, оставив все остальное идеально гладким.
     — Кхм… — Оправившись от неловкости и задумчивости, Кеншин решил более не акцентировать внимание на половых признаках пусть и безумно привлекательной, но все еще хрупкой и неопытной девушки.
     Карин, в свою очередь, не моргая следила за всеми его действиями и реакцией, наслаждаясь заинтересованным взглядом на ее промежность, и чувствуя, что начинает становиться желанной.
     — Ах! — Вскрикнула она от неожиданности, когда Кеншин взял ее за руку и притянул поближе.
     Ей только и оставалось, что с колотящимся сердцем и широко раскрытыми глазами молча наблюдать за происходящим. Однако, вопреки ее глубинным желаниям, Кеншин не собирался делать ничего предосудительного и попросту закрыл дверь душевой кабинки, включив подачу воды.
     *Пшш…*
     Громкое шипение воды значительно сгладило уровень волнения Карин и смогло заглушить ее сумасшедшее сердцебиение, а отвлечение Кеншина на герметичный и водонепроницаемый ящик позволило ей без смущения разглядеть его крепкое, обтянутое стальными канатами из мышц, тело.
     Кеншин не собирался более ввязываться в неловкие ситуации и молча принялся намыливать свое тело, не отвлекаясь на стоящую рядом голую девушку, которая спустя минуту начала демонстрировать признаки явного недовольства.
     Видя, как ее любимый отец, вместо того чтобы пялиться на ее сногсшибательное тело или распускать руки, молча намыливает шампунем голову, Карин почувствовала укол искреннего недовольства, что в очередной раз спровоцировало вспышку импульса твердой воли.
     — Папочка… Я хочу чтобы ты меня помыл! — Памятуя о его обещании делать все, что она захочет, соблазнительным тоном прощебетала Карин, уперев руки в бока, подчеркивая свою пусть и маленькую, но все еще заметную грудь.
     — Хм?.. — Удивленно повернулся он к ней лицом и буквально был вынужден заострить взгляд на маленькой, не дотягивающей до второго размера, груди, со светло-розовыми сосками и идеальными пропорциями.
     Выражение лица Карин в мгновение приобрело лисьи черты, а ее утонченные губы изогнулись в довольной улыбке, ибо взгляд Кеншина буквально кричал о чем-то большем, нежели взгляд отца на свою дочь.
     *Хлоп!*
     — Тебе так не терпится поиграть во взрослую?.. Хорошо, — Опершись правой рукой на стенку душевой кабинки и нависнув над Карин, зажав ее метафорические тиски, гораздо более уверенным тоном заявил Кеншин.

Глава 525

     «Ах! Н-неужели он собирается…» — Затаив дыхание и глядя ему в глаза, подумала Карин, чувствуя как по всему ее телу бегают мурашки и поражаясь тому, насколько волевым, большим и сильным на самом деле является ее любимый отец.
     *Шух!*
     В одно мгновение в левой руке Кеншина оказалась бутылочка геля для душа, и Карин, словно в замедленной съемке, молча наблюдала за тягучей струйкой, которая медленно стекает на большую крепкую ладонь.
     — Ах!.. Уммпфф… — Раздался стон, смешавший в себе неожиданность и удовольствие.
     Без какого-либо предупреждения Кеншин положил правую руку на ее живот, после чего принялся размазывать тягучую субстанцию геля для душа по ее коже, вынудив хрупкую юную девушку застонать.
     — Ааах! П-папочка! М-медленнее! — Задыхаясь, скулила она, неосознанно сводя вместе бедра при каждом его прикосновении к ее животу.
     Кеншин никак не реагировал на ее просьбы и спустя несколько секунд перешел на ее утонченные, безупречно гладкие руки, основательно намылив их гелем и параллельно массируя пучки чувствительных мышц, уделяя особое внимание самым нежным местам.
     — Уууф… П-папочка… — Продолжала стонать Карин, отдавшись на волю его сильных рук и забывшись в удовольствии простейшего массажа, который уже стал самым приятным опытом в ее жизни.
     Продолжая получать удовольствие и тихонько поскуливать, Карин внезапно заметила слишком долгую заминку и нехотя открыла глаза, чтобы увидеть, как Кеншин схватив бутылочку с гелем, намеревается налить его прямо на ее тело.
     — Ммм… П-прохладный, скользкий… — Зажмурившись, комментировала она, позабыв о всяком смущении.
     Кеншин тем временем продолжал неспешно лить тягучую прозрачную субстанцию на нежное миниатюрное тело Карин, не сводя глаз с ее самых выразительных и прекрасных частей тела.
     *Хлоп!*
     — Ааах! — Заскулила Карин и была вынуждена открыть глаза, пораженно уставившись на ладонь Кеншина, расположенную в нескольких сантиметрах от ее правой груди.
     От одного лишь осознания, что он практически прикоснулся к ее груди, Карин испытала ни с чем не сравнимое удовольствие. Его большая твердая ладонь буквально посылала электрические импульсы, сводящие с ума юную девушку.
     Кеншин прекрасно чувствовал ту бурю эмоций, плещущихся в ее разуме, и, даже получая их весьма опосредованно, не мог не поразиться тому, насколько сильно ее тело жаждет его ласки.
     Взгляд, которым он смотрел на тело своей названной дочери, в этот момент изменился еще сильнее и напоминал взгляд мужчины, обращенный на красивую, безупречно сексуальную женщину, которая буквально умоляла его взять ее здесь и сейчас.
     Словно набравшись решимости, его правая ладонь незамедлительно двинулась вверх и оказалась на мягком, нежном холмике, прикосновение к которому вызвало бурю эмоций не только у Карин, но и у него самого, ибо за все свои обе жизни он не трогал ничего более приятного на ощупь, чем миниатюрная грудь своей названной дочери.
     — Унннгх! П-папочка… — Высунув язык от переизбытка удовольствия, заскулила Карин, сжав бедра вместе, слегка задрожав.
     Чувствуя, что его любимая Карин от простого прикосновения к груди находится на грани оргазма, Кеншин удивленно замер, опасаясь переступить черту, после которой возвращение к прошлой жизни казалось крайне маловероятным.
     И хотя согласившись действовать в рамках ее желаний, он и предполагал, что нечто подобное может произойти, но одно дело предполагать и совсем другое наблюдать, и более того — контролировать оргазм собственной дочери.
     — Папочка… Уммпфф… Не останавливайся!.. — Зажмурившись от смеси смущения, возбуждения и предвкушения, тихонько прошептала Карин, вновь сжав юные, но безумно соблазнительные бедра.
     Это стало последней каплей для переполненного сомнениями Кеншина и, не в силах идти наперекор желаниям своей любимой девочки, а так же осознавая всю неизбежность происходящего, он принял решение не просто устроить ей разрядку, но и подарить ей максимальное удовольствие.
     Одно легкое движение пальцев правой руки и плавное прикосновение к стройной талии левой рукой, Кеншин пустил в дело все, что только умел в области тактильного взаимодействия.
     Его твердые и жесткие пальцы могли, как вдавливаться в упругую и податливую плоть юной красавицы, так и нежно поглаживать, вынудив Карин в первую же секунду забыться в истинном блаженстве и полностью отдаться его умелым рукам.
     Как только в его власти оказались миниатюрные, возбужденные до предела соски, находящейся на грани оргазма, юной девушки, пальцы Кеншина действовали сами собой, и ласкающий уши крик не заставил себя долго ждать.
     — УУУНННГХ! — Выпучив глаза и вывалив язык наружу, громко закричала она, извиваясь и дергаясь в его руках.
     Эмпатический удар от мощнейшего потока положительных эмоций был настолько силен, что на долю секунды Кеншин позабыл о рациональных планах и позволил себе одну большую оплошность, которая буквально врезалась в Карин по всей длине живота.
     Ощущение горячего твердого члена, впивающегося ей в живот, спровоцировало очередной оргазм, и едва не лишило Карин последних остатков сознания, погрузив ее в состояние эйфории.
     — Д-да… П-папочка! Еще! — Сквозь удовольствие прокричала она, глядя на размывающееся в тумане, лицо Кеншина.
     Едва найдя в себе силы, преодолевая бурную дрожь в ногах, Карин все же сумела вытянуться вверх и поцеловать его в губы, после чего испытала очередной, не менее мощный, нежели предыдущие, оргазм.
     *Хлоп!*
     Звонкий шлепок обеих ладоней, ухватившихся за упругую молодую попку юной красавицы, лишь подтверждал ее безупречную красоту и идеальное тело, а стон, раздавшийся из ее занятого поцелуем рта, сводил с ума еще сильнее.
     — Хммппф… — Задыхаясь, стонала Карин, дрожа от очередного мини-оргазма и неосознанно двигая животом, дабы огромный член Кеншина, мог как следует соприкоснуться с ее телом.
     — Т-ты маленькая кицуне… — Тяжело дыша, с любовью в голосе прошептал Кеншин, поразившись тому, насколько сильно ему вскружила голову девочка-подросток, чью сексуальность он начал замечать лишь вчера.
     — Хи-хи-хи… — Игриво засмеялась она, чувствуя головокружение от всего, что произошло за умопомрачительные пятнадцать минут.
     — Уууфф… — Застонал Кеншин от неожиданности и пораженно взглянул на то, как его маленькая Карин, схватила его огромный член своей миниатюрной ручкой.
     — Папочка… Я хочу… — Начала было она, но была заглушена поцелуем.
     — Тшш… Не заставляй меня нарушать обещание… — Сказал он, смакуя вкус ее вишневых губ и наслаждаясь частыми «ударами» головки пульсирующего члена по нежному миниатюрному животу юной девушки.
     Однако, его слова казалось бы не убедили ее отказаться от своих намерений, ибо пребывая в странном состоянии волевой уверенности, Карин не собиралась упускать навязанный ей происхождением шанс быть оплодотворенной Патриархом.
     Заметив, что слова не оказали должного эффекта, Кеншин был вынужден прибегнуть к беспроигрышному варианту спора с любой из его женщин. А именно — схватить правой рукой ее за грудь, а левую опустить ей в промежность.
     — Ааах! — Выдохнула Карин и рефлекторно зажала его ладонь между ног.
     Едва ощутив жар, мягкость и влажность ее нежной нетронутой киски, Кеншин нанес еще несколько «ударов» по ее животу, оставив значительный след предсеменной жидкости, смешавшейся с тягучим гелем для душа.
     То, насколько умопомрачительным это прикосновение стало для Карин, не поддавалось никакому измерению, ибо несмотря на полную тишину и отсутствие криков, она буквально тряслась в его руках, испытывая серию бурных безостановочных оргазмов и орошая ладонь отца бурным потоком своих соков.
     Кеншин только и мог, что поддерживать и продлевать ее удовольствие, делая все, чтобы его любимой девочке было хорошо. И лишь спустя три минуты Карин наконец перестала оргазмировать, с трудом вернув глазам фокус.
     — П-папочка… Ты самый лучший… — Глядя на него снизу вверх, сладким голосом прошептала она и обняла его изо всех сил, прижав его посиневший от изнеможения член к своему животу.
     Лишь огромное, поистине титаническое волевое усилие позволило Кеншину удержать себя в руках, и что еще более важно — сдержать неистовое желание залить малышку бурным потоком спермы.
     Только остатки отцовского здравомыслия не позволили ему перейти эту черту в самый первый день, ибо доведение до оргазма своей названной дочери уже являлось неслыханным поступком в контексте морали.
     К его небольшому облегчению Карин, казалось бы, полностью утратила тот странный волевой импульс и в считанные секунды погрузилась в сон, отдавшись в руки любимому мужчине и отцу, которому окончательно и бесповоротно решила отдать не только свое тело, но и душу.

Глава 526

Утро 611 дня. Кумогакуре
     — Брат, подумай еще раз. Мифуне не потерпит такого неуважения, — Серьезным тоном сказала Киллер Би, хмуро глядя на своего названного брата.
     — Плевать. Я в своем праве, и старый мечник не посмеет разрушить многолетние связи из-за какой-то выскочки! — Поморщившись, отмахнулся Эй.
     *Вздох*
     — Пожалуйста, оставь вопросы права на меня. Ты уже итак рассорился со всеми нашими соседями! — Недовольным тоном вмешалась Мабуи, скрестив руки на большой шоколадной груди.
     — Рассорился?! Я всего-лишь требую к себе уважения. Если все отдать в твои руки — через десять лет нас всех обяжут ходить в платьях и становиться на колени перед чужаками! Уважение прежде всего! — Властно заявил Райкаге и хлопнул ладонью по столу.
     *БУМ!*
     От удара ладонью не в полную силу на крепчайшем, усиленном фуиндзюцу, деревянном столе появилось лишь несколько незначительных сколов, но ударная волна все еще разбросала по углам канцелярские и бытовые предметы.
     — Ты путаешь уважение с подчинением. Скажи ему, Би, — Со вздохом ответила Мабуи, игнорируя привычную вспышку гнева и обратившись к единственному, кто кроме нее самой имел хоть сколь-нибудь ощутимое влияние на Райкаге.
     — Она права, — Сказал Киллер Би, вызвав улыбку на ее лице, но затем добавил, — Однако, все это работает только в обычное время. Сейчас же нам фактически объявили войну, и мягкотелости больше нет места в Кумогакуре! — Решительно заявил Би, поддержав брата.
     Выражение лица Эя в мгновение преобразилось. Морщины разгладились, а в глазах заискрилось полное одобрение слов Би, как человека, чье мнение по любому вопросу он был готов не только слушать, но и учитывать.
     Однако, как следует обсудить все тонкости обретенного взаимопонимания у них не вышло, ибо Эй и Би одновременно получили срочное оповещение о вторжении врага и были вынуждены действовать.
     — УБЛЮДОК! Я убью его! — Выпучив глаза от ярости, прорычал Райкаге и в одно движение вылетел в окно, выбив стекло вместе с рамой.
     — Не иди за нами. Действуй строго по протоколу! — Гораздо менее вспыльчивым голосом заявил Би, предупредив подругу детства о высоком уровне угрозы.
* * *
     Как и в сценарии нападения на Ивагакуре, переполох в Кумогакуре начался одновременно с двух сторон, парализуя застигнутое врасплох командование и не позволяя трезво оценить обстановку.
     На юго-восточной окраине деревни разрывались многочисленные бомбы, погрузившие все вокруг в хаос, вынуждая толпы людей и низкоранговых шиноби спешно бежать в случайном направлении, что изрядно усложнило организацию идентификации и уничтожения врага для защитников Кумогакуре.
     Дейдара в свою очередь не спешил взлетать и предпочитал наслаждаться временным исполнением его давних желаний, устраивая внезапные подрывы и меняя свое расположение, дабы минимизировать шанс быстрого обнаружения.
     *БУМ!*
     Раздался еще один мощный взрыв, и целое поместье какого-то зажиточного рода взлетело на воздух. Однако, вместо того, чтобы распространиться вглубь поселения, ударная волна была перехвачена пассивной защитой спешно развернутых фуиндзюцу, а Дейдара испытал острое недовольство.
     — Вот ублюдки! Мне что теперь взрывать каждый дом по отдельности?! — Выругался он себе под нос и намеревался направиться к другому роскошному поместью, но внезапно ощутил опасность.
     *Свист!*
     Едва сумев уклониться от удара большого кулака, Дейдара испытал не просто опасность, а настоящий страх, ибо второй удар, направленный аккурат ему в грудь — оставалось только блокировать.
     *БУМ!*
     — Кха!.. — Болезненно вскрикнул молодой блондин и, словно пушечное ядро, был отправлен в сторону соседнего поместья, разгромив своим телом не только каменный забор, но и часть бытовых пристроек.
     — Кого ты там собирался взрывать, малыш? — Презрительно прокомментировал Киллер Би, с легкостью оценив физическую силу противника.
     — Тебя, ублюдок! — Озверело глядя на цель всей операции, гневно воскликнул Дейдара и сложил печать активации.
     Джинчурики Восьмихвостого с настороженностью отнесся к странной печати и хотел было отступить, но лишь в последний момент заметил у себя на плече странное, похожее на паука, белое существо.
     *БУМ!*
     Раздавшийся взрыв отбросил тело Би на несколько сотен метров, и несколько секунд даже Дейдара не мог оценить результаты своей удачной контратаки. Однако последующий прыжок из миниатюрного кратера, дал ясно понять, что взрыв не принес ожидаемого результата.
     — Ты очень коварен. Я тебя недооценил… — Покачав головой, прокомментировал, покрытый густой плотной чакрой, Би.
     Дейдара прекрасно видел результат собственной атаки, которая вместо ожидаемого разрыва тела на многие части, всего-навсего нанесла ему лишь ожоги и незначительную контузию внутренних органов.
     «Нужна помощь! Джинчурики здесь!» — Спешно воскликнул он по внутренней связи и незамедлительно создал большую белую птицу.
     — Вторгнувшись в деревню и убив стольких людей, ты собираешься сбежать?! Не выйдет! — Вне себя от гнева зарычал Киллер Би и, обнажив семь мечей, стремительно ринулся в атаку.
     *Свист! Свист! Свист!*
     Лишь чудом Дейдара сумел уклониться от сокрушительных выпадов врага, пользуясь преимуществом полета. Однако с каждым прыжком Би становился все агрессивнее и быстрее, до ужаса пугая молодого, не желающего умирать, парня.
     «Ну же! Идиоты, быстрее!» — Кричал он по внутренней связи, призывая Зецу, Пейна или Конан вмешаться.
     К трем существующим иллюзорным хвостам Би в мгновение прибавился еще один, и весь покров хвостатого стал еще плотнее, а его аура еще опаснее. Оставайся его противник на земле, битва была бы давно закончена, но стиль ближнего боя Киллера Би стремительно терял эффективность против летающих врагов.
     *Свист!*
     — Райтон: Райга! — Прорычал Би, в очередной раз устремившись на перехват врага, и одновременно с этим закрутился в воздухе, создав настоящую бурю из молний, вырвавшихся из семи клинков.
     «Ч-черт!» — Испуганно подумал Дейдара и, даже не помышляя о попытках контратаковать, стремительно отпрыгнул в сторону, отдав свою птицу на растерзание могучим вспышкам молнии.
     — Ублюдок! И куда ты сбежишь в этот раз?! — Предвкушая долгожданную победу, воскликнул Би и, поддавшись на поводу у звериной ярости, ринулся в безрассудную атаку.
     «Н-неужели я умру вот так?..» — Обреченно подумал Дейдара, глядя на приближение гораздо более сильного и быстрого, чем он сам, противника. Однако в тот самый момент, когда множество клинков должны были разрубить его ухоженное и молодое тело, Дейдара с удивлением обнаружил стоящего рядом человека.
     — Шинра тенсей! — Раздался спокойный и властный голос, от которого Дейдара едва было не пустился в пляс.
     *Бум!*
     Несмотря на ошеломительный по своей силе импульс, тело Би словно врезалось в невидимую непреодолимую стену и мгновение спустя было выброшено прочь, как неодушевленная тряпичная кукла.

Глава 527

     Тем временем, в северо-западной части Кумогакуре так же были слышны громкие взрывы, сопровождающиеся огромными разрушениями всевозможных строений. Однако характер этих взрывов был совершенно иным.
     Вместо хаотичных и внезапных взрывов на юго-востоке, здесь причину разрушений могли заметить все, ибо двое огромных, пятиметровых в высоту, абсолютно черных существ, казалось? и не собиравшихся скрываться, поливали всю округу комбинациями стихий воды и молнии.
     *БУМ!*
     *Бззз…*
     Очередной электрический залп из черной пасти существа пришелся аккурат в район большого скопления хаотично разбегающихся людей, а подпитка элементом воды не оставила и шанса на спасение трем сотням человек.
     Редкие чунины и джонины, подоспевшие на участок вторжения первыми, пытались остановить двух громадных монстров, но были попросту растоптаны, не в силах поспеть за скоростью равной элитным джонинам, и не имея возможности защититься даже от ударной волны случайного топота.
     К счастью для жителей ближайших районов стремительно развернутые фуиндзюцу значительно сократили диапазон разрушений от вражеских атак, а огромное понимание элемента молнии мастерами фуиндзюцу Кумогакуре позволило уменьшить силу техник райтона.
     *БУМ!*
     Тем не менее, люди продолжали погибать, а разрушения множиться. После смерти троих самоотверженных джонинов, все остальные попросту боялись приближаться к этим существам, озлобленно сжимая кулаки при виде того, как очередной залп молнии в дребезги разнес большой каменный дом, а остаточное напряжение благодаря суйтону рассеялось на сотни метров, уничтожая все живое ниже ранга чунина.
     Ситуация казалась патовой для всех присутствующих, пока один из самых чутких джонинов не обернулся, после чего выражение его лица радикально изменилось, а изо рта раздался возглас ликования:
     — Р-Райкаге-сама! — Воскликнул он, и взгляды всех присутствующих застыли на сокрытой за плотным слоем молний, всем известной фигуре Четвертого Райкаге.
     — Вы еще что за ублюдки?! — Грозно прорычал Эй и стремительно спикировал вниз, со всей силы ударив ногой в голову одного из монстров.
     *БУМ!*
     Сила удара шиноби в ранге каге, специализирующегося на ближнем бое и силовых атаках, усиленная ко всему прочему покровом молнии, имела ошеломительную мощь, и тело одного из монстров было в мгновение разорвано на миллион частей, а область в диаметре пятидесяти метров, превратилась в один большой и глубокий кратер.
     Однако, в тот самый момент, когда Эй нанес незатейливую и прямую атаку, уничтожив одно из существ, он тут же ощутил небольшую опасность, которая усиливалась с каждым последующим мгновением.
     *Свист!*
     *Свист!*
     *Свист!*
     Без сложения печатей и каких-либо выкриков трое, появившихся из ниоткуда, черных существ выпустили единовременный залп подвластных им стихий, комбинируя Суйтон, Фуутон и Катон в единую мощнейшую технику.
     Райкаге хотел было воспользоваться своим гигантским преимуществом в скорости, но к удивлению обнаружил предельную слаженность существ и идеально подобранное время для атаки, не позволяющее ему полностью избежать радиуса действия ошеломительной техники.
     *Бум!*
     Три элемента поразительным образом слились в одну большую сферу раскаленного пара, увернуться от которой Эй сумел лишь чудом. Однако даже это не гарантировало ему выживание.
     Элемент воздуха обеспечил сфере раскаленного пара безумное давление, что и послужило причиной повышенной серьезности и даже небольшого страха в глазах Четвертого Райкаге.
     *БУМ!*
     *Пшш…*
     Прогремевший от внезапного расширения сферы сжатого пара взрыв был схож с детонацией многотонного фугаса, что в значительной степени «заглушило» часть покрова молний на теле Райкаге.
     Настоящий «океан» пара буквально захлестнул собой неудачливого Эя, погрузив его на грань жизни и смерти, ибо температура была настолько высока, что все камни и земля вокруг просто взрывались, разлетаясь на мелкие куски.
     Для Какузу это блестяще спланированное нападение фактически являлось единственным сколь-нибудь весомым шансом на победу над могущественным Райкаге, который превосходил его по всем параметрам за исключением опыта.
     — Аррр!.. — Раздался гневный, наполненный болью и страданием, крик, вылетевшего из «парового котла», Четвертого Райкаге.
     Его некогда сильное, мускулистое тело представляло собой один большой ожог с множеством волдырей и лопнувших от нестерпимого жара, пучков стальных мышц, что значительно уменьшило его атакующий потенциал. Однако даже это не являлось окончанием засады.
     — Дотон: Даи Кенган но Дзюцу! — Прорычал, резко вылетевший из-под земли, Какузу и нанес стремительный удар огромным каменным кулаком.
     Будучи предельно слабым в области тактики и стратегии, Эй вновь был застигнут врасплох. Однако отсутствие стратегического мышления с лихвой компенсировалось идеальными инстинктами и невероятным талантом в области боевых искусств.
     Удар каменного кулака Какузу, хоть и был выполнен близко к идеалу, но Эй все же сумел за долю секунды инстинктивно выбрать наименее опасное положение, выставив блок тыльной стороной ладони.
     *БУМ!*
     Тело Четвертого Райкаге устремилось в полет, а Какузу, прекрасно осознавая, что в лучшем случае смог тяжело ранить своего врага, отдал необходимые мысленные приказы марионеткам и предпочел отступить.
     — УБЛЮДОК!!! — Бешено зарычал вскочивший на ноги Эй, потряхивая кистью правой руки, в которой спешно регенерировали лопнувшие сухожилия и треснувшие кости.
     *Свист!*
     *Свист!*
     *Свист!*
     Три больших черных существа вновь выпустили залп своих техник, но лишившись организационной поддержки со стороны своего хозяина, комбинация даже двух элементов для них была более недоступна.
     Для разъяренного и спешно восстанавливающего здоровье Эя эти три залпа не являлись чем-то значимым. Он с легкостью уклонился от всех трех и стремительно рванулся к одному из существ.
     — СДОХНИ! — Прорычал Четверый Райкаге, буквально врубившись ударом локтя в медленного и неповоротливого монстра.
     *БУМ!*
     Как и прежде удар каге на пике ранга был не тем, что могла выдержать одна из марионеток Какузу и, разлетевшись в клочья из странных нитей, монстр подарил ему небольшое, греющее душу, удовлетворение.
     *Бум, Бум!*
     Словно хищный тигр, почуявший слабость жертвы, Четвертый Райкаге в два стремительных наскока уничтожил двух оставшихся монстров и, оскалившись, устремился вслед за Какузу, который к своей неудаче из охотника превратился в добычу.
     — Райтон: Куропанса! — Раздался громкий крик, и на всех парах убегающий Какузу был вынужден блокировать мощнейшую атаку черной молнии.
     — Дотон: Даи Шохеки! — Хриплым, мертвенным голосом воскликнул он, встретив огромную молнию, принявшую вид черной пантеры, единственным доступным в данный момент способом.
     *БУМ!*
     Каменный барьер был в мгновение сломлен, а Какузу с горечью для себя осознал близость к смерти, ибо даже выживание после столь могущественной техники сделает невозможной попытку убежать от разъяренного Райкаге.
     *Бззз…*
     — УМРИ! — Победно прорычал Эй, врубившись коленом в, застывшее от удара черной молнии, тело врага.
     Всего мгновение отделяло его от смерти, но даже предчувствуя мощнейший сокрушительный удар могущественного врага, Какузу не испытывал какого-либо страха, словно это задание и, более того, смерть в ходе его выполнения — не значили ничего для, прожившего сотню лет, шиноби. Словно, как и множество раз до этого, у него был еще один туз в рукаве.
     *БУМ!*
     Несмотря на то, что тело Какузу полностью соответствовало прочности шиноби ранга каге, Эй одним ударом колена разорвал его голову на множество частей, окончательно перечеркнув все шансы на какую-либо регенерацию.
     — Господин, вы в порядке?! — Подбежав к нему ближе, тяжело дыша воскликнул Даруи, с волнением глядя на ужасающий внешний вид своего господина.
     — Ха-ха-ха! Я лучше, чем в порядке! В кой-то веке я убил каге, и пусть это была не башка ублюдка Накаяма, но я все еще очень доволен! — Не скрывая своих эмоций, радостно воскликнул Эй, словно его лицо было запачкано не грязной смрадной кровью, а каплями яблочного варенья, что мальчишка победно стащил из соседского погреба.
     «Б-брат! Нужна помощь!» — Спустя несколько секунд услышал он зов, и победная улыбка на его лице ощутимо дрогнула.
     — За мной! Быстро! — В мгновение вернув себе профессионализм, властно воскликнул Четвертый Райкаге и устремился в противоположную часть Деревни Скрытого Облака.

Глава 528

     Едва увидев целую группу неизвестных, но очень пугающих врагов, Киллер Би отправил срочное послание своему названному брату и запросил еще больше чакры у Восьмихвостого.
     — Иди за мной добровольно, и всем кого ты любишь — не придется испытывать боль, — Холодным тоном сказал Нагато, управляя телом Яхико.
     — Идти за тобой, чтобы сохранить Кумо? Думаешь, я куплюсь на этот бред?! — Оскалившись, прорычал Би, чье лицо под плотным слоем багровой чакры в значительной степени приняло звериную форму.
     Глядя на причудливые внешние признаки шестерки новоприбывших врагов, Би с легкостью идентифицировал их, как «Пейна», о котором говорилось в отчете Даруи, и над которым они с Эем некоторое время назад беззастенчиво потешались.
     Еще неделю назад бредовая информация о существовании целой организации, все члены которой являются бойцами ранга каге, казалась не более чем бредом сумасшедшего или инструментом для достижения неких политических выгод, набирающим власть, Кланом Накаяма.
     Даже разгром Ивы, изрядно настороживший командование Кумо, не убедил двух братьев в том, что все это является частью глобального плана по воскрешению Десятихвостого, с целью уничтожения всех ныне живущих шиноби и обращения людей в рабство.
     Однако, столкнувшись с белокожим и беловолосым юношей, одетым в черный плащ с красными облаками, Киллер Би мгновенно идентифицировал его, как «Подрывника Акацуки», с крайне характерными для этого прозвища способностями.
     Пейн же им был идентифицирован в считанные мгновения, ибо при виде испещренных штырями шестерых «человек», в его разуме моментально всплыло «нелепое» до сего момента описание одного из самых мощных членов Акацуки и официального их лидера.
     — Значит, ты как и все до тебя — выбрал боль для себя и всех, кто тебе дорог, — Констатировал Нагато, в двенадцать глаз глядя на очередную, необходимую для высшей цели, жертву.
     — Баншо Тенин! — Воскликнул он, вытянув руку.
     *Пуф!*
     Крупное, поистине крепкое тело шиноби на пике ранга каге словно пушинка полетело вперед, не в силах как-либо сопротивляться «Божественному Притяжению» владельца самых мощных глаз в мире.
     «Ч-черт! Опасно!» — Спешно подумал Би, и в ту же секунду к его шести иллюзорным хвостам добавились еще два, и все они обрели насыщенную ярко-багровой чакрой форму.
     *БУМ!*
     Все восемь полусформированных хвостов изрядно удлинились и буквально врубились в разные участки земли, параллельно укрепив ее значительным выбросом чакры, что и позволило остановить стремительное притяжение в руки врага.
     — Ты сильнее остальных, но это ничего не меняет, — Прокомментировал Нагато устами Яхико и хотел было сохранить неспешный темп противостояния, но получил четкие инструкции к скорейшему завершению боя, ибо клоны Белого Зецу засекли передвижение нескольких могущественных шиноби в Стране Железа.
     Киллер Би тем временем, несмотря на огромное желание вступить в прямое столкновение и разорвать врага на куски, предпринял попытку отступления, намереваясь дождаться помощи и увести противника за пределы деревни.
     *Пуф, Пуф, Пуф!*
     — Кучиёсе но Дзюцу!
     — Суйтон: Суйданха!
     — Дотон: Ивадеппо но Дзюцу!
     Однако, план легкого бегства с использованием маневренности восьми хвостов был поставлен под угрозу невообразимой слаженностью противника, ибо выпущенные Путем Асуры немыслимые для этого мира ракеты, вкупе с техниками остальных тел Пейна, полностью отрезали все пути для бегства джинчурики Восьмихвостого.
     Встретившись с такой идеальной слаженностью, Киллер Би впал в некоторую растерянность и попросту не сумел найти выход из сложившейся ситуации в столь сжатые сроки.
     *Бум, Бум, Бум!*
     Петляя от вражеских атак, Би с трудом отбил несколько из них своими хвостами, но отпрыгнув и уклонившись от опасно пролетевшей перед глазами ракеты, с опаской обнаружил опасность позади себя.
     Самая мощная из выпущенных ракет, совершенно внезапно для самого Би, взорвалась в непосредственной близости от его головы. Лишь тонкий кончик хвоста послужил защитой от страшнейшего взрыва.
     *БУМ!*
     Тело Би как тряпичная кукла было отправлено в дальний полет, но даже на этом атака была не закончена, ибо Нагато, несмотря на отсутствие какой-либо ненависти к кому бы то ни было, на пути к своей цели — не собирался щадить никого.
     — Баншо Тенин! — Воскликнул он и незамедлительно притянул тело джинчурики.
     *Бум, Бум, Бум!*
     Словно по команде, двое призванных зверей и двое тел Пейна обрушили всю свою мощь на дезориентированного врага, который, несмотря на инстинктивную защиту восьми хвостов, получил переломы костей и разрывы внутренних органов.
     Видя, какой успех принесла его комбинированная атака, даже сам Нагато был удивлен, ибо представляя себе мощь джинчурики Восьмихвостого, он и не надеялся на столь стремительный успех.
     Киллер Би тем временем получил очередной заряд «бодрящей» чакры хвостатого и наконец сумел прийти в сознание, обнаружив себя в окружении врагов, намеревающихся нанести окончательный удар.
     *Пуф!*
     В следующее мгновение все восемь, не до конца сформированных, хвостов начали расширяться и расти, сопровождая все это невероятным уплотнением чакры и ростом ауры.
     Нагато тут же среагировал на попытку трансформации джинчурики и атаковал. Однако на этот раз, вместо использования мощнейших техник, он нанес скомбинированный удар, в попытке воткнуть длинные штыри в зарождающиеся части тела Восьмихвостого.
     *Пуф, Пуф, Пуф!*
     Всего трое из пяти штырей достигли своей цели, но даже этого было достаточно, чтобы доставить нестерпимую боль озверевшему Биджу, который сумел сформировать верхнюю часть тела и с яростью в глазах уставился на врагов.
     — АРРР!.. — Зарычал Хачиби и, не в силах стерпеть такое унижение, принялся формировать в пасти несколько миниатюрных бомб хвостатого.
     *Шух, шух, шух!*
     Тела Пейна, вместо того чтобы попытаться как-либо ему помешать, стремительно отступили и выстроились в оборонительный контур, намереваясь встретить вражеский залп в едином порядке.
     Дейдара, все это время искавший возможности помочь Пейну, почувствовал огромный страх и, окончательно позабыв обо всех «обязательствах» и не желая гарантированно погибать в схватке с настоящим Биджу, ринулся прочь.
     Спустя несколько секунд, накопив достаточное количество чакры в своей пасти и создав шесть миниатюрных бомб хвостатого, Хачиби наконец произвел залп. Испытывая огромную ярость от полученного унижения, он не желал слушать призывы Би к отступлению и намеревался разорвать врагов на куски.
     *Пуф, Пуф, Пуф!*
     Пейн тем временем так же закончил подготовку к обороне, и на передний край вышел Путь Преты, выставив обе руки вперед и создав, едва видимый, мерцающий барьер поглощения.
     *Бум, Бум, Бум!*
     Каждая из выпущенных бомб хвостатого с огромным грохотом врезалась в мерцающий барьер, но вместо того чтобы взорваться, бомбы странным образом прилипали и стремительно поглощались одним из тел Пейна, которое, перенасытившись чакрой, начало буквально трескаться на глазах.
     Лишь четыре из шести бомб оказались поглощены барьером, после чего одно из тел Пейна попросту разлетелось на куски, а две оставшиеся бомбы мгновенно сдетонировали.
     *БУМ!*
     Взрыв от детонации был равен ядерному взрыву мощностью в полторы мегатонны, что должно было уничтожить любого каге, но Нагато, управляя своими телами, нисколько этого не опасался.
     После того, как пыль сдуло остаточной ударной волной, глазам Хачиби открылась удивительная картина. За исключением громадной, похожей на статую панды, конструкции, в радиусе сотни метров был сплошной кратер, в то время как пять тел Пейна никак не пострадали.
     — Ты во много раз сильнее Шестихвостого… Даже мне, Богу Нового Мира, не просто совладать с осколком творения Великих Божеств прошлого… Однако все это временно, — Возвышенно прокомментировал Нагато и с явным неудовольствием обернулся в сторону, летящего по небу, голубого силуэта.

Глава 529

     — Так быстро?! — Удивленно прокомментировал Кеншин.
     — Стоит ли мне?.. — Начал было Ичиро, но поймал недовольный взгляд отца.
     — Нет. Ни в коем случае. Сражения с Акацуки, без моего участия — недопустимы, — Категорично ответил Кеншин, не желая отправлять сыновей на смерть.
     Получив сообщение от Хирузена о нападении Акацуки на Кумогакуре, Кеншин был едва ли не шокирован скоростью развития событий и поразился своей удачливости, ибо опоздай он со своим решением по Югито на несколько дней — молодая и красивая джинчурики была бы обречена на горькую и мучительную смерть.
     — Но мы не должны сидеть сложа руки. Нужно нанести встречный удар! — Властно воскликнула Кохару, чувствуя огромную ярость на организацию, посмевшую наплевать на все правила.
     — Слишком рискованно. Я не могу подвергать опасности детей. Это может стать катастрофой… — Отрицательно покачал головой он.
     — И что теперь? Нам просто ждать, когда эти ублюдки придут за НАШЕЙ джинчурики?! — Подчеркнув слово «нашей», недовольным тоном ответила Кохару.
     — Верно. Нам остается только ждать и копить силы. А если эти идиоты рискнут сунуться в Клан Накаяма… Что ж… На этом все для них и закончится, — Серьезным и уверенным тоном заявил Кеншин, нисколько не опасаясь аналогичного нападения, ибо за долгое время территория Клана Накаяма вдоволь насытилась оборонительными сооружениями, многочисленными формациями и эшелонированной обороной из, прошедших «Усиление», современных видов вооружения.
     — Он прав. Нам нужно несколько месяцев, а лучше — полгода на подготовку. И тогда мир увидит истинное величие Клана Накаяма! — Поддержала его Цунаде, полностью проникнувшись идеей о возвышении своего клана над всеми прочими.
     Кеншину оставалось лишь удовлетворенно кивнуть словам любящей жены, которая не жалея сил работала во благо своего клана, занимаясь не только научными исследованиями в области медицины и ирьениндзюцу, но и занимаясь обучением самых перспективных детей, в особенности своего первенца Наваки.
     Несмотря на стратегическую необходимость вступить в бой с Акацуки и попытаться уничтожить их единым ударом, Кеншин не испытывал большого сожаления от предстоящего разгрома Кумогакуре и видел в этом небольшое ситуационное благо для самого Клана Накаяма, ибо война со смертельным врагом требовала крепкого тыла, и ожидаемая гибель симпатичных ему личностей была недостаточной причиной для риска жизнью тех, кто ему поистине дорог.
* * *
     *Свист!*
     — Шинра Тенсей!
     *БУМ!*
     Удар, стремительно спикировавшего в сиянии искрящихся молний, Райкаге был настолько силен, что даже Нагато не имел права относиться к нему несерьезно, едва успев отбросить озверевшего врага.
     — Тск!.. Как и ожидалось от лидера Акацуки, — С оскалом прокомментировал Четвертый Райкаге, поднявшись на ноги после встречного удара всеобъемлющей волны.
     Услышав его слова, Нагато был изрядно удивлен, но будучи предупрежденным Зецу о возможной информированности лидеров деревень, быстро сопоставил все факты, значительно повысив осторожность в отношении, стоящей перед ним, настоящей машины для убийств.
     Эй тем временем не пытался спешно вступить в бой и как следует осмотрелся, пытаясь выяснить текущее состояние Восьмихвостого. Но убедившись в отсутствии явных ранений, почувствовал небольшое облегчение.
     — Что тебе нужно в моей деревне, объяснись! — Грозно прорычал Эй, прекрасно осознавая опасность стоящей перед ним пятерки и не позволяя своей ярости затуманить разум.
     — Мне нужен джинчурики. Отдай мне его, и я уйду, — Спокойным тоном ответил Нагато, не желая устраивать бессмысленную и к тому же весьма опасную битву, которая могла пошатнуть и без того слабое здоровье.
     — Джинчурики?! Он мой брат, и этот вопрос не подлежит обсуждению! — Категорично воскликнул Райкаге, но спустя мгновение его тон стал мягче, — Если тебе нужна джинчурики, то в Клане Накаяма есть одна, похищенная ублюдком из моей деревни! — Добавил он, пытаясь отвести беду от собственного дома.
     Ему нисколько не было жалко безродную белокожую девчонку неизвестного происхождения, которая считалась не более чем ценным активом, и за которой не было никакой политической силы или народной любви.
     Никто и никогда не посмел бы упрекнуть Райкаге в сдаче «белой обезьяны» во имя сохранения сотен и тысяч жизней жителей Кумогакуре, а по сему, предлагая врагу столь соблазнительную цену, он не испытывал сомнений в договороспособности Пейна, который, как он был уверен, не меньше его самого осознает перспективы неравного сражения с двумя противниками на пике ранга каге.
     — Я обязательно заберу Двухвостую, но сперва мне нужен Восьмихвостый. Отдай мне его и, возможно, после извлечения твой брат останется жив, — Все еще не желая быть категоричным, спокойным тоном заявил Нагато устами Яхико.
     От этих слов выражение лица Четвертого Райкаге значительно изменилось и, вместо натянутой маски мнимого дружелюбия, мимика его лица выражала предельную степень ярости.
     — Значит, ты выбрал смерть под одним из водопадов моей Великой Кумогакуре?! Хорошо! — Будучи вне себя от ярости, воскликнул Эй и незамедлительно ринулся в атаку.
     Восьмихвостый тем временем, будучи под частичным контролем Би, так же рванулся вперед, совершив множество молниеносных замахов пятью щупальцами, буквально мечтая разорвать кого-нибудь из врагов на куски.
     Нагато, обладая необычайным типом тактического мышления, в считанные мгновения сумел выработать контрмеры в отношении атакующих врагов. Все, находящиеся под его управлением, тела действовали предельно слаженно.
     *Свист!
     *Бум! Бум! Бум!*
     *Бум! Бум!*
     Трое из щупалец Восьмихвостого были заблокированы двумя, призванными Путем Зверя, существами. Еще двое взяли на себя Путь Асуры и Путь Нараки, с легкостью блокируя удары и сумев вонзить в них загадочные штыри.
     С атакой Райкаге все было куда сложнее, и Яхико, частично наделенный Путем Дэвы, решил провести весьма рискованный маневр и поставить под удар одно или даже несколько тел, ради значительного урона врагу.
     — Баншо Тенин! — Воскликнул он, и вместо того, чтобы отбросить противника прочь, напротив, стремительно притянул его к себе.
     Эй мало что знал о способностях загадочного «Пейна» и был застигнут врасплох столь неожиданным ходом. Частично потеряв контроль над телом, он устремился к вытянутой руке Яхико, с опаской заметив встречный рывок одного из тел.
     *БУМ!*
     — Кха!.. — Болезненно вскрикнул он и словно пушечное ядро был отброшен прочь.
     Лишь в последний момент, с трудом найдя в себе силы для того, чтобы поставить блок, Четвертый Райкаге получил невероятно мощный удар от «Пути Человека», который нанес ему не физический, но духовный урон.
     Боль духовного тела была для него в новинку и, будучи не привычным к получению подобного рода травм, Эй на несколько секунд попросту выбыл из сражения, позабыв обо всем, кроме кричащей в агонии души.
     *Свист! Свист! Свист!*
     Нагато тем временем не собирался упускать возможность уничтожить врага и отправил несколько футуристичных ракет с помощью «Пути Асуры» в сторону, лежащего в глубине скалы, врага.
     *Бум! Бум! Бум!*
     Райкаге, лишь запоздало почувствовав опасность и отпрыгнув в сторону, сумел уклониться лишь от одной ракеты, приняв вторую на блок, а третью в незащищенную часть спины, что несмотря на покров молнии, все еще нанесло ему ощутимую травму.
     — Аррр!.. — Раздался грозный рык Восьмихвостого, который несмотря на свой гигантский размер, получил серьезное ранение от трех прытких тел Пейна, которые сумели вонзить в его щупальца еще два штыря.

Глава 530

В двадцати километрах, севернее Кумогакуре
     — Живее! Мы должны успеть! — Командным тоном прокричал Даруи, подгоняя группу из шиноби-сенсоров.
     — Даруи-сан, вы уверены, что господину не требуется наша помощь? — С сомнением спросил чернокожий мужчина преклонных лет.
     — Торуи-сан, наша помощь заключается в том, чтобы найти и уничтожить врага! — Уважительно сказал он, после чего обернулся в сторону и воскликнул, — Живее! — Прокричал Даруи, с дрожью в сердце воспринимая каждый взрыв из Кумо.
     Главе клана Асэ, не оставалось ничего другого, кроме как прислушаться к словам молодого, но крайне талантливого шиноби, который по всем прогнозам являлся следующим Райкаге.
     — Г-господин, третья группа кажется что-то нашла! — Спешно воскликнул джонин на пике ранга, отчитываясь перед командиром.
     — Веди! — Встрепенувшись, заявил Даруи и незамедлительно проследовал за подчиненным.
     Торуи, несмотря на бытность элитным джонином, прекрасно осознавал степень опасности, с которой им было суждено столкнуться, и держал наготове две родовые реликвии, со всей ответственностью подходя к обеспечению собственной обороноспособности.
     Даруи так же не являлся глупцом и, несмотря на спешку, сохранял высочайший уровень осторожности, нисколько не переживая об использовании нескольких, бегущих впереди, джонинов в качестве приманки для возможного первого удара.
     Менее чем за полминуты прибыв к местоположению третьей группы, Даруи понял все без слов, ибо на расстоянии нескольких километров находилась горная гряда с огромной пещерой, внутри которой даже он ощущал повышенную концентрацию чакры.
     — Господин, в той пещере шиноби как минимум в ранге элитного джонина! Будьте осторожны! — Опасливо предупредил его капитан третьей группы.
     — Займите боевые порядки и будьте готовы атаковать всем, что у вас есть, — Хмуро приказал Даруи, не питая иллюзий относительно ослабшего, но все еще элитного каге.
     Торуи, как главе крупного клана Кумогакуре и равному по статусу, никакие приказы не требовались. Пройдя вторую мировую под патронажем отца и третью мировую самостоятельно, он как никто другой понимал свою роль в грядущем противостоянии и был готов вступить в неравный, но героический бой, положительный стратегический исход которого с лихвой окупит возможное тактическое поражение, а клан Асэ, даже с утратой главы, получит идеальные условия и гарантию взращивания шиноби уровня каге.
     *Шух! Шух!*
     Оба элитных джонина, не сговариваясь, в несколько стремительных прыжков добрались до входа в пещеру и, не долго думая, синхронно сформировали десяток печатей, решив не рисковать в столь опасном деле.
     — Райтон: Гиан! — Раздался синхронный выкрик, и единый, выполненный практически идеально, огромный луч из молнии потоком ворвался внутрь пещеры, инициируя громкий взрыв.
     *БУМ!*
     — Ааа! — Послышался полный шока и боли вскрик, но его источник находился отнюдь не в пещере.
     — Ч-что?! — Изумленно вырвалось изо рта Даруи, и даже, видавший многое, Торуи был ошеломлен увиденным.
     Шестеро оставленных позади джонинов, двое из которых были на пике ранга, внезапно оказались облеплены множеством неизвестных листов бумаги, после чего из их тел бурным потоком начала вытягиваться чакра.
     — Э-это Конан! Куноичи с кеккей-генкай, способная превращаться в бумажные листы и создавать сильнейшие взрыв-печати, осторожнее, Торуи-сан! — Спешно предупредил его Даруи, моментально вспомнив часть «бредового» доклада Накаяма, над которым тихо посмеивалось не только Кумогакуре, но и верхушка Союза Самураев.
     — П-понял! — Ответил Торуи и отпрыгнул в сторону, дабы не попасть под массированную атаку врага.
     — Райтон: Райга! — Незамедлительно воскликнул он, нисколько не беспокоясь о жизни одного из пойманных в ловушку джонинов.
     *Бум!*
     *Бзз…*
     Тело джонина мгновенно было разорвано на части, вместе с окутавшей его бумагой, уничтожение которой, впрочем, не нанесло никакого вреда хитрой Конан, которая секундой спустя обрушила всю доступную ей мощь на замявшегося элитного джонина.
     — Шикигами но Маи! — Прозвучал грозный женский голос, от которого волосы на затылке Торуи встали дыбом.
     *Шух, шух, шух…*
     Десятки и сотни бумажных лепестков осыпались на чернокожего мужчину преклонных лет, от чего тот решил незамедлительно ретироваться. Однако было слишком поздно и, не желая рисковать, глава клана Асэ применил старый родовой артефакт, в мгновение окружив себя завесой из плотного, практически нерушимого, дыма.
     *Бум, бум, бум…*
     Целая канонада, обрушившихся на старика, взрывов удивила даже стоящего в сотне метров Даруи и вынудила его отступить подальше, параллельно формируя печати для ультимативной техники.
     — Райтон: Куропанса! — Сквозь зубы прорычал он, направив секретную технику «Черной Пантеры» на Конан.
     — Ками но Кабе! — Холодно воскликнула она, в мгновение воссоздав перед собой плотную стену из нескольких тысяч бумажных листов, одновременно с этим развеяв свое тело на множество частей.
     *БУМ!*
     Созданная из могущественной черной молнии, пантера в легкую уничтожила бумажную стену, но цель, в лице Конан, давно сменила свое местоположение, и два элитных джонина с опаской оглядывались по сторонам, пытаясь вовремя засечь следующую атаку, но все было тщетно.
     Следующие несколько минут стали самыми напряженными во всей их жизни, ибо даже сражаясь против старухи Чиё во время третьей мировой войны чернокожий мускулистый гигант Торуи не испытывал такого страха.
     Каждая секунда для них обоих могла стать фатальной, и изматывающее подозрительное затишье давило на их разум сильнее любой прямой схватки, ибо ожидание неминуемой уничтожительной атаки было мощнейшим испытанием для их воли.
     Впервые в жизни Даруи чувствовал дрожь и по-настоящему боялся за свою жизнь. Он видел, с какой легкостью Конан обрушила на Торуи мириады взрывных печатей, и был практически уверен в невозможности предотвратить подобный выпад в свою сторону.
     У него все еще было несколько своих собственных артефактов, и гибель была маловероятной, но образ хладнокровной белокожей женщины с голубым цветком в лиловых волосах в этот момент стал для него олицетворением смерти. Безумно красивой, но холодной, безжалостной и неотвратимой.
     Тем не менее, прошла минута, но никаких признаков вражеского присутствия так и не было. Прошла вторая, и Конан все так же не появилась. Двое элитных джонинов испытали внутреннее облегчение, пока Торуи пораженно не уставился в сторону Кумо:
     — Ч-что это такое?! — Пораженно воскликнул он, не веря своим глазам.
     — Ч-черт! Мы не успели… — Обреченно пробормотал Даруи, памятуя о ключевых особенностях каждого Акацуки, изложенных в «Докладе Накаяма».
     — ЧИБАКУ ТЕНСЕЙ! — Словно подтверждение его слов раздался пронизывающий само пространство рык, и над величественной Кумогакуре сформировалась огромная и не менее величественная копия луны.

Глава 531

Несколькими минутами ранее
     — Райгьяку Суйхей! — Яростно прорычал Четвертый Райкаге, и с неописуемым удовольствием врубился локтем тело молодой рыжеволосой девушки, что так нервировала его призывами могущественных существ.
     *БУМ!*
     Несмотря на блок, кости обеих рук девушки были раздроблены в мелкую крошку, а оставшаяся часть импульса едва не оторвала ей голову, в мгновение уничтожив головной мозг, и поставив крест на дальнейшем использовании этого тела.
     — Шинра Тенсей! — Воскликнул Нагато, чувствуя крайнюю степень недовольства уничтожением очередного из ценных тел.
     *БУМ!*
     — Кха!.. — Воскликнул Эй и, не в силах сдержать в горле хлынувшую от разорванного легкого кровь, прямо во время полета украсил траекторию красным цветом.
     — Аррр!.. — Гневно прорычал Восьмихвостый и незамедлительно атаковал Пейна пятью относительно уцелевшими хвостами.
     *Шух, шух, шух!*
     Нагато не собирался подставлять под удар тело своего старого друга и спешно отступил, выпустив несколько десятков маломощных футуристичных ракет с помощью «Пути Асуры». «Путь Человека» же был отправлен вслед за Райкаге, дабы реализовать преимущество в атаках на его слабое духовное тело.
     Бой, в который ему пришлось вступить, оказался для Нагато немного более сложным, чем предполагалось, ибо Зецу не собирался вмешиваться до возникновения каких-либо серьезных проблем.
     Получив от Конан весьма тревожные вести о карательной группе, отправленной на поиски его истинного тела, Нагато почувствовал раздражение, ибо противник, несмотря на невозможность получения подобной информации, каким-то образом знал его самые главные секреты.
     Оказавшись в ситуации, когда полумеры грозили не только затягиванием битвы на часы, но и отсутствием гарантий на победу, Нагато был вынужден прибегнуть к методам, которых старался избегать до последнего, ибо они приближали его гибель.
     *БУМ!*
     В очередной раз доказывая свою гениальность в области боевых искусств, Эй буквально чудом сумел заблокировать стремительную атаку одного из тел Пейна, болезненно поморщившись от духовной атаки.
     После всех столкновений с могущественными телами Пейна, Четвертый Райкаге обзавелся ранениями не только духовного, но и физического тела, и последний удар окончательно раздробил ладонь левой руки, вырвав обломки костей вместе с плотью.
     Райкаге и Восьмихвостый, оба были похожи на загнанных в угол зверей, что получив ужасающие ранения, тяжело дыша, были готовы биться за свою жизнь до последнего, полностью осознавая, что шансы на победу не велики.
     Чувствуя смертельную усталость, Эй все же сумел найти в себе силы для стремительной контратаки, но был бессилен перед скоростью реакции обладателя легендарного риннегана, не сумев даже прикоснуться к спешно отступающему телу «Пути Человека»
     «Брат, уходи!» — Раздался в его разуме искаженный голос Би.
     *Фууу!*
     Словно предчувствуя всю глубину возникшего перед ними кризиса, Восьмихвостый направил изрядно истощенные резервы чакры на формирование очередной «Бомбы Хвостатого».
     — Решил закончить все побыстрее? Хорошо, — Холодно прокомментировал Нагато, демонстрируя явное неудовлетворение тем, насколько сильными стали отклонения от изначально задуманного плана.
     Отступающий от места грядущей детонации, Эй внезапно почувствовал, как волосы на его спине встали дыбом, и не мог не обернуться по направлению к замершему на месте телу Яхико.
     *Шух, шух, шух…*
     Под его ошеломленным взглядом Яхико сформировал десятки разнообразных печатей, которые из-за ошеломительной скорости даже при желании не могли быть прерваны кем-либо до ранга элитного каге.
     *Хлоп!*
     Завершающий сложение печатей, хлопок ладоней набатом прозвенел в ушах Четвертого Райкаге, отрезвляя его разум от ступора и вынуждая использовать всю доступную ему скорость для ситуационного отступления.
     — ЧИБАКУ ТЕНСЕЙ! — Оскалившись в гримасе чудовищного напряжения, прорычал Нагато. Его истинное тело, расположенное в тридцати километрах от места сражения, так же сложило необходимые печати, и голоса Нагато и Яхико впервые за долгое время прозвучали одновременно, резонируя сквозь пространство, и до ужаса пугая всех в радиусе сотни километров.
     *Бррр…*
     В следующее мгновение, вся земля вокруг Восьмихвостого начала неистово дрожать, сильно отвлекая его от завершения Бомбы Хвостатого, которая большим шаром формировалась в его огромной пасти.
     *Бум! Бум! Бум!*
     Три огромных куска земли, каждый из которых был диаметром в несколько сотен метров, с грохотом поднялись в воздух, формируя «ядро» могущественной техники Шести Путей и не оставляя Восьмихвостому и шанса на побег.
     *Фууу! Пуф!*
     Чувствуя огромный страх перед неизвестностью, Восьмихвостый не мог больше тянуть и решил произвести детонацию Бомбы Хвостатого немного раньше запланированного, будучи полностью уверенным в уничтожении замершего неподвижно тела Яхико.
     *БУМ!*
     Вопреки ожиданиям Би и, применявшего множество раз эту смертоносную технику, Хачиби, сформированные в воздухе куски земли не только не развалились на части, но и поразительным образом сдерживали неистовый, вырывающийся из бычьей пасти, луч.
     Для Нагато, управляющего формированием техники, применение Бомбы Хвостатого не представляло большой опасности и вынудило лишь поморщиться из-за существенных затрат драгоценных сил, что еще сильнее убедило его в необходимости закончить как можно быстрее.
     Два других его тела тем временем заняли твердую оборону, дабы купировать любые попытки внезапного прорыва от Райкаге или других неизвестных врагов, которых впрочем он не чувствовал даже с помощью Риннегана.
     *Фух! Фух! Фух!*
     Еще несколько огромных кусков окружающей земли стремительно взлетели вверх, мгновенно пропитавшись невероятной по своим качествам чакрой, которая не просто окутывала структуру камня, но и поразительным образом воздействовала на мельчайшие молекулы, делая камень практически неуничтожимым.
     *Бррр!*
     Выжигающий все на своем пути, луч продолжал методично бурить дыру во все уплотняющемся миниатюрном макете луны, и, едва пробурив несколько метров твердой породы, Восьмихвостый чувствовал «нарастание» земли едва ли не с той же скоростью.
     «Почему ты так боишься?!» — Чувствуя страхи своего биджу, мысленно спросил Киллер Би.
     «Нам конец! Этой техникой Хагоромо победил Десятихвостого!» — Не желая отдаваться в руки врага, с явным страхом воскликнул Хачиби.
     Для Би все это было крайне тревожным звоночком, но не имея возможности предпринять что-либо кроме хаотичных ударов хвостами и кулаками по непробиваемым, уплотняющимся стенкам многометрового камня, он был вынужден лишь принять ситуацию как данность.
     *БУМ! БУМ! БУМ!*
     Еще три огромных куска вырвались из земли, оставив после себя глубокие ущелья и стремительно ворвавшись в кучу неотесанных камней, в считанные секунды сформировали единую шарообразную конструкцию.
     — АРРР!.. — Раздался грозный болезненный рык Восьмихвостого, пострадавшего от чудовищного давления, вкупе с высасыванием огромных объемов чакры.
     От этого вопля, удалившийся на приличное расстояние, Райкаге почувствовал укол в самое сердце и, не раздумывая ни о чем другом, рванулся в атаку на своего отныне самого злейшего врага.
     — УБЛЮДОК! — До боли сжимая искалеченную руку в кулак, гневно прокричал Четвертый Райкаге и, окутав свое тело беспрецедентным слоем молнии, вознамерился, не взирая на последствия, нанести врагу столько урона, сколько возможно.
     *Шух, шух, шух!*
     Залп нескольких футуристичных ракет не оказал какого-либо серьезного влияния на имеющего беспрецедентную скорость Эя, и тот, лишь затратив несколько мгновений, с легкостью избежал взрыва, стремительно сокращая расстояние до, занятого формированием техники, тела Яхико.
     *Свист!*
     Рванувшееся ему навстречу тело, исповедующее «Путь Человека», было попросту проигнорировано, и, избежав столкновения с медлительным врагом, Райкаге устремился по направлению к самому главному врагу, в надежде успеть разрушить губительную технику.
     — СДОХНИ! — Вложив все силы в один единственный выпад кулаком в лицо Яхико, прорычал Четвертый Райкаге и лишь в последнее мгновение осознал свое поражение.
     — Шинра Тенсей! — Властно отчеканил Нагато устами Яхико, концентрируя предельную мощность всеобъемлющей волны на верхнюю часть тела врага.
     *БУМ!*
     Сила ударной волны была настолько высока, что плотнейший покров молнии не смог сдержать и половины его мощи, а оставшаяся часть импульса стала фатальной для незащищенных частей груди и лица.
     — Кха! — Вырвался болезненный хрип из сломанной гортани Четвертого Райкаге, ибо разрыв обеих легких было попросту не удержать.
     Большая часть лицевых костей Эя была в мгновение раздроблена, а все зубы выбиты вовнутрь, усилив и без того сокрушительную травму, а многократно сломанный нос на этот раз буквально разорвало на куски, уничтожив переносицу.
     Лишь чудом его крепчайший череп сумел выдержать эту атаку, не разорвавшись на куски. Однако головному мозгу от этого было не легче, ибо ужасающая контузия в мгновение выбила его из сознания, что в данном случае спасло Четвертому Райкаге жизнь.
     — УУУ!.. — Словно загнанный в смертельную ловушку зверь, скорбно выл Восьмихвостый, полностью отдавшись на волю своих эмоций.
     Огромная, но все еще слишком маленькая по сравнению с настоящей копия Луны, стремительно выкачивала из него чакру, поддерживая и усиливая прочность всей структуры.
     В последние секунды сознательности Восьмихвостый и Киллер Би надеялись на стороннюю помощь и прибытие подкрепления. Однако чуда так и не произошло и спустя буквально десять секунд огромный валун диаметром в несколько сотен метров разломился на две части, явив удовлетворенному взору Пейна картину истощенного тела Би, чье сердце едва продолжало биться.
     *Шух!*
     Одним взмахом руки Яхико бессознательное тело было притянуто к нему, после чего спешно запечатано в специальный свиток хранения, и, лишь совершив несколько дополнительных манипуляций, Пейн наконец смог покинуть это злополучное место.

Глава 532

     — А ты ожидал чего-то другого? Я предупреждал, что так и случится, — Спокойным тоном сказал Кеншин.
     — Но ведь не разгром! Мы не должны были этого допустить! — Сжимая кулаки, прошипел Хирузен.
     — У нас не было и шанса помочь Кумогакуре. Райкаге планомерно шел к этому разгрому и тот, что не удивительно — пришел, — Ответил он, не чувствуя особых переживаний по поводу последних новостей.
     — Ты бы мог использовать телепортацию и поддержать их до нашего с Мифуне прихода! — Не выдержав, заявил Хирузен, вывалив все, что думает о случившемся.
     Столкнувшись со столь резким упреком, Кеншин попал в неприятнейшее для себя положение, именуемое «цугцванг», ибо каждый из вариантов ответов нес за собой не самые лучшие последствия.
     Он не мог вывалить один из своих стратегических секретов пусть и союзнику, но все же временному. Ибо время восстановления «Режима Патриарха» было настолько важной тайной, что весь Клан Накаяма мог оказаться в смертельной опасности, попади эта информация врагу.
     Но так же он не мог и проигнорировать эту небезосновательную претензию, ибо его многочисленные утверждения о необходимости уничтожить Акацуки любой ценой натыкались на явный саботаж, с целью разрешения межличностных споров с Четвертым Райкаге. А похищение Югито и вовсе ставило под сомнение в его намерениях.
     — Фууух… — Тяжело вздохнул он и, достав две сигареты, предложил одну Хирузену, — Не заставляй меня тебе лгать, старик… — Прикурив ее от огонька на пальце, сказал он.
     — Хм?.. — Приняв сигарету, изогнул бровь Хирузен.
     — Не мог я помочь Райкаге. И не потому, что он мне не нравится. Совсем даже наоборот, но деталей и подробностей не жди, — Нахмурившись, заявил Кеншин, выпустив струю дыма.
     На несколько минут в кабинете воцарилась тишина, и каждый пребывал в своих собственных размышлениях. Хирузен думал о различных причинах, прокручивая в голове различные гипотезы, а Кеншин разрабатывал детали плана нанесения контрудара по Акацуки.
     — Завтра «Собрание Пяти… Двух Каге»… — Поморщившись от горечи, после продолжительного молчания сказал Хирузен, напоминая Кеншину о запланированной встрече.
     — Я знаю. И можешь не волноваться. У меня есть оправдания всем моим действиям, а так же подтверждение моих намерений, — Уверил его Кеншин, прекрасно понимая насколько сильно подорвал к себе доверие.
     — Хорошо. Я поддержу тебя в любом случае, но… Надеюсь у тебя есть план… — Тяжело вздохнул Третий Хокаге, чувствуя как за месяц вернул себе всю старость, заглушенную «Усилением».
* * *
     Завершив вечернюю изнурительную тренировку, Кеншин принял душ в персональной душевой и устало направился в собственную комнату, не имея сил и желания развлекаться в комнате отдыха.
     Минувший день был слишком тяжелым не в физическом, но моральном плане, вынуждая его заботиться не только о насущных проблемах семьи, клана и города, но и устроить полноценный «мозговой штурм» на тему произошедших событий в Кумо.
     Все относительно безопасные решения по жесткому и жестокому удару по Акацуки требовали большого количества времени и невообразимой подготовки с привлечением множества людей, что в свете стремительного развития событий было попросту неприемлемо.
     Тем не менее, решив более не загружать свой разум прокручиванием одних и тех же вводных по кругу, Кеншин глубоко вздохнул и вошел в свою собственную комнату, которая в последние дни представляла из себя отдельное «испытание».
     *Клац!*
     — Ох, папочка! Добрый вечер! — С радостной улыбкой поздоровалась Карин, сидя скрестив ноги и положив обе руки на бедра, удерживая в них роскошный геймпад с изображением героев ее любимого мультфильма.
     — Добрый, милая… Ты не хочешь одеться?.. — Обреченно глядя на полу-обнаженную фигуру юной девушки, и невольно заострив взгляд на ее розовых торчащих сосках, сказал Кеншин.
     — Ммм… Нет, — Приложив пальчик к подбородку и на секунду задумавшись, кокетливо ответила Карин, — А ты не хочешь раздеться, папочка?.. — Выдвинула она встречное предложение.
     — Ха-ха-ха, кажется, ты и правда моя дочь. Уже учишься читать мысли, — Шутливо ответил он, скинув с себя халат, и под внимательным взглядом красноволосой девушки лег на левую половину кровати.
     Карин тем временем, словно завороженная, была увлечена внимательным осмотром его рельефной груди и выпуклостью в достаточно свободных, но все еще обтягивающих «боксерах», не в силах выбрать между тем, на что ей нравится смотреть больше.
     Кеншин никак не реагировал на ее заинтересованный взгляд и попросту лег, закрыв глаза. Он понимал, что любое его слово будет парировано очередной провокацией с неизвестным концом, и не желал заканчивать этот безумный день очередным безумством, на которое могла его подтолкнуть юная, не владеющая собственными гормонами, дочь.
     *Клац, клац, клац…*
     К его удивлению Карин, казалось бы, отбросила все попытки провокаций и соблазнения, вернувшись к планомерному нажатию кнопок на любимом геймпаде, часть которого, во время увлеченной игры, изредка касалась ее промежности.
     *Шух, шух, шух…*
     Будучи в привычном игровом азарте, Карин принялась ерзать по кровати, странным образом приблизившись своей миниатюрной попкой к паховой области Кеншина, который впрочем никак на это не реагировал.
     *Шух, шух, шух…*
     — Мммпфф… — Закусив нижнюю губу, блаженно застонала Карин, сжав обеими бедрами ноги Кеншина.
     — Ч-что?!.. — Удивленно вскинулся Кеншин, обнаружив подрагивающую на его промежности юную плутовку.
     Глядя на, скрытую за копной красных волос, спину роскошной во всех смыслах девушки, которая с упоением сидела на нем сверху и получала мощнейший оргазм, Кеншин проглотил все нотации, которые хотел прочесть ей за неподобающее поведение.
     — Уммгхх… П-прости, папочка… — В пост-оргазмическом блаженстве проскулила она, ощутив его крепкие руки на своей талии.
     — Тшш… Все потом… — Любящим голосом сказал Кеншин, ласково обхватив ее обеими руками и положив рядом с собой.
     Он чувствовал, что просто не может как-либо ругаться на проявления любви, скованной своим происхождением, ласковой девушки, и попросту делал вид, что ничего не произошло, продолжая неспешно поглаживать ее идеальное тело, наслаждаясь мелодией ее тихих стонов, до тех самых пор, пока они оба не провалились в глубокий и счастливый сон.

Глава 533

     — Кха-кха… — Отхаркнув кровь, тяжело закашлялся Нагато, с трудом держась тощими руками за борта глубокой ванной.
     — Этот ублюдок снова нас обманул! — С болью глядя на значительно ослабшее тело единственного небезразличного ей человека, прошипела Конан.
     — Плевать… Сейчас важно только то, что мы находимся в одном шаге от нашей мечты… — Блаженно зажмурившись, пробормотал Нагато, наслаждаясь временным приглушением ужасных, разрывающих тело изнутри, болей.
     Конан хотела было в очередной раз воскликнуть о том, что их обоих попросту используют в своих циничных целях, но глядя на умиротворенное лицо дистрофичного мужчины с впалыми щеками, который боролся со страшным недугом лишь ради своей заветной мечты, она проглотила все свои слова.
     — Ты ранен? — Раздался обезличенный, но явно недовольный голос у них за спиной, от чего Конан рефлекторно оскалилась.
     — Пустяки… — Расслабленно ответил Нагато, не опасаясь какого-либо подвоха, но и не забывая о некоторой бдительности, благодаря чему даже Зецу чувствовал небольшое напряжение.
     — Это все из-за тебя! Почему ты не вмешался?! — Прорычала Конан, с яростью в глазах уставившись на отвратительное черно-белое существо.
     — Как долго займет восстановление? — Полностью игнорируя возгласы абсолютно не интересной ему самки человека, спросил Зецу.
     — Ты планируешь поход на Коноху?.. Мне нужно не меньше месяца, — Спокойным тоном ответил Нагато, восприняв его вопрос, как прелюдию к продолжению реализации захвата джинчурики.
     Зецу не имел какого-либо желания отвечать на встречный вопрос, и был вынужден отложить задуманное. Спустя секунду он молча развернулся и покинул помещение, оставив ничего не подозревающих о его истинных намерениях Конан и Нагато наедине.
* * *
     — Добро пожаловать, Накаяма-сан. Господин и остальные ждут только вас, — Уважительно приветствуя гостя, сказал Миура Сеичи, надежно скрывая свое истинное к нему отношение.
     Кеншин, в свою очередь, даже не поприветствовал старика и молча проследовал за ним, демонстрируя откровенное презрение и социальную доминацию над человеком, что при первой встрече пытался его убить, а теперь был вынужден услужливо показывать дорогу.
     Путь до главного зала, в котором и было назначено проведение «Собрания Пяти Каге», занял у него не более минуты и, минуя вслед за стариком раскланивающихся стражников, Кеншин достаточно быстро оказался за большим овальным столом, зрительно приветствуя всех, кто имел соответствующий статус.
     На этот раз кресла Райкаге и Цучикаге пустовали, однако рядом с соответствующими креслами сидели Кицучи и Даруи, будучи ответственными за политику своих ослабленных, но все еще не уничтоженных деревень.
     — Итак, все в сборе, и я, Миура Мифуне, объявляю о начале внеочередного, тридцать девятого «Собрания Пяти Каге», — Стараясь совместить неформальность и официоз, спокойным тоном заявил Мифуне.
     — Мифуне-доно, позвольте мне высказаться, — Уважительно обратился к нему Даури, демонстрируя сдержанность, и после одобрительного кивка продолжил.
     — Прежде всего я бы хотел заявить о недопустимости присутствия на священном собрании этого нечестивого человека! — Дрожащим от гнева пальцем указав на Кеншина, заявил он, выдержав небольшую паузу, — Я призываю немедленно признать Клан Накаяма и дружественных им Акацуки — непримиримыми врагами человечества!
     Услышав эту, вне всяких сомнений опасную речь, даже сидящая за столом Теруми Мей была шокирована. Она с удивлением перевела взгляд на Кеншина, ожидая от того какой-либо реакции, но с еще большим удивлением обнаружила полное спокойствие.
     Кеншин никак не отреагировал на гневное заявление Даруи, продолжая молча смотреть на Мифуне, ибо тот был единственным из всех присутствующих, чье слово по-настоящему могло что-либо изменить.
     — Даруи-сан, я прекрасно понимаю вашу боль, и мой Союз Самураев скорбит вместе с вами, но внутренняя грызня — это именно то, чего ждет от нас враг, — Сдержанным тоном ответил Мифуне, обозначив свою принципиальную позицию в этом вопросе.
     — Накаяма Кеншин и есть наш враг! Он вероломно напал на Кумогакуре и похитил джинчурики Двухвостого! — Едва сдерживая поток неистового гнева, возмущенно воскликнул Даруи, позабыв даже о базовой субординации.
     — Хм?.. Возможно Накаяма-сан сможет объяснить нам причину своих действий? — Все таким же сдержанным тоном сказал Мифуне, изогнув седую бровь.
     — Причиной моих действий являлось благо всего человечества, — Серьезным тоном ответил Кеншин, на что Даруи едва не взорвался гневом, но был остановлен суровым взглядом Мифуне.
     — Акацуки начали охоту на биджу, и я знал, что в ближайшее время Кумогакуре подвергнется нападению, отразить которое под силу лишь действуя единым фронтом. Однако упрямство Райкаге не оставило мне иного выхода… — Со вздохом заявил он.
     — Поэтому ты решил атаковать и ранить его?! Если бы не диверсия с твоей стороны, господин имел бы больше сил на сражение с Пейном, а Двухвостая смогла бы истощить силы врага! — Яростно прокричал вскочивший на ноги Даруи, от чего у Кеншина задергалась бровь.
     — Именно поэтому я ее и забрал. Отныне Югито больше не является разменной монетой для «истощения сил врага»! — Властно заявил Кеншин, чувствуя гнев из-за подобной риторики относительно ЕГО женщины.
     — Т-Ты! — Выпучив глаза, прорычал Даруи, но не осмелился атаковать.
     — Успокойтесь, — Холодно заявил Мифуне, надавив авторитетом на обоих, — Не превращайте это собрание в рыбный рынок. Нам всем нужно выработать единогласное решение…
     Вопреки просьбам Мифуне, дальнейшее течение разговора напоминало пресловутый рыбный рынок, где Даруи выкрикивал эмоциональные претензии, а Кеншин, не взирая на раздражение, был вынужден оправдываться.
     — Послушайте, почему бы Накаяма-сану не компенсировать причиненный ущерб и не помириться с Кумо? — Вмешалась Мизукаге, решив все же поддержать Кеншина, несмотря на огромное множество личных претензий и обид.
     — К-компенсировать ущерб?! Что за бред! — Будучи в распаленном состоянии, позабыв обо всем, воскликнул Даруи, и лишь запоздало осознал, что немного погорячился.
     — Выбирай выражения, мальчик. Ты все еще не Райкаге. И даже став им, в моих глазах ты останешься не более чем зазнавшимся мальчишкой! — Властно отчеканила Теруми Мей, звонко топнув каблуком в подтверждение своих слов.
     *Клац!*
     — Прошу прощения, Мизукаге-сан, — С явным неудовольствием в голосе, сипло проговорил Даруи.
     — Предложение Теруми-сан не лишено смысла. В нашем мире все имеет свою цену, и предположим… Возьми Накаяма-сан полную ответственность за внешнюю безопасность Кумо, а так же выплатив компенсацию в двести миллионов рё, этот вопрос можно было бы решить… Верно, Накаяма-сан? — Дружелюбным старческим тоном предложил Мифуне, давая Кеншину возможность фактической «покупки» Двухвостой за двести миллионов рё.

Глава 534

     Услышав весьма льготное и лояльное предложение о том, чтобы решить этот вопрос с помощью финансов и небольшого политического давления для обеспечения защиты Кумогакуре, Кеншин был изрядно удивлен. Однако даже это предложение в его понимании считалось «перебором».
     — Как и следовало ожидать от главы Союза Самураев, Миура-сан, ваши слова наполнены мудростью. Однако, разве деньги могут помочь обескровленной Кумогакуре вернуть свое величие?.. — Покачав головой, с сожалением в голосе сказал Кеншин.
     — Хм?.. К чему вы клоните, Накаяма-сан?.. — Нахмурившись, спросил Мифуне, явно не приветствуя завуалированный отказ, ибо озвученное предложение и так являлось огромным жестом дружеских намерений.
     — Конечно же, к тому, чтобы разрешить все обиды не бесполезными деньгами, а возвращением Кумогакуре утраченного величия! — Возвышенно заявил Кеншин, от чего даже откровенно ненавидящий его Даруи, уставился на него не моргая и ждал продолжения.
     — Вы верно заметили, что наши уважаемые Хокаге и Мизукаге, а так же трагически погибший Цучикаге, смогли совершить долгожданный прорыв в ранг элитного каге?.. — С намеком сказал он, на этот раз вызвав эмоцию на лице даже у старого главы Союза Самураев.
     — И все же, Накаяма-сан. Говорите прямо, — Не в силах сдержать любопытство, а так же сокрытую за ним жадность, заявил Мифуне.
     — Я могу не только исцелить травмы Райкаге, но и возвысить его в ранг элитного каге, что нивелирует потерю джинчурики, и вернет Кумогакуре могущество! — Решив более не скрывать этот козырь, делающий его крайне желанным союзником, нежели врагом, с довольной улыбкой заявил Кеншин.
     От этого заявления в глазах Мифуне промелькнула искренняя жадность, а разум незамедлительно пришел к мысли о необходимости любым путем добиться его помощи не только в преодолении границы развития, но и повышении продолжительности жизни минимум на двадцать лет!
* * *
     Одним лишь своим предложением, Кеншин полностью изменил вектор всей беседы, сместив акцент с «требований к чужаку и врагу», до «мягких пожеланий уважаемому союзнику и большому другу».
     Не говоря об изменении отношения со стороны высокопоставленных членов Союза Самураев и клана Кимура в частности, даже Даруи во многом позабыл о своей ненависти, с полной самоотдачей обсуждая вопросы неотложной помощи его учителю и господину.
     — Верно. Так будет лучше всего, — Кивнул Мифуне, полностью соглашаясь с предельно чистым и бесхитростным планом по помощи Райкаге, предусматривающему гарантии и участие всех присутствующих.
     Этот вариант, предложенный лично Кеншином, был встречен полным одобрением всех сторон, ибо негласно предполагал катастрофические последствия в случае попытки причинить вред.
     — Сеичи, сопроводи Даруи-сана и обеспечь безопасность, — Переведя взгляд на стоящего в стороне старика, скомандовал Мифуне и получил ожидаемый ответ.
     — Да, господин, — Сложив ладони, поклонился Сеичи, после чего согласовав детали похода с Даруи, незамедлительно отбыл.
     — Раз уж это «Собрание Пяти Каге» проходит в нештатном варианте, предлагаю вам всем временно отдохнуть и насладиться гостеприимством моего Союза Самураев, — Дружелюбным тоном сказал Мифуне, стараясь угодить всем присутствующим главам своих деревень, и в особенности, раскрывшемуся с неожиданно полезной стороны, Кеншину.
     — Ха-ха-ха… конечно, Мифуне-сан. Я давно хотел попробовать ваш особый чай… — С приветливым смехом ответил Кеншин, после чего переведя взгляд на демонстративно отвернувшуюся Мей, добавил, — Теруми-сан, не составите мне компанию?..
     Видя то, как Кеншин подошел к ее части стола и, протянув руку, сделал ей публичное предложение, Теруми Мей сперва хотела грубо и демонстративно отказать, но едва повернув голову и столкнувшись с ним взглядом, позабыла обо всем на свете.
     — К-конечно, Накаяма-сан… Я с удовольствием дам вам… Компанию… — Хаотично ответила она, мгновенно покраснев от осознания того, насколько малосвязная чушь вырвалась из ее рта.
     Кеншин, в свою очередь, был более чем доволен, чувствуя себя завоевателем и наслаждаясь ошеломленными взглядами присутствующих, не понимающих, каким образом сильная, властная и безмерно опытная в амурных делах Мизукаге, внезапно превратилась в кроткую и смущенную девушку.
* * *
     — Ах… — Застонала Мей, не контролируя даже собственный, бесконтрольно вывалившийся изо рта, язык.
     — Значит все же скучала… — С улыбкой прокомментировал Кеншин, наслаждаясь мягкостью бархатных горячих бедер поистине роскошной женщины.
     — Уммпф… П-прекрати… — Захныкала она, позабыв обо всем, в том числе и об обещании никогда более не позволять ему прикасаться к ее телу.
     — Только, если станешь моей… — Обняв ее и прижавшись к ее обворожительному телу, тыкая ей в живот огромным членом, прошептал он, целуя ее в шею.
     — Ааах! Т-ты ведь знаешь, что это невозможно… — Зажмурившись от удовольствия, простонала Мизукаге, не в силах не только оттолкнуть его, но и контролировать дрожь собственных бедер, которые рефлекторно сжимали его правую ногу.
     — Нет, это ты знаешь, что это возможно. Ты создана для того, чтобы быть вечно молодой, вечно любимой, и безгранично сильной женщиной! — Решительно заявил Кеншин, одновременно с этим засунув правую руку ей под платье, и с удовольствием ощутив неистовый жар.
     — Уууннффх!.. — Закусив нижнюю губу, блаженно заскулила Мей, сжав его ладонь между бедер и укусив его за плечо до крови.
     Кеншин с удовлетворением воспринимал ее спонтанный оргазм, и делал все, чтобы он продлился как можно дольше, вынуждая взрослую и безгранично властную женщину извиваться от его прикосновений и сладко постанывать.
     — Уф… — Спустя несколько минут выдохнула она, все еще чувствуя огромную возбужденность, и всей душой желая вновь испытать это незабываемое ощущение.
     — Стань моей, и все это станет частью твоей жизни. Вечной жизни… — Соблазнительным голосом сказал Кеншин, вовсю используя эмпатическое воздействие и, проведя обеими руками по ее изящной талии, вплоть до упругих вершин ее пышной задницы.
     — Мммффф!.. — Закатив глаза от удовольствия, вкупе с визуализацией всего им сказанного, простонала Теруми Мей, после чего, не в силах более сдерживать внутренний порыв, прошептала, — Х-хорошо…
     Для Кеншина ее слова стали настоящим ударом молнии, ибо ввязавшись в эту авантюрную попытку развить обыкновенный флирт, он и подумать не смел о подобном ускорении событий.
     — Я-я твоя… Полностью… — Словно подтверждая уверенность перед самой собой, заявила Мей, что окончательно распалило Кеншина.
     — Ты знаешь, что я делаю со своими женщинами? — Сжав обе ягодицы ее безупречной задницы, возбужденно прошипел он ей на ухо.
     — Ммм… Не имею ни малейшего представления… — Кокетливо промурлыкала она, еще сильнее возбудив Кеншина.
     *Хррр!*
     Совершенно внезапно, не задумываясь ни о чем другом, одним решительным движением Кеншин властно разорвал ее синее платье на две части, выбросив оба куска ткани в стороны.
     То, что предстало перед его взором — было настоящим произведением искусства, ибо туфли на высоких каблуках, черные чулки и эротическое нижнее белье смотрелись на безупречной фигуре Теруми Мей поистине бесподобно.
     Ее длинные ноги, широкие бедра, узкая талия, а также большие грудь и задница — делали ее настоящей богиней красоты, которая в этот самый момент, задыхаясь, жаждала встречи с крепким членом.
     *Шух, пуф!*
     Незамедлительно развернув ее к себе спиной, Кеншин толкнул Мей к ближайшей стене, после чего решительно прижал ее к твердой поверхности, наслаждаясь полным контролем над шикарным телом огненно-рыжей красавицы.
     *Хлоп! Хлоп!*
     — Умммф!.. — Застонала она, получив два крепких шлепка по обеим выпирающим ягодицам.
     *Шух!*
     Мгновение спустя ее аккуратные черные трусики были спущены вниз, а взгляду Кеншина предстала поистине роскошная киска с набухшими, но все еще аккуратными половыми губами, умоляющими уделить им внимание.
     Не в силах больше терпеть, Кеншин властно схватил поскуливающую женщину за талию и одним мощным толчком вошел внутрь, едва не кончив от ощущения жгучей, упругой и невероятно мягкой киски.
     — Ааах!.. — Выпучив глаза, застонала Мей и получила очередной оргазм.
     Ее длинные крепкие ножки с широкими бедрами были не в силах выдерживать столь объемное удовольствие и подвели свою хозяйку, разъехавшись в стороны и отдав всю ситуацию под властный контроль Кеншина.
     *Хлоп, хлоп, хлоп…*
     Ни капли не сдерживаясь и игнорируя ее мощный оргазм, Кеншин схватил Теруми Мей за талию и принялся неистово долбить ее, пульсирующую и сжимающую его член, киску. Намереваясь трахнуть ее именно так, как этого хотел он сам.
     Однако, его действия не только не уменьшили удовольствие Мей, но усилили его в несколько раз, погрузив ее разум в истинное блаженство, а тело в состояние подлинного удовлетворения.
     — Ууунггх!.. — Вновь завыла она, вывалив язык наружу и капая слюной на пол. Из ее киски тем временем так же капало обильное количество соков, стекая на роскошный деревянный пол.
     *Хлоп, хлоп, хлоп!*
     Схватив ее за руки и толкнув лицом к стене, Кеншин продолжал озверело долбить ее киску, приближаясь к своему собственному монументальному оргазму и чувствуя как его налитые спермой яйца сжались в готовности осуществить залп.
     *Пуф, пуф, пуф!*
     — УУУФФФ!.. — Во все горло закричала Мей, ощутив мощнейший залп густой спермы прямо в ее доселе нетронутую нежную матку.
     *Хлоп, хлоп, хлоп…*
     Кеншин продолжал двигаться еще некоторое время, сохраняя минимальную амплитуду и с каждым толчком врезаясь головкой члена в ее раскрывшуюся шейку матки, вынуждая Мизукаге получать один оргазм за другим, тем самым сделав их первый опыт незабываемым.

Глава 535

     [Поздравляем! Вы достигли уровня 38]
     [Поздравляем! Вы достигли уровня 39]
     [Поздравляем! Вы достигли уровня 40]
     [Поздравляем! Открыта новая способность «Глаза Патриарха]
     Глядя на целый ворох всплывающих перед глазами сообщений, Кеншин не мог не улыбнуться, и великолепное чувство удовлетворения от овладения одной из самых «элитных» женщин этого мира было дополнено настоящей эйфорией от череды бонусов системы.
     Тем не менее, будучи все еще внутри пульсирующей и не желающей его выпускать киски роскошной красавицы, Кеншин не имел морального права думать о чем-либо, кроме как о хныкающей от оргазмического блаженства Теруми Мей.
     — Ааах… Э-это… Т-так хорошо… — Задыхаясь и едва сохраняя сознание, застонала Мей, чувствуя себя на вершине концентрированного удовольствия.
     Являясь самой талантливой, самой расчетливой и самой красивой женщиной Киригакуре, а так же имея ко всему прочему вызывающий и провокационный стиль поведения, Теруми Мей прекрасно изучила столь низменное и недостойное занятие как секс. Однако, одно дело изучить его теоретическую часть, и совсем другое — заняться им на практике.
     Удовольствие, которое она испытала — в сотни раз превосходило все то приятное, что она чувствовала до этого. И думая, что нет ничего приятнее шагнуть на новый ранг в своем познании ниндзюцу, Теруми Мей не могла и представить, что одно лишь прикосновение мужчины способно свести ее с ума и позабыть обо всем на свете.
     Даже сейчас, осознавая некоторые изменения в разуме, она попросту не желала думать ни о чем другом, кроме как о блаженстве, обретенном после длительного отрицания своих глубинных желаний.
     *Хлоп!*
     Хлесткий шлепок по заднице мгновенно выбил ее из задумчивости, и вынудил тихонько заскулить от очередного приступа похоти. Она инстинктивно задвигала попкой, в попытке выудить больше внимания, но у Кеншина были совершенно иные планы.
     — Я бы с радостью занялся твоей роскошной задницей, но у нас мало времени, — С любовью погладив обе, любезно выставленные ему булочки, констатировал Кеншин.
     — Ах!.. М-моя одежда! — Пораженно воскликнула Мей, только сейчас вспомнив о том, где они находятся.
     Кеншин так же, лишь после ее замечания, обнаружил куски лежащей на полу синей ткани, что еще пятнадцать минут назад были великолепным платьем Мизукаге, которая теперь пораженно хлопала глазами.
     *Кап!*
     — К-какой ужас!.. — Покраснев до кончиков ушей, стыдливо воскликнула Мей, с трудом воспринимая сложившуюся ситуацию, в которой она занялась сексом прямо на «Собрании Пяти Каге», и теперь, не имея возможности одеться, была вынуждена сгорать от стыда, в то время как из ее киски то и дело вытекала сперма, звонко капая на роскошный деревянный пол.
     — Как по мне — нет ничего прекраснее, чем любимая женщина после ошеломительного секса, — С улыбкой прокомментировал Кеншин, без смущения глядя на безупречную и слегка покрасневшую промежность обворожительной милфы.
     — Даже слушать о таком не хочу! — Притворно закрыв уши, заявила Мей, тем не менее изрядно успокоившись.
     Кеншин тем временем спокойно натянул штаны и, подойдя к двери, сделал небольшое окно в формации, после чего под испуганным взглядом, попытавшейся скрыться за случайным куском ткани, принял протянутый ему рюкзак.
     — Ч-что это?! — Все еще чувствуя напряжение, спросила Мей.
     — Размер немного не подходит, но, думаю, ничего страшного, — Сказал Кеншин, достав из рюкзака изящную бежевую блузку и не менее изящные синие джинсы.
     *Шух!*
     Схватившись за протянутые ей вещи, словно за спасительную соломинку, Теруми Мей почувствовала облегчение и, незамедлительно натянув на себя блузку, замерла в некотором ступоре, глядя на то, как из ее киски продолжает капать сперма.
     *Вздох*
     *Шух, шух, шух…*
     — Вот, так гораздо лучше… — С любящей улыбкой сказал Кеншин, бережно убрав влажными салфетками следы устроенного им беспорядка.
     «Д-да что со мной такое?!» — Вновь покраснев, внутренне воскликнула Мей, чувствуя как едва не начала умолять его трахнуть ее еще раз.
     — Обсудим это, когда вернемся домой, — Словно отвечая на ее мысленный вопрос, сказал Кеншин, не преминув возможностью в очередной раз шлепнуть ее по роскошной обнаженной заднице.
     *Хлоп!*
     — Ах! Т-ты самый бессовестный мужчина из тех, кого я встречала! — Потирая правую ягодицу и спешно прогоняя постыдные и унизительные желания, возникшие от одного единственного прикосновения, в притворном недовольстве воскликнула Мей.
     Кеншин не чувствовал никакого недовольства ее словами. Напротив, он воспринял ее поведение с большим удовлетворением, ибо минимальное влияние на свободу воли и мышления высокоранговых куноичи считалось им за несомненное благо, позволяющее их отношениям сохранять жизнь и динамику.
* * *
     — Ты хоть понимаешь, насколько бредово это звучит?! — Возмущенно воскликнула Мабуи, с недоумением глядя на человека, которого еще вчера считала крайне ответственным.
     — Видимо гораздо лучше тебя, если ты не можешь взглянуть на ситуацию со стороны! — С явным недовольством ответил Даруи, после чего, глядя ей в глаза, продолжил, — Господин единственный, кто сможет удержать Кумогакуре от падения с высокого водопада, и уж кому как не тебе это известно лучше всех!
     На несколько секунд в комнате воцарилась абсолютная тишина, и, вдоволь поразмыслив над услышанным, Мабуи могла лишь тяжело вздохнуть и, неосознанно переведя взгляд на дверь, за которой без сознания лежал Райкаге, набралась решимости:
     — Он никогда нам этого не простит. А тебя — наверняка изобьет до полусмерти… — Прекрасно представляя себе последствия, покачала головой она.
     — Господин сделал все, чтобы я стал тем, кем являюсь. И он вправе все это забрать, — Полным решимости голосом заявил Даруи, намереваясь выполнить не только гражданский, но и сыновий долг.

Глава 536

     — Кхм, кхм… — Прочистил горло Мифуне, призывая всех к тишине.
     Все перешептывания, большая часть из которых была посвящена наделавшим шума Кеншину и Мей, были мгновенно подавлены, и все присутствующие незамедлительно обратили взор на самого авторитетного человека из всех, что принимал участие в «Собрании Пяти Каге».
     — Накаяма-сан, вы можете публично пообещать, что не причините Райкаге вреда, и что ваш метод не несет в себе скрытой долгоиграющей опасности? — С легкостью предугадав возможные последствия от очень загадочных методов «лечения», с прищуром спросил Мифуне.
     Кеншин так же прекрасно понимал смысл подобных публичных вопросов, а посему относился к ним со всей серьезностью, ибо все его слова внимательно стенографировались и имели огромные юридические последствия.
     — Конечно, Миура-сан. Я обещаю, что Четвертый Райкаге не только исцелится, но и станет сильнее прежнего. Ваши ирьенины имеют полное право провести собственное расследование. Я готов принять все последствия от несоблюдения этих условий, — Заявил Кеншин, все еще не желая переводить это в разряд куда более серьезных клятв.
     — Хорошо. Тогда вы можете приступить к «лечению», — С улыбкой провозгласил Мифуне, покончив со всеми необходимыми формальностями.
* * *
     Подготовка к ритуалу «Усиления» стала для Кеншина одной большой головной болью, ибо неожиданные препоны со стороны клана Миура казались на редкость мелочными и вредительскими.
     Он понимал, что за отказом предоставить ему помещение в другом месте скрывается холодный расчет и план выведать все его секреты, но легче задача от этого не становилась, и вместо того, чтобы легко собрать необходимое количество маны из источника в десяти километрах от зала совета, ему едва не пришлось устраивать скандал с поднятием темы откровенного саботажа.
     Тем не менее, он все же решил не устраивать столь бесперспективный конфликт и, стиснув зубы, сквозь огромное нежелание, все же подключил к делу ценнейшие, неприкосновенные, стратегические запасы маны в высококлассных, миниатюрных, одноразовых энергохранилищах.
     Несмотря на заверения и обещания полной конфиденциальности, Кеншин чувствовал, что находится едва ли не под микроскопом из множества сканирующих фуин, что в значительной мере поднимало уровень его раздражения.
     Его растущее недовольство было связано даже не с тем, что клан Миура не смог совладать со своими жадностью и любопытством, а с тем насколько бессовестно это осуществлялось.
     Любой идиот начиная с ранга джонина мог почувствовать такую пристальную слежку, и Кеншин знал, что с той стороны это так же прекрасно понимают, а значит попросту плюют на приличия и опосредованно ему в лицо.
     — Старый лунь с вялым клинком… Обязательно усложнять мне работу?! — С нескрываемым раздражением в голосе пробубнил Кеншин.
     — Тшш… За нами наблюдают… — Тихо прошептала Мей, пытаясь его предупредить.
     — Вот как? Ха-ха-ха, хотел бы я увидеть выражение его лица, когда он услышит это от подчиненных, — С веселым смехом прокомментировал Кеншин, даже не пытаясь скрыть своего отношения за столь отвратительные условия.
* * *
     *Шух!*
     *Бум!*
     Лежащий на большом каменном столе Райкаге внезапно открыл испуганные глаза и хаотично ударил правой рукой по укрепленному камню, вынудив Кеншина неприятно поморщиться и едва не потерять концентрацию.
     — Похоже, ему очень больно… Может быть мне?.. — Едва слышимо прошептал, стоящий рядом с господином, Миура Сеичи.
     Мифуне лишь взглянул на него со значением, и этого было более чем достаточно, чтобы без слов передать весьма незамысловатый и крайне предостерегающий посыл, который заставил старика Сеичи задрожать.
     Тем временем Кеншин находился на заключительном этапе ритуала и скрупулезно форматировал испуганную душу Райкаге, пользуясь тем, что его собственная душа вызывала инстинктивное спокойствие, и могла с куда большей эффективностью передавать необходимые смысловые конструкции.
     Даруи и, стоящая рядом с ним, Мабуи, оба чувствовали огромное напряжение и целый калейдоскоп эмоций. Сперва манипуляции Кеншина над бессознательным и сильно израненным телом Райкаге вызывали у них страх, затем, когда изувеченное лицо, оторванная кисть и многие другие травмы тела их господина начали исцеляться прямо на глазах, они оба почувствовали огромную радость.
     И сейчас, глядя на то, как Эй испытывает явные страдания и несвойственный ему страх, Даруи находился на грани того, чтобы не ринуться в атаку на человека, который вместо завершения долгожданного лечения почему-то решил устроить сеанс пыток.
     Кеншин, в свою очередь, предупредил Ичиро и Двадцать Второго внимательно следить за действиями окружающих и не позволить им помешать процессу, ибо последствия от грубого нарушения ритуала могли быть самыми неприятными для обеих сторон.
     — Ааа! — Раздался протяжный, полный страха крик, от которого Даруи хотел было рвануть господину на помощь, но встретившись взглядом с Ичиро, стиснув зубы, передумал.
     Мифуне так же очень внимательно следил за происходящим, стараясь не только подмечать ход ритуала, но и пытаться разглядеть и почувствовать все скрытые детали, ко всему прочему подключив к этому делу мастеров фуиндзюцу своего клана.
     Несколько минут все присутствующие в напряжении наблюдали за ходом ритуала, пока, наконец, гримаса боли на лице Райкаге не исчезла, а его глаза удивительным образом не обрели небывалую ясность.
     — Т-ты! — Шокировано воскликнул Эй и незамедлительно вскочил на ноги, параллельно осматриваясь по сторонам.
     — Эй-сан, прошу вас, успокойтесь, — Спешно вмешался Мифуне, пользуясь своим авторитетом.
     — С-старик?! Что происходит?! — Воскликнул Эй, не понимая причины и обстоятельства, благодаря которым он оказался в кругу хорошо известных ему людей.
     — Г-господин! Пожалуйста, успокойтесь! — Со смесью нескрываемой радости и осторожности воскликнул метнувшийся вперед Даруи.
     — Они правы. Тебе следует успокоиться и принять полноценное участие на «Собрании Пяти Каге», — Сказал Кеншин, прекрасно осознавая, что будет дальше.
     — Т-Ты! Ублюдок! — Вспомнив все обиды, причиненные Кеншином, яростно зарычал Четвертый Райкаге и, не сдерживаясь, атаковал его кулаком в лицо.
     *Свист!*
     Под ошеломленные взгляды всех присутствующих Кеншин даже не попытался отскочить в сторону и, слегка изменив положение корпуса, с изяществом и невообразимой легкостью избежал сокрушительного удара.
     *Бум!*
     Ударная волна, разошедшаяся от выпада шиноби в ранге элитного каге, была настолько мощной, что вынудила многих задрожать от страха, многократно усиливая эффект от выверенных и безумно опасных действий Кеншина.
     — Это так ты благодаришь своего спасителя?.. — С явным неудовольствием в голосе прокомментировал Кеншин, расслабленно стоящий на расстоянии вытянутой руки.
     — Что?.. — Удивился Эй и, заметив предельно серьезные лица Мифуне, Мей, и Хирузена, осознал, что очень сильно погорячился в своих импульсивных действиях.
     И в тот самый момент, когда напряжение в воздухе достигло взрывоопасных величин, все пораженно замерли, услышав странное цоканье и, одномоментно повернув головы в сторону, едва не лишились дара речи.

Глава 537

     *Цок, цок, цок…*
     Громкий, хлесткий звук набатом бил по ушам всех присутствующих, и вынужденно обернувшиеся высокоранговые шиноби впали в ступор от развернувшейся перед ними картины.
     Старая, глубоко согнутая жаба, опирающаяся на одну лишь трость, и по внешнему виду напоминающая существо, изрядно задержавшееся на этом свете, обладала на редкость ясным взглядом, встретившись с которым, даже повидавший на своем веку многое Хирузен почувствовал себя несмышленым мальчишкой.
     — Г-Гамамару-сама! — Ошеломленно воскликнул Мифуне и спешно бросился вперед, дабы с позиции «младшего» поддержать многоуважаемого старейшину.
     — Не стоит… Я не настолько стар… — Делая паузу после каждого слова, с доброй улыбкой на губах протяжно заявил Гамамару, пристально глядя Кеншину в глаза.
     Все присутствующие, включая позабывшего об атаке на злейшего врага Райкаге, в шоке уставились на легендарное существо, рожденное по легенде задолго до появления Мудреца Шести Путей.
     — Г-господин, вы могли просто сообщить, и я бы явился к вам самостоятельно! — Предельно услужливым тоном, уважительно заявил Мифуне, чувствуя истинное благоговение перед одним из троих ныне живущих мудрецов.
     — Я знаю, Мифу-кун, я знаю… — Отеческим тоном, мягко сказал Гамамару, и слегка вытянув правую руку, легонько потрепал услужливо подставленную седую голову старика.
     Все, включая двоих сыновей Мифуне, были изрядно удивлены подобной, на первый взгляд совершенно нелепой сценой, и лишь немногие смогли сопоставить немыслимую продолжительность жизни старой жабы, для которой даже семьдесят пять человеческих лет считалось незначительным сроком, от чего старик Мифуне в глазах пожилого мудреца выглядел ровно таким же юнцом, как и во время их первой встречи шестьдесят лет назад.
     — Однако… — Продолжил Гамамару, — Я прибыл не просто так… — Совершая длительные паузы после каждого предложения, сказал он, — Впервые, за ч… девять сотен лет, мир в опасности… — Неотрывно глядя на Кеншина, осекся он.
     Мифуне, Хирузен и даже Мей с Эем внимательно слушали старую, на первый взгляд немощную жабу, стараясь не пропустить ни единого слова, ибо за сотни лет количество его заявлений можно было пересчитать по пальцам одной руки.
     — Э-это как-то связано с Акацуки?.. — Осторожно поинтересовался Мифуне, выждав достаточное количество времени, дабы ни в коем случае не прерывать безмерно уважаемого мудреца.
     — Акацуки… — Сказал Гамамару и, сделав небольшую паузу, продолжил, — Они лишь искра для зажжения пожара, угрожающего всему миру… — Все еще глядя Кеншину в глаза, словно пытаясь усмотреть тайный сигнал, заявил он.
     Кеншин в свою очередь внимательно следил за всеми действиями и словами старой жабы, отмечая для себя каждый нюанс для последующего анализа. И взгляд, с которым Гамамару неотрывно смотрел ему в глаза, порождал крайне смешанные чувства.
     «Почему я чувствую, что мы уже встречались… В прошлом?..» — Задумчиво подумал Кеншин.
     И чем больше он смотрел в эти желтые чистые глаза, тем сильнее его одолевало чувство «дежавю» и внезапно, словно вспышкой, он узрел несколько туманных образов, которые повергли в шок даже его.
     — Н-не может быть! — Ошеломленно воскликнул Кеншин, полностью позабыв о присутствии посторонних людей.
     — Помолчи, деревенщина. Великий Жабий Мудрец делится с нами своей мудростью! — Презрительно фыркнул Райкаге, восприняв этот возглас, как удивление словам старой жабы.
     — Как и ожидалось… Ты все понял… — Умиротворенно пробормотал Гамамару, с теплотой в прищурившихся глазах, глядя на Кеншина.
     — Лучше бы не понимал… — Устало вздохнув, ответил Кеншин, не испытывая былой радости от ошеломительных возможностей «Глаз Патриарха».
     — Пожалуйста, Гамамару-сама, пройдемте в дом. Нельзя допустить, чтобы вы простудились, — Услужливо предложил Мифуне и, дождавшись удовлетворительного кивка, помог старой жабе добраться до помещения.
* * *
     — Отец! Еще! Еще! — Послышался звонкий писк, и вслед за этим последовал всплеск воды.
     — Глупый лягушонок! Сколько повторять, что я не твой отец?.. — С притворным укором воскликнул посмеивающийся юноша, после чего, взмахом одной руки создал поистине огромные бушующие волны.
     Тут же весь пейзаж и два смеющихся образа буквально расплылись в тумане, и им на смену пришла новая, не менее «сумасшедшая» для восприятия картина идущего по небесам человека и сидящего у него на правом плече молодого лягушонка.
     — Отец… А я когда-нибудь смогу ходить по небесам так же, как ты?.. — Не моргая глядя в родные карие глаза, спросил лягушонок.
     — Если будешь прилежно учиться — то непременно сможешь, — Кивнул юноша, игнорируя форму обращения неугомонной маленькой жабы.
     Картина в очередной раз сменилась, и вместо бескрайних небесных просторов, пейзаж представлял из себя помещение из идеально отесанных каменных стен, с большим каменным столом посреди комнаты, на котором лежала щуплая антропоморфная жаба.
     — Только не двигайся. Подготовка к ритуалу заняла у меня пять месяцев, и следующего раза уже не будет, — Серьезным тоном предупредил его юноша, на что лягушонок серьезно кивнул.
     — Х-хорошо, отец! Я не пошевелюсь, даже если тысяча гадких белых змей появится в этой комнате! — Героически воскликнул лягушонок, стоически готовясь перенести все невзгоды.
* * *
     — Жалеешь об этом?.. — Протяжно спросила старая жаба, едва находя в себе силы для поддержания физически утомительного диалога.
     — Как я могу жалеть о том, чего еще не совершил? — Со вздохом ответил Кеншин, все еще с трудом переваривая столь немыслимую информацию.
     — Прошлое… Будущее… Все едино… — Закрыв свои желтые глаза, едва слышимо пробормотал Гамамару.
     — Никогда не думал, что буду искать мудрости у собственного воспитанника… — Покачал головой Кеншин и, сделав глубокий вздох, спросил, — И что теперь?..
     — Ты и сам знаешь… Мой дар никогда не сравнится с твоим… Кха-кха… — Закашлявшись, ответил Гамамару.
     *Пуф!*
     В распахнувшуюся дверь внезапно влетели две маленькие жабы в серых плащах, в которых Кеншин узнал призывных спутников Джирайи. Одна из жаб незамедлительно принялась поить Гамамару странным отваром, после которого ему стало ощутимо легче.
     — Спасибо, маленькая Шима… Оставьте нас еще на несколько минут… — Устало заявил Жабий Мудрец, и две маленькие жабы немедленно подчинились.
     — Ты стал жабьим патриархом? Сколько у тебя потомков? — Решив разбавить грусть небольшой долей вынужденного юмора, спросил Кеншин.
     — Мои прямые потомки давно мертвы… Я решил не заводить более, после двести шестидесятого. Шима и Фукасаку потомки разных ветвей, и могут давать собственное потомство, — Ответил Гамамару, словно не рассказывал о своей семье, а давал сухую статистику.
     — Мне жаль… — Сказал Кеншин, чувствуя большую грусть и прекрасно понимая старую жабу, которая стала «Патриархом», не имея системы.
     — Не стоит. Смерть — это то, что ожидает всех. Кроме, возможно, тебя… Я знал, что не смогу увидеть нить твоей судьбы, но признаюсь, я множество раз представлял себе, какой невероятной она может быть… — С завистью в голосе добавил Жабий Мудрец.

Глава 538

     — В-вы закончили? — Стремительно метнувшись к вышедшему из-за двери Кеншину, спросила Теруми Мей.
     — Можно сказать и так… — Пространно ответил Кеншин, приобняв красавицу за талию, абсолютно не беспокоясь о присутствии практически всей элиты мира шиноби в помещении.
     — Кхм-кхм… — Притворно прочистив горло, начал было Мифуне, но не успел.
     — Спасибо за теплый прием, Мифуне-сан. Но нам с Мей пора домой, — Заявил Кеншин, не имея никакого желания что-либо обсуждать с этими людьми, в особенности в этот безрадостный момент.
     — Ах!.. — Воскликнула она от неожиданности, но даже не думала сопротивляться действиям Кеншина, и в мгновение была унесена им прочь, с изумлением глядя на невозмутимое лицо юноши, которого еще месяц назад она планировала подчинить своим чарам.
     Все присутствующие, и в особенности Четвертый Райкаге, буквально опешили от увиденного, и еще несколько секунд пытались осознать, было ли это иллюзией, или до недавнего времени безвестный лидер Клана Накаяма походя увел самую недоступную женщину этого мира к себе «домой»?..
     Кеншин тем временем не имел настроения и желания для того, чтобы обращать внимание на ранее небезразличную ему «демонстрацию крутости» и, держа роскошную женщину левой рукой за талию, а правой под коленями — летел на высоте в несколько километров, размышляя о чем-то своем.
     *Шух!*
     Пролетая над монументальной горной грядой, Кеншин внезапно испытал большое желание побыть наедине с природой и, ласково погладив талию Мей, с любящим взглядом спросил:
     — Давай немного отдохнем?..
     — Угу… — Хлопая глазами, ответила она, чувствуя, как ее сердце едва не выпрыгивает из груди от одного его любящего взгляда.
* * *
     Сидя в горячей воде и наслаждаясь осенним горным воздухом, лаская правой рукой роскошную грудь обворожительной красавицы, Кеншин чувствовал то, чего ему не хватало последние несколько часов. А именно — умиротворение.
     — Расскажешь, о чем вы с Мудрецом беседовали?.. — Слегка повернув голову, с интересом спросила Мей.
     — Расскажу, но не сейчас. Я бы не хотел обсуждать это в ближайшее время, — Беззлобно отказал Кеншин, все еще чувствуя огромную печаль, при одной лишь мысли о состарившемся и находящимся при смерти лягушонке.
     — Прости… — Чувствуя горечь любимого, искренне извинилась Мей.
     — Тебе не за что извиняться. Ты можешь спрашивать о чем угодно, и я расскажу. Но не сейчас… — Ласково погладив ее по роскошным огненно-рыжим волосам, ответил он.
     Услышав его слова, Теруми Мей буквально засветилась от счастья и, не взирая на то, что ожидаемого ею страстного секса так и не произошло, она все еще была безумно счастлива.
     Кеншин знал, чего хочет молодая, пышущая здоровьем и буквально утром раскрывшая свою сексуальность женщина. Однако, ему в этот момент хотелось совершенно иного, но наслаждаясь лаской шикарного тела возбужденной красавицы, он не мог отказать себе в удовольствии и не довести ее до оргазма.
     — Ууунннггфх! — Выгнувшись дугой, завыла Мей, сжимая его крепкую руку между ног.
* * *
     — Ч-что?! Э-это недопустимо! — Не веря своим ушам, воскликнул Мифуне.
     — Мифу-кун, ты забыл, для чего существует Союз Самураев?.. — Неудовлетворительно покачал головой Гамамару.
     — П-простите, господин… Я… Я дал волю эмоциям… — Все еще не в силах осмыслить услышанное, пробормотал Мифуне.
     — Ты не должен позволять обманчивым впечатлениям указывать себе неправильный путь… Накаяма Кеншин — единственный, кто гарантированно может спасти наш мир, — Поучительным тоном сказал Гамамару, чувствуя сомнения в душе Мифуне.
     — Я… Я все еще не понимаю… Как безвестный юнец может быть избранным из пророчеств?! — Сжав челюсти, прошипел глава клана Миура.
     — Он не является избранным… В данный момент — избранным является Узумаки Наруто. И он второй по значимости человек современности. Однако, он еще слишком юн, и не успеет вырасти… — С сожалением покачал головой Гамамару, всем нутром ощущая, что у мира уже нет нескольких лет на рост избранного.
     — Узумаки Наруто?.. Джинчурики Девятихвостого?.. — Сверкнув глазами, словно увидел спасительную соломинку, переспросил Мифуне.
     — Я знаю, о чем ты думаешь. И я сразу отвечу — нет. Мое решение пересмотрено не будет. И лучше бы тебе не проверять, насколько слабым от старости стала «мерзкая жаба»… — Холодно прокомментировал Великий Жабий Мудрец.
     — П-простите! Г-господин, я бы не посмел… — Мгновенно рухнув на колени, уткнувшись лбом в пол, воскликнул Мифуне, чувствуя, как по спине течет холодный пот, и всей душой опасаясь вызвать гнев одного из сильнейших мудрецов прошлого.
* * *
     С нервной дрожью и огромным предвкушением дожидаясь выхода своего великого учителя и господина из переговорной комнаты, Даруи был счастлив как никогда, ибо несмотря на трагическую потерю Киллера Би, Кумогакуре стала еще сильнее чем прежде, и от мести его отделяло одно незамысловатое решение.
     *Шух!*
     — Уходим! — Властно скомандовал Райкаге, с явным неудовольствием покинув помещение.
     — М-может быть… — Начал было Даруи, но заметив грозное выражение Райкаге, мгновенно замолк.
     — Не вздумай ничего предпринимать против ублюдка Накаяма. Он нынешний председатель «Совета Пяти», и покушение на него, отныне будет стоить нам уничтожения всей Кумогакуре! — Злобно прорычал Эй, все еще не желая мириться с несправедливой по его мнению, реальностью.
     В этот момент, мечтающий о скорой расплате, Даруи ощутил, словно его окатили ушатом холодной воды, а мягкий пол под ногами внезапно превратился в хаотичную россыпь досок с множеством криво загнутых ржавых гвоздей, отчего следующий его шаг буквально вышиб все радостные мысли о мести и великом процветании.
     — К-как п-председатель?! Он лишь помог вам с лечением, и это была компенсация, а не помощь от чистого сердца! — Неверно истолковав ситуацию, воскликнул Даруи.
     — Причем тут «лечение», идиот?! — Гневно воскликнул Четвертый Райкаге, до хруста сжав кулаки, ибо при напоминании о немыслимой по всем параметрам помощи, он испытывал еще больший гнев, выход которому дать было просто некуда.
     — И что, мы теперь должны подчиняться решениям, возомнившего себя мудрецом, молокососа?! — В недоумении и праведной ярости прорычал Даруи, пытаясь тем самым отчасти зажечь чувство гордости в глубине души самого Эя.
     — Никакого подчинения! — Словно давая клятву самому себе, воскликнул Эй, после чего добавил, — Только выполнение необязательных рекомендаций… — Утешая самого себя цитатой Мифуне, заявил Четвертый Райкаге, чем вынудил своего помощника схватиться за голову.

Глава 539

     — Эм… Здравствуйте… — Находясь в ступоре, механически ответила Мэй, глядя на большую группу молодых девушек.
     — Добро пожаловать, милая. Наконец-то ты дома! — Получив утвердительный кивок от Кеншина, радостно воскликнула Цунаде и обняла новую сестру.
     — Ах!.. — Воскликнула Мей от неожиданности, будучи прижатой большой грудью к еще большей груди, от чего некоторые из присутствующих, в особенности с небольшим размером груди, почувствовали смущение.
     — С каких пор ты так рада конкуренткам? Мы ее даже не знаем! — Возмутилась Карин, демонстрируя откровенную неприязнь к новой женщине отца, с которой придется соревноваться за его внимание.
     — С тех самых, когда Кеншин стал приводить в дом лучших из лучших, укрепляя наш великий клан, — Поучительным тоном, без какого-либо недовольства, сказала Цунаде, и повернувшись к прижатой к ее груди Мей, добавила, — Не обижайся на Карин. Она еще не завершила переходный возраст, к тому же очень любит отца…
     В любой другой ситуации Мей устроила бы всем настоящий разнос и не потерпела бы к себе подобного отношения, но сейчас все было совершенно иначе, и из сильной волевой и самодостаточной женщины она вмиг превратилась в юную ведомую невестку, пришедшую в чужой дом.
     — Карин-чан, приятно познакомиться, — С улыбкой сказала Мей, чувствуя в ней странное родство и восприняв ее отношение весьма лояльно.
     — Хмпф!.. — Хмыкнула Карин и демонстративно отвернулась. При этом выражение ее лица значительно изменилось и былое недовольство практически исчезло.
     Кеншин, в свою очередь, не собирался вмешиваться во внутренние взаимоотношения своих женщин, радикально пересмотрев свои взгляды на этот счет и став относиться гораздо спокойнее к различным незначительным конфликтам.
     Он знал, что ни одна из них ни в коем случае не поднимет руку на другую, а посему — демонстрация неуступчивого характера и твердой властной воли воспринималось им едва ли не как закон природы.
* * *
     — Ублюдок, если с госпожой что-нибудь случится, ты и твой проклятый «отец» пожалеете! — Гневно прокричал Чоуджуро, едва поспевая за невероятной скоростью Ичиро.
     — Попридержи язык. У меня приказ вас не трогать, но если вы оба продолжите напрашиваться — я буду вправе его нарушить, — Не оборачиваясь, властно заявил Ичиро.
     Несмотря на свою ярость, Чоуджуро лишь крепче сжал челюсти и жестом осадил своего товарища, прекрасно осознавая насколько непростым и непредсказуемым может стать бой с одним из сильнейших генералов Клана Накаяма, слава о боевых подвигов которого так или иначе дошла даже до Киригакуре.
     Ичиро, в свою очередь, совсем не опасался двух элитных джонинов позади себя и продолжил неспешно двигаться по направлению к дому, задумываясь больше об изменениях в поведении отца, нежели о конфликте с подчиненными его новой «матери».
     *Шух!*
     Спустя десяток минут движения на сверхзвуковой скорости троица ступила на территорию Клана Накаяма, после чего в течении минуты достигла территории Убежища, где Ичиро наконец остановился и властно скомандовал:
     — Ждите здесь. Вас скоро позовут, — Заявил он и, не дожидаясь ответа, попросту исчез из поля зрения.
     — Вот ублюдок! — Заскрежетал зубами Чоуджуро и гневно сжал кулаки.
     — И чем только думает госпожа… — Тяжело вздохнул Ао, покачав головой, — Это надо же было влюбиться в такого человека! Впрочем… Возможно нашей Киригакуре от этого будет даже лучше, — Продолжал размышлять он вслух, шокируя своего юного товарища.
     — Ч-что вы такое говорите, Ао-сан! Мизукаге запрещено заключать брачные союзы с представителями других Великих Деревень! — Ошеломленно воскликнул Чоуджуро.
     — Накаяма Кеншин как раз и не является представителем Великой Деревни… — С улыбкой покачал головой Ао, в корне пересмотрев свое отношение к заносчивому, но невероятно талантливому юноше.
* * *
     Кеншин не имел никакого желания разбираться с двумя прихвостнями новой жены и позволил ей самой выпроводить их восвояси, а так же самой заняться реорганизацией управления Киригакуре, ибо отпускать ее из Убежища он не собирался.
     Оставшись наедине с собственными мыслями, он в очередной раз окунулся в «безумные» и «невозможные» воспоминания будущего, пытаясь подметить различные детали происходящего.
     Прежде всего он обратил внимание на самого себя и отметил небольшое расхождение во внешности по сравнению с собой нынешним. Возраст установить было очень сложно, а длинные волосы препятствовали этому еще сильнее. Однако он был уверен, что его персона из воспоминаний была как минимум на пять лет старше.
     Вторым значимым отличием от его нынешнего внешнего вида — был безобразный шрам на груди. Лишь его часть виднелась в верхней части груди, но сопоставив величину «борозды», Кеншин смог представить его ошеломительные размеры.
     «Кто мог нанести мне такое ранение? И почему оно не регенерировало до конца?..» — Подумал он, и его карие глаза внезапно вспыхнули голубоватым сиянием.
     Новое полученное видение представляло из себя картину бескрайнего, наполненного бесконечной тьмой, космоса, где в пустоте стояли две фигуры. Одной из которых был он сам, а второй…
     Едва увидев фигуру второго «существа», Кеншин испытал дрожь, ибо даже взгляд со стороны на образ столь могущественного персонажа наводил ужас на всех, кто не имел достаточно сил для сдерживания давления его ауры.
     Стоящая в пустоте фигура на первый взгляд была очень похожа на человека, но при внимательном рассмотрении ни у кого не осталось бы сомнений в том, что это существо совершенно иного вида.
     Неестественно белая кожа, ужасающие глаза с немыслимым узором и крепкие острые рога… Все это не оставило Кеншину сомнений о причастности существа к опаснейшему клану Ооцуцуки.
     — Не имеет значения кто твой господин, но даже он не проникнет сквозь Домен Великого Аркта! Винить ему следует только своего глупого ученика! — Властно заявил неизвестный член клана Ооцуцуки, и от его слов в пространстве прошла ощутимая рябь.
     — Заткнись уже. И покончим с этим, — Спокойным тоном ответил Кеншин, обнажив свой меч, который был очень сильно похож на измененный клинок Кусанаги.
     — Даже перед смертью ты смеешь дерзить?! Умри! — Яростно зарычал член клана Ооцуцуки, и спустя мгновение все было кончено.
     *БУМ!*
     Наблюдающий видение Кеншин даже с фокусированием внимания на ×400 и физическим телом близким по мощности к элитному джонину не имел возможности, чтобы заметить остаточный след от их движений.
     Результатом столкновения между могущественными противниками стало изрядное уничтожение космических тел в радиусе нескольких тысяч километров и небольшое количество ран на теле врага, которые неспешно затягивались, не причиняя ему ничего, кроме неприятной боли.
     Тела же «самого себя» увидеть он так и не смог. Впрочем, изрядная настороженность врага и явные поиски этого самого тела давали Кеншину надежду о том, что поражение было лишь тактическим, но не стратегическим.

Глава 540

     Оправившись от пророческого видения, Кеншин с кривой и безрадостной ухмылкой был вынужден вернуться к делам текущего дня и оставить глобальные вопросы на потом, ибо целенаправленный вызов очередного пророческого видения был недоступен.
     Прежде всего он решил наконец разобраться с распределением трех очков способностей, полученных за оплодотворение могущественной куноичи, не раздумывая вложив их в способность «Талантливое Потомство», подняв ее до восемнадцатого уровня.
     Получение сразу трех уровней и овладение способностью сорокового уровня стало для Кеншина хоть каким-то поводом для радости после неутешительных известий этого непростого во всех отношениях дня.
     Разбираясь со способностями, он не мог не сосредоточить внимание на своей новой ошеломительной способности, которая вызывала у него двоякие чувства, ибо несмотря на свою пользу, она наносила и определенный вред прежде всего для настроения и психики.
     [Глаза Патриарха — Позволяют Патриарху смотреть на мир вне времени. Также даруют дар предвидения, развитие которого позволит обезопасить клан от любых внешних угроз.]
     «Да уж… Описание, как всегда без какой-либо конкретики…» — Мысленно констатировал Кеншин, не имея никакого представления, каким образом использовать эту способность.
     — И что значит «смотреть на мир вне времени»? — Обращаясь в никуда, спросил Кеншин.
     Однако и на этот раз его попытка получить побольше информации от скупой «системы» не увенчалась успехом, и неудовлетворительно покачав головой, ему пришлось разбираться с этим вопросом самостоятельно.
     Задумавшись о видениях, в том числе событий далекого прошлого, он сперва решил, что это и есть активация «Вневременного Взора», но поразмыслив над этим основательнее, Кеншин пришел к выводу, что даже видения его в далеком прошлом являются не более чем видениями далекого будущего.
     Он не знал, каким образом ему удалось совершить прыжок на тысячу сто двадцать лет назад, он не имел возможности даже расспросить «старого лягушонка», ибо тот наотрез отказался давать какие-либо подробности их встречи, оправдывая это возможностью вызова «большой беды».
     Тем не менее, несмотря на невозможность узнать у Гамамару любопытные детали их знакомства, Кеншин все еще был очень доволен всесторонней поддержкой с его стороны и полным согласием обучать его сыновей так называемому «Искусству Мудреца».
     Из того, что он выяснил на текущий момент относительно разнообразных «режимов мудреца», можно было подчеркнуть только то, что он значительно укрепляет физическое тело, а так же повышает параметр «качества» чакры, совокупно позволяя шиноби развязать мощь едва ли не на ранг выше.
     Тренировки на Горе Мьёбоку были большим подспорьем в грядущих планах развития Клана Накаяма и борьбы с внешними врагами, которые, благодаря возможности предвидения, были персонифицированы.
     «Значит им каким-то образом удастся воскресить Мадару?.. Кагуя под большим вопросом…» — Обратившись к странному предчувствию, одолевающему его в момент концентрации на мысли о чем-то конкретном, подумал Кеншин.
     Словно больные суставы в канун пасмурной погоды, Кеншин чувствовал небольшой дискомфорт связанный с личностью Учихи Мадары, что интерпретировалось им, как неизбежное воскрешение и последующее столкновение с ним на поле битвы, в перспективе от полугода до нескольких лет.
     Именно потому, что обстоятельства вынуждали его торопиться, Кеншин вложил все свободные очки в «Талантливое Потомство», намереваясь достичь двадцатого уровня навыка, который по его ощущениям должен был принести очередную ошеломительную способность.
     Закончив с «разбором полетов», полностью игнорируя бытовые вопросы, Кеншин решил проверить свои новые способности на Арене Патриарха, ибо тяжелые и болезненные тренировки — были единственным средством для противостояния грядущим вызовам.
* * *
     *Шух, шух, шух!*
     Все три, летящие в тело Кеншина, черных копья не достигли своей цели, странным образом пролетев в миллиметре от его кожи и не вынудив его даже вздрогнуть от столь опасной близости с могущественной техникой врага.
     Копия Черного Зецу не имела эмоций и даже не удивилась тому, как изящно он уклонился от атаки. Вместо этого она сразу перешла к очередной попытке уничтожить своего соперника, метнув еще десяток миниатюрных копий.
     *Шух, шух, шух!*
     *Бум, бум, бум!*
     Как и прежде, Кеншин с легкостью уклонился практически от всего, чего мог, и изящно поразил клинком все остальные, словно участвовал не в смертельном бою с одним из самых опасных существ этого мира, а занимался расслабленной тренировкой и отработкой выпадов меча.
     *Пуф!*
     В следующее мгновение фигура Кеншина исчезла с былого места и появилась позади Черного Зецу, который незамедлительно выставил перед собой растянувшуюся черную мембрану.
     *Бум!*
     Словно зная все слабые места своего врага, Кеншин совершил стремительный укол острием клинка и с небольшим сопротивлением все же поразил тело ошеломленного этой атакой врага.
     Добивание и полное уничтожение живучего противника не заняло у Кеншина много времени, ибо способность практически видеть будущее на несколько секунд вперед — ставила крест на всех попытках хитрого Черного Зецу застать его врасплох.
     *Хлоп, хлоп, хлоп!*
     — Ура, папочка! Я знала, что ты победишь, но не думала, что так легко… — Глядя на любимого отца и мужчину сияющими красными глазами, радостно воскликнула Карин, победно хлопая в ладоши.
     — Все потому, что я знаю все возможности противника. Это огромный бонус в победе над врагом, и тебе следует помнить это, — Поучительным тоном сказал Кеншин, не преминув возможностью погладить девушку по голове.
     — Угу! — Кивнула она, — И все равно, мой папочка самый лучший!
     — Конечно! И моя девочка самая лучшая, — С улыбкой ответил он, удовлетворенно кивнув самому себе и впервые предприняв самостоятельный шаг в сторону близости с любимой дочерью.
     *Хлоп!*
     — Ах!.. — Ошеломленно выпучив большие красные глаза, ахнула Карин, и тут же ее лицо расплылось в радостной улыбке, похожей на эйфорию.
     Один лишь хлопок по молодой упругой заднице вызвал целую бурю эмоций и букет истинного удовольствия в душе юной девушки, что не могло его не радовать, ибо столь незначительная «плата» за счастье любимой малышки с его точки зрения была более чем оправдана.
     К тому же, после того, что произошло между ними в душе, Кеншин значительно пересмотрел свои взгляды на ее сексуальность, а так же еще сильнее стал замечать, что перед ним уже не маленькая девочка, а готовая к репродукции девушка.
     Он все еще не был готов идти до самого конца, но не видел ничего предосудительного в так полюбившихся ей заигрываниях, которые, впрочем, доставляли огромное удовольствие и ему самому.

Глава 541

     Следующая неделя пролетела незаметно. Кеншин проводил большую часть дня за тренировками, стремительно укрепляя не только боевые навыки, но и развивая как мастерство управления псионикой, так и количество доступной Пси.
     Не жалея себя, ему наконец удалось отточить процесс «Детонации», имитирующей взрыв прошедшего Усиление реактивного фугаса, и даже изобрести несколько новых методов управления Пси энергией.
     Понимание окружающей реальности, вкупе с увеличением доступной Пси, позволило ему реализовывать недоступные ранее проекты и приблизиться к полноценному созданию материи из ничего.
     Еще ранее, изучив специфику создания растений с помощью Мокутона, Кеншин научился воссоздавать необходимые связи молекул и буквально «выращивать» древесину, создав тем самым виселицу для грешной семьи Миямото.
     Теперь же, за это время увеличив объем Пси до 26 тысяч, он мог позволить себе щедрость в виде преобразования молекул окружающих его газов в лед и воду, что открыло ему новое поле для экспериментов.
     Все это на первый взгляд казалось абсолютно незначительной детской игрой, на фоне ошеломительных способностей высокоранговых шиноби, однако Кеншин так не считал и не ленился уделять этим утомляющим упражнениям по нескольку часов в день, растрачивая практически весь запас Пси на тренировки, чем доводил себя до ментального истощения.
     Видя насколько сильно себя изматывает их любимый муж, даже многие женщины воспринимали эти действия как изощренный способ самоистязания, без перспектив развития этих «детских фокусов» на серьезный и «полезный» уровень.
     Тем не менее, Кеншин так не считал. Будучи человеком с пусть и не лучшим, но образованием двадцать первого века в своем прошлом мире, он прекрасно осознавал перспективы подобных «фокусов» с законами физики, которые в мгновение могли принести собой невиданные открытия с последующим решением всех возникших у него на пути проблем.
     Кроме всего прочего, он не забывал уделять время своим талантливым детям, тщательно курируя их тренировки и лично занимаясь корректированием особых моментов, что значительно ускоряло их прогресс.
     Таким образом, надолго «застрявшая» в ранге чунина, Карин всего за неделю достигла середины ранга джонина и, казалось, не собиралась останавливаться, что не могло не радовать любящего отца.
     Кеншин чувствовал, что замедление ее развития и бурный его всплеск был напрямую связан с разрубанием «гордиевого узла» их отношений, что позволило ей дышать полной грудью, и почувствовать себя счастливой.
     Ему по большому счету было не важно, каких высот она достигла в своем развитии, ибо ее вступление в битву означало бы то, что защитники Клана Накаяма пали, а следовательно дальнейшее противостояние было фактически обречено.
     Куда больше надежд он возлагал на сияющую звезду Клана Накаяма и самого перспективного сына на данный момент, всячески поощряя всестороннее развитие Наваки, и позволяя ему быть негласным наследником, имеющим гораздо больше прав, чем остальные, не имеющие заслуг сыновья.
     Именно поэтому Наваки стал первым членом партии учеников, отправившихся на загадочную Гору Мьёбоку под личные гарантии безопасности самого Гамамару, который уверил Кеншина в том, что лично проследит за недопущением плачевных последствий от освоения чрезвычайно опасного для здоровья «Режима Мудреца».
     Однако, эта незначительная договоренность между старой жабой и Кеншином породила почву для совместной встречи невероятных гениев современности, ибо узнав о начале внепланового набора учеников, Джирайя словно с цепи сорвался и приложил огромное количество усилий на то, чтобы протолкнуть своего ученика на обучение.
     Сперва, ответственный за обучение новобранцев Фукасаку не хотел связываться с человеческими детьми и отклонял все возникающие предложения и просьбы, но как и в случае с Наваки, получил личный приказ Гамамару на допущение к тренировкам Наруто.
     Еще большим удивлением для Кеншина стал совершенно несвойственный оригинальному течению событий ход Итачи, который каким-то немыслимым образом получил от Хирузена связь с горой Мьёбоку и еще более немыслимым образом получил согласие на обучение Саске.
     Узнав о столь необычном повороте событий, Кеншин испытал недовольство по поводу контакта его сыновей с неуправляемым и социапатичным Саске, но планомерное освоение способности «Глаза Патриарха» позволило ему увидеть ошеломительные перспективы от столкновения трех гениев, чье противостояние могло породить Трех Великих Сеннинов современности.
* * *
     Помимо тренировок традиционного формата Кеншин не забывал и о весьма специфическом, доступном пожалуй только ему виде тренировки, заключающемся преимущественно в поступательных движениях в собственной кровати и не только.
     Значительно пересмотрев подходы к реализации различных планов, Кеншин сознательно глушил в себе остатки психологии воспитанного человека двадцать первого века с понятиями о романтизме, морали и долге перед институтом брака.
     Он понимал, что вызывать к себе жен по вечерам, словно они являлись не самодостаточными личностями, а лишь инкубаторами для оплодотворения — неправильно и мерзко, но знал, что выгоды от этого бессовестного решения не только усилят Клан Накаяма, но и позволят ему устоять в хаосе будущих противостояний, ибо даже доказательства его успеха в видениях будущего вовсе не исключало шансы на провал, и увиденное им будущее было лишь одним из вариантов, который может быть не реализован.
     Таким образом, вечером 613-го дня была вновь оплодотворена Кохару, получившая от процесса новый опыт и огромное количество удовольствия, чем немного облегчила внутренние угрызения совести Кеншина.
     Вечером 614-го дня была оплодотворена Куроцучи, оправившаяся после гибели любимого деда. В случае с ней Кеншин был крайне осторожен и ласков, намереваясь отменить всю затею в случае ее явного нежелания, но Куроцучи ему не позволила, проявив невиданную прыть, и едва ли не самолично обеспечив большую часть процесса.
     Повторные оплодотворения Кохару и Куроцучи принесли ему новый, 41-й уровень и свободное очко способностей, незамедлительно вложенное в «Талантливое Потомство» и поднявшее его до 19-го уровня.
     Он хотел было сделать все, чтобы ускорить достижение очередного уровня, но все же нашел в себе силы, чтобы унять нетерпение, и решил не отвлекать Цунаде от ее деятельности, дабы не обременить ее очередной беременностью и вынужденным воспитанием малыша.
     Именно поэтому вечером 615-го дня в его комнату была приглашена Касуми, как талантливая куноичи, и одна из самых дорогих сердцу и любимых женщин, подарив ему великолепную и незабываемую ночь.
     Вечер 616-го дня вновь был отдан сугубо на дело, и в покои Патриарха была приглашена заждавшаяся близости Цуме, которая в отличии от нежной и ласковой Касуми одарила его множеством царапин, укусов и засосов в самых неожиданных местах.
     616-й день запомнился также, как день рождения малыша Восемьдесят Девятого, первенца Темари с великолепным талантом, оцененным системой в семьдесят две единицы. Однако даже это не подарило Кеншину уровень.
     Вечер и ночь 617-го дня были отданы дочери Цуме и молодой ее копии Хане, которая хоть и не была столь яростна, как ее мать, но была столь же любвеобильна и, полностью подчинившись вожаку, позволила Кеншину сделать с собой все, что ему было угодно.
     Тем не менее, даже этот ошеломительный и во многом вынужденный секс-марафон не принес ему долгожданного сорок второго уровня, словно менее талантливые женщины давали гораздо меньше «опыта», и требовались в гораздо больших количествах для повышения уровня.

Глава 542

     Прошедшая неделя изменила многое. Не только яростный подход Кеншина к тренировкам и активное развитие с помощью горизонтальных упражнений с любимыми женами, но и отношение к политической жизни Клана Накаяма.
     По объективным причинам, не имея возможности заниматься всеми делами одновременно, Кеншин практически полностью отдал политическое, гуманитарное и экономическое развитие территорий Клана Накаяма в руки сыновей, нисколько не переживая из-за возможного ущерба от их неверных действий.
     Поручив Тринадцатому курировать приготовления к объявлению о создании Империи Накаяма, Кеншин практически полностью выпал из актуальной повестки, получая лишь самые важные сведения и утверждая глобальные планы.
     Это резко повысило политическую и гуманитарную напряженность, что выливалось в совершенно ненужные конфликты, но подобный «сопутствующий ущерб» воспринимался Кеншином как приемлемые издержки.
     Таким образом, после полудня 617-го дня в городе Шукуба по сговору кланов Угучи, Хинохара и Мичи был совершен мятеж, который, ввиду его масштабности, пришлось подавлять членам Клана Накаяма.
     Двое джонинов и шестеро чунинов на пике ранга с относительной легкостью подавили членов господствующего в городе клана Кимура и расправились с двадцатью людьми Клана Накаяма, работающими в администрации города.
     Все это спровоцировало резкую активизацию криминальных элементов и различных недовольных родов, которые незамедлительно воспользовались ситуацией и принялись решать свои личные вопросы, убивая конкурентов и отнимая богатства у тех, кто не имел возможности себя защитить.
     Лишь прибытие шестого отряда и его командира в лице могущественного Двадцать Первого ознаменовало прекращение царящего хаоса и попытку бегства самых смышленых.
     По личному приказанию Кеншина, Двадцать Первый совсем не церемонился с виновными, и те, кто волею злодейки судьбы попали ему под руку, были незамедлительно казнены на месте.
     Оценив масштаб разрухи и социальных потрясений, Двадцать Первый незамедлительно отрапортовал об этом отцу, что вынудило Кеншина уделить личное внимание решению этого вопроса.
     Масштаб влияния мятежа и проявлений откровенного терроризма во втором по скорости развития городе неофициальной Империи Накаяма превзошел все мыслимые и не мыслимые ожидания.
     Пребывающий в спокойствии и всестороннем цветении, мирный город Шукуба совсем отвык от тревог и волнений окружающей действительности, и произошедшее оставило глубочайший отпечаток на психоэмоциональном состоянии семидесяти тысяч жителей города.
     Осознав, что угроза миновала, многие жители испытали не только облегчение, но и первозданную ярость на тех, кто по их мнению был обязан это предотвратить, а весть о прибытии лично главы Клана Накаяма странным образом убедила долгое время обласканных жителей в правильности их суждений.
     — Долой Накаяма! — Раздался первый подобного рода крик, и мысли вышедших на улицы сотен людей буквально синхронизировались воедино.
     — Долой Накаяма! — Синхронно закричали несколько десятков человек и продолжили шествие к центру города, где в этот момент находился Кеншин.
     — Накаяма прочь! — Вторили им другие люди, одержимые общей идеей.
     В считанные минуты эта процессия обрела невиданный масштаб, и к нескольким сотням человек присоединились еще несколько тысяч, обернув весь ужас и страх в ужасающий гнев, который был нацелен на того, кто, обеспечив их хорошим уровнем жизни, не обеспечил абсолютную защиту от всех невзгод.
     — Убирайся! Накаяма! — Раздался крик нескольких десятков человек, резанувший по ушам занятого деловым разговором Кеншина.
     — Хм?.. — Удивился он, заметив, что идущая в их направлении толпа людей преследует какую-то общую идею.
     — Э-это он! Н-Накаяма! — Увидев Кеншина вживую, заикаясь прокричал молодой мужчина, чью ювелирную лавку полностью разграбили несколько часов назад.
     — Где?! — В ужасе воскликнуло несколько человек, инстинктивно вжав шею в плечи, словно опасаясь наказания за длинный язык.
     — Н-Накаяма, верните мне мою лавку! Э-это все из-за вас! — Сжав кулаки, смело прокричал молодой мужчина, мгновенно приковав к себе внимание товарищей по митингу, которые немедленно отбежали от него на несколько шагов, как от прокаженного, чья дурная судьба может перекинуться и на них.
     К удивлению присутствующих, Кеншин никак не отреагировал на откровенно неуважительный возглас мужчины, за который законами Дайме и даже крупных кланов шиноби была положена немедленная казнь.
     — Ичиносе-сан, не переживайте. Все мятежники будут наказаны, а ваш уважаемый клан непременно достигнет новых высот, — Абсолютно не замечая собравшихся неподалеку протестующих, продолжил Кеншин.
     Кимура Ичиносе был ошеломлен не меньше всех остальных, ибо после жесточайшего неудовольствия Клана Накаяма в ситуации связанной с «Домом Цветов», он и представить себе не мог подобного отношения, а игнорирование откровенно враждебных выкриков со стороны представителей черни изумило его еще сильнее.
     — Б-благодарю, Накаяма-сама… — Сложив ладони, в поклоне сказал Ичиносе, после чего обернулся с куда более яростным взглядом.
     — Кто посмел раскрыть свою поганую пасть на моего господина?! Схватить их всех! — Властно воскликнул он, намереваясь выслужиться еще сильнее и покарать всех виновных и невиновных, дабы навсегда отбить у людей желание вызывать неудовольствие у господ из Клана Накаяма.
     Все участники толпы в количестве нескольких сотен человек ощутили, словно их окатили ушатом ледяной воды, и все ветреные мысли о неудовлетворении своими нынешними бедами и эмоциональными потрясениями мгновенно сменились ужасом от осознания, что минуту назад их жизнь была великолепна.
     — Ха-ха-ха, не стоит, Ичиносе-сан. Эти люди напуганы, и многие из них пострадали от действий террористов. Не стоит наказывать их за политические лозунги, если те не содержат оскорблений, — С легкой улыбкой, поучительно сказал Кеншин.
     В одно мгновение виновник всех бед и настоящий «демон во плоти» в глазах протестующих превратился в самого лучшего, честного и несправедливо оболганного устами подлецов человека.
     — Н-Накаяма-сама! С-спасибо вам! — Прокричал мужчина средних лет, у которого едва не случился сердечный приступ от осознания перспектив, при которых его семья не только получит незначительный финансовый урон, но и будет обречена на гибель.
     — Простите меня, господин! — Упав на колени, воскликнул молодой мужчина, осознав насколько далеко зашел в поиске виноватых в разгроме его любимой ювелирной лавки.
     — Ха-ха-ха, вам, ребята, очень повезло с тем, что Накаяма-сама возвысился над всеми нами настолько, что ваши слова — не более чем писк муравьев под ногами! — Пафосно заявил Кимура Ичиносе, пытаясь выслужиться настолько, насколько это возможно.
     — Я никогда не слышал писк муравьев… — Удивленно пробормотал черноволосый подросток, пошедший вслед за толпой от скуки.
     — Вот именно! Ха-ха-ха, вот именно! — Воскликнул Ичиносе, чувствуя удовлетворение от столь выгодной ситуации, словно юноша с курчавыми волосами был не случайным прохожим, а заранее засланным человеком.
     Рассказы о случившемся в городе Шукуба как лесной пожар разнеслись по всем подконтрольным и неподконтрольным Клану Накаяма территориям, что в противовес «Безжалостному Накаяма» породило новый образ Кеншина и огромное количество народной любви к «Великодушному Накаяма».

Глава 543

     — Командир! Нас заметили! — Сжав зубы, прошипел член экипажа и незамедлительно нажал на пуск.
     *Бум!*
     Из монументального дула огромного танка со вспышкой жгучего пламени тут же вылетел крупный снаряд. Импульс от залпа был настолько высок, что окружающая область земли в радиусе десяти метров ощутимо дрогнула.
     Скорость снаряда в пять раз превосходила скорость звука, что в значительной степени превысило возможности всех существующих танков старого мира Кеншина и являлось огромной угрозой даже для могущественных шиноби.
     Момент попадания и последующей детонации снаряда являл собой взрыв невероятной мощности, а точность его попадания угрожала отнять жизнь у оскалившегося элитного джонина.
     — Цель жива и двигается к нам! — Заявил второй член экипажа, глядя в прибор, незатейливо названный «наблюдателем».
     Все приборы, прошедшие «Усиление» вместе с танком, обзавелись значительным улучшением своих функций, а некоторые — и совсем новыми, во многом «неожиданными» характеристиками.
     Таким образом, если раньше оптические приборы танка позволяли едва ли видеть область в радиусе сотни метров, фиксируя лишь крупногабаритные фигуры, то теперь, благодаря «Наблюдателю», экипаж танка имел возможность не только смотреть на расстоянии до десяти километров, но и фиксировать малейшие движения сверхбыстрых целей, что вкупе с множеством датчиков, включая усовершенствованный тепловизор, делало системы слежения и наведения танка, гораздо более совершенными, нежели невероятное зрение элитного джонина.
     — Активация протокола «оборона», — Хладнокровно заявил командир экипажа, и все трое его подчиненных незамедлительно приступили к слаженным и отработанным действиям.
     *Пуф!*
     Из нескольких открывшихся отверстий повалил густой черный дым, в то время как сам танк — устремился вдаль, набрав невероятную скорость за считанные мгновения, параллельно оставляя на земле мощнейшие бомбы с датчиками движения.
     *Шух!*
     Вражеский элитный джонин решительно двигался в сторону танка и буквально за несколько секунд достиг его предыдущего местоположения, без какого-либо страха вбежав в дымовую завесу.
     — Цель на месте. Зажигай! — Приказал командир, и в следующую секунду из танка вылетела небольшая зажигательная ракета, влетевшая в дымовую завесу и явившая химическую реакцию в несколько тысяч градусов по цельсию, что и стало причиной воспламенения горючего и ядовитого газа.
     *Пуф!* *БУМ!*
     Воспламенение «дымовой» завесы вызвало настоящий взрыв, поглотивший фигуру, не успевшего среагировать, элитного джонина, тело которого окутало мощнейшее высокотемпературное пламя по мощности сравнимое с техникой джонина на пике ранга.
     — Цель жива. Продолжаем маневры, — Приказал командир, прекрасно осознавая, что даже ожоги первой степени не способны остановить элитного джонина.
     Экипаж танка продолжил слаженную работу по дальнейшим попыткам уничтожить врага, сохранив при этом свои жизни насколько это возможно. Тем не менее, ни детонация осколочно-фугасного реактивного снаряда в двадцати метрах от цели, ни даже мощнейший взрыв одной из бомб раскинутых на пути между целью и танком не решили проблему до конца.
     В конечном итоге, танковый экипаж шестого отряда в очередной раз потерпел поражение, обеспечив врагу тяжелейшие ранения, включая уничтоженный левый глаз, оторванную ступню и несколько десятков проникающих ранений от попадания патронов калибра 12.7 мм.
     Оставшись стоять возле разорванных в клочья бронепластин и обломков конструкции уничтоженного танка, элитный джонин пытался остановить обширное кровотечение, и лишь в самый последний момент почувствовал огромную опасность.
     — Мокутон: Джукай Коутан! — Раздался решительный возглас, и вокруг элитного джонина стремительно «выросло» несколько десятков ростков, распустившихся в крепчайшую и эластичную древесину.
     Все попытки элитного джонина уклониться и вырваться из оков могущественной техники были безуспешны, и все, что ему оставалось делать — это дергать головой, до тех пор, пока и она не оказалась скована.
     — Зафиксируйте все его травмы. Отчет отправите Ичиро, — Скомандовал Кеншин, и члены мед-отряда во главе с Двадцать Вторым незамедлительно приступили к исполнению приказа.
     Кеншин был очень доволен прогрессом тренировок первой группы танкового экипажа шестого отряда и полностью удовлетворен тем, насколько эффективным оказалось современное вооружение в руках слабых шиноби.
     Наблюдая за всем боем, он четко фиксировал ключевые моменты противостояния и собирался внести еще несколько изменений в конструкцию модифицированного и «Усиленного» танка Абрамс.
     Перспективы широкого использования современных видов вооружения в местах повышенной напряженности были очень и очень высоки, ибо члены Клана Накаяма не могли присутствовать во всех местах одновременно, а решать боевые задачи в отдаленном уголке Империи с вражескими джонинами или элитными джонинами предстояло еще многие годы.
     То, что в перспективе требования к членам танкового экипажа могли быть сокращены до Генина или даже простого человека, повышало ценность этой идеи еще сильнее, и возможность уничтожения Элитного Джонина силами обыкновенного спецназа — еще пол года назад была немыслимой.
     — Как твое имя, боец? — Повернувшись ко вновь появившимся членам танкового экипажа, спросил Кеншин.
     — А-Акио, господин… — Заикаясь, ответил мужественного вида черноволосый мужчина средних лет.
     — Ты и твои парни показали себя очень хорошо. За усердную службу ваше денежное довольствие будет повышено на двадцать тысяч рё, — Похлопав командира по плечу, сказал Кеншин.
     — Б-благодарю, господин! — Отчеканил Акио, вытянувшись по струне.
     Кеншин хотел было намекнуть им о наградах за будущие достижения, но посчитал это слишком поспешным действием, ибо даже на данном этапе, семьи бойцов спецподразделения гвардии Клана Накаяма были обеспечены всем необходимым и имели уровень жизни сопоставимый с членами средних кланов.
     — Танки показали себя лучше, чем можно было ожидать. Отметь это направление, как второе по важности и к следующему месяцу сформируй минимум десять аналогичных экипажей, — Оставшись наедине со старшим сыном, заявил Кеншин, раздав необходимые указания.
     — Сделаю, — Кивнул Ичиро, даже не пытаясь торговаться на тему «сложной и непосильной» задачи.
     — Хорошо. Как проходят тренировки твоего отряда? — Удовлетворительно кивнув, продолжил Кеншин.
     — Плохо. Управление этим «Су-57» сложно даже для меня. У него даже приборная панель на странном языке, в отличии от «F-16», — С явным неудовольствием в голосе пожаловался Ичиро, желая вернуться к управлению более знакомым самолетом.
     — Ха-ха-ха… Никогда не думал, что мои дети будут считать родной язык своего отца «странным», — Громко рассмеялся Кеншин, усмехнувшись тому, насколько необычно это выглядело.
     Ичиро был изрядно удивлен подобным откровением и, навострив уши, хотел было узнать побольше подробностей о происхождении отца, но не осмеливался задавать вопросы напрямую, а Кеншин, казалось, не желал делиться своим сокровенным.
     — И все же. Су-57 является лучшим выбором для наших задач. Только он обладает подходящими характеристиками, и только ему мне удалось загрузить ядерный боекомплект, — Сказал Кеншин, не намереваясь уступать в этом вопросе, ибо не обладал квалификацией настолько широко переоборудовать столь сложные механизмы, как истребители пятого поколения.

Глава 544

Полдень 619-го дня. Залив Айсу
     — Ты думаешь я идиот? Как он может быть сыном Кеншина, если он старше меня! — Возмущенно воскликнул Наруто, сжимая кулаки и сдерживаясь от того, чтобы не инициировать очередную драку со своим вечным соперником.
     — Ты спросил — я ответил. А теперь проваливай, — Хмуро заявил Саске, не желая конфликтовать с практически неубиваемым человеком, особенно будучи на борту весьма хрупкого корабля.
     — Ха-ха-ха, я и правда сын Накаяма Кеншина и Накаяма Цунаде, — Неловко почесав затылок, прокомментировал сидящий на крепком борту, Наваки.
     Услышав его слова, лицо стоящего неподалеку Джирайи едва ли не вытянулось в трубочку, ибо одно дело знать о романтической связи Кеншина и Цунаде, и совсем другое собственными глазами узреть ее результат.
     — Цунаде?.. Эй, старик, разве твою бывшую напарницу по команде не звали так же? — Словно зацепившись за нить самого таинственного секрета, с горящими глазами воскликнул Наруто.
     — Верно. Моя мать — Легендарная Принцесса Цунаде. Одна из Трех Легендарных Саннинов. Сильнейшая куноичи в мире, а так же лучший ирьёнин в мире! — Возвышенно заявил Наваки, чувствуя огромную гордость за достижения своей великой матери.
     — Ого! Круто! — Искренне прокомментировал Наруто, ибо даже будучи не интересующимся подобными вещами человеком, он множество раз слышал о Великой Цунаде.
     — Ты правда сын Накаяма Кеншина? — Вклинился в разговор Саске, ибо этот вопрос интересовал даже его.
     — Верно. Мой отец — Великий Патриарх Клана Накаяма. Будущий Император Империи Накаяма и один из сильнейших людей в мире! — Пафосно заявил Наваки, чувствуя не меньшую, а даже большую гордость за своего отца.
     — Чушь. Я знаком с Кеншином, и он не может быть таким, как ты его описываешь! Да ведь, старик?! — Возмущенно заявил Наруто.
     — Глупец! Конечно же может! Наш отец гораздо сильнее всех, кого ты видел! — Возмущенно воскликнул Восемьдесят Третий, впервые высказавшись и обратив на себя внимание.
     — Хе-хе… Накаяма Кеншин очень силен, но, думаю, наш маленький друг слегка преувеличивает. В таком возрасте родной отец всегда кажется самым лучшим и самым сильным, — Мудрым тоном прокомментировал Джирайя, сделав вывод о том, что физическое развитие Наваки является наследством клана Сенджу, и что его разум остался на уровне маленького ребенка.
     Наваки лишь нахмурился, но не стал разогревать этот спор, ибо знал, что ничего не сможет доказать из-за предельной непубличности отца и повышенной секретности всего, что касается его истинных возможностей.
     — Мы уже приближаемся. Приготовьтесь к организованному выходу, — Заявил Гамакичи, который из-за своего юного возраста был ответственным за переправу гостей на Гору Мьёбоку.
     Услышав его заявление, все присутствующие тут же приготовились к выходу на берег острова, а множество раз бывавший на Горе Мьёбоку Джирайя проинструктировал всех о правилах поведения в столь закрытом и непубличном месте.
* * *
     Прибыв наконец на место, Наваки вместе с составляющим ему компанию Восемьдесят Третьим получили одну комнату на двоих и направились на обед, который стал для них настоящим культурным шоком.
     На столе, помимо разнообразных блюд состоящих из насекомых и особого «лакомства» из молодых сверчков, было несколько блюд изготовленных специально для людей, которые впрочем для привыкшего к роскошной еде Наваки не отличались от еды для жаб.
     Подгоревшие хлебные лепешки из теста без добавления соли и подгоревшие рисовые лепешки — были основным блюдом для людей, которые «умел» готовить квалифицированный жабий повар.
     Едва попробовав эту еду на вкус, Наваки чуть было не заплакал от осознания, что следующие две недели подобные блюда станут фактически основой их рациона и захотел отказаться от обеда в пользу небольших запасов еды, взятых с собой.
     Тем не менее, осознавая, что еды в небольших рюкзаках хватит не более чем на два дня, Наваки все же решил подойти к этому делу рациональнее и дозировано разбавлять безвкусную горькую пищу.
     Переглянувшись с Восемьдесят Третьим, испытывающим ровно такие же эмоции, Наваки окончательно убедился в правильности данного решения и, кивнув друг другу, два брата продолжили без удовольствия поедать отвратительную на вкус еду.
     Наруто так же испытывал явное неудовольствие местной пищей, но будучи привычным к тяготам и лишениям продолжал есть. Саске, в свою очередь, практически не демонстрировал недовольства и лишь изредка хмурился, выплевывая камешки и веточки из рисовых лепешек.
     После обеда все ученики, включая шесть молодых жаб и четверых человек, отправились на первую встречу с Фукасаку, который одним лишь взглядом на человеческих детей выражал крайнее неудовольствие.
     — Итак. Раз уж среди вас присутствуют чужаки, придется начать с самых азов, — Хмуро заявил маленький Фукасаку, с хлестким звуком переступая перепончатыми лапами по гладкому каменному полу.
     — Ты. Выпусти чакру, — Властно скомандовал он, ткнув указкой в, раздражающего его сильнее остальных, Наруто.
     *Пуф!*
     После небольшого напряжения спустя несколько секунд Наруто сконцентрировал чакру во всех танкецу и разом выпустил, дабы позволить экзаменатору ощутить полноту его развития и сделать соответствующие выводы.
     — Хм… Такой молодой джонин… Не плохо, не плохо, — Ощутимо подобрев, сказал Фукасаку, похвалив талантливое человеческое дитя.
     — Теперь ты, — Ткнув указкой в живот Саске и, вызвав у него явное раздражение, скомандовала маленькая старая жаба.
     *Пуф!*
     Концентрация Саске заняла гораздо меньше времени и, совершив небольшое усилие, он так же выпустил чакру из танкецу, позволив старой жабе оценить степень его развития, включая качество чакры и искусство управления ею.
     — Хм… Еще один джонин. Да к тому же на пике ранга… Очень хорошо, — Улыбнулся Фукасаку, кивнув явно небездарному человеческому ученику. Единственному виду людей, на которых он мог смотреть тем же теплым взглядом, как и на своих сородичей.
     — Ты… Выпусти чакру, — Переведя взгляд на Наваки, гораздо менее враждебным тоном сказал Фукасаку, и вместо тычка указкой просто навел ее на уровень его живота.
     К огромному изумлению Фукасаку, его любимая деревянная указка повела себя совершенно немыслимым образом, вытянувшись вперед и начав распускаться зелеными листьями.
     *Пуф!*
     Последовавший спустя мгновение после команды всплеск насыщенной и невероятно теплой чакры Наваки поразил не только старого Фукасаку, но и стоящих в стороне жаб, морщинистая кожа которых от одного лишь соприкосновения с его аурой странным образом разгладилась.
     — Н-не может быть! — Пораженно воскликнул Фукасаку, не в силах поверить ощущениям.
     Будучи высококлассным специалистом и учителем Искусству Мудреца с более чем сорокалетним стажем, он не мог поверить, что у кого-либо может существовать настолько идеальная чакра.
     — Джонин на пике… Нет… Элитный?.. — Задумчиво пробормотал он, пытаясь разобраться в противоречивых ощущениях.
     — Ха-ха-ха, Фукасаку-сан, вы не угадали. Я джонин на середине ранга, — Прокомментировал Наваки, будучи довольным реакцией учителя и своих новых товарищей.

Глава 545

     — Джонин на середине ранга?!.. Кхм-кхм… — Ошеломленно воскликнул Фукасаку, во время спохватившись, после чего добавил, — Не плохо, не плохо… Кто твой учитель?
     Увидев собственными глазами беспрецедентно легкое высвобождение чакры Наваки и ощутив то, чего глазами было увидеть нельзя, Фукасаку как никто другой осознавал уникальность этого юноши и проявил несвойственный ему интерес к людским экспертам.
     — Хм!.. Конечно же, мой отец! Накаяма Кеншин! — Гордо заявил Наваки, чувствуя благоговение перед своим героическим отцом.
     — Вот как? Хорошо… Следующий, — Задумчиво пробормотал Фукасаку, не желая давать какую-либо характеристику человеку, заслужившему уважение у его Великого Предка.
     — Ты. Выпусти чакру, — Отряхнув с указки проросшие листья, заявил он, указав на Восемьдесят Третьего.
     *Пуф!*
     Всплеск чакры Восемьдесят Третьего хоть и не вызвал того же фуррора, как у его старшего брата, но все еще был удивительным для старой жабы, решившей, что гениев сравнимых с Наваки увидит еще нескоро.
     — Еще один элитный?.. — Поразился Фукасаку, — О-откуда столько талантов в одном неизвестном клане?!
     — Пфф… Эти двое всю жизнь только и учились, что исполнять красивые трюки. В реальном бою я уничтожу их одним движением! — Презрительно прокомментировал Саске, чувствуя несвойственную ему ревность, ибо в этот раз непревзойденным гением назвали вовсе не его.
     — Отец предупреждал, что поладить с тобой будет тяжело. Тем не менее, мы все союзники, и должны быть терпимее друг к другу, а не конфликтовать на радость врагам, — Сдержанно ответил Наваки, чувствуя необходимость разрешить бессмысленные противоречия.
     — Не конфликтовать? Что может знать о конфликтах такой «клановый цветок», как ты? Я слышал, что даже здесь все следят, чтобы ты не поранился! — Брезгливо поморщившись, заявил Саске и демонстративно отвернулся.
     — Прекратить споры! Решайте свои обезьяньи проблемы за пределами Горы Мьёбоку! — Властно скомандовал Фукасаку, придав своему голосу дополнительную силу с помощью природной чакры.
     Наваки был изрядно оскорблен бессовестными выпадами Саске в его сторону, но получив четкие инструкции постараться не вступать в конфликты, решил пропустить все мимо ушей и сосредоточиться на тренировках.
     Завершив этап знакомства и небольшой экзамен, все присутствующие были поделены на пары по двое, состоящие из жабы и человека, и приступили к выполнению упражнений новичка, заключающихся прежде всего в правильном дыхании и методике повышения чувствительности тенкецу, путем удержания чакры на грани извержения.
     Наруто, будучи частично знакомым с жабьим племенем, ожидаемо получил в напарники гораздо более опытного, чем остальные жабы — Гамакичи, в то время как Наваки досталась молодая жаба по имени Нума, которая несмотря на откровенную враждебность к чужеродным людям, буквально липла к своему новому товарищу.
     — Не получается? Давай я покажу. Вот так… — Начала было пухлая, покрытая множеством бородавок жаба, пытаясь дотронуться перепончатой лапой до груди Наваки.
     — В-все в порядке, Нума-сан, я справляюсь, — Спешно отстранившись от неприятной, покрытой слизью лапы, ответил Наваки, чем изрядно оскорбил молодую и красивую по меркам своего племени жабу.
     — Хм!.. Хорошо. Только не нужно винить меня, когда старый окунь Фукасаку обнаружит пробелы в твоем обучении! — Нахмурившись, заявила Нума и, демонстративно отвернувшись, пошла на свою часть тренировочного полигона.
     Будучи одной из самых завидных и привередливых красавиц молодого поколения жаб Горы Мьёбоку, Нума привыкла к куда более уважительному и услужливому обращению и в особенности ждала его от одного из отвратительных безволосых обезьян, который хоть и был привлекательнее остальных, но все еще являлся существом низшего порядка в глазах большинства гордых жаб.
     Наваки, в свою очередь, даже не задумывался о чем-то столь не очевидном и не имеющим практической пользы, и полностью погрузился в отработку методик подготовки к этапу освоения «Режима Мудреца».
     К его удивлению, освоение всей программы, предназначенной для трехмесячного изучения талантливыми жабами, Наваки освоил менее чем за полтора часа и натренировал свои тенкецу до немыслимых величин, позволяющих удерживать в одной точке практически весь объем чакры среднего генина.
     Оставшиеся четыре часа тренировки он оттачивал упражнения до идеала, параллельно следуя врожденной интуиции, открыв грань следующей, гораздо более требовательной к таланту, мастерству и методике.
     Словно имея внутренний компас, Наваки инстинктивно чувствовал направление дальнейшего развития, и одновременно с напряжением всех тенкецу принялся расширять точки напряжения.
     Таким образом, весьма легкая задача по напряжению 361 точек тенкецу превратилась в намного более сложный вызов, по напряжению 722 точек тела, включая гораздо менее приспособленные под эту задачу точки.
     Погрузившись в умиротворенное состояние познания, Наваки даже не подозревал, что его интуитивно выбранный путь развития с трудом подвластен даже его временному учителю, ибо Фукасаку лишь изредка удавалось входить в «Режим Мудреца», используя около 1500 точек напряжения.
     Наваки же к концу шестичасового обучения удалось установить контроль над 722 точками, и даже грубое прерывание глупыми вопросами от Нумы приводило лишь к частичной утрате контроля в течении нескольких секунд, что было просто немыслимо для всех, кто хоть немного понимал в древнем искусстве жабьего клана.
     — Ква-ха-ха-ха! Ты правда сравнил его с саранчой, и он это проглотил? — Раздался громкий раскатистый смех, вынудивший Наваки ощутимо поморщиться.
     — Эй! Нума, ты здесь?! — Прокричала, отвлекшаяся от увлекательной беседы, крупная жаба.
     — Отстань, Гамахиба! Мы с партнером заняты совместной тренировкой! — Возмущенно крикнула Нума, словно была отвлечена от чего-то гораздо более важного, чем тренировка.
     — Ква-ха-ха-ха! Партнером! — Не удержавшись от жабьего кваканья, воскликнул один из товарищей Гамахибы, высмеяв его унижение.
     *Бум!*
     Толстая деревянная дверь была немедленно выломана решительным ударом лапы большой жабы, и крупные желтые глаза разъяренно уставились на Наваки, рядом с которым неожиданно оказалась поправляющая одежду Нума.
     — Т-ты! Жалкая муха! Как ты посмел! — В ярости взвыла крупная двухметровая жаба и совершила решительный прыжок в сторону Наваки.
     — Ч-что?! — Удивленно воскликнул Наваки, ощутив небольшую опасность от неимоверно мощного в ближнем бою бойца равного джонину.
     *Фух, фух, фух!*
     Ожидаемого удара и грохота от приземления трехсоткилограммовой туши так и не последовало, и все присутствующие с изумлением уставились на поразительную и немыслимую картину.
     Шесть крупных, крайне эластичных веток внезапно вырвались из-под земли и виртуозно сковали огромную, крайне могущественную жабу, которая только и могла, что хлопать большими желтыми глазами, не имея возможности даже шелохнуться.
     *Бум!*
     — Кхва! — Последовал стремительный удар кулаком в грудь, и Гамахиба болезненно вскрикнул, выплюнув из пасти кровь. Его глаза вместо былой ярости наполнились истинным ужасом, а горло пыталось выдавить крик о помощи, но получалось лишь тяжелое харканье.
     — Кхва-кхва… У-убивают! П-помогите! — С трудом выкрикнул Гамахиба, внутренне молясь, чтобы сумасшедший враг не совершил подобный удар по его голове.
     — Идиот. Зачем пытаешься кого-то убить, если не готов умереть сам? — Презрительно сказал Наваки и отпустил жабу из древесных пут.
     — Ах! Наваки-кун, ты меня защитил от этого негодяя! — Максимально мягким, насколько это возможно для гнусавой жабы голосом, проквакала Нума и попыталась обнять его склизкими лапами.
     *Бум!*
     — Не трогай меня, грязная тварь, — Отбросив ее на несколько десятков метров решительным ударом кулака в грудь, поморщившись заявил Наваки.
     — Кхва-кхва… Ааа! — Завыла Нума, едва осознавая, что случилось, и почему ей внезапно стало настолько невыносимо больно.
     Прихвостни Гамахибы немедленно ринулись в разные стороны, опасаясь ударов мести от «человеческого монстра», но потерявший всякое настроение от прерванной тренировки Наваки молча направился к выходу, не считая случившееся чем-то особенным, а троих трясущихся от ужаса жаб достойными внимания.

Глава 546

     Тем временем параллельно с Наваки тренировками был занят и сам Кеншин, но в отличии от сына его собственные тренировки были куда более беспощадными, но даже в половину не настолько эффективными.
     — Катон: Даи Эндан!
     — Райтон: Куропанса!
     — Одама Расенган!
     *Шух, Шух, Шух!*
     Перед лицом трех опаснейших техник Кеншину пришлось явить чудеса изобретательности, и лишь благодаря «Глазам Патриарха» он сумел избежать огненного залпа Хирузена.
     Времени на побег от остальных атак не было, но оказавшись перед лицом устремившихся на него двух мощнейших техник, он даже не шелохнулся, продолжая складывать печати техники, скопированной его шаринганом.
     — Катон: Даи Эндан! — Стремительно воскликнул Кеншин, повторив технику Третьего Хокаге.
     *Бум! Бззз…*
     Огромная, состоящая из молнии, черная пантера при столкновении с огненной кометой взорвалась на множество хаотичных всполохов молний и более не представляла угрозы для присутствующих.
     Едва сумев справиться с двумя вражескими техниками из трех, Кеншин затратил слишком много драгоценных мгновений и не имел возможности избежать столкновения с огромным десятиметровым расенганом.
     *БУМ!*
     *Бррр!*
     Копии Хирузена, Даруи и Джирайи, увидев прямое попадание мощнейшего расенгана в силуэт Кеншина, немного расслабились от близости неминуемой победы, пока не рассеялись первые всполохи густой чакры, и их взору не явилась удивительная картина.
     Кеншин стоял абсолютно не шелохнувшись и не получил никакого урона. Лишь толстая броня темно-синего Сусаноо обзавелась несколькими трещинами в области груди, без каких-либо проблем продолжая сдерживать ужасающее давление от «сдувающегося» шара из мощной чакры, пытающегося пробурить дыру.
     Простейший взмах правой руки Кеншина инициировал синхронное аналогичное действие Сусаноо, и похожая на скелет правая рука совершила молниеносный выпад клинком по ничем не защищенной и абсолютно открытой фигуре Джирайи.
     *Шух!*
     Вложив все в единственную ультимативную атаку, копия Джирайи не имела возможности как-либо сопротивляться удару Сусаноо и, лишь укрепив обе руки огромным количеством природной чакры, попыталась минимизировать урон.
     *БУМ!*
     Обе руки были в мгновение проломлены и разорваны на куски, а грудная клетка полной копии Джирайи была практически рассечена надвое, и лишь благодаря невероятной живучести тяжелейшее ранение не перетекло в биологическую смерть.
     *Шух!*
     Тем не менее Кеншин не собирался оставлять могущественного врага в живых, и с огромным напряжением для кровоточащих глаз совершил болезненную телепортацию, поставив крест на жизнедеятельности одного из врагов.
     Дальнейшая судьба копий Даруи и Хирузена была предрешена. И если первый был уничтожен в течении нескольких секунд после лобового столкновения, то второй протянул немногим больше, сумев как следует огрызнуться и значительно потрепать и без того не пышущего здоровьем Кеншина.
* * *
     — Э-это сработает, но… — Взволнованно покачала головой Цунаде, чувствуя душевную боль при одном лишь взгляде на состояние любимого.
     — Будет очень больно? Я знаю, — Мягко улыбнулся он, взяв ее ладонь в свою и любяще добавил, — Но у меня нет другого выбора. Без Бьякуго я не справлюсь с последствиями использования Сусаноо.
     — Тогда не используй его, — Парировала Цунаде, ощущая острую необходимость вмешаться и помешать реализации поистине сумасшедших идей, — Подожди несколько месяцев, пока вы с Ичиро не освоите его получше.
     — Нет… Боюсь, у меня нет нескольких месяцев, — Покачал головой Кеншин и глубоко вздохнул.
     Получив способность «Глаза Патриарха», он значительно расширил свой кругозор и радиус своей осведомленности, что кардинальным образом сказалось на горизонте планирования.
     И хотя Кеншин все еще не мог заглядывать в будущее по малейшей прихоти, крупные и значимые события, напрямую связанные с его судьбой, виделись им куда четче. И чем значимее было событие, тем отчетливее «гудело» его предчувствие.
     Таким образом он практически не сомневался в том, что в ближайшие несколько месяцев будет вынужден вступить в кровопролитную битву, опасность которой на голову превосходила бой с Черным и Белым Зецу.
     — Может быть примешь хотя бы анестетик?.. — Обреченно вздохнув, предложила Цунаде.
     — Мой организм за несколько секунд подавит действие любого анестетика, — Подметил Кеншин, улыбнувшись от того, что столь базовые вещи приходится объяснять самой Богине Ирьёниндзюцу.
     — Хм… А как насчет «Усиления»?! Ты ведь можешь Усилить Оксиконтин, и возможно он подействует даже на сильного шиноби! — Воскликнула Цунаде, вспомнив про оставленную «до лучших времен» идею об экспериментах по Усилению не только вооружения, но и медицинских препаратов.
     — Оксиконтин? Ха-ха-ха… не боишься, что твой муж станет наркоманом и начнет носить вещи из дома? — Громко рассмеялся он, памятуя насколько серьезной была проблема наркомании в его родном мире.
     — Носить вещи?.. Куда?.. — Удивленно захлопала глазами она, полностью утратив нить диалога, отчего ее светлое лицо стало еще более милым.
     *Хлоп!*
     Не сдержавшись, Кеншин как следует шлепнул по ее большой упругой заднице, одновременно с этим притянув ее для поцелуя, от которого Цунаде на несколько секунд позабыла обо всем на свете.
     — Уммпфф… С-сейчас не время… — Застонала она сквозь поцелуй, и Кеншин был вынужден с ней согласиться.
* * *
     — Хм… Вещество сменило цвет на светло-синий… Нужно его изучить! — С горящими глазами заявила Цунаде, держа в руках ампулу «Усиленного» Оксиконтина.
     — На это нет времени. Но… Если я внезапно подхвачу синдром привыкания — реабилитировать меня будет твоя задница. Ясно? — Нарочито грозным тоном отчеканил Кеншин, едва сдерживая смех от комичности и нелепости всей ситуации, при которой ему пришлось прибегать к мощнейшим опиатам для подавления предстоящей боли.
     — Угу! Но ты уверен, что моя задница способна лечить наркотическое привыкание?.. — Относясь к этому вопросу предельно серьезно, спросила Цунаде, слегка выставив свою пышную попку и взглянув на нее через плечо.
     *Хлоп!*
     — Ха-ха-ха! Определенно! Это лучшее лекарство от всего. Бессонницу, например, можно лечить, используя для сна эти две подушки… — В очередной раз шлепнув ее по заднице, со смехом сказал Кеншин, ни капли не стесняясь задержавшейся на ее упругих булочках правой руки.
     — Снова шутишь? Хмпф!.. Скоро будет не до шуток… Но если ты все выдержишь — следующую неделю можешь использовать мою попу вместо подушки, и не только… — Игриво промурлыкала она, слегка потрясая пышной задницей, от чего у Кеншина закипела кровь.
     *Хлоп!*
     — Заметь, ты предложила это сама! — Рассмеялся он, будучи в крайне приподнятом настроении и получив стимул к тому, чтобы заполучить ее шикарную задницу в свое полное пользование.

Глава 547

     *Свист!*
     Рубанув лезвием клинка по руке и срезав большой кусок плоти, Кеншин лишь слегка поморщился, не проронив при этом ни звука, что еще сильнее повысило уважение в глазах Цунаде.
     — Видишь малые нити чакры, опоясавшие клетки твоего тела? — С закрытыми глазами сосредоточенно проговорила Цунаде, сохраняя идеальный контроль над ситуацией.
     — Вижу, но они очень малы, чтобы их почувствовать… Моего контроля недостаточно, — Здраво оценив свои возможности, ответил Кеншин.
     — Конечно недостаточно. В мире не существует шиноби, способного за минуту освоить Божественную Регенерацию. Поэтому помолчи и старайся изо всех сил! — Скомандовала она, переключившись в роль требовательного сенсея.
     Кеншин же, будучи не в самом лучшем состоянии, чувствуя дурман от мощного обезболивающего, попросту промолчал и последовал ее указаниям, пытаясь «ухватиться» за микроскопический усик чакры.
     И если с контролем энергии пси на клеточном уровне у него не было никаких проблем, то с чакрой все обстояло куда сложнее. Пытаясь «нащупать» усики чакры Цунаде, торчащие из десятков тысяч клеток на небольшом участке его руки, но чувствовал огромную скованность, словно пытался схватить тончайший волосок двумя ковшами экскаватора.
     Все это усугублялось тягучей, безумно отвлекающей болью и жжением от практически полного удаления плечелучевой мышцы, что с полностью подавленной регенерацией тела вносило определенный дискомфорт.
     Следующие полчаса Кеншин и Цунаде только и делали, что занимались первичным слаживанием и пытались найти оптимальный способ сделать тренировку не только быстрой, но и максимально эффективной, что вылилось в еще более серьезные ранения на его теле.
     — Это не сработает! Шок и стресс противоречат самой концепции обучения! — Неодобрительно заявила Цунаде, уперев руки в бока, отчего ее, скованная обтягивающей блузкой, грудь ощутимо подпрыгнула.
     — Шок, стресс и смертельная опасность являются не только двигателями эволюции, но и стимулом к преодолению своих пределов, — Хмуро ответил Кеншин, будучи совершенно не в том положении, чтобы обращать внимание на женскую грудь.
     — Хорошо! Но только один раз! Если это не сработает, будем использовать мою методику, — Поставив точку в этом вопросе, недовольным тоном отчеканила она, испытывая диссонанс от того, что даже в образе сенсея не может поступать как обычно и попросту игнорировать ученика, кем бы он не был.
     — Приготовься, — Хладнокровно заявил Кеншин, и Цунаде немедленно нависла над его телом, положив обе ладони на его спину.
     *Пуф!*
     — Кха… — Не сдержавшись харкнул он, ибо даже дурман от препарата был не способен заглушить боль от пронзенного сердца.
     Вид любимого мужчины с клинком в груди и пронзенным сердцем едва не лишил Цунаде сосредоточенности. Но благодаря высочайшему профессионализму, она сумела подавить накатывающее волнение и стремительно локализовала ранение, не позволяя ему усугубиться и привести к гибели.
     — Д-достаточно… Т-теперь просто не дай мне умереть… — Тяжело дыша, сказал Кеншин, чей организм находился в настолько стрессовой ситуации, что даже осознание не полной реальности происходящего не помогало успокоиться.
     Цунаде хотела было высказать ему свое возмущение по поводу происходящего, но лишь вздохнула и молча продолжила поддержание стабильной работы сердца, закупорив ранение и не позволяя кровоснабжению нарушиться.
     Кеншин, в свою очередь, не взирая на тяжесть травмы, незамедлительно попытался почувствовать тончайшие нити чакры, вошедшие в клетки его тела, дабы планомерно заменить их нитями своей чакры.
     Сперва, шокированный близостью к смерти, организм и, напуганный подобными перспективами, разум в значительной степени способствовали небольшим успехам в этом непростом деле, и Кеншину даже удалось несколько раз «коснуться» мельчайших волокон чакры Цунаде.
     Однако спустя полминуты, когда опасность скорой смерти миновала, и инстинкт самосохранения был вновь приглушен, успехи Кеншина сошли на нет, и коснуться спасительных нитей чакры более не получалось.
     — Ослабь давление, — Хрипло сказал Кеншин, и Цунаде мгновенно снизила свою вовлеченность в поддержание жизнедеятельности.
     — Еще немного… — Болезненно поморщившись, с полностью впалыми вовнутрь щеками, добавил он, и Цунаде вновь сократила свое участие в удержании коллапса.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     — Кха… — Инстинктивно схватившись правой рукой за грудь, болезненно вскрикнул Кеншин, с трудом удержавшись от того, чтобы не активировать собственную регенерацию организма, ибо три дополнительных отверстия в его сердце автоматически запустили минутный отчет до полной смерти.
     Цунаде, ощутив что Кеншин преднамеренно нанес дополнительно три колотых раны в и без того раненное сердце, спешно принялась окутывать окружающие клетки чакрой, подстегивая регенерацию.
     — Х-хватит… — Скомандовал Кеншин, едва сумев выдавить из себя слово.
     Цунаде гневно оскалилась, но любовь и жалость к находящемуся при смерти любимому мужчине многократно превосходила сиюминутные гневные порывы отругать возлюбленного за столь рискованную беспечность и, как верная жена, она молча исполнила его волю.
     Организм Кеншина находился в полнейшем шоке от происходящего, и панические нервные сигналы приходящие в головной мозг вновь подняли панику и с новой силой пробудили инстинкт самосохранения.
     «Ну же… Еще чуть чуть…» — Сжав зубы, про себя воскликнул он, пытаясь ухватиться за «спасительную соломинку», роль которой выполняла микроскопическая нить чакры.
     — Угх… — Выдавил он гортанный звук, ощутив, как оба легких, обильно накачивающих организм кислородом, перестали работать.
     Глядя на то, как Кеншин медленно умирает, на глазах Цунаде выступили слезы, и даже понимание не полной реалистичности происходящего было не способно заставить ее подавить эмоции.
     Кеншин продолжал предпринимать отчаянные попытки почувствовать нити чакры, врастающие в клетки его тела, и смог настроить свой разум на восприятие этого процесса с попытками ухватиться за ускользающую жизнь, что по началу из-за внутренней паники имело полностью противоположный эффект.
     Раз за разом, словно утопающий человек, отказывающийся идти на дно, Кеншин хаотично хватался за нити чакры. И если в начале подобные попытки были сравнимы с толстым канатом, пытающимся протиснуться в тонкое игольное ушко, то с каждым разом ситуация значительно преображалась.
     Тем не менее, время было на исходе, и сознание Кеншина начало постепенно угасать, что фактически ознаменовало неудачу. Органы, не имея полного доступа к кислороду, начали постепенно отказывать, а общее самочувствие было просто ужасным.
     В обычное время угасающее сознание и кислородное голодание головного мозга являлись отягчающими факторами для контроля чакры, но именно в этот раз все было совершенно иначе.
     Внезапно, дремлющая большую часть времени, душа Кеншина ощутила огромную угрозу физической оболочки и совершила немыслимую для души попытку вмешаться в подобные процессы.
     Однако душа на столь ранней стадии взаимодействия с физическим телом попросту не имела каких-либо способов для помощи, но в полной мере смогла передать свои ужас и волнение, вынудившие засыпающего Кеншина пораженно раскрыть глаза.
     «Я… Я умираю!» — Эта мысль набатом ударила по разуму Кеншина, и в мгновение выбила собой рациональное сознание.
     *Шух, шух, шух…*
     Одна за другой его собственные нити чакры принялись вытеснять собой нити чакры Цунаде и, оказавшись внутри клеток тела, начали стимулировать неистовое деление, запустившее процесс регенерации.
     Скорость, с которой нити чакры Кеншина вонзались в клетки тела, по меркам Цунаде была крайне низкой, но процесс был запущен, и спустя минуту кризис близости к смерти был практически разрешен, а тяжелейшее состояние организма стало стабильно тяжелым, что фактически означало успех в освоении ранней стадии Божественной Регенерации.

Глава 548

     — Н-невероятно! Гений! Этот мальчишка гений! — Громко воскликнул Фукасаку и едва не запрыгал на месте от волнения.
     — Пфф… Подумаешь, имеет хорошо натренированные тенкецу. Это все еще ничего не значит! — Недовольным тоном прокомментировал Саске, пытаясь убедить всех, и прежде всего себя, что трехкратное превосходство в тренировках Наваки не является чем-то существенным.
     — Ничего не значит?! Глупец! Это величайшее достижение, и его будущее неизмеримо! — Хмуро взглянув на Саске, заявил Фукасаку, ибо услышанное прежде всего било по его убеждениям.
     — Э-это он! Вот тот, беловолосый! Отец, это он пытался меня убить! — Раздался взволнованный хриплый вопль.
     *Бум, бум, бум…*
     Огромная пятиметровая в высоту жаба всего за несколько шагов прошла расстояние в пятьдесят метров и, гневно уставившись на Наваки, хотела было устроить ему полный разнос, но увидев маленькую, едва заметную фигуру седой жабы, стоящей перед группой учеников, большая жаба испуганно отшатнулась.
     — Ф-Фукасаку-сама, доброго вам здравия… — Попытавшись вспомнить самое интеллигентное приветствие, сказала большая жаба.
     — Гамахиса, не мешай мне проводить занятия. Уходи, — Хмуро заявил Фукасаку, не желая устраивать публичные разборки с сородичами на глазах у чужаков.
     — Н-но этот человек… Он мне нужен для правосудия… — Промямлил Гамахиса, не уловив очевидного намека.
     — УБИРАЙСЯ! — Прорычал Фукасаку, одновременно с этим взмахнув ладонью.
     *БУМ!*
     Маленькая ладонь старой тощей жабы пронеслась в трех метрах от тела Гамахисы, но того словно сдуло ветром, и огромное жабье тело было отправлено в полет, уничтожая деревья на своем пути, и с болезненным вскриком врезавшись в скалу на расстоянии двухсот метров.
     Все присутствующие, за исключением Наваки и Восемьдесят Третьего были ошеломлены столь «невозможной» для восприятия сценой и зареклись никогда не провоцировать маленькую, но чрезвычайно сильную жабу.
     — Что дальше, сенсей? — Сложив ладони вместе, уважительно спросил Наваки.
     — Кхм… Идите на ужин. Затем вы двое и вы двое помогите друг другу в тренировках, — Подобревшим тоном сказал Фукасаку, тем не менее не удосужившись даже назвать их по именам.
     Наваки, получившему в напарники Наруто, оставалось лишь пожать плечами и молча принять волю учителя. Единственное, что его немного напрягало — это неизбежность взаимодействия его младшего брата с неуравновешенным и конфликтным Саске, но понадеявшись на благоразумие всех сторон, он решил не поднимать этот вопрос публично.
* * *
     Северо-западнее великой Страны Земли располагалась менее величественная и полностью вассальная соседствующему гегемону Страна Медведей, где вдоль редких лесополос и обширных горных массивов стремительно двигался беловолосый и необычайно красивый юноша.
     — Вот ублюдок! Неужели я похож на того, кого можно просто взять и кинуть?! — Гневно причитал он, с отвращением подметив большое пятно крови на его любимых штанах.
     — Ну ничего. Придет время, и всех, кто посмел унизить меня в прошлом, ждет такая же скверная судьба! — Оскалившись добавил он, до хруста сжав кулаки.
     Продолжая стремительно передвигаться вперед, соблюдая необходимые меры конспирации, молодой длинноволосый парень неуклонно двигался к своей цели, которая находилась всего в пятистах километрах западнее.
     Он знал, что в захудалой Стране Медведей официально нет никого, кто бы смог представлять для него угрозу, но знания о том, насколько могущественными могут быть его возможные преследователи, он делал все, чтобы обезопасить свой путь и не допустить возмездия за то, что при желании можно было трактовать, как предательство.
     *Шух, шух, шух…*
     Преодолевая сотню метров за один шаг, длинноволосый блондин, одетый в одну лишь льняную рубашку и хлопковые штаны, был полон решимости добраться до родного селения и на несколько лет залечь на дно.
     Однако, будучи элитным джонином на пике ранга, он имел крайне высокое чутье на связанные с его судьбой события и, даже не ощущая непосредственной опасности, с каждой секундой он чувствовал все больший дискомфорт.
     Это вынудило его в значительной степени сократить меры конспирации и сильнее ускориться, в надежде скорее добраться до пункта назначения, где именно для такого случая шесть лет назад им было создано убежище из, неподвластной сканированию, специальной глины.
     «Ч-черт! Неужели у ублюдка есть клоны даже здесь?!» — Со скрежетом безупречно белых зубов, подумал блондин, чувствуя еще большую, нависшую над ним, опасность.
     *Свист!*
     *БУМ!*
     Лишь чудом юноша сумел уклониться от стремительного росчерка старой катаны, который был настолько силен, что оставил километровую рытвину, уничтожившую все деревья и камни на своем пути.
     *Шух, шух!*
     *БУМ, БУМ!*
     Не жалея сил, юноша незамедлительно отправил во врага двух искусственных «птиц», которые с огромным грохотом и невообразимыми разрушительными последствиями взорвались в нескольких десятках метров от тела противника.
     — Ублюдок! Ты еще кто такой?! — Дрожа от страха и адреналина, воскликнул блондин, глядя на фигуру, окутанного множеством бинтов, старика.
     — Тебе этого знать не положено, — Хмуро ответил старик и в ту же секунду исчез с прежнего места.
     *Свист!*
     *Пуф!*
     В одно мгновение старый и на первый взгляд немощный старик, абсолютно непримечательной, устаревшей катаной едва не рассек юношу на две части, и лишь безумное стремление выжить позволило ему отделаться лишь отсечением левой руки до локтя.
     — ААА! УБЛЮДОК! — Агонизирующе прорычал юноша, схватившись за обрубок руки, и был вынужден уклониться от очередного выпада.
     *Свист!*
     *Пуф!*
     На этот раз дела обстояли куда хуже и, сохранив свое тело от разрубания на две части, юноше пришлось пожертвовать правой рукой до самой ключицы, что едва не закончилось уничтожением примыкающих к ней внутренних органов.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Отпрыгнув и несколько раз перекатившись, юноша, всеми силами цепляясь за жизнь, встал на ноги и, увидев в единственном глазу старика жесточайшее намерение завершить начатое, потерял всякую надежду.
     — Старый дурак! Величайшее искусство станет последним, что увидит твой глаз! — Прохрипел юноша, одновременно с этим приводя в движение всю чакру внутри своего организма.
     — СДОХН… — Озлобленно начал было он, но начатое завершить так и не сумел.
     *Шух, шух, шух!*
     Совершенно внезапно в его шею впились три, набросившиеся сзади, змеи и, с легкостью прокусив прочнейшую кожу элитного джонина, впрыснули внутрь неизвестный яд, в мгновение подавивший активность его чакры, и через несколько секунд молодой талантливый блондин бессознательно рухнул на землю.
     — Хе-хе-хе… Я как раз во время. Вы ведь не испугались?.. — С веселым смехом воскликнул длинноволосый мужчина средних лет с мертвенно белой кожей.
     — Помолчи и закончи начатое, — Хмуро сказал старик, не до конца вложив катану в ножны.
     — Конечно-конечно. Все как и договаривались. Мне тело, а вам помочь с вашими… Проблемами, — На секунду остановившись взглядом на обмотанной бинтами правой руке старика, сказал мужчина, после чего хватил поверженного юношу за волосы и принялся осматривать его словно вещь.

Глава 549

     Открыв глаза утром 620-го дня, Кеншин почувствовал себя так, словно и не ложился. Его разум был практически вымотан, а тело знобило от последствий тяжелейших тренировок, тяжесть которых была чувствительной несмотря на эффект «Арены Патриарха».
     — Да уж… — Протяжно вздохнул он и, поморщившись от неэластичности суставов, потянулся.
     Заметив, что на огромной кроватинет ни одной женщины, Кеншин слегка удивился, но, посчитав, что Цунаде, Карин и Хитоми, делившие с ним постель в эту ночь, разбрелись по своим делам, он лишь пожал плечами и, сонно почесав затылок, направился в душ.
     Имея возможность задействовать псионику и обеспечить себе мгновенное пробуждение, Кеншин все же занимал в вопросе быта принципиальную позицию и чувствовал себя гораздо уютнее в образе обычного человека, нежели «всесильного бога», предпочитая даже такое, весьма скомканное пробуждение обыкновенного человека, нежели лишенное шарма пробуждение бесстрастного «робота».
     Именно поэтому, направляясь в ванную комнату, он, как и подобает человеку в таком состоянии, споткнулся об ножку кресла, что не могло не вызвать у него ироничную улыбку от нелепости происходящего.
     — Уклоняюсь от реактивных снарядов, но не могу уклониться от деревянной ножки кресла… Да уж… старею… — Тихонько рассмеявшись, параллельно растирая зудящую голень, пробормотал Кеншин и сделал несколько шагов вперед, после чего беззаботно открыл дверь ванной комнаты.
     В ту же секунду улыбка на его лице, как и сонливость в глазах — полностью пропали, и им на смену пришло ошеломление. Впервые, увидев фигуру обнаженной женщины, Кеншин впал в ступор и несколько секунд не мог решить, как на это реагировать.
     Если бы перед ним, наклонившись и выпятив попку вместе с киской, стояла любая из его жен, он был бы лишь приятно удивлен и не придал бы этому особого значения, не говоря уже о полном ступоре.
     Однако, увидев идеальные ножки с выпяченной, словно специально для него, упругой и в меру пышной попкой, он испытал настоящий когнитивный диссонанс, ибо увиденные им прелести, помимо похоти, пробудили огромнейшие сомнения.
     Впервые киска Карин была перед ним в таком ракурсе и подробностях, что вызвало в нем мысль извиниться и спешно покинуть душевую, ибо настолько сильный удар по его принципам в столь неподходящий момент мог иметь самые непредсказуемые последствия. И, тем не менее, было поздно.
     — Ох… папочка, ты уже встал?.. Я уронила колечко и не могу найти его без очков, поможешь?.. — Повернув голову, соблазнительно промурлыкала Карин, даже и не думая разгибать спину.
     «Тебе давно не нужны очки…» — Хотел было парировать Кеншин, но прекрасно понимал истинные намерения любимой дочери, которая настолько сильно хотела получить его внимание, что спланировала и устроила подобную ситуацию.
     — Конечно, милая, — С улыбкой ответил он, от чего, замершая в ожидании и напряжении, Карин едва было не взорвалась истинной радостью, эмпатический импульс от которой бурным потоком поразил центры восприятия Кеншина и в значительной степени согнал ментальное истощение.
     — Папочка, здесь мокро. Тебе нужно раздеться! — Заботливым и поучительным тоном сказала Карин, что вкупе с выпяченной на обозрение попкой выглядело в высшей степени комично.
     Тем не менее, Кеншин, смирившись со своей ролью в этом, по всей видимости жизненно необходимом для счастья любимой дочери, спектаклем, и молча разделся, чем вызвал еще одну волну экстаза в разуме Карин.
     Как только он оказался обнажен, и его увесистый полувозбужденный член предстал перед глазами юной и безумно возбужденной девушки, в ступоре оказалась сама Карин, не моргая уставившись на большую штуку из своих грез.
     — Можешь разогнуться. Даже для такой юной девушки, как ты — эта поза должна быть очень утомительна, — Прокомментировал Кеншин, подойдя поближе и неотрывно глядя на идеально гладкую и пышную задницу одной из самых красивых девушек в мире.
     — Совсем нет, — Улыбнувшись, ответила Карин, — К тому же, я ведь должна указать примерную область поисков… Давай, папочка, наклонись… — Начав задыхаться от возбуждения, промурлыкала она, полностью позабыв о том, насколько неубедительной стала «идеально спланированная» ситуация.
     «Тебе так хочется пообниматься голыми?.. Могла ведь просто попросить…» — Подумал Кеншин и с улыбкой покачал головой, поразившись тому, насколько необычны фетиши этой половозрелой без пяти минут женщины. И поморщился от осознания того, что с таким подходом к их «романтическим» отношениям, от становления женщиной ее и в самом деле отделяло едва ли не пять минут.
     *Шух…*
     Сделав шаг вперед и практически нависнув над миниатюрной на его фоне фигуркой Карин, Кеншин не собирался заставлять ее ждать и без затей, молча наклонился, уткнувшись практически полностью возбужденным членом в нежнейшую спину согнутой девушки.
     — Ааах!.. — Не сдержавшись, застонала Карин, едва не кончив от долгожданного соприкосновения с объектом своих фантазий.
     — Н-ниже… П-папочка, т-ты должен н-наклониться ниже… — Едва найдя в себе силы, проскулила она, требуя гораздо большего.
     В этот момент Кеншин оказался перед дилеммой. С одной стороны он прекрасно знал, чего хочет маленькая, поскуливающая от похоти, плутовка, и осознавал связанную с этим опасность. А с другой, он чувствовал бурю эмоций в разуме собственной дочери, умоляющей его о ласке, и в ситуации, когда его собственная кровь уже во всю бурлила от страстного желания, решение было принято не раздумывая.
     Слегка подогнув колени, Кеншин решительно «соединился» с телом Карин, прильнув к ее невероятным формам и оказавшись в шаге от самого запретного «табу», которое он пообещал себе не преступать.
     *Хлоп!*
     Его большой, толстый член с громким хлопком плоти о плоть, втиснувшись между ног Карин, не только ударил ее головкой по животу, но и расположился аккурат между, распухших от желания, половых губ ее киски, что в мгновение поставило крест на продолжении «спектакля»
     — Уууф!.. — Вывалив язык и выпучив глаза от удовольствия, застонала Карин, испытав ошеломительный и самый мощный оргазм в своей жизни.
     Ее порядком подуставшие ножки в мгновение стали ватными, а тело едва было не рухнуло на мокрый пол душевой кабинки. Однако, Кеншин не имел ни малейшего намерения портить столь чудесный оргазм любимой дочери и, заботливо обхватив ее хрупкое тело обеими руками, схватившись за два маленьких холмика ладонями, продолжил делать все, чтобы ей было хорошо.
     — УУУНННГХ!.. — Продолжала кричать Карин, всхлипывая, рыча и извиваясь от бурного потока удовольствия, которое было неимоверно велико для того, чтобы его выдерживать.
     Извиваясь на его члене и двигаясь по нему розовыми, пухлыми от изнеможения, половыми губами, Карин доставляла Кеншину ответное удовольствие и едва было не вынудила его потерять контроль.
     *Хлоп!*
     Схватившись за ее узкую талию обеими руками, практически смыкая пальцы рук между собой, Кеншин принялся двигать ее тело взад и вперед, заставляя малышку скользить на его члене сильнее прежнего.
     *Шух, шух, шух…*
     — ДААА! Т-ТРАХНИ! Е-Е-ЕЩЕ!.. — Находясь на пике блаженства, взвыла Карин, не контролируя даже слюну, вытекающую из ее открытого рта.
     *Шух, шух, шух…*
     Не сбавляя темп, Кеншин продолжал двигать ее тело взад и вперед, получая несказанное удовольствие от того, что и представить себе не мог, ибо Карин была единственной, об чью киску было тереться приятнее, чем быть внутри многих других женщин.
     *Хлоп, Хлоп, Хлоп!*
     — АААРРР!.. — Буквально врезаясь в тело юной красавицы, прорычал Кеншин и едва не потерял сознание от собственного безумно мощного оргазма.
     *Пуф, Пуф, Пуф!*
     Его сперма бурным потоком принялась извергаться на живот, опущенные вниз руки и даже волосы Карин, разбрызгиваясь везде и будто бы окончательно помечая ее, как женщину Патриарха.
     — УУУНННГХ! — До крови закусив губу, продолжала стонать Карин, испытывая один мощный оргазм за другим, и забывшись в своем удовольствии ровно до тех пор, пока на ее кожу не начала попадать горячая, белая сперма.
     *Визг*
     *Пшш…*
     В следующую секунду Карин издала хаотичный визг, и, помимо усиления пульсации десятков мышц ее таза, Кеншин ощутил поток жидкости, льющейся на его член, и немыслимый всплеск удовольствия в ее разуме.
     Импульс эмпатической волны чистого удовольствия был настолько силен и «питателен», что Кеншин не только восстановил истощение ментальных сил, но и получил ошеломительное количество Пси энергии.
     — А-Ах… П-прости! — Спустя полминуты внезапно воскликнула Карин, осознав, что описалась прямо на член собственного отца.
     *Кап, кап, кап…*
     Из ее гипервозбужденной киски продолжало капать, от чего Карин, утратив даже крупицы контроля над происходящим, почувствовала еще больший стыд и желание сбежать. Однако, ноги не слушались свою хозяйку ровно так же, как и, зудящая от остаточного удовольствия, киска.
     — Все в порядке, милая… — Ласково прошептал Кеншин и, развернув ее лицом к себе, поцеловал в губы.
     — Умммпф… — Зажмурившись, сладко простонала она ощутив еще несколько приятных импульсов между ног.
     — К тому же, я запачкал тебя не меньше, и нам просто нужно как следует друг друга помыть, верно?.. — С улыбкой сказал он, глядя в ее любящие, не моргающие, красные глаза.
     — Угу… — Кивнула она и вытянулась для очередного жаркого поцелуя с тем, кого окончательно и бесповоротно выбрала своим мужчиной.

Глава 550

     — Конечно нет! Я похож на того, кто не умеет сдерживаться?.. — Возмущенно воскликнул Кеншин, одновременно с этим ощутив огромную неловкость из-за обсуждения подобных вопросов с кем-либо.
     — Если честно — да… — Хихикнула Цунаде, прикрыв рот ладошкой, в мгновение вспомнив с десяток случаев «пылкой несдержанности».
     — И все же, если бы это случилось, вы все узнали бы об этом немедленно, — Подчеркнул Кеншин, чувствуя себя очень неуютно.
     — Именно, — Кивнула Цунаде и со смехом добавила, — От этого хвастовство Карин, что «папочка ее трахнул», становится еще более забавным.
     — Вот плутовка! — С недовольством, но беззлобно фыркнул Кеншин.
     — Ха-ха-ха… А как ты хотел? Влюбленные девочки-подростки всегда хватаются своим подругам. И это цена, с которой должны смириться такие злобные дядьки, как ты, — Сквозь смех, поучительным тоном заявила Цунаде, искренне наслаждаясь выражением лица, вогнанного в смущение, всегда уверенного мужа.
     — Перестань… Говоришь так, будто я воспользовался ее доверием, а затем бросил… — Покачав головой, сказал Кеншин, воспринимая этот вопрос очень чувствительно.
     — Если бы ты так сделал, я бы в тебе разочаровалась… — Обняв его сзади и шепча ему в правое ухо, ласково сказала Цунаде, — К тому же, ты ведь знаешь мою позицию. Карин должна стать твоей женой уже вчера, и как можно быстрее родить талантливое дитя! — Решительно отчеканила она.
     — И тебя не беспокоит, что Наваки может стать не самым талантливым наследником?.. — Полуобернувшись, серьезным тоном спросил Кеншин.
     — Нет… — Покачала головой она и, заметив пристальный взгляд Кеншина, продолжила, — Будь наш клан таким же, как и все остальные — я бы сделала все, чтобы мой Наваки оставался самым талантливым наследником, и была бы в своем праве. Но устраивать закулисные игры в клане, где невозможны заговоры и отравленные блюда, есть ни что иное, как заговор и предательство.
     И хотя Кеншин знал ее настрой и убеждения, но услышав это собственными ушами — получил огромное удовлетворение, полностью заменившее собой всю раздражительность после чувствительного разговора о Карин.
     — Я уже говорил, насколько рад тому, что встретил вас, Цунаде-сан?.. — С теплой любящей улыбкой сказал Кеншин, поднявшись из-за стола, и нежно положив обе руки на ее тонкую талию, провел ими широкой дугой по ее спине.
     — Нет, но я рада это слышать, Сато-кун… — Игриво ответила Цунаде, обняв его в ответ и положив голову ему на грудь.
* * *
     Получив заряд бодрости от любящей и по щенячьи ласковой Карин, Кеншин с новыми силами приступил к очередному этапу тяжелейших тренировок, что вкупе с оседланной волной взаимопонимания между ним и Цунаде принесло невероятные результаты.
     Научившись худо-бедно находить нити чакры Цунаде и таким образом вклиниваться в клетки собственного тела, Кеншин все еще был зависим не только от ее полного содействия, но и от губительной практики самоистязания.
     И тем не менее процесс был запущен, а бодрость и спокойствие разума позволили Кеншину с головой окунуться в сложный процесс освоения «Божественной Регенерации», имеющей стратегическое значение не только для него самого, но и для всего Клана Накаяма.
     К вечеру, спустя несколько изнурительных этапов тренировок и одну смерть по неосторожности, Кеншин вновь был похож на выжатый лимон и не находил в себе ментальных сил для бурной радости успехам.
     — Рано… Ты еще не готов, — Отрицательно покачала головой Цунаде, на корню отвергнув безумную идею.
     — Практика — критерий истины. И нет лучше тренировки, чем реальный бой, — Несмотря на усталость, с огнем в глазах заявил Кеншин, — Но сейчас ты права. В данный момент я действительно не готов. Убиваться об этих болванов бессмысленно.
     Цунаде изрядно удивилась смене его риторики и признанию ее правоты, но не успев обрадоваться и что-либо сказать, услышала то, что было в духе ее неугомонного мужа, и то, что ее в нем возбуждало.
     — Завтра. С завтрашнего дня необходимо включить в тренировку практические занятия. С Ареной Патриарха все запреты, связанные с использованием Бьякуго, могут быть проигнорированы. Поэтому даже не начинай… — Похлопав ее по пышной попке, уверенным тоном заявил Кеншин.
     — Вот как? Хмпф!.. Тогда посмотрим, кто будет в очередной раз лечить твои раздробленные колени, пока твои руки блуждают по чужой заднице! — Хмыкнула она и, взмахнув гривой шикарных пшенично-золотых волос, направилась на выход, вызвав ожидаемую реакцию у Кеншина и получив впоследствии свою дозу ласки и внимания.
* * *
     Тем временем, пока Кеншин изнурял свои тело и разум тяжелейшими истязаниями, его сыновья на Горе Мьёбоку приступили ко второму дню собственных тренировок, разделившись на заранее обозначенные команды по двое.
     — Что за идиотское прозвище, — Презрительно прокомментировал Саске, компенсируя унижение из-за того, что чьи-то успехи оказались лучше, чем у него.
     — Это не прозвище. Это мое имя. Я Восемьдесят Третий сын своего отца, — Нахмурившись, заявил Восемьдесят Третий, сдерживаясь от того, чтобы не треснуть по ехидной роже откровенного и не скрывающегося неприятеля.
     — У Кеншина более восьмидесяти детей?! Что за чушь! Решил сделать из меня дурака?! — С гневом в голосе воскликнул Саске, приняв это за очередную уловку и бахвальство со стороны «павлиньего клана Накаяма», который по его мнению только и мог, что пускать пыль в глаза, являясь при этом «бумажным тигром».
     — Знаешь что, Саске — с меня хватит. Плюйся желчью в жаб. У них на нее иммунитет. А от нас с Наваки — отвали, — Оскалившись, заявил Восемьдесят Третий, не оценив подобного обращения и не желая проводить рядом с ним ни секундой больше, чем того требовали обстоятельства.
     — Ха-ха-ха! Говоришь так, будто я мечтаю каждый день видеть рядом с собой ваши тупые рожи! — С безумием во взгляде рассмеялся Саске, неотрывно фиксируя каждое движение собеседника, дабы получить оправдание для битвы.
     Однако, Восемьдесят Третий, проведя более сотни смертельных битв на Арене Патриарха, имел огромный опыт как сражений, так и их последствий, а посему, провоцирующий его на схватку, Учиха Саске был вынужден, сжав зубы, наблюдать за его удаляющейся спиной.
     «Ну ничего, рано или поздно один из вас поверит в свою исключительность сильнее обычного, и тогда… Даже тщеславный идиот Кеншин не посмеет вмешаться. А если посмеет… Что ж… тогда, возможно, месть свершится быстрее запланированного…» — Глядя на удаляющуюся фигуру Восемьдесят Третьего, с ненавистью во взгляде подумал Саске, окончательно решив использовать их, как ступеньки на пути для свершения его главной мечты.

Глава 551

     — Превосходно! Гениально! Немыслимо! — Подпрыгивая на месте, продолжал изливаться похвалой Фукасаку, расстраивая юных сородичей и еще сильнее раздражая Наруто и Саске.
     — Вы меня перехваливаете, Фукасаку-сан. Я надеялся за сегодня завершить стабилизацию 722 тенкецу, но сумел стабилизировать лишь немногим более шестисот… — С явным разочарованием в голосе ответил Наваки, покачав головой.
     — Лишь шестьсот?! — Не веря своим ушам воскликнул Фукасаку, схватившись за голову, — Многие за всю жизнь не могут стабилизировать и 361 точку напряжения, и даже твой брат, сумевший стабилизировать 438 точек — является безусловным гением всей Горы Мьёбоку, а ты сокрушаешься из-за того, что за два дня пробудил ЛИШЬ ШЕСТЬСОТ?! — С безумным взглядом прокричал старый мастер Горы Мьёбоку, поражаясь невежественной самоуверенностью этого юнца, который, не будь самым гениальным учеником на его памяти, давно получил бы увесистую жабью оплеуху.
     — Наверняка эти двое тренировались дома. Я слышал, что мать одного из них обладает большим контролем чакры, и в том, что они освоили пару трюков — нет ничего удивительного, — С пренебрежением в голосе прокомментировал Саске, всеми силами пытаясь уменьшить престиж.
     Фукасаку лишь гневно обернулся на раздражающего мальчишку, но вспомнив, что тот укрепил 340 точек тенкецу, предпочел промолчать, решив не вмешиваться в личные вопросы гениев, чье соперничество по его мнению было им лишь на пользу.
     — Возможно ты прав, но результат есть результат, и вместо оправданий, нам стоит приложить больше усилий, чтобы их превзойти! — С огнем во взгляде заявил Наруто.
     — Только такой неудачник как ты, всегда пытается кого-то превзойти. Настоящий гений идет своим путем, — Фыркнул Саске, с презрением оглядев их троих, и отошел в сторонку, где, отвернувшись, молча занял позу для медитации.
     — Не переживай, Наруто. Ты непременно добьешься схожих результатов. Нужно лишь дождаться, когда твой талант окончательно пробудится, — Заявил Наваки, испытывая дружескую симпатию к гению из Конохи, который был полной противоположностью раздражающего Саске.
     — Кхм… Хорошо, теперь отправляйтесь на ужин. Завтра вас ждет новый этап тренировок, поэтому как следует отдохните, — По-отечески добрым тоном сказал Фукасаку, воспринимая этих четверых человеческих юношей наравне с лучшими жабьими гениями, которых ему приходилось обучать.
* * *
     В следующие несколько дней в Клане Накаяма практически ничего не происходило. Кеншин продолжал тренироваться, осваивая Бьякуго, а двое его сыновей в лице Наваки и Восемьдесят Третьего ударными темпами изучали Искусство Мудреца, намереваясь принести ценные знания в клан, и с помощью передачи знаний обучить всех своих талантливых братьев и сестру.
     Однако, в это же время в мире едва заметно происходили по-настоящему тектонические сдвиги, и чем ближе было основание Империи Накаяма, тем сильнее чувствовалось это напряжение.
     Планомерная экспансия Клана Накаяма во все новые и новые области, без прежней аккуратности с установлением экономических и дружеских связей с представителями местной элиты, не могла не вызывать недовольство, не редко приводящее к формированию откровенно вредительских коалиций.
     Мало кто рисковал публично объявлять о своем отказе подчинения Клану Накаяма, а с теми, кто все же решился на данный откровенно враждебный шаг, Ичиро, как уполномоченный на внешнеполитическую реакцию, пытался действовать очень аккуратно. Ровно до тех пор, пока доброта в очередной раз не была принята за слабость.
     Резня в небольшом городе Ошо, расположенном в восточной части пока еще существующей Страны Огня, стала последней каплей в глубокой чаше терпения Кеншина, который был вынужден отвлечься от дел и отдал самый безжалостный приказ за все время существования Клана Накаяма.
     На следующий день после своего начала, разгорающееся восстание элит в городе Ошо было подавлено. А два мятежных рода, не желающих мириться с потерей полной власти над округом, закончили свое существование.
     Все члены обоих родов, а именно двести восемнадцать человек — были уничтожены. Ужасающей участи удалось избежать лишь тридцати двум детям до шестнадцати лет, и дабы минимизировать риск создания мстительной террористической ячейки в будущем, все они были принудительно сосланы в немногочисленные приюты на всей территории Страны Огня, с запретом на десять лет покидать свой регион.
     Случившееся резко остудило горячие головы других лидеров кланов и родов, а так же банд-формирований, и сильно умерило их пыл в отношении откровенных провокаций столь могущественного клана.
     Те, кто до этих пор отказывался верить в падение рода Миямото, ровно как и те, кто ждал вмешательство великой и могучей Конохагакуре, были вынуждены смириться с суровой реальностью, ибо расходящиеся среди элит слухи, лишь подтверждали самые пессимистичные прогнозы в отношении противостояния Клану Накаяма.
     Однако, проблемы связанные с недовольством элит были не только у Клана Накаяма, ибо встряска последних месяцев не могла не сказаться на власти, изрядно засидевшихся на качающихся тронах, Великих Дайме.
     Первым звоночком к безрадостным для них новостям стал разрыв отношений Ивы с могущественным Дайме Страны Земли, и фактический ультиматум всем элитам на выбор стороны в будущем неизбежном противостоянии.
     Это событие двухнедельной давности во многом было проигнорировано даже самим Дайме Страны Земли, ибо «бредни» временно исполняющего обязанности Цучикаге казались ему агонией сумасшедшего, и лишь сильнее распаляли его злорадство, а так же собственные неуемные амбиции относительно ослабшей и обескровленной Ивагакуре.
     Тем не менее, вскоре ехидные насмешки с его стороны стали все более и более редкими, сменяясь обеспокоенностью, а затем и откровенным страхом перед лицом отворачивающихся от него элит.
     В прежние времена ни одному Дайме не доставляло особого труда принудить элит к повиновению силой, и на корню обрубить все мысли о предательстве, или куда более худшем проступке — объявлению независимости.
     Однако, в нынешние времена лишь Дайме Страны Ветра обладал подобным уровнем власти и крепко держал за горло всех элит, начав успешную реставрацию утерянного величия, в то время как его коллеги по титулу с каждым днем теряли власть.
     Дайме Страны Молнии был в еще более зажатом положении, и за последние двадцать лет потерял значительную часть власти, и сохранял свой титул лишь благодаря приверженцам традиций в лице Союза Самураев, и Мифуне в частности, который личными указами запрещал Райкаге применять агрессивные меры в его сторону.
     Но в последние дни все изменилось. Райкаге внезапно начал действовать так, словно негласного запрета более не существовало, а его собственный прорыв в ранг элитного каге, вкупе с непогашенным гневом утраты, буквально требовали погашения старых обид.
     Страну Воды так же не избежала участь потрясений, и трон под, сумевшим сохранить свою власть во время правления «Безумного Мизукаге», Дайме Страны Воды внезапно зашатался.
     Все это было лишь частью начатых и неостановимых процессов по перекраиванию границ, громадным потрясениям, первейшим и важнейшим из которых должно было стать назревшее создание Империи Накаяма.

Глава 552

Вечер 622-го дня. Страна Медведей
     В одной из бесчисленных пещер масштабной и неприступной для простых смертных горной гряды, освещаемый лишь тонким лучиком света, исходящим от старой масляной лампы, с закрытыми глазами сидел пожилой мужчина.
     Проходили минуты и часы, а он все продолжал молча сидеть в позе для медитации, не двигаясь и не издавая каких-либо звуков. Любой случайный прохожий посчитал бы его за сумасшедшего и предпочел не связываться, но трезвости ума старого шиноби могли позавидовать многие.
     Внезапно мускул на его лице дрогнул, а глубокие старческие морщины немного разгладились, словно старик испытал огромное облегчение. В подтверждение этому послышался глубокий умиротворенный вздох, и впервые за очень долгое время Шимура Данзо взглянул на мир обоими глазами.
     *Шух!*
     Открыв глаза, оба из которых были ярко-красными, с известными любому жителю этого мира узорами, Данзо не смог сдержать удовлетворенной улыбки и, несколько раз моргнув, принялся знакомиться с новообретенными способностями.
     — Хе-хе-хе… вы очень везучий человек, Данзо-сан. Заполучить столько шаринганов, да еще и выжить после вживления каждого из них — для этого требуется огромная удача, — С веселым и отчасти «придурковатым» смехом заявил вошедший в пещеру Орочимару, остановившись у входа, ибо даже будучи одним из самых живучих существ этого мира, он не мог себе позволить наплевательски относиться к загадочным фуин, расставленным буквально везде.
     — Не путай везение и подготовку. Все, что у меня есть — я получил тяжелым трудом. Впрочем, ты тоже, — Поднявшись на ноги и размяв затекшие мышцы, ответил Данзо.
     Даже во время разминки своего ситуационного союзника, Орочимару мог заметить множество изменений, ибо теперь тот не вел себя, как дряхлый и больной старик, а все его движения приобрели несвойственную его возрасту грациозность, словно старые «неизлечимые» травмы больше его не беспокоили.
     — Вот видите, Данзо-сан. Мы очень похожи. Вам стоило обратить на это внимание сорок лет назад и выполнить мою просьбу, — С доброжелательной улыбкой на лице сказал Орочимару.
     — Похожи? О нет. Мы совсем не похожи. Уже тогда твои глаза выдавали в тебе хаотичную и неуправляемую личность, а это то, чего терпеть в учениках я не намерен, — Покачал головой Данзо, в очередной раз убедившись в правильности выбора.
     — Наверное поэтому у вас так и не было по-настоящему талантливого ученика. Талант, Данзо-сан, не совместим с беспрекословным подчинением, — Хихикнул Орочимару, с прищуром глядя на бывшего лучшего друга своего учителя.
     — Пример Накаяма Кеншина доказывает обратное, — Колко подметил Данзо.
     Услышав имя того, кто едва было не отправил его на тот свет и принес огромное множество боли, Орочимару вмиг растерял былую улыбку и едва не зашипел от гнева, но все же сумел сдержать себя в руках и не раскрывать свои истинные слабости.
     — Этот человек — ходячая аномалия. Он еще более непредсказуем, и если его не уничтожить — непременно ввергнет все вокруг в хаос и беспорядок. Вы ведь не хотите, чтобы Коноха погрузилась в хаос?.. — С намеком в голосе заявил Орочимару, из-за стресса не сумев выстроить грамотную уловку. Но даже так он знал, насколько чувствителен этот вопрос для самого Данзо.
     — Нет. И поэтому я собираюсь вернуться. Если хотя бы половина того, что ты поведал об Акацуки является правдой — я обязан быть со своей деревней, — Героическим тоном заявил Данзо, полностью игнорируя провокацию и попытку получения как минимум устных обещаний о ликвидации весьма неоднозначной фигуры.
     — Вернуться? Ха-ха-ха, Данзо-сан, вы нукенин и такой же враг для своей деревни, как и я. Разве имело смысл так рисковать, чтобы погибнуть под стенами родной деревни, став причиной ее ослабления? — Изогнув бровь, вопрошал Орочимару, отказываясь верить, что такой умный и похожий на него человек, может иметь настолько чуждые ему принципы.
     — Хирузен не идиот. Он не станет устраивать внутренние разборки перед лицом сильнейшего кризиса. Поэтому я призываю тебя опомниться и вместе со мной встать на защиту нашей деревни, — Преисполнившись огромным чувством патриотизма, с блеском в глазах заявил Данзо, все еще теша надежду вернуть талантливого земляка назад, ибо в его представлении не существовало «преступления», которое не могло быть искуплено самоотверженностью и жертвенностью по отношению к родной деревне.
     — Ха-ха-ха… Данзо-сан, похоже клетки Первого Хокаге омолодили не только ваше тело, но и разум… — Искренне рассмеялся Орочимару, с трудом сдержавшись от того, чтобы покрутить пальцем у виска.
     — Кхм… Пожалуй, что так, — Слегка стушевался Данзо, осознав, что и впрямь стал излишне эмоционален, с непривычки поддавшись влиянию бурлящих гормонов и окрыляющего чувства давно забытой молодости.
     На некоторое время в пещере повисла гробовая тишина, и Данзо молча собирал все свои немногочисленные вещи, а Орочимару внимательно за ним следил, подмечая каждое его движение, и в очередной раз поражаясь его беспечности и уверенности в собственных силах.
     — Надеюсь, наша встреча останется тайной? — Внезапно решил удостовериться Орочимару, испытывая сомнения после внезапного откровения одного из самых молчаливых людей.
     — Информация о тебе имеет стратегический статус для Конохи, — Ответил Данзо, изрядно удивившись прозвучавшему вопросу, ибо даже будучи ситуационными союзниками, ни один из них не мог всерьез рассчитывать на искреннюю доброжелательность.
     — Значит, при следующей встрече вы попытаетесь меня убить?.. — Заранее зная ответ, ради интереса спросил Орочимару, внимательно следя за каждым мускулом на теле собеседника и фиксируя его истинные намерения.
     — Кажется, наши взаимные откровения, зашли слишком далеко. Ты не настолько глуп, чтобы всерьез задавать подобные вопросы, — Нахмурился Данзо, поняв, что его без пяти минут противник, даже в столь дружественной атмосфере, продолжает вести хитрую и подлую игру, в то время как он сам впервые за долгое время поддался эмоциям, найдя общий язык с одним из земляков, оказавшихся вдали от родной деревни.
     — Хе-хе-хе… Не серчайте, Шимура-сан. Я не имел ввиду ничего дурного… — Нарочито идиотски рассмеялся он, после чего вернул себе серьезный вид, и перед самым уходом Данзо сказал, — Надеюсь вам удастся уничтожить заразный гнойник под брюхом у Конохи.
     — Яд от лекарства отличается лишь дозировкой, и мое конечное отношение к Клану Накаяма зависит от того, является ли он для Конохи больше ядом, нежели лекарством… — Полностью усмирив бушующие гормоны, с прищуром ответил Данзо, после чего покинул пещеру, оставив своего несчастного соплеменника наедине с мыслями.

Глава 553

     623-й день стал особенным не только для Клана Накаяма, но и для всей территории будущей Империи Накаяма, знаменуя собой начало новой эпохи и легитимизируя власть Кеншина в глазах населения.
     — Вот. Пожалуйста, господин, возьмите, — Уважительно сказал седовласый представительный мужчина, протянув странный и непонятный для всех присутствующих прибор.
     И хотя Сарутоби Хирузен был детально осведомлен о происходящем, но все еще воспринимал это с некоторой нерасторопностью. Взяв протянутую штуку (в форме полумесяца с кучей миниатюрных отверстий на каждой из сторон), Третий Хокаге, памятуя о способе ее использования, приложил телефонную трубку к уху.
     — Шшш… Сарутоби-сан, вы меня слышите?.. — С некоторыми помехами раздалось из трубки.
     *Шух!*
     Услышав внезапный голос, Хирузен испуганно вздрогнул и выронил трубку из рук, но благодаря сверхчеловеческой скорости без труда сумел поймать ее вновь, сделав вид, что ничего не произошло.
     — КЕНШИН?! ТЫ ГДЕ?! — Громко прокричал Хирузен, вынудив неприятно поморщиться как окружающих его элит, так и, слушающего на другом конце, Кеншина.
     — Ха-ха-ха… Сарутоби-сан, не нужно так кричать. Я в своем кланом поместье, — Раздался из трубки веселый голос Кеншина, который услышали все, начиная от Абураме Тадао, заканчивая оскалившимся Хьюга Хиаши.
     — Так значит вот, что значит связь в любое время! Превосходно! — С озарением во взгляде заявил Хирузен, лишь теперь осознав повышенное внимание Кеншина к этому вопросу.
     — Шшш… Именно так, Сарутоби-сан. Более того, в течении месяца у вас появится возможность связи не только со мной, но и шшш… с главами удаленных регионов, — С небольшими помехами раздался голос Кеншина, и связь внезапно была прервана.
     — Прошу прощения, Хокаге-сама. Аппарат требует небольшой корректировки… — Извиняющимся тоном сказал мужчина средних лет, сверив показания на небольшой переносной станции связи.
     — Поразительно! Я не почувствовал ни капли чакры! — Шокировано воскликнул Маруяма Акено, глава торгового дома Конохи.
     — Потому-что там ее нет! Это устройство — несомненно является проклятым артефактом, и кто знает, каково его истинное предназначение… — Покачал головой Хиаши, осмотрев аппарат с помощью Бьякугана и решив не упустить своего шанса в игре против одного из ненавистных врагов.
     Услышав слова уважаемого и многократно более опытного человека, Маруяма Акено, несмотря на преклонный возраст, резво отпрыгнул от Хирузена на добрых три метра, до ужаса испугавшись стоять так близко к столь могущественному артефакту.
     Для многих присутствующих слова Хиаши не показались чем-то удивительным, ибо устройство, способное осуществить потоковую передачу голоса на огромные расстояния, являлось немыслимым с точки зрения всех учений ниндзюцу и фуиндзюцу.
     Для подобных «подвигов» любому шиноби или мастеру фуин требовалось обладать ошеломительным уровнем контроля чакры или навыками лучших мастеров фуин клана Узумаки, чем мог похвастаться мало кто из ныне живущих.
     — Чушь, — Заявил Нара Шикаку, с недовольством во взгляде уставившись на откровенного саботажника, — Хиаши-сан, не стоит делать поспешных выводов о том, чего вы просто не понимаете. Телефон не имеет никакого отношения к артефактам и злым ритуалам.
     Будучи очень уважаемым и авторитетным человеком, Шикаку одним своим словом успокоил многих и даже развеял их скептицизм, ибо заявление лучшего аналитика и одного из умнейших людей в деревне имело куда более внушительный вес, чем мнение главы ненавистного многими клана.
     — Хм!.. С каких это пор вы в этом разбираетесь? Не с тех ли, когда породнились с Кланом Накаяма?! — Язвительно прокомментировал Хиаши, не сбавляя напора в игре по дискредитации Кеншина, который ко всему прочему не имел возможности что-либо возразить.
     — Хватит! Успокойтесь оба, — Властно заявил Хирузен, ощутив гнев прежде всего из-за подрыва собственного авторитета, — Не позорьте свои Великие Кланы публичными распрями.
     — Хокаге-сама, вы безусловно правы, но в ситуации, когда нам всем грозит опасность, кровь праведного потомка клана Хьюга не дает мне молчать! — Возвышенно заявил Хиаши, чувствуя сомнения в сидящих вокруг элитах, и решив еще сильнее поднять ставки в этой игре.
     — Достаточно. Хиаши-сан, мне понятно ваше беспокойство, но будь эта штука таинственным артефактом — я бы это увидел. Подозрения к одному из Великих Кланов должны подкрепляться доказательствами, и вы об этом хорошо осведомлены, — Хмуро заявил Хирузен, переключившись на формализованную риторику, где каждое его слово несло четкий посыл.
     — Конечно же, я знаю о недопустимости подобных рассуждений в адрес Великого Клана… — Праведным тоном удивился Хиаши, но затем его глаза сверкнули недовольством, — Однако, я не помню, чтобы клан Накаяма был признан таковым…
     — Кланы заслуживают титул «Великого» не столько великой историей, сколько силой и властью. А теперь скажите мне, Хиаши-сан, достоин ли клан, имеющий двух элитных каге, нескольких каге, и многих элитных джонинов, называться «Великим»?.. — С прищуром сказал Хирузен, решив не только закончить этот спор, но и слегка приоткрыть завесу тайны для элит, которые по неосведомленности могли натворить очень много глупостей в преддверии масштабных реформ.
     — Ч-Что?! — Не сдержавшись, изумленно воскликнул Яманака Иноичи, не в силах поверить в услышанное.
     — Сарутоби-сама, вы верно шутите? По моей информации, в Клане Накаяма есть два элитных джонина и не более… — Заявил Акимичи Чоуза, чья улыбка на большом пухлом лице делала невозможным определение закрыты ли его глаза.
     Присутствующий в помещении Хатаке Какаши был осведомлен поболее многих, но даже столкнувшись с Черным Зецу и воочию узрев силу Кеншина, все еще не мог поверить в то, что Клан Накаяма породил двух элитных каге, каждый из которых в одиночку мог обеспечить Конохе бедствие, сравнимое с нападением Девятихвостого.
     — Разве я могу шутить в подобных вопросах?.. Клан Накаяма самый могущественный клан из всех существующих в нашем мире. А посему — я настоятельно не рекомендую их провоцировать… — Хмуро заявил Хирузен, — Однако, он является союзным для нашей деревни, и в сложный час придет нам на помощь. А посему — я не потерплю гнусных междоусобиц. Надеюсь, вы все меня услышали, — Властно отчеканил он, пристально уставившись на главу клана Хьюга и придав своему голосу ауру силы.
     — Да, Хокаге-сама… — Стиснув зубы, уважительно ответил Хьюга Хиаши, не имея возможности возразить и фактически признав поражение в одной из хитрых интриг.
     Для всех окружающих слова Хирузена имели не меньший, а во многом даже и больший смысл, позволив им значительно пересмотреть свое отношение к излишне дружелюбному, а значит «слабому» Клану Накаяма, который своим поведением словно демонстрировал желание заручиться поддержкой сильных мира сего.
     В частности, пересмотрел свое отношение Яманака Иноичи, ибо хоть Кеншин и показался ему достаточно опасным и властным человеком, но он и близко не предполагал, насколько опасным он может быть на самом деле.
     «Вот идиот!.. Я что, проигнорировал все намеки о том, чтобы породниться с сильнейшим кланом в мире?!» — Мысленно воскликнул Иноичи, памятуя о непрозрачных намеках Кеншина относительно судьбы его юной, без пяти минут готовой к замужеству дочери.

Глава 554

     — Вот видите, Кимура-сан, этот аппарат позволяет связаться даже с Конохой, не говоря уже о смешном расстоянии между городами Шукуба и Накаяма, — Положив трубку, с улыбкой сказал Кеншин.
     — Немыслимо! Накаяма-сама, это просто немыслимо! — Едва не запрыгав от радости, воскликнул старый глава клана Кимура.
     — Это еще не все. Масао-сан, вам ведь наверняка интересно, чем занимались многочисленные рабочие, «уродуя» прекрасную архитектуру вязанками проводов и кабелей?.. — Ухмыльнулся Кеншин и, похлопав старика по плечу, направился к выходу.
     — Мне безусловно любопытно, чем занимались ваши люди, но я всецело доверяю вашим решениям, и у меня даже в мыслях не было сомневаться в ваших распоряжениях! — Спешно заявил Масао, демонстрируя полную и абсолютную лояльность человеку, от которого теперь зависело не только развитие клана Кимура, но и его фактическое существование.
     Кеншин прекрасно понимал, что поведение Масао продиктовано большим страхом перед ужасным и чрезвычайно опасным тираном, но не имел никакого желания его переубеждать, ибо за долгое время многочисленных попыток «подружиться» с множеством родов, кланов и организаций осознал одну непреклонную истину — доброта и дружелюбие неизбежно будут восприняты как слабость и сигнал к легитимизации неуважения.
     — Вот, Масао-сан, надавите на эту белую штуковину, — С улыбкой сказал Кеншин, после того как они оба вышли в коридор.
     Услышав его слова и увидев веселую улыбку на его лице, Кимура Масао пришел в настоящий ужас. Глядя на белый пластиковый «выключатель», он видел в нем алтарь для жертвоприношения, который требовал добровольного прикосновения от жертвы.
     И хотя за прошедшие полмесяца он ни раз нажимал на этот самый «выключатель», недоумевая для чего он установлен в здании городской администрации, но после каждого нажатия ничего не происходило.
     Однако теперь старый глава клана Кимура, под воздействием инстинктивного страха и предрассудков относительно тиранического главы Клана Накаяма, внезапно «прозрел». Он понял, что все это было частью одного большого дьявольского плана по задабриванию людей множеством подарков, с последующим принесением их в жертву темным силам.
     Шокировано замерев на месте с немного приподнятой и вытянутой к выключателю рукой, Масао прошел все семь стадий принятия в одну секунду и, безумно желая лишиться руки, нежели прикоснуться к дьявольской ловушке на потеху улыбающемуся демону, он не имел возможности для неподчинения.
     *Вздох*
     Глубоко вздохнув и представив перед собой самых любимых детей и внуков, ради которых стоило отдать жизнь, Кимура Масао со стоической уверенностью во взгляде решительно нажал на злосчастный выключатель.
     *Клац…*
     То мгновение между нажатием на выключатель и результатом показалось старику настоящей вечностью и вынудило его вновь зажмуриться от нахлынувшего страха, чтобы потом с удивлением заметить сквозь веки закрытых глаз значительное повышение яркости в коридоре.
     — Ха-ха-ха… здорово, не так ли, Масао-сан? — С веселым смехом воскликнул Кеншин, внутренне поражаясь тому, насколько глубокомысленна пословица «у страха глаза велики».
     — А?.. Д-да… Э-это… — Шокировано промямлил Масао, оглянувшись по сторонам и уставившись на яркий свет, исходящей из стеклянной штуковины на потолке.
     — Это, Кимура-сан — будущее. В ближайшие полгода большая часть города Шукуба будет электрифицирована, и даже глубокой ночью в городе будет так же светло, как днем! — Возвышенно заявил Кеншин, похлопав старика по плечу, от чего тот впервые взглянул на него совершенно иным взглядом и начал видеть в нем не только кровожадного демонического тирана, но и благодетеля.
* * *
     Помимо долгожданной распаковки технологий телефонии и электричества для масс, 623-й день принес еще одну благую новость, но на этот раз сугубо для Клана Накаяма и лично Кеншина.
     *Чмок…*
     — Цунаде, перестань… Я работаю, — Не отвлекаясь от стремительного прочтения отчетов и расставления необходимых печатей, сказал Кеншин.
     — Хм… Откуда ты узнал, что это я? — Так же не останавливаясь от поцелуев в шею и правое ухо Кеншина, томно прошептала Цунаде.
     — Твои губы я легко отличу от любых других, — Продолжая работу, ответил Кеншин, не понимая столь высокую тягу Цунаде к нежности.
     — Даже так?.. — Протяжно простонала Цунаде, проведя обеими руками по крепкой рельефной груди Кеншина.
     — Конечно. Ты ведь моя жена, — Кивнул Кеншин и, полуобернувшись, добавил, — К тому же…
     Едва повернув голову и увидев незначительную часть тела любимой женщины, Кеншин впал в ступор и на несколько секунд потерял дар речи, продолжая молча хлопать глазами, глядя на обворожительное нижнее белье самой сексуальной мамочки на свете.
     И хотя его взгляду была доступна лишь незначительная часть всех прелестей роскошной женщины, Кеншин в считанные мгновения потерял контроль над своим возбуждением и был готов наброситься на нее в ту же секунду.
     Одетая в один лишь легкий сексуальный пеньюар, с ярким макияжем и страстной укладкой волос, Цунаде имела волевой, во многом аристократичный взгляд, столкнувшись с которым, Кеншин закипел еще сильнее.
     Заметив его взгляд, Цунаде, словно хитрая, добившаяся своего лиса, сделала несколько шагов назад и позволила взгляду любимого мужчины испепелить ее, горящее в пламени похоти, сексуальное тело.
     — Т-ты великолепна… — Только и мог прошептать Кеншин, глядя на безумно сексуальные «ниточки», которые по недоразумению назывались трусиками.
     Черный прозрачный пеньюар был устроен таким образом, что не только не скрывал прелести пышногрудой женщины, но и подчеркивал их, предоставляя взгляду Кеншина идеальный вид на, страдающие от недостатка ласки, пухлые соски.
     Как мужчина, он не мог не поддаться соблазну и не опустить взгляд вниз, дабы увидеть одну из самых сексуальных картин за очень долгое время, что в доме, наполненном множеством обворожительных красавиц, считалось едва ли возможным.
     — Ох… — Тяжело дыша и не сводя глаз с промежности Цунаде, выдохнул Кеншин.
     Его реакция была крайне скупой, в сравнении с тем, что он чувствовал, глядя на идеально выбритое сердечко на лобке и трусики со специальным вырезом, подчеркивающим всю ее красоту.
     Не в силах сдерживаться, Кеншин встал на ноги и сделал несколько шагов вперед, после чего потянувшись правой рукой, без какого-либо сопротивления с ее стороны погладил низ живота и, опустившись ниже, встретился с, пылающей от возбуждения, мокрой киской.
     — Ты ведь знаешь, чем это закончится?.. — Тяжело дыша, спросил Кеншин, памятуя о том, насколько она дорожила своей занятостью.
     — Д-да… — Задыхаясь ответила Цунаде, глядя ему в глаза и посылая ему образы своих желаний.
     — Тогда на колени! — Властно заявил он, пылая от похоти.
     В ту же секунду, волевая и неподвластная никому, зрелая женщина, с подпрыгнувшей от инерции грудью, опустилась на колени, глядя на него снизу вверх и подрагивая от возбуждения.
     *Шух!*
     *Хлоп!*
     В следующее мгновение огромный, перевозбужденный член Кеншина был вызволен из сковывающего плена тугих штанов и с громким хлопком отпружинил на красивое лицо пышногрудой мамочки, оставив каплю предэякулята на ее щеке.
     — Умммф… — Захныкала она, сжав бедра в бессильном желании не просто заняться любовью, а быть жестоко и беспощадно трахнутой.
     *Чмок…*
     *Лизь…*
     Не дожидаясь просьбы, Цунаде, словно самая изголодавшаяся нимфоманка, с упоением принялась целовать и лизать пухлую головку его члена, после чего, не разрывая зрительного контакта, одним рывком заглотила его более чем наполовину.
     — Ооох!.. — Застонал Кеншин, в очередной раз убедившись в уникальности ее губ.
     *Шух…*
     Вклинившись пальцами в ее шикарные волосы, Кеншин получил полный контроль над ее головой и, не раздумывая, принялся трахать ее в рот, с каждой фрикцией пытаясь протолкнуть член еще глубже в ее глотку.
     — Кха-кха… — Захлебываясь слюной, с выступившими слезами на глазах закашлялась она, но Кеншин и не думал останавливаться, продолжая двигать бедрами и притягивать ее голову.
     *Хлоп, хлоп, хлоп…*
     — Ууунннггх!.. — С членом во рту закричала Цунаде, ощутив как жгучая густая сперма бурным потоком изливается на низ ее языка и забрызгивает горло.
     Ее бедра инстинктивно сжались, а киска принялась пульсировать, изливая незначительные капли любовного сока на роскошный ковер, и помогая себе получить еще больше наслаждения, просунутой между ног, правой рукой.
     — Ооох… — В наслаждении охнул Кеншин, закатив глаза от лучшего чувства на свете, чтобы спустя несколько секунд с куда более однозначным взглядом приказать, — Встань.
     Одно лишь это слово поразило Цунаде током, и она немедленно подчинилась, взбудоражено и хаотично поднявшись на ноги, которые все еще дрожали и отказывались поддерживать равновесие.
     *Шух!*
     Толкнув ее на стол, Кеншин с удовольствием во взгляде оценил ее пышную задницу и мокрую киску, которая буквально умоляла о том, чтобы ее трахнули как можно скорее. И у него не было ни единой причины, чтобы отказывать киске любимой женщины в этом желании.
     *Хлоп!*
     Одним рывком вонзившись в мокрую дырочку Цунаде и зажмурившись от ее узости, Кеншин тем не менее намотал ее волосы на кулак и принялся двигаться, нещадно трахая изголодавшуюся по ласке женщину.
     — АААХ!.. Д-ДА… Т-ТРАХНИ МЕНЯ КАК ШЛЮХУ! — Завыла Цунаде, впав в полный экстаз и позабыв обо всем на свете, кроме большого толстого члена, чья головка с каждой фрикцией врезалась в ее матку.
     Эти беспрецедентно невообразимые слова, вырвавшиеся из рта одной из самых воспитанных и приличных женщин, распалили похоть Кеншина до невиданных высот, и вынудили его яростно схватить ее за бедра и увеличить темп.
     *Хлоп, Хлоп, Хлоп…*
     — УУУНННФФФ!.. — Высунув язык, завыла Цунаде, испытав целую череду мощнейших оргазмов, каждый из которых был спровоцирован бурным потоком спермы, заливающимся прямо в ее матку.
     — Ааах… — Едва не потеряв сознание от удовольствия, застонал Кеншин и, помимо мощнейшего оргазма, заметил в уголке сознания привычную надпись.
     [Поздравляем! Вы достигли уровня 42]

Глава 555

     — Это лучше любой тренировки… — Расслабленно промурлыкала Цунаде, погрузившись в воду по самые глаза.
     — Согласен… — Устало выдохнул Кеншин, откинувшись на стенку природного горячего источника.
     — Твое семя обладает поразительными свойствами… Можно я возьму немного на изучение? — С искоркой в глазах спросила Цунаде, чувствуя, что Кеншин находится в прекрасном расположении духа.
     Услышав ее просьбу, Кеншин неприятно поморщился, выразив тем самым острое нежелание в очередной раз обсуждать этот щепетильный вопрос. Однако, Цунаде была непреклонной.
     — Я не хочу, чтобы образец моей спермы изучали мои собственные сыновья! К тому же, я более чем уверен, что сила волшебных свойств всего, что связано с моими способностями, находится далеко за гранью того, что мы можем изучить… — Ответил он, заметно изменившись в лице, после того как пышногрудая мамочка в полный рост поднялась из воды, незатейливо демонстрируя ему свои лучшие ракурсы.
     — Так вот в чем дело?.. — Удивленно пробормотала Цунаде и, заметно повеселев, добавила, — Я обещаю, что образец твоей вкусной спермы не уйдет дальше моих рук и, возможно, рта… — С пылающим взглядом и учащенным дыханием прошептала она, заняв устойчивую позу таким образом, что ее лобок оказался в десяти сантиметрах от лица Кеншина.
     Тот мог лишь с улыбкой покачать головой, ибо повышенная похотливость его любимых женщин не поддавалась никакому измерению, но все еще уступала его собственной, что и породило ожидаемую реакцию.
     *Шух!*
     Резко притянув ее к себе, Кеншин усадил роскошную женщину с широкими бедрами прямо себе на колени, довольно улыбнувшись от нежности ее кожи, и только было собирался начать очередной раунд безудержного секс-марафона, как был беспардонно прерван.
     *Хлоп!*
     — Ах! — Распахнув дверь банного зала, изумленно воскликнула Карин, после чего, вместо ожидаемого чувства смущения, с беспрецедентным возмущением уставилась на обнаженных Кеншина и Цунаде.
     — Так вот какие у вас «тяжелые тренировки»?! Бесстыдники! — Властно прошагав к застигнутым врасплох влюбленным, спешно отстранившимся друг от друга, с упреком заявила Карин.
     Цунаде, несмотря на всю свою природную властность, в этот момент покраснела до самых кончиков ушей и почувствовала первобытный стыд, словно была поймана с поличным своей строгой и бескомпромиссной бабушкой.
     — Ха-ха-ха… успокойся, Карин. С каких пор муж и жена не могут заниматься любовью наедине? — Весело рассмеялся Кеншин, отринув удивление первых секунд и заняв гораздо более расслабленную позицию.
     — С тех самых, когда… — Воскликнула в ответ Карин и замялась, — К-когда на ее месте должна быть я! — Прорычала она, глядя пылающим взглядом ему в глаза. Однако, стоило ей слегка расфокусировать внимание, как от былого гнева не осталось и следа, а все ее внимание поглотил большой эрегированный член.
     — Карин! — Недовольно заявила Цунаде, переборов смущение первых секунд.
     — Все в порядке. Не нужно на нее кричать, — Мягким тоном сказал Кеншин и погладил Цунаде по плечу, ненавязчиво спустившись к огромной груди, после чего слегка сжал ее левый сосок между пальцев, неотрывно глядя в красные, хлопающие от шока, глаза.
     — Хочешь быть на ее месте?.. — С прищуром спросил он, на что, выпучившая глаза, Карин хаотично кивнула, — Тогда иди ко мне.
     Цунаде с изумлением уставилась на, задумавшего непонятное, любимого мужа, но ощущая его крепкую руку на своей груди, была вынуждена тихонько застонать от очередного давления на чувствительный сосок.
     *Шух, шух, шух!*
     В считанные секунды скинув с себя джинсы и розовую кофточку, Карин оказалась в трусиках и лифчике, которые своей откровенностью удивили не только Кеншина, но и поперхнувшуюся слюной Цунаде.
     — И это мы еще бесстыдники! — Со смехом прокомментировал Кеншин, не сводя глаз с полу-прозрачных черных трусиков и практически отсутствующего лифчика, чью роль исполняла лишь перевязь из тонких лоскутов ткани, оставляя задорные острые соски ничем неприкрытыми.
     — Я хотя бы не предаюсь разврату в горячих источниках! — Покраснев, воскликнула Карин, попытавшись слегка прикрыть киску одной рукой.
     — Вот как? Хорошо, тогда можешь идти. Мы с Цунаде продолжим с того, на чем остановились, — Лукаво улыбнувшись, походя ответил Кеншин и беззастенчиво опустил руку в промежность, задыхающейся от похоти, мамочки.
     — Я-я пошутила! — Пропищала Карин и, спешно стянув с себя трусики и лифчик, буквально запрыгнула в воду.
     — Любишь же ты управлять девичьими сердцами… — Откинувшись на каменную стенку, с закрытыми глазами пробормотала Цунаде.
     — Верно, Цунаде-сан, он меня все время дразнит… — Захныкала, опустившаяся по горло в воду, юная красавица, позабыв о том, что всего минуту назад вела себя, как грозная валькирия.
     — Это я все время дразню?! Ах ты маленькая негодница! — Весело рассмеялся он и, схватив ее нежное миниатюрное тело, буквально усадил на себя.
     — Ах!.. — Вскрикнула Карин и не могла не посмотреть вниз.
     Увидев огромный член, расположившийся вдоль ее живота, и едва не достигший груди, Карин была поражена. Она не могла ничего поделать с вспыхнувшем в глубине души желанием и, не задумываясь ни о чем другом, схватила его обеими руками, взглянув на Цунаде извиняющимся взглядом.
     — Все в порядке. Я не могу винить тебя за желания, которые испытываю сама, — Улыбнулась Цунаде, прекрасно осознавая, насколько трепетным является этот вопрос для юной девушки, познающей любовь.
     *Шух…*
     К обеим миниатюрным ручкам на члене Кеншина присоединилась еще одна, чуть более крупная, но не менее нежная, и гораздо более умелая в обращении с большим необузданным членом, который, даже будучи скованным, все еще неистово пульсировал, ударяя по гладкому животу Карин.
     — Ты хотела быть на ее месте, и сделать то же, что и она?.. — Мягко спросил Кеншин, поглаживая роскошное юное тело и лаская маленькую, но чудесную на ощупь, грудь.
     — У-угу! — Решительно кивнула Карин, чувствуя, как стая бабочек пронеслась в ее животе.
     *Пуф!*
     Слегка оттолкнув ее от себя, Кеншин поднялся на ноги в полный рост и навис огромным членом над лицом, пораженно хлопающей глазами, Карин. Погладив ее по лицу, он сделал пол шага в ее сторону, и его член с тихим хлопком упал на ее лоб.
     *Хлоп!*
     — Ааах! — Возбужденно вздохнула Карин, не в силах поверить, что большой член ее любимого отца в этот самый момент покоится на ее лице, и что наконец их отношения шагнули на следующую ступень.
     — Не покажешь ей, что нужно делать, чтобы получить образец семени для исследования?.. — Погладив по голове сидящую рядом с ней Цунаде, сказал Кеншин.
     — С удовольствием! — Завороженно глядя на источник нескончаемого удовольствия, промурлыкала Цунаде, и под ошеломленным взглядом Карин заглотила огромный член практически до самого основания.
     — Уууф… — Зажмурился от удовольствия он, протянув руку и начав беззастенчиво играть с маленькими, но чрезвычайно приятными на ощупь, сиськами Карин, вынуждая ее соблазнительно попискивать.

Глава 556

     Карин, в свою очередь, не сводила взгляд с умопомрачительно возбуждающего зрелища, насколько самоотверженно и похотливо приличная в бытовой жизни женщина может сосать член.
     *Хлюп, хлюп, хлюп…*
     Цунаде тем временем демонстрировала высочайший профессионализм и желание доставить Кеншину несказанное удовольствие. Преодолевая рвотные позывы, она продолжала проталкивать толстый член себе в глотку, бережно полируя головку своим языком.
     — М-можно теперь я?.. — Задыхаясь от похоти, спросила Карин.
     — Кха-кха… К-конечно, милая… — Получив подтверждающий кивок от Кеншина, захлебываясь слюной и предэякулятом, ответила Цунаде, уступив столь лакомый член юной красавице.
     В помещении воцарилась гробовая тишина, и Кеншин с Цунаде, затаив дыхание, принялись наблюдать за действиями неопытной, но от того еще более соблазнительной, Карин.
     *Шух, шух, шух…*
     Схватив ствол посередине, едва сумев сомкнуть на нем пальцы, Карин сделала несколько неловких поступательных движений, вынудив Кеншина зажмуриться от удовольствия, ибо ощущения от нежных пальчиков и неопытных движений доставляли не меньшее удовольствие, чем опытные руки зрелой мамочки.
     *Шух, шух, шух…*
     *Лизь…*
     Продолжая двигать ручкой, Карин внезапно наклонилась к головке члена и аккуратно лизнула его языком, после чего на несколько секунд погрузилась в блаженство, смакуя вкус предэякулята.
     — Ооох… У тебя отлично получается… — Сквозь блаженные стоны похвалил ее Кеншин.
     Похвала сработала на юную девушку самым прямым образом и многократно повысила ее уверенность в проделываемых действиях, и спустя несколько секунд член Кеншина оказался у нее во рту.
     Ощущения, которые он испытал, были невообразимыми и отличались от всего, что он испытывал до этого. Влажный, горячий рот малышки Карин подарил ему уникальное удовольствие, которое кардинальным образом отличалось от того, что дарил ему опытный ротик Цунаде.
     *Хлюп, хлюп, хлюп…*
     Карин, слыша его стоны и чувствуя, как дергаются его бедра от каждого движения ее языка, принялась наращивать темп и стараться нагнать Цунаде в ее непостижимом искусстве, каждый раз пытаясь заглотить немного больше длины его члена.
     — Ааах… — Стонал Кеншин, закрыв глаза и позабыв обо всем на свете, кроме влажного рта и горячего языка, что ублажали его, готовый взорваться, член.
     *Хлюп, хлюп, хлюп…*
     Карин не собиралась останавливаться и, не считаясь с собственным дискомфортом, с пламенем в глазах продолжала заглатывать все глубже и глубже, намереваясь удовлетворить любимого отца и сделать их развлечения регулярными.
     *Шух!*
     Внезапно, ее голова оказалась схвачена обеими руками Кеншина и, потеряв всякий контроль над своим телом, Карин едва не подавилась огромным, проникающим в ее глотку, членом.
     — Угх! Угх… — Вырывались звуки из ее рта, но Кеншин был непреклонен, продолжая буквально насаживать ее рот на свой член. Однако, насколько бы дискомфортно не было ей «наверху», «внизу» она испытывала несказанное удовольствие и была готова взорваться в своем собственном оргазме, даже не прикасаясь к пульсирующей от похоти киске.
     *Хлоп, хлоп, хлоп…*
     — Угх… Кха… Упф… — Скулила Карин, выдерживая невероятный темп, заданный Кеншином, и продолжая, несмотря на слезящиеся глаза, наслаждаться безумным опытом жесткого орального секса.
     Кеншин был в шаге от того, чтобы кончить, и чувствовал себя настолько хорошо, что полностью позабыл первоначальный план, который заключался в том, чтобы в рамках развития их личных отношений лишь немного подразнить похотливую нимфу.
     Однако теперь это его не заботило и, продолжая трахать молоденькую девушку в рот, он почувствовал неизмеримо большой поток густой спермы, хлынувший из его яиц и направляющийся прямо в, готовое все проглотить, горло.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Первый же залп густой спермы спровоцировал мощнейший оргазм самой Карин и нивелировал весь дискомфорт. Второй залп вынудил ее завизжать с заполненным ртом, и каждая капля поглощаемой спермы набатом била по ее центру удовольствий, порождая целый калейдоскоп оргазмов.
     — Угггх! — Третий залп был настолько силен, что превысил все, с чем юная красавица могла справиться, и сперма, заполнив ее горло, хлынула из обеих ее ноздрей, отправив ее за грань мыслимого и немыслимого блаженства.
     *Шух!*
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Продолжая выплескивать тягучие струи из густой спермы, Кеншин без раздумий схватил Цунаде за волосы и буквально насадил ее ртом на свой член, продолжив заполнять уютное горло шокированной женщины.
     Цунаде, в свою очередь, хоть и была изумлена в первую секунду, но соприкоснувшись со сводящей с ума спермой Патриарха, в мгновение испытала собственный оргазм, заскулив от похоти, и принявшись жадно глотать то, с чем не справилась ее юная партнерша.
     Лишь спустя полминуты Кеншин наконец закончил извергать сперму, обнаружив, что обе его женщины находятся в невменяемом состоянии, подрагивая от очередной вспышки микро-оргазма и блаженно поскуливая от капель спермы, оставшихся у них во рту.
     — Да уж… Эксперимент потерпел неудачу… — С улыбкой вздохнул он, глядя, как Карин и Цунаде сплелись в объятьях и хаотично поглаживают роскошные тела друг друга.
* * *
     Уложив обеих красавиц в кровать и поцеловав их, Кеншин направился в свой кабинет, где усевшись на любимое кресло, принялся размышлять о новой способности, полученной за достижение двадцатого уровня навыка «Талантливое Потомство».
     [Подношения Потомков — Наделяет Патриарха возможностью бессрочно получить уникальную способность своего потомства. Так же позволяет восполнять силы за счет добровольного жертвования.]
     «Ну и ну… Сперва Дар Отца, теперь Подношения Потомков… Словно бессмысленный праздник с дарением подарков для того, чтобы получить подарки в ответ…» — Покачав головой, подумал Кеншин.
     Из-за недостаточно подробного описания, он был вынужден потратить огромное количество умственных сил, дабы исходя из немногочисленных зацепок, наконец проанализировать возможности новой способности и связанные с ней ограничения.
     И хотя, ознакомившись с первичным описанием этой способности, он был слегка расстроен, подробное разбирательство все же немного приподняло его настроение, ибо ограничения были не такими жесткими, как он предполагал.
     «То есть раз в месяц я могу менять способность, принятую в качестве Подношения?..» — Удивился он, осознав, что таким образом ошибочный выбор можно будет изменить, и в случае рождения еще более уникальных детей их способности все еще могут быть приняты в качестве «Подношения».
     Чувствуя острое желание отдохнуть, Кеншин все еще не хотел оставлять столь важный вопрос неразрешенным, и более часа провел в размышлениях о том, какую способность выбрать в качестве основной на следующий месяц.
     Этот, казалось бы примитивный вопрос, оказался не настолько простым, как ему казалось изначально. Ибо размышляя между Пространством и Мокутоном, которые были очень полезны в быту и сражениях, он не мог не вспомнить про Невидимость, атакующий потенциал которой был достаточно низким, но защитный — превосходил все мыслимые пределы, позволяя ему на текущем уровне освоения с относительной легкостью скрываться от чутья Зецу.
     Проведя тщательный анализ всех «за» и «против», он был вынужден нехотя склониться в пользу Невидимости, ибо в случае столкновения с могущественным врагом и окончанием действия «Режима Патриарха», Мокутон и Телепортация по отдельности не значили ничего, и лишь способность, позволяющая сбежать от ужасающего врага, могла позволить спастись от бесславной смерти.
     [Вы уверены, что хотите выбрать «Невидимость» в качестве основной способности? Этот выбор можно будет изменить через тридцать календарных дней]
     [Да]
     Мысленно подтвердил Кеншин и, поморщившись от нахлынувшей головной боли, направился в свою комнату, где его ждали юная и зрелая женщины, с удовольствием прижавшиеся к нему с обеих сторон.

Глава 557

625-й день. Гора Мьёбоку
     За практически недельное пребывание в столь удивительном месте Накаяма Наваки получил большой и очень ценный опыт не только в Искусстве Мудреца, но и в немаловажной социальной сфере.
     Его успехи в обучении всего, что связано с ниндзюцу, были ошеломительными и нисколько не отягощали разум юноши, являясь чем-то столь же простым, как и умение дышать для любого человека.
     Ему с легкостью удалось на две головы обогнать всех жабьих «товарищей», и на голову превзойти Наруто и Саске. И лишь немного оторваться от крайне талантливого Восемьдесят Третьего. Однако, чем дальше они прогрессировали, тем значимее становился на первый взгляд «незначительный» разрыв в сотню задействованных точек напряжения.
     Тем не менее, помимо ошеломительных успехов в ниндзюцу, была область, в которой он значительно уступал окружающим, от чего даже простейший анализ мимики лица и намерений собеседника казался ему многократно сложнее любой тренировки в ниндзюцу, вынуждая его минимизировать контакты с окружающими и мечтать о возвращении в родной клан, где все было так просто, а всех братьев, сестру и отца он понимал даже без слов.
     И все же, сидя в позе медитации, с закрытыми глазами, вокруг которых образовалось два характерных оранжевых круга, Наваки не мог не хмуриться, думая о том, что с каждым днем становилось все более неразрешимой проблемой.
     *Шух!*
     Внезапно, деревянная дверь его личной комнаты для медитации была распахнута, и внутрь с нарочито громким гоготом ввалились три жабы, не оставляя даже намека на нелепую случайность.
     Наваки едва было не потерял контроль над безостановочной циркуляцией природной чакры и, болезненно поморщившись, открыл глаза, в которых, помимо острой боли, читалась лишь огромная усталость.
     — Ха-ха-ха… Ох! Белая голова, что ты забыл в моей келье для медитации?! — Словно заметив его в последний момент, воскликнул большой представитель жабьего рода.
     — Ничего. Уже ухожу, — Со вздохом ответил Наваки и, молча поднявшись на ноги, направился к выходу.
     — Эй босс, ты ведь не дашь ему уйти?.. Иначе награды нам не видать… — Прошептала вторая жаба, испугавшись того, что все идет совсем не по плану.
     — Заткнись, идиот! — Шикнула главная жаба, слегка треснув товарища по голове, и спешно прыгнула ко входу в достаточно тесную комнату.
     — Так не пойдет, белая голова! Думаешь, что можешь испортить своим зловонием мою келью и просто так уйти?! — Глядя на Наваки сверху вниз, презрительно заявила жаба, перегородив ему выход.
     — Хорошо. Что ты хочешь, Гаматару? — Устало спросил Наваки.
     — Ха-ха-ха! — Победно рассмеялся Гаматару, словно перед ним была, пойманная в паутину, муха, — Одну… Нет, две баночки жабьего масла! И можешь убираться с моих глаз! — Властно воскликнул он.
     — Хорошо. Держи. А теперь уйди с дороги, — Тяжело вздохнув, ответил Наваки, достав два очень ценных бутылька, многократно облегчающих сбор природной энергии.
     Получив два бутылька жабьего масла в свою широкую перепончатую ладонь, Гаматару был изрядно удивлен, и вместо удовлетворения почувствовал еще большую жадность. Его глаза загорелись еще большим презрением к человеческому отродью, которое не имеет права ожидать исполнения каких-либо договоренностей.
     — Я передумал. Четыре баночки, и по одной моим братьям. И тогда можешь уползать в свою нору, — Ухмыльнувшись, заявил Гаматару.
     Наваки в этот момент чувствовал огромную головную боль, ибо тщетные попытки наладить хоть какой-то контакт с конфликтными и непонятными жабами не приносили никакого результата и лишь усугубляли ситуацию.
     «Похоже мне здесь не место…» — Подумал Наваки, ощутив острую тоску по чувству беззаботности и радости, витающему на всей территории Убежища.
     — У меня больше не осталось жабьего масла, — Ответил Наваки, встретившись взглядом с самодовольной жабой.
     — Вот как?.. Очень жаль, белая голова, очень жаль… — Нахмурившись пробормотал Гаматару и, задумавшись на секунду о том, чем еще можно поживиться, увидел ослепительный блеск голубого кристалла, висящего на шее Наваки.
     — Ха-ха-ха… ничего страшного, белая голова. Эта штука вполне сгодится! — Громко рассмеялся Гаматару и протянул свою широкую лапу по направлению к груди Наваки, но тут произошло нечто, поставившее крест буквально на всем.
     *БУМ!*
     Сила, с которой Наваки наотмашь отбил огромную, потянувшуюся к нему лапу, превосходила все мыслимые и немыслимые пределы, создав мощнейшую ударную волну, обрушившую несколько стен укрепленного здания и разорвавшую троих, стоящих рядом, жаб на куски.
     — Что я наделал… — Подавив вспышку первозданного гнева, пробормотал Наваки и услышал странный вой, породивший в глубине его души огромную опасность.
     — УУУ! — Громко взвыла одна из жаб горы Мьёбоку, и ей вторила другая жаба, а им обоим вторая и третья.
     Совместный жабий вой становился все сильнее и сильнее, пока не достиг своего апогея, и не был заглушен гораздо более громким и наполненным огромной первозданной яростью криком.
     — УБИТЬ ЧУЖАКА! — Прорычал могучий голос, чей владелец находился в ранге не менее элитного джонина.
     Впервые ощутив подобную угрозу в реальном мире, Наваки спешно отбросил, удерживаемые корнями, каменные плиты и выбрался на открытое пространство, после чего, не обращая внимания на толпящихся вокруг жаб, стремительно рванулся к соседнему полигону, пытаясь почувствовать местоположение брата.
     — Т-ты! УБЛЮДОК! — Прорычала случайная жаба и встала у него на пути, но будучи лишь бойцом равным чунину на середине ранга, не имела возможности его остановить.
     *Шух!*
     Стремительно промчавшись мимо нескольких жаб, Наваки добрался до огромного полигона, с трудом уклонившись от мастерски направленного в его сторону мощного удара рукой.
     *Бззз!*
     *БУМ!*
     — В-вот ублюдок! — Изумленно воскликнул Саске, пытаясь высвободить правую руку.
     Угодив рукой в огромное, чрезвычайно крепкое корневище, Саске попросту растерял весь свой атакующий потенциал и с огромным трудом боролся с ошеломительной регенерацией большого дерева.
     Наваки полностью проигнорировал напавшего на него Саске и не желал усугублять свое положение сильнее того, что уже произошло. Повертев головой по сторонам, он наконец почувствовал местоположение младшего брата и, не задумываясь ни о чем другом, ринулся в нужном направлении.
     — СХВАТИТЬ ЧУЖАКА! — Раздался грозный рык могущественной жабы, которая на этот раз была куда как ближе, чем прежде.
     Случайно уничтожив троих жаб Горы Мьёбоку, Наваки прекрасно осознавал свое текущее положение и понимал, что отныне любая встречная жаба будет считать его своим врагом, и ни одна из них не успокоится, пока не отомстит за своих собратьев.
     Именно поэтому страх, впервые пробудившийся у него в реальном мире, вынуждал его, несмотря ни на что, бежать к младшему брату, ибо этот страх был основан не на боязни за собственное здоровье, но за здоровье Восемьдесят Третьего.
     *Шух, шух, шух!*
     Передвигаясь стремительными прыжками, Наваки в считанные секунды добрался до цели, получив изумленный взгляд Восемьдесят Третьего, а так же несколько гневных взглядов стоящих рядом с ним жаб.
     — ЧУЖАК! — Зарычала одна из жаб и совершила стремительный прыжок в сторону Наваки, обезумев от гнева.
     *Бум!*
     — Нужно уходить! — Обеспокоенно заявил Восемьдесят Третий, походя пнув устремившуюся в атаку на его брата жабу, отчего та проломила своим телом каменный забор.
     — Поздно… — Глядя вверх на, падающую с небес, огромную десятиметровую жабу, прокомментировал Наваки, отчетливо чувствуя сокрытую в ней мощь.

Глава 558

     *БУМ!*
     С грохотом приземлившись на землю, огромная лазурная жаба, имеющая за спиной две не менее огромных катаны, с пламенной яростью уставилась на двух маленьких людей, испытывая жгучее желание утолить свой гнев через поедание их живьем.
     — ЧУЖАКИ! — Зарычала жаба и, лишь приглядевшись, увидела то, что на долю секунды вызвало в ней немыслимый шок, перекрывший весь гнев.
     — Гамахиро-сан, произошло недоразумение. Свяжитесь с нашим отцом и, я уверен, мы сможем разрешить все миром! — Воскликнул Восемьдесят Третий, склонившись в уважительном поклоне.
     — МИРОМ?! Вы, маленькие твари, убили моих собратьев! НИКАКОГО МИРА! ТОЛЬКО СМЕРТЬ! — Взвыл Гамахиро и в мгновение обнажил оба гигантских клинка.
     «Задержи его», — Мысленно сказал Наваки, на что Восемьдесят Третий лишь кивнул.
     — Смерть? Ты так жаждешь умереть?! — Надменно воскликнул Восемьдесят Третий и, стремительно отпрыгнув в сторону, сформировал десяток ручных печатей.
     — Катон: Каен Сенпу! — Прорычал он, направив огненную комету во врага.
     *Пуф!*
     Гамахиро спешно рассек вражескую технику одним из клинков и болезненно поморщился от остаточного жара, который превзошел самые смелые его ожидания и смог слегка обуглить прочнейшую кожу одного из сильнейших воинов Горы Мьёбоку.
     — Фуутон: Шинкууджин! — Вновь прокричал Восемьдесят Третий и запустил в противника целую вереницу режущих потоков ветра.
     На этот раз, глядя на смехотворную мощь техники юнца, Гамахиро, как и подобает доблестному воину Горы Мьёбоку, в особенности, когда на него смотрели сородичи, даже не попытался уклониться.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     — Слабый, как и все людишки, — Презрительно прокомментировал Гамахиро и лишь затем увидел на груди множественные черные символы, разрастающиеся вширь, и пытающиеся окутать его огромное тело.
     *Шух!*
     Внезапно Восемьдесят Третий завершил сложение очередной серии печатей и с огромным напряжением сумел исполнить сложнейшую технику фуиндзюцу, унаследованную от матери.
     Под его ногами тут же расцвела большая пентаграмма из странных черных символов, которая полностью копировала ту, что появилась на большом лазурном теле грозной жабы.
     — Т-ты! Маленькая гнусная муха! — Взвыл Гамахиро, ощутив, что его жизненные силы бурным потоком утекают в неизвестность, а все тело с каждым мгновением слабеет все сильнее.
     Не желая более относиться к противнику снисходительно, Гамахиро совершил прыжок вперед и взмахнул одним из огромных клинков, предчувствуя эйфорию от вида разорванного на сотню частей человека. Однако, произошло немыслимое.
     *Шух!*
     Широкий, восьмиметровый в длину, клинок у всех на глазах был внезапно остановлен всего лишь двумя руками, и, глядя снизу вверх на владельца этих самых рук, Гамахиро почувствовал шок.
     — Н-не может быть! — Раздался ошеломленный возглас, наблюдающего в стороне, Саске, — Э-этого не может быть!
     Тем временем, стоящий на голове огромного пятидесятиметрового древесного голема, Наваки с золотыми узорами вокруг глаз презрительно смотрел на маленькую, замахнувшуюся на его брата, жабу.
     *БУМ!*
     Последовавший следом удар огромного древесного голема был настолько силен и быстр, что ошеломленный Гамахиро едва успел поставить блок и, несмотря на многократно более крепкую почву Горы Мьёбоку, пробурил своим телом невероятных размеров траншею, а ударная волна от удара чуть было не уничтожила полсотни окружающих жаб, и лишь спешное вмешательство Шимы позволило избежать беды.
     — Прекратить! — Раздался гневный, ни капли не грозный возглас, но обе стороны конфликта не имели возможности его игнорировать.
     — Кха-кха… — Медленно выбравшись из огромной ямы, с болтающейся на плече левой рукой, закашлялся Гамахиро, — Ф-Фукасаку-сан… Ч-чужак объявил нам войну! М-мы должны е-его уничтожить!
     — Замолчи! — Яростно прошипел Фукасаку, метнув яростный взгляд в сторону многократно более крупной, чем он, жабы.
     Наваки тем временем молча стоял на голове древесного голема и наблюдал за развитием событий, параллельно забрав к себе младшего брата и готовясь к самому неприятному исходу из возможных.
     — Вы двое, следуйте за мной, — Хмуро заявил Фукасаку и развернулся, чтобы уйти, но ответных действий со стороны двоих братьев не последовало.
     — Фукасаку-сан, позвольте нам покинуть это место, и мой Клан Накаяма определенно компенсирует все издержки! — Громко прокричал Наваки, чувствуя огромную ответственность не только перед невиновным братом, но и отцом, которого подвел своими действиями.
     Услышав его слова, Гамахиро разгневался еще сильнее и, схватив покрепче клинок, единственной пока работающей правой рукой, принялся выжидать удобного момента для нападения, нисколько не опасаясь последствий от Фукасаку, ибо по всем законам жабьего племени, убив грешных чужаков, он совершал благое дело.
     — Я знаю. Поэтому следуйте за мной. Вас ждет ваш отец, — Гораздо более мягким тоном сказал Фукасаку, глядя на своего лучшего ученика с безграничной теплотой во взгляде.
     — О-отец?! Н-но почему я его не чувствую?! — Изумленно воскликнул Наваки, в мгновение потеряв контроль над эмоциями.
     — Ха-ха-ха… потому что в противном случае ты бы не стал выкладываться на сто десять процентов! — Громко рассмеявшись, ответил, появившийся из ниоткуда, Кеншин.
     — ОТЕЦ! — Синхронно прокричали двое братьев, и древесный голем, как и Режим Мудреца, были в мгновение развеяны за ненадобностью.
     «Сейчас!» — Словно хищник, только и выжидающий, когда жертва утратит бдительность, мысленно воскликнул Гамахиро и совершил стремительный прыжок по направлению к Наваки, взмахнув огромной катаной.
     *Шух!*
     *Бум!*
     — Какая наглость! — Остановив лезвие огромного клинка одной рукой, гневно воскликнул Кеншин и лишь чудом удержался от того, чтобы не казнить противника на месте.
     Гамахиро был ошеломлен тем, с какой легкостью маленький и не имеющий абсолютно никакой ауры человек остановил не только его клинок, но и нивелировал все последствия от этого выпада, включая мощнейшую ударную волну. И лишь подумав о том, что нападение на потомков этого человека было ошибкой, Гамахиро почувствовал огромную опасность и покосился немного правее.
     *БУМ!*
     Взрыв, вызванный «Детонацией» Кеншина, аккурат в районе груди огромной жабы с легкостью проломил ей ребра и обеспечил сильнейшую контузию внутренних органов, вынудив могучего Гамахиро захлебываться кровью, не имея возможности даже пошевелиться.
     — Ты жив лишь благодаря моему уважению к твоему Великому Предку, — Презрительно заявил Кеншин, поставив ногу на голову поверженной жабы, тем самым публично демонстрируя высшую степень презрения к могучему воину Горы Мьёбоку.
     — Вам не стоило этого делать, Накаяма-сан, — С плохо сдерживаемым недовольством в голосе прокомментировал Фукасаку.
     — А тебе не стоит раздавать непрошенных советов, — Хмуро взглянув на маленькую жабу в плаще, ответил Кеншин, — Отведи меня к своему господину, — Добавил он тоном, больше похожим на приказной.

Глава 559

     — Спасибо, маленький Фу… Можешь идти… — По-отечески погладив маленькую жабу по седой голове, словно любимого малыша, неспешно прошептал Гамамару, едва двигая губами, словно жизнь вот-вот должна была его покинуть.
     — Да, Великий Предок… — С глубочайшим уважением в глазах, ответил Фукасаку и, низко поклонившись, не поворачиваясь к старой жабе спиной, вышел за дверь.
     — Надеюсь, я не доживу до момента, когда мои потомки станут глубокими стариками… — Тяжело вздохнув, покачал головой Кеншин.
     — Ты все еще слишком юн, раз мыслишь подобным образом… — С явным неудовлетворением в голосе, прокомментировал Гамамару, потеплее укутавшись роскошным шерстяным пледом.
     — Возможно. А ты слишком стар для циничного, черного юмора, — Улыбнулся Кеншин, и отхлебнул чашечку знаменитого жабьего чая, который впервые за десятки лет специально для него был заварен без использования душистых тораксов[5] светлячков.
     — Возможно… — Тепло улыбнувшись в ответ, прошептал Гамамару, не моргающим взглядом осматривая человека, что первую сотню лет виделся ему в видениях едва ли не каждую ночь.
     Кеншин по неизвестной причине так же испытывал огромную ностальгию, при взгляде на старую, покрытую морщинами и бородавками, жабу, словно не только лишь видел несколько фрагментов возможного будущего, но и лично прожил с ним более полугода.
     Дальнейший их разговор был посвящен гораздо более тесному знакомству. Словно два старых друга, встретившись много лет спустя, юноша и старая жаба обсуждали жизнь, нередко зацикливаясь на различных мелочах и принципиально не затрагивая сложные и тягостные вопросы.
     — Твои малыши так же талантливы, как Хагоромо и Хамура… Маленький Фу больше не в состоянии их чему-либо научить, а я слишком стар для этого… — Неспешно пробормотал Гамамару, резюмируя итоги обучения Наваки и Восемьдесят Третьего.
     — Ты ведь не думаешь, что я прибыл только лишь для того, чтобы получить ценные руководства?.. — С сияющей улыбкой спросил Кеншин, — Пришла моя очередь спасать старого друга от неразрешимого кризиса…
* * *
     — Мы должны отомстить и уничтожить чужаков! — Грозно прорычала громадная двадцатиметровая в высоту жаба с крепкими роговыми наростами на голове.
     — Помолчи, Гамакен. Предок этого не одобрит, — Хмуро ответила краснокожая жаба с огромной курительной трубкой в зубах, неспешно раскуривая табак, страсть к которому приобрел после знакомства с бессовестным, но таким забавным, беловолосым юношей.
     — Предок сошел с ума! И ты это прекрасно знаешь! — Куда более тихим голосом прошипел Гамакен.
     — Н-не говори т-так… — Прохрипел, лежащий на огромном матрасе, израненный Гамахиро.
     — Великий Предок является единственной причиной, почему мы с тобой и наши дети могут свободно плескаться в прудах Горы Мьёбоку, а не быть в клетках у бессовестных и алчных людишек! И пусть его ум не так ясен, как сотню лет назад, но ни один из нас не имеет права открывать рот в его сторону! Тебе понятно?! — Глядя на своего давнего друга сверху вниз, решительно заявил Гамабунта.
     — Да… Я был слишком резок и вслух сказал то, о чем думаем мы все, — Извинившись для чистой формальности, ответил Гамакен.
     — Достаточно. Я поговорю с предком после того, как чужак уйдет. Наверняка, всему, что происходит — есть веская причина, — Заявил Гамабунта, не желая выслушивать то, что червь его сознания шептал ему множество раз, и то, что в конечном итоге может сделать его величайшим грешником жабьего рода.
     Гамакену не оставалось ничего другого, кроме как формально согласиться со словами вождя их жабьего племени, но гнев в его сердце от чудовищного унижения и отчетливого осознания, что их великий род движется не туда, отнюдь не угас.
     «Похоже, не только наш Предок утратил необходимые качества для принятия правильных решений…» — Со вспышкой фанатичного гнева в глазах подумал Гамакен и молча покинул пещеру знахаря.
* * *
     — Ч-что?! Отключить защитные барьеры над Горой?! — Изумленно переспросил Гамабунта, едва не выронив громадную трубку изо рта.
     — Это приказ Предка. Выполняй, — Хмуро ответил Фукасаку, будучи не в восторге от этой непонятной ему идеи.
     Несколько жаб-товарищей вождя непонятливо переглянулись между собой, но никто не сделал и шага, несмотря на то, что в официальной иерархии Горы Мьёбоку Фукасаку и его супруга Шима занимали куда большую роль.
     Все дожидались ответа Гамабунты, который на несколько секунд замолчал, и судя по всему вел жаркий спор с самим собой, взвешивая все «за» и «против» исполнения подобного абсолютно немыслимого приказа, который при неправильном подходе мог похоронить весь их жабий род.
     *Бум, бум, бум…*
     Послышались резкие громкие шаги огромной жабы, и несколько секунд спустя все присутствующие были вынуждены обратить внимание на неестественно яростный и безумный взгляд собрата.
     — Даже не думай! — Воскликнул разъяренный Гамакен, едва не наступив лапой на маленькую жабу в плаще.
     — Хм?.. — Изогнул бровь Фукасаку, изумившись тому, что услышали его уши, — Маленький Кен, объяснись! — Властно заявил он.
     — Брат, не делай этого! Предок не осознает, что делает, а чужак манипулирует им! — Полностью игнорируя гораздо более старшего сородича, заявил Гамакен, ошеломив всех присутствующих.
     — Т-ты! К-как ты смеешь сомневаться в нашем Предке?! — Яростно прорычал Фукасаку, но с удивлением для себя обнаружил, что подобные эмоции испытывает он один. Лишь двое из шести жаб с явным неодобрением восприняли слова сородича, но даже они не были возмущены настолько, чтобы бросаться в яростную драку.
     — Фукасаку-сан, Гамакен слишком много выпил из-за травмы брата. Не обращайте внимания на его слова… — Бесстрастно заявил Гамабунта, взглядом приказав товарищу замолчать, и добавил, — Что касается приказа Предка… К сожалению, сейчас неподходящая лунная фаза, давайте вернемся к этому вопросу позже…
     — Л-лунная фаза?! Что это значит?! — Изумился Фукасаку, но вместо ответа получил то, чего и представить себе не мог, а именно — вид на спину удаляющегося вождя, который вел себя так, словно ничего не слышал.

Глава 560

     — Как и ожидалось от Великого Провидца… Ты даже не удивлен… — С искреннем восхищением проговорил Кеншин.
     — Вы все переоцениваете мои способности видеть едва различимые блики судьбы. И отсутствие удивления произошедшим никак не связано с этой способностью… — Тихо пробормотал Гамамару, останавливаясь через каждые несколько слов, дабы промочить старое просохшее горло редким жабьим отваром.
     — И все же, осознавать, что потомки, ради которых ты положил жизнь, готовы пойти на предательство… — Покачал головой Кеншин, искренне сочувствуя старой жабе.
     — Это было горько в первый раз и во второй… Молодые и сильные очень часто являются нетерпеливыми, считая себя много умнее глупых стариков… — С хриплым смехом, переходящим в кашель, сказал Гамамару, — Но на этот раз это не является такой уж неправдой… Я и в самом деле стар, и все меньше гожусь на роль сильного владыки, который обеспечит жабьему племени процветание…
     — Даже если так, я намереваюсь это исправить, — Улыбнувшись, мягким тоном заявил Кеншин.
     — Я не могу дать тебе согласие на вмешательство во внутренние дела Горы Мьёбоку, — Покачал головой Гамамару, — Подобные вопросы должны решаться только между членами жабьего племени, и если будет принято решение отстранить старика от управления — пусть так… — Тяжело вздохнул он, едва оставаясь в сознании, и сдерживаясь, чтобы не заснуть.
     — Полностью с тобой согласен, старый друг… — Меланхолично пробормотал Кеншин, проецируя эту ситуацию на себя, и испытав отвращение от мысли, чтобы впутывать чужака во внутренние разборки между членами одного клана.
     — К счастью, мне не требуется деактивация барьеров. Они сильно осложнят процедуру подготовки, но это ничто, в сравнении с моим желанием помочь престарелому маленькому лягушонку… — Неотрывно глядя в полузакрытые желтые глаза, заявил Кеншин.
* * *
     *Шух!*
     Резко распахнув роскошный плед из шерсти мутировавшего тигра в ранге элитного джонина, Кеншин бесстрастно оглядел дрожащее от холода, обнаженное, обрюзгшее тело старой жабы.
     — Т-ты! Как ты посмел! — Прорычал стоящий рядом Фукасаку и незамедлительно ринулся к уважаемому Предку, дабы не только прикрыть неподобающий вид, но и спасти его от холода.
     — Все в порядке, маленький Фу… Оставьте нас… — Не в силах открыть глаза, устало проговорил Гамамару, дрожа от сильнейшего холода, который одолевал не только его тело, но и душу.
     Стиснув зубы от недовольства, Фукасаку жестом остановил свою молчаливую жену от негодования и, с ненавистью взглянув Кеншину в глаза, молча покинул церемониальный зал, пообещав себе во что бы то ни стало уничтожить его, в случае подтверждения всех опасений.
     — Я уже говорил, что надеюсь умереть раньше, чем докачусь до такого состояния? — Рассмеялся Кеншин, пытаясь прогнать огромную печаль.
     — В-все шутишь? Шути, п-пока молодой… — Дрожа от холода и не взирая на смертельную усталость, попытался ему подыграть Гамамару.
     Кеншин более ничего не ответил и, покачав головой, полностью сосредоточился на работе, которую за сотни и тысячи часов успешной практики отточил едва ли не до автоматизма и идеала.
     С легкостью установив контакт с накопленной мировой энергией, разделенной на сотни мельчайших энерго-узлов, дабы не привлекать внимание мощнейших барьеров, он сразу же спроецировал, заранее созданный, четырехмерный образ необходимой формации.
     Лежа на постаменте с закрытыми глазами, старый провидец внезапно «увидел» вылетевшую из груди Кеншина невообразимую и непредставимую структуру, подобную которой не видел за всю свою жизнь.
     Будучи предупрежденным обо всех ключевых этапах ритуала Усиления, Гамамару старался сохранять спокойствие, но когда, вылетевшая из груди Кеншина, многомерная структура формации устремилась к его собственной душе, он едва было не впал в самую настоящую позорную панику.
     *Пуф!*
     Вступив в контакт с душой не человека, но разумной жабы, Кеншин был удивлен тем, что не почувствовал фактической разницы. Лишь спокойствие, с которым душа Гамамару принимала все его действия было отличительной чертой ритуалов с душами людей, но все это было лишь благодаря личным качествам старой жабы, и отнюдь не видовыми различиями между душами человека и жабы.
     «Не беспокойся… Я не причиню тебе вреда…» — С трудом передал он эту мысль на уровне собственной души, «разговаривая» не привычными словами, а образами и эманациями.
     «Я… Понимать…» — С еще меньшим опытом в подобном взаимодействии ответила душа Гамамару, но даже этого оказалось более чем достаточно для того, чтобы шокировать Кеншина.
     Несмотря на всю свою волю и настрой, Гамамару чувствовал огромный страх, и лишь многолетний опыт самодисциплины позволил ему не подавить его, но смириться с тем, что все страхи и опасения, воплотившись в реальность, станут не более чем частью его судьбы.
     Ощутив на своей душе обволакивающее воздействие невообразимой для восприятия техники Кеншина, он испытал еще большее усиление страха, но смог усмирить свою душу от сопротивления, после чего ощутил немыслимое блаженство…
     В этот самый момент Гамамару почувствовал себя волшебной птицей — фениксом из сказок, которая сгорала в огне своего пламени, дабы возродиться и стать еще более сильной чем прежде.
     Именно эта ассоциация пришла ему, когда зловещий холод, терзающий его тело и душу последнюю сотню лет, сменился на блаженную теплоту, а участки души, «перемолотые» беспощадной способностью Кеншина, обрели давно утерянный блеск.
     Шаг за шагом Кеншин продолжал пропускать через технику душу старой жабы, уделяя пристальное внимание всем участкам, ибо единственным минусом несопротивления была необходимость тщательно отслеживать конец проделанной работы.
     Души всех остальных людей, прошедших через Усиление до этого, ярко демонстрировали Кеншину свое несогласие и сопротивлялись Усилению ровно до тех пор, пока не оказывались «Усилены» насильно, что значительно облегчало обнаружение нетронутых областей.
     И хотя способность Усиления действовала по заранее сформированным рамкам, и шанс на невнимательный подход к работе практически отсутствовал, Кеншин считал своим принципиальным долгом досконально подойти к поставленной задаче, что затянуло ритуал Усиления практически на час.
* * *
     — ЧТО?! — Выпучив глаза от шока, воскликнул Гамабунта, — И ты ему позволил?! Как давно?! — Прорычал он, с яростью глядя на маленькую жабу.
     — Процедура продолжается уже более часа и… Я-я утратил связь с Предком… — Чуть ли не рыдая от отчаяния, заявил Фукасаку, чьи седые волосы были взъерошенными, словно у сумасшедшего.
     *Бум, бум!*
     Пораженно отшатнувшись, Гамабунта замер на одном месте и, выронив курительную трубку изо рта, молча уставился на старого Фукасаку, отказываясь верить, что подобное могло произойти на самом деле.
     — Меня предупреждали, но я отказывался слушать… — Восприняв случившееся совершенно однозначно, пораженно пробормотал Гамабунта, и спустя мгновение его глаза налились кровью, а перепончатые лапы сжались в кулаки.
     — ЧУЖАК! — Озверело зарычал он и, невзирая ни на что, решительно помчался в сторону церемониального зала.
     *Бум, бум, бум…*
     Громоподобный топот и мощнейшие прыжки огромной многотонной жабы встревожили многих жителей Жабьего Острова и Горы Мьёбоку в частности, но в наполненных скорбной яростью глазах Гамабунты ничто не имело значения, кроме отмщения.
     *БУМ!*
     С трудом выбив большую, укрепленную дверь церемониального зала, Гамабунта не раздумывая ворвался внутрь и замер. Его глаза отказывались верить в увиденное, а колени едва было не подкосились.
     — Маленький Бу, не стоит так громко шуметь, — Сказала крупная шестиметровая в высоту жаба, с едва седеющими волосами и крепким все еще могучим телом.
     — П-предок! — Пораженно воскликнул Гамабунта и, словно вернувшись на пятьдесят лет назад, как маленький несмышленый ребенок со слезами на глазах рухнул на колени, уткнувшись огромной головой в пол.

Глава 561

     — ЧУЖАК! — Раздался грозный и яростный рёв, содрогнувший пол жабьего острова.
     — М?.. Что ты сделал на этот раз?.. — Удивленно спросил Наруто, всполошившись от уровня мощи, сокрытой в одном единственном вопле.
     — Ничего, — Хмуро ответил Наваки, — Этот крик адресован не мне. Я не чувствую прямой опасности…
     — Не тебе? Тогда кому? — Почесывая затылок, удивился Наруто, ибо кроме них четверых не мог припомнить чужаков, способных заслужить гнев могучего вождя жабьего племени.
     — Ха-ха-ха… похоже вляпываться в неприятности — у них семейное! — Громко рассмеялся, сидящий на высокой стене, Саске.
     Наваки и Восемьдесят Третьему в этот момент было совсем не до смеха и, полностью игнорируя ехидство неприятеля, они в один прыжок перемахнули через трехэтажное здание, забравшись на небольшой шпиль четырехэтажного, дабы иметь лучший вид на происходящее.
     *Шух!*
     Однако Саске не имел никакого желания позволять им делать все, что вздумается, и стремительно перегородил им путь, мгновенно перейдя в режим повышенной боевой готовности, и при помощи шарингана внимательно наблюдая за всеми их движениями.
     — Сейчас не время для выяснения отношений. Уйди с дороги, — Нахмурился Наваки, глядя в дикие, наполненные яростью глаза непонятого им юноши.
     — Нам велено оставаться здесь. Вернитесь обратно, — С ехидной ухмылкой ответил тот, полностью игнорируя тот факт, что битва с неравными противниками могла окончиться для него очень печально.
     Вместо продолжения диалога последовало два стремительных удара от обоих братьев. Атаку Восемьдесят Третьего ногой в голову лишь чудом удалось избежать, в то время как прямой удар кулаком в грудь от Наваки достиг своей цели.
     *Бум! Хруст!*
     Крыша здания, неприспособленного к битвам подобного уровня, в мгновение сложилась напополам, а Саске, в свою очередь, был отправлен в полет, но сумев превозмочь давящую боль от треснутых ребер, приземлился на обе ноги.
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — Прорычал он, незамедлительно выпустив во врагов огромный, пятиметровый в диаметре, огненный шар.
     — И-идиот! — Выпучив глаза, прокричал Восемьдесят Третий, прекрасно осознавая последствия использования столь мощной техники в условиях плотной застройки.
     Текущая битва между шиноби практически равными по силам элитному джонину уже выходила за рамки допустимого, но активация могущественной техники неизбежно повлекла бы множество жертв среди недостаточно сильных жаб, последствия которых были бы трудноразрешимы даже на уровне Кеншина, Итачи и Джирайи.
     *Шух, шух, шух!*
     Внезапно из-под земли вырвалось несколько десятков уплотняющихся на ходу корневищ, которые в мгновение переплелись в одну большую структуру и незыблемым монументом встали на пути у летящего огненного шара.
     *БУМ!*
     — Суйтон: Суйшоуха! — Послышался вскрик Восемьдесят Третьего, и на помощь древесной технике устремилось несколько тонн воды.
     Никто из присутствующих не сомневался в возможностях Наваки заблокировать базовую и весьма распространенную технику огня, и даже его брат, Восемьдесят Третий, не рассчитывал на полное нивелирование последствий взрыва.
     Тем не менее водный купол оказался фактически бесполезен, обрушившись на захлопнувшийся древесный кокон, полностью поглотивший остаточные всполохи огня вражеской техники.
     Наваки чувствовал острую необходимость срочно спешить к отцу, но понимал, что им обоим Саске уйти не позволит, а взваливать сражение со столь опасным врагом на плечи младшего брата — он не желал вдвойне.
     Именно поэтому, уничтожив вражескую технику, он ринулся в контратаку, а Восемьдесят Третий, пользуясь широчайшим опытом совместных битв, незамедлительно рванулся вслед за ним, дабы нанести противнику решительное поражение.
     *Шух, шух!*
     Удары обоих братьев были настолько стремительны и слаженны, что даже шаринган с тремя томоэ попросту не мог подсказать своему владельцу гарантированный выход из ситуации, отчего Саске был вынужден принять выпад Наваки на блок.
     *Хруст!*
     «С-силен…» — Нахмурившись от боли в предплечье левой руки, подумал Саске.
     *Шух, шух!*
     Доля секунды отделяла первые выпады от последующих, и Саске, будучи атакованным с обеих сторон, не имел иного выхода, кроме как уйти в глухую оборону, выискивая бреши в движениях противников, дабы нанести контрудар.
     *Бум, бум, бум…*
     Сильнейшие удары продолжали наноситься по, укрепленным до отказа чакрой, предплечьям Саске, усугубляя состояние его костей и приближая исход столь одностороннего поединка.
     Наваки более чем устраивал подобный исход, ибо санкции на уничтожение гения дружественной Конохи ему никто не давал, а несколько сломанных костей не привели бы даже к обсуждению «дружеского спарринга» между юниорами.
     — Ааар! УМРИ! — С трудом уловив окно для контратаки, прорычал Саске, устремившись правой, покрытой слоем молний, рукой к груди Восемьдесят Третьего.
     Наваки был искренне шокирован подобным развитием событий, ибо не ожидал откровенной попытки убийства со стороны пусть и безумного, но все еще не утратившего рассудок Саске.
     В его глазах промелькнула вспышка ярости, а попытка убийства его младшего брата была воспринята, как нечто совершенно нестерпимое, и что определенно требует жесточайшего наказания.
     *Шух!*
     Вместо того, чтобы попытаться с трудом отбить мощнейшую атаку врага, Наваки ошеломил всех тем, что попросту совершил прыжок в сторону, и в последнее мгновение сумел оказаться на пути Чидори.
     «Ч-что он делает?!» — Изумленно подумал Наруто, наблюдая за безумной сценой.
     «Такой же лицемерный праведник, как Итачи?! УМРИ!» — Взбесившись еще сильнее от ударившей по его психике картины, мысленно воскликнул Саске и даже не подумал о том, чтобы остановиться.
     «Хм?.. Этот мальчишка не прост… Если надумаешь с ним биться — бей только в голову!» — Раздался голос в голове Наруто, но у того попросту не было времени, чтобы как следует обдумать эти слова.
     *Бззз!*
     Рука, оплетенная вереницей искрящихся молний, была практически у самого сердца Наваки. Саске мысленно предвкушал победу, а Восемьдесят Третий и Наруто шокировано замерли.
     *Шух! Пуф!*
     В мгновение рука Саске была отбита в сторону, а он сам, отброшенный на несколько десятков метров, мог лишь пораженно хлопать глазами, пытаясь восстановить полностью рассинхронизированные потоки чакры.
     — О-отец?! — Обернулся Наваки, искренне изумившись тому, что подобное произошло второй раз за день.
     — Похоже, вас, ребята, нельзя оставить даже друг с другом, — Покачал головой Кеншин, похлопав обоих сыновей по плечам.
     — Т-ты… — Пораженно воскликнул Саске, но не знал, что сказать.
     — Ну что, готовы вернуться домой? — Словно ничего не произошло, с улыбкой спросил Кеншин, на что оба его сына по нескольку раз кивнули головой.
     — К-конечно, отец! Я безумно соскучился по нормальной еде! — В мгновение позабыв о былой ярости к врагу, заявил Наваки.
     — Ха-ха-ха… только не говори об этом своей матери. Она мне все уши прожужжала о том, что тебя здесь плохо кормят! — Громко рассмеялся Кеншин, после чего перевел взгляд на Наруто и добавил, — Раз уж речь зашла о хорошей еде, то как насчет того, чтобы на обратном пути заскочить в Ресторан Ичираку? Помнится, я обещал угостить тебя раменом, Наруто-кун.
     Весь разговор стоявший в сторонке и неловко подслушивающий, Наруто едва было не подпрыгнул на месте от неожиданности, и лишь с секундной задержкой спешно закивал головой, всецело одобрив инициативу, которая вела к трапезе за чужой счет.
     — Конечно, Кеншин! Я думал, вы… ты… Забыл, — На секунду замявшись с формой обращения к отцу товарищей и ровесников, ответил Наруто, чем искренне позабавил Кеншина.
     Саске тем временем полностью утратил суть происходящего и мог лишь, как обычно, наблюдать со стороны за суетой окружающих, не испытывая ничего, кроме огромного раздражения и нахлынувшей ненависти.

Глава 562

     Возвращение из жабьего острова обратно на материк с последующим полетом до Страны Огня было пропитано веселой атмосферой и множественными разговорами с огромным количеством шуток.
     Однако, Кеншин был не настолько весел и рад, как это казалось со стороны, ибо подавленные гнев и ярость даже на его уровне самоконтроля и дисциплины не могли быть забыты до конца, а желание раз и навсегда уничтожить Саске, притупилось лишь после ухода с Горы Мьёбоку, но не исчезло полностью.
     «Дважды! Гамамару и Итачи единственные, кого заботит жизнь этого психопата, но третьего раза не будет!» — Мысленно заявил Кеншин, убеждая себя в целесообразности сохранения жизни одному из самых опасных и нестабильных людей в мире.
     — Папочка, что-то случилось? — Медовым голосом промурлыкала Карин.
     — Кха-кха-кха… — Подавился от неожиданности, сидящий за соседним столом Наруто, удивленно покосившись на девушку, что еще полгода назад была ниже его самого, а сейчас выглядела так, словно старше его на несколько лет.
     — М?.. Нет, ничего особенного, — Ответил Кеншин, оправившись от наваждения и обратив взор на соседнее место, с улыбкой сказал, — Акеми-чан, Югито-сан, надеюсь вам здесь понравилось?..
     — Ну… Это всяко лучше, чем тюремная камера, в которой меня держат, — Ехидно ухмыльнувшись, ответила Югито, приковав к Кеншину неодобрительные взгляды всех окружающих.
     — К-камера?! Твоя комната одна из лучших в особняке, и даже манжеты с тебя давно сняты! — Изумленно воскликнул Кеншин, рассмешив всех присутствующих за главным столом женщин.
     Помимо Карин, Акеми и Югито, рядом с Кеншином сидели Цунаде, Касуми и, решившая внезапно составить им компанию, Цуме. Всех их искренне позабавила реакция праведного гнева, а Кеншин, в свою очередь, был очень доволен разрядкой обстановки.
     Не имея возможности уделять много внимания двум новым девушкам, Кеншин решил пригласить их в Ресторан Ичираку, дабы скрасить их хоть и не серые, но все же недостаточно яркие будни и, наконец, приблизить тот день, когда обе чрезвычайно полезные девушки родят ему уникальное и долгожданное потомство.
     Способность Акеми под названием «Бессмертие» была одной из вещей второго приоритета, что его волновали, но из-за невозможности проводить тщательные исследования и неосведомленности самой девушки Кеншин так и не смог разгадать уровень ее полезности, ибо классифицированная Системой как «Бессмертие», эта способность значительно повышала «ценность» самой Акеми, которая ко всему прочему была очень милой и красивой девушкой.
     С Югито дело обстояло немного сложнее, ибо ее «способность» фактически являлась разумным существом, и Кеншин не рассчитывал на ее передачу потомству, но в глубине души очень на это надеялся.
     Тем не менее Югито обладала огромным талантом и являлась одним из ключей к победе над Акацуки, а посему — ее ценность в глазах Кеншина если не превосходила ценность Акеми, то была сопоставимой.
     Единственной отказавшейся от похода в ресторан оказалась Теруми Мей. Не желая слушать никаких аргументов и полностью игнорируя любые доводы Кеншина, она наотрез отказалась показываться на людях, предпочитая просмотр любимых сериалов в халате, позору с публичным появлением на людях, не имя плоского живота и узкой талии.
     Эта проблема, несмотря на свою абсурдность, была воспринята Кеншином очень серьезно, и по возвращении он намеревался уделить будущей роженице побольше своего внимания, дабы хоть и не переубедить, но немного успокоить, выбитую из колеи, женщину.
     *Шух…*
     — Накаяма-сама, позвольте уважить вас и ваших спутников подачей фирменного блюда Ресторана Ичираку! — С полным официозом заявил, гордо прошагавший к главному столу, Теучи, держа в руках большой поднос с закрытой крышкой.
     — Кха-кха-кха… — Вновь поперхнулся Наруто, ошеломив старика, что едва не стоило ему падения.
     — Конечно, Теучи-сан, — Буднично ответил Кеншин и, как того требовал этикет, будучи главой всей компании, поднял серебряную крышку.
     Под крышкой оказался запеченный представитель весьма редкого вида демонических зверей, а именно — заяц. Кеншин был изрядно удивлен видом приготовленного зайца, от которого веяло силой и, моргнув, увидел нечто.
     На его глазах тушка разделанного и запеченного зайца начала меняться, демонстрируя собой сперва раннюю степень готовности, затем полную неготовность, а после и вовсе — полное восстановление жизнедеятельности.
     Время продолжало отматываться назад, и от битвы с злостными шиноби в хвойном лесу заяц уже был в заснеженных горах. Кадры начали мелькать все быстрее и быстрее, словно Кеншин их не контролировал, и последним кадром, перед тем как Кеншин почувствовал невозможность продолжения — стало рождение десятка маленьких лысых зайчат, половина из которых была съедена собственной матерью.
     — Да уж… — Поежился Кеншин, вновь увидев перед собой запеченную тушу двадцатикилограммового зайца, который, сравнявшись по силе с генином, перед смертью разорил несколько деревень.
     — Ух ты! Таби говорит, что очень любила охотиться на таких, только более сильных… — Прокомментировала Югито, еще сильнее приковав к себе внимание, сидящего за соседним столом, Наруто.
     — Этого демонического зайца поймали специально для того, чтобы подать на стол Лорду Накаяма. Это незначительная часть того, что все мы можем сделать для нашего благодетеля! — Склонившись в поклоне перед Кеншином, уважительно заявил Ичираку.
     Кеншину, несмотря на внезапное пробуждение основного свойства Глаз Патриарха, и желание исследовать этот феномен, нехотя пришлось обратно включиться в столь неприятный ему официоз и демонстративно попробовать предложенное блюдо.
     — Ммм… Очень хорошо, Теучи-сан, вы определенно мастер своего дела! — Распробовав кусочек мяса «демонического» зайца, чью насыщенную жизнь видел всего секунду назад, заявил Кеншин.
     Это стало стартом для того, чтобы запеченную тушу зайца разрезали на части, и в равной степени подали всем присутствующим. Однако все это уже не волновало самого Кеншина, который полностью погрузился в изучение того странного чувства, возникшего абсолютно спонтанно.
     Всю оставшуюся часть обеда в Ресторане Ичираку Кеншин был вынужден усилием воли возвращаться в «реальный мир», дабы выполнить задуманное и уделить двум девушкам необходимое внимание.
     Он знал, что Обаяние Патриарха если не сделало всю работу ранее, то как минимум обеспечило их лояльность и дружелюбие со стороны красавиц, которые, глядя на количество его жен, в глубине души прекрасно все понимали.
     Вернувшись домой и выделив для Наруто комнату в гостевом домике, Кеншин сразу же направился в свою мастерскую, которая давно превратилась в целый комплекс из различных помещений и место для его уединения.
     Попытки активировать способность «Глаз Патриарха» на протяжении часа не приводили ни к чему особенному, пока, наконец, он не решил подышать свежим воздухом и обратить взор на полную луну, которая в ту же секунду разлетелась на куски.

Глава 563

Вечер 625-го дня. Окрестности Деревни Скрытого Листа
     Глядя напряженным взглядом на стоящего перед ним человека, Сарутоби Хирузен не мог поверить своим глазам, и вместо радости от встречи со старым другом перешел в режим повышенной боевой готовности.
     — Т-ты?! — Изумленно воскликнул он, едва узнавая в статном мужчине, чьего здоровья едва коснулось увядание, одного из лучших друзей своего детства.
     — Честно сказать, твой внешний вид так же претерпел немало изменений, — С искренним удивлением в голосе прокомментировал Шимура Данзо, без труда отметив общее омоложение Хирузена, вкупе с переходом на новый ранг шиноби.
     — Зачем ты вернулся?! После всего, что ты сделал — тебе больше нет места в Конохе! — Сжав челюсти, сквозь зубы прошипел Хирузен.
     И хотя Сарутоби Хирузен в этот момент испытывал граничащее с гневом возмущение, оно странным образом было направлено не на конкретную персону, а на саму ситуацию, которая обязывала его уничтожить старого друга в случае его отказа убираться вон.
     — Я не сделал ничего, что бы противоречило интересам деревни, и ты это прекрасно знаешь. Твои личные симпатии к клану Учиха и мальчишке джинчурики не имеют ничего общего с благополучием Конохи, — Расслабленно ответил Данзо, даже не пытаясь как-либо покаяться.
     Этот ответ был именно тем, чего Хирузен не хотел слышать больше всего, ибо единственным камнем преткновения между двумя бывшими друзьями и соратниками было вовсе не предательство интересов своей деревни, а скорее наоборот.
     В глубине души старый Хокаге прекрасно понимал, что единственным различием в реализации патриотического долга между ним и Данзо — были кардинально несовместимые подходы.
     Если один из них посвятил всю свою жизнь воплощению в жизнь единственной по его мнению верной концепции Воли Огня, пытаясь идти по пути искоренения насилия и жесткому неприятию радикально-воинственных инициатив управления деревней, то второй — был его полной противоположностью.
     — Благими намерениями — вымощена дорога в демоническое царство… Это в точности характеризует все твои труды на «благо» деревни… — Покачал головой Хирузен, цитируя одну из лучших фраз, услышанных от Кеншина.
     — То же самое касается и тебя самого. Никто не идеален, и очередной поиск виноватого во всех бедах НАШЕЙ деревни — не приведет ни к чему, — Ответил Данзо, после чего, не дав старому другу себя перебить, продолжил, — Я бы не стал возвращаться, не будь Коноха в опасности.
     Внимательно отслеживая реакцию старого друга, Данзо был удивлен, не обнаружив особого изменения эмоций на его лице, ибо даже обе ожидаемые реакции в виде изумления или откровенного неверия попросту не отразились в его мудрых глазах, ошеломив уже самого Данзо.
     — Т-ты уже знаешь?.. — За секунду осмыслив все полученные сигналы, спросил Данзо.
     — Если ты про существование Акацуки и их замыслы — то да, я знаю. И не только я. На предыдущем «Собрании Пяти Каге» Мифуне объявил их врагами человечества, — Не считая особо важным сокрытие подобной информации, сказал Хирузен.
     — Значит ты должен знать, что в Конохе недостаточно сил, чтобы выстоять перед объединенной мощью Акацуки, — Нахмурившись, добавил Данзо.
     — И еще меньше сил, чтобы выстоять под натиском внешнего и внутреннего врага одновременно, — Глядя в один единственный глаз старого друга, отрицательно покачал головой Хирузен.
     — Ты можешь сколько угодно винить меня в неверных решениях, но не смей унижать меня подозрениями в желании уничтожить родную деревню! — В мгновение рассвирепев от столь чувствительного оскорбления, прорычал Данзо.
     — Чтобы не слышать подобных обвинений — тебе всего лишь нужно убраться с моих глаз и никогда не возвращаться в Коноху, — Заявил Хирузен, не имея никакого желания верить словам бывшего товарища, рискуя очень многим ради пусть и значительного, но не решающего преимущества перед угрозой вторжения внешних врагов.
     — Наконец научился принимать сложные решения? — Ухмыльнулся Данзо, — Тогда самое время принять еще одно. Я либо вернусь и сделаю все ради выживания Конохи, либо погибну в битве с величайшим грешником Конохагакуре, что из-за личной ненависти обрек ее на уничтожение! Ну же, Сарутоби Хирузен, решай!
* * *
     626-й день, несмотря на отсутствие каких-либо проблем и полное затишье в геополитике, был очень значимым для всего Клана Накаяма и Кеншина в частности, ибо рождение первенца от одной из двух сильнейших женщин этого мира не могло быть им проигнорировано.
     — Уффф… Уффф… — Болезненно сморщившись, тяжело дышала Накаяма Мей, сжав в руках скомканную простыню.
     — Тужься, слабачка, тужься, — Властно увещевала Цунаде, безумно раздражая, уставившуюся на нее яростным взглядом и не утратившую своей красоты, роженицу.
     — З-замолчи!.. — Сквозь зубы прошипела Мей.
     — Перестань хныкать и возьми себя в руки! — Заявила Цунаде, вынудив Мей полностью замолчать и яростно успокоить дыхание.
     — Вот так…. Еще чуть-чуть… — Увлеченно прокомментировала Цунаде, широко раздвинув ей ноги.
     — Уааа!.. — Спустя несколько секунд раздался громкий детский крик, нарушивший тишину.
     — Д-дай его мне! — Угрожающе прошипела Мей, от чего ее взлохмаченные волосы буквально затрепетали на подушке.
     Цунаде, выполнив свою основную функцию, более не имела никакого желания раздражать и без того раздраженную женщину, немедленно вручив ей дитя, проведя при этом первичное обследование.
     Едва взяв малыша в руки и прижав его к груди, Мей испытала небывалое умиротворение и в мгновение позабыла обо всех минусах раздражительной беременности, осознав, что сумасшедшие по ее мнению женщины, готовые расстаться с карьерой и фигурой ради вынашивания ребенка, оказались правы.
     Проследив, что мать и дитя полностью здоровы и идеально выполняют свои физиологические функции, Цунаде подождала окончания кормления малыша и, наконец, пригласила Кеншина в родильную палату.
     *Шух…*
     — Как ты себя чувствуешь?.. — Аккуратно войдя внутрь, спросил Кеншин, глядя в ее усталые, но полные удовлетворения зеленые глаза.
     — Хорошо… — Ответила она, практически засыпая, но не ослабляя хватки на заснувшем комочке чистого тепла.
     — Сейчас будет еще лучше!.. — Обрадованно прошептал он и, уловив пробудившийся заинтересованный взгляд, заявил, — Малыш Девяностый имеет все шансы стать полубогом! Уровень таланта восемьдесят одна единица!
     — П-правда?! — С навернувшимися на глаза слезами переспросила Мей, вмиг позабыв обо всех мыслях о полном игнорировании судьбы рожденного малыша.
     — Конечно! Он непременно станет одним из сильнейших шиноби, которых видел мир, и вместе с братьями обеспечит процветание нашему клану на сотни лет! — Глядя на малыша с искренней теплотой во взгляде, горделиво заявил Кеншин, окончательно умиротворив уставшую женщину.
     — Х-хорошо… — Едва слышимо прошептала Мей и провалилась в глубокий сон, испытав приятное чувство, многократно превосходящее повышение ранга.

Глава 564

     — Ты уверен?! — Удивился Кеншин, вмиг отложив печать в сторону.
     — Более чем. Мой человек видел его своими глазами, — Кивнул Двадцать Первый.
     Откинувшись на спинку кресла, Кеншин несколько секунд попытался осмыслить услышанное и сформировать правильный, а самое главное — целесообразный вектор поведения.
     — Да уж… Хирузен там совсем с ума сошел?.. — Прокомментировал он, массируя гудящие виски.
     Двадцать Первый, будучи главой зарождающейся и зыбкой структуры внешней разведки, не имел столь глупой и откровенно вредной привычки, чтобы обсуждать вопросы выходящие за границы его компетенции, и молча продолжал ждать приказа.
     — Хорошо. Прикажи нашим людям вести себя сдержанно и не предпринимать шагов по эскалации, — Скомандовал Кеншин и, кивнув самому себе, добавил, — И да, все разговоры с Шимурой Данзо или его людьми — запрещены.
     — Он настолько искусен в раскрутке собеседников на информацию? — Не мог не удивиться Двадцать Первый, поражаясь подобным решениям.
     — Надеюсь что нет. Но ожидать от этого старого мангуста можно все что угодно… — Поежившись от мысли об очередном сеансе общения с одним из опаснейших людей всего мира, вздохнул Кеншин.
     — Может быть, в таком случае нам стоит решить этот вопрос раз и навсегда?.. — В очередной раз не сдержавшись от высказывания своего мнения, сказал Двадцать Первый, ибо подобные расклады просто обязывали его сделать все для защиты интересов родного клана.
     — У нас слишком мало информации для принятия подобных решений, — Отрицательно покачал головой Кеншин и, поморщившись словно съел кусочек лимона, добавил, — Похоже, что без личного визита в Коноху — не обойтись…
* * *
     — С чего бы начать… — Затянувшись тлеющим душистым табаком, пробормотал Хирузен, сидя за большим лакированным столом.
     — Возможно с объяснений того, что этот человек забыл в Конохе? — Хмуро прокомментировал Кеншин, неотрывно глядя на значительно помолодевшего старика, который даже на текущем уровне мощи все еще излучал опасность.
     — Что я забыл в Конохе?! — Изумился Шимура Данзо и едва было не потерял дар речи от столь наглой претензии, — Я обещал Хирузену не провоцировать конфликт, но ты, наглец, переходишь все границы допустимого! — Пылая от гнева, воскликнул он.
     — Друзья, пожалуйста, успокойтесь… — Поспешил их примерить Хирузен, выпустив опасную ауру.
     — Решил в очередной раз наступить на те же грабли, старик? Хорошо! Но не нужно впутывать в это меня и мой Клан Накаяма! Если ты не объяснишься, все наши договоренности будут аннулированы! — Властно заявил Кеншин и, ощущая странное излучение, исходящее из забинтованной руки Данзо, решительно поднялся на ноги.
     *Хлоп!*
     — Вот так наглость! — Ударив по столу ладонью, прорычал Данзо и, вскочив на ноги, воспрял чрезвычайно опасным боевым намерением, — С каких пор безродный мальчишка может тебе указывать, Сарутоби?!
     — ТИХО! — Гневно прорычал Хирузен и, воспрянув еще более грозной, чем у Данзо, аурой, поднялся на ноги, — Успокойтесь оба! Кеншин, что вдруг на тебя нашло?! — В недоумении воскликнул он, чувствуя настоящую головную боль от непререкаемой позиции Кеншина, который ранее показывал себя чрезвычайно рассудительным.
     — Старик, не стоит играть в эти игры. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — Глядя в один единственный глаз Данзо, заявил Кеншин.
     Внезапно странное излучение, едва ощущаемое Кеншином на пределе возможностей, попросту исчезло, а сам Данзо, словно осознавая свою оплошность, немного сдал назад и в значительной мере сбавил давление своей ауры.
     — Похоже ты не так прост, каким кажешься, — С улыбкой прокомментировал Данзо и, вздохнув, сел на место.
     В этот самый момент Кеншин находился в шаге от очень серьезного решения, ибо даже столь незначительные попытки прощупать его силы со стороны Данзо воспринимались им сугубо враждебно, и от вспышки грандиозного сражения их отделяла одна искра.
     — Я все еще жду объяснений, — Полностью игнорируя севшего обратно Данзо и глядя в старые пристыженные глаза Хирузена, заявил Кеншин.
     — Если ты опасаешься предательства с его стороны, то это исключено. Нарушить клятву перед бдящим оком Бога Демонов — невозможно, — Уверил его Хирузен, чувствуя за собой большую вину.
     — Невозможно? Коварство этого человека не знает слова «невозможно»! — Хмуро парировал Кеншин.
     — Вот как? Я польщен столь высокой оценкой моих навыков, но к сожалению, эта демоническая тварь не по зубам никому из ныне живущих… — Покачал головой Данзо, поежившись от неприятных воспоминаний взаимодействия с одним из самых ужасающих существ, с которыми ему приходилось иметь дело.
     — Твои слова ничего для меня не значат, — Окинув старика взглядом, заявил Кеншин, после чего перевел взгляд на Третьего Хокаге и добавил, — Я все еще жду объяснений. Если временный договор — это единственное, что сдерживает его от удара в спину, то Клан Накаяма разрывает все связи с Конохой!
     Выражение лица Сарутоби Хирузена в этот момент представляло из себя достаточно неприглядное зрелище и, сморщившись от осознания непростой ситуации, в которой оказался, он мог лишь тщательнее выбирать слова, опасаясь сжечь последние мосты.
     — Разрывает связи?! Зачем мы вообще его слушаем? Пусть катится на все четыре стороны и самолично обороняет Двухвостую! Коноха способна за себя постоять и без мальчишки с бурлящей кровью! — Заявил Данзо, не в силах молчать от настолько властной переговорной позиции Кеншина.
     — Помолчи, — Оскалился на друга Хирузен и, дабы тот не наговорил лишнего, добавил, — Клан Накаяма является важнейшим союзником Конохи и сильнейшим кланом в мире! А что касается необходимых объяснений… Кеншин, удели мне несколько часов и прими необходимое решение взвешенно.
     Сгорая от внутреннего желания послать их обоих к черту, Кеншин все же был вынужден сделать глубокий вздох и здраво оценить недопустимость принятия подобных решений, основываясь на одних лишь эмоциях, часть из которых была навеяна искаженной информацией о личности Шимуры Данзо на основе во многом не точных манги и аниме.
     — Хорошо, Сарутоби-сан. Из уважения к тебе я выслушаю все, что вы оба хотите мне сказать. Но предупреждаю — если замечу в его словах или поведении лукавство и попытку меня обмануть — о более тесном союзе Клана Накаяма и Конохагакуре сверх договоренностей — можешь забыть.

Глава 565

     — Нет. Так не пойдет, — Покачал головой Кеншин, — Дела моей Империи Накаяма за пределами ваших территорий — не обсуждаются.
     Сидящий все это время на пределе терпения, Шимура Данзо был более не в силах себя сдерживать и едва было не разразился очередной вспышкой гнева, но был остановлен предусмотрительным Хокаге.
     — Интересы Конохи не заканчиваются ее территорией. И ты это прекрасно знаешь, — Прокомментировал Сарутоби Хирузен.
     — Ты только послушай, что он говорит! — Слегка умерив изначальный пыл, вмешался Данзо, — Мы избавились от одного Дайме, чтобы взрастить другого, более могущественного?!
     Кеншин был удивлен подобным сравнением, но оценив свою воинственную и властную риторику, основанную на безудержном гневе и неприятию к Данзо, попросту не мог спорить с данным утверждением.
     Хирузен, в свою очередь, словно соглашаясь с доводами старого друга, молча продолжал следить за реакцией Кеншина и ждать ответа, непрозрачно намекая о том, как неоднозначно выглядит его нынешняя позиция.
     — Все несколько иначе… — Гораздо менее враждебно ответил Кеншин, — У меня и в мыслях не было лишать Коноху суверенитета, и даже не имею ничего против расширения ее влияния. Но только с соблюдением всех законов нового времени.
     — Законов нового времени?.. — Нахмурился Данзо, — Дай угадаю, ты их придумал секунду назад, — Усмехнулся он, начиная гневаться все больше и больше.
     — Не совсем. Они являются весьма условными, и будь у меня время, вы бы поняли и приняли их самостоятельно. Однако, я вынужден спешить с консолидацией территорий и ресурсов, пока конфликт с Акацуки не перерос в невозможность молниеносной победы одной из сторон, — Усевшись обратно, серьезным тоном сказал Кеншин.
     — Зачем?.. — Нахмурившись спросил Данзо, — В перспективе нескольких лет новые территории не принесут ничего, кроме головной боли.
     — Фух… — Тяжело вздохнул Кеншин и, замявшись на несколько секунд, все же продолжил, — Я не говорил этого даже Хирузену, но Акацуки не являются нашим главным противником. И даже Учиха Мадара, который определенно будет возвращен к жизни — является не более чем разминкой перед главным, невообразимо более могущественным врагом.
     — ЧТО?! Учиха Мадара?! — Отпрянув, как ошпаренный кипятком, воскликнул Данзо, вновь ощутив страх из далекого детства, когда все жители Конохи, затаив дыхание, ждали результатов великой битвы, испытывая ужас от грохота, что был слышен за несколько сотен километров от места ужасающего боя.
     — Верно. Практически гарантированно — этот человек будет возвращен к жизни. Однако, повторюсь — он не более чем талантливый варвар с палкой, в сравнении с теми существами, внимание которых мечтают привлечь Акацуки, — Серьезным тоном заявил Кеншин, достаточно удостоверившись в намерениях Данзо, и как никто другой осознавая его светлый ум.
     — Существа? Кто они? Откуда они придут, и как связаны с Акацуки? Мне нужно больше информации и доказательств! — Словно ищейка, учуявшая след, затребовал Данзо, ощутив себя крайне неуютно в свете угроз для деревни, о существовании которых он и помыслить не мог.
     — Мне неведомо название расы этих существ, но те, что связаны с этим миром — принадлежат к клану Ооцуцуки, — Сказал Кеншин и, видя стремление старика вмешаться, остановил его жестом руки, — Именно член этого клана распространил учение ниншу среди дикарей.
     — ЧУШЬ! От первого и до последнего слова! — Воскликнул Данзо, — Великий Мудрец совершенно точно был потомком древнего императора Хисахито, а не каким-то там «существом»!
     Столкнувшись со столь яростной вспышкой патриотизма к фигуре, существовавшей почти тысячу лет назад, Кеншин был немного удивлен. В особенности подобную риторику он не ожидал услышать от одного из самых циничных людей на свете. Однако, немного обдумав известные грани его личности, пришел к выводу, что некоторые идеологические установки являются единственным инструментом для управления этим, на первый взгляд, неуправляемым человеком.
     — Все верно. Как и гласят древние манускрипты, Мудрец Шести Путей определенно был потомком Ёкояма Хисахито… — Под одобрительный кивок со стороны Данзо, сказал Кеншин. Однако следующее заявление ошеломило старика до глубины души.
     — И Ооцуцуки Кагуи! — Как гром среди ясного неба в ушах обоих, пристально слушающих, стариков раздались слова Кеншина.
     — Не верю! Без доказательств все это не более чем бред сумасшедшего! — Решительно махнул головой Данзо и с удивлением покосился на сморщившегося Хирузена, — Только не говори, что ты поверил в эту чушь!
     — У Сарутоби-сана нет причин мне не верить. Он прекрасно знает, что необходимые доказательства у меня есть, — Улыбнулся Кеншин, памятуя о безграничном шоке старого шиноби при виде «самого себя» на большом экране телевизора.
     — Портретов Ооцуцуки Хагоромо и уж тем более Ооцуцуки Кагуи не осталось, однако… — С драматической паузой сказал Кеншин и продолжил, — Вы определенно слышали о скандально известной «подделке» и, порочащем честь Великого Мудреца, «демоническом рисунке», найденном в сокровищнице малоизвестного рода из далекой и крошечной Страны Птиц?..
     Одновременно с тем, как Кеншин закончил говорить, оба старика увидели странный узор, формирующийся прямо в воздухе из мельчайших песчинок и складывающийся в единый пугающий пазл.
     На сформированной в воздухе картине был изображен человек с очень странной и нетипичной для людей внешностью. Помимо едва заметных белых рогов из головы он выделялся третьим глазом посреди лба, и даже рука, держащая посох, имела всего четыре пальца вместо пяти.
     — КАКАЯ МЕРЗОСТЬ! — Рассвирепел Данзо, — Не смей издеваться над памятью Великого Предка!
     — Успокойся, — Хмуро вмешался Хирузен, чувствуя себя просто отвратительно. И встретившись взглядом с Кеншином, спросил, — Ты уверен?..
     — Более чем, — Ответил Кеншин и, уловив волну скорби и разочарования от обоих стариков, так же безрадостно вздохнул.
     — Ты окончательно выжил из ума, если веришь на слово этому человеку! — Не переставая поражаться поступкам своего старого друга, едва не хватаясь за голову обеими руками, заявил Данзо.
     — Не на слово. У Кеншина есть неопровержимые доказательства всего, что происходит. Именно от него я не только узнал все, что знаю об Акацуки, но и увидел это собственными глазами! — Сжав кулаки от бессильного гнева из-за разрушения одного из непоколебимых символов для каждого шиноби, прохрипел Третий Хокаге.
     — Увидел?.. — Нахмурился Данзо, в мгновение переключившись на очередную стратегически важную для его будущих планов тему.
     — Я покажу вам то же, что показал ему, но не сейчас. В данный момент нам необходимо обсудить границы жизненного пространства… А так же далеко не радужные перспективы возможного возвращения Ооцуцуки Кагуи… — Неотрывно глядя в единственный глаз Данзо, заявил Кеншин.

Глава 566

     Затратив более получаса на обсуждение крайне непростой темы, касающейся клана Ооцуцуки, Кеншин смог найти общие знаменатели со старым лисом Конохи и добился практически полной перемены его настроения с резко враждебного до нетрально-положительного.
     Тем не менее, вопрос Шимуры Данзо все еще был очень остр и, даже имея возможность чувствовать истинное настроение собеседника, Кеншин не тешил себя иллюзиями относительно таких смехотворных в данной ситуации понятий как «дружба».
     Даже Хирузен, настроенный к нему и сделавший для него очень многое, все еще не воспринимался им в качестве полноценного друга, ибо имея некоторое понимание о взаимодействии между людьми, Кеншин осознавал простую истину и был уверен, что два тигра, объединившиеся перед лицом общей угрозы — вовсе не становятся друзьями.
     Однако, все еще имея общие интересы, Кеншин, Хирузен и Данзо смогли договориться о базовых протоколах обороны, но очень сильно забуксовали, когда речь зашла о более тонких договоренностях, не имеющих четкого стратегического значения.
     — Методики обучения Корня АНБУ?! Что еще попросишь? Может быть отдать тебе Девятихвостого?! — Не на шутку возмутился Данзо, все еще не привыкнув к необычайно прямолинейным заходам этого бессовестного юноши.
     — Нет, только методики и ваши, Шимура-сан, личные консультации, — С улыбкой ответил Кеншин, искренне наслаждаясь тем, с какой легкостью вечно хмурый и немногословный старик раз за разом демонстрирует целый калейдоскоп эмоций.
     — Кхм… Что взамен? — Прочистив горло, абсолютно бесстыдно прокомментировал Хирузен.
     — Ха-ха-ха! Вот это уже другой разговор, Сарутоби-сан! — Громко рассмеялся Кеншин, глядя на бессовестно торгующегося Третьего Хокаге.
     — Как был наемником, так и остался… — Презрительно прокомментировал Данзо, словно оправдываясь за то, что ему предстоит проигнорировать этикет и приличия, опустившись на уровень уличных торговцев, бесстрастно торгующих чем угодно.
     — Думайте как хотите, Шимура-сан, однако у меня нет времени неделями обсуждать все условия сделки… Что же касается того, чем я готов поделиться взамен… — Как насчет того, чтобы вы сами назвали цену?..
     — Не продается и не меняется — вот моя цена! — Властно заявил Данзо, победно ухмыльнувшись.
     — Сотню тех штук, одной из которых ты уничтожил Накагаву Такеши, — Игнорируя позицию своего товарища, заявил Хирузен.
     На этот раз изумляться настал черед Кеншина и, задумавшись на несколько секунд, он пытался просчитать все последствия передачи ядерных боеголовок в руки пусть и союзнику, но все еще весьма коварному и хитрому.
     — Нет. Сотня ядерных боеголовок мощностью в несколько десятков килотонн каждая — способны стереть Коноху с лица земли. Даже элитный каге бессилен перед их мощью, — Отрицательно покачал головой Кеншин, еще сильнее убедив старика о важности приобретения столь ценных артефактов.
     — И сколько у тебя этих штук? — Вмешался Данзо, попытавшись подловить собеседника на неожиданности.
     — Ответить честно?.. — Неотрывно глядя на одноглазого старика, сказал Кеншин.
     — Конечно, Накаяма-сан. Разве кто-то из нас не был искренен в этой увлекательной беседе? — Нарочито пафосным тоном ответил Данзо, буквально насмехаясь над всем происходящим и даже не надеясь услышать правдивый ответ.
     — Сотни, тысячи, и десятки тысяч, — Заявил Кеншин, установив зрительный контакт со стариком, позволяя ему задействовать все свои методы для отслеживания лжи, — У меня в руках столько ядерного оружия, что хватит на то, чтобы уничтожить весь этот мир.
     — Вот как?.. Тогда почему бы тебе просто не уничтожить Акацуки, затем Мадару, и после него Кагую?.. — Усмехнулся Данзо, однако внутренне ему было вовсе не до смеха, ибо все его чувства и огромный опыт подсказывали, что собеседник с высокой долей вероятности не лжет.
     — Попробуйте догадаться, Шимура-сан, — С иронией ответил Кеншин, не желая уступать старику в очередном разгоревшемся противостоянии.
     — Эти штуки уничтожат и его самого, — Вмешался Хирузен, памятуя о их самой первой встрече и огромной опасности под землей.
     — Насколько мне известно на момент существования Корня — взрыв вполне контролируем на расстоянии. Накагава Такеши погиб, будучи заключенным в некий барьер… Что мешает организовать убийство лидеров Акацуки схожим образом?.. — В несколько мгновений проведя анализ ситуации, прокомментировал Данзо.
     — Очень много чего мешает… Именно поэтому я хочу методики по созданию, управлению и функционированию Корня. Без толковых специалистов лезть в логово врага с какими-либо планами будет форменным самоубийством.
     — Я не требую, чтобы ты рисковал своими людьми… Передай мне несколько сотен этих артефактов и я гарантирую, что поголовье Акацуки будет резко сокращено, — С прищуром глядя в глубокие глаза равного ему юноши, едва скрывая жадность, заявил Данзо.
     — Чтобы в случае чего в один прекрасный момент обнаружить ядерную бомбу прямо под своей задницей? Вы ведь понимаете, что этого не будет?.. Не тратьте время на бесполезные упрашивания, — Отрицательно покачал головой Кеншин.
     — Ну что же, тогда и методик по организации структур разведки — не будет. Я не меньше твоего хочу, чтобы обученные специалисты узнавали каждый мой шаг до того, как я решу его сделать!
     — Друзья, прекратите ссориться. Я убежден, что найти общие интересы и договориться можно и без такой агрессивной позиции, — Поспешил вмешаться Хирузен, осознавая, что устойчивое взаимопонимание семимильными шагами катится назад.
     — Никаких ссор, Сарутоби-сан. Разве могут деловые разногласия помешать нам вести диалог по другим направлениям? К тому же я все еще не предложил свою цену за полные методики Корня и доступ к некоторым частям секретного архива Конохи, — Улыбнувшись, словно хитрый кот, проговорил Кеншин.
     — Свою цену, да еще и за доступ к секретному архиву?.. Боюсь, помимо тех ядерных артефактов, тебе нечего нам предложить, — Скептически прокомментировал Данзо, но заметил странное предвкушение в глазах Хирузена, словно тот не секунды не сомневался в способностях Кеншина предложить нечто стоящее.
     — В самом деле?.. А как насчет Ритуала Усиления, результат которого вы можете оценить, взглянув на своего давнего друга.
     — Т-ты действительно готов обменять его на методические руководства и доступ к прочтению старого архива?! — Изумленно воскликнул Хирузен, не ожидая столь крупного и немыслимого предложения, ибо в его понимании сотня ядерных бомб стояла на уровень ниже возможности пройти Усиление.
     — Верно, но только при соблюдении некоторых условий со стороны уважаемого Шимуры-сана… — Внимательно отслеживая реакцию старика, ответил Кеншин.
     — Каких? — Хмуро уточнил Данзо, без особого труда поняв о каком «Усилении» идет речь.
     — Первое — вы составите и дополните список необходимых руководств и обязуетесь с полной отдачей консультировать моих людей по любому вопросу, — Словно хищник, вцепившийся в добычу, агрессивно продавливал свою позицию Кеншин.
     — Хорошо… Дальше, — Поморщившись от неприятного, но вполне ожидаемого условия, сказал Данзо.
     — Второе — вы позволите мне заглянуть в ваш разум и удостовериться в том, что вам можно доверять, — Не желая отпускать одурманенного перспективами собеседника, добавил Кеншин.
     — Что?! Исключено! — Наотрез отказался Данзо.
     — Возможно вы передумаете, когда я озвучу третье и последнее условие, — Улыбнулся Кеншин, продолжая давить.
     — Этого не будет, но попробуй, удиви меня, — Сдерживая возмущение, с проклюнувшимся сквозь него любопытством, прокомментировал старик.
     — Вы примите участие в охоте на лидеров Акацуки… — Начал было Кеншин и Данзо мгновенно расслабился. Однако следующие слова повергли его в шок, — …и обязуетесь применить Изанаги, если того потребуют обстоятельства!

Глава 567

     — Ч-что ты сейчас сказал?! — Пошатнувшись, воскликнул Данзо, не веря своим ушам.
     — Хм? Изанаги?.. — Удивленно переспросил Хирузен, пытаясь вспомнить, где мог слышать это слово.
     — Именно, — Улыбнулся Кеншин, — Я осведомлен не только о планах Акацуки и истории этого мира. Мне известно многое из того, что вы хотели бы скрыть. Включая десяток шаринганов на вашей правой руке.
     Эти слова ударили по разуму Шимуры Данзо словно обух стального топора. Его восприятие усилилось во множество раз, а повадки идеального разведчика в значительной степени исказили его восприятие, едва не сподвигнув его на необдуманные шаги.
     Усилием воли подавив вспышку волнения, Данзо с еще большим удивлением обнаружил полное спокойствие на лице Хирузена, словно информация о шаринганах на его руке была не более чем повседневной и неважной новостью.
     — Ты знал?.. — Покосившись на старого друга, осторожно спросил он.
     — До знакомства с Кеншином лишь подозревал, но узнав — не был удивлен. От твоей правой руки и без того веет огромной опасностью, каким бы количеством фуин ты не пытался это скрыть, — Безрадостно ответил Хирузен, в очередной раз сожалея о гибели целого клана основателей Конохи.
     — Что еще тебе обо мне известно?!.. — Пользуясь откровенностью собеседника, напрямую спросил Данзо.
     — Например то, что вы, Шимура-сан, все же сумели освоить Печать Четырех Знаков, — Ответил Кеншин, не считая утаивание этой информации чем-то важным и достойным в контексте возможного противостояния.
     — В самом деле?! — Не на шутку изумился Хирузен, прекрасно осознавая о чем идет речь и понимая сложность освоения столь продвинутой техники фуиндзюцу, что была подвластна лишь правящей верхушке клана Узумаки.
     Выражение лица самого Данзо в этот момент было крайне неприглядным, ибо даже в самом страшном сне он не мог представить, что его самые ценные секреты станут известны одному из могущественных возможных противников.
     — Только не тешь себя иллюзиями о том, что знание моих возможностей уже принесло тебе победу, — Хмуро проговорил Данзо, глядя Кеншину в глаза.
     — Победу? Нет, конечно же нет. Победа над вами, Шимура-сан, будет очень непростой, и по возможности я бы хотел не доводить ситуацию до подобного развития событий. Однако, если вы не оставите мне другого выхода — я полностью уверен в своей возможности вас уничтожить, — Властно заявил Кеншин, четко определив свои намерения.
     — Ты ведь не думаешь, что у меня нет информации о тебе?.. — Без тени страха, ухмыльнулся старик.
     — Актуальной — точно нет. А если бы была, то вы бы поняли всю бесперспективность вражды, ибо мой Клан Накаяма, уже через год будет непобедим для всех шиноби этого мира вместе взятых, — Еще более властным тоном добавил Кеншин, намереваясь продавить свою позицию и оставить отчетливую зарубку в разуме обоих стариков о том, каким неприятным для них всех может стать недостаток терпения и дипломатии.
     — Он не лжет, — Вмешался Хирузен, не дав своему товарищу сказать и слова, — Раз уж ты раскрыл некоторые из чужих секретов, то будет справедливо раскрыть и один из твоих собственных. К тому же, чем раньше он станет известен широкому кругу людей, тем быстрее они осознают дальнейшие перспективы.
     — Звучит разумно, Сарутоби-сан. И будет лучше, если этот маленький, способный шокировать кого угодно, секрет прозвучит из ваших уст, — Усевшись поудобней, с ухмылкой сказал Кеншин.
     Он прекрасно понимал о каком именно «секрете» идет речь и был не только не против его обнародования, но и всецело приветствовал данную инициативу, ибо неуважение, неподчинение и откровенное противостояние различных структур и кланов, основывалось по большей части на недостатке информации о Клане Накаяма, и в понимании Кеншина, Третий Хокаге был наилучшим кандидатом в рупоры эффективной пропаганды.
     — Если ты хочешь поведать мне о его способности использовать несколько Кеккей-Генкай одновременно, то это известно последнему генину, — Хмыкнул Данзо, не считая, что у Кеншина существует секрет важнее этого. Однако, вопреки своим словам, в то же мгновение, как Хирузен открыл рот, чтобы заговорить — принялся внимательно слушать, с трудом скрывая свою заинтересованность.
     — Насколько я знаю, это лишь производная от его основной способности, которая по праву может называться божественной, ибо превзошла все известные нам Кеккей-Генкай, — Серьезным тоном заявил Хирузен, будучи не меньше Кеншина заинтересованным в том, чтобы как можно сильнее уменьшить амбиции своего старого друга.
     — Могу лишь предположить, что его главной способностью, так или иначе является предвидение, — Прокомментировал Данзо, считая это проверкой своих профессиональных навыков, ибо дедукция была одной из важнейших частей всех его успехов.
     — В некотором роде так и есть… — Ухмыльнулся Хирузен, памятуя о немыслимом опыте знакомства с «мангой» и «аниме», где весь их мир был представлен в виде развлечения для подростков.
     — …но нет, знание прошлого и будущего не является тем, что позволит клану возвыситься за несколько лет, — Покачал головой Третий Хокаге, — Важнейшей способностью Кеншина из тех, что мне известны — является возможность воспроизводства талантливых потомков.
     — Ч-что?.. — Поморщился Данзо, не до конца осознав, что услышал секунду назад.
     — Весь Клан Накаяма состоит из потомков Кеншина, каждый из которых талантливее предыдущего и, возможно, некоторые из них уже способны сразиться с одним из нас, — С серьезным лицом заявил Хирузен, не давая товарищу усомниться в своих словах.
     — Ему самому двадцать с лишним лет, какие к черту потомки?! — Отказываясь верить в столь несусветный бред, воскликнул Данзо.
     — Дело в том, Шимура-сан, что мои дети рождаются и вырастают очень быстро. Гораздо быстрее всего, что вы можете себе представить. Однако, подобных мелочей и уточнений вам, пожалуй, знать не обязательно, — Прокомментировал Кеншин, очертив границы того, что готов вынести в публичную плоскость.
     — Ха-ха-ха! — Громко рассмеялся Данзо, отчего, даже видавший многое Хирузен, впал в недоумение, ибо даже постаравшись, не мог вспомнить сколько прошло лет после того, как он слышал этот смех.
     — ХА-ХА-ХА! — Не останавливаясь, продолжал хохотать бывший глава Корня АНБУ, глядя на удивленное выражение лица Кеншина и начиная хохотать по новой.
     — Да уж… Насмешки от самого серьезного человека в Конохе — это последнее, чего я ожидал увидеть, — Покачал головой Кеншин и услышал очередную порцию хохота.
     — Ха-ха-ха, значит ты, словно дворовый кот, только и делаешь, что плодишься?.. — Прохохотал Данзо, все еще не в силах поверить в то, что у его самого опасного противника одна из самых пречудных способностей в мире.
     — Можете называть это, как хотите, но тот факт, что мои «котята» способны охотиться на каге словно на мышей — уже не является таким смешным. Особенно, когда в роли мыши можете оказаться вы сам, — Нахмурившись, заявил Кеншин.
     — Хватит! Прекратите этот цирк и придите наконец в себя! Нам нужно обсудить еще множество вопросов, и детские ужимки в этом никак не помогут, — Вмешался Хирузен, поежившись от того, в насколько отвратительное русло перетекла дискуссия двух уважаемых людей этого мира.

Глава 568

     Спустя еще несколько часов утомительных обсуждений и словесных баталий с двумя стариками, не желающими сдавать без боя и капли своих интересов, Кеншин был по-настоящему вымотан, ибо при фокусировании ×400, эти несколько часов превратились в длительные недели.
     Тем не менее, ему все же удалось найти общие знаменатели даже с таким непростым собеседником, как Шимура Данзо, который, здраво оценив перспективы противостояния, был вынужден согласиться с выдвинутыми условиями, ибо осознавал, что в случае переноса переговоров даже на полгода — о старых условиях, с высокой долей вероятности, придется попросту забыть.
     Помимо обсуждения политических амбиций Клана Накаяма и Конохи, а также урегулирования десятков и сотен не очевидных вопросов, Кеншин серьезнейшим образом настаивал на взаимной интеграции экономик, экспертов и технологий.
     Хирузен и Данзо не могли не подозревать, с какой целью звучат эти заманчивые предложения, но здраво оценив возможности сторон, достаточно легко согласились на выдвинутые концепции, ибо нынешнее влияние Конохи позволяло им с легкостью подмять под свой формальный контроль множество структур в будущей Империи Накаяма.
     Еще одним важнейшим аспектом их переговоров стала тема инноваций и технологий, обширно внедряемых на территории Клана Накаяма. И в этом вопросе мнения старых друзей неожиданным образом разделились.
     Хирузен, ознакомившись с перспективами технологической революции, прекрасно понимал важность их внедрения в экономику и быт граждан Конохи, а Данзо, в свою очередь, будучи не одурманенным красотой и великолепием новейших технологий, выступал за сохранение традиций и недопущение развращения граждан излишним комфортом.
     Из-за позиции Данзо некоторые вопросы по теме внедрения новейших технологий пришлось отложить до новых времен, но Кеншин совершенно не был расстроен, ибо «мягкая сила» в завоевании умов, сердец и душ жителей Конохи была лишь предпочитаемым методом воздействия, но не принципиальным.
     Последней по важности, но не последней по эмоциональной вовлеченности Кеншина, стала тема дальнейшей судьбы двоих «избранных», одного из которых он был готов защищать вплоть до физического воздействия, благо в этом вопросе он имел поддержку в лице Джирайи, игнорировать которого не мог себе позволить даже Данзо.
     Этот вопрос был решен гораздо проще, чем предполагал Кеншин, ибо несмотря на огромное желание угомонить буйного Учиху и превратить Джинчурики в послушную марионетку, Данзо даже не пытался заикнуться о чем-то подобном и, глядя на совместное давление Хирузена и Кеншина, был вынужден принять их общий ультиматум относительно Наруто и Саске.
     Куда более сложным вопросом стала тема с новым главой Корня АНБУ в лице Учихи Итачи. В этом вопросе Данзо проявил невиданную принципиальность, и более получаса обсуждений ушло лишь на то, чтобы сбить его первоначальный непререкаемый настрой об упразднении Итачи с должности главы Корня.
     Еще более сложным стал поддержанный Кеншином ультиматум для Данзо со стороны Хирузена о том, что Итачи не только не покинет Корень, но и останется его главой, вне зависимости от желаний кого бы то ни было.
     Однако, будучи чутким и опытным эмпатом, Кеншин осознавал, что подобный ультиматум для Данзо неприемлем практически в той же степени, как и разрушение его любимой деревни, от чего им всем пришлось убить еще около часа лишь на проработку всех нюансов.
     «Что за упрямый осел!» — Мысленно выругался Кеншин, неспешно шагая по аккуратной улочке центрального квартала Конохи, — «И все же хорошо, что я не должен разгребать их внутренние проблемы. Главное, чтобы Хирузен сумел не допустить поножовщину между двумя руководителями Корня!» — Подумал Кеншин, не удержавшись от веселого смеха.
     — Ох! Накаяма-сан, и вы здесь?.. Какое удивительное совпадение! — Раздался нарочито удивленный голос.
     — Хм?.. Иноичи-сан?.. — Искренне удивился Кеншин, не ожидая встретить кого-либо знакомого за несколько секунд до планируемого ускорения в сторону дома.
     — Ха-ха-ха… верно, Накаяма-сан. Я рад, что вы меня помните, — По-доброму улыбнувшись, радостно заявил Яманака Иноичи, приблизившись к Кеншину на расстояние вытянутой руки.
     — Ох… ну что вы, Яманака-сан. Не нужно быть таким скромным. Разве я мог забыть главу одного из самых уважаемых мною кланов?.. — Уважительно ответил Кеншин.
     Он был приятно удивлен тем, что глава одного из крупнейших кланов Конохи не только не испытывал враждебности, но и проявил инициативу в общении и налаживании отношений.
     — Ха-ха-ха… вы меня перехваливаете, Накаяма-сан… Но раз так, надеюсь вы согласитесь стать почетным гостем клана Яманака и окажите моему клану честь своим личным присутствием на ужине?.. — Не преминув использовать ментально-психологические уловки, мягким тоном сказал Иноичи.
     Первой мыслью Кеншина на подобное внеплановое мероприятие — был мгновенный дружелюбный отказ. Но затем, немного осмыслив обстоятельства и глядя на искреннее, пускай и преувеличенное, дружелюбие главы клана Яманака, он не имел весомых причин для отказа.
     — Конечно, Иноичи-сан. Я почту за честь быть гостем в вашем великом клане с великой историей! — Уважительно заявил Кеншин, от чего Иноичи изошел в радостной улыбке.
     Весь их дальнейший путь до небольшого кланового квартала Яманака был наполнен разговорами с примесью взаимной любезности и обсуждением величия их кланов, с непрозрачным намеком со стороны Иноичи о том, что столь великие кланы должны быть партнерами и даже союзниками во всех сферах.
     Кеншин не до конца понимал планы противоположной стороны, но чувствуя его благие намерения и преимущественно искренность, отвечал полной взаимностью, ибо придерживался той же самой позиции.
     — Накаяма-сан, позвольте вас познакомить. Это моя жена Фумико и дочь Ино, — Едва ступив за ворота личного особняка, заявил Иноичи.
     — Приветствую вас, Накаяма-сан, — Уважительно поздоровалась женщина средних лет, на что Кеншин ответил полной взаимностью в рамках этикета.
     На секунду во всем дворе роскошного особняка воцарилось неловкое молчание, ибо, стоящая рядом с матерью, юная Ино полностью позабыла обо всех увещеваниях отца и молча хлопала глазами, до неприличия долго оглядывая Кеншина.
     — Кхм-кхм… Ино! Поприветствуй нашего гостя! — Прошипел Иноичи и, повернувшись к Кеншину лицом, уважительно добавил, — Прошу простить манеры моей дочери.
     — Ха-ха-ха, ничего страшного, Яманка-сан, я прекрасно вас понимаю, — Весело рассмеялся Кеншин, не желая превращать всю их встречу в один большой фарс из официоза.
     — П-приветствую, Накаяма-сан! — Опомнившись, воскликнула Ино, после чего покраснев отвернулась в сторону, чтобы гневно уставиться на отца, который рассказав о важности подобающей встречи гостя, забыл упомянуть о его поразительной красоте.
     Кеншин чувствовал эмоции Ино и, несмотря на огромный опыт в подобных делах, все еще был немного смущен ее поведением, ибо на его памяти еще ни одна благородная женщина и девушка не попадала под власть «Обаяния Патриарха» с первого взгляда.
     «А в реальности она гораздо красивее…» — Удивленно подметил Кеншин, вскользь окинув взглядом внешность юной блондинки, которая хоть и оделась гораздо более скромно, чем он ожидал, но все еще не могла скрыть ослепительную красоту молодой аристократичной куноичи.
     — Хе-хе-хе, кажется, вы ей понравились, Накама-сан, — Удовлетворенным тоном прокомментировал Иноичи, оценив не только реакцию дочери, но и что более важно — взгляд самого Кеншина.
     — Отец! — Покраснев до самых кончиков ушей и недовольно топнув ножкой, воскликнула Ино.
     — Ха-ха-ха, Яманка-сан, не будьте так жестоки. Девочка просто была удивлена нежданному гостю, — С веселым смехом прокомментировал Кеншин, в мгновение заслужив теплый и благодарный взгляд юной красавицы.
     — Пожалуй, что вы правы, Накаяма-сан, — Едва скрывая победный блеск в глазах, согласился Иноичи и гораздо более мягким тоном добавил, — Пожалуйста, проследуйте в дом. Я не имею права так долго держать гостя у порога…

Глава 569

     Гостеприимство клана Яманака по-хорошему удивило Кеншина, оставив сугубо положительные впечатления от заинтересованности Иноичи в продолжении тесных дружеских отношений.
     Как того и требовали правила приличия аристократов этого мира, Кеншин в официальной части приема, как уважаемый гость, был встречен не сотней слуг и низкоранговых членов клана, чье внимание не стоило ничего, а сугубо высшим звеном всего клана, включая пожилого и глубоко больного отца Иноичи.
     Клан Яманака по своему внутреннему устройству напомнил ему клан Нара. И если бы не кардинальная разница в темпераменте, то он бы и вовсе не заметил разницы между всеми кланами Конохи.
     Самым главным отличием Яманака от Нара — была некая «прогрессивность», что для Кеншина, как человека двадцать первого века, стало глотком свежего воздуха, ибо строгое соблюдение нуднейших традиций было одной из причин его редких посещений родственного клана Нара.
     Яманака так же не игнорировали официоз и традиции, но уделяли этому гораздо меньше внимания, а отношение главы клана к одеяниям собственной дочери и вовсе ошеломило Кеншина до глубины души.
     Словно не замечая ничего необычного, Иноичи полностью игнорировал «возмутительный» по всем правилам этикета и древних традиций наряд Ино, и лишь улыбался от уха до уха, замечая взгляды Кеншина, «случайно» брошенные в сторону юной девушки.
     Не то чтобы Ино была одета слишком откровенно или развратно. Ее наряд не дотягивал даже до повседневной одежды Карин, но красивая сиреневая блузка, задорого купленная в городе Накаяма, с длиной белой юбкой, все еще подчеркивали сногсшибательную красоту молодой дочери клана Яманака.
     Сам ужин был привычным и классическим для традиций этого мира, скромном поедании пищи в узком кругу сугубо уважаемых людей, а понятие «банкетов» и пышных вечеринок в мире шиноби отсутствовало как явление.
     Впрочем, Кеншину и без того хватало различных знакомств и шумного времяпрепровождения, чтобы проявлять какое-либо недовольство в отношении весьма уютного ужина в узком кругу малознакомых, но беззлобных людей.
     — Ммм… Иноичи-сан, ваш личный повар действительно хорош. Было бы не плохо, если бы он посетил мой город Накаяма и оценил достижения других поваров, — Улыбнувшись, будничным тоном прокомментировал Кеншин, высоко оценив перечень блюд с необычайно высоким добавлением душистых трав.
     — Ха-ха-ха, к сожалению, мой личный повар не может отправиться с вами, но возможно ее ученица составит вам компанию?.. — С радостным смехом ответил Яманака Иноичи.
     «Ученица?..» — Удивленно подумал Кеншин, и лишь обернувшись в сторону явно возмущенной Ино, осознал причину веселого смеха Иноичи.
     — Отец! — Недовольно шикнула Ино и, покраснев от смущения, добавила, — Н-Накаяма-сан, не обращайте внимания на его глупые шуточки!
     Внезапно, Кеншин ощутил странный эмпатический импульс, исходящий от главы клана Яманака, но будучи гораздо более могущественным эмпатом, с легкостью оценил его направленность.
     «Хочешь узнать мое отношение к твоим словам? Хорошо…» — Подумал Кеншин и позволил импульсу зафиксировать необходимую информацию.
     — Ха-ха-ха, верно, Накаяма-сан, не воспринимайте мои шутки всерьез, — Заметно погрустнев, с натугой рассмеялся Иноичи, — Однако, Ино давно хотела посетить город Накаяма, и в будущем я все еще надеюсь на ваше гостеприимство.
     — Хм?.. Конечно, Яманака-сан. Мой Клан Накаяма с радостью примет уважаемых гостей из вашего клана. Но, к сожалению на следующие две недели я буду вынужден уйти в закрытую тренировку и не смогу заняться этим вопросом лично… — Покачав головой от досады, проговорил Кеншин, еще сильнее расстроив собеседника.
     «В конце концов она все еще слишком юна… Да и времени на это попросту нет…» — Мысленно констатировал Кеншин, осознав стремление Иноичи сосватать ему свою дочь, но не решившись на этот крайне важный шаг прямо сейчас.
     — Какое совпадение! Через две с половиной недели как раз заканчивается клановое обучение Ино, и она сможет стать проводником хороших отношений между нашими кланами! — Обрадованно воскликнул Иноичи, словно в этот самый момент все звезды на небе сошлись воедино.
     — Звучит просто отлично, Яманака-сан! Надеюсь, эта юная красавица сумеет стать нерушимым звеном тесных дружеских отношений между нашими кланами! — Посылая сугубо положительные эмпатические сигналы, заявил Кеншин.
     Услышав положительный ответ от Кеншина, сидевшая все это время как на иголках, Ино ощутила не только облегчение, но и необычайную радость, происхождение которой оставалось для нее загадкой.
     — Звучит как манифест! — Обрадованно воскликнул, поднявшийся на ноги, Иноичи, — Я просто не имею права не украсить этот момент бутылкой лучшего вина не только в Конохе, но и во всем мире!
     — Ч-что?! Старший брат, ты действительно собираешься предложить Вино Тысячи Мыслей нашему гостю?! — Изумленно воскликнул, сидящий в дальнем конце стола, Яманака Инояма.
     — Конечно! Ха-ха-ха, не смотрите на меня, как на сумасшедшего. Накаяма-сан, между прочим, имеет большие познания в сфере ментального искусства, и я обязан предложить ему испить легендарное Вино Тысячи Мыслей! — Горделиво заявил Иноичи, после чего молча уставился на младшего брата, единственного из всех присутствующих, кто имел доступ к сокровищнице клана, но не имел достаточного статуса, чтобы переложить бремя «мальчика на побегушках» на кого-нибудь еще.
     Кеншин, в свою очередь, все это время молчал и следил за происходящим, подмечая все новые и новые детали в поведении, открывшегося с новой стороны, лидера клана Яманака, и не уставал поражаться в глубине его благих намерений.
     «Неужели ты наконец определился в дальнейшей позиции, что решил не только отдать мне свою дочь, но и предложить вино, которое за последнюю сотню лет пробовали всего трое человек, не являющихся членами клана Яманака?..» — Размышлял Кеншин, поражаясь неожиданной инициативе лидера одного из крупнейших кланов Конохи.
     За долгое время пребывания в этом мире Кеншин уделил особое внимание сбору информации, в том числе и не публичной, касающейся редких и малоизвестных особенностей различных кланов.
     Одной из таких особенностей клана Яманака — было Вино Тысячи Мыслей, способное за один глоток свести с ума обычного человека и обеспечить головную боль могущественным шиноби, включая Сарутоби Хирузена, который около тридцати лет назад столкнулся с обратной стороной высшего гостеприимства клана Яманака, после чего еще неделю не мог вернуть свои мысли в правильное русло.
     *Пуф!*
     — Невероятно… — Пробормотал Кеншин, завороженно глядя на бутылку, внутри которой вместо привычного переливания жидкости буквально блуждал едва осязаемый туман.
     — Ха-ха-ха, полностью с вами согласен, Накаяма-сан. Этот напиток — истинная гордость моего клана, и я искренне надеюсь, что вы сумеете оценить его по достоинству! — Заявил Иноичи и собственноручно принялся «наливать» странную жидкость в небольшой прозрачный бокал.
     Словно тягучий туман содержимое бутылки неспешно перетягивалось в подставленный бокал, создавая завораживающее зрелище, полностью притянувшее внимание Кеншина, который всем своим естеством желал попробовать этот напиток.
     Приняв из рук Иноичи менее чем наполовину наполненный бокал, Кеншин благодарно кивнул, после чего под внимательные взгляды членов главенствующей семьи клана Яманака залпом выпил содержимое.
     — Ах!.. — Ошеломленно воскликнула Ино, поражаясь столь смелому поступку, ибо ни раз видела, как ее отец и дядя с трудом переносят один глоток.
     *Пуф!*
     Едва ощутив странный вкус тягучей дымчатой субстанции, Кеншин испытал нечто похожее на взрыв в собственном разуме и с удивлением обнаружил, что его собственные мысли и образы кардинальным образом перестроились.
     Весь его разум впал в настоящий хаос и представлял собой не четко выверенную систему последовательностей, а настоящую кашу из мыслей и образов, позволивших Кеншину взглянуть на некоторые аспекты с новой, совершенно немыслимой стороны.
     — Ммм… Это вино бесподобно, Иноичи-сан… — Зажмурившись от удовольствия, пробормотал Кеншин.
     Иноичи, Инояма и Фумико ошеломленно переглянулись между собой, поражаясь выдержкой «чужака», который не только выстоял перед мощью нескольких глотков Вина Тысячи Мыслей, но и, казалось, сохранил ясность разума.
     — Р-рад, что вам понравилось, Накаяма-сан! — Пораженно заявил Иноичи и с опаской взглянул на собственный практически полный бокал.

Глава 570

     «Да уж… засиделся я в гостях…» — Прокрадываясь в свою собственную комнату, подумал Кеншин, покачав головой, словно от этого действия неугомонные мысли могли «встать на место»
     — Кеншин? Ты вернулся?.. — Раздался голос позади него, символизирующий о полном провале и без того невозможной конспирации.
     — Да. Пришлось заглянуть на ужин в клан Яманака, — Расслабленно ответил Кеншин, дернув за ручку двери.
     *Клац!*
     — Отец! Ты опоздал! — Едва открыв дверь, услышал он недовольный и отчасти гневный возглас.
     — Опоздал, — Согласился Кеншин, зайдя внутрь и принявшись стягивать с себя одежду.
     — Ты что пьян?! — Изумилась вошедшая следом Цунаде, впервые увидев любимого в столь «необычном» состоянии.
     — Не совсем, но скорее да, чем нет… — Расслабленно ответил он и лишь затем обратил внимание на практически полностью обнаженную Карин.
     — Оденься. Сейчас не лучшее время для игр, — Сказал он и на долю секунды сконцентрировал взгляд на ее стройной фигуре.
     *Пуф!*
     Совершенно внезапно под изумленным взглядом Цунаде на обнаженной Карин немыслимым образом начала материализовываться самая обыкновенная одежда. Обтягивающий черный топик и такие же обтягивающие черные штаны.
     — К-как ты это сделал?! — Пораженно пробормотала Цунаде, немедленно пощупав и осмотрев материал созданного топика, который даже без тщательного изучения радикально отличался от того, что встречалось в их гардеробе.
     — Хм?.. Просто захотел, чтобы она прикрыла наготу… — Удивившись собственным возможностям, ответил Кеншин, но задумавшись о причинах произошедшего через несколько секунд ощутил головную боль.
     — Значит так?! Ты не хочешь видеть меня голой?! — Оправившись от ошеломления, воскликнула Карин.
     — Хочу, но не сейчас… — Устало ответил он и гораздо более властным приказным тоном добавил, — А теперь дайте мне поспать.
     Цунаде и Карин были вынуждены подчиниться, и пока одна закрыла дверь с другой стороны, вторая все же стянула с себя верхнюю одежду и молча забралась к нему в постель, нащупав его ладонь и сжав ее между ног.
* * *
     Следующие три недели стали по-настоящему спокойными и мирными не только для Клана Накаяма, но и для всего мира, явив собой давящую безмятежность, и опасное затишье перед грядущей бурей.
     Кеншин продолжал ежедневные тренировки по освоению Божественной Регенерации, к которым плавно добавились попытки освоения нового уровня использования Пси, доступного лишь под воздействием Вина Тысячи Мыслей. Однако результаты тренировок с Пси были куда более удручающими, нежели освоение Бьякуго.
     Тренировки его сыновей по большей степени были куда более успешны, и чем большим показателем таланта они обладали, тем более шокирующим был результат их кропотливых тренировок.
     Таким образом, Ичиро сумел стабилизировать и в значительной мере освоить невообразимо сложную способность Сусаноо, а так же вплотную приблизиться к полноценному переходу в ранг каге.
     Еще более успешными в своем развитии стали сыновья Цунаде, Кохару и Кейко. Дети последней так и вовсе преподнесли Кеншину необычайно приятный сюрприз, совершив множество прорывов за короткий срок.
     Катализатором их успеха стал по большей степени освоенный и полностью осмысленный метод развития сендзюцу, известный как «Искусство Жабьего Мудреца», самым опытным носителем которого являлся Наваки.
     Сорок Седьмой и Шестидесятый, лишенные большей части проблем раннего освоения Искусства Мудреца, будучи сыновьями Кейко и обладая родословной Узумаки, как губка впитывали природную чакру, достигнув невообразимых высот.
     Они оба всего за несколько недель совершили немыслимый прыжок в своем развитии, минуя две «малых стадии» и перепрыгнув с пика джонина, до середины ранга элитного джонина, что вкупе с Искусством Мудреца и врожденными Несокрушимыми Цепями позволяло им развязывать ошеломительную мощь далеко не самого слабого бойца ранга каге.
     Сам же Наваки, как и его младший брат Восемьдесят Третий, застряли на финальном этапе ранга джонина, не имея возможности воспользоваться чужим опытом и перемахнуть через эту преграду так, как это было до этого.
     Тем не менее, обладая непревзойденным талантом, два брата лишь немного уступали средним элитным джонинам, компенсируя недостаток прямой силы шокирующим контролем и легкостью применения различных техник, включая самые сложные.
     Успехи остальных сыновей Кеншина были намного менее громкими, но глядя на то, как еще один сын с «незначительным» показателем таланта достигает ранга чунина или джонина, он не мог не испытывать искренней радости, ибо два года назад подобный уровень казался едва ли не за гранью мечтаний.
     Двадцать Первый, наконец, достиг небольшого, но грандиозного для его уровня таланта прорыва и мог похвастаться не только серединой ранга элитного джонина, но и слегка более усилившейся способностью «Невидимости», что отдельно порадовало отца, занятого множеством гуманитарных, логистических и экономических проблем.
     Двадцать Второй, являясь самым талантливым сыном своей матери и освоившим не только множество ее собственных методик, но и почерпнув профессиональной мудрости от Цунаде, так же продвинулся к середине ранга элитного джонина, подтянув уровень контроля чакры для минимально необходимого к освоению Искусства Мудреца и вожделенной Божественной Регенерации.
     Сорок Девятый, став самым старшим сыном своей матери, после трагической гибели Сорок Второго, тренировался целыми сутками, и вопреки всем неудачам, сумел достигнуть пика ранга Элитного Джонина, полностью освоив использование Седьмых Врат, без критического урона собственному здоровью.
     Пятьдесят Седьмой, в свою очередь, был одним из немногих сыновей Кеншина без явных успехов в развитии ниндзюцу и, надолго застыв в ранге чунина, сосредоточил все свои силы на совершенствовании врожденной способности.
     Кеншин не возлагал больших надежд на мягкосердечного и избалованного собственной матерью сына, позволяя ему жить в соответствии со своими чувствами и желаниями, не требуя каких-либо результатов и закрывая глаза на их с Макото привычку смотреть девичьи сериалы по вечерам.
     Тем не менее, достижения Пятьдесят Седьмого были одними из самых изумительных среди всех сыновей и, едва узнав об успехах юноши в области освоения гравитации, Кеншин был поражен до глубины души и впервые возжелал, чтобы время двигалось быстрее, дабы сменить постоянную способность и выбрать вместо «Невидимости» заманчивый «Контроль Гравитации».

Глава 571

     На огромной, простирающейся до самого горизонта, равнине виднелись замершие фигуры двух кардинально различающихся человек. Высокий мускулистый мужчина средних лет в ранге элитного джонина и совершенно обычный юноша, едва достигший середины ранга чунина, оба намеренные убить друг друга.
     Для любого стороннего наблюдателя эта сцена вызвала бы недоумение, а могущественные шиноби, увидев что элитный джонин всерьез вознамерился «сражаться» с беззащитным чунином, почувствовали бы откровенное призрение.
     К сожалению или к счастью, созданная «Системой» копия Накагавы Такеши была полностью лишена чувств и эмоций, не собираясь сдерживаться в битве с кем бы то ни было, вне зависимости от того, насколько слаб и беспомощен был его противник.
     *Шух!*
     Как только была отдана команда к старту поединка, Такеши незамедлительно рванулся к своему противнику, не давая ему и шанса на реагирование, ибо скорость движений элитного джонина была за гранью того, что мог узреть глаз чунина. Однако, за мгновение до того, как кулак Такеши настиг врага, произошло немыслимое.
     *БУМ!*
     — Невероятно! — Завороженно глядя на огромную воронку и улетевшее за горизонт тело Такеши, восхитился Кеншин.
     — Н-но как это возможно?! — Изумилась стоящая рядом Цунаде, взглянув на «малыша» Пятьдесят Седьмого совершенно другим взглядом.
     *Бум, бум, бум…*
     Вдалеке продолжали раздаваться звуки громких столкновений, каждое из которых делало улыбку Кеншина все более и более широкой, ибо сцена израненного Такеши, вынужденного суматошно отбиваться от летящих в его голову камней, радовала его до глубины души.
     — Его кости крепче, чем я думал… Не уверен, что смогу его убить, — Покачал головой Пятьдесят Седьмой, здраво оценив свои силы.
     Кеншин был более чем доволен имеющимся результатом и воспринял слова младшего сына с одобрением, ибо умение здраво оценить свои силы и не жертвовать собой понапрасну — зачастую игнорировалось другими его сыновьями, не оставляя ему ничего кроме глубокой печали.
     — Попробуй вот это и не бойся. Тебе ничего не угрожает, — Улыбнулся Кеншин, передав ему шесть небольших стальных шаров, каждый из которых прошел Усиление и был многократно крепче любого камня.
     Пятьдесят Седьмой молча взял необычайно тяжелые стальные шары и буднично попытался ухватиться за их гравитационное поле, но обнаружил, что гравитационное поле каждого шара стало многократно более сложным, и подчинить их все сразу не представлялось возможным.
     Кеншин не мог не заметить его длительную заминку и, увидев на горизонте несущегося со всех ног Такеши, чье лицо представляло из себя изорванное месиво, приготовился облегчить его страдания и не допустить гибели, не привыкшего умирать, юноши. Однако, все было решено и без его участия.
     *Шух!*
     Один из, лежащих в руках Пятьдесят Седьмого, шаров с ошеломительной скоростью рванулся вперед и за долю секунды оказался перед лицом Такеши, который даже со всеми способностями, присущими элитному джонину, успел увидеть лишь силуэт летящего предмета.
     *БУМ!*
     В тот же миг раздался ошеломительный взрыв, а голова элитного джонина буквально лопнула. Ударная волна от взрыва была настолько велика, что едва не погубила самого Пятьдесят Седьмого, который, упав на колени, был не в силах держаться на ногах.
     — Превосходно! — Жестом ладони остановив ударную волну, с восхищением воскликнул Кеншин и силой изгнал младшего сына с Арены.
* * *
     Успехи Пятьдесят Седьмого в освоении врожденной способности шокировали весь Клан Накаяма, а Кеншин и вовсе нарек младшего сына гением и выделил ему еще больше помощников, включая группу гражданских специалистов, под личную ответственность Тридцать Девятого, который, показав себя хорошим управленцем, получил задание организовать небольшой исследовательский отдел, нацеленный на одну единственную задачу.
     Освоив «Контроль Гравитации» на таком уровне, один из самых «отстающих» сыновей подтвердил убежденность Кеншина в том, что вовсе не обязательно рвать жилы для достижения хорошего результата. Однако в то же время он подтвердил и то, что без усердных тренировок результат так и останется в рамках «хорошего», ибо недостаток в развитии ниндзюцу стал тем, что не позволило Пятьдесят Седьмому раскрыть потенциал своей способности.
     Тем не менее Контроль Гравитации получил очень высокую оценку среди всех уникальных способностей. И дело было не в достаточно скромном разрушительном потенциале, а в поразительной многозадачности.
     Хитрый трюк с соединением гравитационных полей головы врага и стального шара, с приданием последнему дополнительного импульса — был лишь вершиной айсберга в том множестве методов, что родились у Кеншина в голове за короткое время, и решение в качестве следующего «Подношения» взять именно эту способность — наконец стало окончательным.
* * *
     Кроме несомненных успехов в развитии личной силы и общей боеспособности Клана Накаяма, Кеншин так же весьма преуспел в гораздо менее сложных, но все еще весьма выматывающих амурных делах.
     Без особых усилий ему наконец удалось окончательно влюбить в себя Акеми, а также соблюсти необходимые формальности, получив официальное одобрение их женитьбы со стороны ее отца.
     Самой церемонии бракосочетания, как таковой, не было, но ее отец, как и весь клан Номура в частности, получили огромное количество как прямых подарков, так и ошеломительных карьерных перспектив, вплоть до того, что Сацума всего за один день из аристократа средней руки стал наместником бывшей столицы Страны Огня, ныне переименованной в честь единственной дочери Кеншина.
     За самим переименованием города Миямото стояла весьма пикантная и абсолютно не публичная история, связанная не только с необходимостью стереть имя поверженного рода, но и с огромным энтузиазмом Карин в желании доставить Кеншину удовольствие в любом месте и в любое время.
     Таким образом Кеншин сумел разобраться с частью нависших над ним проблем и, окончательно сделав Акеми своей женой, не мог дождаться рождения и взросления их первенца, который должен был гарантированно унаследовать способность своей матери, пафосно названной Системой как «Бессмертие»
     Как бы он не пытался разгадать тайну загадочного «Бессмертия», все было тщетно. Единственное, что отличало Акеми от любой другой куноичи в ранге чунина — это ошеломительная регенерация, которая впрочем соответствовала базовой регенерации элитного джонина.
     Он подозревал, что все это связано с недостатком развития самой способности, ибо до сих пор Акеми скрывала ее от всех, включая ближайших членов семьи, и понятия не имела, каким образом ее можно развить.
     Тем не менее, будучи прекрасно осведомленным об уровне могущества «Системы», Кеншин был уверен в том, что столь пафосные названия способностей не могут быть даны на пустом месте, и с нетерпением ждал возможности испытать ее на себе, ибо даже небольшой намек на решение проблемы долголетия стоил сотен и тысяч затраченных часов на изучение всех аспектов этой загадочной способности.

Глава 572

     За три недели Клан Накаяма стал на целых семь человек больше, что не могло не радовать многодетного отца, в особенности, когда это принесло ему очередной сорок третий уровень и за счет новых беременностей вплотную приблизило к сорок четвертому.
     Очередную возникшую перед ним дилемму с распределением свободного очка навыка, как и ранее, решить было весьма непросто и, задушив внутреннюю жадность, требующую повышения знаний в искусстве формаций, Кеншин все же решил развивать способность «Убежище Патриарха», подняв его на двенадцатый уровень.
     Решение выдалось непростым, но оценив сумасшедшие проблемы в логистике и промышленности, а так же намереваясь обезопасить Убежище от возможных нападений в будущем, Кеншин все же сосредоточился именно на этой способности, имея твердые намерения довести ее до двадцатого уровня без остановок.
     Из новых возможностей, открывшихся с повышением уровня навыка Убежище Патриарха, Кеншину приглянулось лишь несколько технологий, одной из которых была рабочая концепция построения замкнутого ядерного цикла, с генерацией огромных объемов энергии без шансов взлететь на воздух или устроить техногенную катастрофу.
     В остальном, повышение уровня навыка было похоже на некую прогрессию на десять-пятнадцать лет в будущее, без значительных, концептуальных и революционных идей, с одним лишь улучшением уже существующих концепций.
     Помимо технологий и концептов, до освоения которых его собственным подданным было очень далеко, новый уровень Убежища значительно расширил лимиты на создание различных предметов и немного снизил коэффициент «стоимости» технологичной и готовой продукции.
     Тем не менее создание сотен и тысяч готовых трансформаторов, подстанций и генераторов — все еще было непозволительной роскошью, что просто вынуждало его так или иначе искать пути развития собственных производств.
     Однако и в этой бочке дёгтя была своя ложка меда, позволившая Кеншину увидеть свет в конце туннеля, ибо новый уровень Убежища принес и значительные улучшения в устройстве бестолковых дроидов.
     Все это время, с трудом настроенные под самую примитивную работу, дроиды трудились не покладая клешней, вытачивая простейшие гайки и шестерни, а так же занимаясь штамповкой сугубо примитивных изделий широкого потребления, таких как топоры, лопаты и всякого рода несложные инструменты.
     С обновлением характеристик и программного обеспечения функционал дроидов, как и их «интеллект» были значительно улучшены, в перспективе позволяя пристроить их на работы соотносимые со слесарями средней руки, что дало Кеншину надежду на разрешение самой главной головной боли, а именно — подшипникового голода.
     С внедрением первых локомотивов и вагонов, с крайне непростой внутренней начинкой, Кеншин предвещал сложности и обслуживанием, ремонтом и воспроизводством готовых экземпляров с нуля, но чем больше железных дорог было построено, и чем больше поездов вводилось в эксплуатацию, тем сильнее болела голова не только у Кеншина, но и у его будущего «кабинета министров» во главе с Тринадцатым.
     Промышленная революция проходила в крайне неравномерном формате, с откровенным и немыслимым при других обстоятельствах перекосом в сторону «результата», с явным отставанием в вопросах средств его достижения.
     Наспех набранный персонал для организации немногочисленных ремонтных депо, кое-как научился справляться с заменой комплектующих и поверхностным ремонтом, но чем больше проходило времени, и чем активнее проводилась индустриализация, тем острее становился вопрос замены этих самых комплектующих, самым слабым звеном которых стали пресловутые подшипники.
     Эта на первый взгляд незатейливая деталь была крайне непростой в производстве и требовалась буквально для всего, что только можно было представить, включая тракторы, комбайны и даже зернодробилки.
     Обмен готовых подшипников на внутренние очки обширного «склада», доступ к которому открывал навык Убежища, происходил по чудовищно невыгодному курсу, а составные детали заказывать было едва ли полезно, ввиду отсутствия возможности массовой сборки.
     Именно поэтому, получив в свое распоряжение обновленных «дроидов», Кеншин незамедлительно создал два новых завода по производству одних лишь подшипников и, снабдив нескольких сыновей информацией о полном цикле производства, дал им задачу по настройке и автоматизации работы дроидов.
     Вопрос нехватки подшипников был лишь одним из множества критически важных направлений поддержания текущей инфраструктуры и развития новых отраслей, что без волшебной помощи побочных возможностей способности Убежище Патриарха рисковало увязнуть на долгие годы неспешного развития.
     Электрификация всех ключевых областей будущей Империи Накаяма — было одной из приоритетнейших задач Кеншина к готовящейся декларации о создании этой самой Империи, что стало очередным вызовом на совершенно другом поле боя.
     На данный момент все промышленные предприятия, частично обновленные под новый формат эксплуатации, вкупе с немногочисленными электроприборами в городе Накаяма и окрестностях запитывались из трех ТЭЦ и одной ГЭС, находящихся на территории Убежища.
     Кеншин некоторое время размышлял над тем, чтобы воссоздать копию одной из существовавших на его планете АЭС, но достаточно быстро отказался от этой идеи, ибо неконтролируемый взрыв и выброс огромных доз радиации мог нанести очень много вреда его близким, даже с учетом повышенной защищенности и полного контроля над объектами внутри Убежища.
     И если бы вопрос был лишь в опосредованной и малозначимой опасности выброса радиации, Кеншин был готов серьезно поразмыслить над перспективами, но имея необходимость в обучении как минимум двух сотен сотрудников АЭС, этот проект резко терял привлекательность в его глазах.
     Тридцать человек, набранные для круглосуточной работы на созданной с нуля ГЭС, стоили Кеншину огромной головной боли, и снова испытывать подобное раздражение, умноженное на несколько порядков, он не имел никакого желания.
     Существующая ГЭС на пределе своих возможностей вырабатывала немногим более шестидесяти мегаватт, что вкупе с двумя работающими ТЭС давало более четырехсот мегаватт, с лихвой покрывая текущие потребности в электроэнергии.
     Благодаря идеальному новому оборудованию, созданному в рамках способности «Убежища», персонала для обслуживания ГЭС и ТЭС требовалось на порядок меньше необходимого регламента, но озаботившись этим вопросом заранее, Кеншин приказал трем сыновьям лично курировать практическое обучение девяти групп студентов, дабы в перспективе получить хоть сколько-нибудь подготовленный персонал для расширения существующих проектов.
     Однако сколько бы он не пытался соблюсти все нюансы и обеспечить стабильное функционирование всех систем, чрезвычайные происшествия и несчастные случаи происходили с завидной регулярностью.
     С начала запуска проекта «индустриализация» на различных предприятиях погибло более пятисот человек, и еще несколько тысяч получили ранения разной тяжести. Зачастую это были отсеченные по невнимательности пальцы, но подобные «белые пятна» в насквозь черной статистике отнюдь не радовали Кеншина.
     От одних лишь ударов электрическим током за чуть более месяца погибло полсотни человек, большая часть из которых — были дети. А статистику по детским смертям под колесами автомобилей, молотилками комбайнов, или ходовыми частями поездов — он и вовсе не желал поднимать.
     Статистика преступлений, включая ужасающие преступления над детьми, в свою очередь, выглядела еще более зловещей, и даже планомерная работа организованных органов правопорядка не могла снизить количество преступлений до хоть сколько-нибудь удовлетворительных показателей, и то, что город Накаяма мог по праву считаться самым безопасным для простого человека городом, успокаивало его лишь отчасти.

Глава 573

     Обыкновенное осеннее утро 652-го дня было совершенно обыденным, и для простого человека ничем не отличалось от любого другого. Крестьяне, получив свободное «окно» между посевом и сбором урожая, занимались рутинным поддержанием быта и незначительными подработками на стороне, которых было всегда в достатке у щедрых господ Клана Накаяма, а последний месяц так и вовсе побил все рекорды занятости крестьянского населения в осенне-зимний период.
     Немногим больше замечали рабочие средней руки, и рядовые госслужащие, ибо атмосферу слаженной подготовки всех структур к чему-то грандиозному, не заметить было попросту невозможно.
     Еще менее «обычным» этот день стал у низкоранговых аристократов и служащих канцелярий, и областных администраций, которые, имея немного больше информации о происходящем, предчувствовали начало огромных перемен, чего вся аристократия боялась как огня.
     Именно поэтому высшая аристократия, ощутившая на своем горле крепкую, с каждым днем сжимающуюся все сильнее, руку непоколебимого Клана Накаяма, всю последнюю неделю была как на иголках.
     На фоне гнетущей атмосферы в высших кругах аристократии, пожалуй, впервые за десятки лет произошло невиданное единение. Многие рода, кланы и торговые дома, позабыв о прежних конфликтах на фоне общих страхов, пытались формировать настоящие коалиции, способные единым фронтом противостоять несправедливому по их мнению ущемлению свобод.
     Однако, не имея достаточной военной силы за спиной и безумно опасаясь последствий реального сопротивления, подобные коалиции могли довольствоваться лишь небольшой радостью от непрямого саботажа и откровенного вредительства.
     Для самого же Клана Накаяма подобные акции саботажа, в особенности в условиях полной занятости необходимыми приготовлениями к грядущему, были приоритетом не второй и даже не третьей важности. Но Кеншин все же, предвещая не самый хороший исход всей этой истории, отправлял некоторых младших сыновей на личные беседы с активными зачинщиками, дабы они не только разобрались с проблемой, но и в случае неудачи как минимум поупражнялись в дипломатии.
     Единственными, для кого этот день определенно отличался от всех остальных, были главы крупных родов, кланов и торговых домов, но даже так, лишь единицы из них осознавали реальный масштаб «сумасшедших» амбиций Клана Накаяма.
* * *
     Спешно вышагивая по абсолютно безлюдному тротуару, Маэда Садао был крайне раздосадован и не сразу обратил внимание на происходящие вокруг странности, ибо будучи вынужденным идти домой в испачканной сажей и маслом робе, да и к тому же пешком, последнее, что волновало его разум — это окружающая обстановка.
     В самый последний момент получив команду от «идиота-диспетчера» об остановке маршрута его тепловоза до следующего дня, Садао, едва ли не ругаясь матом, узнал о приостановке движения большей части общественного транспорта, включая его любимый автобус под номером тридцать семь.
     Финальным аккордом его уничтоженного настроения стал тот факт, что его родное депо узнало о внеплановом выходном гораздо раньше его самого и, выбравшись из-под днища любимого тепловоза, Садао обнаружил большой амбарный замок на дверях раздевалки, что обрекло его на длительную и увеселительную прогулку через самый центр города, в испачканной сажей и маслом, робе.
     — Эй ты! — Раздался громкий крик и, обернувшись, Садао был шокирован той скоростью, с которой кричащий мужчина преодолел целую сотню метров.
     — Ч-что-то случилось, господин?.. — Опасливо спросил Садао, по привычке слегка прижав плечи и демонстрируя полное подчинение перед лицом могущественного сверхчеловека, что одним словом мог решить — жить ему или умереть.
     Даже зная, что в городе Накаяма бессудная расправа над любым человеком попросту невозможна, и даже наслышавшись небылиц о том, как богоподобный глава Клана Накаяма лично казнил нескольких джонинов за убийство нескольких невинных рабочих, Садао все еще опасался вести себя вызывающе с настоящим чунином.
     — Ты как здесь оказался? Район оцеплен на целые километры! Неужели недоумок Окада прозевал?!.. — С явным недовольством заявил чунин, глядя на направление, с которого пришел Садао.
     Продолжения «увлекательного» для них обоих диалога не последовало. Садао едва вознамерился ответить нечто нейтрально-уважительное, но проглотил все несказанные слова, обнаружив встревоженный взгляд чунина, направленный в сторону северо-запада.
     — Ч-черт! — Воскликнул тот, едва не подпрыгнув на месте и со спешкой в глазах уставившись на Садао, добавил, — Ты! Стой здесь и не высовывайся! Посмеешь сделать неверное движение — будешь казнен на месте!
     Прозвучавшая угроза из уст могущественного чунина эхом отразилась в разуме Садао и, всерьез опасаясь за свою жизнь, он был вынужден немедленно подчиниться, спрятавшись за ближайший столб, и, затаив дыхание, принялся наблюдать за предметом беспокойства этого чунина.
     Около десяти секунд ничего не происходило, и Садао начал всерьез размышлять над тем, что происходит в его любимом городе, как вдруг все его мысли были заглушены «пением» двигателей настоящего кортежа из автомобилей.
     Самый обыкновенный рёв двигателей премиальных автомобилей из другого мира казался молодому машинисту тепловоза настоящей музыкой, в сравнении с тем грохотом, что издавали любые другие увиденные им автомобили.
     — Нихрена себе… — Едва слышимо прошептал назначенный на контроль данного участка чунин, глядя на роскошный кортеж из пятнадцати автомобилей, каждый из которых по степени роскошества соответствовал сидящим внутри персонам.
     На каждом из автомобилей был выгравирован стильный герб клана или рода, от чего даже несведущий в подобных тонкостях Садао без труда распознал принадлежность всей делегации, и вывод его шокировал.
     *Шух, шух, шух…*
     «Нара, Яманака, Акимичи, Абураме, Сарутоби?! Учиха?!» — Глядя на проезжающие мимо автомобили, мысленно восклицал Садао.
     Все автомобили, как на подбор, были с тонированными и непрозрачными стеклами, что значительно затрудняло обзор со стороны. И лишь один единственный автомобиль выделялся приспущенным окном со стороны пассажира.
     Садао не мог не взглянуть в сторону открытого окна, хоть и осознавал теоретическую опасность подобного действия. Однако, любопытство пересилило все остальное и, слегка повернув голову, он встретился взглядом с юной, ослепительно красивой девушкой, чьи глаза были самыми красивыми из тех, что он когда-либо видел.
     «Х-Хьюга!» — Мысленно воскликнул Садао и, осознав, что одна из самых влиятельных дочерей клана Хьюга удостоила его своим взглядом, едва не закричал от восторга.
     *Шух, шух, шух…*
     Остальные автомобили пронеслись мимо него, оставив неказистого молодого парня в грязной одежде наедине со своими мыслями и позволив ему в очередной раз поразиться превратностям судьбы.

Глава 574

     — Прошу, пожалуйста, проходите, — Уважительно сказал Кеншин, изогнувшись в неглубоком поклоне перед группой уважаемых гостей.
     — Ох… ну что вы, Накаяма-сан, прекратите! — Хрипло рассмеялся Сарутоби Хирузен и первым шагнул через порог особняка Клана Накаяма.
     — Ха-ха-ха, верно! Гостеприимство вашего клана не знает границ, и я не потерплю, чтобы такой благородный человек, как вы — утруждали себя лишними поклонами! — Возвышенно заявил Нара Шикаку, вызвав одобрительные улыбки у всех, кого хоть сколько-нибудь затрагивало влияние Клана Накаяма.
     Единственным, кто хотел было язвительно возразить и испортить радость момента — был Хьюга Хиаши. Однако, увидев предупреждающие взгляды нескольких человек, попросту промолчал и, не поприветствовав Кеншина, прошагал внутрь, где его жену и двух дочерей тут же окружила группа слуг, с предельным пиететом принявшаяся обеспечивать им максимальный комфорт.
     — Цунаде, милая моя! Я так рада тебя видеть! — Эмоционально воскликнула Сарутоби Бивако, обняв женщину, которая много лет заменяла ей дочь.
     — Так значит это правда?.. Цунаде действительно?… — Тут же зашептались некоторые женщины, сопровождающие своих мужей.
     Многие из присутствующих мужчин не могли проигнорировать этот удивительный и до этого момента являвшийся мифическим слухом факт, с изумлением оглядев, стоящих рядом с Кеншином, ослепительно красивых женщин.
     — Бивако-сан, я рада не меньше! Надеюсь, отныне наши встречи будут происходить гораздо чаще! — Тихонько рассмеялась Цунаде, от чего ее, прикрытая обтягивающим красным платьем, грудь ощутимо всколыхнулась, заставив некоторых мужчин немедленно увести взгляд в сторону, дабы не спровоцировать неоправданный скандал.
     — Уверена, так и будет… — Мягким тоном проговорила Бивако, задержавшись взглядом на молодой, поразительно знакомой женщине, одетой в сногсшибательное белое платье, подчеркивающее обворожительную фигуру и безупречные длинные ноги.
     — Добрый день, Бивако-сан, — Снисходительно улыбнувшись, поздоровалась Кохару, от чего у пожилой женщины едва не случился инфаркт.
     — К-Кохару?! — Громко воскликнула Бивако, чем привлекла внимание окружающих.
     — Что? Кохару? Где?.. — Зашепталось несколько относительно пожилых людей, напрямую с ней знакомых.
     — Невозможно! Просто невозможно! — Продолжала комментировать Бивако, бессовестно оглядывая помолодевшую ровесницу со всех сторон.
     Кохару, в свою очередь, получала искреннее наслаждение от изумленных взглядов старых знакомых и принимала позы, подчеркивающие ее сильные стороны, позволяя «старушке» как следует обзавидоваться ее атласной коже, идеальной фигуре и упругой заднице.
     Даже стоящие в некотором отдалении жены старшего поколения легендарной троицы кланов «Ино-Шика-Чо» были в полнейшем шоке от увиденного и принялись не переставая шептаться, попеременно поглядывая на Кохару и Кеншина.
     — Как видите, Бивако-сан, нет ничего невозможного. И даже старый цветок может расцвести в руках умелого садовника… — Промурлыкала Кохару, слегка прижавшись к Кеншину, на что он ласково приобнял не только ее, но и стоящую рядом Цунаде.
     — Ха-ха-ха… ну все-все… Прекратите. Не хватало еще, чтобы этот «умелый садовник» по привычке не начал окучивать чужие цветы! — Громко рассмеялся Хирузен, прерывая беседу, зашедшую явно не туда.
* * *
     — Как же все это достало… — Обреченным тоном пробормотал Шикамару, глядя на окружающих его идиотов, — И так на каждом чертовом приеме…
     — Помолчи, Шикамару. Ты обижаешь наших гостей, — С укором заявила Карин.
     — Твоих гостей, — Поправил ее он.
     — Наших, — Уверенным тоном заявила она, — Касуми давно является членом клана Накаяма, и множество моих братьев владеет искусством управления тенью. Наши кланы настолько родственные, что все люди вокруг — твои гости и ты должен вести себя прилично!
     — Чудесно. Просто чудесно… — Пробормотал он, не желая спорить с девчонкой, которая не только была упрямой, но и могла побить его одной левой, что еще сильнее уменьшало и без того небольшое желание с ней спорить.
     — Не знаю о чем это вы, но мне все нравится! — Рассмеялся Наруто, схватив еще несколько небольших бутербродов, насаженных на маленькие палочки.
     — Правильно, Наруто-кун! — Одобрительно кивнула Карин, — Вот, возьми еще немного. Ты наверняка недоедаешь, пока старики скуривают и проигрывают в карты твое наследство, — Невозмутимо заявила она, предложив юноше очередное блюдце с закусками.
     — Карин, помолчи! — Вклинился Наваки и спешно добавил, — Она просто шутит, Наруто, не обращай внимание.
     Карин сперва была возмущена грубым вмешательством младшего брата и уже намеревалась возразить, как внезапно осознала степень опасности сказанного, ибо вокруг были не только лишь члены ее родного клана, как это происходило обычно, но и чужаки, способные сильно испортить им все планы.
     — Ха-ха-ха, конечно же, я шучу! А вы подумали, что это правда?! Ха-ха-ха! — Натужно расхохоталась она, выглядя при этом крайне неубедительно.
     — А чего это ты велишь ей помолчать? Самый сильный что ли?! — Раздался голос из-за спины Наваки, и все с удивлением обернулись в сторону юноши, одетого в зеленый костюм.
     — Ли?! А ты здесь откуда?! — Изумилась Карин, глядя на малознакомого юношу, в руках которого была целая тарелка конфет.
     — А какая разница?.. — Вопросом на вопрос ответил Наваки, не до конца понимая, причем тут разница в силе.
     — Большая! Только сильный человек решает кому молчать, а кому говорить. Это истина жизни, которой меня научил сенсей! — Возвышенно заявил Рок Ли, закинув в рот очередную конфету.
     — Ты что, снова выпил? — Удивился Шикамару, памятуя не слишком радостный случай, повлекший за собой серьезные травмы у Неджи, и перелом нескольких костей у самого Шикамару, что по глупости попытался его успокоить.
     — Это же конфеты с алкоголем! Где ты их взял?.. — Выпучив обворожительные красные глаза, воскликнула Карин, будучи уверенной, что данный вид конфет попросту не мог оказаться в списке автоматической подачи на стол.
     — Хм?.. Тот стол со странной фуин сам предложил выбрать блюдо. Хорошая вещь. Твой клан Накаяма очень богат. А значит, мне нужно стать в десять… Нет, в сотню раз сильнее, чтобы наша свадьба состоялась! — Уверенным тоном заявил Рок Ли, глядя на Карин.
     — Свадьба?! — В гневе воскликнул Наваки, — Ты явился в наш клан и смеешь делать такие возмутительные заявления?!
     — Карин лучшая куноичи из тех, что я видел, и даже трудолюбивая Сакура меркнет на ее фоне! А ты, лучше не вмешивайся в наши дела! — Властно отчеканил Ли, окончательно взбесив Наваки.
     *Шух!*
     Словно вспышка молнии, кулак разъяренного Наваки на огромной скорости устремился в сторону груди Ли, с той лишь целью, чтобы преподать «бровастому» хороший урок, сохранив при этом здоровье и жизнь.
     *Бум!*
     Выпад, к удивлению Наваки, был с легкостью остановлен. И решающую роль в нейтрализации очень мощного удара сыграла не скорость и сила, а чистейшая техника. Словно Ли обладал божественной реакцией и мог использовать ресурсы своего организма на максимум, что позволяло превзойти некоторые ранговые ограничения.
     *Шух!*
     Ответный удар не заставил себя долго ждать, и Рок Ли незамедлительно предпринял контратаку, совершив решительный выпад ногой в голову Наваки, инстинктивно применив достаточно травмоопасный и летальный прием, даже не задумываясь о том, чтобы сдерживаться.
     *Бум!*
     Осознавая, что позади него стоят не только уважаемые гости, но и родная сестра, Наваки не имел права избегать и уклоняться от удара, а посему принял его полную мощь на блок, нейтрализуя ко всему прочему ударную волну, разросшимися во все стороны корневищами.
     — Вы что тут с ума посходили?! — Гневно воскликнул примчавшийся Кеншин, оглядев раскуроченные столы и сбитую со стен штукатурку.
     — О-отец, я все объясню! — Синхронно воскликнули Карин и Наваки, всем сердцем ощутив его недовольство.
     — ЛИ!!! — Послышался свирепый рёв, после чего раздался громкий удар.
     *БУМ!*
     В одно мгновение фигура, уверенно стоящего на своих ногах, Ли оказалась едва ли не впечатана в пол, а пышущий яростью Майто Гай, выдыхая пар из ноздрей, внимательно взглянул лежащему ученику в глаза.
     — Майто-сан, не стоило рубить с плеча. Мы все еще не знаем, что здесь произошло, и кто виноват, — Спокойным тоном прокомментировал Кеншин, искренне жалея симпатичного ему «толстобровика».
     — Нет нужды в разбирательствах, Накаяма-сан. Одно лишь то, что негодный ученик поставил всех в неудобное положение — уже является доказательством его вины! — Хмуро воскликнул Гай, после чего немного подобрев, все же помог ученику подняться на ноги.
     «Да уж… Не успел объявить себя Императором, а проблемы уже обступают со всех сторон…» — Мысленно констатировал Кеншин, покачав головой.

Глава 575

     — Ну что вы, конечно же, я не в обиде. В конце концов, это всего лишь невинная ссора детей, — Сказал Кеншин, неспешно шагая в сторону основного банкетного зала.
     — Верно, — Кивнул Гай, — Несмотря на силу и смелость Ли все еще слишком юн и не всегда может оценить последствия своих действий. К тому же, судя по всему, он где-то раздобыл алкоголь…
     Услышав его выводы, Кеншин вопреки ожиданиям Гая ничего не ответил и, лишь понимающе кивнув, продолжил неспешное шествие по роскошному коридору с высоко поднятой головой.
     Гай, понимая, что его незначительное примечание было попросту проигнорировано, странным образом воспринял это совершенно беззлобно, словно подсознательно осознавая особый статус Кеншина, и посчитав подобное поведение чем-то обыденным.
     Таким образом их взаимное молчание продолжалось длительные для их восприятия десять секунд, пока, наконец, они оба не вернулись в главный зал и не присоединились к группе самых могущественных людей всей Страны Огня.
     Кеншин же, глядя сверкающим взглядом на испытывающих явны дискомфорт гостей, едва сдерживал улыбку. Его искренне забавляло то, насколько нелепо властные шиноби и богатейшие люди этого мира вели себя в новом формате непривычных для них встреч.
     Отдельным, вызывающим хохот кадром был Великий Третий Хокаге, не знающий как себя вести в ситуации, где большая часть привычного ему этикета грубым образом нарушалась, а окружающие, казалось, даже не видели в этом проблемы, наслаждаясь редчайшими деликатесами, и не сводя взгляд с огромного экрана в противоположной стороне стены, на котором беспрерывно сменялись кадры.
     Идея установить огромный экран в главном зале — пришла Кеншину всего за несколько дней до утверждения основного плана на мероприятие, и чем дольше он ее обдумывал, тем больше убеждался в ее полезности.
     Со съемкой нескольких пафосных короткометражных роликов возникли небольшие сложности, однако результат того стоил, и выражения лиц, вкупе с восторженными мыслями людей, в шоке наблюдающих за воинской доблестью Клана Накаяма — говорили сами за себя.
     В остальном приготовления к торжеству выдались на редкость простыми, и единственным, что требовалось помимо воссозданной за полчаса материальной части роскошного приема, была организация пафосного подвоза гостей на роскошных автомобилях.
     Спешная прокладка дорожного покрытия до самой Конохи во многом являлась блажью Кеншина перед одним единственным действом, которое, как он и предполагал, чуть было не свело с ума восторженную публику Конохи, включая большую часть элит.
     Глядя на лица глав кланов и родов, он едва сдерживал ехидный смех от представления неизбежных ситуаций, когда жены, любовницы и дети не только попросят, но и потребуют себе дорогую и чрезвычайно удобную «игрушку», и невольно создадут дополнительное давление на своих близких, не позволяющее опрометчиво разрывать дружественные связи с Кланом Накаяма, невзирая на собственное недовольство грядущим ультиматумом.
     — Ох! Накаяма-сан, наконец-то вы вернулись! Я уже подумала, не случилось ли чего плохого! — Радостно воскликнула молодая и красивая женщина, стоило Кеншину едва ступить на середину зала.
     — Старик Фумио совсем не воспитывает свою жену… — С явным осуждением прошептал Хьюга Хиаши, вынудив Фумио Казухиро, несмотря на смуглую кожу, покраснеть от стыда.
     — Ха-ха-ха, мы и сами рады вернуться, верно, Майто-сан? — Переведя все это в шутку, с легким смешком ответил Кеншин, на что Гай уставился на него непонимающим взглядом, и лишь спустя долгие две секунды додумался ему подыграть.
     Кеншин прекрасно знал намерения молодой и пылкой жены глубокого старика, но даже с учетом ее обворожительной красоты, все еще имел голову на плечах, не желая устраивать из важного мероприятия настоящий цирк с громким скандалом, основой которого мог стать примитивный любовный треугольник. А с учетом присутствия на этом празднестве более тридцати влиятельных людей своего поколения, перспективы и вовсе выглядели крайне удручающими.
     — Верно-верно! Юниоры слегка повздорили, но нет нужды для волнений, — Серьезным тоном ответил Гай, усевшись на свое прежнее место и взглянув на молодую женщину, добавил, — Я искренне рад, что даже далекая от жизни шиноби особа волнуется за здоровье наших юниоров! Сила юности воистину не знает границ!
     «Да кому есть дело до твоих юниоров?!» — Мысленно оскалилась Фумио Мияко, но внешне лишь любезно улыбнулась и поспешила перевести этот диалог в нужное русло, — Ох! Правда?! Надеюсь вашим деткам, Накаяма-сан, не требуется медицинская помощь? Я немного владею ирьениндзюцу и могла бы осмотреть их раны!
     *Цинь!*
     Услышав странный звук, все немедленно повернули головы в его сторону и увидели необычайно зловещую картину. Весь вечер улыбчивая Цунаде улыбалась и в этот самый момент, но от этой улыбки веяло холодом, а сломанная в нескольких местах металлическая вилка не оставляла сомнений в ее настроении.
     «Не вздумай! Проигнорируй ее!» — Мысленно скомандовал Кеншин, чья спина покрылась холодным потом от вспышки эмпатического импульса со стороны разъяренной женщины.
     Цунаде в этот момент понадобилась вся многолетняя выдержка и чудовищный самоконтроль, дабы не разорвать на куски «мерзкую шлюху», что по ее мнению ошибочно считалась уважаемой женщиной.
     — Ха-ха-ха, вечер становится все лучше и лучше! — Опрокинув очередную стопку сакэ, с покрасневшим лицом громко расхохотался Джирайя.
     — К счастью, все хорошо, и медицинская помощь никому не требуется. К тому же, Фумио-сан, кажется себя неважно чувствует. Приберегите свои силы для него… — Соблюдая формальное уважение, сказал Кеншин, оглядев при этом старика едва ли не с презрением.
     «Слишком стар даже для того, чтобы усмирить собственную жену?..» — Мысленно воскликнул Кеншин и, собрав из мыслей эмпатический пучок эмоций, направил его главе одного из самых престижных родов Конохи, чей дед был одним из лучших друзей Первого Хокаге.
     Впервые под пылкими взглядами роскошных женщин Кеншин ощутил себя крайне некомфортно, и всерьез заопасался аналогичных несдержанных реакций со стороны прекрасной половины присутствующих гостей.
     «Какой ужас…» — Поежился Кеншин, заметив любопытные взгляды не только от жены Хиаши, но и от старушки Бивако. А изучающий взгляд и соответствующие эмоции со стороны Нара Ёшино, окончательно вынудили его поспешить с завершением всей церемонии, пока Обаяние Патриарха не сыграло с ним злую шутку и не развязало такой конфликт, при котором нападение Акацуки могло показаться незначительной шуткой.

Глава 576

     — Ха-ха-ха, не стоило. Но в любом случае, спасибо, — Весело рассмеялся Хирузен, удовлетворенно поглаживая бородку, и внутренне облегченно выдохнул, ибо одной головной болью от безумных "хотелок" Саюри стало меньше.
     — Кхм… И впрямь необычно, — Удивленно прокомментировал Хьюга Хиаши, не ожидав от Кеншина такого подарка, особенно в контексте их натянутых отношений.
     — Что? И мне тоже?.. — Замерев со стопкой в руке, уточнил Джирайя.
     — Конечно! Более того, вы, Джирайя-сан, можете выбрать цвет и марку автомобиля на свой вкус! — Кивнул Кеншин, искренне радуясь будущим успехам старого извращенца на любовном поприще.
     Вопрос дефицита женского внимания у одного из могущественнейших людей Конохи вводил Кеншина в недоумение задолго до их личного знакомства и даже попадания в этот необычный мир.
     Однако, причина этой странности была до неприличия простой и заключалась в странных принципах «Извращенного Отшельника», который целенаправленно скрывал свою личность от всех и считал за доблесть привлечь красавицу своим «внутренним миром», что в контексте его внешности и поведения — было отнюдь не тривиальной задачей.
     Многие главы родов и кланов принялись благодарить Кеншина за ценнейший подарок, ценность которого была поистине запредельной, ибо купить подобный автомобиль было нельзя ни за какие деньги.
     Кеншин любезно отвечал на все благодарности и вежливо отказывался от встречных «подарков», которые, несмотря на некоторую привлекательность, превращали все это в акт купли-продажи и стоили гораздо меньше, чем чувство долга перед Кланом Накаяма со стороны сильных мира сего.
     Взгляды многих, сидящих за огромным столом, женщин так же намекали на готовность как следует «ответить взаимностью» за чудесный подарок, но Кеншин искренне опасался этих взглядов, словно эти по большей части красивые женщины желали не согреть ему постель, а уничтожить будущее его клана.
     Сидящие по обе стороны от него, Цунаде и Кохару добавляли еще больше огня в эту и без того взрывоопасную ситуацию. Насупившись и словно приготовившись к бою, они яростно сверлили взглядами самых напористых женщин, вынуждая Кеншина разрываться на две части и, помимо прогрева политической почвы, заниматься еще и успокоением двух валькирий, пообещав что ни одна из присутствующих женщин не станет одной из них.
     Спустя около получаса после неприятного инцидента с молодой женой главы рода Фумио, Кеншин наконец почувствовал готовность присутствующих к финалу всего мероприятия и, глубоко вздохнув, поднялся на ноги.
     *Цинь, цинь, цинь…*
     Звон небольшой ложки о хрустальный бокал не мог не привлечь внимание сидящих за столом людей, в особенности если этот бокал находился в руках не просто у хозяина дома, но и у одного из самых могущественных людей современности.
     — Друзья… Прежде всего я бы хотел в очередной раз поблагодарить вас всех за то, что оказали честь моему скромному клану и украсили его своим присутствием. И я рад, что наши семьи сделали первый шаг в сторону крепкой и нерушимой дружбы! — Возвышенно сказал Кеншин, посылая эмпатические импульсы во все стороны, что едва не стоило ему очередного всплеска неконтролируемых чувств от некоторых женщин.
     Не все были согласны с озвученными формулировками о союзе и дружбе между их структурами, но практически все были польщены столь уважительным отношением и фактом того, что могущественный клан уделяет им такое внимание.
     — К сожалению, друзья мои… Наше общее стремление жить, процветать и богатеть — не реализуемо до тех пор, пока сумасшедшие негодяи, надевшие черные плащи с красными облаками, хотят истребить нас всех, — Разочаровано покачав головой, добавил Кеншин.
     Радостное и благостное настроение большинства присутствующих, не в последнюю очередь благодаря эмпатическим способностям Кеншина, в мгновение было омрачено чудовищными перспективами, и многие, кроме могущественных шиноби, испытали настоящий страх при мысли об ужасающих Акацуки, рассказы о которых обросли таким количеством небылиц, что могли насторожить даже мудреца, случайно их услышавшего.
     — И как же нам быть?.. — Вслух пробормотал Маруяма Акено, представив ситуацию, при которой группа могущественных шиноби не только захватывает Коноху, но и перекрывает все торговые маршруты, обрекая его торговый дом на уничтожение.
     — Увы, Акено-сан, точного ответа на этот вопрос у меня для вас нет. Однако, будучи частью Империи Накаяма, вам, как и всем присутствующим — не стоит беспокоиться. Мой Клан Накаяма, и я лично, сделаем все что в наших силах, чтобы отразить любую угрозу! — Властно заявил Кеншин, ошеломив всех присутствующих, а некоторых и вовсе вынудив закашляться.
     — И-Империя Накаяма?! Смешно! Кем ты по твоему являешься?! — Подскочив на ноги, гневно прорычал Хьюга Хиаши.
     — Хиаши-сан, сядьте, пожалуйста, на свое место, — Холодным тоном сказал Кеншин, и под изумленными взглядами окружающих глава клана Хьюга, скрипя от ярости и, очевидно, сопротивляясь изо всех сил, был усажен обратно на стул, уничтожив при этом все покрытие, но удивительным образом не повредив саму древесину.
     — Как я уже сказал — отныне я становлюсь Императором Империи Накаяма, и у всех вас есть выбор: стать друзьями или врагами Императора, — Все тем же холодным тоном добавил Кеншин, по-настоящему напугав некоторых людей.
     — В-врагами?! Сарутоби-сан, почему ты молчишь?! — Прошипел Хиаши, находясь в шаге от того, чтобы не инициировать полномасштабное сопротивление.
     Его возглас мгновенно привлек внимание всех окружающих и, замерев, все принялись внимательно следить за реакцией Хирузена, от которого по сути зависело все, вне зависимости от их личного решения. Ибо идти против Кеншина было откровенно опасно, но идти против Кеншина и Хирузена — было настоящим самоубийством.
     — Хьюга-сан, держите себя в руках, — Спокойным тоном прокомментировал Хирузен, — Ознакомившись со всеми доводами Накаяма-сана, я не могу игнорировать их пользу, и как действующий Хокаге Конохагакуре я принял решение о немедленном вхождении нашей Великой Деревни в состав процветающей и несокрушимой Империи Накаяма!
     Джирайя, держащий все это время ухо востро, был искренне удивлен подобным развитием событий, ибо даже обладая некоторой непубличной информацией, он все еще не знал о существовании договоренностей такого рода. Однако, проследив за реакцией всех остальных, включая полное одобрение со стороны Шикаку и молчаливого Итачи, был вынужден лишь пожать плечами и принять общее направление, мысленно ругая Хирузена за излишний авантюризм, проснувшийся в нем на старости лет.
     — Друзья мои, я знаю что вы чувствуете и о чем думаете. И спешу вас успокоить — хуже не будет, — Посылая эмпатические сигналы умиротворения, заявил Кеншин, — Никто и никогда не отнимет у вас существующие богатства, и даже более того, я создам вам условия, при которых лишь ваше желание будет отделять вас от того, чтобы взлететь в небеса!
     Речь Кеншина хоть и частично успокоила слабовольных глав не воинственных формирований, но все еще оставляла множество зазоров и неопределенностей, что, впрочем, нисколько не расстраивало Кеншина, ибо текущий результат уже попадал в градацию «выше среднего» в рамках запланированного, но в то же время понимая, что пускай и самая значимая, но всего-лишь часть элит Конохи была продавлена мирным путем, следующие недели и, возможно, месяцы обещали стать очень ухабистыми на пути становления Империи Накаяма.

Глава 577

Вечер 652-го дня. Деревня Скрытого Дождя
     Пока элиты Конохи прекрасно проводили время в особняке Клана Накаяма, попутно знакомясь с новыми правилами и перспективами, за полторы тысячи километров к западу происходили не менее важные и судьбоносные события.
     За два последних месяца жизнь Конан не только приобрела новых (в большей степени негативных) красок, но и ввергла ее в перманентное состояние апатии, с четким ощущением, что дальше будет только хуже.
     То, что ее грезам о счастливой жизни с двумя друзьями детства фактически пришел конец, она почувствовала за неделю до «решающих всё» переговоров с Саламандрой Ханзо.
     Потеряв близкого друга, что фактически стал её семьей, и взвалив на себя ношу заботы об инвалиде, готовом умереть в любую секунду, всего за год Конан из молодой, веселой и амбициозной девушки превратилась в лишенную амбиций женщину, с обреченным и безжизненным взглядом, утратившей всё, вдовы.
     Тем не менее, Нагато, что по всем признакам должен был умереть через несколько недель после случившегося, получив помощь от неизвестных «друзей», продолжал жить и невольно тяготить сердце своей опекунши, повиснув тяжким эмоциональным грузом на ее хрупких плечах.
     Для самой же Конан каждый последующий день жизни Нагато стал показателем ее пользы, а редкие и небольшие намеки на улучшение его самочувствия так и вовсе пробуждали в ее холодном сердце ростки давно забытой радости, ровно до тех пор, пока болезненное и тощее тело не исторгало из себя очередной кровавый кашель.
     В последствии, с годами, Нагато не только научился жить со своей болезнью, но и вполне успешно уничтожать могущественных врагов, а Конан, в свою очередь, научилась отчасти игнорировать панические и пессимистические настроения, пока в один прекрасный день ее предчувствие не взвыло ровно как и много лет назад.
* * *
     — Ты опять взялась за старое? Разве я не говорил тебе прекратить?! — Гневно прошипел Нагато, испытывая огромное раздражение.
     — Я чувствую опасность. Эта чужеродная тварь что-то задумала, и сейчас лучшее время, чтобы нарушить его гнусные планы! — Впервые за долгое время набравшись решимости, заявила Конан.
     — Нарушить его планы?! — Ошеломленно переспросил он, не веря в услышанное, — То есть план построения мира без боли должен быть нарушен?! Ты хоть понимаешь, что говоришь?!
     — Я-я имела ввиду не это! — Искренне испугавшись полного разочарования на лице Нагато, спешно ответила Конан.
     — Не это?! Ты постоянно пытаешься убедить меня отказаться от нашей мечты и предать наших союзников! Обито был прав, ты только отдаляешь меня от заветной цели и тянешь на дно! — С красными от перенапряжения глазами, прошипел Нагато.
     — В-вовсе нет! Я желаю тебе только добра, клянусь! Акацуки нас используют и выкинут за ненадобностью, когда мы станем не нужны! — Срываясь на истерический вопль, прокричала Конан.
     — И что?! — Оскалившись, прошипел Нагато, — Если это хоть на шаг приблизит меня к цели — я готов отдать жизнь! А ты — можешь УБИРАТЬСЯ ВОН!
     *Бум!*
     Внезапный неосязаемый толчок был настолько силен, что даже могущественная куноичи в ранге каге была попросту сметена прочь и, выбив своим телом прочную каменную стену, вылетела на улицу.
     *Шух, шух, шух…*
     Как только грохот от падающих вниз камней и скрип дрожащего здания слегка утихли, за окном послышались размеренные громкие хлопки могучих крыльев, размах которых превышал десять метров.
     — Н-Нагато… — Сквозь слезы прохрипела Конан, зависнув над новосформированной дырой в окне.
     — ТЫ ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! УБИРАЙСЯ! — Безумно завопил он и взмахнул болезненно белой тощей рукой.
     *БУМ!*
     На этот раз сила импульса была многократно сильнее, и всю каменную стену в мгновение сдуло прочь, а Конан, в свою очередь, принципиально не желала уклоняться, закрыв лишь руками лицо и получив мощнейший удар, отправивший ее практически на километр вдаль.
     *Хлоп, хлоп, хлоп…*
     — Браво, Нагато-сан, браво! — Восторженно заявил, появившийся из ниоткуда, Зецу и подошел к нему вплотную, — Вам, наконец, удалось избавиться от змеи-искусительницы, что так долго отравляла ваш разум своими предательскими речами!
     — Она хотела уйти, и я всего-лишь дал ей эту возможность, — Безрадостным, абсолютно выгоревшим тоном ответил Нагато и, подняв усталые глаза на Зецу, добавил, — Не трогай ее. Позволь уйти туда, куда она так рвалась не один год.
     — Конечно! У меня и в мыслях не было преследовать вашу бывшую соратницу! — Воскликнул Зецу и расплылся в улыбке от того, что барьер был возведен в срок, и с этого момента Конан лишилась возможности вернуться и припасть на уши мнительному Нагато.
     — Ты говорил, что для финальной части нашего плана требуется улучшение моего самочувствия? Что же… теперь я готов, — Заявил Нагато, пытаясь покончить с этим до тех пор, пока мысли о несправедливом поступке по отношению к Конан не начали давить ему на грудь.
     — Именно так! Но прежде чем мы начнем, позвольте рассказать вам небольшую историю?.. — Нарочито вежливым тоном проговорил Зецу, от чего Нагато инстинктивно поморщился.
* * *
     *Бум, бум, бум…*
     Очередные несколько сотен бумажных листов, врезавшись и взорвавшись о невидимую преграду, не оказали на нее должного эффекта, что, впрочем, не являлось основанием для прекращения атак.
     *Бум, бум, бум…*
     — Все пытаешься? Прекрати и проваливай. Как тебе и было сказано! — Заявил клон Белого Зецу, с презрением оглядев лицо растрепанной и заплаканной женщины.
     — Ты! Умри, тварь! — Завопила Конан и предприняла очередную попытку уничтожения барьера.
     *Бум, бум, бум…*
     — Можешь пытаться сколько угодно. Ты как была бесполезным ничтожеством, так им и осталась! Хорошо, что Нагато это наконец понял! — С презрением и ехидством заявил клон Белого Зецу, заулыбавшись от уха до уха.
     — Сволочь… — Прохрипела Конан, сорвав голос от бесконечных воплей и стенаний, чем изрядно повеселила оппонента.
     Продолжая биться о нерушимый барьер, Конан прекрасно осознавала бесполезность этого действа, но раз за разом предпринимала очередные попытки не пробить и уничтожить его, но привлечь к себе внимание.
     Несколько часов атакуя барьер и уничтожив сотни метров почвы в месте столкновения, уставшей и обессилившей Конан оставалось только тихо плакать, осознавая что Нагато не желает иметь с ней ничего общего и определенно не собирается выходить к ней навстречу.
     В конце концов, истратив практически все силы, опасаясь подлой атаки со стороны Зецу, ей пришлось покинуть это место и отправиться в одно из временных убежищ, созданных на случай успешного побега в компании с Нагато, в надежде встретиться с ним лицом к лицу, когда Акацуки привлекут его для задания за пределами Амегакуре.
     Единственное, о чем не подозревала молодая женщина с заплаканными глазами, и взъерошенными спутанными волосами — ее желанию, как впрочем и всегда, не суждено было сбыться, ибо в этот самый момент, оберегаемый ею множество лет, парень хладным трупом лежал на деревянном полу своей комнаты, а его пустые глазницы были направлены на одно из страшнейших бедствий этого мира.

Глава 578

     Проводив гостей и подарив им еще больше различных подарков, Кеншин наконец смог вдохнуть полной грудью и, направившись в комнату отдыха, буквально распластался на огромном диване.
     Его тут же окружила целая стая хитрых и охочих до внимания лисиц, двум, самым везучим из которых, удалось попасть в его объятья, блаженно замурчав и демонстрируя ему свою любовь.
     Расслабившись на диване, Кеншин принялся анализировать прошедшую встречу, подмечая реакции и чувства всех гостей на те или иные аспекты. И хотя результат оказался даже более лучшим, чем он прогнозировал, некоторые моменты добавили ему головной боли.
     Прежде всего он был разочарован поведением Хьюги Хиаши, который, следуя откровенно вредным принципам и догматам горделивого клана Хьюга, попросту отказывался вести себя рационально.
     «Это уже не честь клана, а настоящее бешенство…» — Со вздохом подумал Кеншин, искренне не желая доходить до следующей мысли о том, что следует делать с бешеными животными.
     Тем не менее, несмотря на недовольство откровенно враждебным поведением Хиаши, Кеншин не мог не накинуть ему несколько баллов за доверие, ибо присутствие на приеме обеих его дочерей поболее слов говорило об отсутствии у него враждебных намерений.
     «А они чудесные…» — С улыбкой подумал Кеншин, вспоминая мимолетную встречу с Хинатой и маленькой Ханаби, чьи широкие белые глаза своей красотой давали Хиаши индульгенцию.
     Не желая решать вопрос с кланом Хьюга силовым путем, Кеншин был вынужден напрягать мозги и обдумывать стратегию налаживания отношений, кульминацией которой стала бы женитьба на одной из дочерей Хиаши.
     «Скорее он порвет мне глотку своими зубами… Ну или сломает зубы о мою кожу, но даже это не лучше…» — Тихонько засмеявшись в голос, мысленно констатировал Кеншин.
     — М?.. Вспомнил что-то хорошее? — Спросила Цунаде, которая, несмотря на парадное красное платье и роскошный макияж, без стеснения сидела у него на коленях.
     — Да, можно сказать и так… — Расслабленно ответил Кеншин, поглаживая роскошное широкое бедро обворожительной мамочки.
     — Позволь угадаю, ты вспомнил ту шлюху из рода Фумио?! — Недовольно насупилась Цунаде и демонстративно отбросила его руку со своего бедра, попытавшись подняться на ноги.
     — Нет, вовсе не ее. Хоть старик Фумио и удивил меня своей пассивностью, но над горем людей грешно смеяться, — Расслабленно ответил Кеншин, притянув Цунаде обратно и забравшись правой рукой под вырез ее красного обтягивающего платья, под которым было сексуальное нижнее белье, больше похожее на кучку связанных веревочек.
     — Да уж! Я едва сдержалась, чтобы не врезать этой наглой нимфоманке, когда вместо того, чтобы уйти со старым идиотом, она искала встречи с тобой! — Рассмеялась, сидящая в нескольких метрах правее, Норико.
     — Н-нимфоманка?.. Откуда ты знаешь это слово?! — Изумился Кеншин, впервые услышав этот термин в этом мире.
     — Кхм… Раз уж ты спрашиваешь, то… — Сказала Норико, от чего, сидящая в сторонке, Хана словно прижала несуществующие уши от стыда, — Хане было интересно бывает ли у людей течка. Вот мы и спросили у этой голосовой штуки… Честно сказать, это еще более грозный, чем течка, синдром. Хорошо, что не многие из нас им болеют!
     — Г-голосовой помощник может даже такое?! — Шокировано воскликнула Карин, в мгновение осознав перспективы одной из новых функций Убежища Патриарха.
     — И не только! Там столько всего такого, о чем мы не могли даже вообразить! Люди из мира Кеншина и правда любят получать от жизни удовольствие… — Воодушевленно ответила Хана, ощутив любопытную родственную душу.
     — Она права! Я и подумать не могла, что существуют настолько похотливые женщины, которые с удовольствием трахаются в задницу! — Рассмеялась Норико, от чего солидная часть женщин, включая Цунаде, Касуми и Хитоми изрядно покраснели.
     Кеншин, все это время молча наблюдающий за обсуждением и поглаживающий нежное бедро Цунаде с плоским животиком Карин, раздумывал над тем, чтобы прекратить столь неприличное обсуждение, но решил этого не делать.
     За долгое время претерпев солидную трансформацию взглядов, Кеншин более не испытывал предубеждений относительно сексуализации собственного гарема, что раньше считал попросту недопустимым.
     То, что помимо его жен в большой комнате отдыха присутствовали Шизуне, Аяме и Югито, не являющиеся его сексуальными партнершами, уже не давило на разум Кеншина, как это было раньше.
     Шизуне и Аяме, будучи давней прислугой семьи Накаяма, не только не смущались от происходящего, но и тайно желали получить его внимание. Югито же, в свою очередь, привыкла к подобному за первые две недели и реагировала на это достаточно спокойно, занимаясь просмотром любимых фильмов, и лишь изредка навостряя уши в сторону происходящего, что, впрочем, из-за заинтересованности самой Мататаби, чьи кошачьи уши начинали проявляться поверх ушей Югито, нарушало всю конспирацию.
     Он все еще был достаточно далек от того, чтобы начать заниматься спонтанным сексом на глазах у остальных жен, но изредка, особо активные ласки со стороны Карин, Мэюми или Касуми буквально провоцировали его на приступание этой, пока еще запретной, черты.
     С улыбкой глядя на роскошных женщин и молодых девушек, спорящих о том, кто из них является нимфоманкой, Кеншин не мог не поражаться превратностям злодейки судьбы, что в одно мгновение могла сделать вымысел реальностью, но и породить даже настолько необычайные разговоры.
     *Шух!*
     Однако, совершенно внезапно улыбка на его лице дрогнула, а взгляд сперва остекленел и, наполнившись непередаваемой глубиной, глаза засияли светло-голубым сиянием, вмиг прервав все разговоры и вынудив женщин под молчаливым, но властным руководством Цунаде тихонько отпрянуть в сторону, позволив Кеншину узреть видение.
     Кадры одной цельной картины замелькали перед глазами Кеншина настоящим калейдоскопом, формируя предельно ясну, и до ужаса пугающую сцену, словно комикс, сотканную воедино из множества фрагментов.
     Первый кадр представлял собой уютную, но минималистичную комнату, в которой отсутствовала часть стены, а на стуле, больше похожем на большую удобную лежанку, сидел красноволосый молодой мужчина. Справа от него стояло гуманоидное Черно-Белое существо, нетерпеливым взглядом уставившееся на него, как на лакомую добычу.
     Второй кадр значительно расширял экспозицию и, вдобавок к изменившему свое положение Черно-Белому существу, в комнате добавился еще один объект. А именно — обезглавленный труп молодого мужчины с, лежащей на его груди, отсеченной головой.
     Третий кадр был кульминацией всей картины и, несмотря на неизменность былого положения фигур в комнате — изменилось практически все. Молодой красноволосый мужчина, с текущей из спиралевидных глаз кровью и вытекающей из него жизнью, уставился на обезглавленный труп, чья голова прирастала обратно, а тело наливалось необычайной жизненной силой.
     Финальным эпизодом и настоящей развязкой всего действия стал последний кадр, в котором действующие лица экспозиции буквально поменялись местами. Красноволосый мужчина с пустыми глазницами теперь лежал на полу, а обезглавленный труп обрел новую жизнь и спиралевидными глазами смотрел вдаль, сквозь зияющий стенной пролом.

Глава 579

     — ЧТО?! — Изумленно воскликнула Цунаде, вмиг позабыв обо всех «веселых» планах.
     — Похоже, что Нагато в реальности оказался таким же фанатичным идеалистом… — Вздохнул Кеншин, немного сожалея о том, что все так обернулось.
     — Так это ведь хорошо! — В недоумении заявила Кохару, — Ублюдки грызутся между собой и губят собственный потенциал. Разве это плохо?..
     — В определенной степени, смерть Нагато — это несомненный плюс, и уж лучше так, чем иметь дело с тремя шиноби ранга элитного каге, один из которых в шаге от ранга мудреца… Но даже так, я не уверен, что смогу выстоять в битве с одним из лучших шиноби в истории этого мира…
     — Но как?! Как этот ублюдок вернулся к жизни?! Владыка Мертвых никогда не отпускает души из своего царства! — Сжав кулаки, прошипела Цунаде.
     Эти слова вынудили Кеншина в очередной раз вспомнить неприятный опыт взаимодействия с «потусторонним миром», и всерьез задуматься о том, каким образом душа Учихи Мадары смогла вырваться из тисков Владыки Мертвых.
     И хотя сведений о духовном мире было исчезающе мало, а тех, что не относились к тайнам исчезнувшего Клана Узумаки, и вовсе можно было пересчитать по пальцам одной руки, Кеншин все же навел некоторые справки об этом мифическом месте.
     Прежде всего, потусторонний мир, в существование которого он долгое время отказывался верить, все же был вполне реальным, и неупокоенные души злобных ёкаев не просто слонялись по изнанке мироздания, но имели свое место обитания.
     Несколько десятков поглощенных ёкаев, благодаря развитым чувствам эмпата, позволили ему приоткрыть завесу тайны над устройством и опасностью этого таинственного места, что во многом предостерегало его, как от дальнейшего поглощения «питательных» ёкаев, так и от контактов с, замурованным в саркофаге, Хиданом.
     Те крохи эмоций, что ему удалось переварить в полноразмерные картины — наводили на его душу истинный ужас, и убеждали в том, что ни одна душа, даже душа такого могущественного при жизни шиноби, как Учиха Мадара, не могла противостоять тем ужасам, что были скрыты от глаз простых смертных. А если ценные записи клана Узумаки о мифическом существе, названном «Владыкой Мертвых», будь хоть на десять процентов правдивыми — ставили крест на любых амбициозных планах по контакту с «потусторонним» миром.
     Личные убеждения Кеншина, навеянные представлением о мире, основанным на учениях искусства формаций, сильно диссонировали с реальностью, что в значительной степени вынуждало его усомниться в непоколебимой истине подобного рода учений, несмотря на то что они были сформированы в цивилизациях, заполонивших множество звездных систем.
     — Сомневаюсь, что душа Учихи Мадары была в Царстве Мертвых… — Оторвавшись от своих мыслей, проговорил Кеншин, — Вполне возможно, этот старый хитрец сумел обмануть не только всех живых, но и всех мертвых, сохранив свою душу с помощью могущественного артефакта или уникальной техники…
     — Вот как?.. — Задумчиво пробормотала Кохару, — Тогда это все меняет. Способности Риннегана позволяют выталкивать души из тела, и ничто не мешает заталкивать их обратно.
     — И кровное родство позволит избежать отторжения в теле Обито… — Добавила Цунаде, осознав насколько простым и в то же время сложным оказалось волшебное воскрешение мертвого человека.
     — Остается только понять, является ли это спонтанно возникшим планом или… — Вмешалась в разговор, молчавшая все это время, Касуми.
     Анализируя поступившую информацию, как и подобает гордой дочери клана Нара, Касуми быстро осознала опасность и перспективы возможного противостояния с человеком, способным планировать ходы на десятилетия вперед.
     — …или нам всего-то нужно разгромить все планы врага тяжелым сапогом чистой силы, — Ухмыльнулся Кеншин, прекрасно чувствуя рост упаднических настроений.
     — Если Мадара обретет силу, близкую к своему пику, то сапогом раздавят всех нас. Уж я, как бывший член Совета, знаю, о чем говорю, — Скептически прокомментировала Кохару.
     — В чистом поле — возможно. Но на своей земле, я более чем уверен в способности выстоять, — Заявил Кеншин, демонстрируя непоколебимую уверенность.
     — Не можем же мы вечно сидеть в обороне! Если враг решит напасть на Иву или Кири… — Нарушила длительное молчание Мей, высказав свои опасения по поводу родной и небезразличной деревни.
     — А кто сказал, что я буду только обороняться?.. — Ухмыльнулся Кеншин, приковав к себе удивленные взгляды присутствующих женщин.
* * *
     Завершив внезапное «совещание» с неугомонными женщинами и успокоив их излишнюю нервозность, Кеншин созвал сыновей «высшего звена», разъяснив им все, что смог узнать за последние полчаса.
     Ему не то, чтобы требовалось знать их мнение или получить их одобрение, но введение ключевых персон Клана Накаяма в курс дела — прежде всего обеспечивало их большую безопасность в случае непредвиденных ситуаций, что и стало причиной планомерного разъяснения тонкостей текущей обстановки непричастным к войне женщинам.
     — Рано, слишком рано… Я еще не закончил формировать Орден Тени. А без надежной агентуры — лезть в Амэгакуре смерти подобно! — Скрипя зубами, прошипел Двадцать Первый.
     — Боюсь, даже агенты, подготовленные лично Данзо, не смогли бы нам помочь в этом деле. Зецу гораздо более сведущ в вопросах шпионажа и секретности. А значит любая наша агентура неизбежно будет поймана, — Расслабленно ответил Кеншин, чувствуя себя гораздо уютнее в общении с сыновьями, нежели с любимыми женами, самочувствие которых резонировало с его собственными чувствами.
     — Отец как всегда прав. Нам не победить мастера скрытности его методами. Нужно действовать не агентурой, а небольшими разведывательными дронами. Это позволит застать их врасплох, и получить необходимую информацию для нанесения точного удара, — Подметил Ичиро, уважительно кивнув, сидящему напротив, отцу.
     — Зачем нам узнавать их местоположение? Несколько ядерных бомб, сброшенных на их тупые головы, и черно-белый ублюдок пожалеет о том, что с нами связался! — Агрессивно прорычал Сорок Девятый и, не сдержав свои эмоции, поддался «буйству», увеличившись в размерах на треть.
     Кеншин испытывал удовольствие от вида того, как его взрослые и самодостаточные сыновья не только предлагают осторожные идеи, но и смело отстаивают их в спорах, полностью свыкшись с ролью не просто могущественного бойца, но и командира.
     — Вы оба правы по-своему, но итоговый план не может состоять из одного пункта. Нам нужна тщательная подготовка и слаженность. Сброс ядерных бомб на «их тупые головы» без дополнительных шагов не принесет ничего, кроме их бегства и последующей осторожности.
     — И что нам делать, если ни один из вариантов не подходит? — Почесав затылок, спросил Сорок Девятый, едва помещаясь за столом.
     — Для гарантии результата нам нужна как разведка, так и штурмовой удар, с последующим добиванием уцелевших. Поэтому, начиная с завтрашнего дня, все вы обязаны посвятить свободное время отработке боевого слаживания, — Властно констатировал Кеншин, вызвав еще больше одобрительных кивков, ибо несмотря на различия в темпераменте и разногласия в подходе к решению задач, все присутствующие любили сражения и тренировки. А также безмерно уважали отца.

Глава 580

Поздний вечер 652-го дня
     Возвращаясь домой с безынтересного, но очень важного приема по случаю создания новой империи, Учиха Итачи как и прежде не испытывал ничего, кроме привычного чувства печали и скорби.
     Путь к кварталу клана Учиха, мимо пустых улиц ночной деревни, как и прежде рождал в его голове неприятные воспоминания о прошлом, вынуждая раз за разом окунаться в негативные мысли и заниматься самокопанием.
     — Господин, вы вернулись?.. Горячая ванна уже готова, — Уважительно сказал пожилой мужчина, встретив Итачи у ворот, на что тот молча кивнул.
     Уничтожение клана Учиха, после возвращения старшего из двух возможных наследников, было переквалифицировано в «трагедию», и ни один из немногочисленных оставшихся слуг клана не смел обсуждать этот вопрос даже за закрытыми дверями собственных домов.
     Для самого Итачи мнение клановых слуг не значило ничего, как впрочем и мнение всех жителей деревни, ибо будучи самым гениальным членом своего клана, он с самого детства выработал безразличие ко всем, кто слабее и менее влиятельнее его самого.
     Однако, насколько его не заботило мнение окружающих, настолько же его заботило мнение младшего брата, который так и не смог простить ему этого поступка и поклялся сделать все, чтобы отомстить.
     Позиция радикально настроенного Саске резала ножом по сердцу Итачи, не позволяя ему прожить и дня, без воспоминаний о том, что он совершил своими собственными руками, находясь под властью не только идеи о долге перед родной деревней, но и самого могущественного гендзюцу.
     Приказ Крови — являлся необъяснимым феноменом, присущим, как минимум, двум кланам. Учиха и Хьюга были единственными кланами из известных за всю наблюдаемую историю, где так или иначе прослеживалось применение «Приказа Крови».
     Являясь носителем гораздо более могущественной родословной клана и гораздо более продвинутой стадией развития додзюцу, человек имел возможность как прямого управления членами клана с менее богатой родословной, так и «настойчивых советов» более могущественным собратьям.
     Именно это и произошло в тот злополучный день, когда сомневающийся в целесообразности подобного поступка Итачи встретил незнакомца, чьи слова дурманом легли на его разум.
     Лишь спустя несколько дней после случившегося Итачи осознал степень воздействия на свой разум, но вернуть былое не представлялось возможным и, стиснув зубы, он был вынужден продолжать играть свою роль, в надежде искупить грех отцеубийства спасением не только родной деревни, но и миллионов жизней.
     — Желаете что-нибудь еще, господин? — Раздался голос, выбивший его из собственных мыслей.
     — Нет. Уходи, — Взглянув на красивую, стоящую в дверях, девушку, холодно ответил Итачи и, скинув с себя одежду, погрузился в горячую ванну.
     Жар нагретой до состояния кипятка воды никак не вредил его могучему телу, и лишь прогревал его вечно промерзший организм, даруя небольшое удовлетворение в наполненной болью и страданиями жизни.
     *Шух!*
     Практически засыпая в расслабляющей ванне, Итачи внезапно вздрогнул и ошеломленно открыл глаза, которые вопреки его воле расцвели тремя томоэ, закрутившись спиралью.
     «Ч-что это?..» — Пораженно подумал Итачи, инстинктивно взглянув на запад, откуда исходила манящая волна родства.
     В этот самый момент, сидящий в позе лотоса, Учиха Саске так же раскрыл глаза, удивленно устремившись взглядом в сторону запада и, не долго думая, покинул свой личный дом.
     Проскользнуть мимо пытливых взглядов нескольких, присматривающих за ним, слуг не составило никакого труда, ибо следуя приказам главы клана, слуги сохраняли большую дистанцию и старались не попадаться молодому господину на глаза.
     Покинув клановый квартал, Саске стремительно направился в сторону странного «зова», пытаясь определить его источник и ошибочно полагая, что тот находится на западе Конохи.
     С трудом минуя нежелательные патрули охранного гарнизона деревни, Саске лишь надеялся не попасться на глаза опытным, но малочисленным членам АНБУ. К его счастью, этот участок деревни не имел стратегически важных объектов и оберегался в гораздо меньшей степени.
     Едва ли не прыжками перебираясь от одного строения к другому, подозрения Саске о том, что источник манящего зова находится за пределами Конохи — становились все больше и больше. Но в то же время послание, сокрытое в этом зове крови, становилось все более явным.
     «Сила…» — Это слово эхом отражалось в разуме маниакального юноши, вынуждая его с каждой секундой все сильнее сходить с ума от близости к исполнению заветной мечты.
     Стоя в нескольких сотнях метров от западной части стены, Саске окончательно осознал, что «зов», ставший в его голове синонимом безграничной силы, исходил от кого-то или чего-то, находящегося за пределами его родной деревни, что фактически поставило его перед очень сложным выбором.
     Решение этой на первый взгляд непростой дилеммы заняло у него всего-лишь несколько секунд и, направившись к юго-западным вратам Конохи, озлобленный на весь мир юноша, покидая родную деревню, напоследок проклял ее вместе со всеми, кто не сделал ничего, чтобы предотвратить величайшее преступление.
* * *
     — Что ты сказал?! — Выпучив глаза от неверия, воскликнул Хирузен.
     — Сарутоби-сама, господин просит привлечение дополнительных сил для поимки беглеца, — Уважительно сказал мужчина средних лет, чье лицо было сокрыто за маской енота.
     — Хорошо. Можешь идти, — Хмуро ответил Третий Хокаге, не считая нужным что-либо обсуждать с «живым орудием».
     — Какая бездарность! Посмотри, во что без меня превратился Корень! — Нахмурился, сидящий с ним за одним столом, Шимура Данзо.
     — Ты уже месяц, как вернулся, — Подметил Хирузен, затянувшись трубкой.
     — Месяц?! Даже года недостаточно, чтобы исправить весь бардак, учиненный бездарем из клана Учиха, который не может удержать под контролем даже собственного брата! — Возмутился Данзо, не ожидав столь меткого и болезненного укола.
     — Между прочим, Кеншин предупреждал нас о повышенном внимании к этому юнцу… — Вздохнул Хирузен, чувствуя часть вины, — Надеюсь, погоня принесет результат.
     — И что потом? Этот выродок хладнокровно убил двух членов гарнизона! За это положена казнь, не взирая на статус преступника! — Прошипел Данзо, предчувствуя очередной раскол среди элит в случае попытки казнить преступника.
     *Вздох*
     — Сперва нужно его поймать. Обо всем остальном подумаем позже, — С тяжелым вздохом ответил Хирузен, устало потерев виски.
     — Хокаге-сама, вызывали?.. — Уважительно упав на одно колено, заявил мужчина в белой маске с изображением лисы.
     — Да. Возьми Барсука, Змея и Рысь. Все вместе, вы временно переходите под командование Учихи Итачи. К утру жду промежуточный отчет, — Усталым голосом сказал Сарутоби Хирузен, на что Лис уважительно отрапортовал и покинул кабинет своего господина.
     — Пожалуй, все же займусь организацией наблюдения за джинчурики, — С улыбкой проговорил Данзо, словно это было чем-то предельно незначительным.
     — Хм?.. Пожалуй — не стоит. Я займусь этим самостоятельно, — Взглянув на старого друга острым взглядом, заявил Хирузен, чем изрядно его расстроил.

Глава 581

Утро 653-го дня. Коноха
     — Прошу вас, Накаяма-сан, проходите. Хокаге-сама вас ждет, — Уважительно проговорил Абураме Тадао, едва ли не отплясывая вокруг Кеншина.
     Кеншин ничего не ответил и молча вошел в привычный и знакомый кабинет Третьего Хокаге, обнаружив Хирузена в окружении целой горы листов пергамента и свитков, с единственной учетной книгой современного образца.
     Покачав головой на медлительность и закостенелость бюрократической машины Конохи, что не спешила пользоваться современными технологиями, Кеншин неспешно проследовал к гостевому креслу и расслабленно сел.
     — Можешь идти, — Сказал Хирузен, метнув взгляд на, зашедшего вслед за Кеншином, Тадао.
     — И что, даже не поприветствуешь своего Императора?.. — С ухмылкой сказал Кеншин.
     — Не ожидал, что у тебя будет настроение шутить после произошедшего… — Поморщился Хирузен, в сотый раз проклиная болтунов, разглашающих секреты подобного уровня в ту же ночь.
     — Хм?.. Ты уже знаешь?! — Удивленно воскликнул Кеншин, поражаясь осведомленности старика, не имеющего в своем распоряжении хоть сколь-нибудь могущественного провидца.
     — Очень смешно! — Нахмурился Хирузен, восприняв это, как пощечину его непрофессионализму, — Если ты пришел прочесть мне лекцию из разряда «я же говорил», то прибереги силы. Поискам мальчишки это не поможет, а настроение испортит всем!
     — Мальчишки?.. — Пытаясь уловить ускользающую нить диалога, переспросил Кеншин и сосредоточился на эмоциях старика.
     — Постой, ты прибыл не из-за Саске?.. — Удивленно пробормотал Хирузен, поражаясь тому, насколько спутанным получился их разговор.
     — Саске? Он сбежал?.. — Изумился Кеншин, начав догадываться о взаимосвязи между двумя событиями.
     — Да… Судя по всему, он давно планировал совершить нечто подобное. А Итачи оказался слишком мягок, оставив его без надлежащего надзора… — Тяжело вздохнул Хирузен и достал курительную трубку из выдвижного ящика стола.
     — Похоже, что существуют события, которые произойдут вне зависимости от обстоятельств… — С сожалением в голосе пробормотал Кеншин и испытал еще большее сочувствие к нынешнему лидеру клана Учиха.
     Вкратце обсудив вероломный побег Саске за пределы деревни, Кеншин все сильнее начал склоняться к мысли о том, что воскрешение Учихи Мадары и внезапный побег Саске, произошедшие в один вечер, попросту не могло быть простым совпадением.
     — Значит ты прибыл в столь ранний час не для того, чтобы обсудить отступничество мальчишки из клана Учиха? — Как следует раскурив трубку и немного успокоив нервы, поинтересовался Хирузен.
     — Нет. Меня мало заботят вопросы подобного уровня, — Спокойным тоном ответил Кеншин, — Однако, похоже, побег Саске напрямую связан с тем событием, которое полностью заняло мой разум…
     — Хм?.. Я не совсем понимаю… — Поморщившись от напряжения извилин, проговорил Хирузен, пытаясь найти связь между Саске и основанием Империи Накаяма.
     *Вздох*
     — Случилось то, чего мы долго ждали, но надеялись этого избежать… Учиха Мадара вернулся! — Заявил Кеншин, от чего Сарутоби Хирузен громко закашлялся и едва не рухнул со своего кресла.
     — Кха-кха-кха… ЧТО?! Т-ты уверен?! — Выпучив глаза, уставился он на Кеншина.
     — Уверен. Узумаки Нагато пожертвовал жизнью, чтобы воскресить Мадару. И судя по всему, Саске это почувствовал, — Ответил Кеншин, наблюдая за стариком, чье эмоциональное состояние менялось на глазах из одной крайности в другую.
     — Кхм… Откуда у тебя эта информация?.. — Успокоившись усилием воли, прочистив горло, сказал Хирузен.
     — Как говорят у меня на родине — от верблюда… — Ухмыльнулся Кеншин, после чего добавил, — Это означает, что некоторые секреты должны и будут оставаться секретами, даже под тяжестью нашей с тобой дружбы.
* * *
     Обсудив и уладив с Хирузеном основные пункты взаимодействия, в условиях противостояния гораздо более могущественному врагу, Кеншин почувствовал себя гораздо расслабленнее.
     Испытывая сомнения по поводу того, чтобы согласовать окончательный план контратаки с Данзо, Кеншин все же решил не спешить с этим вопросом и заняться этим самостоятельно, поставив старика перед готовым планом.
     Текущий его визит в Коноху был спонтанным и практически анонимным, что избавило его от множества нежелательных «случайных» встреч с назойливыми людьми, но даже это не являлось панацеей от минусов бытия одного из самых могущественных людей континента.
     — Ох! Накаяма-сан, какая удивительная встреча! А я как раз собирался совершить визит в ваш великолепный город! — Восторженно заявил черноволосый мужчина средних лет, в котором Кеншин без труда узнал главу клана Абураме.
     — Доброе утро, Шиби-сан, — Вежливо поздоровался Кеншин, тщательно скрывая раздражение от «случайной» встречи.
     — Признаться, я и подумать не мог, что ваш божественный талант раскроется так быстро! Вы сильно изменились с тех пор, как мы виделись в последний раз… — Меланхолично проговорил Абураме Шиби, спешно пытаясь сблизиться с Кеншином, пока тот был застан врасплох.
     — Ну что вы, Абураме-сан. Я всего лишь делаю то, что должно. А результат — не более, чем везение, — Улыбнулся Кеншин, прекрасно осознавая нулевую ценность дружелюбия человека, который изъявил желание развить отношения лишь тогда, когда самый последний нищий уже был осведомлен об уровне могущества Клана Накаяма.
     — Да уж… Вы безусловно правы. Порой судьба приносит нам самые необычайные сюрпризы… — Мечтательно проговорил Шиби, от чего вокруг закружило несколько десятков пчёл, а в воздухе запахло цветочной пыльцой.
     *Вздох*
     — Абураме-сан, не сочтите за грубость, но давайте обсудим все это в другой раз?.. Например, послезавтра в два часа дня? Мой Клан Накаяма с удовольствием примет гостей из уважаемого клана Абураме, — Вежливо сказал Кеншин, от чего лидер клана Абураме едва ли не расцвел на глазах.
     — Конечно-конечно! Моя старшая дочь Хэна будет без ума от вашего предложения. Она мне все уши прожужжала о том, как хочет с вами познакомиться! — Рассмеялся Шиби, сделав очередной намек, и внимательно отслеживая реакцию Кеншина.
     — Уверен, вам и вашей дочери понравится гостеприимство моего клана! Это станет большим шагом в сторону укрепления отношений между нашими кланами, — С улыбкой сказал Кеншин, полностью пересмотрев свое первичное отношение к этому человеку.
     — Ха-ха-ха! Определенно, Накаяма-сан, определенно! — Громко рассмеялся Шиби, после чего, едва ли не светясь от счастья, решил не испытывать свою удачу, — Ну что же, Накаяма-сан. Тогда до послезавтра… Не буду вас больше отвлекать…
     Кеншин ничего ему не ответил и, лишь с улыбкой кивнув на прощание, неспешно продолжил свой путь, попутно раздумывая над тем, как чуть не выплеснул накопленное раздражение на человека, который в свое время не проявил высокомерия в сторону безродного лидера странной организации наемников.
     «Клан Абураме заслужил немного благодарности, но Хэна?.. Ни за что!» — Мысленно зарекся Кеншин, не удержавшись от громкого смеха.

Глава 582

Утро 653-го дня. Западная граница Империи Накаяма
     Посреди огромного, растянутого на несколько сотен километров, леса, не доходя до официальной границы бывшей Страны Огня, на одной из опушек стоял временный лагерь, насчитывающий два десятка крепких молодых мужчин, большая часть из которых не выделялась особыми достижениями в области ниндзюцу, и лишь двое, в лице командира и его зама, достигли впечатляющих результатов, излучая мощь чунина на середине ранга.
     — Ха-ха-ха! А я ей и говорю, всё, мол, кончился твой муженек! А она как давай рыдать! Да, шлюха? — Громко прогоготал невысокий щуплый мужчина с сильно выпирающими ушами и впечатляющим среди отряда рангом генина на пике.
     Сидящая у его ног, женщина не разделяла его веселого настроения, а будучи схваченной за волосы, и вовсе была на грани того, чтобы разреветься вновь, на радость как минимум половине из собравшихся вокруг костра мужчин.
     — Не слышу! — Прошипел он, вмиг рассвирепев от того, что его искрометный юмор не был воспринят должным образом, и еще сильнее дернул ее за волосы.
     — Д-да, господин… — Захныкала она и сжала зубы от дикой боли, едва выдерживая сумасшедший темп болезненной тряски за волосы.
     — Ушастый, не умеешь обращаться с бабами — не берись! — Недовольно заявил подошедший со стороны мужчина, испытав омерзение к увиденному.
     — Моя баба — что хочу, то и делаю! — Возмутился «Ушастый» и слегка испуганно отступил на полшага назад.
     — Ха-ха-ха! А я ему и говорю «была твоя, теперь моя»! — Громко захохотал подошедший мужчина, без особой нежности взяв женщину за руку.
     — Ха-ха-ха! Старшой сегодня в ударе! — Загоготал один из сидящих рядом мужчин, и ему вторили остальные.
     — Старшой, ты только и можешь, что издеваться над теми, кто слабее тебя! — Возмущенно пробормотал Ушастый, отступив в сторону и даже не думая как-либо сопротивляться унизительным действиям заместителя командира.
     — Ха-ха-ха! Ты похоже перегрелся на солнце, если всерьез несешь такую чушь! Иди наруби два комплекта дров, заодно остудишь тупую голову, — Заявил мужчина, в то время как все остальные едва не попадали с бревен от смеха.
     «Ну, суки, посмотрим кто из вас посмеет заржать после моего прорыва!» — Стиснув зубы, мысленно выругался Ушастый и с явным нежеланием был вынужден направиться на рубку дров.
     Для него, обладающего сверхчеловеческой скоростью и силой, не составляло никакого труда быстро осмотреть область в радиусе нескольких сотен метров на предмет поваленных или высушенных деревьев, что, впрочем, не добавляло ему радости.
     *Шух, шух, шух…*
     Спешно бегая по лесу и высматривая деревья, Ушастый буквально грезил о том, как расправится со всеми недругами при достижении заветного ранга чунина, и злорадствовал тому, что «Старшой» будет пользоваться трофейной женщиной после него. Утрата же самой женщины волновала его в последнюю очередь, и главное, что вызывало его недовольство в этом вопросе, было публичное унижение со стороны человека, провоцировать которого он никогда не смел.
     — Ах! Ты еще, блин, кто такой?! — Испуганно воскликнул Ушастый, глядя на молодого черноволосого юношу, который сидел на толстой ветви высокого дерева и что-то ел из металлической банки.
     — Хм?.. Ты меня заметил?.. — Удивленно пробормотал юноша и, проверив состояние закрепленной на дереве фуин, недовольно поморщился.
     — Откуда у тебя «тушенка», пацан? Ну-ка слезай! — Немного повеселев, приказным тоном заявил Ушастый, и с предвкушением уставился на дорогой походный рюкзак за плечами юноши, на котором, ко всему прочему, виднелся значок Конохи.
     — Что? Тушенка?.. Ха-ха-ха! Братья, у нас тут богатый клиент! — Восторженно захохотал, подошедший благодаря чуткому слуху, молодой и энергичный парень.
     — Идиот! — Сжав кулаки от бессильной злобы, прошипел Ушастый, — Ты баран! На кой хрен ты позвал остальных?!
     — Верно, — Согласился сидящий наверху юноша, — Не нужно было звать остальных. Так бы умерли вы двое, а теперь… Придется убивать ваших тупоголовых товарищей.
     — А?.. Что ты пи… — Начал было Ушастый, но навсегда был лишен возможности говорить.
     *Шух, шух!*
     Два стремительных росчерка небольшого вакидзаси оказалось более чем достаточно, чтобы оставить два аккуратных среза на шеях обоих разбойников, чьи обезглавленные тела еще несколько секунд стояли на месте и лишь затем рухнули с бурными фонтанами крови.
     — Хм?.. Что у вас там происходит? — Раздался грозный рык от ощутившего неладное командира.
     *Шух, шух, шух…*
     Последовало еще три аккуратных и ювелирных росчерка миниатюрного клинка, и трое мужчин, спешащих урвать жирный кусок, грузно рухнули в кучи пожелтевших листьев, еще сильнее насторожив двоих чунинов.
     *Шух, шух!*
     — ААА!.. — Испуганно прокричал щуплый парень, с ужасом глядя на двоих обезглавленных товарищей.
     Скорость черноволосого юноши с миниатюрной катаной была настолько высока, что в глазах обычного парня два аккуратных среза на шеях его товарищей — появились сами собой, от чего он буквально обмочился.
     — Так будет удобнее. Позови товарищей, — Обдумав действенную стратегию по уничтожению свидетелей, заявил, стоящий спиной к дереву, черноволосый юноша.
     — ААА!.. — В ужасе закричал парень, и от испуга ринулся в случайную сторону.
     *Шух!*
     — Тревога! Неизвестный враг! — Немедленно прокричал один из генинов, обнаружив одного из обезглавленных товарищей.
     Все оставшиеся в живых члены банды разбойников принялись стремительно готовиться к битве и собрались в центре походного лагеря, дабы получить надежную защиту от своих несокрушимых лидеров.
     *Шух!*
     Совершенно внезапно, под ошеломленными взглядами более десятка мужчин, посреди поляны из ниоткуда появился черноволосый юноша, при взгляде на которого даже командир и его зам испытали животный ужас.
     *Бум!*
     — П-пощады! Господин, пощадите! — С грохотом рухнув на колени, взмолился убеленный сединами мужчина на середине ранга чунина, ошеломив своих подчиненных.
     — К сожалению, сегодня не ваш день… — Ответил юноша, от чего лидер разбойников буквально постарел на глазах, — Не двигайтесь и умрете без боли.
     — Н-нет! Н-не хочу! — Громко закричал парень, возрастом лишь немного старше юноши, и попытался сбежать.
     *Шух!*
     — Ничего личного, но моя цель гораздо дороже ваших жизней, — Сказал юноша, разрубив убегающего парня напополам.
     — Б-будь ты проклят! Ублюдок! — Схватив кунай, прорычал генин, и ринулся в его сторону.
     *Шух!*
     — Не сработает. Я уже проклят, — Смахнув кровь с клинка, ответил тот.
     *Шух, шух, шух…*
     В следующее мгновение началась настоящая резня, где каждый взмах клинка черноволосого юноши обрывал одну человеческую жизнь, и всего десять секунд спустя все было кончено.
     Посреди усеянной обезглавленными телами поляны сидела лишь молодая женщина и, зажмурившись изо всех сил, дрожала, как осиновый лист на ветру, всей душой хотела жить, умоляя богов спасти ее.
     — Я не хочу тебя убивать… Но ставки слишком высоки! — Решительно заявил черноволосый юноша, взмахнув клинком.
     *Шух!*
     Обезглавленное тело измученной женщины украсило собой окровавленную поляну, а черноволосый юноша с небольшим сожалением оглядел результат своих действий, после чего встряхнул головой и с безразличным выражением лица умчался вдаль.

Глава 583

653-й день. Деревня Скрытого Дождя
     Несмотря на полуденное солнце, яркие лучи которого были способны пробиться сквозь плотные слои тумана вечно мрачной деревни, в одном из помещений самой укрепленной крепости деревни стояла кромешная тьма.
     Посреди комнаты, во тьме, в позе лотоса сидел с виду самый обычный и непримечательный человек с копной черных необычайно жестких волос, достигающих самого низа поясницы.
     Однако, любой сторонний наблюдатель, включая немногочисленных крепостных слуг и десятка разнообразных животных, любимых прошлым хозяином, при одном лишь взгляде на «нового хозяина» чувствовали глубинный ужас и стойкое нежелание находиться с ним рядом.
     Было неизвестно, спит ли этот мужчина или медитирует с закрытыми глазами, но его тело не излучало ни капли скрытой в нем мощи, делая его обнаружение затруднительным даже для самого могущественного шиноби-сенсора.
     Самого же мужчину подобные вопросы ни сколько не интересовали, а сокрытие собственной ауры — было не более чем инстинктом, сохранившимся даже спустя множество лет анабиоза.
     Внезапно под покровом тишины из тончайшей замочной скважины укрепленной двери беззвучно начал просачиваться сгусток тьмы, невидимый, и не излучающий никакого звука или энергии.
     *Шух!*
     В этот самый момент оба глаза, сидящего в позе лотоса, мужчины широко раскрылись, своим сиянием прогнав кромешную тьму. Сделав несколько оборотов, его спиралевидные зрачки сконцентрировались на маленькой струйке черного дыма, замершей вдоль двери.
     — Надеюсь, у тебя есть причины прервать мой отдых, — Безразличным тоном, в никуда сказал черноволосый мужчина.
     — Хе-хе-хе… — Послышался веселый, извиняющийся смех, — Конечно, господин! Я пришел, чтобы передать вам немного жизненной силы, чтобы вы быстрее восстановились! Служение вам, Мадара-сама, это высшая цель маленького Зецу…
     За несколько мгновений тонкая струйка черного дыма перетекла в фигуру Черного Зецу, который незамедлительно упал на колени, выражая высшую степень подчинения и преклонения.
     — Прибереги силы для себя, — Более мягким тоном сказал Учиха Мадара, удивляясь тому, как существо, порожденное его техникой, сумело не только выживать все это время, но и повысить свое могущество.
     — Благодарю, господин… — Кротко ответил Черный Зецу, покорно опустив взгляд.
     *Шух…*
     *Хрус, хруст, хруст…*
     Решительно поднявшись на ноги, Мадара принялся разминать неповоротливые мышцы и хрустеть суставами чужеродного тела, привыкая к контролю и управлению над не самым плохим телом, принадлежащим его последнему ученику.
     — Обито был еще очень молод… Сколько прошло лет, и кто его убил? — Осматривая тело молодого мужчины, едва перешагнувшего рубеж тридцати лет, поинтересовался Мадара.
     — Господин, после вашей гибели прошло пятнадцать лет и семь месяцев… Жизнь вашего ученика была оборвана мерзким человеком по имени Накаяма Кеншин… — Оскалившись при упоминании своего кровного врага, прошипел Черный Зецу.
     — Накаяма?.. Я не помню ни одного могущественного рода с этим именем… — Задумчиво пробормотал Мадара, пытаясь вспомнить род, способный породить настолько могущественного потомка, но даже с близкой к идеалу памятью помнил лишь незначительную семью, промышлявшую изготовлением железного инструмента более сотни лет назад.
     — Это чужак, появившийся словно из ниоткуда и испортивший множество наших планов! Этот человек самый опасный из всех, что я встречал, и мы обязаны сделать все, чтобы уничтожить его любыми методами! — Начав впадать в бешенство при мысли о Кеншине, гневался Черный Зецу.
     — Хм?.. Вот как?.. Тогда расскажи мне все, что знаешь об этом человеке. Но прежде всего — принеси все мои вещи, — Сверкнув глазами, заявил Учиха Мадара, чувствуя непривычную пустоту из-за отсутствия клеток Хаширамы Сенджу.
* * *
     Визит в клан Нара стал для Кеншина настоящей отдушиной в крайне безрадостном посещении Конохи. Шикаку, не успев отойти от вчерашнего празднества, был изрядно удивлен его визитом, но, как подобает радушному хозяину, принял его не только как уважаемого гостя, но и обожаемого родственника.
     Из-за очень лояльного отношения Кеншина к дружественному клану Нара и его инициативе по «контакту с общественностью» курьезных случаев было попросту не избежать.
     Таким образом, попытка Кеншина быть «на одной волне» с народом вылилась в открытое обожание большинства женщин клана и скрытое недовольство ревнивым большинством мужчин.
     Никто не смел открыто высказывать свое недовольство, в особенности в присутствии главы клана, но юные и не очень красавицы наглым образом игнорировали этикет, навязывая Кеншину общение.
     Кеншин, не желая расстраивать многочисленных красавиц, был вынужден терпеть их общество, надеясь на их благоразумие. Шикаку, в свою очередь, был отнюдь не против их мимолетных интрижек, способных подарить его клану еще больше влияния, а возможно и талантливого потомка.
     К счастью, все шестеро внучек и дочерей уважаемых членов клана, допущенные к столу главы клана, сумели сдержать себя в руках и удержались от прямых заявлений, ограничившись множеством намеков, каждый из которых вынуждал Ёшино хмуриться, а Шикаку с улыбкой поглаживать бородку, делая вид, что ничего не произошло.
     Это стало последней каплей для Кеншина, не желающего отказываться от весьма льстивых знаков внимания роскошных женщин, и вынудило его принять непростое решение о минимизации личных контактов с женщинами, в особенности замужними.
     Не то, чтобы этот вопрос имел особую важность, и принуждал Кеншина к осторожности. Но даже имея возможность наплевать на всех и воспользоваться предложениями чужих жен, Кеншин все еще считал это неправильным.
     За два года жизни в этом мире он хорошо изучил местный менталитет и понимал, что для большинства аристократов — унижение подобного рода многократно хуже смерти, и фактически обязывает «опозоренного» мужчину положить жизнь на совершение мести.
     Он все еще не желал отказывать себе в удовольствии общения с роскошными, желающими близости женщинами, но, имея десяток ненасытных жен и одну юную, но ревнивую дочь, Кеншин не испытывал острой необходимости в интрижках на стороне, хоть и не исключал их в особых случаях.
     Возвращаясь домой на не самой высокой скорости, Кеншин имел возможность окунуться в свои мысли и основательно подумать над своим будущим, которое грозило стать гораздо менее веселым, а радостные дни повседневного затишья, по его ощущениям, в самое ближайшее время должны были смениться тягостными днями подготовки к тяжелой войне, которая обещала стереть последние крупицы морали.
     Осознание высоко поднятых ставок вынудило его скрипя зубами принять крайне непростое решение о массовой подготовке «лояльных специалистов», часть из которых неизбежно погибнет, а все остальные лишатся свободы.
     И пускай подобные вопросы не вызывали больших сомнений в жителях этого мира, чья «свобода» и без того была весьма условной, но Кеншин воспринимал это немного иначе, все это время стараясь ограничить вынужденное взаимодействие в стратегических вопросах с местным населением, предпочитая использовать силы своего клана, и планомерно готовиться к противостоянию, которое должно было развернуться через четыре года.
     Однако, вмешательство в различные процессы в значительной степени ускорило темп истории, и вместо четырех лет подготовки Кеншин получил лишь два, что даже по самым оптимистичным прогнозам было недостаточно даже для противостояния Мадаре, не говоря уже о гораздо более могущественных врагах.
     Пролетая над холмами, лесами и реками, Кеншин был полностью погружен в собственные мысли, отвлекаясь лишь на сканирование окружающей местности, как вдруг испытал очередное «пророческое предчувствие», резко остановившись.
     «Неделя?.. Нет, меньше недели!» — Шокировано подумал он, ощутив холодный пот, стекающий по его спине.

Глава 584

658-й день. В семидесяти километрах от города Накаяма
     *Шух, шух…*
     Две, едва заметные для человеческого глаза, фигуры стремительно пронеслись по воздуху, минуя многочисленные земные препятствия. Скорость их полета превышала скорость звука, но характерных звуковых хлопков странным образом не наблюдалось.
     Внезапно обе фигуры замедлились, а затем и вовсе остановились на месте, стоя в воздухе так, словно под их ногами находилась твердая поверхность, а не сплошная пропасть на две сотни метров вниз.
     — Постойте, господин! — Спешно воскликнул Черно-Белый Зецу, — В полукилометре отсюда располагается целая сеть фуин слежения, избежать обнаружение которой не под силу даже мне…
     — Это не фуин… — Задумчиво пробормотал Учиха Мадара, чьи глаза в этот момент пристально глядели в сторону, «вшитых» в саму ткань мироздания, формаций.
     Зецу немедленно сосредоточил все внимание на словах своего временного «господина», ибо несмотря на многовековой опыт существования, он все еще не мог и близко достичь возможностей, доступных талантливым потомкам клана Ооцуцуки и их Риннеганам.
     Мадара, в свою очередь, ничего не ответил и лишь с заинтересованным выражением лица полетел в сторону многочисленных формаций, демонстрируя идеальный контроль даже не над родным элементом воздуха.
     — Господин, теперь этот ублюдок знает о нашем присутствии и попытается подготовиться… — Скривившись в недовольстве, пробормотал Зецу, чувствуя себя предельно неуютно в любых открытых действиях.
     — Пусть готовится. Я раздавлю его как таракана вне зависимости от его готовности, — Властно заявил Мадара и сосредоточил все свое внимание на удивительном феномене.
     — Господин, я прошу вас не недооценивать этого человека. Его способности немыслимы, а потенциал неизмерим! — Опасливо заявил Зецу, прекрасно помня, чем может закончиться недооценка Кеншина.
     — Тем веселее будет с ним сражаться, — Отмахнулся Мадара и, сверкнув лиловыми глазами, уставился в один из узлов формации, — Хм… Что это за штука… Это определенно не фуин… Тогда что?..
     — Это называется «Формацией». Функционал схож с фуиндзюцу, но несравнимо богаче и мощнее, — Внезапно раздался голос за их спинами, от чего даже роскошная шевелюра Мадары ощутимо вздыбилась.
     — Ч-что?! — Пискливо воскликнул Зецу, до ужаса испугавшись того, чего попросту не могло произойти. Ибо подкрасться незаметно к самому хитрому и скрытному существу этого мира доселе считалось невозможным.
     Мадара, в свою очередь, так же почувствовал небольшой испуг, но не показал виду. Вместо этого он обернулся в сторону говорившего и попросту обомлел, ибо на месте, где несколько секунд назад не было ничего, кроме зеленой лужайки, теперь стоял небольшой стол, два стула и бутылка вина.
     — Присаживайтесь, Мадара-сан. Раз уж вы стали моим гостем, позвольте угостить вас лучшим вином из всех, что у меня есть, — Расслабленно сказал Кеншин, внимательно глядя на человека, что лишь отчасти напоминал Обито, но менее чем за неделю сумел перестроить все свое тело.
     — Ха-ха-ха! — После непродолжительного молчания, громко захохотал Мадара, — Я очень не люблю сюрпризы, но признаться, Накаяма Кеншин, ты меня удивил…
     Неспешно направляясь к стоящему посреди луга столу, Мадара неотрывно смотрел Кеншину в глаза, пытаясь разгадать задуманную им уловку, и в то же время стараясь подавить его волю.
     Кеншин в это же самое время так же внимательно следил за действиями одного из опаснейших шиноби, существовавших за всю историю этого мира, и совершенно точно не собирался терять бдительность.
     — Позвольте узнать цель вашего визита?.. — С улыбкой проговорил Кеншин, разливая вино по фужерам.
     — А сам как думаешь?.. Конечно же, для того, чтобы познакомиться с первым за несколько сотен лет Императором! — Прохохотал Мадара, откровенно издеваясь над подобным титулом, после чего, сверкнув глазами, добавил, — А так же испытать твою хваленую силу, Накаяма Кеншин…
     — Ха-ха-ха, честно сказать — я польщен таким пристальным вниманием к моей скромной персоне со стороны без сомнения легендарного шиноби! — Похвалил его Кеншин, — Однако, что касается последней части ваших намерений… Я, пожалуй, воздержусь. Кулаки, как говорится — не имеют глаз, и кто знает, чем все это закончится, и КТО окажется третьим радующимся в нашем бессмысленном конфликте… — С грустью в голосе проговорил Кеншин, кинув гневный взгляд на, стоящего неподалеку, Зецу.
     В этот самый момент Зецу испытал приступ немотивированного страха и всей душой возжелал пресечь этот опасный разговор, ибо по многочисленным, имеющимся у него сведениям, Кеншин ни раз демонстрировал шокирующую осведомленность в совершенно секретных вопросах.
     — Ты о Зецу?.. Можешь не переживать на его счет. Это мой слуга, и он не сделает ничего, что могло бы мне не понравиться, — Расслабленно ответил Мадара, без страха приняв фужер с вином, предварительно взглянув на его содержимое.
     — Вот как?.. Ха-ха-ха, тогда вам будет интересно узнать маленькие секреты, маленького, оставшегося без любимой мамочки, выродка… — Злобно рассмеялся Кеншин, внутренне подготовившись к любому возможному результату своих действий.
     — Т-ты! — Выпучив глаза от ужаса, воскликнул Черно-Белый Зецу и незамедлительно предпринял попытку мощнейшей атаки.
     *БУМ!*
     Решительный выпад огромных черных когтей, вознамерившихся разорвать Кеншину горло и отнять у него возможность говорить, внезапно был остановлен невидимым барьером, в то время как сам Кеншин продолжил сидеть за своей уцелевшей половиной стола, с искрой во взгляде наблюдая за действиями разъяренного Мадары.
     — Г-господин! Я увидел, что этот человек замыслил нападение на вас! Я был вынужден действовать! — Спешно прокричал Черно-Белый Зецу, пытаясь оправдаться за немотивированную атаку.
     Расслабленная улыбка более не украшала уголки губ одного из самых привлекательных мужчин всего клана Учиха, а его разум наполнился крайне безрадостными подозрениями, что очень сильно не нравилось Зецу, неспособному контролировать настолько могущественного человека.
     — Что ты пытался мне сказать? Говори. Больше это существо без моего приказа не нападет, — Заявил Мадара, игнорируя факт жесточайшего неповиновения и намереваясь разобраться с этим позже.
     — Г-господин! Нельзя позволить ему говорить! Это одна из его способностей! Он может повлиять на ваш разум! — Испуганно взмолился Зецу, не имея ни одного запасного варианта на случай выхода из игры одной из ключевых фигур центрального плана.
     — Ха-ха-ха! Видеть, как волнуется и нервничает эта подлая тварь — одно удовольствие! — Рассмеялся Кеншин, после чего встретившись взглядом с Мадарой, добавил, — Вы наверняка удивитесь, узнав КТО на самом деле является господином, а вернее госпожой этого скользкого существа!

Глава 585

     — Госпожой?.. — Нахмурился Учиха Мадара, недоумевая о ком конкретно идет речь.
     Будучи крайне опытным и прозорливым шиноби, и имея выдающуюся наблюдательность, он не мог не замечать странностей, связанных с разумным и очень могущественным существом, якобы созданным под воздействием чакры Учиха и Сенджу.
     События последних дней, когда изрядно потерявший терпение Зецу стал менее осторожным и совершил несколько грубейших ошибок — еще сильнее насторожили чуткого Мадару, от чего слова Кеншина легли на благодатную почву.
     Он все еще не был настолько глуп, чтобы верить словам потенциального противника, но не имел никакого желания его прерывать, испытывая острое любопытство ко всему, что мог сказать настолько удивительный человек.
     — Г-господин! Н-не… — Начал было Черно-Белый Зецу, в ярости сжимая кулаки.
     — Заткнись! — Властно приказал Мадара, не имея привычки обсуждать что-либо с подчиненными.
     — Верно. Это существо — не более, чем порождение последней воли своей госпожи, и я настоятельно не рекомендую позволять ему прикасаться к вашему телу… — Отпив глоток поистине роскошного вина, прошедшего «Усиление», и превратившегося в нечто, больше напоминающее «божественную амброзию», расслабленно пробормотал Кеншин.
     — Какая чушь! — Едва сохраняя скачущую мимику лица, воскликнул Зецу, — Чужак хочет внести раскол в наши планы! Взгляните на его мерзкую ухмылку! Он только и ждет, когда вы развоплотите невинного маленького Зецу…
     Услышав нелепейшую попытку надавить на жалость одного из самых безжалостных людей в мире, Кеншин едва ли не захохотал, окинув презрительным взглядом скользкое и мерзкое существо, чьи повадки были полностью им выучены за сотни иллюзорных боев на Арене Патриарха.
     — Он прав. Звучит как чушь, — Ухмыльнулся Мадара, — Если кроме слов, у тебя нет никаких доказательств — лучше не трать мое время, — Властно заявил он, обозначив свое возвышенное положение по отношению к Кеншину, после чего грозно взглянул в сторону Зецу, и скомандовал, — А ты — еще одно слово, и будешь развоплощен!
     — Не будьте столь уверены… — Отпив еще глоток вина, расслабленно ответил Кеншин, — Готов поспорить, рассказанная мной история не оставит вас равнодушным… Однако, прежде чем я начну, позвольте задать вам один вопрос: что вы знаете об Ооцуцуки?..
     В этот самый момент взгляд, все еще надеявшегося на «чудо», Зецу буквально остекленел, а фигура Кеншина в его глазах приобрела вид истинного демона, и существа целенаправленно пришедшего для разрушения его многовековых планов.
     — Ооцуцуки?.. — Нахмурился Мадара, а Зецу затаил дыхание, внутренне умоляя его не верить речам Кеншина, — Хочешь сказать, это существо, порождение одного из легендарных Богов?..
     «Т-так быстро!» — Ошеломленно подумал Кеншин, испытав дрожь от осознания гениальности человека, что за несколько секунд сумел провести сложнейшую аналитическую работу.
     — Именно, — Удовлетворенно кивнул Кеншин, — Раз уж вы знаете о существовании «Богов», то должны понимать риски связанные с воскрешением одной из них, — Добавил он и уважительно указал гостю на, воссозданный на смену уничтоженному в ходе атаки Зецу, древесный стул.
     — Знание о существовании древних мифов и бредней выживших из ума провидцев вовсе не обязывает меня в них верить, — Скептически прокомментировал Учиха Мадара, стараясь скрыть комплексное изумление не только от услышанного, но и от увиденной демонстрации Мокутона без использования ручных печатей и даже личного контакта с объектом!
     — Хорошо, что вы встретили того, кто поможет вам отличить миф от реальности, — Улыбнулся Кеншин и налил уважаемому гостю, но в то же время опаснейшему врагу, еще немного вина.
     — Ты, со своими способностями, и сам являешься мифом, воплощенным в реальность, — Внимательно глядя на человека, в чьем теле не виднелось и капли чакры, заинтересованно проговорил Мадара, вернувшись за стол.
     — До некоторых пор даже эти легендарные глаза являлись не более чем мифом. Однако теперь, вы, как потомок Ооцуцуки Хагоромо, так же известного как «Мудрец Шести Путей», взираете на меня этими самыми глазами.
     — Мне, по большому счету, наплевать на происхождение Великого Предка, но даже так, сомневаюсь, что твоим словам есть весомые подтверждения… Все сказанное тобой — не более чем набор сомнительных легенд и бурного воображения.
     *Вздох*
     — У вас и в самом деле нет причин, чтобы мне доверять. Однако, даже осторожность по отношению к грязному выродку, порожденному из кучи помоев, повысит ваши шансы на выживание и даже сопротивление гнусным планам этой твари.
     — Если все сказанное тобой правда, то почему бы тебе самому не побыть на позиции «третьего радующегося»?.. — Отхлебнув глоток на редкость хорошего вина, с издевкой спросил Мадара.
     — Не буду лгать, я бы с удовольствием понаблюдал, как из двух последних членов Акацуки остался лишь один, но… Боюсь, в этом случае, на смену мимолетному удовлетворению быстро придет весь спектр негативных чувств…
     — Ты считаешь, что встреча с его «госпожой» для тебя более опасна, чем текущая встреча со мной?.. — Сверкнув глазами, будничным тоном спросил Мадара.
     — Ха-ха-ха! Не обижайтесь, Мадара-сан, но без чакры всех хвостатых зверей, вы не более чем шиноби на пике ранга элитного каге. В то время как рядовые члены клана Ооцуцуки не только ступили в ранг Мудреца, но и обладают несравнимо более богатой школой знаний, накопленных за тысячи лет… — Без тени страха в голосе заявил Кеншин, изрядно удивив собеседника, который все это время был уверен в его страхе.
     — И все же, вне зависимости от подлинности твоих слов, сейчас тебе стоит беспокоиться не о противостоянии мифическим «Богам»… Или ты считаешь, что сможешь мне противостоять?.. — С явной угрозой в голосе спросил Учиха Мадара, получив необходимую информацию для размышления и начав откровенно уставать от разговора с человеком, что по изначальному плану годился лишь для пленения и допросов, но никак не для беседы на равных.
     — Бросьте, Мадара-сан, разве обладая тайными знаниями о происхождении и силе «Богов», я могу не знать о том, на что способен «Человек Армия»?.. И не имея возможности вам противостоять, разве стал бы я пить с вами вино, дожидаясь нелепой казни?.. — Ухмыльнулся Кеншин и сделал очередной расслабленный глоток.
     — Вот как?.. — Снисходительно оглядев сидящего перед ним молодого парня, пробормотал Мадара, — К сожалению для тебя, у меня так же есть не малое количество информации о твоих возможностях, и в данном случае твое искусное умение лгать — тебе не поможет.
     — Вы ведь не думаете, что зная подноготную этой жалкой твари, я раскрыл ему все свои возможности?.. — Усмехнулся Кеншин, вынуждая противника не переходить черту и не провоцировать битву, результат которой был непредсказуем.
     — Либо ты лжешь, либо я столкнулся с самым гениальным и безжалостным человеком из всех, что видел… Позволить убить одного из своих сыновей и разыграть изнеможение в битве с малышом Зецу — под силу только гениальному стратегу, на фоне которого даже гении клана Нара — не более, чем дети… — Победно улыбнулся Учиха Мадара, полностью уверившись в блефе противника и его невозможности оказать существенный отпор.

Глава 586

     Ощутив готовность Мадары перейти к прямому военному противостоянию, Кеншин почувствовал огромный страх, который нельзя было заглушить даже рациональным осознанием колоссальных масштабов проведенной подготовки.
     — Вы не учитываете третий вариант — с той битвы я стал сильнее, — Улыбнулся Кеншин, внутренне приготовившись к одной из самых опасных битв в своей жизни.
     — Шиноби нашего уровня очень сложно прогрессировать. И твой неуклюжий блеф не заставит меня отступить… — Глядя на него, как на пытающегося неумело врать ребенка, снисходительно сказал Мадара и гораздо более серьезным голосом добавил, — Однако, с учетом твоих удивительных дарований, я могу не только сохранить тебе жизнь, но и позволить тебе стоять на вершине этого мира…
     — Но для этого мне требуется выполнить два условия?.. — Со вздохом проговорил Кеншин, закончив его мысль.
     От столь необычного хода, Мадара был не только удивлен, но и шокирован. Его взгляд, направленный на Кеншина стал еще более заинтересованным, а жажда заполучить все его секреты — отразилась на лице, как бы он не пытался это скрыть.
     — Верно… А ты знаешь, какие это условия?.. — С интересом спросил Мадара, пытаясь выяснить, было ли это обыкновенной психологической манипуляцией или гораздо более ценным предсказанием.
     — Подчиниться и выдать Югито?.. — Устало сказал Кеншин, зная наперед исход этого разговора.
     — Именно. И ты должен знать, что последует за твоим отказом, — Нахмурился Учиха Мадара, чувствуя настрой Кеншина.
     — К сожалению, за моим отказом последует битва, которая для вас не закончится ничем хорошим… Но несмотря на это, я все же позволю себе дать вам один совет: не обманывайтесь кроткостью этой твари. Она с радостью воспользуется вашей слабостью после ранения, — Поднявшись из за стола, огорченно заявил Кеншин, предприняв последнюю попытку изменить увиденное им будущее.
     — Если ты надеешься, что я возьму и уничтожу своего подручного, то ты глупец. Однако, из уважения к твоему гостеприимству, я лично сражусь с тобой, — Неспешно поднявшись на ноги, заявил Мадара, после чего произошел мощнейший всплеск чакры.
     *Пуф!*
     Внезапно обыкновенная походная одежда клана Учиха сменилась боевой пластинчатой броней красного цвета, которая олицетворяла высшие воинские заслуги и за всю историю существования клана сменила лишь двоих пользователей.
     *Шух!*
     Ровно в то же мгновение тело Кеншина вспыхнуло могущественной аурой, а мягкая и податливая ткань экзокостюма, сокрытая под повседневной одеждой, разительно преобразилась, полностью покрыв его тело, включая область головы.
     Оба противника молча оценивали изменившийся внешний вид друг друга и в равной степени изумлялись. Мадара при помощи Риннегана подмечал изменение структуры эластичной ткани, а Кеншин пытался проанализировать свойства артефактной брони, каждая пластина которой таила в себе сокрытую мощь.
     Их взаимное изучение друг друга продлилось всего несколько секунд, что было более чем длительным промежутком времени по меркам сильных мира сего и непозволительно большим для властного и решительного Учихи Мадары.
     *Свист!*
     *БУМ!*
     Скорость, с которой тело Мадары оказалось напротив Кеншина, а его кулак устремился по направлению к лицу — была настолько высока, что об уклонении не могло быть и речи, а наспех выставленный блок погасил остаточную инерцию лишь благодаря лопнувшей в ту же секунду Формации Защиты.
     «Б-быстро!» — Промелькнула мысль в разуме Кеншина и, поднявшийся из уголка души, страх вынудил его не беречь силы.
     В ту же секунду его разум перешел на немыслимые и опасные ×500 фокусирования, а правая рука, рефлекторно выхватив катану из-за спины, совершила решительный взмах в область шеи Мадары.
     *Шух!*
     — Быстро, но недостаточно, — Усмехнулся Мадара, оценив возможности противника и изрядно расслабившись. Однако, в следующее мгновение его сердце пропустило удар.
     *БУМ!*
     *Бззз…*
     Встречный выпад Кеншина, совмещенный с телепортацией за спину врага, несмотря на свою внезапность, был принят на блок пластинчатым наручем, и даже сила пространственных колебаний на режущей кромке клинка была не способна разрубить прочнейший артефакт.
     *Шух*
     *Бум!*
     Вырвавшийся со стороны правого плеча, массивный костяной кулак лилового цвета с огромной скоростью и невообразимой силой ворвался в грудную клетку Кеншина, наспех прикрытую левой рукой, что даже близко не позволило ему избежать хаотичного полета на расстояние в километр.
     — Ты научился обходить блок пространства?.. Похвально. Но если это все, чем ты можешь похвастаться — то долгий разговор с таким ничтожеством был настоящей тратой времени, — Скрестив руки на груди, заявил Мадара, подлетев к местоположению Кеншина.
     — Кха-кха… Даже зная о тебе многое, я все еще тебя недооценил… — Выплюнув несколько глотков крови от лопнувшего, в связи с раздавленной грудной клеткой, легкого, болезненно поморщившись, ответил Кеншин.
     — Хм?.. Кажется, ты раскрыл не все свои секреты. Интересно… — Глядя на увеличившееся в размерах тело Кеншина, пробормотал Учиха Мадара, пытаясь определить характер примененной техники.
     Кеншин, в свою очередь, пользуясь предоставленными ему мгновениями, завершил исцеление внутренних органов и реконструировал раздробленный скелетный каркас, параллельно переходя в режим «Буйства».
     *Свист!*
     *Бум, бум, бум…*
     Скорость Кеншина в состоянии «Буйства» практически сравнялась с обыкновенной скоростью Мадары и составляла немногим более пятнадцати махов, что вкупе с их силой превратило их битву в локальное проявление апокалипсиса.
     За десятки и сотни взаимных ударов ни один из них не смог пробить брешь в обороне противника и нанести решительное поражение. Благодаря Риннегану, Мадара с легкостью блокировал все выпады, а Шаринган Кеншина в одном глазу и Бьякуган в другом, в комбинации, позволили ему действовать на опережение.
     — Ты первый человек после Хаширамы Сенджу, который превосходит мои самые смелые ожидания. И, пожалуй, единственный, кто делает это совершенно непредсказуемым образом… Шаринган и Бьякуган одновременно? После твоей смерти о тебе будут слагать легенды… — В восхищении заявил Мадара, стоя посреди огромного кратера, порожденного их сильнейшим взаимным ударом.
     — Умирать я не спешу, а если тебе все же удастся меня убить… Не сомневайся, ты умрешь вместе со мной! — Свирепым и грозным голосом, едва контролируя вспышки ярости от «Буйства», прорычал Кеншин.
     — Даже так?.. Ха-ха-ха! Не сомневаюсь, у тебя в рукаве есть еще несколько неприятных сюрпризов, но разве я здесь не для того, чтобы узреть их все?.. — Глядя на Кеншина пылающим взглядом, словно безумный ученый, стоящий на пороге грандиозного открытия, восторженно заявил Мадара и начал обрастать иллюзорной броней Сусаноо.

Глава 587

     «Не хорошо!» — Подумал Кеншин и незамедлительно активировал свою собственную оболочку Сусаноо.
     *Шух! Бум!*
     Всего-навсего оттолкнувшись ногами от земли, Учиха Мадара создал настолько мощный импульс, что окружающие тридцать метров скалистой почвы попросту разлетелись в пыль, а долю секунды спустя Кеншин оказался вынужден спешно блокировать его удар.
     *БУМ! Хруст!*
     Приняв выпад скелетного кулака Сусаноо Мадары на блок, Кеншин запоздало ощутил неспособность выдержать удар подобной силы, что стоило ему не только бреши в обороне, но и раздробленной, практически оторванной правой руки до самого локтя.
     — Превосходно! Ты самый удивительный человек, из тех, что я видел… — В восхищении воскликнул Мадара.
     Как гордый сын некогда великого клана, Учиха Мадара не мог не испытывать теплых эмоций при взгляде на венец высшей воинской доблести клана Учиха, в виде пусть и незавершенного, но очень могущественного Сусаноо.
     Уважение, пиетет и восхищение перед Сусаноо, испокон веков взращиваемые в клане Учиха, не могли пройти бесследно даже для Мадары, покинувшего родной клан много лет назад и начавшего новую жизнь.
     — Этого более чем достаточно, чтобы оценить твой безграничный потенциал. Сдавайся. Нет причин бесславно погибать или оставаться калекой на всю жизнь, — Заявил Мадара, глядя на изувеченную правую руку соперника.
     — Сдаться?! Ха-ха-ха! Мы только начали! — Скорчив болезненную гримасу, воскликнул Кеншин.
     Мадара только и мог, что покачать головой с безрассудства своего противника, пока внезапно не обнаружил странные эманации чакры в области правой руки Кеншина, что за несколько мгновений из рыхлого кожаного мешка с костями вернула себе не только первоначальную форму, но и идеальный внешний вид.
     Кеншин, в свою очередь, прекрасно осознавая неспособность противостоять настолько могущественной способности врага, решил использовать еще несколько доселе неизвестных остальному миру способностей, гневно подмечая жадный взгляд наблюдающего издалека Зецу.
     *Шух!*
     Совершив мгновенный телепорт за спину врага, Кеншин вложил в катану не только силу пространственных колебаний, но и всю доступную ему мощь гравитации, повысив массу клинка в тысячи раз, и обрушив его на наплечную броню костяного Сусаноо противника.
     «Ч-что?..» — Изумился Мадара, испытав огромную опасность в тот самый момент, когда атака противника была не только читаемой, но и полностью изученной.
     Однако времени на уклонение попросту не оставалось, и Учиха Мадара, испытывая крайнее неудовольствие, все же принял решение принять атаку на блок, не желая раскрывать все свои секреты в незначительной битве с не самым сильным врагом.
     *БУМ! Бззз…*
     Клинок, чье лезвие буквально расплывалось от пространственных искажений, стремительно врубился в костяную броню Сусаноо и проломил ее, как часть хрупкой гнилой доски, вонзившись в плечо Мадары более чем на пять сантиметров.
     *БУМ!*
     Импульс, прошедший из кромки лезвия прямо в тело могущественного шиноби, стал для Мадары крайне неприятным «сюрпризом» и вынудил его болезненно поморщиться, наспех изолируя клинок от внешних манипуляций и решительно отмахнувшись от Кеншина левой рукой костяного Сусаноо, приступить к исцелению.
     — Тск, тск, тск… Не важно выглядите. Может быть пора вернуться за стол переговоров?.. — Стоя на вершине глубокого кратера, образованного в ходе последнего столкновения, язвительно поцокал языком Кеншин.
     — Всего лишь сумел меня поцарапать, а ведешь себя так, словно едва не убил… Но стоит отдать тебе должное. Последним, кто пускал мне кровь — был сам Хаширама Сенджу. Можешь гордиться своей выдающейся силой! — Без капли ненависти в голосе заявил Учиха Мадара, закончив исцеление раздробленной ключицы и залатав брешь в пластинчатом доспехе.
     — И сколько крови вам нужно пустить еще, чтобы ВЫ наконец сели за стол переговоров?.. — Подчеркивая свое уважительное отношение к столь значимой фигуре мира шиноби, расслабленно поинтересовался Кеншин.
     — Боюсь, что очень и очень много, — Усмехнулся Мадара, — Пока ты даже не близок к тому, что вынудило меня отступить семьдесят лет назад.
     — Вот как?.. Тогда мне нужно как следует постараться, — Заявил Кеншин и мгновенно ушел в Невидимость.
     Несмотря на все обстоятельства, Кеншин по неизвестной ему самому причине не видел в Мадаре смертельного врага и не желал быть инициатором наращивания эскалации, предпочитая сделать все, что в его силах, для возвращения к переговорному процессу.
     Изначально, будучи настроенным крайне решительно к очевидному врагу, накануне встречи Кеншин почувствовал очередное видение, навеянное «Глазами Патриарха», которое, несмотря на предельную неразборчивость, в корне изменило его отношение к самому сильному шиноби этого мира.
     Сам же Мадара, имевший жесткий и непреклонный настрой на допрос и уничтожение опасного противника, встретившись с ним лицом к лицу, в достаточной степени проникся к нему уважением и небольшим количеством симпатии.
     С каждой минутой их взаимодействия, будь то весьма необычный разговор, или самая настоящая битва, Учиха Мадара все больше и больше начинал восхищаться молодым парнем, которого по всем его убеждениям попросту не должно было существовать.
     Каждая новая способность, продемонстрированная Кеншином — провоцировала всплеск едва удержимой радости в глубине души старого шиноби. И пускай эта радость была связана с предвкушением о заполучении всех его секретов, благосклонность Мадары к Кеншину лишь росла. И даже происходящие на поле боя события не могли вынудить обе стороны относиться к друг другу с желанием уничтожить противника любой ценой.
     Единственным, кто имел радикальный настрой — был Зецу. Он не имел никаких сомнений по поводу судьбы Кеншина и намеревался нанести смертельный удар, невзирая на мнение Мадары, победа которого, в его понимании, была вне всяких сомнений.
     То, как отреагирует его временный «хозяин» на грубейшее нарушение приказа и самодурство подобного уровня — ни коем образом его не интересовало, ибо правда, озвученная Кеншином, пусть и не являлась доказанной, но окончательно и бесповоротно разрушила его планы.
     Заняв выжидающую позицию в нескольких километрах от развернувшегося сражения, Черно-Белый Зецу внимательнейшим образом анализировал обстановку на поле боя и был готов вмешаться в самый решающий момент.
     И хотя победа Кеншина в этом противостоянии была за гранью даже самых смелых его допущений, но глядя на то, насколько тому удается сдерживать натиск Мадары, он все еще питал небольшую надежду оказаться тем самым «рыбаком», что поймает в свои хитрые сети и рыбу, и птицу.
     «Заплатите… Вы оба заплатите за богохульство! Великая Мать возродится вне зависимости от ваших жалких потуг!» — Мысленно восклицал Зецу, испытывая ярость от нарушения многолетних, идеально выстроенных планов.

Глава 588

     *БУМ! Бззз…*
     Очередной выпад Кеншина, совершенный при помощи грамотной телепортации, несмотря на свою стремительность, все еще был встречен Мадарой на блок, и сумел прорвать лишь верхний слой брони костяного Сусаноо, застряв в артефакторной пластинчатой броне клана Учиха.
     *Шух, шух, шух!*
     Едва клинок Кеншина поразил свою цель, как последовала стремительная серия мощнейших контратак, на избежание которых Кеншину, задействуя телепортацию, пришлось израсходовать множество сил.
     — Стоит признать — убегать ты умеешь. Пожелай ты сбежать, никто из ныне живущих не смог бы тебя остановить… Однако, ты, как и многие — не лишен слабостей, которые рано или поздно тебя погубят, — Покачав головой, сказал Учиха Мадара, памятуя о своем собственном поражении в далекой юности, когда «принципы» не позволили ему бросить членов своего клана и послужили причиной получения ужасающей травмы, фактически поставившей крест на его попытках превзойти извечного соперника.
     — Возможно… — Ответил Кеншин, появившись из невидимости, — С другой стороны, зачем нужна такая жизнь, если тебе некого защищать?..
     — Те, кого тебе нужно защищать — неизбежно утянут тебя за собой вниз, и ты никогда не достигнешь истинных высот! — Заявил Мадара, восприняв этот вопрос близко к сердцу, словно споря с молодым собой.
     — И зачем мне такие высоты, где я буду совершенно один?.. К тому же, судя по всему, в последнее время вы все же отошли от своих принципов, — Беззлобно подметил Кеншин, на что Мадара изменился в лице.
     — Я принял его не потому, что он Учиха, а потому, что он талантлив! Не забывай, это ты приложил руку к уничтожению Акацуки! — С недовольством в голосе воскликнул Мадара, чувствуя раздражение от того, что противник знает даже самые неочевидные его секреты.
     — Надеюсь, хоть вам удастся обуздать его ненависть и помочь ему выстроить свое будущее… — Вздохнул Кеншин, искренне сочувствуя клану Учиха, все члены которого в той или иной степени имели не самую завидную судьбу.
     — Ха-ха-ха! Впервые слышу, чтобы человек, чье будущее под вопросом, в пылу битвы переживал за будущее кого-то еще! — Громко рассмеялся Мадара, после чего добавил гораздо более холодным тоном, — Похоже, я был с тобой слишком мягок, раз ты позволяешь себе думать о чем-то еще, кроме битвы!
     *Пуф!*
     В то же мгновение скелет его Сусаноо начал уплотняться, обрастая броней и принимая более материальный вид гуманоидного существа, похожего на древнего воина самурая с характерной для него катаной в ножнах.
     «О-опасно!» — Словно молнией проскочила мысль в разуме Кеншина и, не дожидаясь задуманного противником исхода, он немедленно ушел в состояние невидимости, переместившись за спину врага.
     *БУМ!*
     *Бззз…*
     Приложив все свои силы в мощнейший укол в область спины занятого трансформацией врага, Кеншин был ошеломлен прочностью материализованной брони Сусаноо, которую пусть и удалось пробить, но до поражения жизненных органов противника оставалось очень и очень далеко.
     Поняв, что выпад не принес никакого результата, Кеншин намеревался отступить, и всего мгновение отделяло его от очередной телепортации в безопасное место, но было слишком поздно.
     *Свист!*
     — Угх… — Болезненно простонал Кеншин, запоздало телепортировавшись за несколько сотен метров в сторону, и с начавшим развиваться болевым шоком, испуганно взглянул вниз, с ужасом обнаружив отсутствие обеих ног до самого верха бедер.
     *БУМ!*
     Сила взмаха клинка завершенного Сусаноо Мадары была настолько велика, что ударная волна буквально на две части разрезала холм, расположенный в шести километрах западнее.
     — Все кончено. Подчинись и я помогу тебе исцелиться, — Властно заявил Мадара, за долю секунды оказавшись в нескольких десятках метров от Кеншина.
     — П-побереги силы… С-сейчас лечение пригодится тебе! — Стиснув зубы, прошипел Кеншин и распахнул закрытые глаза.
     *Шух, шух, шух!*
     Под ошеломленным взглядом Мадары все тело Кеншина начало покрываться множеством золоченных узоров, а его глаза засияли поистине золотым свечением, в то время как область вокруг глаз — покрылась узорами, напоминающими кольца дракона.
     — Н-не может быть! О-он ведь давно мертв! Как ты скопировал его способности?! — В изумлении воскликнул Учиха Мадара, осознав, что его выводы о главенствующей способности Кеншина, позволяющей скопировать способности других людей — оказались не верными.
     Всего мгновение понадобилось Кеншину на то, чтобы регенерировать отрубленные ноги и вернуть себе боеспособность. Что, впрочем, нанесло существенный ущерб его внутренним резервам.
     — ШЕСТЫЕ ВРАТА: ОТКРЫТЬ! — Громко прорычал он, вместе с криком выплеснув огромную, переливающуюся в его организме энергию.
     «Он гений!» — Промелькнула мысль в голове у Мадары, а взгляд, направленный на Кеншина, помимо весьма явных опасений, наполнился еще большим восхищением и желанием заполучить его тайны.
     Огромное, пышущее силой, тело Кеншина в данный момент под действием Буйства, Искусства Мудреца и Шести Врат составляло в высоту более трех с половиной метров, а огромные кулаки и широкие мощные ноги вызывали опасения даже в глазах Мадары. И небезосновательно.
     *Шух!*
     Скорость, с которой Кеншин преодолел несколько сотен метров, поражала воображение не только наблюдающего со стороны Зецу, но и самого Мадары, что едва сумел выставить блок на молниеносный удар кулаком.
     *БУМ!*
     *Хруст…*
     Один единственный удар Кеншина не только проломил броню завершенного Сусаноо, отправив Мадару в дальний полет, но и раздробил кости правой руки самого Кеншина, вынуждая его потратить дополнительные усилия на регенерацию, что вкупе с тяжестью поддержания Шестых Врат далось ему очень не просто.
     — Кха-ха-ха! Превосходно! — Выплюнув глоток крови, восторженно воскликнул Мадара, приземлившись в семи километрах от прежней позиции, — Ты истинный гений, каких этот мир еще не знавал! Однако, похоже, это твой предел. Еще несколько подобных атак и твое тело не выдержит…
     — Будто твое выдержит… — Тяжело дыша, заявил Кеншин и ринулся в очередную атаку.
     *Шух, шух, шух…*
     В этот раз Учиха Мадара не собирался позволять ему себя бить и, демонстрируя невообразимое мастерство контроля над Сусаноо, принялся виртуозно уклоняться от его атак, успевая избежать их лишь в самый последний момент, что через некоторое время закончилось закономерным просчетом.
     *БУМ!*
     *Хруст…*
     Очередной удар массивного кулака Кеншина пришелся аккурат в грудную клетку, не успевшего выставить блок, Сусаноо и, раздробив крепчайшую броню, Кеншин с огромным удовлетворением лицезрел момент точного попадания.
     *Хруст…*
     Стоило его кулаку столкнуться с пластинчатой броней клана Учиха, как незначительное сопротивление было сломлено, а броня разорвана на части, и мощнейший импульс продолжил свое шествие в направлении груди самого могущественного шиноби этого мира.
     *Хруст!*
     Послышался одновременный хруст массивного кулака Кеншина и крепчайшей грудной клетки Учихи Мадары, после чего пораженное тело с разорванными в клочья внутренними органами было отброшено прочь.
     — Уф… Гх… Пф… — Только и мог выдавливать из себя Мадара, пока наконец его глаза не засияли первозданным гневом, а тело не покрылось множеством бордовых линий.
     — Сдавайся, и я помогу тебе исцелиться… — Тяжело дыша, но не теряя бодрости духа, ехидно заявил Кеншин.
     — Сдаться?! Ха-ха-ха! Это была даже не половина моих сил! — Рассмеялся Мадара, чье тело за считанные мгновения вернулось в исходное состояние.
     В ту же секунду его пятиметровый в высоту Завершенный Сусаноо внезапно начал наливаться гораздо более ярким лиловым цветом с широкими вкраплениями золотого, что вынудило Кеншина предпринять очередную атаку.
     *Шух!*
     *БУМ!*
     Телепортировавшись за спину врага и нанеся ему привычный удар кулаком, Кеншин смог добиться лишь большой широкой трещины на броне Сусаноо и, намереваясь нанести в эту же точку кулаком левой, все еще целой руки, он получил весьма ожидаемую, но неожиданно стремительную контратаку.
     *Свист!*
     *БУМ!*
     Горизонтальный росчерк меча, как и прежде разрубил его тело на две половины, а промчавшаяся вдаль ударная волна уничтожила все препятствия на пути, пока не рассеялась в тринадцати километрах, вызвав обрушение породы в одной из гор.
     — И что ты будешь делать теперь?.. Ну же, Накаяма Кеншин, удиви меня еще раз! — Радостно воскликнул Мадара, глядя на спешно исцелившегося Кеншина, чье тело было более не способно использовать открытие Восьми Врат.

Глава 589

Десятью минутами ранее
     — Сумасшедший! Он просто сумасшедший! — Восклицал Сарутоби Хирузен, расхаживая по помещению.
     — Кхм… Сарутоби-сан, прошу вас так не выражаться, — Нахмурился Двадцать Первый, как и все братья, ощутив вспышку недовольства.
     — Говоришь, они просто сидят, и пьют вино?.. — Игнорируя не имеющую никакой важности, курьезную ситуацию, переспросил Джирайя.
     — Верно… Но мне неведом предмет их разговора, — Опережая следующий вопрос, ответил Ичиро.
     — Усадить такого монстра, как Учиха Мадара за стол переговоров — уже достижение… Надеюсь ему удастся уладить все без кровопролития… — Со вздохом прокомментировал Нара Шикаку, чувствуя себя на редкость некомфортно без доступа к ключевой информации, на основе которой можно было выстроить возможные варианты развития событий.
     *Хруст!*
     Внезапно послышался громкий треск лопнувшей древесины, и большинство присутствующих были вынуждены обратить взор в сторону поднявшейся на ноги, разъяренной женщины, в то время как наблюдательный Шикаку заметил оскал на лице Ичиро.
     — ВОТ ТВАРЬ! — Прорычала Цунаде, от чего ее роскошные золотистые волосы, запорхали на уровне ее лица.
     — Зецу напал на отца, — Прокомментировал Ичиро, не открывая глаза и продолжая внимательно следить за едва считываемыми образами.
     — Значит началось?.. — Нахмурился Джирайя, в то время как сидящий в сторонке Итачи поднялся на ноги.
     — Не совсем… Похоже, что Зецу действовал вопреки воле Мадары… Они вернулись за стол, — Сказал Ичиро, описывая происходящее в тридцати километрах.
     — И все равно — это самоубийство! Мадара не тот человек, с которым можно договориться! Даже у Хаширамы, которого он безмерно уважал, не получилось! — Сжимая кулаки от досады, заявил Хирузен.
     — Я с тобой полностью согласна, но… Кеншин что-то увидел… Нечто такое, от чего убийство Мадары станет не только чрезвычайно сложным для исполнения, но и губительным для всех нас… — Немного успокоившись, сказала Цунаде.
     Это высказывание заинтересовало и удивило не только Третьего Хокаге, но и Джарайю с Итачи, у которого были свои собственные вопросы к предку, и оставлять Учиху Мадару в живых он не имел никакого желания. Однако, прежде чем все они успели задать Цунаде уточняющие вопросы, произошли резкие и негативные изменения.
     — Началось! — Сквозь сжатые от гнева зубы, прошипел Ичиро, открыв, окрасившиеся красным, глаза, но в то же время остановив всех присутствующих жестом руки.
     — Ч-что?.. — Ошеломленно переспросила Цунаде, и почувствовала, словно ее ударила молния.
     Во время длительного обсуждения «безумного» и «авантюрного» плана Кеншин убедил ее в том, что на грядущей встрече его жизни ничего не угрожает, солгав что все гарантированно закончится за столом переговоров.
     — Значит губительным?! А гибель Кеншина в сумасшедшей авантюре — не губительна?! — Оскалился Хирузен, имея абсолютную уверенность в неспособности Кеншина выстоять даже до прибытия подкрепления.
     Будучи с самого детства воспитанным на рассказах о славных подвигах героев Конохи и полностью впитав в себя мысль о том, что таких как Хаширама и Мадара не было раньше, не будет и впредь — Хирузен ни на секунду не сомневался в невозможности победить человека, который не только выжил в битве с истинным «Богом Шиноби», но и оставил ему тяжелейшую травму, которая во многом и послужила невозможностью справиться с гневом Мировых Старейшин.
     — Замолчи! Я и без тебя все это понимаю! — Оскалилась Цунаде, не желая выслушивать критику от того, кого считала одним из виновников кризиса, в который оказалась загнана Коноха.
     — Выбирай выражения! Ты более не принцесса клана Сенджу, — Властно заявил Хирузен.
     — Сарутоби-сан, прошу вас, успокойтесь, — Спешно вмешался Двадцать Первый, пытаясь сгладить разгорающийся конфликт.
     — Он прав, Цунаде. Теперь ты представляешь клан Накаяма, и не имеешь права оскорблять лидера не менее внушительной политической структуры, — Сказал Джирайя, заняв позицию своего уважаемого учителя.
     — Сейчас не лучшее время, чтобы выяснять отношения между собой! Ичиро, что там?.. — Вклинился Шикаку, мысленно похвалив дальновидность Кеншина, отказавшегося от настойчивых предложений Данзо принять участие в мероприятии.
     — Мадара силен. Сильнее отца… — Тяжело прошептал Ичиро, от чего лица всех присутствующих сыновей Кеншина в миг потемнели.
     — Конечно, сильнее! Чего Кеншин ждет? Нам необходимо вмешаться! — Нервно заявил Хирузен, испытывая огромное напряжение и фактически фобию от воскрешения самого страшного кошмара Конохи.
     — Мы должны ждать сигнала, — Подметил Двадцать Первый, являясь принципиальным сторонником дисциплины и субординации.
     — Сигнала?! Да пока мы доберемся до их местоположения — он будет трижды мертв! — Воскликнул Хирузен, не в силах скрыть гамму своих эмоций.
     — Отцу удалось его ранить! — Восторженно воскликнул Ичиро, восхищаясь картиной лежащего на земле и глубоко травмированного тела Мадары.
     — Ч-что?! — Синхронно переспросили Джирайя и Хирузен, отказываясь верить в то, что Кеншин в одиночку мог не только спасаться бегством, но и ранить Мадару в открытом бою!
     — Ударом кулака, он раздробил ему грудную клетку, и тот вынужден захлебываться своей кровью! — Радостно прокомментировал увиденное Ичиро.
     — Ха-ха-ха! Ну что я вам говорил! Кеншин способен удивлять даже в таких ситуациях! — Захохотал Шикаку, испытывая гордость за своего зятя, и в очередной раз похвалил себя за дальновидность.
     Все присутствующие с восхищением восприняли эту удивительную новость, и в мгновение их глаза вновь загорелись оптимизмом, а Сорок Девятый и вовсе не сумел сдержать эмоции под контролем, увеличившись в размерах от спонтанного «Буйства». Однако, их всеобщая радость была не долгой.
     — Ч-черт! — Сжав кулаки, прошипел Ичиро, вмиг обратив на себя внимание окружающих.
     — УБЛЮДОК! — Прорычала Цунаде, глядя на рассеченное напополам тело Кеншина, и запылала истинной яростью.
     — Мадара все еще сильнее… Отец оказался ранен, — Превентивно ответил Ичиро на повисший в воздухе немой вопрос.
     — Долго он собирается тянуть с «сигналом»?! И как вообще должен выглядеть этот «сигнал»?! — Заявил Джирайя, испытывая огромное раздражение от нахождения в подвешенной ситуации.
     — П-похоже, что вот так… — Выпучив глаза и глядя в окно, прокомментировал Нара Шикаку, вынудив всех повернуть головы.
     Увиденное повергло в изумление не только лидера клана Нара, но и крайне неэмоционального Итачи, ибо за окном на горизонте буквально расцвел «гриб» из огромного количества пламени и пепла.

Глава 590

     — Ну же, Накаяма Кеншин, удиви меня еще раз! — Прохохотал Учиха Мадара, полностью войдя во вкус.
     — Кха-кха… Ты действительно этого хочешь?.. — Отхаркнув несколько глотков крови, с побледневшим от истощения лицом переспросил Кеншин.
     — Я сгораю от нетерпения и жажду узреть больше твоих способностей! — Восторженно заявил Мадара, впервые за очень долгое время ощутив себя по настоящему живым.
     — Советую тебе передумать… Сгорать от «нетерпения» гораздо приятнее, чем в пламени ядерного взрыва! — Решительно глядя ему в глаза, предостерегающим тоном заявил Кеншин, изменив форму обращения.
     — Хм?.. Это название очередной твоей способности?… Ха-ха-ха, так дай же мне ее узреть! — Радостно воскликнул Мадара и совершил стремительный прыжок в сторону Кеншина, дабы принудить его к демонстрации оставшихся секретов.
     То, что один из тщательно выпытываемых из Кеншина секретов может оказаться смертельно опасным — его лишь настораживало, но не пугало. Разгоряченный настоящим боем, он в значительной степени подавил природную осторожность, ибо жажда познания неизведанного в этот самый момент была многократно сильнее.
     *Шух!*
     Кеншин едва успел уклониться от обыкновенного выпада Сусаноо Мадары и спешно совершил серию телепортаций на километр в сторону, после чего, остановившись в определенном месте, принялся «обрастать» множеством древесных наростов.
     — Древесный Голем?.. Даже я не в состоянии повторить эту технику Хаширамы… Ты и вправду самый талантливый человек из тех, что я видел! — Искренне восхитился Учиха Мадара, глядя на массивную десятиметровую в высоту фигуру Древесного Голема.
     — Тогда возможно со мной стоит дружить, а не воевать?! — Гневно воскликнул Кеншин, будучи в шаге от того, чтобы отказаться от безрезультатных попыток вразумить противника.
     — Зачем? Тебя, как и всех, можно подчинить или уничтожить, — Искренне недоумевая от прозвучавшего вопроса, ответил Мадара.
     — Г-господин! Умоляю, не медлите! Прикончите этого ублюдка! Он что-то задумал! — Встревоженно прокричал Зецу, прекрасно осознавая опасность, исходящую от Кеншина, и поражаясь неосторожностью Мадары.
     — Разве я не велел тебе заткнуться?! — Властно прорычал Учиха Мадара и совершил решительный выпад в сторону Зецу.
     *Свист!*
     *БУМ!*
     Сила и скорость взмаха мечом Завершенного Сусаноо была за пределами того, с чем мог справиться Зецу. И лишь благодаря врожденной трусости, а так же незаинтересованности Мадары в его убийстве, тот сумел избежать ранения, скрывшись глубоко под землей и умчавшись вдаль.
     Кеншину тем временем не было никакого дела до их внутренних разборок и судьбы трусливого существа по имени Зецу, которое вне всяких сомнений являлось самым живучим существом на этой планете.
     — Значит Древесный Голем и есть то, чем ты собираешься меня победить?.. Будь это Голем Хаширамы, я бы испытал определенные трудности, но это… — Покачал он головой, — Не испытывай судьбу, Накаяма Кеншин. Подчинись!
     — Чем больше ты категоричен сегодня, тем больше буду категоричен я… — Покачал головой Кеншин и полностью скрылся внутри Древесного Голема, демонстрируя готовность к схватке.
     — Вот как? Ха-ха-ха, тогда умри! — Маниакально рассмеялся Мадара, совершив решительный прыжок в высоту и замахнувшись клинком Сусаноо в область груди Голема.
     *Свист!*
     *БУМ!*
     Лишь за мгновение до выпада Учиха Мадара почувствовал неладное, быстро переросшее в самое настоящее чувство опасности, равного которому он не ощущал со времен битвы с Хаширамой.
     Как только его клинок поразил торс Древесного Голема, Мадара наконец сумел увидеть то, что было тщательно сокрыто за структурой, непроницаемого для сканирования, Мокутона.
     «Ч-что это?..» — Промелькнула мысль в его разуме, а сердце пропустило удар.
     За долю секунды, длившуюся по его ощущениям целую вечность, Учиха Мадара успел заметить не только сокрытые внутри Голема неизвестные ему предметы, но и чудовищное напряжение на лице Кеншина перед совершенной телепортацией.
     «О-опасно!» — Только и успел подумать он, как стало слишком поздно.
     *БУУУМ!*
     Прогремевший взрыв превзошел все, что этот мир видел за последние сотни лет, и даже прославленная Бомба Хвостатого, в исполнении Девятихвостого, не могла сравниться с мощью взрыва пяти ядерных боеголовок суммарной мощностью в пятьдесят мегатонн в тротиловом эквиваленте.
     В то самое мгновение, как ядра урана 238 начали неистово делиться, предчувствие опасности Мадары буквально взвыло с невиданной силой, а инстинкт самосохранения вынудил его к немедленному действию.
     *Шух!*
     Внезапно, рядом с Завершенным Сусаноо появились три иллюзорные копии самого Мадары. Две из которых закрыли собой его тело, а третья изо всех сил оттолкнула Сусаноо в сторону.
     Выброс невообразимого количества энергии в небольшом радиусе породил настолько мощный импульс, что все три иллюзорные копии Мадары были немедленно сметены, выиграв ему немногим больше полусекунды времени, что позволило Завершенному Сусаноо оказаться в шестидесяти метрах от эпицентра.
     *Треск!*
     *Хруст!*
     Как только импульс настиг самого Мадару, прочнейшая и «несокрушимая» броня Завершенного Сусаноо треснула и лопнула, как ветвь гнилого дерева, оставив своего хозяина наедине с необузданной мощью.
     К тому моменту, как Мадара принял на свое тело мощь взрыва нескольких водородных бомб, расстояние до эпицентра перевалило за сто пятьдесят метров, и та угроза, что в самом эпицентре казалась «верной смертью» для любого шиноби ниже ранга мудреца, теперь снизилась до «смертельно опасно».
     *БУМ!*
     Неизбежно настигнув тело Мадары, импульс по всему контуру вклинился внутрь, уничтожая кости и разрывая внутренние органы, что спровоцировало мощнейший болевой шок.
     Он хотел было закричать, но мог лишь беззвучно открыть рот и хрипеть, испытывая настоящую агонию от разрыва легких и проломленной гортани, вместе с раздробленной челюстью и разорванным осколками зубов, языком.
     Жар от неистового пламени так же оказал свое влияние на тело могущественного шиноби, обуглив левую сторону его тела до виднеющихся костей, что спровоцировало потерю сознания.
* * *
     *Шух!*
     Рухнув окровавленным лицом на землю, Кеншин был настолько вымотан, что не находил в себе сил, чтобы перевернуться, и был вынужден дожидаться подмоги, изо всех сил стараясь не потерять сознание.
     Истратив последние силы на перемещение на невообразимо дальнее расстояние, состояние Кеншина даже без серьезных внешний повреждений было близко к состоянию тяжело раненного Мадары, лежащего в тринадцати километрах восточнее.
     Находясь в столь уязвимом состоянии и не имея возможности даже самостоятельно передвигаться, Кеншин опасался только одного. А именно — существа, что по плану должно было сгинуть в ядерном пекле вместе со своим господином.
     — Хе-хе-хе… — Послышался не живой, отвратительный, искренний смех.
     — Да вы издеваетесь… — Сквозь зубы прошипел Кеншин, чувствуя огромный гнев и проклиная «судьбу» за такие подарки.
     — Маленький, ничтожный человек теперь там, где и положено… — Приблизившись к Кеншину и заняв горделивую позу, заявил Зецу.
     — Проваливай… — Тяжело простонал Кеншин, — Убьешь меня и это место взлетит на воздух…
     — Чушь! Ты не настолько умен, чтобы рассчитать все настолько тщательно! — Нахмурившись воскликнул Зецу, словно убеждая самого себя не вестись на эту провокацию и не сбегать поджав хвост, как этого требовало его трусливое нутро.
     — Вот и проверим… — Прошептал Кеншин, внутренне смирившись с исходом.
     «А что, если он не блефует?.. Нужно скорее бежать!» — Послышался испуганный голос Белого Зецу в разуме, контролирующего их обоих, Черного-Зецу.
     «Заткнись! Идиот!» — Мысленно взвыл Черный Зецу, чувствуя, как их общая мораль и уверенность стремительными темпами падает.
     — Проверим, когда ты сдохнешь! — Решительно прорычал Черно-Белый Зецу и, опасаясь утраты решимости, совершил стремительный удар острейшими когтями в область головы Кеншина.

Глава 591

     *БУМ!*
     *Треск…*
     Острейшие удлиненные когти Зецу с громким звоном столкнулись с невидимой преградой и были остановлены в десяти сантиметрах от столь лакомой для него головы Кеншина.
     «Лучше бы вам поторопиться. Сейчас меня будут убивать…» — Мысленно усмехнулся Кеншин, странным образом перестав испытывать страх.
     От напряжения при активации мощной Формации Защиты Кеншин получил очередное кровоизлияние, которое, ввиду общего истощения организма, не могло быть регенерировано, и на один шаг приблизило состояние его тела к коллапсу.
     — Что ты за существо, Накаяма Кеншин… — С завистью глядя на очередную немыслимую и «невозможную» способность, прошипел Зецу, — Подчинись! Выдай все свои секреты, и останешься жив!
     — Вот как?.. Почему бы нам не обсудить это? — С трудом перевернувшись на спину, расслабленно поинтересовался Кеншин.
     — Пытаешься тянуть время? Не выйдет! Подчинись! У тебя есть три секунды! — Властно прошипел Зецу, осознавая опасность затягивания времени.
     Впрочем, будучи существом с высоко развитыми навыками сенсора, Зецу не чувствовал присутствия посторонних на расстоянии до десяти километров и мог позволить себе небольшое промедление, которое, пусть и с малой вероятностью, но могло принести ему поистине роскошную награду.
     «Три секунды — уже лучше, чем ничего…» — Подумал Кеншин под «фокусированием», параллельно формируя связь с энергетическим узлом ближайшей формации.
     Внешне, Кеншин делал задумчивый вид и скорчил сомневающееся выражение лица, что впрочем не позволяло полностью обмануть столь хитрое существо, как Зецу, но так же и не позволяло ему гарантированно раскусить фальшь, оставляя ему небольшую надежду на ошеломительный успех, который мог окупить предыдущие сотни лет неудачных попыток воскрешения Великой Матери.
     Время продолжало идти, и, на первый взгляд казавшиеся скоротечными, секунды в восприятии могущественных персонажей казались непозволительно длинными, давая возможность не только обдумать «заманчивое» предложение, но и попытаться выстроить небольшую защиту.
     Невзирая на смертельную усталость и огромный риск полной потери сознания от чрезмерного истощения, Кеншин сконцентрировал на себе несколько десятков энергетических узлов разной проводимости, что в сумме давало энергию на отражение одного удара шиноби в ранге элитного каге и на повторное накопление энергии для восстановления защитной мембраны по самым смелым расчетам было необходимо немногим более одиннадцати секунд.
     Прекрасно осознавая свое текущее состояние и невозможность сдерживания противника на протяжении еще одиннадцати секунд, Кеншин не видел иного выхода, кроме как совершить очень рискованный ход.
     — Время вышло! Подчинись или умри! — Властно прорычал Зецу, удлинив пальцы до состояния когтей и нацелившись на атаку.
     — Х-хорошо! Я подчинюсь и помогу воскресить Великую Мать! — Испуганно воскликнул Кеншин, вынудив Зецу остановиться.
     — Хм?… Ты действительно это сделаешь?! — Изумился эмоциональный Белый Зецу, на мгновение перехватив контроль над их общим телом.
     — Конечно нет, идиот! — Со смехом воскликнул Кеншин.
     — Аррр!.. Тогда сдохни! — Разъяренно прорычал Черно-Белый Зецу, совершив яростный выпад в область головы Кеншина, внутренне предвкушая брызги крови и питательнейших мозгов своего главного врага.
     *Шух!*
     Совершив мощнейший выпад когтями правой руки, Зецу даже и не думал об осторожности, вложив все в один единственный удар, не предполагающий одновременной с ним защиты.
     В тот самый момент, когда его когти уже были в нескольких сантиметрах от заветной цели, произошло немыслимое. Врожденное предчувствие опасности Черно-Белого Зецу взвыло с невиданной силой, и единственное, что он успел сделать — это повернуть взгляд направо, увидев увеличивающийся шар необычайной субстанции, похожей на нестабильное пламя.
     *БУМ!*
     Взрыв от направленной «Детонации» вблизи головы самого Зецу был настолько силен, что мог сравниться с ударом его кулака под «Буйством» и шестью открытыми «Вратами», и этого оказалось более чем достаточно для того, чтобы оторвать ему часть черепа, отбросив его тело на несколько сотен метров.
     Сам же Кеншин, несмотря на опасную близость к эпицентру «Детонации», отделался лишь небольшой встряской и усилением кровоизлияния от чрезмерного использования Псионики, ибо вся остаточная мощь взрывной волны пришлась на заранее заготовленную «Формацию Защиты».
     Проходили секунды, но как бы Кеншин не пытался обнаружить местонахождение Зецу или его бездыханного тела — ничего не удавалось. Однако, он был полностью уверен в том, что тот не то что не погиб, но даже не получил сколько-нибудь серьезной травмы.
     Проведя сотни «тренировочных» боев против копии Зецу на Арене Патриарха, Кеншин прекрасно знал его возможности и практически все слабости, в перечень которых совершенно точно не входило понятие «хрупкость».
     Спустя двадцать секунд Кеншин наконец нашел в себе силы, чтобы подняться на ноги и осторожно возвести вокруг себя очередную Формацию Защиты, которая хоть и была слабее предыдущей, но все еще могла защитить от внезапного, а значит более слабого удара врага.
     Спустя полминуты он возвел вокруг еще несколько вспомогательных формаций и, укрепив основную, принялся ждать подкрепление, в напряжении осматриваясь по сторонам и ожидая подлого неожиданного удара. Однако, на этот раз все обошлось и, ощутив приближение группы людей, смог немного расслабиться.
     *Шух!*
     — О-отец! — Воскликнул Ичиро, спешно телепортировавшись к нему вплотную и положив руку ему на плечо, был готов переместить его из-под удара в любой момент.
     — Двадцать Второй, ко мне. Двадцать Шестой — осмотри периметр. Враг где-то рядом… — Собравшись с силами, заявил Кеншин, с трудом выговаривая слова заплетающимся от усталости языком.
     — Ты в порядке?.. — Нахмурившись спросил Хирузен, заняв позицию в пяти метрах справа от него, в то время как Джирайя и Итачи заняли позиции спереди и слева соответственно.
     — А по мне не видно?.. — Саркастически ухмыльнулся Кеншин, параллельно настроившись на прием огромных объемов чакры при помощи практик ирьёниндзюцу.
     Хирузен прекрасно понимал тяжесть состояния Кеншина, ибо льющаяся кровь из глаз, носа, ушей и рта, в особенности если речь шла о чрезвычайно могущественном шиноби — демонстрировало огромный кризис систем жизнедеятельности, и фактически близость к смерти.
     — Говорить может — значит будет жить, — Резюмировал Джирайя, не имея никаких моральных обязательств горевать о состоянии его здоровья.
     — Кхм… Где Мадара? Он мертв?.. — Игнорируя неуместные по его мнению остроты, сказал Хирузен.
     — Не знаю… Вполне вероятно, что нет… Надеюсь, что нет… — Тяжело вздохнул Кеншин, приковав к себе удивленные взгляды всех троих шиноби Конохи.
     Однако, прежде чем кто-либо из них успел задать повисший в воздухе вопрос, каждый из присутствующих ощутил гнетущее давление и потаенную опасность, мгновенно приготовившись к бою.

Глава 592

     — Накаяма Кеншин, ты действительно самый удивительный человек из тех, что я встречал… Иметь возможность уничтожить врага, но не сделать этого… Почему?.. — Шагая навстречу ощетинившейся группе шиноби и словно их не замечая, спросил Учиха Мадара.
     — Все не так просто… — Нахмурившись ответил Кеншин, — Наш мир ждет война на уничтожение, и ты самый талантливый и опытный шиноби… Этого достаточно, чтобы сохранить тебе жизнь.
     — Ты обладаешь способностями провидца? Что еще ты видел?.. — Сверкнув лиловыми глазами, сказал Мадара.
     — Если скажу — этого не произойдет, и шансы на нашу гибель кратно возрастут… Просто знай, что в течении нескольких лет наш мир будет атакован теми, кого в древности называли Богами, — Глядя ему в глаза, серьезным тоном заявил Кеншин.
     — То есть победа над «Богами» зависит от меня?.. — Самодовольно переспросил Мадара, воспринимая это, как высшую похвалу его воинской доблести.
     — Нет, — Покачал головой Кеншин, — Не будучи джинчурики Десятихвостого, ты не сможешь противостоять мудрецам… — Вздохнул он, заметив хмурый взгляд Мадары.
     — Вот как?.. Тогда кто сможет?.. Наивно полагать, что даже твоего таланта хватит, чтобы за несколько лет превзойти многочисленных мудрецов, — С явным неудовольствием в голосе констатировал Мадара.
     — Таких подробностей тебе знать не обязательно… — Покачал головой Кеншин, — Сейчас более важно то, чем закончится наше неудачное знакомство.
     *Вздох*
     — Прислушайтесь к тому, что он говорит, Мадара-сан… Этот молодой че… — Начал было Хирузен, но был грубо прерван.
     — Хм?.. Кто позволял тебе вмешиваться в наш разговор?! — Пристально глядя старику в глаза, заявил Мадара.
     Встретившись с решительным и до смерти пугающим взглядом «ожившего монстра», которого он боялся с самого раннего детства — Сарутоби Хирузен не смог выдержать зрительного контакта и отвел глаза в сторону.
     — Допустим я поверю тому, что ты говоришь… Вопрос джинчурики не решен, и мне нужна Двухвостая и Девятихвостый, — Гораздо менее враждебно сказал Мадара.
     — К сожалению, это исключено, — Категорично ответил Кеншин, не желая не при каких обстоятельствах отдавать будущую жену.
     — Тогда мне не остается ничего другого, кроме как забрать их силой, — Нахмурился Мадара, выпустив могучую ауру, тяжело надавившую на плечи присутствующих.
     — Возможно и так… Но мы оба знаем, что сейчас это невозможно… С такой травмой тебе не одолеть нашу коалицию, — Ухмыльнувшись, сказал Кеншин.
     — Мои травмы будут исцелены уже завтра… А вот твои… — Покачал головой Мадара, — Как ты вообще дышишь и разговариваешь?.. Чакры этого юнца явно не достаточно для исцеления.
     — Ты прав… Но у меня есть множество этих штук. И уж поверь, их мощь не зависит от моего здоровья, — Усмехнулся Кеншин, силой мысли выдернув из-под земли ядерную боеголовку.
     Едва увидев металлический предмет в форме овального яйца, Учиха Мадара изменился в лице и едва было не отшатнулся. Словно дикий зверь, испытавший на себе всю опасность огня, он почувствовал огромный дискомфорт от нахождения поблизости с неизвестной, а от того многократно более ужасной штуковины.
     — Вот как?.. Судя по тому, как спешно ты сбежал — эта штука опасна и для тебя самого, — В мгновение подметив немаловажную деталь, заявил Мадара.
     — Верно… Получается, ты победил, и мы погибнем вместе?.. — Саркастически подметил Кеншин, прекрасно осознавая, что позаботившись о своем воскрешении любой ценой, Учиха Мадара больше всего на свете ценил собственную жизнь.
     — Хорошо… Сегодня я тебя не убью, — Вздохнул Мадара, — Но намереваясь договориться, ты должен понимать, что без джинчурики этого сделать не удастся.
     — Джинчурики говоришь?.. На самом деле у меня есть решение, способное устроить нас всех. Но для этого сперва нам нужно многое обсудить… — С улыбкой ответил Кеншин, на что Мадара с любопытством во взгляде изогнул бровь.
* * *
     *Хлоп!*
     — Как ты мог! — Истерично прокричала Карин, отвесив ему пощечину, и одновременно с этим уткнулась заплаканным лицом ему в грудь.
     Для всех присутствующих, включая синтиментальных и в высшей степени недовольных поступком Кеншина женщин, выходка Карин показалась еще более немыслимой и во многом «невозможной», ибо применить акт силы, пусть и без чакры, к Патриарху — было немыслимо не только для его детей, но и жен.
     — Виноват. Исправлюсь… — С улыбкой ответил Кеншин, прижав к себе уже вовсе не миниатюрное тело роскошной юной девушки.
     — Карин! Не делай так больше! — Нахмурившись, заявила Цунаде, вместе со всеми испытав вспышку гнева к одной из самых приятных ее сердцу, девушек. После чего перевела взгляд на Кеншина и заявила, — Наказать его можно иными способами… Три дня без секса с кем-либо! — Хмуро отчеканила она, в последний момент сменив «неделю» на «три дня», как минимум два из которых Кеншин будет не способен на действия подобного формата.
     — Если ты не приступишь к его лечению сейчас же, то это Я прослежу за тем, чтобы ТЫ осталась без секса на две недели! — Недовольно прошипела Кохару, испытывая гнев от устроенных ими глупостей вокруг их общего раненного мужа.
     — Она права! Хитоми, пожалуйста, займись его лечением, — Недовольно взглянув на Цунаде, заявила рассудительная Касуми.
     — Ха-ха-ха, перестаньте драматизировать. Со мной не произошло ничего страшного… Какие три дня, какая неделя?! Уже завтра каждой из вас нужно ходить и оглядываться. Моя похоть не дремлет! — Натужно веселым тоном заявил Кеншин, сквозь боль и усталость демонстрируя незначительность повреждений, и не желая видеть конфликты между любимыми женщинами.
     — Чур, я первая! — Радостно воскликнула Макото, искренне восприняв его слова и уткнувшись лицом в левую часть его груди, практически соприкоснувшись лицами с Карин.
     Цунаде, в свою очередь, на несколько секунд впала в состояние фрустрации. Будучи уязвленной в самом ценном вопросе, она запоздало отреагировала на прозвучавшие слова и действовала по большей части машинально.
     Мягко оттянув от Кеншина двух милых и ласковых «прилипал», Цунаде едва ли не силком потащила Кеншина в лазарет, все еще находясь в состоянии неопределенности. Она не могла поверить, что привитые многолетней муштрой инстинкты ирьёнина не просто оказались приглушены, но и ко всему прочему в отношении любимого мужа!
     Поверхностно обдумав свое поведение, она пришла к выводу, что всему виной обыкновенный стресс, подобного которому она не чувствовала очень и очень давно, а тяжесть личной эмоциональной вовлеченности ирьёнина в объект лечения — была пожалуй самым неприятным и отягощающим любое исцеление фактором.
     Не имея возможности основательно заняться рефлексией и самокопанием, имея «на руках» тяжело раненного мужа, Цунаде волевым усилием заглушила свои эмоции, приняв в высшей степени профессиональный настрой, и игнорируя любезности и откровенную ласку со стороны Кеншина, приступила к тому, для чего по ее мнению она только и годилась…

Глава 593

     Едва оказавшись в заботливых руках Цунаде и ощутив под собой жесткий, но удобный матрас, вся сдерживаемая усталость Кеншина в мгновение обрушилась на его разум и погрузила измученное тело в глубокий сон.
     Не только его тело, но и душа подверглись полному, практически катастрофическому истощению, что вкупе с необходимостью более чем получасового промедления в лечении — лишь усугубило его общее состояние.
     Стоило ему погрузиться в долгожданный сон, как организм впал в состояние, схожее с анабиозом, приглушив все системы жизнедеятельности, что не на шутку испугало занятую его исцелением Цунаде.
     Даже имея крайне богатый опыт практики ирьениндзюцу, она все еще очень сильно переживала за состояние его организма и, не взирая на то, что по меркам людей их уровня раны Кеншина казались незначительными, она знала, что подобного рода истощение вредило не столько физическому телу, сколько душе.
     К ее великому сожалению знания Цунаде по большей степени касались лишь физического тела, и насколько могущественной она была в вопросах исцеления плоти, настолько же бессильной оставалась в ситуациях, когда ранение находилось несколько глубже.
     Сделав все, что было в ее силах — Цунаде легла спать лишь под самое утро, устроившись на стоящей рядом и заготовленной заранее кровати, ибо состояние организма Кеншина не позволяло ей удовлетворить, фактически ставшее «потребностью», желание испытывать тактильный контакт, как можно большее время.
Вечер 658-го дня. Коноха
     В то время, пока Кеншин находился на лечении и фактически отрешился от реальности, остальные акторы переговоров с Мадарой, пусть и являясь не самостоятельной стороной, вовсю обсуждали прошедшую встречу, пытаясь сформировать устойчивый план дальнейших действий.
     — У тебя есть идея получше?! — Шикнул Хирузен, с гневом уставившись на того, кто усложнял ему и без того сложную жизнь.
     — Уничтожить его любой ценой! Ты же сам говоришь, что он был ранен! — Возмутился Данзо, поражаясь тому, что столь очевидные вопросы нуждаются в пояснении.
     — Если ты думаешь, что из-за ранения Учиха Мадара станет легкой добычей — то лучше не говори этого вслух. Не разрушай мои иллюзии, касающиеся твоего интеллекта! — Хмыкнул Сарутоби Хирузен, в свою очередь, поражаясь тому, что его старый друг и коллега всерьез рассуждает на столь очевидные темы.
     — Но ты ведь даже не попытался! — До хруста сжал кулаки Шимура Данзо, — С раненным Мадарой у вас хотя бы существовал шанс, но после его исцеления — мы все погибнем!
     — Возможно… Я не могу знать, что в голове у этого человека, но исходя из того, что мы имеем — Учиха Мадара очень хочет жить. А значит, погибать ради целей, которых можно добиться мирным путем — он не станет.
     — Его цель — захват всех джинчурики! Каким образом он этого добьется без войны?! — Хмуро уставившись на товарища, заявил Данзо.
     *Вздох*
     — Я знаю, что тебе это не понравится, но я решил отдать ему Однохвостого, — С тяжелым вздохом сказал Хирузен, предвкушая взрыв гнева.
     — ЧТО?! — В изумлении воскликнул Данзо, глядя на него с полным непониманием.
     — Это часть условий и договоренностей, — Стараясь выглядеть расслабленно, ответил Хирузен.
     — Ты сошел с ума… — Пробормотал Данзо, едва ли не хватаясь за голову от этого известия, — Вот почему этот мелкий ублюдок наотрез отказался допускать меня к этому делу!
     — Возможно, так и есть… Истинные замыслы Кеншина мне неведомы, но я полностью уверен в том, что он нам не враг, — Набив трубку табаком, заявил Третий Хокаге.
     — Поэтому, ты решил отдать джинчурики врагу, по настойчивому предложению «не врага»?! — Разъяренно прошипел Данзо, едва контролируя возмущение и гнев, пышущие в его груди.
     — Сперва выслушай меня. Обвинять будешь потом… — Вздохнул Хирузен, — Джинчурики никто отдавать не собирается. Только Однохвостого.
     — Только Однохвостого?! Ну, тогда совсем другое дело! У нас останется мертвый, или полумертвый мальчишка, а враг получит Хвостатого! Идеальный обмен в интересах Конохи! — Вышагивая из стороны в сторону по небольшому кабинету, гневался Данзо.
     — Помолчи, и дай мне сказать! — Не выдержав потока преждевременной критики, выругался Хирузен, — Взамен Однохвостого мы получим десять Ядерных Бомб, и одно Усиление!
     Услышав последнюю часть прозвучавшего предложения, Данзо был изрядно удивлен, и даже раздирающий его гнев оказался немного подавлен, ибо столь солидная компенсация, пусть и не могла окупить чудовищный позор, но все еще в значительной степени смягчила тяжесть «поражения».
     — Хм?.. С чего вдруг Кеншину идти на такие уступки?.. — В мгновение заподозрив не ладное, спросил Данзо.
     — Сам он утверждает, что Мадара нам пригодится во время вторжения «Богов»… Однако я думаю, что он просто пытается тянуть время… Ты знаешь о его способности, и должен понимать, насколько сильным он может стать, оставь его в покое на несколько лет.
     — Именно потому, что это знаю не я один — Учиха Мадара вскоре тоже об этом узнает. И тут уже ты должен понимать, что оставить Кеншина на несколько лет в покое — будет для него настоящим самоубийством. А значит, отдав Однохвостого, мы неизбежно получим удар в спину!
     — Я сказал ему то же самое. И непременно скажу вновь, когда он сможет вернуться к рассудительному диалогу… Однако, не забывай, что его способности предсказания — превосходят всех провидцев вместе взятых. За исключением, разве что, старой жабы… — Выпустив на выдохе струю густого дыма, ответил Хирузен.
     — Хорошо! Тогда зададим этот вопрос ему вместе! Уверен, он будет рад услышать мое мнение о нем, и о его «гениальных» планах! — Сжимая кулаки от бессильного гнева, шипел Данзо.
     — Предварительно, мы договорились на послезавтра. Затем останется лишь согласовать встречу при помощи этой замечательной штуки… — С удовлетворением кивнул Хирузен, поглаживая идеально гладкую ручку телефона.
     — С чем не поспоришь, так это с пользой от многочисленных изобретений Клана Накаяма… Уверен, у них есть еще масса полезных предметов, которые пригодятся Корню… Кстати, о нем… Ты должен что-нибудь сделать с Итачи… В последнее время он все больше сходит с ума, и похоже к чему-то готовится…
     — Хм?.. Откуда ты это знаешь?.. Я же запретил использовать аппарат Корня для внутренней грызни! — Оскалился Хирузен, гневаясь на не утратившего старых привычек друга.
     — Ты пытаешься лишить меня одной руки в бою с опаснейшим противником! Так не пойдет… — Решительно ответил Шимура Данзо, — При всем уважении, старый друг, но ты абсолютно некомпетентен в подобных вопросах, и не нужно мешать мне работать.
     *Вздох*
     — Хорошо, отложим этот вопрос… У меня нет времени спорить с тобой до утра… — Покачал головой Сарутоби Хирузен, затянувшись трубкой, — И что с Итачи?..
     — Ничего особенного, кроме того, что он приготовился умереть, — С улыбкой ответил Данзо, не скрывая своего безразличия к судьбе человека, что одним лишь своим существованием внушал ему страх.

Глава 594

     Закончив комплекс вечерних упражнений, вспотевший Итачи с приятной усталостью в мышцах уже было собирался принять горячую ванну, как вдруг почувствовал приближение одной из служанок.
     — Простите за беспокойство, господин… Хокаге-сама желает с вами встретиться… — Уважительно поклонившись, прощебетала женщина средних лет.
     — Хорошо, можешь идти, — Холодным тоном ответил Итачи и, накинув на себя клановый халат, направился в свой кабинет, куда уже проводили уважаемого гостя и даже предложили ему различных угощений.
     Окинув взглядом немного сгорбленного старика, с которым виделся менее восьми часов назад, Учиха Итачи все же сложил вместе обе ладони в приветственном жесте и уважительно поклонился.
     — Приветствую, Хокаге-сама, — Безэмоционально сказал Итачи, демонстрируя соблюдение этикета.
     — Не стоит… Я здесь не для того, чтобы усложнять все бессмысленными формальностями… К тому же, у нас есть проблемы куда более сложные, чем слепое соблюдение традиций… — Приветственно кивнув, с тяжелым вздохом проговорил Хирузен.
     — Хорошо. Я слушаю, — Мгновенно переключившись в «рабочий» режим, хладнокровно заявил Итачи, заняв место за противоположной стороной стола.
     — Так даже лучше, — Удовлетворительно кивнул Хирузен, приятно удивившись столь быстрой смене поведения, — Я пришел, чтобы обсудить судьбу твоего младшего брата.
     — Он нукенин, и должен быть казнен, — Холодно ответил Итачи.
     — Не надо… — Поморщился Хирузен, — Мы оба знаем, как для тебя важен младший брат…
     *Вздох*
     — Что вы хотите от меня услышать? Если вам нужно мое признание в личных симпатиях к преступнику, дабы отстранить меня от управления Корня и отказаться от очевидно неудачной идеи дуумвирата, то почему бы не сказать об этом прямо?
     — Система двоевластия и вправду имеет множество слабых мест, и требует реформирования. Однако, я здесь не за этим… — Вздохнул Хирузен, игнорируя острый тон собеседника, — Я видел твой взгляд, направленный на Мадару, и знаю, как сильно ты дорожишь младшим братом… И хотел попросить тебя не делать того, что ты задумал…
     — Это всего лишь домыслы… В любом случае, Хокаге-сама, вам не стоит сомневаться в моей преданности. Я никогда не сделаю чего-либо, что будет идти в разрез с интересами Конохи, — Серьезным тоном заявил Итачи.
     — Верно. Это всего лишь домыслы… С другой стороны, желание Кеншина выторговать твоего брата назад — тоже, своего рода домыслы… — Улыбнулся Хирузен, наслаждаясь на мгновение промелькнувшими эмоциями на каменном лице собеседника.
     — Боюсь, что это даже не домыслы, а простые фантазии… С чего бы Кеншину заботиться о клане Учиха? Он недолюбливает всех его представителей, — Сомневающимся тоном прокомментировал Итачи.
     — Но он сильно уважает лично тебя, и чувствует, что остался должен тебе одну услугу… — Прищурившись, ухмыльнулся Хирузен, демонстрируя полную расслабленность, и осведомленность.
     — И все же, просить его об услуге… — Покачал головой Учиха Итачи, отказавшись от идеи полного отрицания.
     — Тебе не нужно его просить… Все уже решено, — С улыбкой уверил его Хирузен, — Послезавтра я намереваюсь посетить Клан Накаяма, и хочу, чтобы ты отправился со мной. Для обсуждения подобных вопросов — нужно твое личное присутствие, — Добавил он, создавая у Итачи уверенность финального этапа утверждения плана, в то время как сам даже посвятил Кеншина в свои планы.
     — Конечно, Хокаге-сама. Я почту за честь, стать одним из членов делегации Конохи, — Благодарно кивнул Итачи, получив небольшую зацепку на положительное разрешение сложнейшего вопроса.
* * *
     *Бум!*
     — Ты для этого пришел в мой дом? Чтобы хамить?! — Хлопнув по столу, прорычал Хьюга Хироши, с гневом уставившись на неприятного его глазу гостя.
     — Успокойтесь, Хироши-сан… У меня нет никаких злых намерений. Напротив, я здесь для того, чтобы ваш клан Хьюга продолжал оставаться великим, и гордо шагал в вечность бок о бок с моим кланом Нара, — Возвышенно заявил Нара Шикаку, демонстрируя готовность пропустить пылкие слова мимо ушей.
     — При всем уважении, Шикаку-сан, твои слова расходятся с действиями, — Нахмурился, сидящий рядом с отцом, Хьюга Хиаши.
     — Если ты о том, что я был одним из тех, кто заблокировал вашу инициативу о разрыве отношений с Кланом Накаяма, то напротив — сделал я это прежде всего из большого уважения к истории вашего великого клана, — Возразил Шикаку, сохраняя хладнокровие и не желая вестись на провокации по усилению эскалации их напряженного разговора.
     — Уважением к истории моего клана Хьюга была бы помощь в наказании мерзавца, что смеет топтаться своим грязным сапогом по этой самой истории! — Прошипел Хироши, испытав ярость при одной лишь мысли о Кеншине.
     *Вздох*
     — Пожалуйста, Хироши-сан, будь благоразумнее… Речь идет о моем благодетеле, союзнике и зяте! Ты ведь не думаешь, что клан Нара, как и вся Коноха, пойдет на самоубийственную войну из-за твоей гордости?! — Начав гневаться, заявил Шикаку.
     — И поэтому мой клан Хьюга нужно принести в жертву наглому чужаку?! — Сжав кулаки и поднявшись на ноги, прорычал Хироши, будучи в шаге от того, чтобы прогнать незваного гостя.
     — В жертву?.. Не преувеличивай… Ты верно забыл историю, и не помнишь о мальчишке, что чуть не был убит людьми твоего клана, и милосердие, проявленное этим «мальчишкой», после того, как он взял себе имя Каге… Незначительные конфликты между Великими Кланами порой случаются. И это не повод объявлять самоубийственную войну, — Мягким, но назидательным тоном проговорил Шикаку, вызвав хмурые гримасы на лицах отца и сына.
     — Я безгранично уважаю твоего предка, и преклоняюсь перед его милосердием, но Каге был вершиной этого мира! Не нужно сравнивать легендарного шиноби и зазнавшегося мальчишку! Этим ты прежде всего позоришь свой собственный клан! — Хмуро заявил Хироши.
     — Зазнавшегося мальчишку?.. Боюсь, этот «мальчишка» в скором времени превзойдет достижения моего предка, и оставит после себя еще более выдающуюся легенду… — Меланхолично вздохнул Нара Шикаку, — К тому же, раз уж этот вопрос зашел так далеко, я не вижу смысла утаивать от вас одно из важнейших пророчеств моего клана.
     — Хм?.. Пророчеств?.. — Удивленно переглянулись Хиаши и Хироши, после чего сосредоточили полное внимание на словах пусть и раздражающего, но все еще крайне уважаемого гостя.
     — Великий Предок предсказал появление Кеншина. Настолько точно, что при одной лишь мысли об этом моя душа дрожит… — Серьезным тоном заявил Шикаку, — Я все еще не имею права разглашать вам все детали, но то, что Накаяма Кеншин в этом коротком послании именуется не иначе как Истинный Бог — говорит о многом…

Глава 595

Утро 660-го дня. Убежище Клана Накаяма
     — …таким образом возвращение Саске из лап гнусного негодяя — не только укрепит отношения Конохи и Клана Накаяма, но и разрешит все ваши противоречия с кланом Учиха… Твоя идея и вправду отличная! — С похвалой в голосе воскликнул Хирузен, не дав Кеншину вставить и слова.
     «М-моя идея?!» — Изумился Кеншин и с удивлением окинул взглядом хитрого старого лиса. Он хотел было возмутиться и возразить, но заметив обрадованный и благодарный взгляд сидящего рядом Итачи, осекся.
     — Кхм… Идея то отличная… Вот только я не уверен в желании самого Саске вернуться домой… — Решив не растаптывать надежды человека, что ему не безразличен, с сомнением в голосе ответил Кеншин.
     — Я уверен, что к этому моменту он передумал! Кто в здравом уме захочет оставаться пленником такого монстра, как Мадара?! — Эмоционально воскликнул Итачи, чувствуя судьбоносность момента.
     — Тот, кто любым способом хочет стать сильнее… — Вздохнул Кеншин, прекрасно осознавая отсутствие успехов в «перевоспитании» младшего брата со стороны нынешнего главы клана Учиха.
     — Ерунда! — Фыркнул Хирузен, — Однако, если этот вопрос зашел настолько далеко, то я готов сделать исключение из правил и лично взяться за обучение этого юнца… Не может же Клан Накаяма сделать для него больше, чем Хокаге Конохагакуре?! — Рассмеялся он, не только обрадовав Итачи, но и немного снизив недовольство со стороны Кеншина, на чьи плечи наглым образом повесили очередную проблему.
     — Благодарю, Хокаге-сама! — Уважительно заявил Итачи, — И вас тоже, Накаяма-сан!
     — Не стоит… Я еще ничего не сделал, — Поморщившись, отмахнулся Кеншин, чувствуя огромное раздражение от того, что отказ стал практически невозможен.
     — Что мы вообще переживаем?! Этот человек получит Хвостатого, и всяческую помощь в своих гнусных планах. Возвращение не имеющего ценности пленника — совершенно незначительный вопрос! — Уверенным тоном заявил Сарутоби Хирузен, испытывая праведный гнев на неравноценные, по его мнению, уступки.
     — И все же… Если от меня требуется возвращение Саске — то мне стоит знать: что вы намереваетесь делать в случае его отказа? — Хмуро сказал Кеншин, не желая даже близко впутываться в вопросы личной конфронтации с безумным юнцом, который, ко всему прочему, еще и являлся одним из двух «избранных» этого поколения.
     — Насколько мне известно, Саске всего-лишь джонин, и у Итачи не должно возникнуть никаких проблем с силовым подавлением младшего брата, — Прокомментировал Хирузен, переведя взгляд на подчиненного.
     — Ты очень оптимистичен и идеалистичен, старик… — Покачал головой Кеншин, на что Хирузен еще пристальнее вгляделся в Итачи.
     — Дело в том, Хокаге-сама, что я не могу принудить его силой… — Опустив голову, сказал Итачи.
     — Хм… Вот как?… Я осведомлен о ваших «сложных» отношениях, но, честно сказать, не думал, что все так запущено… — Покачал головой Хирузен, — В таком случае, я сделаю это сам. Как Хокаге, я имею все основания вернуть беглеца силой.
     *Вздох*
     — Мир на грани коллапса, а три идиота обсуждают возвращение четвертого! — С отвращением в голосе заявил сидящий в сторонке Данзо.
     — Данзо! — Рыкнул Хирузен, хмуро взглянув в его сторону.
     — Ха-ха-ха! В кои-то веке я с ним согласен, — Рассмеялся Кеншин, — У нас и вправду есть множество, куда более важных вопросов… А что касается Саске — я сделаю все возможное, и вынесу это условие к следующим переговорам.
     — Благодарю, Накаяма-сама… — Поднявшись с кресла, уважительно поклонился Итачи, демонстрируя высшую степень благодарности.
* * *
     Закончив все самые важные обсуждения и завершив сложную и во многом неприятную встречу с тремя гостями, двое из которых то и дело стремились испить его крови, Кеншин с облегчением на душе направился во двор собственного поместья, дабы провести ряд упражнений на свежем воздухе, но был перехвачен куда более опасным существом, нежели двое шиноби в ранге элитного каге.
     — Кеншин! Разве я не говорила тебе сразу возвращаться в постель?! Ты же болен! — Властно заявила, перегородившая ему дорогу, Цунаде.
     — Ведешь себя, как моя мама… — Фыркнул он и, сделав шаг в сторону, направился мимо нее.
     — Твоя мама?.. — Опешила она, не ожидав внезапного упоминания чего-либо, связанного с его прошлой жизнью, — … Какой она была?.. Кхм… может быть я могла бы делать больше того, что тебе нравится…
     — Какой?.. Такой же, как и все матери. Заботливой, доброй, но страшной в гневе… Прямо, как ты, — Улыбнулся Кеншин, вполоборота взглянув на роскошную красавицу.
     — Вот как? Ха-ха-ха, представляю тебя маленького, убегающего со схваченным со стола куском мяса, в точности как наши сорванцы! — Звонко рассмеялась Цунаде, чувствуя себя так, словно является юной девушкой на первом свидании.
     — Так и было… — Меланхолично улыбнулся он, — До тех пор, пока я не оказался вынужден быстро повзрослеть…
     — С ней произошло несчастье?.. — Тяжело вздохнула Цунаде. Множество раз видев подобное, она воспринимала это, как горькую обыденность этого мира.
     — Да. Инсульт… — Покачал головой он, остановившись посреди зеленого луга, — Имей я на тот момент долю нынешних способностей, все было бы иначе…
     — Не вини себя… Люди смертны, и это закон природы, — Погладив его по руке, мягким голосом сказала Цунаде.
     — Три года назад я бы с тобой согласился, но не сейчас… Существа из клана Ооцуцуки живут как минимум пять сотен лет. А тварь, что даровала Хидану бессмертие — коптит небо более трех тысяч лет…
     — Хм?.. Тебе удалось разговорить этого мерзавца?.. — Удивленно взглянула ему в глаза, Цунаде.
     — Нет… Пока я был без сознания, моя душа загадочным образом уловила эманации ауры, исходящей от беснующегося под землей Хидана… А Глаза Патриарха позволили взглянуть на Джашина вне времени и пространства…
     — Вот как?.. И что это за тварь? — Усевшись на жесткую, но удобную скамейку в беседке, с интересом спросила Цунаде, с удовольствием переключившись с крайне щепетильной темы на нечто очень важное.
     — Понятия не имею… Знаю только, что это не дух, и не демон… Это гуманоидное существо неизвестной расы, находящееся от нас так далеко, что даже, способный к межзвездным путешествиям, полубог — никогда не сможет до него добраться…
     — Ч-что?! Н-но как тогда это существо поддерживает связь с безумцем Хиданом, и более того, исцеляет его смрадное тело?! — Изумленно воскликнула она, с трудом складывая услышанное в единую картину.
     — Хотелось бы знать, но к основательному допросу я еще не готов… — Вздохнул Кеншин и, поднявшись на ноги, разминая плечевые суставы, вышел из беседки, попутно скинув в себя рубашку, что не могло не привлечь сверкающий взгляд любящей женщины.

Глава 596

     Следующие две недели пролетели как один день, запомнившись, помимо бытовых радостей жизни, обыкновенной рутиной и настоящими горами из множества бумажных отчетов, документов и законодательных актов.
     Насколько эти две недели оказались «тихими» в контексте прямого военного противостояния с кем-либо, настолько же тяжелыми и невыносимыми в сугубо гуманитарной части.
     Создание Империи Накаяма не только вызвало настоящий фурор среди населения и элит бывшей Страны Огня, но взвалило немыслимую административную нагрузку на откровенно неготовый к подобному управленческий аппарат города Накаяма.
     Тринадцатый, получивший высшие полномочия, при поддержке множества братьев и периодических вмешательств Кеншина с трудом мог удерживать всю существующую структуру на плаву, но ни о каких законодательных реформах и тем более об изменении общественного уклада целых социальных групп не могло быть и речи.
     Сам же Кеншин прекрасно осознавал тяжесть проблем, взваленных на плечи немногочисленных управленцев Клана Накаяма, вынужденных обучаться и совершенствоваться в управленческих вопросах не менее тяжким образом, нежели тренировки на Арене сыновей из «силового блока» Клана Накаяма.
     Тем не менее, как бы не было тяжело управленцам, встретившим свою основную «битву» несколько раньше, чем сыновьям из силового блока, Кеншин даже не пытался влезать в разрешение локальных вопросов.
     Ни недочеты, ни откровенные ошибки, ни даже пресловутые «перегибы на местах», порой с ужаснейшими последствиями, не вынуждали его передумать и как раньше вмешаться в любой локальный вопрос.
     Став Императором, он более не имел права подходить к подобным вопросам как раньше. И хотя он все еще ощущал себя простым парнем, что волею судьбы оказался втянут в настоящий водоворот событий, окружающие и малознакомые люди должны были видеть в нем несокрушимый символ могущества и живую икону.
     Единственный раз за три недели бытия Императором, когда Кеншин был вынужден вмешаться лично — это спонтанно вспыхнувшая война двух крупных кланов в восточной части нынешних границ Империи Накаяма.
     Убийство в игорном доме нескольких членов клана Арата, совершенное двумя членами клана Киношита — сперва было воспринято как обыкновенная разборка около-криминальной молодежи, которую местные власти старались попросту замять, пока наследник клана Киношита не был жестоко убит обезумевшим мстителем из клана Арата.
     Новость о возникшей впоследствии бойни двух кланов захлестнула всю Империю Накаяма, а гибель двух с половиной тысяч мирных жителей, павших жертвами бездумного использования техник шиноби в городской черте — достигла даже ушей Кеншина.
     Приказ от, прибывшего на место, Шестьдесят Третьего о немедленном прекращении вражды и полюбовном разрешении конфликта при посредничестве Клана Накаяма — был попросту проигнорирован обеими сторонами, а война с неразборчивыми облавами на представителей враждебного клана была продолжена.
     В конце концов, спустя полторы сотни жертв со стороны обоих кланов и четырех тысяч погибших в качестве «сопутствующего ущерба», главы обоих кланов были схвачены карательным отрядом Клана Накаяма во главе с Ичиро и доставлены в столицу.
     Кеншин, внутренне не желая устраивать пафосные шоу, все же был вынужден использовать этот удачно подвернувшийся повод для личного «пиара» и большей легитимизации собственной власти.
     Публичный суд, состоявшийся на главной площади города Накаяма, не только привлек внимание пятидесяти тысяч человек, но был зафиксирован множеством, обласканных Кланом Накаяма, зарождающихся «журналистов»
     Пропагандистский эффект от «немыслимых» новостей, свалившихся на головы обычных людей, впервые испытавших на себе продвинутые манипулятивные методы масс-медиа, превзошел все мыслимые и немыслимые ожидания.
     Узрев воочию черно-белую фотографию величественного молодого мужчины, что возвышался над стоящими на коленях, закованными в цепи представителями двух могущественных кланов, подавляющая часть неимущего населения начала его боготворить.
     Нарративы и формулировки, в которых была подана казнь лидеров двух кланов, звучали в высшей степени праведно, и вынуждали некоторых особо впечатлительных и суеверных крестьян буквально падать на колени перед фотографией Кеншина, отбивая ему благодарственные поклоны.
     В считанные дни после случившегося Империя Накаяма оказалась охвачена небывалым всплеском восторга, а множество слухов, упавших на благодатную почву суеверных и необразованных людей, связывали Кеншина с высшими силами, и сводились к тому, что извечные страдания миллионов нищих и голодных людей качнули маятник кармы в обратную сторону и породили «спасителя», что прибыл защитить неимущих от произвола кровопийц и душегубов.
     Сам же Кеншин, не ожидав такого сокрушительного успеха от маленьких пропагандистских пиар-трюков, был в высшей степени удивлен проявлениями маниакальной любви среди населения, что превратило каждый его публичный выход — в появление «суперзвезды», а уверенность в его непогрешимости полностью стирала границы дозволенного, вынуждая толпы, ранее боявшихся взглянуть на опаснейшего человека подобного уровня, бесстрашно бросаться ему навстречу, отбивая земные поклоны и пытаясь высказать ему слова благодарности.
     Несмотря на то, что Кеншин считал этот аспект его популярности поистине негативным, у этой «пиар-акции» был и совершенно иной, куда более негативный эффект, доставивший ему столько головной боли, что все это вынудило его искренне засомневаться в весомости полученных выгод.
     Супротив крестьянам, готовым выполнить любое поручение Великого Императора, существовали еще и представители элит, большинство из которых восприняло выходку Кеншина в штыки.
     Публичная и во многом унизительная казнь двух представителей высшего сословия была не просто за гранью допустимого, но и то, что все это было снято на фото-пленку, а так же распространено среди сотен тысяч презираемых ими крестьян для откровенного злорадства и насмешек — вывело многих представителей элит из себя.
     Это сразу же увеличило количество потенциальных заговорщицких групп и изрядно затруднило административное управление некоторыми регионами, чьи неформальные владыки попросту саботировали любые решения Империи, выискивая формальные поводы для саботажа.
     Даже многие из откровенных сторонников новой власти, получив не просто пощечину, но и весомое количество вполне обоснованных опасений за свою жизнь и здоровье, в значительной степени охладели к Клану Накаяма, примыкая к саботажникам и откровенным разжигателям коллективного недовольства властью.
     Кеншина подобные расклады хоть и неимоверно раздражали, но все еще не настораживали, ибо единственное, что могли делать недовольные текущим положением вещей элиты — это вести подрывную деятельность и уплотнять своими действиями папку с персональным личным делом на каждого вредителя.
     Проводить массовые чистки и репрессии, в особенности в столь тяжелые и не спокойные времена, Кеншин не имел никакого желания. Не столько по причине сложностей от неизбежного хаоса, сколько из-за жалости к этим самым представителям родов и кланов, многие из которых попросту не имели возможности оказаться в «противоположном лагере».
     Таким образом, вопрос противодействия и саботажа элит так и остался в подвешенном состоянии, а личные дела глав родов, кланов и торговых семей продолжали пополняться необходимыми заметками, которые впоследствии могли перековать их как в ярых сторонников Императора, так и в неисправимых врагов, достойных лишь упокоения.
     Сам же Кеншин вечером 671-го дня получил очередной сорок четвертый уровень и, незамедлительно подняв способность «Создание Убежища» на тринадцатый уровень, лишь ускорил свои личные тренировки, готовясь встретиться с Мадарой в самой лучшей форме из возможных.

Глава 597

Вечер 663-го дня. Деревня Скрытого Дождя
     — Катон: Гокакью но Дзюцу! — Прокричал Учиха Саске, выплюнув сгусток чакры, что в мгновение превратился в огромный огненный шар.
     — Катон: Рьюен Хока но Дзюцу! — В мгновение изменив свое местоположение, продолжил он, и обрушил очередную технику на одинокий валун, исполняющий роль фигуры врага.
     — Видел бы Таджима, во что выродились потомки некогда Великого Клана Учиха… — С отвращением покачал головой Мадара.
     — Господин! — Удивленно воскликнул Саске и, спешно приблизившись к нему, опустился на колени.
     — Поднимись. Хоть ты и ничтожество, но члены клана Учиха не должны иметь привычку стоять на коленях, — Поморщившись, немного более мягким тоном сказал Мадара.
     — Я сделал что-то не так?.. — Поднявшись на ноги, спросил Саске, намереваясь получить от него несколько советов.
     — Твой талант позволяет тебе устраивать самые смелые эксперименты, но ты, как полная бездарность, предпочел до самой старости разучивать детские приемы?! — Презрительно заявил Мадара.
     — У меня предрасположенность к стихии огня, а эти техники — единственное, что я могу применить в считанные мгновения… — Искренне ответил Саске, нисколько не опасаясь гнева этого страшного человека.
     «Даже, если он меня изобьет, это все еще стоит того, чтобы получить его советы!» — Мысленно восклицал он сам себе, поборов страх перед столь эксцентричным и безрассудным человеком, который только за последнюю неделю уничтожил пятерых гостей, руководствуясь ведомыми лишь ему причинами и не взирая на их статус.
     — Предрасположенность к стихиям — полная чушь! Ее не существует, — Ответил Учиха Мадара и, предвосхищая вопрос Саске, добавил, — Эффективность управления различными элементами зависит только от твоего понимания.
     — Но ведь вы так же, не используете другие элементы, кроме стихии огня… — Колко подметил Саске, полностью отключив инстинкт самосохранения в вопросе, от которого зависел успех исполнения его главной мечты.
     — Это потому, что меня, как и тебя, учили бездари! — Злостно фыркнул Мадара, — Сложно изменить привычки, сформированные за более чем пятьдесят лет… Именно поэтому, если хочешь стать моим учеником — на следующий месяц тебе запрещается использовать иные элементы, кроме Дотона. Если за этот срок ты сумеешь научиться использовать техники B ранга — ты принят. Если нет… Я отдам тебя Конохе в обмен на мешок грязи. Ведь даже он в этом случае будет полезнее тебя!
     — Н-но ведь я не владею даже базовыми техниками элемента земли! — Ошеломленно воскликнул Саске, поразившись суровости этого поистине невыполнимого требования.
     — Я выдам тебе необходимые руководства. Все остальное — не мои проблемы, — Отмахнулся Мадара и, не став выслушивать заунывные жалобы, в мгновение покинул тренировочный полигон.
Утро 673-го дня. Коноха. Квартал клана Хьюга
     В этот солнечный и удивительно теплый для поздней осени день один из немногочисленных Великих Кланов Конохагакуре, вместо того чтобы утопать в повседневной рутине, был наводнен невиданной за долгое время суматохой.
     — Поторопись, Минору! Старейшина сказал закончить все к двенадцати! — Нетерпеливо заявил длинноволосый мужчина средних лет с характерной повязкой на лбу.
     — Ты же видишь, что я делаю все, что могу! Чем подгонять, лучше бы мне помог… — Ответил короткостриженый коренастый парень, не переставая работать с древесной болванкой, ювелирно вытачивая изящные фигуры, не позволяющие усомниться в роскошестве искусства клана Хьюга.
     — Я бы с радостью, но старейшина Араши этого не одобрит… Ты его слышал: «Никакой халтуры! Только демонстрация истинного величия клана Хьюга!» — Высмеивающим тоном процитировал он и покачал головой, — Не понимаю, чего мы так стараемся произвести впечатление на ублюдка, едва не убившего лидера и верховного старейшину…
     — Тшш!.. — Выпучив глаза, прервал его Минору, — Помолчи, Хироки! Ты не хуже меня знаешь, что обсуждение того случая строго-настрого запрещено! К тому же Накаяма Кеншин теперь наш с тобой Император…
     — Пфф!.. Объявить себя можно кем угодно, но это ничего не меняет. Он никто, а наш клан уважают во всем мире! — Горделиво заявил Хироки, испытывая праведный гнев за унижение двоих столпов клана Хьюга.
     — Может быть и не меняет… — Вздохнул Минору, — Вот только мы с тобой, как и весь наш клан — уже второй день выворачиваемся на изнанку, чтобы произвести впечатление на того, кого ты называешь «никем»…
     Хироки хотел что-то возразить, но внезапно дверь мастерской распахнулась, и они оба были вынуждены резко замолчать, обернувшись на вошедшего, коим оказался племянник старейшины и по совместительству ответственный за подготовку декораций и внешний вид всех наружных объектов кланового квартала Хьюга.
     — Сколько раз вам говорить, сперва работа, потом разговоры! Быстро занялись делом! — Гневно прошипел он.
     — Д-да! — Синхронно ответили Минору и Хироки, вернувшись к своим обязанностям.
* * *
     — Приветствую вас, Накаяма-сан… Позвольте моей скромной персоне сопроводить вас и ваших прекрасных спутниц… — Уважительно поклонился роскошно одетый длинноволосый молодой мужчина с непокрытой головой и идеально гладким лбом.
     — Здравствуй, Ко, — Улыбнулся Кеншин, — Если персона третьего человека в клане является скромной, то боюсь представить, кто же считается «солидным», — Усмехнулся он, приветственно кивнув младшему брату Хиаши, и одному из возможных претендентов на роль главы клана.
     Однако, несмотря на высочайший статус Кеншина и фактическую обязанность внимательно слушать и приветственно улыбаться на все его слова, Ко Хьюга замер, как вкопанный, и не моргая буквально пялился на одну из троих спутниц Кеншина, чей внешний вид разглядел только сейчас.
     — Кхм… Не вежливо, знаешь ли, пялиться на чужих жён. Однако, беря во внимание её ослепительную красоту, на первый раз я готов закрыть на это глаза, — Усмехнулся Кеншин, прекрасно осознавая, что именно привлекло внимание младшего сына великого старейшины.
     — П-прошу прощения, Накаяма-сан… Я верно запамятовал о такой незначительной ерунде, как ваш брак с представительницей нашего клана… — Пристально глядя Кеншину в глаза, пытаясь выглядеть дружелюбно, заявил Ко.
     — Не волнуйся, — Улыбнулся Кеншин, — С твоей памятью все в порядке. Ты не мог забыть то, о чем я, Накаяма Кеншин, не посчитал нужным уведомить твой клан.
     Хитоми, в свою очередь, чувствовала себя крайне не комфортно, и от взгляда одного из «небожителей» ее прошлой жизни хотела провалиться сквозь землю, испытывая острое желание вернуться назад и никогда больше не встречаться с объектом всех ее душевных травм и потрясений.
     — Конечно, Накаяма-сан… Вы меня успокоили… — Натужно улыбнулся Ко, вынужденно проглотив столь острое проявление неуважения, и незамедлительно попытался сменить тему, — Ну что же… тогда, думаю, нам стоит поторопиться. Глава уже ждет…
     — Подождет, — Расслабленно ответил Кеншин, от чего вена на лбу Ко буквально вздыбилась от притока крови, — Хитоми давно не была в Конохе и наверняка хочет прогуляться, — С нежной улыбкой добавил Кеншин, взяв ее за руку.

Глава 598

     — Это место практически не изменилось… — Пробормотала Хитоми, глядя на серый и невзрачный переулок с многочисленными сколами на стенах и выбоинами на дороге, в которых скапливались лужи зловонной жидкости.
     — Ты правда жила здесь?.. Мы с мамой тоже некоторое время жили в подобных местах… — Прокомментировала Карин, сковырнув кусок отслоившейся штукатурки из дешево покрашенной глины.
     — В таких местах есть свой шарм… Я хоть и не жила в подобных условиях, но в юности, между миссиями, где мне только не приходилось ночевать… — Улыбнулась Цунаде, погладив их обеих по головам.
     — Ха-ха-ха… В похожих условиях мне довелось жить, будучи студентом… Правда антураж был несколько современнее, но нищета и беспросветный мрак в том месте были такими же, — Меланхолично пробормотал Кеншин, окунувшись в воспоминания беззаботного студенчества.
     Пока все четверо членов Клана Накаяма предавались воспоминаниям, стоящий неподалеку от них, Ко Хьюга испытывал полное непонимание. По долгу службы он так же был вынужден изредка ночевать в подобных условиях, но он и помыслить не мог о том, чтобы восхищаться чем-либо из перечня отвратительного быта грязных и немытых крестьян.
     — Хитоми-сан, вы жили здесь в ходе одной из миссий?.. Не могу представить, чтобы дочь небес нашего Великого Клана жила вне кланового квартала, — Дружелюбным тоном подметил Ко, пытаясь выяснить ее личность.
     — Не совсем… Я жила здесь не все время. Лишь тогда, когда возвращалась в Коноху… Хитоши-сан запрещал мне жить в клановом квартале и мне приходилось ютиться здесь, — Мягко ответила Хитоми, все еще чувствуя пиетет перед одним из самых важных людей клана.
     — Ч-что?! — Изумленно выпучил глаза Ко, инстинктивно взглянув на Кеншина, чей взгляд не сулил ничего хорошего, — Это немыслимо! Как этот старый ублюдок посмел нарушать правила клана и обижать такого талантливого потомка! — Возмущенно прорычал он.
     И хотя по большей части его эмоциональное негодование несло в себе сугубо оправдательный смысл, но ярость по отношению к старику, чьи действия не сделали из Хитоми «ключ» для процветания клана, но и вполне возможно превратили ее в «замок» для закрытия любых перспектив.
     — Жду не дождусь, чтобы познакомиться с этим без сомнения великим человеком, — Язвительно прокомментировал Кеншин, — Клан Хьюга ведь может устроить нашу встречу?..
     — Не уверен… — Начал было Ко, чья любовь к клану была превыше каких-либо разборок. Однако, увидев похмуревшее выражение лица Кеншина, добавил, — Я попробую что-нибудь придумать, и уверяю, результат вас не разочарует.
     — А я уверен, что разочарует, — Возразил Кеншин, — Хьюга Хитоши является дядей моей жены, и я надеюсь, у вас хватит рассудительности не выходить за рамки, — Заявил он, прекрасно осознавая, что во избежание огромного позора из-за возможных требований выдачи Хитоши, Ко уже принял решение о его тайном устранении.
     — Сожалею, Накаяма-сан, я не обладаю полномочиями для окончательного решения данного вопроса… Может быть вам стоит обсудить это с главой или Великим Старейшиной?..
     — Хм… Думаю, ты прав. Пора бы нам, наконец, наведаться в Великий Клан Хьюга… Веди! — С улыбкой заявил Кеншин и, позволив сообразительной Карин обхватить его руку, неспешно зашагал вслед за проводником.
* * *
     Сидя с закрытыми глазами на роскошном кресле, пожилой старейшина побочной ветви клана Хьюга, чьи седые волосы бережно расчесывала одна из служанок, пребывал в своих размышлениях, все чаще хмуря брови.
     Несколько последних дней Хьюга Хитоши чувствовал себя крайне отвратительно, словно его старые раны, коих для его возраста было не так уж и много, вновь начинали нарывать под воздействием ужасной погоды, когда за окном было безоблачно и солнечно.
     Привыкший за свою долгую жизнь доверять различным приметам, он не мог игнорировать зудящее предчувствие, от чего хмурился и гневался чаще обычного, срываясь как на зашуганных слугах, так и на редко контактирующих с ним членах семьи.
     — Достаточно, Кими. Можешь идти, — Скорчив недовольную гримасу, сказал Хитоши, увидев в дверях своего сына.
     Служанка, услышав его слова, буквально вздрогнула, словно с ней заговорил настоящий демон и, в несколько движений забрав все свои принадлежности, раскланиваясь перед Хидео, покинула помещение.
     — Все-таки решил навестить своего старика?.. — Ухмыльнулся Хьюга Хитоши, глядя на представительного мужчину, коим, несмотря на множество разногласий, он искренне гордился.
     — Приказ главы, есть приказ… Нам велено присутствовать на торжественной встрече «Императора»… — Кисло поморщившись при мысли о Кеншине, проговорил Хьюга Хидео.
     — Ха-ха-ха… Ты разочарован, не так ли?.. Юнец, что встречал тебя чуть ли не как деревенщины встречают шиноби — теперь стал Императором, а мы все, словно деревенщины, вынуждены бежать ему на встречу… — Хрипло рассмеялся Хитоши, не упустив возможности язвительно поддеть вечно несогласного с ним сына.
     — Разочарован? Нет… — Покачал головой Хидео, — Я рад за Кеншина… Из того, что мне удалось о нем узнать — он не самый плохой человек, и уж точно он многократно лучше вырожденцев рода Миямото.
     — И даже то, что тебе отказали в личной встрече, словно незначительному слуге, никак тебя не задело?.. — С искрой во взгляде проговорил Хитоши, чувствуя себя просто великолепно в обсуждении неприятных для сына тем.
     — Это было неприятно, но воспарив так высоко, он не обязан испытывать теплых чувств к тому, кто едва не принес беду в его дом… — Со вздохом ответил Хьюга Хидео, все еще с трудом осознавая высоту, на которую взобрался ранее незначительный Клан Накаяма.
     — Ирония, сын мой. Это я называю иронией… Когда-то ты имел все шансы пресечь будущую угрозу для клана Хьюга, и не допустить поражения наших лидеров, но теперь ни ты, ни я не сможем приблизиться к этому человеку даже на метр, не будучи убитыми на месте… — С мудростью в голосе заявил Хитоши, собрав волосы в единый пучок и направившись к выходу.
     — Вынужден снова с тобой не согласиться… Даже с учетом всех обстоятельств, я не считаю Накаяма Кеншина угрозой нашему клану. И будь у меня возможность победить его в бою, я бы не стал этого делать, — Отрицательно покачал головой Хидео, следуя вслед за отцом на улицу.
     — Чушь! Ты говоришь это только для того, чтобы не соглашаться со мной, — Фыркнул Хитоши, — Ты никудышный сын. И иногда мне кажется, что последнее, что я увижу перед смертью — будет твоим лицом! — Скорчив гримасу, заявил старик, спустившись по ступенькам.
     Хьюга Хидео ничего не ответил на колкости отца, ибо считал их по большей части бредовыми, но и спорить с данными утверждениями не имел никакого желания, предпочитая молча идти слегка позади своего отца, в то время, как остальные члены его семьи, спешно сокращали расстояние и следовали за ним.

Глава 599

     В это же время в центре кланового квартала Хьюга в особняке, принадлежащим главе клана, разгорался спор, не на шутку испугавший всех слуг, вынудив их ретироваться подальше от перспективы попасть под горячую руку разгневанных господ, или того хуже, услышать секрет, который неизбежно раньше времени вгонит их в гроб.
     — Надеюсь, ты не собираешься выходить ему навстречу?! — Хмуро сказал Хьюга Хиаши, окинув взором, сидящего с кистью в руке, отца.
     — Собираюсь, — Расслабленно ответил Хироши, продолжая успокаивающее занятие каллиграфией.
     — Этот человек столько раз унижал наш Великий Клан, а ты собираешься демонстративно подчиниться его условиям?! — Гневно недоумевал Хиаши, отказываясь понимать внезапную смену риторики воинственного отца.
     — Подобное отношение от незначительного «Клана Накаяма», и вправду можно считать унижением. Но Накаяма Кеншин отныне является Императором. И никто не воспримет это, как унижение, — Спокойным тоном ответил Великий Старейшина, стараясь сохранять спокойствие.
     — Ты все-таки поверил в ту чушь, сказанную Шикаку?.. — Удивленно спросил глава клана Хьюга.
     — Нисколько… Однако, эта информация, вкупе с той, что мне поведал Хирузен, обязывает нас отнестись к Клану Накаяма со всей осторожностью. Все же лучше нам с ним дружить, нежели враждовать… — Устало проговорил бывший глава клана Хьюга.
     — Хорошо! Я прислушаюсь к твоему совету. Но если вдруг этот ублюдок решит публично выкинуть еще что-то унизительное, я за себя не ручаюсь! — Прошипел Хиаши, вынужденно согласившись с позицией отца.
     *Вздох*
     — Главное не забывай, что мы сейчас не в том положении, чтобы бросать ему вызов. И перед тем, как что-либо сделать, трижды подумай о последствиях! Накаяма Кеншин очень жесток, и живет вне традиций и древних ценностей… — С тяжелым вздохом сказал Хьюга Хироши, памятуя о необычайно реалистичном изображении лидеров двух крупных кланов востока, обезглавленных на потеху толпе.
     Хиаши хотел было возразить и продолжить этот увлекательный спор, но был вынужден придержать все свои мысли, услышав приближение одного из слуг, спешно открывшего дверь и склонившегося в поклоне.
     — Г-господин, Накаяма Кеншин прибыл… — Задыхаясь и обливаясь потом, прохрипел слуга, на что отец и сын синхронно переглянулись.
* * *
     К тому моменту, когда Кеншин и его женщины в сопровождении Ко приблизились к роскошным воротам не менее роскошного поместья, принадлежащего основной ветви и главной семье клана Хьюга, все сколь-нибудь важные члены клана уже собрались вместе и намеревались выказать уважение столь непростому гостю, как того требовал регламент встреч особ уровня Даймё.
     *Шух!*
     — Ха-ха-ха, Накаяма-сан, я уверяю, ни один из кланов не встретит вас так, как мой Великий Клан! — Весело захохотал Ко, уважительно пропустив гостя, его женщин и двоих телохранителей в открытые слугами ворота.
     Едва узрев долгожданного гостя, все присутствующие члены клана Хьюга начали было тихонько перешептываться, удивляясь молодости прославленного «Императора», пока наконец их взгляды не упали на его прекрасных спутниц.
     — Приветствую, Накаяма-сан. Для моего скромного клана честь принять такого уважаемого гостя, как вы… — Уважительно поклонившись, сказал Хьюга Хиаши, после чего поднял голову и обомлел.
     «К-кто она?.. Ты ее знаешь?..» — Послышался шепот с задних рядов столпотворения.
     «О-одна из его спутниц, Хьюга?!» — Тихонько охнула пухлая женщина, стоящая рядом с пожилым джонином.
     — Благодарю за столь теплую встречу, Хиаши-сан. Для меня честь быть почетным гостем вашего Великого Клана Хьюга, — С уважением в голосе заявил Кеншин, будучи совершенно искренним.
     Внезапно, молчавший все это время Хироши, с изумлением глядя на Хитоми, стремительно приблизился к ней и предпринял совершенно неуместную по всем правилам этикета попытку начать разговор.
     — К-как твое имя, дитя?.. — Удивленно спросил Великий Старейшина клана Хьюга, напрочь игнорируя нахмурившегося Кеншина.
     — Хироши-сан, вам не кажется, что вы ведете себя неподобающим образом?.. — Хмуро проговорил Кеншин, встав между ним и Хитоми.
     — Хм?.. Ах да, Накаяма-сан, простите мою бестактность… — Спохватившись, спешно ответил старик, — Просто я не помню, чтобы одна из ваших спутниц носила гордое имя Хьюга.
     — Хьюга?.. — Покачал головой Кеншин, после чего властно добавил, — К вашему сожалению ее зовут Накаяма Хитоми.
     — Х-Хитоми! — Раздалось несколько пораженных возгласов, три из которых были позади процессии и лишь два в переднем ряду.
     Одним из не сдержавших молчание был уважаемый старейшина побочной ветви, Хьюга Хитоши, а вторым, стоящий рядом с ним, Хьюга Хидео, пораженно хлопающий глазами при виде женщины, увидеть которую в живых он отчаялся очень давно.
     Хитоми, в свою очередь, чувствующая себя как на иголках, услышав эти возгласы, буквально вздрогнула и нервно схватила Кеншина за руку, ибо двое из прозвучавших голосов ударили по ее разуму контрастом. Один голос ее обрадовал, а другой сильно напугал, навеяв множество негативных эмоций, прогнать которые мог только тактильный контакт с, излучающим эмпатическое спокойствие, Кеншином.
     — Хм… вы ее знаете?.. — Удивленно переспросил Хьюга Хиаши, обернувшись к стоящим неподалеку Хитоши и Хидео.
     — Д-да, глава, я ее знаю… — Вжав голову в плечи, опасливо ответил Хитоши, не имея смелости разговаривать с лидером клана уверенно.
     — Это моя двоюродная сестра, господин… — Приблизившись к Хиаши, уверенным, но тихим голосом сказал Хидео, от чего тот пораженно выпучил свои белоснежные глаза, и не сдержавшись, вновь обернулся, дабы посмотреть на Хитоми.
     «М-метка!» — Пораженно подумал он, глядя на идеально гладкий лоб поистине роскошной женщины, красота которой буквально кричала о ее высшем происхождении, как гордой дочери основной ветви клана.
     Тем временем, пока все окружающие изумлялись происходящему и шептались между собой, Хьюга Хироши, будучи предельно опытным человеком и бывшим лидером клана, в мгновение осознал сложность всей ситуации и, дабы не допустить публичного скандала, спешно сдал назад.
     — Ха-ха-ха, конечно, Накаяма-сан, я верно ошибся, посчитав, что такая красивая и утонченная женщина, как Хитоми-сан, может происходить только из моего Великого Клана Хьюга! — Весело рассмеялся старик и, глядя на двух других спутниц Кеншина, одной из которых была знакомая ему Цунаде, с улыбкой добавил, — Два этих цветка, тоже, безусловно, выросли в садах моего Великого Клана. Иначе как объяснить их великолепную грацию и ослепительную красоту?..
     — Вот старый лис!.. — Тихонько хихикнула Цунаде, окончательно разрядив обстановку.
     — Ха-ха-ха, верно, Хироши-сан, женщины вашего клана и впрямь ослепительно красивы. Не мудрено, что вы ошиблись, — Поддержал его Кеншин, приобняв второй рукой роскошную талию Цунаде.
     — Что верно, то верно… — Дружелюбно улыбнулся старик, — Ну что же, Накаяма-сан, прошу вас проследовать внутрь. Я не могу позволить себе держать уважаемого Императора на пороге!
     С каждой последующей секундой пребывания в этом «кошмаре» наяву самочувствие Хитоши ухудшалось настолько сильно, что финальный возглас бывшего главы клана стал мощнейшим ударом по его разуму, и эхом отражающееся в его голове слово «Император» едва не лишило его остатков рассудка.

Глава 600

     Пока Хиаши, Хироши и другие высокопоставленные члены клана сопровождали Кеншина и его спутниц внутрь особняка, параллельно не давая ему заскучать дружелюбными разговорами и комплиментами, из процессии «незаметно» пропали три человека, включая, немаловажного для такой встречи, младшего брата нынешнего главы клана Хьюга.
     — Э-это невозможно, господин, поверьте! — Стоя на коленях, молил Хьюга Хитоши, с растрепанными волосами и вспотевшим, покрасневшим лицом.
     — Заткнись! — Прорычал Ко, до хруста сжав кулаки, — Ты хоть понимаешь, что твои действия могут стоить уничтожения и гибели всего нашего клана?!
     Услышав его гневный возглас, старик еще сильнее вжал голову в плечи и, глядя на молодого мужчину, что в его глазах был небожителем, продемонстрировал огромный испуг.
     *Бум!*
     — П-простите, господин! Я-я не знал, что все так обернется… — Проскулил Хьюга Хитоши, с отчетливым звуком уткнувшись лбом в деревянный пол.
     — Не знал?! Старый дурак! Ты посмел нарушить правила клана, но не знал, что попадешься?! — Гневно прорычал Ко, замахнувшись тыльной стороной ладони, как вдруг случилось немыслимое.
     *Шух!*
     Внезапно, взмах руки могущественного джонина был остановлен крепким хватом, стоящего на коленях рядом со своим отцом, Хьюга Хидео, что было в высшей степени немыслимо в отношении не просто члена основной ветви, но и младшего брата нынешнего главы клана.
     — Т-ты… Посмел… — Изумленно выпучив глаза, пробормотал Ко.
     — Да, господин. Я посмел, — Уверенно глядя ему в глаза, ответил Хидео, после чего оттолкнул его в сторону.
     — Х-Хидео! Ч-что ты делаешь?! — В ужасе прокричал Хитоши, после чего буквально ринулся в ноги Ко, — Г-господин, пожалуйста, пощадите его! У-у него временное помешательство! П-подумайте о клане!
     — Ах ты, ублюдок! — С залитыми гневом глазами прорычал Ко и нанес решительный удар кулаком в лицо Хидео.
     *БУМ!*
     В отличии от предыдущего, этот удар, несмотря на все возможности уклониться или блокировать, идеально достиг своей цели, отправив одного из самых перспективных шиноби побочной ветви клана в полет.
     *Шух!*
     Вслед за вылетевшим из окна телом Хидео выпрыгнул так же и разъяренный Ко, нанеся тому очередной стремительный удар ногой в голову, что буквально вбило его в землю, раздробив при этом несколько крупных камней.
     *Бум, бум, бум!*
     — Изменник! Жалкий ублюдок! Кто дал тебе право ко мне прикасаться?! — Гневно восклицал Ко, нанося один удар за другим.
     Видя как его единственного оставшегося в живых сына и безусловную гордость всей семьи озверело избивают из-за его греховных поступков, Хьюга Хитоши испытал сильнейшее в своей жизни потрясение.
     *Шух!*
     — П-пощады! — Завопил Старик, спешно накрыв Хидео своим телом, после чего получил болезненный удар по ребрам.
     *БУМ! Хруст!*
     — Старый ублюдок! Думаешь, что ты и твой жалкий сын, два изменника, легко отделаетесь?! — Сжимая кулаки, сквозь зубы прошипел Ко, остановившись от последующих ударов и не решаясь испытывать грань допустимого в отношении предупреждений Кеншина.
     — П-пощады, пожалуйста… — Выл Хьюга Хитоши, опасаясь даже поднять голову, не говоря уже о каком-либо противодействии представителю небожителей, к покорности которым его приучали всю долгую жизнь.
     — Только подожди, старик! Я еще с вами не закончил! Как только чужак уберется восвояси, вы оба на своей шкуре познаете все, что причитается предателям! — Вытерев окровавленные руки о спешно принесенное служанкой полотенце, властно заявил Ко Хьюга, на что старик, поднявший захлебывающегося кровью сына, завыл еще сильнее.
* * *
     — Ха-ха-ха, вы бы видели, какие великолепные полотна она рисует… Это просто фантастика, Хироши-сан, — Громко воскликнул Кеншин, взяв под руку Хитоми.
     — Не сомневаюсь, Накаяма-сан… Глядя на этот истинный цветок неизвестного клана, глаза которого были слепы к ее талантам — я не удивлюсь ничему гениальному, связанному с этой прекрасной девушкой! — Удовлетворенно кивая, заявил Хьюга Хироши, не переставая нахваливать Хитоми.
     — Да уж… Только слепец мог не заметить такой ослепительный цветок… — Меланхолично пробормотал Кеншин, от чего Хитоми благодарно прижалась к его плечу, — Кхм… Хиаши-сан, а куда подевался ваш младший брат?.. — Удивленно добавил он, оглядевшись по сторонам.
     — Ха-ха-ха, у Ко возникли важные и неотложные дела, — Весело рассмеялся Хиаши, пытаясь выдавливать из себя позитивное настроение.
     — Вот как?.. А я так надеялся обсудить с ним некоторые деловые вопросы… — С сожалением покачал головой Кеншин, — Надеюсь, его внезапные дела не угрожают жизни… В противном случае я бы мог вмешаться и помочь вашему уважаемому клану со всеми возникшими проблемами. Это бы отлично скрасило наше неудачное знакомство.
     — Жизни?.. Что вы, Накаяма-сан! Конечно же, ему ничего не угрожает… — Удивленно заявил Хиаши, но увидев хмурое выражение лица Кеншина, добавил, — Уверен, и жизни окружающих так же ничего не угрожает.
     Хиаши прекрасно понимал все смыслы, скрытые за дружелюбными и во многом бессмысленными словами. За то небольшое количество времени, что они контактировали с Ко, тот успел передать им с Хироши самую важную информацию, получив взамен серьезное предупреждение о предельной осторожности.
     — Рад что ваш Великий Клан на протяжении многих веков неуклонно отстаивает гуманистические принципы. В честь этого, Хиаши-сан, мы с Хитоми подумываем о том, чтобы каждый год, начиная со следующего, открывать десяток медицинских центров, равных и превосходящих главный медицинский центр Конохи в различных уголках Империи Накаяма… И все они будут под управлением вашего Великого Клана, — Задумчиво проговорил Кеншин, будто бы сомневаясь в столь неопределенном решении.
     — Д-десять медицинских центров в год?!.. — Изумленно воскликнул Хьюга Хироши, прекрасно представляя не только астрономические траты на подобную затею, но и перспективы роста влияния любого клана, сумевшего влезть в столь лакомый проект.
     — Верно. Десять медицинских центров в первый год, и увеличение этой цифры вдвое, начиная со второго года, — Кивнул Кеншин, — Однако, я все еще не уверен в целесообразности этого амбициозного проекта… — Покачал он головой, после чего, сверкнув глазами, продолжил, — Однако, последнее решение за моей любимой женой…

Глава 601

     Дружелюбие Кеншина, вкупе с заманчивыми предложениями о всестороннем сотрудничестве, в значительной мере задали положительный тон для общения с текущим и бывшим главами клана Хьюга, и их немногочисленными членами семьи.
     Самому Кеншину, по большей части, были безразличны жены Хиаши и Хироши, кротко сопровождавшие своих мужей и демонстрировавшие высочайшие манеры и отличную выправку.
     Однако, насколько он был безразличен к двум занятым и молчаливым женщинам, одна из которых давным-давно утратила молодость, настолько же его интересовали две юные красавицы, прытко снующие вокруг и норовящие утащить Карин поиграть.
     По мере возможностей, Кеншин старался подмечать все особенности поведения двух сестер, выделяя аспекты их характера и оценивая простейшие телодвижения и поступки, которые хоть и не могли дать четкого представления об их темпераменте, но все еще были очень полезны.
     Хиаши, как любящий отец, и Хироши, как опытнейший старейшина клана Хьюга, не могли не заметить даже тщательно скрытого, но все еще повышенного внимания к двум жемчужинам со стороны Кеншина.
     Будь на его месте кто-то другой, даже обладающий равным с ними статусом и возможностями, Хиаши непременно бы посчитал своим долгом, как минимум, поднять этот вопрос напрямую, но принимая во внимание ошеломительное могущество Клана Накаяма и будучи наслышанными о не укладывающихся в голове слухах, ни один из них не стал делать нечто столь рискованное, как возможное разрушение неустойчивого фундамента под будущую помолвку.
     Хиаши, несмотря на множество настойчивых советов со стороны Шикаку, Хирузена и даже собственного отца, все еще не был даже близок к принятию столь немыслимого решения, как выдача одной из дочерей за откровенного недруга их Великого Клана, но так же не желал полностью рушить мосты для возможного союза.
     И хотя раскрытие личности и происхождения Хитоми было крайне неожиданным сюрпризом для лидеров клана Хьюга, столь незначительная брачная связь не могла служить достаточно крепкой скрепой, связывающей два Великих Клана.
     Как только все обиды и недоимки в отношении Хитоми будут завершены, Хиаши и Хироши все еще намеревались как следует воспользоваться этим удачно подвернувшимся бонусом, но делать ставку на представительницу побочной линии клана было в высшей степени не разумно, и даже не такой опытный, как его отец, Хиаши прекрасно знал историю и понимал, насколько стремительно может смениться правящая семья клана, и что будет с его ближайшими родственниками, в случае возрождения теплых чувств Хитоми к своим близким и знакомым из побочной ветви.
     Таким образом даже за краткий период получасового общения, несмотря на веселое настроение и вполне искренние эмоции на лицах присутствующих, была рождена весьма непростая ситуация, вынудившая Хиаши и Хироши из чувства вины временно пойти на еще большие уступки, с целью отыграть все назад после разрешения конфликтной ситуации и утоления праведного гнева пострадавшей Хитоми ценой жизней двух джонинов.
* * *
     — Честно говоря, Хиаши-сан… Слухи о великолепии кухни клана Хьюга оказались преуменьшены! Ваш повар — бесподобен! — Искренне похвалил Кеншин, наслаждаясь сочным вкусом форели, приправленной изысканными специями, выращенными с использованием стимуляции чакрой.
     — Ну что вы, Накаяма-сан. Это обыкновенное обеденное блюдо моего клана, — Улыбнулся Хиаши, пытаясь казаться скромным, но в душе стеная из-за серьезнейших растрат на дефицитные специи, выращивание которых целиком и полностью лежало на его занятом отце.
     «Этот наглец посмел посадить за стол даже своих подручных!» — Мысленно восклицал глава клана Хьюга, окинув недовольным взглядом двоих парней, с удовольствием утилизирующих в своих бездонных желудках годичную праздничную норму роскошного фуршета клана Хьюга.
     Трапеза подходила к концу, и в то время как взрослые вели неспешные беседы, лениво наслаждаясь множеством угощений, дети, в лице Карин, Хинаты и Ханаби, начинали шуметь все больше и громче.
     Зачинщицей всех озорных разговоров была Карин и, несмотря на свой внешний вид молодой и готовой к браку девушки, вела себя как обыкновенная девочка-подросток, игнорируя все негласные правила приличий.
     Под напором настолько вызывающего и неординарного поведения ровесницы, даже воспитанная в рамках традиций, Хината не смогла устоять от соблазна присоединиться к ней в ее озорстве.
     Совсем юная Ханаби, будучи намного более темпераментной, чем ее старшая сестра, была еще менее устойчивой к сопротивлению подобного рода инициативам и, вкупе с огромной избалованностью любящим отцом, целиком и полностью оказалась под влиянием смелой и необычайно интересной девочки.
     — Ух ты! Какая красивая! — Взвизгнула Карин, увидев белоснежное, величественно вышагивающее животное.
     — Ее зовут Бьяку. Она такая же белая, как наши глаза, — Сказала Хината, сохраняя выправку и осанку.
     — Хочешь ее погладить?.. Бьяку-чан, иди ко мне! — Воскликнула юная Ханаби и, обнаружив нулевую реакцию со стороны кошки, возмущенно скрестила руки на груди.
     — Она очень своенравна. Любит только маму и дедушку… — Вздохнула Хината, даже не пытаясь подзывать удаляющуюся от них кошку.
     Кошка тем временем неспешно прошла до середины обеденного зала и с мурчанием запрыгнула на колени Кеншина, уткнувшись мордой в его руку и принявшись тереться обо все доступные части его тела.
     — Гостеприимство клана Хьюга и вправду не знает границ… — Удовлетворенно кивнув, проговорил Кеншин, параллельно поглаживая забравшуюся ему на колени кошку, — Но как говорили у меня на родине — делу время, потехе — час…
     — Хм?.. Необычная поговорка… И, пожалуй, вы правы. Отнюдь не отдых и любовь к трапезам сделала наши кланы Великими. Пора поговорить о делах, — Согласно кивнул Хьюга Хироши, жестом намекнув обеим женщинам удалиться.
     — Хината, Ханаби, покажите своей новой подруге особняк, — Мягко сказал Хиаши, тонко чувствуя важность момента.
     — Да, отец, — Уважительно поклонилась Хината и, как того требовал этикет, кротко удалилась, прихватив с собой недовольную сестру, в то время как Карин не сделала и шагу по направлению к выходу, демонстрируя полное игнорирование слов чужого для нее человека.
     — Карин, прогуляйся немного с девочками… Тебе будет полезно пообщаться со сверстницами, — Ласково сказал Кеншин, погладив подошедшую девушку по голове.
     При слове «сверстницы» у Хиаши и Хироши дрогнула бровь, но, не желая акцентировать на этом внимание, они оба решили пропустить это мимо ушей, ровно как и то, что у столь молодого парня имеется настолько взрослая дочь.
     — Дети так быстро растут… Надеюсь я доживу до момента, когда смогу узреть превосходный талант ваших с Хитоми-сан потомков… — После непродолжительного молчания меланхолично пробормотал Хьюга Хироши, дабы направить тему в интересующий его вопрос.
     — Ха-ха-ха, какие ваши годы, Хироши-сан… — Рассмеялся Кеншин, — К тому же, если вам так сильно не терпится посмотреть на наших с Хитоми сыновей, то вам всего-лишь нужно повернуть голову…
     — Ч-что?.. — Синхронно воскликнули Хиаши и Хироши, удивленно переглянувшись, после чего с сомнением во взгляде уставились на, сидящих на дальней стороне стола, молодых парней.

Глава 602

     — В-вы ведь шутите, верно?.. — Ошеломленно проговорил Хироши, глядя на хладнокровные лица двоих парней и особенно внимательно осматривая их обыкновенные карие глаза.
     — Вовсе нет, Хироши-сан… Приглядитесь внимательнее, — Улыбнулся Кеншин, искренне наслаждаясь реакцией старика на очередную, хитро разыгранную в нужный момент, карту.
     Получив очевидное «добро» на использование Бьякугана, Хьюга Хироши немедленно вгляделся в их лица при помощи врожденной способности и обомлел. Внезапно карие глаза двоих парней изменили свой цвет на белоснежный, не оставив никаких сомнений в своем истинном происхождении.
     — Э-эти глаза! — Поднявшись на ноги от переизбытка эмоций, воскликнул великий старейшина клана Хьюга, — Н-но как?! — Переведя ошеломленный взгляд в сторону Кеншина, изумился он.
     — Полагаю, ответ вам уже известен… Моя способность позволяет всем моим детям стремительно миновать все промежуточные этапы взросления и очень быстро встать на защиту интересов клана, — Спокойным тоном ответил Кеншин, впервые официально раскрыв подобные тонкости кому-то кроме Шикаку и Хирузена.
     — Не может быть! — Воскликнул Хиаши, из любопытства взглянув на них при помощи Бьякугана, — О-откуда у них шестая степень Бьякугана, если у Хитоми всего третья?!
     — Это еще один аспект моей способности… — Ухмыльнулся Кеншин, — Тонкостей я вам не скажу, но все мои потомки талантливее своих матерей.
     — Это невозможно! — В неверии воскликнул Хироши, — Чтобы за два года породить потомков с шестой стадией Бьякугана — нужно быть богом! — Задыхаясь от тяжести свалившихся на него «сюрпризов», добавил старейшина клана Хьюга.
     Прежде, чем Кеншин успел что-либо ответить, Хьюга Хироши внезапно вздрогнул и отшатнулся, словно увидел двух призраков в лице Двадцать Второго и Двадцать Шестого, расслабленно сидящих за столом.
     — Э-Элитные джонины! — Прохрипел Хироши, озвучив очевидную, но примелькавшуюся деталь.
     — Д-два элитных джонина из моего клана Хьюга?! — В неверии воскликнул Хиаши, подпрыгнув на месте.
     — Из моего Клана Накаяма, — Поправил его Кеншин, с искрой во взгляде наблюдая за суматошной сменой эмоций на лицах двух лидеров клана Хьюга.
     — Именно так. Двое элитных джонинов из нашего Клана Накаяма, — Поддержала его, длительное время молчавшая, Цунаде.
     — П-почему же вы сразу не сказали, что эти два тигра являются вашими с Хитоми детьми?! Ха-ха-ха, нам определенно нужно познакомиться! — Захохотал Хьюга Хироши, первым придя в себя и спешно направился в сторону молодых людей, — Ну же, скажите старейшине, как вас зовут?..
     — Приветствую вас, Хиаши-сан и Хироши-сан, — Получив от Кеншина согласие на разговор, ответил один из парней, после чего добавил, — Мое имя Двадцать Второй. А это мой младший брат Двадцать Шестой.
     «Ч-что?..» — Мысленно изумился Хироши, не понимая почему вдруг таких гениальных и талантливых потомков назвали порядковыми номерами, как деревенщины называли своих бестолковых детей.
     — Их имена — это своего рода традиция моего Клана Накаяма, — Прокомментировал Кеншин, ответив на повисший в воздухе вопрос.
     — Ха-ха-ха, не важно как их зовут! В любом случае, пусть тот, кто задумает издеваться над потомками моего Великого Клана Хьюга трижды подумает о последствиях! — Возвышенно заявил Хьюга Хироши, не переставая проталкивать нарратив об их тесной родственной связи.
     Кеншин был удивлен подобной сменой поведения с «непримиримой агрессии», до «толстокожей наглости», но все еще считал это более предпочтительным, нежели беспрерывные конфликты на почве безгранично высокого самомнения.
* * *
     Следующий час бесед и разговоров с двумя лидерами клана Хьюга пролетел незаметно. И главной темой всех обсуждений были фактические «торги» за возможность старику Хироши запустить свои хитрые щупальца в Клан Накаяма, с целью налаживания отношений с Хитоми и ее невообразимо талантливыми детьми.
     Все зашло настолько далеко, что Хироши незаметно для всех начал называть Хитоми не иначе как «дитя», а Двадцать Второго и Двадцать Шестого несколько раз назвал внуками, которых у него не было.
     — Тск, тск, тск… Какая несправедливость! Из-за гнусных интриг, омерзительных и недостойных людей дочь клана Хьюга едва не погибла… — Горестно покачал головой, изрядно опьяневший от крепчайшего алкоголя, Хироши.
     — Я ценю ваше искреннее сочувствие, Хироши-сан… И раз уж вы так заинтересованы в установлении справедливости, возможно вы посодействуете с решением этом вопроса?.. — Неотрывно глядя в белые глаза старика, задумчиво пробормотал Кеншин.
     — При всем уважении, Накаяма-сан, но это… — Начал было Хиаши, но тут же был прерван.
     — Конечно, я немедленно распоряжусь, чтобы осквернителей доброго имени моего Великого Клана немедленно доставили сюда!.. Уверяю вас, мы непременно установим их вину и накажем по всей строгости закона! — Спешно заявил Хироши, не дав сыну испортить этот без преувеличения важнейший момент текущей встречи.
* * *
     Тем временем Хьюга Хитоши и Хьюга Хидео уже были заточены в специальную тюрьму клана, лишившись возможности использовать чакру и, оставленные в подвешенном состоянии, ожидающих суда пленников.
     — В-вот, попей… Господин смилостивился и оставил нам чан воды… — Бережно протягивая кружку с водой, сказал Хитоши.
     — Д-даже после всего, что случилось, ты продолжаешь называть его господином… — Устало пробормотал Хидео, решительно отбросив кружку с водой.
     *Пуф!*
     — Тебе нужно восполнить дефицит жидкости, иначе последствия для твоего организма будут очень тяжелыми… — Заботливо сказал старик, прекрасно понимая гнев и недовольство сына.
     — Похоже, ты так ничего и не понял… Не будет никаких последствий… Нас с тобой вскоре казнят, а нашу семью низвергнут до состояния настоящих рабов… — Обреченно прошептал Хидео и, опершись головой о стену, закрыл уставшие глаза.
     — Ч-что?.. Н-нет, нас не могут казнить! Господин Ко просто немного вспылил… — В ужасе выпучив глаза, воскликнул Хьюга Хитоши, в то время как Хидео лишь покачал головой, поражаясь наивности отца, проявляющейся в самые тяжелые моменты.
     На следующие несколько минут в пропитанной сыростью темнице воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием израненного Хидео и беззвучными стенаниями сходящего с ума Хитоши. Как вдруг не была нарушена окончательно.
     *Скрип!*
     — Эй вы. Живо на выход. Вас хочет видеть глава, — Властно заявил чунин, открывший толстую металлическую дверь, от чего в глазах старика вспыхнула искра надежды, а выражение лица Хидео приобрело еще более скверный вид. Ибо казнь, исполненная в назидание, была многократно кровожаднее обычной.

Глава 603

     Едва переступая с ноги на ногу, при посильной поддержке отца, Хьюга Хидео чувствовал смертельную усталость, и желал, чтобы все это поскорее закончилось. У него не было надежд на благополучное разрешение ситуации, а только лишь пожелание скорого «суда» и вердикта, с как можно более быстрым приведением его в исполнение, как это уже ни раз бывало, в том числе и на его глазах.
     *Хлоп!*
     — Шевелись! Грязный предатель! — Отвесив ему увесистый подзатыльник, презрительно скомандовал конвоировавший их чунин, от чего Хьюга Хитоши едва не лишился дара речи.
     — Т-ты что такое говоришь, Кейта! Мы с твоим отцом дружим более тридцати лет! — Изумился Хитоши, придержав сына от падения, как внезапно получил неожиданный удар в голову.
     *Бум!*
     — Заткнись! — Прошипел Кейта, опасливо оглядываясь по сторонам, — Забудь о том, что знал кого-то из моей семьи! Иначе вам обоим будет так плохо, что вы будете молить о смерти!
     — Ха-ха-ха… — Внезапно послышался тихий смех от упавшего на землю, Хидео, — Еще вчера даже твой дед был вынужден кланяться при виде меня, а теперь ты смеешь вести себя так смело… Молись, Кейта-кун, чтобы глава казнил меня прямо на месте, а иначе…
     В этот момент надменное выражение лица конвоира сменилось ужасом, а увиденная им ярость в глазах Хидео вынудила его отшатнуться и опасливо отступить на несколько шагов назад, словно перед ним был не лишенный чакры и израненный человек, а настоящий монстр в его обличии.
     — П-поднимайтесь и идите вперед! — Решив проигнорировать все услышанное, заявил Кейта, но дальнейших провокаций совершать не стал.
* * *
     — Поразительно! Плотность его чакры уже приближается к моей собственной! — Изумленно вздохнул Хьюга Хироши, глядя на «внука, которого у него никогда не было».
     — Ерунда! Уверяю, через год они оба станут многократно сильнее прежнего, — Самодовольно заявил Кеншин, продавливая мысль о бесперспективности вражды.
     «Если от скромной Хитоми появились такие талантливые дети, то кого сможет породить…» — Размышлял Хьюга Хиаши, но был грубо прерван распахнувшейся дверью.
     — Господин, изменники доставлены и ждут вашего решения, — Уважительно поклонился один из старейшин побочной ветви.
     — Хорошо, Такеши. Приведи их сюда, — Улыбнулся Хьюга Хироши, предвкушая благоприятное разрешение всей этой истории и начало отношений с «потерянными внуками» с чистого листа.
     Хироши и Хиаши так сильно были увлечены своими представлениями о правильном разрешении всей ситуации, что попросту проигнорировали весьма очевидные настроения Кеншина и Хитоми, которые с самого начала демонстрировали полную беззлобность по отношению к методам наказания «изменников».
     Старейшина по имени Такеши мог лишь уважительно поклониться и покинуть помещение, чтобы спустя менее полуминуты вернуться обратно с крепкой хваткой на руках обоих заключенных.
     Едва войдя в комнату и увидев всех присутствующих, Хьюга Хитоши окончательно потерял все силы и едва сохранял равновесие, стоя на дрожащих, подкашивающихся ногах.
     Встретившись взглядом с роскошно одетой и чрезвычайно аристократичной женщиной, которая в далеком прошлом называла его «дядей», Хитоши словно получил удар молнией, отшатнувшись и спешно опустив виноватые глаза.
     Улыбающийся во все тридцать два зуба, Великий Старейшина клана Хьюга ожидал начала весьма интересного «шоу», с гневными выкриками в сторону виновников произошедшего произвола и был даже готов позволить Кеншину убить их обоих на месте, раздумывая над тем, что можно получить взамен на столь явное неуважение к авторитету главы клана. Однако то, что произошло в реальности — не только разрушило все его планы, но и в значительной степени отдалило ситуацию от быстрого и выгодного для его клана завершения.
     — Ах!.. — Воскликнула Хитоми, глядя на пленников, унизительно загнанных в помещение, — Х-Хидео!
     Не спрашивая ни у кого разрешение, она, не раздумывая, ринулась к сильно избитому двоюродному брату и, не встретив никакого сопротивления, сперва оттянула его к себе, а после крепко обняла.
     — Хм!.. — Хмыкнул Кеншин, — Хиаши-сан, как это понимать? Вы говорите о дружеских намерениях в отношении Хитоми, но в то же время так жестоко обращаетесь с ее братом! — Хмуро заявил он, от чего ошеломленные лидеры клана Хьюга в мгновение побледнели.
     — Поверить не могу! Такеши! Как ты посмел сделать это с Хидео?! Кто тебе позволил нарушать устав клана и совершать бессудную расправу над столпом всей побочной линии?! — Разъяренно прорычал Хьюга Хироши, в мгновение переложив всю ответственность на подчиненных.
     — Г-господин, я-я не имею к этому никакого отношения!!! — Испуганно завопил Хьюга Такеши, упав на колени перед бывшим главой клана.
     Хитоми тем временем никого не слушала и немедленно приступила к лечению внутренних травм Хидео, который только и мог, что пораженно хлопать заплывшими глазами, глядя на, несвойственное его двоюродной сестре, властное поведение в присутствии обоих лидеров клана Хьюга.
     — Замолчи! — Прорычал Хиаши, не дав подчиненному и шанса выставить их виновными, — Убирайся с глаз моих! Позже я лично разберусь в этом деле, и лучше бы тебе действительно не иметь к этому отношения…
     Кеншин, в свою очередь, устало наблюдал за развернувшимся цирком, но глядя на относительно незначительные травмы Хидео, не хотел раскручивать этот вопрос до прямой вины лидеров клана Хьюга, желая как можно скорее закрыть этот гештальт и, наконец, развязать узел обиды в душе Хитоми.
     — Честно говоря, не так я себе представлял сурового и могущественного «дядю Хитоши», одно слово которого способно решить судьбы людей… — Сделав несколько шагов по направлению к седому старику с взъерошенными волосами и испуганными глазами, сказал Кеншин.
     Хитоши не мог выдержать его взгляда и быстро опустил бегающие глаза, опасаясь не только смотреть, но и близко находиться с настолько опасным человеком… Его мысли в этот момент были спутанными и хаотичными, а модус дальнейшего поведения, был сформирован совершенно непредсказуемым образом.
     *Шух!*
     — Х-Хитоми! П-пожалуйста, прости меня! — Упав на колени и ринувшись к ногам, стоящей в нескольких метрах, женщины, взвыл Хьюга Хитоши.
     Сама Хитоми была вынуждена отвлечься от лечения Хидео и, ошеломленно хлопая глазами, уставилась на унизительно умоляющего неряшливого старика, который не сильно изменившись внешне с их последней встречи, странным образом перестал внушать ей страх.
     — У-умоляю! Х-Хитоми! О-одно твое слово может спасти нас с Хидео! — Униженно подползая все ближе к ее роскошным ногам в обворожительных туфлях с алмазными шпильками, молил Хитоши.
     — Старик, не испытывай мое терпение. Приблизишься к ней еще ближе — тебе конец, — Холодно заявил Кеншин, стоя позади него и едва сдерживаясь, чтобы ударом ноги не разорвать его тело на куски.
     Молчавшая все это время Хитоми находилась перед одним из самых сложных выборов в своей жизни. Поддавшись уговорам Кеншина, она была намерена раз и навсегда покончить с причинившим ей столько боли этим человеком и уберечь от этой боли других людей.
     Однако, встретившись с ним лично и глядя на его ужасное сломленное состояние, Накаяма Хитоми вмиг утратила всю, культивируемую за долгое время, кровожадность, не желая уподобляться своему ненавистному дяде.
     — Т-ты… — Дрожащим голосом начала она, но в следующее мгновение почувствовала прикосновение Кеншина и набралась уверенности, — Ты ужасный человек, Хьюга Хитоши… Ты буквально самый ужасный из тех, кого я знаю! И ты определенно заслужил все муки, которые с тобой произошли! Но…
     Услышав ее, звучавшую как вердикт, речь, Хитоши сперва отчаялся и уже было хотел умолять о прощении, пытаясь слезно давить через Хидео, однако последнее «но» на секунду подарило ему надежду.
     — Но ты все еще мой дядя. И что более важно — член моей бывшей семьи… Был им, ровно до этого момента! — Властно заявила Хитоми, — Отныне — твоя судьба целиком и полностью принадлежит Хидео. Его мудрость, как нового главы семьи — решит твою никчемную судьбу!
     — Ха-ха-ха! Хорошо сказано, дитя! Именно так мы и поступим, верно Хиаши?.. — Радостно воскликнул Хьюга Хироши, удовлетворенно оценивая долгожданный вердикт от самой Хитоми.
     — Это будет в высшей степени справедливо! — Кивнул Хиаши, — Хитоми-чан, твоей мудрости и милосердию можно только позавидовать… Ты и вправду достойная дочь моего клана и достойная жена Императора Накаяма! — Возвышенно воскликнул он, окончательно поставив точку в этом вопросе.

Глава 604

     — Да уж… Все закончилось самым неожиданным образом… — Усмехнулся Кеншин, поглаживая бедро, забравшейся к нему на колени, Карин.
     — Я знаю, что ты хотел его убить, но… — Грустно пробормотала Хитоми, но была прервана.
     — Все нормально. Ты молодец, — Положив палец ей на губы, ответил Кеншин, — В конечном итоге это не мой узел мести… — Покачал головой он, тяжело вздохнув, — Будь моя воля, я бы давно стер в порошок всю жалкую деревню Синто, уничтожил всех врагов племени Снежного Великана и разорвал на куски ублюдка Зосуи!
     — Мм?.. Ты хочешь убить Зосуи-сана?.. Что он тебе сделал?.. — Удивленно захлопала глазами Карин.
     — Ха-ха-ха, обожаю ее беззлобную непосредственность… — Хихикнула Цунаде, погладив ее по голове, — Зосуи, насколько мне известно, едва не погубил тебя и твою мать… — Вздохнула она, все еще сожалея, что за долгое время странствий так и не встретила дальних родственниц из клана Узумаки.
     — Хм… А мне казалось, что он просто хотел, чтобы мы лечили тех, кого он скажет… — Нахмурилась Карин, все еще с трудом улавливая тяжкую вину Зосуи.
     — И это в скором времени вогнало бы вас обеих в могилу, — С гневом во взгляде прошептал Кеншин, посильнее прижав «малышку», что уже выглядела как вполне сформированная девушка.
     — Ну… Если тебе от этого станет легче — можешь его убить, — Пожала плечами Карин, ошеломив Цунаде и Хитоми, — Ты ведь мой папочка! И можешь убить кого захочешь! — Уверенно констатировала она, ерзая задницей на его промежности.
     — Угх… Милая, будь аккуратнее. Ты уже не такая маленькая, как раньше, а здесь весьма тесно… — Охнул Кеншин, находясь на грани возникновения эрекции.
     — Нужно было ехать на микроавтобусе. В нем и развлечься можно, — Прикрыв рот ладошкой, хихикнула Цунаде и без смущения хлопнула Карин по, выставленной вперед, заднице.
     — Ах!.. — Взвизгнула Карин, — Никому кроме папочки нельзя прикасаться к моей заднице! — Возмутилась она, с недовольством взглянув ей в глаза.
     — Ты уверен насчет Хидео?.. — Игнорируя веселые вопли, проговорила Хитоми.
     — Это я должен спросить у тебя… Ты уверена, что Хидео заслуживает таких привилегий и сумеет оправдать ожидания?.. — Глядя в ее жемчужно-белые глаза, улыбнулся Кеншин.
     — Не знаю… — Вздохнула она, — Он хороший человек и единственный, кому я могу доверять вне клана…
     — Этого более чем достаточно… Во все времена честность и порядочность ценятся на вес золота… К тому же я восхищен его преданностью идеалам семьи… Похоже, не стоило разыгрывать этот спектакль и подвергать его жизнь опасности, — Вздохнул Кеншин, искренне сожалея о тяготах, которые пришлось претерпеть родственнику его жены.
     — Ты не виноват… Никто не мог предположить, что главы клана Хьюга так сильно захотят выслужиться перед тобой и нарушат свои собственные правила проведения дознания… В любом случае, хорошо, что все закончилось именно так, — Улыбнулась Хитоми и расслабленно закрыла глаза, положив голову ему на плечо.
* * *
     — Ты знал?! — Вышагивая по комнате, удивленно спросил Хьюга Хиаши
     — Скорее догадывался… Словам хитрого лиса Хирузена никогда нельзя верить до конца. Но в этот раз он не солгал, — Пожал плечами Хьюга Хироши, чувствуя необычайную легкость и большую расслабленность.
     — И все же… воспроизводство потомков, способных встать на защиту клана за столь короткий срок — просто немыслимо… — Вздохнул лидер клана Хьюга, — Как они растут? Как обучаются всему, что умеют за такой немыслимо короткий срок?!
     — Понятия не имею… Быстрое рождение еще можно объяснить питанием насыщенной чакрой, но вот обучение… Это за гранью даже самых смелых представлений о Кеккей-Генкай, — Вздохнул Хироши, пытаясь осмыслить подобные процессы.
     — Даже два этих истукана как следует пустят нам кровь, сразись мы в тандеме… И это всего-навсего дети от Хитоми. Но с ним ведь была и Цунаде! — С дрожью в сердце констатировал Хиаши.
     — Верно. Однако, насколько мне известно, Кеншин и Цунаде познакомились менее года назад. И вполне возможно не успели зачать талантливых детей… К тому же под юным обликом скрывается весьма пожилое тело, которое, уж поверь мне, как ирьенину, вряд ли способно родить здоровое дитя… — Задумчиво анализировал Хироши, оппонируя доводам сына.
     — Все это лишь предположения… Мы не знаем механизма действия его способностей и не можем рассчитывать на то, что среди этих способностей нет эффекта повышения фертильности… Более того, ты и вправду веришь в такие совпадения, как любовь «Принцессы Цунаде» и случайного парня?! Так не бывает! — Воскликнул Хиаши, на ходу озарившись пугающими выводами.
     — И ведь правда! Один раз — совпадение, два — случайность, три — закономерность! И Хитоми, и Цунаде — две далеко не молодые женщины, внезапно подаются в бега с первым встречным? Невозможно! — Воскликнул, подскочивший на ноги, Хьюга Хироши, — К тому же племянница Нара Шикаку так же числится его женой!
     — Хьюга, Нара и Сенджу… Он выбирает себе избранниц из Великих Кланов, или же это совпадение?.. — Нахмурился Хиаши, задумавшись о немыслимых вариантах.
     — Не думаю, что у этого есть какая-либо причина, помимо объективного желания собрать под своим началом побольше талантливых потомков с уникальными способностями различных кланов. Все остальное — слишком невероятно даже для него… — Подчеркнул Хироши, отказываясь даже думать о том, что у способностей Кеншина есть дополнительные эффекты.
     — Да уж… Мы едва не стали гробовщиками для нашего Великого Клана, пытаясь задавить наглеца, который оказался весьма сговорчивым парнем, — Усмехнулся Хиаши, размышляя о ситуации, словно она миновала много лет назад.
     — Если его любовь к Хитоми не была показной, то наш клан неизбежно воспарит в небеса. И то, как высоко он воспарит — будет зависеть только от нашего желания! — Удовлетворенно захохотал Великий Старейшина клана Хьюга.
     — Ха-ха-ха… ты прав… А учитывая преданность Хидео, по недоумению выбранного куратором строительства всех медицинских центров в так называемой «Империи», нам нужно очень постараться, чтобы никчемные Нара вновь нас в чем-то опередили! — Радостно рассмеялся Хиаши. Однако следующие слова резко смахнули улыбку с его лица.
     — Не обольщайся преданностью членов побочной ветви. Хитоми и Хидео не члены нашей семьи. И не испытывай судьбу, доверяя их преданности и благосклонности… — Хмуро отчеканил Хироши, — Лучше как можно быстрее прими решение — какую из дочерей ты отдашь Кеншину. Тем быстрее я начну готовить для этого почву.
     — Д-дочерей?! — Ошеломленно воскликнул Хиаши, — Н-но…
     — Никаких «но»! Тебе рано или поздно придется отдать их обеих. Мальчишка джинчурики — это, конечно, хорошо, но очень опасно и ненадежно… На горизонте нет никого даже близко столь же хорошего, как Накаяма Кеншин. Более того, даже брак с одним из его выдающихся сыновей — все еще выглядит лучше всего, что есть в нашей досягаемости!
     — Они обе слишком юны… А Ханаби, и вовсе, еще дитя… — Грустным тоном попытался возразить Хиаши, хватаясь за любую соломинку.
     — Не говори ерунды! Династические браки заключаются всю историю нашего мира… И ты верно забыл, что твоей матери во время нашей свадьбы было одиннадцать лет! — Решительно заявил Хироши.
     — Но я родился, когда ей было почти семнадцать! Это многое меняет! — Не сдаваясь, возражал Хиаши.
     — Ничего это не меняет! Ты совсем помешался на заботе о дочерях и готов обменять судьбу нашего клана на их мнимый комфорт?! — Прорычал Хьюга Хироши, окончательно рассвирепев.
     — К-конечно нет! Как ты мог обо мне такое подумать?! П-просто… Этот вопрос требует очень осторожного подхода и тщательных размышлений… — Пытаясь смягчить ситуацию, в которую оказался внезапно загнан, словно пугливый подросток проблеял Хиаши.
     — Никто тебе не говорит отдать их прямо сейчас. Однако, ты должен начать хотя бы с того, чтобы задуматься об этом вопросе и неспешно готовить для этого почву… Более возражений я не приму. Тебе ясно?! — Словно вернувшись на двадцать лет назад, поучал сына Хироши, невзирая на его нынешний статус, как главы клана Хьюга.
     — Да, отец… — Только и мог, что прошептать Хиаши, не смея перечить отцу в столь серьезных вопросах.

Глава 605

     Следующий 674-й день Кеншин решил посвятить тренировкам. Однако, на этот раз, впервые за долгое время, отнюдь не своим. Ибо количество деталей, требующих его внимания, уже перевалило за рамки всего, что можно было игнорировать.
     Вот уже не один месяц его сыновья и дочь тренировались по выработанной и постоянно оттачиваемой в суровых боях методике. И львиная доля связанных с этим проблем к счастью не требовала его личного внимания.
     Однако, как и в любых сферах деятельности, в которых были заняты члены Клана Накаяма, даже в этом вопросе находились аспекты, решение которых без помощи Кеншина либо требовало огромных затрат во времени, либо концептуально было нерешаемым.
     И, пожалуй, самым главным столпом всех, связанных с обучением, проблем было отсутствие полноценной систематизации и занесенной на внешние носители информации.
     Ввиду того что Кеншин со времен обучения Ичиро предпочитал передавать знания из уст в уста, а в последствии из разума в разум, лично контролируя все аспекты усвоения информации, этот вопрос долгое время оставался в подвешенном состоянии.
     Увеличение количества сыновей, как и кратно возросшая нагрузка по индивидуальному подходу к каждому из них, увеличила связанные с этим сложности и уже несколько месяцев назад требовала основательных реформ.
     До поры до времени Кеншина в определенной степени устраивала эта ситуация, пока к необходимости личной передачи данных множеству сыновей не добавилась необходимость передачи знаний вне Клана Накаяма.
     Высокоранговые шиноби шли во служение ради внушительных перспектив, либо с целью заиметь никому не доступные руководства, с которыми у Клана Накаяма был едва ли не полный швах.
     Кланы, рода и различные торговые представительства так же были готовы на многое, за возможность получить уникальные руководства шиноби, ибо чем более могущественным был человек, тем меньше его интересовали материальные богатства.
     Таким образом более месяца назад Кеншин все же поручил сформировать основу будущей системы обучения и, получив несколько дней назад известие об окончании формирования сырого костяка методологии, решил убить двух зайцев одним ударом.
* * *
     — Таким образом, у шиноби нет никаких преград к воссозданию и управлению любой окружающей материей?.. — Задумчиво пробормотал Кеншин, читая философское изречение одного из сыновей.
     — Именно, отец! Я решил, что это будет отличной мотивацией для всех учеников и, возможно, позволит нам пересилить закостенелость мышления… — С горящими глазами заявил Пятидесятый.
     — Я думал об этом, но не уверен, что это сработает… — Вздохнул Кеншин, — Нужно быть истинным гением, чтобы суметь проложить себе самостоятельную дорогу в мир шиноби. Но, увы, подобного уровня гении за всю историю лишь несколько раз появлялись среди простолюдинов. И последним, насколько мне известно, был Намиказе Минато.
     — В любом случае, я считаю, что это будет очень полезно для учеников Академии Накаяма, — Поделился мнением Ичиро, — Кто знает, возможно нам удастся породить еще одного Минато…
     — Неподконтрольного нам шиноби? Нет уж, спасибо. Мне и редких джонинов хватает за глаза… Ах да… это ведь не тебе пришлось спускаться в канализацию и обезвреживать его по колено в дерьме! — язвительно огрызнулся Двадцать Первый, припомнив старшему брату о том, как тот, будучи ответственным за системы слежения, прозевал появление настолько опасного нарушителя.
     — Не переживай. Я в дерьме извозился еще до твоего рождения, — С прищуром глядя на младшего брата, ответил Ичиро, испытывая острое недовольство из-за подобных упреков в присутствии отца.
     — Успокойтесь, — Поморщился Кеншин, — Я дал вам полную автономию не для того, чтобы вы грызлись между собой… Если вы не можете поладить даже в кругу семьи, то возможно стоит вернуть старые методы управления?.. — Хмуро добавил он, не испытывая радости от подобного непрофессионализма его самых любимых сыновей.
     — Как тебе будет угодно, отец… — Смиренно проговорил Ичиро, в мгновение вызвав улыбку на лице Кеншина.
     — Он прав… Мы примем любой твой вердикт… — Уважительно добавил Двадцать Первый, понимая, что перегнул с «братскими спорами».
     — Забудьте… Лучше делом займитесь, — Отмахнулся Кеншин, — Пятидесятый… Найди людей, и помимо текста с картинками визуализируй все не очевидные моменты обучения на видеокамеру. Думаю это немного улучшит понимание будущих учеников. Особенно если комплекс движений или техника не могут быть повторены в любое время.
     — Да, отец… Н-но… без квалифицированных инструкторов все это будет крайне малоэффективно… — Осторожно подметил Пятидесятый, будучи ответственным за организацию учебной программы и создание нескольких Академий Накаяма, он лучше всех познакомился с «внутренней кухней» данного вопроса и обладал наивысшей компетенцией.
     — И сколько?.. — Недовольно буркнул Кеншин.
     — Для академии в Накаяма — восемнадцать человек… Для академии в Одате — как минимум четверо… Для академии в Карин — семь… а лучше десять человек… — Проговорил Пятидесятый, с каждым сказанным предложением вжимая голову в плечи, ибо взгляд Кеншина становился все более и более безрадостным.
     — Тридцать два человека?! Ты понимаешь, что я уже месяц не могу найти время, чтобы подготовить шесть старших энергетиков для угольной ТЭС?! — Возмущенно воскликнул Кеншин, после чего немного помолчал и гораздо менее ворчливо добавил, — Двадцать пять… в течении двух месяцев… Двадцать Первый, найди ему подходящих людей.
     — Да, отец… — Уважительно ответил Двадцать Первый, с недовольством покосившись на младшего брата, который невольно прибавил ему целую гору работы.
     После того, как все необходимые вопросы были улажены, и сыновья один за другим покинули совещательную комнату, Кеншин остался сидеть один и, постукивая пальцем по лакированному столу из старого дуба, погрузился в свои размышления.
     «Энергетики, инструктора, рабочие, министры… А оно мне надо?..» — Задал он вопрос самому себе, потирая усталые виски.
     «Тебе — нет. А этому миру — да», — Возразил он сам себе вторым потоком сознания.
     «Если все получится — надолго в этом мире я не задержусь… Здесь катастрофически мало энергии…» — Подумал он, памятуя обо всех видениях, полученных при помощи Глаз Патриарха.
     «А если не получится? Что тогда?! Без организации людских масс и научно-технического потенциала даже твоя система не гарантирует судьбу лучшую, чем у предыдущих неудачников!» — Властно огрызался он вторым потоком сознания, словно осознавая, насколько опасными являются такого рода мысли.
     «У Мадары ведь прекрасно получается! Зачем мне быть Императором, если Империя только требует вложения ресурсов и обеспечения защиты, когда это Я должен получать ресурсы и защиту!» — Огрызался он, нескончаемым потоком изливая накопленные пессимистические мысли.
     «Ты не Мадара. У тебя есть огромная семья… К тому же… он умер от старости, и даже сейчас его пик — ранг мудреца», — возражал он сам себе, устало размышляя о будущем.
     *Шух…*
     *Цок, цок, цок…*
     — Устал?.. — Ласково прошептала подошедшая к нему Цунаде, положив голову ему на плечо.
     — Можно и так сказать… — Вздохнул Кеншин, вдыхая расслабляющий цветочный аромат поистине роскошной женщины.
     — Тогда отдохни… Завтра очень тяжелый день… — Медовым голосом прошептала она, теплым дыханием щекоча его правое ухо.
     — Ты права… Завтра будет очень тяжелый день. Тяжелее, чем хотелось… — Задумчиво пробормотал он, наконец, приняв решение, о котором еще месяц назад не мог и помыслить.

Глава 606

Утро 675-го дня. Восточный регион Империи Накаяма
     — Пожалуй, ты первый человек за последние семьдесят лет, к кому я, Учиха Мадара, вынужден являться лично… — Неспешно прошагав к накрытому столу, лениво проговорил Мадара.
     — Извини, но я все еще хочу жить, — Усмехнулся Кеншин, жестом пригласив его присесть.
     — Хорошо, что ты это понимаешь. Возможно, проживешь подольше, — Усмехнулся Учиха Мадара, даже не пытаясь рассказать о своих кристально чистых намерениях и убедить его в полной безопасности.
     — Кстати, об этом… Чтобы у тебя впредь не возникало желания воспользоваться моей мнимой слабостью, я уже заложил несколько десятков термоядерных бомб, общей суммой в полторы гигатонны тротилового эквивалента, на глубину более километра… — Расслабленно заявил Кеншин и, заметив хмурое выражение лица собеседника, добавил, — Этого хватит, чтобы создать сейсмический толчок и вышвырнуть нашу планету с прежней орбиты… А затем у самых живучих и везучих будет всего несколько лет, чтобы найти способ выжить без тепла, еды и воздуха…
     — Звучит как бред сумасшедшего, для солидности приправленный выдуманными тобой терминами… — Фыркнул Мадара, демонстрируя расслабленность, но внутренне немного напрягся.
     — Даже если это выдумка, она поспособствует тому, чтобы ты основательно подумал перед тем, как нарушить договоренности, — Спокойным тоном подметил Кеншин.
     — Ровно до момента, когда у меня в руках не будут все Хвостатые, — Усмехнулся Учиха Мадара, посчитав «игру в откровения» необычайно интересной.
     — Думаешь к тому моменту мне будет нечего этому противопоставить? — Изогнув бровь, ответил Кеншин.
     — Кто знает… — Задумчиво пробормотал Мадара, прекрасно понимая насколько сильным может стать человек с таким количеством уникальных способностей.
     — В любом случае, о получении всех Хвостатых без моей помощи можешь и не мечтать. И даже если тебе удастся меня убить — желаемое достанется тебе такой кровью, что все это перестанет иметь смысл, — Заявил Кеншин, не оставляя попыток вразумить собеседника, который все еще имел неопределенный настрой, транслируемый эмпатическими волнами.
     — В чем смысл постоянных угроз и предупреждений? Неужели ты так боишься за свою жизнь?.. — Победно улыбнулся Учиха Мадара, приняв долгие разговоры и просьбы за очевидную слабость.
     — Дело скорее в дальновидности… Будь все так просто — я бы уничтожил тебя еще в прошлый раз… Думаешь мне в радость осознавать, что у моих ворот живет бешеная собака, готовая броситься на меня и моих близких в любой момент?! — Гневно заявил Кеншин, не вытерпев упрек от того, кому он все это время пытался идти на уступки.
     *Шух!*
     *БУМ!*
     Мадара, сидевший все это время расслабленно, совершил внезапный взмах рукой, которая в долю секунды обросла скелетным каркасом Сусаноо и прочертила мощнейшую дугу по Кеншину.
     — Следи за языком, мальчик, — Хмуро отчеканил Учиха Мадара, разгромив не только крепкий барьер, но и всю почву в радиусе двадцати метров. Оставив на цветущей поляне ухабистый кратер.
     — Успокойся и вернись на место. Иначе разговора не будет, — Серьезным тоном заявил Кеншин, с легкостью избежав ранений от опасного выпада.
     — Ты очень рискуешь, ставя меня на развилку между гордостью и целью… — С намеком пробормотал Учиха Мадара, неспешно следуя к очередному, воссозданному из ничего, столу.
     Кеншин достаточно сильно опасался того, что ситуация перейдет в очередное ожесточенное противостояние с целью подавить его неуступчивый нрав и заставить подчиниться. Однако, к его удивлению, вернувшись за стол переговоров, Мадара сильно умерил пыл и снизил воинственность риторики.
     Откровенно враждебный диалог двух противников неожиданным образом сменился деловым разговором двух, заинтересованных во взаимовыгодном сотрудничестве, людей, что не могло не радовать Кеншина.
     Следующие полчаса разговора были посвящены плодотворному обсуждению деталей глобального соглашения по разграничению интересов и взаимному ненападению сторон, с четкими условиями последствий за вероломное нарушение соглашений.
     Основой договора служил практически ни к чему не обязывающий Мадару пакт о нейтралитете, который сулил ему достижение всех поставленных целей без каких-либо ответных шагов, кроме как и без того крайне невыгодной схватки с неизвестным результатом.
     Кеншин, в свою очередь, обязался предоставить Мадаре трех недостающих Хвостатых или их полноценную замену. И именно с этим пунктом возникло больше всего споров и разногласий.
     Учиха Мадара, несмотря на благосклонное отношение к договороспособности Кеншина, все еще не мог согласиться на неведомую «замену» Хвостатых и настаивал на полноценном извлечении Однохвостого, Двухвостой и Девятихвостого.
     Кеншин не мог пойти на такие условия, ибо это не только подорвало бы отношения с Конохой и вынудило его действовать против Наруто, но и выдать женщину, которую он считал своей.
     — Никаких «замен»! Ты что, Мудрец Шести Путей, что способен наделить сгусток чакры сознанием?! — Возмущенно причитал Мадара, недоумевая с наглости Кеншина, посмевшего обманывать его настолько дурным способом.
     — Нет, но я непременно научусь… К тому же, насколько я понимаю, для становления джинчурики Десятихвостого сознание хвостатых не только не требуется, но и очень сильно вредит, — Подметил Кеншин, проталкивая свое видение решения данного вопроса.
     — Возможно, — Неопределенно ответил Мадара, — Но даже создание массивных сгустков чакры, идентичных натуральной чакре Хвостатых — невыполнимая задача для любого из ныне живущих.
     — Верно… И это еще один повод для нашего сотрудничества… Два, максимум три года, и я разгадаю все тайны чакры Хвостатых и без труда смогу ее смоделировать, — Уверенным тоном заявил Кеншин.
     — Допустим сможешь… Но ты и вправду предлагаешь мне стать твоей подопытной крысой?! Я что, выжил из ума, ставить на себе подобные эксперименты?! — Гневно воскликнул Учиха Мадара, прекрасно осознавая насколько низок шанс успешного слияния со смесью из чакры неопределенного качества.
     — Так уж случилось, что у меня есть отличный способ проводить ЛЮБЫЕ эксперименты, не рискуя ничем, — Усмехнулся Кеншин, в очередной раз поблагодарив «систему» за такую чудесную способность, как Арена Патриарха.
     — Я не привык верить пустым обещаниям, — Отрицательно покачал головой Мадара.
     — А что, если я продемонстрирую тебе результат?.. Дай мне три месяца и получишь первый опытный образец чакры Хвостатого, — Уверенно заявил Кеншин.
     — Три месяца говоришь?.. А что, если не сумеешь?.. — С прищуром глядя ему в глаза, прошептал Учиха Мадара.
     — Хм… Пожалуй, что ничего, — Усмехнулся Кеншин и, предвосхищая его вопрос, добавил, — У меня нет ничего, что предложить тебе в качестве компенсации, а того, что ты действительно желаешь — отдать не вынудит ни одно из обещаний. Поэтому и давать пустые обещания я не собираюсь.
     — Ха-ха-ха! — Громко захохотал Мадара, — Впервые вижу такую искренность от одного из врагов… И как ты еще жив?.. — Покачал он головой, демонстрируя удовлетворенность ответом.
     — Ну так что, ты согласен с моим предложением?.. — Спустя несколько секунд молчания спросил Кеншин.
     — Будто у меня есть выбор… — Буркнул Учиха Мадара, — Я ждал семьдесят лет. Подожду еще три месяца… И лучше бы тебе не опускаться в моих глазах. Ты знаешь, как я поступаю с теми, кого презираю! — Грозно отчеканил он.
     — Ха-ха-ха… определенно, — Весело рассмеялся Кеншин, после чего так же сменил выражение лица на более суровое и добавил, — Ну что же… с моими обязательствами разобрались. Теперь обсудим, что ты мне должен взамен?..
     — А?.. — Удивленно воскликнул Учиха Мадара, с трудом переварив услышанное.

Глава 607

     — На самом деле, я не требую ничего сверхъестественного. Всего лишь равноценного обмена, с учетом сложившейся ситуации, — Улыбнулся Кеншин, наслаждаясь недовольством на лице Мадары, что еще секунду назад едва ли не плясал от радости.
     — И? Чего ты хочешь, помимо пощады твоей жизни?.. — С издевкой спросил Учиха Мадара.
     — Начнем с того, что «пощада моей жалкой жизни» одновременно равняется и пощаде твоей не менее жалкой жизни, — Парировал Кеншин, — А что касается моих требований… Все просто. Руководства по развитию шарингана, и пробуждению Мангеке… Так же мне не помешает информация о развитии техники Сусаноо до третьей стадии…
     — Ха-ха-ха! Я ведь совсем забыл… Ты сумел найти носительницу разбавленной крови Учиха, и даже воспроизвел необычайно талантливых потомков… Но вот незадача, ценные руководства моего клана Учиха не передаются половым путем… — Язвительно прохохотал Мадара, вдоволь отыгрываясь за испорченное внезапными «условиями» настроение.
     — Все верно, — Кивнул Кеншин, полностью соглашаясь с его выводами, — Тем не менее, монополия владения информацией имеет тенденцию рано или поздно заканчиваться. И достижения моего клана в использовании Мангеке и Сусаноо тому неопровержимое доказательство, — С усмешкой завершил он тираду.
     — Ключевое слово «рано или поздно»… — Не сдавался Мадара, — Однако, так и быть, вместе с опытным образцом чакры Хвостатого я готов передать тебе небольшое количество информации о развитии шарингана…
     — Принято, — С улыбкой ответил Кеншин, вынудив Мадару невольно улыбнуться, чтобы затем вновь скорчить недовольную гримасу, — Следующее, что мне нужно…
     — С-следующее?! — Возмущенно воскликнул Учиха Мадара, от чего даже его острые, похожие на игольчатые колтуны, волосы стали казаться еще более острыми.
     — Конечно. Ты ведь не думал, что вся моя жертвенность основывается на неспособности победить тебя в честном бою?.. Будь все так просто, я бы реализовал старый план и направил стратегический бомбардировщик полетать над Амэгакуре, — Совершенно искренне недоумевал Кеншин.
     — Понятия не имею, что это значит, но звучит как очередной блеф с кучей придуманных тобой терминов, — Расслабленно отмахнулся Мадара и, устало вздохнув, продолжил, — Итак, чего еще ты хочешь?..
     — Прежде всего, совместной работы по поиску и устранению Черного Зецу. Раз уж ты позволил ему сбежать… — Заявил Кеншин и, прежде чем его собеседник успел возразить, добавил, — И второе. Гораздо более важное… Ты обязуешься наравне со мной вступить в схватку с последним прямым наследником Ооцуцуки Кагуи…
     — Хм?.. У нее остались прямые наследники?! — Изумился Мадара, инстинктивно поежившись.
     — Возможно их осталось некоторое количество, но насколько мне известно опасен только один. Его опасность лично для меня превосходит даже твою, — Глядя ему прямо в глаза, серьезным тоном заявил Кеншин.
     — Этого не может быть! Даже будь он на другом конце света, я бы неизбежно почувствовал его присутствие! — В неверии воскликнул Учиха Мадара, впервые услышав столь немыслимое утверждение.
     — Возможно… Вот только он находится не на другом конце света. И даже не на Земле… — Загадочно улыбнулся Кеншин и, предвосхищая вопрос, поднял взгляд в небо, — Он там…
     — Где?.. — Нахмурился Учиха Мадара, но мгновение спустя, наконец, все понял, — Не говори мне, что он на Луне! Люди не могут выжить за пределами Земли! — В неверии воскликнул он.
     — В этом я с тобой согласен. Луна, не имея атмосферы, совершенно точно непригодна для жизни людей. Но побочная ветвь клана Ооцуцуки все же смогла каким-то образом там прижиться, — Глубоко вздохнув, ответил Кеншин.
     — Если хочешь моей помощи в истреблении этих людей, ты должен рассказать мне все, что о них знаешь. А самое главное — причину, по которой я, Учиха Мадара, должен это сделать, — Хмуро заявил он, изрядно растеряв радостное настроение.
     — Побочная ветвь клана Ооцуцуки, существующая на Луне, была порождена Ооцуцуки Хамурой. Младшим братом так называемого «Мудреца Шести Путей». Их цели мне неведомы, впрочем, как и уровень сил у текущих лидеров этого формирования… Но одно я знаю точно. Если затянуть с их уничтожением до появления членов основной ветви их клана, наши шансы на победу в этом противостоянии будут близки к нулю!
     — Источник этой информации ты мне, конечно же, не раскроешь, — Хмуро прокомментировал Мадара, раздумывая над услышанным.
     — Именно так… Можешь мне не верить, и тогда, в случае несуществования цели убийства, ты ничего не теряешь. Считай это своего рода прихотью, ибо от твоей мотивации на уничтожение Ооцуцуки Тонери ничего не зависит, — Властно отчеканил Кеншин, утомившись уговаривать собеседника, что все слова пропускал через призму жутчайшей паранойи.
     — Хорошо, — Согласно кивнул Учиха Мадара, — Предоставь мне план, по которому мы собираемся устранить человека на Луне, и тогда я дам тебе окончательный ответ.
     Озвучив встречное условие, Мадара рассчитывал, что обсуждение этого вопроса затянется, как минимум на несколько часов, а возможно и последующих встреч, но когда Кеншин потянулся в миниатюрный рюкзак и достал из него твердую папку, по размерам превышающую размеры самого рюкзака, ренегат из клана Учиха едва не уронил челюсть.
     — Вот. Здесь все, что тебе нужно знать о цели, и об этапах нашего плана, — Протянув папку, сказал Кеншин.
     Мадара сразу же принял странно выглядящий отчет и с интересом принялся его читать, все время то нахмуриваясь, то шире раскрывая глаза, пока, наконец, не дочитал до момента, повергшего его в шок.
     — ЧТО?! Тенсейган?! — В неверии воскликнул он, спешно перечитав написанное.
     — Ты ведь не думал, что я потребую твоей помощи для устранения обыкновенного, ничем не выделяющегося, шиноби?.. — Язвительно прокомментировал Кеншин.
     — «Предположительно способен подавить и уничтожить Кьюби»?.. Что это значит? — Нахмурился Мадара, прочитав одну из строчек доклада, и не понимая откуда у Кеншина информация о сопоставлении сил Тонери и Девятихвостого.
     — Скажем так… Я видел возможный исход битвы Кьюби и Тонери, но эта информация недостоверна. Поэтому исходим из того, что Ооцуцуки Тонери по умолчанию сильнее Девятихвостого. И первоначальный план построен именно на основе этого вывода.
     — Опять говоришь загадками?! Почему, чем могущественнее дар провидца, тем более несвязной становится его речь?! — В раздражении пробухтел Учиха Мадара, памятуя о встрече не только с Гамамару, но и с другими менее именитыми провидцами, каждый из которых в той или иной степени тронулся рассудком.
     Продолжив чтение многостраничного отчета, плавно перетекающего в план штурмовых действий, Мадара все же решил придержать кипящие в его груди и желающие вырваться изо рта, нецензурной бранью, «поправки», и волевым усилием, все же дочитал до конца.
     — Гениально. Просто гениально… Может вместо подготовки к вторжению Ооцуцуки тебе стоит просто написать аналогичный по гениальности план? Ведь, исходя из него, все очень просто! — Язвительно воскликнул Учиха Мадара.
     — Это всего лишь набросок… К чему все эти плевки желчью? Ты прекрасно понимаешь, что план, без детальной информации о местонахождении, личности и способностях врага попросту невозможен! — Гневно заявил Кеншин, утомившись от постоянного недовольства и неуемной критики.
     — О да… Уж это я, убивший с десяток высокопоставленных лиц клана Сенджу, и спланировавший более сотни удачных покушений на врагов Конохи, знаю лучше любого сопляка, который ничему, кроме как спариваться словно кролик, в своей жизни не научился! И план твой настолько бездарен, что в нем даже отсутствует пункт о такой незначительной детали, как полет на Луну и обратно! — Властно прорычал Мадара, едва сдерживаясь от того, чтобы вновь не врезать по раздражающему лицу Кеншина.
     — Я работаю над этим вопросом. И к моменту отправления решу его, — Невозмутимо ответил Кеншин, даже не пытаясь оспорить утверждение об огромной сложности полета на Луну любым шиноби, ниже ранга мудреца.
     — Допустим, — Гораздо менее вспыльчиво сказал Мадара, — Я согласен отправиться на чертову Луну, и убить выродка из клана Ооцуцуки… Но Тенсейган мой, — Решительно заявил он.
     — Это исключено, — Отрицательно покачал головой Кеншин, — Вопрос Тенсейгана не подлежит обсуждению, даже под угрозой расторжения всех договоренностей… Я получу эти глаза в любом случае, — Властно отчеканил он.
     — Даже так?.. — Удивленно пробормотал Мадара, чувствуя его искренность.
     — Именно так, — Утвердительно кивнул Кеншин.

Глава 608

     Следующие полчаса диалога свелись к одному большому спору, больше похожему на торги двух самых жадных продавцов арбузов на самом обыкновенном рынке. Каждый был готов удавиться, но не уступить своего.
     В конечном итоге, понимая бесперспективность подобного подхода, Мадара и Кеншин, осознающие острую нужду в сотрудничестве, все же смогли прийти к общему знаменателю и, наконец, утвердить фундаментальные договоренности, благоразумно оставив мелочи до лучших времен, ибо каждый из них был уверен в обретении могущества и превосходства над противником к моменту реализации всех договоренностей.
     — Ты самый жадный человек из тех, что я встречал и не убил! Гордись этим, Накаяма Кеншин! — Сквозь зубы прошипел Учиха Мадара, — Каждая секунда нахождения поблизости с тобой для меня отвратительна. А посему, если у тебя более не осталось гнусных условий, я, пожалуй, пойду.
     — Почему же не осталось? — Ухмыльнулся Кеншин, искренне наслаждаясь видом дернувшегося глаза Мадары, — Есть одно…
     — Выкладывай, — Безрадостно фыркнул он.
     — Учиха Саске. Отдай мне его, — Серьезным тоном заявил Кеншин.
     — Хм?.. А он то тебе зачем?.. Насколько мне известно, мальчики еще не научились рожать. Даже такие симпатичные, как Саске… — Захохотал Мадара, не упустив момент грязно пошутить.
     — Правда?.. А зачем, если не для возрождения клана Учиха, он вдруг понадобился тебе?.. — Язвительно ответил Кеншин, имея «черный пояс» по грязным и похабным шуткам.
     — Т-ты! — Удивленно выпучив глаза от осознания подтекста, воскликнул Мадара, — Не удивительно для безродного и бесполезного юнца обладать способностью к бесконтрольному грязному спариванию и не менее грязным шуткам!
     — Приму это за комплимент, — Усмехнулся Кеншин, — А что касается Саске… Его брат, Учиха Итачи, жаждет его вернуть. Поэтому давай обойдемся без траты нашего общего времени, и ты сразу назовешь цену.
     — Цену?.. Ты видимо забыл, но я так же являюсь членом клана Учиха и, будь я хоть трижды нукенином, торговать талантливыми потомками своего клана я не намерен! — Возмущенно заявил Мадара.
     — Вот только давай без этого… Мы прекрасно знаем, что у всего есть цена, — Поморщившись, прокомментировал Кеншин.
     — Тогда как насчет оглашения цены за Двухвостую? — С искрой во взгляде усмехнулся Учиха Мадара.
     — Это не то же самое! Если, конечно, ты не намекаешь на то, что Саске тоже является твоей будущей женой… — Не удержавшись, хихикнул он.
     — Какая грязь… У тебя не рот, а выгребная яма! — Злобно прошипел Мадара, все еще по непонятной ему самому причине не желая вступать в сражение, в то время как, будь на месте Кеншина кто-либо другой, и десяти процентов сказанного хватило бы на полноценную смертельную битву.
     — Ладно, извини, — С улыбкой сказал Кеншин, — Но я все еще прошу тебя отпустить Саске. Как минимум из-за остатков любви к клану Учиха.
     — Именно из-за остатков любви к клану Учиха, Саске останется со мной, — Решительно отчеканил Мадара, — Даже с проблемами в психике он все еще самый талантливый член клана Учиха после меня. И дабы ты более не поднимал эту тему — я решил сделать его своим учеником.
     — В самом деле?.. — Удивился Кеншин, — И даже Тенсейган не заставит тебя передумать?..
     Услышав столь заманчивое предложение, Учиха Мадара вмиг изменился в лице и прежде чем дать свой ответ, скорчил несколько болезненных гримас, демонстрируя, насколько непросто принять подобное решение.
     — Будь оба Тенсейгана сейчас передо мной, я бы, возможно, не смог сдержаться… А так — мой ответ НЕТ. Даже Тенсейган не заставит меня поступиться принципами и отдать потомка из клана Учиха! — Бескомпромиссно отчеканил он, вызвав улыбку на лице Кеншина.
     — Отлично! Так даже лучше! — С улыбкой заявил Кеншин, — Думаю, это решение устроит всех. Включая самого Саске.
     — Пока он не достигнет ранга каге, спрашивать его мнение никто и не подумает, — Хмыкнул Мадара, четко очерчивая свое отношение к будущему ученику, дабы у Кеншина и Итачи не возникало ложных представлений о процессе обучения.
     — Плевать… Пока ты намерен его учить, а не убивать и калечить — меня это не интересует, — Отмахнулся Кеншин, не испытывая никакого сострадания к столь неуправляемому и злобному подростку.
     Обсудив еще несколько незначительных деталей, касающихся по большей части разграничения сфер влияния и дополнительных условий к пересечению границ, Мадара, наконец, с облегчением собирался уходить, как внезапно услышал очередной раздражающий возглас.
     — И да, пока ты не ушел… — Начал было Кеншин.
     — Что еще?! У твоих хотелок вообще есть предел?! — Прорычал Мадара.
     — Есть. И это последнее… — Усмехнулся Кеншин и, не желая злить собеседника еще сильнее, перешел сразу к делу, — Конан. Что с ней случилось?..
     — С кем?! — В недоумении переспросил Учиха Мадара, после чего нахмурился и заявил, — С подружкой Нагато? Она сбежала до моего «пробуждения»…
     — Сбежала?.. — С долей облегчения в голосе нахмурился Кеншин, — Куда и как?
     — Тварь говорила что-то о горной гряде Дайши, но мне было наплевать… А что, хотел забрать ее в свою человеческую свино-ферму и пристроить ее к производству потомков?.. — Захохотал он, не переставая подшучивать над немыслимой и во многом комичной способностью Кеншина.
     — Не совсем… Я просто знаю о ее судьбе и не хочу, чтобы она безрадостно сгинула… — Вздохнул Кеншин.
     — Мне это можешь не рассказывать, — Фыркнул Мадара, — В мире полно людей с судьбой намного более худшей, чем у девки в ранге элитного джонина… Но вот многие ли обладают превосходной красотой, и таким же, как у нее, талантом?.. То-то же.
     *Вздох*
     — Ты прав, но лишь отчасти… Я бы солгал, если бы сказал, что не имею на нее интереса, но и это далеко не главное в этом вопросе… Красивый цветок не обязательно срывать. Достаточно и любоваться им, свободно растущим в твоем саду, — Философски пробормотал Кеншин.
     — Избавь меня от этих розовых соплей. Мне плевать, — С отвращением отмахнулся Мадара, — Я позволю тебе обследовать горную гряду Дайши и забрать девку, но взамен ты объяснишь устройство и принцип работы техники «Ядерных Бомб».
     — По рукам, — Мгновенно согласился Кеншин, вынудив Мадару изумиться и пожалеть о том, что не затребовал большего.

Глава 609

     Закончив насыщенную, крайне непростую и в меру интересную встречу с Мадарой, Кеншин наконец смог вздохнуть с облегчением, ибо несмотря на очевидно позитивное течение и отличный исход всего диалога, он все еще опасался внезапных действий со стороны эксцентричного и самого могущественного шиноби на данный момент.
     Вернувшись в расположение временного оперативного «штаба», где его команды все это время ждали сыновья и ударная группа из Конохи, Кеншин ожидаемо получил множество вопросов.
     — Как видите, все прошло вполне удачно, — Улыбнулся он, отмахнувшись от обступивших его Хирузена и Джирайи.
     — Каждая твоя встреча с этим монстром несет огромную опасность. Я настоятельно рекомендую тебе выбросить из головы любые попытки договориться и нанести внезапный удар по Амэгакуре! — Хмуро заявил Сарутоби Хирузен, чувствуя всю шаткость положения и не желая соглашаться с рисками, которые намертво связали жизнь Кеншина с судьбой Конохи.
     — К сожалению у нас нет другого выбора… — Безрадостно вздохнул он, усевшись за стол и приняв кружку горячего кофе из рук любимой жены.
     — Кхм… Накаяма-сан… — Уважительно напомнил о себе Итачи, от чего все присутствующие вмиг затихли.
     — Мне не удалось договориться о возвращении твоего младшего брата, — Безрадостно констатировал Кеншин, от чего Итачи сильно изменился в лице, словно постарел на несколько лет, — Учиха Саске в ближайшее время не вернется в Коноху… Однако, его жизнь будет сохранена, и его путь шиноби обещает стать блистательным, ибо единственный ученик Учихи Мадары просто не может стать посредственностью! — Все более возвышенно с каждым словом заявил Кеншин.
     — Ч-что?! У-ученик?! — Наперебой изумленно воскликнули Итачи с Хирузеном и даже, обнимающая Кеншина сзади, Цунаде была удивлена.
     — Именно. Похоже Саске-кун сильно заинтересовал Мадару. Настолько сильно, что никакие уговоры не вынудили его изменить решение… Уж не знаю, из-за таланта, скорби по клану, или похожести Саске на него в молодости, но теперь Учиха Мадара позаботится о его безопасности.
     — Э-это… — Пробормотал Итачи, но в его голосе и выражении лица не чувствовалось бурной радости.
     — Не то, чего я ожидал, но думаю для него так будет лучше… — Вздохнул Хирузен, — В любом случае его возвращение в Коноху стало бы одной большой проблемой, не говоря о возможности рецидива.
     — Извини, но это единственное, что я могу сделать по данному вопросу, — Похлопав Итачи по плечу, с сожалением сказал Кеншин.
     *Вздох*
     — Я понимаю, — Со смешанными эмоциями в голосе ответил он.
     Кеншин понимал, что достигнутый результат в глазах Итачи казался вовсе не тем, на что он рассчитывал, но не стал пытаться упорно объяснить пользу возникших перед Саске перспектив, позволив нынешнему главе клана Учиха неспешно разобраться в этом самому.
     — Итак, тебе удалось договориться о линии разграничения?.. — Полностью игнорируя бессмысленную по его мнению драму вокруг отвратительного ему нукенина, вмешался Джирайя.
     — Да. Этот вопрос все еще требует не одного месяца обсуждений, но основание положено… Осталось согласовать все это на «Совете Каге» и можно будет расслабиться, — Безрадостно улыбнулся Кеншин, ибо представлял тот массив административной работы, который в данном случае нельзя было скинуть на плечи сыновей.
     Хирузен хотел было подметить, что любые соглашения с Мадарой стоят не дороже воздуха, но памятуя об его эффективности на посту Высшего Советника Конохи, не смог найти ни единого примера нарушения им обязательств.
     — Надеюсь ты знаешь, что делаешь… — Только и мог вздохнуть Сарутоби Хирузен, утомившись от бесконечных споров по поводу целесообразности каких-либо договоренностей с одним из самых больших ночных кошмаров всей Конохи.
     «Я тоже на это надеюсь…» — Подумал Кеншин и, натянуто улыбнувшись, сказал, — Просто доверься мне… В любом случае все риски я беру на себя.
* * *
     После установления договоренностей с Мадарой весь Клан Накаяма, наконец, смог вздохнуть с облегчением, и вместо постоянного ожидания грядущей битвы все с головой окунулись в размеренную жизнь.
     Три недели минуло как один день, и Кеншин получил очередной сорок пятый уровень, подняв способность «Создание Убежища» до пятнадцати и увеличив и без того неслабые возможности в логистике.
     Этот безопасный период затишья позволил ему, наконец, уделять больше времени семье и детям, которых, ввиду объективных причин, рождалось гораздо меньше, чем позволял родильный потенциал всех его женщин.
     Доведя количество сыновей практически до сотни, Кеншин стал придерживаться негласного правила на необязательность рождения множества менее талантливых сыновей, решив делать исключения лишь в случае личных просьб женщин.
     Это вовсе не значило, что он перестал уделять внимание своим первым и, в свою очередь, менее талантливым женам. Количество уделяемого им внимания становилось все меньше, но едва ли причина была в недостатке его к ним любви.
     Будучи мужем для пятнадцати жен и имея огромное количество каждодневной работы, Кеншин зачастую не виделся с некоторыми из них по нескольку дней, а периодичность интимной близости и вовсе варьировалась от нескольких дней до месяца.
     Разумом он понимал, что это объективные последствия женитьбы на таком количестве жен, но даже претерпев множество психологических изменений, он все еще не мог не чувствовать за собой некоторую вину.
     Среди его женщин, как и среди сыновей, неизбежно сформировались свои фавориты, что еще сильнее давило на чувство вины Кеншина, и каждый раз ложась в кровать с Цунаде, Касуми или Мей, он чувствовал себя виноватым перед Мэюми, Ханой и Цуме, которые в отличии от Норико, очевидно, желали с ним близости.
     Единственное, что спасало его от длительной рефлексии и самокопания, это предусмотрительность самой «Системы», наделившей всех его жен адаптивным либидо, связанным с его собственным.
     Таким образом даже самые ненасытные из его женщин без особых проблем могли обходиться без секса по нескольку недель и даже более, ни сколько не переживая по этому поводу и устраивая ему словесный «нагоняй» сугубо в игривых и профилактических целях, что радикальным образом уменьшало его чувство вины.
     Он не хотел что-либо менять в устоявшейся системе отношений в большой и, очевидно, потерявшей актуальность «семье», продолжая жить в рамках знакомых ему отношений мужа и жены, растянутых на необычайно большое количество жен.
     С увеличением количества доступных для оплодотворения женщин его собственное либидо так же перестало иметь какие-либо ограничения. Он не знал, повлияло ли на это развитие его силы, или только лишь бытность Патриархом, но возможность заниматься сексом десять раз за ночь в некоторой степени решала вопрос неудовлетворенности большинства его жен.
     Впрочем, даже отказавшись от большинства ограничений, связанных с публичными проявлениями любви, он все еще не мог переступить ту самую грань и ограничивался лишь обыкновенными ласками, не желая устраивать оргии со всеми своими женщинами.
     Размеренная бытовая жизнь странным образом была нарушена с рождением Девяносто Девятого, и будучи в приподнятом настроении, Кеншин внезапно почувствовал необычайно мощное предчувствие, подтвердившее его самые смелые надежды.

Глава 610

     — Ч-что ты сказал?! — Вздыбилась Нии Югито, словно ей наступили на несуществующий хвост.
     — Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Югито, — Уверенно повторил Кеншин, любуясь бурей эмоций, пляшущих в ее обворожительных черных глазах.
     *Пуф!*
     — Ты сошшшел с ума?! — Обернувшись в покров хвостатого, сдвоенным голосом воскликнула она, потеряв контроль над, желающей высказаться, Мататаби.
     — Таби, кошечка, это предложение адресовано и тебе тоже, — Ласково сказал Кеншин, потянувшись рукой, чтобы погладить густой слой светло-синей, похожей на облака, чакры.
     — М-мне?! Ты сумасшшшедший зоофил!!! — Ощетинилась Двухвостая, представляющая собой весь покров чакры.
     — Ха-ха-ха! Похоже что так… — Рассмеялся он и вновь потянулся, чтобы погладить жгучий, но очень мягкий сгусток чакры, — Ты ведь никуда не денешься от своей джинчурики, поэтому мне придется взять в жены вас обеих…
     — Только поэтому?!.. — Зыркнув кошачьими глазами сквозь взгляд Югито, прорычала Мататаби.
     — Не только… Еще, ты мне нравишься. Правда скорее в платоническом смысле, но это ничего не меняет. Вы с Югито определенно должны стать моими женами! — Властно заявил Кеншин, от чего гнев Двухвостой значительно снизился.
     «Дай мне сказать, глупая кошка!» — Мысленно воскликнула Югито, испытывая огромное возмущение от того, что ее тело наглым образом захвачено в столь неподходящий момент.
     — Я-Я согласна! — Спешно прокричала Югито, получив контроль над телом.
     — Ч-что?.. — Синхронно удивились Кеншин и Мататаби.
     — Ты не рад?.. — С замиранием сердца прошептала Югито.
     — К-конечно, рад! Ха-ха-ха! Я больше, чем рад! — Опомнившись, воскликнул Кеншин и, незамедлительно подхватив стройную блондинку на руки, закружился на месте.
* * *
     — А я тебе говорила, что она уже месяц, как ждет твоего намека! — Убедившись в своей правоте, победно воскликнула Карин, кивнув собственной восхитительности.
     — З-замолчи! — Пискнула Югито, покраснев до кончиков ушей.
     — Ха-ха-ха, Карин, будь деликатнее… — Мягко сказал Кеншин и нежно поцеловал сидящую у него на коленях, девушку, — А ты перестань уже так смущаться такой ерунды… В конце концов, в радиусе пяти километров вокруг нет никого, кроме членов твоей семьи…
     — Семьи… — Пораженно пробормотала Югито и вновь, опомнившись, покрылась краской.
     — Именно, семьи! Забудь черномазых ублюдков, что не считали тебя человеком! Эти неблагодарные твари обошлись так же и с моим племенем! — Властно отчеканила Норико, — Теперь ты одна из нас, и всех, кто тебя обидит, мы с Кеншином разрубим на куски и скормим собакам!
     — Эй, а чего сразу собакам?.. Человеческое мясо очень вредно для собак… — Недовольно пробурчала Хана, от чего все присутствующие громко захохотали.
     — Ты моя маленькая, неполиткорректная расистка… — Сквозь смех сказал Кеншин и притянул Норико к себе, — Мы не должны относиться так к целому народу. Но в целом, ты права. Я убью каждого, кто посмел вас обидеть, — Кивнул он, погладив Югито по спине.
     — О! Это же как в тех фильмах, что показывают по телевизору… — Понимающе подметила Макото, радуясь, что все больше и больше деталей в вечерних разговорах становятся ей понятны.
     — Оу, это же термин из твоего мира… — Включилась в разговор Цунаде, — Мы с Хитоми иногда смотрим различные передачи во время перерыва и, честно сказать, я полностью перестала понимать, что там происходит…
     — Угу! С каких пор черного человека нельзя назвать черным?! Мы в Кири никогда не обижались за то, что нас считают слишком белыми… — Согласно кивнула Мей, перекинув ногу на ногу, и засветив перед Кеншином промежность без трусиков и единого волоска.
     — Ты так возмущаешься только потому, что тебя бы давно бросили в темницу за неуемный разврат! — Фыркнула Кохару, не растеряв любовь к старческому ворчанию.
     — Ой, кто бы говорил! Одна лишь твоя страсть к тому, чтобы пригласить Кеншина к себе через заднюю дверь, полностью перекрывает все мои детские шалости! — Надменно хмыкнула Мей, не желая терпеть какую-либо критику от той, кто была слабее ее.
     — Заднюю дверь?.. У нее в комнате ведь всего одна дверь… — Удивленно пробормотала Карин, нахмурившись из-за утери нити обсуждения.
     — Мей имела ввиду наши занятия на полигоне, — С улыбкой сказал Кеншин, не желая, чтобы разговор скатился в откровенную похабщину.
     — И как часто у вас тесные занятия в не предназначенном для этого месте?.. Кхм… я имею ввиду ваши тренировки в фуин и формациях, конечно же… — Хихикнула Мей, получая удовольствие от интеллектуальной разминки и одновременной насмешке над той, кто раз за разом бросала ей словесные вызовы.
     — Ах тренировки в фуин… Хорошо! Кеншин! В следующий раз я хочу чтобы она тоже приняла участие в «тренировках»… — Властно воскликнула Кохару, вскочив на ноги и инстинктивно оттряхнув задницу.
     — Пожалуй, так и сделаем, — Расслабленно улыбнулся Кеншин, откинувшись на спинку кресла и наслаждаясь все более и более решительными движениями задницы Югито на его коленях.
     — Так! Прекратите обе! Сегодня день свадьбы нашей новой сестры, а вы, как всегда, забираете все внимание себе! — Властно отчитала их Цунаде, от чего даже Мей стыдливо опустила глаза.
     — Спасибо… — Прошептала Югито, будучи благодарной женщине, что несмотря на их огромные различия, относилась к ней как покровительствующая старшая сестра.
     — Она права. Кеншин, сегодня ты должен уделить больше времени Югито. Она этого заслужила! — Вмешалась, предпочитающая побольше думать и поменьше говорить, Касуми.
     — Похоже нас только что настойчиво попросили удалиться… — С улыбкой нежно сказал Кеншин, мягко взяв девушку обеими руками за талию и поставив ее на ноги, встал сам, в то время как Югито невинно улыбнулась.
     — Да, папочка! Иди и трахни ее! — Радостно воскликнула Карин, от чего всем в комнате стало неловко.
     — Карин!.. Шикнула, сидящая на приличном расстоянии от них, Кейко
     — Ну что?! Она ведь сама очень хочет! Что в этом такого?.. — Обиженно прокомментировала Карин, указав пальцем на промежность Югито и едва заметное пятно на черных джинсах.
     — Ах!.. — Стыдливо взвизгнула она, взглянув на свои штаны, но прежде чем кто-либо успел обратить на это пристальное внимание Кеншин опустил руку дочери и, развернув свою новую жену от чужих взглядов, невозмутимо повел ее к выходу.

Глава 611

     Ведя Югито за руку к своей комнате, Кеншин был ошеломлен, когда, не дожидаясь прибытия, она, словно ненасытная пума, едва не порвала его на куски во вспышке нахлынувшей страсти.
     Ее, казалось, не волновало то, что их могли услышать или увидеть и, впившись в его губы, Югито решительно вцепилась острыми ногтями в его рубашку, спустя мгновение оставив ее лоскутами валяться на полу.
     — Ч-что на тебя нашло?.. — Задыхаясь, удивленно спросил Кеншин, облизнув прокусанную губу и утерев кровавую росу с царапин на своей груди.
     — Мммпф… К черту Кумогакуре! К черту Райкаге! К черту Мататаби! Я тебя хочу! — Словно избавившись от тяжкого груза, протяжно воскликнула Югито и вновь напрыгнула на ошалевшего Кеншина.
     — Тише, большая девочка, ты же меня задушишь! — С улыбкой воскликнул Кеншин, после того, как она сцепила обе ноги за его спиной и прижала его лицо к своей небольшой, но чрезвычайно привлекательной груди.
     *Хлоп!*
     — Уууммм… — Блаженно застонала Югито, получив хлесткие шлепки обеими ладонями по заднице.
     — Кто бы мог подумать, что под маской снежной королевы скрывается похотливая женщина-кошка… — Ухмыльнулся он, без смущения держа обе ладони на ее небольшой упругой заднице, касаясь пальцами заветной ложбинки в промежности.
     — Э-это все ты виноват! Разве жизнь тебя не научила, что игнорировать желания женщин нельзя?! — Фыркнула она и, ловко извернувшись, выбралась из его объятий, чтобы в следующее мгновение решительно толкнуть его в комнату.
     *Шух!*
     Едва дверь в комнату Кеншина закрылась, как Югито в одно мгновение лишила его штанов, демонстрируя превосходную остроту своих ухоженных ногтей, и с огнем в глазах уставилась на массивную выпуклость в его трусах.
     «Ну же… не медли! Продолжай!» — Послышался в ее разуме хриплый рёв, и следующим решительным движением Югито лишила Кеншина остатков нижнего белья, не дав ему и опомниться.
     Проявления доминантности со стороны Югито во время их первого раза основательно задели гордость Кеншина, как мужчины и Патриарха и, оказавшись полностью обнаженным, он испытал лишь еще больший прилив властности.
     *Шух!*
     В ту же секунду, схватив оба края ее штанов под хлопание глазами Югито, Кеншин решительно стянул их вниз, затаив дыхание и ожидая раскрытия самого главного ее сюрприза.
     Ожидая сперва увидеть трусики из комплекта сексуального нижнего белья и уже угадывая в голове цвет заветных трусиков, Кеншин буквально обомлел от того факта, что розовая киска белокожей блондинки более не была скрыта ничем.
     — Ах!.. — Испуганно ахнула Югито, но не сделала ничего, чтобы прикрыть выставленную на обозрение киску. Единственной ее реакцией было — отвести глаза в сторону, дабы зацепиться взглядом за растущего на глазах «монстра».
     «О боже! О-он становится все больше и больше!» — Мысленно воскликнула она, делясь впечатлениями с единственной подругой.
     «Конечно, растет! Его пенис почти как у коня или быка! Интересно, а на вкус он такой же, как и на вид?..» — Размышляла Мататаби, мысленно облизываясь от чувства, что было ею ошибочно интерпретировано как голод.
     — Ты прекрасна, Накаяма Югито… — Завороженно пробормотал Кеншин и, не в силах сдерживаться, прикоснулся рукой.
     — Уууф! — Блаженно фыркнула она, инстинктивно сжав ножки, от чего вся правая ладонь Кеншина вмиг намокла.
     Несмотря на отсутствие половых контактов, Югито прекрасно знала все детали этого процесса и, не желая отставать от Кеншина, облизнувшись в ответ, схватила его член правой рукой, поводив острым ногтем указательного пальца по распухшей от возбуждения красной головке.
     — О-осторожнее! — Вздрогнув, предупредил он ее, на что Югито лишь хищно улыбнулась, позабыв о том, что его рука все еще находится на ее промежности.
     — Ааах! — Заскулила она, широко раскрыв глаза и с изумлением глядя на то, как два ловких пальца Кеншина забрались внутрь ее дырочки, а третий поступательными движениями ублажает ее маленькую горошину.
     «И чего ты так кричишь, будто тебя режут?..» — Хмуро прокомментировала происходящее Мататаби и, выгадав удобный момент, захватила часть контроля над ее телом, после чего случилось немыслимое.
     — Аррр! — Раздался хриплый рык из раскрытого рта Югито, а из области ее спины мгновенно выскочили два светло-синих хвоста из густой чакры.
     — Похоже, это будет даже интереснее, чем я думал! — С улыбкой прокомментировал Кеншин, глядя в сверкающие глаза с вертикальными, как у кошки, зрачками.
     *Шух!*
     В ту же секунду блузка и голубой лифчик Югито оказались разорваны, а Кеншин, с досадой игнорируя ее белоснежные груди, был вынужден сразу перейти к «тяжелой артиллерии».
     — Ч-что?.. — Только и успела хрипло взвизгнуть Югито, как оказалась брошена на кровать, и с широко раскрытыми глазами уставилась на огромный, нависший над ее животом, член.
     «Э-это необычно…» — Прокомментировала Мататаби, удивляясь тому, почему не испытывала даже близко ничего похожего, будучи запечатанной в предыдущих джинчурики.
     Кеншин в это же время даже не задумывался о мыслях Двухвостой и, подгоняемый огромным возбуждением, вкупе с небольшой настороженностью, хотел завершить начатое как можно скорее.
     — Уууммм… — Застонала Югито, ощутив прикосновение головки большого члена на половых губах своей киски, и сразу же обхватила ногами спину Кеншина.
     *Шух!*
     — Ааах! — Издала она стон, ощутив полное погружение его члена в ее тугую киску.
     *Хлоп, хлоп, хлоп…*
     Не медля ни секунды, Кеншин сразу же начал двигать бедрами, безжалостно вдалбливая свой член глубоко в розовую киску белокожей девушки, от чего та была вынуждена только скулить и стонать.
     *Хлоп, хлоп, хлоп…*
     Схватив обеими руками ее за талию, он принялся притягивать ее к себе во время мощных толчков, что увеличило их совместное удовольствие и едва не лишило сознания, не привыкшую к столь яростному темпу, Югито.
     *Хлоп, хлоп, хлоп…*
     Хлопки плоти о плоть эхом отражались от стен, рождая симфонию из множества сексуальных звуков, каждый из которых еще сильнее подстегивал Кеншина и смущал хлопающую глазами девушку.
     — Ах… п-помедленнее… Иначе я… — Задыхаясь, прошептала она, чувствуя неистовую дрожь в глубине чрева и получая один за другим миниатюрные оргазмы, предвещающие нечто немыслимое.
     «Т-так странно… Почему я продолжаю чувствовать это, даже не контролируя ее тело?!» — Пораженно воскликнула Мататаби, разорвав связь со своей джинчурики от чрезмерного количества странных ощущений.
     *Хлоп, хлоп, хлоп…*
     С каждым толчком большого члена в узкую киску Югито, Мататаби ощущала нечто похожее на легкие удары током, которые не только не причиняли ей боль, но и заставляли чувствовать себя необычайно хорошо.
     — Ах! Д-да, уууффф! — Стонала Югито, позабыв обо всем, кроме чудесного ощущения от распирающего ее киску члена.
     *Хлоп, хлоп, хлоп…*
     Кеншин в свою очередь, был неумолим и, схватив белоснежную красавицу за миниатюрные сиськи, принялся трахать ее еще активнее, готовясь извергнуть столько спермы, сколько совершенно точно не сможет поместиться в такой миниатюрной киске.
     *ХЛОП, ХЛОП, ХЛОП!*
     С каждым разом толчки его бедер становились все мощнее и мощнее, а Югито испытывала все больше и больше мини-оргазмов, издавая хаотичные стоны, подстегивающие его к ускорению.
     *ХЛОП! Шух!*
     Войдя внутрь нее на всю длину огромного члена и упершись головкой в шейку ее миниатюрной матки, Кеншин издал протяжный стон и принялся кончать, обильно заливая все внутренности ее киски густой и жгучей спермой.
     — АААХ! — Закатив глаза, простонала Югито.
     «Ч-что это?! Мууурффф…» — Мысленно воскликнула Мататаби, но ее вопль плавно перешел в блаженный кошачий стон.
     — Муррр… — Раздался довольный рёв от сгустка плотной чакры, охватившей все тело Югито, в то время как Кеншин внезапно раскрыл глаза.
     — А-ах! Ч-что… — Пораженно воскликнул он, ощутив сильный жар на своем члене, словно его окунули в кипяток. Однако неприятное чувство продлилось лишь секунду, после чего он с удивлением ощутил усиление блаженства.
     В то время как его густая сперма поглощалась внутри киски Югито, в его член вливалось огромное количество мягкой и податливой чакры, беспрепятственно проносясь по его телу и странным образом вымывая множество токсинов, от чего сквозь поры его кожи начала пробиваться странная смесь из неприятно пахнущей темно-серой жидкости, а его разум разрывался от множества оповещений «Системы».

Глава 612

     Скатившись с Югито на вторую половину кровати, Кеншин болезненно поморщился от резкого помутнения в глазах и обилия поступившей информации, после чего, переведя дыхание, наконец сосредоточился на куче оповещений.
     [Поздравляем! Вы достигли первого этапа Конденсации Ци]
     [Поздравляем! Вы достигли второго этапа Конденсации Ци]
     [Поздравляем! Вы достигли третьего этапа Конденсации Ци]
     [Ошибка!]
     [Путь Духовного Развития недоступен. Энергия Ци временно заблокирована]
     [Поздравляем! Вы впервые оплодотворили самку другой разумной расы! Выберите награду]
     — Да уж… — Сдерживаясь от того, чтобы не выругаться матом, тяжело вздохнул он, глядя в потолок.
     — Что?.. — Устало переспросила Югито, повернувшись к нему лицом, от чего капельки пота на ее белоснежной груди соблазнительно скатились на простыню.
     — Ничего, милая… Отдыхай… — Нежно улыбнувшись, сказал он, ласково погладив ее плоский живот.
     Оправившись от внезапного наваждения, он наконец заметил странную темно-серую субстанцию на поверхности своей кожи, от которой исходило четко ощущаемое зловоние, и не мог не выругаться.
     «О-откуда взялась эта гниль?! Я ведь сотню раз проверял каждое клеточное соединение в теле и вывел все нежелательные отложения!» — Ошеломленно подумал он, с омерзением оглядывая множественные зловонные подтеки по всему телу, — «Н-неужели это то самое Очищение?! Э-это ведь анти-научный миф!»
     — Ммм… Ты куда?.. — Сонливо промурлыкала Югито, глядя на то, как ее любимый внезапно поднялся с кровати.
     — Мне нужно принять душ, — Ответил он и, окинув ее нежное тело взглядом, добавил, — Тебе, кстати, тоже… Прости за то, что испачкал…
     — Хм?.. Ох… ты об этом… — Заметив грязные разводы на некоторых участках своего белоснежного тела, нахмурилась Югито. Однако в ее взгляде не было ни капли отвращения и, лишь с интересом пощупав эту субстанцию пальцами, она пожала плечами, после чего поднялась с кровати вслед за новоиспеченным мужем.
     — Ты не представляешь, как мне это нравится… — Улыбнулся Кеншин, ощутив огромную вспышку возбуждения от вида стекающей спермы на внутренней стороне бедра Югито.
     — Нравится говоришь… — Промурлыкала она и, зачерпнув пальцем левой руки часть стекающей спермы, с явно читаемой похотью в глазах жадно проглотила.
     — Ооох… — Возбужденно простонал он, — Не будь я слишком грязным, твоя киска бы так легко не отделалась…
     — М?.. Что он имеет ввиду, и при чем тут я?.. — Поинтересовалась Мататаби, неожиданно вспыхнув пышным слоем светло-синей чакры.
     — Т-ты! К-как ты выбралась?! — Шокировано воскликнула Югито и поспешила проверить «замок», представляющий из себя огромные ставни на гигантских воротах в ее подсознании, после чего едва было не подпрыгнула на месте от ужаса, — КАК?!
     — Что?! П-печать на месте! Н-но я здесь… — Вздыбившись, заявила Мататаби, будучи в форме пышного облака из чакры позади спины Югито.
     *Хлоп…*
     — Ну… как я и говорил, теперь, Таби, ты тоже являешься моей женой, — С улыбкой сказал Кеншин, легонько хлопнув ладонью по сгустку чакры, словно в этом месте была ее задница, — Ну и… Похоже, ты тоже беременна…
     — ЧТО?! — Синхронно воскликнули они обе, громкостью криков едва не разбив все стекла в комнате.
* * *
     — В самом деле?! — Удивилась Цунаде, замерев с кофейником в руке и едва не разлив горячий кофе мимо кружки.
     — Да… Только я не знаю, было ли это случайной «прочисткой тела», либо же это так называемое «парное развитие», или «парная культивация»… — Устало ответил он, благодарно кивнув на протянутую кружку ароматного кофе.
     — А что такое «Ци», папочка? — Поинтересовалась Карин и без смущения оттолкнула Югито с ее законного места на коленях отца.
     — Это название энергии, по слухам еще более перспективной и могущественной, чем чакра… Особые медитации, которым я научил тебя и твоих братьев, нацелены на пробуждение Ци, но результатов пока это не принесло, — Ответил Кеншин, погладив ее по внутренней стороне бедра, от чего дыхание Карин стало прерывистым.
     — В самой по себе «парной культивации» нет ничего удивительного. В конце концов, по примеру Кейко, мы все в той или иной степени освоили эту методику, — Прокомментировала Цунаде, — Для этого всего-то нужно малыми дозами передавать очищенную чакру своему партнеру… Однако невозможно передать то, чего у тебя нет. А у Югито совершенно точно нет Ци! Я проверяла.
     — Не знаю никакой Ци… Монахи, у которых я подсмотрела трансформацию чакры, называли это Ки! — Вспыхнув за спиной у Югито в виде голубого облака чакры, заявила Мататаби.
     — Ч-что?! — Со смесью испуга и изумления воскликнули Цунаде и Кохару, уставившись на, пугающую до дрожи, Двухвостую.
     — Не пугайтесь. Она не кусается. Как минимум теперь, — С улыбкой сказал Кеншин, потрепав силуэт кошачьей головы за ушком, после чего, дабы не забыть вытянуть у нее интересующую информацию, продолжил, — Так ты знаешь что произошло в… тот момент?..
     — Хм!.. Кроме того, что я была осквернена жалким человеком и забеременела, все остальное несущественная мелочь! — С явной обидой прорычала Мататаби, все еще не сумев свыкнуться со своими новыми чувствами.
     — Что сделала? Забеременела?! — Широко раскрыв глаза от изумления, воскликнула Цунаде, в шоке уставившись на Кеншина.
     — Не знаю как так вышло, но Система посчитала ее за женскую особь иной расы, — С невинной улыбкой почесывая затылок, ответил Кеншин.
     — И как она родит, будучи запечатанной в теле Югито?.. Это какой-то бред! Такого не бывает! — Едва не хватаясь за голову от свалившихся на нее «новостей», воскликнула сидящая рядом Кохару, ибо ее, как специалиста по фуиндзюцу, это буквально выводило из равновесия.
     — Разберемся с этим позже… А сейчас расскажи подробнее про «Ки» и все, что с этим связано… — Зацепившись за соломинку чего-то важного.
     — Ки — это всего-лишь странное название чакры. Что про нее рассказывать?.. — Недовольно фыркнула Мататаби.
     — Как видим, это не просто «странное название чакры»… Расскажи, откуда ты знаешь этот термин, — Решив начать с чего-то более конкретного, спросил Кеншин.
     — Его использовал один чудаковатый монах, шесть… Нет, семь сотен лет назад. В то время я была чем-то вроде храмового божества, и в обмен на всяческие подношения эти надоедливые людишки умоляли научить их пользоваться чакрой… У них совершенно не было к этому таланта, но спустя десять или около того лет один монах все же сумел овладеть чакрой. Он неустанно благодарил свою богиню за посланное видение, и почему-то называл это Учением Ки, но мне было не интересно. Мало среди вас, смертных, дураков?.. — Брезгливо фыркнула голубая тучка с головой кошки, вызвав у Кеншина улыбку.
     — И что с ним случилось потом? — С интересом спросил он, задумавшись о судьбе человека, за общение с которым могущественные шиноби прошлого были бы готовы отдать все.
     — Не знаю… Ушел в неизвестном направлении, или как он сам это называл «искать просветление»… В любом случае, думаю, далеко он не ушел. В те времена вы, лысые обезьяны, были намного агрессивнее, чем сейчас. И все чужаки воспринимались не иначе, как враги, — Отстраненно, словно рассказывая о чем-то незначительном, высказалась Мататаби.
     *Вздох*
     — Будем надеяться, он прожил насыщенную жизнь и смог найти просветление… — Вздохнул Кеншин, сочувствуя человеку, что обладая совершенно уникальными для этого мира способностями, неизбежно был обречен на тяжелейшую судьбу.
     — А как ты овладела его методом «Культивации Ци»?.. Ты ведь существо из чакры! — Воскликнула Цунаде, не представляя уровень контроля, необходимый для управления двумя типами энергии.
     — Для нас, Хвостатых зверей, это проще простого! Стоило мне попробовать эту «Ки» на вкус, и спустя жалких несколько лет я смогла воспроизвести ее из своей чакры! Правда я гениальна, Кеншин?! — Возвышенно хмыкнув, затребовала похвалы Мататаби.
     — Ха-ха-ха, конечно! Ты еще более гениальна, раз смогла передать мне Ци в столь ответственный момент… — С улыбкой заявил Кеншин, беспрепятственно погладив жгучий, но все еще мягкий сгусток чакры.
     — Хм! Именно так! — Удовлетворенно кивнула Мататаби, умолчав о том, что все произошедшее случилось само-собой, и что в момент необычайно мощного удовольствия ее разум не мог даже мыслить, не говоря уже о более сложных действиях.

Глава 613

     Следующие несколько дней стали одними из самых насыщенных за последние несколько месяцев и позволили Кеншину наконец почувствовать себя едва ли не самым счастливым человеком на земле.
     Прежде всего, разобравшись с вопросом «Парной Культивации», Кеншин посвятил солидную часть свободного времени на длительные расспросы Мататаби обо всем, что связано с развитием Ци.
     Однако из-за ее малой осведомленности, помноженной на откровенную незаинтересованность «глупыми» методами развития чакры от сумасшедшего монаха, количество информации, что удалось выведать Кеншину, было крайне небольшим и лишь дополняло уже известные ему теории.
     Тем не менее, это позволило ему сделать огромный шаг в сужении множества противоречащих друг другу и крайне не очевидных методик с двенадцати до двух, что многократно повысило шансы на успех будущих медитаций его детей и жен.
     Самым волнительным для него было томное ожидание результатов физической и духовной диагностики, в которой если и не определялась судьба самого Клана Накаяма, то как минимум судьба возможных детей от сгустка одушевленной чакры, запечатанного внутри другого человека.
     Кеншина пугала даже мысль о том, какими чудовищными могут быть последствия от попытки родить ребенка, или в случае Мататаби, детеныша, внутри крошечного подпространства, созданного могущественной печатью Фуиндзюцу. А посему, независимо от всех моральных терзаний, в случае подтверждения беременности Двухвостой, он был готов полностью ее освободить и воспитывать получившееся «существо» как родное дитя.
     На третий день после первой брачной ночи с Югито плод в ее чреве наконец сформировался до необходимых для диагностических мероприятий величин, и Цунаде, при помощи ассистирующей Кохару, принялась исследовать все, до чего позволяла дотянуться совокупная мощь ирьениндзюцу и современных технологий.
     Те шесть часов, между началом диагностики и оглашением результатов, превратили Кеншина из внешне волевого и героического Императора Накаяма в обыкновенного молодого мужчину, что сидя за дверью кабинета врача с сумочкой жены в руках томно ждал результатов, не в силах думать ни о чем другом.
     Это заставляло его чувствовать себя крайне неприятно и в некоторой степени унижено, ибо множество раз пытаясь перестроить свое мышление под бытность Патриарха, но раз за разом срывался в совершенно несвойственный другим Патриархам, судьбы которых любезно проиллюстрировала Система.
     *Шух!*
     Услышав звук открывшейся двери, Кеншин моментально был выбит из размышлений и, словно от этого зависела его жизнь, в оба глаза уставился на вышедшую Цунаде, задержав дыхание перед оглашением вердикта.
     — Боже, ты не выглядел таким испуганным даже когда у Касуми возникли проблемы с очередными родами… Неужели рождение бесконечно преданного малыша не обнуляет все вопросы, связанные с его расой и происхождением?.. — Проследовав до дивана на высоких каблуках и усевшись рядом с ним, назидательным тоном проговорила Цунаде.
     — Дело вовсе не в этом, и ты это прекрасно знаешь. Просто скажи, что выявила диагностика. Не заставляй меня признаваться в своих страхах вслух… — Тяжело вздохнул он, борясь с нервным раздражением, подавить которое не мог ни один из его многочисленных навыков.
     — Прости… Я думала, мой веселый тон скажет сам за себя… — Извинилась она, изрядно погрустнев. Однако, в следующий момент, увидев обнадеженное выражение лица Кеншина, улыбнулась и победно добавила, — С Югито и малышом все хорошо! Ее беременность проходит по второму сценарию!
     — П-правда?! — В неверии воскликнул Кеншин, после чего буквально взорвался во вспышке неконтролируемой радости, — Это ведь великолепно!
     — Я все еще не уверена в том, что конкретно произойдет, ибо твоя «Система» совершенно неконтролируема и, по всей видимости, близка к всемогуществу… Однако, плод формируется с мощнейшей чакрой Хвостатого внутри и, если не произойдет ничего необычного, малыш Сотый станет новым и самым невероятным джинчурики этого мира! — Радостно заявила Цунаде, чувствуя как сильно его заботит этот вопрос.
     — Ха-ха-ха! Джинчурики по рождению? О большем для талантливого потомка я не могу и мечтать… — С блаженной улыбкой откинувшись на спинку дивана, мечтательно пробормотал Кеншин, практически не испытывая опасений по поводу «неприятных сюрпризов» от Системы, ибо был уверен в том, что основополагающие способности Патриарха не могут иметь никаких сбоев, если их не предполагает сама ситуация.
* * *
     Все что оставалось Кеншину в ситуации с беременной женой и в некотором смысле беременной Двухвостой это ждать заветных родов и надеяться на лучшее, внутренне опасаясь худшего.
     Все последующие две недели он не мог полностью сосредоточиться на отдыхе, тренировках или работе, ибо червь сомнения, пожирающий его изнутри, предательски шептал о негативных развитиях событий, вынуждая его раз за разом отвлекаться от дел и вновь анализировать предпосылки к подобной «подставе» от Системы, дабы в очередной раз не найти каких-либо закономерностей.
     Тем не менее, не взирая на его эмоциональное состояние, время шло, и социальная, экономическая и политическая жизнь в городе, и шире в Империи Накаяма, лишь набирали обороты.
     Кеншин так же не имел возможности сидеть без дела и большую часть времени посвящал работе, которая ввиду своей специфики заключалась лишь в управленческих указах и утверждении разнообразных планов, что в неуклюжем виде поступали ему на стол в толстых папках.
     Ничего особенного в политическом и экономическом плане за совокупные полтора месяца не произошло, но многочисленные организованные реформы планомерно меняли жизнь как простых людей, так и аристократов.
     Утвержденный к созданию Кеншином аналитический отдел Накаяма, включающий в себя преимущественно сыновей от Касуми, понемногу входил во вкус и неспешно, неуклюже, и очень осторожно уже формировал крайне занятные аналитические модели по различным отраслям и ситуациям.
     Прежде всего анализу подвергались сектора экономики, ибо имея более широкую картину мира, Аналитический Отдел мог заранее просчитать нюансы любого начинания, включая даже строительство нового города и множества предприятий вокруг него, с учетом будущего перехода в постиндустриальную эпоху.
     Однако, с учетом неопытности членов Аналитического Отдела и несовершенства методик, форм и механизмов столь глубокого стратегирования, Кеншин не спешил давать им столь сложные задания и натаскивал их на отдельных отраслях. Прежде всего промышленных.
     Бывший еще два года назад обыкновенным кузнецом, а ныне ставший исполняющим обязанности министра тяжелой промышленности, Сайто Комамура, проводил большую часть своего времени в офисе Аналитического Отдела, консультируя сыновей Кеншина по технической части и, в то же время, получая их рекомендации по самым разным вопросам.
     Кеншин принципиально не вмешивался в рабочий процесс и лишь согласовывал или отбраковывал готовые планы, если выводы и решения казались ему ошибочными или нецелесообразными, как минимум на данный момент.
     Однако, даже так, большая часть вопросов связанных со строительством индустриальных объектов и основанием небольших населенных пунктов в местах добычи полезных ископаемых по большей части были решены без его участия, что в значительной степени облегчило его ношу.
     Таким образом, индустриализация шла полным ходом, и за три месяца с момента становления Императором от его имени было совершено многократно больше реформ, чем за сотню лет правления Дайме, а централизованная власть даже в дальних уголках Империи шаг за шагом неуклонно укреплялась, делая выявление заговорщиков, саботажников и самоуправцев лишь вопросом времени, ибо тягаться с совокупной мощью десяти элитных джонинов и нескольких полноценных каге не могла ни одна подпольная структура в Империи Накаяма.

Глава 614

     Успехи Клана Накаяма не ограничивались лишь ростом экономики и зарождением прогрессивных для этого мира социальных институтов. Ибо помимо важного, но не столь значительного прогресса развития Империи, первостепенным для Кеншина все еще было развитие личной силы членов его семьи.
     Особенно радостными для Кеншина, помимо событий грандиозных переходов в ранг элитного джонина его сыновьями, были редкие и не такие масштабные случаи прогресса его женщин.
     И если прогрессия талантливых куноичи в лице Норико и Кейко, достигших наконец ранга джонина, не были особенно удивительными, то вот достижение ранга чунина практически бесталанной Айей несказанно его обрадовало.
     Не имело значения, что ее успехи были связаны с прошедшим около месяца назад Усилением вкупе с наставлениями профессионалов и доступом к передовым инструментам поддержки шиноби, в виде прошедших Усиление экстрактов Синего Шалфея и специальных комнат с большим количеством насыщенной природной чакры, успехи деревенской девочки с ничтожно малым талантом искренне радовали юношу, что из такого же безродного «деревенщины» сумел стать Императором и хотел видеть рядом с собой всех, кто был с ним в самые тяжелые минуты.
     В тот день, когда Айя продвинулась в ранг чунина, не только в Клане Накаяма, но и во всем городе Накаяма был объявлен праздник с бесплатной раздачей еды и многочисленными развлечениями.
     Кеншин был в настолько хорошем расположении духа, что ему по неизвестной причине хотелось поделиться своей радостью с окружающими. Именно поэтому вечер 707-го дня стал незабываемым для нескольких тысяч жителей города Накаяма.
* * *
     — Ух ты! Здесь так необычно… Даже лампочки мигают множеством цветов… — Хлопая глазами, восторженно пробормотала Маэда Кими, держась за руку старшего брата, но не переставая вертеть головой.
     — Угу. Не знаю что такое этот «кинотеатр», но мне с трудом удалось получить два билета… Радуйся, что твой старший брат имеет гордое звание «Передовик Производства»! — Возвышенно заявил Маэда Садао, чувствуя важность своего усердия, ибо по слухам на один билет в этот вечер претендовали более сотни человек.
     — Хи-хи-хи! Старший брат, ты самый лучший! — Радостно воскликнула Кими, после чего ее карие глаза сверкнули озорством, а голос приобрел тон, отказать которому было попросту невозможно, — Ты можешь стать еще лучше, если возьмешь мне мороженое…
     — Ха-ха-ха, Кими-чан, ты стала такой избалованной. Точно как маленькая леди… Возможно даже Император Накаяма не балует госпожу Карин так сильно, как балую тебя я… — Погладив малышку по голове, сказал Садао и, не в силах ей отказать, направился к окошку с мороженым.
     Купив младшей сестре мороженого по кусачей цене, Садао и Кими вернулись к толпе людей, ожидающих начала мероприятия, и не могли не прислушаться к многочисленным слухам и спекуляциям.
     — Какая еще к черту богиня Кино?! — Возмутился крепкий коренастый мужчина с огромными толстыми руками и широкой спиной.
     — Разве не понятно?! Кино-театр, это театр, посвященный уважаемой богине речного тумана по имени Кино! Пфф… наприглашали невежественных деревенщин, а они и рады своему невежеству! — Хмыкнул представительного вида мужчина, одетый в дорогостоящее кимоно с золотой брошью в роскошных длинных волосах.
     — Это что, значит мы пришли, чтобы вновь посмотреть на размалеванных снобов, пляшущих на сцене, словно идиоты?.. Я думал, что мероприятие будет связано с едой… — Грустно вздохнул пухлый парень, чьи пальцы без сомнения выдавали в нем высококлассного ювелира.
     Садао не желал вмешиваться в это абсурдное обсуждение и предпочитал молча есть свое мороженое, прислушиваясь к версиям, одна из которой могла оказаться правдоподобной.
     — Уважаемые посетители. Прошу вас выстроиться в живую очередь и проходить по два человека. Нарушители и дебоширы будут немедленно изгнаны и доставлены в отделение полиции, — Раздался отчетливый женский голос, усиленный висящими на стене громкоговорителями.
     Все присутствующие незамедлительно последовали указаниям и, словно действующие военные, выстроились в единую очередь, демонстрируя высокий уровень дисциплины и, наученные горьким опытом, очевидно, не желая провоцировать органы правопорядка, откупиться от которых не получалось даже у именитых аристократов.
     — Старший брат, а почему мы ждем? Я хочу скорее увидеть это «кино»… — Недовольным тоном прокомментировала Кими.
     — Не нужно спешить. Успеем, — Улыбнулся Садао, по привычке не желая находиться в толпе людей вместе с маленькой сестрой, несчастный случай с которой мог произойти в одно мгновение.
     — Что это за странная сцена?.. — Послышался комментарий от одного из, зашедших в следующую комнату, людей.
     — Возможно, перед нами выступит кто-то очень важный?.. — Неуверенно прокомментировал другой представительного вида мужчина.
     — Давайте живее. Чего встали в проходе?! — Громко возмутился коренастый мужчина, сдерживаясь, чтобы не толкнуть их обоих.
     Садао внимательно слушал комментарии «первопроходцев», но не спешил делать какие-либо выводы, ибо на личном опыте знал, что каждый раз, когда он считал замыслы руководства в лице Клана Накаяма глупыми и непонятными, в конечном итоге глупым оставался только он.
     — Пойдем. Похоже теперь самое время, — С улыбкой глядя на младшую сестру, доедающую второе мороженое, сказал он и, взяв ее маленькую ручку, повел вперед.
     Той расслабленности, с которой он жил последние несколько месяцев, Садао был целиком и полностью благодарен Клану Накаяма и Императору в частности, ибо год назад представить себя лениво дожидающимся последнего места в очереди, и неизбежно получить проблемы с нехваткой мест, он попросту не мог. Однако сейчас, даже не имея влиятельных покровителей и больших денег за душой, он все еще был уверен в том, что ни одно из мест на мероприятии не продано «в черную», и ни один из влиятельных аристократов не посмеет затребовать его место себе.
     — Эй, ты занял мое место! Вот, смотри, третий ряд справа. Кресло под номером сорок два! — Послышался хмурый возглас из глубины зала, возмущенно тычущего билетом перед лицом объекта своего возмущения.
     — Извини, но я не умею читать… — Покраснев, извинился коренастый мужчина с большими мозолями на руках и скрытой залысиной. После чего, поднявшись с чужого места, в растерянности заозирался по сторонам.
     — Давай, я помогу, — С улыбкой вмешался Садао и, взяв билет из рук такого же работяги, как он сам, принялся всматриваться в написанное, — Так… Вт…ор…ой р-я-д…
     — Пфф… ты так до утра будешь читать. Дай мне, — Властно выхватив у него из рук билет, с гордым видом заявила Кими.
     — Угу… Второй ряд по центру. Сидение под номером двадцать шесть… Ой, Садао, это через одно кресло от нашего! — С сияющей улыбкой воскликнула Кими и уверенно зашагала вперед, будучи главой, представляемой в ее голове, важной процессии.
     — С-спасибо… — Вежливо сказал коренастый мужчина и молча проследовал за Садао.

Глава 615

     После того, как все схожие инциденты были благополучно решены без мордобоя и поножовщины, все заняли свои места и принялись с интересом ждать начала запланированного мероприятия.
     Все присутствующие люди за время пребывания и работы в городе Накаяма получили очень сильную «прививку» дисциплины, и не выказывали особого недовольства, даже когда начало мероприятия задержалось на десять минут.
     Было слышно, как за ширмой и за дверьми технических помещений звучит ругань и угрозы увольнением, и многие начали задумываться о том, что мероприятие и вовсе будет отменено, пока, наконец, в зрительном зале не наступила кромешная тьма.
     — Ч-что происходит?.. — Нервно прошептала одна из особо впечатлительных женщин, чувствуя иррациональный страх от нахождения в полной темноте.
     — Уважаемые зрители. Прошу Вас оставаться на своих местах и воспринимать происходящее как развлечение… Все, что вы увидите — не реально и не причинит вам вреда, — Раздался уверенный, спокойный голос и, прежде чем присутствующие успели приступить к обширным обсуждениям, произошло нечто.
     — Ого! Большая лампа так ярко светит… — Удивленно прошептала Кими, глядя на свет от проектора, падающий на огромное полотно.
     — Ничего особенного. Несколько дней назад в мой паровоз установили такую яркую лампу, что даже ночью там светло как днем! — С улыбкой прошептал Садао, чувствуя гордость за причастность к управлению бесспорно вершиной технического искусства всего человечества.
     Кими хотела было с интересом продолжить расспросы про любопытный быт машиниста паровоза, но уловив краем глаза странные «вспышки», пораженно обернулась на заветное полотно, которое в эту секунду, казалось полностью изменило свои свойства, буквально ожив.
     — Ч-что это?! — Послышался напуганный возглас щуплого юноши.
     — Я-я схожу с ума?.. — Тщательно протерев глаза, прокомментировал пожилой мужчина.
     — Ах! Э-это… К-картины движутся! — Испуганно охнула молодая женщина и схватилась за сердце.
     — Пожалуйста, успокойтесь. Все что вы видите — это не более, чем запись быстро движущихся изображений. Император Накаяма лично изобрел эту технологию, превзойдя легендарное Радио! Если вы покинете зал — это будет ужасным неуважением к нашему Императору! — Грозно предупредил голос организатора, слышимый из нескольких мегафонов на стенах.
     — П-поразительно! Невероятно! — Выпучив глаза, в неверии восклицал Маэда Садао, заворожено наблюдая за кадрами гор, рек, и бескрайних равнин, снятых с высоты птичьего полета.
     У всех остальных зрителей были схожие реакции на происходящее, но очень быстро каждый из присутствующих был настолько заворожен картинами на экране, что попросту не мог вымолвить и слова.
     Кадры высококлассной съемки полета над бескрайними просторами близлежащих от города Накаяма областей сопровождались не менее грамотными вплетениями закадровой озвучки, с возвышенными лозунгами о единстве и великом будущем всех подданных Империи Накаяма.
     Несколько минут никто из зрителей не мог даже моргнуть, пораженно наблюдая за головокружительными картинами величия их славного региона и превосходно ложащимся на благодатную почву посылом, озвученным диктором.
     Кадры включали в себя не только величие природных красот, многократно превосходящих незначительных людей, но и творения самого человека в виде фабрик, заводов, многоэтажных зданий и великолепия бурной жизни в городе Накаяма.
     После того, как вступительный видеоряд был завершен, Садао, ровно как и все остальные зрители, еще около десяти секунд смотрели на экран с открытым ртом, не в силах справиться с шоком от увиденного.
     Видеоряд с грамотно вплетенным посылом нанес настолько сильный пропагандистский удар по неподготовленному разуму присутствующих, что переварив поступившую информацию, из глаз многих людей полились слезы и, не будь они стеснены в движениях, некоторые и вовсе желали рухнуть на колени, выказав уважение Императору.
     — Так вот что видят птицы… Это было так волшебно… — Мечтательно пробормотала Кими, все еще видя перед глазами те невероятные образы.
     — Ага… Не думал, что когда-нибудь увижу свое депо с высоты птичьего полета… Даже мой огромный поезд выглядел таким маленьким и незначительным… — Зажмурившись пробормотал Садао, как и все, увидев в кадрах что-то свое.
     — Вы просмотрели послание, сказанное самим Императором Накаяма! Это большая честь, услышать его наставления своими ушами! — Возвышенно заявил директор, — Давайте же вместе поблагодарим его за старания и обязуемся усердно работать на благо Империи!!!
     — Слава Императору! Ура! — Громко прокричал Садао, будучи первым, кто успел среагировать, но далеко не последним.
     — Император Накаяма! Ура! — Послышался громкий визг от впечатлительной женщины, что игнорируя все нормы приличия, буквально завопила на все помещение.
     — Спасибо, Император!!! — Неуклюже прокричал застенчивый работяга, сидящий рядом с Садао, сжав покрытые мозолями кулаки.
     Одобрительные крики, возгласы и пожелания продолжались около пяти минут и были прерваны лишь громким объявлением директора, выразившим благодарность и заявившим о начале показа документального фильма.
     — А? Н-нам покажут что-то еще?! — Удивленно пробормотал один из молодых парней, не ожидав столь приятных новостей.
     — Ха-ха-ха, Великий Император очень щедр и очень сильно заботится о нас… — С улыбкой заявил пожилой мужчина, полностью проникнувшись идеологическим зарядом.
     — О… мой Император… Вы слишком щедры… Каюми-чан не заслужила… — Мечтательно зажмурившись, пробормотала юная девушка, попав в плен чарующих изображений и не менее чарующего голоса Императора.
     — Тшш… началось! — Шикнул сидящий неподалеку старик, и все мгновенно замолчали, сосредоточившись на большом экране.
     Фильм начался с кадров самой обычной тренировки группы шиноби в ранге чунина и сопровождался закадровым голосом, принадлежащим явно не Кеншину. Сперва этот досадный факт изрядно расстроил зрителей, но спустя несколько секунд все были вновь поглощены просмотром, в то время как закадровый голос продолжал рассказывать о доблестных намерениях членов Клана Накаяма и о нелегкой ноше по защите самых уязвимых слоев населения Империи.
     «Перед вами доблестный генерал и достойный сын своего отца — Накаяма Ичиро! От его взора не скроется ни один преступник. Он жесток с врагами и очень строг с подчиненными. Единственным его недостатком является огромная любовь к простым жителям Империи! Поклявшись выкорчевать все зло, он день и ночь борется с врагами Империи, дабы простой народ мог спать спокойно… Поблагодарите его за доблесть!» — Возвышенно заявил закадровый голос, в то время как камера виртуозно выбирала лучшие ракурсы, дабы запечатлеть фигуру Ичиро в самом лучшем виде.
     — Спасибо, Ичиро-сама! Спасибо! — В слезах прокричал пожилой мужчина, будучи тронутым столь возвышенным описанием.
     — И-Ичиро-сама, простите, что я недостаточно стараюсь, чтобы отблагодарить вас и вашего отца за доброту… — Утирая слезы из глаз, воскликнул крепкий молодой мужчина с широкими плечами и огромными руками.
     Все принялись так или иначе благодарить Ичиро и обсуждать его величественный лик, поражаясь воинственной красоте его доспеха и нисколько не сомневаясь в том, что все из сказанного является чистейшей правдой без преувеличений.
     Минуту спустя, словно по заранее согласованному таймеру, фильм вновь был запущен, и все зрители немедленно замолчали, сосредоточив свое внимание на кадрах подошедшего к Ичиро мужчины со странной черной палкой в руках.
     — Приветствую, Ичиро-сама… Благодарю, что вы нашли время, чтобы показать нашим зрителям, насколько непросто обеспечить их безопасность, — Уважительно сказал репортер, низко поклонившись, как того и требовал этикет.
     — Хм!.. Мне не нужно, чтобы люди знали о сложности моей работы. То, что мне и моим ребятам удается спасти хоть одну жизнь — уже достаточная награда за наши старания, — Возвышенно заявил Ичиро, с трудом поддерживая каменное выражение лица при съемках столь непривычной пропаганды.
     — Ох… Ичиро-сама, мы не достойны… — Послышался слезный вой одной из девушек из зала, в то время как большинство мужчин так же едва сдерживали слезы гордости за служение столь великому клану.
     — Это именно то, чего мы все ожидали услышать. Разве сын великого отца может мыслить иначе?.. — Философски прокомментировал репортер, и сменившийся кадр демонстрировал уже слаженную подготовку бойцов к заданию.
     На этот раз отряд Ичиро оказался посреди скалистых гор, и каждый из бойцов стоял в сугубо фотогеничных позах, демонстрируя высшую воинскую доблесть и готовность отдать жизнь за мирный сон простых людей, что и было озвучено закадровым голосом.
     «Едва услышав о том, что в горах неподалеку от города Тоба скрываются злостные преступники в ранге джонина и до смерти мучают простых людей, генерал Ичиро-сама не смог остаться в стороне и решил лично выкорчевать зло, отравляющее Империю», — Все так же возвышенно проговорил закадровый голос под демонстрацию хмурого лика Ичиро, чьи волосы развевались под легким дуновением ветра, а солнечные блики, отражающиеся от его стильных доспехов, словно искры, изредка попадали в объектив камеры.
     Основную битву Ичиро против троих джонинов полноценно заснять на камеру не удалось, ибо даже нацеленность на съемки не позволяла ему игнорировать боевые задачи и окончательно превратить все происходящее в фарс.
     Однако, даже так, камера сумела запечатлеть несколько фрагментов сражения, и вовремя подоспевший оператор, сумел снять самую важную часть, на фоне которой даже бой могущественных шиноби был менее полезен.
     — Где пленники?! — Властно вопрошал Ичиро, возвысившись над стоящим на коленях и поверженным врагом.
     — Мертвы, — С плевком крови из разбитого рта заявил поверженный джонин, и в то же мгновение лишился головы.
     Самые впечатлительные зрители начали охать и ахать, поражаясь показанной жестокости, но будучи людьми средневековых нравов, никто из зрителей не упал от такого в обморок.
     Следующий коллаж из непродолжительных сцен поразил всех зрителей до глубины души, ибо кадры запытанных людей, с последующими кадрами казни всех захваченных бандитов и скорбь на лице Ичиро во время собственноручных похорон обычных людей произвели на всех настолько мощное впечатление, что в этот раз даже Садао и, сидящая рядом, Кими не смогли сдержать слез.
     — С-спасибо, Ичиро-сама… — Послышался скорбный рёв от седого мужчины.
     — Ичиро-сама, мой будущий сын будет назван в вашу честь! — Решительно заявил молодой мужчина, сжав кулаки.
     — Спасибо Императору, что произвел на свет такого замечательного героя… — В слезах прокомментировала пожилая женщина, чувствуя непередаваемую смесь из скорби, восхищения и благодарности.
     — Если я буду хотя бы на один процент таким же, как Ичиро-сама, то жизнь определенно будет прожита не зря! — Решительно глядя в потолок, заявил Маэда Садао, словно давая обещание самому себе стать лучшим человеком, чем он есть сейчас.

Глава 616

     — Уааа! Ичиро-сама! — Послышался синхронный визг нескольких женщин.
     — Ичиро-сама! Я вас люблю! — Прокричала молодая симпатичная девушка, вынудив покраснеть обеих, сопровождающих ее, подруг.
     — Ах! О-он на меня посмотрел! — Шокировано ахнула девочка-подросток, встретившись взглядом с Ичиро.
     — Господин, мне их разогнать? — Хмуро спросил, идущий рядом с Ичиро, коренастый мужчина.
     — Нет. Игнорируй, — Холодно ответил Ичиро и продолжил шествие, не имея возможности воспользоваться сверхчеловеческой скоростью и трусливо сбежать от группы безобидных, но безумно раздражающих фанаток.
     Будучи вынужденным соответствовать статусу старшего сына Императора и генерала всех существующих на данный момент силовых структур, включая элитные отряды шиноби, Ичиро только и мог, что держать голову высоко поднятой и заниматься своими делами, не обращая внимания на окружающих.
     Под защитой из тел бойцов своего отряда Ичиро кое-как сумел добраться до территории Убежища, где, перейдя пропускной пункт, наконец смог вздохнуть с облегчением и окончательно расслабиться.
     — Ичиро-сама, куда же вы?.. — Слезно прокричала женщина средних лет, нисколько не смущаясь вести себя как девочка-подросток.
     — А как же я?.. Возьмите меня с собой! — Прокричала другая девушка и попыталась перейти через шлагбаум для автомобилей.
     *Шух!*
     — К сожалению, дальше вам нельзя. Пожалуйста, вернитесь назад, — Уважительно сказал появившийся перед ней охранник в ранге чунина.
     Ичиро, ушедший далеко вперед, на несколько мгновений замедлился, дабы проконтролировать правильное обращение с этими «нарушительницами», но поняв, что охрана четко выполняет инструкции и не собирается применять силу, он продолжил свой путь прямо в кабинет отца в особняке.
     — Я не понимаю, отец… Зачем все это?.. — Вздохнул он, войдя в кабинет Кеншина.
     — И тебе добрый день, — Улыбнулся Кеншин, — Полагаю, ты уже ознакомился с эффектом своей возросшей популярности?
     — Да. И это мешает мне работать. Я практически скован в действиях! — Недовольно пробурчал Ичиро, не смея демонстрировать злость или агрессию.
     *Вздох*
     — Мы ведь это обсуждали… Нашей империи нужна идеология, фундаментом которой должен являться Клан Накаяма. Только в этом случае правление нашего рода может сохраниться на века, даже без силового контроля.
     — И поэтому меня нужно было сделать героем в глазах множества женщин, дабы я разбил им сердце?
     — Безответная влюбленность девушек это незначительные издержки. Куда более важен тот факт, что твоя персона, как одного из возможных наследников, движется к легитимизации в глазах населения.
     — Но ты ведь сам говорил, что народ ничего не решает! Что толку от их одобрения?..
     — Верно. Простой народ ничего не решает. По крайней мере сейчас… Но фильм увидели и еще увидят не только представители «простого народа»… Кинотеатр для этого мира — неслыханная роскошь. А значит, не сомневайся, вся аристократия, дабы не отставать от жизни, будет поглощать все фильмы и передачи, которые мы решим изготовить.
     — Пфф… Весь этот фарс сработает только на ветреных женщин и дремучих простолюдинов. Ни один глава рода, торгового дома или тем более клана никогда не купится на такое!
     — Ты прав. Конкретно этот фильм вызовет лишь усмешку у сильных мира сего. Но их дети и внуки будут расти на подобного рода фильмах. К тому же качество нашей работы на этом направлении будет неуклонно расти. Девятнадцатый уже вызвался курировать поиск и обучение специалистов. У него, к моему удивлению, очень большой талант к режиссуре и продюсированию.
     Услышав тираду из взвешенных аргументов отца, Ичиро не знал что ответить, ибо озвученные тезисы являлись частью многократно обговоренной стратегии по «мягкому» перевоспитанию людей и шиноби, дабы не пришлось встречать саботаж и сопротивление, которые до сих пор процветали на окраинах Империи, и избавиться от которых не могла никакая физическая сила.
     — Я понимаю… Но все же как мне теперь работать?! — Недовольным тоном сказал Ичиро.
     — Ну… Тебе так или иначе придется принять участие в некоторых публичных акциях. Теперь это часть твоих новых обязанностей. А в остальном — перестань уже мотаться на каждое происшествие самолично. Посылай замов и делегируй полномочия, — Спокойным тоном ответил Кеншин, не переставая расслабленно проверять бумаги и ставить печати.
     — Н-но как я должен работать, когда вокруг меня столько женщин?! Они ведь даже не шиноби, и я не могу отбросить их в сторону! Они буквально впадают в психоз и забывают о здравом смысле!
     — Ха-ха-ха… Кто бы мог подумать, что мужественный генерал Ичиро, чье бесстрашие поразило бы многих, боится каких-то хрупких девушек… — Рассмеялся Кеншин, — В любом случае, тебе не обязательно причинять им вред. Прикажи полиции не подпускать их. А лучше всего, спаси одну из них публично… Кто знает… может быть это сделает меня самым молодым дедушкой в истории!
     — Д-дедушкой?.. Н-но это ведь невозможно… К тому же я совсем не хочу заводить свою семью! — Пораженно воскликнул Ичиро, впервые услышав о подобном из уст отца.
     — Не хочешь только потому, что это невозможно… По крайней мере пока… Но я уверяю, рано или поздно я решу этот вопрос, — Серьезным тоном заявил Кеншин, еще сильнее ошеломив Ичиро.
     После этих слов Ичиро словно впал в прострацию и не желал даже думать о подобном, словно в глубине всего его естества был вшит огромный блокиратор, не позволяющий обдумывать вопрос сепарации от отца.
     — Не забивай себе этим голову… В любом случае, если это и произойдет, то только по твоей инициативе. И даже так, ты всего-навсего приведешь женщину в наш клан Накаяма и дашь ей свою фамилию, — Чувствуя, насколько болезненным для разума Ичиро стал этот разговор, спешно добавил Кеншин.
     — Спасибо, отец… — Изрядно расслабившись, ответил Ичиро, и после непродолжительного праздного диалога благополучно удалился.
     *Шух…*
     Стоило Ичиро закрыть за собой дверь, как из смежной комнаты вышла, ожидающая окончания их разговора, Касуми. Кеншин ничего от нее не утаивал, и она имела возможность слышать весь разговор, который в немалой степени стал для нее удивительным.
     — Хочешь это обсудить? — Приподняв голову от кипы бумаг, с интересом спросил Кеншин.
     — Нет… Вернее, здесь нечего обсуждать. Просто я не ожидала, что ты так рано начнешь думать о расширении клана…
     — Думать об этом я начал, пожалуй, сразу после рождения Ичиро. Разве могу я не думать о будущем своих детей? К тому же, решение этого вопроса, каким бы сложным оно не было, позволит нам наконец разрешить множество противоречий, и сделает наших сыновей полноценными личностями, а не простыми фигурками на шахматной доске… — С грустью в голосе вздохнул Кеншин, чувствуя огромный груз на душе.
     — Я полностью с тобой согласна! Один лишь взгляд на наших одиноких малышей заставляет меня грустить… Им всем определенно нужно остепениться, и завести свои собственные семьи! — Уверенно кивнула Касуми, чувствуя душевный подъем от этой одухотворенной идеи, — Ты уже придумал, как решить эту… «проблему»?..
     — Не совсем… — Вздохнул он, — Однако, предчувствие подсказывает, что совсем скоро этот вопрос перестанет быть таким неопределенным… — С улыбкой добавил Кеншин, притянув к себе черноволосую красавицу.

Глава 617

     Время шло, и день рождения малыша Сотого неотвратимо приближался, заставляя Кеншина и Югито с нетерпением ждать этого бесспорно волнительного момента, который несомненно увеличит потенциал всего Клана Накаяма.
     Помимо ожидания рождения сына и нескончаемой бумажной работы Кеншин настойчиво пытался разобраться во всем, что связано с удивительной энергией Ци, пробудить и даже развить которую ему удалось лишь волей случая.
     За несколько дней частых бесед и расспросов, ему удалось в некоторой степени систематизировать знания Мататаби о энергии «Ки», но ввиду ее совершенно уникальной физиологии и иных центров восприятия ценность этой информации была гораздо ниже ожидаемой.
     Тем не менее ему все же удалось сузить перечень возможных методик по развитию Ци до двух и, не имея иных альтернатив, он был вынужден проверить их обе, разделив десять вызвавшихся добровольцами сыновей на две контрольные группы, каждая из которых должна была практиковать свой метод, так называемой, «Культивации Ци».
     Больших надежд на этот счет он не питал, ибо давно подозревал об одном необъяснимом свойстве, запрещающем или как минимум сильно осложняющем освоение новых типов энергии людьми, уже освоившими другой тип энергии.
     В поддержку этой теории говорило многое и то, что монах из рассказов Мататаби был совершенно обычным человеком до пробуждения «Ки», только подтверждало его выводы, снизив высокие надежды на успех данной затеи до минимума.
     Осознание того, что ему вряд ли удастся обойти все сложности, связанные с развитием шиноби без методических пособий, путем открытия новой энергии и взрывообразного роста силы всего Клана Накаяма, немного испортило ему настроение, но подарок «Системы» за оплодотворение Югито и Мататаби с лихвой это компенсировал.
     [Контроль Фертильности] — Позволяет Патриарху полностью контролировать все репродуктивные процессы подконтрольных женщин.
     — Ты все же решил выбрать именно ее? — Спокойным тоном спросила, подошедшая сзади, Цунаде.
     — Да. Случайный бонус к таланту новорожденных — слишком непостоянная переменная… — Вздохнул Кеншин, понимая, что его выбор не прошел незамеченным для женщин, каждая из которых почувствовала произошедшие изменения.
     — И все же облегчение тяжести беременности это не то, что необходимо нашему клану… Уверена, все остальные со мной согласны, — Прокомментировала Цунаде, не испытывая радости от проявлений гиперопеки и заботы.
     — Не только это, но и контроль оплодотворения… Не хочу поднимать эту тему, но ты прекрасно знаешь, насколько опасно воспроизводить слабых потомков в период тяжелейшей войны… — Вздохнул он, поморщившись от неприятия собственных слов и деления собственных детей на «полезных» и «бесполезных».
     — Твоя забота о жизнях и морально-психологическом состоянии «слабых» и «ненужных» сыновей понятна… Однако, с теми способностями, которыми тебя наделила судьба, даже наши дети в будущем, возможно, станут «слабыми» и «бесполезными»… Глупо будет не воспользоваться возможностью рождения гораздо более талантливых потомков, нежели Наваки… Жизнь так устроена, что всегда будут победители и проигравшие, — Серьезным тоном заявила Цунаде, делясь многолетней мудростью.
     *Вздох*
     — Даже в этом случае, наши с тобой дети, каждый из них сможет стать сильнейшим в мире, подобному этому, и никогда не будет ни в чем нуждаться. Но чунины и джонины?.. — Покачал он головой, — Я не хочу им судьбы гадких утят и предпочту подождать, пока ВСЕ мои потомки не получат гарантии на становление элитным джонином.
     — И все же большой живот, лактация, и незначительные гормональные всплески — не настолько значительны, чтобы выбирать Контроль Фертильности… — Поморщилась Цунаде.
     То, что одна из жен была посвящена в детали его личных способностей и смела выражать свое личное мнение — было вовсе не удивительно, ибо Кеншин собственноручно назначил Цунаде старшей советницей клана по всем стратегическим вопросам и дал ей огромное количество полномочий, о которых другие женщины, за небольшим исключением, не могли и мечтать.
     — Контроль Фертильности может не только это… Еще безболезненное рождение, задержка беременности, задержка взросления детей и даже рождение двойни! — Восторженно заявил он, эмоционально поделившись перечнем великолепных возможностей, сподвигнувших его на этот непростой выбор.
     — Двойни?! Ты действительно можешь спровоцировать рождение двойни?! — Удивилась она, ибо ранее в описании возможных к выбору способностей таких возможностей заявлено не было.
     — Пока нет… Но с пятидесятого уровня смогу! Одно лишь это по пользе для клана сравняется с бонусными очками таланта. А польза для быта с лихвой их превосходит!
     — Тогда это все меняет. Рождение двойни и в самом деле оправдывает выбор этой способности, — Согласилась Цунаде, и хмурость на ее лице окончательно сошла на нет.
* * *
     Какими бы длительными и волнительными не казались Кеншину две недели ожидания рождения малыша Сотого, время неумолимо шло, и дням было свойственно сменять друг друга. Именно так и настал тот самый 714-й день, к которому готовился весь Клан Накаяма.
     До самого вечера Кеншин был на иголках, мучительно дожидаясь радостного известия о начале родов и еще более радостного — об их окончании. Однако, время, казалось, хотело поиграть на его нервах, и в ситуации, когда все предыдущие беременности его жен заканчивались до наступления темноты, беременность Югито продолжалась до одиннадцати часов вечера, что не могло встревожить даже хладнокровных Цунаде и Кохару.
     — Уааа! — Послышался детский визг, и вместе с облегчением Кеншин получил очередное оповещение Системы.
     [Поздравляем! Вы произвели на свет сотню потомков, и открыли достижение «Малая Армия». Пожалуйста, выберите свою награду]
     «Так и знал, что Система унаследовала любовь к круглым числам от своих игровых аналогов…» — С улыбкой подумал Кеншин и, мельком взглянув на три предложенных варианта, временно оставил их в подвешенном состоянии, направившись в родильную комнату.
     Лежащая на кровати Югито к его удивлению выглядела лишь слегка уставшей и уже успела оправиться от болезненных ощущений, с любопытством оглядывая маленькое кареглазое дитя.
     Внешний вид и типичное для новорожденного поведение Сотого ничем не отличались от предыдущих сыновей Кеншина, что и свело всю процедуру «знакомства отца с ребенком» до сплошных формальностей, превратившись в некую рутину.
     Куда более серьезно малыш Сотый отличался от остальных своим «внутренним миром», а именно — странным подобием могущественной фуин, сдерживающей Двухвостую внутри Югито.
     Странным подобием фуин узоры на животе Сотого были потому, что присутствующая в родильной комнате Кохару в мгновение выдала вердикт, что узор не имеет никакого отношения к искусству фуиндзюцу, а наблюдаемое только Кеншином «подпространство» в области груди Сотого является проекцией Системы.
     — Ч-что?! Там внутри маленький… Котенок?! — Изумленно переспросила Цунаде, поняв, что бесконечные шутки по поводу оплодотворения Кеншином Мататаби стали чем-то большим, нежели просто «шутки».
     — Да… И, кажется, это не просто сгусток чакры, а полноценное живое существо… — Пораженно пробормотал Кеншин, внимательно разглядывая доступное лишь его взгляду существо.
     — Сгусток чакры?! Это ты кого имеешь в виду?! — Прошипела, выбравшаяся из тела, Югито… небольшая голубоватая тучка.
     — Похоже, это наше с тобой дитя, Таби… — Полностью игнорируя ее выпад, пробормотал Кеншин и протянул к малышу руку, чтобы в следующую секунду ощутить на ладони мягкий, но очень странный мех.
     — Ах!.. — Синхронно ахнули женщины, а взгляд Мататаби приобрел небывалую сконцентрированность.
     — Е-его чакра! Она на уровне джонина! — Ужаснулась Цунаде, ощутив чудовищную концентрацию чакры в миниатюрном котенке размером с ладонь.
     — Тшш… Он спит… — Ласково погладив малыша, прошептал Кеншин и усилием воли поместил его обратно в Сотого.

Глава 618

     Оставив новоиспеченную мать и малыша Сотого отдыхать, Кеншин удалился в свой кабинет и, несмотря на огромное количество повисших в воздухе вопросов, попросил не беспокоить его без серьезной необходимости.
     Оказавшись наедине со своими мыслями, он прежде всего хотел завершить вопрос с выбором награды за рождение сотого потомка и уже после приступать ко всему остальному.
     На выбор перед ним предстали три варианта так называемой «награды», и все из них были по сути вариацией одной и той же награды, с той лишь разницей, что в первом случае ему предоставлялся полный выбор, во втором частичный, а в третьем все зависело от случайности.
     [Способность D ранга на выбор] — Позволяет наградить выбранного потомка способностью D ранга из широкого списка.
     [Случайная способность C ранга] — Позволяет наградить выбранного потомка случайной способностью C ранга.
     [Случайная способность B ранга] — Позволяет наградить случайного потомка случайной способностью B ранга.
     — Классическое «синица в руках, или журавль в небе»?.. — Вздохнул он и в раздражении добавил, — И что это еще за ранги способностей?!
     [Примечание: в соответствии с мировосприятием пользователя, все существующие способности поделены на ранги редкости]
     — Хм?.. Прямо как в компьютерных играх?.. Надеюсь, законы Системы не меняются в реальном времени, и это лишь градация условных обозначений… — Пробормотал он, чувствуя смесь из удовлетворения и напряжения.
     «Хорошо, и как я должен определить, что из себя представляют способности разных рангов?..» — Мысленно размышлял он и посмотрел на свой статус, где каждая из способностей приобрела уникальную оценку.
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 22
     Уровень: 45
     Класс: Патриарх
     Доступно: 0 очков навыков
     Навыки:
     Властитель гарема (S+) (MAX)
     Воля Патриарха (S+) (MAX)
     Разум Патриарха (S+) (MAX)
     Аура Патриарха (A) (MAX)
     Сила Патриарха (A) (MAX)
     Глаза Патриарха (A) (MAX)
     Талантливое Потомство (S+) [20 уровень] (Дар Отца) (Подношения Потомков)
     Создание Убежища (A+) [15 уровень] (Арена Патриарха)
     Создание Формаций (A+) [14 уровень] (Специализация на Поддержке)
     Ядро Души [4 уровень]
     Контроль Гравитации (C+) [2 Уровень]
     Пси — 29190/29190
     ???
     ???
     ???
     «Хм… значит в рамках самой Системы основополагающие способности класса Патриарх оцениваются как "S+"?.. Интересно… это предел или существует что-то еще более мощное?..» — Размышлял Кеншин, задумавшись о перспективах, — «И почему Создание Убежища и Создание Формаций оценены всего лишь, как "A+"? Их мощь и потенциал ведь колоссальны! А еще и контроль гравитации, не более чем способность "C+" ранга… Или это оценка ее текущей силы?..» — Задумчиво отбивая ритм костяшками пальцев по деревянному столу, размышлял Кеншин, — «Ичиро, Наваки, Двадцать Первый, Двадцать Второй, Сорок Седьмой, Сорок Девятый. Жду вас за круглым столом через пять минут», — Мысленно скомандовал он и, поднявшись на ноги, сам направился в соседнее крыло особняка, что служило комнатой для совещаний.
* * *
     Имя: Накаяма Ичиро
     Возраст: 21 год
     Уровень таланта: 45
     Качество чакры: 12
     Количество чакры: 13140
     Контроль чакры: 84 %
     Власть над пространством (B) Ур 7
     Шаринган (D+) Ур 16
     «В самом деле?! Шаринган не дотягивает даже до "C" ранга?..» — Удивленно осекся Кеншин, глядя на статус старшего сына.
     Имя: Двадцать Первый
     Возраст: 21 год
     Уровень таланта: 47
     Качество чакры: 9
     Количество чакры: 9430
     Контроль чакры: 86 %
     Власть над тенями (F+) Ур 7
     Невидимость (C) Ур 5
     «Хм… похоже, что способности связанные с чакрой, Система оценивает крайне низко…» — Глядя на статус Двадцать Первого, размышлял он.
     Имя: Двадцать Второй
     Возраст: 21 год
     Уровень таланта: 50
     Качество чакры: 10
     Количество чакры: 10620
     Контроль чакры: 88 %
     Бьякуган (D) Ур 8
     «Ага, значит Бьякуган оценивается выше власти над тенями, но немного ниже шарингана… Логично…» — Осмотрев очередного сына, подумал Кеншин.
     Имя: Сорок Седьмой
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 58
     Качество чакры: 11
     Количество чакры: 37000
     Контроль чакры: 78 %
     Несокрушимые Цепи (D) Ур 4
     «Цепи оценены, как Бьякуган?.. Странно…» — Подумал он, пытаясь вычислить критерий, по которому Система снижала или повышала ранг той или иной способности, — «Может быть все дело в духовном уроне? Подобные травмы залечить сложнее всего…»
     Имя: Сорок Девятый
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 54
     Качество чакры: 10
     Количество чакры: 14100
     Контроль чакры: 75 %
     Буйство (C+) Ур 5
     «Даже так?.. С чего вдруг Буйство оценено так высоко?..» — Не на шутку удивился он, окончательно запутавшись в градации оценок, ибо в его понимании Мангеке Шаринган, оцененный ниже Буйства на целый ранг, был многократно более могущественным и полезным.
     Имя: Накаяма Наваки
     Возраст: 20 лет
     Уровень таланта: 88
     Качество чакры: 12
     Количество чакры: 64300
     Контроль чакры: 82 %
     Мокутон (E+) Ур 6
     Отражение (B) Ур 2
     «Да уж… Похоже, все способности, основанные на чакре, Система оценивает крайне низко…» — Покачал головой он, осмотрев одного из самых любимых сыновей, который негласно считался наследным принцем.
     — Хорошо. Вы все свободны, — Заявил Кеншин, жестом руки призывая расслабиться.
     После того, как все его сыновья уважительно поклонились и вышли за дверь, перед ним встала сложнейшая за последнее время дилемма, и сколько бы он не разрывался между личной симпатией, рациональностью и справедливостью — решение никак не находилось.
     «Случайная способность "B" ранга случайному сыну?.. Слишком рискованно…» — Покачал он головой, — «С низким уровнем таланта, ее потенциал никогда не будет раскрыт…»
     Будучи не любителем азартных игр и рискованных авантюр, он сразу же отказался от данного варианта, ибо отдаваться на волю случая и надеяться на некую благосклонность алгоритмов, или прямых инструкций Системы, у него не было никакого желания.
     «Тогда остается случайная способность ранга "C", и конкретная способность ранга "D" определенному сыну? Но кому?..» — Вновь потирая виски, задумался он.
     «Ичиро?.. Его талант недостаточно высок, и очередная способность ему бы пригодилась… Или Наваки? Его перспективы безграничны, и новая способность обеспечит ему более уверенное восхождение…»
     При всей своей симпатии ко многим другим, о кандидатурах иных сыновей Кеншин даже не задумывался. Он более даже не пытался скрыть свой фаворитизм по отношению к Ичиро и Наваки, демонстрируя повышенное к ним доверие и делегируя им огромное количество полномочий, дабы в будущем многие связи и личные договоренности были замкнуты на них двоих.
     «Черт! Как же сложно… И почему я не могу хотя бы взглянуть на перечень способностей?!» — Мысленно выругался он, как вдруг ощутил странное осознание ответа на свой вопрос.
     *Шух, шух, шух…*
     Перед глазами Кеншина, сидящего словно под гипнозом, страница за страницей пролетали десятки и сотни разнообразных способностей, с кратким описанием их силы и возможностей, пока, наконец, оба его зрачка не сузились, а губы не изогнулись в улыбке.
     — Прости, Ичиро… Но это не раз спасет твоему младшему брату жизнь… — Пробормотал он, извинившись за свой выбор.
     «Наваки, поднимись в комнату для совещаний», — Мысленно заявил он, вновь вызывая сына, ушедшего менее получаса назад.

Глава 619

     — Что-то случилось, отец?.. — Удивился Наваки, обнаружив, что на этот раз приглашенным оказался он один.
     К еще большему его удивлению, Кеншин ничего не ответил и лишь пристальнее вгляделся в его силуэт, словно просматривая его тело насквозь. Это было немного настораживающим, но Наваки даже и не думал о чем-то плохом.
     — Поразительно! Просто поразительно! — Внезапно воскликнул Кеншин, воодушевленно поднявшись на ноги.
     — Что случилось? — Пораженно оглядывая себя, переспросил Наваки.
     — Случилось то, что ты и в самом деле избранный! Иначе как объяснить то, что Судьба раз за разом награждает тебя лучшими способностями?! — Захохотал Кеншин, радостно осматривая перечень, возможных в качестве награды, способностей.
     Даже пребывая в радостном состоянии, он не забывал умалчивать перед сыновьями обо всем, что связано с Системой, ибо считал эту информацию для них не только лишней, но и крайне опасной, стараясь не допускать ее распространения за пределы узкого круга лиц, в который входили даже не все женщины.
     — Способностями? Но я не пробуждал новых способностей… Даже попытки освоения Тысячерукой Бодхисаттвы, пока не принесли нужного результата… — В смущении почесал он затылок, опасаясь разочаровать безумно обрадованного отца.
     — Я знаю, — Отмахнулся Кеншин, — Но сейчас пробудишь… Присядь, и расслабься.
     [Наделить выбранного потомка способностью Отрицание (???)]
     [Да] / [Нет]
     «Конечно ДА! Разве я могу отказаться от усиления своего клана?!» — Мысленно воскликнул Кеншин, без лишних раздумий определившись с выбором.
     В ту же секунду, сидящий на диване, Наваки болезненно зажмурился и, схватившись за голову, потерял сознание. Кеншин, в свою очередь, нисколько не беспокоился о его здоровье, ибо овладение такой способностью, как «Отрицание», требовало огромных изменений в теле и разуме.
     [Отрицание (B)] — Позволяет пользователю игнорировать большую часть негативных состояний своего организма, включая смерть. При полном освоении — позволяет пользователю Отрицать первичные законы вселенной.
     [Внимание: Один из ваших потомков пробудил две способности Начала. Дальнейшее пробуждение способностей Начала, может привлечь внимание Древнего Бога Аркта]
     «Древнего Бога… Аркта?! Снова это имя!» — Ужаснулся Кеншин, вмиг растеряв былую радость, ибо, увиденные ранее с помощью Глаз Патриарха, фрагменты возможного будущего в очередной раз всплыли у него перед глазами.
* * *
     Оставив Наваки приходить в себя под бережным присмотром Цунаде, Кеншин немедленно покинул Убежище, на всей скорости направившись на Гору Мьёбоку, дабы наконец встретиться со старым/новым другом и обсудить с ним важнейшие детали.
     Полет на скорости равной пятикратным числам МАХа занял у Кеншина немногим более полутора часов, и лишь приблизившись к сокрытой многочисленными фуиндзюцу Горе Мьёбоку на пять километров, он снизил скорость и позволил себя идентифицировать.
     Даже незначительный и крайне унизительный конфликт, вспыхнувший с высокомерными жабами, исполняющими роль привратников, никак не повлиял на настроение Кеншина и, получив возможность войти внутрь барьера, он незамедлительно двинулся к храму и по совместительству жилищу Гамамару.
     — Накаяма-сан, прошу вас, следуйте за мной. Господин сейчас прибудет, — Уважительно поклонившись, сказал жабий юноша в одеянии слуги.
     — Извини, лягушонок. Я не в том настроении, чтобы подыграть твоему маленькому спектаклю, — С небольшой улыбкой на губах, покачал головой Кеншин.
     — Ха-ха-ха, я всего-лишь хотел тебя немного испытать, — Захохотал юноша, и в следующее мгновение принял облик матерой необычайно мускулистой жабы средних лет с небольшой сединой на густых волосах.
     — Не спрашивай откуда, но я вновь услышал имя Аркта! — Серьезным тоном заявил Кеншин, сев за стол и глотнув особой жабьей медовой настойки.
     — Того самого, из твоего пророчества?.. — Нахмурился Гамамару, всерьез заинтересовавшись этой информацией.
     — Похоже, что да… Я знаю, что ты не владеешь информацией о мире за пределами нашей планеты и клана Ооцуцуки, но может быть так случилось, что ты знаешь что значит «Древний Бог»?.. — С надеждой во взгляде спросил Кеншин.
     — Древний Бог?.. Впервые слышу, — Покачал головой Гамамару, — Я знаю, о чем ты думаешь, но возможно это просто титул?.. Потому что, насколько мне известно из личных бесед с Хагоромо, следующей стадией развития после Бога является Высший Бог. Но даже для всего клана Ооцуцуки подобные персонажи что-то из области легенд и мифов.
     — Вот как?.. И многое Хагоромо рассказал о клане своей матери?
     — Ты же знаешь… Мы не должны обсуждать подобные вещи без критической необходимости… — Вздохнул Гамамару, — С тем даром предвидения, что есть у тебя, я не должен об этом напоминать.
     — Знаю, — Кивнул Кеншин, — Вот только сейчас и настал тот самый момент критической необходимости… И мне все больше и больше кажется, что некоторые аспекты будущего не изменить, как не старайся…
     — Хм?.. С чего ты так решил? — Удивился лидер жабьего племени.
     — Зецу… Я чувствую, что если даже нам удастся его уничтожить, столкновение с членами клана Ооцуцуки — неизбежно.
     — Это не так, — Покачал головой Гамамару, — Будущее непостоянно и изменчиво. Ты всегда можешь сломать шахматную доску, если чувствуешь себя на ней лишь пешкой…
     — Но ты ведь знаешь, что я не могу этого сделать. Ровно, как и не могу целенаправленно проиграть в грядущих противостояниях, дабы все таки «изменить будущее»… — Безрадостно констатировал Кеншин.
     — К чему тогда обсуждать этот вопрос?.. После окончательного пробуждения своего Дара я провел множество дискуссий с другими могущественными провидцами, и никто из них даже не приблизился к решению парадоксов, связанных со временем… Люди и жабы несовершенны. И нам никогда не уместить в своих крошечных головах даже часть того, что задумал Великий Творец…
     — Великий Творец? Только не говори, что на старости лет ты стал религиозным… — Фыркнул Кеншин, — Уж ты-то должен знать, насколько обманчивой бывает вера в Бога, который на самом деле являлся существом из плоти и крови. Таким же, как мы все.
     — Хочешь сказать, что Великий Творец тоже мог быть когда-то смертен? Хм… даже если так — возвысившись, он доказал, что заслуживает почитания от бесчисленного количества живых существ.
     — Не знаю… Мы настолько далеки от этого, что даже существо подобное Древнему Богу Аркту является для нас мифическим. А что касается Великого Творца… Наверняка он есть. Но я бы предпочел никогда не привлекать его внимание, — Поежился Кеншин, ощутив дрожь на затылке при одной лишь мысли о существе или явлении, что породило Систему.
     Обсудив со старым другом еще некоторое количество философских и абстрактных тем, Кеншин вновь вернулся к более приземленным, а посему и более важным делам, решив не затягивать.
     — Как ты понимаешь, я здесь не только для того, чтобы спросить тебя о том, чего ты никак не можешь знать… — С улыбкой сказал Кеншин, опрокинув чарку с медовой жабьей настойкой, — Мне нужно, чтобы ты организовал очередное «Собрание Каге» и поддержал мои инициативы.
     — Ты ведь и сам можешь инициировать «Собрание Каге»… или?.. — Нахмурился Гамамару
     — Верно… Мифуне, Эй и кучка бестолковых Дайме никогда не примут эти реформы. А Белый Змей и Кацую не позволят мне действовать без всеобщего одобрения, — Покачал головой Кеншин.
     — И что это за реформы, которые должны волновать Старого Душегуба?.. — С удивлением спросил глава жабьего племени, скривив лицо при одной лишь мысли о лидере вражеского племени ядовитых змей.
     — Я хочу запустить свой эмиссионный центр, а так же провести полный обмен знаниями между всеми Великими Деревнями, — Серьезным тоном заявил Кеншин, от чего у сидящей на против него жабы, казалось, прибавилось седых волос.

Глава 620

717-й день. Страна Железа
     Обычно тихое подножие величественной горы Яри (гордости не только Страны Железа, но и всего Союза Самураев) в этот день было наполнено необычайным количеством народа, а в воздухе витало напряжение.
     Обстановка была настолько неспокойной, что посторонние не допускались к горе ближе чем на несколько десятков километров, а низкоранговые шиноби, назначенные нести дозорную службу, вместо веселья и радости, боялись оказаться теми, кто встретит самого нежеланного гостя предстоящего «Собрания Каге».
     Тем временем в комплексе древних зданий на вершине горы было поразительно тихо, и даже прибытие участников самого «Собрания Каге» в этот раз не объявляли во всеуслышание.
     — Приветствую, Райкаге-сама. Прошу, следуйте за мной, — Уважительно поклонился старейшина клана Миура и, получив легкий кивок, сопроводил гостя внутрь.
     — Судя по вашему внешнему виду — это правда… Этот человек, наконец, раскрыл свое истинное лицо, — Выдыхая пар из ноздрей, вместо приветствия, заявил Эй.
     — Не драматизируйте, Райкаге-сан. И, пожалуйста, воздержитесь от провокационных оценок личности Императора, — Ответил, сидящий за овальным столом, Хирузен.
     — Императора?! Ты называешь этого мальчишку Императором?! — Ошеломленно воскликнул Райкаге, в то время как большинство присутствующих так же удивленно покосились на Хокаге.
     — Этот мальчишка спас твою жалкую жизнь, — Послышался сердитый женский голос, и не успевший проследовать к своему месту за столом, Райкаге с удивлением покосился на, проходящую мимо, Мэй.
     — Приветствую вас, Мизукаге-сан. Спасибо, что нашли время, — Благожелательно улыбнулся Мифуне, восприняв ее прибытие, как очень радостную весть. Ибо присутствие на «Собрании Каге» одной из жен Кеншина сильно снижало возможность осуществления какого-либо заговора со стороны двоих «опаздывающих». Он хотел было дополнить свою речь, как вдруг получил сигнал и изменился в лице.
     — Тск!.. Радуйся, что я не бью женщин без необходимости. Даже женщин врага, — Фыркнул Эй и, сделав несколько шагов по направлению к своему креслу, вновь пораженно оглянулся.
     — Смотри сам не стань женщиной, — Хмуро заявил вошедший в помещение Кеншин, — Если считаешь себя мужчиной, предъявляй все претензии лично мне.
     *Хруст! Бззз…*
     Услышав эти слова, Четвертый Райкаге был настолько взбешен, что костяшки сжатых в кулак пальцев спровоцировали громоподобный хруст, вены на лбу вздыбились, а все тело окутал слабый покров молнии.
     Эй хотел было, повинуясь своим инстинктам и огромному самолюбию, ринуться в атаку на опозорившего его наглеца, но увидев вошедшего вслед за Кеншином человека, застыл на месте и не смел делать опрометчивых движений.
     — Т-так ты действительно его привел… — Пораженно прокомментировал Мифуне, поднявшись на ноги и насторожившись до предела.
     — Конечно, Миура-сан. Путь к устойчивому миропорядку достигается только при договоренностях всех мировых субъектов. И Учиха Мадара, нравится это кому-то, или нет — является одним из этих самых субъектов, — Следуя к своему месту в центральной части стола, заявил Кеншин.
     — Малыш Мифуне… Я помню тебя. И сказать по правде, ты очень похож на своего отца. Он был так же напуган каждый раз, когда мы виделись, — С издевкой прокомментировал Мадара, бесстрашно пройдя к пустующему креслу в углу стола, и занял его, словно являлся организатором Собрания.
     — Т-ты! — Прошипел Мифуне, вспомнив ту самую встречу во время визита в Коноху. Вместе с этим он не мог не вспомнить предостережения отца, что велел ему вести себя предельно почтительно, дабы не спровоцировать «Безумного Демона Конохи».
     Миура Мифуне, как и Райкаге и даже Хирузен, были предельно негативно настроены по отношению к Мадаре, но никто из них не смел совершать необдуманных действий, ибо условия данного Собрания предписывали суровое наказание для любого агрессора.
     Таким образом, выслушав еще несколько стёбных замечаний от Учихи Мадары, «Собрание Каге» все же со скрипом началось, и после непродолжительных расшаркиваний Кеншин, наконец, смог озвучить первый из двух важнейших тезисов.
     — …это сугубо гражданская, не относящаяся к противостоянию общим угрозам, тем не менее нацелена на общее увеличение обороноспособности всей Земли. Ибо экономика — это фундамент, на котором строится сила государств и деревень, а так же, мощь каждого шиноби, — Уверенным тоном заявил Кеншин, добившись тишины на время выступления.
     — Чушь, чушь и еще раз чушь! — Получив возможность говорить, гневно прорычал Райкаге, — Для могущества шиноби не требуется никакая «экономика». Мой дед всю жизнь провел в горах, питаясь пойманной дичью, и устраивал ночлег на холодных камнях пещеры. И это не помешало ему стать элитным каге!
     — При всем уважении к подвигам твоего без преувеличения Великого деда… Столь же богатых чакрой мест, как гора Тайши, во всем мире всего пять… А что касается влияния экономики на шиноби… Спроси у вассальных тебе кланов насколько дорого взрастить даже одного элитного джонина, — Расслабленно ответил Кеншин, благодаря идеальной памяти имея возможность побеждать практически в любых спорах.
     — Возможно, ты и прав. Общее экономическое развитие и правда оказывает положительный эффект на количество и качество высокоранговых шиноби, — Согласно кивнул Мифуне, — Однако, твоя инициатива — не более чем акт установления финансовой гегемонии. Введение единого эмиссионного центра позволит развиться только твоей «Империи»
     — Отчасти это так, — Согласился Кеншин, — Однако эмиссионный центр сам по себе мало что решает… Без технологий и революционных реформ все это не имело бы никакого значения.
     Мифуне, даже признавая некоторую правоту Кеншина, будучи главой клана Миура и Союза Самураев в частности, ни при каких обстоятельствах не желал соглашаться на этот шаг, и легитимизировать эмиссию чужой валюты, после которо, обесценивание Р, станет не боле, чем вопросом лет, в лучшем случае десятилетий.
     Однако, он так же знал, что помешать планам Кеншина не представляется возможным. Он прекрасно понимал, что голосование всех присутствующих не более чем фикция. Ибо нынешний Цучикаге, все еще не сложившая полномочия Мизукаге, и откровенный союзник Империи Накаяма, в лице Хирузена, неизбежно обеспечат одобрение любой его инициативы. В то время как Союз Самураев, обладая голосом двойной значимости, вместе с Райкаге получали в сумме лишь три голоса, против четырех гарантированных.
     Наложить Вето на данные инициативы, пользуясь поддержкой Старейших Предков, так же не мог. Ибо получил послания от всех троих о невмешательстве в результаты текущего Собрания.
     Таким образом, единственное, что оставалось главе, сильно утратившей в статусе и влиянии организации — это постараться как можно дороже продать свое согласие, дабы выгоды для Клана Накаяма были соразмерны с потерями.
     — Твои реформы и «технологии» и вправду невероятны, — Согласился Мифуне и с хитрым прищуром продолжил, — Ты так хорошо рассказываешь о судьбе нашего мира и заявляешь о всеобщем объединении… Так почему бы тебе не продемонстрировать свои намерения, и не поделиться с миром ВСЕМИ «технологиями»?..
     На самом деле, предлагая настолько «безумный» план, Мифуне лишь задавал максимальную планку, снижение которой позволило бы ему выторговать необходимое согласие. Однако последовавший ответ Кеншина едва не вынудил его уронить отвисшую челюсть.
     — Само-собой. Свободная передача знаний так же является огромным двигателем прогресса. И я готов передать вам и вашим людям любые технологии, — Утвердительно кивнул Кеншин, ошеломив не только Мифуне, но и Мадару с Хирузеном.

Глава 621

     — Даже технологию создания Ядерной Бомбы?.. — Впервые за длительное время вмешался в разговор Мадара.
     Его высказывание в мгновение привлекло всеобщее внимание, а так же снизило громкость в помещении до поразительно низких значений. Все присутствующие с особым вниманием уставились на Кеншина, дожидаясь ответа на столь значимый вопрос, ибо Ядерное Оружие в последние несколько недель не обсуждал только ленивый, а его мощь, благодаря преувеличенным рассказам очевидцев, была вознесена до небес.
     — Даже технологию создания Ядерной Бомбы, — Кивнул Кеншин, чем окончательно ошеломил всех, включая не готовую к такому повороту событий, Мэй.
     — Кхм… Тогда это совершенно другое дело, — Прочистив горло и стараясь не выглядеть радостным, прокомментировал Мифуне и немедленно продолжил свое обращение, — Раз уж Император Накаяма настолько искренен в своем стремлении привести наш мир к процветанию, было бы глупо не пойти ему навстречу… Что скажете, друзья?..
     На этот раз, удивлен был уже сам Кеншин. Ибо столь резкая смена риторики и очевидное не прикрытое согласие с его условиями со стороны Мифуне было слегка неожиданным шагом.
     — Ты действительно собираешься дать всем доступ к лучшим технологиям?.. — Нахмурился Хирузен, будучи не в восторге от такой безответственной «щедрости».
     — Всем, кто имеет необходимый для этого ресурсный и человеческий потенциал… И да, как говорят у меня на родине, «не раскатывайте губу»… — Усмехнулся он, решив спустить их с небес на землю.
     — Я согласен поделиться с вами технологиями, но не людьми, способными воплотить их в жизнь… Однако, вы все еще можете присылать своих людей для обучения и обмена опытом, — Добавил Кеншин, слегка уменьшив радостный блеск в глазах Мифуне.
     Это пояснение, пусть и уменьшило радость Мифуне, но все еще являлось более чем приемлемым. А с учетом обладания колоссальными ресурсами и организационной мощью он и вовсе не видел никаких проблем в дальнейшей конкуренции с Империей Накаяма, получив полный доступ к их технологиям.
     — Звучит справедливо, — Кивнул Мифуне, — Предлагаю обсудить все детали после окончания Собрания. Когда все «посторонние» покинут Священную Гору Яри, — Добавил он, окинув недовольным взглядом, расслабившегося в кресле, Мадару.
     — Ты ведь не думаешь, что без моего согласия хоть одно из ваших «Всемирных Соглашений» будет иметь какое-либо значение?.. — Презрительно фыркнул Учиха Мадара.
     *Хлоп!*
     — Какая наглость! — Прорычал Райкаге, — С каких пор полноправные члены «Собрания Каге» должны заботиться о мнении подлых нукенинов прошлого?! — С не меньшим презрением и тщательно скрываемым страхом в глазах заявил Эй.
     Снизившийся за последние полчаса градус напряжения вновь подскочил до небес, а Мифуне, Хирузен и, затеявший эту провокацию, Эй приготовились к агрессивным действия со стороны Мадары, дабы оказавшись жертвами нападения, активировать доктрину совместной защиты, игнорировать которую не вышло бы даже у Кеншина.
     «Будь осторожна. Если начнется бой — не вмешивайся», — Мысленно заявил Кеншин, глядя на Мэй.
     И хотя перед отправкой на «Собрание Каге» он как следует позаботился о ее защите, опасность все еще существовала, ибо в полномасштабной битве сильнейших людей этого мира могло произойти все что угодно. И даже ранг элитного каге не гарантировал безопасность.
     — Действительно… Статус полноправного члена «Собрания Каге» — очень важная вещь, — Расслабленно кивнул Мадара, — Не понимаю только почему ты так рьяно хочешь от него избавиться… Тоскуешь по брату?..
     *ХРУСТ!*
     — ТЫ! — Разъяренно прорычал Эй, и в этот момент уже Мифуне с Хирузеном почувствовали опасность. Ибо любая агрессия с его стороны вынудила бы их выступить в защиту Мадары, что было бы полнейшей катастрофой для всего объединения.
     — Что? — Улыбнулся Учиха Мадара, с издевкой глядя на пышущего яростью Райкаге, — Хочешь отомстить? В конце концов из твоего младшего брата получилось отличное Такояки…
     Услышав эту издевку, до последнего сдерживающий свою ярость, Райкаге окончательно потерял связь с реальностью и, вспыхнув покровом молнии, совершил мощный выпад кулаком в лицо сидящего и победно улыбающегося Мадары.
     — С-стой! — Воскликнул Мифуне и резко подскочил на ноги. Он хотел было его остановить, но даже будучи чрезвычайно быстрым Самураем, поспеть за одним из «Богов Скорости» в подобной ситуации не представлялось возможным.
     *Шух!*
     Когда между кулаком Райкаге и улыбающимся лицом Мадары оставалось менее полуметра, Эй внезапно исчез. Вместе с ним исчезли часть стола, боковое кресло и даже небольшой участок каменного пола, в то время как, сидящий в противоположном углу стола, Кеншин болезненно поморщился и шмыгнул носом, не позволяя хлынувшей крови вырваться наружу.
     — Ч-что произошло?! — Ошеломленно воскликнул Мифуне, и даже приготовившийся к схватке Хирузен имел непонимающее выражение лица.
     — Хм?.. Твоя способность стала сильнее? Вышвырнуть этого быка на километр… Достойно уважения, — Удивленно прокомментировал Мадара, абсолютно не проявляя каких-либо признаков волнения от несостоявшегося удара.
     — Мифуне. Останови его. В следующий раз я оторву ему голову, — Гневно прошипел Кеншин, получив очень болезненное кровоизлияние и будучи вынужденным активировать «Режим Патриарха».
     Миура Мифуне ничего не ответил и, лишь благодарно кивнув, исчез в образовавшейся дырке в полу. После чего стремительно ринулся по направлению к нескрываемым эманациям мощнейшей чакры молнии.
     — Изначально не стоило приглашать этого человека. Из-за него мы в шаге от раскола! — Хмуро заявил Хирузен, просверлив гневным взглядом Мадару и внутренне надеясь, что Мифуне сумеет успокоить обезумевшего элитного каге.
     Кеншин ничего не ответил и продолжил молча сидеть за столом, дожидаясь окончательной развязки. Получив такую наглую и несогласованную с ним провокацию, он более не желал всеми силами сохранять текущий хрупкий союз и был готов вычеркнуть Райкаге, как боевую единицу, из всех возможных планов по противодействию внешним угрозам.
     Весь зал замер в томном ожидании развязки, и даже сопровождающие Кеншина Ичиро и Сорок Девятый вошли в режим боевой готовности, получив приказ оборонять Мэй, невзирая на то, что она была столь же сильна, как они оба.
     Никто ничего не обсуждал, и каждый из лидеров Великих Деревень лишь обменивался со своими сопровождающими уникальными сигналами, будь то жесты или более продвинутые методы шифрования, основанные на фуин.
     Спустя менее пяти минут за дверью послышались шаги, а нескрываемую мощь двух приближающихся аур почувствовал даже единственный джонин, являющийся членом делегации Ивагакуре.
     — Прошу простить мою несдержанность. Я погорячился и был не прав, — Пробурчал себе под нос, вошедший через дверь, Райкаге.
     — Пятьдесят миллионов Рё каждой из Великих Деревень. И вступление в торговый союз с Империей Накаяма, — Холодно отчеканил Кеншин, исподлобья взглянув на его кислое выражение лица.
     — Не… — Эй только было хотел запротестовать, как почувствовал позади себя предупредительный знак от Мифуне и, скривившись еще сильнее, все же заявил, — Хорошо…
     — Полагаю, теперь этот незначительный инцидент можно считать исчерпанным… — Сразу же перехватив бразды управления ситуацией, заявил Мифуне, — Теперь, сбросив пар, мы наконец можем договориться о взаимовыгодных условиях для каждого… Зачем воевать, если всегда можно договориться?.. — С лисьей усмешкой прохохотал старый Самурай, безуспешно пытаясь вернуть полностью утерянный дружелюбный настрой.

Глава 622

     Начавшееся в одиннадцать утра «Собрание Каге» продлилось практически до шести часов вечера и смогло утомить не только, ненавидящего бумажную работу и болтовню, Райкаге, но и хладнокровного Мадару.
     Кеншин же пусть и не реализовал все проекты и соглашения из плана «максимум», но все еще был очень доволен результатами прошедшего собрания, и в особенности его настроение улучшилось от необычайно мирной обстановки на протяжении всего «Собрания».
     В обмен на создание собственного эмиссионного центра, он согласился передавать любые интересующие остальных технологии, включая технологию создания Атомной Бомбы, демонстрация которой была назначена на следующий месяц, и должна была стать мощнейшим пиар-проектом Империи Накаяма и Клана Накаяма в частности.
     Интересуясь темой истории своего родного мира, Кеншин прекрасно знал, насколько решающую роль для всех государств сыграла демонстрация возможностей ядерного взрыва и как сильно это повысило престиж страны.
     В условиях мира шиноби он не надеялся на аналогичный эффект и был уверен, что и без того «пуганные» лидеры своих деревень и организаций нисколько не испугаются ядерного взрыва, но в «правильном» эффекте на разумы аристократов средней руки он даже не сомневался.
     На обратном пути домой, Мэй, находясь в его крепких объятьях, долго дулась и хмурилась, выражая огромное несогласие с его готовностью передать стратегически важные технологии в руки «кого попало», но после подробного объяснения в значительной мере расслабилась.
     На самом деле вся эта ситуация с передачей технологий оказалась для Кеншина удивительной, ибо даже озвучив все нюансы, связанные с тем, что Великие Деревни, получив информацию, должны будут сами заниматься созданием производственных цепочек и поиском кадров, лидеры этих самых Великих Деревень ни на секунду не потеряли энтузиазма, и лишь Хирузен, познав сложности индустриализации, не казался таким уж счастливым.
     Тем не менее Кеншина получившиеся расклады полностью устраивали. Он нисколько не боялся того, что ядерное оружие внезапно будет произведено и направлено на него, ибо даже имея производственные мощности Системы и возможность воссоздать всю цепочку необходимых производств, он все еще не верил в возможность запуска подобных проектов с текущим качеством профессиональных кадров.
     Полный обмен всеми руководствами и техниками, как бы он не пытался — согласовать не удалось. Слишком сильно шиноби дорожили своими секретами, чтобы даже в момент объединения лишаться многовековых «козырей».
     Однако даже так Кеншин все еще был доволен результатом, ибо соглашение, исключающее обязательную передачу тайных и единственных в своем роде техник, все же было заключено.
     Этот вопрос все еще требовал длительных согласований и уточнений с созданием единой системы классификации техник и знаний, подходящих под передачу, но Кеншин и не рассчитывал на полный успех этой инициативы. Того, что отныне информация перестала быть скрытой и недоступной — было более чем достаточно для реализации первых пунктов его плана.
     Последним из политических соглашений было предварительное утверждение пактов и конвенций, регулирующих взаимодействие государств, деревень и кланов. Вновь пользуясь опытом своего мира, Кеншин хотел создать устойчивую систему сдержек и противовесов, взамен уходящей и окончательно разрушенной им самим.
     И хотя с базовыми понятиями «пактов» элиты этого мира были в той или иной мере знакомы, то вот принцип действия «конвенций» от них напрочь ускользал. Ранее даже не задумываясь над тем, чтобы формализовать все нормы поведения в устойчивые «законы» для всех стран, деревень, областей, члены «Собрания Каге» с удивлением для себя узнали множество необычайных способов контролировать исполнение этих самых конвенций. И большинство ранее бессмысленных способов, по примеру торговых блокад и совместного давления подписантов на нарушителя, с вступлением мира в эпоху индустриализации заиграли новыми красками.
     Заключенные соглашения пусть и не затрагивали даже половину территорий Земли и не имели решающего веса без учета мнения некоторых обособленных кланов и Дайме своих стран, но начало было положено.
     Кеншин был удовлетворен тем, что сумел запустить процессы, по которым Союз Самураев и Великие Деревни с некоторыми удачливыми кланами смогут завоевать гегемонию в большей части мира, что значительно облегчит заключение новых соглашений, ибо установить централизованную власть в дальних уголках мира для Кеншина не представлялось возможным, а нужда в людях и редких ресурсах все еще никуда не девалась.
* * *
     После «Собрания Каге» жизнь для Клана Накаяма вновь закрутилась в привычном ключе, а Кеншин, переложив большую часть административной работы на сыновей и, не объявленных таковыми, но исполняющих обязанности министров, гражданских людей, смог наконец уделить время семье.
     Впервые за долгое время он начал уделять детям по нескольку часов в день, вернувшись к практике совместных походов на природу и во все время обновляемый парк развлечений.
     Ввиду его целенаправленной политики «воздержания» перед рождением сына от Югито, маленьких детей было всего двое. А именно — малыш Сотый и малышка Рэй, которая за несколько месяцев выросла на целый год и уже могла полноценно формулировать предложения.
     Этот период в жизни Кеншина так же стал периодом «примирения» с самим собой и окончательного уничтожения «гордиева узла», сдавливающего ему горло при взгляде на малышку Рэй, чью мать и двоих братьев он собственноручно предал смерти.
     Первое время, привыкшая лишь к обществу женщин в лице Хитоми, Цунаде и Касуми, заботящихся о ней, как о родной дочери, Рэй была с Кеншином молчаливой и вела себя отстраненно, стесняясь его проявлений заботы, пока наконец не была настолько поглощена избытком развлечений, что назвала его «папой».
     Кеншин знал, что столь стремительная привязанность и эмоциональное доверие связанно с Системой, но давно перестал переживать на эту тему, смирившись с неполноценно «честным» воздействием на людей, которое, впрочем, никто из его женщин не замечал, забывая об этом факте всякий раз, как только завершался редкий разговор о его способностях.
     Сотый, растущий не по дням, а по часам, и успевший за одну неделю из малыша, умеющего лишь ползать, перегнать по возрасту саму Рей, так же получил свою долю отцовской любви и внимания.
     Будучи сыном Югито, он унаследовал ее бледный оттенок кожи, который, впрочем, был слегка темнее и приближался к обыкновенному цвету кожи всех окружающих людей, включая Кеншина, напоминая легкий загар с бронзовым отливом.
     Сама же Югито полностью вжилась в роль молодой мамочки и кардинально изменила поведение. Из агрессивной и осторожной воительницы она превратилась в расслабленную нежную девушку, любящую положить голову на плечо Кеншину, расслабленно наблюдая за игрой малышей.
     Еще одним постоянным членом регулярных развлечений был маленький Биджу. Именно так Кеншин после длительных споров решил назвать котенка, что неразрывно связан с Сотым.
     Первые несколько дней у котенка не было никакого имени, и Кеншин не совсем понимал, является ли он разумным, пока выросший до размера настоящей пантеры «котенок» не назвал его «отцом»
     Глядя на количество чакры в пятидневном возрасте перевалившей за показатели каге, у Кеншина не было никаких сомнений, что малыш Биджу многократно превзойдет свою мать и полностью заслуживает этого величественного имени.

Глава 623

     Жизнь шла своим чередом. Кеншин, переложив большую часть обязанностей на сыновей, практически полностью окунулся в семейный быт, что несказанно обрадовало женщин и благоприятно сказалось на общих настроениях внутри семьи.
     Создав устойчивую административную систему, он наконец смог позволить себе отдохнуть и уделять работе не более трех часов в день, что вкупе с времязатратами на тренировки оставляло ему более восьми часов для любых видов отдыха.
     Несмотря на то, что Империя все еще была в зачаточном состоянии и множество проблем требовали его внимания, а многократно более быстрое их решение требовало его личного вмешательства, Кеншин, полностью осознавая свой эгоизм, считал свое личное время и комфорт более ценным, нежели большинство возникающих проблем. Даже если многие из них, в конечном итоге, приводили к неоправданным жертвам.
     На самом деле, после долгожданного основания Империи и заключения предварительных договоренностей со всеми крупными силами этого мира, Кеншин считал основную часть плана выполненной и более не желал убиваться круглыми сутками на проекте под названием «Империя».
     В нынешнем состоянии Империя не могла дать ему какой-либо значимой поддержки в возможном противостоянии с могущественными врагами, и все еще требовала громадных вливаний ресурсов, сил и времени, плавно переместившись из категории «тактической необходимости» в категорию «стратегической инвестиции в будущее».
     Несмотря на получившийся расклад, Кеншин нисколько не жалел о решении «раскрыться миру» через политический проект, ибо даже без учета долгоиграющих планов по консолидации людских масс и ресурсов этот проект позволил ему с относительной легкостью уладить множество проблем.
     Редкие, но очень полезные споры с некоторыми женами о целесообразности подобного подхода, не раз вынуждали его усомниться в том, что все это является холодным расчетом, а не гуманистическим порывом, признаться в котором он не мог даже самому себе.
     И тем не менее, оценив перспективы развития клана, не отвлеченного на множественную административную работу, Кеншин не мог не признать, что путь обособленного затворничества принес бы гораздо больше тактических успехов, но с высокой долей вероятности мог бы привести к ужасающим стратегическим просчетам.
     Он так же понимал, что обладая чудовищной по своей мощи «Системой», запасные планы в виде технологично развитой Империи могут попросту не пригодиться, но считал надежду на подобное везение неоправданно рискованной и непрактичной.
     У него не было сомнений в том, что способности Патриарха и неизбежное получение новых наград от Системы позволят ему и его сыновьям занять вершину мира шиноби, достигнув пика известных этому миру стадий развития, но он совершенно не был уверен в том, что будет после.
     Не имея никаких руководств к даже теоретическому достижению рангов выше мудреца и не имея никаких способов получения подобных знаний, Кеншин был уверен в неизбежности замедления бурного роста.
     Единственные известные и доступные ему «руководства» принадлежали к совершенно противоположному от мира шиноби «пути», который заключался не в поиске единоличной силы, а в сплочении сотен миллионов и миллиардов людей для достижения невиданных даже для самого могущественного шиноби горизонтов.
     Тем не менее, даже сделав ставку на повторение «пути» его собственного мира, Кеншин все еще надеялся, что всерьез прибегать к его помощи не придется. Ибо просидеть на планете как минимум сотню лет, дожидаясь построения «общества будущего», он очень сильно не хотел. Однако, даже этот вариант для него был предпочтительнее возможного столкновения с Ооцуцуки, шанс на которое по его личным оценкам близился к девяноста процентам.
* * *
     Таким образом в беззаботном ритме жизни прошло два месяца. Уладив большую часть разногласий с «сильными мира сего», Кеншин обеспечил своему клану относительную безопасность, и за исключением незначительных стычек с джонинами его сыновья ни с кем по-настоящему не сражались.
     За это время он не только наладил и уладил отношения в быту, но и увеличил общее количество сыновей до ста пятнадцати, включая двух сыновей от Цунаде, двух от Кохару и еще одного от Югито.
     Все это, вкупе с рождением других сыновей, принесло ему не только моральное удовлетворение, но и три новых уровня. Таким образом, достигнув сорок восьмого уровня, он мог похвастаться восемнадцатью очками в навыке «Создание Убежища».
     Три новых уровня в навыке «Создание Убежища» значительно расширили область «Убежища», крепость его объектов и возможности Кеншина влиять на эти самые объекты до невообразимых величин.
     Он все еще не мог делать внутри Убежища все, что заблагорассудится, но уже приближался к этому уровню, получив ошеломительную по всем меркам способность к мгновенной телепортации в любую точку Убежища.
     С перезарядкой в тридцать секунд он мог преодолеть девять километров в диаметре и оказаться в любой точке города Накаяма, который практически полностью вошел во владения «Убежища» и мог вечно обслуживаться любым количеством ресурсов.
     Эта возможность стала большим искушением для совести Кеншина, ибо накормить, одеть и обеспечить всеми благами цивилизации сотни тысяч человек — было бы удивительным актом добродетели.
     Однако, поразмыслив некоторое время, он все же принял решение не делать этого. Причина была крайне проста и заключалась в том, что люди в массе своей ненасытны и всегда будут требовать большего. А получив все это бесплатно, в кротчайшие сроки позабудут ценность полученного и с невероятно завышенными ожиданиями начнут требовать еще.
     Выходом из этой дилеммы стал некий компромисс между всеобщей добродетелью и суровым «законом джунглей», ибо предложенный, вклинившейся в обсуждение, Айей вариант более чем его устроил.
     Наделив свою первую жену полномочиями по созданию и администрированию всех благотворительных проектов Клана Накаяма, Кеншин таким образом убивал сразу трех зайцев одним выстрелом.
     Айя, наконец, смогла применить свою излишнюю добродетель и «найти себя» в столь непростом деле. Кеншин же, и его Клан с Империей в частности, получали огромное количество «политических» очков и любви народных масс. А сами же народные массы, и в высшей степени беспризорные дети, получали полное обеспечение в полусотне созданных за один день интернатов и становились инвестицией в будущее.
     Помимо интернатов Айя взяла на себя множество социальных программ. От бесплатного питания для всех детей, до кооперации с медицинскими центрами имени Накаяма Хитоми, дабы запустить беспрецедентную по своим масштабам программу медицинского страхования для неимущих и бедных слоев населения, включая полную вакцинацию и передовые методы лечения.
     Все это было лишь побочным эффектом от повышения не самого полезного на первый взгляд навыка, но сам Кеншин все же надеялся на гораздо более значительный скачок в доступных технологиях будущего.
     С десятого уровня навыка «Создание Убежища», когда ему стала доступна практически вся база данных по технологиям его прошлого мира, Кеншин ожидал, что дальнейшее повышение уровней навыка позволит ему получить доступ к гораздо более продвинутым знаниям, но этот рост был значительно медленнее, чем он рассчитывал.
     По его личным оценкам каждый уровень навыка повышал «технологичность» на три-пять лет, начиная с технологий 2010-го года его родного мира. Таким образом, вложив дополнительные восемь очков, он получил очень много полезных изобретений, но даже близко не то, чего ожидал.
     В его распоряжении не было никаких «летающих машин», личных космических челноков и аналогичных по уровню полезности изобретений, которыми были насыщенны фильмы, сериалы и книги, описывающие 2030-2040-й годы.
     Единственное, что полностью удовлетворило его ожидания — это многочисленные инструменты цифровой эпохи. От компактных и многофункциональных смарт-часов с голографическим экраном, до полноценного шлема виртуальной реальности, первое знакомство с которым вызвало многочисленные визги его жен и дочерей.
     Но даже здесь не обошлось без ложки дегтя, ибо капсулы виртуальной реальности были не только громоздкими, но и очевидно не совсем идеальными, с ограниченным временем использования в два часа и скупым перечнем игр и проектов, в которые можно было окунуться.
     Однако даже это не вынудило Кеншина отбросить мысль дальнейшего повышения выбранного навыка, ибо по опыту взаимодействия с «Системой» он чувствовал, что самые значимые эффекты достигаются на круглых числах навыка. От чего предвкушение достижения пятидесятого уровня и двадцатого уровня в навыке «Создание Убежища» усиливалось с каждым днем.

Глава 624

     Также за два прошедших месяца Кеншин совершенно не сидел без дела и усиленно тренировался. Его нынешние тренировки по большей части не были сосредоточены на сражениях и практике применения различных навыков, и заключались медитациях и многочасовом «отшельничестве» в мастерской.
     Медитативный режим «слияния» с окружающим миром позволял ему все больше и больше познавать устройство мира, путем изучения структур элементарных частиц, начиная со ставших легкими для его понимания «молекул», заканчивая абсолютно невообразимыми на данном этапе понимания «атомами».
     Тренировки же в мастерской можно было назвать полноценными исследованиями, ибо в отличии от монотонных заучиваний одних и тех же движений с клинком, здесь все зависело от монотонных и зачастую бесперспективных попыток состыковать нестыкуемое, используя для этого всевозможные методы, и занимаясь поиском возможностей осуществить задуманное.
     Памятуя об обещании выдать прототип чакры Хвостатого Мадаре, Кеншин сосредоточил все свои усилия на завершении интеграции на первый взгляд несовместимых «Чакры» и «Псионики», при помощи третьей силы в виде «Формаций».
     У него уже были значительные успехи на поприще взаимодействия чакры и формаций, но до недавнего времени — пиком этого взаимодействия было неэффективное накопление чакры и еще менее эффективная ее передача с помощью формаций.
     Для клана, имеющего в своем распоряжении единственного элитного джонина, овладение даже таким неэффективным методом восполнения потраченной чакры могло стать путем к созданию целой династии и неизбежному возвышению, с перспективой породить нескольких шиноби уровня каге в одном поколении.
     Однако для имеющего огромные амбиции Кеншина все это не имело никакой практической ценности, и лишь спустя суммарно более чем полгода непрерывной работы в этом направлении, с привлечением освоивших Искусство Формаций жён, ему все же удалось сдвинуть это дело с мертвой точки.
* * *
     «Кеншин! Скорее иди сюда, ты должен это увидеть!» — Послышался мысленный зов невероятно обрадованной Кохару.
     *Шух!*
     В следующее же мгновение в нескольких метрах от нее появилась фигура Кеншина, от чего могущественная, прожившая очень много лет, женщина не смогла сдержать испуганный писк.
     — Т-ты! Сколько раз просила, не пугай меня так!.. — Обиженно фыркнула она и показательно отвернулась.
     — Кхм… Я подумал, что случилось нечто срочное. Прости, — Почесав затылок, извинился он, кивком приветствуя стоящую рядом с ней ассистентку.
     — Верно. Случилось, — Кивнула Кохару, вмиг позабыв о былой обиде, и с горящими глазами подскочила к огромному столу, на котором лежал кусок специально разработанного под Формации пергамента, — Смотри!
     Кеншин сразу же перевел взор на пергамент и сперва не заметил ничего необычного. Прототип этой нерабочей «Формации Извлечения» он видел множество раз и знал все ее детали. Однако в следующее мгновение в его разуме словно взорвалась бомба, а глаза расширились от изумления.
     — Э-это… — Шокировано пробормотал он, глядя на немыслимую структуру линий, лишь центральная часть из которых относилась к Искусству Формаций, в то время как некоторые узловые части прямо противоречили всем доктринам и законам, которые были прочно высечены в его разуме в момент получения необходимых знаний.
     — Я была так же ошеломлена, когда увидела это чудо! — Обрадованно воскликнула Кохару и получила очередной удивленный взгляд Кеншина, — Верно, это придумала Конан! Она гениальнее всех, кого я только встречала! — Удовлетворенно кивая, нахваливала Кохару.
     — Серьезно?.. Как тебе это удалось?! — Еще сильнее изумился Кеншин, по-новому взглянув на женщину, доставившую ему огромное количество проблем.
     — Ничего сложного, — Расслабленно пожала плечами Конан, — На самом деле я не вижу большой разницы между Формациями и Фуин. Их концепты во многом несовместимы, но ничто не мешает нам использовать гибкие конструкции, где одна структура компенсирует недостатки другой.
     — Ничего сложного?! — Охнула Кохару, — Эта девочка — гений! Эту конструкцию она придумала походя, взглянув одним глазом с чашкой кофе в руках. В то время как я не могла разрешить противоречия целую неделю!
     — Ха-ха-ха! Значит принять тебя в нашу семью было не такой уж и плохой идеей! — Громко захохотал Кеншин и попытался ненавязчиво приобнять ее за плечо, от чего Конан изящно увернулась.
     — Хм! Следи за тем, что говоришь! — Фыркнула она, — Я не часть вашей семьи. Я просто здесь живу и плачу за это работой! — Менее уверенно заявила Конан, почувствовав себя неловко от подобных оправданий.
     — Конечно-конечно, — Покровительственным тоном сказал Кеншин, улыбаясь от уха до уха, от чего Конан окончательно рассердилась и растворилась в тысячах лепестков бумаги, улетевших в окно.
     — Ну вот… Зачем было ее смущать?.. Это произойдет само-собой, просто немного подожди, — Огорченно покачала головой Кохару.
     — Она меня приятно удивила, и я не смог сдержать своих чувств, — Пожал он плечами и, обнаружив один из тщательно скрытых лепестков, оставшихся в помещении, улыбнулся еще шире.
* * *
     Эффект от законченной Формации Извлечения превзошел все самые смелые ожидания Кеншина и Кохару, а их совместное обожание Конан увеличивалось по экспоненте каждый раз, когда пошаговые тесты формации выдавали близкий к идеальному результат.
     От создания формации до практического ее применения на джинчурики прошло всего пять дней. Этого было недостаточно по всем исследовательским меркам, но Кеншин более не мог ждать, а благодарный за свое спасение Гаара был согласен на небольшой дискомфорт.
     Именно из-за любви к Темари Кеншин договорился не только с Хирузеном о том, чтобы Гаара и Канкуро переехали в город Накаяма, но и с куда более сложным в переговорном плане Мадарой. С помощью дипломатии и значительных, но терпимых политических уступок он все же добился вычеркивания Однохвостого из списка, и его замены на полностью идентичный объем неотличимой от оригинала чакры.
     Первые тесты Формации Извлечения, с извлечением и удержанием чакры обычных шиноби, прошли близко к идеалу, что и сподвигло его применить формацию на джинчурики.
     Извлечение чакры Шукаку из Гаары, было наполнено целым множеством сложностей, и самой главной из них было усмирение Однохвостого во время процедуры Извлечения. Благо, готовая к этому Кохару, при помощи фуин и дополнительных формаций, с трудом, но смогла удержать Однохвостого в узде, пока Кеншин скрупулезно извлекал гигантские по меркам простых шиноби сгустки чакры, запечатывая их в Формацию Хранения.
     Все это заняло огромное количество сил и времени, а так же было проведено со множеством сложностей, но Кеншина это совершенно не беспокоило, ибо полученный результат определенно стоил затраченных сил, и еще на шаг приблизил Клан Накаяма к полной гегемонии в этом мире.

Глава 625

     774-й день принес радостную весть и стал праздничным для всего Клана Накаяма, ибо «невозможное» (в рамках известного таланта Ичиро) возвышение до полноценного каге произвело фурор гораздо более масштабный, нежели два предыдущих «возвышения» от Сорок Седьмого и Сорок Девятого.
     Все были в искреннем восторге от этого чуда, ибо по самым смелым ожиданиям, достигнув пика ранга элитного джонина, Ичиро исчерпал свой потенциал, обусловленный 45-ю единицами таланта.
     Больше всего в восторге были Карин и Айя. Первая испытывала радость при любых достижениях близких ей братьев, а вторая не могла нарадоваться успехам сына, который, родясь в ее «старой» жизни, не достиг бы и одного процента того, что имел сейчас.
     Сам же Кеншин, заполучив третьего полноценного каге, в добавок к восьми элитным джонинам, помимо очевидной радости так же задумался о причинах того, что Ичиро раз за разом превосходит все ожидания.
     С талантом в 45 единиц, который хоть и соответствовал ожидаемому достижению середины или даже пика ранга элитного джонина, Ичиро сумел не только в рекордные сроки достичь этого «потолка», но и забраться выше.
     Из опыта глубокого взаимодействия с шиноби Кеншин знал насколько трудоемкой является задача по выходу за пределы собственного таланта. И даже с учетом невообразимо эффективного метода тренировок, в виде полноразмерной передачи опыта, прогрессия Ичиро все еще выходила за рамки «нормы».
     Ичиро не впервые удивлял своими возможностями достигать результатов, сопоставимыми с гораздо более талантливыми братьями, и Кеншин, в свою очередь, не впервые задумался об этих странностях.
     Сколько бы он не пытался выискать скрытые параметры в «статусе» Ичиро, и как бы не задавался этим вопросом в разных вариациях, пытаясь вынудить «Систему» сформировать ответ на его запрос, все было тщетно.
     Однако, зная о «склонности» Системы к поощрению различных достижений, Кеншин все же надеялся на особые недекларированные свойства «Первого Сына», которые помогут Ичиро и далее превосходить свои пределы, ибо глубокая симпатия, и более того — отцовская любовь, буквально вынуждали Кеншина желать своему сыну дальнейшего роста, полностью вымывая из разума любые мысли о достижении предела, после которого он очень быстро будет отодвинут на второй план в любых военных и политических вопросах.
* * *
     Полноценное достижение ранга каге ожидаемо подняло боевую мощь Ичиро на новые рубежи, а вкупе с «Аурой Патриарха», наделяющей его мощью близкой к самому пику ранга каге, возможности Первого Сына Императора выходили далеко за границы его официального ранга.
     Даже без Ауры Патриарха, благодаря гораздо более внушительным достижениям в управлении Сусаноо, Ичиро теперь мог на равных сражаться с копией Хирузена, и время от времени даже эффективно ее уничтожать.
     Его способности управления пространством так же претерпели внушительные изменения, и теперь границы эффективной и безопасной для его организма телепортации (в зависимости от обстоятельств) варьировались от семи до десяти километров.
     Скорость движения, реакции глаз, крепость кожи, сухожилий и костей так же вышли на новый уровень и теперь были сопоставимы с таковой у шиноби ранней стадии ранга элитного каге.
     Физическая крепость сыновей была одним из факторов, безумно радовавших Кеншина, ибо пассивный эффект от навыка «Талантливое Потомство» так же увеличивал базовые «характеристики» рожденных сыновей, делая их проворнее, крепче и выносливее. Что, в свою очередь, при полной интеграции с чакрой делало их тела гораздо более могущественными, нежели у шиноби того же ранга.
     Эта особенность, в частности, позволила Тридцать Шестому сохранить свою жизнь в момент вероломного нападения двоих джонинов, которые попросту не ожидали такого количества охранных артефактов и настолько прочного тела от всего-навсего пикового чунина.
* * *
     Сусаноо Ичиро при помощи подробного руководства, полученного от Мадары, смогло стать полноценным «козырем», сравнимым с развитым Кеккей-Генкай, и даже Кеншин во время тренировок с Режиме Патриарха не гнушался его использовать, получая возможность блокировать самые смертоносные атаки в момент, когда иных способов выживания попросту не было.
     Руководство по пробуждению и овладению загадочной способности призыва Сусаноо было наполнено множеством огрехов и слепых пятен, затрудняя внедрение единой программы для сыновей от Айи, но даже так это сэкономило многие месяцы скрупулезного исследования различных взаимосвязей и самостоятельного овладения этим искусством.
     Кеншин ставил своей целью создание единой систематизированной школы шиноби, и даже лишенные научно выверенного подхода древние руководства клана Учиха отлично дополняли существующую базу данных.
     Помимо Сусаноо Кеншин так же интересовался методом овладения загадочной способности Аматэрасу, и даже провел с Итачи несколько разговоров на эту тему, пытаясь выкупить или обменять данную информацию на что угодно.
     Однако, к его сожалению, Итачи, пробудивший эту способность лишь по наитию, не знал способов ее целенаправленного пробуждения, и более того… среди всей документации клана Учиха таковая информация попросту отсутствовала.
     То, что использование Аматэрасу не привязано к уникальной конституции тела и таланта, Кеншин узнал совершенно случайно. Во время одного из многочисленных поединков с копией Мадары, тот внезапно применил Аматэрасу и, пользуясь эффектом неожиданности, сумел переломить ход сражения.
     Из аналогичных битв Кеншин сумел почерпнуть и систематизировать огромное количество информации о ключевых фигурах этого мира, включая Мифуне, Эя и даже Гамамару, сражение с которым хоть и отдавало болью в сердце, но все еще было необходимо для учета непредвиденных обстоятельств.
     Самой же систематизацией данных занимался Двадцать Первый и весь аналитический отдел. Они не только вносили в реестр известные способности, стили боя и уникальные привычки интересующих разведку персон, но и формировали десятки планов по их возможному устранению, просеивая и отбраковывая неэффективные в угоду поистине убийственным комбинациям.
     Все высокоранговые сыновья Кеншина постепенно учились противодействию сильнейшим шиноби современности, совершенствуясь настолько, что уничтожить цель на пике ранга каге могли двое идеально «натасканных» на это дело элитных джонинов, в большинстве случаев сохраняя жизнь и здоровье.
     Даже находясь в относительно «дружеских» отношениях с большей частью элит из самого верхнего эшелона этого мира, Кеншин не тешил себя иллюзиями относительно изменчивости этих отношений, и дабы минимизировать возможный ущерб своему клану, предпочитал непрерывно готовиться к войне, дабы «мир» как можно дольше оставался крепким и нерушимым. Однако у Судьбы на этот счет были совершенно иные планы.

Глава 626

775-й день. Страна Земли. Деревня Скрытого Камня
     Ивагакуре, расположенная в ущелье огромной горы, находясь в центре неплодородных и безжизненных земель с бесконечными песчаными ветрами и постоянными проблемами с обеспечением пресной водой, многие столетия считалась крайне неперспективным местом для развития, и даже до становления Великой Деревней мало кто желал губить своих людей в попытках завоевать это бесполезное с экономической точки зрения селение.
     Со становлением Великой Деревней ценность Ивагакуре стала меняться, но большая концентрация шиноби и могущественные Цучикаге, каждый из которых в бою мог уничтожить элитного каге, в значительной степени снижали аппетиты рода Омори, по совместительству являющегося родом Дайме Страны Земли.
     Однако в последний год все расклады в значительной степени были изменены. Сперва, с приходом многочисленных инвестиций со стороны Клана Накаяма, Ивагакуре начала процветать, а затем, после вероломного вторжения Акацуки и скоропостижной смерти Ооноки, оборонительный потенциал Ивагакуре снизился до чрезвычайно низких значений, что вкупе с «горящей землей» под ногами Дайме не могло не вызвать у последнего алчных планов и мотивации к действию.
     Слабость нынешнего Цучикаге, который так и не сумел достичь ранга каге, была всем очевидна. И прежде всего очевидной она была для родов и кланов самой Ивагакуре, многие из которых не без помощи воздействия внешних сил начинали колебаться и поддаваться откровенной вербовке со стороны идеологически заряженных и мотивированных сторонников Единой Страны Земли под управлением Дайме Омори.
* * *
     — Я прав, Нагару. И ты это прекрасно знаешь, — Уверенным тоном заявил мужчина средних лет, опрокинув чарку сакэ.
     — Рьюго, даже не начинай… — Поморщился Исида Нагару, — Я уважаю твою веру в идеалы Единой Страны, но…
     — Послушай, Нагару. Я прекрасно знаю о том, что вы с Кицучи в хороших отношениях. Он даже спас твою жизнь во время Вторжения, в котором целиком и полностью виновен его отец! Но я ведь не прошу тебя предать старого друга, и тем более поднять против него оружие… Нет, совсем нет, — Проговорил Камэда Рьюго, нисколько не стесняясь использовать таинственный артефакт, способный ввести в мягкое гендзюцу даже шиноби в ранге элитного джонина.
     — Я же сказал, не начинай! — Властно рыкнул Нагару, — Пусть Кицучи в некоторых аспектах и слаб, но я не поддержу гнусных планов по его свержению!
     — С-свержению?! — Показательно удивился Рьюго, — Я бы и думать никогда не стал о чем-то столь же гнусном, как свержение действующего Цучикаге! Как ты мог так обо мне подумать?!
     — А что, если не подстрекательство к свержению, означают все твои речи? Ты уже несколько месяцев каждую нашу встречу пытаешься меня убедить в неэффективности текущей системы управления и критикуешь Кицучи! — Хмуро заявил Нагару, однако уверенности в его голосе значительно поубавилось.
     — Ты ведь знаешь, что я прав! Мы с единомышленниками, коих очень много, действительно хотим добиться кое-каких реформ, продвинуть которые мирным путем невозможно. Однако это даже близко не свержение, или какие-либо насильственные действия! Я все еще люблю свою Великую Деревню и желаю ей процветания, и ты это прекрасно знаешь, Нагару! — Пафосно отчеканил Рьюго, выражая крайнее возмущение и оскорбленность словами старого друга, параллельно с этим прокручивая между пальцами старинный амулет.
     — Что бы ты не задумал, я в этом участия принимать не буду. А если твои замыслы коварны… Лучше бы тебе хорошенько подготовится к гневу элитного джонина! — Не менее пафосно заявил Нагару.
     — Твое участие вовсе не обязательно! Более того, обязательно твое НЕ участие! — Спешно проговорил Рьюго, ибо Нагару, будучи элитным джонином в середине ранга, являлся чрезвычайно непростым противником, а их возможная кооперация с Кицучи могла оказаться смертельной для всех планов.
     — Что ты задумал? — Гораздо более холодным тоном спросил Нагару.
     — Ничего, что бы навредило нашей Великой Деревни! — Пафосно заявил глава рода Камэда, — Кицучи никогда не отступится от единоличной власти, если не увидит отсутствие реальной поддержки его инициатив. Только в этом случае мы сумеем провести необходимые реформы без единой капли крови! От тебя требуется лишь невмешательство! Ты станешь героем своего народа, а твой клан Исида останется в веках!
     Нагару очень льстило подобное обращение, усиленное незаметным ментальным воздействием от старого артефакта. Даже будучи элитным джонином, он все же попал под идеологическое влияние массово хлынувших на «восстановление» Великой Деревни многочисленных людей Дайме. И идея Единой Страны Земли, украшенная былинами и уважением к традициям, находила отклик даже в его сердце.
     — Что конкретно ты собираешься сделать?.. — С небольшими сомнениями в голосе все же спросил Нагару.
     — Мы с единомышленниками направимся в дворец Цучикаге и выдвинем требования о немедленном проведении реформ по воссоединению с Уважаемым Дайме Омори! Он так же останется на посту Цучикаге, но наша Великая Страна Земли, наконец, сможет стать единой! От тебя требуется лишь невмешательство. Иначе, если Кицучи получит уверенность в возможности задавить наше недовольство на корню — прольется огромное количество крови наших с тобой братьев! А наша Великая Деревня и наша Великая Страна так и останутся разъединены и никогда не обретут покой и умиротворение!
     — Хорошо! Но ты должен обещать мне, что все пройдет бескровно! — Глядя ему прямо в глаза, властно затребовал Нагару.
     — Конечно! Я обещаю, что никто не пострадает! — Уверенно кивнул Рьюго, демонстрируя высшую степень заинтересованности в соблюдении этого условия.
* * *
     — Дотон: Даи Ивадеппо но Дзюцу! — Послышался громкий крик вдалеке, и на огромную территорию обрушились громадные, летящие на скорости звука, укрепленные каменные пики.
     *Бум, бум, бум*
     Кицучи, едва оклемавшись от предыдущей атаки, с трудом встретил новую и, демонстрируя огромное мастерство управления Дотоном, сумел развеять часть каменных кольев, уклонившись от остальных. Однако три из них все же врезались в его каменную броню и проделали в ней крупные дыры, обеспечив ему три болезненные гематомы с множественными разрывами мягких тканей.
     — Кха… — Болезненно харкнул кровью Кицучи и в следующее мгновение был вынужден вновь уклоняться.
     *Шух!*
     *Свист!*
     Острейший клинок в руках могущественного элитного джонина с опасным звуком просвистел в месте, где мгновение назад находилась плотная шея нынешнего Цучикаге Ивагакуре, который в очередной раз лишь чудом избежал смерти.
     *Шух!*
     — Дотон: Даи Кенган но Дзюцу! — Издал разъяренный, безумный вопль Кицучи, и на опрометчиво подошедшего слишком близко вражеского элитного джонина обрушился многотонный алмазно-каменный кулак.
     — Дотон: Даи Дорью Хеки! — Послышались два синхронных вскрика, и в то же мгновение перед силуэтом элитного джонина, в чьих глазах застыл ужас, воплотилось две крепчайших каменных стены.
     *БУМ!*
     Первая стена была стерта буквально в порошок и даже на мгновение не остановила чудовищный каменно-алмазный кулак Кицучи, который, выражая всю накопленную ярость владельца, намеревался размозжить голову врага.
     *БУМ!*
     Следом за первой стеной разрушена была и вторая, даруя вражескому элитному джонину лишь мгновение, которого катастрофически не хватало для полноценного побега, и единственное, что он успел сделать — это рефлекторно закрыться руками.
     *БУМ!*
     Третье столкновение было настолько «отвратительно звонким», что вселило ужас в души двух других элитных джонинов. А звук дробления многочисленных костей и вид взорвавшихся от переизбытка давления глазных яблок их товарища окончательно смахнул самодовольные ухмылки с их лиц.
     — М-монстр! Он нас так всех убьет! — Чувствуя дрожь на затылке, проговорил мужчина средних лет, явно не собиравшийся умирать в столь молодом возрасте, когда на горизонте виднелись перспективы возможного достижения ранга каге.
     В отличие от своего молодого союзника и временного напарника второй элитный джонин, будучи семидесятилетним стариком, среагировал мгновенно. Его так же напугало увиденное, но будучи участником трех мировых войн шиноби в подобной ситуации он оказывался не впервой.
     *Шух, шух!*
     Все произошло настолько быстро, что едва Кицучи совладал с инерцией собственного тела, как вдруг почувствовал огромную опасность и, обернувшись, чуть было не застыл от страха, ибо столкнулся с кошмаром из древних легенд Страны Земли.
     — Стальной Тигр! Убей его! — Решительно заявил пожилой элитный джонин, отдавая команду чрезвычайно ценному орудию, параллельно с этим пытаясь зайти противнику за спину.
     — АРРР! — Скрипучим, и громким, словно гудок парохода, металлическим ревом зарычал Стальной Тигр, раскрыв свою огромную пасть в сумасшедшем прыжке.
     — Дотон: Даи Кенган но Дзюцу! — С трудом и огромным перенапряжением для организма воскликнул Кицучи и встретил Стального Тигра встречным ударом кулака.
     *БУМ!*
     Удар от столкновения двух гигантских и монолитных объектов был настолько громким и разрушительным, что вся земля и камни в радиусе пятидесяти метров были разорваны в клочья. Даже тело Кицучи было неспособно противостоять инерции удара, и его правая рука, окутанная каменно-алмазным веществом, оказалась раздроблена.
     Тем не менее Стальной Тигр, казалось бы, получил не менее серьезные увечья и со смятой в хаотичную массу пастью был отброшен на сотни метров в сторону, дав Кицучи драгоценные мгновения спокойствия.
     Двое вражеских элитных джонинов тем временем не собирались просто ждать и смотреть, пока их враг оклемается, и пока молодой, обрушил на Кицучи очередную порцию «каменных пик», старый оказался вне поля зрения. Что и стало для Четвертого Цучикаге фатальным.
     *Шух, шух!*
     — АРРР! — Лишь в последний момент ощутив опасность, исходящую из-под земли, Кицучи хотел было отпрыгнуть в сторону, но многочисленные ранения и общее истощение организма поставили крест на любых попытках избежать Стальной Хватки совершенного орудия убийства.
     В результате переворота Четвертый Цучикаге был убит.

Глава 627

Вечер 776-го дня. Ивагакуре
     Находясь в союзе с Империей Накаяма и едва ли не будучи в вассальном подданстве, Деревня Скрытого Камня могла похвастать наличием более чем трехсот пятидесяти человек, прибывших из города Накаяма и имеющих разного рода квалификацию.
     Помимо рабочих, инженеров и различного рода менеджеров среди людей Клана Накаяма в Ивагакуре так же находились двое сыновей Кеншина, которые неустанно транслировали волю своего отца и являлись в некотором смысле «надзирателями».
     Пятый и Сороковой не нашли себя в проектах города Накаяма и были одними из немногих вызвавшихся отправиться в иные области и принести клану гораздо большую пользу, нежели бессмысленная дислокация в Убежище и наблюдение за успехами гораздо более талантливых братьев.
     Когда начался внезапный бой между несколькими элитными джонинами, Пятый и Сороковой, будучи в ранге джонинов ранней стадии, моментально скоординировали свои действия, намереваясь покинуть Иву, попутно развернув множество формаций, часть из которых должна была обеспечить им «невидимый» для любого типа шиноби сенсоров побег.
     Следуя строжайшим инструкциям отца, они даже не собирались пытаться как-либо помочь отцу одной из жен Кеншина, и менее чем за две минуты после начала, собравшись с мыслями, спешно покинули резиденцию Клана Накаяма.
     Будь это внешнее вторжение, их запасной план по эвакуации и спасению жизней был бы обречен на успех. Однако в ситуации, когда враги не только имели возможность проникнуть внутрь, но и спланировать любую угодную для них операцию — возможность побега могла быть обеспечена лишь незаинтересованностью элитных джонинов сынами Клана Накаяма.
     Однако в ситуации, когда враги имели определенные планы на сыновей Кеншина, побег под носом у могущественных врагов был кратно усложнен, а предчувствие опасности Пятого и Сорокового буквально выло, предвещая гигантские сложности.
     *Шух, шух, шух*
     Стремительно вырвавшись с территории поместья, Пятый и Сороковой, запустив множество помех и «ложных целей», незамедлительно направились к западным границам деревни, желая убраться из этого места как можно дальше.
     Практически сразу они уловили всплеск ауры раскрывшегося элитного джонина, который, словно тигр, рыскал по вспышкам ложных аур, очевидно гневаясь от того, что его провели вокруг пальца столь смешным и постыдным образом.
     «Что будем делать?..» — Мысленно спросил Пятый. Будучи одним из самых «ранних» сыновей Кеншина и Нацуми, он все еще не гнушался довериться интеллекту гораздо более младшего брата.
     «Бежать. Если он не сенсор, нам нужно оторваться на километр», — Хладнокровно ответил Сороковой, не переставая стремительно петлять среди деревьев.
     И хотя их мысленный обмен мог показаться излишне расточительным в столь опасной ситуации, благодаря идеальной синхронизации и гораздо более быстрому мыслительному процессу разговор занял менее двух секунд, а их тела тем временем продолжали двигаться к намеченной цели.
     Буквально в следующее мгновение «вспышки» ауры элитного джонина перестали быть хаотичными, и оба брата ощутили его приближение к их позициям, ускорив бег настолько, насколько это было возможно. Однако скрыться от преследования столь превосходящего их по силам врага было практически невозможно.
     *Шух, шух, шух…*
     — Так вот вы где! — Обрадованно воскликнул Камэда Рьюго, но двое братьев даже и не думали останавливаться.
     *Шух!*
     Рьюго, хоть и показательно не желал наносить в их сторону смертельные удары, все же не мог игнорировать столь возмутительное бегство и атаковал Пятого, используя лишь треть доступной ему силы.
     *Бум!*
     К его удивлению, в момент столкновения перед телом Пятого возникла прозрачная мембрана, полностью поглотившая его удар, а вслед за этим последовала решительная контратака двух братьев.
     Всего на долю секунды, но тело Рьюго было остановлено при помощи вытянувшейся тени Сорокового, в то время как Пятый достал из странной кожаной конструкции неизвестный металлический предмет и навел его прямо на голову врага.
     *БУМ!*
     Прозвучавший взрыв, ровно как и вылетевший из металлической штуки миниатюрный металлический шарик, устремившийся ему в лоб, поразили Рьюго до глубины души, и лишь носимый на груди медальон с встроенной могущественной фуин, раскрывшись, поглотил большую часть кинетической энергии, не позволив пробить голову своего хозяина.
     *Бум, бум!*
     Оклемавшись, Рьюго незамедлительно атаковал в ответ, нисколько не сдерживая своих сил, отчего сразу же пожалел, ибо убивать сыновей, известного своей кровожадностью, Кеншина он хотел даже меньше, чем умереть.
     *Хлоп, хлоп!*
     Два мембранных щита, возникших перед телами двух братьев были с легкостью прорваны, а удары кулаком в лицо Пятого, и ногой в грудь Сорокового были настолько сильны, что тела джоинов ранней стадии не разорвало на куски лишь благодаря повышенной укрепленности организма и пройденному «Усилению».
     *Хруст! Хруст!*
     Отвратительный звук проламывания костей и вид вылетевших из разорванной щеки полутора десятков раскрошенных зубов Пятого до ужаса напугали Рьюго и вынудили его спешно ринуться к их телам, дабы уберечь их от столкновения с каменным валуном, расположенным в пятидесяти метрах.
     С трудом остановив их от дальнейшего полета, глава рода Камаэда прежде всего проверил состояние пострадавшего сильнее всего Пятого и, обнаружив признаки жизни в его теле, почувствовал небольшое облегчение.
     Однако он прекрасно понимал насколько сильно «перегнул палку» с задержанием и сопровождением в качестве «уважаемых гостей» двоих сыновей Императора Накаяма, а так же знал, что никто в мире не сумеет его спасти, если их жизни будут прерваны.
     Не раздумывая ни секунды, он достал из нагрудного кармана еще одну старинную выцветшую фуин и активировал ее над телом Пятого, голова и раздробленная челюсть которого в мгновение вспыхнула светло-зеленым свечением.
     — Черт, черт, черт! Почему, когда дела должны идти хорошо, случается какое-то дерьмо?! — Гневно прорычал он, обнаружив крайне неприятную травму на теле Сорокового, чьи ребра были раздроблены, правое легкое лопнуло, а позвоночник оказался сломан в пяти местах.
     Будучи главой рода, веками производившего квалифицированных ирьенинов ко двору Дайме, Рьюго не понаслышке знал сложность лечения травм позвоночника, и в связи с этим не ожидал для себя ничего хорошего.
     Мимолетная мысль о том, чтобы добить их обоих и скрыться с места происшествия, была сразу же задавлена на корню. Ибо в готовности его союзников молчать любой ценой под угрозой мучительной смерти он очень сильно сомневался, а последствия для себя и, что более важно, для всего своего рода в случае раскрытия правды — он более чем представлял.
     — Г-господин, вы ранены?.. — Задыхаясь от спешки спросил примчавшийся на всех парах один из его доверенных людей.
     — Нет. Займись ими. Не жалей средств и ресурсов. За их выживание отвечаешь головой, — Хмуро заявил Рьюго и, поднявшись на ноги, следуя договоренностям, спешно удалился, направившись на подмогу основным силам.

Глава 628

     Получив обрывистые клочки информации, синхронно поступившей из нескольких источников, Кеншин был ошеломлен. Немедленно созвав членов ударной группы, он принялся готовиться к отправке на помощь Иве, параллельно прокручивая в голове десятки различных версий произошедшего.
     Времени, чтобы обсуждать все это в кругу членов Совета, в который входили самые сильные и опытные сыновья и несколько умных или мудрых жен, у него попросту не было, и лишь перекинувшись с Цунаде несколькими словами Кеншин был вынужден отправиться в путь.
     С максимально доступной каге скоростью, а именно со скоростью самого медленного из боевой группы, Кеншин не рассчитывал прибыть к месту назначения ранее чем через полтора часа и использовал это время для детального разбора возможных вариантов, с разработкой нескольких планов.
     Не имея информации о личности напавших, самым неприятным и опасным для себя вариантом Кеншин считал возможный шаг со стороны Мадары, что могло вылиться в непредсказуемый результат.
     Прямое столкновение с готовым к этому Мадарой он расценивал как маловероятное, но чрезвычайно губительное для них обоих событие, и даже не веря в военное столкновение с, возможно, решившим напасть на Ивагакуре Мадарой, Кеншин все еще разработал несколько инструкций для сыновей, дабы повысить их шансы на успешное отступление даже в случае целенаправленной атаки со стороны могущественного врага.
     Вторым по неприятности вариантом была агрессия со стороны Мифуне, или кого-либо из Союза Самураев, ибо соседство Страны Железа и Страны Земли позволяло без труда предположить подобную авантюру.
     Однако самым реалистичным он все же считал вариант атаки со стороны Дайме Омори, который по имеющейся информации даже не скрывал своих притязаний на Деревню Скрытого Камня, задачу по подавлению которой ставили себе еще его дед с отцом.
     Тем не менее, прокручивая в голове различные варианты хода со стороны без пяти минут утратившего свою власть и канувшего в лету истории Дайме Омори, Кеншин никак не мог сопоставить его силы с возможностями обороны Кицучи.
     По общеизвестной всем Великим Деревням информации, из четырех оставшихся поныне Дайме, шиноби ранга каге в подчинении были лишь у Дайме Страны Молнии и Дайме Страны Ветра, что в частности и позволило последнему с легкостью забрать упавшую ему в руки разгромленную Деревню Скрытого Песка.
     Что касается Дайме Страны Земли, Кеншин был наслышан о его «козыре» в виде Искусства Стального Тигра, но не считал эту загадочную технику достойной внимания кого-либо выше ранга элитного джонина, от чего возможность его нападения на Кицучи казалась как минимум авантюрной, и как максимум — самоубийственной, ибо у последнего в подчинении так же было двое элитных джонинов, а также множество могущественных фуин, развернуть которые до прихода подкрепления было проще простого.
* * *
     К тому моменту, когда на горизонте показался отряд Клана Накаяма, боевые действия в Ивагакуре были прекращены, а возникший на этом фоне переполох начал затихать и подавляться.
     Приблизившись к Деревне Скрытого Камня на расстояние в километр, Кеншин смог заметить множество развернутых фуиндзюцу, подпитываемых коллективным разумом более чем двадцати мастеров фуин, и без труда увидел бегущего им навстречу джонина.
     — У меня послание к Императору Накаяма! — заранее прокричал джонин, опасаясь участи быть в мгновение уничтоженным.
     — Говори, — Хмуро заявил Кеншин.
     — Ваши люди находятся в безопасности! Наместник многоуважаемого Дайме Омори в Деревне Скрытого Камня, Камэда Рьюго, готов выдать их Господину Накаяма, если Господин Накаяма обязуется без боя покинуть Ивагакуре, — Уважительно преклонив колено, заявил джонин.
     — Дайме Омори?.. Камэда Рьюго?.. Так вот в чем дело… — Ледяным тоном пробормотал Кеншин, осознав глубину хитросплетений, — Иди и скажи своему господину, что я хочу с ним поговорить… И даю слово, что не причиню ему вреда и позволю вернуться назад.
     Услышав столь леденящее душу заявление, которое в любой другой ситуации нельзя было воспринять, кроме как с усмешкой, мужчина средних лет, исполнявший роль посланника, ни на секунду не усомнился в возможности стоящего перед ним человека распоряжаться жизнью элитного джонина в той же степени, в которой он сам мог распоряжаться жизнью человека без чакры.
     — Д-да, господин… — Поднявшись на ноги, глубоко поклонился джонин и, развернувшись, с облегчением удалился.
     Сам же Кеншин внешне выглядел хладнокровно, но любой человек, который знал его достаточно хорошо, без труда определил бы невероятную концентрацию гнева и злобы, тщательно скрываемую и подавляемую до момента переизбытка и неизбежного взрыва.
     «Займите удобные рубежи и разверните формации», — Мысленно скомандовал он сыновьям, на что те немедленно подчинились и рассредоточились на разных направлениях, исключающих возможность какой-либо внезапной атаки или коварной ловушки, способной накрыть всех разом.
     Тем временем посланник, вернувшись назад, доложил своему господину о требовании Кеншина, что немного успокоило Рьюго, ибо самым большим его страхом был вполне возможный вариант, где Кеншин попросту проламывает их оборону и, невзирая ни на какие последствия, уничтожает всех заговорщиков.
     Поэтому менее чем пять минут спустя на горизонте показалась фигура неспешно идущего Рьюго, который едва увидев подзывающий взмах рукой со стороны Кеншина, вынужден был ускориться, поступившись гордостью.
     — Приветствую Императора Накаяма… — Уважительно поклонился он, но колено так и не преклонил.
     — Что с Кицучи, и где оба моих сына? — Не утруждая себя приветствием, хмуро заявил Кеншин.
     — Изменник Рётэнбин Кицучи по решению коллективного суда был лишен всех званий и казнен! — Решительно заявил Рьюго, пытаясь придать своим словам легитимности, — А ваши сыновья живы и хотят поскорее покинуть нашу Великую Деревню, — Более дружелюбным тоном добавил он.
     — Ха-ха-ха-ха! — Захохотал Кеншин, пылая от вспыхнувшего в его груди гнева, — Ты очень смел, раз смеешь позволять себе такие слова по отношению моему, невинно убиенному гнусными заговорщиками, тестю!
     — Прошу прощения, Накаяма-сама, но все в этом мире являются чьими-то родственниками… — Аккуратно подметил Рьюго, пользуясь публичным обещанием дарования ему неприкосновенности во время разговора.
     — Вот как?.. Нужно будет спросить, что об этом утверждении думают члены твоего рода Камэда, — Усмехнулся Кеншин, глядя на Рьюго с однозначным посылом.
     — Только после того, как мои люди спросят об этом у Пятого и Сорокового! — Набравшись смелости, возразил Рьюго.
     — Ха-ха-ха! Вот как?.. Наглости тебе не занимать… — Ледяным тоном заявил Кеншин, — У тебя еще есть шанс остаться в живых. Назови имена убийц Кицучи, верни моих сыновей и, возможно, я позволю твоему роду сохранить текущее положение. В противном случае… — Покачал головой он, оставив легкую недосказанность для богатой фантазии собеседника.
     — Вы думаете, я или мой род Камэда не готовы умереть за Великую идею Единой Страны Земли?! — Решительно огрызнулся Рьюго, — Здесь не ваша Империя, и прошу… умоляю вас, уходите с моей земли!
     — С твоей земли? Ха-ха-ха! Твоей она станет ровно в тот момент, когда ты и шайка подлых, гнусных заговорщиков сможете ее защитить! А до тех пор вам остается лишь ползать на коленях и надеяться, что я сохраню ваши жалкие жизни! — Громогласно прорычал Кеншин.
     От этого громкого (не физически, но духовно) вопля сознание Рьюго пошатнулось, ноги дрогнули, а в глазах застыл ужас. Внезапно позади тела Кеншина он узрел полупрозрачный силуэт, от взгляда на который его собственная душа выла от ужаса.
     — Н-нет… Нет… — Отшатнувшись и рухнув на задницу, пробормотал Рьюго, после чего ему понадобилось около полуминуты, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями.
     — Ну так что ты решил?.. — Хмуро спросил Кеншин.
     — В-ваши сыновья не у меня… Я-я не могу их отдать, если вы не пообещаете навсегда покинуть Ивагакуре… — Обессиленно пробормотал Рьюго, чья воля была полностью подавлена волей Кеншина.
     — Хорошо, — Кивнул Кеншин, — Расскажи обо всем, что произошло, и я дам окончательный ответ.

Глава 629

     Будучи подавленным превосходящим его по всем параметрам Кеншином, Камэда Рьюго едва не выболтал ему всю известную ему подноготную восстания и не сознался в том, что собственноручно покалечил обоих его сыновей.
     К его радости эффект от «Духовного Подавления» Кеншина был не настолько силен и долговечен, чтобы опытный элитный джонин и глава могущественного рода полностью лишился собственной воли.
     Ко второй трети запланированного рассказа Рьюго практически полностью оправился от возникшего наваждения и сумел уберечь себя от последствий неосторожного махания языком.
     — …таким образом фактическим наместником Дайме Омори в Деревне Скрытого Камня является Наканэ Исао. Ваши сыновья, господин, находятся под его властью… — Уважительно и немного раболепно отчитался Рьюго, закончив свою длинную речь.
     — Вот как? Хорошо. Иди и пригласи этого Исао ко мне. Условия те же. Ему ничего не угрожает, — Нахмурившись, властно заявил Кеншин, ибо продолжение обсуждений с Рьюго было бы большой тратой времени.
     — Да… — Поклонился Рьюго, показывая свое смирение.
     Камэда Рьюго более не смел показывать какое-либо иное отношение к человеку, способному не только прихлопнуть его одной рукой, но и имеющего не иллюзорные шансы сделать это и с его господином, ибо слухи и легенды о Клане Накаяма формировали устойчивый миф об их всесильном главе, что сумел сразиться с самим Демоном Клана Учиха и загнать его обратно в проклятую Деревню Скрытого Дождя. И глядя на то, сколь неприятной стала расплата за дерзость, Рьюго корил себя прошлого, гневаясь на недальновидность и окрыленность куражом от недавних побед.
     Поклонившись еще раз, Рьюго развернулся и стремительно умчался прочь, полностью игнорируя свой официальный статус переговорщика и демонстрируя свое нижестоящее положение.
     Молча минуя первую «линию обороны», состоящую преимущественно из чунинов, Рьюго направился вглубь деревни, прямо во временное расположение людей Дайме Омори и Наканэ Исао в частности, где в срочном порядке изложил ему все текущие расклады.
     «Вот идиот!» — Мысленно выругался Исао, гневаясь на глупца, выдавшего врагу ценную информацию о новом руководстве Ивагакуре.
     — …таким образом вы, Наканэ-сан, будете в полной безопасности во время переговоров, — Закончил свою речь Рьюго, вернув себе самоуверенный вид и обращаясь к нему с позиции равного.
     — Этот ублюдок еще смеет ставить условия? Жизнь двоих его сыновей в моих руках и, похоже, живыми они ему не нужны! — Гневался Исао, не желая встречаться со столь опасным человеком лично.
     — У нас нет выбора. Император Накаяма достаточно вспыльчив, чтобы начать внезапный штурм, если ставить ему излишне суровые условия… — Подметил Рьюго, памятуя об информации о необычайном устройстве Клана Накаяма, ибо по слухам весь клан состоял только из личных потомков Кеншина.
     — Император Накаяма?! Всего-лишь юнец получивший немного силы! — Фыркнул Исао, — Хочет личной встречи? Хорошо! — Властно отчеканил глава рода Наканэ и, затянув пояс на своем кимоно, решительно направился к выходу из помещения.
* * *
     Кеншин тем временем, воспользовавшись прогрессией последних месяцев в псионике, сформировал из окружающих элементов простейшие стол, стул и небольшой навес от непогоды и, заняв положение поудобнее, принялся скучающе ждать.
     Первичное желание стереть всех заговорщиков с лица земли было слегка задавлено информацией о том, что двое его сыновей не только живы, но и очевидно изначально рассматривались в качестве ценных заложников, что значительно снижало вероятность не бережного к ним отношения.
     Информация о том, что Кицучи был убит, сперва породила в нем ярость, но все еще требовала тщательной проверки, а в условиях того, что случившееся не являлось хитрой и хищной игрой Мадары, вместо необдуманной спешки Кеншин все же предпочел сперва обезопасить и спасти сыновей, за чьи жизни он был в ответе перед Нацуми и Касуми.
     К счастью слишком долго ждать не пришлось и спустя менее пяти минут после ухода Рьюго Кеншин почувствовал, а затем и увидел вальяжное шествие старика с длинными седыми волосами, в традиционном кимоно и с множеством различных древних родовых украшений, будь то заколка в волосах, медальон на шее или фляга-горлянка на поясе.
     «Да уж… Старик Исао, верно, и вправду сумасшедший ретроград-фанатик…» — Нахмурился Кеншин, памятуя об информации из личного дела главы рода Наканэ.
     — Наканэ Исао приветствует Императора Накаяма! — Уважительно заявил и поклонился старик, на что Кеншин лишь кивнул, словно подобное отношение было само-собой разумеющимся.
     — Значит это через тебя Омори Тацуо провернул нападение на Иву?.. — С прищуром спросил Кеншин, не имея ни малейшего желания обсуждать с ним что-либо отстраненное.
     — Прошу прощения, Накаяма-сан, но дела моего многоуважаемого Господина вас не касаются, — Максимально почтительным тоном, ответил Исао.
     — Вот как? Ха-ха-ха! Похоже, что ты, как и Рьюго, ошибочно воспринял действие моего обещания о ненападении, как бессрочное… — С улыбкой заявил Кеншин, поражаясь тому, насколько дерзко могут себя вести более слабые шиноби, — Но видимо это недочет с моей стороны, что меня настолько не боятся, что даже смеют брать моих сыновей в заложники… Как думаешь, Исао, может быть стоит исправить этот промах, начав с тебя и твоего господина?.. — С дьявольской улыбкой продолжил Кеншин.
     — В-вы готовы объявить войну Великой Стране Земли из-за ерунды?! — Изумился старик, не ожидав услышать и близко ничего похожего на эскалацию подобного уровня.
     — Войну?.. Хм… звучит заманчиво. Можно поиграть и в «войну»… — Задумчиво пробормотал Кеншин, представляя перспективы подобного развития событий, — Однако я бы не хотел тратить столько времени и марать о вас руки. Поэтому просто сдавайся. Отдай моих сыновей, и я проведу честный и справедливый суд над всеми заговорщиками.
     — Суд?! Нет, это невозможно! Ивагакуре вернулась под контроль Дайме Омори, и это не подлежит обсуждению! Я готов отпустить ваших сыновей, при условии, что вы оставите нас в покое! — Решительно заявил Исао.
     Он чувствовал, что это слишком оптимистичное условие, но все еще задрал планку так высоко, дабы иметь возможность сторговаться на чем-то среднем. Он был даже готов возобновить большую часть соглашений Ивы и Клана Накаяма, но решил ни при каких обстоятельствах не соглашаться на капитуляцию.
     — Оставить вас в покое? Ты ведь понимаешь, что после взятия моих сыновей в заложники и подлого убийства моего тестя, это невозможно?.. — Хмуро заявил Кеншин, после чего добавил, — Не думай, что я не знаю, КТО именно это сделал.
     — Мой Господин готов компенсировать вам все издержки… — Уважительно сказал Исао.
     — Подчинись, и я обещаю, что буду справедлив. В противном случае всех заговорщиков и их семьи ждет смерть, — Властно отчеканил Кеншин, не имея никакого желания даже под угрозой гибели двоих сыновей совершать столь серьезные уступки, которые неизбежно побудят всех остальных совершить то же самое.
     — Вы готовы похоронить Пятого и Сорокового вместе со всеми, кто даже ничем не оскорбил ваш Великий Клан?.. — С прищуром проговорил старик.
     — Ты не задумывался, почему у одного из них имя «Сороковой»?.. — Лениво поинтересовался Кеншин, постукивая пальцем по столу, — А теперь задумайся, готов ли ты потерять всех, кого любишь, в обмен на двоих из более чем сотни моих детей?..
     Услышав столь откровенный вопрос, заданный мертвенно холодным тоном, Наканэ Исао испытал дрожь и не мог не переосмыслить всю ситуацию в новом ключе. Ибо с учетом новых обстоятельств ценность заложников снизилась на порядок, а шансы быть похороненным в Ивагакуре для всех причастных к перевороту и вторжению людей на порядок возросли.
     — И все же, это ваши сыновья! Я не верю, что незначительная обида для вас дороже их жизней! — Решительно воскликнул глава рода Наканэ.
     — Ты прав. Незначительная обида это ничто. Но ты и твои люди убили несколько моих людей, включая отца одной из моих жен. А так же поломали множество моих планов на этот регион, — Хмуро заявил Кеншин, — Все это требует расплаты. И гораздо большей, чем извинения.
     — Хорошо… Но как насчет того, чтобы найти компромисс и решить все без убийств?.. — Стараясь не спугнуть удачу, кротко поинтересовался Исао.
     — Увы, но без убийств не получится. И ты, как один из убийц Кицучи — определенно умрешь, — Бескомпромиссно заявил Кеншин.

Глава 630

     Для Исао подобное заявление прогремело, как гром среди ясного неба, а в груди вместо страха начала подниматься волна неконтролируемой ярости, которая сдерживалась лишь твердой волей чрезвычайно опытного шиноби.
     — Вот как? Тогда зачем все эти разговоры? — С едва скрываемой злостью спросил он.
     — Затем, что у тебя все еще есть возможность спасти и сохранить свой род. Не только свой, но и рода своих подчиненных, а так же род Омори, который будет вырезан под корень, в случае если оба моих сына не выйдут из Ивы живыми, — Расслабленно добавил Кеншин, словно не выносил множественные приговоры, а выбирал себе блюдо на ужин.
     — Р-род Омори?! — Выпучив глаза, изумился Исао. Он не мог поверить в то, что нечто столь кощунственное может прозвучать в его присутствии, а сказавший эту мерзость человек спустя несколько секунд продолжит стоять невредимым.
     — Именно. Поэтому, если ты не хочешь увидеть гибель всего, во что ты веришь и что любишь — сдавайся. И тогда, возможно, я сохраню жизни твоих людей, позволив им уйти.
     Наканэ Исао не мог не задуматься о подобных перспективах, но только лишь на несколько мгновений. Он все еще не был готов к капитуляции и не считал эти угрозы по-настоящему серьезными.
     — Нет, — Покачал он головой, — Без приказа со стороны Господина я не могу согласиться на нечто подобное.
     Кеншин, в свою очередь, понимал, что Исао решил поиграть в «Итальянскую Забастовку», дабы строго следуя инструкциям, как можно дольше тянуть время и саботировать любое решение.
     — Хорошо. Отпусти моих сыновей и дам тебе и твоим людям час на то, чтобы покинуть Иву, — Заявил Кеншин, не испытывая особой потребности в сиюминутном свершении мести.
     Услышав столь легкое согласие Кеншина на подобного рода уступки, Исао не смог сдержать довольного блеска в глазах, ибо нащупав узкое место данных переговоров, он наконец мог воспользоваться огромным опытом многолетних интриг, дабы победить не силой, но хитростью.
     — Я отпущу ваших сыновей, если вы пообещаете не предпринимать никаких агрессивных действий в отношении Ивагакуре и Дайме Омори в течении десяти лет! — Решительно заявил Исао.
     — Десяти лет? Ха-ха-ха… похоже, ты действительно решил испытать мое терпение… — С прищуром заявил Кеншин, — Старик, нарушение моих планов на более чем десять лет — не может себе позволить даже Учиха Мадара. И лучше бы тебе не уповать на иллюзии, что я не осмелюсь уничтожить род Омори!
     — Год! Обещайте, что дадите нам год! — Парировал старик.
     — Сутки. Этого хватит, чтобы все вы убрались из Ивы, — Непререкаемым тоном отчеканил Кеншин.
     — Полгода! В противном случае вы не оставляете мне выбора… — С намеком на угрозу, не согласился Исао.
     *Вздох*
     — У тебя есть неделя. Это мое последнее предложение. В противном случае никто из твоих людей не покинет Иву. А ты станешь великим грешником рода Наканэ, — Начав уставать от этих бессмысленных переговоров, выдвинул ультиматум Кеншин.
     — Х-хорошо! Обещайте, что как только я отпущу ваших сыновей, что бы не случилось, следующие семь дней вы и кто-либо из ваших людей обязуетесь не приближаться к Ивагакуре ближе, чем на десять километров! — Во всеуслышание заявил Исао, дабы минимизировать возможность обмана со стороны Кеншина.
     — Даю слово, — Холодно отчеканил Кеншин, так же повысив голос.
     Наканэ Исао до последнего ожидал от Кеншина какую-либо уловку, и еще сильнее он опасался уточняющих вопросов с его стороны, которые могли бы приоткрыть тайну неполного здоровья Пятого и Сорокового, но получив столь явные гарантии безопасности, он облегченно вздохнул.
     Вернувшись в деревню, Исао распорядился вывести, а вернее вынести сыновей Кеншина, в то же время приготовившись к маловероятной, но все еще возможной вспышке агрессии, просчитывал пути для бегства.
     Четверо чунинов, назначенные на вынос двоих раненных сыновей Кеншина, прекрасно осознавая контекст ситуации, чувствовали себя настоящими «смертниками», но не могли перечить приказам начальства и мысленно готовясь к чудовищным последствиям, разделившись по двое, аккуратно взявшись за носилки, принялись транспортировать оба бессознательных тела.
* * *
     — О-отец! — Ошеломленно воскликнул Ичиро и ринулся вслед за Кеншином. Его примеру последовали и остальные.
     Едва заметив стремительное, словно вспышка, приближение Кеншина, четверо чунинов резко остановились, вжали головы в плечи, но никто из них не посмел бросить носилки, инстинктивно чувствуя, что в этом случае шансы на их выживание стремятся к нулю.
     *Шух!*
     В самый последний момент перед тем, как Кеншин едва было не врезался в барьер фуиндзюцу, этот самый барьер исчез, не создавая никаких препятствий для разъяренного отца.
     — Что с ними?! — Едва не выдыхая пар из носа, прорычал Кеншин, — Отвечать!
     — Г-господин, у одного сломана челюсть… У второго позвоночник… — Проблеял мужчина средних лет, застрявший на середине ранга чунина.
     *Шух!*
     В следующее мгновение тела Пятого и Сорокового были бережно подхвачены невидимой силой и переместились с носилок в сторону, исключая даже самую минимальную возможность подлости.
     Окутав их обоих плотным слоем пси, Кеншин принялся диагностировать их травмы и, ознакомившись с их не летальной тяжестью, немного успокоился. Однако его ярость все еще была настолько высока, что четверо чунинов не могли сделать вдох.
     — Передайте тому, кто это сделал — что через неделю его судьба будет хуже смерти! — Властно выплюнул он, после чего развернулся и, сохраняя верность своему слову, удалился прочь. Позволив четверым чунинам и всем наблюдавшим издалека заговорщикам вздохнуть с облегчением.
     Лишь вжавший голову в плечи Рьюго чувствовал себя так, словно перед его глазами рухнули небеса, а он сам оказался на грани настоящей катастрофы, фундамент которой он возвел своими собственными руками.
     Весь обратный путь до Клана Накаяма Кеншин буквально пылал от ярости. При взгляде на израненных сыновей, из его рта то и дело вырывались адресные проклятья, а в душе зиждилось яростное желание мести.
     Желая разорвать всех заговорщиков на десять тысяч кусков, он все еще сумел удержаться от того, чтобы устроить себе многократно более ощутимые проблемы. Ибо тяжелое, но излечимое ранение сыновей, хоть и было поводом для праведной мести, но являлось недостаточным для нарушения данного обещания, что в долгосрочной перспективе могло привести к кризису доверия в сторону Клана и Империи Накаяма.
     Поэтому, вернувшись домой, Кеншин передал обоих сыновей в руки всполошившихся Цунаде и Хитоми, а сам, выслушав гневные призывы наказать врагов от Касуми и Нацуми, весь оставшийся вечер и ночь провел вместе с Куроцучи, утешая девушку по иронии судьбы дважды лишившуюся отца.

Глава 631

     — Ты не можешь этого сделать… Даже для тебя — это перебор, — Покачал головой Хирузен.
     — Могу. И ты прекрасно это знаешь, — Хмыкнул Кеншин.
     — Хорошо. Но моего голоса, как и поддержки не жди, — С кислым выражением лица добавил Третий Хокаге.
     — Думаешь мне требуется голосование, чтобы раздавить кучку обнаглевших ублюдков?.. — Стараясь не показывать свою ярость, заявил Кеншин.
     — Если не хочешь сформировать против себя коалицию, — Пожал плечами Хирузен, — А она неизбежно будет сформирована при твоем отношении к миру, чего себе не позволял даже предок клана Нара.
     — Допустим… И что по твоему я должен сделать?.. — Саркастически поинтересовался Кеншин, желая услышать решение, достойное Хокаге.
     — Поднять этот вопрос на следующем собрании. Я тоже, знаешь ли, не питаю любви к Дайме, но резать их словно скот?.. Это слишком даже для нынешнего безумного времени, — Выразил категорическое несогласие Хирузен.
     — Ха-ха-ха! — Громко, с ощутимой в голосе яростью, захохотал Кеншин, — Я тебя понял, старик. Резать Цучикаге, словно бесправный скот — можно, а отомстить за него Мифуне не позволит?..
     *Вздох*
     — Все немного сложнее… Помимо того, что это внутренние разборки Дайме Страны Земли и Цучикаге, «Запрет Троих» никуда не делся… — Вздохнул Хирузен, стыдливо признав скверность ситуации.
     Услышав о «Запрете Троих», Кеншин инстинктивно поморщился, ибо этот «Запрет Троих Мудрецов» был действительно существенным препятствием не только к осуществлению мести, но и к бездумному расширению Империи с захватом и насильственным порабощением остальных.
     Даже очевидное недовольство Союза Самураев и Мифуне в частности не волновало Кеншина и на десять процентов от того, с каким неприятием он обдумывал возможные последствия гнева Троих.
     Гипотетическую ситуацию столкновения с Тремя Мудрецами отчасти спасало то, что один из этих Мудрецов, в лице Гамамару, был надежнейшим союзником Клана Накаяма и в значительной мере «сглаживал» любые негативные инициативы от остальной двоицы.
     Однако даже так, Гамамару мог лишь оказывать ему дипломатическую поддержку и физически не мог и не собирался останавливать своих вынужденных «товарищей» по статусу от каких-либо агрессивных действий.
     Тот факт, что Гамамару так же не мог и не хотел выдавать стратегическую информацию о силах Белого Змея и Королевы Слизней, еще сильнее усугубляло ситуацию для Кеншина, привыкшего сотню раз проходить через «тренировочные» бои на Арене перед реальным столкновением.
     Все это накладывалось на неопровержимые доказательства того, что Трое Мудрецов так или иначе могли развязывать боевую мощь до уровня близкого к рангу полноценного мудреца. Что, в свою очередь, послужило причиной падения Первого Хокаге.
     Из того, что ему удалось выведать в длительных беседах с Гамамару, было известно лишь то, что сам Гамамару даже после Усиления все еще не вернул себе возможность, как он это называл, «заглянуть в ранг мудреца».
     Более того, даже сила середины ранга элитного каге для Жабьего Мудреца едва ли казалось достижимой в нынешнем виде. Это слегка обнадеживало Кеншина, ибо дремучая старость остальных «Мудрецов» давала шансы на аналогичную ситуацию с потерей сил.
     Однако будучи очень осторожным человеком, Кеншин не спешил проверять это на своей шкуре, предпочитая сперва набрать необходимую боевую мощь, а уж затем проводить подобного рода сомнительные и крайне опасные «эксперименты».
     — Хорошо. Твою позицию я услышал, — Хмуро констатировал Кеншин и, собравшись уходить, задумчиво пробормотал, — Скажи, ты что-нибудь слышал о «Ци» или «Ки»?..
     Хирузен был изрядно удивлен подобной резкой сменой темы и сперва хотел ответить «нет», но позволил себе задуматься на несколько секунд, напрягая пусть и старый, но наполненный огромным количеством нажитой информации мозг, чьи нейроны были значительно более совершенными, нежели у обычного человека.
     — Хм… Ци или Ки говоришь… Монахи из Храма Тысячи Небес, называют этим термином чакру, — Пробормотал Хирузен, памятуя об одном из своих заданий в молодости.
     — Храм Тысячи Небес?.. Как тебя вообще занесло за Океан Канаши?.. — Удивился Кеншин, достаточно быстро вспомнив всю, сохраненную в его совершенной памяти, информацию.
     — Океан Канаши… — С улыбкой пробормотал Третий Хокаге, погрузившись в ностальгические воспоминания, вспыхнувшие благодаря эмпатическому воздействию со стороны Кеншина.
* * *
     Закончив длительную, но достаточно продуктивную беседу с Хирузеном, Кеншин направился к выходу из резиденции Хокаге, намереваясь стремительно вернуться домой, как вдруг встретил «случайного гостя».
     — Ох!.. Приветствую Императора Накаяма! — Показно удивившись, спешно поприветствовал его Яманака Иноичи.
     «Опять?..» — С легким раздражением подумал Кеншин, но затем усилием воли подавил любые мысли о недовольстве, ибо клан Яманака в его понимании ни при каких обстоятельствах не мог входить в список «надоедливых просителей».
     — Иноичи-сан, — Уважительно кивнул Кеншин, — Бросьте, оставьте эти любезности для официальных встреч. Можете звать меня по имени.
     — Благодарю, — Улыбнулся Иноичи, — В наше время мало кто обращает внимание на скромность. Как хорошо, что вы, Накаяма-сан, действительно выдающийся во всех отношениях человек.
     — Вы мне льстите, Иноичи-сан, — Мягко отмахнулся Кеншин и, предвосхищая задумку собеседника, добавил, — Вовремя мы встретились, Иноичи-сан. Я давно хотел нанести вам визит, но не мог найти подходящее время…
     Иноичи едва мог скрывать радость от того, что возвысившийся буквально до небес, Кеншин продолжал относиться к нему с прежним уважением, и более того, делал встречные шаги к налаживанию все новых и новых связей между их кланами.
* * *
     Задержавшись в клане Яманака на несколько часов, Кеншин тем не менее совершенно не был расстроен. Прогулка с Ино, навязанная настойчиво сватавшим свою дочь Иноичи, развеяла большую часть негативных и откровенно вредных эмоций, позволив на время отрешиться от глобальных проблем в компании с юной, чрезвычайно особенной для этого мира, девушкой.
     Ино, будучи четырнадцатилетней девушкой, до шокирующих уколов в сердце напоминала ему о родной Земле. Она практически не отличалась от своих сверстниц из его родного мира, имея интересы чуждые куноичи, но схожие с интересами самой обыкновенной девушкой пост-индустриального общества.
     Ее отнюдь не интересовали тренировки и техники шиноби. Она даже была практически равнодушна к трендам и тенденциям молодых аристократок, предпочитая совершенно иные развлечения и имея уникальное «чувство прекрасного», буквально дурманила голову отвыкшего от подобной компании Кеншина.
     Поведение Ино было схожим с поведением Карин, за исключением того, что дочь клана Яманака буквально пылала утонченностью и романтикой, в то время как Карин практически полностью впитала стиль юной энергичной «оторвы».
     Кеншин понимал практически нескрываемое желание Иноичи сосватать за него свою дочь и получить неслыханные для кого-то его уровня преференции, но был равнодушен к подобному во многом неискреннему отношению.
     За несколько проведенных в этом мире лет он практически полностью избавился от былых моральных установок типичного юноши пост-индустриального общества с верховенством морали, справедливости и искренности.
     Его более не заботило то, что большей части уважения, любви и доброжелательности он обязан не своей «выдающейся личности», а лишь тому насколько сильным в данный момент является он сам и его клан.
     Тем не менее он считал этот уклад весьма справедливым и, ставя себя на место Иноичи, прекрасно осознавал стремление отца устроить настолько грандиозное будущее для своей дочери, насколько это возможно.
     Что касалось его собственной дочери, то задумавшись об этом на обратном пути домой, представляя себя на позиции Иноичи, он все еще не был готов отпустить Карин в другой клан, даже если это значило утрату огромных перспектив.

Глава 632

Вечер 777-го дня. Гора Мьёбоку
     — Зачем тебе это?.. — Удивился Гамамару.
     — Слишком многое нужно урегулировать. Включая неприкосновенность Дайме, — Хмуро заявил Кеншин.
     — Я бы на твоем месте не стал так спешить… — Устало вздохнул Жабий Мудрец.
     — Хм?.. Что ты имеешь ввиду? — Удивился он.
     — Старый Душегуб безжалостен и непредсказуем. Не стоит соблазнять его угасшие инстинкты к пробуждению… — Покачал головой Гамамару и, заметив непонимающий взгляд Кеншина, добавил, — Внешне ты кажешься настолько слабым, что мало какой из разумных зверей сможет сохранить хладнокровие… Доминация с твоей стороны вызывает отторжение на генетическом уровне… — Фыркнул он.
     — Так вот почему твои потомки испытывают желание меня убить? — Усмехнулся Кеншин, не услышав ничего кардинально отличающегося от того, что знал ранее.
     — Возможно… — Пожал плечами Жабий Мудрец, — В любом случае, я тебя предупредил. Все еще хочешь встречи с Белым Змеем?..
     — Да. Предупреди его, что я прибуду через несколько часов, — Уверенно ответил Кеншин, не на шутку удивив старую жабу.
     — Надеюсь ты знаешь, что делаешь… — Тяжело вздохнул Гамамару.
* * *
     Кеншин не желал затягивать с решением этого вопроса не только потому, что его душа требовала мести. Время, проведенное с Ино, по большей части вымело все негативные эмоции, но принципиальная позиция по этому вопросу оставалась неизменной.
     Немаловажным аспектом его заинтересованности во встрече с Белым Змеем Мудрецом было самое примитивное желание узнать и изучить загадочного «возможного» оппонента, дабы встретившись с ним в живую, наконец, получить возможность вызвать его копию в качестве соперника на Арене.
     «И почему нельзя выбрать противником того, кого видел в видениях будущего?..» — Сетовал он, пролетая над бескрайними водами океана Хокубу.
     Даже имея шокирующую для шиноби этого мира сверхзвуковую скорость полета, Кеншин все еще был недоволен многочасовыми полетами. Ему оставалось лишь размышлять и надеяться на скорый «прорыв» Ичиро в управлении пространством, дабы наконец получить возможность совершать множественные прыжки в пространстве без какого-либо ущерба для организма.
     Находясь за две сотни километров от суши, Кеншин сосредоточился на размышлениях, оставив лишь один из шести потоков сознания бдеть, абсолютно не ожидая какого-либо нападения. И словно по гадкому закону природы именно в этот момент произошло неожиданное.
     *Шух!*
     Внезапно, ощутив чрезвычайно острое чувство опасности, Кеншин инстинктивно активировал «Режим Патриарха», стремительно переместившись на пять метров в сторону с помощью телепортации. Однако чувство опасности не пропало.
     «З-Зецу!» — Ошеломленно подумал он, безошибочно определив стиль боя и мышления этого существа.
     Летящее в его прежнее местоположение, состоящее из тьмы копье так же летело и в его нынешнее местоположение. И даже в то, куда он переместился следом, от чего его сердце пропустило удар.
     Во все четыре позиции, куда он мог переместиться в столь сжатые временные рамки, филигранно были направлены копья на упреждение. Словно враг читал каждое его действие и устроил идеальную западню.
     «Ублюдок!» — Мысленно воскликнул Кеншин, чувствуя чудовищный гнев на существо, практически списанное со счетов, но стоившее ему столь неприятных потерь.
     *Свист!*
     Засада была настолько продуманной, что даже Кеншину, изучившему все способности и повадки Зецу, не удалось выйти из нее невредимым. Одно из Копий Тьмы все же угодило в его левую руку, убрать которую ввиду ограниченности оставшихся на маневры мгновений не представлялось возможным.
     *Пуф!*
     В следующее мгновение левая рука Кеншина в районе локтя была отсечена, а чрезвычайно ядовитое гниение от элемента тьмы, зацепившись за живые ткани, начало поражать и их, но было стремительно задавлено Режимом Мудреца и Бьякуго.
     Отсеченная же часть руки, лишившись значительной части, уничтоженной в момент столкновения, была настолько сильно поражена остаточным гниением, что даже если реши Кеншин спешно ей заняться, она не подлежала восстановлению.
     — Вот тварь! — Прорычал Кеншин, оправившись от шока и последствий внезапного нападения.
     Будучи на пике своих сил, он без труда обнаружил местоположение Черного Зецу, который даже не глядя на последствия своей атаки, сразу же пустился в бега, стремительно погружаясь на дно океана.
     — Суйтон: Дай Бакусуйшоуха! — Прорычал Кеншин, в мгновение воздвигнув огромный водяной купол в радиусе трех километров.
     Уплывающему на всех парах Зецу стало гораздо сложнее преодолевать толщи «утяжеленной» воды, но прекрасно осознавая чудовищные возможности Кеншина по обнаружению и устранению любого существа ниже ранга мудреца, он ни секунды не сомневаясь пожертвовал одним из приготовленных на этот случай артефактов.
     *Пуф!*
     Внезапно вся водная масса в радиусе двадцати километров покрылась непроницаемым слоем тьмы, полностью развеявшим водные техники Кеншина и закрывшим не только зрительный, но и «духовный» обзор.
     — Думаешь, что все предусмотрел?! — В гневе прорычал Кеншин и подошел к этому вопросу изобретательно.
     Подняв раскрытую ладонь вверх, словно это действие могло усилить его способность по Управлению Гравитацией, Кеншин «обратился» ко дну океана и наделил большую часть камней «обратной гравитацией», заставляя их падать вверх, тем самым неизбежно сталкиваясь с телом мчащегося ко дну Зецу.
     — Вот ты где, тварь… — Ухмыльнулся он и в гневе сжал раскрытую ладонь, наделив тело Черного Зецу чрезвычайно большим гравитационным полем, отчего не только окружающие камни, но даже гигантские толщи воды стали притягиваться к нему, образуя огромные водовороты и цунами на поверхности.
     — Ограничил использование чакры? Что же… у меня есть для тебя отдельный подарок! — С нескрываемой кровожадностью в голосе прошипел Кеншин и незамедлительно активировал свиток хранения, выудив громадную боеголовку.
     Черный Зецу, погруженный на глубину более чем в километр, имел превосходные и ничем не ограниченные сенсорные способности. Он с легкостью узрел момент изъятия опасного оружия из хранилища, и его губы изогнулись в кровожадной ухмылке.
     «Сейчас!» — Мысленно скомандовал он.
     *Шух!*
     Внезапно словно из ниоткуда появилась фигура Белого Зецу, который даже не собирался убегать от Кеншина, и даже устремился в его сторону, полностью игнорируя все методы осторожности.
     — Ха-ха-ха! Сдохни, самодовольный ублюдок! — Победно прорычал Черный Зецу, глядя на то, как его альтер эго, добравшись до Кеншина вплотную, не только ограничило его способность к телепортации, но и насильно запустило процесс деления атомов в ядерной боеголовке.
     Кеншин, все это время выглядящий растерянным, внезапно улыбнулся и нанес стремительный удар огромным, увеличенным до размера кузнечного молота, кулаком прямо в голову Белого Зецу, используя при этом все доступные ему методы усиления удара, начиная от выученного у Цунаде «Импульса», заканчивая разработанной собственноручно «Детонацией».
     *БУМ!*
     Голова не годного к ближнему бою Белого Зецу в мгновение была разорвана на мелкие куски. Черный Зецу, в свою очередь, был полностью готов к этой тяжелой потере и ожидал мощнейший взрыв Ядерной Бомбы, но с каждой долей мгновения ухмылка предвкушения на его матово-черном лице становилась все меньше и меньше.
     — Ха-ха-ха! — Громко захохотал Кеншин, окончательно разрушив ставшие уже призрачными надежды Черного Зецу на реализацию задуманного плана.
     Для Кеншина подобное развитие событий хоть и было внезапным, но все еще не могло считаться неожиданным, ибо за более чем четыре сотни сражений с копией Зецу на Арене Патриарха тот несколько раз пытался провернуть схожий трюк, жертвуя при этом своей белой частью.
     Именно поэтому, даже чувствуя огромную ярость и не имея возможности достать врага какими-либо другими методами, Кеншин все еще не забывал о мерах предосторожности, достав из хранилища макет Ядерной Бомбы, носимый им в качестве инструмента для блефа в гипотетических конфликтах с элитами этого мира.
     Доставая этот макет, Кеншин не имел больших ожиданий по поводу хитрого плана Зецу, ибо даже в условиях Арены подобное происходило исчезающе редко. Однако увидев появление Белого Зецу, он едва сдержал вспышку радости, возникшую при виде летящего в его руки «подарка».
     Черный Зецу тем временем почувствовал настолько чудовищный гнев, что едва заставил себя продолжить бегство, подавив желание разорвать «жалкого смертного» на десять тысяч частей.
     Он трижды проклял самого себя за чрезмерную уверенность, сформированную проработкой множества хитрых планов по устранению «главного врага», и сподвигнувшую его к действию ровно после момента наблюдения публичной демонстрации возможностей ядерного взрыва.
     Кеншин же, затратив несколько секунд на полное уничтожение достаточно крепкого тела Белого Зецу, хотел было уничтожить еще и Черного, но тот, не гнушаясь использовать все доступные ему методы для побега, благополучно сбежал, стремительно увеличивая и без того огромное расстояние, пока наконец не ушел глубоко в землю.
     — Ну ничего, ублюдок. И до тебя очередь дойдет. А пока я доволен и этим… Часть руки на одно из твоих тел? Ха-ха-ха… это того стоило! — Прохохотал Кеншин, отчего скрывшийся на огромную глубину Черный Зецу почувствовал еще более сильный приступ ярости.

Глава 633

     Неожиданное нападение Зецу, несмотря на грандиозный успех в виде уничтожения его белой половины, заставило Кеншина испытать страх. После того, как опасность миновала, он всерьез задумался над тем, насколько близко оказался к смерти.
     И хотя после сотен кровопролитных сражений с копией Зецу Кеншин был уверен в своей подготовленности к любому нападению с его стороны, но это все еще было чрезвычайно опасным событием, вынудившим его значительно пересмотреть свои принципы относительно постоянного сопровождения «охраны», которая при использовании им «Режима Патриарха» сама могла затребовать защиты с его стороны.
     Тем не менее его возможности к обнаружению и реагированию на угрозы вне «Режима Патриарха» оставляли желать лучшего, и даже любой элитный джонин с Бьякуганом имел значительно более внушительную зону обнаружения всевозможных угроз.
     Спустя полчаса после окончания сражения всплеск эйфории от уничтожения Белого Зецу практически спал, а боль от регенерации костей и сухожилий, вкупе с гнетущими размышлениями, во время полета над бескрайними просторами Океана Хокубу свели его радостное настроение на нет.
     К тому моменту, когда он оказался над островом Яку, его отсеченная рука полностью восстановилась, но до окончания действия «Режима Патриарха» оставалось менее двух часов, что и вынудило его ускориться в своих планах, дабы не оказаться «маленьким кроликом» в глазах Белого Змея Мудреца.
     — Передайте своему господину — прибыл Накаяма Кеншин, — Властно заявил он, зависнув в сотне метров от тщательно спрятавшихся в ущелье крупных белых змей.
     — Ссс!.. — Гневно зашипела одна из змей, выражая яростное неприятие приказного тона со стороны человека.
     *Пуф!*
     Внезапно тело Кеншина «вспыхнуло» чрезвычайно могущественной аурой, отчего две змеи задрожали от ужаса, ибо плотность и насыщенность его чакры была сравнима лишь с их Великим Предком.
     *Шух, шух, шух…*
     Обе змеи, испугавшись столь грозного хищника, незамедлительно пустились в бегство, параллельно подняв тревогу и всполошив практически все змеиное гнездо, расположенное в горном массиве Пещеры Рьючи.
     Кеншин, в свою очередь, лишь ухмыльнулся и, приземлившись на самую высокую точку горной гряды, выражая крайнюю степень доминации, принялся ждать, нисколько не опасаясь агрессивных действий со стороны обитателей острова, ибо в Режиме Патриарха он не опасался даже внезапного нападения от самого Белого Змея, чувствуя присутствие всех живых существ в радиусе десяти километров.
     — Итак, зачем ты пришел? — Холодно и безэмоционально, с небольшим шипением в голосе сказал неспешно выползший гигантский Белый Змей.
     — Два тигра, хоть и не могут ужиться на одной горе, должны все же очертить границы своих владений… — С улыбкой ответил Кеншин, глядя на змея Шаринганом и Бьякуганом одновременно.
     Мощь, сокрытая под старой, но чрезвычайно прочной чешуей, удивила даже готового к подобному Кеншина и намного превосходила таковую даже в омоложенном теле Гамамару.
     — Разумно, — Едва заметно кивнул Змей, — И что ты хочешь обсудить?
     Кеншин был удивлен подобным равнодушием и хладнокровием столь могущественного и по слухам чрезвычайно агрессивного существа, но подобный стиль поведения его более чем устраивал.
     — Условия твоей присяги, — Уверенным тоном заявил он.
     — Провоцируешь? — Все так же хладнокровно спросил Змей.
     — Нет, — Покачал головой Кеншин, — Я хочу, чтобы твой клан поддерживал меня.
     — Поддерживал, или подчинился?
     — Поддерживал. От тебя требуется лишь политика невмешательства, и силовая поддержка в грядущем вторжении Ооцуцуки.
     — Увы, это невозможно, — Впервые демонстрируя эмоцию, усмехнулся Змей и добавил, — Если ты, конечно, не владеешь способом стереть клеймо с моей души…
     — Клеймо? — Удивился Кеншин, впервые услышав о подобном.
     — Разве старая жаба тебе не рассказывал? — Ответно удивился Змей.
     — Нет. Гамамару слишком сильно помешан на парадоксах судьбы… — Поморщился он, все еще испытывая раздражение от подобного отношения его главнейшего союзника.
     — Вот как… Тебе повезло, что я не подвержен суеверию старых малодушных жаб, — Злорадствовал Белый Змей, — Клеймо Души — это могущественная техника, которой Хагоромо принудил нас троих к покорности.
     — Что это за техника, которую вы втроем не можете развеять даже спустя почти тысячу лет? — Нахмурился Кеншин, впервые услышав о чем-то столь могущественном.
     — Мы пытались, и не раз, — Поморщился Змей, — Но искусство клана Ооцуцуки многократно превосходит наши знания о чакре.
     — Вот как? Звучит, как что-то предельно гадкое… — Поежился Кеншин, — Хорошо. Дай мне взглянуть и, возможно, я смогу помочь.
     Белый Змей хотел возразить и усомниться в адекватности Кеншина, просящего «показать» метку на аморфной и абстрактной «душе», но слова так и не успели вылететь из его рта, когда желтые вертикальные зрачки расширились при виде ошеломившей даже его картины.
     *Пуф!*
     Внезапно перед Белым Змеем Мудрецом предстал грозный силуэт «второго Кеншина». Этот силуэт был намного более высоким и «могучим», но его рябь и сложность поддержки зрительной концентрации даже для столь опытного в этом деле Змея говорили о том, что силуэт был нематериальным.
     «Т-такая плотная структура…» — Мысленно изумился Змей, с ужасом осознав, что за более чем девять сотен лет жизни это был первый раз, когда он видел душу человека столь явно.
     Кеншин же, в свою очередь, не терял времени даром и помимо осмотра крайне заметной «метки», не преминул возможностью оценить силу духовного тела Змея Мудреца, оказавшись крайне довольным результатом ненавязчивого сканирования.
     «Как я и думал… Души разумных зверей, похоже, лишь слегка более могущественны, чем ёкаи второго типа…» — Мысленно констатировал он, сделав крайне полезный вывод, — «Жаль, что мое Ядро Души недостаточно большое для духовных атак. Но еще сотня-другая поглощенных ёкаев и…» — Удовлетворенно подумал он и полностью сосредоточился на метке.
     Сама метка, помимо абстрактной формы и едва ли поддающихся описанию ощущений, пугала душу Кеншина даже при незначительной концентрации внимания, отчего соприкасаться с ней за пять минут осмотра он так и не решился.
     — Хм… Клеймо очень могущественно, — Задумчиво пробормотал Кеншин, вынудив Белого Змея саркастично фыркнуть, — Думаю, даже Узумаки, известные своей тягой к знаниям, не смогли бы его снять.
     — Конечно, не могли! Думаешь я не обращался к ним на пике могущества? — В раздражении пробурчал Змей, — Узумаки Джинтаро потратил кучу моего времени, пытаясь разгадать ее тайны, дабы наконец получить способ пленения сильнейших ёкаев… Если ты так же, как и он, хочешь потратить мое время — лучше уходи!
     Кеншин чувствовал, что отношение Белого Змея после того, как ему не удалось решить его проблему, значительно изменилось. Однако дабы не портить отношения, он поспешил забросить несколько «когнитивных приманок».
     — Метка безусловно сильна. Но я не говорил, что не могу с ней справиться, — Улыбнулся он, отчего в усталых глазах старого змея вновь вспыхнул огонь надежды.
     — Может быть примешь меня, как гостя, и мы обсудим это за столом?.. — Продолжил он, бессовестно напрашиваясь внутрь. Однако Белый Змей был так воодушевлен призрачной, но перспективой надеждой, что незамедлительно согласился.

Глава 634

     Беседа с Белым Змеем, которую можно было смело назвать переговорами, была относительно короткой, но крайне продуктивной, принеся Кеншину огромное количество неожиданной пользы.
     И хотя по поводу убийства Дайме Омори с поглощением Страны Земли Империей Накаяма договориться не удалось, Кеншин все же получил множество менее значительных, но все еще ценных соглашений.
     Прежде всего, ему удалось узнать некоторое количество ценной информации, относящейся в его классификации к «секретам прошлого», ибо Белый Змей Мудрец, несмотря на свою кровожадную натуру, узнав, что Гамамару не спешит раскрывать подобную информацию, принципиально выкладывал Кеншину все, что не имело какой-либо стратегической ценности.
     Таким образом Кеншин прояснил для себя крайне важную концепцию загадочного «Приказа Троих», доселе ограничивающего любые его планы, вынуждая трижды задумываться о том, будет ли это расценено как «нарушение миропорядка».
     Все оказалось очень просто и сложно одновременно. Концепция «Мировой Гармонии», которую трое Зверей Мудрецов обязались выполнять по приказу Хагоромо, заключалась в балансе существующих в мире сил, не позволяя кому-либо установить гегемонию.
     Это объясняло и то, что за сотни лет в мире, где один человек может сравниться с целой армией, так и не появилось единого государства или клана гегемона. Звери Мудрецы попросту сдерживали развитие структур, в которых зарождались элитные каге, и уничтожали тех, кто отказывался следовать правилам.
     Границу допустимого Белый Змей не обозначил, но пояснил, что даже убийство действующего Дайме не будет считаться чем-то недопустимым, если это не угрожает династии, а под властью наследника останется несколько могущественных шиноби.
     Кеншин хотел иметь больше времени, чтобы заключить побольше ценных соглашений, и был готов даже обменять Усиление на что-то сопоставимо ценное, но к его сожалению срок действия Режима Патриарха подходил к концу, и через час после начала беседы он был вынужден покинуть Пещеру Рьючи.
* * *
     Вернувшись домой лишь поздним вечером, Кеншин вновь провел ночь с горюющей Куроцучи, подставляя свое плечо для слез и свое тело для объятий во время тревожного и прерывистого сна.
     На следующее утро, закончив утренний моцион, Кеншин принял участие в очередном эксперименте по воссозданию чакры Хвостатого, но, как и в прошлые разы, результат оказался неудовлетворительным.
     Извлечение и даже модуляция чакры, практически идентичной оригиналу, было достаточно простым делом для нынешних познаний Клана Накаяма и Кеншина в частности.
     Однако по неизвестной причине, сколько бы Кеншин не пытался воспроизвести идентичную Однохвостому чакру, все было тщетно. Мерилом успеха в этом вопросе являлся сам Однохвостый, который после длительных «уговоров» все же согласился участвовать в эксперименте, ибо от него лишь требовалось жертвовать незначительным процентом чакры и пытаться «впитать» часть чакры, смоделированной Кеншином.
     Ни Цунаде, ни Кохару никогда не сталкивались с подобным и не имели ни малейшего представления, почему идентичная по всем параметрам чакра не может быть полноценно усвоенной изначальным «владельцем».
     Единственной зацепкой, которую Кеншин длительное время даже отрицал рассматривать — был некий «ген разумности», который на данный момент находился за гранью научного и магического восприятия.
     Тайна жизнедеятельности Хвостатых Зверей мучила исследователей многие сотни лет, и даже Кеншин, заполучив в свои руки Мататаби, не упустил возможности исследовать ее тело на предмет изучения анатомии, но так и не нашел разгадки о том, что обеспечивает ее жизнь и где находится ее «разум».
     Провозившись с экспериментами до самого обеда и не получив никаких результатов, Кеншин целиком и полностью погрузился в административную работу, формируя десятки новых указов и рассматривая сотни отчетов, ни один из которых не мог быть проигнорирован ввиду повышенной важности.
* * *
     Следующие несколько дней стали настоящим «затишьем перед бурей» для всех, кто имел достаточно статуса, силы и влияния для того, чтобы следить за самыми горячими новостями.
     Слухи распространялись как пожар, и узнав про переворот в Иве, а так же ранение сыновей Кеншина, многие элиты Империи Накаяма, встрепенувшись, ждали полноценной развязки назревшего конфликта между Дайме Омори и Кеншином.
     Оказавшись под тяжелейшим сапогом Клана Накаяма, немало родов, кланов и торговых домов хотели если и не избавиться от власти ненавистного клана, то, как минимум, получить немного больше свободы, дожидаясь ситуации, когда, наконец, властный Император столкнется с более серьезным сопротивлением.
     Никто не ожидал, что Дайме Омори сумеет подавить Клан Накаяма физически, но мало кто мог отказать себе в удовольствии насладиться неизбежной, исходя из эксцентричной и самодовольной личности Омори Тацуо, дипломатической пощечине и тотальным моральным унижением.
     О том, что это могло бы спровоцировать полномасштабную войну не только для Клана Накаяма, но и всей Империи, задумывались многие, но прямая протекция от куда более известного и влиятельного Мифуне снижала этот шанс до незначительной погрешности. А в случае же конфликта Клана Накаяма и Союза Самураев, затаившиеся внутри Империи Накаяма несогласные элиты были бы более чем довольны.
     Кеншин, в свою очередь, прекрасно знал о подобных настроениях, витающих в элитных кругах, в которые он, нарушая многовековые традиции любых обществ и сословий, решительно отказывался вступать.
     Принципиальная позиция отказа от светской жизни и привычного даже для самых могущественных правителей этого мира налаживании социальных связей с формированием личных вассалов и друзей, многократно более сильно ударила по его поддержке среди имеющих влияние людей.
     Тем не менее, даже осознавая последствия своей принципиальности, Кеншин не беспокоился о том, что некоторые планы неизбежно будут саботированы, а развитие самой Империи замедлено.
     Имея превосходящую силу и неограниченную «Приказом Троих» возможность применения любых методов насилия и подавления на своей территории, Кеншин все еще предпочитал подобные сложности тому, чтобы идти против своей натуры и обрастать большим количеством социальных связей, которые рано или поздно перетекут в коррупционные, что если и не «поставит крест», то усложнит построение задуманного им общества.
     Он так же знал, что от него ждут проявления силы, мощи и власти, а удивительно длительное «затишье» от человека, прославившегося своей ярко выраженной несдержанностью, постепенно начинало восприниматься за слабость.
     И ему было бы наплевать, будь это мнение лишь кучки презираемых им аристократов. Однако когда этот вопрос начал выходить за пределы личных бесед и ограниченных встреч слабых на язык представителей невинно притесняемой интеллигенции, Кеншин не мог не почувствовать раздражение.
     На четвертый день после произошедшего слухи об «трусливом Императоре» испугавшемся Великого Дайме Омори начали целенаправленно вбрасываться в народные массы, что, ввиду крайне успешной пропаганды со стороны Клана Накаяма, было воспринято в штыки.
     Однако Кеншин все еще отслеживал этот, критичный не только для своего имиджа, но и будущего всей Империи, вопрос. Он и без этого не собирался сидеть сложа руки, спустив с рук убийство Кицучи, но сложившаяся ситуация еще сильнее подталкивала его к решительным и крайне ожесточенным действиям. И единственное, чего Кеншин хотел, глядя на грустное лицо Куроцучи — так это то, чтобы неделя прошла как можно быстрее, дабы ни у кого и никогда не возникало желания провоцировать Клан Накаяма.

Глава 635

779-й день. Страна Земли, город Омори
     Узнав о том, что успешная реализация его давнего плана привела к непредвиденным последствиям, Омори Тацуо сперва очень сильно расстроился и задумался над тем, как грамотнее всего откреститься от произошедшего недоразумения в виде ранения двух сыновей, набравшего ощутимую силу, Накаяма Кеншина.
     Однако стоило ему поговорить с вернувшимся из Ивагакуре своим поверенным — Наканэ Исао, как желание «извиняться» полностью улетучилось. Ибо, помимо уважения к равным, коим несомненно являлся Накаяма Кеншин, Омори Тацуо не терпел пренебрежения. В особенности от человека, чей род не насчитывал даже пяти сотен лет существования.
     Его не волновало то, что Кеншин сумел достичь внушительной силы, сопоставимой с элитным каге. Пока сила Клана Накаяма не достигла ранга мудреца, он не был готов выделять его перед остальными каге, ни один из которых не демонстрировал в его сторону столь явного неуважения.
     — Господин, вы уверены?.. — Удивился Исао.
     — Более чем, — Кивнул Тацуо, — С текущего момента моим, Омори Тацуо, указом, все нарушители и преступники Ивагакуре подлежат немедленной амнистии.
     — Эскалация взаимоотношений с Накаяма может сильно повредить Вашим с ним отношениям… Прошу, посоветуйтесь с Мифуне, — Настойчиво увещевал Исао, прекрасно осознавая опасность, которая возникнет при подобном уровне гордости и неуступчивости с обеих сторон.
     — Нет нужды, — Отмахнулся Тацуо, — Я не считаю нужным, обращать внимание на недовольство незначительных торговых кланов.
     — При всем моем согласии с вашими словами, все же Клан Накаяма достаточно могущественен. И судьба рода Миямото говорит о том, что нельзя недооценивать их решительность, — С опаской в голосе сказал Исао.
     — Миямото Масахидэ был идиотом, идиотом и сгинул, — Фыркнул Дайме, — Если ты намекаешь на то, что я должен бояться мальчишку с силой элитного каге, то побереги силы. Жалкие торговые кланы рождаются и умирают, а род Омори продолжает жить.
     — И все же, Господин. Кицучи, будь он проклят, был зятем Накаяма Кеншина. А случившееся недоразумение с его детьми обязывает нас быть снисходительнее к всплеску эмоций… В конце концов, он все еще слишком юн.
     Услышав настойчивую тираду своего самого доверенного человека, Тацуо основательно задумался над его словами и после непродолжительного молчания все же решил немного смягчить свое отношение.
     — Хорошо. Отправь официальное послание в Империю Накаяма, — Поморщившись при слове «Империя», сказал он, — Сообщи, что я, Дайме Омори, хочу встретиться с Накаяма Кеншином. Через три дня в Стране Железа при посредничестве Миуры Мифуне.
     — Спасибо, господин, — Поклонился Исао, выражая благодарность за проявленное доверие.
780-й день
     Ответ из Империи Накаяма пришел на удивление быстро и уже к обеду был на рабочем столе Омори Тацуо, где тот, вернувшись с послеобеденного сна, лениво принялся читать ответное послание, ожидая увидеть в нем полное согласие с озвученными условиями. Однако стоило ему прочесть первую строчку, как былая сонливость была в мгновение сметена, а ей на смену пришла первобытная ярость.
     — ВОТ УБЛЮДОК! — Прорычал Дайме Омори, всполошив личную охрану, а спустя менее чем полминуты прибыл и самый главный его телохранитель в лице Наканэ Исао.
     — Ч-что случилось, Господин? — Сканируя пространство на опасность, спешно спросил Исао.
     — На. Прочти, — Сквозь зубы прошипел Тацуо, протянув заверенный печатью лист бумаги.
     Видя небывалую ярость своего господина, Исао не желал более тратить время на разговоры и, взяв лист бумаги, вчитался в написанное и обомлел. Едва заметив гневную реакцию Дайме, он ожидал увидеть откровенно провокационное послание, с решительными и наглыми требованиями. Однако в реальности написанное оказалась куда более «невозможным» к воображению.
     — Ваша мольба была услышана… — Пробормотал про себя Исао, — …Милостивый Император готов принять п-покаяние гнусного з-заговорщика Омори Тацуо?! — С раскрывшимися от шока глазами добавил он, не с первого раза поверив в прочитанное.
     — Ублюдок хочет войны?! Пусть приходит! — Гневно зарычал Тацуо. Исао, в свою очередь, не сразу понял к чему здесь упоминание войны, пока не дочитал текст до конца.
     — …однако, милость Императора не безгранична, и Омори Тацуо имеет ровно сутки на то, чтобы покаяться. В противном случае род Омори будет вычеркнут из существования…
     *Хруст!*
     — Он угрожает моему роду уничтожением через официальную канцелярию?! УБЛЮДОК! Ну ничего, теперь Мифуне поймет, что он абсолютно безумен! — Зарычал Тацуо, пылая от унижения и ярости.
     Исао был настолько ошеломлен и обескуражен, что несколько секунд не мог вымолвить и слова. Даже в самом неприятном прогнозе он не мог вообразить, что эскалация повысится до таких величин до личной встречи Кеншина и Тацуо.
     — З-здесь еще кое-что… — Удивленно проговорил Исао, обнаружив небольшое дополнение на обратной стороне бумаги.
     — …левое крыло, как доказательство серьезности намерений?.. Что это значит? — Нахмурился Исао.
     — Плевать! Идиотские загадки от идиота, который родился идиотом, им и подохнет! — Едва сдерживаясь от того, чтобы не начать крушить окружающую мебель, прошипел Дайме.
     Исао хотел было начать успокаивать господина, но внезапно испытал крайне странное и отдаленное чувство опасности. Подобное он чувствовал в своей жизни лишь раз. Но то чувство было уникально по своей сути и было вызвано отдаленным залпом бомбы хвостатого со стороны Трехвостого. Однако сейчас, будучи в центре столицы Страны Земли, находясь во дворце Дайме, он не мог осмыслить тип и местоположение угрозы.
     *Цзинь, цзинь, цзинь…*
     Внезапно зазвонил миниатюрный колокольчик, от чего даже Тацуо в мгновение оправился от вспышки гнева, и в шоке сосредоточился на поступившей информации. Этим же занялся и глава рода Наканэ.
     — Стая огромных птиц?.. — Вслух проговорил Исао и, стремительно выбравшись в окно, оказался на крыше дворца, глядя вдаль при помощи чрезвычайно острого зрения, позволившего узреть очертание металлической «птицы», летящей на высоте более чем десять километров.
     *Шух, шух, шух…*
     Стоило Исао задаться вопросом о природе происхождения этих причудливых «птиц», как вдруг две идеально слаженные стайки из четырех птиц в каждой синхронно выпустили чрезвычайно быстрый залп не менее причудливых «игл», каждую из которых Исао видел с трудом. Однако несколько секунд спустя, он в шоке для себя отметил высочайшую скорость полета этих «игл» и, моментально определив их направление, ринулся обратно к господину, забрав его с собой для эвакуации.
     — Ч-что происходит? — Слегка испуганно спросил Тацуо, но полностью доверяя Исао, не пытался сопротивляться.
     — Не знаю, — Коротко ответил старик и стремительно выскочил в окно, успев удалиться лишь на пятьдесят метров, когда позади раздалась серия взрывов.
     *Бум, бум, бум…*
     Шестнадцать усиленных ракет класса воздух-земля без труда прорвали незначительный, наспех развернутый барьер над городом, градом обрушившись на левую часть громадного дворца, разрушив плотнейшие каменные перекрытия и сложив эту часть здания до самого основания.
     — Н-нет! Маленький Ёта! — В шоке прокричал Тацуо и ринулся в сторону завалов, подумав самое плохое. Однако по пути встретив начальника своей личной гвардии с ребенком на руках, вздохнул с облегчением и вместо всепоглощающей ярости за наглость почувствовал капельку страха.

Глава 636

780-й день. Город Накаяма
     — Вольно, бойцы, — С улыбкой кивнул Кеншин, глядя на выстроившиеся по струнке экипажи истребителей.
     — Капитан Ясуда! Какова обстановка? — Властно заявил Ичиро, соблюдая субординацию даже в подобной ситуации.
     — Цель поражена. Потерь нет, — Отчеканил капитан специальной группы Ясуда Фумисато.
     Кеншин имел некоторые вопросы от себя, но продолжал стоять в сторонке и молчать, позволяя работать их непосредственному командиру, ибо был убежден, что нарушение субординации с публичным «обходом» начальства через голову не могло привести ни к чему хорошему.
     Более подробный отчет командира эскадры прояснил Кеншину основные моменты и практически полностью удовлетворил его любопытство, ибо будучи «духовным наставником» группы из тридцати человек, несколько месяцев каждодневно тренировавшихся на Арене, он хотел знать о результатах эффективности их первого боевого вылета.
     Спустя пять минут, видя насколько сильно нервничает Ясуда Фумисато и насколько напряженно себя чувствуют остальные, Кеншин пошел им навстречу и с улыбкой кивнул Ичиро, позволив ему отпустить бойцов на медицинский осмотр и заслуженный после него отдых.
* * *
     — Итак, подытожим. Операция выполнена идеально. Цель уничтожена, а экипаж и самолеты не пострадали. Усиленная NSM показала себя идеально. Десять из одиннадцати уцелевших ракет достигли цели с погрешностью в пять метров, — Сказал Ичиро, стоя у интерактивной доски с кадрами видеозаписи с прошедшего вылета.
     — Идеально только из-за эффекта внезапности, — Фыркнул Двадцать Первый, продолжив недавний спор, — Ты сам знаешь насколько несложно избежать попадания этих «идеальных» ракет.
     — Верно. Мы с тобой легко уклонимся от их весьма примитивной системы наведения, — Кивнул Ичиро, — Однако цель операции заключалась не в том, чтобы уничтожить элитного джонина… Напротив, Отец строго-настрого запретил атаковать всерьез. В противном случае использовалась бы усиленная Х-21, и даже каге практически гарантированно был бы мертв.
     — Опустим твой оптимизм относительно возможностей Х-21У, — Скептически прокомментировал Двадцать Первый, — Тогда в чем была цель операции? Показать врагам наши возможности, сделав работу за их разведку?!
     — Потише, старший брат. Операцию инициировал Отец, — Хмуро заявил, практически все время молчавший, Сорок Девятый.
     — Все в порядке. Я не растаю от критики, — Улыбнулся Кеншин, — Хочешь знать цель операции? Все просто: устрашение, пиар-эффект и Окно Овертона на будущее.
     — Окно Овертона? — Переспросил Двадцать Первый, не совсем поняв задумку Кеншина.
     — Мифуне без Приказа Троих будет вынужден проглотить эту и последующие атаки, — Улыбнулся Кеншин, — Это позволит нам шаг за шагом продвигать свои интересы, расширяя границы ранее «недопустимого».
     — И все же, Отец, я считаю подобную тактику излишней… Нельзя давать потенциальным врагам информацию о наших возможностях. Как минимум, не в «акциях устрашения»… — Возразил Двадцать Первый.
     — Будь вся наша мощь сосредоточена на авиации, я бы с тобой согласился. Однако ни один из достойных наших опасений врагов вряд ли может быть уничтожен с помощью тактической авиации. А от ядерных гиперзвуковых ракет не поможет уклониться даже знание об их средствах доставки, — Без тени недовольства, с улыбкой сказал Кеншин.
     — Отец прав. Лев имеет полное право играть с добычей, — Согласно кивнул Сорок Девятый, — Текст послания для жалкого навозного жука Омори был действительно хорош!
     — Ха-ха-ха… Уверен, Тацуо не стерпит подобных условий и добровольно шагнет во второй этап плана. Или, возможно, решит перевернуть доску и умереть?.. — Будучи в прекрасном расположении духа, размышлял Кеншин.
781-й день. Клан Накаяма
     — Прошу вас, Миура-сан, пожалуйста, подождите здесь. Отец скоро прибудет, — Уважительно, но не раболепно сказал Семьдесят Третий, сопроводив уважаемого гостя в специально построенное на территории «Убежища» здание.
     Миура Мифуне лишь недовольно хмыкнул, но ничего не сказал. Он чувствовал некоторое унижение от того, что его заставляют ждать, словно он не являлся главой самого могущественного формирования, а был случайным «просителем».
     Тем не менее ситуация вынуждала его лично прийти в Клан Накаяма, ибо ни один из существующих способов личной связи не мог заставить Кеншина явиться в Страну Железа, а настойчивые просьбы были попросту проигнорированы.
     — Добрый день, Мифуне, — Войдя в комнату, прохладно поздоровался Кеншин.
     — Приветствую, Кеншин, — Быстро сориентировавшись на столь вульгарный переход на «ты», взаимно ответил Мифуне.
     — Ты что-то хотел? — Даже не пытаясь быть любезным, спросил Кеншин.
     — Хм… Да. Тацуо. Я пришел поговорить о вашем конфликте, — Хмуро кивнул Мифуне.
     — Кто?.. — Показно удивился Кеншин, словно не понимал о ком речь.
     — Дайме Страны Земли. Омори Тацуо, — Сквозь зубы процедил он, закипая от гнева, но все же продолжая играть по правилам Кеншина.
     — Ах он… — Показно «вспомнил» Кеншин, после чего, скорчив огорченную мину, добавил, — Я слышал он был твоим давним приятелем… Прими мои соболезнования.
     — Соболезнования? О чем ты?! — С нескрываемым гневом прошипел Мифуне, будучи в ярости от столь «дурацкой» игры.
     — Разве ты не скорбишь о том, что несколько часов назад твой приятель перестал существовать? — Улыбнулся Кеншин, более не пытаясь изображать несуществующие эмоции.
     — Перестал существовать? Ты его уничтожил?! Объяснись! — Яростно затребовал Мифуне, полностью утратив нить разговора и не имея понятия, как трактовать заявления собеседника.
     — Объясниться? Перед тобой? — Хмыкнул Кеншин, — Ты не в том месте, чтобы требовать, старик.
     *Хлоп!*
     Оба подлокотника на кресле Мифуне лопнули от чудовищного по силе хлопка, в то время как остальная мебель даже не пострадала. А Кеншин тем временем даже и бровью не повел, лениво глядя на старика.
     — Фууух!.. Либо ты объяснишь мне, что ты сделал с Тацуо, либо… — Предупреждающе покачал головой Мифуне.
     — Омори Тацуо, Дайме Страны Земли, более не существует. Остался только самозванец, называющий себя несуществующим именем и потешно носящий несуществующий титул, — С холодной улыбкой проговорил Кеншин.
     — То есть ты всего-лишь решил не признавать его, как субъект? — Расслабленно переспросил Мифуне и усмехнулся.
     — Можешь считать и так, — Встречно улыбнувшись, ответил Кеншин.
     — Думаю, Омори Тацуо не сильно расстроится от этого факта, — С издевкой прокомментировал он, не скрывая своего отношения к Кеншину, которое, впрочем, после начала конфликта стало взаимным.
     — Кто?.. — Ухмыльнулся Кеншин.
     — Детский сад… — Фыркнул Мифуне, поражаясь степени абсурда.
     — Может быть… — Пожал плечами Кеншин, — Вот мы и узнаем, является ли Тацуо жалким червем, или Накаяма Кеншин — ребенком из детского сада. Срок три месяца.
     Услышав его слова, Миура Мифуне изменился в лице и, поняв, что все это не была одна большая глупая шутка, всерьез задумался над реальными последствиями подобной «шутки, ставшей реальностью».
     — Кхм… Надеюсь, ты не станешь просить другие Деревни играть в эту глупую игру?.. — С гораздо менее радостным выражением лица спросил Мифуне.
     — Просить? Ха-ха-ха! Конечно нет. Я буду этого ТРЕБОВАТЬ, — Прохохотал он, — Одним из условий сотрудничества с Империей Накаяма является здоровый разум. Но разве человек со здравым разумом станет поддерживать какие-либо отношения с тем, кого не существует?.. Вот и я не стану поддерживать какие-либо отношения с теми, чей разум не вполне здоров.
     Поняв всю глубину замыслов Кеншина, Мифуне едва было не схватился за голову, ибо впервые видел настолько необычный симбиоз находчивости, хитрости и поистине опасной безжалостности.
     — Не делай этого, если не хочешь разорвать отношения с половиной мира, — Хмуро предупредил Мифуне.
     — Ты действительно думаешь, что пресечение всех поставок роскоши, деликатесов и тысяч различных, ставших незаменимыми, предметов ударит прежде всего по моей Империи Накаяма? Ха-ха-ха! Вот и посмотрим, что для половины мира ценнее. Неограниченные поставки камней из Страны Земли, или сахар и шоколад из Империи Накаяма, — С победной издевкой глядя на старика, заявил Кеншин.
     — Подумай еще немного. Возможно, есть что-то, что заставит тебя передумать?.. — С намеком на уступки, гораздо более мягким тоном сказал глава клана Миура.
     — К сожалению, вернуть стертых из существования людей еще сложнее, чем воскресить мертвых… — Покачал головой Кеншин, — Сожалею, Миура-сан, но твоего давнего друга больше нет…

Глава 637

     — ЧТО?! — Выпучив глаза, воскликнул Омори Тацуо, — П…по-твоему я должен просто это проглотить?!
     *Вздох*
     — Послушай, Тацуо… Я был бы рад выступить на твоей стороне, но сейчас, единственное, что я могу для тебя сделать — это гарантировать сохранение твоей жизни, и твоего положения… — Тяжело вздохнул Мифуне, чувствуя себя виноватым за невозможность помочь чем-то большим.
     — С каких пор Союз Самураев стал настолько незначительным, что его может прогнуть один самодовольный юнец?! — Подрагивая от злости, язвительно выплюнул Тацуо.
     — Прогнуть?.. Выбирай выражения, — Взглянув на него исподлобья, хмыкнул Мифуне, — На данный момент Накаяма Кеншин не сделал ничего, за что я бы мог объявить его вне закона.
     — Ничего?! Вероломное нападение на Дайме Страны Земли, с целью захвата МОИХ владений, это «ничто»?! — Прохрипел Тацуо.
     Услышав столь пылкое изложение случившегося, Мифуне даже не стал утруждать себя ответом на эту примитивную манипуляцию и, давая скидку на эмоциональное состояние старого приятеля, не стал акцентировать на этом внимание.
     — Он настолько силен?.. — Спустя некоторое время раздался усталый голос Тацуо.
     — Да, — Кивнул Мифуне, — Сильнее, чем ты можешь себе представить…
     Подтверждение силы Кеншина устами самого влиятельного человека в мире стало для Тацуо последним гвоздем в гроб последних ожиданий о том, что ситуацию можно изменить, не прибегая к унизительной мольбе и извинениям.
     — Но почему Трое Мудрецов бездействуют?! Накаяма Кеншин еще более неуправляем, чем Сенджу Хаширама, и имеет еще больше гнусных амбиций! — Возмущенно заявил Дайме.
     — Забудь об этом, — Покачал головой Мифуне, — Трое не собираются вмешиваться, пока Кеншин не совершит грубейшую ошибку, или… Пока не станет слишком поздно.
     — И что теперь?.. — Обессиленно промямлил Тацуо.
     — Выжидать. Налаживать отношения и ждать, пока этот вспыльчивый и неконтролируемый юнец не совершит нечто, чего Трое не смогут стерпеть…
     — Налаживать отношения?.. И как по-твоему я должен это сделать, если этот ублюдок «вычеркнул» меня?
     — Вот и подумай об этом на досуге. Я сделал все, что в моих силах, но если ты собираешься и дальше усугублять свое положение, то я могу пообещать тебе лишь отмщение.
* * *
     Несколько следующих дней, вплоть до назначенного Кеншином «дня икс», прошли без каких-либо знаменательных событий. Клан Накаяма продолжал тренировки, учебу и работу, а немногочисленные элиты Империи Накаяма, узнав об атаке на столицу Страны Земли, дожидались развязки этого конфликта.
     Еще сильнее, затаив дыхание, развязки дожидались все без исключения влиятельные люди Страны Земли. По этой же причине после произошедшего переворота Ивагакуре погрузилась в хаос, и как бы представители новой власти не пытались навести порядок, ничего не получалось.
     Всю неделю из Ивагакуре происходила активная эмиграция всех, кто мог себе это позволить. А те, кто в силу положения и статуса не мог оставить свой род, клан или бизнес, сделали все, чтобы на время переселить жен, детей и близких родственников. И чем ближе было окончание обозначенного срока, тем активнее происходили эти процессы.
     И если первое время род Омори с некоторым успехом мог приглушать панические настроения новых подданных, то после ошеломительной атаки на столицу с частичным разрушением дворца Дайме паника среди влиятельных и богатых людей Ивы лишь усилилась.
     783-й день стал настоящей психоэмоциональной пыткой для всей Ивагакуре, включая наместника Дайме, в лице Камэда Рьюго. И все из-за путаницы, возникшей в результате отсутствия информации о планах и намерениях Кеншина.
     Никто не знал истекает ли договоренность ровно на седьмой день или действует до начала следующего. Эта неопределенность еще сильнее накалила разумы оставшихся в Иве людей, вынуждая их едва ли не впадать в психоз от ожидания «неизбежного возмездия».
     С самого утра Рьюго был как на иголках, готовясь к худшему и пытаясь казаться невозмутимым перед своим ближайшим окружением, намереваясь пережить этот кризис, чего бы это не стоило. Ибо награда, предложенная Дайме в случае урегулирования разногласий с Кеншином, тысячекратно окупала любые издержки.
     Когда же к вечеру ничего не произошло, многие испытали облегчение, а нервозность самого Рьюго лишь усилилась, что послужило причиной бессонницы и крайней степени раздражительности. Перманентное ожидание внезапного нападения было намного хуже самого нападения, и к утру следующего дня Рьюго от психологической усталости находился в шаге от того, чтобы самому отправиться в Клан Накаяма. Но, к сожалению или к счастью, этого ему делать не пришлось.
Утро 384-го дня
     *Шух!*
     *БУМ! Треск!*
     Услышав громкий взрыв, сопровождаемый скрипучим треском, Камэда Рьюго словно очнувшись от продолжительного сна резко поднялся на ноги и выскочил в окно, сразу же оказавшись на крыше здания, глядя вдаль.
     *Шух!*
     Едва успев моргнуть, Рьюго увидел перед собой человека, который всю последнюю неделю являлся ему в ужасных кошмарах. И встретившись с ним наяву, глава рода Камэда испытал огромное желание «проснуться».
     — На колени! — С ревом в голосе отчеканил Кеншин, стоя на крыше бывшего дворца Цучикаге.
     — Н-Накаяма-сан, ч-что это значит?… — Испуганным, услужливым голосом проблеял Рьюго, пытаясь следовать сформированному десятки раз обдуманному плану.
     *Хруст! Хруст! Хруст!*
     — ААА!.. — Завопил Рьюго и рухнул лицом на крепкий обтесанный камень.
     — На колени! — Вновь приказал Кеншин, глядя на тушу испытывающего болевой шок элитного джонина, чьи кости рук и ног были грубо сломаны.
     Очередной приказ Кеншина стал для агонизирующего разума Рьюго отрезвляющим, а вспыхнувший страх вынудил его, игнорируя чудовищную боль от разрыва плоти осколками костей, подняться на обе руки и встать на колени.
     — А ты смелый, если решил остаться, зная о том, что тебя ждет… — Равнодушно проговорил Кеншин, отчего Рьюго задрожал, — Я уважаю смелость. Поэтому твой род сохранит свое существование.
     — Б-благодарю… — Смиренно прохрипел Рьюго, ощутив небывалое облегчение.
     — У тебя есть возможность избавить своих наследников от позорного клейма… Не сопротивляйся, и род Камэда останется на прежних позициях… — Глядя ему прямо в глаза, словно змей-искуситель прошептал Кеншин и положил ладонь на голову элитного джонина.
     Рьюго, чей разум был истощен от длительного ожидания неминуемой расплаты, получив еще один эмоциональный толчок от осознания фактической пощады всему его роду, не проявил ни малейшего сопротивления сознанию Кеншина, который не пытаясь быть аккуратным небрежно осматривал различные воспоминания, повергая разум элитного джонина в хаос, что вкупе с истощением спустя несколько минут вызвало коллапс и обернулось губительными последствиями.
     *Хлоп!*
     Когда все было кончено, Камэда Рьюго рухнул на землю и с застывшим полностью безумным взглядом уставился в одну точку вдалеке, видя нечто, известное лишь ему одному.
     Кеншин же, в свою очередь, получив необходимую информацию из воспоминаний Рьюго, полностью разобрался в перипетиях произошедшего переворота, не став добивать потерявшего разум элитного джонина. Более того, он мысленно распорядился сохранить ему жизнь и позволить наследнику рода Камэда забрать своего главу, оставив вопрос умственного исцеления на волю случая.

Глава 638

     Узнав о том, что гарнизон Ивагакуре, включая несколько его личных отрядов, сдались без малейшего сопротивления силам вторжения Накаяма, Омори Тацуо был в бешенстве и, вспыхнув кровожадностью, незамедлительно отправил срочный запрос в Союз Самураев, призывая Мифуне на помощь.
     — Наконец-то! — Нетерпеливо заявил Тацуо.
     — Накаяма захватил Иву? Ты уверен?.. — Перейдя сразу к делу, хмуро спросил Мифуне.
     — Более чем… Он не просто вторгся, но и заявил, что собирается «навести порядок» и обеспечить легитимное наследование титула Цучикаге! — В ярости выплюнул Дайме.
     — Хм! Мне казалось, что он уяснил границы допустимого! — Сквозь зубы проскрежетал Мифуне, пылая от гнева, вызванного не вероломным нападением на Иву, а тотальным неуважением к его персоне.
     — Границы?! Ха-ха-ха! Этот ублюдок скоро будет плясать на твоей голове, а ты все говоришь про «границы»! — Истерично прохохотал Тацуо.
     Мифуне чувствовал себя слишком старым и мудрым, чтобы ввязываться в словесные споры с впавшим в истерику человеком, а радикально пресекать его выпады не позволяла их давняя дружба.
     *Шух!*
     Тацуо хотел было высказать еще немалое количество колкостей, но в следующее мгновение Мифуне просто исчез, двигаясь с чудовищной для восприятия пикового джонина скоростью.
* * *
     — Итак, ты все-таки сделал это… — Величественно стоя в воздухе напротив такой же величественной фигуры собеседника, покачал головой Мифуне.
     — Именно так, — Кивнул Кеншин, — Если твой никчемный Союз Самураев отказывается выполнять свою миротворческую функцию, этим займется мой Клан Накаяма.
     — Продолжаешь дерзить… Ты действительно хочешь войны, Накаяма Кеншин?! — Прошипел Миура Мифуне, едва сдерживая пылающее желание рассечь наглеца на две части.
     — Отнюдь… — Покачал головой Кеншин, — А ты?..
     — Я?! — Изумился Мифуне, — Последнюю неделю ты только и занимаешься тем, что провоцируешь мой Союз Самураев на войну! Но захват Ивы стал последней каплей… Однако я готов притвориться, что этого не было. Забирай своих людей и уходи.
     — Уходить?.. — Встречно удивился Кеншин, — Ты собираешься нарушить легитимизацию наследования титула Цучикаге?..
     — Легитимизацию?! Ты и твои люди не имеете никакого отношения к Иве и ее внутренним делам! — Яростно отчеканил Мифуне.
     — Неужели?.. — Усмехнулся Кеншин, — А имя Накаяма Куроцучи, тебе о чем-нибудь говорит? Или ты настолько стар, что не в силах сложить дважды два?..
     Услышав победный саркастический выпад оппонента, Мифуне в изумлении раскрыл глаза. Он в мгновение вспомнил давно выброшенную из головы информацию о неуемном брачном аппетите Кеншина, и о том, что дочь и внучка бывших Цучикаге, является одной из его жен.
     — Так вот что ты задумал… — Пораженно пробормотал старик, но спустя несколько мгновений облегченно усмехнулся, — Но это не сработает. Цучикаге не наследуемый, а выборный титул, и легитимизация преемственности возможна лишь с одобрения Высшего Совета.
     — Все так, — Согласно кивнул Кеншин, — И четверо членов Высшего Совета Ивагакуре уже избрали нового Цучикаге.
     «Неужели этот идиот Тацуо не позаботился об этом вопросе?!» — В гневе подумал Мифуне, но оценив ситуацию с этой точки зрения, понял, что принудительная высылка членов Высшего Совета в столь непростое для Деревни время неизбежно бы закончилась полным крахом остатков системы управления, отчего Омори Тацуо даже не пытался устраивать нечто подобное, считая насильственное «возвращение» Ивы руками Кеншина крайне маловероятным сценарием ввиду катастрофических для него последствий.
     — Значит Накаяма Куроцучи теперь является Пятой Цучикаге Ивагакуре?.. — Устало спросил старик, поняв, что абсолютно бессилен в этом вопросе, и что даже в случае оспаривания легитимности этих процедур не найдет поддержки в лице «сомневающихся» каге и лидеров остальных кланов Союза Самураев, которые предпочтут закрыть глаза на незначительные проблемы, дабы избежать прямой конфронтации с Кланом Накаяма.
     — Не совсем. Куроцучи лишь временно исполняет функции регента… Титул Цучикаге получил мой сын, Восемьдесят Пятый, — С улыбкой сказал Кеншин.
     Это заявление сильно резануло по ушам старого, чрезвычайно опытного в политике человека, но чувствуя, что «раскручивание» этой темы не принесет никаких положительных результатов, Мифуне лишь брезгливо фыркнул, выражая крайнюю степень несогласия с правовыми ухищрениями Кеншина.
     *Вздох*
     — Ты получил в свои владения Иву… Может теперь забудешь о былых разногласиях с Омори?.. — Спустя некоторое время молчания тяжело вздохнул старый самурай.
     — Разве у меня могут быть разногласия с тем, кого не существует? — Усмехнулся Кеншин, — К тому же из-за такой ерунды, как убийство близкого мне человека… Никаких разногласий. Никакого Омори, — Гораздо более суровым тоном отчеканил он.
     — Тогда сделай мне одолжение и отпусти всех людей этого «не существующего» человека… — Поморщившись проговорил Мифуне.
     — Только из уважения к Союзу Самураев, — Кивнул Кеншин, — Я отпущу всех невиновных в принятии решений и совершении особо гнусных деяний.
     — Спасибо, — Сложив ладони, благодарно кивнул Мифуне, после чего развернулся и удалился прочь, оставив Кеншина наедине со свей победой.
* * *
     Следующие дни и недели прошли для Клана Накаяма в привычной, ленивой рутине. Частично разобравшись с Ивой и не имея возможности разрешить вопрос с Дайме Омори, Кеншин практически выбросил его из головы, сосредоточившись на тренировках, экспериментах и агрессивной подготовке к намеченному «путешествию на Луну».
     Помимо физических и ментальных тренировок в эту подготовку входил и небывалый упор на поднятие уровня единственным известным Кеншину способом, что не могло не радовать его многочисленных жён, часть из которых соскучилась по материнству.
     Таким образом, временно позабыв о своих предпочтениях «не спешить» с рождением детей с уровнем таланта ниже джонина, Кеншин, на протяжении нескольких недель каждые вечер и ночь уделял активным «тренировкам» с целью максимально скорого повышения уровня.
     Он не считал себя настолько могущественным, чтобы отправляться на Луну без основательного улучшения боевой или любой другой мощи, что, как он чувствовал, должно было произойти после долгожданного достижения пятидесятого уровня.
     Учиха Мадара так же поторапливал своего ситуационного союзника не только с продвижением по плану уничтожения Тонери, но и, наконец, по предоставлению ему обещанной замены Хвостатым.
     Сорок девятый уровень, как и, соответственно, девятнадцатый уровень способности «Создание Убежища» были получены практически через неделю после карательного похода в Иву, но с достижением пятидесятого уровня, возникли некоторые проблемы.
     При рождении малыша Сто Тринадцатого Кеншин, научившись «ощущать» тот самый прилив невидимого «опыта», почувствовал необыкновенно низкое его количество, что по оценкам едва ли достигало одного процента от общего количества необходимого.
     За две следующие недели, даже отдаваясь процессу словно племенной бык, Кеншин сумел заполнить «полоску опыта» лишь на смехотворные двадцать процентов, внутренне поражаясь тому, насколько тяжело пошел прогресс.
     Как бы он не старался «ускориться», но за еще один месяц ему удалось заполнить эту злополучную «полоску опыта» лишь до семидесяти пяти процентов, что вылилось в катастрофическое замедление намеченных планов.
     Мадара так же начал терять терпение и уже не просто намекал, но требовал ускорение «подготовительных мероприятий», не желая слушать никакие отговорки о том, насколько сложным это оказалось.
     Сложившаяся ситуация буквально подожгла землю под ногами Кеншина, вынудив его нервно искать способ разрешения на первый взгляд неразрешимых проблем с чудовищными ограничениями по времени. Однако, как и в многие разы до этого, все решил случай.

Глава 639

Утро 848-го дня. Клан Накаяма
     *Шух, шух, шух…*
     Ощутив странные толчки и легкий шорох, Кеншин хотел было перевернуться на другой бок, но его тело странным образом оказалось зажато. Удивившись частью просыпающегося сознания, он попытался натянуть одеяло и накрыть себя и двух заночевавших с ним женщин, но к еще большему удивлению обнаружил скованность не только с обеих сторон, но и сверху.
     «Что?..» — Мелькнула мысль в уголке его сознания, ибо частично проснувшись, его мозг уже сумел воспроизвести события прошедшей ночи и освежить воспоминания относительно двух «счастливиц» в лице Айи и Касуми, которым удалось опередить всех остальных в неутомимом желании провести с ним ночь.
     *Шух, шух, шух…*
     Вновь послышался странный шорох, но на этот раз, практически проснувшись, Кеншин не только слышал, но и отчетливо почувствовал направленность этого шороха, отчего незамедлительно распахнул оба глаза.
     — Умммпф… — Закусив губу захныкала Карин, обнаружив, что Кеншин заметил ее маленькую шалость, и не сдержавшись, вновь заерзала задницей на его промежности.
     — Ч-что… Что ты делаешь?! — Резко сбавив голос, дабы не разбудить двух сладко спящих рядом красавиц, заявил Кеншин.
     — Аааах… — Только и могла застонать она и, не в силах остановиться, продолжила ерзать задницей на его бедрах, поскуливая от умопомрачительного трения его члена о ее плоский живот.
     Кеншин хотел было оттолкнуть ее от себя и выгнать из комнаты, но глядя на гримасу блаженства на ее лице, с практически закатившимися глазами, со слегка высунутым наружу язычком, не смог заставить себя столь грубым образом прервать удовольствие одной из самых обожаемых девушек.
     К тому же, будучи в состоянии «утреннего стояка», он практически сразу ощутил дикое возбуждение, а фигурка юной, идеально развитой девушки, ерзающей на его члене, не могла не возбудить его еще сильнее.
     За последние месяцы с момента перехода на новый этап отношений с Карин он привык к ее подобным выходкам и даже научился воспринимать это без большого чувства вины, признав, что юная девочка выросла и заслуживает удовлетворение физиологических и, что более важно, психологических потребностей.
     *Шух!*
     Глядя на две сильно подросшие за последний год груди, Кеншин не удержался от того, чтобы схватить и сжать их в обеих ладонях, зажав оба соска между пальцев, чем спровоцировал небывалый по своей громкости визг.
     — АААааах! — Широко раскрыв глаза и не переставая ерзать на его промежности, взвизгнула Карин.
     — Ч-что?! — Испуганно подпрыгнула Касуми, в то время как Айя, сонливо потирая глаза, застыла в одной позе.
     — Уууф… — Стонала Карин, продолжая двигать бедрами на его промежности, испытывая чрезвычайно насыщенный оргазм.
     — Т-ты… — Тыча на них пальцем, в шоке прошептала Касуми, — Т-ты ее трахаешь!
     — Ч-что?! Нет! — Ошеломленно воскликнул он и немедленно распахнул одеяло.
     Увидев безумно развратную картину того, как юная Карин ерзает киской на его ноге, потираясь животом о его большой член, Айя и Касуми синхронно ахнули, пораженно застыв на месте.
     Карин, в свою очередь, подсознательно чувствуя стыд, хотела прервать сеанс необычной мастурбации, но не могла найти в себе силы, чтобы отказаться от нахлынувших безумно мощных чувств.
     — Уууннфф! — Захныкала она и, закусив губу, навалилась на Кеншина, потянувшись к нему губами.
     Будучи до крайности возбужденным, Кеншин так же не смог отказаться от сладкого поцелуя юной красавицы и, рефлекторно схватив обеими руками ее задницу, как следует толкнул бедрами, отчего его огромный член просквозил между ее горячими бедрами вдоль мокрой киски.
     — Ааах! — Широко раскрыла глаза она, подавившись поцелуем.
     Удовольствие, которое Карин испытывала в этот момент, многократно превосходило чувство стыда от того, что она занимается «этим» на глазах у Касуми, которая успела стать для нее мамой, тетей и старшей сестрой в одном флаконе.
     В свою очередь, Кеншин внезапно ощутил настолько огромный прилив похоти, что тоже перестал обращать внимание на стоящих по бокам кровати женщин и, сжав задницу Карин обеими руками, совершил еще один толчок бедрами, проскользив членом вдоль ее юной жгучей киски.
     На фоне длительного застоя с достижением пятидесятого уровня в уголке его сознания мелькнула чудовищная мысль, которая тем не менее в мгновение была задавлена все еще не заглушенной совестью.
     *Шух, шух, шух…*
     Следующие несколько несдерживаемых фрикций, инициированных со стороны Карин, стали невыносимым испытанием для воли Кеншина, что, в свою очередь, позволило похабным и недостойным мыслям вырваться из оков совести.
     — Может быть хватит?! — Опомнившись, прокомментировала Касуми.
     — Нет! Уммф… — Решительно заявила Карин и сразу же заскулила от очередного столкновения с его членом.
     — Кеншин! — Возмутилась Касуми, — Нельзя делать это наедине?..
     — Ну так выйдите! — Прошипела Карин, не давая ему сказать и слова.
     К своему собственному удивлению Кеншин был полностью удовлетворен ее ответом и не смог сдержать удовлетворенной улыбки при взгляде на недоумевающую принцессу клана Нара.
     Словно выражая полную солидарность с намерениями Карин, он переместил обе руки на ее тонкую талию, схватив покрепче, приподнял и опустил ее аккуратное юное тело, просквозив членом вдоль разгоряченной киски.
     — Что ты ждешь, ах… Касуми? Х-хочешь посмотреть на то, как папочка меня т-трахнет?! — Разгорячившись, сквозь стоны прорычала она и взмахнула головой, распушив копну длинных волос, накрывших всю ее спину и часть бедер Кеншина.
     — Я… — Замялась Касуми, — Т-ты действительно собираешься это сделать?..
     Все три пары глаз, присутствующих в комнате девушек, сосредоточились на лице Кеншина. И даже Карин на секунду остановила свои неугомонные бедра, затаив дыхание перед судьбоносным ответом.
     Сперва Кеншин хотел машинально ответить «нет», но замялся, и с каждой секундой, повисший на кончике его языка, ответ становился все тяжелее и тяжелее, не позволяя ему открыть рот, и своим отказом фактически вынести приговор всем желаниям юной умопомрачительной девушки.
     К этому моменту похабные и недостойные мысли, зародившиеся в уголке его сознания, разрослись до невиданных размеров, поглотив большую часть его разума. А ощущения от сидящей на его коленях и приютившей его член у себя между ног девушки делали невозможным грубый отказ.
     Внезапно его взгляд обрел гораздо большую уверенность и твердость, хватка на ее талии стала еще более крепкой, а член, покоящийся вдоль уютной щелочки ее нетронутой киски, издал импульс полного одобрения.
     — Да! — Решительно кивнул Кеншин и, опередив взрыв радостных эмоций Карин, повалил ее на кровать, нависнув сверху.

Глава 640

     Услышав от Кеншина то, что ни одна из них не ожидала услышать в ближайшее время, все трое девушек впали в кратковременный ступор. И первой из него вышла, как не странно, Карин.
     — Ах! — Взвизгнула она, будучи внезапно брошенной на кровать, — П-папочка! Т-ты серьезно?!
     — Более чем! — Решительно заявил Кеншин и, нависнув над ее миниатюрным телом, раздвинул ее ножки обеими руками, держа ее бедра в своих ладонях.
     — Ууумммпппф! — Закатив глаза от внезапно вспыхнувшего оргазма, застонала она, в то время как из ее покрасневшей киски брызнула маленькая струйка прозрачной жидкости.
     — О-она описалась! — Ахнула Айя, нарушив длительное молчание.
     — Хи-хи… Она не описалась. Это называется «сквирт», и ей сейчас очень хорошо, — Хихикнула Касуми, с завистью глядя на извивающуюся в руках Кеншина девушку.
     — Ах! Так вот о чем говорила Хитоми! — Широко раскрыв глаза, удивилась Айя, вспомнив давний разговор.
     — У-уходите! Этот момент должен быть особенным… — Тяжело дыша фыркнула Карин, не желая слушать постороннее жужжание у себя над головой.
* * *
     Оставшись наедине, Кеншин и Карин несколько минут не произнесли ни единого слова. Он, отринув все предрассудки, любовался ее юной красотой, а она наслаждалась его пылким взглядом, чувствуя себя желанной, а от того и счастливой.
     Ее юное, но полностью сформированное тело женщины сводило его с ума, провоцируя пульсацию в набухшей головке члена, что не могло быть не замечено коварной обольстительницей.
     — Нравится?.. Папочка, это все принадлежит тебе… — Соблазнительным тоном промурлыкала она, раздвинув ножки.
     — Уфф… — Едва сдерживая порыв страсти от прилива похоти, несвойственной большинству его «опытных» жен.
     Не желая спешить в столь трепетном и чрезвычайно важном деле, Кеншин умерил бушующую похоть и, положив обе руки на ее небольшие, но упругие груди, принялся нежно их массировать, играя с сосками и поглаживая большую часть ее туловища, вплоть до нижней части живота, добиравшись до которой, он ощутил, как Карин внезапно затаивала дыхание, ожидая «того самого» момента.
     Полностью отдав инициативу любимому отцу и будущему мужу, Карин оставалось только жалобно хныкать от его поддразниваний, истекая соком возбуждения и пылая от чудовищной непомерной похоти.
     Желая сделать ее первый раз незабываемым, Кеншин принялся ласкать ее с особой нежностью, поглаживая и разминая все части ее роскошного тела, заостряя особое внимание на груди, животе, попке и бедрах, от прикосновения к которым у Карин случались миниатюрные оргазмы.
     Пятнадцати минут этих изнурительных для их общего терпения предварительных ласк было достаточно для того, чтобы Карин окончательно распалилась и полностью позабыла об остатках смущения.
     — Н-ну же, папочка… Трахни меня! Я хочу быть твоей! — Ерзая попкой и выпячивая ему свою киску, умоляющим тоном захныкала она.
     — Трахнуть? Нет… — Покачал головой Кеншин, от чего мир для Карин на секунду остановился, — Трахать тебя сегодня я не стану… Сегодня я займусь с тобой любовью… — Любящим тоном прошептал он и, не позволив ей сказать что-либо, поцеловал ее вишневые губы.
     Пока их языки сплелись в жарком поцелуе, руки Кеншина блуждали по ее разгоряченному телу, а колени заняли удобное положение на кровати, слегка подогнув ее нежные, слегка загорелые бедра.
     — АААХ! — Не выдержав жгучего прикосновения его члена к своей киске, громко вскрикнула Карин и вновь кончила.
     *Шух, шух…*
     Неохотно прервав поцелуй, Кеншин отдалился от ее лица и, взглянув на нее сверху, не мог не вздохнуть от очередной вспышки возбуждения, вызванной видом одной из самых красивейших девушек этого мира, покорно раздвинувшей ноги и умоляющей его сделать ее окончательно своей.
     В этот момент его не волновал тот факт, что она является его приемной дочерью. Напротив, задумавшись об этом на мгновение, он ощутил еще более мощный импульс похоти, а его руки потянулись к ее талии, чтобы крепко схватить и притянуть роскошные бедра поближе.
     *Хлоп!*
     — Ах! Папочка… — Промурлыкала Карин, столкнувшись с ним промежностями, — П-пожалуйста, не дразни…
     — Хорошо… — Прошептал он в ответ и, взяв правой рукой свой разрывающийся от перевозбуждения член, направил его в ее розовую щелку.
     *Шух…*
     Звук мокрого столкновения головки члена с набухшей от возбуждения киской был одним из самых развратных звуков, которые звучали в этой комнате, и одного его хватило, чтобы подвести Кеншина к грани чудовищного оргазма.
     Слегка надавив головкой члена, Кеншин ожидал значительного сопротивления от ее нетронутой девственной киски, но практически сразу ощутил теплое, сводящее с ума, обволакивающее чувство, что лишь чудом не стоило ему преждевременного извержения.
     Карин все это время поскуливала и, закатив глаза извивалась в импульсах маленьких оргазмов, в значительной мере осложняя Кеншину задачу. Однако, в то же время, один из ее хаотичных толчков оказался на редкость удачным и позволил его члену углубиться на целый сантиметр, упершись в девственную плеву.
     — Ах! Т-ты уже?.. — Резко раскрыв глаза, с закушенной от предвкушения губой, спросила она.
     — Нет… — Прошептал он и, не дожидаясь ее комментариев, резко наклонился для поцелуя.
     Когда ее рот оказался занят поцелуем, Кеншин, желая снизить неприятные ощущения от разрыва плевы, совершил резкий толчок бедрами, вынудив ее вновь распахнуть глаза и укусить его за губу.
     — Ааах! — В шоке закричала она, неосознанно обхватив его спину обеими ногами.
     Целый калейдоскоп эмоций захлестнул ее разум, вынуждая забыться не только в физическом, но и ментальном удовлетворении, а оповещения «Системы», замелькавшие перед ее глазами, усилили чувство блаженства.
     Кеншин так же получил целый ворох системных оповещений, но все это просто меркло на фоне ощущения сводящего с ума удовольствия от проникновения внутрь самой табуированной киски этого мира.
     *Хлоп!*
     Первый же толчок бедрами Кеншина, вызвал всплеск сквирта из киски Карин, забрызгавшей ему всю промежность. Однако это лишь усилило удовольствие. А желание кончить внутрь стало просто невыносимым.
     Все предыдущие «первые разы» с различными женщинами Кеншин находил в себе силы, чтобы сдержаться от преждевременного извержения. С еще большим усердием он планировал сдерживаться и сейчас, но был не в силах сопротивляться удовольствию, которое превосходило все, что он испытывал до этого.
     *Хлоп!*
     — Ааах!.. — Заглушая даже стоны хныкающей от удовольствия Карин, он совершил еще один толчок, после чего принялся кончать.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Звук его спермы, в огромных количествах перетекающей по семенным каналам и извергающейся внутрь тугой киски, казалось был настолько громким, что мог отражаться от стен.
     Как только первая капля спермы попала внутрь ее тугой киски, мир для них обоих словно остановился. Доселе дремлющее духовное тело Карин внезапно открыло глаза и устремилось к огромному духовному телу Кеншина, сплетаясь в хаотичном водовороте.
     Каждая капля извергнутой спермы жадно впитывалась ее киской, наполняя ее тело чудовищным количеством энергии, что в считанные секунды возвысило ее с джонина середины ранга, до элитного джонина.
     Ее Ядро Души так же поднялось с первого на третий уровень, а духовное тело стало гораздо крепче и больше, что сделало их хаотичный «танец» еще более масштабным и необычным.
     Наполнив ее киску спермой, Кеншин, помимо умопомрачительного удовольствия, так же получил огромное количество бонусов. Не только его собственное Ядро Души повысилось с шестого на седьмой уровень, но и количество Пси в мгновение ока увеличилось на пять тысяч единиц, поднявшись до тридцати трех тысяч.
     Количество же системных оповещений о новых возможностях и доступных способностях и вовсе превышало все мыслимые пределы. Однако в столь уязвимый момент интимного единения со своей новой женой Кеншин не желал думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы компенсировать оплошность первого раза и подарить ей столько удовольствия, чтобы этот день запомнился ей на всю жизнь.

Глава 641

     Следующие несколько часов стали синонимом блаженства для отца и дочери, что, наконец, справившись с многочисленными препятствиями на пути, смогли слиться не только телами, но и душами.
     Все два с половиной часа Кеншин только и делал, что самозабвенно ласкал, целовал, обнимал и прижимал к себе тело самой нежной девушки из всех, с кем когда-либо имел связь.
     То, что она по совместительству являлась его приемной дочерью, теперь не только не останавливало его от подобных действий, но и, напротив, усиливало страсть, выражаемую в необходимости одарить ее максимально возможным количеством любви, тепла и удовольствия.
     Карин, в свою очередь, чувствовала себя на седьмом небе от счастья, а количество оргазмов, испытанных за это время, перестало поддаваться какому-либо счету. Первый раз с любимым отцом был не только полностью лишен боли, но и многократно превосходил ее самые нереалистичные, рожденные в блаженных снах, фантазии.
     Лишь очнувшись от эйфории и беспамятства спустя более чем два часа, Кеншин, предприняв сложнейшее волевое усилие, сумел прервать чрезвычайно утомительный и изрядно затянувшийся половой акт.
     Будучи эмпатом, он прекрасно чувствовал, что Карин жаждет продолжения, но будучи так же и ее отцом, а с недавнего времени и мужем, он не мог себе позволить и дальше изнурять ее хрупкую киску, одно прикосновение к которой провоцировало сильнейшие конвульсии и вспышку дрожи во всех ее мышцах ниже живота.
     — П-почему ты… Ах… О-остановился?.. — Тяжело дыша, с мокрыми от пота, раскинутыми на большей части кровати, красными волосами, спросила Карин.
     — Тебе, да и мне… нужно отдохнуть, — Мягко улыбнулся Кеншин, откинувшись на подушку и ощутив истинное расслабление.
     — Н-не хочу о-отдыхать… Х-хочу еще! — Требовательным тоном заявила она, вызвав у него радостную улыбку.
     — Кто бы мог подумать, что такая маленькая девочка может быть такой ненасытной… — Повернувшись на бок, и убрав прядь волос с ее лица, улыбнулся Кеншин.
     Его левая рука погладила ее по лицу и проследовала ниже, вызывая различные звуковые реакции, словно тело Карин было музыкальным инструментом, а его руки единственным, что могло сыграть на ней настоящую симфонию.
     — Я… Так счастлива! — Зажмурившись от удовольствия, полным блаженства голосом сказала Карин.
     Кеншин ничего не ответил, но не мог не почувствовать радость от подобного признания. Еще более радостным его делал тот факт, что страшные опасения относительно изменений в поведении Карин после становления его женой так и не подтвердились. А сама юная обольстительница, казалось, и вовсе не замечала ничего необычного.
     Позволив ей отдохнуть в его объятьях, Кеншин нашел в себе силы, чтобы сосредоточиться на изучении многочисленной информации, которая, словно снежный ком, скопилась за прошедшие часы.
     [Поздравляем! Вы достигли 50-го уровня!]
     [Поздравляем! Вы достигли 51-го уровня!]
     [Поздравляем! Вы получили достижение «Подающий Надежды»]
     «Хм?.. Что еще за достижение?» — Удивленно подумал Кеншин и спешно развернул строку с его описанием.
     [Подающий Надежды] — Достигните пятидесятого уровня за менее чем десять лет и получите награду.
     [Внимание: Выберите награду!]
     В следующее мгновение перед глазами Кеншина вспыхнули три различных варианта «награды» с кратким описанием их свойств, что не на шутку озадачило его уставший и слабо соображающий разум.
     [Надежда на себя] — Дарует Патриарху десять единиц к личному показателю таланта.
     [Надежда на детей] — Дарует пять единиц к показателю таланта всех прямых потомков Патриарха
     [Надежда на судьбу] — Дарует Патриарху возможность получить милость Вселенной. Позволяет Патриарху получать Подарки Судьбы. Среднее время между срабатыванием способности — 1000 лет.
     «Т-тысяча лет?! Я и сотню не прожил, какая тысяча?!» — Ошеломленно подумал он.
     [Внимание! Вы уверены, что хотите выбрать способность [Надежда на себя]? Изменить выбор будет невозможно!]
     [Да]
     «Конечно я уверен! Нет ничего лучше, чем надеяться только на себя!» — Решительно кивнул Кеншин и, ощутив странное изменение в своем теле и душе, сосредоточился на дальнейшем разборе уведомлений.
     [Поздравляем! Вы получили достижение «Достоин Династии»]
     [Достоин Династии] — Достигните пятидесятого уровня и получите награду.
     Глядя на унифицированные и мало информативные описания, Кеншин начал раздражаться и принялся «листать» их глазами, дабы поскорее увидеть их реальную ценность.
     [Династия] — Позволяет Патриарху основать собственную династию и сохранить свое имя в веках. Дарует возможность благословлять потомков на продолжение рода.
     «Так вот откуда была та странная уверенность?.. Система подсказывает мне наперед… Но почему бы тогда не показать мне список всех достижений и наград?!» — В раздражении подумал Кеншин, но сразу же одернул себя от излишней требовательности, ибо чувствовал, что с тем количеством полученных бонусов попросту не имел права злиться.
     Следующие несколько минут, что с его скоростью мышления было очень долго, Кеншин внимательно изучал описание преимуществ и недостатков, вытекающих из долгожданной способности.
     Прежде всего он изучил механизм «Благословения» потомков на продолжение рода и испытал смешанные эмоции. Его радовала сама возможность рождения внуков, но настораживал побочный эффект, в виде обретения потомками частичной или даже полной самостоятельности.
     На данный момент ситуация с лояльностью сыновей обстояла таким образом, что ему даже не требовалось лишний раз об этом задумываться. Будучи полностью уверенным в полном подчинении и раболепии со стороны сыновей, Кеншин мог не беспокоиться о неподчинении, оспаривании приказов, или о какой-либо критике с их стороны. Однако дарование «Благословения» так же сняло бы и большую часть ментальных блоков от «Системы», позволяя прямым потомкам стать практически полностью самостоятельными.
     Фактически «Благословение» на создание своей собственной семьи означало для его потомков практически полную самостоятельность. Но, что еще сильнее привлекло его внимание, так это утрата прямого влияния с течением поколений.
     Он все еще не знал насколько серьезными будут эти изменения, но исходя из доступной информации понимал, что полностью лояльным может быть лишь первое поколение его потомков, в то время как второе и последующие поколения будут иметь лишь лояльность, обусловленную воспитанием и слабым действием «Системы».
     Это шло в разрез с его ожиданиями и планами на сохранение существующей структуры клана Накаяма, который все еще являлся слегка расширенной версией семьи и был кардинально непохож на любые другие кланы.
     Дарование «Благословения» сразу же стало ассоциироваться в его разуме с дарованием свободы, что помимо сугубо прагматичных и циничных минусов несло так же и множество моральных издержек, готовности к которым Кеншин не чувствовал.
     Он не знал каким образом разрешить противоречия, которые неизбежно возникнут при отсутствии прямого ментального контроля над членами клана Накаяма, и пусть вероятность возникновения подобных противоречий в ближайшие несколько лет была крайне мала, видеть разлад среди собственных потомков и, что еще более ужасно, принимать тяжелейшие решения по урегулированию конфликтов — он не имел никакого желания.

Глава 642

     Не желая более погружаться в безрадостные мысли о вариантах безрадостного будущего, Кеншин решил на время отложить анализ вероятностей попрания авторитетов и прямого восстания среди потомков, сосредоточившись на приятных бонусах от новообретенной способности.
     Подробнее разобравшись в достаточно непростом механизме наследования талантов и генов, Кеншин в значительной степени вернул утраченное настроение, ибо «плюсы» с лихвой перевешивали все возможные «минусы».
     «Значит второе поколение имеет 25 % эффект от моего Талантливого Потомства, третье 5 %, а последующие около единицы?..» — Задумчиво размышлял он, подводя итоги математического анализа.
     Достаточно быстро посчитав перспективы развития потомков, имеющих даже однопроцентный бонус способности «Талантливое Потомство», Кеншин ужаснулся результатом.
     «Выходит, что экстраполируя данную константу на плодовитость и скорость развития всего клана, через десять лет все потомки будут с талантом полубога?!» — Изумился он и, не веря своим собственным выводам, принялся перепроверять расчеты, где и нашел злополучную, отрезвляющую излишне жадный разум деталь.
     «Эффект Ускоренного Рождения так же режется до 25 %, 5 %, и 1 % для каждого последующего поколения?! Черт…» — Мысленно выругался Кеншин, осознав, что заселить полпланеты членами Клана Накаяма в ближайшую тысячу лет не выйдет в любом случае.
     — Папочка, я хочу есть… — Промурлыкала Карин, выбив его из пучины собственного сознания.
     — М?.. Конечно. Но прежде нам нужно принять душ, — Кивнул Кеншин и, взглянув на сонливое лицо Карин, обратил внимание на еще одно оповещение Системы, задвинутое в сторону во время ознакомления с наградами за достижение пятидесятого уровня.
     [Поздравляем! Вы получили достижение «Первый цветок в саду Патриарха»]
     [Первый цветок в саду Патриарха] — Возьмите в жены собственную дочь и получите награду.
     «Ч-что?!» — В изумлении выпучил глаза он и с ошеломленным выражением лица уставился на два варианта предлагаемой награды.
     [Вечная Юность] — Дарует дочери Патриарха вечную молодость, идеальный иммунитет и наделяет ненаследуемой способностью «Бессмертие ур 20». Так же, позволяет Патриарху без ограничений перемещать ее к точке своего местоположения.
     [Скорая Зрелость] — Разблокирует функции фертильности для выбранной дочери Патриарха, позволяя выбрать наследуемую потомками способность C ранга.
     Выбор, возникший перед Кеншином, в этот раз по сложности превосходил даже сложнейшую дилемму, связанную со способностями «Династии», и сложность выбора судьбы для Карин заключалась не столько в чистой прагматике, сколько в смеси прагматики и эмоций.
     Даже не вынося этот вопрос на обсуждение, он знал, каким будет выбор желавшей долгое время стать его женой дочери. У него не было сомнений относительно того, что она выберет вариант «быть как можно более полезной», даже если это требовало бы отказаться от сумасшедших личных возможностей.
     «Прости, милая… Я слишком сильно тебя люблю, чтобы давать тебе выбор в этом вопросе…» — Покачал он головой.
     [Внимание! Вы уверены, что хотите выбрать способность «Вечная Юность»]
     [Да]
     — Ох!.. — В следующее мгновение охнула Карин и непонимающе захлопала глазами, — Вечная юность?.. Что это?..
     — Это то, что позволит нам всегда быть вместе, — Улыбнулся Кеншин и не удержался того, чтобы поцеловать уголок ее губ, что сразу же переросло в полноценный жгучий поцелуй с языком.
     — Умммпф… — Промурлыкала она, чувствуя неземную радость от его слов и действий.
* * *
     Отнеся Карин в ванную комнату, дабы поберечь ее подкашивающиеся ножки, Кеншин не смог отказать себе и ей в удовольствии и занялся собственноручным омовением ее тела, которое было обречено на то, чтобы перерасти в нечто большее.
     В его крепких любящих руках Карин растаяла за секунды и, утратив способность держаться на ногах, могла лишь повиснуть на его шее руками, пока наконец он не усадил ее на широкий бортик большой ванной.
     — Ты так прекрасна… И я счастлив оттого, что этот цветок будет цвести вечно… — Нежно массируя ее идеальные ножки, меланхолично пробормотал Кеншин.
     — Ммм… — Зажмурившись, промурлыкала она от одобрения, — Папочка… А у тебя тоже есть эта способность Вечной Юности?..
     — Не совсем… — Немного осекся он, столкнувшись с каверзным вопросом, — Но не переживай. Я обязательно заполучу такую же не только для себя, но и для остальных.
     Карин хотела было нахмуриться и выговориться о сожалении, но Кеншин не собирался омрачать этот день тяжелыми разговорами и, пользуясь навыками в «запрещенных» и хитрых приемах, немедленно приступил к массажу ее нежных бедер.
     — Ааах!.. — Закрыв глаза и откинув голову, застонала она, раздвинув и подняв ножки, дав ему полный доступ к своим самым секретным местам.
     *Шух, шух, шух…*
     Кеншин тут же воспользовался возможностью и принялся массировать не только ее бедра, но и взмокшую до невозможности киску. Зарывшись в нее двумя пальцами, он в считанные секунды довел ее до беспамятства, что полностью выбило из нее все мысли о предыдущем разговоре.
     Карин, в свою очередь, даже находясь на седьмом небе от удовольствия, все еще не отказывала себе в коварстве и, опустив обе ноги под воду, свела обе ступни на его большом, чрезвычайно возбужденном члене.
     *Шух!*
     Первое же движение ее ступней едва не стоило Кеншину «позорного» извержения и полностью остановило все его уверенные действия, позволив юной обольстительнице взять инициативу в свои руки, а в данном случае и ноги.
     — Мммпф… Папочка, тебе приятно, когда я делаю так?.. — Мурлыкнула она и еще раз двинула ступнями вниз и вверх, пока пальцы ее ног не оказались на головке его члена.
     — Уууф… Д-да… — Пытаясь контролировать свои стоны, ответил Кеншин, и не в силах более держаться в напряжении, откинулся на спинку ванны.
     — Хи-хи-хи… — Словно самая хитрая лиса захихикала она и, прикрыв рот ладошкой, принялась в усиленном темпе работать ножками, совершенствуясь буквально с каждым движением.
     Блаженство на лице Кеншина выводило Карин за орбиту радости, и по степени удовлетворения превосходило даже ее собственные оргазмы, за исключением тех, что она испытывала непосредственно от его члена внутри.
     *Шух, шух, шух…*
     Движения ее ножек на его красном от перевозбуждения члене становились все более опытными и изощренными. Она, словно идеальная любовница, тщательно фиксировала всю его мимику и все незначительные движения, с каждым разом дополняя свои собственные.
     *Шух, шух, шух…*
     — Ооох!.. — Спустя менее чем три минуты Кеншин, будучи не в силах больше сдерживаться, издал стон удовольствия и принялся извергать настоящие «струи» густой спермы.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Каждый залп из-за мощности извержения сопровождался отчетливым звуком. А струи густой и тягучей спермы устремились прямо в застывшую от удивления и не совсем подготовленную к этому Карин.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Первая струя угодила ей прямо на грудь и, словно росчерком кисти на холсте, оставила длинную полосу от шеи до пупка. Вторая, третья и последующие то и дело попадали ей на живот, бедра и даже лицо, параллельно заливая обе стопы до состояния абсолютной липкости.
     Даже находясь в разогретом помещении, Карин все еще чувствовала жар, исходящий от его спермы на своей коже. И думая, что ее сожаления о нецелевой растрате столь ценного ресурса попросту нелепы, внезапно облизнула часть своей щеки, на которую попала небольшая капля густого семени.
     *Шух…*
     — Ууумпф! — Застонала она, зажмурившись от удовольствия.
     Внезапно все ее тело встрепенулось, а разум оказался подавлен первобытным, вызванным похотью, желанием. Она немедленно смахнула слой спермы со своего живота и, облизнув пальцы, не смогла удержаться от очередного стона.
     — Мммфф… — Заскулила она и, словно завороженная, уставилась на все еще стоящий колом член Кеншина.
     — Х-хочу! — Словно маленькая капризная девочка заявила Карин и ринулась вперед.
     Прежде чем Кеншин успел среагировать на внезапный прыжок обезумевшей от похоти Карин, ее губы уже сомкнулись на головке его члена, а та сила, с которой она всасывала остатки его спермы, вынудила его рефлекторно двинуть бедрами.
     — Кха… Угггх! — Выпучив глаза, прохрипела Карин, заглотив член Кеншина более чем на половину длины.
     Чувствуя готовность к очередному раунду, Кеншин положил руку на ее голову и, запустив пальцы в не менее роскошные красные волосы, слегка намотав их на собственный кулак, принялся насаживать ее чрезвычайно податливый рот на свой неутомимый член.
     — Угххх! Уууугх! — Только и могла стонать Карин, заглатывая его член все глубже и глубже, пока ее собственная киска разрывалась от возбуждения.
     *Пуф, пуф, пуф!*
     Очередной оргазм Кеншина не заставил себя долго ждать, и разрядившись в податливый рот полностью послушной Карин, он был более чем удовлетворен скоростью ее обучения.
     Только представив, что ее нежный рот, тугая киска и пока еще нетронутая попка будут принадлежать ему вечно, Кеншин снова испытал возбуждение. И резко схватив ее за тонкие ручки, перевернув ее лицом к стене, вошел в ее изнывающую от похоти киску сзади.
     *Хлоп, хлоп, хлоп!*
     Хлопки плоти о плоть заполонили всю ванную комнату, а визги удовольствия наконец получившей свое девушки лишь подкрепляли уверенность Кеншина в правильности совершенного выбора.

Глава 643

     *Шух…*
     Едва открылась дверь небольшой столовой, как все присутствующие вмиг прекратили былые разговоры и молча уставились на вошедших внутрь персон в лице Кеншина и семенящей за ним Карин.
     — Хотите это обсудить?.. — Спокойным тоном спросил Кеншин, заняв место во главе стола.
     — Кхм… — Вмиг стушевалась настроенная решительно Кейко и, утратив всякое возмущение его внезапным поступком, перевела взгляд на сидящую рядом с ним Карин, — Как ты себя чувствуешь?..
     — Лучше всех! — Уверенно кивнула Карин и не удержалась от того, чтобы потереться щекой о плечо рядом сидящего Кеншина.
     — Значит все… Сделано?.. — Слегка замявшись, спросила Цунаде.
     — Да. Отныне, Накаяма Карин — моя жена, — Расслабленно ответил он, не желая устраивать из этого драму.
     — П-правда?! — Удивилась Макото и с горящими глазами добавила, — Вы трахались?!
     — Кха-кха… — Прокашлялся Кеншин, оказавшись не в силах удерживать каменное выражение лица.
     — Да! И не один раз! — Хихикнула Карин, так же оказавшись не в силах удержаться от хвастовства перед лучшей подругой.
     В этот раз краснеть, кашлять и отводить глаза от смущения настала очередь всех остальных, и в особенности Кейко, чья дочь только что заявила о сексе со своим пусть и не биологическим, но все же отцом.
     — Хм!.. Давайте не обсуждать «это» за столом! — Хмуро отчитала их Кохару, отказываясь терпеть вопиющее нарушение этикета.
* * *
     После сытного ужина, Кеншин провел достаточно длительный разговор в приватной обстановке с Цунаде и Кейко, разъяснив им новые расклады, которые не подлежали какому-либо пересмотру.
     Кейко, как мать юной девушки и одна из его женщин, испытывала смешанные эмоции по поводу произошедшего. Она прекрасно знала о мечтах и стремлениях собственной дочери и даже во многом их поощряла. Однако, столкнувшись с этим напрямую, и более того, узнав об этом настолько неожиданно, она не смогла разобраться в том, как к этому относиться.
     Цунаде, в свою очередь, выступала между ними некой «посредницей», и с высоты прожитых лет и нажитого опыта, делала это достаточно успешно. Будучи также опекуншей для дальней родственницы из клана Узумаки, она пользовалась своим правом участвовать в решении этого вопроса.
     Кеншин же, понимая деликатность этой темы, старался сгладить острые углы, и при поддержке Цунаде все же сумел развеять ее опасения, донеся до нее простую мысль о том, что исполнение давней мечты сделало Карин по-настоящему счастливой.
     Тем не менее он не пытался уйти от ответственности за свой поступок и признавал, что решение о совершении подобного поступка не должно было приниматься так спонтанно, однако и извиняться за совершенное действие он не стал.
     Вне зависимости от внезапности совершенного действа, взятие в жены Карин он считал одним из самых правильных поступков в своей жизни и корил он себя лишь за то, что не сделал этого раньше, излишне опасаясь неотвратимых изменений в ее психике и их отношениях.
* * *
     Уладив все недопонимание с Кейко, Кеншин вернулся в свою комнату и мгновенно забыл о былом разговоре, полностью сосредоточившись на маленьком комке любви, ласки и нежности, нетерпеливо дожидающемся его на кровати.
     Следующий за этим «марафон» удовольствия был немного менее длительным, чем предыдущий, но полностью удовлетворил потребности и желания счастливых молодоженов, оставив Кеншина с сухими яйцами, а Карин с парализованными от удовольствия ногами.
     Лишь насытив похоть юной искусительницы, Кеншин смог вернуться к окончательному разбору оставшихся оповещений и долгожданному распределению неиспользованных очков навыков.
     [Поздравляем! Вы получили достижение «Достоин Пути»]
     [Достоин Пути] — Достигните пятидесятого уровня, и получите награду.
     [Выбор Пути] — Снимает с Патриарха часть ограничений, позволяя выбрать Путь и попытаться войти в Вечность.
     [Внимание! Следующая попытка выбора Пути станет успешной]
     «Значит пожирать ёкаев, пока не стоит…» — Криво усмехнулся Кеншин, задумчиво осматривая оповещения.
     Прежде всего его интересовала разгадка значения термина «Путь», с которым он сталкивался и ранее, но так до конца и не понимал, что скрывается за этим витиеватым названием.
     [Путь] — Унифицированное обозначение различных методов духовного и физического развития, используемое в большинстве цивилизаций разумных рас.
     «Вот как?.. И много этих разумных рас в моей галактике?..» — Мысленно задался вопросом он, пытаясь «выпросить» ценную информацию. Однако ответа на этот вопрос он ожидаемо не получил.
     Дальнейшие попытки вызнать какую-либо информацию не приводили ни к чему, кроме абсолютной тишины со стороны Системы. И даже сугубо важные вопросы «по теме» оставались без ответа.
     Ему не оставалось ничего иного, кроме как анализировать ситуацию на основе имеющихся данных и пытаться найти наиболее вероятные ответы самостоятельно. Что все еще не гарантировало разгадки даже в самом очевидном вопросе.
     «Следующая попытка выбора Пути станет успешной?..» — Задумчиво прокручивал он у себя в голове эту мысль.
     Он подозревал, что под «попыткой» имеется ввиду тренировка по зажжению узла чакры, медитация по конденсации Ци, или пресловутое поедание ёкая, но большая врожденная настороженность не позволяла ему так смело руководствоваться первым же предположением в столь ответственном вопросе.
     Именно поэтому, решив оставить этот вопрос на завтрашний день, своей завтрашней, гораздо более свежей голове, Кеншин сосредоточился на последнем пункте вечернего «разбора полетов».
     Оказавшись перед выбором распределения двух свободных очков навыков, Кеншин, не раздумывая ни секунды, вложил по одному в способности «Создание Убежища» и «Создание Формаций», подняв первую до заветного двадцатого уровня, а вторую до пятнадцатого.
     В следующее мгновение перед его глазами вспыхнуло ожидаемое системное уведомление, а его губы изогнулись в удовлетворенной улыбке, демонстрирующей радость от редчайшего момента, когда ожидания полностью совпали с реальностью.
     Сразу после повышения уровня способности «Создание Убежища» до двадцатого уровня Система, как и ожидалось, предложила ему несколько связанных с «Убежищем» способностей на выбор, и одно было заманчивее другого.
     [Монолит] — Дарует Убежищу Патриарха устойчивость к большинству вредоносных воздействий. Исключает возможность насильственного вторжения существ, подчиняющихся Законам Начала. Уменьшает площадь территории Убежища до десяти квадратных километров, и навсегда фиксирует его в текущем местоположении.
     [Боевая Крепость] — Позволяет Убежищу Патриарха стать поистине грозным оружием и преобразует Убежище в космический корабль диаметром десять километров. Дарует +10 единиц к уровню военных технологий Убежища.
     [Карманный Дом] — Позволяет Патриарху по желанию изменять пространственную и гравитационную структуру Убежища, позволяя переносить его в любое место. Также дарует Убежищу повышенную защиту от вредоносных воздействий и исключает возможность его случайного обнаружения существами, подчиняющимися Законам Начала.
     «Да уж… И как я должен выбрать что-то одно? Почему нельзя выбрать все сразу?!» — Шутливо возмутился Кеншин и, улыбаясь, покачал головой.
     Оценив перспективы каждой из способности, он пришел к выводу об узкой направленности каждого из вариантов, отчего сделать сиюминутный выбор стало еще сложнее.
     У каждого варианта были свои плюсы и минусы, относящиеся к чистой «защите», чистой «атаке» и уникальной возможности избежать оба этих варианта, заключающейся в маневренности и скрытности, позволяющей не сидеть в глухой обороне и не идти в чистую атаку, а попросту избежать столкновения, сбежав вместе с убежищем в новое место.
     Вариант «Боевой Крепости» он сразу же исключил из списка возможных, ибо атаковать врагов своим личным «Убежищем», подвергая опасности всех своих близких, он не желал даже за предложение дополнительной награды. И никакое «передовое вооружение» не смогло его переубедить в обратном.
     Варианты «Монолит» и «Карманный Дом» оба удовлетворяли его желаниям, но имели свои недостатки. Монолит имел сумасшедшие плюсы в глухой обороне и полностью исключал опасность поражения в возможной войне с Ооцуцуки, но в то же время имел неопределенные последствия в будущем, ибо поменять местоположение Убежища становилось невозможно.
     Вариант же «Карманный Дом», напротив, даровал сумасшедшую мобильность и некоторое повышение защитных свойств Убежища, но снимал гарантии с возможного столкновения с Ооцуцуки. Ибо в том, что клан Ооцуцуки не имеет в своем распоряжении существ выше Законов Начала, он был уверен, но в том, что имеющиеся существа и силы не смогут пробить пусть и усиленную оборону «Карманного Дома», уверенности уже не было.
     Решение далось ему крайне не просто, и заняло более часа реального времени, что вылилось более чем в восемь часов размышлений под восьмикратным фокусом сознания.
     Однако, все же взвесив все плюсы и минусы, Кеншин все же решил не гнаться за «журавлем в небе», и с большим нежеланием проигнорировал возможные минусы в долгосрочном планировании.
     [Внимание! Вы действительно хотите выбрать способность «Монолит»?]
     [Да]

Глава 644

     Следующее утро помимо головной боли от обилия поступившей в разум информации вылилось Кеншину в очередной секс-марафон с ненасытной и неугомонной Карин, которая не собиралась отказывать себе в удовольствии выжать из него все соки.
     Освободившись лишь после обеденного приема пищи, Кеншин наконец сумел сосредоточиться на освоении новых возможностей и поставил себе цель разобраться с «выбором Пути» до вечера.
     Цель оказалась на редкость непростой, ибо при относительной легкости выбора, связанные с ним «подводные камни» вынуждали тратить множество времени на анализ и проработку десятков вариантов.
     Не имея ни малейшего понятия о количестве существующих «Путей» и способе их выбора, Кеншин сразу же отмел мысль о каких-либо попытках выбрать что-то иное, кроме как один из трех известных ему Путей.
     Путь Злого Духа по понятным причинам он даже не рассматривал. И основой для дилеммы стали «Путь Чакры» и «Путь Ци», как он их назвал в собственной классификации, не имея понятия об их общепринятом названии.
     Оба варианта имели свои плюсы и свои минусы. Путь Чакры представлял из себя «проторенную дорожку», и гарантировал относительно быстрое достижение ранга элитного каге, и был некой «синицей в руках».
     Путь Ци, в свою очередь, в его представлении был эталонным «журавлем в небе», и мог как даровать огромные преимущества, так и не даровать ничего, попутно закрывая ему Путь Чакры.
     В том, что один «Путь» перекрывает, или как минимум сильно осложняет все остальные, Кеншин практически не сомневался. Об этом говорила практика безуспешного освоения «Ци» даже чрезвычайно талантливыми сыновьями, которые не могли пробудить Ци, имея даже обновленные данные от Мататаби. К тому же, данные о том, что немногочисленные люди древности, пробуждавшие Ци, никогда не пользовались чакрой, лишь укрепляли Кеншина в этом убеждении.
     Таким образом он оказывался перед выбором гарантированной стабильности с одной стороны, и отсутствием каких-либо гарантий с другой. В первом случае он гарантированно исполнял свое давнее желание о становлении шиноби, а во втором мог стать первопроходцем в загадочном и чуждом этому миру искусстве.
     — Как говорили в моем детстве, одна голова хорошо, а две головы лучше… — Усмехнулся он, усевшись по удобнее в своей неприкосновенной обители.
     *Вздох*
     — В конечном итоге, что я теряю?.. У меня все еще есть Режим Патриарха… — Тяжело вздохнув, словно убеждая себя в правильности собственного выбора, пробормотал он и закрыл глаза.
     Подняв из памяти собственноручно разработанную программу медитации, Кеншин принялся размеренно дышать, концентрируясь на чувствах, которые в теории должны возникнуть в самом низу живота, в месте расположения так называемого «Даньтяня».
     *Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…*
     Кеншин продолжал размеренно дышать, все сильнее и сильнее погружаясь в медитативное состояние и странным образом теряя связь с физическими ощущениями.
     Это состояние было не похоже ни на одно другое. Ни взгляд на мир глазами души, ни даже взгляд на мир с помощью псионики не были похожи на то, как он увидел окружающий мир сейчас.
     Окружающее пространство, доселе представляющее из себя монолитную структуру из неразрывно связанных между собой «слоев», скрепленных нерушимыми величественными осями, внезапно стало представлять из себя множество абстрактных структур, соединенных в единую «дымку».
     Оглядываясь по сторонам при полностью неподвижном физическом теле, Кеншин не мог осмыслить количество неподдающейся описанию информации, так же как и не мог осознать «чем» именно видит все это. Ибо физическое и духовное тела были полностью неподвижны. И даже Пси не подавало никаких признаков активности, находясь в полном спокойствии вместе с головным мозгом.
     Начав оглядываться по сторонам в привычной для осознания трехмерной плоскости, Кеншин внезапно «увидел» половину своего особняка, и с удивлением принялся рассматривать силуэты и ауры любимых женщин, поражаясь обликам, которые узрел в первый раз. Однако осмотреть странно выглядящие силуэты ему не удалось, а внезапное оповещение было словно удар обухом топора по голове.
     [Внимание! Вы уверены, что хотите выбрать Путь Духовного Развития? Остальные Пути станут недоступны!]
     — Как я и думал… Выбрать можно только один… — Пробормотал Кеншин, чувствуя себя странно. Однако это не помешало ему подтвердить уже сделанный выбор.
     [Да]
     *Шух!*
     Внезапно, словно по мановению руки, тело Кеншина наполнилось необычайной легкостью и энергией, которую он безошибочно определил как «Ци». Она бурным потоком заструилась по всему его организму, пронизывая его не только на клеточном, но и на молекулярном уровне.
     *Шух, шух, шух!*
     Через несколько секунд клетки его тела начали едва заметно изменять свою структуру, «извергая» из себя нечто странное, практически незаметное даже для восприятия его псионики.
     Однако стоило этой субстанции оказаться вытолкнутой из ядра клетки и слиться в единую массу с субстанцией, вытолкнутой из нескольких сотен окружающих клеточных ядер, как Кеншин сумел без труда ее идентифицировать.
     «Э-это же тот самый шлак!» — В изумлении подумал Кеншин, вспомнив не только первую брачную ночь с Югито, но и многочисленны легенды об очищении организма с помощью культивации.
     *Шух, шух, шух…*
     Формируясь в единые сгустки, черная жидкость продолжала неохотно двигаться по организму, прямиком к кожным порам, где насильно выталкивалась наружу обволакивающей ее со всех сторон энергией Ци.
     *Шух, шух, шух…*
     Это продолжалось более пяти минут, и уже начав переживать о том, что это никогда не закончится, Кеншин с облегчением обнаружил тенденцию к снижению. И спустя буквально полминуты процесс был завершен.
     — Это во мне было столько дерьма?! — Ужаснулся он, глядя на чудовищное количество смрадной, черной жижи, которая насквозь промочила не только его одежду, но и накапала на пол.
     Желая немедленно отправиться в душ, Кеншин все же решил убедиться в том, что все прошло гладко, и первым делом взглянул на свой «статус», выискивая в нем новые изменения.
     Имя: Накаяма Кеншин
     Возраст: 23
     Уровень: 51
     Класс: Патриарх
     Доступно: 0 очков навыков
     Навыки:
     Властитель гарема (MAX)
     Воля Патриарха (MAX)
     Разум Патриарха (MAX)
     Аура Патриарха (MAX)
     Сила Патриарха (MAX)
     Глаза Патриарха (MAX)
     Талантливое Потомство [20 уровень] (Дар Отца) (Подношения Потомков)
     Создание Убежища [20 уровень] (Арена Патриарха) (Монолит)
     Создание Формаций [15 уровень] (Специализация на Поддержке)
     Ядро Души [6 уровень]
     Пси — 37100/37100
     Путь Духовного развития: Возведение Основания (1 этап)
     ???
     ???
     — Ч-что?! — Не смог сдержать изумленного вскрика он, — Разве я не должен быть на третьем этапе Конденсации Ци?!
     Изучив огромное количество всевозможной литературы по освоению и развитию Ци, Кеншин без особого напряжения узнал стадию «Возведения Основания», которая шла следом за стадией «Конденсации Ци», состоящей из девяти или тринадцати этапов, количество которых разнилось от источника к источнику.
     За исключением подобных различий все источники сходились в том, что «Конденсация Ци» являлась в десятки, сотни и даже тысячи раз менее престижной, чем даже первый этап или «колонна» стадии Возведения Основания.
     Кеншин не знал насколько сильным стало его тело или дух после произошедшей метаморфозы, ровно как и не знал способы использования новых сил. Однако, намеревался основательно заняться этим после принятия горячей ванны.

Глава 645

850-й день. Деревня Скрытого Дождя
     За четыре месяца тихая и мрачная Амэгакуре, где ранее нельзя было заметить даже птиц, претерпела значительные изменения. Густые дождевые тучи более не находились над деревней все время, и немногочисленные жители смогли, наконец, насладиться теплыми лучами солнца.
     Количество произведенных реформ в самой деревне обескураживало даже самых старых служак, заставших времена до Саламандры Ханзо. Многие из реформ нового владыки деревни им были не понятны, а некоторые и вовсе не нравились. Но среди тех, кто сумел выжить под гнетом своенравного Пейна, не было глупцов, желающих поделиться своим мнением с начальством.
     За последние два месяца деревня и ее окрестности начали наполняться первыми переселенцами извне, чья жизнь была настолько безрадостна, что туманные и не гарантированные перспективы ее улучшения все еще стоили связанных с этим рисков.
     Производимые реформы не могли сравниться с реформами Империи Накаяма даже в самых отдаленных ее уголках, но все еще были ошеломительными для Амэгакуре, репутация которой в глазах всего мира была сравнима с областью чистого зла.
     И хотя практически все реформы касались сугубо экономических и социальных сфер, оставляя военную сферу приоритетом десятого порядка. Но даже так, поверх существующего отряда мастеров фуин был создан еще один. А также возрожден распущенный Пейном гарнизон гвардии, основной задачей которого было обеспечение порядка на местном уровне, в то время как все внешние угрозы, как и прежде, владыка деревни брал на себя.
     В этот день обязанности по обеспечению порядка в юго-восточной области самой деревни и прилегающих к ней территорий легли на плечи дневной смены пятого отряда, личный состав которого хоть и не осмеливался скатываться в пьянство и разгул, но и готовности к внезапному вторжению не имел.
     *Пуф!*
     Висящая на главной стене сигнальная фуин внезапно вспыхнула пламенем ярко багрового цвета. Это не могло остаться незамеченным командиром отряда, который не раздумывая ринулся к сияющей от избытка чакры фуиндзюцу связи.
     «Неизвестная угроза S ранга. Десять километров с востока. Движется к вам. Замедлить. Не провоцировать», — Раздалось в его разуме несколько сухих команд, отчего пожилой джонин покрылся холодным липким потом.
     Не раздумывая ни секунды, джонин ринулся наружу и в несколько мгновений очутился на крыше двухэтажного дома, заозиравшись по сторонам. Он все еще не выработал схему собственного поведения при встрече с «неизвестной угрозой S ранга», но не мог оставаться в помещении и ждать неизвестности.
     Внимательно глядя вдаль, джонин, чья острота зрения позволяла увидеть морщины на лице человека, находящегося в пяти километрах, в этот раз не видел абсолютно ничего подозрительного.
     — Оповести командование, что прибыл Накаяма Кеншин, — Раздался расслабленный голос у него за спиной, от чего на голове джонина прибавилось седых волос.
     — В-вы?!.. — Испуганно икнул он, резко обернувшись и глядя на лениво сидящего на неизвестно откуда взявшемся стуле Кеншина.
     — Мне повторить?.. — Хмуро переспросил Кеншин.
     — Н-нет! — Испуганно выпучив глаза, воскликнул джонин, — Я-я сейчас же займусь! П-простите…
* * *
     — А ты смелый, — Ступив на крышу здания, служившего опорным пунктом гвардии, с ухмылкой сказал Учиха Мадара.
     — Ты тоже, — Усмехнулся Кеншин.
     — Не боишься приходить сюда в одиночку? — С прищуром глядя на внешне расслабленного юношу, спросил Мадара.
     — Нет. А что, стоит? — Задал он встречный вопрос.
     — Кто знает… — Неопределенно хмыкнул Мадара.
     Кеншин прекрасно знал, что все это не более чем блеф, и не воспринимал эти слова всерьез. Однако, даже в случае маловероятной засады и вероломного нападения со стороны Мадары, в эту встречу он был уверен в своих силах как никогда.
     — Надеюсь, ты здесь для того, чтобы выполнить свое обещание и отдать мне наконец Хвостатых?.. — Усевшись поудобнее на второй стул, хмуро заявил Мадара.
     — Не совсем… — Ответил Кеншин, на что Мадара нахмурился еще сильнее, — Я работаю над этим, и в течении месяца передам тебе готовые образцы.
     — Ты уже дважды переносил срок… — Покачал головой Мадара, — Почему молодежь стала такой безответственной?..
     — В этот раз все будет иначе. Я уже нашел способ извлечения эссенции чакры из Хвостатых, и дело осталось за малым, — Уверенно кивнул Кеншин.
     — Вот как? Хм… ну, тогда я искренне рад твоим успехам, — Хмыкнул Мадара, прекрасно понимая, что Кеншин прибыл не для того, чтобы похвастаться достижением финальной стадии в разработке «заменителя Хвостатых».
     — Также я нашел способ отправиться на Луну, — Спустя некоторое время взаимного молчания сказал Кеншин.
     — Отлично. Значит все упирается только в Хвостатых? Тогда поторопись и выполни, наконец, свои обязательства, — Саркастично отчеканил Учиха Мадара.
     *Вздох*
     — Может быть хватит паясничать?! — Полным недовольства голосом заявил Кеншин, — Ты получишь Хвостатых сразу же после ликвидации Тонери.
     — Ха-ха-ха! — Громко захохотал Мадара, — Нет, мой маленький друг. Это ТЫ получишь Тенсейган после того, как я заполучу всех Хвостатых. И только так.
     — Чтобы ты стал джинчурики Десятихвостого и отказался от своих обещаний?! — Гневно фыркнул Кеншин.
     — Нет. Чтобы ты не заполучил Тенсейган раньше, чем выполнишь свои обещания, — Язвительно ответил Мадара.
     — Думаешь, что я собираюсь тебя обмануть? — Неприятно поморщился Кеншин, — Зачем мне это, если я единственный, кто легитимизировал твое присутствие на этой планете?! Я уже сотню раз говорил, что без твоей силы в форме джинчурики Десятихвостого победить членов клана Ооцуцуки будет чрезвычайно сложно!
     — Верно. Говорил, — Презрительно поморщившись, фыркнул Мадара, — Но я бы не добился своего положения, если бы верил всему, что мне говорят.
     — В этот раз придется поверить, — Хмуро заявил Кеншин, — В конце концов у тебя нет иного выбора.
     — Ты действительно уверен в том, что у меня нет выбора?.. Подумай еще раз, — Начав закипать от гнева, прошипел Мадара.
     *Вздох*
     — Похоже, без пересмотра наших договоренностей не обойтись… — Тяжело вздохнул Кеншин и поднялся на ноги. После чего взглянул ему в глаза и предупреждающим тоном добавил, — Попытаешься меня убить — пожалеешь…
     — Ха-ха-ха! — Громко захохотал Учиха Мадара, и в следующее мгновение деревянный стул под ним превратился в груду щепок.

Глава 646

     Стоя друг от друга на расстоянии пятидесяти метров, Мадара и Кеншин воздерживались от каких-либо дальнейших разговоров, ибо гордость обоих требовала решительного силового ответа на неподобающее отношение другой стороны.
     Будучи наученным горьким опытом, в этот раз Учиха Мадара решил не играть с противником и сразу же активировал режим Сусаноо, окутавшись прочнейшей костяной броней.
     *Шух!*
     Кеншин так же не собирался давать противнику и шанса на победу, активировав практически все, что у него было. Начиная от шестых врат и заканчивая «Буйством» с Режимом Дракона-Мудреца.
     Их силуэты источали настолько могущественную ауру, что даже пришедшие понаблюдать за битвой с расстояния в два километра джонины все еще не чувствовали себя в безопасности и, дрожа от страха, были вынуждены удалиться еще на два километра.
     Одним из наблюдающих был Учиха Саске. Однако даже ему, шагнувшему в ранг элитного джонина, пришлось держаться от них на почтительном расстоянии, мысленно предвкушая поражение ненавистного человека.
     У него не было личных счетов с Кеншином, но множество неприятных контактов с Кланом Накаяма способствовали тому, что тяжелое ранение, или даже гибель главы ненавистного ему клана не могло не вызывать у него яростного одобрения.
     «Надеюсь Учитель разгромит его не одним ударом…» — Мысленно сокрушался он, даже не сомневаясь в исходе битвы.
     *Шух, шух, шух!*
     В этот момент оба противника синхронно ринулись в направлении друг друга, оставляя позади себя остаточные следы. Скорость их движения была настолько высока, что даже Мангеке Шаринган элитного джонина был способен уловить лишь треть из всех движений.
     Гордость Мадары и Кеншина стала причиной того, что ни один из них не посчитал нужным увернуться от удара противника, и два огромных кулака с чудовищным грохотом наконец встретились.
     *БУМ!*
     *Хруст!*
     Все наблюдатели, чьи ранги позволяли хоть как-то следить за происходящим, с ужасом уставились на «невозможную» картину. А именно — их взгляды сосредоточились на большой трещине на костяном кулаке Сусаноо.
     — Хм!.. — Неудовлетворенно хмыкнул Мадара, и в следующее мгновение его Костяной Сусаноо начал трансформацию в «Завершенного».
     Видя, что Кеншин, отступив на несколько шагов, попросту ждет завершения трансформации, все наблюдатели испытали шок. И сильнее всего был ошеломлен Учиха Саске.
     «Такой же тщеславный идиот, как и его сын!» — Гневно подумал он, чувствуя огромное желание увидеть, как из-за собственного тщеславия Кеншин лишится головы. Ибо даже ошибившись в предсказании исхода первого столкновения, он все еще не верил в способность эффективного противостояния человеческого кулака с кулаком Завершенного Сусаноо.
     — Еще раз! — Властно заявил Мадара, стоя внутри гигантского Сусаноо, похожего на облик древнего, обшитого пластинчатой броней, самурая.
     Кеншин ничего не ответил и лишь с усмешкой взглянул на своего противника, взбесив его еще сильнее. И Учиха Мадара, не дожидаясь его видимой готовности, ринулся в очередную атаку.
     *Свист!*
     Оттолкнувшись от земли и замахнувшись огромным кулаком Завершенного Сусаноо, Мадара в ярости смотрел на большой по человеческим меркам, но ничтожный в сравнении с Сусаноо кулак Кеншина.
     Внезапно, его глаза уловили странную дымку на костяшках кулака Кеншина, едва заметную за слоем чрезвычайно плотной и мощной чакры. Он не знал, что это было, но всмотревшись вглубь кулака, узрел пятикратную плотность всех органических соединений, вплоть до ядер внутри клеток тела.
     «Ч-что за ерунда?.. Новая способность?..» — Промелькнула в его разуме мысль, но времени, чтобы обдумывать эту ситуацию, попросту не было.
     *БУМ!*
     Два кулака столкнувшись породили чудовищную ударную волну, обратившую всю почву и камни в радиусе пятидесяти метров в мельчайшую пыль, в то время как на обоих кулаках не осталось ни царапины.
     — Ну как? Все еще хочешь сражаться?.. — Усмехнулся Кеншин, чувствуя себя победителем в этом психологическом состязании.
     — ХА-ХА-ХА! — Озлобленно прохохотал Учиха Мадара и воспылал небывалой яростью.
     *Шух!*
     В следующее мгновение Завершенный Сусаноо извлек катану из ножен и нанес невероятно быстрый удар в сторону Кеншина, вынудив его спешно телепортироваться прочь.
     *БУМ!*
     Вспышка сконцентрированной энергии в виде остаточного следа клинка, устремилась вдаль, уничтожив все деревья и небольшие холмы на своем пути, пока наконец не иссякла в семи километрах севернее.
     «О-опасно… Ублюдок научился создавать гравитационный импульс?..» — Поежился Кеншин, переместившись на километр в сторону и в очередной раз поблагодарил Макото за столь чудесного сына со столь чудесной способностью управления гравитацией.
     — Ну что же… Хочешь по-плохому? Так тому и быть! — Властно отчеканил Кеншин и в следующее мгновение исчез.
     *Шух!*
     Появился он уже в полуметре от головы Завершенного Сусаноо с занесенным для удара кулаком и, не имея даже шансов на промах, обрушил на пластинчатый шлем всю доступную для атаки мощь.
     *БУМ! БЗЗЗ!*
     *Хруст!*
     Пространственные искажения вкупе с чудовищной физической силой врубились в голову гигантского Сусаноо, разрывая прочнейший шлем и куда менее прочную костяную структуру.
     *Хруст, хруст, хруст!*
     Мадара, находящийся внутри Завершенного Сусаноо, был в полнейшем шоке от происходящего, ибо даже в самых смелых предположениях он не мог представить настолько стремительный рост силы Кеншина.
     Однако, даже будучи ошеломленным, Учиха Мадара все еще являлся чрезвычайно опытным шиноби и не мог быть побежден настолько простым и примитивным способом. Его глаза внезапно сфокусировались на фигуре Кеншина и синхронно сделали один оборот.
     — Не только ты знаешь фокусы с гравитацией! — Прорычал Мадара, и в следующее мгновение сложил десяток ручных печатей, — Катон: Гока Месшицу!
     *Фууух!*
     Образовавшаяся из его рта струя концентрированного пламени была настолько чудовищной, что находилась в шаге от преобразования в чистейшую плазму. И невзирая не ущерб собственному Сусаноо, Мадара без раздумий направил ее в Кеншина.
     «Черт…» — Неприятно поморщился Кеншин, осознав, что пространство заблокировано множеством бездарно сотворенных гравитационных искажений. Однако, даже не смотря на их бездарность, они полностью выполнили свою функцию и заблокировали пространство на несколько секунд.
     У Кеншина не оставалось иного выбора, кроме как принять вражескую атаку собственным телом, и впервые на практике испытать загадочную способность «Отрицание».
     Полностью сосредоточившись на собственном подсознании, Кеншин с трудом убедил себя в том, что струя раскаленного пламени имеет температуру весеннего ветерка, а вовсе не десятки тысяч градусов.
     *Пуф!*
     В тот самый момент, когда струя пламени столкнулась с телом Кеншина, глаза Мадары едва не вылетели из орбит, ибо не только его тело, но даже верхняя одежда избежали воздействия жара пламени, в то время как внутренняя часть Завершенного Сусаноо начала трескаться от сумасшедших температур.
     «Н-ничего себе!» — Ошеломленно подумал Кеншин и шокировано уставился на пламя, схожее с раскаленной плазмой, ощущаемое как легкий незначительный ветерок.
     Однако стоило ему отвлечься от самовнушения, как струя пламени в миг вернула свою истинную температуру и обрушила ее на его тело, причиняя настолько чудовищную боль, что Кеншин, даже умея сдерживаться, едва не закричал вслух.
     *Шух!*
     В мгновение переместившись на пять километров в сторону, Кеншин осмотрел повреждения своего тела и, ожидая увидеть сплошные дыры до самых костей, с удивлением обнаружил лишь поверхностные ожоги первой степени, регенерация которых была плевым делом для его организма, поддерживаемого Бьякуго.
     «Поразительно! Ци не только укрепило клетки моего тела, но и повысило их прочность!» — Испытав вспышку радости, констатировал он. После чего повернул голову по направлению к Мадаре и нахмурился.
     *Шух!*
     Не растрачивая время на пустые разговоры и решив более не «красоваться», Кеншин в мгновение оказался за спиной Завершенного Сусаноо и, достав Усиленный клинок из самой лучшей стали, вонзил его в пластинчатую броню.
     *Бум! Бззз!*
     Клинок без особого труда пронзил прочную броню Сусаноо, но оказался не способен добраться до ухмыляющегося Мадары, который уже складывал печати и готовил контратаку.
     — Мокутон: Кайджоукай Кьёрин! — Озлобленно глядя на негодяя, посмевшего так сильно его унизить, прорычал Мадара.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Сразу же после этого из-под земли в радиусе километра начали вырываться толстые многолетние корневища, переплетаясь между собой в монолитную структуру и порождая десятки нераскрывшихся бутонов в различных местах.
     — Хм!.. Не думай, что ты здесь самый умный! — Сжав зубы, прорычал Кеншин и сосредоточился на перехвате контроля над древесными структурами.
     Однако к его глубокому удивлению сделать это оказалось на порядок сложнее, чем десятки раз до этого на Арене Патриарха. Лишь напрягшись изо всех сил, Кеншин сумел перехватить контроль над раскрывающимися бутонами, разорвав их изнутри.
     — Ха-ха-ха! — Искренне захохотал Мадара, не упустив из виду слабое место Кеншина, — А что ты скажешь на это?..
     *Шух, шух, шух…*
     Последовали сложнейшие ручные печати, после которых произошло то, чего Кеншин так опасался, но ни разу не столкнувшись с этим на Арене, посчитал это очередным несоответствием событий на экране и в реальности.
     *Пуф, пуф, пуф!*
     Внезапно Учиха Мадара разделился на пять идентичных копий, каждая из которых обросла своим собственным пусть и миниатюрным Сусаноо и чудовищным количеством чакры.
     *Вздох*
     — Раз уж вас пятеро, тогда, думаю, не постыдно приложить немного больше сил?.. — Тяжело вздохнул Кеншин, искренне не желая демонстрировать противнику свой новый козырь.
     *ПУФ!*
     Мадара, будучи разделенным на пять клонов, уставился на Кеншина пятью парами глаз и, даже чувствуя необходимость уничтожить врага до окончания трансформации, все еще не мог переступить через свою гордость, позволяя ему сформировать Завершенное Сусаноо.
     Если у самого Мадары Завершенное Сусаноо представляло собой величественного древнего воина в пластинчатых доспехах, то внешний вид Завершенного Сусаноо Кеншина был куда менее вызывающим.
     Внешне он больше походил на необычайно крепкого древесного голема темно-лилового цвета со множеством шиповых наростов на локтях, коленях и с большим рогом на голове, словно являлся истинным орудием убийства.
     — Что за ничтожный Сусаноо?! Нужно указать тебе твое место и уничтожить его! — Властно заявил Мадара в пять голосов, презрительно глядя на махину не достигшую и десяти метров в высоту.
     *Шух, шух, шух!*
     Пять фигур синхронно ринулись в атаку на Кеншина, вынудив его удивленно окинуть их взглядом. Он нисколько не опасался этих ничтожных созданий, видя их не столько в физическом, столько в пространственном спектре, как набор чрезвычайно маленьких векторов на гигантских осях пространства.
     *Пуф!*
     Пристальнее вглядевшись в одну из пяти фигур, Кеншин сумел разорвать связь этого маленького вектора с соответствующей осью, и тот в мгновение оказался расщеплен на миллиарды кусков, затерявшихся в пространственных искажениях.
     *Пуф, пуф, пуф!*
     Каждое последующее «расщепление» давалось Кеншину сложнее предыдущего, и четвертое стало самым сложным, вынудив его напрячься до небольшого кровоизлияния в мозге.
     *Шух!*
     Мадара, вернувшись к своему естественному облику, пораженно уставился на Завершенное Сусаноо, которое на этот раз выглядело не «посмешищем», а настоящей величественной махиной.
     Сжав кулаки до хруста и не желая проигрывать этот спор жизни и смерти, Учиха Мадара все же решился использовать свой самый последний «аргумент» в любом споре и, злобно вглядевшись в силуэт Кеншина, его глаза совершили три оборота.
     «Н-неужели?..» — Ошеломленно подумал Кеншин и спешно обнажил свой собственный Клинок Сусаноо, заискрившийся волнами искажающегося пространства.
     *Шух!*
     *БУМ!*
     Лишь в самый последний момент глаза Кеншина смогли узреть три иллюзорные копии Мадары, атаковавшие его с сумасшедшей скоростью и силой. И лишь одну из них ему с огромным трудом удалось уничтожить. В то время как две другие врубились в прочную броню Завершенного Сусаноо и разорвали ее в клочья.
     *Хруст, хруст, хруст…*
     *Бум!*
     К тому моменту, когда броня Завершенного Сусаноо Кеншина была полностью разорвана, из трех иллюзорных копий Мадары осталась всего одна. И ее примитивный удар кулаком, пришелся Кеншину прямо в грудь, проломив грудную клетку насквозь и оставивший зияющую дыру.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Тело Кеншина, отброшенное на несколько километров в сторону, покатилось по земле, в то время как тело самого Мадары рухнуло на месте применения техники. И никто из них оказался не в состоянии зафиксировать свою победу.

Глава 647

     *БУМ!*
     Наблюдавший за интенсивным боем, Учиха Саске смог узреть лишь мощный взрыв и увидел лишь результат стремительного столкновения, в виде отправленного в полет тела Кеншина и рухнувшего на месте тела Мадары.
     «Н-не может быть!» — Шокировано подумал Саске, с трудом веря в случившееся.
     На всем протяжении битвы шок в его глазах лишь рос и множился. Каждый раз, когда он думал, что скрытых тузов в рукавах Накаяма Кеншина более не осталось, происходило нечто, что раз за разом рушило его картину мира.
     Зрелище того, как легендарный шиноби и его непобедимый учитель унизительным образом падает лицом в землю, повергло Саске в первобытный шок, и на несколько длительных секунд лишило его способности мыслить.
     — Г-господин! — Послышался испуганный вскрик, и один из наблюдавших за битвой джонинов стремительно ринулся в сторону Мадары.
     *Шух!*
     — Стоять! — Грубо воскликнул Саске, перегородив ему дорогу, — Убирайся прочь! И все вы… — Окину взглядом остальных наблюдателей, прорычал он, — Приблизитесь к нему ближе чем на километр — умрете!
     — Д-да… — Испуганно проблеял джонин и спешно ретировался обратно. Ибо споры, и тем более откровенные конфликты с Саске из подчиненных Мадары не мог себе позволить никто.
     Оставшись единственным самым сильным шиноби на всем поле боя, Учиха Саске испытал смесь странных эмоций, вкупе с чудовищно мощным соблазном воспользоваться ситуацией.
     «Если мне удастся его добить, то Учитель получит всех Хвостатых…» — Промелькнула мысль в его голове, но инстинкт самосохранения, вкупе с опытом многочисленных недооцениваний Кеншина, предостерегли его от необдуманных действий.
     «Сперва проверю…» — Мысленно кивнул он сам себе и осторожно направился к телу лежащего без движения Кеншина.
     Приблизившись на расстояние в сотню метров, Саске наконец смог узреть происходящее под столбом еще не улегшейся пыли и увидел яркое свечение на груди лежащего с закрытыми глазами Кеншина.
     *Шух, шух, шух…*
     Совершив несколько практически беззвучных легких шагов, Саске оказался на расстоянии трех метров и застыл на месте. Его глаза с активированным Мангеке Шаринганом принялись осматривать лежащее на земле тело, дабы оценить его состояние, и что более важно — способность к сопротивлению.
     Внимательно всматриваясь в тело, что с трудом сканировалось даже его могущественными глазами, Саске сделал еще шаг, а затем еще один, готовясь в случае опасности отступить в любую секунду.
     На несколько секунд во всей округе воцарилась гробовая тишина, и Саске, осматривая тяжело раненного Кеншина, не мог определиться со своими дальнейшими действиями, все еще опасаясь очередного «сюрприза», коих за последние полчаса было более чем предостаточно.
     Постояв так еще несколько секунд и прокрутив в голове все возможные варианты развития событий, Учиха Саске глубоко вздохнул и, взглянув на Кеншина куда более осознанным взглядом, решил действовать.
     — Накаяма-сан, вы в порядке?.. — Осторожно спросил он.
     — Не совсем. Поэтому советую тебе поспешить, пока не стало слишком поздно, — Внезапно открыв глаза, ответил Кеншин.
     «Ч-черт!» — Испуганно подумал Саске, едва не отскочив в сторону.
     — П-поспешить?.. — Нарочито удивленным тоном переспросил он, с трудом скрывая заикание.
     — Значит передумал? Хорошо. Иди и помоги своему господину. Обо мне не беспокойся, — Холодным тоном сказал Кеншин, на что Саске сложил вместе ладони и, поклонившись, спешно удалился.
* * *
     — Да уж… — Тяжело вздохнул Кеншин, усаживаясь за стол, стоящий посреди испещренной глубокими кратерами земли.
     — Надеюсь, теперь ты доволен? — Хмыкнул Мадара, сев напротив него.
     — Победив Великого Учиху Мадару в бою? Конечно доволен! — Удовлетворенно кивнул Кеншин.
     — П-победив?! — Изумился Мадара, испытав приступ гнева, — Похоже один из моих ударов повредил твою и без того глупую голову… — Саркастично вздохнул он.
     — Может быть, — Пожал плечами Кеншин, — Но это не помешало мне избить тебя до потери сознания.
     — Избить?! Если кто и виновен в моей «потери сознания», то это я сам! — Непререкаемым тоном заявил Мадара, решительно поднявшись на ноги, — Еще одно слово по этой теме, и мы посмотрим чье «сознание» крепче!
     — Ха-ха-ха! Пожалуй, я пас, — Громко рассмеялся Кеншин и, потерев зудящий шрам на груди, продолжил гораздо более серьезным тоном, — Лучше вернемся к обсуждению условий и компромиссов нашего дальнейшего сотрудничества. Я немного спешу…
* * *
     Сразившись в добротной битве, Мадара и Кеншин, в значительной степени утолили свой внутренний голод по назревшему реваншу и повысили свою договороспособность, охотно пойдя на уступки противоположной стороне.
     Кеншин, осознав, что Учиха Мадара с их последней встречи стал несколько сильнее, отказался от иллюзорных планов навязать ему свою волю, или как минимум принудить его к более удобным условиям.
     Мадара же, в свою очередь, изменил свое отношение к Кеншину еще сильнее, ибо памятуя о его незначительной боевой мощи, подкрепляемой лишь парой трюков с телепортацией и «оружием последнего шанса» в рукаве, рассчитывал на гораздо более внушительную победу.
     Однако, сразившись с Кеншином в этот раз, он, даже имея неплохие познания в перспективах его способностей, все еще оказался удивлен тем взрывообразным ростом силы и могущества человека, которого он даже при желании не мог воспринимать иначе, как равноправного партнера.
     Таким образом, чувствуя и уважая силу друг друга, они оба поступились своими принципами и пошли на уступки, которые всего несколько часов назад казались им обоим попросту невозможными к исполнению.
     Итоговое соглашение заключалось в том, что Учиха Мадара соглашался отправиться на Луну и помочь в деле устранения Тонери, предварительно получив точные неодушевленные копии Хвостатых, кроме одного единственного, который послужит гарантией выполнения условий договора с его стороны и будет передан только после завладения Тенсейганом.
     Подобный расклад все еще мог считаться «победой» Кеншина, но несколько дополнительных условий в виде «Усиления» оружия и брони Мадары в некоторой степени уравновешивали уступки с его стороны и были очень неприятны для самого Кеншина. Ибо возможное сражение с еще более сильным Мадарой виделось ему крайне неприятной перспективой.
     Срок на завершение всех подготовительных процедур был установлен ровно в месяц с текущего дня, и требовал от Кеншина не только завершения «клонирования» чакры Хвостатых, но и параллельной подготовки способа их доставки на Луну и безопасного возвращения обратно.

Глава 648

     Дальнейшие дни и недели проходили для Кеншина под эгидой бесконечных исследований и попыток сделать на первый взгляд невыполнимые и несовместимые вещи, вынужденно отвлекаясь на семейные и политические заботы.
     И хотя он нашел способ извлечения «Эссенции Чакры», являющейся средоточием жизненной силы Хвостатых, но с его реализацией возникли большие и очень неприятные проблемы, усложняющие процесс выполнения в срок и без того не простой задачи.
     Первой проблемой на пути к «извлечению» стала боязнь использования необкатанного на практике метода. Он попросту опасался навредить и не только испортить здоровье Хвостатого, но и, возможно, лишить его жизни.
     Возможное лишение жизни или здоровья стало второй проблемой на пути реализации этого амбициозного плана. Ибо жертвовать своей «ручной кошечкой» он не желал, а уговаривать ворчливого Однохвостого при имеющихся вводных стало в высшей мере сложно.
     Таким образом за две недели подготовок и корректировок методов ему удалось купить согласие Однохвостого на эту процедуру и пообещать ему Усиление по завершению финальной стадии мероприятий.
     Эта «цена» его более чем устраивала, ибо позволяла убить двух зайцев одним выстрелом. Само по себе «Усиление» Однохвостого, даже в случае полной и неслыханной удачи не могло возвести его в ранг чудовищно опасных существ и, заключив соглашение с «ворчуном», Кеншин фактически получал двойную выгоду, позволяющую протестировать сразу два «необкатанных» метода, дабы при положительном исходе Усиления применить его на Югито, и давно уже не «малыше» Сотом.
     Чтобы провести все процедуры, Кеншину понадобилось собрать и аккумулировать не только все свои умственные и творческие способности, но и всю наработанную элементную базу знаний Искусства Формаций.
     Сложность была настолько высока, что потребовалось привлечение не только опытной Кохару, но и чрезвычайно гениальной в этом деле Конан. Лишь так, после многочисленных ошибок, доработок и бессонных ночей, им троим удалось создать гарантированно рабочий способ извлечения Эссенции Чакры.
     Прообразом «Формации Извлечения» по странному стечению обстоятельств стала Фуин Запечатывания, которую испокон веков использовали для запечатывания Хвостатых зверей.
     Эта идея не имела никаких логических противоречий, ибо Запечатывание путем концентрации и перемещения огромных объемов чакры в эфирное подпространство означало и возможность использования «реверсивного запечатывания» с извлечением объемов чакры из этого подпространства, с корректировкой объемов и типов этой чакры.
     Ключевая сложность реализации столь амбициозного плана состояла в невозможности экстраполировать методы Фуин на кардинально отличающуюся школу Искусства Формаций.
     Именно в этот сложнейший и концептуально «неразрешимый» момент произошло спасительное вмешательство Конан, чья гениальность позволила взглянуть на проблему под совершенно иным углом, и с легкостью выработать простейшее решение, реализацией которого все они занимались практически две недели.
     Еще неделя чистого времени ушла лишь на то, что Кеншин, пользуясь восемью потоками сознания, все доступное для работы время использовал свой собственный разум, как совершенный инструмент для вычислений, обдумывая и анализируя все нюансы разработанной техники и внося в нее незначительные изменения.
     Таким образом к вечеру 872-го дня состоялось экспериментальное Извлечение Эссенции Чакры Хвостатого, прошедшее далеко не идеально, но с куда менее серьезными последствиями, чем могло быть.
     Самым неприятным «побочным эффектом» стал отъем чрезвычайно большого объема Эссенции Чакры, отчего Однохвостый впал в непродолжительную, но крайне болезненную «кому», что отразилось и на самочувствии Гаары, получившем внезапный болевой шок.
     Тем не менее процедура все же оказалась успешной, что с лихвой окупило затраченные на ее реализацию усилия. Однако даже так, Кеншин все еще не спешил проводить аналогичную процедуру над Мататаби, предпочитая понаблюдать за Однохвостым и попрактиковаться на куда менее сговорчивом, чем его меньшехвостый собрат, Девятихвостом.
* * *
     — Выкачать часть Эссенции Чакры из проклятого лиса? Конечно! — Утвердительно кивнул Наруто, сидя за столом полным многочисленных изысканных блюд.
     «Скажи этому идиоту, что если он попробует сделать нечто подобное, я проглочу его целиком!» — Послышался гневный рёв, исходящий из глубокого подсознания Наруто.
     «Заткнись! Кеншин так много для меня сделал, что часть твоей отвратительной чакры — это незначительная плата!» — Мысленно воскликнул Наруто, решительно осаждая недовольного условиями Девятихвостого.
     — Похоже, Курама несколько недоволен моей просьбой?.. — Со вздохом спросил Кеншин, от чего Девятихвостый, неустанно спорящий с Наруто внутри его подсознания, внезапно замолк.
     «Ч-что он сказал?!» — В неверии воскликнул Девятихвостый.
     «Назвал тебя… Курама?.. Это твое имя?» — Удивленно спросил Наруто.
     — Позволишь мне поговорить с ним? Я не причиню тебе вреда, — Мягким тоном сказал Кеншин и, получив утвердительный кивок, положил правую руку на голову Наруто.
* * *
     — Кха-кха… — Закашлялся Кеншин, поднявшись на ноги, и ощутив головокружение, рухнул обратно в ванну с горячей водой.
     *Пуф!*
     — К-Кеншин! Папочка! — Синхронно воскликнули вбежавшие на шум Цунаде и Карин, после чего, увидев его состояние, поспешили помочь.
     — Все… Кха-кха… В порядке… — Ответил он, мысленно ругая предательский кашель, так неудачно просигнализировавший суетливым женщинам о его не самом лучшем состоянии.
     — Вот тварь! — В гневе прорычала Цунаде, — Я ему все хвосты оторву! — Шипела она, и Кеншин не имел ничего против ее гнева на кого-то другого, пока это не касалось его самого.
     — Почему ты согласился?! — Внезапно перевела она свой гневный взгляд на его «невинное» лицо, отчего он чуть было не закашлялся вновь.
     — Б-кх…удто у меня был выбор… — С трудом поборов желание прокашляться, ответил он.
     — Был! Нельзя было просить его об услуге. Нужно требовать! — Воинственно заявила она.
     — Верно! Папочка, ты должен был оторвать ему все хвосты и вернуть их обратно только при выполнении твоих требований! — Поддержала ее Карин, неосознанно поглаживая рельефную грудь Кеншина.
     — Ха-ха-кха… — Рассмеялся он, и дабы не выглядеть больным, погладил их обеих за удобно выставленные попки.
     — К сожалению, оторвать хвосты Девятихвостому мне пока не под силу… К тому же это разрушит наши взаимоотношения с Наруто, — Ласково поглаживая внутреннюю часть ее бедра, ответил Кеншин.
     — И все же отдать часть своих жизненных сил этой хитрой твари? — Несогласно покачала головой Цунаде.
     — К счастью это не Эссенция Жизни… А все, что можно восстановить за неделю — достойная плата за уступки со стороны старого хитрого лиса, — Гораздо более расслабленным тоном добавил Кеншин, чувствуя огромную сонливость.
     — Жизненных сил говоришь?.. — Задумчиво промурлыкала Карин и стянула с себя футболку, после чего скинула джинсовые шорты, — Я видела в одном фильме, что занятия любовью позволяют делиться жизненной силой с любимым человеком!
     *Пуф!*
     Цунаде, в свою очередь, услышав подобное заявление, потеряла дар речи. И не успела она оглянуться, как Карин в считанные секунды, скинув с себя всю одежду, стремительно запрыгнула в ванну и улеглась поверх тела Кеншина.
     — Э-это ненаучно! — Заикаясь заявила Цунаде, глядя на то, как обе руки Кеншина уже покоятся на груди Карин, массируя ее возбужденные соски, — В-вы не можете заниматься этим. Тебе нужно отдохнуть!
     — Здесь еще много места. Иди к нам… — Ласково прошептал Кеншин и погладил ее выпирающую большую попку.
     — Арргх! К черту! — Плюнув на все правила и регламенты, решительно заявила Цунаде и, расстегнув блузку, швырнула ее в дальний конец ванной комнаты.

Глава 649

     — Поразительно! — Удивленно прокомментировала Касуми, глядя на три парящие в воздухе колбы, наполненные жидкой полупрозрачной дымкой бежевого, светло-голубого и ярко-оранжевого цветов.
     — Да уж… Ты уверен, что не хочешь попробовать наделить этой чакрой одного из наших?.. — Раздосадовано покачала головой Мэй, не в силах смотреть на сокровище, которое будет отдано врагу.
     — Уверен, — Кивнул Кеншин, — Сперва нужно прикончить Тонери, а уже затем можно заняться неспешным развитием.
     — А не лучше ли сперва набраться сил, и уже затем прикончить этого инопланетного ублюдка? — Скептически поинтересовалась Касуми, утратив нить логики.
     — Нет, не лучше… Потому что менее чем через полгода глава побочной ветви клана Ооцуцуки ступит в ранг мудреца, — Хмуро ответил Кеншин.
     — Ч-что?! — Синхронно воскликнули Цунаде, Мей и Касуми. В то время как Макото, Карин, Нацуми и Норико выглядели слегка потерянными.
     — Ну… — Неловко почесал он затылок, — Не совсем уверен, что это будет переходом в ранг мудреца, но его сила возрастет в несколько раз…
     — Видение или предчувствие?.. — Нахмурилась Цунаде, вмиг оправившись от шока.
     — И то, и другое… Я все еще не научился это контролировать, поэтому даже полноценные видения больше похожи на предчувствие, — Вздохнул Кеншин, памятуя об увиденном множестве вариантов будущего, почти все из которых через полгода теряли актуальность.
     — Вот как… Тогда почему бы просто не уничтожить Луну вместе с этим Тонери? — Задумчиво приложив указательный палец к губам, пробормотала Карин.
     — Она права! — Поддержала ее Касуми, — Можно ведь уничтожить Луну, и даже не придется ввязываться в эту авантюру!
     — Можно, — Кивнул Кеншин, — Вот только это принесет нам лишь минусы одного из самых неприятных вариантов, в то время как Тенсейган будет навсегда потерян…
     — Минусы? Ты об обломках Луны и хаотических приливах волн?.. — Внезапно вклинилась молчавшая долгое время Мэй, демонстрируя высокую эрудицию и освоение нового массива знаний.
     — Именно, — С улыбкой кивнул Кеншин, погладив ее по шикарным каштановым волосам.
     — Ты ведь говорил, что в этом случае мир в безопасности, — Нахмурилась Цунаде, памятуя о многочасовых обсуждениях всех деталей плана.
     — Я не солгал. Мир, в глобальном смысле, действительно не пострадает. Однако людские жертвы будут исчисляться сотнями тысяч… — Огорченно констатировал он.
     — Из-за приливных волн?.. Можно ведь попросить всех уйти подальше от моря, или забраться на горы… — С невинной непосредственностью предложила Макото, что не могло не вызвать умиления на лице Кеншина.
     — К сожалению… — Сказал он, погладив ее ладонью по нежной щеке, — Наш мир слишком большой, силы нашего клана ограничены, а люди слишком упрямы, чтобы прислушиваться к словам чужаков…
     — И нам необходим Тенсейган… — Со вздохом добавила Касуми, подводя черту.
     — Именно, — Кивнул Кеншин, — Поэтому я сделаю все возможное, чтобы не допустить уничтожения Луны.
* * *
     Подготовка к одной из самых амбициозных и в то же время опасных операций за все время существования Клана Накаяма шла полным ходом. И к вечеру 874-го дня эссенции чакры двоих Хвостатых, наконец, предстали перед нетерпеливым взором Учихи Мадары.
     Однако, несмотря на свое нетерпение, Мадара не терял бдительности и накопленной многолетним горьким опытом крайней степени осторожности. Во избежание ловушки или хитрого плана со стороны Кеншина он выторговал себе дополнительные три дня на изучение полученных образцов.
     Кеншин, в свою очередь, имея некие трудности с финальным этапом заготовленного плана, практически не противился этому внезапному условию, позволив пусть и временному, но союзнику, как следует изучить образцы и дать окончательный ответ.
     В том, что Мадара не станет устраивать из этого дополнительную интригу, пытаясь с помощью обмана заполучить себе еще больше выгод, Кеншин практически не сомневался. Ибо огромная статуя Гедо-Мазо, не имея сознания, была отличным показателем успешности внедрения заменителей Хвостатых.
     Взамен на три дня пристального изучения образцов Кеншин выторговал себе дополнительную неделю на окончательное завершение подготовки к отправлению на Луну, что, в свою очередь, так же устраивало Мадару.
Утро 883-го дня. В семидесяти километрах от города Накаяма
     Практически безжизненная равнина без единого клочка растительности в радиусе нескольких километров, будучи предельно тоскливым и тихим местом, в этот день внезапно преобразилось невиданной активностью.
     *Шух, шух!*
     Внезапно на горизонте показалась фигура одетого в красное человека, который в следующее мгновение исчез, дабы появиться на несколько сотен метров впереди, выглядя при этом совершенно невозмутимо.
     С тем же изумлением в глазах, с которым несколько местных аборигенов пялились на него, с тем же изумлением в глазах человек в красном доспехе смотрел на странный объект, стоящий посреди степи.
     — Опаздываешь, — Ухмыльнулся Кеншин, кивая временному и ситуационному союзнику.
     — Не тебе говорить об опоздании, — Поморщился Мадара, поражаясь бессовестному поведению человека, с которым приходилось лишь мириться.
     — Ха-ха-ха. И то верно… — Рассмеялся Кеншин, в видимом смущении потерев нос.
     — Что это за штука? — Будучи не в настроении на бессмысленные и пространные разговоры, спросил Мадара, указав на странный предмет высотой в четыре метра и длиной в двенадцать.
     — Это космический шаттл. Я тебе о нем рассказывал, — С гордостью проведя ладонью по гладкой обшивке, состоящей из высокотехнологичного металла «Х32», созданного технологиями ушедшими более чем на тридцать лет вперед от технологий его родного мира.
     — На вид очень хрупкий… — Поморщился Мадара, — Гладкий для лучшего полета — это хорошо. Но не думаю, что в этом есть смысл. Мой Сусаноо гораздо прочнее.
     — Твой Сусаноо определенно прочнее. Вот только самостоятельно лететь до Луны нам придется более трех суток. А шаттл доставит нас туда за шесть-восемь часов. Причем с комфортом, — Уверенно кивнул Кеншин.
     — За восемь часов до Луны? Звучит как попытка отстаивания провальной идеи до последнего, — Фыркнул Учиха Мадара, не веря ни единому слову.
     — Залезай внутрь и увидишь, — Расслабленно ответил Кеншин, и сразу же после его слов на месте идеально ровного корпуса шаттла внезапно образовалась футуристичная дверь, которая съехала в сторону.
     — Сперва покажи Девятихвостого, — Глядя ему прямо в глаза, заявил Мадара.
     *Пуф!*
     — Будто у меня есть причины тебя обманывать… — Фыркнул Кеншин, демонстрируя колбу с насыщенно-оранжевой чакрой.
     — Тогда после тебя, — Кивнул Мадара и, дождавшись пока бурчащий себе под нос Кеншин заберется внутрь, зашел следом.

Глава 650

     Едва забравшись внутрь странного аппарата, именуемого не менее странным словом «шаттл», Учиха Мадара обомлел от представшей перед его глазами совершенно «внеземной» картины.
     Все вокруг выглядело настолько невероятно и «противоестественно», что даже такой волевой и опытный человек, как он, на несколько секунд впал в прострацию и непонимание.
     Дизайн и интерьер космического судна из 80-х годов двадцать первого века с трудом воспринимались прогрессивным, но все еще очень архаичным сознанием. А все внутреннее убранство, состоящее из высокотехнологичных полимерных сплавов, вкупе с разнообразными светящимися устройствами и голографическим трехмерным экраном в центре шаттла, не могло быть идентифицировано даже «всемогущим» Риннеганом.
     — Этот «шаттл» из твоего мира, верно? — Сдержанно поинтересовался Учиха Мадара, стоя посреди пассажирского отсека.
     — Верно, но не совсем, — Спокойным тоном признал Кеншин.
     — Вот как… — Задумчиво протянул Мадара, — И чем ты отличаешься от захватчиков из клана Ооцуцуки?..
     — Тем, что не хочу уничтожать этот мир. И тем, что попал сюда совершенно случайно. Поэтому, если ты опасаешься, что я тем или иным способом привлеку «своих», то можешь не переживать. В этот мир я попал не телом, но душой. И местоположение моего родного мира настолько далеко, что нужны годы исследовательской работы, чтобы его обнаружить…
     Услышав столь искреннее на первый взгляд откровение, Учиха Мадара на несколько секунд замолчал, тщательно обдумывая каждое слово. Однако будучи крайне прозорливым и недоверчивым человеком, он все еще не мог доверять одним лишь словам, пусть и сказанным без каких-либо очевидных признаков лжи.
     — Интересно, как к этому отнесутся твои союзники? — Ухмыльнулся он, представляя себе грандиозный скандал с еще большим недоверием к и без того не самому любимому в элитной среде человеку.
     — Плевать, — Отмахнулся Кеншин, — Многие уже знают. А те, кто захочет сплести очередную паутину интриг, лишь выроют себе яму.
     *Шух, шух, шух…*
     Параллельно с разговором Кеншин подошел к голографическому экрану, и после идентификационных процедур принялся отдавать малопонятные для стоящего рядом Мадары команды.
     — Посмотри в окно. Думаю, тебе это понравится, — Улыбнулся Кеншин и, в последний раз тыкнув пальцем на экран, направился к одному из боковых иллюминаторов.
     *Пуф!*
     В следующее мгновение шаттл дернулся и начал издавать различные звуки, насторожив и без того напряженного Мадару, который все же сдерживая желание вырваться наружу, подошел к окну и обомлел.
     — Мы… Движемся?! — Выпучив глаза, пробормотал он, глядя на удаляющуюся землю.
     — Плавно и практически бесшумно, — Кивнул Кеншин, чувствуя гордость от того, что сумел овладеть базовым управлением столь сложным транспортным средством.
* * *
     Луна, будучи самым обыкновенным спутником, которому не суждено сформировать собственную атмосферу, представляла из себя безжизненные равнины с редкими, но очень глубокими кратерами, и непрекращающимся потоком ветра, разносившим радиоактивную пыль.
     Из-за отсутствия атмосферы на Луне не могла существовать органическая земная жизнь, отчего она была сразу же проигнорирована предшественником Кагуи, выполнявшим разведку в далеких неизведанных звездных системах.
     Однако сама Кагуя перед прибытием на Землю, пользуясь методами клана Ооцуцуки, основала на Луне временное убежище, позволяющее изучать землян с безопасного расстояния.
     После того, как ей стало очевидно, что Земля населена существами внешне похожими на ее соплеменников, но находящимися в глубоко архаичной древности, и среди них нет никого, кто бы мог встать на защиту родной планеты, Кагуя отбросила сложный многоступенчатый план, и временное убежище на Луне потеряло всякую актуальность и было оставлено на долгие годы.
     Лишь шестьдесят лет спустя, после того как Кагуя оказалась поверженной собственными сыновьями, на Луну вновь ступила нога представителя клана Ооцуцуки. Который, узнав многие секреты и докопавшись до истины, положил не только всю оставшуюся жизнь, но и жизни своих потомков на то, чтобы сформировать проецируемую на Землю могущественную иллюзию пустой и безжизненной планеты.
     Основой иллюзии, призванной отвадить заинтересованный взгляд со стороны клана Ооцуцуки на одну из перспективных планет для порабощения, стало могущественное додзюцу Тенсейган.
     Из-за того, что Тенсейган являлся слишком требовательным додзюцу для пробуждения не прямыми потомками, Ооцуцуки Хамура принял болезненное решение обречь собственных прямых потомков на участь вечных привратников, лишенных множества благ и удовольствий и вынужденных до конца веков оберегать Землю и десятки миллионов населяющих ее людей.
Утро 883-го дня. Спутник Земли: Луна
     Глубоко под слоем лунного грунта, на глубине более пятисот метров располагался небольшой город, окруженный гигантским полу-иллюзорным куполом, не только защищающим находящихся внутри людей от пагубного воздействия радиации, но и формирующим атмосферу практически идентичную земной.
     Защитный купол, растянутый после многолетней работы Хамуры до размеров небольшого города, не обеспечивал лишь одного. А именно — гравитационного притяжения, необходимого для полноценного функционирования людских организмов.
     Именно это и вынуждало главу побочной ветви клана Ооцуцуки большую часть времени пребывать в медитации, обеспечивая своим близким полноценный гравитационный фон. Однако в последние два месяца это действие потеряло свою актуальность, ввиду истребления всех членов побочной ветви кроме главы и четырех его личных слуг.
     Тем не менее нынешний и последний глава побочной ветви клана Ооцуцуки — Тонери все еще продолжал следовать зашитой глубоко в его подсознание привычке и большую часть времени проводил на церемониальном постаменте для медитации.
     *Шух, шух, шух…*
     Стараясь не шуметь, наступая на твердый каменный пол, шел пожилой седовласый старик с белоснежно-белыми глазами, которые любой житель Конохи безошибочно бы определил как Бьякуган. В то время как любой член клана Хьюга посчитал бы этого старика представителем главной ветви и возможным претендентом на роль главы.
     Однако семидесятилетний старик по имени Нобуо являлся всего-навсего слугой молодого главы клана и, с трудом пережив эмоциональное потрясение от уничтожения всего, что он когда-то любил, грезил лишь о скором позволении господина отправиться на вечный покой.
     — Молодой господин, вызывали?.. — Подойдя к сидящему с закрытыми глазами молодому беловолосому парню, спросил старик.
     — Да, Нобуо. Созови всех остальных и проследи за активацией мер и систем защиты. Время пришло, — Уверенно поднявшись на ноги, заявил Ооцуцуки Тонери.
     — Чужаки уже здесь?.. — Не испытывая никаких эмоций, кроме едва скрытого предвкушения, спросил старик.
     — Еще нет. Но скоро будут. Позаботься о том, чтобы уничтожить их летательное средство, и тогда жалкие, ничтожные узурпаторы МОЕЙ Земли смогут на своей шкуре ощутить блаженство от пребывания на Луне! — Злобно прошипел Тонери, от чего даже его белоснежная кожа слегка порозовела.

Глава 651

     Полет на экспериментальном шаттле, являющимся воплощением технологического прогресса далекого будущего, хоть и являлся во многом авантюрным и рискованным, но все же воспринимался Кеншином как приемлемый уровень риска.
     Достигнув нынешних высот в личной силе, он не сомневался в собственной возможности добраться до Земли при помощи левитации. А в связке с Завершенным Сусаноо Мадары, которое могло выступить в качестве замены оболочки шаттла и защиты от вредоносной среды глубокого космоса, вопрос возвращения на Землю и вовсе перестал входить в первый десяток приоритетов.
     После выхода на орбиту, сопровождаемого незначительной турбулентностью, Кеншин выбрал финальную точку маршрута, и дальнейший полет требовал от пассажиров только терпения и спокойствия, что в условиях нахождения на борту Учихи Мадары само по себе являлось одной из задач, требующих внимания.
     Отдельным испытанием для Кеншина стал неустанный присмотр за парадоксально большим и даже слишком старым «ребенком», коим по своему искреннему любопытству являлся могущественный и легендарный шиноби из клана Учиха.
     Мадара настолько поразил Кеншина своим любопытством, что ему пришлось забыть о намерении пробыть все время полета в высокоактивной фазе медитации и вынужденно взять на себя обязанности надзирателя.
     — Твой мир достиг невероятного мастерства в этом магическом искусстве… — В восхищении вздохнул Мадара, нажав пальцем на голографический экран, изображение на котором сменилось картиной поверхности Луны крупным планом.
     — Во всем, что ты здесь видишь — нет ни капли магии. Только достижения науки, полученные трудом бесчисленного количества людей и бесчисленного количества часов исследований, — С нескрываемым уважением к вершине человеческого гения заявил Кеншин.
     — Нет магии? Тогда что приводит в движение этот «шаттл», и что, если не плод магического искусства, парит перед моими глазами?.. — Саркастически поинтересовался Мадара.
     — В движение шаттл приводит сложнейшая цепь соединенных между собой механизмов, главнейшим из которых является термоядерный двигатель пятого поколения. А голографический экран лишь проекция со множеством датчиков, в основе которых лежит примитивное логико-арифметическое устройство, созданное на передаче электрических импульсов в отдельные ячейки памяти, — Пытаясь свести цепь сложнейших технологий до уровня основ, не вдаваясь в детали, ответил Кеншин.
     — И вновь множество неизвестных слов и формулировок… — Поморщился Учиха Мадара, — Упомянутый «термоядерный двигатель» как-либо связан с ядерной бомбой?.. — Осторожно переспросил он, зацепившись за знакомый термин.
     — Связан. Но лишь опосредованно, — Спокойным тоном ответил он, и в пару кликов по экрану вывел на две части экрана короткие фрагменты взлета шаттла со стороны, и замедленную съемку детонации термоядерного заряда.
     — Поистине страшное оружие… — Поморщился Мадара, — И что в этих кадрах общего?..
     — Ты мне скажи, — Усмехнулся Кеншин, довольствуясь возможностью объяснить самому Учихе Мадаре прописные истины.
     — Взрыв?.. — Задумчиво протянул бывший член клана Учиха, — Шаттл приходит в движение из-за множества небольших взрывов, подталкивающих его вверх?
     — Ха-ха-ха, — Удовлетворенно рассмеялся Кеншин, — Почти верно. Тритий, являющийся основой термоядерного синтеза, в обоих случаях вступает в реакцию с дейтерием. Разница лишь в скорости этой самой реакции и единоразовом выделении энергии.
     Учиха Мадара, будучи очень умным и прозорливым человеком, даже в свои годы был не чужд освоению новой, концептуально иной информации. Однако даже так, услышанное с трудом укладывалось у него в голове и складывалось в единую, представимую структуру.
     — Значит… Выделяемую энергию можно использовать как угодно? В том числе как тягловую или ударную силу?.. — Задумчиво пробормотал он, открыв для себя совершенно новый концепт, о котором даже никогда не задумывался.
     — Да. Вся сложность в том, чтобы найти эффективный способ преобразования энергии в нужный тип действия… В конечном итоге, энергия является основой всего. И в теории, если подчинить себе энергию звезды, то можно сотворить поистине чудовищное оружие, способное превращать мудрецов и полубогов в пыль! — Пафосно заявил Кеншин, делясь со временным союзником новыми концептами.
     Он чувствовал, что подобного рода информацию, даже в виде «малых зерен» для размышлений, все еще не стоит давать потенциальному врагу, но по какой-то причине после многочисленных видений Учиха Мадара воспринимался им как один из самых важных союзников и, более того, один из самых достойных людей.
     — В твоем мире нашли способ подчинить звезду?.. — Осторожно поинтересовался Мадара.
     — Нет. И сомневаюсь, что найдут его в ближайшую сотню лет… Это настолько сложное мероприятие, что у меня нет даже представлений, как сделать первый шаг… — Тяжело вздохнул Кеншин, выразив свое разочарование тем, что среди обилия технологий, дарованных новым уровнем Убежища, не было ничего, что бы позволило в ближайшие годы вывести часть технологических аспектов на пик цивилизации первого уровня по шкале Кардашёва[6], к чему стремился сам Кеншин, воодушевившись вскользь увиденной из жизней других патриархов мощью технологических цивилизаций.
     — Эти, как ты их называешь, «технологии» одни из самых удивительных вещей, которые я встречал за всю жизнь. Однако даже самые мощные из них позволяют действовать крайне ограниченно и платить собственной жизнью за малейший просчет… — Прокомментировал Мадара, покачивая головой, — Только личная сила позволит тебе действовать независимо от обстоятельств. Любой, даже самый могущественный технологический прибор может быть с легкостью уничтожен, в то время как ты сам не ограничен подобной хрупкостью.
     Кеншин был поражен подобной степенью вовлеченности старого, хитрого лиса в разговор и проникся к Мадаре еще большим уважением, ибо, будучи превосходным эмпатом, чувствовал искренность его эмоций и ценил его честность.
     Конечно, все еще существовал шанс хитрого обмана и гениального притворства на грани «невозможного», но Кеншин попросту отказывался верить в нечто настолько немыслимое, даже когда речь шла о человеке, который был олицетворением «немыслимого».
     Следующие несколько десятков минут прошли в тишине. Каждый из вынужденных спутников и пассажиров шаттла молчал, обдумывая слова и позицию друг друга, почерпывая для себя что-то новое, или укрепляя свои прежние убеждения.
     Спустя какое-то время Кеншин решил прекратить эту бесполезную в данный момент рефлексию и, приведя разум в порядок, сосредоточился на корректировке существующих вариантов плана под реалии существующей действительности.
* * *
     — …взорвать Луну?! — Ошеломленно переспросил Учиха Мадара, впервые услышав о столь безумной идее.
     — Думаю, это не понадобится. Однако, на всякий случай, я взял с собой эту штуку, — Улыбнулся Кеншин и достал из свитка хранения небольшую металлическую колбу, весом чуть более чем два килограмма.
     *Шух!*
     Едва увидев эту металлическую колбу, Учиха Мадара инстинктивно отпрыгнул в сторону и едва было не пробил дыру в обшивке шаттла, ибо испуг, испытанный им при взгляде на чудовищно опасную вещь, был запредельным.
     — Что ты делаешь?! — Возмутился Кеншин, — Я ведь не собираюсь ее применять и убивать нас обоих!
     — Инстинкты… — Поморщился Мадара, чувствуя огромный стыд за свои действия.
     — Забыли… — Отмахнулся Кеншин и продолжил, — Таким образом, если все пойдет в рамках трех первых вариантов, то…
     *Шух!*
     Внезапно настала пора «пугаться» самому Кеншину и, отшатнувшись на несколько шагов назад, его глаза засветились ярко-голубым светом, после чего расслабленная ухмылка на лице резко сменилась гримасой огромного разочарования и неприятия.
     — Поздно… Ублюдок нас заметил и через тридцать секунд уничтожит шаттл! — Гневно прошипел Кеншин, вмиг перейдя в состояние максимальной боевой готовности и приготовившись к не самым приятным последствиям.

Глава 652

     Космическое пространство в тысяче километров от Луны, несмотря на непосредственную близость к планетоиду, все еще являлось частью глубокого космоса и имело практически нулевое гравитационное притяжение, не говоря уже о какой-либо даже самой минимальной защите от радиационного излучения.
     В рамках первоначального плана полет космического шаттла до поверхности Луны должен был продолжаться еще около тридцати минут. Однако в этот самый момент из открывшейся двери стремительно вылетели два силуэта, после чего десять секунд спустя раздался взрыв невероятной мощности.
     *БУМ!*
     Встретившись с белой полосой неизвестной энергии, космический шаттл мгновенно превратился в сжатый кусок металла, от чего находящееся под повышенной защитой ракетное топливо третьего поколения из-за коллапса чудовищной силы попросту взорвалось, породив краткую, но крайне разрушительную взрывную волну, уничтожившую остатки сохранившихся электронных систем шаттла.
     Из двух вылетевших из шаттла силуэтов спустя доли секунды остался лишь один огромный, увеличившийся более чем в десять раз и принявший вид громадного ярко окрашенного гуманоидного существа, продолжившего настойчивый полет по направлению к Луне и странным образом не ожидающего очередной «белой вспышки».
* * *
     — Вот ведь ублюдок… — Прошипел Кеншин, с трудом поддерживая защитный купол перед Сусаноо Мадары, продолжая толкать его вперед на сверхзвуковой скорости, параллельно поддерживая преобразование кислорода из микроскопических молекул материи, что огромной тяжестью ложилось на его разум.
     — И все же нападать на готового врага в лоб — плохая идея… — Покачал головой Мадара, поддерживая контроль над Сусаноо и стараясь беречь дефицитный кислород, благо его нынешнее тело позволяло обходиться без кислорода многие часы, которые сокращались до десятков минут, если речь шла о повышенной активности в виде поддержания Сусаноо.
     — А у нас есть иной выбор?.. Мне нужен Тенсейган. Нужен настолько, что без него даже твое становление джинчурики Десятихвостого поможет в лучшем случае отсрочить поражение…
     — Ерунда. Тенсейган не настолько могущественные глаза, чтобы превосходить мощь Десятихвостого и Риннеган вместе взятые, — Фыркнул Мадара, восприняв его слова отчасти унизительными.
     — Для тебя или кого бы то ни было — да. Тенсейган не даст ничего особенного. Но для меня… Это… — Начал было Кеншин, но во время остановил себя от дальнейшего рассказа.
     — Вот как?.. — Ухмыльнулся Учиха Мадара, — Не боишься, что после этого признания, в случае успеха, я решу оставить глаза себе?..
     — Можешь попробовать. Но последствия тебе не понравятся, — Серьезным тоном предупредил Кеншин.
* * *
     Тем временем, на Луне, глубоко под толщей лунного грунта, в небольшом городе, внутри двухэтажного на вид церемониального или религиозного здания, вокруг постамента сидели четверо стариков, лицо каждого из которых говорило о тяжелейшей умственной и духовной работе, проводимой в данный момент.
     — Похоже, чужаки выжили после атаки Господина… — С закрытыми глазами прошептал один из стариков.
     — Они наверняка сильно ранены. Невозможно избежать Гравитационного Укуса без последствий, — Ответил ему другой старик.
     — В любом случае, чужаки продолжают двигаться к нам. Не отвлекайтесь. Похоже, Господин хочет повторить Гравитационный Укус… — Холодным тоном прокомментировал Нобуо, ощущая попытки Тонери соединиться с ядром древней фуин.
     — Н-но повторное применение Укуса отнимет у него несколько лет жизни! — Ошеломленно заявил четвертый старик, чуть было не утратив концентрацию.
     — Не отвлекайся, Шигео! — Прорычал Нобуо, и все остальные старики вмиг замолчали, полностью сконцентрировавшись на поддержании духовной связи с лидером.
     Сам же Нобуо, несмотря на огромную обиду на Господина, за сумасшедшее и бездумное истребление всего клана, все еще был бесконечно ему предан и придерживался того же мнения, что и остальные, беспокоясь за здоровье Тонери.
     Это было первым применением легендарного «Гравитационного Укуса» на практике, хоть каждого из них и учили всем необходимым методикам, вынуждая каждого претендента на почетную должность старейшины в совершенстве овладеть всеми техниками защиты клана, который в нынешний момент существовал в лице пятерых человек и не имел никаких перспектив для развития и дальнейшей репродукции.
     Однако даже так Нобуо все еще лелеял слабую надежду на исполнение всех планов сумасшедшего господина, что позволит ему продолжить род и дать жизнь новому поколению побочной ветви клана Ооцуцуки.
* * *
     Продолжая лететь по бескрайнему космосу, Кеншин и Мадара, несмотря на солидную удаленность от Луны и, очевидно, огромную цену за использование столь дальнобойных атак со стороны врага, все еще не сбавляли бдительность.
     *Шух!*
     Внезапно глаза Кеншина вновь озарились ярко-голубым сиянием, а его тело двигалось само по себе, стремительно оттолкнувшись от брони Сусаноо и ринувшись в сторону, где на расстоянии в несколько десятков метров от прежнего местоположения он, наконец, сумел использовать телепортацию.
     «Берегись!» — Одновременно с этим, раздалось в разуме Мадары, который, почуяв неладное, начал трансформацию Сусаноо в «завершенное» состояние.
     Кеншин, помимо спасения собственной жизни, не прибегая к «Режиму Патриарха», в этот момент мог сделать очень немногое. И лишь используя выбранную в качестве постоянной способность «Управление Пространством», добавил пространственных помех огромному гравитационному искажению вокруг гигантского силуэта Сусаноо.
     *Фууу!*
     Словно под воздействием массивной черной дыры окружающее пространство вокруг Сусаноо начало стягиваться и схлопываться, но Мадара, обладающий Риннеганом и слабой способностью управления гравитацией, изо всех сил сопротивлялся пагубному воздействию «Укуса», не позволяя невидимой «пасти» схлопнуться на его теле. Однако каким бы упорным не было их совместное сопротивление, древняя техника клана Ооцуцуки, пусть и выполненная не в полную силу, все еще была многократно сильнее.
     *БУМ!*
     В условиях полного вакуума и невозможности распространения звуковых волн не могло быть каких-либо звуков, но Кеншин, узревший чудовищное «схлопывание» Завершенного Сусаноо, готов был поклясться, что слышал отвратительный хруст переламывания бронепластин и костей.
     Столь же быстро и внезапно, как появился, столь же стремительно Гравитационный Укус исчез, оставив изувеченное тело легендарного шиноби дрейфовать в пространстве безграничного космоса, от чего, узревший эту картину, Кеншин впервые за очень долгое время испытал страх.

Глава 653

     *Хлоп!*
     Стоило сильнейшему гравитационному искажению исчезнуть окончательно, как Кеншин, не взирая на ошеломление и затаенный в глубине души страх, стремительно ринулся к изувеченному телу пусть и временного, но союзника.
     *Шух!*
     Оказавшись рядом с телом, Кеншин незамедлительно окутал его псионикой, дабы не только изучить степень повреждений, но и защитить от чрезвычайно разрушительного влияния открытого космоса, нахождение в котором вызывало множественные очаги дискомфорта и боли даже в его крепком теле, укрепленном до тела шиноби в ранге каге.
     Невидимая, но тягучая и обволакивающая энергия Пси в считанные секунды проникла глубоко в тело Учихи Мадары, встретив сопротивление лишь при приближении к сердцу и головному мозгу, единственным органам, наполненным мощной и агрессивной чакрой элитного каге.
     «Черт!» — Мысленно выругался Кеншин, осознав, что последствия от неведомой атаки врага оказались куда более худшими, чем он предполагал.
     — Очнись и активируй техники исцеления! — Послав мощнейший эмпатический импульс в разум Мадары, заявил Кеншин.
     В следующее же мгновение лицо Кеншина стало еще более угрюмым, а ситуация, по его личной оценке, повысилась на еще один уровень сложности, став на грани провала всей операции.
     Внезапно Кеншин ощутил мощное сопротивление, исходящее из глубин тела Мадары, что в считанные мгновения выбросило всю Пси наружу. Однако не успев обрадоваться столь положительному на первый взгляд процессу, он узрел то, чего так сильно боялся.
     *Пуф!*
     Лиловые спиралевидные глаза Мадары внезапно засветились ярким свечением, а все его тело начало покрываться плотным коконом из целебной чакры, воспрещающей любое внешнее воздействие.
     — Тебя действительно так легко повергнуть?! — В гневе прорычал Кеншин, испытывая искреннее возмущение от подобной «хрупкости» одного из самых «неубиваемых» шиноби.
     Чего он не знал, так это истинных масштабов могущества «Гравитационного Укуса», который, будучи примененным с помощью мощнейшей фуин и значительного вливания жизненных сил не менее могущественного, чем сам Мадара, шиноби, мог тяжело ранить даже мудреца. И то, что Мадара, приняв на себя всю мощь этой ужасающей техники, все еще оставался жив — ошеломило бы даже старейшин клана Ооцуцуки.
     — Надеюсь, эти глаза смогут еще раз доказать свою «легендарность»… — Фыркнул Кеншин и, окутав кокон из чакры достаточно большим количеством Пси, полетел вперед и потянул его за собой.
* * *
     В полутора тысячах километров от Луны, на просторах бескрайнего космоса, в статичном положении «парил» огромный кусок каменной породы диаметром в пять сотен метров, на котором вот уже более шести часов шла изнурительная «борьба».
     — Ты можешь исцеляться немного быстрее?! Я не могу ждать тебя неделями! — Гневно прошипел Кеншин, вышагивая по небольшой пещере.
     В ответ, как и следовало ожидать, он не услышал ничего кроме тишины, и лишь слабое свечение от кокона из ставшей уже материальной, чакры говорило о том, что в этой собственноручно выдолбленной пещере он не один.
     — Лучше бы тебе поторопиться. Иначе на обратный путь для нас двоих, у меня не останется сил… — Усевшись спиной к стене и попутно проверив целостность всех установленных формаций, пробормотал Кеншин.
     С момента ранения его вынужденного союзника прошло чуть более суток, и Кеншин, не имея возможности следовать основным пунктам плана, был вынужден найти и оборудовать временное убежище до полного или частичного исцеления Мадары, без помощи которого победа над Тонери в открытом бою становилась в крайней степени неопределенной.
     Рассчитывая на то, что «могущественный и непревзойденный» Риннеган сумеет исцелить раны своего носителя до приемлемого уровня за считанные часы, Кеншин не спешил сворачивать миссию и возвращаться назад.
     Однако, чем больше проходило времени, тем сильнее он истощал свои собственные силы, и тем сложнее становилась задача по совместному возвращению домой. Ибо поддержание атмосферы, создание кислорода и полет до столь далекой Земли с полностью недееспособным человеком на руках требовал огромного напряжения сил.
     Именно это и породило внутреннюю «борьбу» не только с голосами «рациональности», но и тихим, едва слышимым голосом «совести», который звучал все сильнее и сильнее, по мере того, как Кеншин склонялся в сторону циничного полета домой в одиночестве.
     Вся сложность на первый взгляд легкой задачи заключалась в том, что для возвращения домой он не мог использовать «Режим Патриарха», ибо по окончанию действия этой способности с живым Тонери за спиной он фактически становился рыбой на разделочной доске, выживание которой зависело лишь от воли случая.
     Вариант с уничтожением Луны при помощи Усиленной термоядерной бомбы он так же старался не рассматривать, ибо это, пусть и гарантировало уничтожение опасной угрозы в виде Ооцуцуки Тонери, но полностью лишало его ценных трофеев, без которых уже в стратегической перспективе все начнет зависеть от воли случая.
     В итоге, помимо крайне скверного варианта с оставлением Учихи Мадары на верную гибель, оставался лишь еще более рискованный вариант, но в то же время сулящий огромное количество выгод.
     — Два часа! Даю тебе еще два часа и ухожу! — Сжав кулаки от гнева, прежде всего к самому себе, прошипел Кеншин и закрыл глаза, в попытке успокоиться и сберечь побольше сил, не сумев обнаружить странные импульсы мозговой активности Мадары.
* * *
     Спустя два часа, как этого и следовало ожидать, Учиха Мадара так и не очнулся. Его полностью материальный кокон из чакры стал еще более крепким, а раны его тела затянулись еще немного, в то время как раскрошенные в порошок кости постепенно собирались воедино.
     За это время Кеншин успел еще сильнее измучить себя дилеммой о том, как стоит поступить не только честному человеку, но и лидеру большого, зависящего от него, клана.
     — Ты мне не друг. И более того, ты мой враг! А значит твоя гибель принесет пользу не только мне, но и всему миру! — Уверенным тоном заявил Кеншин, стоя напротив молчаливого кокона из чакры, — Однако чтобы ты не считал меня негодяем и предателем, я даю тебе последний шанс. Очнись и исцели свои раны! — Вновь прошипел он сквозь зубы, словно гнев в его словах был способен достучаться до дремлющего сознания великого шиноби.
     В ответ он получил лишь привычное молчание и, окончательно лишившись последних всполохов надежд, застыл на одном месте, собираясь с силами перед одним из самых сложных и спорных решений в своей жизни.
     — Скорее всего я об этом пожалею, но… Клан Накаяма не должен запятнать себя предательством союзников! — Решительно воскликнул Кеншин и, сделав глубокий вдох, активировал «Режим Патриарха».

Глава 654

     Несмотря на нерешительность во время размышлений и принятия решения, оказавшись в «Режиме Патриарха» Кеншин незамедлительно принялся действовать, ибо потеря лишних секунд или даже минут могла стоить ему жизни.
     *Шух, шух, шух…*
     Взмахом руки уничтожив мешающий кокон из чакры, Кеншин стремительно сложил несколько десятков печатей и активировал Бьякуго вместе с Режимом Дракона-Мудреца, значительно усилив целебный эффект техники.
     *Хлоп!*
     Без каких-либо расшаркиваний ладонь Кеншина с хлопком приземлилась на лоб лежащего без сознания Учихи Мадары, и часть золотисто-черных линий с его руки начала «перетекать» на голову «пациента».
     Однако лишь соединившись с организмом Мадары при помощи Бьякуго, Кеншин смог узреть степень и тяжесть повреждений организма, который лишь чудом остался жив после попадания в гравитационную мясорубку.
     *Фух, фух, фух…*
     Золотисто-черные линии продолжали расходиться по всему телу, напрямую соединяясь со всеми каналами чакры и полностью их подавляя, стимулировали деление беззащитных клеток.
     Спустя менее чем десять минут первоначально изувеченное тело Учихи Мадары было исцелено от всех критических повреждений, и впервые за более чем сутки он наконец открыл глаза.
     — Что произошло? — Без паники и излишних эмоций спросил он.
     — Ты попал под атаку Тонери и едва не погиб, — Так же хладнокровно ответил Кеншин, — Держи. У нас очень мало времени, — Хмуро добавил он, протянув ему колбу с запечатанным внутри ярко-оранжевым туманом.
     Едва увидев заветную «колбу», Учиха Мадара не сумел сдержать себя в руках, и со сверкнувшим взглядом стремительно выхватил ее у него из рук и лишь затем опомнился, взглянув Кеншину в глаза.
     — Сумеешь провести трансформацию прямо сейчас? — Полностью игнорируя «недостойное» поведение союзника, спросил Кеншин.
     — Да, — Утвердительно кивнул Мадара, осознав напряженность ситуации, и будучи не менее заинтересованным в ускорении этого процесса.
* * *
     Мечта всей жизни Учихи Мадары, кажущаяся недостижимой из-за сумасшедших и «невыполнимых» условий для ее исполнения, свершилась совершенно внезапно, и времени, чтобы «порадоваться», попросту не было.
     Получив в свои руки заветную последнюю часть общего паззла, в виде чакры Девятихвостого, Мадара незамедлительно сложил несколько печатей и призвал иссохшую оболочку Десятихвостого, со временем ставшую поистине грозным управляемым артефактом.
     Более не обращая внимание на Кеншина, Мадара принялся совершать действия, результат которых был известен лишь в теории, ибо Ооцуцуки Хагоромо не только не собирался оставлять пособие по возрождению Десятихвостого, но и вел настойчивую политику по запрету распространения подобных знаний.
     Тем не менее, не желая столь любимому человечеству горькой участи, Хагоромо все же оставил несколько древних скрижалей с инструкциями по подчинению Десятихвостого в случае его возрождения.
     Условия соблюдения всех предписаний были настолько суровы, что в качестве «сосуда» для усмирения Биджу требовался не только шиноби в ранге как минимум элитного каге, но и шиноби с чрезвычайно большим объемом и идеальным контролем чакры.
     Однако даже соблюдение этих условий не гарантировало успешное становление джинчурики Десятихвостого, что Учиха Мадара прекрасно понимал, и во время подготовки сделал все, чтобы повысить свои шансы на успех.
     *Шух, шух, шух!*
     После многочисленных печатей и соблюдения ритуальных условностей Мадара призвал статую Гедо-Мазо, восемь из десяти глаз на лице которой были открыты и горели яркими огнями разных цветов.
     Взяв в руки запечатанную колбу, Мадара несколько секунд повертел ее в руках, после чего уже привычным методом развеял фуин, и связанная с ней по цепочке могущественная формация вмиг прекратила свое существование, выпустив облако чакры Девятихвостого наружу.
     *Шух!*
     У эссенции чакры Девятихвостого не было и шанса, чтобы улететь куда-то, кроме как прямиком в раскрытую пасть огромной статуи, которая, предчувствуя историческое воссоединение, буквально зарычала от радости.
     — АРРР!.. — Раздался громкий, пронзающий душу, вопль, от чего даже холодно наблюдающий со стороны Кеншин положил руку на нагрудный карман, в который была вшита модернизированная фуин хранения.
     Мадара, услышав внезапный вопль статуи, принялся стремительно складывать ручные печати, повторяя технику, отработанную сотни и тысячи раз во время подготовки к этому самому моменту.
     *Шух, шух, шух!*
     Мгновение спустя из-под грунта очерченного структурированными символами фуиндзюцу вырвались четыре иллюзорные цепи, которые, под чутким управлением Мадары заранее окружили стремительно «оживающую» статую.
     — Если нужна помощь — скажи, — Хмуро прокомментировал Кеншин, заметив гримасу напряжения на лице союзника, в то время как статуя еще даже не переродилась в полноценного Десятихвостого.
     Мадара ничего не ответил и, лишь едва заметно кивнув, продолжил формировать одну ручную печать за другой, в попытке сформировать дополнительные иллюзорные цепи, тяжесть управления которыми возрастала по экспоненте от количества уже созданных.
     — АААРРР!.. — Раздался очередной вопль, который был еще громче, сильнее и опаснее предыдущего.
     *Шух, шух!*
     Из-под земли вырвались еще две иллюзорные цепи, от чего из носа Мадары хлынула кровь. Однако промежуточная задача была выполнена, и статуя, готовая вот-вот вырваться из под контроля, была крепко зафиксирована.
     — Аррр… — Гораздо менее внушительно прорычала практически полностью «ожившая» статуя, десятый глаз на лбу которой открылся более чем наполовину.
     Учиха Мадара знал лишь теоретическую последовательность действий, но понял, что ранее излишне переоценивал свои силы, считая что сумеет удержать пробужденного Десятихвостого на месте как минимум на десять, необходимых для слияния, секунд.
     — Мне… — Сказал он и поморщился от огромного позора, — Нужна твоя помощь… — Пробормотал Учиха Мадара.
     — Хорошо. Я обеспечу тебе пять секунд. Не справишься — погибнешь вместе с монстром, — Холодным тоном сказал Кеншин.
     — АРРР!.. — Не дав своему пленителю времени для ответа, прорычал практически полностью сформированный Десятихвостый, чья сила увеличивалась в геометрической прогрессии по мере раскрытия последнего глаза, расположенного прямо на лбу.
     Кеншин тем временем принялся формировать множественные печати, каждая из которых знаменовала появление одного крупного древесного корня, опутывавшего тело Десятихвостого.
     — АААРРР!.. — Еще громче прорычал Десятихвостый, и вмиг разрушил две цепи и более тридцати древесных пут.
     — Проклятая тварь! Подчинись! — Находясь на грани пропасти в ад или возвышения в рай прорычал Мадара, и сильнее сжал сложенные ладони, полностью игнорируя кровоподтеки из глаз и ушей.
     «Не справится…» — Покачав головой, подумал Кеншин и с еще большей обреченностью закрыл глаза.
     *Хруст, хруст, хруст!*
     Внезапно окружающее Десятихвостого пространство начало сжиматься в крепкие тиски, воспрещая ему какие-либо действия и практически полностью снимая нагрузку с вымотанного Мадары.
     *Шух!*
     В это же мгновение последний, десятый глаз Десятихвостого распахнулся, выстрелив мощным лучом чистой энергии, разрушив прочный (двадцатиметровый в толщину) потолок крепчайшего грунта, и нарушив целостность формаций сокрытия.
     «Поторопись», — Раздалось в голове Мадары, и тот, стиснув зубы, приложил все до последнего силы на финальный рывок.
     *Шух, шух, шух!*
     Иллюзорные цепи внезапно пришли в движение и, впившись в высушенное тело Десятихвостого, принялись подавлять все его естество, что было возможно лишь благодаря методу запечатывания, оставленному потомкам Хагоромо.
     — Аааррр!.. — На этот раз рычать настала очередь Мадары. И не считаясь с хлынувшей из всех отверстий кровью, он усилил давление на бесконечно ослабшего и подавленного превосходящей техникой Десятихвостого.
     *Фууу!*
     Скукожившись до неестественно крохотных размеров, туша Десятихвостого, чье сопротивление было полностью подавлено, оказалась втянута в подпространство, неразрывно связанное с душой Учихи Мадары, что означало становление джинчурики Десятихвостого.

Глава 655

     *Пуф!*
     Огромная монстроподобная фигура Десятихвостого с едва слышимым хлопком оказалась втянута в крохотное по сравнению с ним тело Учихи Мадары, и в громадной пещере наступила абсолютная тишина.
     Отсутствие звуков, наступившее сразу после беспрерывной канонады рева и грохота, словно обухом топора ударило по голове Кеншина, отчего натянутые до предела нервы чуть было не дали сбой.
     Тем не менее высочайший уровень самоконтроля позволил ему сохранить самообладание и воздержаться от каких-либо действий до момента, когда это станет необходимо.
     «В конечном итоге выбор сделан. И обратного пути — нет…» — Мысленно подытожил Кеншин и остался стоять на месте, дожидаясь окончания трансформации.
     Учиха Мадара тем временем, оказавшись не в силах «переварить» такое количество мощи и настолько могущественную волю пусть и предельно ослабленного Десятихвостого, упал на землю и болезненно скривился от сильнейшей боли.
     Кеншин раздумывал над тем, чтобы помочь товарищу, но, здраво оценив свои возможности, решил не вмешиваться, позволив неподконтрольным ему процессам течь своим чередом.
     Происходящие внутри тела и даже души Учихи Мадары процессы стали настоящей кладезю знаний и опыта для отдаленных планов Кеншина и были тщательно зафиксированы в идеальной памяти, дабы стать отправной точкой в изучении способов собственноручного создания могущественных джинчурики.
     — Кха-кха… — Лежа на спине, тяжело закашлялся Мадара и с болезненной гримасой на лице схватился за грудь, — Кха-кха-кха… — Еще более раскатисто прокашлялся он, выплюнув комок отвратной жижи.
     — Что?.. — Удивленно прокомментировал Кеншин и раскинул Пси на странную субстанцию, в мгновение изучив ее состав.
     «Легкое… Сердце… И печень?!» — Мысленно отметил он.
     — П-похоже, слияние прошло не так гладко, как я предполагал… — Тяжело прокряхтел Мадара, с трудом встав на одно колено, прежде чем с еще большим трудом подняться на ноги.
     — Ты слишком слаб для полноценного слияния. Поэтому сохранить свое прежнее тело — не получится… — Окончательно осознав происходящие с товарищем изменения, со вздохом прокомментировал Кеншин.
     — Плевать, — Отмахнулся Мадара и вновь закашлялся кровью, — Кха-кха… Тело — ничто. Главное, чтобы кха-кха… Эта тварь не отравила мой разум…
     — Пока я здесь — не отравит. Однако тебе нужно научиться защищаться самому, — Холодным тоном сказал Кеншин, не чувствуя ни малейшей радости успехам союзника, сила которого росла с каждой секундой.
     — Благословение и проклятье… — Покачал головой Мадара, — Тварь слишком сильна, чтобы ее полностью запечатать, но слишком глупа, чтобы захватить контроль над телом, как это делают ее «дети»..
     — Как скоро ты сможешь вступить в бой? — Не желая рассуждать на философские темы в преддверии опасного сражения, спросил Кеншин.
     — Понятия не имею. Мое нутро все еще горит… — Поморщившись, ответил Мадара, стоически претерпевая крайне болезненные метаморфозы внутри собственного тела.
     — Клетки твоего тела пропитаны прежней чакрой и активно заменяются на новые. Дай мне взглянуть… — Серьезным тоном сказал Кеншин, и без задней мысли положил ладонь ему на грудь, вклинившись в его тело не только псионикой, но и чакрой, под плотной оболочкой из самой «безобидной» для чужого организма энергией Ци.
     Сперва продвижение смеси из трех разных типов энергии не встречало никакого сопротивления. Однако чем глубже было это продвижение, тем более скверным становилось выражение лица Кеншина.
     Мощь и степень «ядовитости» чакры Десятихвостого намного превосходила его самые смелые ожидания, и стоило ему задуматься о том, чтобы отозвать пучок энергии, как стало слишком поздно.
     *БУМ!*
     Столкновение с вражеской чакрой было настолько неожиданным и мощным, что Кеншин оказался попросту отброшен прочь, а каналы чакры в его собственном теле получили значительные повреждения.
     — Ха-ха-ха! Не одному ведь мне принимать гнев этой твари?.. — Прохохотал Мадара, в мгновение почувствовав себя гораздо лучше.
     — Угх… — Опомнившись, прокряхтел Кеншин, — После того, как тебя не станет — я разорву его на десять тысяч частей и разбросаю на десяти тысячах разных планет! — Гневно прошипел он, с огромной болью восстанавливая поврежденные каналы чакры и пытаясь успокоиться, и войти в режим мудреца для восстановления половины выжженного объема чакры.
     — Какой амбициозный план… Но, к твоему сожалению, умирать я не собираюсь. Но с удовольствием выпью вина на твоей могиле, — Уверенным тоном ответил Учиха Мадара, практически полностью восстановив функции организма.
     — Надеюсь сделать то же самое на твоей могиле. И надеюсь при этом поминать тебя добрым словом, — Меланхолично пробормотал Кеншин, все больше и больше ощущая мощь и могущество в измененном теле джинчурики Десятихвостого.
* * *
     Тем временем, сидящий на ритуальном постаменте, Ооцуцуки Тонери, ощутив странный всплеск неизвестной энергии, внезапно открыл глаза и почувствовал давно забытое чувство страха.
     «Нобуо! Подготовь к использованию очередной Укус!» — Мысленно скомандовал он, от чего у двух сидящих друг напротив друга стариков зашевелились волосы на затылке.
     — Ты слышал господина, Шигео… — Тяжело вздохнул еще больше поседевший Нобуо.
     — Я совру, если скажу, что желаю тебе удачи… — Не менее уставшим голосом ответил сидящий напротив него пожилой мужчина.
     — А я желаю одному из нас увидеть расцвет и возрождение клана… В этом случае жертвы не будут напрасны, а Господин сможет стать счастливым… — Меланхолично проговорил Нобуо.
     «Поторопись, Нобуо! Я установил местоположение чужаков!» — Послышался нетерпеливый приказ, отчего оба старика, вмиг прекратив общение, сосредоточились на соединении с узлами глобальной фуиндзюцу.
     Оба разума слились с одной из самых мощных «проклятых» фуин, и тела вместе с бессмертными душами стариков покорно отдались на волю судьбы, не имея никакой возможности повлиять на выбор источника питания для очередного «Гравитационного Укуса».
     *Шух!*
     Внезапно окружающее пространство вокруг стариков засияло белым сиянием, и невозможно было со стороны разобрать, чья душа была выбрана в качестве «жатвы», пока фигура одного из них не рухнула лицом в пол.
     *Пуф!*
     С глухим стуком, словно мешок картошки стукнутый оземь, тело Нобуо рухнуло на каменный пол. В его белых, стеклянных и ставших безжизненными глазах зияла зловещая пустота, в то время как высоко, под самым потолком, сформировался грандиозный белый вихрь, устремившийся вдаль.

Глава 656

     — Нужно идти. У нас мало времени, — Хмуро заявил Кеншин, глядя на усевшегося на камень Мадару.
     — Не переживай. Теперь у нас столько времени, сколько потребуется. Отныне я сам могу создать «область жизни», и ты сможешь отдохнуть, — Расслабленно ответил Мадара, посчитав, что единственная причина спешки в невозможности многодневного поддержания искусственной атмосферы.
     — Дело не только в этом, — Нехотя заявил Кеншин, оказавшись в чрезвычайно невыгодном положении «цугцванга», где каждый из вариантов приводил к ухудшению тактического или стратегического положения.
     — Не в этом? — Удивленно покосился Мадара, после чего в его лиловых глазах промелькнула искра, — Значит часть из твоих способностей имеет ограничение по времени… — Усмехнулся он.
     — Может быть. А может и нет… — Пожал плечами Кеншин, — В любом случае, без проверки на собственном опыте, которая может стать для тебя фатальной — ты ничего не узнаешь.
     — Зачем же мне узнавать что-либо на своем опыте, когда неподалеку есть одна злая, белоглазая, подопытная крыса?.. — Издевательски хмыкнул Мадара, как вдруг ухмылка с его лица в мгновение была стерта, а рядом с его телом из ниоткуда появился странный шарообразный матово-черный предмет.
     Кеншин, в свою очередь, едва успев удивиться появлению одного из «шаров истины», как вдруг его собственные глаза заволокло светло-голубой пеленой, а спину прошиб холодный пот.
     *Шух!*
     Не задумываясь ни о чем другом, Кеншин в мгновение собрал все свои силы и, с трудом обнаружив крохотную брешь в пространстве, сжатом от гравитационного давления, сумел телепортироваться прочь.
     *БУМ!*
     Оказавшись на расстоянии в двадцать километров, Кеншин с дрожью в сердце уставился на совершенно немыслимую картину и испытал несвойственную для себя эмоцию гнева и сожаления.
     Видя, как огромный астероид диаметром более километра разлетелся на мельчайшие куски и был практически полностью перемолот гравитационным притяжением невообразимой мощи, Кеншин испытал гнев по отношению к самому себе за то, что оставил союзника и товарища под вражеской атакой.
     «Черт, черт, черт! Такое не пережить никому!» — Мысленно выругался он и аккуратно полетел в сторону эпицентра гравитационного взрыва, где, помимо миллиардов тонн камня и пыли, не было видно ничего.
     *Шух, шух, шух…*
     Приблизившись практически к самому центру, Кеншин с удивлением обнаружил сидящего на одном из обломков и пытающегося спешно исцелиться Учиху Мадару, чье состояние здоровья многократно превосходило даже самые «невозможные» из ожиданий Кеншина.
     — Т-ты… Не пострадал?.. — Выпучив глаза, в шоке прокомментировал Кеншин.
     — Разве похоже, что я не пострадал?! — Огрызнулся Учиха Мадара, — Но стоит признать, нынешние повреждения моего тела — ничто по сравнению с прошлым разом. А я ведь еще не завершил трансформацию… Задумайся, Накаяма Кеншин. Стоит ли дальше обманывать самого себя и отказываться от подчинения?..
     — Думаешь несколько Шаров Поиска Истины способны меня напугать?.. — Фыркнул Кеншин, — В скором времени я смогу разрушать их голыми руками. Однако не переживай. Принуждать тебя к подчинению я не стану.
     — Самоуверенный, наглый и чрезвычайно амбициозный… В юности я был таким же, как ты, пока реальность не привела меня в Долину Завершения… — Покачал головой Мадара, — Что же… будет грустно стать для тебя «Хаширамой», но именно тяжелейшие удары делают из заготовки сокрушительный клинок.
* * *
     «Нобуо! Быстро активируй фуин притяжения! Нужно затруднить чужакам путь», — Мысленно приказал Тонери, с яростью в глазах глядя на стремительно приближающиеся фигуры двух человек.
     «Г-господин… Нобуо мертв», — Ответил Шигео, чувствуя небывалую грусть.
     — М-мертв?.. — Осекшись, пробормотал Тонери.
     Мысли в его разуме на несколько секунд остановились, а перед глазами неосознанно вспыхнули картины из далекого прошлого, на которых пожилой беловолосый мужчина проявлял высочайшую степень заботы по отношению к маленькому несмышленому мальчику.
     «Плевать! Активируй фуин притяжения!» — Злобно приказал Тонери, волевым усилием выбив из собственного разума вредные мысли и эмоции.
     «Есть!» — Отчеканил Шигео, сосредоточившись на управлении узловым центром фуиндзюцу.
     Сам же Тонери, изо всех сил отгоняя от себя пагубные мысли, решил наконец действовать самостоятельно. Он знал, что в течении пятнадцати минут чужаки и захватчики будут на Луне, где не осталось никого, кто бы мог им противостоять.
     — Хотите отнять у меня Луну, так же как ваши подлые предки отняли у моего клана Землю?! Проклятые захватчики! Я вас уничтожу! — Излучая первобытную ярость с каждым произносимым словом, прорычал Тонери и, засияв светло-зеленым свечением, взмыл в воздух.
* * *
     «Полтора часа…» — Мысленно констатировал Кеншин и не мог не поморщиться от осознания крайне скверных перспектив.
     Взглянув на летящего неподалеку Мадару, чье тело претерпело еще больше внушительных метаморфоз, взгляд Кеншина стал еще более скверным, а осознание чудовищной авантюры, в которую он собственноручно ввязался — лишь усилилось.
     — Надеюсь этот ублюдок не слабее собственных фуин. Иначе позор на обе наших головы! — Властно заявил Учиха Мадара, не скрывая гнева по отношению к тому, кто едва было не отправил его на тот свет.
     — Надеюсь, что слабее, — Хмуро прокомментировал Кеншин, — Не забывай, ты не имеешь права атаковать его в голову и использовать техники массового поражения.
     — Боишься, что уничтожу Тенсейган?.. Не переживай. Эти глаза чрезвычайно сложно уничтожить. Не всякий мудрец справится, — Отмахнулся Мадара.
     — И все же. Не используй Шары Поиска Истины на верхней части его тела, — Настоял Кеншин, после чего нахмурился и добавил, — И будь осторожен, я чувствую активацию множества фуин.
     — Ха-ха-ха! Думаешь я не чувствую?.. — Захохотал Мадара, — Для нас с тобой эти фуиндзюцу не более чем пугало для ястребов!
     Кеншин никак не прокомментировал его самодовольную речь и бахвальство, но не считал важным пытаться его переубедить. Напротив, он чувствовал неоспоримую пользу от возможной «отрезвляющей взбучки», которая с таким поведением непременно случится.
     *Шух, шух!*
     Два силуэта продолжали полет по направлению к Луне, и каждый из них был готов к любому типу неприятностей. Именно поэтому искусственно притянутый поток метеоритов не стал для них сколь-нибудь сложной преградой.
     Однако поток метеоритов был лишь малой частью из ловушек и нападений, которые встречались им на пути. Но ни одна из смехотворно слабых атак уровня пикового каге не смогла заставить их всерьез забеспокоиться за свою жизнь.
     В какой-то момент расслабленность и самоуверенность Мадары, поверившего в свою нынешнюю непобедимость, начала передаваться и Кеншину. Пока, наконец, перед их совместным взором на испещренной кратерами поверхности Луны не показался силуэт человека, объятого светло-зеленым сиянием. Отчего даже самодовольная ухмылка Учихи Мадары застыла в сложной гримасе.

Глава 657

     — Стойте, чужаки! — Властно заявил Тонери, зависнув в пространстве.
     — Извини, но нам нечего обсуждать, — Ответил ему Кеншин, продолжая двигаться в едином боевом порядке.
     — Хм?.. Ты знаешь его язык?.. — Нахмурился Мадара.
     Кеншин не был готов что-либо обсуждать в столь серьезный и опасный момент, но обнаружив едва заметное «оповещение» Системы в уголке своего сознания, мгновенно с ним ознакомился.
     [Внимание! Обнаружен неизвестный язык. Идет сканирование…]
     [Внимание! Сканирование завершено! Язык Кх'арти успешно интегрирован!]
     «Что еще за Кхарти? Это родной язык членов клана Ооцуцуки?..» — Задумался Кеншин, но в следующее мгновение отмел все лишние мысли, решив разобраться с этим позже.
     — Вы такие, какими я вас и представлял… Наглые… Жадные… Хотите отнять у моего рода последнее и не перед чем не остановитесь… — Закрыв глаза, пылая от ярости, пробормотал Тонери.
     «Будь осторожен!» — Мысленно передал Кеншин, на что Мадара, нацеленный на лобовую атаку, коротко кивнул.
     — Вы должны СДОХНУТЬ! — Яростно прорычал Тонери, и резко открыл глаза.
     *Пуф!*
     Едва белоснежные веки, сдерживающие могущество Завершенного Тенсейгана, открылись, как на двух товарищей пролился ослепляющий, зеленоватый свет, от которого даже Мадара ощутил дрожь.
     *Шух!*
     Тонери решительно взмахнул рукой, и даже на расстоянии в пять километров Кеншин ощутил смертельную опасность, попытавшись мгновенно телепортироваться подальше, но ожидаемо обнаружил полное подавление пространственных потоков.
     Даже летящий вперед Мадара, не в силах пошевелиться, застыл на одном месте. Он внезапно почувствовал, словно его тело зажато в мощнейшие тиски, из которых невозможно было вырваться при помощи физической силы.
     — Настолько слабые?.. — Удивился Тонери, и на смену былой осторожности в его взгляде проскользнула ярость, — Тогда вам тем более нужно умереть!
     *Фууу! Хруст…*
     При видимой стабильности обстановки, все вокруг закряхтело и затрещало, а давление на Кеншина и Мадару начало усиливаться по экспоненте, сминая их тела и сдавливая кости с внутренними органами.
     «Н-невозможно! Этот ублюдок проецирует Гравитационное Сжатие в сотне различных точек внутри моего тела!» — В шоке подумал Кеншин и всерьез забеспокоился за свою жизнь.
     *Пуф!*
     Синхронно, словно по команде, в пустоте космоса вспыхнули два громадных силуэта Завершенного Сусаноо, отчего хмуриться настала очередь самого Тонери, нагрузка на поддержание техники на глаза которого сильно возросла.
     «Смогу уничтожить только одного… Но кого?..» — В напряжении подумал он и окинул взглядом двоих незнакомцев, оценивая приоритеты исходящих от них угроз.
     Глядя на Мадару, он видел очень опасного человека, частично похожего на членов его клана. Однако исходящая от него опасность виделась Тонери вполне определенной и прогнозируемой.
     Однако при взгляде на Кеншина он видел крайне безвредного и одновременно с этим, чудовищно опасного человека. Два противоречивых состояния сменялись десятки раз в секунду, что послужило причиной решительных действий не любящего «сюрпризы» Тонери.
     *Шух!*
     Очередной взмах руки Тонери не сулил его противникам ничего хорошего, и едва Мадара полностью освободился от сдерживающих пут, как давление на Кеншина усилилось в десятикратном размере.
     *ХРУСТ!*
     Бронепластины Завершенного Сусаноо тут же затрещали по швам и оказались в шаге от коллапса и полного разрушения, дав своему владельцу лишь краткие мгновения защиты, после которых ему грозила верная смерть.
     «Вот ублюдок!» — Мысленно проклял его Кеншин и полностью сосредоточился на попытке освобождения.
     *Шух!*
     Его ярко-красные глаза со множеством узоров переплетающегося пространства сделали два оборота и засочились кровью, в то время как окружающее, сжатое оковами гравитационного притяжения, пространство затрещало по швам.
     *Бзззз! Хруст! Хруст!*
     — Думаешь это тебе поможет? Умри, чужак! — Озлобленно заявил Тонери и, глядя на несущегося вперед Мадару, максимально усилил давление.
     «Еще чуть чуть… Ну же!» — Оскалившись в болезненной гримасе, мысленно восклицал Кеншин, с трудом пробурив брешь в нитях крепко скрученного пространства.
     До успешного прорыва гравитационной блокады оставался один шаг, но в этот раз судьба была не на стороне Кеншина, а богатый опыт без отсутствия тысяч тренировочных боев с Тонери не позволил ему избежать последствий разрушительной техники.
     *ХРУСТ!*
     Завершенное Сусаноо было вмиг задавлено, и тело Кеншина столкнулось с чудовищным давлением, выдержать которое не помогло даже комплексное усиление чакрой, псионикой и Ци.
     В этот момент сознание Кеншина было настолько шокировано приближающейся смертью, что не заботясь о каких-либо последствиях было активировано фокусирование ×10000, отчего мир вокруг словно остановился.
     «Я умру?..» — Удивленно подумал Кеншин, глядя на сломанные руки и ноги, в то время как грудная клетка и голова все еще сохранялись в целости при сильнейшем противодействии Пси, Чакры и Ци.
     «Нет, я не могу умереть с одной атаки этого ублюдка!» — Вспыхнул решимостью он и изо всех сил попытался ослабить гравитационное давление, с помощью слабо развитой способности «Управление Гравитацией».
     К сожалению, все было тщетно. Из более чем нескольких сотен точек гравитационного притяжения, расположенных на многих частях его тела, к этому моменту удалось погасить лишь несколько десятков, и противостояние легендарному Тенсейгану по его правилам не представлялось возможным.
     Прорвать пространство, находясь под десятитысячекратном фокусировании, так же не представлялось возможным и, практически полностью отчаявшись, Кеншин внезапно испытал «прозрение», после чего вмиг рассеял остатки защиты.
     — СДОХНИ! ХА-ХА-ХА! — Победно прохохотал Тонери, с наслаждением наблюдая за сплющиванием тела непримиримого врага.
     Учиха Мадара, в свою очередь, не мог поверить своим глазам. Он до последнего был уверен, что Кеншин сумеет найти способ сопротивляться вражеской атаке, но увиденное бессилие, вкупе с полным исчезновением остатков защиты, говорили лишь об одном.
     «Мертв?..» — Шокировано дрогнул Мадара, но нашел в себе силы, чтобы не отвлекаться от поставленной задачи и, подпитываемый яростью, сформировал несуразную ударную конструкцию из матово-черной субстанции, после чего решительно врубился во врага.
     *БУМ!*
     У полностью отдавшегося атаке Тонери не было достаточного количества времени, чтобы принять меры и защититься от ужасающе опасного «Шара Поиска Истины», но вспыхнувшая перед ним защита фуин дала ему фору в долю секунды.
     Ни у кого из них не было возможности окончательно зафиксировать гибель Кеншина, но то, как его тело попало в жернова Гравитационного Притяжения и было раздавлено — чувствовали они оба.
     То, чего они не видели и не имели возможности «почувствовать» — было странным феноменом полной целости и невредимости головы Кеншина, которая на фоне чудовищных травм рук, ног и грудной клетки — выделялась полным отсутствием каких-либо повреждений, а выражение лица и взгляд самого Кеншина при этом были максимально беззаботными.
     *Хруст!*
     В следующее мгновение кулак Мадары, окутанный странной конструкцией из черной субстанции, как нож сквозь масло прорвал хлипкий барьер фуиндзюцу и столкнулся с окутанным зеленоватым свечением кулаком Тонери.
     *БУМ!*
     Несмотря на «Режим Чакры Тенсейгана», крепость и мощь кулака Тонери не шла ни в какое сравнение даже с ослабленным и несовершенным «Шаром Поиска Истины», и тот же миг его кулак был раздроблен, а он сам отправился в далекий полет на скорости в пятьдесят МАХов, после чего случилось немыслимое.
     *Свист!*
     *Пуф!*
     — Ч-что?.. — Не понимая, что произошло, пробормотал Тонери, глядя на кончик клинка, торчащий из груди.
     — Ты ведь не думал, что твоя вымышленная атака сумеет мне навредить?.. — Раздался ленивый и чрезвычайно самоуверенный голос позади него.

Глава 658

     — Кха… — Выдавил из себя Тонери, с шоком в глазах глядя на гротескную картину.
     Его белоснежная кожа была пронзена мечом и вместе с белоснежной мантией окрасилась в ярко-багряный цвет, в то время как выплеснувшаяся из раны кровь сперва «повисла» в невесомости, а затем и вовсе начала кипеть и испаряться.
     *Шух!*
     Найдя в себе силы, он стремительно рванулся вперед, одновременно с этим наотмашь ударив правой рукой по клинку и «стоящему» позади Кеншину, который, казалось, даже не собирался пользоваться слабостью врага, давая ему отступить.
     — Чужак… Я знал, что ты опаснее этого джинчурики… Даже он не сумел бы пережить эту атаку! — Прошипел Тонери, с болезненным оскалом глядя на незаживающую рану.
     — Прекрати мечтать, Тонери, — Категорично заявил Кеншин, — Воображаемые атаки не способны никому навредить, — Насмешливо добавил он, искренне поражаясь выводам противника.
     «Что он несет?» — Синхронно подумали Тонери и Мадара, полностью утратив нить понимания.
     Однако ни у одного из них не было времени и желания предаваться размышлениям в столь ответственный момент, и даже с учетом нескольких потерянных секунд Мадара все еще намеревался завершить начатое, а Тонери спешно улетал прочь, попутно пытаясь исцелиться.
     *Шух!*
     Кеншин, в свою очередь, окрыленный чрезвычайно огромной самоуверенностью, без раздумий телепортировался вслед за улетающим врагом и совершил очередную атаку катаной.
     *БУМ! Хруст!*
     На этот раз Тонери был готов и поставил блок рукой, нанеся встречный удар кулаком в грудь Кеншина, от чего тот в мгновение изменился в лице и был отправлен в далекий полет.
     — Да что с тобой такое?! — Не выдержав, прорычал Мадара, поражаясь безрассудству Кеншина, который ранее проявлял себя как чрезвычайно осторожный и хитрый человек, а теперь оказался тяжело ранен из-за простейшего, ожидаемого удара кулаком врага.
     *Пуф!*
     В этот момент в разум Кеншина словно ударила молния, а его восприятие замедлилось и в значительной мере исказилось, в то время как ментальные силы улетучивались с чудовищной скоростью.
     — Угх… — Простонал он, схватившись за голову.
     — Ха-ха-ха! Самодовольный идиот, умри! — Громко захохотал Тонери и не преминул возможностью добить ошеломленного врага.
     *Шух!*
     Однако в этот момент между ним и Кеншином возникла фигура Мадары, с кружащими вокруг двумя Шарами Поиска Истины, при одном взгляде на которые Тонери отказался от ближнего боя.
     — Очнись, идиот! — Прорычал Мадара, от чего Кеншин взглянул на него смазанным взглядом.
     — Тогда сдохните оба! — Заявил Тонери и, вновь сконцентрировавшись, вспыхнул светло-зеленым свечением.
     Вокруг Кеншина и Мадары вновь сконцентрировалось огромное гравитационное притяжение, от чего они оба лишились возможности двигаться и на какое-то время укрылись в броне Завершенного Сусаноо.
     Кеншин в этот момент, казалось, был абсолютно не способен принимать какие-либо решения и полностью потерял связь с реальностью. Однако Мадара все еще старался его защитить и спешно искал способ противостояния чрезвычайно могущественной атаке.
     *Фууу!*
     *Хруст!*
     Гравитационное Сжатие вновь усилилось, и по внешнему виду Тонери, глаза и нос которого кровоточили, Мадаре было предельно ясно, насколько мощной станет эта атака, в которую они оба по воле случая любезно угодили.
     *Шух!*
     Внезапно глаза Мадары озарились пониманием, и в следующее мгновение в его руках появился матово-черный посох, который добавил ему значительное количество уверенности.
     — Послушай, Тонери. Прекрати свои игры. Отдай мне глаза, и мы уйдем, — Внезапно заговорил Кеншин и расслабленно вышел за пределы защитной оболочки Сусаноо.
     — Стой, идиот! — Спешно воскликнул Мадара, но было слишком поздно.
     При виде сумасшедших и необъяснимых действий самого опасного из своих врагов, Тонери светился от радости, в то время как Мадара едва не схватился за голову от расстройства.
     Однако ожидаемого разрыва тела Кеншина на многие десятки частей от невероятно мощных центров притяжения, рассредоточенных в пределах пятидесяти метров, так и не произошло.
     Кеншин расслабленно покинул Сусаноо и так же расслабленно полетел по направлению к Тонери, который, с трудом справившись с шоком, сосредоточил все силы на точечном уничтожении наглеца.
     *Шух!*
     Взмах руки Тонери спровоцировал не только усиленное кровотечение из глаз, но и беспрецедентное давление на область местоположения Кеншина и Мадары, от чего последнему даже пришлось окутать себя куполом из двух Шаров Поиска Истины, в то время как Кеншин продолжил ленивый и неспешный полет, полностью игнорируя негативное воздействие от вражеской способности.
     — Ч-что ты за существо?! Э-это невозможно! — Выпучив окровавленные глаза, испуганно воскликнул Тонери.
     — Хм?.. Я человек. И прекрати уже играть в свои игры. У тебя слишком бурное воображение… — Фыркнул Кеншин, словно читал нотации непоседливому ребенку, излишне увлеченному собственными фантазиями.
     — Н-нет! Этого не может быть! Ты не можешь быть невредим! — Испуганно прокричал Тонери, отскочив на несколько сотен метров в сторону.
     *Вздох*
     — Прекращай, — Тяжело вздохнул Кеншин, — Я не хочу делать тебе больно, поэтому просто отдай глаза, и мы уйдем.
     В этот момент в и без того воспаленном и напряженном разуме Тонери вспыхнуло множество разнообразных картин, фрагментов, воспоминаний и ассоциаций, и на фоне всего этого эхом звучало слово «отдай».
     — НЕТ! Вы чужаки отняли у меня Землю, клан и будущее! Я лучше умру, чем позволю отнять у меня что-либо еще! — Остервенело прокричал он и с полным решимости взглядом, вспыхнув чудовищно мощной аурой, ринулся в атаку.
     *Шух!*
     Замах его кулака был настолько быстрым и мощным, что окружающее пространство было на грани разрушения, а гравитационные волны, сосредоточенные на мощном кулаке, в сотни тысяч раз усложняли движение любого объекта, выбранного целью атаки.
     Мадара, видя все это из своего «купола», испытывал острое желание вмешаться и спасти сошедшего с ума союзника, но все еще находился под гравитационным прессом и не имел возможности оперативно вмешаться, будучи вынужденным с тоской во взгляде наблюдать неизбежный исход атаки. Ибо в возможность Кеншина пережить физический удар, даже с учетом игнорирования гравитационных волн, он попросту не верил.
     *Пуф!*
     Обладающий чудовищной массой кулак Тонери на всей доступной скорости «вошел» в лицо Кеншина и в долю секунды «прошел» сквозь него… вместе со своим ошеломленным владельцем.
     — Ч-ЧТО?! — Выпучив глаза от неверия, промямлил Тонери, полностью потеряв связь с реальностью, и с глупым взглядом уставился на собственный кулак.
     *Свист!*
     В следующее мгновение перед его ошеломленным взглядом промелькнула яркая вспышка сжатого пространства, ставшая последним, что видели его легендарные глаза, ибо несколько секунд спустя они были с легкостью извлечены и осторожно помещены в специальный футляр, окутанный вереницей многочисленных формаций.
     — А я ведь предупреждал… Нужно контролировать свое воображение… — Безэмоционально пробормотал Кеншин, глядя на два ярко-голубых глаза, в то время как один из его собственных глаз в считанные мгновения утратил привычную «красноту» и принял безжизненно-стеклянный вид.

Глава 659

Пятью минутами ранее
     «Я… Умру?..» — Промелькнула страшная мысль в испуганном разуме Кеншина, отчего время вокруг словно замедлилось.
     Его мысли кружились в голове с неистовой скоростью, а одно ненадежное решение мгновенно отбрасывалось и сменялось другим, в надежде породить наконец идею гарантированного выхода из ситуации.
     Однако сколько бы он не ломал голову над тем, как избежать верной смерти, решение так и не находилось. В каждом из крайне рискованных вариантов, оставалось как минимум пятьдесят процентов шанса на неудачу и окончательную гибель. Что полностью не годилось для не привыкшего рисковать Кеншина.
     Каждое мгновение для окружающих равнялось пяти минутам для ускоренного сознания Кеншина, что позволило ему перебрать множество вариантов и спрогнозировать всевозможные исходы вражеской атаки.
     Ни Завершенное Сусаноо, ни Режим Дракона-Мудреца, ни Статуя Тысячерукой Бодхисаттвы не могли даже теоретически сдержать давление Гравитационного Сжатия, оставляя 30–50 % шанс на уничтожение головного мозга, что до становления мудрецом, было гарантированной гибелью.
     «Отражение?..» — В очередной раз промелькнула в его разуме мысль, но в силу полной невозможности прогноза, вновь была задвинута в сторону.
     За прошедшие месяцы, он так и не сумел выяснить все возможности этой загадочной способности, которая могла, как возвратить полную величину урона атакующему, не оставив и следа от повреждений, так и вовсе не сработать в идентичной ситуации.
     Возможность «Отражения» урона при Гравитационном Сжатии и вовсе казалась ему туманной, призрачной и неопределенной, отчего после длительных тяжелых размышлений этот вариант так же был отброшен в сторону.
     Время подходило к концу, и давление на тело Кеншина усиливалось с каждой «минутой», отчего и без того напряженные до предела нервы находились на грани коллапса, а эффективное решение задачи по спасению так и не было выработано.
     «Отрицание тоже не вариант… Я ведь просто погибну!» — Гневно подумал он, перебирая возможные варианты.
     В отличии от «Отражения», относительно новая способность «Отрицание» была еще менее изученной, и более нестабильной, способной, как с легкостью спасти жизнь, так и с легкостью ее отнять.
     [Вариант… Единственный…]
     «Ч-что?!» — Опешил Кеншин, пытаясь понять, откуда в его разум поступила эта мысль, ибо какого-либо оповещения от «Системы» не было.
     Решив, что это всего-навсего проявление последствий чрезмерно сфокусированного сознания, он продолжил искать выход из сложившейся ситуации, надеясь минимизировать риски, в то время пока давление на его тело становилось все сильнее и сильнее.
     [Спешить…]
     Очередная «чужеродная» мысль выбила его из колеи, вынудив сперва провести очередной безуспешный поиск ее источника, после чего, всерьез задуматься над ее смыслом.
     «Кто ты?! И почему ты хочешь, чтобы я использовал Отрицание?!» — Мысленно «прокричал» он в пустоту.
     [Я… Погибну…]
     «Погибнешь?..» — Удивился Кеншин, и вновь попытался переосмыслить происходящее, в попытке обнаружить предмет, существо, или явление, способное гипотетически иметь сознание, но не нашел ничего даже близко подходящего под эти критерии.
     [Спешить…]
     «Откуда мне знать, что ты не враг?..» — Спросил Кеншин, пытаясь вызнать немного больше информации, перед принятием столь сложного решения.
     [Я… Ты…]
     Полученный ответ еще сильнее запутал Кеншина, а давление, испытываемое от усиливающегося «Гравитационного Сжатия», к этому моменту стало и вовсе невыносимым, лишая его остатков времени на размышления.
     *Вздох*
     Намереваясь еще немного повременить с принятием окончательного решения, Кеншин внезапно почувствовал нечто странное и будто бы услышал, или вернее «почувствовал» нечто схожее со вздохом обреченности и разочарования.
     *ПУФ!*
     Последним, что он почувствовал, до «затухания», была неестественно яркая вспышка в области его груди, а именно — в духовном пространстве, неразрывно связанном с его телом, которое являлось вместилищем его души.
     «Ч..то… Про…и…схо…дит…» — Заторможенно подумал он, наблюдая за своим телом со стороны, и в то же время видя все происходящее собственными глазами.
     Лишившись не только контроля, но и большей части чувств, Кеншин только и мог, что «заторможенно» наблюдать за тем, как его тело, словно повинуясь чужой воле, осталось беззащитно дрейфовать в космосе, принимая на себя всю мощь сокрушительной атаки врага.
     «Ко…нец…» — Медленно прошла мысль в его замедленном сознании.
     Однако вместо закономерного уничтожения всего расслабленно дрейфующего тела чудовищными гравитационными волнами произошло немыслимое. А именно — полная его невосприимчивость к вредоносным эффектам.
     Каждая из десятков тысяч невидимых гравитационных волн, вместо искажения и разрушения живого организма, проходила сквозь него, не нанося ему ни малейшего ущерба, от чего заторможенное сознание Кеншина буквально встрепенулось.
     «Не может… быть…» — С гораздо более прояснившимся уровнем сознания, подумал Кеншин, и начал возвращать себе утраченный контроль над телом.
     [Сражаться… Не думать…]
     Очередная мысль поразила его разум. Однако на этот раз, он уже не испытывал прежней обеспокоенности, и не сомневался в том, от кого исходят эти самые «мысли», которые более походили на некие духовные сигналы.
     Получив контроль над собственным телом, Кеншин с удивлением обнаружил полное отсутствие доступа к речевому аппарату и самому мозгу. Словно его нынешнее сознание, было отсечено от всего остального тела в локализированном участке мозга, с увеличением доступа к нервной системе и боевым функциям.
     К этому моменту, Тонери и Мадара, будучи полностью отвлеченными от результатов и последствий атаки на Кеншина, схлестнулись в своем собственном сражении, результатом которого стала отправленная в сверхскоростной полет туша, объятого зеленоватым свечением, юноши.
     «Убить… Пока не поздно…» — Решительно подумал Кеншин и стремительно телепортировался в сторону Тонери.
     *Свист!*
     *Пуф!*
     — Ч-что?.. — Шокировано глядя на кончик клинка, торчащего из его груди, пробормотал Тонери.
     — Ты ведь не думал, что твоя вымышленная атака сумеет мне навредить? — Лениво пробормотало «тело» Кеншина, в то время как он сам был в полном шоке от происходящего.
     Дальнейшая схватка протекала в едва ли не автоматическом режиме. От Кеншина требовалось лишь управлять собственным телом, и не вмешиваться ни во что другое, оставив речь и заявления едва ли не «генератору случайных чисел», от чего даже в глазах Мадары он стал выглядеть полностью умалишенным идиотом.
     В один из моментов он случайно «перестарался» и перехватил чрезвычайно ослабленный контроль над разумом, что послужило причиной не только болезненного ранения, но и полной рассинхронизацией и дестабелизацией управления. Что, в свою очередь, породило новую «вспышку» света в области его груди.
     Сражение было продолжено, и в добавок к полной невосприимчивости к воздействию атак основанных на гравитации, что было целиком и полностью заслугой «Отрицания», на руку Кеншину также играла эмоциональная и психическая нестабильность самого Тонери.
     — НЕТ! Вы чужаки отняли у меня Землю, клан и будущее! Я лучше умру, чем позволю отнять у меня что-либо еще! — Остервенело прокричал он, и вспыхнув поистине чудовищной мощью, ринулся в сумасшедшую атаку на Кеншина.
     [Опасно…]
     «Знаю», — Мысленно согласился Кеншин и вновь испытал эффект «фокусирования», позволивший ему среагировать на угрозу.
     Получив всевозможные «сигналы» о том, насколько могущественным является этот безумный удар Тонери, Кеншин знал, что ни чистая скорость, ни телепортация не позволят ему избежать столкновения. А попытка блокировать удар подобной силы — означала бы полное уничтожение большей части его тела.
     «В этот раз, нужно быть решительнее… Всегда хотелось испытать его на практике…» — Полностью вернув контроль над телом, с ухмылкой подумал Кеншин и закрыл глаза.
     *Шух!*
     Внезапно, незаметно для всех присутствующих, область окружающего пространства (диаметром в несколько десятков километров) стала выглядеть, как слоеный пирог, и разделилась на два вида «реальности».
     В одной «реальности» Тонери, объятый первобытной яростью и уверенностью в победе, с огнем в глазах атаковал Кеншина кулаком в лицо, предвкушая смачные кадры разрыва его головы на множество кусков.
     В другой же «реальности» Кеншин свободно отлетел в сторону от намеченной атаки и, подобравшись к Тонери со спины, сосредоточил все доступные ему силы на реализации мощнейшего вертикального удара клинком в область головы.
     *Свист!*
     В следующее мгновение два слоя «реальности» схлопнулись воедино, а Ооцуцуки Тонери, лишь в последний миг осознав неудачность собственной атаки, не имел и шанса избежать атаки Кеншина, оказавшись разрубленным надвое.
     Вместе с финальным росчерком клинка Кеншина разрушены были не только грезы и мечты Ооцуцуки Тонери о «возвращении Земли», но и его собственный череп. А легендарные глаза Тенсейган, лишившись владельца, утратили связь с гигантской фуиндзюцу на Луне, развеяв тем самым тысячелетнюю иллюзию, скрывающую планету Земля от взгляда извне.

Глава 660

     — Ч-что произошло?! — Ошеломленно оглядываясь по сторонам, воскликнул Учиха Мадара, как вдруг заметил аккуратно вылетевшие из глазниц Тонери два Тенсейгана, от чего его собственные глаза сверкнули жадностью.
     *Шух!*
     — Ничего. Все кончено… — Устало ответил Кеншин, спешно забрав оба глаза и не позволив союзнику поддаться жадности, которая способна погубить их обоих.
     — Твой глаз… Изанаги?.. — Глядя на стремительно тускнеющий левый глаз Кеншина, осознав случившееся, спросил он.
     — Да, — Хладнокровно ответил Кеншин, — Ты оказался бесполезнее, чем я думал. Пришлось приложить некоторые усилия.
     Это критическое замечание стало ощутимым ударом по самолюбию Мадары, но будучи практически за четыреста тысяч километров от Земли, и к тому же чувствуя за собой некоторую вину, он решил не акцентировать на этом внимание, пропустив оскорбление мимо ушей.
     — У меня было мало времени на освоение новых способностей… — Фыркнул он и решил сменить тему, — Почему Изанаги было таким длительным? Оно не может длиться более, чем несколько секунд.
     — Кто знает… — Неопределенно фыркнул Кеншин и, забрав тело поверженного Тонери в свиток хранения, полетел по направлению к Луне.
     Тем временем недалеко от поверхности (на глубине менее двадцати метров, в специальном помещении управления фуиндзюцу) сидел последний старейшина побочной ветви клана Ооцуцуки и, обреченно глядя в пустоту, даже не собирался сбегать.
     *БУМ!*
     Даже грохот обрушения породы и нарушения герметизации многовековых тоннелей не вынудили его подняться на ноги и хотя бы повернуть голову в сторону приближающихся врагов.
     *Шух!*
     Ворвавшись в небольшое помещение, Кеншин незамедлительно прижал к полу сидевшего мужчину средних лет с помощью телекинеза, дабы он не сумел устроить неожиданный сюрприз.
     — Твой господин мертв. Ответишь на мои вопросы — останешься жив. Ты понял, что я сказал? — Властным тоном заявил Кеншин, что для стоящего рядом Мадары звучало как набор бессвязных звуков.
     Лежащий лицом в пол Шигео не произнес и слова, смиренно закрыв глаза и приготовившись к неизбежной смерти, надеясь лишь на то, что она будет быстрой и безболезненной.
     — Не испытывай мое терпение. Отвечай, или я уничтожу твою душу! — Прорычал Кеншин, испытывая огромное недовольство тем, что Ядро его собственной души ощутимо уменьшилось и упало с седьмого уровня на шестой.
     — Моя душа умерла вместе с кланом… Прикончи меня, чужак… — Обреченным голосом обессиленно прошептал Шигео.
     Его слова, вкупе с испытываемыми эмоциями, словно ведро холодной воды остудили пыл Кеншина и вызвали в нем всплеск истинного уважения к верному своим идеалам человеку.
     — Тебе показать, как надо допрашивать пленника?.. — Издевательски спросил Мадара, скривившись от презрения.
     *Шух!*
     Мгновение спустя Кеншин внезапно обнажил меч и одним единственным взмахом обезглавил лежащего на полу мужчину. После чего тяжело вздохнул и, игнорируя союзника, покинул помещение.
     — Ты зачем его убил?! Он ведь обладал кладезью информации! — Возмущенно заявил Мадара, полетев вслед за ним.
     — У нас все равно не было на это времени, — Коротко ответил Кеншин, не испытывая ни капли радости от приобретения заветных глаз.
* * *
     Тем временем, на расстоянии в девятнадцать световых лет, в звездной системе Белого Демона, на планете Белого Глаза, находящийся в глубокой и продолжительной медитации белокожий старик с острыми белыми рогами, торчащими промеж его седых волос, внезапно открыл глаза.
     Внешне старик был похож на странного человека-альбиноса, с той лишь разницей, что его кожа имела ярко-молочный цвет, в то время как лицо в значительной степени отличалось от человеческого.
     Однако главнейшим отличием от любого другого человека, помимо ярко выраженных острых рогов — были светящиеся лиловым цветом глаза. Два из которых располагались на привычном для всех людей месте, а третий был расположен прямо во лбу.
     Большую часть времени третий глаз старика, исполняющий функцию редких, но предельно важных и точных предсказаний, был закрыт и открывался лишь в моменты особой важности.
     То, что пятилетний сеанс Духовной Медитации старика оказался прерван внезапным открытием третьего глаза, было поистине неслыханным событием, и это не могло быть не замечено другими членами клана.
     *Шух, шух, шух…*
     — Господин…
     — Господин…
     — Дедушка!
     Послышались различные приветственные и уважительные возгласы примчавшихся на сверхзвуковой скорости людей, каждый из которых поспешил выказать свое уважение и засвидетельствовать окончание Духовной Медитации одного из старейшин клана Ооцуцуки.
     — Хм!.. — В раздражении хмыкнул он, от чего все присутствующие резко изменились в лице, осознав, что должный стать радостным момент окончания Духовной Медитации был испорчен, или хуже того — был кем-то прерван!
     — Д-дедушка! Ч-что случилось?! — Узрев ярко-выраженную мольбу в глазах окружающих, резко подскочила к нему молодая белокожая девушка с торчащими из головы молочно-белыми рожками, будучи единственной, кто совершенно точно не подвергнется наказанию или вспышке гнева эксцентричного старика.
     *Вздох*
     — Ничего, маленькая Юки… Меня всего-лишь посетило очередное видение… — Не в силах испытывать гнев при взгляде на любимую и самую талантливую из всех своих потомков, устало прошептал старик.
     — В-видение?! — Синхронно ахнули несколько стоящих неподалеку человек.
     — Г-господин, что вы узрели?! — Нетерпеливо воскликнул один из молодых, но чрезвычайно амбициозных слуг, желая принять хотя бы опосредованное участие в этом событии.
     — Хм?.. — Резко перевел на него взгляд старик, и все три его глаза буквально налились яростью от подобного непотребства. И причиной всему стало совершенно незамеченное слугой действие. А именно — инстинктивная попытка «отодвинуть» помеху в лице Юки жестом, привычным в среде нескончаемого соперничества слуг.
     *Хлоп!*
     — Кхм!.. — Хмыкнула Юки, грубо отбив руку побледневшего слуги, — Держи себя в руках, идиот!
     — Что я узрел?.. — Словно игнорируя произошедшее, сказал старик, от чего молодой слуга почувствовал внезапное облегчение, — Я узрел, что даже состарившись, ты останешься никчемным куском мусора!
     *Шух!*
     Слуга по имени Каваори хотел что-то сказать, но встретившись взглядом с могущественным взором полубога попросту застыл на месте, не в силах пошевелиться и произнести хоть какой-либо звук.
     Его молодое тело под шокированными взглядами окружающих начало с неистовой скоростью стареть, а белеющий от проступившей катаракты взгляд становился все более и более умоляющим.
     *Пуф!*
     — Ты, — Полностью игнорируя упавшего лицом в землю человека, указав на одного из своих главных слуг, и не удосужившись даже вспомнить его имя, властно приказал старик, — Распорядись приготовить мне ванну из эссенции чакры. И передай старику из рода Шики, что я хочу его видеть.
     — Д-да, владыка… — Смиренно упав на колени от страха, проблеял мужчина средних лет, боясь навлечь на себя немилость.

Глава 661

     *Шух, шух!*
     В безжизненной пустоте холодного бескрайнего космоса внезапно показались две стремительные фигуры. Одна из которых была заметно крупнее другой, и не скрывала психоэмоциональных эманаций недовольства.
     *Вздох*
     — Либо атакуй, либо успокойся. Не позорь свое имя скрытыми и подлыми интригами, — Внезапно остановившись, тяжело проговорил Кеншин, обернувшись лицом к Мадаре.
     — Отдай один глаз, — Решительно затребовал Учиха Мадара.
     — Нет, — Покачал головой Кеншин.
     — Значит, поговорим об этом через час?.. Два?.. Шесть?.. — Усмехнулся Мадара.
     — Увы, даже тогда мой ответ не изменится. И ты лишь напрасно потеряешь свою жизнь, — Непреклонно отчеканил он.
     — Уверен, что сможешь убить нас обоих, потеряв львиную часть своей силы?..
     — А ты уверен, что сможешь меня остановить?..
     Встречный вопрос вынудил Учиху Мадару нахмуриться и всерьез задуматься над этими словами. И даже желая ответить на это пафосным бахвальством, он не мог отрицать внутреннюю неуверенность в гарантированной мгновенной победе над Кеншином.
     Даже имея свое нынешнее тело, которое практически завершило свою трансформацию, и будучи уверенным в том, что он является сильнейшим шиноби под рангом мудреца, Учиха Мадара все еще опасался скрытых тузов в, казалось бы, бездонных «рукавах» Кеншина.
     — Нет… — Скривившись ответил Мадара, — Поэтому, я призываю тебя одуматься и отдать глаз по хорошему. Ты ведь не глуп. И должен понимать, что былые «равные» соглашения более не актуальны.
     — Хм?.. А что-то изменилось? — С издевкой ухмыльнулся Кеншин.
     — Взгляни на меня и на себя. Отныне — я сильнейший шиноби нашего мира. И правила теперь задаю Я, — Властно заявил Мадара.
     — Отныне… И насколько?.. — Хмыкнул Кеншин, — Месяц? Два? Три?.. Как скоро ты станешь номером два, а затем три… и тридцать три?..
     — Ха-ха-ха… Полагаю, что очень не скоро. Со времен Мудреца и Каге, я первый, кто достиг таких высот. И даже ты, Накаяма Кеншин, при всей своей гениальности, сможешь лишь поравняться, но не превзойти меня.
     — Ты ведь изучил меня, не так ли?.. Неужели ты все еще недооцениваешь мой потенциал?..
     — Твой потенциал целиком и полностью зависит от способностей, что ты сумел заполучить. И к твоему сожалению, их мощь упирается в потолок элитного каге… — Театрально покачав головой, резюмировал Мадара.
     — Тогда, тебе не стоит переживать о том, что я стану слишком силен…
     — Ты уже слишком силен. Гораздо сильнее, чем то, что любой на моем месте счел бы «допустимым»… Однако, как видишь, я все еще не атаковал.
     — Ты не атаковал лишь потому, что опасаешься последствий, — Хмыкнул Кеншин, не поверив ни единому слову.
     — Разве боязнь последствий остановила меня от битвы с Хаширамой, который в тот момент был гораздо сильнее меня?.. — Огорченно покачал головой Мадара.
     — И все же. Глаза ты не получишь. У тебя есть свои, — Не желая более спорить на эту тему, и имея крайне строгие ограничения к времени действия «Режима Патриарха», заявил Кеншин.
     — Вот как?.. Тогда я хочу одну из этих новых бомб, что ты взял с собой, — Мгновенно переключившись на альтернативный вариант, потребовал Мадара, словно это и задумывалось.
     — Нет. Исключено, — Отрицательно покачал головой Кеншин, — В неправильных руках капсульная усиленная термоядерная бомба может уничтожить всю жизнь на Земле.
     — Даже так?.. — Удивился Учиха Мадара, ощутив дрожь в глубине души, ибо чувствовал искренность собеседника.
     — Именно так, — Кивнул Кеншин, — Я могу дать тебе одну не усиленную термоядерную боеголовку. И этого хватит на любого шиноби ранга элитного каге.
     — Моего кулака хватит на любого шиноби ранга элитного каге, — Брезгливо хмыкнул Мадара, — Зачем мне такая бомба?..
     — Ну… Раз она тебе не нужна — тогда чего мы тратим время на эти обсуждения? Нам пора домой! — В раздражении заявил Кеншин, и сделал то, чего Мадара никак не ожидал. А именно — развернулся к нему спиной и полетел вдаль, ничуть не опасаясь коварной атаки.
     Ренегату из клана Учиха не оставалось ничего, кроме как после секундного размышления заскрежетать зубами и, отказавшись от подлой атаки, полететь вслед за ним.
Планета Белого Глаза
     Известная своим спокойствием и умиротворенностью префектура Нода в этот день была наполнена ажиотажем, смятением и даже хаосом. Не только разного рода аристократы, но и простолюдины находились в напряжении от неприятно давящей атмосферы, причину которой знали не многие.
     — Как думаешь, что произошло?.. — Спросил белокожий юноша у сидящего рядом с вязанкой наколотых дров мужчины.
     — Не знаю, — Буркнул тот, выглядя крайне усталым и обессиленным, — Ходят слухи, что с Владыкой что-то случилось…
     — С В-Владыкой?! — Изумленно выпучил глаза юноша, не в силах даже осмыслить подобного рода мыслительную конструкцию, — Н-но что с ним могло произойти?! Он же Владыка!
     — Сказал же — не знаю! — Рыкнул мужчина, — Все, что я знаю, так это то, что мне рассказывал дед… В то время, когда он был примерно в твоем возрасте, в роду Владыки произошло страшное несчастье…
     — Хм?.. И что?.. — Заинтересованно спросил юноша, навострив уши. Ибо впервые слышал об этом событии.
     — И то, что Владыка впал в немилость и обрушил свой гнев на окружающих… В тот день погибли очень многие… — Тяжело задышал мужчина, едва справляясь с обрушившимся на него давлением.
     — Т-тебе плохо?.. Может позвать знахаря?.. — Испуганно переспросил юноша, глядя как его напарник по работе едва ли не заваливается на бок.
     — У знахаря и без меня сегодня много дел… Принеси холодной воды и дай мне немного отдохнуть… — Устало выдохнул мужчина, улегшись головой на тканевую сумку.
     — С-сейчас! — Напряженно ответил юноша и спешно устремился в сторону небольшого дома, где в считанные минуты набрал ведро ледяной воды и тут же поспешил обратно.
     Однако, вернувшись обратно, он сразу же обомлел и выронил ведро с водой, которая расплескалась по всей округе. Глядя на лежащего на земле человека, чьи мышцы лица стянулись в посмертной гримасе, юноша знал, что вода ему более не понадобится.
Дворец Нода
     — Прошу, уважаемый господин… Владыка вас уже ждет… — Предельно уважительно проблеял представительного вида старик, от которого исходила аура элитного каге.
     Гость тем временем даже не обратил внимания на оказанные шаги уважения со стороны столь «сильного» человека и, лишь формально кивнув, направился вдаль по коридору и вошел внутрь поистине роскошного помещения.
     — Что случилось? К чему такая спешка? — С порога хмуро заявил старик.
     — И тебе здравствуй, старый друг… — Саркастически ухмыльнулся глава рода Нода, — Присядь, Гакуро. Разговор предстоит серьезный…
     — Хм?.. — Нахмурился Шики Гакуро, — Хорошо, Цуёши. Только давай сразу к делу. Ненавижу твою привычку тянуть небесного кита за плавник! — В раздражении фыркнул он, демонстрируя крайнюю степень недовольства.
     — Сразу к делу, в этом вопросе не получится… — Вздохнул Нода Цуёши и, открыв расположенный во лбу третий глаз, спроецировал в воздухе трехмерное изображение Земли, после чего, видя непонимание в глазах собеседника, спросил, — Помнишь планету под номером 1677?..

Глава 662

     Обратная дорога домой вылилась Кеншину в череду незначительных, но раздражающих приключений, и выдалась крайне изнурительной. С момента окончания битвы с Тонери до вхождения в верхние слои атмосферы Земли прошло немногим менее двух суток, и самочувствие обоих временных союзников оставляло желать лучшего.
     Длительный полет в и без того неидеальном состоянии организма выдался для Кеншина огромным испытанием воли и самоконтроля, требуя от него не только чудовищной выносливости, но и умственной стабильности.
     За это время между ним и Мадарой не раз возникали словесные перепалки, которые едва было не переходили в настоящую конфронтацию. А с учетом их обоюдной смертельной усталости и нервозности, избежание столкновения можно было считать настоящим чудом.
     Дополнительное давление на разум Кеншина так же оказал болезненный удар по самолюбию и резко изменившееся отношение со стороны Мадары, который перестал считать его «равным», и даже не скрывал своего пренебрежительного отношения, вгоняя Кеншина в ярость.
     Тем не менее, за исключением чудовищной усталости, полного отсутствия настроения и усугубившихся внутренних незалеченных травм организма, возвращение домой можно было считать успешным, а оценку проведенной операции охарактеризовать как «выше среднего».
* * *
     Тем временем последние трое суток Клан Накаяма практически в полном составе пребывал в крайне нервозном состоянии, и скрыть его удавалось даже далеко не всем сыновьям Кеншина, в то время как его жены в большинстве своем даже не пытались этого сделать.
     На нервной и напряженной почве между женщинами вспыхивали незначительные конфликты и перепалки, причиной которых являлась разница в их темпераменте и схожесть в любви и тяге к Кеншину.
     Пока Айя, Нацуми и Макото выражали свои переживания в грустном молчании, Норико, Цуме и Кохару неустанно спорили друг с другом и остальными. Выплескивая тем самым накопленный стресс и неосознанно ища эмоциональную поддержку со стороны третьей группы «расслабленных оптимисток», в которую входили Кейко, Хитоми и Цунаде.
     Все остальные женщины так или иначе находились на «пограничье» между этими тремя группами, предаваясь грусти, панике или оптимизму, в зависимости от направленности нахлынувших мыслей, или тех или иных услышанных точек зрения.
     Тем не менее, несмотря на разницу в темпераменте и подходе к восприятию тех или иных тяжелых ситуаций, всех их объединяла огромная любовь и тяга к Кеншину, который отправился на самую опасную битву в своей жизни, не имея возможности получить их поддержку и вынужденный опираться лишь на помощь чудовищно хитрого и опасного человека.
     Два дня группе «оптимисток» с трудом удавалось удерживать настроение своих сестер от падения в пропасть, успокаивая их тем, что все проходит в рамках обозначенного плана и нет причин для беспокойства.
     Однако на утро 886-го дня, когда сверхскоростной шаттл Кеншина так и не вернулся назад, настроения в женской части Клана Накаяма стремительно рухнули в пропасть, и даже лагерь «оптимисток» начал трещать по швам.
     К вечеру всеобщее напряжение достигло своего пика, и начали звучать первые призывы к срочной отправке «команды спасения», которые в скором времени потеряли всякое зерно логики и сводились к истеричным призывам «сделать хоть что-нибудь».
     Гнетущая атмосфера лишь накалялась, а женщины, оказавшись предоставленными самим себе, разделились на две группы. Одна группа пыталась разработать план отправки на Луну, а другая всеми силами пыталась их остановить или как минимум замедлить.
     Однако, лишившись единого непререкаемого авторитета, которого каждая из них любила, уважала и подчинялась — пресечь своенравие первой группы было не под силу даже могущественной Цунаде. Ибо применять в отношению сестер силу она имела право лишь в самых исключительных случаях.
     Всю ночь с третьего на четвертый день, происходили ожесточенные и неразрешимые споры. И чем больше проходило времени, тем сильнее таяла уверенность и самоконтроль даже у самых стойких. Однако, прежде чем ситуация усугубилась окончательно, настало утро четвертого дня.
* * *
     — …Ичиро и Сорок Девятый возглавят ударный кулак. А Наваки окажет им поддержку… — Наклонившись над расчерченным на огромном холсте подробным планом заявила Кохару.
     — Ударный кулак нам не понадобится, если ты сумеешь воссоздать шаттл и научишься им управлять, — Подчеркнула Норико, не желая соглашаться даже с теоретической возможностью отправки сыновей в бой.
     — С управлением возникнут некоторые сложности… Я никогда не сталкивалась с летательными аппаратами. Поэтому будет лучше, если этим займется Двадцать Первый, — Слегка замялась Кохару, которой в силу возраста с большим трудом давались технологии.
     — Двадцать Первый?.. Тогда нам нужны еще сутки на то, чтобы он ознакомился с управлением шаттла, — Отрицательно покачала головой Касуми, отказываясь позволять втянуть своего сына в сумасшедшую авантюру.
     — Сутки?! У нас в запасе нет даже половины суток! — Гневно огрызнулась Норико, раздражаясь от того, что ни одно из решений не могло обойтись без возражений кого-то из участниц, и ни одна из них не имела возможности приказать и принудить другую к исполнению поставленных задач.
     — Успокойтесь, вы обе, — Холодным тоном вмешалась вошедшая в комнату Цунаде, — В любом случае вы никуда не полетите. И тем более никуда не втянете сыновей.
     — Хм?.. Это еще почему? Потому что ты так сказала?! — В раздражении фыркнула Кохару.
     — Именно так. Потому что я так сказала! — Властно повторила Цунаде, — Для вашего же блага пределы Убежища вы не покинете.
     — Ч-что?! — В изумлении воскликнула Норико, обомлев от столь властного утверждения.
     — Можете злиться, но вы никуда не отправитесь, — Заявила Цунаде и вспыхнула мощной аурой, от чего все присутствующие заметно скривились от обрушившегося давления, пропорционально разделенного в зависимости от их сил.
     — Т-ты сошла с ума?! Как ты смеешь угрожать нам силой?! Кеншин строго-настрого запретил нам враждовать! — Оскалившись, прорычала Кохару.
     — Верно. Запретил, — Утвердительно кивнула Цунаде, — Однако в его отсутствие я главная. И если вы, идиотки, хотите умереть и угробить часть наших сыновей — я вынуждена вас остановить!
     — Т-ты! Да как ты не понимаешь?! Мы должны отправиться на его спасение! — Уставившись на нее обезумевшим взглядом прорычала Кохару.
     — Прежде всего вы должны спасти вас самих! — Властно отчеканила Цунаде, не желая как-либо соглашаться и показывать слабину.
     — Т-ты… — Задыхаясь от гнева, прошипела Кохару, — ТЫ ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!
     После этих слов во всем помещении наступила абсолютная тишина, и все присутствующие от шока перестали даже дышать, ошеломленно уставившись на Цунаде и Кохару.
     — Я была бы предательницей, если бы предала волю Кеншина и позволила вам умереть, — Скривившись от чудовищно оскорбительных слов, но все еще стараясь сохранить хладнокровие, ответила Цунаде.
     — У-успокойтесь! Вы обе! — Справившись с шоком и преодолевая давление, воскликнула Касуми.
     — Успокоиться?! Из-за нее мы можем никогда не увидеть Кеншина! Как я должна успокоиться?! — Безумно завопила Кохару, впервые демонстрируя подобное состояние.
     Тем временем стоящая напротив нее Цунаде, чье выражение лица всего секунду назад было крайне скверным и гневным, выглядела озадачено, после чего мгновение спустя ее глаза широко раскрылись и в них сверкнула искра.
     *Пуф!*
     Та стремительность, с которой она исчезла из помещения, превосходила возможности идентификации всех присутствующих, а некоторые из женщин, имеющие низкие ранги, и вовсе не сразу заметили ее исчезновение.
     — Ч-что случилось?! — Изумленно воскликнула Касуми и, взглянув на Кохару, узрела невообразимую метаморфозу в ее глазах, которые за долю секунды передали всю глубину ее душевных переживаний, а губы, расплывшиеся в улыбке, породили вспышку радости в глубине ее собственной души.

Глава 663

     Едва оказавшись в нижних слоях атмосферы, Кеншин внезапно для себя почувствовал небывалый прилив сил и умиротворение. Словно все опасности миновали, а все задачи окончательно решены.
     Разделившись с Мадарой еще несколько сотен километров назад, отправившись каждый в свою точку планеты, Кеншин ощущал странную легкость и устремился к дому на максимально возможной скорости.
     *Шух!*
     Расчеты оказались слегка не верными, и точка приземления пришлась на область в шести километрах от особняка. Однако этого было более чем достаточно для того, чтобы узреть происходящее.
     «Хм?..» — Нахмурился он и воспользовался телепортацией внутри Убежища, переместившись к поместью.
     *Шух, шух!*
     Не успев сделать несколько шагов, Кеншин внезапно остановился и взглянул на примчавшихся Цунаде и Ичиро. Единственных, чья скорость позволяла совершать подобные маневры.
     — Отец! — Радостно воскликнул Ичиро.
     — К-Кеншин! — Со сбитым дыханием крикнула Цунаде и незамедлительно ринулась в его объятья.
     Кеншин, в свою очередь, не проронил ни слова и, молча прижав ее к себе, погладил по пышным золотистым волосам. Будучи вымотанным физически и психологически, он не хотел устраивать всем нагоняй и искать виноватых.
     — ПАПОЧКА! — Послышался радостный визг и, едва ли не опережая звуковые волны, в их совместные с Цунаде объятья втиснулась Карин.
     — Кеншин… — Стоя на пороге, замялась Кохару и, встретившись с его безрадостным взглядом, ощутимо поникла.
     — Т-твой глаз! — Шокировано выдохнула Цунаде, запоздало заметив аномалию.
     После ее возгласа все окружающие, включая вновь подоспевших, ошеломленно уставились на глаза Кеншина, один из которых был абсолютно стеклянным и безжизненным, словно у выброшенной на берег рыбы.
     — Ерунда, — Устало отмахнулся он, — Обсудим это позже. А сейчас я бы хотел поесть и отдохнуть.
     От этих слов глаза стоящей в сторонке Макото ярко засияли, а осанка в мгновение выправилась. Это не могло остаться незамеченным, и чуткий любящий взор Кеншина сразу же обратился на застенчивую и очень ранимую девушку.
     — Я знала, что ты будешь голоден и испекла мясной пирог… — С улыбкой сказала она, от чего Кеншин невольно расплылся в улыбке.
     — Ха-ха-ха! Пока все ссорились и переживали, Макото занималась делом, — Искренне похвалил ее Кеншин, притянув себе на руки.
     Кохару и ее «команда», в полном составе собравшиеся вокруг вернувшегося мужа, услышав это, еще сильнее погрустнели и виновато опустили головы, признавая свою вину и поспешность действий, которые едва не закончились крупным конфликтом.
     — Прости… Я была не права… — Тихонько прошептала она, поравнявшись с идущей вслед за Кеншином Цунаде.
     — Мне не за что тебя прощать, — Хмуро заявила Цунаде, — Кеншин уже знает, и прощать тебя должна не я, — Добавила она и демонстративно ускорилась, заняв позицию в первом ряду идущих бок о бок с Кеншином женщин.
* * *
     Оказавшись в уютных стенах родного дома, Кеншин наконец смог расслабиться и слегка разгрузить перегруженный разум. Это все еще не могло сравниться с полноценным сном, но было достаточно для поддержания бодрости для решения бытовых задач.
     Первым делом он уделил время женщинам и детям, ценность проведенного времени с которыми стала восприниматься им немного иначе. Ибо столкнувшись лицом к лицу с настоящей смертью, он по-новому взглянул на ценность бытовых моментов, которые ранее воспринимались не более чем рутиной.
     Даже сидя за обеденным столом и глядя на улыбки, мимику и движения любимых женщин, Кеншин ощущал неподдельное удовольствие, полностью позабыв про Тенсейган и монументальные планы.
     Несколько часов им было затрачено только на то, чтобы восполнить физическую и эмоциональную потребность в близости со своими любимыми. И он осознал парадоксальную истину, что не только женщины Патриарха становятся зависимыми, но и он сам не в силах противиться этому эффекту.
     В эти часы им строго настрого были запрещены любые ссоры и разговоры о каких-либо недомолвках. По этой же причине он полностью игнорировал произошедшее буквально у него на глазах событие и не показывал никакого недовольства в сторону Кохару и Норико.
     Женщины так же чувствовали особую тонкость момента, и даже любящая потереться задницей о его промежность Карин вела себя предельно целомудренно и, словно примерная дочь, с восхищением в глазах внимала его словам.
     Лишь завершив этот странный «ритуал» и отправившись принять горячую ванну, Кеншин наконец снял негласный запрет на какие-либо разговоры о его «карательном походе» на Луну, который, ввиду чудовищных и не излечимых последствий в виде ослепшего глаза, искренне интересовал каждую из его жен.
     *Шух…*
     — Что-то случилось?.. — Аккуратно войдя внутрь ванной комнаты, спросила Цунаде.
     — Раздевайся и иди ко мне, — Устало сказал Кеншин, бессовестно пользуясь своим правом не просить, а требовать любых действий.
     Однако для Цунаде, как и для всех остальных, его «требования» ничем не отличались от «просьб» и наоборот. Она лишь в удивлении изогнула брови и без какого-либо эротизма сняла блузку и юбку, бросив их на пол. Вслед за ними отправились и синие трусики с лифчиком. После чего пышногрудая женщина уверенно забралась в огромную, больше похожую на бассейн, ванну.
     — Я по тебе скучал… — Обняв и сцепив руки на ее животе, касаясь членом низа ее спины, устало прошептал Кеншин.
     — Я тоже скучала… — Грустным полуслезливым голосом ответила она, безошибочно уловив нотки тоски в его словах.
     — …в тот момент я скучал не по всем из вас… — После длительного молчания внезапно прошептал он и скривился от отвращения к самому себе.
     Будучи прошедшим войну полевым ирьенином, Цунаде в считанные мгновения осознала смысл сказанного. И если в любой другой ситуации подобные откровения она воспринимала с холодной головой, то в это раз, когда слова исходили из уст ее любимого мужчины, она не выдержала, и из ее ярких янтарных глаз полились блестящие слезы.
     — В-все в порядке… Ты не должен винить себя за это… — Стараясь не делать акцент на «том моменте», успокаивающим тоном прошептала она, повернувшись к нему лицом.
     — Должен… В аналогичной ситуации вы все думали бы обо мне… — Тяжело вздохнул он, чувствуя себя так, словно совершил настоящее предательство.
     Разумом он понимал, что является для своих женщин едва ли не живым богом, и даже множество раз пытался «перепрошить» себя на более циничный и прагматичный подход к такому количеству женщин, каждая из которых физически не сможет получить равную долю его внимания, заботы и любви.
     Однако сколько бы раз до этого он не пытался «начать жизнь с чистого листа» и сколько бы раз он не получал внезапные «просветления», ни один из этих моментов не позволял ему окончательно пересмотреть свои взгляды на взаимоотношения с женами.
     — Нет, не должен! — Более властным тоном заявила Цунаде, — Не все из нас любят тебя одинаковой любовью, и в погоне за мифической «справедливостью» ты лишь увеличишь количество несправедливости!
     Слова опытной и мудрой женщины подействовали на его изнуренный и расшатанный множественными переживаниями разум как успокоительное. И получив то, чего желало его глубинное подсознание, Кеншин в считанные секунды провалился в умиротворенный сон.

Глава 664

     Всю последующую неделю Кеншин посвятил общению с семьей и полной психоэмоциональной и физической реабилитации, устроив себе нечто вроде долгожданного отпуска.
     Его сон каждую ночь длился не менее десяти часов, а пробуждения более не были спешными и стремительными, словно он перестал быть могущественным Императором, а вернулся во времена далекой и практически забытой юности.
     С раннего детства он питал небывалую страсть к ловле рыбы и, отрешившись от всех мирских забот, каждый день уделял этому умиротворяющему занятию как минимум несколько часов.
     Из всех женщин это его увлечение разделяли лишь Карин и Нацуми, которых он тщательно обучал всяческим премудростям, которым его в прошлой жизни обучили отец и дед.
     Эта ситуация была парадоксальна тем, что Кеншин ностальгировал лишь по самому процессу увлекательной рыбалки, но ничуть не грустил по своим родным, которые остались где-то далеко.
     Из всех воспоминаний о «прошлой жизни» большая часть являлась воспоминаниями мест, действий или запахов. В то время как память о персоналиях и связанных с ними эмоциях практически полностью улетучилась.
     Сам он давно перестал предавать значение этой странной аномалии и, будучи практически уверенным в том, что воспоминания, связанные с эмоциональной привязкой к прошлой жизни, стираются из его разума целенаправленно — предпочитал попросту игнорировать этот вопрос и вернуться к нему тогда, когда сможет как-либо его изменить.
     В остальном — впервые за долгое время он ощутил себя поистине счастливым. И несмотря на слепоту на один глаз, он парадоксальным образом стал видеть окружающий мир в гораздо более ярких красках.
     Расправившись с Тонери и разрешив большую часть противоречий с сильными мира сего, Кеншин как никогда чувствовал близость к казавшейся ранее «недостижимой» цели, а столкновение со смертью лишило его суеты и спешки.
     За время его упорной подготовки к отправке на Луну и непосредственного отсутствия на задании в Империи произошло множество событий, требующих его личного вмешательства, но Кеншину было плевать.
     Медитативная ловля рыбы на берегу реки в этот период жизни была для него многократно важнее большей части административных вопросов Империи, которые он попросту переложил на плечи сыновей и новосформированного кабинета министров.
     Уничтожив Ооцуцуки Тонери, он справедливо предполагал, что, как минимум в ближайшие несколько лет, его клан будет находиться в фазе исключительного роста, а он сам имеет полное право отдохнуть от круглосуточной работы и в некотором смысле пересмотреть дальнейшее отношение к личному вмешательству во все сферы деятельности Клана Накаяма.
     Единственное, что его все еще напрягало даже в период отдыха — это взрывной и неконтролируемый рост силы Учихи Мадары, ставшего джинчурики Десятихвостого и лишенного каких-либо рычагов воздействия.
     Тем не менее эта проблема все еще не входила в первую десятку, волнующих Кеншина. И в момент наивысшей расслабленности уступала проблеме нерегулярного стула у падкой на сладкое Рыжей.
     Даже имея не иллюзорную вероятность агрессии со стороны Мадары, Кеншин абсолютно не беспокоился на этот счет и имел полную уверенность в обороноспособности Клана Накаяма. Что с учетом новых технологий Убежища и способности «Монолит» могло превратить в смертников даже забредших на его территорию мудрецов.
* * *
     Спустя десять дней после возвращения с Луны Кеншин, наконец, почувствовал себя достаточно отдохнувшим и оздоровившимся в эмоциональном и физическом плане, чтобы впервые достать из свитка хранения легендарные трофейные глаза.
     Этот знаменательный момент, будучи запланированным заблаговременно, неизбежно обрел статус некого ритуала или даже праздника, отчего несколько инициативных жен предусмотрительно организовали из этого настоящее событие.
     Кеншин не был против того, чтобы немного подыграть своим любимым, и не имел ничего против атмосферы сакральности происходящего, прекрасно осознавая, что подобные моменты попросту необходимы любому молодому клану, дабы часть из них развилась в самостоятельные традиции и осталась кочевать в веках.
     — Ооцуцуки Тонери был грозным соперником… Слишком грозным… — Сказал Кеншин, стоя на импровизированной трибуне посреди огромного церемониального зала.
     — Однако даже он не устоял перед мощью нашего Клана Накаяма! И так будет впредь. Все наши враги лишатся самого дорогого, а мы станем лишь сильнее! — Властным и уверенным тоном заявил он, зажигая искры в глазах многочисленных сыновей, число которых перевалило за сто двадцать человек.
     — Ура!
     — Сильнее!
     — Уничтожить врагов!
     Из зала незамедлительно послышались пылкие возгласы эмоциональных сыновей, и каждый выкрикивал что-то свое, от чего в считанные секунды все это превратилось в настоящий гул и бессмысленную какофонию звуков.
     *Шух*
     — Самым дорогим для Ооцуцуки Тонери — были его глаза… — Подняв руку и вмиг вынудив всех замолчать, продолжил Кеншин и поставил на трибуну увесистую стеклянную колбу, в которой парили два светло-голубых глаза с узором двадцати четырехконечной звезды.
     — Ох!
     — Н-невероятно!
     — Отец самый лучший!
     *Шух*
     Вновь послышались эмоциональные возгласы от впечатленных увиденным сыновей. Однако и в этот раз, стоило Кеншину лишь слегка приподнять руку, как все голоса в мгновение смолкли, а он смог без проблем продолжить.
     — Легендарный, мифический Тенсейган… Эти глаза считались еще большей выдумкой, нежели Риннеган. И в нашем мире вот уже тысячу лет не было человека с этими глазами… До сегодняшнего дня! — Уверенным, зажигательным тоном отчеканил Кеншин.
     — Ура!
     — Да, отец!
     — Поздравляю, отец!
     Ни у кого из присутствующих не было сомнений, что их любимый отец и муж, наконец, овладев столь мощными глазами, станет еще сильнее. А престиж Клана Накаяма возрастет до самых небес, укрепив гордость каждого из его членов. Однако следующее заявление заставило всех на несколько секунд утратить дар речи.
     — Опорой и надеждой любого клана всегда являются его потомки… И как вы знаете — для меня нет ничего дороже нашего клана и вас всех лично… Поэтому эти легендарные глаза достанутся одному из вас и станут не только вкладом в будущее нашего Великого Клана, но и доказательством отцовской любви к истинным защитникам Великого Клана Накаяма! — Решительно заявил Кеншин.
     — Ч-что?! — Синхронно воскликнули Цунаде, Мэй и Кохару, категорически не соглашаясь с подобного рода решением.
     — Н-невероятно! — В изумлении пробормотала Карин.
     — Поздравляю, младший брат! — Громко захохотал Сорок Девятый, искренне радуясь за безумно талантливого Наваки.
     — Кхм… — Удивленно и неловко прокашлялся Наваки, и все окружающие вмиг затихли, — Ты уверен, отец?..
     — Более чем, — Кивнул Кеншин и обратился к остальным, — Вы не должны расстраиваться от того, что один из ваших братьев получит эту награду. Более того, вы должны радоваться успехам своего брата. Ведь в конечном итоге это укрепит и усилит весь наш Великий Клан!
     — Да!
     — Верно!
     — Само собой! Отец прав!
     Вновь послышались выкрики полного одобрения, и даже Цунаде слегка снизила градус своего недовольства, ибо в ее понимании Наваки был вторым после Кеншина, кто теоретически заслуживал получить эти глаза.
     — Рад, что вы понимаете важность общей работы над усилением нашего клана! — Благодарно кивнул Кеншин, — Пятьдесят Седьмой. Поднимись и иди сюда, — С улыбкой глядя на одного из самых неприметных сыновей, сидящих едва ли не в самом конце, заявил Кеншин.
     — Что?..
     — Пятьдесят Седьмой?..
     — Н-неужели?..
     Послышался целый гвалт из различного рода возгласов. Большинство из присутствующих не понимали происходящего, и лишь часть из сыновей (преимущественно детей Касуми) начали догадываться.

Глава 665

     — Не может быть! — Выпучив свои маленькие глаза, полушепотом воскликнула Макото и повернулась к своему первенцу, который внешне выглядел, как ее старший брат.
     — Ты серьезно?.. — Шепотом спросила Касуми, на что Кеншин уверенно кивнул.
     — Кеншин! — Внезапно вмешалась Цунаде, едва сдерживая пылающий гнев.
     — Поговорим позже, — Хмуро ответил Кеншин, будучи неудовлетворенным столь бестактным вмешательством крайне тактичной и уравновешенной женщины.
     — Ну же, чего встал? Иди! — Полушепотом сказала подскочившая к мнущемуся сыну Макото и легонько толкнула его локтем.
     *Шух, шух, шух…*
     Для идущего к трибуне Пятьдесят Седьмого окружающая реальность стала выглядеть совершенно иначе. Он чувствовал себя словно во сне, а окружающих, шепчущих ему различные слова и пожелания, воспринимал исключительно как фоновый «белый шум».
     Будучи одним из самых не боевых и лишенных каких-либо воинственных амбиций детей Кеншина, он не мог отделаться от мысли, что все это сон, и более того — страшный кошмар, в котором поднявшись на трибуну, он получит лишь ворох издевательских усмешек и презрение со стороны отца.
     Однако, поднимаясь по ступенькам и впервые встретившись глазами с Кеншином, он внезапно испытал огромное облегчение, ибо теплый в высшей степени лояльный взгляд в мгновение прогнал из его разума дурные мысли.
     — Я… — Заикаясь начал было Пятьдесят Седьмой, но сразу же был прерван жестом отца.
     — Можешь ничего не говорить… Сперва взгляни на эти глаза и скажи мне, что чувствуешь, — Сказал Кеншин и распечатал оба Тенсейгана, оставив на них лишь поверхностную защиту от простейших повреждений.
     *Пуф!*
     Едва взглянув на два небольших глаза, Пятьдесят Седьмой вздрогнул, словно получил мощнейший удар током. Его собственные глаза расширились от шока, а тело проняла мелкая дрожь.
     — Э-это… — В шоке проблеял он, но вновь был прерван предусмотрительным отцом.
     — Ха-ха-ха! Можешь ничего не говорить! Я прекрасно это чувствую! — Радостно прохохотал Кеншин, окончательно убедившись в правильности своего выбора.
     Выбор оптимальной кандидатуры для пересадки мощнейших легендарных глаз и впрямь стал для него непростой задачей, едва не вынудив его пойти против рациональности, эффективности и справедливости.
     Идеальным кандидатом с точки зрения имеющегося таланта бесспорно являлся Наваки, что ко всему прочему обрастало целым ворохом «побочных» причин, таких как безграничная любовь к Цунаде и вопрос «статуса» Наваки в глазах окружающих, который попросту был обязан получить лучшие в мире глаза для реализации своего потенциала.
     Не будь он Патриархом, а весь его клан — чрезвычайно лояльным и даже подчиненным образованием, способным разве что на мелкие обиды, но не на предательство — Кеншин чувствовал бы обязанность наградить столь ценным трофеем самого «ценного» и «заслуженного» сына.
     Однако аналитически оценив перспективы Наваки и Пятьдесят Седьмого, он был вынужден сделать выбор в сторону сына Макото, чья врожденная способность «Управление Гравитацией» могла раскрыть эти удивительные глаза гораздо сильнее, нежели огромный талант Наваки.
     Тем временем Пятьдесят Седьмой, глядя на «притягательные» в прямом смысле глаза, полностью отрешился от всего остального и погрузился в странное состояние, которое Кеншин в мгновение оценил как «просветление».
     *Пуф, пуф!*
     Вокруг него вспыхнуло несколько серьезных гравитационных волн, однако обе они были подавлены Кеншином и не ушли за пределы трибуны, в то время как сам Пятьдесят Седьмой, ничего не замечая, претерпевал множество удивительных изменений.
     Он чувствовал себя настолько странно, что в одно мгновение масса его правой руки могла стать практически нулевой, а в другое — увеличиться до нескольких миллионов тонн, от чего даже стоящий рядом Кеншин всерьез напрягся, чувствуя огромное давление и легкое притяжение, словно вместо руки его младшего сына на этом месте находилось вещество прямиком из нейтронной звезды.
     От подобных метаморфоз напрягся не только он, но и многочисленные связки формаций и фуин, заблаговременно установленные возле трибуны, дабы исключить возможность неосторожного причинения вреда самым беззащитным и низкоранговым сыновьям.
     Ко всеобщему облегчению эта встряска длилась всего несколько мгновений, после чего Пятьдесят Седьмой начал приходить в себя и вновь почувствовал неловкость от многочисленных, сконцентрированных на его персоне, взглядов.
     — Что же… Думаю теперь все понимают, что никто не сможет раскрыть потенциал Тенсейгана, как это сделает Пятьдесят Седьмой… — С улыбкой констатировал Кеншин, взглянув на Цунаде, которая хоть все еще дулась, но выглядела гораздо более лояльнее, чем минуту назад.
* * *
     Закончив знаковую церемонию награждения, Кеншин еще несколько часов выслушивал причитания и чтение нотаций от Цунаде и Кохару, не пытаясь их переспорить и лишь позволяя им выговориться.
     У него не было никакого желания отстаивать свои решения в длительных спорах, превращая все это в настоящий бессмысленный цирк. В то же время он не хотел оскорблять чувства любимых женщин, что и отняло у него кучу времени, но снизило уровень их недовольства.
     Цунаде, как мать, все еще не могла смириться с тем, что «награду» получил не ее сын, который в ее глазах был самым талантливым и самым достойным. Ее не переубедила даже демонстрация синергии Пятьдесят Седьмого с силой гравитации, заключенной в Тенсейгане, что еще сильнее убедило Кеншина не пытаться спорить с разгневанной женщиной.
     Тем не менее даже Цунаде не могла что-либо возразить с точки зрения объективной аргументации и четких фактов, каждый из которых был на стороне гораздо более подходящего для награды Пятьдесят Седьмого.
     Сам же Кеншин, выслушивая недовольный клекот любимых жен, не переставал размышлять не только о своих дальнейших персональных планах, но и планах всего Клана Накаяма и даже планах всего мира.
     Первым и самым важным пунктом глобального плана он считал скорейшую пересадку Тенсейгана в глазницы Пятьдесят Седьмого. Однако даже с совокупной мощью медицины современности и лучших практик ирьениндзюцу он все еще был вынужден подходить к этому вопросу осторожно.
     Помимо не очевидных последствий и опасностей самой операции по пересадке глаз, существовала гораздо более значимая опасность отторжения организмом и каналами чакры. И чем внушительнее была разница в рангах между предыдущим и новым владельцами глаз, тем опаснее становилась эта затея.
     Именно поэтому, первым распоряжением Кеншина стала принудительная «мобилизация» Пятьдесят Седьмого на тренировочный полигон на две последующие недели с утроенной нагрузкой по подготовке.
     Методики стремительного обучения самых «нетерпеливых» сыновей, коими практически всегда являлись сыновья Норико — была давно отработана и отточена, предоставив всем остальным ценный опыт.
     Ко всему прочему Кеншин решил лично заняться обучением и «подтягиванием» младшего и крайне ленивого сына до максимально возможных показателей, с финальным «Усилением» по окончанию цикла тренировок, дабы максимизировать шанс успеха.
     Помимо этого он так же распорядился о том, чтобы Кохару и ее небольшая команда мастеров фуин, объединившись с командой ирьенинов под предводительством Цунаде, всецело посвятили себя изучению Тенсейгана, как на предмет скрытых ловушек, так и на предмет последующей пересадки.

Глава 666

     Вторым пунктом глобального плана действий, помимо общего увеличения обороноспособности и силы всего Клана Накаяма, Кеншин установил цель в повышении общепланетарной обороноспособности.
     Ключевым пунктом для реализации этой задумки было полное снятие запрета на нераспространение учений и техник шиноби, который хоть и являлся негласным, но все еще ревностно соблюдался практически всеми без исключения силовыми структурами. А те глупцы, кто все же бездумно распространял редкие знания — привлекали на себя немилость всех окрестных структур, будь то рода, кланы, или даже Великие Деревни.
     Несмотря на внешнюю простоту реализации второго пункта, Кеншин осознавал, что даже с учетом нынешней власти и влияния, убедить или заставить всех объединить усилия или как минимум не создавать препон в поиске талантов — было попросту невозможно, от чего второй пункт, не взирая на важность, был не выполним до реализации третьего пункта.
     Третий же пункт был донельзя простым и в то же время чрезвычайно сложным. И заключался он в том, чтобы набрать как можно больше личной мощи, дабы представлять из себя поистине грозную боевую единицу, ибо с момента, когда Учиха Мадара стал джинчурики Десятихвостого, всеобщее признание его миром и подчинение ему множества элит стало лишь вопросом времени.
     Кеншин не знал ни единого способа быстрого повышения физической и «магической» силы, ибо все его умения и навыки без активации Режима Патриарха требовали чудовищных трудозатрат и многомесячных «блужданий в темноте», дабы нащупать правильный путь и стать первопроходцем в изучении уникальных навыков, подробных руководств и инструкций на которые попросту не существовало.
     Спасительной соломинкой в решении этой непростой задачи и по совместительству четвертым пунктом являлось Ци, и методы ее «культивации», что в теории могло дать необходимый или даже сверхнеобходимый результат.
     Четвертый пункт был тесно переплетен с третьим и даже вторым, и заключался в том, чтобы наконец найти время и силы для изучения такого феномена как «Ци» и методов его дальнейшего освоения.
     За время с момента пробуждения Ци и взрывообразного роста силы от очевидного бонуса Системы Кеншин не имел возможности уделить этому вопросу достаточное количество времени и все еще не до конца понимал некоторые аспекты, связанные с данным типом энергии.
     Ко всему прочему ситуацию отягощала и «полярность» энергии Ци. Ибо если Пси была сугубо научным типом энергии, связанным с мыслительной деятельностью и пониманием законов физики, то Ци являлась сугубо антинаучной концепцией, которой попросту не должно было существовать.
     Это способствовало тому, что разум Кеншина, привыкший с рационализации всего и вся, попросту не мог «переварить» и свыкнуться с новым, абсолютно не логичным способом познания окружающего мира.
     Тем не менее из всего, что он сумел отследить и проанализировать из огромного багажа имеющейся информации, свои нынешние достижения и этап культивации Ци он определял как «Стадия Возведения Основания».
     Даже в момент подготовки к отправке на Луну ему не составляло большого труда понять это. Ибо получив поистине мифическое «Духовное Зрение», или «Духовное Сознание», что позволяло ему не только «видеть» все происходящее вокруг в режиме реального времени, но и «смотреть» внутрь себя и других людей.
     Именно так он сумел «заглянуть» внутрь себя и увидеть странного рода золотую колонну, расположенную даже не в отдельном пространстве, как это было в случае с запечатанными в джинчурики Хвостатыми, а в неком полностью метафизическом месте, которое было расположено в нижней части его живота. Однако в реальности же научно-техническое оборудование и даже исследования с помощью Бьякугана не могли увидеть ничего и близко похожего на мифический «Даньтянь».
     С первого взгляда на золотую колонну Кеншин, пользуясь обширным багажом знаний и различных теорий, определил свой этап культивации и был приятно удивлен тем фактом, что Система при выборе «Пути Ци» по неизвестной причине повысила степень его духовного развития фактически на целую стадию.
     Из всего багажа его знаний о различных трактовках мифологии, связанной с духовным развитием, лишь две подразумевали стадии «Конденсации Ци» и «Возведения Основания», но верной или как минимум условно верной была лишь одна из них.
     Выбор одной единственной рабочей теории по развитию Ци Кеншином был осуществлен еще в момент упорной подготовки к отправке на Луну, и причиной легкости подобного выбора стало то, что лишь в одной из двух версий «Колонны» или «Основания», визуализированные в качестве мощных колонн во внутреннем мире практика, имели градацию.
     Его собственная «Колонна», помимо полного отсутствия трещин, что говорило об идеальном переходе на стадию Возведения Основания, так же имела цветовое обозначение и внешне выглядела золотой.
     Единственное, что объединяло все существующие мифологемы связанные с духовным развитием — это определенный символизм, связанный с золотым цветом, который олицетворял совершенство. И аксиоматику чрезвычайной важности идеального «заложения основ».
     Кеншин хоть и не понимал и не принимал большую часть бредовых абстракций, но все еще не мог отрицать верность подобного утверждения, полностью соглашаясь с тем, что на заложенных в самом начале пути основах держится все остальное. От чего их крепость напрямую влияет на финальный успех, который в рамках концепции духовного развития заключался в становлении «Бессмертным».
     Термин «Бессмертный» в этом случае имел несколько нетипичных определений. Помимо общепринятого определения «бесконечного долголетия», Бессмертный так же олицетворял фигуру человека, чья судьба более не находится в руках Небес и повелевать им более не может никто.
     Под слоями абсолютно антинаучной абстракции Кеншин понимал термин «Небеса», как все мироздание, и скорее соотносил его к термину «Вселенная», ибо в большей части мифов и легенд Бессмертный, вырываясь из сковывающих Оков Небес, так же выходил из мифической «Реки Времени», что, следуя научным познаниям Кеншина, неизбежно означало становление существом сопоставимым едва ли не с самим Создателем.
     Тем не менее Кеншин все еще не мог сдержать раздражения и раз за разом плевался от попыток разобраться в вереницах различных философских и метафизических хитросплетений, часть из которых могла быть самой что ни на есть выдумкой.
     Однако иных руководств, способных дать ему хоть какой-либо толчок в развитии, у него не было, а попытки «выпросить» у Системы некоторые подсказки или даже полноценные руководства — не приводили ни к чему, кроме абсолютной тишины в ответ.
     И все же, заполучив возможность развивать столь перспективный и крайне полезный путь развития, Кеншин все еще был доволен результатом и планировал осваивать его не только самостоятельно, но и с привлечением особо талантливых сыновей.

Глава 667

     Едва войдя в колею после длительного отдыха от тяжелейшего «приключения» на Луне и восстановления физического и психического здоровья, Кеншин, к глубокому разочарованию и нежеланию, был вынужден отвлечься на насущные проблемы, часть из которых игнорировать было нельзя.
     За прошедшие две недели практически все элитные шиноби и главы деревень так или иначе прознали о произошедшем и многие незамедлительно возжелали встречи с Кеншином, который, будучи в фазе активного отдыха, попросту игнорировал всех гостей, включая Хирузена, Шикаку и даже Мифуне.
     Тем не менее время шло, и терпение, ровно как и напряженность глав Великих Деревень и могущественных формирований, накалялась с каждым днем, а внеочередное «Собрание Каге» становилось сущей необходимостью, и с утрясанием небольших проволочек Мифуне все же назначил его на утро 903-го дня.
     Кеншин, будучи Императором и утратив необходимость в одобрении кого-либо, все еще не мог игнорировать «Собрание Каге», на котором в случае его отсутствия могли произойти чрезвычайно непредсказуемые и крайне неприятные события.
     По данным нарождающегося развед-отряда, чья агентурная сеть и методы добычи полезной информации усиливались с каждым днем, Кеншин знал о повышенной активности со стороны Учихи Мадары, который, подождав лишь неделю после возвращения, принялся бесстрашно подавлять все окружающие Амэгакуре, феодальные, клановые и даже родовые образования, подчиняя их своей воле.
     Сильнее, чем возможное недовольство членов «Совета Каге», Кеншина волновало неизбежное усиление Учихи Мадары, который к этому моменту провел уже несколько скрытых встреч с представителями крупных кланов и глав нескольких небольших островных государств.
     В том, что Мадара сумеет «уговорить» большую часть мировых элит перейти на его сторону или попросту подчиниться, Кеншин абсолютно не сомневался. А с учетом нынешних сил ренегата из клана Учиха это было лишь вопросом времени.
     Именно поэтому он был вынужден отложить все свои дела, включая практически увенчавшуюся успехом тренировку по культивации Ци, и рано утром 903-го дня все же отправиться в Страну Железа.
* * *
     Чувствуя, что результат грядущего «Собрания Каге» может очень сильно изменить текущие расклады в геополитической обстановке всего мира, Кеншин даже не подозревал, насколько стремительными и серьезными могут быть эти изменения.
     На этот раз с собой он взял только Ичиро, и только потому, что тот обладал способностью сбежать практически из любого навязанного ему боя. Ибо ситуация обязывала соблюдать меры предосторожности в любых вылазках за пределы Убежища.
     Это повлияло на то, что на этот раз его визит не выглядел пышным и эпичным, ибо двое, отец и сын, двигались максимально быстро и незаметно, замедлившись лишь в нескольких километрах от пункта назначения.
     Поэтому тот факт, что им навстречу мгновенно не выскочили десятки высокопоставленных людей из клана Миура и Союза Самураев в частности — никак не удивил Кеншина.
     Однако по прошествии нескольких минут, когда любой шиноби в ранге элитного джонина и выше мог трижды преодолеть необходимое расстояние — их никто не встретил, в разуме Кеншина закрались первые крайне не хорошие сомнения.
     «Не сбавляй бдительность», — Мысленно скомандовал он Ичиро, на что тот молча кивнул.
     Будучи очень осторожным и наученным горьким опытом человеком, Кеншин начал прокручивать в голове самые неприятные варианты, решив отталкиваться от плохого, дабы в случае западни или предательства — иметь возможность среагировать.
     Из-за многочисленных фуин, коими была окружена гора и ее окрестности, восприятие Кеншина и Ичиро было ограничено областью диаметром чуть менее километра, от чего приближение группы из пяти человек было замечено в последний момент.
     «Хм?..» — Обнаружив неизвестных, нахмурился Кеншин. После чего выражение его лица стало в высшей степени неприглядным.
     — Миура Шигаку, приветствует господ из Клана Накаяма! Позвольте вас сопроводить… — Уважительно заявил мужчина средних лет и, сложив ладони вместе, поклонился. В то время как его сопровождающие согнулись в еще более глубоком поклоне.
     — Вот как?.. Хорошо, — Едва сдерживая кипящую ярость, ответил Кеншин и последовал за одним из племянников Мифуне.
     Его ярость была связана не с тем, что клан Миура устроил ему западню. Отнюдь, выбирая между западней и тем презрительным отношением, которое он в итоге получил — Кеншин бы предпочел сразиться насмерть, чем быть вынужденным терпеть столь отвратное отношение.
     Из пяти человек, вышедших его встретить, лишь глава группы находился в ранге элитного джонина и являлся родственником Мифуне. В то время как остальные четверо — находились в ранге джонина, и своей слабостью демонстрировали унизительное отношение Союза Самураев к главе самого могущественного клана в мире.
     Будучи в ярости, тем не менее Кеншин был вынужден стерпеть это оскорбление и последовать за сопровождающим. Ибо ставки были настолько высоки, что демонстративный отказ от участия в «Собрании Каге» мог быть частью коварного плана по устранению влияния Клана Накаяма. Однако это событие прочно отпечаталось в его разуме, и былое уважение к клану Миура полностью улетучилось.
     Приблизившись ко двору огромной, горной крепости, что служила местом «Собрания Каге», Кеншин ощутил очередную вспышку гнева, ибо в отличии от всех предыдущих посещений этого места в этот раз встречать его не вышел ни один из сыновей Мифуне, что являлось очередной крайне болезненной пощечиной.
     Сопровождающий его Миура Шигаку так же был удивлен подобным подходом к встрече уважаемого и чрезвычайно могущественного гостя и, ощущая исходящий от Кеншина гнев, старался вести себя тише воды и ниже травы, ибо даже его дядя не являлся достаточно весомой защитой от возможной вспышки гнева.
     Лишь войдя внутрь и оказавшись перед длинным коридором, Кеншин встретил хоть сколь-нибудь высокопоставленного шиноби, коим оказался один из старейшин Союза Самураев.
     — Ох!.. Накаяма-сан… — Удивленно прокомментировал старик, не скрывая улыбки.
     — Не ожидал, Киношима?.. — Язвительно переспросил Кеншин, не желая использовать уважительную форму общения к этому человеку.
     — Что вы… Конечно же, я ожидал вас, Накаяма-сан… Прошу, следуйте за мной. Глава и остальные уже ждут… — Не скрывая хитрой улыбки, сказал старик и, не в силах удерживать осанку, направился вдаль по коридору.
     «Уже ждут?..» — Нахмурился Кеншин, ощутив в этом небольшую уловку и возможную западню.
     Направляясь на «Собрание», он рассчитывал увидеть типичную для подобного мероприятия картину, где участники и их свита в любом случае затянут со своим прибытием как минимум на несколько часов. И тот факт, что все участники уже собрались и ждали его одного, окончательно убедил Кеншина в заговоре.
     «Почему он меня не предупредил?.. Неужели старый дурак поддался на уловки врагов?..» — Напряженно мыслил он, пытаясь понять причину и механизм возможного предательства.
     До отправки он лишь на короткое время связался с Хирузеном и, бегло обсудив общие моменты, пообещал поведать ему о случившемся при личной встрече, не желая как-либо обсуждать подобные вопросы дистанционно.
     С Чоуджуро, принявшим титул Шестого Мизукаге, беседовать он и вовсе не считал нужным, предпочитая уступить все связанные с Киригакуре вопросы, курирующей свою родину, Мэй.
     «К черту! Надеюсь, что у интригана хватит смелости сделать свой ход именно сейчас. Накаяма Кеншин ведь слаб, как никогда…» — Мысленно отчеканил он, в то время как его единственный глаз сверкнул яростью.
     *Шух, шух…*
     — Прошу вас, Накаяма-сан… — Уважительно сказал старик и слегка поклонился, позволяя ему войти внутрь.
     Едва переступив порог зала собрания, Кеншин спровоцировал гробовую тишину и сосредоточил на себе взгляды всех присутствующих, которые были заинтересованнее обычного.
     Мысленные и поведенческие реакции присутствующих на «Собрании» людей так же были совершенно необычайными. И помимо довольной улыбки Мадары, внимание Кеншина привлекло разочарованное смирение во взгляде Хирузена, который выглядел так, словно потерял все.

Глава 668

     Глядя на сидящих на своих местах и имеющих непростые взгляды людей, Кеншин окончательно уверился если не в предательском заговоре, то, как минимум, в скрытом договоре их всех, который с учетом обстоятельств гарантировано был связан с его личностью.
     — Что происходит? — Пытаясь быть сдержанным и не устраивать скандал раньше времени, хмуро спросил он.
     — Накаяма-сан, пожалуйста, садитесь. Вы все узнаете, — Будучи председателем «Собрания», уважительно заявил Мифуне, однако в его взгляде читалась явная злорадная усмешка, что изрядно удивило Кеншина.
     — Кеншин. Сядь и послушай. Обсудим все позже, — Хмурым и безрадостным голосом сказал Хирузен.
     Для Кеншина его серьезный и абсолютно бесхитростный тон стал в некотором смысле облегчением, и в то же время вынудил его всерьез задуматься над причинами подобного поведения, а хихикающий взгляд Мадары, чей облик разительно отличался от привычного, пугая окружающих шиноби, раздражал Кеншина еще сильнее.
     «Лучше бы тебе не пытаться плести интриги. Еще одного шанса на предательство, я тебе не дам…» — Глядя в лиловые гипнотические глаза, передал свою мысль Кеншин, от чего сидящий на противоположной стороне стола Мадара вмиг стал серьезным.
     — Хорошо. Я с удовольствием выслушаю, что вы задумали, — В раздражении фыркнул он и занял свое место.
     Все подозрения о том, что это какая-то спланированная для его уничтожения западня — полностью развеялись, ввиду отсутствия негативных и решительных намерений в эмпатических волнах, исходящих от всех, кроме Мифуне и Райкаге, которые, впрочем, хоть и подразумевали какую-то пакость, но все еще не собирались действовать здесь и сейчас, от чего Кеншин немного расслабился.
     — Мы ничего не задумали, — Фыркнул Мифуне, — Цель «Собрания» — подведение итогов вашей с Учихой-саном атаки на логово злейших врагов нашего мира… — Добавил он, с несвойственным уважением подчеркнув персону Мадары.
     Разум Кеншина, и без того работавший стремительными темпами, заработал с еще большей скоростью, и пазл возможных ответов постепенно начал складываться, а довольное выражение лица Мадары практически кричало о верности его догадок.
     — Видя результаты поистине страшной битвы за судьбу нашего мира, — Восприняв молчание в качестве знака к продолжению, добавил Мифуне, — Я, как председатель, не могу не отметить ваши, Накаяма-сан, выдающиеся заслуги и не выдвинуть вашу кандидатуру на роль бессменного и незыблемого соучредителя «Собрания Каге» после глобального реформирования…
     — Хм?.. Ты собрался реформировать «Собрание»?! — Удивился Кеншин, не ожидав не только реформ, но и выдвижения своей кандидатуры на столь престижную и ничуть не унизительную роль.
     Тем не менее хорошо скрытое в глубине души ехидство и откровенный неискренний формализм в словах и жестах, вкупе с крайне напряженными отношениями последних месяцев, попросту не позволяли Кеншину поверить в то, что все это не план подлого предательства, а лишь невинный тайный сюрприз.
     — Именно так, Накаяма-сан. Столь непростые времена вынуждают нас всех действовать соответствующе… — На этот раз с искренним сожалением вздохнул Мифуне.
     — Продолжай, — Холодно сказал Кеншин, от чего Мифуне едва было не вспыхнул яростью, словно привычное отношение отныне стало недопустимым.
     — Хм!.. — Хмыкнул он, но все же сдержал свое недовольство и продолжил, — В силу изменившихся обстоятельств «Собрание» требует реформации, и в первую очередь — увеличения числа активных членов с правом голоса.
     — Ха-ха-ха! Так вот в чем дело… — Язвительно прохохотал Кеншин, — Мой ответ — нет. Подобные реформы ни к чему, — Категорично отчеканил он.
     — К сожалению, Накаяма-сан. Ваш голос в этом вопросе, не является решающим, — Уже не сдерживая ехидства, ответил Мифуне.
     — Неужели? — Надменно заявил Кеншин.
     — Именно так, — Кивнул Мифуне и продолжил, — При всем уважении к вашему подвигу и полученному ранению… — Глядя на его блеклый глаз, с нескрываемым злорадством сказал он, — Этот вопрос может быть решен только голосованием.
     — Пфф… — Фыркнул Кеншин, — К чему эти игры, Мифуне? Ты ведь знаешь, каким будет результат голосования.
     — О нет, Накаяма-сан. Я абсолютно этого не знаю… — Улыбнулся тот, от чего Кеншин был вынужден нахмуриться, — Вы ведь знаете правила, Накаяма-сан. Сильнейший и влиятельнейший из нас имеет двойной голос.
     Эти слова прогремели в ушах Кеншина словно гром. А осознание того, что из всех возможных вариантов реальным оказался тот, который попросту не мог существовать — ввергло его сознание в непродолжительный ступор, который лишь усугубился от отсутствия возражений даже от лица Хирузена.
     — Ты сошел с ума?! — Поднявшись на ноги, прорычал Кеншин, — Ты действительно готов отдать всю власть Мадаре из-за незначительных разногласий со мной?! Идиот! — Гневно рычал он, глядя на выжившего из ума старика.
     — Хватит истерики! Все уже давно решено! — Нахмурившись, заявил поднявшийся на ноги, Райкаге.
     *Шух!*
     — Заткнись, — Властно заявил Кеншин, будучи в ярости от подобного немыслимого предательства.
     Эй хотел было возразить, но не имел подобного уровня смелости, чтобы игнорировать пространственный резец у своего горла, и был вынужден благоразумно замолчать, накапливая внутреннюю ярость и мечтая о скором возмездии.
     — Причина не в наших разногласиях, — Серьезным тоном ответил Мифуне, — Я бы никогда не пошел на это, будь ты хоть трижды моим личным врагом! — Выглядя оскорбленным, заявил он.
     *Вздох*
     — Как я уже сказал, обстоятельства диктуют свою непреклонную волю… Тебе стоило быть осторожнее и не лишаться своих сил, позволяя ему стать мудрецом… — С сожалением вздохнул Мифуне, сбросив маску официоза, ибо в столь накалившейся ситуации кривляния более не имели смысла.
     — Лишаться своих сил?.. — Нахмурился Кеншин и гневно взглянул на Мадару, — Я ведь предупреждал тебя быть честным и не плести гнилые интриги…
     — Ха-ха-ха! Я ничего не делал, — Внезапно захохотал, все время молчавший Мадара, — Эти идиоты все устроили самостоятельно. Этот старый идиот был готов продать кого угодно, лишь бы получить гарантии для своего клана и Союза… И честно сказать, все это было чрезвычайно уморительно!
     В этот момент даже сидящий понуро Хирузен с удивлением уставился на Мифуне, а тот, в свою очередь, с не меньшим удивлением уставился сперва на Кеншина, затем на Мадару, а затем перевел ошеломленный взгляд на молчавшего, словно рыба, Чоуджуро.
     — Откуда у тебя информация про то, что я лишился сил?.. — Внезапно дрогнув, спросил Кеншин и разрозненный паззл в его голове, наконец, сложился окончательно.
     *Шух!*
     Внезапно сидящий тише воды и ниже травы Чоуджуро стремительно поднялся на ноги, и с невообразимой скоростью совершил прыжок вперед. Ошеломленный Кеншин сперва хотел было защититься, думая, что атака нацелена на него, но в последний момент, узрев изменение цвета глаз Чоуджуро на ярко-желтый, запоздало осознал истинный объект атаки.

Глава 669

     *Шух!*
     Время для Кеншина словно замедлилось, и его шокированное сознание пыталось осмыслить происходящее. Инстинктивно задействовав пятитысячекратное фокусирование, он сумел получить некоторое количество времени на анализ ситуации.
     «К-какого?!..» — Вспыхнула в его разуме первая мысль, а взгляд сосредоточился на «замершей» в прыжке фигуре Чоуджуро.
     Будучи молодым, очень застенчивым парнем, Чоуджуро был последним в списке тех, кто мог учудить какую-либо глупость, от чего Кеншин оказался полностью ошарашен его внезапной и поистине суицидальной атакой на Мадару.
     «Сошел с ума?.. Почувствовал силу и власть?..» — Хаотично подумал он, пытаясь понять мотивы и причины подобного поведения со стороны самого слабого участника «Собрания» и, по совместительству, всем известного «марионеточного» Мизукаге, что получил свой титул под полным протекторатом Клана Накаяма и был полностью подконтролен своей бывшей госпоже.
     Однако не прошло и двух мгновений, как он обратил внимание на неестественно желтый цвет глаз, и практически в то же мгновение паззлы в его голове сошлись в единую и крайне сложносочиненную картину.
     «Чоуджуро это Зецу?!.. Но с каких пор?! И почему никто ничего не почувствовал?!» — Одна за другой вспыхивали мысли в его разуме, пока в реальности Чоуджуро уже наполовину вытянул руку, преодолев полметра.
     Первое, что он ощутил, глядя на атакующего Зецу — это злость. Злость на самого себя, за недостаток бдительности, и злость на ситуацию, в которой он только и мог, что молчаливо смотреть, не имея возможности двигаться с той же скоростью, что и мыслит.
     Возможность опережающей атаки, учитывая феноменальную скорость рывка Зецу, была едва ли не призрачной, а с учетом возможных крайне не очевидных последствий, и вовсе являлась авантюрной.
     К первичной радости Кеншина, диапазон и направленность атаки указывали на то, что целью был вовсе не он, а находящийся в стороне Мадара. Однако этот факт в мгновение был осмыслен ускоренным мышлением и привел к еще более неприятным выводам.
     «Ублюдок хотел создать Десятихвостого, чтобы возродить Кагую… Неужели он может это сделать так быстро?!» — Изумился Кеншин, осознав всю серьезность ситуации и вновь ощутив злость на то, что предупредить Мадару не представлялось возможным.
     Режим Патриарха был уже активирован и, поразмыслив еще несколько мгновений, Кеншин счел единственно верным способом реагирования — встречную дистанционную атаку, ибо прекрасно зная предсмертные возможности Черного Зецу, атаковать его в рукопашную — было за пределами допустимого риска.
     Единственное, что слегка облегчало ситуацию — это полная готовность Мадары встретить атаку врага. Кеншин прекрасно видел встречные движения и был удивлен его возросшей скоростью, с которой «прихлопнуть» Зецу не должно было стать большой проблемой.
     «Надеюсь этот идиот не проиграет жалкому червю Зецу…» — В раздражении подумал Кеншин и целенаправленно уменьшил силу фокусирования, дабы ослабить давление на разум.
* * *
     — Очень смело! — С веселым задором прорычал Учиха Мадара, без задней мысли замахнувшись кулаком.
     Для его нынешних силы и скорости даже чрезвычайно стремительный выпад «Чоуджуро» являлся абсолютно читаемым и обреченным на провал действием. Отчего Мадара, практически позабыв о главном принципе всей своей жизни, а именно строжайшем запрете на недооценку врага, уже предвкушал, как «маленькая акулья голова» разлетится на куски, украсив помещение острыми, как бритва, зубами.
     Однако на половине пути своего замаха он заметил странное изменение цвета глаз Чоуджуро и абсолютное равнодушие к его атаке, которая была способна покалечить или даже уничтожить любого шиноби в ранге элитного каге.
     «Хочешь умереть? Отлично!» — В ярости подумал Мадара и лишь усилил монструозный замах, от которого все окружающее пространство буквально сжалось.
     *БУМ! Бззз!*
     Мгновение спустя два кулака встретились и, в то время, когда кулак «Чоуджуро» буквально лопнул от силы столкновения, кулак Мадары совершенно не пострадал, и даже разорвал вражескую руку до самого плеча, уничтожив часть грудной клетки. А «Пространственный Резец» Кеншина, изрезал все его тело, оставив множество сквозных ранений.
     — Ха-ха-ха! Что за самоубийца! — Диким смехом захохотал он, ощутив небывалое облегчение.
     — Ч-что?! — Подскочив на ноги и отпрыгнув в сторону воскликнул Мифуне.
     — Чоуджуро! — Ошеломленно прокричал Хирузен, так же переместившись в сторону.
     Кеншин, в свою очередь, полностью игнорировал окружающих и, сохранив значительную часть Фокусирования, сумел раньше остальных заметить странность, от которой кровь в его жилах буквально заледенела, а самые страшные опасения начали подтверждаться.
     — Связь! Разорви ее! — Хаотично прокричал он, и лишь после этого Учиха Мадара обнаружил странную полу-иллюзорную черную «нить», растянутую от покалеченного тела «Чоуджуро» до кулака его правой руки.
     В этот момент все веселье и улыбка на его губах вмиг улетучились, а в глубине души вспыхнуло чувство нарастающей экзистенциальной опасности, словно эта иллюзорная «нить» была способна лишить его жизни.
     *Шух! Бззз!*
     Не дожидаясь реакции своего ситуационного товарища, Кеншин нанес стремительный пространственный удар по этой «нити», но результат оказался нулевым. Словно «нить» проходила в совершенно ином слое реальности, и даже пространство было не способно на нее повлиять.
     — Старик! Энма! — Спешно прокричал Кеншин, на что прошедший несколько войн Хирузен незамедлительно среагировал.
     *Пуф!*
     Полсекунды спустя в его руках материализовался большой посох, который, так же как и «нить», являлся полу-иллюзорным, от чего, устремившись в атаку, подарил Кеншину небольшую надежду на разрешение.
     *Свист!*
     Тем временем, пришедший в себя и осознавший степень безумия, Мифуне обнажил свой клинок и, окутав его мощнейшим слоем чакры, атаковал лежащего у стены полумертвого «Чоуджуро», без проблем разрубив его тело на множество частей.
     Мадара, в свою очередь, закончил формирование Шара Поиска Истины и преобразовал его в клинковую структуру, параллельно с атакой Хирузена рубанув по увеличивающейся с каждым мгновением «нити».
     *БУМ! БУМ!*
     Росчерк клинка и дробящий удар посоха были настолько сильны, что сдавили все окружающее пространство и скрючили толстую «нить». Тем не менее этого было явно недостаточно для ее уничтожения, и все, чего они смогли добиться совместной атакой, это лишь трехсекундной форы, а так же полного разрушения четырехэтажного здания с гибелью нескольких десятков членов Союза Самураев.
     Разрубленное на множество частей тело Черного Зецу тем временем распалось на отвратного вида многочисленные черные лужицы, каждая из которых, превратившись в аналогичную «нить», медленно поплыла в сторону Мадары.
     — Не найдете способ разорвать связь — мы все умрем! Этот ублюдок возрождает Кагую! — Сосредоточив все доступные силы на гравитационном давлении, замедляющим уплотнение «нити», с трудом прорычал Кеншин.
     Услышав одно из самых страшных слов, которое время от времени находило отклик в самых ужасных кошмарах каждого из присутствующих, все, включая Райкаге, испытали глубинный ужас.

Глава 670

     — К-Кагую?! — Выпучив скрытые за узкими веками глаза, воскликнул Хирузен.
     — Она связана с Десятихвостым, и если не разорвать связь, то нам всем конец! — Оскалившись от перенапряжения, заявил Кеншин.
     *Шух! Свист!*
     Мифуне не утруждал себя лишними разговорами и нанес решительный удар по «нити», которая уже находилась под сильнейшим гравитационным давлением и, вдобавок, сдерживалась Шарами Поиска Истины.
     — АРРР!.. — Послышался яростный крик Райкаге, вслед за которым прозвучал мощнейший грохот, а безразличная к физическому урону «нить» под воздействием электрических импульсов сжалась еще сильнее.
     *Бззз! БУМ!*
     — Ха-ха-ха! Можно не переживать. Рано или поздно мы ее уничтожим и не дадим продвинуться ни на шаг! — Уверенным тоном прохохотал Эй, испытав небольшое облегчение.
     — У нас нет столько времени, — Констатировал Кеншин, указав на неспешно «плывущие» сгустки черной полу-иллюзорной жидкости.
     Несмотря на множество действий и ведение разговоров, с момента атаки «Чоуджуро» прошло не более пяти секунд реального времени, и подобной скорости коммуникации присутствующие были обязаны лишь своим высоким рангам, а так же скорости восприятия и движений.
     *Шух, шух, шух!*
     Иллюзорные сгустки продолжали «плыть» по направлению к застывшему на месте и не имеющему возможности сдвинуться с места Мадаре, в то время как Хирузен, Мифуне и Эй продолжали методично наносить массированные удары с крайне низкой эффективностью.
     «Откуда такая прочность?! Неужели ублюдок тщательно все спланировал?..» — Подумал Кеншин, инстинктивно поморщившись от осознания перспектив сопротивления в текущем темпе.
     — Поторопись и найди, наконец, способ противодействия! В противном случае ты погибнешь первым! — Накричал он на Мадару, пытаясь вынудить его использовать все возможности.
     Кеншин имел собственные «тузы в рукаве», способные противостоять ужасающей технике, но ослепнув на один глаз, он уж точно не был готов лишиться и второго, в особенности когда речь шла о жизни опаснейшего соперника и возможного врага.
     — Хорошо! — В гневе прошипел Учиха Мадара, чувствуя невероятную ненависть, которая не могла быть погашена, ввиду очевидной гибели Зецу.
     Его оба лиловых глаза плавно закрылись, чтобы резко открыться спустя менее чем секунду. Однако это простейшее и на первый взгляд незначительное действие вызвало дрожь в душах всех присутствующих.
     *Пуф, пуф!*
     Лишь Кеншин имел возможность полноценно узреть облик двух духовных копий Мадары, в то время как Хирузен и Мифуне с трудом видели лишь мерцающие силуэты, а Эй не видел абсолютно ничего.
     *Шух, шух!*
     Мгновение спустя две иллюзорные копии Мадары стремительно нанесли синхронный удар по сжатой до состояния волоска «нити», разрубив ее с небывалой легкостью, отчего глаза всех присутствующих едва было не полезли на лоб.
     — Ч-что это?! — Изумился Мифуне и инстинктивно сделал два шага назад.
     — Зачем было так долго тянуть?.. — Пробурчал Райкаге, разминая правую кисть и дожидаясь вправления и заживления костяшек пальцев.
     Лишь Хирузен и Кеншин обратили внимание на то, насколько скверным стало выражение лица Мадары, что напрямую отражало тяжесть последствий для здоровья от применения способности «Лимб».
     *Шух, шух!*
     Иллюзорные копии, застыв лишь на несколько мгновений, устремились к девяти «плывущим» дымкам, чья скорость полета была многократно замедлена гравитационным давлением Кеншина. Совершив стремительные атаки, копии с относительной легкостью уничтожили свои цели, в то время как Мадара скривился еще сильнее, шмыгнув носом и не позволив остальным увидеть его кровь.
     *Шух, шух!*
     Две следующие цели были уничтожены столь же быстро, но гораздо менее уверенно, а сам Мадара тем временем оказался не в силах скрыть головокружение, пошатывание и тяжелое дыхание.
     «Заверши дело! Даю слово, что обеспечу твою безопасность!» — Мысленно заявил Кеншин, от чего Мадара, устало взглянув в его сторону, едва заметно кивнул.
     *Шух, шух!*
     Гораздо медленнее и гораздо менее уверенно копии все же сумели поразить еще две цели, после чего одна из копий попросту исчезла, а Учиха Мадара чуть было не рухнул на не ровную, испещренную рытвинами, землю.
     По мере уничтожения «иллюзорных дымок» скорость движения оставшихся возрастала на порядок, что экспоненциально увеличивало давление на Кеншина и вынуждало его вновь перенапрягать свои силы.
     — Помочь?.. — Хмуро предложил Хирузен, до этого не решавшийся приближаться к копиям Мадары.
     — Нет… — На выдохе ответил тот и, напрягшись, сосредоточился на очередной атаке.
     *Шух!*
     Еще одна дымка была уничтожена, в то время как последняя иллюзорная копия показала признаки скорого разрушения, а внешний вид самого Мадары и вовсе стал неприглядным. Из его носа, рта и глаз виднелись небольшие кровоподтеки, а в головах Мифуне и Хирузена, несмотря на обстоятельства, начали рождаться совершенно закономерные мысли.
     «Осталось две… Соберись…» — Скривившись от сумасшедшего сопротивления, исходящего от двух дымок, мысленно передал Кеншин, на что Мадара, оказавшись не в силах даже кивнуть, все же приготовился к очередной атаке.
     *Шух!*
     — Кха-кха-кха… — Вместе с взаимным уничтожением дымки и копии, Мадара рухнул на колени и тяжело закашлялся, выплевывая сгустки крови.
     «Последняя…» — Подумал Кеншин, с трудом сдерживая натиск последней дымки.
     Он чувствовал, что менее чем через пять секунд последняя иллюзорная дымка неизбежно вырвется из его гравитационных тисков и беспрепятственно достигнет своей цели. Ибо никто из присутствующих, включая обессиленного Мадару, был не способен ее уничтожить.
     У него была возможность уничтожения последней дымки, и несколько мгновений он прокручивал этот вариант в собственной голове, прежде чем не отказался от него окончательно.
     «Прости, но я не могу отдать все, чтобы спасти своего врага…» — С сожалением подумал Кеншин, чувствуя себя крайне отвратно. Однако ни один вид эмоциональных терзаний не стоил тех рисков, на которые в ином случае он обрек бы всех своих родных и близких.
     — Атакуем, вместе! — Быстрее всех осознав тяжесть ситуации, скомандовал Хирузен и буквально врубился посохом в последнюю иллюзорную дымку. Его примеру последовали Мифуне и Эй, ни капли не сдерживая своих сил.
     *Пуф! Свист! БУМ!*
     Три поочередные атаки в значительной мере уменьшили толщину последней дымки, и замедлили ее скорость. Однако секунду спустя ее плотность была восстановлена, а скорость лишь увеличилась, ввиду истощения сил Кеншина.
     — Н-неужели это конец?.. — Тяжело дыша, прошептал Сарутоби Хирузен, глядя на последние попытки Кеншина удержать неудержимую структуру, которая, подпитываясь невидимой силой, притягивалась к лежащему на земле Мадаре.
     *Шух!*
     *Пуф!*
     Каждый из присутствующих ожидал узреть какое-либо чудо в самый последний момент. Однако реальность оказалась суровой, и чуда не случилось. Иллюзорная черная дымка, утратив сопротивление, стремительно ворвалась в грудь Мадары, от чего тот инстинктивно открыл глаза и болезненно скривился.
     — Черт! Черт! Черт! Уродство! — Со сбившимся дыханием прорычал Кеншин, чувствуя огромную ярость не столько на судьбу, сколько на самого себя.

Глава 671

     В момент, когда последняя черная дымка, оказавшись нетронутой, все же ворвалась в его тело, Учиха Мадара испытал неподдельный страх. Время вокруг него словно остановилось, а перед глазами возникла кромешная тьма.
     Его разум судорожно принялся искать выход из сложившейся ситуации, однако ни физическое тело, ни даже частицы его собственной чакры не поддавались контролю, словно сознание оказалось запечатанным.
     *Шух!*
     Внезапно вся тьма перед его глазами начала стягиваться в одну точку, формируя гуманоидный силуэт. С каждой секундой силуэт становился все крупнее и крупнее, а Мадара, полностью лишенный возможности противодействия, был вынужден лишь гневно за ним наблюдать.
     *Пуф!*
     В этом состоянии духовного средоточия понятие времени утрачивало свой первоначальный смысл, и мгновение могло показаться вечностью, в то время как вечность — одним мгновением.
     Потеряв связь с реальностью, Мадара не знал, как долго смотрел на формирование силуэта из тьмы, но как только силуэт был сформирован, Мадара увидел в нем признаки женственности, мгновенно осознав, кем является владелица этого духовного отпечатка.
     Он пытался что-то сказать, но его губы попросту не двигались. И более того, в нынешнем состоянии губ у него и не было. Он пытался передать силуэту мысленное или духовное послание, но даже так ничего не получалось.
     *Пуф!*
     Окончательно сформировавшись, силуэт устремил взор в его сторону, от чего великий шиноби прошлого, непревзойденный Учиха Мадара, впервые за десятки лет испытал истинный неподдельный ужас.
     *Шух, шух, шух…*
     В месте, в котором оказалось сознание Мадары, не существовало звуков. Однако он мог поклясться, что слышал каждый «шаг», сделанный силуэтом женщины, которая неуклонно приближалась к его местоположению.
     *Шух, шух, шух…*
     С каждым последующим шагом ужас в душе Мадары усиливался экспоненциально, буквально сводя его с ума в ожидании неизбежной мучительной смерти. Его душа, чьими «глазами» он смотрел на силуэт, вовсе не была такой же закаленной и опытной, как он сам, а посему — билась в истерики и беззвучно молила о пощаде, словно она являлась жертвой, а силуэт — самым ужасным хищником.
     *Шух, шух, шух…*
     Когда силуэт женщины подобрался к нему на расстояние вытянутой руки, время в очередной раз застыло, а сам Мадара, лишенный возможности даже размышлять, оказался вынужден раз за разом пропускать через себя истерику его дрожащей души.
     *Шух!*
     Время вновь пошло своим чередом, и силуэт женщины решительно вскинул руку по направлению к душе Учихи Мадары. Страх, испытанный им в этот момент, многократно превысил все, что он испытывал за всю свою жизнь, от чего даже волевой стержень в его сознании дал трещину.
     Его душа была словно беззащитным и наивным ребенком, одержимым лишь самыми примитивными инстинктами и, столкнувшись с вражеской атакой, могла лишь биться в ужасе, даже не пытаясь защититься или атаковать в ответ.
     Оказавшись целью нападения ужасающего «хищника», его душа не имела никаких сомнений в том, что атака будет стоить ей развоплощения, от чего сознание Мадары вновь подверглось мощнейшему воздействию паники и глубинного, ни с чем не сравнимого ужаса, справиться с которым не позволяла даже многолетняя закалка воли.
     «Конец?..» — Увидев перед «глазами» скрюченные пальцы, подумал он и, вместо того чтобы впасть в отчаяние, приготовился к сопротивлению, надеясь что сумеет нанести врагу хоть какой-то урон перед смертью.
     *Пуф!*
     Окутанная тьмой рука беззвучно вошла в духовный силуэт Мадары, от чего сама душа завизжала в ужасе, в то время как он сам спешно принялся анализировать обстановку и возможность противодействия.
     Внезапно силуэт женщины вздрогнул, а уверенного и молниеносного уничтожения души Мадары так и не произошло, что дало ему несколько ценных мгновений на успокоение собственной души.
     «Ну же, сражайся!» — Озлобленно прорычал он, гневаясь на абсолютно «бесполезную» и крайне трусливую душу.
     Его душа, не так давно начавшая процесс бурной эволюции, все еще была крайне примитивной с точки зрения реакции на внешние раздражители. Однако именно этот примитивизм в значительной мере облегчил Мадаре задачу по сопротивлению.
     Ощутив, что страшный и экзестенциональный хищник не разорвал ее на куски и не поглотил, а страшный удар нанес лишь небольшую травму, душа Мадары, словно загнанная в угол мышь, принялась сопротивляться изо всех сил.
     *Пуф, пуф!*
     Неумелые духовные атаки души для черного силуэта были столь же малоэффективными, как и его собственные. Однако в завязавшейся «драке» обе стороны лишь расходовали свои силы, и не могли уничтожить друг друга.
     Осознав, что его атака не привела к мгновенной победе, силуэт Кагуи решил отступить. Однако, подверженная инстинктам, душа Мадары впала в раж и не собиралась отпускать своего врага, втянув его в очередную серию взаимноразрушительных атае.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Духовные атаки черного силуэта были крайне искусными, но ослабленными более чем в семь раз, и не могли нанести катастрофического ущерба душе Мадары, которая, в свою очередь, хоть и абсолютно не умела сражаться, но компенсировала это за счет собственной силы и живучести, сведя силы обоих сторон к паритету.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Спустя десяток «раундов» и множество взаимных, крайне болезненных ударов духовный отпечаток Ооцуцуки Кагуи все же сумел вырваться из крепкой хватки и, издав рев ярости и несогласия, попросту исчез.
     Увидев побег страшного врага, Мадара испытал небывалое облегчение, и понадеялся, что на этом их битва закончена. Однако его душа, словно пройдя качественные изменения, решительно рванулась в неизвестном направлении, так же «исчезнув» из прежнего места.
     *Пуф!*
     Оказавшись в неизвестном месте, Мадара только и мог, что смотреть по сторонам, поражаясь странности интерьера. Однако всего через несколько мгновений он осознал, где находится.
     Посреди пустоты стояла огромная клетка, внутри которой сидел и рычал Десятихвостый, не в силах сломить мощную печать. Однако, увидев приближение неизвестного существа, которое сосредоточилось на сломе печати, Десятихвостый испытал восторг и принялся неистово бить десятью хвостами по окружению.
     «Не дай ей сломать печать!» — Мысленно воскликнул Мадара, спешно предупредив свою «глупую» душу.
     *Шух!*
     Его душа, претерпев множество изменений, словно хищник, стремительно ринулась к черному силуэту и безрассудно ввязалась в очередную разрушительную для них обоих бойню.
     По поведению духовного отпечатка Кагуи было видно, насколько сильно она не хочет ввязываться в очередную драку. Бездумные и по большей части бездарные духовные атаки души Мадары все еще могли нанести серьезный урон, что вкупе с отсутствием сил могло закончится для Кагуи настоящей катастрофой.
     Именно поэтому для гениального боевого тактика, коим являлся Учиха Мадара, попытки Кагуи сперва ускорить снятие печати, а затем попросту вырваться из схватки и сбежать — не были удивительными.
     «Уничтожь ее!» — Гневно подначивал Мадара, оценив истинную слабость крайне опасной женщины, и даже если это могло нанести ему ощутимый вред, решил рискнуть и уничтожить ее любой ценой.
     *Пуф, пуф, пуф!*
     Взаимные, хаотичные, безжалостные духовные атаки наносились в обе стороны, и спустя некоторое время их интенсивность вышла на путь безрассудного, взаимного уничтожения, чего прозорливая Кагуя позволить себе не могла.
     *Шух!*
     Все былые попытки слома печати были прекращены, а ворота клетки, приоткрытые лишь на малую часть, начали неспешно закрываться. Мадара хотел было обрадоваться этой победе, но в следующее мгновение ощутил страх.
     *Шух!*
     Не взирая на несколько болезненных ударов, нанесенных неумелой, но все еще очень сильной душой, духовный отпечаток Кагуи вырвался из схватки и стремительно ворвался в небольшую брешь в печати, крепко схватив кончик мельтешащего хвоста глупого Десятихвостого.
     *ПУФ!*
     «Нет! Не позволяй!» — Испуганно воскликнул Мадара, и в следующее мгновение едва ли не самолично нанес несколько духовных атак по беззащитному силуэту Кагуи.
     Тем не менее духовный отпечаток Кагуи лишь немного скривился от болезненных ударов и, схватив Десятихвостого покрепче, решительно потянул на себя, выкачивая огромное количество черного тумана.
     *Пуф, пуф, пуф!*
     Каждое мгновение и каждая частичка поглощенного черного тумана имела свою цену в виде болезненных атак со стороны духовного тела Мадары, что сильнее и сильнее ослабляло поблекший и ослабший духовный отпечаток.
     Спустя некоторое время ситуация перешла в стадию, где каждый последующий удар мог стать последним. И Кагуя, чье блеклое сознание все еще управляло духовным отпечатком, решив не рисковать сверх меры, поглотив едва ли половину от всего имеющегося черного тумана, воспользовалась неопытностью души Мадары и, получив всего несколько атак, покинула это крайне неблагоприятное место.

Глава 672

     Тем временем, пока душа Мадары сражалась с духовным отпечатком Ооцуцуки Кагуи, Кеншин, Хирузен, Мифуне и Эй, пораженно уставились на представшую перед ними картину.
     — Ч-что с ним?.. — Чувствуя глубинный ужас при взгляде на черную дымку, исходящую из глаз, носа и рта Мадары, пробормотал Райкаге.
     — Он борется… — Хмуро ответил Кеншин, все еще сомневаясь, стоит ли безжалостно уничтожить человека, с которым ассоциировалось большая часть «успешных» вариантов будущего.
     — Нужно убить их обоих! — Решительно заявил Хирузен и без оглядки на Кеншина ринулся в атаку с посохом наперевес.
     *БУМ!*
     В следующее мгновение его мощнейший выпад был остановлен невидимой мембраной из смеси трех типов чакры, спаянных в одну единую монолитную структуру. От чего даже Кеншин не имел уверенности в быстром преодолении подобной преграды.
     *Шух! Свист!*
     *БУМ!*
     — Что за?!.. — Гневно воскликнул Мифуне, после того как его атака оставила лишь небольшой, быстро затянувшийся порез.
     — Нет времени. Вместе! — Воскликнул Третий Хокаге и, будучи первоклассным шиноби, идеально синхронизировал свой следующий выпад с Мифуне.
     В этот момент Кеншин, все еще сомневающийся в целесообразности убийства Мадары, в отвращении поморщился и, обнажив свой собственный клинок, запитал его пространственной рябью, и синхронно с союзниками ринулся в атаку.
     *БУМ!*
     Мембрана плотного защитного купола не могла устоять перед слаженной атакой троих сильнейших шиноби современности, и в считанные секунды лопнула, породив сильнейший взрыв, отбросивший Мифуне и Хирузена.
     Кеншин, в свою очередь, болезненно поморщившись от остаточной мощи взрывной волны, которую не удалось поглотить полностью, стремительно ринулся к лежащему на земле Мадаре и занес клинок над его головой.
     *Шух!*
     Внезапно, за долю секунды до нанесения сокрушительной и безусловно смертельной атаки, глаза Мадары распахнулись, а Кеншин, чья собственная душа была сильнейшей душой в этом мире, узрел картину происходящего.
     «Что?!» — Глядя на то, как силуэт, сильно похожий на прежнее человеческое тело Учихи Мадары, борется с черным силуэтом женщины, Кеншин испытал шок и одновременно с этим, восторг.
     Зная насколько быстрым было поражение и порабощение Мадары в «альтернативной» версии этого мира, Кеншин ожидал увидеть ту же картину и сейчас. Однако перед его глазами предстала поистине равная битва, результат которой не был предопределен.
     Именно поэтому под шокированные взгляды взволнованных союзников Кеншин попросту убрал клинок в сторону и принялся молчаливо ждать результатов этого «поединка», в надежде на маловероятную, но все же победу Мадары.
     — Ч-что ты делаешь?! Убей его! — Схватившись за голову, воскликнул Мифуне.
     — Кеншин! Уничтожь его, иначе мы все умрем! — Испугавшись за морально-психологическое состояние Кеншина, который, по его мнению, мог попасть под воздействие гендзюцу, тяжело дыша прокричал Хирузен.
     Ни один из них даже не пытался атаковать восстановленную, естественно-сформированную преграду из чакры, ибо без Кеншина сделать это для них не представлялось возможным.
     — Доверьтесь мне и не мешайте. Будьте готовы применить сильнейшие духовные техники, которые у вас есть, — Холодно ответил Кеншин, не прекращая в оба глаза следить за развитием событий.
     — Сумасшедший! — В ярости воскликнул Мифуне, но не имея альтернатив, приготовился к применению техники «Духовного Рассечения».
     — Надеюсь, ты знаешь что делаешь… — Скривившись, прохрипел Хирузен и сконцентрировался на быстром применении «Печати Бога Смерти».
     Тем временем столкновение в духовном подпространстве подходило к концу, и Кеншин, активировав все имеющиеся «режимы», приготовился к нанесению сокрушительного удара. И цель этого удара целиком и полностью зависела от результатов битвы.
     «Черт!» — Мысленно воскликнул он, узрев, что душа Мадары не сумела уничтожить духовный отпечаток Кагуи, и та, получив лишь несколько ударов вслед, сумела вырваться из схватки и покинула духовное подпространство.
     *Пуф!*
     В следующее мгновение перед ошеломленными взглядами всех присутствующих предстала немыслимая картина стремительного «выстрела» черной субстанции изо рта Учихи Мадары, к чему кроме Кеншина никто не был готов.
     — Сдохни! — Пылая от неудержимой ярости, вызванной беспрецедентным сосредоточением на «Буйстве», зарычал Кеншин и с невообразимой скоростью атаковал.
     *Шух, шух, шух!*
     Одномоментно из «закромов» Кеншина было активировано всё, включая малоэффективные формации, несколько фуин и множество разнообразных техник, включая выпад Завершенного Сусаноо и атаку четырьмя Несокрушимыми Цепями.
     *Свист! Пуф! Бум! Бум! БУМ!*
     Канонада взрывов и вспышек заполонила собой всю гору, и все живое в радиусе километра, что не успело скрыться за время предыдущей схватки, было уничтожено, в то время как даже тело Мадары, защищенное лишь небольшим, инстинктивным покровом чакры, оказалось вышвырнуто в неизвестном направлении, а атаки Хирузена и Мифуне не могли быть применены ввиду огромной опасности для их жизней.
     Тем не менее, несмотря на чудовищную мощь произведенной серии атак, которая была способна уничтожить любого раннего мудреца, Кеншин не был удовлетворен результатом, ровно как и не мог его повторить.
     Лишь две из его атак нашли свою цель, ибо ослабшая душа Кагуи была не только крайне сильной, что исключало возможность ее поглощения душой Кеншина, но и большая часть его атак носили сугубо физический характер, от чего фуин, формации и выпады Завершенного Сусаноо практически не нанесли цели никакого вреда.
     Только лишь «Несокрушимые Цепи», чья мощь лишь едва достигла мощи техник уровня элитного каге, и выпад «Пространственного Резца» угодили в цель и нанесли ей серьезные повреждения.
     И если Цепи сумели вонзиться в нематериальную структуру удирающей души и оторвать от нее десятипроцентную часть, то результата мощнейшей атаки «Пространственным Резцом» Кеншин попросту не видел.
     Вспышка, произведенная клинком, простерлась до самого горизонта, уничтожив несколько склонов гор на своем пути, а эффект пространственных колебаний превратил окружающее пространство в серию нестабильных трещин и нескольких миниатюрных разломов, за долю секунды своего существования поглотивших десятки тысяч тонн окружающей материи.
     *Пуф!*
     Обессиленное тело Кеншина с глухим звуком рухнуло на землю, в то время как его не готовое к подобному перенапряжению сознание попросту угасло, оказавшись не в силах зафиксировать результат последней атаки.

Глава 673

     *БУМ!*
     Финальный взрыв, ознаменовавший собой разрыв ткани пространства, повлек за собой не только непривычную гробовую тишину, но и зародил страх в сердцах присутствующих, от чего даже известный своей смелостью Четвертый Райкаге был вынужден отступить более чем на пять километров, оказавшись не готовым находится поблизости от неминуемой смерти.
     *Пуф!*
     В абсолютной тишине глухой звук падения тела Кеншина на испещренную многочисленными кратерами рыхлую землю прозвучал словно удар колокола, приковав к себе все внимание.
     Не заметив ни единого следа черной дымки, вылетевшей из тела Мадары, каждый испытал смешанные эмоции и с огромной скоростью мышления задумался над произошедшем.
     Мифуне, будучи самым опытным и могущественным из оставшихся в сознании присутствующих, не мог не задуматься об открывшихся перед ним перспективах и не испытать соблазн к легкому решению всех его проблем.
     — Хм!.. — Громко хмыкнул Хирузен, обозначая свое присутствие и давая понять свою позицию.
     Озвучивать вслух какие-либо гнусные планы для людей их опыта и могущества — было бы полнейшей глупостью, однако, именно поэтому оба старика без слов понимали намерения друг друга.
     — Похоже, пространство успокоилось. Нужно проверить их состояние, — Словно выдумывая причину для последующих действий, сказал Мифуне.
     — Верно, — Кивнул Хирузен, чем удивил старого соперника. Однако слова, прозвучавшие следом, вынудили Мифуне всерьез нахмуриться, — Помоги Мадаре. Я позабочусь о Кеншине.
     — Кхм… При всем уважении, но Кеншин опора нашего мира. А мои навыки врачевания гораздо лучше твоих, — Возразил Мифуне, прекрасно осознавая, что без позволения Хирузена совершить задуманное будет многократно сложнее. А риски могут возрасти до неприемлемого уровня.
     — Благодарю, Мифуне-сан. Но я позабочусь об отце, — Уважительно сложив ладони вместе, заявил появившийся из ниоткуда Ичиро, спешно устремившись к телу Кеншина.
     — Стой! — Внезапно заявил Мифуне и распространил чудовищно мощное давление чакры, сосредоточенное в одной единственной точке, словно занес клинок над его головой.
     — Да?.. — Обернулся Ичиро, внутренне готовясь активировать Завершенное Сусаноо.
     Мифуне, будучи прекрасно осведомленным об уровне опасности старшего сына Кеншина, не слишком переживал о помехе с его стороны. Однако опасный взгляд стоящего рядом Хирузена вынудил его вести себя крайне осторожно, параллельно посылая двусмысленные сигналы лидеру Конохи, пытаясь найти с ним общий язык.
     Хирузен в этот момент испытывал смешанные эмоции. С одной стороны, полуживое существо, которое определенно являлось продуктом прерванного воскрешения Кагуи было уничтожено немыслимой атакой Кеншина, отчего надобность в существовании столь сильных шиноби, как он или Мадара, попросту отпала.
     С другой стороны, он помнил все свои обещания, и прежде всего — свою собственную ставку, сделанную на слабого и сумасшедше-амбициозного юнца, который все больше и больше становился похожим на Мадару, но все еще сдержал и выполнил все былые договоренности, невзирая на очевидно приобретенную возможность проигнорировать гнев «Бога Смерти».
     — Возьми барьер Четырех Багровых Огней. Он поможет не беспокоиться о возможном недобитом враге… — С очевидным намеком в голосе заявил Хирузен, бросив ему свиток с фуин.
     — Благодарю, Хокаге-сан, — С искреннем уважением в глазах кивнул Ичиро и стремительно направился к лежащему без движения Кеншину.
     — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом… — С сожалением в голосе прошептал Мифуне, окончательно разочаровавшись в былой идее.
     — Не пожалею о чем?.. — Со вспышкой в глазах поинтересовался Хирузен.
     — О растрате столь ценного экземпляра фуин, конечно же… — Скривившись в лице, ответил Мифуне.
     Тем временем последствия от мощнейшей серии атак Кеншина практически сошли на нет, и вокруг тяжело раненного тела Мадары вновь начал формироваться плотнейший купол из чакры мудреца, словно Шары Поиска Истины ровным слоем превратился в одну большую неприступную защиту.
     *Шух!*
     Мифуне стремительно ринулся к телу Мадары, декларируя цель медицинской помощи своему союзнику. Однако, стоило ему приблизиться на несколько десятков метров, как в его руках мгновенно оказался артефактный клинок, после чего по куполу был нанесен решительный удар.
     — Хм?! Что вы делаете, Миура-сан?! — Воскликнул Ичиро.
     Убедившись в том, что его отцу не грозит гибель, он сразу же воздвиг вокруг два барьера Четырех Багровых Огней и принялся ждать окончательного рассеивания пространственных возмущений. Дабы суметь воспользоваться телепортацией. Однако, даже не имея какой-либо симпатии к Мадаре, он чувствовал свою обязанность в том, чтобы попытаться предотвратить его гибель.
     *Свист! Пуф!*
     Мифуне, в свою очередь, ничего не ответил и, оставив на защитном куполе полуметровый разрез, стремительно атаковал вновь, дабы наконец пробить ужасающе прочную оборону и завершить начатое.
     *Свист! Пуф!*
     — Миура-сан… — Гневно прошипел Ичиро, но не имея возможности вмешаться и не желая угрожать человеку, способному подвергнуть жизнь Кеншина опасности, попросту замолчал. Встретившись взглядом с безучастным Хирузеном, он понял, что заступаться за Мадару и спасать ему жизнь тот не собирается.
     Очередной выпад Мифуне с относительной легкостью прорвал слабую мембрану купола и оставил горизонтальную прорезь. Видя, насколько легко прорывается доселе незыблемая защита самого могущественного шиноби этого мира, Мифуне пришел в восторг и немедленно атаковал вновь.
     *Свист! Пуф!*
     В следующее мгновение в защитном куполе появилась брешь, и Миура Мифуне с восторгом ринулся внутрь. Глядя на белокожее, мало схожее с человеком тело Мадары, он не испытывал никакой жалости и вознамерился расчленить его на множество кусков.
     «Наконец, ты сдохнешь!» — Мелькнула радостная мысль, но стоило ему дернуться, как тело перестало реагировать на нервные импульсы, а старый самурай ощутил себя мышью перед страшной коброй.
     — Остановись, Мифуне… — Раздался шипящий голос, от которого даже сокрытый за двумя барьерами Ичиро, испытал дрожь.
     — Б-Белый Мудрец?! — Ошеломленно воскликнул Хирузен и, повернув взгляд, окончательно обомлел.
     Не только он, но и сам Мифуне был до глубины души поражен увиденным. И в особенности тем, что ни одна система обнаружения Союза Самураев не сумела заблаговременно идентифицировать приближение троих Зверей-Мудрецов.
     — Оставь его, — Спокойным голосом сказал Гамамару, чью помолодевшую внешность Мифуне узнал далеко не сразу.
     — Н-но нам необходимо уничтожить его раз и навсегда! Учиха Мадара это угроза всем нам! — Дрожащим голосом прокричал он, чувствуя небывалое напряжение.
     — Не тебе решать судьбу этого живого существа… — Словно тысячи лопающихся мыльных пузырей, пробулькала огромная представительница вида слизней, и будто ее тело находилось в нематериальном состоянии «поплыла» в сторону лежащего на земле Мадары.
     — Д-да, госпожа Кацую… — Не в силах перечить или противиться воле самой могущественной из троих Зверей-Мудрецов, уважительно поклонился Мифуне и отошел в сторону, с горечью во взгляде наблюдая за тем, как его экзистенциальный враг получает самое лучшее лечение в мире.
     — Ичиро, можешь снять барьер. Теперь ему ничто не угрожает, — С улыбкой сказал подошедший Гамамару.
     — Благодарю за помощь, Гамамару-сан, — Уважительно поклонился Ичиро, но даже перед лицом одного из друзей Клана Накаяма все еще не спешил снимать оборонительный барьер, чем слегка оскорбил старую жабу.
     Однако в вопросе формального уважения к древним столпам этого мира и увеличением безопасности его отца на долю процента Накаяма Ичиро без раздумий выбрал второе, нисколько не заботясь о чем-либо другом.

Глава 674

     Открыв слипающиеся глаза, первым, что он увидел — было взволнованное лицо Карин. Несмотря на то, что оно двоилось и расплывалось в туманный образ, Кеншин все еще почувствовал радость и умиротворение.
     — Ц-Цунаде! Он очнулся! — Восторженно пропищала Карин и принялась хаотично осматривать и ощупывать разные части его тела, не до конца понимая, чего хотела добиться этими действиями.
     — Перестань его мучить, мелкая вредительница! — Шикнула на нее Цунаде, едва не отвесив ей воспитательную затрещину. Ибо помимо возможного вреда для Кеншина, подобные действия ее личной ученицы были глубоко оскорбительными для нее, как наставницы.
     Кеншин тем временем постепенно приходил в себя, но все еще не мог полноценно осмыслить их странную, больше похожую на «белый шум», перепалку. Однако в этот момент ему было достаточно лишь смотреть на их прекрасные лица, наслаждаясь атмосферой уюта и безопасности.
     *Шух!*
     Приструнив стыдливо притихшую ученицу, Цунаде приложила ладонь к груди Кеншина и провела беглую диагностику, подмечая изменения в его физическом и духовном состоянии.
     — Хм… Откуда такая регенерация?.. — Задумчиво пробормотала она, — Не только тело, но и душа ударными темпами восстанавливают глубокие травмы…
     — Ци… — Хрипло прошептал Кеншин, вновь обретя слух, мышление и частично восстановив функции речевого аппарата.
     — Поразительно! — В шоке воскликнула она, — Даже Бьякуго бессильно перед деградацией молекулярных взаимосвязей, но эта Ци… Невероятно!
     — Ч-что с Мадарой? Как долго я был без сознания?.. — Совершив попытку подняться, но неприятно рухнув назад, параллельно спросил Кеншин.
     — Хмпф!.. — Обиженно хмыкнула Карин, — Придя в сознание, первый человек о котором ты думаешь — это сволочь, гад и негодяй по имени Учиха Мадара?! Будь он трижды проклят!
     — Ха-ха-ха… Кха-кха… — Искренне захохотал Кеншин, второй раз в жизни увидев эту ревнивую и безрассудную сторону ласковой и милой девушки.
     — Кхм-Кхм… Его забрала Госпожа Кацую… Его ранения намного серьезнее твоих, — Усилием воли скрыв улыбку от забавного поведения Карин, ответила Цунаде.
     — Кацую? Какая из них?.. — Удивился он, внутренне зная ответ.
     — Прародительница Слизней, — С уважением в голосе сказала она.
     Кеншин лишь слегка был удивлен этой новости, ибо сама битва подобного масштаба и возможное возрождение Кагуи неизбежно должны были привлечь Зверей-Мудрецов, и его удивление было бы многократно выше, если бы Мадарой занялась не Прародительница Слизней, а кто-то из ее многочисленных дочерей, одна из которых являлась призывным зверем Цунаде.
     — Хорошо. Распорядись приготовить мне целебную ванну и расскажи обо всем, что произошло, — С трудом поднявшись в сидячее положение, сказал Кеншин.
* * *
     Введением Кеншина в курс дела и пересказом произошедших событий занялся Ичиро, ибо только он, как непосредственный участник событий, имел всю полноту информации и даже имел возможность передать свои воспоминания напрямую.
     Из всего произошедшего, помимо запоздалого и практически бесполезного прибытия Зверей-Мудрецов, Кеншина удивили намерения Мифуне лишить его жизни. Именно поэтому, дабы не плодить лишние сущности, он решил прочесть воспоминания Ичиро, взглянув на все это его глазами.
     — Вот же старый ублюдок! — Прорычал он, чувствуя клокочущую ярость в груди.
     — Позволь мне уничтожить его. На этот раз мои руки не будут скованными, — С гневом в глазах предложил Ичиро.
     — Уничтожить? Ха-ха-ха, — Рассмеялся Кеншин, вмиг отринув вспышку ярости, — Не переоценивай свои силы. Даже мне будет не просто уничтожить этого старика. За всю жизнь он нажил множество полезных навыков. А сколько артефактов и фуин нажил за всю историю, его Союз Самураев…
     — И все же. Я уверен в том, что сумею не дать себя убить. А хорошая взбучка от меня раз и навсегда прочертит недостижимую грань между Кланом Накаяма и всеми остальными, — Пафосно заявил он.
     С момента дарования ему полной независимости и автономии в действиях, Ичиро приобрел несколько черт характера, которые Кеншин оценивал сугубо позитивно и искренне гордился благостным патриотизмом и сыновьим уважением с его стороны.
     — Я понимаю твой гнев. И когда-нибудь позволю тебе сразиться с Мифуне. Но не сейчас, — Похлопав сына по плечу, сказал Кеншин, — Сейчас нам стоит сосредоточиться на более насущных проблемах. А что касается подлого Союза Самураев… Что же… искать повод для конфликта мы не будем, но и на уступки более не пойдем!
* * *
     До самого вечера, Кеншин только и делал, что отдыхал, попеременно проваливаясь в сон и возвращаясь к размышлениям о неопределенности настоящего и туманности будущего, что в какой-то момент ввергло его в состояние психоделической бодрости, где сон стал неотличим от реальности, а мысли, избавившись от скованности все еще зашоренного разума, хаотично воспроизвели несколько необычайных идей.
     Прежде всего он пытался размышлять и анализировать ситуацию с возрождением осколка души Ооцуцуки Кагуи, которая с высокой долей вероятности была окончательно уничтожена его финальной атакой, но будучи чрезвычайно осторожным и расчетливым человеком, он отказывался доверяться «случайности».
     Именно поэтому в тот момент, когда все принимавшие участие в этом знаменательном событии, вернувшись в свои рода и кланы, отмечали его неким праздничным застольем и чувствовали внутреннее расслабление, Кеншин, несмотря на свое ранение и истощение, все еще пытался сформировать призрачные прототипы глобальных планов.
     Тем, кто мог пролить немного света на этот вопрос, был Учиха Мадара, ибо лишь он один имел возможность лично понаблюдать и зафиксировать все детали в феномене «осколка души» Ооцуцуки Кагуи. И общение с ним Кеншин поставил в высшую строчку приоритета. Однако прежде им обоим предстояло исцеление.
     Вопрос же остальных членов клана Ооцуцуки, прибытие которых Кеншин видел в нескольких вариантах будущего, все еще оставался открытым. А способность «Глаза Патриарха» не могла быть активирована по первой прихоти, отчего будущее оставалось туманным и неопределенным.
     Экономические, политические и военные успехи и неудачи Клана Накаяма он и вовсе не учитывал в своих размышлениях о будущем, ибо ни один из этих вопросов не мог привести к критическим последствиям для близких ему людей.
     Впрочем, с получением невероятной способности «Монолит», проблемы Земли и взаимоотношения родов, кланов и даже стран — практически утратили свою ценность. Ибо никто из ныне живущих не смог бы атаковать Убежище, а значит полная и окончательная гегемония Клана Накаяма была лишь вопросом времени.
     Многочисленные мысли, беспорядочно возникающие в его усталом и не до конца исцелившемся разуме, порождали самые смелые и зачастую лишенные всякой морали идеи. Одна из которых, к огромному стыду и сожалению Кеншина, осталась в его разуме даже после пробуждения и длительного отдыха.

Глава 675

     — Что?! Ты уверен?! — Оторвавшись от экрана компьютера, с недоумением переспросила Цунаде.
     — Более чем, — Кивнул Кеншин.
     — Но это чрезвычайно опасно! Еще никто не возвращался оттуда живым! — С дрожью в душе воскликнула она.
     — Значит я буду первым, — Уверенно заявил он, — К тому же, я ведь не собираюсь отправляться в «загробный мир» прямо сейчас. Для начала мне необходимо укрепить свое Ядро Души.
     — Это безумие! Зачем тебе сдался это загробный мир?! — Не желая мириться с суицидальными идеями мужа, воспротивилась она.
     — Стычка с Кагуей и битва с Тонери подтвердили мою догадку о беспрецедентной важности развития души. Единственный доступный мне способ развить свою душу — это поглощать чужие… — Вздохнул он, будучи не в восторге от собственных планов.
     — Чем плох предыдущий «способ»?.. — Желая как можно аккуратнее касаться этой темы, витиевато поинтересовалась Цунаде.
     — Хм… — Поморщился Кеншин, — Как минимум тем, что для его реализации нужно убивать людей…
     — Лучше уж так, чем умереть самому… — Со вздохом прокомментировала она, все еще стараясь быть крайне тактичной в этом, колком для него, вопросе.
     — А кто сказал, что я собираюсь умирать? — Фыркнул он, — Я не идиот, чтобы лезть в столь опасное место без подготовки. И именно поэтому ты первая, кому я решил раскрыть свой план.
     *Вздох*
     — Хорошо, что от меня требуется?.. — Тяжело вздохнув и понимая бесперспективность прямых «лобовых» споров, с нежностью во взгляде спросила она.
* * *
     План по усилению своего Ядра Души был сформирован Кеншином совершенно спонтанно и родился из крайне бесчеловечной идеи быстрого восстановления ослабшего духовного тела с помощью массовых человеческих жертв.
     Лишь оправившись от странного наваждения и бредовых, навязчивых мыслей, Кеншин все же сумел слегка исправить первичный прообраз кровавого плана и вычеркнуть из него пункт о массовых казнях уголовных элементов, собранных во всех уголках Империи.
     Однако часть жертв все была необходима для восстановления Ядра Души и перехода к последующей части плана, чем он и поручил заняться ответственному за этот вопрос Двадцать Первому. Ибо на данный момент его малочисленным развед-отрядом было обнаружено более двух десятков шпионов и откровенных врагов, посланных кланами и организациями для похищения ценных технологий и сведений из Клана Накаяма.
     Последующие четыре дня Кеншин, Цунаде и, введенная в курс дела, Кохару занимались изучением всей материальной базы по взаимодействию с ёкаями, а так же неудачным опытом различных энтузиастов по проникновению в «Загробный Мир».
     Пока Цунаде занималась сугубо вопросами жизнеобеспечения духовного тела, помещенного во враждебную среду, Кеншин и Кохару собрали первый прототип «Формации Возврата Души», не обойдясь без помощи чрезвычайно талантливой в этом деле Конан.
     Таким образом к вечеру 908-го дня Кеншин, завершив все приготовления и поглотив пятьдесят восемь ёкаев, буднично восстановил Ядро Души до шестого уровня и, наконец, почувствовал готовность перейти к первому практическому опыту взаимодействия с «Загробным Миром».
* * *
     *Шух!*
     Огромный зубастый «рот» беззвучно откусил кусок духовного тела маленького, отвратительного на вид ёкая, выдавив из него предсмертный жалобный визг, которого, впрочем, никто из присутствующих не мог услышать.
     — Э-это… — Поежившись, пробормотала Касуми, не найдясь, что сказать.
     — Отвратительно? Я знаю, — Ответил Кеншин.
     — Н-нет, совсем нет… — Начала оправдываться она, но увидев выражение его лица, замолчала.
     — Если ты думаешь, что после этого мы внезапно тебя разлюбим — ты очень сильно ошибаешься, — Хмыкнула Цунаде, чувствуя лишь небольшой моральный дискомфорт, словно наблюдала за естественным справлением нужды, но никак не за ужасающим поглощением чужой души.
     — Она права, — Кивнула Кохару, еще более мягче восприняв произошедшее.
     Самым неприглядным образом из всех присутствующих выглядела напросившаяся всеми правдами и неправдами Карин. Ее едва ли не рвало, а тело пробивала мелкая дрожь, от чего Кеншин был вынужден усилием воли заглушить свои собственные эмоции, не желая срываться и нарушать тенденции намеченного плана.
     — Все же узнать, что твой отец это не безгрешная и не идеальная фигура — тоже полезный опыт. Мне, в свое время, это очень помогло, — Полубезразличным тоном сказал Кеншин, глядя на уводящую взгляд Карин.
     — Я… Э-это просто… Я в порядке! — Воскликнула Карин, чувствуя стыд и вину за возможное оскорбление чувств отца.
     — Надеюсь что так, — Кивнул Кеншин и решил не зацикливаться на этой теме, — Что же… тогда приступим к основной части плана?.. — Улыбнулся он.
     — Я готова, — Сразу же ответила Кохару, заняв свое место у главного узла, заготовленной заранее «Формации Возврата Души».
     — Будь осторожен, — Вернув себе всю серьезность, заявила Цунаде.
     — Ага, — Кивнул он, — Если я внезапно замолчу и стану пропадать, тяни меня обратно, невзирая на последствия, — Игнорируя моральную сторону подобных, крайне не радужных заявлений, сказал Кеншин.
     — Х-хорошо, — Вздрогнув от представленной картины, ответила Цунаде, и для повышения собственной уверенности активировала Бьякуго.
     *Шух!*
     В следующую секунду позади Кеншина вновь вспыхнул духовный силуэт, который внезапно начал излучать слабость, имитируя дрожь от ужаса, и проецируя неслышимые для человеческого уха мольбы о помощи.
     Спустя менее чем полминуты в укрепленном бетонном бункере вновь ощутимо похолодало, а малозаметная рябь и вспышка в пространстве говорила лишь о том, что в «Мир Живых» вновь ворвался голодный ёкай.
     *Пуф!*
     Без каких-либо прелюдий душа Кеншина из слабого ягненка обратилась хищным волком и в одно движение поглотила злобного ёкая, не дав ему даже возможности на попытку побега.
     Параллельно с этим его душа силой втиснулась в не успевший захлопнуться «разлом» и небольшой своей частью оказалась по ту сторону бытия, позволив сознанию Кеншина соприкоснуться с немыслимым.
     «Н-невероятно!» — Вздрогнул он всем телом, глядя на пейзаж и антураж так называемого «Загробного Мира».
     Перед его «глазами» предстала фантасмагорическая картина чистой психоделики, которая, будучи увиденной любым живым существом, неизбежно свела бы его неподготовленный к такому разум с ума.
     Первое, что бросилось ему в глаза — это полное отсутствие привычных законов физики, включая гравитацию и пространство. Парящие в пустоте «островки» не понятной, похожей на рыхлый вулканический песок субстанции — не имели единого направления, и более того — в случайном порядке могли изменить свое направление, ускорившись, замедлившись или и вовсе — исчезнув в одно мгновение.
     В этом месте не существовало света, но Кеншин странным образом мог «видеть» окружающие объекты, поражаясь их психоделической природе, и пытаясь логически осмыслить их природу и свойства. Однако большая часть известных ему принципов в этом месте попросту не работала.
     *Шух!
     Внезапно перед его «глазами», словно вспышка, из ниоткуда появился отвратного вида ёкай с неестественно длинным языком, тремя ногами и семью глазами на изувеченном правом локте.
     Их удивление друг другу было полностью взаимным, ибо что Кеншин не ожидал увидеть подобный способ перемещения в исполнении самой жалкой формы местной жизни, но и сам ёкай не ожидал нарваться на такое счастье и мгновенно впал в безумие.
     — Аррр!.. — Громогласно и победно зарычал он, ринувшись к своей добыче, пока она не досталась кому-нибудь еще.
     *Пуф!*
     В следующее мгновение устремившийся к лакомой добыче ёкай оказался пойман пусть и духовной, но все еще очень крепкой «рукой», лишившись возможности не только двигаться, но и издавать какие-либо звуки.
     — Ты меня понимаешь, червь? Если нет — я тебя сожру! — Пытаясь быть грозным, заявил Кеншин, отчего отвратное «лицо» ёкая выдало истинный ужас, а сам он несколько раз кивнул.
     — Хорошо. Ответишь на мои вопросы — останешься жив. Нет — будешь сожран! — Злобно прорычал Кеншин, неестественно широко раскрыв рот и демонстрируя острейшие, словно у акулы, зубы.

Глава 676

     — Что это за место? — Властно спросил Кеншин.
     — Д-дом… — Проблеял ёкай, пытаясь подобрать подходящее «человеческое» слово.
     — Дом? И давно это место твой «дом»?.. — Пытаясь выудить из глупого ёкая хоть толику полезной информации, спросил Кеншин.
     С каждой секундой, что половина его духовного тела проводила в этом неизведанном месте, тревога, ощущаемая его душой, лишь усиливалась. И будучи крайне осторожным человеком, он не собирался перечить своим ощущениям, намереваясь уйти как можно скорее.
     — Всегда… — Ответил ёкай.
     — Всегда? — Удивился Кеншин, но не имея привычки доверять всему, что слышит, решил все же попытаться раскрутить эту тему разговора, — Ты здесь родился?..
     — Мы все… Нет других… — Ответил ёкай.
     «Что это значит?.. Разве это не людские души, отправленные в загробный мир?..» — Удивленно подумал Кеншин.
     — Отпусти… Оба умрем… — Взмолился ёкай, прервав размышления Кеншина.
     — Кого ты боишься? — Нахмурился Кеншин, с трудом контролируя свою, дрожащую все сильнее и сильнее, душу.
     — Старшие… Они придут за тобой… — Так же дрожа от ужаса, как и собственная душа Кеншина, взмолился ёкай.
     — Почему старшие не придут в мой мир? — Спешно спросил Кеншин, пытаясь вызнать самое главное за эти короткие секунды.
     — Их сожрут твои старшие… — Теряя контроль над собственным страхом, «ответил» ёкай.
     К этому моменту ужас, испытываемый душой Кеншина, стал настолько сильным, что ни о каком дальнейшем допросе и даже функционировании в этом странном месте — не могло быть и речи.
     «Кохару!» — Мысленно крикнул он и с трудом заставил свое тело слегка дернуть пальцем, что и было сигналом к спасению.
     *Шух!*
     Внезапно «межмировой» разлом ярко засветился, и торчащую в нем половину души Кеншина стремительно начало «засасывать» назад, словно с той стороны кто-то тянул за веревку.
     Сдержав свое слово, Кеншин отпустил напуганного ёкая, и тот, не раздумывая ни секунды, попытался сбежать. Однако привычный способ побега, через то, что Кеншин оценил, как аналог телепортации — оказался недоступен, отчего ёкай попросту впал в ступор и лишился всякой воли к сопротивлению.
     *Пуф!*
     Душа Кеншина была стремительно затянута внутрь, а разлом, просуществовав еще несколько мгновений, окончательно закрылся, лишив его возможности узреть дальнейшую судьбу окончательно отчаявшегося ёкая.
Планета Белого Глаза
     Вернувшись в родное поместье с крайне важной встречи, глава рода Шики пребывал в смятении. Он не был полностью уверен в словах старика Цуёши, но зная о его феноменальных способностях предвидения, все еще воспринимал эту информацию, как правдивую.
     *Тук-тук*
     — Входи, Момо, — Устало сказал Гакуро.
     Роскошная дверь из имерситового кристалла беззвучно отворилась, и внутрь богато обставленного помещения вошел белокожий длинноволосый мужчина с ярко выраженными феминными признаками, включая роскошный белый балахон и элегантную обувь на каблуках.
     — Великий Дедушка, вы хотели меня видеть? — Уважительно поклонившись, сказал Момо Шики.
     — Оставь преклонение для бездарей, — Отмахнулся Гакуро, — Ты талантливее многих моих сыновей и заслуживаешь особого отношения.
     — Благодарю, дедушка, — С удовлетворенной улыбкой кивнул он и, пройдя внутрь, сел напротив своего прапрадеда.
     — Ты никогда не подводил моего доверия, и именно поэтому я хочу поручить тебе одно очень важное задание, — Лениво глядя на своего потомка, сказал старик.
     — Я очень это ценю, — Уважительно кивнул Момо Шики.
     — Взгляни. Помнишь эту планету?.. — Спроецировав в воздухе трехмерный земной глобус, поинтересовался Гакуро.
     — Хм?.. — Нахмурился он, безошибочно вспомнив эту уникальную, одну из пяти найденных за все время экзопланет на территории Доминиона Ооцуцуки.
     — Поиск дочери старика Кагуя… — Напомнил ему Гакуро.
     — Я помню, дедушка… Просто это было очень давно… — Слегка стушевавшись, ответил Момо.
     — Девять сотен лет… Верно. Даже для такого гения, как ты — это очень долгий срок, — Со вздохом кивнул старик, с явным нежеланием задумавшись над безрадостной темой ограниченного долголетия, отчего более шестидесяти его сыновей и дочерей были вынуждены бесславно завершить свой путь.
     — Ныне имя старика Кагуя упоминать не принято, однако, прежде, чем я извещу Бога, нужно изучить деятельность его пропавшей дочери. И если ты в этом преуспеешь, будь уверен — титул наследника твой! — Уверенно заявил Гакуро, глядя на потомка с нескрываемой гордостью.
     — Благодарю, дедушка, — Уважительно кивнул Момо, — Что конкретно от меня требуется?..
     — То же, что и в прошлый раз. Отправляйся в это место и тщательно исследуй эту экзопланету. Не знаю, что с ней случилось, и почему она исчезла на тысячу лет, но разломы в пространстве — это не редкость.
     — В прошлый раз в том месте не было ничего живого… — Неприятно поморщившись от не самых радостных воспоминаний, когда он был вынужден потерять на ерунду более десяти лет своей молодости, подметил Момо Шики.
     — Не думаю, что это будет опасно, но все же возьми с собой Кин. Его способности позволят вам пережить даже внезапный гамма всплеск от тамошней звезды, — Полностью игнорируя намеки на недовольство, заявил Гакуро.
     — Хорошо… — Покорно кивнул он, — Но как мы доберемся до этого далекого места, если Бог не должен узнать раньше времени?..
     — Оставь это дело мне, — Отмахнулся Гакуро, — Мы со стариком Нода не развалимся от небольшого напряжения.
     — Я понял, — Не имея возможности спорить, согласился Момо, — У меня всего два вопроса…
     — Хм?.. Слушаю, — Отвлекшись от размышлений, ответил Гакуро.
     — Что мне делать с беглянкой? И что делать с Древом Чакры, если ей все же удалось его взрастить… — Осторожно поинтересовался он, чувствуя напряжение. Ибо даже обсуждение темы с Древом Чакры вызывало потаенный страх в душах всех членов клана Ооцуцуки.
     — Если выяснится, что она беглянка… Убей. Если она все еще жива и не планировала побег — тогда верни ее в клан, — Беззаботно ответил Гакуро и, собираясь продолжить, был внезапно прерван.
     — Что мне делать, если у нее на руках плод?.. — Опасаясь даже произносить полное его название, спросил Момо.
     — А сам как думаешь?.. — С прищуром ответил глава рода Шики.
     — Я понял, дедушка, — Уважительно кивнул Момо.
     — Ха-ха-ха! Вот по этому я и выбрал тебя! — Искренне захохотал Шики Гакуро, чувствуя удовлетворенность прозорливостью своего талантливого потомка.

Глава 677

     — Ты в порядке?.. — С опаской в голосе прошептала Цунаде.
     — Да… — Все еще не отойдя от увиденного, пробормотал Кеншин.
     — Что там? Я умираю от любопытства! — С горящими глазами воскликнула Кохару.
     — Там… Пустота, хаос и мрак, — Поежившись, ответил он.
     Его сознание все еще пребывало в шоке, а тело слегка знобило от пережитых эмоций. Это не могло ускользнуть от заботливых взглядов любящих женщин, от чего все дальнейшие расспросы были пресечены непререкаемым указом Цунаде.
     Вернувшись в особняк и пропустив несколько чашек горячего чая, Кеншин, наконец, смог расслабиться и обсудить произошедшее с опытными и умными соратницами, подойдя к вопросу с разных сторон.
     — …слишком мало данных, чтобы делать какие-либо выводы, — Вздохнула Кохару, огорчившись от малого количества информации.
     — И все же, если ёкай боялся прибытия неких «старших», то отправляться туда еще раз — будет форменным самоубийством, — Подытожила Цунаде, прежде всего анализируя аспект безопасности.
     — Не факт… — Прервав длительное молчание, прокомментировала Касуми.
     — Хм?.. — Синхронно удивились все трое.
     — Ты сказал, что там отсутствуют не только законы физики, но и формальной логики… Это навело меня на мысль о древних архивных летописях клана Узумаки, где Загробный Мир описывается именно таким…
     — Ты о заметке Узумаки Йошимитсу?.. — Изогнув бровь, поинтересовался Кеншин, мгновенно «достав» из памяти эту двухстраничную заметку.
     — Именно, — Кивнула Касуми, чувствуя удовлетворение феноменальными навыками своего избранника, позволявшими ему понимать ее с полуслова.
     — Йошимитсу придумал хитрую фуин, с помощью которой, судя по всему, отрывал кусочки своей души и отправлял в Загробный Мир, жертвуя ими для получения новых знаний… Это закончилось для него трагедией, но, похоже, в его «Безумной Заметке» есть кое-что полезное… — Сказал Кеншин, вводя в курс дела Цунаде и Кохару, не обладавших идеальной памятью и не сумевших сохранить в голове каждую деталь из когда-либо прочитанных текстов.
     — Йошимитсу?.. Он ведь жил шесть веков назад и запомнился современникам, как безумец… Не думаю, что стоит опираться на его тексты, когда дело касается жизни и смерти, — Скептически прокомментировала Цунаде, с трудом вспомнив эту историческую личность из родственного ей клана Узумаки.
     — Верно. Опираться лишь на его догадки — было бы безумием. Однако то, что он описывал — практически идеально совпадает с тем, что видел я. А значит эту информацию нужно иметь ввиду, — Заявил Кеншин, закончив беглый анализ «Записок Сумасшедшего».
     Впервые ознакомившись с этим текстом, он, как и многие, не придал ему особого значения, посчитав это истинной формой безумия. Однако, взглянув на эти «Заметки» через призму своего недавнего опыта, он нашел в них очень много интересной и полезной информации.
     Прежде всего Узумаки Йошимитсу описывал «Загробный Мир», как абсолютно ужасающее место, войдя в которое, всякая человеческая душа обречена на ужасающую смерть или «нечто хуже смерти».
     Всего Кеншин насчитал шесть кратких «путешествий» старого исследователя в глубины «Загробного Мира», и каждое из них, по окончании, стоило ему кусочка здравомыслия и общего ухудшения здоровья, что прямым текстом говорило о последствиях утраты частицы души.
     — Это не он описывал Загробный Мир, как место средоточия зла?.. — Поинтересовалась Цунаде, начав вспоминать этого человека.
     — Именно он, — Кивнул Кеншин, — И увидев все своими глазами, я склонен с ним в этом согласиться… Там определенно не место живым, и более того, я подозреваю, что ёкаи, населяющие это место, в прошлом не были живыми людьми…
     — Не были людьми? А кем они были? — Удивилась Кохару.
     — Не знаю… У меня есть некоторые догадки на этот счет, но лучше сперва в этом убедиться, чем заранее каркать… — С хмурым выражением лица ответил Кеншин.
* * *
     Тем временем глубоко под толщей воды Великого Океана Канаши, в подводном городе Кацу, в одной из темных пещер, на хладном блоке мрамора лежало тело белокожего мужчины, рядом с которым стояли два существа.
     Веки белокожего человекоподобного мужчины то и дело дергались, символизируя об активной фазе сна и одолевающих его кошмарах, что выливалось в непроизвольные всхлипы и болезненные стоны.
     Однако стоило стоящему рядом существу протянуть свою толстую, похожую на щупальце конечность, дотронувшись до головы мужчины, как все его вопли мгновенно стихли, а выражение лица расплылось в умиротворении.
     — Ты уверена, что это того стоит?.. — Нарушил длительное молчание стоящий рядом представитель жабьего рода.
     — А ты, разве нет?.. — Мелодичным булькающим голосом хихикнула огромная самка слизня, невольно испустив всплеск живительной чакры, от которой даже старая ворчливая жаба почувствовала себя лучше.
     — Это может стать нашей величайшей ошибкой, — Все еще будучи недовольным, фыркнул Гамамару.
     — Так же, как и твоя ставка на юнца Накаяма, — Колко подметила Кацую.
     — Это другое! — Возмущенно возразил Гамамару, — Кеншин не дал ни единого повода заподозрить его в дурных намерениях. А этот Мадара…
     — Похвально, что ты так заступаешься за обычного человека… Ты верно ему доверяешь?.. — Ехидно булькнула она.
     — Доверяю. Я уверен, что судьба этого юноши превосходит все наши пророчества! — Уверенно кивнул он.
     — Тогда перестань ворчать. Насколько мне известно, Кеншин всецело одобряет сохранение ему жизни… — Хихикнула Кацую, в очередной раз вынудив старую жабу раздраженно фыркнуть.
     Лежащий на постаменте Учиха Мадара тем временем продолжал пребывать в целебной коме и переживал один вспыхивающий кошмар за другим, пока заботливые щупальца лучшего целителя этого мира планомерно реконструировали структурную плотность его ослабшей души.
     Бой с духовным отпечатком Ооцуцуки Кагуи стал для него едва ли не фатальным. И в то время, когда его тело было полностью исцелено, душа находилась на грани развоплощения и требовала непрерывного контроля и лечения со стороны способного исцелять духовные травмы ирьенина.
* * *
     Весь оставшийся вечер 908-го дня Кеншин с женщинами занимались сугубо теоретической частью «Загробного Мира», параллельно обсуждая концепты стратегий и планов на будущее.
     Результатом объемного «мозгового штурма» стало решение об усилении мер безопасности и систем противодействия возможным опасностям в будущих экспедициях в «Загробный Мир», дабы снизить риски и исключить возможность гибели души.
     В несвойственном им единогласии женщины были против дальнейших контактов с этим ужасающим местом, но Кеншин, чувствуя, что это единственный способ кардинально усилить свою душу, был непреклонен в своем решении продолжить.

Глава 678

     Следующие несколько дней Кеншин только и делал, что работал над процессом анализа пластов информации по двум направлениям, полностью игнорируя все остальное, включая назревшую встречу с Мифуне и Хирузеном.
     Вопрос гибели Чоуджуро так же был им оставлен на плечи опытной и талантливой Мэй, позволив ей провести собственное расследование и выяснить детали внезапной подмены элитного джонина.
     Единственное, что волновало Кеншина в эти дни — это изучение феномена Тенсейгана и параллельный сбор крох информации по «Загробному Миру», ибо в контексте его личного опыта пребывания в этом месте вся существующая информация из «непроверенных источников» могла заиграть новыми красками.
     Прежде всего, полностью восстановив здоровье, он провел ритуал «Усиления» на Пятьдесят Седьмом, позволив ему в одно мгновение шагнуть на пик ранга джонина, что вкупе с громадным опытом всего Клана Накаяма делало переход в ранг элитного джонина лишь вопросом времени.
     Кеншин не мог объяснить причину своей спешки. Здравый смысл говорил ему о том, что этот этап жизни стал для Клана Накаяма самым стабильным и безопасным за все время, и с учетом разрешения всех концептуальных угроз спешка попросту не имела смысла.
     Однако даже с учетом финальной духовной атаки по душе Кагуи в глубине души он сомневался в ее окончательной гибели, предпочитая исходить из того факта, что рано или поздно она объявится вновь.
     Но даже так, по всем канонам здравого смысла отложенная на годы или десятилетия проблема — делала ближайшее будущее светлым и лучезарным, что с учетом тяжелейшего ранения Учихи Мадары гарантированно должно было расслабить «пружину внутреннего напряжения» Кеншина.
     Тем не менее он все еще чувствовал иррациональное напряжение, не только не позволившее ему полностью расслабиться, но и напротив — вызывавшее в нем повышенное чувство тревоги и параноидальное стремление стать как можно более сильным, в как можно более сжатые сроки.
     Это и вынудило его с головой окунуться в чудовищную во всех смыслах авантюру. Никто из близких не понимал и не разделял его сумасшедшего желания лезть в поистине адское место, именуемое «Загробным Миром», но Кеншин мог лишь частично развеять их опасения, сделав упор на длительную подготовку, но окончательно отказаться от этой затеи он не мог и не хотел.
     Перспектива безмерного поглощения сотен и тысяч «голодных ёкаев» с лихвой превосходила возможные опасности, серьезнейшей из которых Кеншин считал лишь незначительную утрату кусочка души, что было бы катастрофой для любого другого человека, но не для него.
     Повышенная спешка привела к тому, что значительная часть сил и ресурсов Клана Накаяма, включая огромные людские силы административного аппарата Империи Накаяма, были брошены на выполнение двух задач.
     В считанные дни по всем каналам связи Ичиро и Двадцать Первый добыли огромное количество информации по «Загробному Миру», в то время как Наваки и Сорок Девятый ударными темпами помогали Пятьдесят Седьмому приготовиться к скорейшему переходу в ранг элитного джонина.
     Подобная концентрация сил и ресурсов еще год назад была просто немыслима не только для Клана Накаяма, но и для любой другой организации. Однако теперь, получив невероятную власть, Кеншин сумел завершить подготовку за короткие четыре дня, в то время как ранее — на это потребовались бы целые месяцы.
* * *
     *Буф!*
     Ветхий пыльный талмуд с гулким тупым звуком рухнул на дощатый пол изящного и современного конференц зала, в то время как Кеншин замер в былой позе, уставившись в одну точку.
     — Ч-что случилось?.. — С удивлением воскликнула прибежавшая на шум Мэй.
     — Кеншин?.. — Переспросила она, с опаской глядя на замершего мужа.
     *Шух!*
     В следующее мгновение, ощутив неладное, примчались Цунаде и Кохару, после чего при помощи подруги принялись предпринимать попытки вывести его из странного и пугающего состояния.
     — Кеншин… Проснись… — Мягким тоном прошептала Цунаде, прекрасно осознавая, что резкие движения и громкие крики строго-настрого противопоказаны.
     — Не может быть… — Все еще глядя в одну точку, прошептал он.
     — Ч-что? Что случилось?.. — Вздрогнув, шепотом спросила Кохару.
     — Хаос… Это Царство Хаоса! — Тяжело дыша, воскликнул Кеншин.
     — Царство Хаоса? Что это? — Нахмурившись, переспросила Мэй, на что Цунаде и Кохару непонимающе переглянулись.
     — Хаос… — Вновь замер Кеншин, — Н-надеюсь, что это не оно… Это не может быть варп, верно?.. С чего бы ему здесь взяться! — Словно пытаясь убедить самого себя, воскликнул он.
     — Варп? — Вновь переглянулись женщины.
     — Это концепт из одной мрачной и ужасающей выдуманной вселенной, — Глубоко задумавшись, автоматически ответил он.
     — Выдуманной, как наша? — Усмехнулась Мэй, все еще отказываясь признавать очевидный и доказанный факт того, что ее жизнь и судьба были изложены в черно-белых рисунках в совершенно другом мире.
     — Хуже… Намного хуже… — Нахмурился Кеншин, — Поэтому, надеюсь, что это просто совпадение. И нынешнее Царство Хаоса никак не связано с варпом.
     — А что, если все же связано?.. — Осторожно поинтересовалась Кохару, не удовлетворившись абстрактным и не внятным объяснением.
     — Тогда наш мир обречен на гибель! — Сжав кулаки от досады, отчеканил он, — Любого врага можно победить, но не варп… Это просто невозможно. Боги Хаоса бессмертны и всемогущи, а существа варпа бесчисленны и кровожадны…
     Услышанное изрядно напугало не только Кохару, но и остальных. Ибо столь серьезная оценка со стороны Кеншина, который не сильно переживал даже относительно возможного вторжения клана Ооцуцуки, вынуждала их всерьез отнестись к его словам.
     — Брр… — Поежилась Мэй, — Надеюсь, эти опасения беспочвенны… С чего ты вообще решил, что это Царство Хаоса? И что такое этот «хаос»?..
     — Последней каплей стал рассказ одного безумца, по имени Савада Ринтаро, записанный монахом по имени Тагучи в Храме Солнца более восьми веков назад. Этот рассказ чудом сохранился после нескольких разорений храма и одного пожара… — Вздохнул Кеншин, поражаясь тому, насколько ценную информацию можно найти среди откровенного хлама.
     — Дай взглянуть, — Вмиг переключившись в режим искательницы информации, заявила Кохару, взяв в руки давно поднятый талмуд.
     — …Они говорили со мной… Бесформенные пустоши! Там… Там все живые обретают свободу… Они звали меня, но я не пошел… Дурак, дурак, дурак! Почему я им отказал? Испугался?.. Зря! Так опасно, так красиво… — Поежившись от произнесения подобного вслух, прочла она один отрывок.
     — Какая чушь… Этот человек определенно был не здоров… С чего ты взял, что он вообще понимал, о чем говорит?.. — Скептически прокомментировала Цунаде.
     — Читай дальше, — Сказал Кеншин, и Кохару нехотя продолжила.
     — …Он назвал себя Цигеру… Раб Принца? Без разницы! Ни один из нас, свободных, не может сравниться с рабом Принца… В Хаосе раб является королем над жалкими смертными… Почему я отказал? Трус! Жалкий кусок плоти… Я просил снова и снова, но Пустоши слишком горды… Пустоши не принимают трусов… Нужна смелость… Жертва… Тагучи-сан, можете стать моей жертвой?.. Пожалуйста!
     — Бррр… Какой ужас! Надеюсь, этим монахом по имени Тагучи все было в порядке… — Проникшись безумием и холодом от записок сумасшедшего, пробормотала Мэй.
     — Я бы на это не надеялся… Одержимые — крайне опасны, и неизвестно, что этот сумасшедший мог сделать с занятым и безобидным монахом… — Тяжело вздохнул Кеншин, прекрасно зная ответ на свой вопрос.
     На несколько секунд в помещении повисла гробовая тишина, и каждый из присутствующих обдумывал ситуацию, приходя к своим собственным уникальным выводам. Пока Цунаде не нарушила тишину и не задала самый важный вопрос.
     — И что теперь? Развед-вылазка отменяется?.. — С надеждой в голосе спросила она.
     — Нет, — Решительно ответил Кеншин, — Как бы там ни было, большая награда граничит с большой опасностью. И я просто обязан попытаться!

Глава 679

     Подготовка перед непосредственной отправкой в Царство Хаоса была крайне минималистичной и безэмоциональной. Цунаде, Кохару и Касуми выполняли свои задачи в тишине, а Кеншин старался настроиться на нужный лад, пытаясь «уговорить» свою душу не паниковать.
     Кеншин не знал иного способа попасть в «Бесформенные Пустоши», кроме как казнить очередного преступника и использовать его душу в качестве наживки, однако после стольких раз этот процесс более не вызывал у него былых эмоций и превратился в рутину.
     — Готовы? — Сидя в позе лотоса с закрытыми глазами, спросил он у женщин.
     — Да, — Ответила за всех Цунаде.
     *Вздох*
     — Хорошо. Я начинаю, — Сделав глубокий вздох, решительно заявил он и, окончательно уняв мелкую дрожь, активировал приманку.
     *Пуф!*
     Узлы формаций под его ногами на долю секунды вспыхнули едва видимым светом и незримо для человеческого глаза засияли обилием накачанной в них природной энергии, символизируя о бесперебойной работе по назначению.
     Спустя несколько минут абсолютной тишины в помещении укрепленного бункера, получив «одобрение» Кеншина, появился очередной «голодный ёкай», который на этот раз стал называться совершенно иначе.
     Существо: Астральный Призрак
     Имя: Нет
     Возраст: Нет
     Ядро: Ур 0.08
     «Вот как?.. И почему ты даешь информацию только после того, как я нахожусь у порога ее самостоятельного нахождения?!» — В раздражении подумал Кеншин, но сразу же переключился на «гостя», решив отложить разбирательство до окончания задуманного.
     *Шух!*
     Оскалившись на беззащитную, дрожащую от ужаса душу, Астральный Призрак хотел было ринуться в атаку и утолить бесконечный голод, но в мгновение оказался схвачен рукой духовного тела Кеншина и, не успев даже вскрикнуть, был разорван на куски и проглочен.
     «Будь осторожен!» — Все еще с трудом пользуясь телепатией, сказала ему Цунаде, на что духовное тело Кеншина, задержав взгляд, слегка кивнуло.
* * *
     Вновь оказавшись в причудливом и фантасмагорическом месте, Кеншин первым делом спешно осмотрелся по сторонам, пытаясь узреть видимые опасности. Когда же их на горизонте не оказалось, он принялся анализировать окружение, дабы соотнести его с тем, что видел в предыдущий раз. Однако сделать это было крайне проблематично, ввиду практически полного отсутствия ориентиров.
     Тем не менее, несмотря на однообразие бесконечных «Бесформенных Пустошей», Кеншин, обладая идеальной памятью, мог подмечать и сопоставлять между собой небольшие отличия в окружении.
     Прежде всего «пустота» при ближайшем рассмотрении совершенно не являлась таковой, и на горизонте виднелись некоторые завихрения из похожей на туман неизвестной аморфной массы.
     На этот раз он не чувствовал того гнетущего чувства надвигающейся беды и, пользуясь покорностью и спокойствием все еще слабо развитой души, мог совершенно спокойно заняться разведкой местности.
     Прежде всего, все еще будучи «привязанным» к земному миру, Кеншин попробовал аккуратно двинуться в пространстве, и с удивлением обнаружил невообразимую «легкость», с которой его духовное тело плавало в пустоте.
     «Поразительно! Неужели это и вправду Варп?..» — Подумал он и совершил еще несколько «тренировочных полетов», стараясь не отдаляться от разлома более чем на пять метров.
     Покружив немного по округе и не заметив никаких странностей, Кеншин начал задумываться о том, почему его душа все еще не привлекла внимание разнообразных Астральных Призраков, ибо без столкновения с ними весь дальнейший план по безопасному изучению этого места был несостоятелен.
     Поняв, что Астральные Призраки по какой-то причине не хотят к нему приближаться, или не могут учуять/добраться до его местоположения, Кеншин решил этот вопрос очень радикально и, в то же время, очень аморально.
     *Шух!*
     Часть его духовного тела, расположенная по ту сторону разлома, мгновенно схватила сжавшуюся в уголке душу казненного преступника и силой затолкала ее в узкую невидимую щель разлома.
     *ПУФ!*
     То, что произошло в следующее мгновение, Кеншин не мог себе представить даже в самых фантастических расчетах, ибо душа казненного мужчины, едва оказавшись в Пустоте Хаоса, буквально взорвалась вспышкой яркого света, осветив всю округу на неизвестное расстояние.
     — Ууу!.. — Не выдержав нахлынувшего ужаса, взвыла душа. Однако несмотря на страх, даже не попыталась сдвинуться с места.
     «Что это?.. Она разрушается?.. Тогда почему со мной такого не происходит?» — Удивленно подумал Кеншин, глядя на то, как мелкие частицы, словно снежинки, отделяются от души и улетучиваются в неизвестность. В то время как его собственная душа не излучала лишнего света и тем более не разрушалась самостоятельно.
     Существо: Душа Человека
     Имя: Мираюки Шигео
     Возраст: 34 (71501) лет
     Ядро души: Ур 0.98
     «Значит теперь я могу видеть информацию о душах?..» — Мысленно подметил Кеншин, обратив особое внимание на два пункта.
     «Возраст в скобках… Неужели это с учетом реинкарнации?.. А Уровень Ядра не дотягивает до единицы…» — в считанные мгновения проанализировал он, однако был вынужден отвлечься.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     — Как вы это делаете? — Окинув взглядом шестерых Астральных Призраков, завистливо поинтересовался он, на что не получил никакого внимания с их стороны.
     Астральные Призраки были настолько поглощены чувством голода и алчностью, что попросту игнорировали друг друга и не замечали гораздо более крупную, чем они сами, душу Кеншина.
     *Шух, шух, шух!*
     Стоило одному из них ринуться в атаку на беззащитную человеческую душу, как все остальные, дабы не упустить свой шанс, последовали примеру товарища, чем изрядно разгневали Кеншина.
     — Разве я позволял вам двигаться? — Властно заявил он и вспыхнул невероятно мощной «аурой», полностью сковав всех шестерых Астральных Призраков, которые лишь теперь выразили крайнюю степень удивления, а затем и настоящего ужаса от присутствия Кеншина.
     — Кто из вас самый разумный? — Спросил он и, осмотрев всех шестерых на предмет хоть какой-либо эмоциональной или умственной активности, пришел к неутешительному выводу.
     — Все идиоты… — С огорчением вздохнул Кеншин и, в одно движение схватив всех шестерых Астральных Призраков, поглотил их без остатка.
     — Ууу… — Еще более жалобно завыла дрожащая душа, вызвав у Кеншина небольшое сочувствие.
     — Потерпи. Тебя никто не тронет и скоро ты обретешь покой, — Дружелюбно сказал он, на что душа даже не попыталась успокоиться и, заметив внимание с его стороны, завыла лишь еще громче и истошнее.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Не прошло и нескольких секунд, как на горизонте, словно из ниоткуда, появились еще двенадцать Астральных Призраков, которые на этот раз не стали утруждать себя длительным ступором и сразу же ринулись в атаку на беззащитную душу.
     Лишь один Призрак из двенадцати, приблизившись на несколько десятков метров, внезапно остановился и с ужасом уставился на духовное тело Кеншина, после чего незамедлительно ринулся прочь.
     — А ну стоять! — Обрадованно воскликнул Кеншин и, распространив давление своей «ауры», сумел лишь замедлить беглеца. Однако, вытянув часть духовного тела, словно щупальце, ему не составило никакого труда схватить трусливого Призрака и принудить его к повиновению.
     — Пощадить! Пощадить! — Спешно закричал Астральный Призрак, с трудом вспомнив необходимые человеческие слова.
     — Ха-ха-ха!.. Я пощажу тебя. Обязательно… Но только если ты ответишь на все мои вопросы! — Радостно захохотал Кеншин, с удовлетворением оценив его уникальные данные.

Глава 680

     Существо: Астральный Призрак
     Имя: Нет
     Возраст: Нет
     Ядро: Ур 0.32
     «Похоже этот как следует отъелся… Или он был таким изначально?..» — Размышлял Кеншин, глядя на сжавшегося в комок Астрального Призрака.
     — Пощадить… Пощадить… — Только и хныкал он, потеряв всякую волю к сопротивлению.
     — Ууу… — Вторила ему хнычущая человеческая душа, отчего Кеншину вновь пришлось нахмуриться.
     — Хорошо. Эта партия последняя! — В раздражении фыркнул он и без труда схватил еще пятерых Астральных Призраков, после чего силой вытолкнул душу в едва заметную трещину разлома.
     «Еще чуть чуть и я верну своему Ядру Души седьмой уровень..» — Вспыхнула удовлетворительная мысль, перебившая собой отвращение от мерзкого поглощения гнусных «ёкаев».
     Оставшись с единственным «разумным» Призраком наедине, Кеншин попытался найти с ним общий язык и слегка отрегулировать методику коммуникации с подобными существами.
     — Как тебя зовут? — Решил начать он с простого.
     — Имя нет… — С трудом напрягая мыслительный аппарат, ответил Призрак, от чего Кеншин не сдержал усмешку.
     — Да уж… Это сходится с имеющейся информацией… Что это за место? — Вернув себе серьезность, затребовал Кеншин.
     — Дом… Бесконечный дом… — Ответил Астральный Призрак.
     — Уже лучше, — Похвалил его Кеншин, — Ты знаешь что там?.. — С интересом спросил он, указав на разлом.
     — Еда… Опасность…
     — Ты можешь прийти туда самостоятельно?.. — Решив уточнить важную для себя деталь, поинтересовался он.
     — Нет. Даже старший не может.
     — Старший, кто это?..
     — Такой как я, но сытый.
     — Как ты можешь стать «старшим»?
     — Много есть, много думать…
     «Значит все так просто? Поглощать души и расти?.. В точности, как делаю я… Только это не совсем души, но, похоже, для Системы нет разницы…» — подумал Кеншин.
     — Как ты пришел в это место? Вернее, как ты перемещаешься в пространстве?.. — Пытаясь подобрать простой термин для обозначения телепортации, спросил Кеншин. Однако ожидаемо был не понят.
     — Просто двигаться… Голод… — Ответил Астральный Призрак, не сумев понять столь сложный мыслительный концепт.
     — Хорошо… Здесь есть город, где собираются множество таких, как ты? — Чувствуя духовную усталость, задал вопрос Кеншин, не рассчитывая услышать ответ.
     — Как я не собираться много… Старшие собираться много… — Пытаясь быть максимально полезным, перенапрягая свой мыслительный центр до изнеможения, выдавил из себя Призрак.
     — Интересно… Ты знаешь, где старшие собираются вместе? Как далеко отсюда?
     — Близко… Далеко… — Неопределенно ответил Призрак.
     — Хорошо… — Поморщился Кеншин, понимая, что обсуждение сложных концептов с этим существом попросту невозможно, — Последний вопрос. Ты можешь позвать сюда много таких как ты?..
     — Мы не разговаривать… — Отрицательно заявил Призрак.
     — Это плохо. Очень плохо… — Вздохнул Кеншин, — Значит мне придется тебя сожрать…
     — Пощадить! Пощадить! — Спешно завопил Астральный Призрак, вернув себе былую активность.
     — Я пощажу тебя, если приведешь много таких как ты, — Властно заявил Кеншин, вызвав у Призрака короткий ступор и непонимание.
     Однако нахождение под угрозой смерти сделало свое дело, и Астральный Призрак сумел спешно додуматься до очевидного для любого человека, но далеко не очевидного для глупых Астральных Призраков решения.
     — Пощадить! Защитить! — Требовательным тоном воскликнул он и в следующее мгновение вспыхнул ярким светом.
     *Пуф!*
     Свечение, исходящее от Астрального Призрака, было гораздо менее ярким, чем у человеческой души, но сопровождавшись уникальным жалобным стоном, оно стало столь же эффективным.
     *Пуф, пуф, пуф…*
     Спустя несколько десятков секунд на горизонте появились семь голодных Астральных Призраков, которые вновь не заметили присутствия Кеншина и, вознамерившись сожрать открывшегося собрата, были в мгновение поглощены.
     В отличии от использования человеческой души в качестве приманки, Кеншин был полностью доволен результатом плодотворного «сотрудничества» с ручным Астральным Призраком, который помог ему менее чем за десять минут поглотить семь десятков своих собратьев.
     Кеншин не был скупым на похвалу верным подчиненным, и из каждого поглощенного Астрального Призрака передавал маленькую нить духовной энергии своему верному охотничьему псу, от чего тот поднял уровень своего «Ядра» с 0.32 до 0.41, слегка, но заметно поумнев.
     Однако как и в прошлое свое пребывание в «Бесформенных Пустошах», Кеншин с каждой минутой чувствовал усиливающуюся тревогу, словно его персона была наконец замечена, и увлекательное путешествие безнаказанного охотника с минуты на минуты могло превратиться в западню для роскошной жертвы.
     Таким образом, поглотив еще девятерых Астральных Призраков и, наконец, полностью вернув себе седьмой уровень Ядра Души, Кеншин спешно притянул к себе испугавшегося союзного Призрака и, желая сохранить столь выгодные «партнерские» отношения, провел ему краткий инструктаж.
     — Ты доволен наградой за служение? — Властно спросил он.
     — Вкусно… — Кивнул Астральный Призрак.
     — Продолжай служить мне и сможешь стать Старшим… — Заманчивым голосом сказал он, от чего Астральный Призрак мгновенно вспыхнул радостью и предвкушением.
     — Иди за мной. Тебе ничего не угрожает, — Приказным тоном скомандовал Кеншин, слегка насторожив Призрака. Однако тот, оценив перспективы, все же полетел в слегка приоткрытый разлом и влетел в него вслед за Кеншином, после чего был мгновенно схвачен и скован мощной формацией.
* * *
     Вернувшись домой и закрыв злополучный разлом, Кеншин наконец почувствовал облегчение. Женщины наперебой что-то тараторили, но он ничего не слышал, пребывая в блаженстве от умиротворения и успокоения его души.
     Пересказ произошедшего он решил совместить с распитием горячего чая, превратив это едва ли не в остросюжетный боевик, от чего даже Карин временами вскрикивала, дрожа от страха при описании полчищ кровожадных и отвратительных ёкаев.
     Несмотря на то, что ему нравилось столь лестное отношение женщин, восхваляющих его смелость и доблесть, произошедшее он считал не более чем относительно безопасной развед-вылазкой, не намереваясь останавливаться на достигнутом, но и не желая излишне повышать уровень риска.
     Перспективы «Бесформенных Пустошей», даже с учетом отказа от разведывательной экспансии, были настолько невероятными, что Кеншин даже не рассматривал вопрос полного отказа от контактов с Царством Хаоса.
     В качестве «программы минимум» он поставил себе задачу во что бы то ни стало поднять уровень Ядра Души до десятого. Он чувствовал, что это даст ему настолько невероятные выгоды, которые могут быть более весомыми, нежели получение новых способностей Системы.
     Таким образом Царство Хаоса и все, что с ним связано — получило в его оценке высший приоритет, что означало не только его личную занятость этим вопросом, но задействование всех каналов связи Клана и Империи Накаяма для получения еще более редких осколков информации, которые могли не только дополнить существующие знания, но и полностью изменить его представление о многом.
     Вторым приоритетом он ставил для себя скорейшую пересадку Тенсейгана «малышу» Пятьдесят Седьмому, с как можно более стремительным освоением новых способностей. Однако этот и многие другие вопросы он был вынужден временно отложить из-за череды безотлагательных встреч.

Глава 681

     — Приветствуем Императора Накаяма! — Хором воскликнули девять джонинов, во главе которых стоял Хатаке Какаши.
     — Приветствую, Накаяма-сан, — С плохо скрываемым недовольством сказал Какаши, сложив ладони вместе.
     Кеншин, в свою очередь, имея возможность слегка «проучить» давнего неприятеля на теме недостаточного уважения, все же решил проигнорировать этот, очевидно, недружественный жест в память о былой симпатии к этому безусловно великому шиноби.
     — Хирузен на месте? — Будничным тоном поинтересовался он у стоящего рядом Абураме Тадао.
     — Да, Накаяма-сан. Хокаге-сама вас уже ждет! — С искренним уважением в голосе ответил тот.
     В интонации и поведении младшего брата главы рода Абураме читался повышенный пиетет к Кеншину. И хотя тот никак за него не просил, карьерные перспективы, социальный статус и возросшее доверие со стороны Третьего Хокаге и его старшего брата автоматически сделали Тадао крайне лояльным к Клану Накаяма и его бессменному главе.
     — Хорошо. Веди, — Кивнул Кеншин и последовал за ним.
     За более чем полгода с момента становления Императором и более полутора лет с момента становления крайне влиятельной фигурой Кеншин практически свыкся с повышенным вниманием к его персоне, от чего заискивание, пресмыкание и повышенное лизоблюдство со всех сторон — стало им восприниматься как обыденность.
     Путь через всю Коноху до большого и роскошного дворца Хокаге не занял у них много времени ввиду инициативы Кеншина добраться до места назначения в кротчайшие сроки, ибо ситуация не располагала к длительной и расслабленной экскурсии.
     Прибыв наконец внутрь и проигнорировав очередную волну расшаркиваний из официоза, Кеншин был сопровожден в комнату для совещаний, где прождал всего несколько минут до прихода Хирузена.
     — Приветствую Императора Накаяма, — В полушутливой форме сказал Третий Хокаге и искренне улыбнулся.
     — Прекращай, — Отмахнулся Кеншин, будучи так же благожелательно настроенным к давнему и проверенному временем и ситуациями союзнику.
     — Рад тебя видеть в здравии… — Сказал Хирузен, но слегка осекся, глядя на один, полностью закрытый глаз Кеншина.
     — Рад, что ты позаботился о моем здравии. Я это ценю, — С благодарностью ответил Кеншин, все еще не забыв поступок Хирузена в момент самого беззащитного и уязвимого состояния.
     — Кхм… Кстати об этом. Надеюсь ты не собираешься на него нападать в моем доме?.. — Осторожно поинтересовался Хирузен, чувствуя щекотливость ситуации.
     — Нет, — Отмахнулся Кеншин, — Я злопамятный, но не безрассудный человек. Можешь об этом не беспокоиться.
     Услышав его ответ, Сарутоби Хирузен буквально расплылся в улыбке и почувствовал огромное облегчение. Он опасался непредвиденных последствий от встречи Кеншина и Мифуне, но получив его заверения о гарантиях безопасности второму уважаемому гостю, Третий Хокаге оценил это, как в высшей степени положительный знак.
* * *
     Беседа Кеншина и Хирузена до прибытия Миуры Мифуне была очень короткой и по большей части пустой. Они оба целенаправленно не касались сложных геополитических вопросов, сосредоточившись на разговорах о семье и здоровье.
     Это невольно завело Кеншина в диалоговую ловушку, выбраться из которой не представлялось возможным, ибо невинное упоминание Хирузеном своей внучки Саюри требовало от Кеншина предельной осторожности, в противном случае это могло вылиться в чудовищное оскорбление.
     — …она недавно спрашивала о тебе… — Между делом сказал Хирузен, напомнив ему об обещании породниться.
     — Кхм… Вот как… — Замялся Кеншин, стремительно обдумывая стратегию столь неуместного разговора.
     — С тех пор она сильно изменилась и пересмотрела свое отношение ко многим вещам… — Добавил Хирузен, демонстрируя нежелание отпускать эту тему.
     *Вздох*
     — Да уж… Прошлая наша встреча вышла и вправду… Слегка… Сложной… — С искренним вздохом сожаления ответил Кеншин.
     — Я стар… — Полушепотом сказал Хирузен, от чего чувство вины Кеншина взмыло до невиданного уровня.
     — Я уже говорил, что позабочусь о твоем клане, — Поморщившись, ответил Кеншин.
     — Мы оба знаем, что это его не спасет, — С нескрываемой грустью в голосе сказал старик, — К тому же ты уже говорил, что женишься на моей внучке! — Добавил Хирузен, чем окончательно загнал Кеншина в тупик.
     — Верно. Говорил, — Уверенно кивнул Кеншин, — И женюсь! — Властно добавил он, — Однако я не обещал, что буду ее любить.
     — Ха-ха-ха! — В миг повеселел Хирузен, добившись желаемого, — Это совсем не обязательно! Политический брак не предполагает любви.
     — Ты уверен, что хочешь такую участь для своей внучки?.. — Нахмурившись, переспросил Кеншин.
     — Какой?.. — С прищуром ухмыльнулся старик Сарутоби, — Насколько я знаю, ни одна из твоих женщин не бедствует и не подвергается унижению. И такая судьба для Саюри меня полностью устраивает!
     — Хорошо! Я выполню свое обещание. Однако ты сам в ответе за то, сумеет ли она обеспечить благополучие клана Сарутоби на века, ибо по истечении сотни лет после твоей гибели я буду считать свои обязательства выполненными, — Серьезным тоном заявил Кеншин, обозначив окончательные расклады.
     — Кхм… — Удивился Хирузен и ненадолго задумался, после чего сказал, — Сотни лет вполне достаточно…
* * *
     — Мифуне-сан, пожалуйста, присаживайся, — С выверенным количеством уважения, требуемым правилами этикета, сказал Хирузен.
     — Приветствую, друзья, — Сложив ладони вместе, слегка поклонился он, на что Хирузен ответил ему взаимностью, а Кеншин слегка кивнул.
     — Ну что же… раз мы все собрались, пожалуй, можно начать?.. — Слегка покосившись на Кеншина, предложил Третий Хокаге, ибо опасался, что ситуация перетечет в неконтролируемую фазу.
     — Пожалуй, можно и начать, — Кивнул Кеншин, приковав к себе заинтересованное внимание лидера Союза Самураев, — И начать я предлагаю с главного. А именно — с требования к клану Миура, и Союзу Самураев в частности объяснить немотивированную атаку на нашего общего союзника!
     — Хм… — Удивленно осекся Мифуне, не ожидая, что претензии будут основаны не на подозрениях о его намерениях относительно находящегося без сознания Кеншина, а на немыслимых упреках в атаке на Мадару.
     — Поддерживаю. Мифуне-сан, объяснись! — Решительно отчеканил Хирузен, от чего выражение лица старика Мифуне стало совершенно неприглядным.
     — Вы оба сейчас серьезно?.. — Нахмурился он, попеременно глядя в глаза то одному, то второму, и пытаясь выяснить их истинные намерения.
     — Серьезнее некуда, — Хмыкнул Кеншин, — Если твои действия не имели серьезной причины, то я, Накаяма Кеншин, буду вынужден потребовать твоей отставки!
     — О-отставки?.. — Запинаясь, воскликнул Мифуне, с трудом осмыслив величину требований.
     — Поддерживаю. Коноха так же будет требовать твоей отставки. Поэтому объяснись! — Уверенно заявил Сарутоби Хирузен, фактически загнав его в угол.

Глава 682

     — Объясниться?! Хорошо, я объяснюсь! — Мгновенно впав в ярость от столь унизительных ультиматумов, прошипел Мифуне, — Я хотел убить нашего общего врага и спасти наш мир от опасности! Разве вы оба забыли, что Учиха Мадара один из главных врагов человечества?!
     Встретив столь яростное сопротивление, к тому же основанное на всецело поддерживаемом им утверждении, Сарутоби Хирузен несколько стушевался и ощутил внутреннюю неготовность защищать персону душегуба и врага Конохи.
     — Не забыли, — Вмешался Кеншин, — Будь наш мир в безопасности от внешних угроз, я был бы первым, кто бы поддержал тебя в атаке на Учиху Мадару. Но сейчас мы не можем себе позволить лишиться настолько могущественного союзника!
     — Внешних угроз?! Откуда нам знать, что они вообще существуют? Откуда нам знать, что это не ваша с Мадарой коварная уловка?! — В миг сориентировавшись, заявил Мифуне.
     Будучи настоящим мечником, Миура Мифуне как никто другой умел выбирать момент перехода из защиты в нападение, и с невиданной легкостью из объекта для упреков сам начал упрекать оппонента, филигранно пользуясь ситуацией и неоднозначной позицией Хирузена.
     — Ты видел душу Кагуи, — Хмуро заявил Кеншин.
     — Я не знаю, что я видел… — Фыркнул Мифуне, — Но даже если так, то что с того? Теперь она мертва, и Учиха Мадара нам не нужен!
     — Я не уверен в том, что она мертва… — Поморщился Кеншин, — Однако она не является главной угрозой нашему миру… Через несколько лет прибудут ее сородичи и устроят здесь кровавую бойню! Каждый из них находится в ранге мудреца, а сильнейшие их бойцы вошли в ранг полубога! Мы не выстоим, если такие как ты продолжат мутить воду!
     Слова Кеншина повергли обоих стариков в настоящий шок, ибо подобная конкретика была им озвучена впервые, в то время как ранее, в описании масштабов грядущей угрозы, он ограничивался лишь неопределенными посылами, которые были не способны напугать или убедить никого из элит этого мира.
     — Ч-что?! — Заикаясь переспросил Хирузен, позабыв о былой договоренности «дожимать» старика Мифуне на приемлемые для них обоих условия дальнейшего сотрудничества.
     — Клан Ооцуцуки — это громадная организация, способная на межзвездные перелеты. И глава этого клана, по всей видимости, находится в ранге Бога! — Сжав кулаки, заявил Кеншин.
     *Пуф!*
     Наспех раскуренная нервным Хирузеном трубка с глухим звуком упала на толстый ковер, рассыпав по полу тлеющий табак. Однако эта неряшливость была полностью проигнорирована всеми присутствующими.
     — Ты уверен?! — Выпучив глаза, воскликнул Мифуне. Его собственную грудь сдавило от нехватки воздуха, а сердце защемило от эмоциональной тяжести.
     — На девяносто процентов, — Ответил Кеншин, — В моих прогнозах могут быть различные неопределенности, но в том, что в течении следующих пяти-десяти лет наш мир окажется атакован несколькими Мудрецами, я не сомневаюсь! И если вы оба цените жизни ваших родов и кланов, то сделать все для нашей общей победы — ваша обязанность!
* * *
     Тем временем, пока Кеншин пытался донести до союзников необходимость тесного и безусловного сотрудничества, в отдаленной звездной системе был утвержден окончательный план.
     *Шух!*
     Четыре силуэта белокожих людей пронеслись в пустоте космоса и, сминая окружающее пространство, невообразимо быстро приблизились к огромной парящей платформе со стоящей на ней громадной полукруглой аркой.
     — Стоять! — Внезапно материализовались из ниоткуда двое шиноби на пике ранга Мудреца. Однако, ощутив ауру «незнакомцев» и взглянув на лица и одеяния двоих стариков, оба привратника синхронно склонили свои головы.
     — Вольно, бойцы, — Расслабленно сказал Нода Цуёши и, будучи в хорошем расположении духа, проигнорировал проявленное неуважение, — Охраняйте периметр и не позволяйте никому нас беспокоить.
     — Н-но командир… — Начал было один из них, как был прерван вторым стариком.
     — Эиджи уже в курсе, — Отмахнулся Шики Гакуро, демонстрируя нежелание продолжать разговор, от чего оба привратника, сломленные тяжестью авторитета глав двух Великих Родов, были вынуждены подчиниться.
     Гакуро и Цуёши стремительно опустились на громадную километровую платформу и молча принялись проверять целостность давно неиспользуемой фуиндзюцу, в то время как Кин Шики и Момо Шики бесцельно крутились вокруг, не имея квалификации для какой-либо помощи.
     *Хлоп!*
     Внезапно послышался громкий хлопок сложенных ладоней Цуёши, который занял центральную точку посреди огромной платформы и активировал многочисленные фуин, вливая чудовищное количество собственной чакры.
     Гакуро так же занял второе по важности место в точке громадной фуиндзюцу и поддержал товарища собственной, насыщенной чакрой, нисколько не скупясь, когда речь заходила о безопасности и скорости путешествия его крайне талантливого потомка.
     Концентрация чакры и настройка узловых соединений фуин заняла немногим более тридцати минут, и к финальному этапу громадные резервы чакры обоих стариков были опустошены более чем на восемьдесят процентов.
     *Пуф! Пуф!*
     Внезапно вокруг них обоих произошла синхронная вспышка, и во все стороны начала расходиться странная волнообразная рябь, от чего двое находящихся в отдалении юниоров испытали глубинный страх.
     Исходящая от стариков рябь быстро была взята под контроль и направлена в узловые соединения монструозной фуин. Однако даже нескольких мгновений было достаточно, чтобы оставить неизгладимый след на окружающих предметах.
     Рябь от Цуёши, соприкоснувшись с полированным покрытием роскошной платформы, в считанные мгновения изменила его до неузнаваемости, оставив множество шероховатостей и трещин, словно часть покрытия внезапно вырезали и втиснули на ее место неотесанный кусок метеоритной породы, что многие тысячи лет подвергался воздействию космической радиации.
     Аналогичная рябь от Гакуро оставила на платформе пусть и не столь значительный, но все еще крайне пугающий след в виде пятна кипящей крови, которая в считанные мгновения «запеклась» и кровавым туманом вернулась в тело старика.
     — Будьте готовы… — Тяжело дыша прошептал Цуёши, сидя и концентрируясь с закрытыми глазами.
     Открытие и задействование межзвездных врат к использованию межзвездного переноса более чем на десять световых лет вдаль потребовало максимальных усилий даже для двух шиноби в ранге полубога, от чего двое молчаливых юниоров спешно забрались на ступени громадной полукруглой арки.
     — Запомни, Момо, если опасность будет выше твоих сил — сделай все возможное для передачи информации и отступай! Ты понял?! — Хмуро прошипел Гакуро, будучи так же крайне вымотанным.
     — Д-да, Великий Предок… — С огромным уважением в голосе ответил Момо и поклонился благодетелю, который дал ему надежду на Истинное Возвышение.
     *Бззз!*
     Внезапно посреди огромной арки заискрили всполохи крошащегося и сминающегося пространства, что стало сигналом повышенной готовности для последующего «прыжка», и все зависело лишь от команды Старшего.
     — Вперед! — С закрытыми глазами отчеканил Цуёши, и оба юниора молниеносно прыгнули прямо в пространственный водоворот, который в считанные секунды закружился до невообразимой скорости.
     *БУМ!*
     Раздавшийся взрыв был похож на лопнувший громадный мыльный пузырь, но оказался неимоверно более громким, отличаясь какофонией из пространственных всполохов и немыслимо яркой вспышкой света.
     Обоих стариков словно ветром сдуло с громадной платформы, в то время как арка посреди самой платформы обзавелась многочисленными крупными трещинами, латание которых могло разорить целый Великий Род.
     — Кха-кха… Расчетное время прибытия семь… Нет, восемь месяцев… За это время нам нужно подготовить Бога к известию о возможном обнаружении планеты первого класса… — Прокашлявшись, и глядя в оставшиеся всполохи нестабильного пространства, пробормотал Нода Цуёши.

Глава 683

     Встреча с Хирузеном и Мифуне прошла совершенно вне запланированных рамок, и оставила Кеншина с легкой неудовлетворенностью в душе. С одной стороны он хотел как следует поквитаться со старым лисом, а с другой стороны не имел никакого желания и, более того, времени на конфликт с целым Союзом Самураев.
     Будучи в скверном расположении духа, вместо того чтобы посетить родственный клан Нара и почти родственный клан Яманака, Кеншин внезапно решил закрыть все гештальты, дабы не испытывать чувство вины.
     Именно поэтому его путь лежал совершенно в ином направлении, и даже «дружелюбно сопровождающий» его Абураме Тадао до последнего момента не подозревал о том, куда они направляются.
     — У-Учиха?.. — Изумленно прокомментировал он, мгновенно спохватившись.
     — Благодарю за сопровождение, — Стараясь быть добрым и лояльным к старому знакомому, с намеком сказал Кеншин.
     — Кхм… Конечно, Накаяма-сан. Рад был помочь! — Опомнившись и вернув себе аристократичный вид, любезно ответил Тадао и не имел никакого иного варианта, кроме, как удалиться.
     Несмотря на большое количество фуин и превосходную звукоизоляцию на главных воротах квартала клана Учиха, Кеншин прекрасно слышал происходящий за стеной суматошный переполох.
     *Шух!*
     — П-приветствуем Императора Накаяма! — Спешно открыв ворота и собравшись в единый ряд, синхронно воскликнули шестеро слуг клана Учиха, склонившись в глубоком поклоне.
     — Оповестите своего господина о моем прибытии, — Слегка кивнув, распорядился Кеншин и расслабленно вошел внутрь открытых врат.
     По регламенту и внутренним правилам слуги не имели права пропускать посторонних без одобрения главы клана. Однако останавливать Кеншина или как-либо упрекать его за наглость никто не мог даже помыслить.
* * *
     — Не ожидал? — С легкой улыбкой и тяжелой усталостью в глазах сказал Кеншин.
     — Не ожидал, — Кивнул Учиха Итачи, глядя на него с небольшим непониманием и стараясь не пялиться на закрытый и «неживой» глаз.
     — Даже не предложишь присесть?.. — Не в силах смотреть на этого человека без сочувствия, вздохнул Кеншин.
     — Кхм… Вовсе нет, — Замялся Итачи и спешно пригласил гостя присесть.
     Несколько минут они оба сидели в тишине, глядя в разные стороны и думая о чем-то своем, пока Кеншин наконец не издал тяжелый вздох и не нарушил молчание, озвучив цель своего визита.
     — Твой брат сумел стать личным учеником Мадары и не так давно вошел в ранг элитного джонина… — Безрадостным тоном констатировал Кеншин, не ожидая что это хоть как-то компенсирует разочарование Итачи в надеждах на помощь с его стороны.
     Однако сидящий напротив него нынешний глава клана Учиха внезапно встрепенулся и впервые за очень долгое время продемонстрировал нечто похожее на улыбку. Его глаза сверкнули проблеском радости, ошеломив Кеншина.
     — Ты с ним виделся? — Не скрывая облегчения в голосе, переспросил Итачи.
     — Да. И он даже чуть было не попытался меня убить, — Усмехнулся Кеншин.
     — Кхм… Прошу прощения за его недостойное поведение… — Слегка расстроившись от услышанного, совершенно искренне заявил Итачи.
     — Ерунда… — Отмахнулся Кеншин, — В этом нет твоей вины. К тому же я знал о «сложном» характере Саске задолго до знакомства с ним…
     Итачи хотел было вздохнуть с облегчением, ибо столь солидное подспорье и невиданная лояльность одного из сильнейших людей современности были неоценимой помощью в его стремлении вернуть младшего брата к нормальной жизни и обеспечить ему великое будущее.
     — …однако, — Словно обухом по голове, прервал его размышления Кеншин, — Всякому терпению есть предел, и ты должен это понимать… Саске не однократно пытался убить моего младшего, и в его поведении прослеживается ненависть ко всему моему клану. Долго терпеть угрозу подобного масштаба я не стану…
     — Я понимаю… — Тяжело вздохнул Итачи, — Но и ты должен понять, что у меня так же не останется иного выхода…
     — Именно поэтому он до сих пор жив, — Устало прокомментировал Кеншин, — Я перед тобой в большом долгу. Настолько, что готов увеличить твои шансы на успех…
     *Шух*
     На столе в мгновение материализовались несколько разнообразных предметов, начиная с пергаментных свитков, заканчивая написанными от руки тетрадями. Так же среди предметов виднелись несколько «Кристаллов Силы», каждый из которых был достаточным основанием для риска жизнью со стороны элитного джонина.
     — Э-это… — Удивился Итачи, окинув взглядом гору предметов, среди которых виднелся очень древний, но идеально сохранившийся клинок.
     — Это то, что позволит мне не считать себя чем-то обязанным твоему клану, — Уверенным тоном заявил Кеншин, даже не пытаясь скрыть истинных намерений.
     — Ты и так не был ничем обязан моему клану… — Нахмурился Итачи.
     — Был обязан тебе. Теперь нет, — Отчеканил Кеншин, пытаясь отрезать пути для отказа.
     — При всем уважении, но я не могу принять все это… — Покачал головой Итачи, осознав, что отсутствие «чувства долга» у Кеншина может очень сильно отразиться на его отношении к Саске.
     — Можешь не принимать. Этот демарш был не для тебя, а для меня самого, — Расслабленно ответил Кеншин, — К тому же, если ты переживаешь о Саске, то он под защитой шиноби в ранге мудреца, и даже при желании навредить ему будет сложно.
     — Мудреца?.. Значит он все-таки стал им… — Пробормотал Итачи, убедившись в своих опасениях о противоречивых данных, поступающих из малочисленных источников Корня, переживших чистки не только в Амэгакуре, но и в самой Конохе.
     — Да. И он очень силен. Поэтому забудь о том, чтобы сделать нечто глупое, вроде драки за внимание и любовь твоего ненаглядного Саске… — Поморщившись, фыркнул Кеншин, — В любом случае, свой долг перед тобой я выполнил.
     Итачи ничего не ответил и задумался о чем-то своем, в то время как Кеншин старался быть хладнокровным, всем своим видом демонстрируя непримиримый настрой относительно дальнейшей поддержки.
     Направляясь в клановый квартал Учиха, Кеншин прежде всего намеревался немного «отрезвить» разум Итачи, дав ему понять, что подобное положение вещей не может продолжаться вечно, и Саске, возвысившись до элитного джонина, не может более восприниматься как нерадивый подросток.
     Однако сколь бы суровыми не были его речи, Кеншин прекрасно понимал, что в случае большой беды попросту не сможет проигнорировать смертельную угрозу для одного из самых уважаемых им людей этого мира.
     — Он ведь не изменится?.. — Хаотично потирая зудящие виски, словно в никуда прошептал Итачи.
     — Скорее всего — нет, — Не пытаясь быть осторожным, грубо заявил Кеншин. Однако глядя на отчаяние в помутневших глазах Итачи, не смог сдержать язык за зубами, — Только если не разрубит этот узел мести… — С явным нежеланием вздохнул он, отчего Учиха Итачи мгновенно поднял глаза.
     — Думаешь, это поможет?.. — С надеждой во взгляде спросил Итачи, всецело признавая экспертом Кеншина в вопросе разума и эмпатии.
     — Зависит от обстоятельств… Сильно зависит… — Ответил Кеншин, стараясь быть искренним даже в столь опасном вопросе возможного суицида уважаемого им человека.
     — Тогда сделай мне последнее одолжение… — Приняв окончательное решение, заявил Учиха Итачи.

Глава 684

     Следующую неделю Кеншин только и делал, что готовился к реализации многочисленных планов, лишь часть из которых была в категории «первой важности».
     Приоритетом номер один у него, как и прежде, стоял вопрос скорейшей пересадки Тенсейгана «малышу» Пятьдесят Седьмому. Однако прогресс этой задачи не зависел от одного лишь желания, и ему оставалось дожидаться момента готовности Цунаде, Кохару и непосредственно Пятьдесят Седьмого к столь сложной процедуре.
     Вторым по важности, но первым по исполнительной вовлеченности, был вопрос освоения и доразведки так называемого «Царства Хаоса», и за девять дней он в совокупности совершил три полноценных вылазки, вдоволь поохотившись на несколько сотен Астральных Призраков, значительно приблизив Ядро Души к восьмому уровню.
     Он все еще смутно осознавал перспективы развития Ядра Души и, не имея никаких руководств, мог лишь действовать наугад, медленно открывая новые возможности и довольствуясь общим увеличением массы, энергии, плотности и «разумности» своей души.
     Третьим приоритетом, с учетом полученной информации о «Царстве Хаоса», стал давно отложенный в долгий ящик, или вернее сказать «саркофаг», вопрос с окончательным разрешением проблемы «Бессмертного Божества», чему он полноценно уделил один из дней.
* * *
     *БУМ! БУМ! БУМ!*
     Глубоко под землей (под толщей многометровых усиленных стен) с хаотичной периодичностью раздавались громкие толчки, с характерной дрожью земли на несколько сотен метров в округе.
     *БУМ! БУМ! БУМ!*
     Внутри большого стального «саркофага» у одной из стен стоял полу-обнаженный мужчина с окровавленной рукой, в то время как на самой стене виднелись характерные окровавленные углубления.
     Поврежденная рука растрепанного и неухоженного мужчины регенерировала на глазах, и всего через несколько секунд от былых ранений не осталось и следа. Однако углубления в стене так же медленно «затягивались», словно весь саркофаг был одним большим живым организмом.
     *БУМ! БУМ! БУМ!*
     Постояв неподвижно около трех минут, мужчина вновь внезапно сорвался с места и нанес несколько десятков грубых ударов кулаком по стальной стене, будто и вовсе не обращал внимание на бесполезность сего действа.
     — По голове себе постучи, — Внезапно раздался голос, от которого взъерошенный мужчина в ободранной одежде буквально «ожил».
     — КТО ЗДЕСЬ?! — Прорычал он, озираясь по сторонам.
     — Накаяма Кеншин, — Раздался голос.
     — ХА-ХА-ХА! РЕШИЛ НАКОНЕЦ СДОХНУТЬ?! НУ ЖЕ! ИДИ СЮДА! — Безумно взвыл Хидан, воспылав силой неизвестного происхождения.
     *Вздох*
     — Давай ты пообещаешь вести себя спокойно, а я пообещаю не отрывать тебе голову, — Вздохнул Кеншин, искренне не желая прибегать к бессмысленному насилию, в особенности, если оно в буквальном смысле было таковым.
     — ОТОРВАТЬ МНЕ ГОЛОВУ?! ДА ЧТО ТЫ! — Яростно взвыл Хидан и вновь ринулся в атаку на стену.
     *БУМ! БУМ! БУМ!*
     — Идиот… — Покачал головой Кеншин, и с явным нежеланием активировал «Режим Патриарха».
     *Шух!*
     *Свист!*
     *Бззз!*
     В считанные секунды все было кончено. Голова Хидана покатилась по полу, ошеломленно хлопая глазами, а его тело, потеряв координацию и лишившись управления, рухнуло на бок.
     — Ч-ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — С нотками страха в голосе завопил Хидан.
     «Быстрее! Восстанови меня быстрее!» — Мысленно затребовал он у своего божества, напрочь позабыв о субординации.
     *Шух, шух, шух!*
     Тем временем Кеншин, будучи прекрасно осведомленным о возможностях этого «бессмертного» существа, не собирался давать ему время на восстановление и развернул несколько специально заготовленных формаций и фуин, после чего решительно захватил его голову в тиски.
     — Теперь ты готов поговорить?.. — С улыбкой спросил он, глядя на жалкий вид беззащитной головы.
     — О-отпусти меня! Дай мне уйти и я никогда тебя не побеспокою! — Не получив ответа от божества, не на шутку испугался Хидан.
     — Ха-ха-ха. Значит готов, — Удовлетворенно кивнул Кеншин.
* * *
     Итоговая беседа, плавно перетекшая в жесткий допрос с применением некоторых специфических пыток, все же принесла Кеншину пусть и не желанный, но все еще очень неплохой результат.
     И хотя ему не удалось выманить или как-либо повзаимодействовать с «демоном», поддерживающим связь с Хиданом, но количество полученной информации нивелировало все понесенные издержки и затраченное время.
     Прежде всего, он сумел выпытать у Хидана подоплеку их отношений с существом, которое представилось богом по имени Джашин. А именно — огромная сила в обмен на абсолютное и фанатичное служение с сотнями и тысячами жертвоприношений, включая всех убитых в бою шиноби.
     Для Кеншина, сформировавшего соответствующую картину происходящего, это не вызвало никакого удивления и лишь убедило его в мысли, что Джашин является одним из высокоранговых Демонов Царства Хаоса.
     Тем не менее, как бы он не пытался выманить это существо на контакт, или как-либо себя обозначить, ответа не было, словно Джашин по неизвестной причине не хотел, или даже боялся себя явить.
     Однако Кеншин, заполучив под полный и окончательный контроль все физические и духовные процессы связанные с телом Хидана, был доволен даже тем, как много мог поведать он сам.
     — …Да… Ритуал Кровавой Жатвы извлекает из людей неизвестную мне энергию и расщепляет ее на множество кусков, малая часть из которых улетает вдаль. А большая часть рассеивается по округе… — Смирившись со своим статусом брошенного и забытого хозяином пленника, с полной самоотдачей сознался Хидан.
     — Неизвестную энергию?.. — Нахмурился Кеншин, не до конца осознавая о чем конкретно идет речь, — Дай мне взглянуть. Просто не сопротивляйся, и я обещаю отпустить тебя на волю.
     *Шух!*
     Едва рука Кеншина коснулась взлохмаченной головы Хидана, как произошло немыслимое. Его глаза внезапно закатились, а вспышка громадного количества чакры с легкостью отбросила руку прочь.
     — ААА! Г-ГОСПОДИН! ПОЩАДЫ! — Словно малое испуганное дитя захныкал Хидан.
     «Заткнись и сдохни!» — Услышал он у себя в разуме, от чего завыл еще сильнее.
     *БУМ!*
     В следующую секунду голова Хидана взорвалась, словно переспелый арбуз, а сила взрыва была настолько велика, что даже Кеншину пришлось стремительно телепортироваться прочь, в то время как внешний обвод стальных Усиленных стен вывернуло и разорвало на куски.
     «Неужели?..» — С дрожью в глубине души подумал Кеншин, и в следующую секунду его догадки подтвердились.
     *Шух!*
     Стремительно телепортировавшись в сторону, Кеншин не увидел, но «ощутил» духовным чувством своей души крохотную, совершенно незначительную по размерам, стремительно улетающую прочь духовную конструкцию.
     — Т-Ты… — Оказавшись рядом, ошеломленно воскликнул Кеншин и встретился взглядом с крохотной, иллюзорной копией гуманоидного иноземного существа.
     Поняв, что его заметили, существо сильно испугалось, но от того стало еще более яростным и, окончательно позабыв о конспирации, нанесло решительную духовную атаку по Кеншину.
     *Шух!*
     Сконцентрированный в одной точке «луч» духовной энергии словно выстрелом из крупнокалиберной винтовки проделал в его духовном теле сквозную дыру, до ужаса испугав привыкшую к доминации над Астральными Призраками душу Кеншина.
     «Ч-что?!» — Изумленно подумал он и сосредоточился на подавлении паники собственного духовного тела.
     Духовное тело врага тем временем, казалось, затратило на эту атаку значительное количество сил и, замедлившись лишь ненадолго, стремительно ринулось прочь, не желая испытывать судьбу.
     При сравнительной оценки их мощи — душа Кеншина имела в сотню раз больший размер и количество духовной энергии. А «выстрел», проделавший сквозную дыру, несмотря на скверные последствия, был не способен как-либо серьезно повредить общей структуре.
     «Черт, убегает!» — Вспыхнула мысль в разуме Кеншина, а попытки «успокоить» собственную душу стали еще более рьяными.
     К его радости и облегчению с ростом уровня «Ядра Души» повысились не только размер, сила и осознанность, но и пробудились зачатки боевых инстинктов, делающих молодую и не «осознавшую себя» душу не просто бездумной и дрожащей овцой, но и способным на ответ хищником.
     *Шух!*
     — Куда собрался?! — Победно оскалился Кеншин, нависнув духовным телом над незначительной «дымкой» врага, в то время как его обозленная на подлую атаку душа намеревалась схватить маленького наглеца, и как следует поквитаться. Однако сбыться этому желанию было не суждено.
     *БУМ!*
     С такой же внезапностью, как и взрыв души Хидана, неизвестное духовное тело так же сдетонировало и взорвалось, причинив душе Кеншина незначительные повреждения, в то время как он сам еще долгое время стоял в одной позе и пытался осмыслить произошедшее.

Глава 685

     — Д-душа?! Ты уверен?.. — Ошарашенно воскликнула вбежавшая «саркофаг» Цунаде.
     — Да. Душу живого существа отличить от Демона я пока в состоянии… — Поморщился Кеншин.
     — Как она выглядела? — Спросила Кохару.
     — Как пожилой, похожий на обезьяну мужчина… Руки слегка длиннее наших, а по всему телу обильное количество шерсти… — Воспроизведя в разуме краткие мгновения зрительного контакта с крохотной «душой» Джашина, пробормотал Кеншин.
     — Этого нам не хватало… И где его теперь искать?.. — Вздохнула Цунаде.
     — Думаю, не стоит о нем переживать. Его истинное тело находится неизмеримо далеко от нас. И по всей видимости, у него нет возможности прибыть сюда лично, — Усевшись в позу лотоса и пытаясь войти в состояние медитации, сказал Кеншин.
     — Ты в этом уверен?.. Если он мог передавать силы Хидану, будучи на таком расстоянии, то мощь его истинного тела… — Ужаснулась Кохару, имея превосходное представление о взаимодействии с энергией и усложнением этого взаимодействия с увеличением расстояния.
     — Выходит, что Хидан был прав, называя Джашина Богом… — Криво усмехнулся Кеншин, от чего обе женщины впали в короткий ступор.
     — Б-Бог?!.. — Шокировано повторила Цунаде, с трудом проворачивая в голове мыслительные конструкции с этим термином и явлением.
     — Наверняка, — Устало кивнул Кеншин, — По крайней мере, я уверен, что Полубогу такое не под силу…
     — И… И что нам теперь делать?.. — Поежившись от мурашек по коже, пробормотала Кохару.
     — Единственное, что может помочь разрешить любые проблемы — это стать настолько сильным, чтобы Джашин и ему подобные трижды подумали о приближении к Земле, — Властно отчеканил Кеншин, чувствуя стыд и гнев от болезненного ранения крохотным осколком души.
* * *
     Тем временем в Системе Золотого Клыка на планете Острого Когтя на расстоянии в четыре сотни световых лет от Земли разразилась настоящая буря, сопровождаемая целым шквалом погодных аномалий. Земля дрожала, ветер вырывал деревья с корнем, а огромная волна цунами захлестнула и смыла несколько островов.
     — АРРР!.. — Прорычало гуманоидное, обезьяноподобное существо, поднявшись на ноги.
     *Шух!*
     *БУМ!*
     Один его случайный и бесконтрольный взмах рукой в мгновение разрушил многометровый свод огромного каменного здания и буквально «выдул» все камни в сторону орбиты.
     — ЖАЛКАЯ ТВАРЬ! — Продолжил рычать он, рассержено идя вперед и подпитывая ярость от осознания величины разрушений в одной из его резиденций.
     — В-владыка! Владыка! Смилуйтесь! — Испуганно прокричал обезьяноподобный старик и рухнул у ног своего господина.
     Будучи ростом в два с половиной метра, щуплый и хилый старик казался ничтожным и крохотным на фоне своего господина, рост которого превышал шесть метров и чьи кулаки были сравнимы с молотом из ядра звезды.
     — Проваливай! — В раздражении фыркнул Джашин, все еще гневаясь, но вернув контроль над своими действиями.
     — Д-да… — Промямлил старик и, едва сверкнув сединой на шерсти, поспешил удалиться.
     — Стой, — Внезапно сказал Джашин, и старик, удалившийся на несколько сотен метров, не контролируя свое тело, «поплыл» назад, в точности повторяя свои предыдущие шаги, но в обратном порядке.
     — В-владыка?.. — Осторожно подняв взгляд, промямлил старик.
     — Распорядись привести Уничтожитель в полную готовность. Этот ублюдок должен заплатить за свою дерзость! — Шипя от ярости, заявил Джашин. Его золотистая шерсть тем временем встала дыбом от предвкушения.
     — Повинуюсь… — Покорно склонив голову, ответил старик, опасаясь задавать какие-либо вопросы, и решив повременить с этим до тех пор, пока господин не оправится после столетней медитации.
* * *
     Лечение духовной травмы, нанесенной фрагментарной копией души Джашина, стоило Кеншину очередного похода в Царство Хаоса и съедения пятнадцати Астральных Призраков.
     На этот раз, отправившись в Бесформенные Пустоши, Кеншин не ограничился десятью метрами территории вокруг Разлома, осмелившись на полет в полукилометровом радиусе.
     Столь смелые действия обуславливались не только его положительным опытом посещения этого места, но и личным, преданным подручным в лице Астрального Призрака, которого Кеншин решил назвать совершенно незатейливо.
     — Пятница, примани еще партию, — Закончив поглощение Астрального Призрака, дал отмашку Кеншин.
     — Да, хозяин, — Покорно ответил Пятница и принялся исполнять команду.
     За время «плодотворного сотрудничества» порабощенный Астральный Призрак получил огромное количество выгод и, слегка повысив свой интеллект, мог уже совершенно самостоятельно просчитать перспективы дальнейшего «сотрудничества», что в парадигме восприятия Существ Хаоса могло быть синонимом как «рабства», так и «владычества».
     — Ууу!.. — Правдоподобно завыл он, распахнув центр своего Ядра, позволив ему засиять на огромном радиусе.
     Видя усердие и полную самоотдачу «Пятницы», Кеншин мог лишь удовлетворенно кивнуть и, мысленно похвалив его старания, приготовиться к поглощению очередной «партии» глупых Астральных Призраков.
     Несмотря на сумасшедший и «бесплатный» способ усиления собственной души путем пожирания Астральных Призраков, значительное замедление скорости роста Ядра Души изрядно расстраивало Кеншина, внося «ложку дёгтя» в большую «бочку мёда».
     Если бы его мысли прочли старейшины клана Ооцуцуки, то ни один из них не сумел бы сдержать великое возмущение и удержаться от выплескивания гнева на неблагодарного наглеца.
     Даже старейшины из Системы Золотого Клыка были бы в шоке от подобной наглости, а Джашин, обладая прозвищем «Якорь Души», испытал бы изумление от скорости развития души Кеншина, ибо результат его двухчасовых «тренировок» мог превзойти десятки и сотни лет упорного труда любого другого шиноби.
     Именно из-за непропорциональной сложности развития души по сравнению с развитием тела, даже кланы с Богами во главе воспрещали делать своим потомкам упор на развитие души, опасаясь, что те истлеют во времени быстрее, чем добьются результатов.
     Пожирая очередного Астрального Призрака, Кеншин даже не подозревал о том, насколько нетипичным выглядело обладание восьмым уровнем Ядра Души кем-то ниже ранга Полубога, и насколько чудовищными были его новообретенные, но не освоенные возможности.
     — Х-хозяин! — Внезапно отвлек его Пятница.
     — Хм?.. — Нахмурился Кеншин и мгновенно заозирался по сторонам, пытаясь усмотреть угрозу. Однако ничего не обнаружил.
     — С-старший! Один близко! — Полуиспуганно воскликнул Призрак.
     — Ч-что?! — Вздрогнул Кеншин и рефлекторно ринулся к Разлому, но остановился у самого его входа, — Старший говоришь?.. Как думаешь, сможем ли мы взглянуть на него одним глазком и уйти?..

Глава 686

     *Шух!*
     В хаотической пустоте внезапно появился иллюзорный силуэт, внешне похожий на типичного представителя Астральных Призраков, но даже при беглом взгляде на это существо Кеншин мог определить концептуальное различие между ними. И заключалось оно в большей антропоморфности и меньшем количестве уродств и аномалий.
     Двурукое, двуногое и треххвостое существо, появившись из ниоткуда, мгновенно увидело Пятницу, и в отличие от Астральных Призраков, которые до последнего не видели Кеншина, узрело его секунду спустя.
     — Глазастый… — Хмуро глядя ему в глаза, прокомментировал Кеншин.
     К этому мгновению он сумел оценить общую опасность со стороны «Старшего», которого он сразу же причислил к «Низшим Демонам» и, глядя на энергию его Ядра, которое было лишь в несколько десятков раз мощнее Ядра Пятницы, не посчитал его экзистенциальной угрозой, решив немного повременить с возвращением и изучить первого встреченного «Демона».
     — Ты! Смертный! — Застыв от изумления, гаркнул Низший Демон.
     — Ты достаточно разумен, чтобы не сражаться, а просто поговорить?.. — Без особых надежд на результат, спросил Кеншин.
     — Ха-ха-ха! Смертный! Чистая душа! — Восторженно захохотал Низший Демон и вспыхнул азартом.
     «Черт!» — Промелькнула мысль в разуме Кеншина.
     *Шух!*
     Скорость и стремительность, с которой Низший Демон совершил перемещение, была просто немыслимой и превосходила даже самые смелые оценки Кеншина, что вынудило его спешно реагировать.
     «Я обязан попробовать!» — Воскликнул он сам себе, и вместо побега под ореолом страха он лишь уклонился в сторону и приготовился контратаковать.
     *Шух!*
     Когти Низшего Демона просквозили в нескольких сантиметров от головы духовного тела Кеншина, после чего последовала мгновенная, неуклюжая, но очень мощная контратака кулаком в «грудь», словно это было сражение двух человеческих тел.
     *Пуф!*
     К огромному удивлению Кеншина его духовная «рука» с легкостью вошла в «грудь» Низшего Демона и едва не пробила его насквозь, полностью увязнув и застряв внутри.
     Низший Демон, чья духовная защита была в мгновение пробита, сперва было испугался, и первой его мыслью был «побег». Однако не сумев высвободиться от сковывания энергетически мощной руки Кеншина, осознал, что тот не использует самый важный компонент любой духовной атаки. А именно — «Расщепление».
     — Умри, смертный! — Все еще чувствуя страх, зарычал Низший Демон и нанес встречный удар когтистой лапой.
     *Пуф!*
     Четыре длинных когтя с трудом прорвали энергетическую защиту духовного тела Кеншина, но сумев ворваться лишь на несколько сантиметров, намертво увязли, что окончательно продемонстрировало Низшему Демону соотношение их сил и задействовало в нем глубинный инстинкт самосохранения.
     Сумей он вырваться из непроизвольной хватки Кеншина, инстинкт бы сумел проявить себя в полной мере. Однако оказавшись в фактической западне, Низший Демон был вынужден огрызаться и сопротивляться.
     *Пуф!*
     Примитивное, и неуклюже выполненное «Расщепление», оказалось чрезвычайно эффективным против топорной и инстинктивной обороны духовного тела Кеншина, от чего пучок сжатой энергии, сумел прорваться глубже, и разорвать все в радиусе пяти сантиметров.
     — Ааа!.. — Впервые ощутив столь чудовищную духовную боль, закричал Кеншин.
     Поняв, что его атака оказалась чрезвычайно эффективной, Низший Демон вновь почувствовал смелость и азарт. Он более не собирался бежать и, предвкушая самый роскошный пир в своей жизни, нанес еще один удар.
     *Пуф!*
     Очередная волна духовной энергии, извергнутой из когтей в единую точку, словно тонкая игла, угодившая в сочленение тяжелого доспеха, нанесла Кеншину очередную крайне болезненную травму.
     — Ублюдок! — Сквозь боль зарычал Кеншин и атаковал Демона в голову левой рукой.
     *Пуф!*
     Атака Кеншина хоть и была болезненной за счет вложенной в нее энергии, но оказалась менее результативной, нежели примитивное «Расщепление» со стороны Демона, что придавало ему определенную уверенность в победе.
     — Ха-ха-ха! Умирай, смертный! Я хочу сожрать твою душу! — Словно хищник, загоняющий свою добычу, победно прохохотал Низший Демон.
     «Как он это делает?!» — Вспыхнула яростная мысль в разуме Кеншина, как вдруг его одолел очередной приступ боли.
     *Пуф!*
     Очередная атака Низшего Демона вырвала еще кусок его «внутренностей», выбивая мысли и усложняя все попытки аналитики и рефлексии со стороны Кеншина.
     «Как можно умереть от лап этого ничтожества?!» — Вместе с чувством огромной обиды и разочарования на самого себя вспыхнула очередная мысль.
     Пятница тем временем дрожал в ужасе в отдалении и напрочь потерял всякую волю к сопротивлению, смиренно дожидаясь окончания битвы, дабы победитель решил судьбу жалкой добычи.
     — Думаешь, что сможешь меня сожрать?! Это я тебя сожру! — Яростно зарычал Кеншин и внезапно правая рука его духовного тела сменила привычную форму, хаотично расслоившись на несколько десятков острейших когтей.
     *Пуф!*
     Когти с легкостью пронзили хрупкую защиту Низшего Демона, но вновь увязли внутри, нанеся лишь небольшие и терпимые травмы, в то время как вздохнувший с облегчением Демон замахнулся для очередной атаки.
     *Шууух!*
     — Ч-что?! — Вздрогнул Низший Демон и узрел концентрацию чрезвычайно насыщенной духовной энергии на всем протяжении «когтей» Кеншина.
     — СДОХНИ! — Безумным воплем зарычал Кеншин и завершил начатое.
     *ПУФ!*
     Мгновение спустя духовное тело Низшего Демона было разорвано в клочья, и разрозненные «ошметки», словно добыча победившего хищника, были притянуты и слились с душой Кеншина растворившись без остатка.
     — Пятница! — Властно прорычал он.
     — Х-хозяин! — Покорно завопил Астральный Призрак и немедленно примчался.
     — Иди за мной, — Устало сказал Кеншин и шагнул в разлом.
* * *
     Победа над Низшим Демоном принесла Кеншину не только огромное количество духовной энергии, позволив его Ядру Души наконец достигнуть восьмого уровня, но и новый способ духовного сражения.
     Будучи на грани поражения и поглощения отвратительным созданием Хаоса, Кеншин сумел освоить азы «Расщепления», что многократно повышало его боевую эффективность не только в Царстве Хаоса, но и на Земле.
     Он чувствовал, что при желании сможет уничтожить любого шиноби в ранге элитного каге, совершив простейшую атаку на их беззащитную душу. И даже мудрецы окажутся на грани смерти в случае неосмотрительности.
     Помимо сугубо практического боевого навыка, Кеншин ощущал приобретение чего-то еще. Нечто незримое оказалось с ним навсегда, словно частичка знаний и опыта Низшего Демона была усвоена его душой, но не могла быть осмыслена и освоена в силу неопытности.
     Проблема недостатка знаний и опыта волновала Кеншина с первых дней попадания в новый и чуждый для себя мир. Однако если на Земле она была очень быстро решена возможностью аккумулировать и передавать знания, то в Царстве Хаоса эта проблема обострялась многократно.
     Он знал, что при всех своих талантах вряд ли сумеет накопить достаточное количество знаний и опыта для того, чтобы сравниться с существами, живущими сотни тысяч и миллионы лет.
     Тот факт, что персональные знания и опыт теряют свою эффективность в экспоненте, его нисколько не радовал, ибо даже в случае того, что после сотни прожитых лет прозорливость и боевой опыт перестают играть большую роль в противостоянии с врагом на сотни и даже тысячи лет старше, но даже так, ничто не могло уровнять такого человека с тем, кто не просто существует миллионы лет, но и сотни раз справлялся с не самыми глупыми врагами.
     Именно поэтому унаследование небольшой частички знаний поверженного Низшего Демона, что проявлялось в виде «смутных ощущений» и «ложных воспоминаний», сильно обрадовали Кеншина, подарив ему надежду на продолжение эффективного черпания силы из загадочного и опасного Царства Хаоса.

Глава 687

     Время неспешно шло, и в рутине незаметно пролетело две недели. Клан Накаяма (и сам Кеншин в частности) не покладая рук делали все, что было в их силах на благо прогресса в достижении результатов основополагающих планов развития.
     После злополучного столкновения с Низшим Демоном Кеншин решил временно не появляться в Царстве Хаоса и сосредоточить все усилия на помощи женам и Пятьдесят Седьмому в подготовке грядущей пересадки глаза.
     В этом вопросе от него зависело не многое, но полностью вникнув в медицинский и технический процесс операции по пересадке глаза, он мог контролировать ключевые этапы подготовки и получил компетенцию в принятии итогового решения.
     Ключевой проблемой в пересадке глаз (и в особенности глаз с додзюцу) был фактор отторжения. И если в случае обычных глаз отторжение могло быть сугубо физическим, то в случае додзюцу отторжение так же носило нематериальный характер.
     Осознание огромного множества различных нюансов позволило Кеншину наконец понять истинную уникальность случая Хатаке Какаши, шансы на успешную пересадку шарингана которому не превышали пяти процентов.
     В случае с Пятьдесят Седьмым Цунаде могла значительно увеличить шансы на успех, и даже с учетом могущества Тенсейгана гарантировала 50–70 % вероятности на благоприятный исход, что совершенно не устраивало Кеншина, и привело их к ситуации некого «застоя» с беспрерывным совершенствованием методов и повышением шансов на успех.
     Что еще сильнее могло повысить шансы на успех, так это повышение в ранге. Ибо сопротивляться и соответствовать могучей чакре Тенсейгана будучи в ранге джонина было ни в пример сложнее, нежели противодействовать ей находясь в ранге элитного джонина.
     Таким образом ему по большей части приходилось просто ждать хороших новостей от своих жен и детей, не имея возможности повлиять и ускорить этот процесс. Все, что ему оставалось делать — это сосредоточиться на других задачах.
     Одной из глобальных задач, отложенных в последнее время на последний план, было стратегическое планирование и внедрение реформ в Империи Накаяма, ибо с течением времени готовность к переменам повышалась все сильнее, оказавшись в точке, когда перемены стали критически необходимым условием для сохранения целостности структуры всей Империи.
     За последние полгода Академия Накаяма смогла выпустить первую партию квалифицированных управленцев с перечнем разнообразных навыков и способностью в кротчайшие сроки освоить управление любой административной или промышленной единицей.
     Параллельно с Академией Накаяма № 1 ускоренную подготовку заканчивали так же Академии под номером 2, 3, 4 и 5. И хотя все это казалось незначительным на фоне размаха нынешних глобальных проблем и компетенций Кеншина, он старался уделить этому вопросу повышенное внимание, ибо две с половиной сотни выпускников пяти академий при должном подходе могли бы обучить несколько тысяч студентов через год.
     Стараясь как можно меньше вмешиваться в локальные вопросы, не связанные с его прямой компетенцией, Кеншин тем не менее не стеснялся задавать и корректировать общий курс, позволив сыновьям, занявшим министерские должности, формировать собственные команды и привлекать людей со стороны.
     Привлечение чужаков к управлению различными структурами не являлось чем-то удивительным для элит этого мира, но практически всегда подобные меры имели локальный характер с множеством ограничений, основой которых было железное правило воспрещающее давать полноту власти безродным и внеклановым чужакам.
     Подход Кеншина с тем, чтобы привлекать в управление людей, не взирая на социальный статус и прошлые заслуги, был единогласно оценен в элитных кругах как эксцентричное безумие получившего излишнюю силу глупца.
     Тем не менее Кеншин прекрасно знал насколько губительным для общего развития является фаворитизм, кумовство и прямая коррупция. Избежать этого, будучи Императором и главой Клана Накаяма, чьи сыновья занимали все ключевые посты, было попросту невозможно, однако это не мешало ему стремиться к созданию самоподдерживающейся социально-политической системы, которая впоследствии самостоятельно породит великих политиков, ученых и даже военных.
     Одним из знаменательных и уникальных событий в этом направлении стало делегирование полномочий взаимодействия с «Системой» людям, не являющимся членами Клана Накаяма.
* * *
     Оглядываясь назад, Комамура Данро не мог поверить в тот головокружительный вираж, который совершила его карьера по пути из самого дна на самый верх. И тот факт, что властный, представительный и очень уважаемый Министр Тяжелой Промышленности Империи Накаяма всего полтора года назад был незначительным кузнецом, не укладывался в голове не только у тех, кто знал его в прошлом, но и у него самого.
     *Шух, шух, шух…*
     Едва вернувшись из недавней рабочей поездки на север Империи, отдохнув всего час, Комамура был вынужден приняться за так не любимую им бумажную работу, невольно фыркая, но продолжая скрупулезно заполнять генеральный отчет на имя единственного, кто имел законодательное право с него требовать.
     *Тук, тук, тук!*
     Внезапный стук в тяжелую деревянную дверь потревожил покой грузного мужчины, от чего чернильная ручка в его руках слегка дрогнула и оставила на белоснежной бумаге небрежную черную кляксу.
     — Вот черт… Войдите, — Сдерживая зудящее недовольство, буркнул он.
     — Г-господин Комамура, к-к вам… — Заикаясь начал было его личный секретарь и помощник.
     — Что? Кто там, Нахио? Что ты мнешься, говори прямо! — Еще более раздраженно фыркнул Комамура.
     — Хм?.. Может быть позволишь мне пройти? — Удивленно поинтересовался до боли знакомый ему голос.
     — Ах!.. — Испуганно воскликнул Нахио, молниеносно отскочив в сторону и принявшись активно кланяться.
     — В-вы?! Г-господин! — С широко раскрытыми глазами воскликнул Комамура и подпрыгнул на ноги.
     — Брось, Комамура-сан, — Отмахнулся Кеншин и прошел до свободного кресла, усевшись в него без спроса.
     — Оставь нас, — Бросив мимолетный взгляд на застывшего в проходе Нахио, заявил Кеншин.
     — Д-да, п-простите, господин! — Еще раз склонившись, воскликнул мужчина средних лет и спешно скрылся за дверью.
     На несколько секунд возникла неловкая пауза, где Кеншин расслабленно сидел на удобном кресле, а Комамура пытался вспомнить предпосылки к причине визита самого Императора, аудиенцию которого месяцами не могли добиться главы очень крупных кланов.
     — Кхм… Что-то случилось, господин?.. — Не придумав ничего лучше, напрямую спросил он, почесывая затылок.
     — Случилось, Комамура-сан, — Кивнул Кеншин, и прежде чем тот успел подумать о чем-то плохом, улыбнулся и добавил, — Случилось то, что ты и твое министерство от месяца к месяцу показываете феноменальные результаты, и самое важное — тебя для этих результатов совершенно не обязательно контролировать. В отличие от кое-кого…
     — О… Благодарю, господин, — Удовлетворенно кивнул Комамура, осознав, что поводом для посещения послужило не недовольство его работой, а совсем наоборот.
     *Шух*
     — Взгляни, — С легким хлопком положив плотную папку на стол, сказал Кеншин.
     Комамура, сохраняя контроль и сдержанность, осторожно притянул ее к себе, после чего развернул и принялся внимательно читать. С каждым прочитанным словом его лицо изменяло свое выражение, а последнее предложение и вовсе выбило из него весь самоконтроль.
     — Ч-что?!.. — Выпучив глаза, воскликнул он, — К-контроль над стратегическим резервом?.. В-вы уверены, господин?..
     — Более чем, — Кивнул Кеншин, — Ты уже показал себя, как преданного и ответственного управленца. Лучшего человека на должность министра тяжелой промышленности просто не найти… И в то же время, с тем количеством проектов, что находятся под твоей юрисдикцией, доступ к Стратегическому Резерву просто необходим.
     Внедренный им термин «Стратегический Резерв» был необходим для бюрократической документации и обозначал доступ к ресурсам «Убежища», о чем, впрочем, за пределами Клана Накаяма знало очень мало людей.
     — Хм?.. Соглашение о неразглашении?.. — Удивился Комамура, впервые увидев подобную строчку.
     — Именно, Комамура-сан. То, что вы узнаете — должно быть сохранено в строжайшем секрете, — С благостной улыбкой кивнул Кеншин и добавил ледяным тоном, — В противном случае… Впрочем, лучше вам даже не знать, какая судьба уготована изменникам первой категории.
     — Я… Я понимаю… — Тяжело задышав, ответил бывший кузнец и, не взирая на свои габариты, почувствовал себя крохотным мальчишкой на фоне гиганта, способного раздавить его, словно таракана.

Глава 688

     К обеду 930-го дня на голову Кеншина обрушилось сразу две ожидаемых, но все еще внезапных новости. Одной из них было улучшение самочувствия Учихи Мадары, а второй…
     — Чего?.. Как в жены?! — Выпучив глаза, недоуменно переспросила Карин.
     — Я ему обещал, — Вздохнул Кеншин, держа в руках письменное послание от Хирузена.
     — Ты же говорил, что в прошлый раз вы сильно повздорили, и женитьба отменяется… — Нахмурилась Цунаде, сцепив руки на груди.
     — Повздорили. И более того, мало кто меня раздражает в той же степени, что и Сарутоби Саюри, — Кивнул Кеншин, — Однако это ничего не значит.
     — Как это не значит?! — Возмутилась Мэй, — Ты говорил, что не станешь заключать брак без любви!
     — Я говорил, что постараюсь избежать политических браков… Но в нынешней ситуации сделать этого не получится, — Вздохнул он.
     — Не можешь ему отказать? — Присев рядом с ним, сказала прозорливая Цунаде.
     — Именно. Старик много сделал для меня… И нас… — Покачал головой Кеншин, — Вопрос потомства и защиты родного клана для него на втором месте после благополучия Конохи. И после всего, что он для меня сделал — я не могу ему отказать.
     — Чушь! — Внезапно фыркнула Кохару, — Этот идиот всю жизнь шел к тому, чтобы его клан оказался там, где он есть! За последние соро… Кхм… много лет я неустанно твердила ему о том, к чему приведет его расхлябанное отношение к собственным потомкам! И что мы имеем?.. Ваташи погиб, а Асума оказался не способен возглавить клан! Более того, даже воспитать Саюри они с Бивако оказались не способны! И кого он должен в этом винить, если не себя самого?!
     Столь гневная тирада от Кохару изрядно удивила Кеншина. Он чувствовал в ее голосе не только всеобщее недовольство увеличением их общей семьи на очередную «бесполезную конкурентку», но и потаенный гнев, основанный на многолетних межличностных отношениях.
     — Это не наше дело… — Устало вздохнул он, — Важнее всего, что он выполнил и перевыполнил свою часть сделки. И я намерен выполнить свою, вне зависимости от обстоятельств.
     — Ну папочка! — Возмущенно надула губы Карин.
     — Достаточно, — Хмыкнул он, — Стратегические планы нашего клана не подлежат изменению по капризной прихоти маленьких девочек, — Властно заявил Кеншин, но в мгновение смягчился и добавил, — Даже таких обворожительных, как ты.
     Последнее предложение значительно сгладило первоначальный удар и обиду Карин, от чего та всего-навсего отвернулась в сторону и несколько последующих минут отказывалась разговаривать с обидевшим ее отцом, пока он не применил запрещенный прием и не выбил из ее разума все обиды вместе с мыслями одним глубоким поцелуем.
* * *
     Очередной поход в Коноху Кеншин решил совместить не только с «полезным», но и «полезным», ибо что первое дело, что второе не могли назваться «приятными» ни с одной точки зрения.
     После очередного «парада», устроенного сердобольными шиноби и оказавшимися неподалеку карьеристами, прилипалами и проходимцами всех мастей, Кеншин, в грубой форме отказавшись от сопровождения Абураме Тадао и, наконец, смог отправиться по своим делам.
     Первой точкой назначения был клановый квартал Учиха, где он по старой схеме встретился с Итачи, в последний раз попытавшись отговорить его от задуманного, и когда это не получилось, утвердил ключевые точки сформированного плана, запланировав его реализацию на утро завтрашнего дня. После чего с камнем на душе отправился в поместье клана Сарутоби.
* * *
     — Бивако! Бивако! — Спешно вбежав в помещение, словно ужаленный змеей, полушепотом прокричал Хирузен.
     — Все-все! Мы готовы! — В той же интенсивной спешке ответила ему жена, держа за руку явно недовольную девушку.
     — Веди себя прилично. Поняла?! — Гневно глядя на внучку, прошипел старик.
     — Поняла. Но если он будет вести себя так же, как в прошлый раз — я за себя не ручаюсь! — Фыркнула Саюри.
     — Да что с тобой такое?! — Пылая от гнева, зашипел Хирузен, — Разве ты не понимаешь, насколько это важно для всех нас?!
     — Хм!.. — Фыркнула она, — Почему я должна терпеть недостойное отношение ради вас?!
     — Недостойное отношение?! Любая бы позавидовала тому отношению, с которым Кеншин относится к своим женам! Любая, но не ты… Ты лишь мечтаешь загнать нас всех в могилу и насладиться зрелищем разорения и уничтожения нашего клана!
     — Д-дедушка! — Широко раскрыв глаза, охнула Саюри, — Ч-что ты такое говоришь! Конечно нет…
     — Но именно так и будет, если ты не успокоишь свою гордость! — Тяжело задышав, заявил Хирузен.
     Его тяжелое дыхание не могло остаться незамеченным со стороны Бивако, а покрасневшее лицо стало еще одним звоночком для повышенной бдительности, от чего она отпустила внучку и слегка придержала зашатавшегося на месте мужа.
     — Ах! Дедушка! Ч-что с тобой?! — Глядя на задыхающегося и схватившегося за сердце Хирузена, шокировано воскликнула Саюри.
     — С-со мной все будет… В порядке… Если ты не выкинешь очередную глупость… — С огромной одышкой сказал Хирузен и, сев в кресло и устало откинув голову, закрыл глаза.
* * *
     — Кеншин! Как я рад тебя видеть, друг мой, — С широкой улыбкой сказал Хирузен и по-дружески похлопал его по спине, приглашая внутрь.
     — Я тоже рад тебя видеть, — Улыбнулся Кеншин, — Хм?.. С тобой все в порядке?.. Ты выглядишь усталым…
     — Все отлично, друг мой. Наверное просто не выспался. Старость, чтоб ее… — С улыбкой отмахнулся Хирузен и сопроводил Кеншина внутрь.
     Кеншин чувствовал, что эта проблема несколько глубже, чем просто «старость», но не имел ни права, ни желания как-либо акцентировать внимание на этой теме. Особенно в ситуации, когда на повестке висел куда более важный и серьезный вопрос.
     В огромной и роскошной гостиной было всего двое людей. Хорошо знакомая ему дружелюбная старушка Бивако и плохо знакомая Саюри. Эмоции на их лицах говорили ему все без слов, но не сказали ничего нового.
     Бивако заливалась благожелательной улыбкой и излучала крайнюю степень одобрения и радости приходу Кеншина, в то время как Саюри, несмотря на попытки выглядеть дружелюбно, даже при желании не могла скрыть своего истинного отношения к Кеншину.
     Однако прекрасно зная все расклады, Кеншин вовсе не был этим удивлен, и ему по большей части было плевать на отношение Саюри. В этот раз он во что бы то ни стало решил сдержать свое обещание, в особенности видя ухудшившееся на нервной почве здоровье Хирузена.
     — Приветствую вас, Бивако-сан. Саюри-чан, — Уважительно поклонившись, поздоровался он.
     — Ха-ха-ха, Кеншин… Какой воспитанный молодой человек, верно, Саюри?.. — Захохотала Бивако и слегка толкнула локтем внучку.
     — Кхм… Добрый день, Накаяма-сан, — Слегка поклонившись, ответила Саюри.
     Дальнейший разговор между ними всеми прошел в столь же неловком и излишне официозном формате, что отнюдь не располагало к переходу разговора в тему грядущей женитьбы. Пока, наконец, Кеншин не решил взять дело в свои руки.
     — …Да уж, Бивако-сан, кто бы мог подумать, что уход за лилиями может быть настолько непростым и в то же время увлекательным! — Похвалил ее Кеншин, после чего, добавил, — Однако ни одна лилия не сравнится с красотой главного цветка всей Конохи!
     Услышав это, поникший и скучающий Хирузен вместе с улыбающейся Бивако внезапно опешили и взглянули сперва на Кеншина, затем друг на друга, и в последнюю очередь на удивленное лицо Саюри.
     — Сарутоби-сан, простите мне мою наглость, но я больше не могу себя сдерживать… Я здесь, чтобы просить руки вашей внучки, Сарутоби Саюри! — Уверенным тоном заявил Кеншин, от чего все присутствующие потеряли дар речи.
     Хирузен и Бивако, несмотря на идеальное стечение обстоятельств и невероятно положительный исход всей встречи, были настолько шокированы, что попросту не знали что ответить.
     Саюри, в свою очередь, была шокирована многократно сильнее своих деда и бабушки. Она могла лишь с глупым выражением лица смотреть на Кеншина, хлопая пышными ресницами и дожидаясь окончательного вердикта своих старших.
     — Р-руки моей внучки?.. — Оклемался Хирузен, — Ха-ха-ха! Саюри, ты слышала?! Это ведь замечательно!
     — Именно! Саюри, ну же, поторопись и дай свой ответ! — Добавила Бивако.
     «Свой ответ?.. Идиоты! Кто вообще дает право голоса в этом вопросе, когда на кону судьба всего клана?!» — Гневно подумал Кеншин, всецело разделяя праведный гнев Кохару на тему излишней свободы внутри клана Сарутоби.
     — Ч-что?! К-конечно нет! Не хочу я за него замуж! — Возмущенно воскликнула Саюри, поняв, что все зависит от ее ответа и никто не собирается ей указывать.
     — Ч-ЧТО?! — Синхронно воскликнули старики, а Хирузен до кучи вновь схватился за сердце.
     — То! Я не выйду за него! Что за чушь! — Фыркнула Саюри, сцепив руки на груди.
     — Прошу прощения, — Внезапно вмешался Кеншин, — Но тебя, Саюри-чан, никто не спрашивает, — Властно заявил он, — Сарутоби-сан, дайте свой ответ!
     Подобная резкость вновь погрузила помещение в абсолютную тишину, а Саюри была настолько удивлена и ошеломлена, что не нашлась что ответить. В то время как Хирузен слегка замялся и, взглянув на свою жену, затем на внучку, ответил:
     — Т-ты уверен?.. — Обеспокоенно спросил он.
     — Конечно же, я уверен, Сарутоби-сан. Мои чувства к Саюри не могут быть потушены. И я мечтаю лишь о вашем согласии на то, чтобы наши Великие Кланы породнились на многие века! — Уверенно кивнул Кеншин.
     — Хорошо! Я даю свое согласие и одобряю ваш брак! — Набравшись решимости, заявил Хирузен, от чего Бивако и Саюри опешили.
     — Д-дедушка! — Изумилась Саюри.
     — Помолчи, — Властно заявил Кеншин, — Твой дед дал ответ, и сегодня же мы сыграем свадьбу!
     — Ч-ЧТО?! — Синхронно воскликнули Бивако и Саюри, в то время как Хирузен напрочь потерял нить происходящего и пораженно наблюдал за тем, как всю «работу» Кеншин был вынужден делать в одиночку.
     — Бивако-сан, пожалуйста, распорядитесь, чтобы ваши люди готовились к отправлению в мой Клан Накаяма! Мои чувства к вашей внучке так велики, что приготовления к свадьбе давно завершены, не хватает лишь вашего присутствия! — Уверенно сказал Кеншин, властно приобняв Саюри за талию, от чего та стала похожа на крохотную мышь в лапах гигантского кота.
Примечания

1
Вагю (яп. 和牛 вагю:, японская корова) — общее название мясных пород коров, отличающихся генетической предрасположенностью к интенсивной мраморности и высокому содержанию ненасыщенных жиров. Мясо таких коров отличается высоким качеством и стоит очень дорого. Породы вагю выведены в Японии, отсюда происходит и аутентичная говядина вагю.

2
Сабмиссив (англ. submissive — покорный, подчиняющийся) — это мужчина или женщина, который желает подчиняться. В подчиненной роли они находятся в состоянии комфорта, стремятся к ней.

3
Боксит (фр. bauxite) — алюминиевая руда, состоящая из гидратов оксида алюминия, оксидов железа и кремния, сырьё для получения глинозёма и глинозёмосодержащих огнеупоров.

4
Нарратив — самостоятельно созданное повествование о некотором множестве взаимосвязанных событий, представленное читателю или слушателю в виде последовательности слов или образов. Часть значений термина «нарратив» совпадает c общеупотребительными словами «повествование», «рассказ».

5
Торакс — отдел тела многих беспозвоночных животных, который размещается между головой и брюшком (аналог грудного отдела). Среди беспозвоночных торакс есть у животных, тело которых разделено на членики. Чаще всего каждый из них несет пару конечностей и торакс в целом выполняет функцию передвижения тела в пространстве.

6
Шкала Кардашёва — метод измерения технологического развития цивилизации, основанный на количестве энергии, которое цивилизация может использовать для своих нужд; был предложен советским радиоастрономом Николаем Кардашёвым в работе «Передача информации внеземными цивилизациями», опубликованной в «Астрономическом журнале» СССР в 1964 году. Шкала определяет три категории, называемых соответственно тип I, II и III: цивилизация I типа использует все доступные энергетические ресурсы, имеющиеся на её родной планете; цивилизация II типа — использует всю энергию своей звезды; III типа — своей галактики. Шкала является гипотетической и, с точки зрения современной науки, крайне спекулятивной. Предложены также расширения шкалы до ещё более гипотетических цивилизаций типа IV, способных использовать ресурсы целой вселенной, и типа V, управляющих произвольным множеством вселенных (мультиверсумом).

 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"