Боев М.: другие произведения.

Портвейн, Яичники

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  - Ну, и сколько у нас денег? - спросил меня друг Курицын, прислонившись плечом к кирпичной стене и лениво посасывая сигаретку.
  Я тщательно пересчитал всю имеющуюся в нашем распоряжении наличность. Результат меня устроить не мог - металлической мелочи набралось на восемь рублей с копейками.
  - Негусто, - согласился Курицын. - Только на бутылку пива и хватит. На одну.
  Это я и сам знал.
  - Что делать будем?
  Ответа на этот вопрос я не знал. Просто стоял перед Курицыным, вяло соображая, у кого можно занять денег. Надо признать, кредитоспособность моя вызывала большие сомнения, но мне и не нужен был кредит на освоение бизнеса. Хотя бы рублей двадцать, чтобы хватило на бутылку портвейна. Я согласен был на самый дешевый: "тридцать третий" или даже на "Кавказ". Черт возьми, я бы даже на плодово-кактусную отраву под названием "Анапа" согласился бы... Но и до нее не хватало около четырех рублей. Судя по всему, друг Курицын был со мною солидарен, поскольку, прикончив одну сигарету, он тут же схватился за вторую.
  - Слышь, - сказал я. - У меня талоны на проезд есть. Троллейбусные. Штук двадцать. Может, их продать? На хрен они мне, я все равно пешком хожу. Стоят они по рублю. Будем продавать по 70 копеек, встанем возле билетного киоска...
  Курицын выслушал мою идею, подумал немного, затем кивнул, отбросил докуренную сигарету и повернулся:
  - Пошли.
  - Только, слышь, это, - я поплелся за ним. - Я продавать не буду, мне стремно как-то...
  - Да ладно, - махнул рукой Курицын. - Я продам. Не вопрос. Твои билеты - моя торговля.
  Мы подошли к ближайшему билетному киоску. За следующие полчаса кроме нас к киоску не подошел больше никто. На город спускались сумерки, становилось прохладно. Я стоял, засунув руки в карманы джинсов и мелко дрожал. Курицын постоянно курил. Если так пойдет и дальше - нам нужны будут деньги еще и на сигареты для Курицына, - подумал я.
  Покупателей не было. Никому не нужны были проездные билеты.
  Курицын полез за очередной сигаретой, заглянул в пачку, увидел, что там осталось всего ничего, пожал плечами и засунул пачку обратно в карман. Потом подошел к киоску и постучал в стеклянное окошко. Окошко открылось, Курицын засунул голову внутрь:
  - Здравствуйте. Извините нас, пожалуйста, но вы у нас билеты не купите? Хотя бы по пятьдесят копеек. Зачем? Да денег у нас нет совсем? Честно? Честно скажу - даже на бутылку портвейна не хватает.
  Он выслушал ответ, после чего махнул мне рукой, мол, давай талончики. Я выхватил из кармана пачку талонов, один на всякий случай оставив, и отдал ему.
  Курицын быстро обменял талоны на деньги, прокричал в киоск:
  - Спасибо большое! - и довольно посмотрел на меня. - По рублю купили! По госцене!
  Это было уже что-то.
  Не сговариваясь, мы развернулись и подались к ближайшему магазину.
  В магазине оказалось, что у нас даже есть выбор. Мы могли себе позволить выбирать не только из нескольких видов дешевого крепленого вина, но и из двух-трех наименований горьких настоек. На стороне настойки была градусность, на стороне портвейна - литраж. Мы задумались.
  Я первым нарушил молчание:
  - Давай портвейн. Ну ее к черту, эту настойку, там химия одна.
  - Ага, а в вине за восемнадцать рублей - экологически чистый продукт, по-твоему? - парировал Курицын. А потому вдруг сразу со мной согласился. - Да, давай портвейн. Изначально решили: портвейн, значит - портвейн. Одну бутылку "Кавказского", пожалуйста! - это он уже продавщице.
  - Нету такого понятия - "экологически чистый продукт". Есть "экологически безопасный". Вот как надо говорить, - пробубнил я Курицыну на ухо, и сам с трудом представляя, зачем тому могла бы понадобиться эта информация.
  Спустя пару минут мы вышли из магазина, обогнули его и встали возле двери подсобки. Сюда не задувал ветер, поэтому было теплее.
  - У тебя нож есть? - спросил Курицын, рассматривая пластмассовую пробку на бутылке.
  - Неа, - ответил я. - Да чего ты паришься? Нагреем сейчас зажигалкой...
  Курицын согласно кивнул, достал зажигалку и начал нагревать пробку, пока та не начала плавиться. Дав ей немного остынуть, чтобы можно было за нее взяться, он медленно, но верно стянул пробку с бутылки.
  - Черт, стаканчиков нету, - он хлопнул свободной рукой по бедру.
  - Магазин рядом, - подсказал я.
  - Мажоры! - усмехнулся Курицын. - Только что денег на выпивку не было, а теперь им уже стаканчики подавай!
  - Да они десять копеек стоят! Из горла как-то совсем уж... Несолидно как-то.
  - Ладно. Держи, - Курицын передал мне бутылку. - Сейчас вернусь.
  И пошел обратно в магазин.
  Как только он вернулся, мы разлили по стаканам дурно пахнущую жидкость, стукнулись и одним глотком выпили.
  - Давай сразу еще, - сказал Курицын.
  Я кивнул и сразу разлил по второй. Мы снова выпили.
  В ожидании, когда мутно-бордовая гадость непонятного происхождения уляжется в желудке и ферменты желудочного сока расщепят ее, обеспечив тем самым интоксикацию организма этиловым спиртом, мы присели на корточки, поставив бутылку на асфальт.
  Курицын снова закурил.
  Мы молчали, я рассматривал асфальт под ногами и пытался составить геометрически правильные фигуры из мелких веточек, трупов мух и прочего мусора, мысленно проводя между ними соединительные линии.
  Я так увлекся этим занятием, что не сразу услышал, как Курицын зовет меня. Ему пришлось даже двинуть меня локтем в бок:
  - Слушай, это вон там не Ленька идет?
  Я посмотрел в указанном направлении. Там и правда шел какой-то парень с девушкой. Уже почти совсем стемнело, но на них падал свет фонаря, поэтому черты лиц было видно.
  - Я не знаю его, - ответил я. - Может быть, это и Ленька, но я его не знаю. А рядом с ним, может быть, Ленка, но ее я тоже не знаю.
  Чем размышлять о Леньке и Ленке, я бы лучше в третий раз наполнил стаканы, но Курицын уже вскочил, закричал: "Ленька!!!", и замахал рукой, привлекая внимание.
  Видимо, это действительно был Ленька, потому что, разглядев Курицына, он резко изменил маршрут и направился к нам. Его спутница последовала за ним.
  Курицын и Ленька обменялись рукопожатиями, я встал и тоже пожал парню руку.
  Девушка Леньки выглядела неважно. На ее лице уже проступило влияние возраста и, по-видимому, не очень здорового образа жизни. Ее еще можно было назвать красивой или как минимум приятной, но только издалека. Если бы меня спросили моего мнения о ней, я бы сказал, что, скорее всего, у нее неприятности и, скорее всего, уже давно. И даже что, скорее всего, она имеет обыкновение топить свои неприятности в алкоголе. Но меня никто не спросил, поэтому я оставил свое мнение при себе.
  Очень скоро в беседе Курицына с Ленькой выяснилось, что Ленька дома хранит две бутылки портвейна "Агдам" и три бутылки шампанского как раз для такого случая, и что всем нам просто необходимо идти к нему домой. Мне показалось, что он не сам пришел к такой мысли, а Курицын его слегка подтолкнул. Но я вновь оставил свое мнение при себе.
  Спутница Леньки всё это время смотрела на нас с Курицыным крайне недоброжелательно.
  Ленька жил поблизости, поэтому идти пришлось недолго. За время пути мы успели на ходу допить наш многострадальный портвейн. Квартира у Леньки была просто огромная, но какая-то совершенно пустая. В двух комнатах вообще ничего не было, только голые стены. В третьей были стол, два стула и диван. Ленькина подруга сразу села на диван. Сам Ленька приволок откуда-то две бутылки "Агдама", четыре стакана и нож, а Курицын, судя по всему, подался на кухню. Я же стоял возле стола и пытался сообразить, на чем будут сидеть за столом те двое, которым не достанется стульев. Внезапно я почувствовал голод. Подумав, что друг Курицын не зря пошел на кухню, я направился туда же.
  В центре кухни стоял, слегка пошатываясь, Курицын и смотрел куда-то вглубь открытого холодильника. Судя по выражению его лица, в недрах этого бытового прибора происходило нечто удивительное.
  - Что там? - спросил я.
  Курицын не ответил, только махнул головой, мол, иди сам посмотри.
  Я обошел распахнутую дверцу и заглянул внутрь. А посмотреть было на что. Холодильник был пуст. Почему-то мне показалось, что в нем уже очень давно не лежало ничего съестного. Однако не это было главное. В морозильной камере были пельмени. Точнее говоря, морозилка была просто забита ими. Вот только достать их оттуда без использования подручных средств, как-то: бензопилы, лома или хотя бы стамески, не представлялось возможным. Пельмени превратились в огромный смерзшийся ком, от которого некто, видимо, хозяин квартиры, периодически отковыривал каким-то инструментом, видимо, ножом то, что еще можно было отковырять. Стенки холодильника накладывали некоторые ограничения на амплитуду манипуляций, поэтому если что-то и отковыривалось, то только по центру. В результате в середине кома зияла дыра. Выглядело это немного пугающе и очень убого. Здесь пахло забвением и запустением.
  - Слышь, Курицын, а что это за баба-то? - спросил я своего друга.
  - Какая баба? - переспросил тот.
  - Как какая? Та, которая там вон на диване сидит!
  - А, эта... Да это Ленькина баба. Я ее не знаю. Он ее чисто так, наверное, потрахаться вел. А тут мы... Прикольно.
  Боковым зрением я увидел, что приближается Ленька.
  - Лень, ты что, наркоман? - в лоб спросил я его.
  - Ты что? С чего ты взял? - ответил тот вопросом на вопрос.
  - Да у тебя же здесь нет ни черта! Ни мебели, ни еды! Как так жить-то можно? - вступил в беседу Курицын.
  - Как-то живу, - Ленька не думал обижаться. - Просто жизнь такая. Денег нет. Работа то есть, то нет. Особо не разживешься. Идите в комнату, сейчас я тут пельменей сварю.
  Мы с Курицыным пошли в комнату. По дороге я думал, что мне не очень хочется есть эти пельмени.
  В комнате мы сели за стол. Курицын взял одну бутылку, срезал ножом пробку и разлил по стаканам портвейн. Я терпеть не мог "Агдам", но выбора не было.
  - Будешь? - Курицын внезапно вспомнил о нашей компаньонке, которая до этого момента продолжала молча сидеть на диване, даже не двигаясь, по-моему.
  Та кивнула.
  - Давай стол придвинем к дивану, - сказал мне Курицын.
  - Давай, - я поднялся и ощутил, как меня пошатывает. Первые порции портвейна попали по адресу.
  Мы придвинули стол, снова сели. Курицын подал стакан девушке. Мы молча выпили и стали молча сидеть, пока не появился Ленька с большим грязно-белым блюдом с пельменями. К этому моменту мне уже было все равно, откуда и как добывались эти пельмени. Мы с Курицыным накинулись на еду, а Ленька сел рядом с подругой на диван и взял свой стакан с "Агдамом".
  После того, как мы закончили с пельменями, в блюде осталось только с пол-литра мучнисто-белой вязкой жижи и редкие ошметки сварившегося теста, которые мы не смогли выловить вилками.
  - У тебя тут курить-то можно? - спросил Курицын у хозяина квартиры.
  - Лучше на кухне. Или на балконе, - ответил тот.
  - Ладно, - согласился Курицын, поднялся и, не забыв стакан с вином, пошел на кухню.
  - Я тоже пойду, - сказала девушка и двинулась вслед за Курицыным.
  Видимо, не желая оставлять ее наедине с моим другом, подался на кухню и Ленька. Я один остался сидеть за столом. Разговаривать было не с кем, но я не хотел дышать табачным дымом и на кухню, в компанию, не пошел. Я допил вино и налил себе еще. Курили они долго, поэтому я и следующий стакан успел выпить до их возвращения.
  Я чувствовал, что я уже прилично пьян. Мне хотелось спать или как минимум прилечь, но я подумал, что будет не совсем хорошо, если я сейчас свалюсь на чужой диван в чужой квартире и засну. Поэтому я взял вторую бутылку вина и стал срезать с нее пробку. Чуть вместо пробки не срезал себе палец, но все обошлось.
  Вернулись курильщики. Курицын и Ленька обсуждали какие-то неведомые мне моменты их общего детства, в детали которых мне не хотелось вслушиваться, девушка выглядела повеселевшей. Все-таки вряд ли ей больше двадцати пяти, подумал я.
  Теперь девушка уселась за стол напротив меня, а два давних приятеля упали на диван. Я открыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, но тут же его и закрыл потому, что сказать мне было нечего. Мысли мои крутились в основном вокруг того факта, что я был пьян и сыт, и даже пить мне уже не очень-то хотелось. Однако делать нечего - чтобы сгладить молчание, я налил всем еще вина, уже из новой бутылки. После этого я зачем-то полез в карман, извлек из его недр на свет божий наручные часы и посмотрел, который час. Было уже почти одиннадцать ночи. Я хотел было убрать часы обратно в карман, но девушка перехватила мою руку, и, потянув за нее, принялась рассматривать часы.
  - А чего это у тебя женские часы? - спросила она.
  Часы у меня действительно были женские.
  - Свои потерял, - ответил я. - А эти подруга одна у меня дома забыла.
  Это была правда.
  - Подруга? - переспросила девушка. - У тебя есть подруга?
  - Была, - покачал головой я. - Сейчас нет. А часы забыл отдать. А как свои потерял - взял эти, чтоб хоть какие-то...
  - А что с подругой стало? - голос у девушки был низкий, с хрипотцой, еще не неприятный, но уже какой-то малокультурный, что ли, что еще раз убедило меня в моем первоначальном предположении - жизненный путь Ленькиной подруги был явно наклонным.
  - Оксан, да что ты к нему пристала? - подал с дивана голос Ленька.
  Значит, Оксана.
  - Ну, интересно же! Так что с подругой.
  Я подумал: отвечать, не отвечать? И ответил:
  - Не знаю. Ушла, и все. Откуда я могу знать? Она мне писем не пишет.
  - А хорошая была девушка, красивая?
  Мне стал уже надоедать этот допрос. Да, хорошая. Да, красивая. И что с того?
  - Давайте выпьем, - сказал я вместо ответа.
  И мы выпили. После этого часть событий я не помню. Не знаю, сколько прошло времени, но только когда я очнулся, вторая бутылка "Агдама" была уже пустой, а рядом со мной стоял Леньки и декламировал стихи. Я пытался ловить строчки этих стихов, но у меня совершенно не получалось складывать их во что-то осмысленное, поэтому запомнил я только две последние:
  Быть может, неуклюж,
  Но лучший лекарь душ.
  - Охренеть, - сказал я. - Это что?
  - Мои стихи, - признался Ленька. - Сам написал. Ну, как?
  - А как тебе это? - спросил я его и зачитал буквально следующее:
  Я отправлюсь на тот свет
  В этой жизни смысла нет
  Одинокий и пустой
  Я вернусь к себе домой
  Я останусь в тишине
  Скоро ты придешь ко мне
  Мы погибнем под огнем
  Смерть нас будет ждать вдвоем
  Вместо ответа Ленька наклонился и крепко меня обнял.
  - Что-то не больно веселые стихи, - совсем уже пьяным голосом прокомментировала мое выступление Оксана. Она по-прежнему сидела напротив меня. Судя по всему, вето на курение в жилых помещениях было снято, она курила какую-то длинную коричневую сигарету, стряхивая пепел в блюдо из-под пельменей. - Что, жизнь, что ли, у тебя хреновая?
  - Так, а чего хорошего? - спросил я. Вопрос был риторическим, я задал его больше в пустоту, чем ей. Однако Оксана внезапно разъярилась. Она привстала, подалась ко мне всем телом через стол и закричала:
  - Вот у меня жизнь тяжелая! А у тебя-то, твою мать, что тяжелого может быть?
  На мою нервную систему ее крик не подействовал. Я отогнал от лица сизое облако сигаретного дыма и подумал: а где же Курицын?
  - Лень, а где Курицын? - спросил я.
  Ленька махнул рукой в неопределенном направлении:
  - Там, в ванной. Спит.
  Оксана продолжала буйствовать:
  - Всё у вас, козлов, жизни тяжелые! По бабам детей плодить и пить в подъездах - вся тяжесть! Ну-ка, повернись ко мне! - судя по всему, последняя фраза была адресована мне. Я повернулся.
  В этот момент за моей спиной Ленька хихикнул:
  - А ты бриться каждый день не пробовала?
  Лицо Оксаны исказилось до неузнаваемости, она уставилась на Леньку, пару раз глотнула воздуха:
  - Пошел в жопу, - в ярости не то прошептала, не то прохрипела она. - Идиот!!!
  Я поднял вверх ладони:
  - Тихо-тихо, дамы и господа! Не переубивайте друг друга только!
  Оксана вновь повернулась ко мне:
  - Ты тоже так думаешь?
  - Я думаю, что я хочу спать, - ответил я. - Ленька, тащи шампанское.
  Ленька замялся:
  - Ты знаешь, я его на всякий случай берегу, на важное событие какое-нибудь...
  Оксана сразу схватила меня за руку:
  - Может, пойдем отсюда?
  Не снимая ее руки со своей, я повернул голову и сказал Леньке:
  - Считай, что сейчас как раз такой случай. Тащи.
  Но было ясно, что после слов Оксаны он так и так шампанское принесет. Он и принес. Мы выпили по стакану, после чего Ленька встал с дивана и со словами: "Пойду, посмотрю, что там с Курицей", удалился. Причем зачем-то закрыл за собой дверь.
  Я посмотрел Оксане прямо в глаза.
  - Давай, рассказывай, - сказал я ей. - Что за проблемы?
  Оксана молчала, видимо, подыскивая слова. Ее молчание затянулось, она вновь закурила, я потягивал шампанское, постоянно подливая себе в стакан пенящийся напиток.
  - Меня мужик бросил. Оставил с дочкой. И заразил напоследок какой-то дрянью, из-за которой мне удалили яичники.
  - Муж? - зачем-то спросил я.
  Она покачала головой. Потом втянула голову в плечи, ткнула сигаретой в пельменный бульон и зарыдала:
  - Понимаешь, что такое - удалить яичники? Я больше никогда не смогу иметь детей!
  - Но у тебя же уже есть дочь, - сказал я. Оксана одернулась и залепила мне пощечину. Не сказать, что было очень больно, но неприятно.
  - Ты чего это? - взвился я.
  - Да потому, что тебе не понять!
  Дверь за моей спиной открылась, в комнату вошел Ленька.
  - А чего вы так орете? Ребят, давайте лучше еще выпьем! - предложил он.
  - А ну, уйди отсюда! - закричала на него Оксана.
  - Почему? - не понял он.
  - Не мешай! Не видишь, мы разговариваем! - не понижая голоса, объяснила ему Оксана.
  - Ну, ни фига себе! - только и оставалось сказать Леньке. Но, тем не менее, приказ Оксаны он не выполнил. Уселся на диван, задев бедром стол и чуть не опрокинув полупустую бутылку с шампанским.
  Моя левая щека горела огнем.
  - А ты объясни. Может пойму, - сказал я Оксане.
  - Да невезуха, понимаешь? - Оксана сжала в кулак ладонь, ту самую, которой огрела меня минуту назад, и ударила ею себя в грудь. - Если не везет, мне с вами, сволочами... Мать одна меня воспитывала, и у меня такая же судьба!
  Она разражено ткнула в пельменную жижу остатками сигареты. Придвинула мне свой стакан:
  - Налей!
  Я налил.
  - Дальше давай, - сказал я.
  - Что дальше? - не поняла Оксана.
  Пришел мой черед орать:
  - Да что дальше!!! Твою мать, рассказывай дальше, что за неприятности! Я пока ни черта не услышал! Один мужик тебя бросил! Еще что было?
  - Ах, еще? - уже привычно заорала Оксана. - Еще вот! - она рванула на себе майку, обнажив левое плечо. На плече уютно устроился кривой розовый шрам. - Вот! Ножом меня сюда пырнул! Нормально? А вот здесь, - она запнулась. - Вот сюда меня другой бил! Ногами!
  Она задрала майку под грудь, затем ткнула голую кожу пальцем где-то в районе печени:
  - Я ребенка из-за этого потеряла! А еще один...
  Я не дал ей договорить:
  - И где ты себе таких мудаков находишь?
  Она задохнулась в ярости. И в этот момент вновь встрял Ленька:
  - Мы пить-то будем? Я ж шампанское принес!
  - Леня, заткнись! - заорала Оксана, на этот раз не на меня.
  - Да хватит вам уже бакланить, мы пьем или что? - Ленька ее не послушался.
  Тогда Оксана повернулась ко мне:
  - Блядь, сделай так, чтоб он заткнулся!!!
  - Леня, заткнись, - повторил я ее слова.
  - Совсем с ума посходили, - сказал Ленька и замолчал.
  - Пойду отлить, - сказал я, с трудом поднялся и поплелся в туалет.
  Сначала я перепутал двери и попал в ванную. На ванне висел Курицын.
  - Эй, друг Курицын, ты спишь? - спросил я его.
  - Неа, - ответил он. - Не сплю. Ты посмотри, какая затычка для слива отличная!
  Я посмотрел на затычку для слива. Новая хромированная затычка.
  - И что? - спросил я.
  - Сейчас протрезвею - себе оторву, - пообещал Курицын.
  - Да пожалуйста, сколько хочешь, - сказал я и закрыл дверь.
  Вернувшись из туалета в комнату, я застал следующую картину: Ленька сидел на полу перед Оксаной, на корточках, и, не издавая ни звука, стягивал с нее юбку. Оксана, тоже безмолвно, сопротивлялась. В комнате почти физически ощущалось сексуальное напряжение, но мне было на это плевать. Я уселся на свой стул и взял в руку хорошо знакомый стакан. Ленька поднялся с пола, словно ничего не произошло, и прошел к дивану.
  - Пить будем? - спросил я.
  Все кивнули, мы стукнулись и выпили.
  - Вернемся к нашим баранам, - сказал я после паузы, вызванной проглатыванием шампанского. Оксана сразу подобралась, набрала воздуху в грудь и уже приготовилась начинать новую атаку децибелами, но я остановил ее взмахом руки.
  - Молчи, - сказал я ей. - Заткнись. Слушай меня. В глаза мне смотри.
  Я протянул к ней обе руки, одну ладонь положил ей на голову, другую - на плечо.
  Она смотрела мне в глаза, я смотрел ей в глаза. И ничего не говорил, только мягко притянул ее к себе - слегка, может быть, на пару сантиметров приблизив ее голову к своей.
  - Послушай, - наконец, начал я. - У тебя же есть дочь. Сколько ей?
  - Шесть, - скорее, прочитал я по губам, чем услышал.
  - Отлично, шесть. Взрослая уже. Наверняка красивая, в маму. Да?
  Оксана еле заметно кивнула. Я кивнул вслед за ней. Рук от нее я не убирал, мне хотелось передать ей немного теплоты. Я не был уверен, что у меня получится, но я хотя бы пытался.
  - Где она сейчас? Дочка твоя, где она сейчас?
  - С матерью, - прошептала Оксана.
  - С твоей матерью? - переспросил я.
  - Да, - снова кивнула Оксана.
  - Ты считаешь, это правильно? То, что твоя дочь сейчас не с тобой, а с твоей матерью?
  - Нет, - прошептала она.
  И тут я взорвался. Я заорал насколько хватало сил:
  - Так какого ж черта ты сейчас делаешь здесь? А? Какого хрена ты себе здесь ищешь? Еще один шрам на пузе? Чтоб было потом чем похвастать в другой компании? "Ах, послушайте меня, мне было так хреново..." Почему твоя дочь там, а ты здесь?
  Оксана отвела взгляд.
  - Ну-ка смотреть на меня! - проревел я.
  - Не знаю! - завизжала она. - Не знаю, понял?
  - Я-то понял, - я привстал и еще немного придвинул свое лицо к ней. - А вот ты когда поймешь, что еще немного - и твоя дочь останется без матери? Ты хочешь ради своего неродившегося ребенка похоронить всех тех, кто у тебя есть? Что будет с твоей дочкой, когда ты будешь пропивать всю зарплату и пенсию матери, а домой будешь появляться только для того, чтобы еще что-нибудь оттуда вынести и продать по дешевке? Не думаешь об этом? А надо бы задуматься! Поняла? Надо бы задуматься, пока еще не слишком поздно!
  Ленька сидел на диване с открытым ртом. Я взял его стакан, налил туда шампанского по самый край и хотел было уже отдать хозяину, но сначала отхлебнул сам, и лишь потом отдал.
  Оксана выглядела ошарашенной. Она следила глазами за простыми движениями моих рук, которые несколько секунд назад лежали на ее голове.
  - Колбаса! - подал голос Ленька. - Тебе бы надо по ящику выступать. Как этот... Как его...
  - Заткнись, - сквозь зубы прошипела Оксана.
  - Да почему ты меня все время затыкаешь? - хозяин квартиры, наконец, не выдержал такого пренебрежительного отношения к себе.
  Лучше бы он потерпел еще немного. Оксана вскочила на ноги. Те держать ее отказались, поэтому ей пришлось ухватиться руками за стол, чтобы устоять.
  - Да потому, что он, - она ткнула в меня пальцем. - Потому, что он - Иисус! Понял ты, баран?
  Ленька покрутил головой, нецензурно выругался сквозь зубы, вскочил с дивана со стаканом в руке, развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Я закрыл глаза и посидел так пару минут. Спать уже не хотелось, горло саднило от крика. Негромкое мычание заставило меня открыть глаза. Оксана, сложив руки на столе, уткнулась в них лицом и глухо плакала, вздрагивая всем телом. Я встал, подошел к ней и мягко потянул ее к дивану. Я помог ей встать со стула, уложил ее на бок на диван и подоткнул под голову подушку.
  Выйдя из комнаты, я тихо прикрыл за собой дверь и пошел на кухню. Ленька и Курицын курили, выдыхая дым в форточку.
  - Курицын, пошли, - сказал я.
  Тот сразу отбросил окурок в форточку и согласился:
  - Пошли.
  Мы втроем прошли к входной двери.
  - А-а-а... - Ленька кивнул головой в сторону двери в комнату.
  - Спит, - ответил я на его незаданный вопрос.
  И мы с Курицыным ушли, чтобы никогда их больше не увидеть.
  Когда пару месяцев спустя Курицын спросил у меня, помню ли я Леньку, я не сразу понял, о ком идет речь. - Разбился насмерть, - Курицын сплюнул, бросил окурок на асфальт и раздавил его каблуком. - Выпал из окна, пьяный совсем был. Насмерть. И еще раз сплюнул. Я посмотрел на его плевок и подумал: странно, даже в мутной слюне отражается небо...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) В.Кретов "Легенда 2, Инферно"(ЛитРПГ) А.Эванс "Дракон не отдаст свое сокровище"(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) А.Вар "Меж миров. Молодой антимаг"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) И.Головань "Десять тысяч стилей"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"