Богатикова Ольга Юрьевна: другие произведения.

Ведьмина деревня

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 9.20*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Далеко-далеко, среди дремучих лесов и бескрайних полей, раскинулось чудесное село Волховское. Его улицы чисты, домики опрятны, воздух свеж и душист, а жители улыбчивы и приветливы. Вот только почему случайные гости бегут из этого села без оглядки, а соседи из окрестных деревень стараются обходить его стороной? Может быть дело здесь в том, что ночью по улицам села гуляют странные звери, в расположенном неподалеку озере водятся русалки, а каждый дом хранит таинственный секрет?..

  ГЛАВА 1
  
  Эта история началась с того, что меня бросил жених.
  Просто в один пасмурный летний вечер я вернулась домой с очередного медиафорума (к слову сказать, нудного, как два последних года моей жизни), а там меня встретила тишина, пустые полки открытого шкафа и короткая записка на кухонном столе: "Думаю, ты все понимаешь".
  Честно говоря, самым печальным в этой ситуации было то, что вместе со своими вещами бывший возлюбленный прихватил мою банку чудесного колумбийского кофе. Собственно, это стало единственным моментом, который в данной ситуации заставил меня страдать.
  Да и то недолго - чашка свежезаваренного зеленого чая быстро вернула и оптимизм, и более-менее приемлемое настроение.
  Звонить Игорю и уточнять, укус какой мухи вынудил его столь кардинально поменять течение своей жизни, я не стала. Потому что - да, я действительно все понимала и, более того, была с этим решением полностью согласна. Впрочем, если бы мужчина, занимавший половину кровати в моей однокомнатной квартире, не ушел самостоятельно, в какой-то момент я бы сама настойчиво и деликатно попросила его освободить помещение.
  Наша жизнь последние несколько лет являлась настолько скучной и беспросветной, что с ней определенно надо было что-то делать. Согласитесь, есть нечто неправильное в том, что люди, которые в перспективе должны стать мужем и женой, существуют рядом, как два осточертевших друг другу соседа.
  Так что выбрасывая записку бывшего жениха в мусорное ведро, просто подумала: "Слава Богу", - и отправилась заниматься своими делами.
  А вот мое окружение на новость, что я теперь свободна, как весенний ветер, отреагировало гораздо эмоциональнее.
  Так, отец с облегчением в голосе заявил, что Игорь никогда ему не нравился, а мама в очередной раз сообщила мне, что я - дура.
  - Я так понимаю, ты окончательно решила остаться старой девой, да? - поинтересовалась она во время одного из наших телефонных разговоров.
  - Мам, по-моему, ты драматизируешь.
  - Драматизирую? Люда, тебе уже двадцать семь лет!
  - И что?
  - И ничего. Вообще ничего: ни семьи, ни детей, ни жениха. Был один мужик, и тот сбежал. Напомни, доченька, сколько лет вы с ним были вместе?
  - Пять.
  - Столько времени - и псу под хвост!..
  А вот коллеги меня пожалели. Они вообще замечательные - дружные и веселые, как и положено журналистскому коллективу маленькой (но перспективной!) радиовещательной компании.
  Сразу после того, как закончился мой очередной эфирный день (я работаю ведущей новостей и нескольких познавательных рубрик), девчонки налили мне полную рюмку коньяка и со всей уверенностью заявили, что Игорь - твердолобый представитель животного мира, а значит переживать из-за расставания с ним не стоит.
  Коньяк я выпила и даже попыталась убедить подруг, что нисколько случившимся не расстроена, но они мне почему-то не поверили.
  - Люся, ты в зеркало давно смотрела? - скептически спросила Лиза, одна из наших радиоведущих.
  - Три часа назад. Ничего нового не увидела.
  - В самом деле? Да у тебя же уголки губ опущены, как у Пьеро, а в глазах вся боль и усталость нашего мира! Считаешь, это нормально?
  Не нормально, конечно. Впрочем, не знаю насчет губ и боли, однако усталость - да, присутствует. Вот только с женихом она не связана.
  У вас когда-нибудь возникало ощущение, что все вокруг надоело: работа, дом, привычная жизнь? Причем, надоело настолько, что чувствуешь себя выпитой до дна, а потому нестерпимо хочется послать все это куда подальше и уехать, к примеру, в аравийскую пустыню или к пингвинам на остров Магеллана? Меня это желание не покидало на протяжении последних двух лет.
  Периодически, во время составления списка новостей для очередного эфира, общения с респондентами или приготовления ужина, вдруг наваливалась жуткая тоска, а в голове появлялась одна и та же мысль: что я тут делаю? И почему занимаюсь всей этой ерундой?
  Возможно, это было связано с тем, что без отпуска и почти без выходных мне пришлось работать двадцать четыре месяца.
  Конечно, будут тут и опущенные губы, и усталые глаза!
  - Знаешь, Лекарцева, тебе нужно срочно сменить обстановку, - сказала, между тем, Танюшка, наша вторая радиоведущая. - Съездить к морю или в горы. Просто подышать другим воздухом. Тогда и настроение будет другое, и губки начнут улыбаться.
  - Мне до отпуска, как до Китая пешком, - мрачно напомнила я. - А в нашем городе воздух все время один и тот же.
  - Попроси шефа передвинуть твою очередь, - пожала плечами Лиза. - Или поменяйся с кем-нибудь.
  О!
  - Лизонька, - теперь в моих глазах, кроме усталости, появились жалобное выражение и бешеная надежда, - а ведь ты по графику в отпуск идешь раньше всех. С понедельника, да?
  - Ага. Со мной решила поменяться?
  - Лиза, я вот-вот волком выть начну. И на стены бросаться.
  - Ладно, не переживай. Все равно моя поездка в Турцию накрылась большой чугунной сковородой.
  - Я тебя обожаю!
  - Здорово. Хоть кто-то меня обожает. Ты, кстати, куда отправишься-то? В Сочи? В Чехию? На Кипр?
  - В Волховское, - с улыбкой сказала я. - К бабушке.
  
  ***
  Может мне и правда следовало поехать на юг. Хотя бы для того, чтоб просто погреться - лето в этом году выдалось холодное и пасмурное. Однако идея провести отпуск в деревне у бабушки показалась настолько удачной, что сразу отмела любые другие варианты. Поэтому, спустя несколько дней, я побросала в большую дорожную сумку какие-то вещи, села в поезд и отправилась в путь.
  Ехать было достаточно далеко - почти триста пятьдесят километров. Судя по информации, указанной в билете, преодолеть это расстояние мне надлежало за пять часов шестнадцать минут, а значит на нужную ж/д станцию поезд должен прибыть ближе к вечеру. Потом, правда, придется еще километра три пройти пешком по шоссейной дороге вдоль поля и небольшого перелеска, а там уж до Волховского рукой подать.
  Я откинулась на спинку своего кресла.
  В небе за окном то сходились, то расходились серые тучи.
  Сколько лет я не была у бабушки в гостях? Десять? Нет, наверное, больше. Пятнадцать или даже семнадцать.
  А ведь в детстве приезжала к ней каждое лето. Помнится, меня всегда чрезвычайно удивляло то, как здорово Волховское отличается от других деревень и поселков. Во-первых, там всегда было очень чисто. Никаких луж посреди дороги или обочин, поросших лопухами и бурьяном, там никогда не наблюдалось. Как и живности, находящейся на свободном выгуле. Хотя, если память мне не изменяет, козочек, коров и домашнюю птицу держали многие.
  Во-вторых, дома местных жителей зачастую выглядели гораздо богаче привычных деревенских избушек - еще тогда, в моем далеком детстве, они уже были выложены камнем или кирпичом, имели современные окна и крыши из металлочерепицы.
  В-третьих, дороги там до боли напоминали городские тротуары. Хочешь пройтись босиком? Отправляйся за околицу.
  Словом, не было в Волховском того непередаваемого духа русской деревни, который так явно ощущался, скажем, в соседних Степановке и Вишневке. Волховское скорее напоминало этакий крошечный одноэтажный городок с потрясающей волшебно-самобытной атмосферой. Тогда, давным-давно, мне ужасно нравилось гулять по его улочкам, любоваться аккуратными домиками и украдкой, через крошечные дырочки в высоких деревянных заборах, заглядывать в душистые палисадники.
  - Чему ты удивляешься, Людочка, - с улыбкой сказала мне моя бабушка, после того, как однажды я поделилась с ней этими наблюдениями. - У нас ведь, строго говоря, и не деревня вовсе, а село. К тому же, не простое, а особенное.
  Вот-вот. Именно из-за того, что оно особенное, меня в свое время и перестали в него привозить.
  Кстати.
  Я отвлеклась от созерцания убегающих деревьев, полезла в карман за мобильным телефоном, набрала знакомый номер.
  - Привет, бабулечка.
  - Здравствуй, моя хорошая. Как ты там?
  - Отлично. Ты сейчас дома?
  - Конечно. Куда же я денусь?
  - А я, представляешь, в поезде. В гости к тебе еду.
  - Да я уж знаю, - по голосу было слышно, что бабушка улыбается. - Уже и тесто для пирожков замесила.
  - Знаешь? Откуда?
  Я ведь перед отъездом так замоталось, что совершенно забыла сообщить бабуле, что собираюсь провести в ее доме целых четыре недели.
  - Ты же член моей семьи, Людочка. А я про свою семью знаю все.
  Это точно. Причем, иногда в таких подробностях, что диву даешься. Папа всегда говорил, что у его матери, Валентины Петровны Лекарцевой, необыкновенно развита интуиция, почти на грани ясновидения. Мама же наших восторгов по поводу бабули не разделяла, и в минуты раздражения называла ее старой ведьмой, а Волховское, соответственно, ведьминой деревней.
  На самом деле, многие друзья нашего семейства, лично знакомые со старшей Лекарцевой, в чем-то с мамой были согласны. Но, в отличие от моей родительницы, говорили о бабушке с теплотой и называли не ведьмой, а волшебницей.
  Потому как много лет своей жизни отдала наша Валентина Петровна славному медицинскому делу.
  Сначала вела прием в центральной городской больнице, потом в маленькой районной. Когда же объявила коллегам и пациентам, что собирается уйти на заслуженный отдых и переселиться в родное село, разразился страшный скандал. Я тогда была совсем маленькой и, конечно, этого не помню, а вот отец рассказывал, что к бабушке домой целые делегации ходили - уговаривали поработать еще немного. Бабуля, однако, на уговоры не поддалась и уехала-таки из большого города в глубокую провинцию.
  Мой отец, к слову, в профессии пошел по ее стопам - тоже стал врачом, правда, не терапевтом, как мать, а узистом. В деле этом он также немало преуспел: чтобы попасть к нему на прием, люди по два месяца в очереди стоят. Это при том, что папа работает буквально на износ.
  - На свете, Люсенька, нет ничего более ценного, чем человеческая жизнь, - сказал он мне как-то раз. - Моя же задача - вовремя разглядеть червоточину, которая может это сокровище уничтожить.
  Между тем, такое ответственное отношение к работе в некотором роде вышло доктору Лекарцеву боком. Дело свое ему часто приходилось делать в ущерб семье, а это категорически не нравилось моей матери. Ей было абсолютно все равно, что заработки супруга растут с каждым днем, что его уважают коллеги и знает в лицо практически весь город. Она рассуждала так: какая разница насколько успешен мужчина, если жена и дочь его видят только в больничном коридоре и иногда по телевизору?
  Папа, конечно, оправдывался, отшучивался и вообще всячески пытался нас задобрить. Собственно, меня задабривать было и не нужно. Я всегда считала своего отца едва ли не героем, способным вовремя обнаружить в теле человека невидимого врага. К тому же, почти все свое свободное время папа посвящал именно мне, а потому мы с ним были и остаемся до сих пор очень хорошими друзьями.
  С мамой же дело обстояло иначе. Недовольство между ею и отцом с каждым годом все росло, накапливалось, и в конечном итоге вылилось в развод. На самом деле, мои родители молодцы. Свои отношения они всегда выясняли тихо, изо всех сил стараясь не привлекать к этому мое внимание, а разошлись так и вовсе забавно - в год моего поступления на первый курс факультета журналистики.
  Да, так уж вышло, что я (к великой радости матери) в нашем семействе оказалась "засланным казачком" и продолжить врачебную династию не сумела (химия - это определенно не мое, а без знаний по данному предмету в медицинский университет, к сожалению, не берут). Папа и бабушка к такому повороту событий отнеслись с пониманием - не судьба, так не судьба.
  Бабуля, к слову, несмотря на то, что территориально находилась за сотни километров от города, нашей жизнью всегда интересовалась очень живо и сердечно. Мы часто разговаривали с ней по телефону, раз в несколько месяцев приезжали в гости. Маме, правда, эти поездки удовольствия не доставляли, поэтому в какой-то момент произошла смена ролей - бабуля стала приезжать к нам сама.
  С тех пор прошло много лет. Родители давно живут отдельно, я окончила университет, устроилась на работу, приноровилась к ритму новой жизни и вроде как даже наметила себе в ней неплохое место.
  Однако, где-то я, видно, ошиблась, раз мой неиссякаемый оптимизм находится теперь в полузасохшем состоянии, в голове вместо ясных мыслей - каша, а сама я ощущаю себя равнодушной амебой, плывущей по течению.
  Быть может, необычное село, затерянное среди лесов и полей, сумеет помочь мне привести себя в норму?..
  
  ***
  На нужной станции поезд остановился в шестом часу вечера. Там меня уже ждали. Едва я спрыгнула с подножки на поросшую мелкой травкой бетонку пассажирской платформы, как тут же оказалась в крепких бабулиных объятиях.
  - Приехала, моя звездочка, - радостно заахала бабушка, звонко целуя меня в обе щеки. - Господи, а отощала-то как! Одни кости и глаза остались! Не кормят тебя в твоем городе, что ли?
  - Кто бы говорил! - весело ответила я, с удовольствием обнимая Лекарцеву-старшую. - Конституция-то, между прочим, у меня твоя.
  И это самая чистая правда. Наша Валентина Петровна всегда была стройная и изящная, а теперь, в неполные восемьдесят лет, и вовсе высохла до состояния божьего одуванчика. К слову сказать, на эти неполные восемьдесят бабушка совершенно не выглядит - глаза у нее ярко-зеленые и лучистые, морщин на лице немного, осанка прямая. О солидном возрасте напоминают только пепельные от седины волосы (она за всю жизнь их ни разу не красила) и руки - с желтой пергаментной кожей и кучей пигментных пятен. Рук своих бабуля обычно стыдится, а потому на людях всегда носит перчатки - зимой вязаные, летом тонкие матерчатые.
  Внешне я на бабушку не очень похожа, если не считать зеленых глаз и пресловутой конституции, однако надеюсь, что в ее годы (если, конечно, до них доживу) буду выглядеть так же моложаво.
  - Моя не моя, а чуток откормить тебя надо, - подмигнула мне бабуля. - Зря ты, что ли, в гости приехала? Я уж для тебя и пирогов напекла, и курицу зажарила.
  - Здорово!
  - А чтобы нам с тобой до Волховского пешком через поля не топать, я попросила Игната - моего соседа подвезти нас на машине.
  Дядю Игната - статного седоватого мужчину лет шестидесяти я, конечно, не вспомнила, а потому пришлось нам знакомиться заново. Собственно, после этого у меня возникло предположение, что знакомиться заново в Волховском мне придется со всеми. Впрочем, по словам бабушки, особой беды в этом не было, так как прежнее население села за последние семнадцать лет сократилось почти на треть ("что поделать, Люсенька, у каждой жизни есть свой срок"), зато появилось несколько "дачников", которые, как и я, приехали сюда отдыхать.
  Машина дяди Игната - старенькая, но приличная на вид Волга, быстро и с ветерком домчала нас практически до калитки.
  Выбираясь из душного салона на воздух, я отметила, что бабулин дом остался таким же, каким я запомнила его в детстве - одноэтажный, из белого кирпича, с широкими окнами и аккуратным палисадником.
  Однако стоило сделать к нему несколько шагов, как от растущих на углу пышных кустов сирени, к нам навстречу поспешила черная сгорбленная фигура, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся маленькой плотной старушкой в темном платье и стареньком платке, повязанном на цыганский манер.
  - Неужто внучка к тебе приехала, Валентина? - проскрежетала она скрипучим старческим голосом.
  - Как видишь, Зиночка, - приветливо улыбнулась ей Лекарцева-старшая. - Выбралась, наконец-то, из города бабушку навестить.
  - Лучше поздно, чем никогда, - добродушно усмехнулась старушка. - Помнишь ли ты меня, Милочка?
  У меня на мгновение перехватило дыхание.
  - Помню, - серьезно сказала я. - Здравствуйте, Зинаида Семеновна.
  А потом шагнула к ней и крепко ее обняла. Оставшаяся позади бабуля испуганно охнула. А старая Семеновна обхватила меня в ответ руками и тоже прижала к себе - на одно лишь мгновение, а потом мягко отстранила в сторону.
  - Хороша, - с восхищением сказала она. - Красавица! А уж силища-то какая! Но сохлая вся, серая. Подкормить тебя надо, говоруха. Слышишь, Петровна?
  - Слышу, - отозвалась бабуля. - Не переживай, Зина, подкормлю.
  Схватила меня за руку и решительно повела к калитке.
  - Ты что же, Людочка, правда Семеновну узнала?
  Я кивнула.
  Только в моей детской памяти она выглядела иначе. Не было у нее тогда поникших плеч и сгорбленной спины, а лицо не напоминало печеное яблоко. Если не ошибаюсь, среди местных жителей баба Зина слыла человеком замкнутым и нелюдимым, да и вообще особым авторитетом в селе не пользовалась.
  Между тем, наше семейство она почему-то выделяла среди всех остальных: с бабушкой была особенно вежлива, моего отца при встрече целовала в обе щеки, а мне приносила в подарок пряники или конфеты. А еще почему-то звала Милой, - видимо, другие сокращения моего имени ей не нравились.
  
  Спать мы с бабушкой отправились после полуночи. Поужинав, еще долго сидели и разговаривали. Обсудили кучу тем, причем, большая часть из них касалась, конечно же, меня. Лекарцеву-старшую интересовало все - моя работа, отношения с начальством и коллективом и, конечно же, расставание с женихом.
  - Вы так долго были вместе, - задумчиво сказала бабуля. - Мне казалось, что Игорь - очень достойный мальчик.
  - Тебе не казалось, - пожала я плечами. - Он действительно хороший. Добрый, умный. А уж как здорово умеет готовить шашлык! Но мы друг другу жутко надоели, бабуля. Пытались как-то оживить отношения: свидания назначали, в театры ходили, даже письма писали. И все равно какая-то глупость получалась. Знаешь, я в последнее время, когда с работы возвращалась, постоянно загадывала, чтобы его не было дома. Ну, чтобы он на работе задержался или к друзьям в гости ушел. Причем, с ночевкой. Не думай, Игорь меня не обижал, просто опостылел до невозможности, - я криво усмехнулась. - Честно говоря, мне сейчас многое опостылело, если не сказать все. Чувствую себя жутко уставшей. Подруги говорят, что я теперь похожа на унылую куклу. Так странно... Все вокруг будто потеряло цвет, стало серым и скучным. Даже дышать тяжело, понимаешь?
  - Понимаю, - кивнула бабушка. - Это ведь вполне закономерно, Людочка. Каждому человеку время от времени требуется полноценный отдых. Но ты не переживай, милая. Здесь ты быстро наберешься сил.
  ...Для ночевок бабуля выделили мне небольшую спаленку с кроватью-односпалкой, высоким старым шкафом, скрипучим деревянным стулом и милыми ажурными занавесками на окне.
  Укладываясь в постель, я чувствовала себя, как никогда спокойной и умиротворенной, а потому уснула, едва моя голова коснулась подушки.
  Сон был мягок и безмятежен. Но, к сожалению, не долог.
  Спустя примерно час после того, как мы с бабушкой пожелали друг другу спокойной ночи, случилось что-то, заставившее меня буквально подскочить на кровати. Несколько секунд я растерянно моргала, пытаясь сообразить, что произошло. И вдруг подскочила снова - с улицы внезапно раздался вой, громкий, звериный, леденящий душу.
  Что за?..
  Я спрыгнула на пол и босыми ногами пошлепала к окну.
  Неужели волк?..
  Но из окна оказался виден только забор и растущие возле него высокие кусты сирени.
  Стараясь не шуметь, я вышла в соседнюю комнату, которую бабушка из-за наличия в ней телевизора гордо именовала залом. Комната была озарена мягким лунным светом, льющимся из двух широких окон. Я приникла к стеклу одного из них, вгляделась в темноту.
  У забора явно кто-то стоял.
  - Люда, почему ты не спишь? - раздался вдруг заспанный бабушкин голос.
  - Ба, тут кто-то есть, - чуть дрожа от волнения сказала я. - Он стоит у ограды и воет.
  - Ну кто там может выть? - с некоторым раздражением пробормотала бабуля, выходя из своей комнаты.
  Словно отвечая на ее вопрос, неведомый гость снова издал протяжный громкий звук.
  - Ба, у вас тут что, волки водятся? - чувствуя, как похолодели мои руки, поинтересовалась я.
  - Да какие волки! - всплеснула руками бабушка. - Это Мишка, сосед!
  - Сосед воет? - вытаращила я глаза.
  - Да не сам сосед, а пес его, образина монструозная! Небось, опять забор перепрыгнул и по улице гуляет. Ну я его сейчас!..
  Чуть шаркая широкими домашними тапками, она направилась на кухню. Вернулась буквально через минуту, держа в руке обычный целлофановый пакет, наполненный водой.
  - Не ушел певец-то наш?
  - Стоит, - ответила ей, вглядываясь в стекло.
  Бабушка открыла соседнее окно и, прицелившись, ловко метнула пакет через забор. В тот же миг с улицы донесся испуганный визг, потом скулеж и тихий торопливый топот звериных лап.
  - Ушел, - удовлетворенно кивнула бабуля. - Ложись спать, звездочка. Сегодня уж он больше выть не будет. А утром я с Мишкой поговорю. Развел зверья...
  Я послушно вернулась в кровать и вскоре снова уснула - на этот раз до утра.
  
  ГЛАВА 2
  Проснулась рано. В окно уже решительно пробивался пока еще тусклый утренний свет, а часы на дисплее мобильного телефона показывали 05.47.
  Надо же, а мне-то казалось, что теперь, имея возможность спать сколько угодно, вылезать из постели я буду не раньше полудня.
  Между тем, несмотря на ночное происшествие, чувствовала я себя отдохнувшей и вполне готовой к новому дню.
  Тихо встала, заправила кровать, потом тщательно умылась холодной водой, из установленного в ванной рукомойника. Можно было, конечно, включить котел и принять полноценный душ, однако его шум наверняка разбудил бы бабушку - живности моя Валентина Петровна не держала, а потому имела возможность понежиться в кровати чуть дольше своих односельчан.
  Судя по безоблачному небу, день обещал быть солнечным и ясным, и мне пришла в голову мысль сходить к расположенному неподалеку озеру. Купаться в нем, конечно, нельзя - последние две недели стояла прохладная погода, а потому его вода наверняка будет холодной. Впрочем, мне будет достаточно просто полюбоваться отраженным в нем небом и послушать тишину.
  Надела джинсы, кроссовки, теплую кофту, вышла за калитку.
  Опасливо огляделась по сторонам - не выскочит ли мне навстречу давешний монструозный пес? Но никаких собак в поле видимости не обнаружилось.
  Вот и замечательно.
  Я неторопливо зашагала вперед.
  Волховское, между тем, просыпалось. Кроме меня на улице никого пока не было, однако из-за заборов уже доносились самые разнообразные звуки: обрывки разговоров, смех, кудахтанье кур, лязг водяной колонки или шум работающего насоса.
  Я прошла вдоль домов, полной грудью и с непередаваемым удовольствием вдыхая свежий утренний воздух. Возле последнего двора свернула влево, сбежала вниз с небольшого пригорка и очутилась на берегу местного водоема - небольшого и круглого, как зеркало.
  Однако, стоило подойти к воде чуть ближе, как оказалось, что послушать тишину сегодня не удастся: на траве неподалеку от озерной кромки лежала чья-то одежда, а в самом озере кто-то плавал - умело и с явным удовольствием.
  Брр! Там же, наверное, жутко холодно! Чтобы плескаться при такой температуре, нужно быть моржом, не иначе.
  Я всмотрелась в скользящую по озерной глади точку и с некоторым удивлением поняла: судя по пышным, собранным в пучок волосам, этот морж явно женского пола. Догадка почти сразу подтвердилась - купальщица вынырнула в нескольких метрах от берега и ловко взобралась на торчавший из воды камень.
  Мои глаза тут же полезли на лоб - передо мной совершенно определенно была русалка. Нет, у нее не имелось ни рыбьего хвоста, ни чешуи, ни жабр. Однако, если водяные девы на самом деле и существуют, то выглядеть, по моему мнению, они должны так, как она: точеная идеальная фигура, нежная алебастровая кожа, огромные глаза и белокурые волосы, на свету отливающие бледной зеленью.
  - Эй! - вдруг крикнула русалка, увидев меня. - Что ты там стоишь? Иди купаться!
  - Ну уж нет, - почему-то развеселилась я. - Вода холодная!
  - Холодная, - согласилась со своего камня девушка. - Эх вы, неженки!
  Она мягко соскользнула вниз и уже через пару секунд вышла из воды на берег.
  - Привет, - дружелюбно сказала русалка, поднимая с земли полотенце и теплую длинную кофту. - Я - Марина.
  - Привет, - ответила, с любопытством ее разглядывая. - А я - Люда.
  Вблизи волшебство рассеялось, и я с некоторым разочарованием увидела совершенно обыкновенную девушку в черном спортивном купальнике. Красивую, фигуристую, но и только.
  - Ты тоже дачница? - поинтересовалась Марина. - Я тебя здесь раньше не видела.
  - В некотором роде, - кивнула головой. - Я приехала в гости к бабушке.
  - К бабушке?
  - Да, к Валентине Лекарцевой.
  - К Лекарцевой? - в ее глазах появилось забавное детское любопытство. - Ого! Так ты тоже, как и она?..
  - Что тоже?
  - Ну... Тоже лечишь?
  - Нет, - улыбнулась я. - Я не лечу, я разговариваю.
  - Говоруха? - удивилась русалка. - Настоящая?
  - Кто? - не поняла я. - Вообще-то я имела в виду, что я не врач, как бабушка. У меня другая профессия, связанная с постоянными разговорами.
  - Ясно, - протянула Марина, странно на меня посмотрев. - И надолго ты сюда приехала?
  Она быстро вытерлась, накинула на плечи кофту.
  - На четыре недели.
  - Здорово! - обрадовалась девушка. - А то я тут скучаю страшно. От нечего делать целыми днями в воде сижу.
  - В этой холодине? Ты, наверное, спортсменка.
  - Не совсем. Спортсменкой была раньше, а теперь я - тренер.
  Я бросила на нее удивленный взгляд.
  Хм. А ведь если присмотреться внимательнее, становится ясно, что не такая уж эта русалочка молоденькая. Возможно, даже старше меня - года тридцать два ей можно дать смело. Да и плечи у нее широковаты, как, собственно, у всех людей, которые серьезно занимаются плаванием.
  - А кого ты тренируешь?
  - Детей, - улыбнулась она. - Шестилеток - самую младшую группу. Мой муж владеет частной спортивной школой, вот в ней я и работаю. Поддерживаю семейный бизнес, так сказать.
  Не сговариваясь, мы оставили озеро и неторопливо пошли в сторону села.
  - У вас в Волховском дом?
  - Ага, в прошлом году купили, - охотно сказала Марина, явно обрадованная возможностью поговорить. - Представляешь, мужу тут не очень понравилось, а я в это село просто влюбилась. Насовсем бы здесь поселилась, да работы тут никакой нет, а до ближайшего города ехать очень далеко. Поэтому приезжаю просто отдыхать - плавать, дышать воздухом.
  - Одна приезжаешь? Без мужа?
  - Да. У нас отпуск не всегда совпадает. Когда у моих малышей каникулы, а у него - самая жаркая пора - чемпионаты, первенства. Он ведь тоже детей тренирует, только взрослых.
  Понятно.
  - Мой дом - самый крайний, который на озеро смотрит, - продолжила Марина. - Заходи в гости, я всегда буду рада. Можем с тобой в лес за ягодами сходить, поболтать. Поплавать, опять же, если потеплеет. Мне-то все равно, я и в ледяной купаться могу, а тебе ж, наверное, парное молоко надо.
  Я улыбнулась.
  - Ты тоже в гости заходи. Будем развлекаться вместе.
  Мы прошли вдвоем еще несколько метров, после чего наши дорожки разошлись - она направилась к себе, а я зашагала по дороге к бабушкиному дому.
  Бабуля к моему приходу уже проснулась и, судя по запаху, доносившемуся из открытого кухонного окна, во всю готовила нам завтрак. Вернее, завтрак готовился сам, потому как сама бабуля стояла на нижней ступеньке крыльца и что-то эмоционально говорила незнакомому мне мужчине.
  - Вот скажи, Миша, твоему псу обязательно свои концерты именно под моими окнами устраивать? - услышала я, подойдя к дому. - Посреди ночи разбудил, ребенка испугал...В следующий раз я в него тапком запущу. Или чем-нибудь другим, потяжелее.
  - Извини, Петровна, извини, - примирительно сказал ей мужчина. - Он ведь не со зла. Нового человека почуял, вот и пришел знакомиться.
  - В третьем часу ночи?
  - Да ладно тебе! Говорю ж, такого больше не повторится. А что, Петровна, внучка-то твоя выросла, небось? Совсем невестой стала?
  - Выросла, - все еще с некоторым недовольством в голосе подтвердила бабуля. - Да вот и она сама.
  Бабушкин собеседник обернулся, и мои губы сами собой растянулись в улыбке.
  Владелец любопытного пса оказался щуплым лохматым мужичком лет пятидесяти. Выглядел он так забавно, что лично мне показалось, будто сосед и сам похож на собаку - милую симпатичную дворняжку, которая хоть и беспородная, но очень добрая, умная и веселая.
  - Михаил, - представился он, протягивая широкую, неожиданно сильную ладонь.
  - Людмила, - снова улыбнулась я, пожимая протянутую руку.
  Он улыбнулся в ответ.
  - Добро пожаловать в Волховское, Людмила.
  
  ***
  Честно говоря, отправляясь в отпуск, я не ждала от него ни ярких впечатлений, ни новых знаний, ни неожиданных открытий, которые могли бы сделать его незабываемым и потрясным. В самом деле, что потрясного может ждать взрослого человека в деревне?
  Моя изначальная цель состояла в том, чтобы отдохнуть от суеты и городского шума, прежде всего, головой. Подышать свежим душистым воздухом, полюбоваться закатом со ступенек бабулиного крыльца, поесть бабулиных же блинов, повозиться в огороде.
  Однако уже на второй день моего пребывания в Волховском сии невинные планы начали трещать по швам. Нет, в огороде я, конечно, повозилась. Он у бабушки был небольшой и очень симпатичный - с широкими грядками капусты, картошки, лука, огурцов и целой делянкой неизвестных мне травок, которые Валентина Петровна обозначила, как лекарственные, а потому чрезвычайно полезные.
  Закатом тоже полюбовалась, да не одна, а в компании Марины, которая ближе к вечеру заглянула к нам на огонек.
  К слову сказать, собеседницей давешняя русалка оказалась очень приятной, а потому до самой ночи мы с ней наперебой рассказывали друг другу забавную ерунду и заливисто хохотали.
  Собственно, после этого мудрое Провидение решило, что одного спокойного дня для отдыха мне будет достаточно.
  ...Вторая ночь в Волховском прошла спокойно - под окнами никто не выл и не топтался, а потому на следующее утро я снова проснулась полной сил и оптимизма.
  На завтрак мы с бабушкой решили испечь блинов (тех самых, которых я планировала налопаться от пуза). Однако, стоило мне вынуть из шкафчика сито и миску для будущего теста, как на пороге появился сосед - дядя Игнат, подвозивший нас позавчера с железнодорожной станции.
  Мы с бабулей, конечно, обрадовались, причем, и самому гостю, и литровой банке сметаны, которую он очень удачно захватил с собой.
  - Жена моя передала, - подмигнул мне дядя Игнат. - Домашняя сметана, своя. Ты такой в городе, небось, и не пробовала ни разу.
  - А отчего ж Катя сама не пришла? - удивилась бабушка.
  - Еще придет, но чуть позже - отсыпается она, полночи не спала, маялась. Опять у нее ухо стреляло. Поможешь, Петровна?
  - Помогу, конечно. А Катерине своей скажи, что надо было сразу ко мне идти, а не ждать, пока боли станут такими сильными.
  - Неудобно ей. К тебе каждый день такие болящие приезжают, а тут еще наше семейство со своими проблемами...
  Бабушка закатила глаза, покачала головой.
  А я взяла миску и отправилась в кладовку за мукой.
  Надо же какие деликатные люди! Помнится, жила в нашем доме одна докторша, так к ней соседи в любое время суток с просьбами ходили - кому укол сделать, кому лекарство от расстройства желудка посоветовать, кому перевязку сделать. И никого не смущало, что эта женщина вообще-то стоматолог. А тут, смотри-ка, целый терапевт под боком живет, а они стесняются к ней обратиться.
  Кладовка встретила меня непроглядной тьмой и целой кучей самых разнообразных запахов.
  Включила свет, сделала шаг вперед. И поняла, что блины на сегодня отменяются.
  - Бабушка, - крикнула я, - мыши мешок с мукой порвали.
  - Опять! - всплеснула руками Лекарцева-старшая, мгновенно появляясь за моей спиной. - Да что же это такое! Никакая отрава их не берет!
  Следом за ней в кладовку втиснулся дядя Игнат.
  - Ого! - присвистнул он, увидев белоснежный пол и разорванную в клочья мешковину. - Разве ж это мыши? Это крысы, причем, какие-то саблезубые. И вонючие. Да... Даром ты, Валя, своего Мурзика кормишь.
  - Мой Мурзик с недавних пор к кладовке ни на шаг не подходит, - сказала бабуля, с сожалением рассматривая испорченный продукт, - бегает от этой двери, как ошпаренный. А ведь здесь точно кто-то живет: сначала окорок свиной погрыз, потом масло подсолнечное разлил, теперь мука... Я уж отравы накупила, по всем углам ее разложила, а толку - никакого. Игнатушка, - бабушка вдруг с надеждой посмотрела на нашего гостя. - Может, ты мне поможешь?
  - Как это? - не понял сосед.
  - По-своему. Прогони моих крысок, а?
  Взгляд дяди Игната стал удивленным.
  - Петровна, - с некоторым возмущением в голосе сказал он, - ты в своем уме?
  - Игнатушка, милый, помоги! Если ты крыс пугнешь, они ко мне больше никогда не сунутся. Для тебя эти вредители - пустяк, а для меня - настоящая проблема. Сегодня они внучку мою без блинов оставили, а завтра нас самих съедят.
  - Скажешь тоже - съедят, - усмехнулся сосед. - Ладно, что уж с тобой делать. Только не рассказывай об этом никому, а то стыда потом не оберешься. И из кладовки давайте выйдем, места здесь слишком мало.
  Честно говоря, лично я очень слабо представляла, как именно дядя Игнат собирается гонять наших "крысок". Мне всегда казалось, что самое лучшее средство от грызунов - тщательная дезинфекция. У соседа ж, как выяснилось, на этот случай имелся свой собственный метод.
  Когда мы вернулись из кладовки в кухню, он снял обувь, повесил на спинку ближайшего стула свитер, потом опустился на четвереньки и - начал меняться. Лицо его вдруг стало круглым, как тарелка, на руках вместо пальцев засверкали когти, тело вытянулось и покрылось густой шерстью.
  Через пару секунд на том месте, где только что находился наш гость, сидел серый кот! Мохнатый, огромный (мей-кун отдыхает!), с большущими желтыми глазами!
  От моего визга задрожали стекла.
  Одним прыжком я взлетела на стол и в ужасе прижалась к стоявшему рядом с ним холодильнику.
  В глазах кота появилось неподдельное изумление.
  "Петровна, - вдруг раздался в моей голове голос дяди Игната. - Что это с ней? Она у тебя дикая, что ли?"
  - Дикая, - вздохнула бабуля. - Не обращай внимание, Игнатушка.
  Кот совершенно по-человечески покачал головой (мне показалось, что, если бы мог, он еще и пожал бы плечами) и неторопливо отправился обратно в кладовку.
  - Люся, слезай со стола, - сказала мне Лекарцева-старшая. - Не позорься перед соседом.
  - Б-бабуля, кто он т-такой? - дрожа и заикаясь поинтересовалась я.
  - Оборотень, - просто ответила бабушка. - Самый обыкновенный.
  - Обыкновенный?! Он - кот!
  - Да. Слезай со стола.
  - Нет!
  - Люся, он тебя не тронет. Он вообще очень добрый и миролюбивый. Честное слово, внученька, бояться совершенно не нужно.
  - Бабушка!
  - Милая, клянусь, я все тебе объясню. Все-все. Но после того, как Игнат уйдет домой, ладно? Слезай со стола, пожалуйста.
  Я осторожно спустилась на пол.
  - Бабушка, - медленно произнесла я. - В нашей кухне пару минут назад человек превратился в зверя.
  Она кивнула.
  - Скажи, я ведь не сумасшедшая?
  - Нет, - Валентина прижала меня к себе. - И со зрением у тебя тоже все в порядке.
  - Но ведь оборотней не бывает.
  - Так говорят только те, кто их никогда не видел.
  - И как это - жить по соседству с человеком-котом?
  - Нормально, - пожала плечами бабушка. - Я за эти годы привыкла.
  - А другие волховчане? Они знают, что Игнат - оборотень?
  - Конечно.
  - И спокойно на это реагируют?!
  - Разумеется. А чего им волноваться-то? Можно подумать, он тут такой один.
  - Так здесь есть еще оборотни?!
  - Тихо, не кричи. Конечно, есть. Целых четыре штуки. И все, как на подбор, тихие, дружелюбные, очень приличные люди.
  Я уже открыла рот, чтобы выразить свое глубочайшее удивление, вызванное столь потрясающей новостью, как на пороге кухни снова появился дядя Игнат. Чтобы не травмировать мою и без того уже пошатнувшуюся психику, порог он переступил в человеческом обличие.
  - Нет у тебя в кладовке крыс, Валентина, - сказал он, бросив в мою сторону настороженный взгляд. - И никогда не было. По крайней мере, живых.
  - В смысле? - бабулины брови взлетели вверх.
  - В прямом. В самой кладовке никто не обитает, зато наведывается туда действительно регулярно. В левом дальнем углу есть большой лаз, через который эта дрянь к тебе и прибегает. Но не беспокойся, ход я заколотил - там на полке молоток лежал и пара дощечек. Вот только квартиранта твоего это сдержит ненадолго, надо меры принимать.
  - Приму, - кивнула бабушка. - Ты только скажи, кто именно портит мои продукты.
  - Большой перерожденный грызун. Может быть, это все-таки крыса, но я не уверен. У них после перерождения запахи становятся одинаковыми, а потому разобраться тяжело. И знаешь, Петровна, сходила бы ты в гости к заозерному богатею. Он в этих делах соображает лучше.
  - Не пойду, - мрачно сказала бабуля. - Ты сам бы решился просто так его навестить?
  - Тогда к Зине зайди, - усмехнулся Игнат. - Попроси у нее отворот-траву или еще какую-нибудь дрянь, чтобы дом от этой пакости оградить.
  - Тогда эта пакость полезет к кому-нибудь другому.
  - Очень может быть. Что ж, - вздохнул сосед, - значит поговорить с заозерным все-таки придется.
  За сим он пожелал нам хорошего дня, забрал свою одежду и откланялся.
  Бабушка достала из шкафчика коробку с печеньем, поставила кипятиться чайник. Я же уселась за стол, сложила на груди руки.
  - Внимательно слушаю тебя, бабуля.
  Она опустилась на соседний стул.
  - Знаешь, Люся, я всегда старалась быть мудрой матерью и хорошей свекровью. Когда твой отец вырос, спокойно отпустила его во взрослую жизнь. Потом без возражений приняла его решение жениться на твоей матери. Мне казалось, что я воспитала хорошего умного мужчину, который умеет правильно расставлять приоритеты. Но, видимо, я ошиблась. Если позиция твоей мамы понятна - она так и не смогла нас принять, то Саша, твой папа, меня откровенно удивил. Неужели он никогда не рассказывал тебе о наших... мм... особенностях?
  Я растерянно моргнула.
  - О каких особенностях?
  - Значит, не рассказывал, - бабушка сняла с плиты закипевший чайник, заварила две чашки чая. - Видишь ли, Люсенька, Волховское - не простое село. И люди в нем живут не простые, а особенные.
  - Оборотни, например, - хмыкнула я.
  - Не только, - пожала плечами бабушка. - Еще целители, провидцы и многие другие.
  В смысле?..
  Она это сейчас серьезно?
  - Дело в том, - продолжила Лекарцева-старшая, - что неподалеку от села находится источник магической силы. Он дает всем нам неплохую подпитку. Поэтому здесь издавна селятся люди, которые своими способностями несколько превосходят прочих людей.
  - Ты хочешь сказать, что тут живут ведьмы и колдуны? - искренне удивилась я.
  - А еще лесовики, погодники, оборотни, опять же, - кивнула бабушка. - Нам здесь хорошо. Особенно тем, кто находится в преклонных годах. Как я. Никто не мешает, прятаться ни от кого не нужно. Источник силу поддерживает, не надо ехать в дальние дали, чтобы пополнить резерв.
  У меня создалось четкое впечатление, что кто-то из нас двоих сошел с ума.
  - То есть, нормальных обычных людей в Волховском нет? - осторожно спросила у бабушки.
  - Ни одного, - подтвердила она. - Обычным тут плохо. Они чувствуют источник иначе и стараются как можно скорее от него убежать. Да и общий энергетический фон для них не очень комфортен - магия здесь буквально витает в воздухе.
  - Погоди, - улыбнулась я. - Но ведь мне тут хорошо! Значит, не все нормальные люди убегают из вашего волшебного села.
  - А причем тут ты и нормальные люди? - усмехнулась бабуля.
  - В смысле?! - вытаращила я глаза. - Я тоже ведьма?
  - Конечно. Хотя обозначать этим словом всех подряд все-таки неправильно. Среди нас существует некоторое деление, условное, конечно, согласно врожденным способностям. Однако звать всех ведьмами и колдунами не стоит.
  - Знаешь, ба, - скептически сказала ей, - за двадцать семь лет своей жизни я ни разу не заметила у себя паранормальных способностей. Нету их у меня. Или они еще не проснулись?
  - Всё у тебя есть, - отмахнулась Валентина Петровна. - А способности проснулись сразу, как только ты научилась разговаривать.
  Что-то я ничего не поняла.
  - Поясни.
  - Мы, Люсенька, потомственные целители. Только лечим по-разному. У меня, например, магические потоки проходят через пальцы - я черную гниль из человека руками вынимаю. Собственно, потому-то они у меня стареют быстрее, чем я сама. Отец твой - видящий, болезнь может рассмотреть лучше любого рентгена. Излечить больного ему тяжело, а вот диагностировать, что именно у него не в порядке - проще простого. Александру Лекарцеву, к слову сказать, никакие аппараты УЗИ не нужны, он и без них все отлично видит. А ты, Люсенька, у нас особенный экземпляр. Ты - заклинательница. Или, если по-народному, говоруха.
  - И что это значит?
  - Твоя магия - речь. Если ты немного напряжешь свою память, наверняка вспомнишь множество случаев, когда словом, произнесенным вслух, умудрялась творить самые настоящие чудеса.
  Ну... Вообще-то, да. Таких ситуаций было множество. Взять хотя бы, этот отпуск. Лиза, конечно, девушка добрая и жалостливая, однако за свои выходные всегда стоит насмерть. Поэтому лично меня очень удивило, как быстро и легко она согласилась поменяться со мной свободными днями.
  Или можно вспомнить случай, когда я пыталась вернуть в магазин бракованный блендер. Ну не хотели продавцы возвращать мне за него деньги. Я ругалась с ними почти полчаса! И вдруг они согласились, будто кто-то на невидимую кнопку нажал, - внезапно и тоже очень легко.
  А когда начальник вызвал меня на ковер, чтобы отругать за оговорку в эфире, а вместо этого вдруг похвалил?..
  Правда, во всех этих случаях была одна маленькая деталь - мне ОЧЕНЬ, всей душой хотелось, чтобы решение оказалось принято в именно мою пользу.
  Нда... А я-то думала, что это у меня временами дар убеждения просыпается.
  - Способности у тебя, Люда, хорошие, - продолжила между тем бабушка. - Но до конца не раскрытые. Пользовалась ты ими редко и непроизвольно, не задумываясь и себя не контролируя. За это отца твоего отругать надо. Мне-то Саша сто раз обещал, что все тебе расскажет и объяснит. А сам, видимо, шел на поводу у жены и делал вид, что ты - обычный ребенок. Дурак великовозрастный. Эх!.. Надо было мне все-таки вмешаться в твое воспитание.
  - Так мама в курсе, что мы... ээ... целители?
  - Конечно. Такое шило в мешке утаить невозможно. Думаешь, они с папой развелись только из-за того, что он целыми днями на работе пропадал? С его видением она еще как-то мирилась, но, когда подросла ты, и стало уж совсем очевидно, что в семье появился еще один колдун, с ней случилась истерика. Рита категорически не хотела, чтобы ее дочь была ведьмой, а потому кучу требований ввела: запретила Саше разговаривать с тобой о магии, перестала ко мне в гости отпускать. Последнее, кстати, несусветная глупость. Нам нужно время от времени подпитываться, чтобы держать себя в постоянном тонусе, иначе магические каналы начнут пересыхать, появится энергетический голод и физическое недомогание - серость, скука, хандра. Собственно, то, что с тобой и случилось. Думаете, Людмила Александровна, я просто так вас столько лет в гости звала?
  Ох...
  Так вот почему мама называла Волховское ведьминой деревней!
  - И что теперь? - тихо спросила я у бабушки.
  - А что теперь? - пожала она плечами. - Ничего. Отдохнешь, наберешься сил. Потом вернешься в город, будешь, как и раньше, жить и работать. Может, замуж, наконец, выйдешь. Я ведь, Люсенька, ничего особенного не рассказала. Ты с самой собой много лет провела и еще много лет проведешь. А способности свои все-таки начинай развивать и осваивать. А то снова растратишь резерв на что попало.
  Несколько минут мы молча пили чай.
  - Бабуля, а магов у нас в стране много? - спросила я.
  - Хватает, - кивнула она. - Только все они разные, и уровень силы у них отличается.
  - Слушай, - вспомнила я, - так значит, Марина все-таки русалка?
  - Это та дачница, которая вчера в гости к нам приходила? Нет, что ты. Русалки, милая, - это нежить, перерожденные неупокоенные утопленницы, которые человеческим мясом питаются. А Марина - водяница.
  - Кто?..
  - Маг воды. Видела, как она в озере преображается? Вот! Для нее вода самая главная субстанция в жизни. Твоя Марина в ней себя, как дома чувствует.
  Хм...
  - А тот монструозный пес, который нам вчера спать не давал? Сосед Миша, да? Тоже оборотень?
  - Ага.
  - А Зинаида Семеновна?
  Лицо бабушки стало серьезным.
  - Зинаида Семеновна - своего рода универсал. Она и будущее может видеть, и лечить, при желании, способна. Травы знает, умеет из них составы разные готовить. Заговоры, опять же, выплетает крепкие. Только знаешь, Люся, старайся Семеновне на пути не попадаться. И обниматься с ней тоже не стоит. Мало ли...
  - Почему?
  - Черная она. Таланты ее не природные, как у нас, а приобретенные.
  - Приобретенные? Значит, колдуном может стать любой человек?
  - Не любой, - поморщилась бабушка. - А только тот, кто согласится передать себя в темные руки. Тьма ему многое откроет, но плату за свою науку возьмет немалую.
  - Душу?
  Бабушка усмехнулась.
  - Семейное счастье. Радость материнства. Уважение близких людей. Вместо этого оставит одиночество, страх и брезгливость. Ни одна черная ведьма после заключения сделки не может жить прежней жизнью. Ломаются они, Люсенька. Характер у них портится, глаза становятся злыми и стеклянными, а душа холодной и равнодушной. Зина давно в Волховском живет. Приворотные зелья городским дурам варит, отсушки-присушки сочиняет. Говорит, рада бы остановиться и дело это бросить, а не может.
  - Это плохо?
  - Привороты мастрячить? Конечно. Против природы идти - всегда большой грех, а их у Зины столько, что нести на себе - спина переломится.
  Я поставила на стол пустую чашку.
  - Знаешь, мне всегда казалось, что к нашей семье баба Зина относится хорошо.
  - Так и есть. Лет тридцать назад мы с папой твоим услугу ей одну оказали. Просто так, бескорыстно. Ей требовалась помощь, и мы помогли. Так она, смешная, до сих пор об этом помнит.
  Уточнять, чем именно бабушка и отец помогли черной ведьме, я не стала. Потом поинтересуюсь, когда смогу выкарабкаться из бурного потока обрушившихся на меня откровений.
  
  ***
  На то, чтобы оклематься после полученной информации мне понадобилось примерно четыре часа - как раз к приходу следующего гостя.
  Это время я молча бродила по дому и саду в состоянии пришибленного зайца. Пыталась занять себя каким-нибудь делом, однако, мысли, роящиеся в голове, буквально выбивали из колеи, а потому любую начинаемую работу бросала даже не на половине, а практически сразу.
  То, что рассказала мне бабушка являлось не просто странным, ошеломляющим или удивительным. Это было невозможным. Нереальным. Выдуманным. Такого просто не могло быть.
  Честное слово, если бы не мохнатый серый оборотень, перевоплощение которого я видела собственными глазами, мне было бы легче поверить в то, что Валентина Лекарцева попросту сошла с ума. А что? Со стариками такое бывает - даже самые умные и рассудительные из них могут впасть в детство, придумать сказочный мир и искренне в него поверить.
  Здесь же, к счастью (или к сожалению?), не тот случай.
  Между тем, самым невероятным во всей этой истории являлось даже не существование в современном цивилизованном мире потомственных целителей, черных ведьм и водяных чародеев (включи телевизор и наслаждайся: их там целыми толпами показывают), а то что я сама имею к ним непосредственное отношение.
  Бабушка права - с самой собой я живу уже давно. А потому прекрасно все о себе знаю.
  Заклинательница.
  Смешно, не правда ли? И, как минимум маловероятно. Даже несмотря на уверения бабули, что явными мои способности становятся только тогда, когда я сознательно их использую и всей душой хочу, чтобы именно мое слово оказалось самым главным.
  Мать с самого детства внушала мне, что общаться с другими людьми нужно с умом. Что в споре оба оппонента равны, и мое личное мнение никогда не может быть истиной в последней инстанции. Что я должна с уважением относиться к любому собеседнику, и что навязывать другим свои суждения глупо и неправильно.
  Между тем, после разговора с бабушкой, меня начал-таки покусывать червяк сомнения.
  Быть может, дорогая родительница учила меня всему этому с двойной целью? Не просто воспитывала в дочери уважение к другим людям, но и стремилась подавить желание воздействовать на этих самых людей при помощи слов и их волшебной силы?..
  
  Тетя Катя, жена дяди Игната, появилась на нашем пороге незадолго до полудня. Она была небольшого роста, рыжеволосая, с тонким носиком, большими карими глазами, и почему-то казалась похожей на лисичку. У меня тут же мелькнула мысль, что, быть может, эта симпатичная женщина действительно время от времени обрастает пушистым мехом и превращается в маленькую лесную плутовку.
  Сейчас же эта плутовка выглядела, мягко говоря, неважно. Лицо ее было бледным, под глазами виднелись темные круги, а на голове, несмотря на теплый день, имелась толстая шерстяная шапка.
  - Заходи, терпеливая ты наша, - усмехнулась бабушка, пропуская тетю Катю в дом. - Давно мучаешься?
  - Второй месяц, - уныло ответила гостья. - Четыре раза в больницу ездила, кучу препаратов в себя влила, а толку - ноль. От последнего лекарства чуть не оглохла, представляешь?
  - Представляю, - покачала головой бабуля. - Я уже мужу твоему сказала - надо было сразу ко мне идти.
  - Неудобно тебя беспокоить, Валя.
  - Неудобно, Катенька, спать стоя, - заметила Лекарцева-старшая, пропуская ее в зал, - одеяло падает. Снимай свой колпак, надо посмотреть, что с твоим ухом случилось.
  Они подошли к одному из широких зальных окон. Соседка стянула шапку, а бабуля осторожным, но уверенным, отработанным в былые годы до автоматизма, движением наклонила ее голову в сторону и несколько секунд внимательно рассматривала ее ушную раковину.
  - Понятно, - кивнула, в конце концов, она. - Присаживайся, Катя. Сейчас я себе мазь для рук принесу и полечу тебя маленько.
  - А это будет больно? - чуть поежившись, спросила гостья.
  - Неприятно, - честно ответила бабушка. - Но терпимо.
  Когда она вышла из комнаты, тетя Катя снова поежилась и медленно опустилась в кресло. Я ободряюще ей улыбнулась. Соседка в ответ улыбнулась тоже, но как-то блекло и криво.
  На самом деле, в чем-то я ее понимаю - сама не люблю ходить в больницы, а докторов и вовсе побаиваюсь, несмотря на свою принадлежность к медицинской семье. Потому лечиться всегда иду лишь в том случае, когда припечет так, что деваться уже некуда. Папа с бабушкой за такую нерешительность меня ругают, однако я ничего поделать с собой не могу.
  Тетя Катя, по всей видимости, в этом отношении была со мной солидарна, ибо болевшее ухо явно измучило ее до такой степени, что она уже была согласна на любую процедуру, лишь бы вернуться к нормальному физическому состоянию. Там у нее наверняка стреляло или резало, потому как бедная лисичка то и дело морщилась и коротко вздыхала.
  В какой-то момент она чуть наклонилась вперед, и ее многострадальное ушко, маленькое и очень аккуратное, предстало передо мной во всей красе.
  Я посмотрела на него и вздрогнула.
  В нем кто-то сидел.
  Моргнула и присмотрелась повнимательнее.
  Ну да, точно. Из ушной раковины тети Кати выглядывало крошечное темно-серое существо.
  Оно было бесформенно-мохнатым и напоминало клочок старого войлока. Рук, ног или даже морды я разглядеть у него не смогла, однако то, что этот неведомый зверь был живой, сомнений абсолютно не вызывало.
  Он не переставая копошился в соседкином ухе, то и дело ныряя в самую его глубину. Катерина при этом вздрагивала и всхлипывала от боли.
  Вот же гаденыш!
  - Эй! - неожиданно для самой себя воскликнула я. - Ты что там делаешь?!
  От звука моего голоса зверь замер.
  - А ну вылезай оттуда! Ей же больно!
  Я поднялась с дивана, на котором все это время сидела, и подошла к нашей гостье вплотную.
  - Вылезай, кому сказала!
  Он осторожно высунулся наружу. Вблизи серый гаденыш походил на облачко плотного грязного пара.
  - Давай-давай, не задерживайся! Нечего тебе тут делать! Посмотри, ты же ее всю измучил! Уходи!
  Мохнатое облачко медленно отделилось от лисичкиной головы и зависло в воздухе, будто размышляя, к кому же прикрепиться теперь.
  - Даже не думай! - снова воскликнула я. - Для тебя тут лакомства нет. Уходи! Рассейся, погань!
  И он рассеялся. Просто взял и растворился в воздухе.
  Я тут же открыла окно, и крошечные частицы неведомого существа потоком воздуха моментально вынесло наружу.
  Закрыв створку, я обернулась и обнаружила позади себя забавную картину: тетя Катя, прямая, как струна, глядела на меня совершенно круглыми глазами, а у двери стояла бабуля с большой банкой мази в руках и радостно улыбалась.
  - Валя, - изумленно пробормотала лисичка. - А ухо-то мое больше не болит!
  - Конечно, не болит, - ласково усмехнулась бабушка. - И болеть больше не будет. Что, Катенька, посмотрела, как работает говоруха?
  - Посмотрела, - кивнула тетя Катя. - Спасибо, Людочка. Ты не представляешь, насколько серьезно помогла! Как же мне тебя отблагодарить?
  Отблагодарить? За что?
  - Не болейте, тетя Катя, - серьезно ответила ей. - А благодарить меня не нужно. Ничего сложного я сейчас не сделала.
  ...Домой соседка ушла только через полчаса - выпив чашку чая и пообещав завтра передать нам еще одну банку сметаны и пару десятков домашних куриных яиц.
  - Внучка твоя - сокровище, - сказала она у порога бабуле. - Девка сильная, а силы своей не понимает. Береги ее.
  Когда за Катериной закрылась дверь, мы с бабушкой не сговариваясь вернулись в зал.
  - Ну что, убедилась? - насмешливо спросила Лекарцева-старшая. - Или все еще считаешь себя обычной девушкой?
  - Знаешь, я в шоке, - призналась ей. - У Катерины в ухе облако сидело. Представляешь?! Серое такое, гадкое. Я его прогнала. Просто крикнула, что бы оно ушло, и оно исчезло. Честное слово, ба!
  - Облако, говоришь, - задумчиво произнесла она. - Как интересно... А мне они видятся грязью. Причем разной, от легкого налета пыли, до густой болотной жижи.
  - Кто - они?
  - Болезни, - серьезно ответила бабуля. - Ты ведь поняла, что сейчас сделала, Люся?
  - Вроде бы, - кивнула я. - Это облако было недугом, да?
  - Да. Ты велела ему уйти, и он ушел. Со стороны это смотрелось забавно, - она улыбнулась. - Представь, захожу в комнату, а там ты над Катей стоишь и тарабарщину какую-то кричишь. Я-то сразу поняла, что происходит - дед-то твой тоже заклинателем был. За годы нашей с ним совместной жизни вдоволь нагляделась на то, как он зубы заговаривал, да грудные жабы лечил. А вот соседка наша на тебя почти с ужасом смотрела.
  - Вообще-то я говорила по-русски, - заметила ей. - У меня с иностранными языками отношения не очень.
  - Это ты думаешь, что по-русски, - хихикнула бабушка. - Впрочем, не забивай себе голову. Ты - говоруха, а значит, нужные слова найдешь даже для болезни.
  Как же все это странно!
  - Знаешь, бабуля, за свою жизнь я множество раз встречала людей с самыми разными заболеваниями. Но никогда не видела их недуги вживую - ни грязью, ни облаками, ни тучами.
  - Значит, время тогда к этому не пришло, - пожала плечами бабушка. - А, может быть, ты просто не вглядывалась. В медицине, Люся, серьезное внимание нужно. Тем более в нетрадиционной. Но не переживай, теперь-то ты многое станешь замечать. В том числе то, что другие не увидят никогда.
  
  ГЛАВА 3
  
  - В этом доме баба Клава живет. Ну, в смысле Клавдия Константиновна. Говорят, в молодости была самым лучшим в области специалистом по фольклору и славянской мифологии. Вроде бы даже какую-то диссертацию защитила.
  - Здорово!
  - Думаю, ей это было не сложно. Она ж ягиня.
  - Ягиня?..
  - Ну да. Это как баба Яга, только наоборот. Добрая, умеющая видеть сквозь время и пространство. Не удивлюсь, если она своих славян воочию рассмотреть сумела.
  - А кто живет здесь?
  - Тарас Петрович, погодник. Интересный старик, очень умный. Но настроение у него, как ветер. Постоянно меняется.
  - Он умеет управлять погодой?
  - Ага. Метеорологом раньше работал.
  Марина вздохнула. Несмотря на яркое солнце, воздух по-прежнему оставался прохладным, а потому ее желание устроить коллективный заплыв, рисковало превратиться в мечту - близкую, но несбыточную. Гулять, впрочем, капризная погода не мешала, и лично меня это очень радовало.
  Соседку-водяницу я встретила на улице почти сразу, как вышла из бабушкиного дома - после волшебного изгнания болезнетворного облака захотелось немного пройтись и заново собраться с мыслями.
  Марина мгновенно обратила внимание на мой растерянный беспокойный взгляд, а узнав причину душевной тревоги (скрывать свое удивление по поводу последних событий я не видела никакого смысла), тут же предложила прогуляться по селу и посмотреть на его жителей с другой, особенной стороны.
  - А это чей дом?
  - О! - улыбнулась Марина. - Тут живет очень интересная пара - Ивашины Петр Иванович и Татьяна Павловна. Полевик и зеленушка.
  - Полевики?.. А разве это не духи из славянских мифов?
  - Славянские, может, и духи. А наши - живые люди. Хотя, конечно, правильнее будет назвать их магами земли. Видела, какой у них шикарный огород? Вот! Там даже тропические растения приживаются. Ивашины любят землю, а земля любит их. Так. Кто у нас следующий?
  - Вон тот дом, с красной крышей.
  - Тут Ирина Матвеевна отдыхает. Тоже дачница, как и я. Очень милая, симпатичная женщина. В городе семейным психологом работает.
  - А кто она такая?
  - Сирин.
  Ээ...
  - Женщина-птица, которая предсказывает несчастья?
  - Вроде того. Крыльев у нее, правда, нет, но про беды, смерти и болезни столько может рассказать, что бессонница тебе будет гарантирована.
  - И она психолог?..
  - Да. А еще очень позитивный и оптимистичный человек.
  Собственно, это и понятно. С таким-то даром недолго руки на себя наложить, наверняка, один только оптимизм от этого и спасает.
  Прогулка наша получилась интересной и очень познавательной. Марина оказалась не просто знакома со всеми жителями Волховского, но и была осведомлена о некоторых аспектах их личной жизни. По крайней мере, род занятий и особенности каждого соседа знала на зубок.
  Мы неторопливо шагали вдоль домов, вежливо здоровались с проходившими мимо людьми. При этом меня не покидало ощущение, будто я нахожусь не в знакомой деревне, а в странной волшебной сказке, которую какой-то чудак-доброхот придумал специально для взрослых скучающих людей.
  Вот выходит из маленького сельского магазина старушка - кругленькая, в простом цветастом платье, в руках буханку хлеба несет. А Маринка в ухо шепчет: это обережница. Такую куклу-мотанку сделает, что ни один недруг в дом не войдет, а уж какие браслеты на удачу плетет - закачаешься!
  Или, к примеру, косит сорняки у ворот мужчина - рыжий, веснушчатый, самый, казалось бы, обычный. И тут же выясняется, что обычного в нем не так уж много, ибо этот дядька в растянутых трениках - огневик, способный виртуозно обращаться с любым пламенем. Пожарным работает, ага.
  Когда мы обошли все село, я окончательно уверилась в том, что поездка в Волховское была самой лучшей и полезной идеей, пришедшей мне в голову в последнее время.
  Последним строением, которое мы миновали, стала избушка Зинаиды Семеновны. В отношении этой женщины разъяснять ничего не требовалось, а потому ее серый бревенчатый домик прошли быстро и без остановки.
  Далее дорога свернула влево и превратилась в узкую тропинку, ведущую к озеру. Едва мы на нее ступили, как выяснилось, что хибарка бабы Зины последней вовсе не была. На противоположной стороне волховского водоема обнаружился красивый двухэтажный коттедж с высоким забором и коваными воротами. С другой стороны нашего берега, там, где располагались дома Марины и моей бабули, его видно не было - скрывали высокие деревья близлежащего леса, зато теперь он предстал перед нами во всей красе.
  - А кто живет там? - спросила я у своей новоиспеченной приятельницы.
  - Еще один дачник, - как-то неохотно ответила она. - Купил за озером земельный участок и отгрохал эту домину.
  - Давно?
  - Пять или шесть лет назад, меня тут тогда еще не было.
  Наверное, это его бабушка и дядя Игнат назвали заозерным богатеем.
  - Знаешь, - продолжила Марина, - я ведь даже не знаю, как его зовут. О нем вообще мало что известно. В село он приходит редко, ни с кем не общается, в гости никого из местных не приглашает. Впрочем, никто с ним близкое знакомство свести и не стремится.
  - Почему?
  - Он... странный. Да, я знаю, в Волховском все жители с секретами, но этот - самый таинственный. Мрачный, нелюдимый. Приезжает сюда чуть ли не каждые три месяца и сидит один в своих хоромах.
  - А кто он такой?
  - Кошчак.
  - Кто?
  - Некромаг.
  Мы с Мариной вздрогнули и дружно обернулись - позади нас стояла Зинаида Семеновна.
  - Некромант? - удивленно переспросила я.
  - Некромаг, - повторила старушка. - Некромант, девочки, как и кошчак, - это черный гадатель. Тот, кто через смерть или умерших людей будущее предсказывать может. Наш же соседушка такой ерундой не занимается, он больше по нежити да по покойникам специализируется.
  Я бросила на свою спутницу вопросительный взгляд. Она утвердительно кивнула.
  - У нас тут, Милочка, не только люди обитают, - заметила Семеновна. - К источнику много всякой дряни лезет - подпитаться на дармовщинку. Сосед же наш парень серьезный, мимо него ни один анчутка не пройдет. Кстати. Вы-то здесь чего бродите?
  - Гуляем, - пожала я плечами.
  - Просто так или по делу какому?
  О! Дело.
  - Бабушке моей отворот-трава нужна, - вспомнился мне утренний разговор бабули с котом-оборотнем. - К нам в кладовку какой-то чудо-грызун бегает. Надо прогнать.
  - Отворот-трава тут не поможет, - хмыкнула баба Зина. - Есть у меня составчик посерьезнее. Пойдем ко мне в избу, Милочка, я тебе его отсыплю. А ты, рыбка, тут подожди. У нас с тобой никаких общих дел нет. И никогда не будет.
   Марина тут же схватила меня за локоть - испуганно и жестко.
  - Не бойся, - усмехнулась Зинаида Семеновна. - Ничего плохого я ей не сделаю. Мне теперь пакостничать не с руки.
  После ее слов пальцы водяницы сжались еще сильнее. Я же в ответ обернулась и заговорщицки ей подмигнула.
  Действительно, что Семеновна может мне сделать? Проклятье наложит? Или в жертву принесет?
  Наши с ней отношения пока еще ничем не испорчены, а потому и первое, и второе весьма сомнительно. К тому же (что греха таить?), посмотреть, как живет настоящая черная ведьма, лично мне было очень любопытно.
  Марина несколько секунд недоверчиво смотрела мне в глаза, а потом медленно и неохотно отпустила мою руку.
  - Только не задерживайся, - сказала она, демонстративно облокотившись спиной на старенькие доски бабы Зининого забора.
  - Я мигом, - пообещала ей.
  Семеновна усмехнулась еще раз и распахнула передо мной скрипучую калитку.
  Мы прошли через узкий чистенький дворик, поднялись на крыльцо.
  Скажу честно: перешагивая высокий порог ведьминого дома, на один короткий миг мне стало не по себе. Однако потом неприятное чувство прошло - оказалось, что жилище Зинаиды Семеновны практически ничем не отличается от любого другого деревенского дома.
  Полутемные сени, в комнате крепкий советский буфет, стол с колченогим стулом, маленький диван, за ширмой аккуратно застеленная кровать, на стене чьи-то пожелтевшие фото. А еще терпкий запах сухих трав, пучками развешанных в небольшой кухне.
  Ничего особенного.
  - Проходи, не стой в дверях, - мягко подтолкнула меня вперед баба Зина. - Раз уж пришла, познакомлю тебя с Гансом.
  - А кто это? - удивилась я.
  Мне почему-то всегда казалось, что Зинаида Семеновна живет одна.
  - Мой верный друг и надежный помощник, - улыбнулась старушка.
  Заинтригованная, я сделала несколько шагов в глубину дома. Огляделась по сторонам, но не обнаружила ни одной живой души.
  - Не туда смотришь, Милочка.
   Она кивнула куда-то вправо. Я повернула голову и - оторопела.
  На широкой жердочке у распахнутого окна сидел ворон. Большой, черный, с огромным клювом и мощными когтями.
  Насколько мне известно, у всех жителей Волховского обитает та или иная живность - кошки там, собаки, куры, индюки... У бабы Зины домашнего зверья тоже хватает. По крайней мере, кудахтанье кур и ворчливые голоса гусей с ее заднего двора доносятся весьма и весьма отчетливо. Но ворон!..
  Хотя... Если верить сказкам, у каждой уважающей себя ведьмы должен быть какой-нибудь особенный зверь, который бы помогал ей в колдовских ритуалах и создавал в доме соответствующий антураж. Правда, в книгах этим зверем обычно являлся черный кот.
  - Это ваш фамильяр? - поинтересовалась у Семеновны, с восхищением рассматривая красивую птицу.
  Птица в ответ посмотрела на меня таким взглядом, что я почему-то почувствовала себя идиоткой.
  - Ганс - друг, - повторила баба Зина. - Хотя, он, конечно, необычный ворон. Очень умный и способный. Как человек.
  - Как же вам удалось его приручить?
  - Никак. Мы просто однажды встретились, друг другу понравились и с тех пор больше не расставались.
  Во взгляде ворона на мгновение скользнула настоящая нежность. Или мне показалось?..
  - Это Мила, Ганс, - сказала птице ведьма. - Очень добрая и славная девочка. Она умеет превращать обычные слова в волшебные. Надеюсь, вы с ней подружитесь.
  Ворон смерил меня долгим взором, а потом кивнул - совершенно по-человечески.
  Я вздрогнула.
  - Зинаида Семеновна, а Ганс, случайно, не оборотень?
  - Нет, - ответила она и кивнула в сторону двери. - Пойдем, деточка, отсыплю тебе обережного порошка. Рыбка-то, небось, уже заждалась.
  Из комнаты мы перешли в кухню. Баба Зина открыла один из шкафчиков, висевших на ее стене, загремела какими-то банками.
  - Напитки предлагать не буду, - сказала она, извлекая на свет большую коричневую банку. - Не с руки мне тебя задерживать. Да ты и сама вряд ли согласишься попробовать мое угощение.
  Я кивнула.
  Семеновна вынула из шкафчика высокий узкий флакон и через пластиковую воронку щедро сыпанула в него какой-то буро-зеленой пыли.
  - Забыла предупредить, Мила, - старушка оторвала от лежавшей на столе тряпки длинную полоску, свернула в несколько раз и ловко закупорила ею флакон. - Порошок-то мой не бесплатный.
  - И сколько вы за него хотите? - поинтересовалась я.
  Что ж, каждый зарабатывает, как умеет. Ничего особенного или зазорного в этом нет.
  - Деньги мне не нужны, - покачала головой баба Зина. - Они мне уже ни к чему. Но я готова отдать тебе этот состав в обмен на обещание.
  - Обещание? - переспросила я. - На какое же?
  Старушка грустно улыбнулась.
  - Я скоро умру, Мила. Совсем скоро. И очень беспокоюсь о том, что станется после моей кончины с Гансом. Птичник-то соседи разберут, да и с домом что-нибудь придумают, а вот он останется круглым сиротой. Ты - девочка хорошая и наверняка сумеешь найти с моим вороном общий язык. Позаботься о нем, пожалуйста. Поверь, много хлопот Ганс тебе не доставит - пищу добывает себе сам, клетка или вольер ему не нужны. А вот без общения он скоро зачахнет и пропадет.
  - Зинаида Семеновна, - удивилась я, - почему вы решили, что скоро умрете? Плохо себя чувствуете? Так мы с бабушкой вам поможем. Я, правда, в лекарском деле новичок, однако, как выяснилось, кое-что все-таки умею.
  Она покачала головой.
  - Болячек у меня хватает, но лечить их нет никакого смысла. Просто подходит мое время, Мила. И с этим ничего не поделаешь, - она усмехнулась. - Твои бабушка и отец однажды здорово это время продлили. Я ведь должна была умереть еще тридцать лет назад, а Лекарцевы меня буквально с того света вытащили - организм здорово отмыли, целое ведро гнили из него выкачали. Эх... Жаль, что они умеют чистить только тело.
  Несколько секунд мы молчали.
  - Страшно мне умирать, Мила, ох как страшно, - тихо сказала баба Зина. - ТАМ с меня за каждый проступок спросят, а их за все эти годы накопилось столько - аж оторопь берет. Когда же я думаю о том, что из-за меня еще и птица страдать будет, совсем худо становится. Пожалей моего Ганса, девочка. Тогда уж мне уходить будет легче.
  Вот что тут можно ответить?
  - Я его не брошу, - пообещала ей. - Если действительно случится беда, позабочусь о вашем вороне.
  - Спасибо, - Семеновна кивнула и протянула мне флакон. - Порошок этот бабушке отдай. Скажи, чтобы на закате им весь дом по периметру посыпала. Средство это сильное, поэтому пусть кидает понемногу - по щепотке на каждые два метра. Поняла?
  - Да.
  - И еще, Мила. Когда я отходить буду, не вздумай в избу мою приходить. И на похороны не иди. Ты сейчас, как котенок, - ни магичить, ни защищаться толком не умеешь. Мало ли что может случиться? Моя скверна должна уйти в землю вместе со мной.
  ...Из дома волховской ведьмы я выходила, снова чувствуя некоторое душевное смятение. Господи, когда же кончится этот долгий невероятный день?!
  - Я уже хотела идти за тобой, - сказала мне Марина, когда я закрыла за собой калитку. - Что вы так долго делали?
  - Ничего, - ответила ей. - Совсем ничего.
  
  ***
  Они приехали рано утром. Постучали в дверь как раз в тот момент, когда соседский петух возвестил Волховское о том, что солнце уже показалось из-за горизонта.
  Открывать мы с бабушкой пошли вместе. Она к этому моменту уже встала и собралась готовить завтрак, а я только-только выбралась из постели.
  На самом деле, то, что сон покинул меня вместе с первыми петухами, в очередной раз здорово порадовало. Вчера мы с бабулей снова засиделись допоздна. Сначала до самой темноты посыпали отмостку дома бурой пылью, которую мне вручила Зинаида Семеновна, потом долго пили чай и разговаривали.
  - Так значит баба Зина серьезно заболела, и вы с папой ее вылечили?
  - Да, - кивнула Лекарцева-старшая.
  - И что же это оказался за недуг?
  - Рак прямой кишки. У Семеновны с пищеварением всегда были проблемы, поэтому, когда появились симптомы, она на них и внимания-то особого не обратила. А зря. Рак - гадость хитрая, маскируется под другие болезни, а себя раскрывает только тогда, когда без оперативного вмешательства уже не обойтись. Вот Зина его и запустила. Спасибо, Саша увидел, что у нее опухоль растет, до того, как эта дрянь метастазы пустила, - бабуля вздохнула. - Долго мы ее чистили, в три приема.
  - Так ты можешь вылечить рак? - восхитилась я.
  - Могу, - снова кивнула она. - Если, конечно, он находится не в последней стадии - в этом случае нужно больные ткани здоровыми заменять, а я этого не умею.
  Я вздохнула.
  - Баба Зина сказала, что скоро умрет.
  - Глупости, - отмахнулась бабуля. - Я ее сегодня видела и не заметила ничего подозрительного. Она еще лет десять проживет, а то и больше. Разве что руки на себя наложит. Но это вряд ли, с психическим здоровьем у нее тоже все нормально.
  ...Когда раздался тихий нерешительный стук, моя Валентина Петровна тут же оставила все дела и почти бегом бросилась ко входной двери.
  - Ты кого-то ждешь? - удивилась я, двинувшись за ней.
  - Такие гости всегда появляются внезапно, - ответила бабушка. - И впускать их нужно незамедлительно.
  Люди, которые обнаружились на пороге, лично мне были совершенно не знакомы - невысокая полная женщина с усталым затравленным взглядом, крепкий лысоватый мужчина и худенький мальчик лет восьми, которого этот самый мужчина держал на руках. Впрочем, с первого взгляда стало понятно, что эти трое - семья.
  Бабуле данное семейство также известно не было, потому как при виде визитеров она вежливо улыбнулась и сказала:
  - Здравствуйте. Чем мы можем вам помочь?
  - Доброе утро, - с виноватой улыбкой ответила ей женщина. - Ради Бога, простите что так рано подняли вас с кровати. Нам нужна помощь, очень-очень нужна.
  Судя по всему, эти люди приехали издалека. В пути им явно пришлось провести ночь, потому как выглядели они уставшими и какими-то затравленными. Впрочем, ребенок, в отличие от своих родителей, был сравнительно бодр и с живым любопытством осматривался по сторонам.
  - Что ж, входите.
  Бабушка провела их в зал. Там мужчина осторожно усадил сына на диван, сел рядом с ним. Я было хотела уйти в кухню и заняться-таки приготовлением завтрака, но бабуля остановила меня жестом руки, кивнула на одно из соседних кресел.
  - Рассказывайте, что у вас за беда, - потребовала она, после того, как все гости удобно устроились на диване.
  - Ребенок у нас болеет, - сказала женщина. - Два года назад он очень неудачно сломал ногу, врачи ее тогда по кусочкам собирали. Пришлось сделать несколько операций, потом был курс реабилитации. Сейчас вроде все хорошо - кость срослась, можно ходить и даже бегать. А Павлик не может. Когда на ноги встает, кричит от боли и падает. Даже на костылях держаться не способен. Доктора говорят - боли у него психосоматические, на самом деле не должно там ничего болеть. Так это или нет, а ребенок наш теперь неходячий. Что мы только не делали! По больницам ездили, с психологами общались, а все без толку, - в ее глазах появилась мольба. - Пожалуйста, помогите! Нам сказали, вы любой недуг сумеете прогнать. Мы денег не пожалеем, сколько угодно заплатим, только бы Павлик снова стал здоровым.
  Пока она говорила, я внимательно рассматривала ее сына. Бабушка оказалась права - стоило немного напрячься, как взору теперь открывалось много интересного.
  Ноги мальчика действительно были в порядке. По крайней мере, никаких темных сущностей или черной гнили я на них не заметила. Между тем, левая нога явно подвергалась разного рода вмешательствам, ибо казалась едва ли не сплошь укутанной тонкими полупрозрачными ниточками. Впрочем, это было далеко не самое интересное - воздух вокруг поврежденной ноги почему-то виделся мне гуще и плотнее, чем в других частях комнаты, а потому означенная конечность будто бы находилась в узком прозрачном панцире.
  Как интересно...
  - Про деньги разговаривать рано, - сказала между тем моя бабушка. - Без завтрака, на голодный желудок дела делать нельзя. Давайте-ка мы сначала поедим, а уж потом и полечимся маленько. Ты, милая, помоги мне каши на всех наварить, а муж твой пусть в кухне электрическую розетку посмотрит - она со вчерашнего дня искрит. Павлика своего тут оставьте, его внучка моя до завтрака развлечет. Присмотришь за мальчиком, Люда?
  - Присмотрю, - кивнула я.
   Гости недоуменно переглянулись, но потом послушно встали и последовали за бабушкой на кухню. Павлик проводил их чуть растерянным взглядом, а потом с любопытством уставился на меня. Я улыбнулась и пересела к нему на диван.
  - Ты тоже колдунья? - поинтересовался мальчик.
  - Ага, - подтвердила я. - Самая настоящая.
  - Значит, ты тоже будешь меня лечить?
  - Неа, - покачала головой. - Не буду.
  - Почему?
  - Потому что тебя лечить не нужно. Ты здоров.
  - А вот и нет, - возразил Павлик. - У меня ноги не ходят. Больные они.
  - И вовсе нет. Они не больные, а ленивые.
  - То есть как? - удивился ребенок.
  - А так. Им понравилось отдыхать и теперь они делают вид, что не могут двигаться.
  - Разве так бывает?
  - Сплошь и рядом, - вздохнула я. - Тебе нужно договориться со своими ногами, чтобы они опять начали ходить. Ты ведь этого хочешь?
  - Конечно, - кивнул Павлик. - И в футбол хочу играть, и на самокате ездить, и машинки с горки спускать.
  Ну да, машинки - это хорошо.
  - Знаешь, - вспомнила я, - у меня здесь есть одна машинка. Старая, правда, ею еще мой папа играл. Мы с бабушкой вчера убирали в кладовке и случайно ее нашли. Она хорошая, с большими колесами. Если хочешь, мы могли бы с тобой немного поиграть. У нашего забора лежат ненужные доски, из них получится классная горка. С трамплином.
  - Ого, - глазки мальчишки радостно загорелись. - Было бы круто. Но ведь у меня не ходят ноги. Придется папу просить, чтобы он вынес меня во двор.
  - Папа сейчас занят, - заметила я. - Ты лучше договорись со своими ногами, чтобы они перестали баловаться и начали трудиться.
  - А как?
  - Не знаю, - пожала плечами. - Это же твои ноги. Ты им хозяин, вот и прикажи встать и пойти. Да построже! А то они совсем разленились. Я же пока в кладовку схожу, за машинкой.
  Лицо Павлика стало задумчивым.
  Перед тем, как выйти из комнаты, еще раз бросила взгляд на его левую ножку. Воздушный панцирь теперь казался тонким и едва заметным.
  Нарочито неторопливо я прошла через коридор в кладовку, взяла с полки металлическую копию карьерного самосвала и также не спеша вернулась обратно.
  Маленький гость по-прежнему сидел на диване.
  - Вот, смотри, - я снова села рядом с ним и протянула принесенную игрушку.
  - Какая-то она покоцанная, - заметил ребенок. - Колеса-то у нее хоть крутятся?
  - Сейчас проверим.
  Я наклонилась и легко пустила машинку в сторону двери.
  - Крутятся, - удовлетворенно кивнул Павлик.
  - И очень неплохо, - согласилась я. - Бери ее и пошли играть.
  Прозрачный панцирь лопнул, как мыльный пузырь - мальчик тут же соскочил с дивана и резво потопал к двери. Поднял машинку, еще раз критически осмотрел.
  - А она ничего, симпатичная, - сказал мне он.
  - Ага, - теперь я улыбалась во весь рот. - Иди к маме и спроси можно ли тебе пойти со мной на улицу.
  Павлик кивнул и скрылся за дверью. Через пару секунд из кухни донесся громкий возглас, потом изумленные охи, а вслед за ними надрывный женский плач.
  Хм.
  Похоже, я немного поторопилась. Надо было потянуть время хотя бы до завтрака. Или до обеда.
  Впрочем, пусть. Я ведь еще не волшебница, а только учусь.
  ...Кашу, к слову сказать, наши гости есть не стали. Оно и понятно: до еды ли будет, когда практически на глазах случилось самое настоящее чудо?
  Едва родители осознали, что их ребенок явился к ним на своих ногах, в нашем доме начался настоящий бедлам - с воплями, рёвом и попытками членовредительства (нас с бабушкой по очереди пытались задушить в объятиях). Потом Павликова мама, размазывая по лицу слезы, совала мне в руки какие-то деньги, а ее муж изо всех сил прижимал к себе возмущенно пищащего мальчика, словно боясь поверить, что сын теперь окончательно выздоровел.
  - Как считаешь, ба, не совершила ли я глупость? - спросила я у Лекарцевой-старшей, когда маленький автомобиль визитеров отъехал от нашего забора. - Они ведь приедут домой и станут о чудесном исцелении Павлика рассказывать всем родственникам и друзьям. Не будет ли у нас после этого проблем?
  - Не бери в голову, звездочка, - усмехнулась бабушка. - Им все равно никто не поверит.
  - Думаешь?
  - Конечно. Ты сама бы поверила в то, что в какой-то глухой деревне инвалидов за полчаса на ноги ставят?
  - Нет, не поверила. Я бы решила, что это подействовали ранее принимаемые лекарства. Или что организм просто пришел в норму сам по себе.
  - Вот! - бабуля наставительно подняла вверх указательный палец. - Их родственники и друзья тоже придумают случившемуся какое-нибудь простое понятное объяснение. Знахарок-лекарок вроде меня в каждом регионе пруд пруди и, что же, всех считать волшебницами?
  Хм.
  А что? Получается очень удобно: шарлатанов сейчас действительно много, и настоящим целителям и колдунам затеряться среди них не проблема.
  - И часто к тебе обращаются такие "пациенты"? - поинтересовалась я.
  - Часто, - кивнула бабушка. - Если я в силах помочь, помогаю. Однако, бывают такие случаи, когда толку от моего целительства мало. Как сегодня, например. Я ведь лечу только тело, Люсенька, а тут врачевать надо было душу. Повезло ребятам, что ты у меня гостишь, - она ласково поцеловала меня в щеку. - Как ты, кстати, мальчонку-то вылечила?
  - А я его и не лечила, - пожала плечами. - Просто убедила в том, что он не болен. Вот и все.
  Бабуля чмокнула меня еще раз.
  - Моя умничка. Только знаешь, Люда, у нас теперь появилась новая проблема. Куда мы столько каши-то денем?..
  
  ***
  - Дядя Тарас!
  - Нет.
  - Ну пожалуйста!
  - Я сказал - нет.
  - Ну что вам стоит-то? Я, между прочим, прогноз погоды сегодня смотрела - солнце и тепло только через неделю обещают.
  - Ну и хорошо.
  - Что ж хорошего?! Через десять дней Иван Купала!
  - И?
  - Вода прогреться не успеет! Ни искупаться людям, ни венок по-человечески отпустить.
  - Подумаешь, проблема! Никто еще не умер от того, что лишний раз в речке не посидел. А венки - это вообще ерунда. Ты, Маринка, к слову сказать, замужем, а значит все равно никаких цветов пускать не будешь.
  У водяницы от возмущения дернулся глаз.
  - Я, может, и не буду, - сказала она. - А вот Люся будет. Ей надо, у нее даже жениха нет.
  - Смотри, заботливая какая! - Тарас Петрович - сосед-погодник скептически покачал головой. - Марина, рыбка моя, погода - это не платье, которое можно каждый день менять по собственному желанию - сегодня желтое, а завтра зеленое. Это сложная система, состоящая из множества взаимосвязанных элементов. Ну подвину я сейчас циклон. Думаешь, он пропадет? Рассеется в воздухе? Нет! Он уйдет в другое место, где ему могут быть совсем не рады. Последствия, к слову, окажутся катастрофическими! В климат просто так вторгаться нельзя.
  - Не преувеличивай, Тарас, - вмешалась в разговор бабушка, шлепая соседу в тарелку половник горячей овсянки. - Можно подумать, это не ты для своих помидоров каждый день облака разгоняешь.
  - Так они же без солнца не растут, - возмутился погодник. - И гнить с космической скоростью начинают. К тому же, Валюша, мои помидоры все село потом ест, а от их Ивана Купалы пользы - ноль.
  - Кому ноль, а кому наоборот, - заметила бабуля. - Ты ведь знаешь, Тарас, что наша Клава в этот праздник в соседней Степановке каждый год народные гуляния организует? С соблюдением обычаев и обрядов ее любимых славян. Весь район туда на Ивана Купалу съезжается, через костры прыгает и в реке плещется. Представляешь, как Клава расстроится, если часть обрядов придется отменить?
  Тарас Петрович задумчиво пригладил свои длинные седоватые усы. Мы с Маринкой напряглись. Неужели напрасно мы нашего переменчивого соседа полдня на улице стерегли, а потом к бабушке на обед заманивали?..
  - Ну, если расстроится... Ладно, черт с вами. Организую и тепло, и солнце. Но только для того, чтобы ягинюшка наша довольной осталась.
  - Мы Клавдии Константиновне расскажем о вашей поступке, - вставила я. - Она его обязательно оценит.
  - Думаете? - недоверчиво спросил погодник.
  Мы с Мариной дружно кивнули.
  Не знаю как подруге, а лично мне так сильно хотелось вместо опостылевших джинсов и ветровки хотя бы на пару дней надеть босоножки и сарафан, что я бы не только рассказала ягине о том, как дядя Тарас добр и отзывчив, но и убедила ее выйти за него замуж (Маринка по секрету сообщила, что у него к ученой волховской даме давно имеется глубокое неразделенное чувство). К счастью, прибегать к столь крайним мерам оказалось не нужно.
  После обеда погода действительно стала налаживаться - воздух ощутимо потеплел, небо засверкало ослепительной лазурью, а в бабушкином палисадники внезапно обнаружились бабочки.
  Вечером Марина с категорической настойчивостью потащила меня к озеру.
  Пока она радостно плескалась на глубине, я неспешно прогуливалась босиком вдоль кромки воды, всей душой наслаждаясь мягким ласковым ветром и одуряющим запахом пионов, раскрывших свои головки в чьем-то саду.
  На противоположной стороне озера мохнатой стеной зеленел лес, и мне подумалось, что через пару-тройку дней было бы неплохо сходить туда за земляникой. При условии, конечно, что Тарас Петрович не вернет Волховское в зону уже осточертевшего циклона и обозначенная ягода успеет созреть.
  В какой-то момент удобная прибрежная полоса закончилась и на моем пути вырос пригорок, поросший густыми уходящими вдаль кустами, между которыми виднелась широкая утоптанная тропинка. Марина по-прежнему самозабвенно ныряла вместе с местными карасями, поэтому я решила не прерывать свою приятную прогулку и двинулась дальше. На ноги, правда, пришлось надеть балетки, ибо появилось подозрение, что данная тропка ведет прямиком в лес.
  В своей правоте я убедилась уже через несколько минут - когда на меня с радостным писком набросились комары. Возвращаться обратно совершенно не хотелось, поэтому я просто подняла с земли ветку, оторванную когда-то порывом ветра, и, обмахиваясь ею, как веером, зашагала дальше.
  Пару раз выныривала из кустов на открытые проплешины берега и с чувством необыкновенного восторга рассматривала причудливые алые ленты, появившиеся в небе у горизонта.
  Волховское озеро особенной шириной не отличалось, так что совсем скоро тропинка вильнула в сторону и пропала среди широких древесных стволов.
  Комаров, между тем, становилось все больше, а пользы от моего "оружия" - меньше. Когда же один особенно наглый и голодный кровосос едва не залетел мне в глаз, я решила, что пора возвращаться домой.
  Однако стоило повернуть в обратную сторону, как звенящую от комариного писка тишину прорезал странный звук - тихий, очень похожий на чей-то всхлип.
  Я замерла. Прислушалась.
  В течение нескольких секунд до меня доносились только шелест листьев и пение пресловутых кровососов. А потом звук повторился - уже громче и отчетливее.
  За деревьями совершенно определенно кто-то плакал.
  Я тут же развернулась и практически бегом бросилась к лесу. С каждым моим шагом плач становился все громче и жалостливее. Но едва за спиной сомкнулся первый ряд высоких старых деревьев, пришлось сбавить шаг и внимательно смотреть по сторонам - небо начало стремительно темнеть, а оборудовать здесь уличное освещение, к сожалению, никто не догадался.
  Впрочем, далеко идти не пришлось, буквально через пять минут среди кустов мелькнуло белое пятно, и мне навстречу вышла маленькая худенькая девочка. Она была одета в широкое старое платье, висевшее на ней мешком, ее длинные рыжеватые волосы сбились на голове колтуном, а подбородок опущенного лица мелко подрагивал.
  Откуда она здесь взялась?! Да еще одна, без родителей?
  - Эй, - тихо позвала я. - Ты заблудилась?
  Девочка снова всхлипнула и испуганно сжалась.
  Наверняка она пришла сюда из Степановки, эта деревня находится как раз на другом конце леса. Скорее всего малышка отбилась от родных и весь день плутала между деревьями. Да еще замерзла - вон как дрожит.
  - Не бойся, - ласково сказала я. - Иди ко мне, я помогу тебе вернуться к маме и папе.
  Ребенок мне почему-то не поверил. Девочка сжалась еще сильнее и медленно попятилась назад.
  - Куда же ты? Не убегай. Я тебя не обижу, честное слово.
  Она сделала еще один шаг к лесной чаще и жалобно заплакала.
  Я двинулась за ней, чувствуя, как внутри зарождается странное беспокойство.
  - Меня не нужно бояться. Бедняжка, ты вся продрогла... И домой, наверное, хочешь, да?
  Что-то с этой малявкой было не так. В подтверждение тому моя интуиция буквально возопила, что нужно немедленно разворачиваться и бежать обратно в село.
  Словно ощутив мою тревогу, девочка перестала плакать, остановилась и трогательно протянула ко мне руки.
  Я тут же отпрянула в сторону - на ее тощих крючковатых пальцах блеснули острые нечеловеческие когти. Увидев такую реакцию, малышка резко подняла голову.
  К моему горлу мгновенно подкатил самый настоящий ужас - лицо ребенка было бледным и сухим, а вместо глаз зияли два черных провала.
  Нежить.
  - Ах ты ж погань! - возмутилась я, жутко рассердившись на свою глупую беспечность - баба Зина предупреждала, что возле Волховского много всякой шушеры водится. - Проголодалась, дрянь? А ну пошла отсюда!
  "Девочка" дернулась, как от пощечины, но осталась стоять на месте. А мой страх вдруг сменился злостью.
  - Ты глухая? Я сказала - прочь! Уходи! Убирайся отсюда!
  Она снова дернулась и отступила назад. Ее губы при этом обнажили ряд мелких острых зубов, а из горла вырвалось змеиное шипение.
  - Поговори у меня! - крикнула я. - Возвращайся туда, откуда пришла! Прочь!
  Нежить мелко затряслась, силясь сделать ко мне хотя бы шаг, однако, ничего у нее не получалось.
  - Уходи! Немедленно! Вон!
  Продолжая злобно шипеть, она отступила еще на пару шагов, а потом вдруг застыла, охнула и - растворилась в воздухе.
  - Хорошая попытка.
  Я вздрогнула и обернулась. В нескольких шагах от меня стоял высокий незнакомый мужчина. Он был молод (на вид я дала бы ему не больше тридцати пяти лет), худощав и темноволос. В сгущающихся сумерках рассмотреть черты его лица было непросто, однако я успела отметить, что наружность у незнакомца достаточно приятная. При этом, особенно примечательными оказались его глаза, это стало понятно даже в темноте. Они были насыщенного серого цвета, а от их взгляда, глубокого и пронзительного, по моей спине мгновенно побежали мурашки.
  - Добрый вечер, - вежливо сказал мне мужчина.
  - Здравствуйте, - кивнула я. - Это вы ее прогнали?
  - Да.
  - Кто же это был?
  - Навка, - он пожал плечами. - Самая обыкновенная. Их тут много. На закате они всегда на охоту выползают.
  Навка. Понятно.
  - А вы неплохо держались, - заметил незнакомец. - Дали такой решительный отпор! В какой-то момент мне даже показалось, что нежить послушается и уйдет. Но в лес в такое время явились все-таки зря. Вы дачница? Я вас здесь раньше не видел.
  - Я приехала в гости к бабушке, - ответила ему. - Живу в Волховском уже несколько дней. Вас, кстати, в селе тоже не встречала.
  - Я обитаю на отшибе, - усмехнулся мужчина, - и на людях появляюсь редко.
  Хм.
  - Спасибо за помощь, - улыбнулась я. - Я ведь совсем не ожидала встретить тут нежить, решила, что это потерявшаяся девочка из соседней деревни.
  - Навки на это и рассчитывают. На первый взгляд они действительно выглядят, как обычные люди. Не будь у вас магического дара, вы никогда бы не догадались, что столкнулись с мертвушкой. Разве что увидели б ее со спины.
  - А что с ее спиной?
  - Она у нее отсутствует.
  Это заявление несколько обескуражило. Удивление, появившееся в моих глазах, мужчину явно повеселило.
  - Меня зовут Вячеслав, - вдруг с улыбкой сказал он.
  - А я - Людмила. Приятно познакомиться.
  - Взаимно. Идемте, Людмила, я выведу вас из леса. Скоро совсем стемнеет.
  ...Он проводил меня до озера и, кивнув на прощание головой, тихо исчез в зарослях. Я же быстро пробежала по тропинке и через несколько минут буквально столкнулась с обеспокоенной Мариной.
  - Ты где была? - воскликнула водяница. - Я тебя уже полчаса ищу! Вышла на берег, а там никого нет.
  - Я гуляла в лесу, - честно призналась ей.
  - С ума сошла? - вытаращила глаза подруга. - Кто ж ходит в лес на ночь глядя? Там в это время просыпается нежить!
  - Теперь я тоже это знаю.
  - С навками что ли пообщалась? - усмехнулась Марина.
  - Ага. А еще с Вячеславом.
  - С кем?
  - С Вячеславом. Ты наверняка его знаешь - высокий такой, симпатичный. И глаза у него глубокие и пронзительные, будто в душу смотрят.
  Лицо Марины стало серьезным.
  - Так вот, значит, как его зовут, - пробормотала она. - Поздравляю, Люся. Вот ты и познакомилась с нашим заозерным некромагом. Как он тебе? Понравился?
  Я бросила взгляд на противоположный берег озера.
  - Парень как парень.
  
  ГЛАВА 4
  
  Следующий мой день в Волховском начался тихо и подозрительно спокойно, без забот и происшествий.
  Бабушке о своей неожиданной встрече с заозерным соседом и одной из местных мертвушек я рассказывать не стала. Валентина Петровна, конечно, дама крепкая и хладнокровная, однако мое приключение наверняка заставит ее здорово понервничать. А это в столь солидном возрасте очень нежелательно. К тому же, никаких последствий пресловутое знакомство не принесло, все необходимые выводы из него я сделала, а значит, внимание на нем можно не заострять.
  Утром я-таки наелась румяных бабулиных блинов (муку для них предусмотрительно купила вечером в магазине), потом вместе с Лекарцевой-старшей принимала активное участие в генеральной уборке, а затем была отправлена в огород для борьбы с сорняками, которые, обрадовавшись солнцу и теплу, полезли из земли с удвоенной силой.
  По огороду, к слову, я скакала до полудня. Когда же последний зеленый диверсант был выдернут и брошен в специальную кучу, вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный заинтересованный взгляд. Подняла голову и охнула - в нескольких шагах от меня стоял большой лохматый пес.
  Он неловко топтался возле грядки с морковкой, словно никак не мог решиться подойти ближе.
  Несмотря на свой внушительный облик, в целом четвероногий гость выглядел мирно и вполне себе дружелюбно. У него были потрясающе умные шоколадные глаза, мощные лапы и густая блестящая шерсть, которая смешно торчала во все стороны. Совсем, как волосы у нашего соседа Михаила.
  - Здравствуйте, дядя Миша, - улыбнулась я. - Вышли на прогулку?
  Пес радостно махнул хвостом и неторопливо потопал ко мне. Я положила тяпку на землю, погладила его по большой мягкой морде.
  И совсем он не монструозный. Очень даже милый и симпатичный.
  "Бабушке помогаешь?" - раздался в моей голове голос соседа.
  - Ага, - подтвердила я.
  "Молодец".
  - А вы часто по деревне в собачьем образе гуляете?
  "Часто. И не только по деревне. А что?"
  - Ну..., - замялась я. - Мне почему-то всегда казалось, что оборотни только в полнолуние перекидываются.
  "Это ты дурацких фильмов насмотрелась и книжек глупых начиталась, - усмехнулся Михаил. - От полнолуния, Люда, зависят волколаки, а природные оборотни могут менять ипостась, когда захотят".
  - А кто такие волколаки?
  "Черные колдуны, которые умеют превращаться в диких зверей. А ты почему спрашиваешь? Это ж элементарные, всем известные вещи!"
  - А я, дядь Миш, необразованная, - вздохнула, еще раз погладив пса по голове. - Почти ничего не знаю. С навками и то лишь вчера вечером познакомилась.
  "Бедная, - пожалел меня сосед. - Вот оно, современное воспитание! Ты, Люда, не стесняйся - спрашивай, если вдруг что-то тебе в Волховском будет непонятно. Я обо всем расскажу".
  Только открыла рот, чтобы поблагодарить оборотня за полезное предложение, как вдруг огородную тишину пронзил громкий истошный вопль. Мы с дядей Мишей вздрогнули и одновременно обернулись на звук.
  У расположенного неподалеку забора стояла высокая дородная женщина в цветастой косынке, повязанной на деревенский манер, а у нее на руках сидел пухленький мальчик лет шести, который круглыми от ужаса глазами смотрел на оборотня и визжал так, что закладывало уши.
  - Ради Бога, уберите собаку, - пытаясь перекричать орущего ребенка, гаркнула женщина. - Он их до смерти боится!
  Я перевела взгляд на Михаила. Тот понимающе кивнул головой и быстро скрылся за нашим сараем.
  - Андрейка, собачка ушла, - прижимая мальчика к себе и баюкая его, как младенца сказала женщина. - Не кричи, мой хороший. Она больше не придет.
  Визг стал тише, а потом сменился тонкими судорожными всхлипываниями.
  Я перепрыгнула через грядки с морковкой и огурцами, подошла к забору вплотную.
  - Здравствуйте, - сказала гостье.
  - Здрасьте, - кивнула она. - Надежда Максимовна я, а это Андрейка. Из Вишневки мы.
  - Очень приятно. Я - Люда. Чем могу вам помочь?
  - Ох, - вздохнула женщина. - Говоруха мне нужна.
  - Зачем?
  - Да вот, - Надежда Максимовна указала подбородком на Андрейку, устроившегося на ее широкой мощной груди. - Собак боится до жути. И чем дальше, тем больше. Раньше просто их стороной обходил, а теперь, как пса увидит, верещит, будто поросенок, да на руки прыгает.
  - Сводите его к психологу, - посоветовала я. - Он поможет справиться с этим страхом.
  - Невестка уже водила, - хмыкнула женщина. - И что? Денежки ему заплатили, а ребенок как боялся собак, так и боится. Я-то думала, что с возрастом это пройдет. Ан нет! Только хуже становится. Я уж решила его к бабке какой сводить, чтоб, значит, испуг вычитать. Соседи говорят - очень это хорошо помогает.
  - Поэтому вы и пришли в Волховское?
  - Ага. К ведьме вашей, Зинке. А она нас даже на порог не пустила. Сказала - болеет. К вам велела идти.
  Ого! Баба Зина пытается перекинуть на нас свою клиентуру?..
  Хотя, испуг, наверное, все ж не по ее части.
  Дело это, между тем, серьезное и требует большого внимания. То, как мальчик отреагировал на дядю Мишу, как минимум ненормально. Пес стоял в стороне, на него даже не смотрел, а ребенок от ужаса аж заходился в крике.
  Помнится, когда я училась в школе, жила в нашем доме девочка Маша, которая тоже боялась четвероногих. Так у нее этот страх дошел до того, что она отказывалась выходить из дома, чтобы случайно не встретить на улице какую-нибудь дворняжку. Родители ее долго потом лечили...
  - Можно мне побеседовать с вашим внуком? - спросила я у Надежды Максимовны.
  - А ты, что ли, говоруха? - удивилась та, окинув меня недоверчивым взглядом. - Лечить-то умеешь?
  - Умеет, все она умеет.
  Моя бабуля, как всегда, рядом оказалась неожиданно. Впрочем, ее появление гостью несколько приободрило.
  - Валентина! - радостно заулыбалась она. - Это твоя девчонка-то?
  - Моя, Наденька, моя.
  - И что, она тоже?..
  - Разумеется, это у нас семейное. Ты за мальчонку-то не бойся, Люда с ним поговорит немного, а потом уж скажет, что вам делать дальше. А мы с тобой чаю пока выпьем. Что скажешь?
  - Чай - это хорошо, - кивнула гостья, опуская внука с рук на землю. - Пусть пообщаются. Слышал, Андрейка? Посиди тут с тетей, а я тебя потом заберу.
  - А собачка больше не придет? - тихо уточнил мальчик.
  - Не придет, - ответила моя бабушка. - Эта, по крайней мере, точно.
  Все вместе мы прошли во двор. У крыльца разделились - Лекарцева-старшая повела свою деревенскую приятельницу в кухню, а мы с Андреем остались на улице. Я тут же уселась на стоявшую у ступенек скамейку, поманила его к себе. "Пациент" послушно сел рядом.
  - Значит, ты не любишь собак? - уточнила я у него.
  Он кивнул.
  - А кого любишь?
  - Кошек, - ответил ребенок. - Аквариумных рыбок. Морских свинок. У нас дома, в городе, живет одна такая свинка.
  - А птиц любишь?
  - Нет.
  - Почему?
  - Они громко кричат. Мне не нравится.
  Хм...
  - Тебя когда-нибудь кусали собаки?
  - Нет, - он покачал головой. - Я к ним близко никогда не подходил.
  - Тогда почему же ты их боишься?
  - Они гавкают.
  - Ну да. А кошки мяукают, коровы мычат. Коров тоже боишься?
  - Нет, - серьезно покачал головой Андрейка. - Только собак. Они все злые.
  - А вот и нет. Они разные, как люди. У каждого пса свой собственный характер.
  - Но гавкают все.
  - Погоди, - удивилась я. - Так тебе не нравится их лай?
  Мальчик утвердительно кивнул головой.
  Я же, наоборот, головой покачала. То, что ребенок полностью здоров, заметила еще тогда, когда он, успокоившись после встречи с дядей Мишей, лежал на груди у своей бабушки. Ни черных сущностей, ни воздушных панцирей, как у "неходячего" Павлика, у Андрея не наблюдалось. Получается, проблема этого паренька лежит гораздо глубже, чем может показаться на первый взгляд.
  - Скажи-ка, - задумчиво произнесла я, - ты любишь слушать музыку?
  - Не очень.
  Таак.
  - Андрей, а если представить, что найдется собака, которая не будет громко лаять. Как думаешь, будет она страшной или нет?
  Он поднял на меня удивленный взгляд.
  - Так не бывает.
  - Бывает.
  Словно в подтверждение моих слов, раздались быстрые легкие шаги и из-за угла дома осторожно выглянула... такса. С умными шоколадными глазами.
  Андрей напрягся и открыл рот, чтобы закричать.
  - Этот песик не лает, - поспешно сказала я. - Он добрый и очень любит играть.
  Мальчик громко выдохнул и чуть расслабился.
  Собака не спеша вышла из своего укрытия и потопала к нам.
  - Он тебя не обидит, - продолжила вещать я. - Тебя в принципе ни одна собака обидеть никогда не сможет. Веришь?
  Ребенок кивнул.
  Такса подошла ближе, немного помедлила, а потом придвинулась почти вплотную, уселась рядом с Андрюшиной ногой. Мальчик тут же спрятал ногу под лавку.
  Песик несколько секунд смотрел на моего "пациента", а потом осторожно потерся носом о его коленку.
  Ребенок хихикнул.
  - Погладь его, - с улыбкой предложила я.
  Но Андрей отрицательно покачал головой.
  "Одной беседой тут не обойтись, - раздался в моей голове голос дяди Миши. - Нужна целая терапия. Недели на две".
  - Он боится не собак, - чуть слышно сказала я.
  "Я уже понял. Но страх-то выражается именно в этой форме. Поговори с его бабкой, пусть хотя бы несколько дней поводит парнишку ко мне. В моем доме живут очень дружелюбные псы, которые почти никогда не лают".
  ...Разговор с Надеждой Максимовной состоялся уже через полчаса. Сразу после того, как эта милая деревенская женщина громко выразила свой восторг по поводу того, что ее внук сидит рядом с таксой (внук поморщился и закрыл уши руками), хоть с не очень довольным выражением лица, зато тихо и без воплей.
  - Чудеса! - выдохнула она. - А мы-то столько времени на докторов потратили!
  - На самом деле, работы тут еще громадье, - заметила я. - А к психологу, Надежда Максимовна, вам придется сводить Андрея еще ни один раз.
  - Почему это? - удивилась женщина.
  - Потому что ваш внук боится вовсе не собак. Его пугают резкие звуки. Лай, крики птиц, громкая музыка. Он не воспринимает четвероногих, как врагов - не думает о том, что собака может укусить или поцарапать. Ему некомфортно от того, что она способна громко страшно гавкнуть. Вы знаете - в нашем мире полно разных неприятных звуков, и изолировать мальчика от них при всем желании не получится. Поэтому стоит еще раз обратиться к специалисту, чтобы он посоветовал, как научить ребенка жить со всем этим в относительной гармонии.
  Гостья почти минуту задумчиво рассматривала своего внука.
  - Так значит, собак Андрейка больше бояться не будет? - уточнила она.
  - Кричать и прыгать на головы к окружающим при виде дворняжки не станет точно, - улыбнулась я. - Однако ему еще предстоит осознать, что с четвероногими можно дружить. Для этого его нужно познакомить с добрым спокойным псом. Такой как раз живет в соседнем с нами доме, вон в том - с зеленой крышей. Если хотите, мы можем договориться с его владельцем, чтобы он разрешил вашему внуку немного с ним поиграть.
  - Это было бы очень хорошо, - кивнула Надежда Максимовна. - Ох... Ты не представляешь, Люда, какие Андрей истерики из-за собак устраивал! Я его куда угодно отведу, лишь бы он перестал их бояться.
  - Страх может сконцентрироваться на чем-нибудь другом, - заметила ей. - На работающем перфораторе, отбойном молотке или каркающих воронах. Поэтому еще раз: обязательно обратитесь к психологу.
  - А с соседом по поводу пса я поговорю, - добавила моя бабушка.
  Надежда Максимовна кивнула, взяла внука за руку и, пообещав, что завтра передаст мне в качестве благодарности за работу пару литров свежего парного молока, отправилась домой. Такса не спеша поковыляла за ними - провожать.
  - Бабуль, - задумчиво сказала я, глядя этой компании в след, - а разве оборотни могут принимать разные обличия? Я думала, что вторая ипостась у них фиксированная.
  - Не совсем, - ответила бабушка. - Это биологический вид у них фиксированный - если кот, значит кот, если пес, значит, пес. А порода может меняться и быть разной.
  Чудеса...
  
  ***
  Ближе к вечеру небо над Волховским затянуло грязными серыми облаками. Было по-прежнему жарко, однако в воздухе повисла душная влажность, будто перед сильным ливнем.
  Дождя, впрочем, так и не случилось, зато в какой-то момент в селе громко завыли собаки. Не оборотни, а обычные Шарики и Полканы. Страдали они в каждом дворе, да так горько и тоскливо, что становилось откровенно не по себе.
  - Что-то случится, - задумчиво сказала бабушка, вслушавшись в собачьи песни.
  - Думаешь? - недоверчиво откликнулась я. - Разве не могут они выть просто так? Или, скажем, из-за перемены погоды?
  - Просто так, Люся, в мире ничего не случается, - покачала головой Валентина Петровна. - Да и погода у нас нормальная. Сердцем чую - быть беде.
  Сердце бабулю не обмануло.
  Едва мы сели ужинать, как дверь нашего дома распахнулось, и в кухню влетел бледный, как бумага, дядя Игнат.
  - Валя, - его голос дрогнул. - Там Зине плохо. По ходу, умирает она, Валя.
  Бабушка побледнела и мгновенно вскочила на ноги.
  - Идем.
  - Валя, - сосед замялся. - Сдается мне, что помогать там уже некому. Лечить ее бесполезно...
  - Много ты понимаешь, - жестко оборвала бабуля. - Доктор нашелся! Люся, что сидишь? Поднимайся, пойдешь с нами.
  Я не двинулась с места.
  "Я скоро умру, Мила. Совсем скоро..."
  "Когда отходить буду, не вздумай в избу мою приходить..."
  - Не пойду, ба, - пробормотала в ответ. - Семеновна сказала, что мне к ней нельзя.
  - И то верно, - поддержал меня Игнат. - Не бери девчонку, Валь. Ты же знаешь, КАК умирают черные ведьмы.
  - Знаю, - кивнула бабуля. - Потому-то и беру - говоруха там может очень пригодиться. А ты, Люся, не трусь. Тебе магию осваивать надо, а тут уж без боевого крещения никак. Поэтому хватит болтать. Зине сейчас очень наша помощь нужна.
  Ну, раз нужна помощь...
  Я нерешительно встала из-за стола. Бабушка тут же схватила меня за руку, и мы практически бегом выскочили на улицу.
  - Мужиков позови, - на ходу велела она дяде Игнату. - И пусть топоры возьмут. Вдруг она правда при смерти?..
  До дома бабы Зины мы добежали за несколько минут.
  На подходе к ее избе у меня появилось сильное желание развернуться и броситься обратно - совсем как вчера, перед встречей с лесной навкой. И как выяснилось - не напрасно.
  Едва мы вошли во двор, как из открытого окна донесся громкий жуткий звук - то ли протяжный стон, то ли скулеж, то ли сдавленный звериный вой.
  Бабушка решительно распахнула дверь, и мы с ней буквально ввалились в полутемные сени. Через несколько секунд вслед за нами в дом вошли дядя Игнат и Евгений Алексеевич - рыжий огневик-пожарный.
  Баба Зина обнаружилась лежащей за ширмой на своей узкой кровати. Ее лицо было бледным и перекошенным, глаза бегали, пытаясь поймать фокус, а руки - раскинуты в стороны, как у сломанной куклы. Она хрипела, выла и визжала, подпрыгивая на кровати, будто кто-то дергал ее тело за веревочки.
  - Тетя Валя, что это с ней? - чуть дрожащим голосом спросил огневик.
  - Инсульт, - жестко констатировала бабушка. - Ты прав, Игнат, спасать тут некого. Почти все нейроциты мертвы, мозг восстановлению не подлежит.
  - А разве инсульт таким бывает? - удивился Евгений, пытаясь перекричать воющую и бьющуюся в конвульсиях старуху.
  - Нет, - взгляд бабушки тоже стал жестким. - Это бьется не Зина. Но помочь нужно ЕЙ, ребята.
  Мужчины согласно кивнули.
  - Люся, теперь сконцентрируйся и не зевай. Все готовы?
  Лично я к тому, что произошло дальше, не успела подготовиться ни физически, ни морально.
  Бабуля подошла к Семеновне ближе. А потом вдруг сделала пасс рукой - быстрый и точный, словно развязала невидимый узел. И начались жутики.
  Тело Зинаиды Семеновны изогнулось дугой, и из него, как шампанское из бутылки, повалил густой черный дым. Впрочем, спустя долю секунды стало понятно, что никакой это на самом деле не дым, а сотни бестелесных существ, вроде того грязного облачка, мучившего жену дяди Игната.
  Избу в тот же миг наполнил громкий противный треск, скрежет и писк, будто в воздухе очутились тысячи насекомых. При этом, во всей этой какофонии слышалась явная, торжествующая радость - жуткая, леденящая душу.
  Я потрясенно наблюдала, как вопящие существа выходят из маленького человеческого тела и превращаются в единое черное облако. Наблюдала недолго, потому что это самое облако вдруг вытянулось наподобие длинных темных рукавов и потянулось ко мне.
  Рыжий огневик мгновенно сформировал в руках сгусток рыжего пламени и метнул его в самую гущу отвратительной массы.
  - Женя, не надо! - испуганно крикнула бабушка. - Дом сожжешь!
  Она оказалась права - огненный ком прошил облако насквозь и шлепнулся на пол. Деревянные половицы тут же занялись ярким пламенем, но бабуля быстро сбила его одеялом, лежавшим в ногах Зинаиды Семеновны.
  Это происшествие, впрочем, на настрой черного облака никак не повлияло.
  Меня же тянущиеся "руки" вдруг разозлили.
  - Прочь! - хрипло крикнула я. - Уходи! Не смей меня трогать!
  Рукава замешкались, будто наткнувшись на невидимое препятствие, а потом потянулись к дяде Игнату. Оборотень тут же выпустил из пальцев длинные когти и ловким движением полоснул ими по "руке".
  - Убирайтесь от сюда! - продолжила кричать я. - Исчезните, пропадите! Вон!
  Продолжая выть и скулить, рукава снова распались на отдельных существ. Теперь эти твари не нападали, а, словно повинуясь моему приказу, начали биться в стены, окна, дверь, пытаясь выбраться наружу. Бабу Зину при этом продолжали сотрясать судороги, теперь уже мелкие, похожие на нервную дрожь, а из ее рта, носа и ушей снова повалил черный жуткий "дым".
  Моя бабушка бегала вокруг кровати, размахивала руками, что-то бормотала, однако толку от этого было мало.
  - Ох, сколько ж вас! - воскликнула она. - Ребята, нужен выход! Рубите потолок!
  Дядя Игнат пулей выскочил из комнаты и бросился на чердак. Огневик же прицелился и выпустил в указанную Лекарцевой-старшей точку короткую стрелу огня. В потолке тут же появилась обугленная дыра - как раз над головой Зинаиды Семеновны. Спустя минуту раздался яростный стук топора, и в получившееся "окошко" потянулся тонкий черный столб.
  - Быстрее! - снова крикнула я. - Уходите быстрее!
  Стук топора стал громче и чаще - дядя Игнат явно старался максимально расширить получившееся отверстие, однако сущности уходить все равно не спешили - исчезали медленно и очень неохотно.
  - Петровна! - крикнул с чердака Игнат. - Этак мы каши не сварим! Надо заозерного звать!
  - Не надо меня звать, я уже здесь.
  Сильные руки коснулись моих плеч и мягко отодвинули в сторону.
  Я обернулась и встретилась глазами с уже знакомым пронзительным взглядом.
  В низенькой избушке бабы Зины Вячеслав казался особенно высоким и внушительным.
  Он вежливо мне кивнул, затем бросил быстрый взгляд на лежавшую на кровати ведьму, а потом более внимательный - на мечущихся по комнате существ. Увиденное, судя по всему, не очень его впечатлило, потому как лицо некромага осталось спокойным и даже немного поскучнело.
  - Уходите, - сказал он нам. - Дальше я сам.
  Мы беспрекословно последовали на выход.
  Едва вышли на улицу, как оказалось, что у калитки собралась едва ли не вся деревня. Волховчане стояли молча, некоторые женщины беззвучно плакали.
  - Очень мучается? - тихо спросила Катерина, жена дядя Игната.
  Бабушка кивнула.
  У меня на глаза вдруг тоже навернулись слезы.
  Господи, как же все это страшно!
  Возможно, баба Зина в течение своей жизни совершила много гадких поступков и то, что происходит с ней сейчас, вполне заслуженно, однако мне ее было искренне жаль.
  Она ведь перед смертью раскаялась. Я почему-то была в этом твердо уверена.
  Спустя пару минут крики, доносившиеся из дома, стихли, а еще минут через десять на пороге появился заозерный некромаг.
  - Отошла? - спросил у него Евгений Алексеевич.
  - Да, - кивнул Вячеслав. - Кто-нибудь знает, у нее есть родственники?
  - Нет, - ответили из толпы. - Зина была одинока.
  - Вот и хорошо, - сказал некромаг. - Духов я выпустил, избу почистил. Но с погребением тянуть не нужно. Лучше всего похоронить ее завтра. Оформлением необходимых бумаг займусь сам. Что скажете?
  Все согласно закивали головами.
  - Может, в Вишневку ее отвезти? - нерешительно спросила тетя Катя. - В церковь? Она ведь была крещеная...
  - В этом нет смысла, - ответил Вячеслав. - Но Сорокоуст заказать нужно. И еще. Надо, чтобы кто-нибудь почитал Псалтырь, хотя бы несколько часов. Необязательно над телом, можно прямо тут, у дома. Покойной от этого будет немного легче.
  - Я этим займусь, - сказала я.
  Все согласно закивали головами - это дело как раз для говорухи.
  - В таком случае всё, - Вячеслав вышел за калитку. - Можете Зинаиду обмывать и переодевать.
  Бабушка, тетя Катя и еще три женщины тут же отделились от толпы и направились в избу.
  - Постойте, - вдруг вспомнила я. - А где же Ганс? Кто-нибудь видел ее ручного ворона?
  - Нет, - ответил некромаг. - Никакого ворона я не видел.
  
  ***
  То, что единственный спутник и друг волховской ведьмы куда-то исчез, мне показалось несколько странным. Однако подумать об этом я решила завтра после похорон, ибо сейчас у меня, как и у всей деревни, мысли были очень далеки от любых домашних питомцев.
  Пока местные женщины обмывали и наряжали покойницу, Мария Стефановна, старушка-обережница, принесла мне свой старый потрепанный Псалтырь и широкий домотканый плед, украшенный замысловатыми узорами.
  - Накинь его на плечи, - посоветовала она, когда я уселась на скамейку и приготовилась читать. - Ночи-то стоят прохладные. Мало ли что...
  Совету я последовала беспрекословно. Воздух и правда с каждой минутой становился все свежее, да и забавные ломаные знаки, которые в качестве орнамента, были вытканы по всему периметру пледа, наверняка несли в себе какой-то особый смысл. Действительно, мало ли что может случиться...
  Открыла книгу и, дождавшись, когда соседки закончат облачать покойную, начала вполголоса читать.
  - ...Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наши...
  В какой-то момент на скамейку рядом со мной опустилась Марина. Она принесла с собой длинное одеяло, молча в него укуталась и явно приготовилась к долгому бдению.
  - ...Со духи праведных скончавшихся душу рабы Твоея Зинаиды, Спасе, упокой, сохраняя ю во блаженней жизни, яже у Тебе, Человеколюбче...
  Мимо меня быстрым шагом прошли дядя Миша и Евгений Алексеевич. В руках они несли деревянный гроб, судя по всему, сколоченный буквально несколько минут назад.
  - ...Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходящия, от сряща и беса полуденнаго...
  Постепенно чтение так меня захватило, что голос мой стал звучать громче и увереннее. И хотя далеко не все из того, что было написано в стареньком Псалтыре, оказалось понятным, внутри меня с каждым произнесенным словом крепла почти физическая необходимость читать и читать, и читать.
  Когда же я, наконец, оторвалась от пожелтевших страниц и замолчала, чтобы ненадолго перевести дух, оказалось, что уже наступила ночь, и дело свое я продолжаю при свете большой керосиновой лампы, которую кто-то заботливо поставил рядом на широкий старый чурбан.
  С другой стороны скамейки тихо посапывала Марина. Мой голос явно ее убаюкал, а потому сейчас она мирно и тихо спала, свернувшись калачиком практически у меня под боком.
  Я улыбнулась и быстро смахнула со щеки... слезы?
  Вот это да! Когда же успела так здорово нареветься? Все лицо, шея и ворот футболки были такими мокрыми, словно я только что умылась соленой водой.
  Интересно, сколько мне нужно читать? Впрочем, без разницы. Силы есть, а уж если эти молитвы смогут как-то помочь бабе Зине, мне совсем не сложно прочесть их еще пару десятков раз.
  Слева от меня тихо треснула ветка, а потом раздалось осторожное покашливание.
  Я вздрогнула.
  - Кто здесь?
  - Я.
  Из темноты плавно вынырнул Вячеслав.
  - Я вас напугал? Извините, Люда.
  Он подошел ближе, присел на краешек чурбана рядом с лампой.
  - Вы пришли проверить, все ли здесь спокойно? - улыбнулась ему.
  - Да, - кивнул некромаг. - Но мне явно не стоило беспокоиться. Ваш чудесный голос отпугнул всех нежелательных гостей, которые могли бы сюда явиться.
  От его слов стало не по себе.
  - Сюда могла прийти нежить? - осторожно уточнила я.
  - Нет, что вы, - губы мужчины тронула легкая улыбка. - Нежить на территорию села забредает очень редко. Другое дело - духи. Любой всплеск местного магического фона, даже самый незначительный, манит их, как зажжённая лампа мотыльков. Смерть черной колдуньи они тоже бы вряд ли пропустили.
  - Поэтому вы и посоветовали читать Псалтырь? Чтобы не допустить появления анчуток?
  Его улыбка стала шире.
  - Вы можете называть меня на ты, Люда.
  - Хорошо, - кивнула я. - Тогда от тебя я жду того же.
  - Договорились, - кивнул некромаг. - А отвечая на твой вопрос, скажу - нет. Молитвы Псалтыря нужны как раз Зинаиде. Ты ведь знаешь, почему в сказаниях и легендах именно темные ведьмы и колдуны после смерти превращаются в упырей и кикимор?
  - Нет.
  - Потому что, покинув тело, они становятся энергетически беззащитными. Если таким людям вовремя не помочь, темные духи окончательно поглотят их сущность. Как следствие, случится перерождение, и вчерашний покойник вернется к людям, но уже в другом виде. Этого допускать никак нельзя, каждая душа должна иметь шанс на спасение. К тому же, в окрестных лесах и так водится целый табун нежити, а в последнее время ее стало еще больше. И откуда она лезет?.. Молитвы же вкупе со специальными заклинаниями действительно держат анчуток на расстоянии и, самое главное, запускают механизм очищения.
  - Очищения?
  - Да, - кивнул Вячеслав. - В древних учениях говорится, что после смерти любого человека ждет самый страшный и беспощадный из всех судов - суд собственной совести. Все деяния - и добрые, и злые, встают перед ним яркими картинами. Сама понимаешь, на таком суде нельзя ни схитрить, ни договориться. Если светлых картин окажется больше, душа отправится дальше по колесу сансары, если темных - станет злобным духом, а то и вовсе растворится в небытие. А при помощи песнопений Псалтыря она вроде как получает дополнительную поддержку и переносит внутренний суд более стойко.
  Я смотрела на него затаив дыхание и широко распахнув глаза.
  - Ладно, - прервал сам себя некромаг. - Тебе, наверное, скучно слушать всю эту теорию.
  - Нет, наоборот, - поспешила ответить, почему-то испугавшись, что он сейчас встанет и уйдет. - Мне правда очень интересно. За эту неделю в Волховском я узнала больше новой информации, чем за последние два года своей жизни. Ты же и вовсе рассказываешь совершенно потрясающие вещи. В связи с этим мне не понятно только одно - почему ты, обладая такими уникальными знаниями и навыками, живешь не в Волховском вместе со всеми, а отдельно, за озером?
  Он криво усмехнулся.
  - Думаю, ты сама прекрасно понимаешь почему. Моя специализация людей настораживает, а мне совсем не хочется, чтобы окружающие чувствовали себя некомфортно.
  Тоже мне аргумент!
  - Знаешь, в мире живет куча людей, которые боятся стоматологов. И гинекологов. Или опасаются полицейских. Что же, им всем теперь нужно уйти из общества и жить на отшибе? Мало ли кто кого боится!
  Вячеслав пожал плечами.
  - Честно говоря, я и сам предпочитаю спокойную уединенную жизнь. Но визитеров никогда не прогоняю. Однако они приходят редко и исключительно по делу. Это нормально, Люда. Я много работаю со смертью и посмертием, поэтому меня лишний раз предпочитают не беспокоить. Если ты вдруг захочешь, заходи в гости. Я буду рад.
  Хм, заманчивое предложение.
  Он взглянул на свои наручные часы, тихо присвистнул.
  - Между тем, уже второй час ночи. Пора спать, Люда. Буди свою подругу и отправляйтесь по домам.
  - Может, мне еще почитать? - спросила я. - Я почти не устала, если надо, могу сидеть здесь до утра.
  - Это вовсе не обязательно, - ответил Вячеслав. - Ты и так выпустила в атмосферу столько магии, что сюда еще долго никто лишний не сунется.
  - Ну раз так, - я выпрямилась и с наслаждением потянулась, - тогда действительно надо расходиться.
  - Спокойной ночи, Люда.
  - Спокойной ночи, Слава.
  
  ***
  Бабу Зину похоронили быстро и очень тихо. За пару часов до погребения в дядя Игнат привез в Волховское священника - серьезного высокого старика с длинной курчавой бородой.
  Покойницу батюшка отпевал степенно и по всем известным ему правилам, однако невооруженным глазом было видно, что чувствует он себя неуютно, а похороны и сами волховчане здорово его напрягают. На самом деле, то, что этот священнослужитель вообще согласился прочесть над телом Зинаиды Семеновны положенные молитвы, лично мне казалось доказательством его высоких душевных качеств, ибо слава о нашей ведьме гуляла далеко за пределами села, и этот человек наверняка знал, кого именно ему предстоит благословить в последний путь.
  Сделав свое дело, батюшка поспешил откланяться, а все остальные, с гробом и кучей живых цветов, переместились на местное кладбище - небольшое, огороженное невысоким деревянным штакетником и густыми кустами сирени, разросшимися по всему его периметру.
  У могилы никто не плакал и не причитал. Баба Зина не пользовалась в селе особым авторитетом и уважением, но многим односельчанам ее было по-человечески жаль, а потому провожали Семеновну со вздохами и грустными бледными лицами. Погода, к слову, была под стать всеобщему настроению - пасмурная, безветренная, очень душная.
  - Не слишком ли рано мы ее хороним? - тихо поинтересовалась Марина у моей бабушки, глядя, как волховчане по одному подходят прощаться с соседкой. - Покойнику ведь положено три дня дома лежать.
  - Ты слышала, что вчера сказал заозерный? - ответила бабуля. - Сейчас самое главное - не допустить Зининого перерождения. Избавиться от тела нужно как можно скорее, чтобы Семеновна, не дай Бог, к концу третьего дня после своей смерти не явилась к нам в гости.
  - А она может? - испугалась Марина.
  - А кто ж ее знает? - пожала плечами бабушка. - С ними, черными, такое бывает.
  Словно в подтверждение ее слов, от толпы волховчан отделился Вячеслав. У меня тут же возникла мысль, что он вынет из-за пазухи осиновый кол и проткнет им бабе Зине сердце, а крышку гроба посыплет солью. Но некромаг использовать народные способы борьбы с потенциальной нежитью не стал, а просто вытащил с кармана баночку с каким-то голубоватым порошком, обильно посыпал им могилу, бросил щепотку в голову и ноги покойницы, что-то быстро прошептал. Затем достал из другого кармана крошечную металлическую коробочку, подцепил кончиком пальца находящуюся в ней вязкую субстанцию и уверенно нарисовал на лбу и руках умершей какие-то знаки.
  - Теперь надо закрепить, - он обвел нас взглядом, остановился на мне. - Люда, помогай.
  Я подошла к нему, встала рядом у гроба.
  - Что надо делать?
  - Просто попроси ее лежать смирно.
  Хм...
  - Спи спокойно, баба Зина, - вкладывая в каждое слово всю свою искренность, сказала я. - Сама не тревожься и живых не тревожь.
  Слава удовлетворенно кивнул.
  - Теперь всё. Можно хоронить.
  ...Поминали волховскую ведьму во дворе ее же дома - прямо на улице поставили стулья и несколько обеденных столов. Во время трапезы преимущественно молчали, изредка перебрасываясь короткими фразами. Так продолжалось до тех пор, пока не отправился домой наш заозерный сосед - съев тарелку традиционной куриной лапши, и пообещав, что в течение следующих сорока дней будет следить за тем, чтобы на кладбище все было спокойно.
  После его ухода магическое общество несколько оживилось. И хотя разговоры за столом по-прежнему не особо клеились, чувствовать себя селяне стали гораздо свободнее.
  - Почему вы все так не любите Вячеслава? - спросила я у бабушки. - По-моему, он очень милый и приятный человек.
  - Знаешь, я этому теперь тоже удивляюсь, - усмехнулась она. - Он ведь всегда был сдержанным, нелюдимым. Когда мы в прошлом году Павла Ивановича хоронили, к гробу его даже не подошел, только кинул быстрый взгляд, махнул рукой и удалился в свои хоромы. А тут, смотри-ка, и до конца погребения выстоял, и на поминки вместе со всеми явился, и даже с соседями парой фраз перекинулся. Сдается мне, причина тому - один конкретный человек.
  Лицо бабули стало серьезным.
  - Когда ты успела познакомиться с нашим некромагом, Люся?
  - На днях, - пожала я плечами. - А что?
  - Ничего. Ты, конечно, с любым человеком общий язык найдешь, однако заозерного лишний раз лучше не тревожь.
  - А я его и не тревожу, - фыркнула в ответ. - Хотя в гости он меня уже приглашал.
  Бабушка покачала головой.
  - Будь с ним осторожнее, звездочка. Некромаги всю свою жизнь по грани ходят, сами рискуют в пучину посмертия угодить. Но это полбеды. Гораздо хуже то, что они легко могут вместе с собой утянуть другого человека - того, кто окажется ближе всех.
  От ее слов я непроизвольно поежилась.
  Как у них всё сложно-то, у этих особенных людей. Монструозный пес на поверку оказывается милейшим дядечкой, а очаровательного молодого человека на самом деле нужно опасаться.
  Хотя... Разве в обычной жизни все не так?
  Впрочем, как показывает практика, ни монструозность, ни очарование, ни слухи со сплетнями не дают нам ни малейшего права судить о конкретной личности. Только собственный опыт и собственные впечатления. Но за совет бабушке все равно спасибо.
  Едва подумала, как по спине побежали мурашки - я вдруг отчетливо почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Огляделась по сторонам, но ничего особенного не увидела - соседи все так же ели, пили и вели тихие разговоры. Никто из них на меня не смотрел.
  - Знаешь, Люда, - сказала мне между тем Лекарцева-старшая, - пригласила я к нам одну хорошую и очень полезную гостью. Завтра утром будем ее пирогами угощать.
  - Это кого же? - рассеянно поинтересовалась, продолжая искать того, кто своими глазами буравил мне позвоночник.
  - Клавдию Константиновну, нашу ягинюшку.
  - О! И зачем ты ее позвала? Просто так или с какой-то целью?
  - С целью, конечно, - улыбнулась бабушка. - Будем с ней думать, как тебя магии учить. Она у нас по части заговоров специалист, вдруг что дельное посоветует?
  - Меня нужно учить? - удивилась я.
  - А ты как думала? Негоже дар заклинательства на одни крики да вопли тратить - резерв уходит, эмоции бьют фонтаном, а толку от этого чуть. Вчера в Зининой избушке я уж решила, что напрасно взяла тебя с собой, и духам ты отпор дать не сумеешь.
  - Я сумела.
  - Да, но грубо и не очень эффективно. Конечно, всегда есть вариант, что полученные знания тебе никогда не пригодятся. Однако, пусть они все-таки будут, Люсенька. На всякий случай.
  
  ГЛАВА 5
  
  - Речь, Людочка, обладает поистине волшебной силой. Не напрасно в великих книгах говорится, что в начале начал было именно слово. Все мы знаем - одной фразой можно убить человека или наоборот - возродить к жизни. Однако мало кому известно, что это не просто лексическая красивость, а удивительный природный феномен. Заметь, я говорю вовсе не о смысле конкретной речи, хотя он, конечно, тоже важен. Дело в том, Людочка, что правильно подобранные слова, ритм и тональность могут физически влиять на людей, животных, растения. И даже на мировой порядок, если ты всей душой желаешь что-то в нем изменить. Знаешь, что для этого требуется? Всего лишь высказать свои мысли вслух. Но много раз и от всего сердца.
  Я слушала со всем возможным вниманием, едва ли не раскрыв рот. И дело здесь было не только в том, что предмет разговора являлся очень интересным, но в личности собеседницы, ибо сидящая передо мной женщина одним своим видом производила неизгладимое впечатление.
  До сегодняшнего дня лично знакома с Клавдией Константиновной я не была, да и видела ее, в общем-то, только мельком. Поэтому, когда утром, спустя час после завтрака, встретила ягиню на нашем пороге, была, мягко говоря, ошарашена. И сразу же поняла, почему Тарас Петрович много лет был в нее влюблен.
  Ученая соседка оказалась по-настоящему сказочным, нереальным существом. Тонкая и воздушная, с густыми пепельными от седины волосами, лучистыми голубыми глазами и потрясающей теплой энергетикой, которая буквально накрыла меня с головой. Если бы бабушка не сообщила, что Клавдия Константиновна всего на семь лет младше ее самой, я никогда не смогла бы самостоятельно определить возраст волховской ягини. Она выглядела гораздо моложе своих лет, однако юной тоже не казалась. Ей одновременно можно было дать и тридцать, и пятьдесят, и восемьдесят - в зависимости от того, на что смотреть - на ее хрупкий стан, доброе лицо с сеточкой тонких морщинок или в мудрые ласковые глаза.
  Наверняка в молодости у Клавдии Константиновны было много ухажеров. Однако то, что в Волховском она живет одна и на знаки внимания местного погодника только улыбается и грустно качает головой, явно говорит о том, что личная жизнь у сказочной волшебницы сложилась непросто.
  От пирогов гостья отказалась, а вот чаю выпила с удовольствием, поэтому мое "обучение" началось в кухне за обеденным столом.
  - Наши предки не зря оставили нам кучу всевозможных заговоров и заклинаний, - говорила она, отпивая горячий напиток маленькими глотками. - С одной стороны, эти тексты - средневековая дикость. Сейчас и наука, и магия шагнули далеко вперед, так что надобность в них отпала. Однако, среди древних заговоров попадаются такие, которые несут в себе огромную силу. Если правильно их произнести, даже обычный человек сможет прогнать болезнь, приманить удачу или оградить свой дом от врагов. Это не говоря уж о магах-заклинателях, им и напрягаться не надо - нужная тональность и правильный ритм заложены у них глубоко в подсознании. К счастью, чтобы слова обрели силу, говорунам тоже надо искренне этого захотеть, иначе любой разговор они бы превращали в ворожбу.
  - Мои слова чаще всего обретают силу, когда я злюсь, - сказала я ей.
  - Это потому что ты молодая и неопытная, - улыбнулась ягиня. - Чтобы начать колдовать, тебе сейчас нужны сильные эмоции, а вызвать раздражение обычно бывает проще всего. Но это не очень хорошо, Людочка. От злости быстрее тратится резерв, магию сложнее удерживать в нужном русле. К тому же, переносить такие эмоциональные взрывы скоро станет психологически тяжело.
  - И что же мне делать?
  - Учиться управлять эмоциями. Для тебя, как для говорухи, очень важно уметь по собственному желанию включать и выключать волшебную речь, тратя при этом минимум душевных сил. Иначе сгоришь, как свечка.
  Я перевела взгляд на молчавшую все это время бабулю.
  - Прости, звездочка, но я тут не помощница, - развела руками Лекарцева-старшая. - Эх, жаль дед до этого дня не дожил! Уж он бы научил тебя своим премудростям.
  - Обычные целители - по сути своей ремесленники, - кивнула Клавдия Константиновна. - Лечат чаще руками, в тонкие материи не лезут. У тебя же как раз специализация тонкая, к тебе другой подход нужен.
  - И кто же тогда научит меня магии? - удивилась я.
  - А никто, - коротко усмехнулась ягиня. - Заклинателя может обучить только заклинатель, а их у нас больше нет. По крайней мере, в радиусе тысячи километров точно. Я на роль учителя тоже не гожусь, все мои знания по этому вопросу - исключительно теоретические. Так что придется тебе заняться самообразованием. А чтобы придать этому делу хоть какое-то направление, я тебе дам учебное пособие.
  Она вынула из кармана маленькую книгу - старую, в мягкой выцветшей обложке, протянула ее мне.
  - Это одна из моих первых научных работ, - снова улыбнулась Клавдия Константиновна. - Здесь напечатаны несколько десятков сильных действующих заклинаний. Я их шесть лет собирала.
  - И сколькими же экземплярами вышла эта полезная книжица? - подозрительно поинтересовалась моя бабушка.
  - Тремя, - спокойно ответила ягиня. - Я тогда замужем за директором типографии была, он мне научный материал в отдельную книгу оформить и помог. Не переживай, Валя, ни к кому лишнему эти тексты в руки не попадут. Два последних экземпляра хранятся в моем университете - один в библиотеке, другой на кафедре. А, может быть, их уже и выбросили. Студентов сейчас обучают по новой программе, так что труды многих педагогов просто отправили в утиль.
  Бабушка недоверчиво пожала плечами.
  - Ты почитай эти заклинания, Люда, - сказала мне гостья. - Прислушайся к себе. Может, поймешь или почувствуешь что-то новое.
  Я взяла книгу в руки.
  Нда... Есть у меня предчувствие, что это будет непросто.
  ...Клавдия Константиновна отправилась домой спустя полчаса. Допив чай, она обсудила с моей бабушкой озверевших грызунов, которые начали устраивать набеги на ее подвал, и поделилась подозрениями по поводу того, что бессовестные крысы могли быть перерожденными. В ответ на это бабуля вручила ей остатки чудо-порошка, который накануне своей смерти презентовала нам баба Зина, и со вздохом предположила, что при таком положении дел наведаться в гости к заозерному некромагу все-таки придется.
  На крыльце чудесная соседка столкнулась с Мариной, которая явно собиралась снова поплавать в озере, и пришла предложить мне составить ей компанию.
  - Девочки, вы не забыли про Ивана Купалу? - спросила у нас Клавдия Константиновна. - Праздник-то уже через неделю.
  - Помним, - подмигнула ей водяница. - Мы, теть Клав, такое действо ни за что не пропустим. Правда, Люся?
  - Правда, - кивнула я. - А для него что-нибудь нужно?
  - Нужно платье, - серьезно сказала ягиня. - Или сарафан. Можно сорочку, только длинную и с рукавами.
  - Ого! - удивилась я. - А если ничего такого нет?
  - Надо найти. Мы в Степановке будем устраивать подробную реконструкцию старого праздника - с поиском ведьмы, играми, обрядами и гаданиями. Будет неправильно, если вы станете отличаться от остальных людей.
  Ну да. Платье действительно надо найти.
  
  ***
  Духота, висевшая в воздухе несколько суток, сменилась на следующий день мощным долгим ливнем.
  До обеда в небе собирались тучи, а местные птицы, охотясь за мошками, летали едва ли не на уровне заборов. К счастью, мы с бабулей успели до полудня сделать почти все запланированные на сегодня огородные дела, потому как после 13.00 выходить на улицу не было ни смысла, ни возможности - струи воды буквально стояли стеной.
  Несколько раз дождь брал передышку, однако спустя десять-пятнадцать минут снова начинал хулиганить.
  Ближе к вечеру, когда в доме был выдраен пол, вытерта пыль и приготовлены оладушки, я решила уединиться в своей комнате и полистать книгу, которую вчера мне дала волховская ягиня. Сегодня я надеялась просто ее просмотреть, чтобы завтра заняться изучением более детально.
  Сборник заклинаний оказался разделенным на несколько крупных глав: "Здоровье", "Быт", "Личностные отношения", "Защита" и "Разное". Каждая из них содержала несколько десятков волшебных текстов буквально на все случаи жизни. При беглом осмотре лично мне больше всего понравилось коротенькое заклинание на привлечение денег: "Как птиц в небе много, как рыбы в воде хватает, так и моему кошелю - чтобы денег было много и всегда хватало".
  Значит, если данное предложение произнести вслух три раза, улучшится финансовое положение?
  Ну... Это, как минимум, маловероятно. Хотя... Я же волшебница, у меня, быть может, что-то и выйдет. Например, было бы очень неплохо получить прибавку к зарплате, потому как сподвигнуть моего начальника на индексацию выплат может только магия.
  Я уже потянулась за своим кошельком (читать заклинание надлежало, держа его в руках), как вдруг в стекло моего окна кто-то постучал. Обернулась и охнула - с улицы на меня смотрел большой черный ворон.
  - Ганс! - удивилась я. - Это ты?..
  Признаться, я была уверена, что ворон бабы Зины улетел в лес и больше не вернется. А он, смотри-ка, не только прилетел обратно, но и сумел отыскать нужный дом.
  Одна створка окна была открыта, но ручная птица деликатно сидела снаружи, будто ожидая приглашения войти.
  - Залетай, - предложила я Гансу. - В смысле, заходи. Будем с тобой знакомиться.
  Ворон секунду помедлил, а потом осторожно шагнул на подоконник.
  - На окне сидеть, наверное, неудобно, - задумчиво предположила я. - Надо придумать для тебя какую-нибудь жердочку.
  Ганс осмотрелся по сторонам, и в один взмах крыльев переместился на изголовье моей кровати.
  - А еще тебя надо угостить, - продолжила я. - Ты голоден?
  Ворон отрицательно покачал головой.
  Ну и хорошо. Потому что я абсолютно не представляю, чем можно покормить эту большую птицу. Мышами? Но у нас нет мышей. А сосиски Ганс, наверное, есть не станет. Впрочем, как знать.
  Честно говоря, неожиданное общество новоиспеченного питомца меня несколько напрягло. Все-таки это не хомяк и не котенок, а хищник с большим острым клювом и цепкими когтями. Он, конечно, ручной, однако, кто знает, что у него на уме.
  Ганса, конечно, можно прогнать, вот только делать этого я не стану - раз пообещала Зинаиде Семеновне, что буду заботиться о ее пернатом друге, значит, буду заботиться.
  Я где-то читала, что с домашними любимцами, как и с маленькими детьми, нужно много разговаривать. Тогда они проникаются к хозяину доверием, запоминают некоторые фразы и учатся правильно реагировать на разные команды. Что ж, значит будем беседовать.
  - Знаешь, когда я не обнаружила тебя в доме бабы Зины, решила, что ты улетел из Волховского насовсем. Где же ты все это время пропадал?
  "Провожал Зинаиду в последний путь. И следил за тем, чтобы она не сбилась с дороги".
  Я вздрогнула, будто меня ударило током, потрясенно уставилась на птицу.
  - Это ты сейчас сказал?
  Взгляд Ганса стал насмешливым.
  "А в этой комнате кроме нас с тобой есть кто-то еще?"
  - С ума сойти, - пробормотала я. - А баба Зина говорила, что ты - не оборотень.
  "А я и не оборотень. Просто ворон, который умеет общаться при помощи телепатии. Мой артикуляционный аппарат, к сожалению, не приспособлен для человеческой речи".
  - Просто вороны телепатией не обладают, - ответила я, подсаживаясь к Гансу ближе. - И людским интеллектом тоже. Кто же ты такой? Заколдованный человек?
  "В некотором роде - да. Но расколдовать меня нельзя".
  - Почему?
  "Потому что мое человеческое тело давно похоронено и изъедено червями, а птичье модификации не поддается. Когда-нибудь, если захочешь, я расскажу тебе забавную историю о том, как душу одного легкомысленного колдуна переселили в тело ворона. Сейчас же у тебя и так много впечатлений, поэтому оставим рассказ на потом".
  Обалдеть! Вот тебе и домашний питомец!
  - Люда, с кем ты там разговариваешь?
  Чуть скрипнула дверь, и в мою комнату заглянула бабушка. Увидела ворона, побледнела.
  "Здравствуйте, Валентина".
  Бабуля нервно сглотнула.
  - Добрый вечер, Ганс, - тем не менее вежливо кивнула она. - Вы вернулись... и теперь будете жить у нас?
  "У вашей внучки. Если, конечно, она не против. Я свое общество никому навязывать не собираюсь".
  - Так вы знакомы? - несколько удивилась я.
  - Конечно, - ответила бабушка. - Ганс живет в Волховском давно. Все, кроме дачников, в курсе, что он - не просто ручная птица.
  - Почему же тогда обращаетесь друг к другу на "вы"?
  "Исключительно из уважения".
  - ...к знаниям и прожитым годам, - подтвердила моя Валентина Петровна. - Наш гость, Люся, старше нас с тобой вместе взятых.
  - Ого! - изумилась я. - А разве вороны столько живут?
  "Я не обычный ворон".
  - Да уж, - усмехнулась бабушка. - Он - спутник. Знаешь, кто это? Нет? Это, Люся, такие существа, которые водят дружбу с волшебниками, а сами потихоньку из них магическую энергию сосут.
  Я перевела на Ганса удивленный взгляд. Он покачал головой.
  "Как грубо, Валентина. Девочка подумает, что я паразит".
  - Ба?..
  Она села на кровать рядом со мной.
  - Прошу прощения. Нет, спутники, конечно, не паразиты. Это животные, обладающие людским интеллектом. Явление они редкое и очень полезное. Вот вы, Ганс, родились человеком?
  "Да. И был им целых тридцать восемь лет своей жизни. А потом стал таким, каким вы видите меня теперь".
  - Вороны живут не долго, - продолжила бабушка. - Если не ошибаюсь, в лучшем случае, не больше сорока лет. Но наш гость, Люда, отыскал способ обмануть время и смерть. Он нашел чародея, который согласился взять его в свои спутники. В итоге получился симбиоз - сотрудничество на взаимовыгодных условиях. Ганс делится с волшебником своими знаниями и опытом, по возможности оберегает его от ментального воздействия недоброжелателей, а волшебник в ответ отдает ему часть своей магической силы - совсем немного, чтобы поддерживать в птичьем теле жизнь и здоровье. Сколько времени может длиться такое сотрудничество, Ганс?
  "Долго. До тех пор, пока маг не откажется от моих услуг. Или пока не умрет".
  - А что будет со спутником, который лишился чародея? - спросила я.
  - Он погибнет, - просто ответила бабушка. - Правда, не сразу, а спустя какое-то время. Если, конечно, не найдет другого волшебника, который согласится взять его к себе.
  Так вот почему баба Зина так беспокоилась о судьбе своего питомца! Видимо, она искренне к нему привязалась и не хотела, чтобы он умер вслед за ней.
  "Я повторю: свое общество я никому навязывать не собираюсь. То, что ты, Люда, обещала Зинаиде - по сути просто слова. Она сейчас далеко и на мою судьбу ей теперь глубоко плевать. Если тебе спутник не нужен, скажи, и я больше никогда тебя не побеспокою".
  Я улыбнулась. Потом потянулась и взяла лежавшее на стуле чистое полотенце. Обмотала им руку от запястья до локтя, протянула ее Гансу. Тот понятливо шагнул на мое предплечье, настороженно заглянул в глаза.
  - Я согласна взять тебя в свои спутники, - уверенно сказала ему. - Надеюсь, мы с тобой подружимся.
  У меня в голове раздался вздох радостного облегчения.
  "Не сомневайся, девочка".
  
  ***
  - Знаешь, мне кажется, Тарас Петрович немного перестарался. Холод летом, конечно, неприятен, но и в африканском пекле хорошего мало. Смотри какая наступила сушь! Разве можно поверить, что вчера весь день лил дождь?
  На самом деле, с трудом. И не мудрено: жара, охватившая Волховское с самого утра, очень быстро высушила вчерашние лужи, а вместе с ними и землю. Поэтому теперь всё село развлекалось тем, что тяпками разбивало на своих огородах образовавшуюся корку.
  Мы с бабушкой справились с этой работой достаточно быстро - наши грядки были невелики (в отличие, скажем, от Ивашовых, чьи плантации уходили к линии горизонта). Поэтому после обеда я взяла небольшое пластмассовое ведро и с чувством выполненного долга позвала Марину в лес за земляникой.
  Собственно, именно туда мы сейчас и направлялись.
  - Зато как прекрасно теперь дышится, - заметила я. - Жарко, но совсем не душно.
  - Ну да, влажности в воздухе больше нет, - согласилась водяница. - Зато появилась чудесная возможность сгореть на солнцепеке. Хорошо, что мы идем в лес, там хотя бы прохладно. Ты, кстати, знаешь, где конкретно растет земляника?
  - Откуда? - удивилась я. - Я же не местная. И вообще-то думала, что тебе известны все ягодные места.
  - И напрасно, - хохотнула Марина. - Ну да ладно, будем искать. Не такой уж этот лес большой.
  И мы пошли искать.
  Бродили по узким утоптанным тропинкам, высматривая в траве тройчатые листочки, весело болтали и смеялись. Однако через час стало ясно, что отправляться в лес наобум было неправильно - ни одной ягодки мы не нашли. Прогулка, конечно, получилась забавной и очень позитивной, однако возвращаться домой с пустыми ведрами все-таки не хотелось.
  - Предлагаю разделиться и поискать землянику по отдельности, - сказала, наконец, Марина. - Так мы сможем хоть весь лес прочесать.
  - По-моему, это не очень удачная мысль, - ответила я. - Вдруг кому-нибудь из нас встретится нежить? Вдвоем отбиваться от нее будет легче.
  - Нежить сейчас спит, а проснется только на закате, - заметила водяница. - До заката же времени - вагон.
  - А мы не заблудимся?
  - А где тут блудить? Прямо пойдешь, через пару километров в соседнюю деревню выйдешь. Назад повернешь - вернешься к нашему озеру. Справа и слева - поля. Но если ты волнуешься, давай договоримся встретиться через пару часов на берегу. Может, еще искупаться успеем.
  Я неохотно согласилась. Земляники, конечно, хотелось, однако прошлое рандеву с навкой четко дало понять, что гулять здесь в одиночку все-таки не стоит. Не то чтобы встреча с нежитью так уж меня пугала - практика показала, что отпор ей дать я смогу, однако сама возможность снова увидеть сухое лицо и черные провалы глаз совершенно не вдохновляла. К тому же, книгу заклинаний Клавдии Константиновны я так и не изучила, а значит, если что-то случится, снова начну палить по воробьям из пушки.
  Марина, между тем, была права - волховской лес невелик, а потому много времени на поиск земляничных полянок не потребуется.
  Мы разошлись в разные стороны, я пошла налево, водяница - направо.
  Уже через несколько минут после того, как подруга скрылась из виду, волнения мои улеглись, и я совершенно спокойно зашагала по выбранной дорожке.
  Среди деревьев царила уютная тишина, солнечные лучи, пробивались сквозь пышную листву крон и рисовали на древесных стволах причудливые узоры, создавая тем самым мирное благодушное настроение. Да... Прямо как в старой поговорке про тихий омут и его шумных обитателей.
  На землянику, между тем, не было и намека. Хотя откуда ей тут взяться? Надо бы вырубку поискать. Или опушку. Там и солнечно, и просторно, и наверняка есть чем поживиться.
  Опушку нашла минут через двадцать. В какой-то момент света стало больше, деревьев - меньше, и тропинка, уже едва заметная в густой траве, вывела меня на солнечную лесную окраину.
  Стоило выйти из-за кустов на открытое место, как меня буквально затопил невероятный детский восторг - прямо у моих ног раскинулось целое море знакомых тройчатых листьев, под которыми, почти не скрываясь, виднелись красные точки ягод.
  Я тут же бросилась их собирать, удивляясь про себя такой потрясающей удаче.
  Сначала рвала землянику одной рукой, потом двумя, затем уселась на колени и начала отправлять добычу в ведро горстями.
  С ума сойти! Как ее тут много! Неужели волховчане не знают об этой чудесной опушке? Надо им рассказать. А уж как удивится Марина!
  Не прошло и получаса, как мое ведро оказалось заполнено едва ли не с горкой. Уходить, между тем, очень не хотелось - ноги категорически отказывались покидать эту кладовую солнца, хотя складывать ее богатство было уже некуда.
  Жаль, что у меня нет с собой куртки или хотя бы старенькой спортивной кофты. В нее было бы можно собирать ягоды, как в мешок. Хотя, это, конечно, глупо - земляника в такой таре быстро превратится в пюре, а сама кофта покроется пятнами, которые не каждый пятновыводитель осилит. Что ж, придется возвращаться в Волховское за еще какой-нибудь емкостью.
  - Здравствуй, Люда.
  Знакомый голос, раздавшийся прямо над моей головой, здорово испугал. Я дернулась и едва не опрокинула ведро со свежесобранными ягодами. Подняла голову и встретилась взглядом с пронзительными глазами-озерами волховского некромага.
  - Привет, - с облегчением в голосе сказала ему. - Откуда ты тут взялся?
  - Вообще-то я здесь живу, - усмехнулся Вячеслав. - Ты ползаешь на коленях рядом с моим домом.
  Я повернула голову и увидела неподалеку высокий каменный забор и виднеющуюся из-за него крышу. Надо же! И как я их сразу не заметила?
  Впрочем, это не имеет значения.
  - Слава, - серьезно сказала некромагу, по-прежнему глядя на него снизу вверх, - у тебя дома есть ведро?
  - Ведро? - удивился он. - Какое ведро?
  - Любое. Главное, чтобы оно было чистое и глубокое.
  - Наверное есть.
  - Неси, - радостно провозгласила я. - Я его у тебя одолжу. Мне как раз не во что класть землянику.
  Вячеслав моргнул, а потом с некоторой растерянностью уставился себе под ноги.
  - Ого, - пробормотал он. - Сейчас принесу.
  Спустя десять минут мы уже ползали по земле вместе.
  - Ты что же, не знал, что у твоего забора растет такое богатство? - спросила я, глядя, как гроза местных колдунов для удобства пересыпает ягоды из моего ведерка в другое, побольше.
  - Никогда не обращал внимание, - пожал плечами он. - Я в лес другими тропами хожу. А как ты здесь оказалась?
  - Пошла за ягодами. В лесу их не было, поэтому явилась сюда. Ты ведь не против, что я собираю землянику на твоей территории?
  - Это общая территория, - улыбнулся Слава. - А тебя я видеть очень рад.
  Его слова меня почему-то смутили, поэтому в течение следующего времени мы собирали ягоды молча. Вдвоем работать оказалось гораздо быстрее, поэтому совсем скоро у нас уже было два ведра, полных земляники.
  - Зайдешь в гости? - спросил у меня Вячеслав, когда мы, наконец, поднялись с колен.
  - Думаешь, стоит? - ответила я, бросив взгляд на свои наручные часы.
  До встречи с Мариной оставалось еще полчаса, так что...
  - Думаю, да, - усмехнулся он. - Хотя бы для того, чтобы умыться.
  Посмотрела на свои ладони, перепачканные красным ягодным соком, и мысленно ужаснулась. Я ведь вытирала ими лоб и глаза. И чесала нос. То-то некромаг, глядя на меня, улыбается, - я сейчас та еще красавица.
  - Пошли, - кивнула ему. - Мне действительно нужно привести себя в порядок.
  Слава взял оба ведра и повел меня к дому. У ворот мы свернули влево и оказались возле узкой незаметной калитки, которая распахнулась перед нами автоматически.
  Ступив во двор заозерного коттеджа, я тут же принялась с любопытством оглядываться по сторонам - незнакомые жилища мне всегда были интересны, а уж логово настоящего некромага тем более.
  Однако ничего особенного в этом логове я не увидела. Кроме того, что ему явно не хватало женской руки. И двор, выложенный красивой тротуарной плиткой, и широкое каменное крыльцо, и просторная прихожая содержались в образцовом порядке - были чистыми, опрятными и - ужасно скучными. В Вячеславовых владениях я не увидела ни одного цветка, декоративной вазы, статуэтки или любой другой милой вещицы (не говоря уже о разлагающихся зомби, летучих мышах и прочей ерунде, которую художественная литература приписывает магам смерти), создававшей бы в этом доме уют. На стенах, правда, обнаружилась пара картин, изображавших какую-то невнятную абстракцию, а на угловой полке - фотография, на которой был запечатлен сам некромаг, холодный и серьезный, в окружении незнакомых мне людей.
  Словом, беглого взгляда на жилище заозерного соседа было достаточно, чтобы понять - здесь живет мужчина, чистоплотный, аккуратный и одинокий.
  Нет, сам дом, конечно, был очень хорош - с большими окнами, прекрасными обоями и современной мебелью. Сантехника в ванной, где я в течение десяти минут пыталась оттереть от лица, шеи и рук засохший ягодный сок, тоже была модной и дорогой.
  Если загородный дом отделан так красиво и недешево, как, интересно, выглядит Славина городская квартира? Моя-то однушка оформлена гораздо скромнее.
  - Угостить тебя чаем? - предложил мне некромаг, когда я вышла из ванной.
  - Угости, - кивнула я.
  Мы переместились на кухню (тоже просторную и симпатичную). Слава поставил кипятиться воду и принялся вынимать из шкафчиков какие-то душистые травы.
  - У тебя большой дом, - сказала ему я. - Ты живешь тут один?
  - Да.
  - А заблудиться в нем не боишься?
  Он бросил на меня смешливый взгляд.
  - Нет, не боюсь. Здесь отделан только первый этаж, а значит, потеряться будет сложно.
  - А почему ты не отремонтируешь второй этаж?
  - Нет смысла. Предполагалось, что в этом коттедже будет отдыхать большая семья, но пока ее у меня нет. А мне одному много места действительно не нужно.
  - Мне говорили, что ты подолгу живешь в Волховском, - осторожна сказала я.
  - Да, так и есть.
  - Твоя работа, наверное, позволяет делать частые отлучки.
  - Моя работа не предполагает их вовсе, - усмехнулся Слава. - Но я имею возможность трудиться удаленно.
  - Здорово. Кем же ты работаешь?
  - Я программист, - он поставил передо мной чашку с ароматным напитком и тарелку с печеньем, уселся напротив. - Моя задача - следить за тем, чтобы нормально функционировали некоторые системы. Если наладить бесперебойный Интернет, делать это можно откуда угодно, хоть из Волховского, хоть с Мадагаскара.
  Программист, ага. Давно ли простые компьютерщики стали зарабатывать столько, чтобы строить подобные усадьбы?
  - Сдается мне, ты не рядовой программист, - заметила я.
  - Ну да, не рядовой, - неопределенно махнул рукой Слава. - В этом есть преимущество: я не привязан к офису и могу работать там, где захочу
  - Не любишь офисы?
  Он пожал плечами.
  - Из-за особенностей своей магии мне легче жить в Волховском, чем в городе.
  - Почему?
  - Здесь нежити больше.
  Я удивленно приподняла бровь.
  - Так тебе нужны покойники?
  - Нет, - улыбнулся Слава. - Покойники мне не нужны. Мне, как и любым другим магам, требуется время от времени использовать по назначению свою силу. Магическое перенасыщение, знаешь ли, не менее опасно, чем истощение. Но если другие могут найти применение своим способностям и в обычной жизни, то мне это сделать сложнее. Идти в сферу ритуальных услуг я не хочу, а больше магию смерти использовать негде. Здесь же, возле источника, мне во всех смыслах хорошо.
  Нда.
  - А какая здесь водится нежить?
  - Тебе интересно? - усмехнулся некромаг.
  - Конечно, - кивнула ему. - Я ведь дикая, многого не знаю.
  Слава улыбнулся. А я вдруг обратила внимание на то, как здорово у него это выходит - улыбка мгновенно делала и лицо, и весь облик солнечными и притягательными, а его потрясающие глаза при этом становились совершенно неземными.
  - На самом деле, видовое разнообразие мертвушек в нашем лесу не такое уж богатое, - начал рассказывать некромаг. - С навками ты уже познакомилась. Еще есть лесавки, пара кикимор. А три года назад к ним в компанию прибился было соседский упырь...
  - Упырь?!
  - Ну да. Из Степановски к нам пришел. Пока он был жив, баловался черным колдовством, а как помер, уже на третий день из могилы выбрался и пошел по дворам шататься. Загрызть, слава Богу, никого не успел, наш источник его к себе, как мотылька, притянул. Но ты не пугайся, я его почти сразу упокоил - очень вовремя приехал в Волховское в отпуск и в первую же ночь встретил этого красноглазика у своего забора.
  Я нервно сглотнула.
  - Еще у нас периодически просыпаются блудички - блуждающие огоньки, - продолжил рассказывать Вячеслав. - Они обычно обитают на кладбищах или болотах, однако волховской лес им также чем-то приглянулся. Если вдруг окажешься в лесу после заката и увидишь среди деревьев голубой или зеленоватый свет, никогда за ним не иди - заманит в самую чащу. Также тут иногда появляются анчутки - лезут к источнику магией подпитаться. Вот, собственно и все. А! Есть еще ночница, но она почти никогда не просыпается - я время от времени обновляю на ее норе блокирующие чары.
  - А кто это такая?
  - Навья с очень дурным характером. Тянет из живых существ силу через эмоции. Насылает плохие сны, тревогу, депрессию. В общем, неприятная особа.
  Вот это да...
  - Знаешь, Слава, я потрясена, - честно сказала ему. - Я бы с таким контингентом работать не смогла.
  Он пожал плечами.
  - Контингент как контингент. После общения с контрагентами моей фирмы, лично мне уже никто не страшен. Некоторые из них гораздо хуже любого упыря.
  Ну-ну.
  - Послушай, - вдруг вспомнила я, - ты, кажется, несколько дней назад говорил, что местная нежить в основном гуляет по лесу и в село не заглядывает.
  - Да, говорил. А что?
  - Неделю назад в кладовку к моей бабушке забралась перерожденная крыса. Муку рассыпала, а мешок, в котором она хранилась, порвала в клочья. Мы, чтобы ее прогнать, вокруг дома специальный порошок рассыпали, и теперь она к соседке бегает. Впрочем, быть может, это и не она, а кто-нибудь из ее друзей или родственников. В связи с этим у меня к тебе, как к специалисту по жутким монстрам, вопрос: это вообще нормально?
  - Нет, - лицо некромага стало серьезным. - Совсем не нормально. Территория села окружена особыми защитными чарами, поэтому в Волховском никакой нежити в принципе быть не должно, даже самой мелкой. Если же по улицам бегает перерожденная крыса, значит, где-то образовалась брешь. Я сегодня же пройду по периметру и попытаюсь ее отыскать. В связи с этим, Люда, у меня тоже есть вопрос: почему о таком важном происшествии я узнал только сейчас, да и то случайно? Почему твоя родственница сразу же не сообщила мне о том, что к ней в кладовку бегает мертвушка?
  - Эти вопросы не ко мне, - ответила я. - Но лично я считаю, дело здесь в предрассудках. Волховчане боятся лишний раз тебя побеспокоить.
  - А потом в их домах заводятся перерожденные крысы, - кивнул Вячеслав. - Надо будет завтра пообщаться с поселковым главой, попросить, чтобы он объяснил остальным - сейчас не время страдать глупостями. Что-то где-то произошло: нежити в нашем лесу сейчас столько, сколько я еще ни разу не видел. Едва успеваю расставлять капканы и уничтожать тех, кто в них попадается. Ты, кстати, тоже скажи соседям, чтобы они не молчали и, в случае чего, сразу сообщали обо всех подобных происшествиях.
  - Все так серьезно?
  Он немного замялся.
  - На самом деле, бить тревогу еще рано. Но задуматься стоит. В нашем мире ничего просто так не происходит.
  Пару минут мы молча пили чай.
  Слава при этом погрузился в какие-то свои размышления, а я осторожно, исподтишка его разглядывала.
  Нет, не могу я понять, почему волховчане так предвзято к нему относятся. Он ведь приятный, умный, дружелюбный. Немного необычный, но, на мой взгляд, ему это только в плюс.
  - Я поговорю с бабушкой и соседями, - негромко сказала ему. - И не только по поводу крыс. Мне кажется, им давно пора изменить к тебе свое отношение.
  - Думаешь?
  Слава забрал у меня пустую чашку, вместе со своей положил в кухонную мойку.
  - Думаю, да. Ты ведь такой... хороший.
  Он тихо хмыкнул, потом повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.
  - Это не я хороший, - серьезно сказал он. - Это ты - прелесть.
  
  На берег озера я явилась с опозданием. После чаепития вдруг оказалось, что время, которое отвела на визит в логово некромага, давно истекло и уже пора собираться в обратный путь.
  Слава тут же вызвался меня проводить, и я с радостью на это согласилась.
  - Можно задать тебе личный вопрос? - спросила у него, когда мы вышли из дома и направились к озеру.
  - Задавай.
  - Почему все-таки ты живешь один?
  Спросила и тут же об этом пожалела. Вдруг он скажет, что в городе у него есть невеста или, еще хуже, жена, которая не обладает магией, поэтому приезжать в Волховское не любит, зато отлично понимает потребности своего супруга, а потому безропотно (или, наоборот, скрепя сердце) отпускает его на вольные хлеба в ведьмину деревню? Конечно, ничего особенного в этом нет, но мне почему-то показалось, что получить подтверждение данной теории, будет очень неприятно.
  Но Вячеслав только пожал плечами.
  - Так уж получилось, - ответил он. - В городе у меня есть отец, тетя и двоюродный брат. Почти все они, к слову, самые обычные люди. Еще есть много приятелей и коллег. Но живу я один. А ты, Люда?
  - Что - я?
  - Как вышло, что ты приехала к бабушке без сопровождающего?
  - Потому что я теперь тоже живу одна. И тоже по этому поводу совершенно не расстраиваюсь.
  На его лице мелькнула улыбка.
  - Это хорошо. Очень хорошо.
  ...Когда мы вышли на берег, Марина уже была там и нервно шагала вдоль растущих у воды деревьев.
  - Ну наконец-то! - воскликнула водяница, увидев меня. - Я уж собралась тебя искать!..
  Она хотела сказать что-то еще, но увидев появившегося вслед за мной Вячеслава, осеклась и удивленно хлопнула ресницами.
  - Добрый день, - вежливо поздоровался с ней некромаг.
  - Здравствуйте, - ответила она.
  - Слава, дальше мы сами, - улыбнулась я, забирая у своего спутника ведра с земляникой. - Спасибо за помощь. А еще за чай и за беседу.
  - Пожалуйста, - улыбнулся он в ответ. - Заходи в гости снова. Буду рад тебя видеть.
  Кивнул Марине и неторопливо пошел обратно. Когда он скрылся из вида, водяница перевела на меня свой взгляд и вопросительно подняла бровь.
  - Он помог мне собрать ягоды, - ответила я. - И одолжил для них второе ведро. Представляешь, возле его дома растет столько земляники! Если считать в объеме, мы ее литров семь насобирали!
  - Здорово, - кивнула подруга. - Моей добычи едва ли на один литр выйдет. Люда, скажи честно, ты сошла с ума?
  - В смысле? - удивилась я.
  - Ты рвала землянику у дома некромага?
  - А что в этом такого?
  - И он тебе помогал?
  - Ну да.
  - И ты приняла его помощь?!
  - Конечно приняла. Марина, он хороший парень, добрый и веселый. И я совершенно не понимаю, почему в Волховском его не любят.
  - Добрый? Веселый? Люда, очнись! Он же холодный, как лед! Невозмутимый, как кирпичная стена! А уж от глаз его жутких и вовсе бросает в дрожь!
  - Да ты что? - изумилась я. - Все совсем наоборот! Он сердечный, улыбчивый, и глаза у него не жуткие, а сказочные и потрясающе красивые.
  - Точно сошла с ума, - пробормотала Марина. - Надо бабушке твоей сказать, чтобы она отвар какой-нибудь приготовила. Или поставила тебе целебную клизму. Вдруг мозги на место встанут?..
  - Очень смешно.
  - Если честно, не очень. Ладно. Зато мы землянику собрали. А это, согласись, не может не радовать.
  
  ГЛАВА 6
  
  Некоторую часть ягод я отдала Марине - пересыпала их ей из своего ведра, чтобы водянице не было обидно за свой скромный "улов".
  Бабуля мою добычу встретила с необыкновенным восторгом. В отличие от Марины, ее ни капли не смутило, что землянику я собрала у дома некромага, а потому, отсыпав немного "на еду", она сразу же побежала варить земляничное варенье.
  - В город его заберешь, - сказала при этом мне. - Будешь есть и Волховское вспоминать.
  Чтобы не мешаться у бабушки под ногами, я ушла в свою комнату и снова открыла книгу заклинаний Клавдии Константиновны.
  Между тем, если хорошо подумать, становится не совсем понятно, как именно я должна изучать по ней магическую науку. Если все эти тексты волшебные, значит, просто так произносить их вслух нельзя - это наверняка чревато самыми непредсказуемыми последствиями.
  Есть, конечно, вариант выучить заговоры наизусть, а потом в нужный момент вспомнить и воспроизвести, однако он тоже сомнителен. Что если я не смогу подобрать к конкретной ситуации необходимого заклинания? Жизнь разнообразна и неординарна, и в тоненькой книжечке ягини вряд ли содержатся советы на все случаи без исключения.
  "Развлекаешься?"
  От неожиданности я вздрогнула.
  - Развлекаюсь. Привет, Ганс.
  Черный ворон, появившийся секунду назад на моем подоконнике, перелетел на изголовье кровати.
  "Привет".
  - Ты летал на охоту?
  "Да. Поужинал, чудесно размял крылья. Чем ты занимаешься?"
  - Пытаюсь учиться магии.
  "По книге?"
  - Ну да.
  "И как? Получается?"
  - Честно говоря, не очень.
  "И правильно. Заклинателю такие брошюры ни к чему. Разве что новые формулы подсмотреть".
  - В каком смысле?
  "В прямом. Знаешь ли ты, что такое заговоры? По сути это - формулы, вызывающие определенные вибрации звуковых волн, которые затем дают направление потоку волшебной силы. Нужно тебе вылечить какую-то болячку - произнеси с определенным ритмом несколько слов, а магия и твои голосовые связки сделают все остальное. Задача же самого заклинателя - настроиться на нужный лад и научиться правильно перераспределять и экономно использовать свой резерв. Сама понимаешь, от переизбытка чувств можно выплеснуть из себя все до капли, в то время, когда это вовсе не нужно. Между тем, у говорящих колдунов есть одна чудесная особенность: для ворожбы им вовсе не нужны готовые формулы. Они прекрасно могут сочинить свои собственные. Причем для каждого конкретного случая".
  Я "слушала" его, вытаращив глаза.
  - Откуда ты все это знаешь?
  "Догадайся".
  - Ты был спутником заклинателя?
  "Еще варианты?"
  - Ты сам - заклинатель?!
  "Молодец, угадала. Когда-то я им действительно был".
  Ну ничего себе! Вот это повезло так повезло!
  - Ганс!
  "Да, я согласен".
  - Ээ... На что согласен?
  "Поднатаскать тебя в магической науке".
  - Правда?!
  "Конечно. Видишь, я уже понимаю тебя без слов. Хотя... На твоей восторженной мордашке все мысли и желания написаны большущими буквами".
  - Ты - потрясающий.
  "Это точно. Но знаешь, мне давно хотелось попробовать себя в роли наставника. У меня никогда не было полноценных учеников-заклинателей. Говоруны - явление достаточно редкое".
  - Учиться придется долго?
  "Это уж как пойдет. В нашем деле, Люда, главное - практика. А теорию я тебе всего за полчаса расскажу".
  - Здорово! А о себе расскажешь?
  "Да, но позже. Ладно? Тогда я продолжу. Так вот, заклинания. Ты, конечно, можешь поначалу пользоваться текстами из этой книги, однако потом будет лучше придумывать свои".
  - Почему? Из-за того, что заговоров здесь мало?
  "Нет. Они придуманы больше для простых людей, чем для магов".
  - Для простых людей? Так значит, простые тоже могут колдовать?
  "Не колдовать, а чуть-чуть влиять на реальность. И то при сильном желании и искренней уверенности в том, что делают нужное дело. Природные же волшебники, зачастую действуют не по четкому алгоритму, а так, как подскажет им конкретный случай. По крайней мере, говоруны точно. Если кого-то нужно изгнать - изгоняют, если надо договориться - договариваются. Понимаю, сейчас это осознать сложно, однако во время ворожбы ты быстро поймешь, о чем идет речь. Если правильно настроиться, нужные слова сами придут в голову, и тебе останется только произнести их вслух".
  Как интересно!
  - И какую же форму примут эти слова?
  "Не знаю, она у всех разная. Я, например, сочинял простенькие стихи. А один из моих давних приятелей - пел".
  - Да уж, - задумчиво пробормотала я. - Вроде все понятно, и в то же время не понятно ничего. Тут без практики действительно не обойтись.
  "Не переживай, будет тебе практика. Прямо завтра с утра".
  - К нам снова привезут заболевшего человека?
  "Ага".
  - Откуда ты знаешь?
  "Я много чего знаю. Я ведь не простой ворон, а особенный. Гости, кстати, приедут рано, поэтому не засиживайся сегодня допоздна. Силы тебе очень пригодятся. И твоей бабушке тоже".
  
  ***
  Они действительно приехали рано. Еще не успели пропеть первые петухи, как кто-то со страшной силой заколотил в нашу дверь.
  - Петровна! Люда! Просыпайтесь! - раздался громкий голос Евгения Алексеевича. - Помощь нужна!
  Из своих комнат мы с бабушкой выскочили одновременно. Кинулись открывать, попутно застегивая домашние халаты, накинутые поверх ночных сорочек.
  На пороге кроме огневика обнаружились еще двое рослых незнакомых мужчин, которые держали за углы большое ватное одеяло. В нем, как в гамаке, лежал человек - грязный и залитый кровью.
  - В лесу их нашел, - коротко объяснил сосед-огневик, протискиваясь вместе со всей своей компанией в дом. - Помогай, Петровна.
  - Несите его в зал и кладите на стол, - тут же распорядилась бабуля. - Люся, принеси ведро теплой воды. Быстро!
  Пока раненого располагали поверх чистой белой скатерти, я опрометью бросилась в кухню, чтобы включить водогрейный котел, а потом со всей возможной скоростью наполнила самое большое ведро, какое попалось мне на глаза.
  В зале меня встретила жуткая картина. Наш "пациент" оказался молодым мужчиной, явно пострадавшим от когтей и зубов какого-то крупного зверя - он был исполосован с ног до головы, и лично я в прямом смысле слова не увидела на нем ни одного живого места. Однако, судя по тому, как суетилась бабуля, покойником этот несчастный пока еще не был.
  - Люся, иди сюда, - велела мне Лекарцева-старшая. - Будешь помогать. Нужно, чтобы он продержался до приезда скорой помощи.
  Сначала мы быстро и максимально осторожно смыли с мужчины грязь. Его раны при этом открылись нам во всей красе, и к моему горлу тут же подступила тошнота.
  - Кровь не останавливается, - пробормотала бабушка, выводя руками над "пациентом" какие-то пассы и фигуры. - Господи! Весь порванный, весь... Люся, придержи его кровь, он и так ее много потерял. А я пока сосудами займусь.
  Придержать кровь?..
  Боже, он ведь действительно ею истекает! Скатерть уже покрылась бурыми пятнами, и с нее вот начнет капать на пол!
  - Как мне это сделать, ба?
  Раненого было жалко до слез и соплей, но я понятия не имела, что именно от меня требуется.
  "Вели крови остановиться".
  Ганс, судя по всему, переместился из спальни в зал и теперь сидел на одном из подоконников.
  "Ты вчера читала книгу заклинаний. Среди них было несколько на заговор ран. Помнишь хотя бы одно?"
  Отрицательно покачала головой.
  "Тогда сочиняй сама. Считай этого человека своим боевым крещением. Дыши глубже и не вздумай злиться, иначе добьешь его окончательно".
  Из моих глаз брызнули слезы. А вместе с ними вдруг потоком побежали слова:
  - Обернись, река, вернись в берега, стой, замри, и опять беги - по дорогам новым, по руслам знакомым, реке не разлиться, берегам не разбиться...
  Я твердила эту полубессмысленную фразу без остановки, раз за разом - не требуя, а почти умоляя густую красную жидкость остановить свой стремительный бег. Бабушка, следуя ритму моего монотонного шепота, ловко связывала разорванные сосуды, после чего я осторожно пускала по ним кровь.
  Когда с самые важные артерии были восстановлены, бабуля метнулась к одному из своих шкафов и достала оттуда большой металлический контейнер, от которого сразу же донесся характерный больничный запах.
  На то, что она делала с раненым дальше, я старалась не смотреть, но при этом ни на секунду не переставала читать свое свежесочиненное заклинание.
  В какой-то момент, кто-то осторожно тронул меня за плечо. Я повернула голову и увидел Евгения Алексеевича.
  - Достаточно, Люда, - ласково сказал он мне. - Скорая приехала.
  "Ты молодец, девочка, - раздался у меня в голове голос спутника. - Сил потратила много, но это не беда. Главное, что парень теперь наверняка доедет до больницы живым".
  Я улыбнулась.
  В комнату быстрым шагом вошла фельдшер, а за ней двое санитаров с носилками. Следующие несколько минут в доме царила суета, а потом стало тихо - раненого унесли, а бабушка, Евгений Алексеевич и пришедшие с ним мужчины поспешили во двор, дабы в двух словах рассказать медикам о том, что случилось.
  Кстати. А что, собственно, случилось-то?
  - Ганс, - позвала я своего ворона. - Что стряслось с тем бедолагой?
  "Думаю, тебе о этом лучше спросить огневика. Он ведь нашел этих ребят".
  Непременно спрошу.
  - Как тебе мой заговор?
  "Для первого раза - отлично. Ты способная ученица".
  - Спасибо, - улыбнулась я.
  "Но его воплощение меня немного удивило. На него повлияла вчерашняя книга или проснулись твои славянские корни?"
  Я пожала плечами.
  - Какая разница?
  "Никакой. Просто это было... забавно".
  - Рада, что тебе понравилось.
  
  ***
  Утреннее происшествие особого ажиотажа в Волховском не вызвало. И Евгений Алексеевич, и моя бабуля, и другие селяне быстро сошлись на том, что мужчину (который, к слову, оказался приезжим охотником) покалечила нежить.
  - Его приятели сказали, что они втроем остались в лесу на ночевку, - сообщил нам огневик после того, как уехала скорая. - Спали в палатке. А под утро он из нее ненадолго вышел. На самом деле, этому парню крупно повезло - когда тварь на него напала, он успел крикнуть. Этот вопль услышали его друзья, бросились на помощь и спугнули нежить.
  - Да, - кивнула бабушка. - Не успей парень закричать, собирали бы ребята его косточки по всему лесу. При условии, конечно, что сами в живых остались. Если этой тварью навка была, так она бы подружек своих кликнула, вместе они никого б не пощадили. А ты, Женя, за какой надобностью-то в лес так рано пошел?
  - Я пошел не в лес, а на озеро, - усмехнулся сосед. - Рыбу на зорьке половить. А этих горемычных с берега увидел, они как раз своего приятеля на одеяле тащили. Пришлось все бросать и бежать им на помощь. Слава Богу, успел.
  Другие волховчане тоже ничего особенного в нападении на охотников не увидели - нежить, она нежить и есть, тем более ночью, тем более в волховской лесополосе.
  Единственными, кого этот случай обеспокоил, стали местные оборотни - дядя Миша и дядя Игнат. Вечером, отправившись за сахаром в сельский магазин, я слышала, как они, удобно усевшись на лавочке, недоумевали по поводу ран пострадавшего мужчины. Мол, навки из добычи плоть кусками вырывают, царапать ее когтями им без надобности, а значит, что-то во всей этой ситуации не так.
  Между тем, на следующий день про кровавое происшествие уже никто не вспоминал. Я тоже выбросила его из головы, потому как теперь меня занимал другой вопрос, менее важный, но при этом весьма актуальный: где найти наряд для Ивана Купалы?
  Собираясь в Волховское, я взяла с собой не очень много одежды, к тому же, среди нее преобладали джинсы, шорты и простенькие футболки (кого мне в деревне удивлять-то?). Еще имелся короткий зеленый сарафан на тонких бретельках, который для праздника совершенно не годился.
  Ехать в ближайший город за соответствующей одеждой было глупо, поэтому за помощью в поиске платья я обратилась к бабушке.
  Лекарцева-старшая долго рылась в своих шифоньерах, а потом вдруг протянула мне совершенно потрясающую вещь. Это оказалось то самое, нужное платье - прямое, молочного цвета, с тонким пояском и узкой синей вышивкой по вороту, подолу и длинным рукавам.
  - Я купила его очень давно, еще до свадьбы с твоим дедом, - сказала бабуля. - А надевала всего два раза. Наверное, все это время оно ожидало тебя.
  Судя по всему, так оно и было, ибо во время примерки обновка села на мне, как влитая. Оставалось только ее постирать, и наряд был готов.
  
  - Ганс, ты когда-нибудь участвовал в празднике Ивана Купала? - спросила я как-то вечером своего ворона.
  Обещанные игры и обряды ждали нас уже завтра, и мне очень хотелось с кем-нибудь их обсудить. Спутник же за несколько дней, что провел в доме моей бабушки, проявил себя, как умный и приятный собеседник.
  "Нет, не участвовал. Только пару раз наблюдал, как празднуют другие".
  - Почему?
  "На моей родине Купала зовется по-другому и отмечают его совсем иначе, а в Россию я попал уже будучи птицей. Сама понимаешь, в этом теле через костер прыгать неудобно".
  - Так ты не русский?
  "Я - ворон, а значит интернационален. Но родился и вырос в другой стране".
  - В какой?
  "В Австрии".
  - Ого! - заинтересовалась я. - Как же ты попал в Россию?
  "С одним из своих спутников. Так вышло, что мой австрийский маг внезапно умер, и меня взял к себе его приятель".
  - Он был русским?
  "Венгром. Вместе с ним я и приехал в Советский союз. Если память мне не изменяет, это было тридцать шесть лет назад".
  - Что же тот венгр забыл в СССР?
  "Работу. Его пригласили в качестве главного инженера на один из оборонных заводов страны, и он согласился. Семь лет трудился на нем, как проклятый. Пока не сел в тюрьму".
  - В тюрьму? За что?
  "Было за что, Люсенька. С твоего позволения, в подробности того дела я вдаваться не буду. Оно уже давно быльем поросло, да и вряд ли тебе будет интересно слушать про заводские финансовые махинации. Лично для меня самое ужасное было в том, что домашних питомцев в не столь отдаленных местах держать нельзя, поэтому нам пришлось расторгнуть свой союз. Абель пошел по этапу, а я отправился на поиски новой жизни".
  - А кто стал твоим следующим спутником? Баба Зина?
  "Да. Она в прямом смысле оказалась моим спасением. Подобрала на газоне, когда я уже погибал от магического истощения, накормила, обогрела, оставила у себя. Жизнь в ее доме, конечно, сильно отличалась от той, какую я вел раньше, но меня все устраивало. После шести лет скитаний и поисков нового спутника я замечательно научился ценить людей. Тем более, Зинаида всегда относилась ко мне не как к птице, а как к полноценному человеку".
  Вот это да!
  Какая, однако, у Ганса незавидная участь! Вот уж действительно, мы в ответе за тех, с кем связали себя магическими обязательствами...
  
  ***
  В Степановку, где из года в год проводились купальские гуляния, мы с Мариной отправились после полудня. Клавдия Петровна ушла туда еще рано утром, чтобы проверить, насколько хорошо местный сельсовет провел все необходимые организационные работы.
  Погода, как и полагалось, стояла отличная, поэтому пять километров до соседнего села мы, заранее нарядившись в белые платья, также решили преодолеть пешком.
  - А почему праздник начинается после обеда? - спросила я у водяницы.
  - Традиции, - ответила она. - Главные гуляния происходят ночью, поэтому до заката нужно успеть провести кучу игр и обрядов.
  На место явились аккурат к началу забав. Сама Степановка, кстати, выглядела потрясающе: каждый дом и каждый забор были украшены цветами и яркими лентами, а возле некоторых дворов сметливые хозяйки поставили длинные столы, которые ломились от пирожков, блинчиков и ягод, приготовленных на продажу.
  Наслушавшись рассказов Марины о прошлогодних гуляниях, я ожидала увидеть здесь большую толпу народа, однако, по факту людей было не так уж много - всего несколько десятков.
  Клавдию Константиновну, главного инициатора будущего действа, это, к слову, абсолютно не смущало. Это неземное создание чинно прогуливалось среди молодежи в чудесном стилизованном костюме, улыбалось и время от времени давало участникам какие-то указания.
  Настроение у всех было позитивное, если не сказать игривое.
  - Все в сборе? - добродушно провозгласила ягиня, когда мы с водяницей присоединились к степановцам и их гостям из районного центра. - Да начнется праздник!
  Из музыкальных колонок тут же заиграла веселая мелодия. Молодежь радостно загалдела и дружною толпою отправилась на ближайший луг плести венки - главный атрибут Ивана Купалы. Дабы женская половина гуляющих не носилась по лугу и не отбирала друг у друга лютики-ромашки, кто-то заботливый подготовил для нее несколько большущих охапок, в которых вперемешку находились полевые и садовые цветы, а также куча самых разнообразных трав, которые также было можно использовать в работе.
  Пока девушки и женщины плели себе головные уборы, мужчины во главе с Клавдией Константиновной собрали два высоких снопа и со смехом и шутками принялись сооружать из них чучела Марены и Купалы, которые затем (как объяснили мне степановские девушки) надлежало сжечь в ритуальном огне.
  Как только фигуры "главных героев" были готовы, их вынесли на середину луга, а все мы встали вокруг них в широкий хоровод. Музыка, которая звучала из уличных динамиков, вдруг стихла, а ей на смену пришел тихий голос пастушьей жалейки. Ее песня, живая и щемяще нежная, молнией прорезала жаркий июльский день и на пару секунд заставила замолчать развеселившихся зубоскалов. Однако грянувшие вслед за дудочкой скрипки и цимбалы все вернули на круги своя - наш хоровод с заливистым смехом двинулся вокруг травяных чучел.
  Первой купальскую песню затянула наша ягиня, а вслед за ней ее подхватили и все остальные, даже те, кто, как и я, услышал ее сегодня впервые в жизни.
  
  Ой на Ивана, та и на Купала
  Ой на Ивана, та и на Купала
  Ой на Ивана, та и на Купала
  Красная девка зелье искала
  Ой на Ивана, та и на Купала
  Ой на Ивана, та и на Купала
  Зелье искала веточки плела
  Ой на Ивана, та и на Купала
  На синие волны та их и пускала
  Ой на Ивана, та и на Купала
  Ой на Ивана, та и на Купала
  Ой на Ивана, та и на Купала...
  
  С каждым шагом наш хоровод двигался все быстрее, а потом и вовсе помчался - стремительно, захлебываясь от восторга, солнца и незамысловатой, неописуемо родной мелодии.
  Несясь по яркому бешеному кругу, я сама, зараженная общей радостью, хотела одновременно плясать, смеяться и петь. Честное слово, никогда раньше я не испытывала таких сильных, потрясающих чувств! Остальные, судя по всему, ощущали то же самое - и державшая меня за левую руку Марина, и ухвативший за правую ладонь незнакомый светловолосый парень с таким воодушевлением пели и скакали в общем хороводе, что, глядя на них, мне становилось еще радостнее и веселее.
  Не выдержав безудержной пляски, из нашего шумного круга то и дело выпадали разгоряченные девушки и парни. Некоторые из них тут же возвращались на место, другие усаживались на траву рядом с музыкантами и продолжали подпевать сидя. В какой-то момент из хоровода с громким смехом выпала Марина. Я бы последовала за ней, однако сильная рука развеселого блондина удержала меня в хороводе, и дальше мы побежали уже без водяницы.
  Когда музыка стихла, а пляска остановилась, воздух прорезали аплодисменты и радостные возгласы, которые через несколько секунд стали еще громче - кто-то чиркнул спичкой, и Марена с Купалой занялись ярким веселым пламенем, давая начало ритуальному праздничному костру.
  Стоило огню разгореться жарче, кто-то звонко затянул следующую песню, и ее тут же подхватили все остальные:
  
  Гой Ярила, Гой Купала,
  Ваша очередь настала.
  Разгораются сердца,
  Словно угли купальца.
  
  Гори-гори ясно,
  Чтобы не погасло!
  Гори-гори ясно,
  Чтобы не погасло!
  
  Гой Купала, Гой Ярило.
  Солнце землю озарило.
  Коловрат поворотись,
  Жарче пламя разгорись.
  
  Гори-гори ясно,
  Чтобы не погасло!
  Гори-гори ясно,
  Чтобы не погасло!
  
  Выше леса, выше гор,
  Поднимайся наш костёр.
  Где разлита неба синь,
  Крылья жаркие раскинь.
  
  Гори-гори ясно,
  Чтобы не погасло!
  Гори-гори ясно,
  Чтобы не погасло!
  
  Пламя хлещет и ревёт.
  Будет весел хоровод.
  Гой Купала, Гой Ярила.
  Ваша слава - ваша сила.
  
  Песня смолкла, потом началась вторая, третья, четвертая... Теперь уже все танцевали возле стремительно прогоравшего костра, который во внезапно наступивших сумерках казался по-настоящему волшебным.
  - Считается, что в ночь на Ивана Купалу огонь приобретает особую очищающую силу, - внезапно сказал стоявший рядом парень - тот самый, который не дал мне упасть в хороводе. - Поэтому костер - обязательный атрибут праздника. Когда он прогорит, через него можно будет прыгать, чтобы очиститься, излечиться от хворей, защититься от дурного глаза и нечисти, - он улыбнулся, по-хулигански мне подмигнул и представился, - Илья.
  - Люда, - с улыбкой ответила ему.
  - Люда, ты умеешь прыгать через костры? - с шутливой серьезностью спросил парень.
  Я пожала плечами.
  - Не знаю, никогда не пробовала. Но, если честно, как спортсмен, я не очень.
  - Плохо, - качнул головой Илья. - Все подумают, что ты - ведьма.
  Эээ...
  - Почему?
  - Считается, что, если девушка не может перепрыгнуть через огонь, значит, она колдунья. За это ее могут облить водой, отстегать крапивой или обсыпать перьями.
  Ого!..
  - Откуда ты все это знаешь?
  - А я филолог, - снова улыбнулся парень. - Вот, приехал в празднике поучаствовать и материал для магистерской работы собрать. Вы, милая девушка, тоже не похожи на местную жительницу.
  - А я и не местная. Просто гощу у бабушки в соседнем селе.
  - В Вишневке?
  - Нет, в Волховском.
  После моих слов в глазах Ильи появился такой жгучий интерес, что я немного растерялась.
  - Люда, - проникновенно сказал он, подходя ко мне вплотную, - а пригласи меня в гости!..
  - Зачем?
  - Очень надо, - с чувством сообщил парень. - В Волховском, говорят, живет много необычных людей, которые знают кучу наговоров, старинных песен и прочего древнего фольклора, который очень мне пригодится.
  - Приходи, - я пожала плечами. - Там в принципе может побывать любой желающий. Чай с плюшками обещать не буду, а экскурсию, если надо, обеспечу.
  - Чудно! - обрадовался Илья. - На днях обязательно загляну.
  Возможно, он сказал бы что-то еще, однако, рядом с нами откуда ни возьмись появилась Марина, которая, извинившись, что прерывает разговор, уволокла меня поближе к огню.
  Вместе с нами у костра собралась целая куча народа, которая затем начала вести себя странно. Так, одна из женщин вдруг бросила в пламя синюю детскую кофточку, другая кинула осколки разбитой тарелки, какой-то мужчина подвел к костру упирающуюся козу.
  - Почему они это делают? - шепотом спросила я у водяницы.
  - Это такой обычай, - объяснила она. - Если сжечь в купальском костре старые и ненужные вещи, можно избавиться от старых обид и неурядиц. Если в семье болеет ребенок, то нужно бросить в этот огонь его рубашку, тогда вместе с ней сгорит мучающая его хворь. А скотину к костру подводят, чтобы также избавить ее от болезней.
  - Средневековье, - фыркнула я.
  - В других деревнях, может, и Средневековье, а здесь очень даже действенные ритуалы. Спасибо магическому источнику.
  Кто бы мог подумать...
  
  Через костер я все-таки прыгнула. Причем, одной из первых. Да и почему бы было не прыгнуть - к тому времени, как настала пора "искать ведьму", от высокого пламени остался небольшой огонек и тлеющие угли. Так что я все-таки рискнула - в мгновение ока перелетела через кострище, не обожглась и не ушиблась. Марина почти сразу последовала за мной, а вот Илья прыгать не стал, зато достал откуда-то фотоаппарат и с воодушевлением начал снимать каждый прыжок. Думаю, кадры впоследствии у него получились шикарные, потому как этот ритуал также проходил с воодушевлением, смехом и даже некоторым азартом - степановские парни пересекали костер не один, а несколько раз, соревнуясь друг с другом в том, кто дальше и выше прыгнет.
  За их состязаниями мы следили не долго - Клавдия Константиновна повела нашу дружную девичью когорту к местному водоему - речке со смешным названием Утя, чтобы совершить еще один важный обряд - гадание на замужество и судьбу.
  Небо уже окрасилось в темный цвет, но на берегу было светло - кто-то предусмотрительный расставил в траве высокие колбы с горящими свечами. Их огоньки дополняли два небольших костерка, разведенные почти у самой воды.
  Ягиня раздала нам тонкие длинные свечки, и мы принялись укреплять их на своих венках. Марина, как и другие замужние женщины, в обрядовом гадании участия не принимала, поэтому просто ходила от одной девушки к другой, помогая вплести восковой столбик между цветочных стеблей.
  - На Ивана Купалу травы волшебную силу приобретают, - говорила между тем Клавдия Константиновна. - Если попариться в эту ночь травяным веником, семь хворей прогнать можно. А если травы в пучки связать, да дом ими окурить, вся нечисть за порог убежит. Мы же с вами, девоньки, попросим их судьбы предсказать. У кого из вас венок далеко уплывет, та в этом году замуж отправится, у кого останется у берега, та еще год в невестах ходить будет. Чей же пойдет на дно, той знак будет, что жизнь свою надо менять, иначе быть большой беде.
  Лично мне от этих слов стало не по себе. Остальные же не обратили на них особого внимания - для девушек купальские обряды явно были забавной игрой, которую никто не воспринимал всерьез.
  Когда свечи были установлены и зажжены, все мы осторожно спустились к реке. Утя оказалась на удивление мелкой, и чтобы отправить венки в плавание, пришлось зайти в воду и отойти от берега на несколько метров. Когда же цветочные "кораблики" пустили в путь, выяснилось, что далеко не все из них этому рады. Большая часть тут же развернулась и поплыла обратно к хозяйкам.
  - Ну вот! - воскликнула пухленькая румяная девушка, отгоняя от себя пышный ромашковый венок, - Это что же, я снова в девках останусь? А ну-ка поворачивай к тому берегу!
  - А мой плывет! - радостно захлопала в ладоши ее соседка. - Девочки, смотрите - плывет!
  Я за своим венком также следила с улыбкой - мой "кораблик" тоже двигался вперед, причем на удивление быстро и уверенно.
  - Люся, - крикнула с берега Марина, - твои васильки реку переплыли!
  Я прищурилась, пытаясь разглядеть своего "пловца". И вдруг мое сердце пропустило удар.
  Из-за густых кустов, росших на противоположном берегу Ути, вышел какой-то мужчина. Он сделал шаг к воде, и речная волна вынесла мой венок прямо к его ногам. Мужчина наклонился, взял его в руки. Утя была сравнительно неширока, однако разглядеть лицо незнакомца в наступающей темноте было совершенно невозможно. До тех пор, пока он не повернул голову в сторону нашей шумной ватаги.
  Меня тут же обожгло пронзительным серым взглядом.
  Вячеслав?..
  - Люда! - внезапно крикнула Клавдия Константиновна. - Возвращайся на берег!
  Под удивленные возгласы и шепотки я выбралась на траву, подошла к ней.
  - Венок надо вернуть, - серьезно сказала ягиня. - Обрядовые купальские уборы можно дарить или огню, или реке. Поэтому ступай на тот берег и уговаривай этого человека отдать тебе венок обратно.
  - Да где же я его теперь найду? - удивилась я. - Он, наверное, уже ушел.
  - Никуда он не ушел, - усмехнулась соседка. - Стоит, небось, на том же месте и тебя дожидается. Сдается мне, это один из наших, волховских, а значит, о купальских ритуалах он прекрасно осведомлен. Посмотри налево. Видишь мостик?
  - Вижу.
  - Перейдешь по нему через Утю. Как венок себе вернешь, брось его в воду. Он свое дело уже сделал.
  Чуть обескураженная столько забавным поворотом событий, я послушно потопала к мосту. Быстро его перешла и юркнула в пресловутые кусты, готовясь к долгим и, возможно, безрезультатным поискам. Однако, Клавдия Константиновна оказалась права - "похититель" обнаружился буквально через минуту после того, как я оказалась на противоположном берегу.
  - Здравствуй, Люда.
  Волховской некромаг ждал меня в нескольких метрах от моста, совершенно непринужденно поигрывая моим васильковым украшением.
  - Привет, Слава, - улыбнулась я. - Ты тоже пришел на праздник?
  - В некотором роде, - улыбнулся он в ответ. - Меня попросили огородить эту часть леса от нечисти и нежити, ее в купальскую ночь бывает особенно много.
  - Понятно, - кивнула я. - Слава, а я за своим венком пришла. Мне сказали, что его нужно забрать обратно.
  Некромаг невозмутимо пожал плечами.
  - Теперь это мой венок, Люда. Ты сама видела - он приплыл прямо к моим ногам. А свои вещи я просто так никому не отдаю.
  - Хорошо. Что же ты хочешь взамен?
  - Традиционную купальскую плату, - все также невозмутимо ответил Вячеслав. - Поцелуй.
  Я удивленно моргнула.
  - Поцелуй?
  - Да, и ничего больше. Но если ты не согласна, - пожалуйста, сплети себе другой венок, цветов тут растет много.
  Ишь какой хитрый!
  - Цена меня устраивает, - сказала ему. - Желаешь получить плату прямо сейчас?
  Он кивнул.
  Преодолевая внезапное смущение (это ведь всего лишь игра!), я подошла в нему вплотную, встала на цыпочки и потянулась к его щеке. Поцелуи бывают разными, а то, каким должен быть этот, никто из нас не обговорил.
  Однако Вячеслав сжульничать не позволил. Он резко повернул голову, и мои губы тут же оказались в его плену. Прежде чем я успела как-то на это отреагировать, некромаг притянул меня к себе и так жарко и жадно продолжил поцелуй, что земля мгновенно ушла у меня из-под ног. Ошеломленная столь неожиданным откликом своего тела, я обвила руками его шею и страстно ответила на горячую пьянящую ласку.
  Следующие несколько мгновений из моей памяти выпали.
  Когда же, наконец, я смогла собраться с мыслями, оказалось, что мы с Вячеславом стоим, вцепившись друг в друга так крепко, что от напряжения сводит руки, при этом я сама практически лежу на его широкой груди.
  - Устраивает тебя моя плата? - прошептала я некромагу в шею.
  - Более чем, - тихо ответил он.
  Исходившее от него тепло и горьковатый травяной запах самым настоящим образом кружили мне голову. В какой-то момент даже подумалось, что, если я отстранюсь, то не смогу удержаться на ногах и упаду на землю.
  Слава будто угадал эти мысли, а потому прижал к себе еще крепче. Так, обнявшись, мы простояли еще несколько минут. Когда же ясность сознания вернулась к нам окончательно, Вячеслав осторожно выпустил меня из объятий и протянул венок. Я взяла свой купальский убор, а потом размахнулась и запустила его в реку. Тут же раздался тихий "бульк", и многострадальные васильки ушли под воду.
  Вот и чудно.
  Ухватила некромага за руку и решительно потянула за собой к мосту. Слава молча пошел следом. Видимо, расставаться со мной ему теперь тоже не хотелось.
  На другом берегу нового участника праздника встретили неоднозначно. Степановские девушки при виде него весело зашептались, замужние дамы переглянулись, Марина напряглась, а Клавдия Константиновна осталась такой же безмятежной, как и раньше.
  - Ты все-таки решил к нам присоединиться, Вячеслав? - спросила у него ягиня.
  - Да, - ответил некромаг. - Думаю, я могу себе это позволить.
  - Тогда добро пожаловать, - кивнула она.
  Слава кивнул в ответ, а я вдруг поняла, что Клавдия Константиновна своим невинным вопросом просто уточнила хорошо ли защищены степановские границы от незваных гостей, а получив утвердительный ответ окончательно расслабилась. Это меня немало порадовало: видимо есть в Волховском люди, которые воспринимают моего спутника адекватно.
  Задерживаться на берегу Ути мы не стали, и вернулись к костру. Состязания по прыжкам в высоту там уже завершились, и все "спортсмены" просто сидели на траве и что-то активно обсуждали. Ильи, к слову сказать, среди них не было.
  Внезапно Слава замедлил шаг, крепче сжал мою руку, а потом практически задвинул меня себе за спину. Черты его лица при этом напряглись, а взгляд стал жестким.
  - Ты чего? - удивилась я, осторожно тронув его за плечо.
  - Ничего, - после секундной паузы ответил он и ощутимо расслабился. - Показалось.
  - Ну что, дорогие друзья, - провозгласила Клавдия Константиновна, - настало время определить, кто из вас самый смелый и отважный.
  - Мы пойдем искать папоротник? - громко поинтересовался один из сидевших у костра мужчин.
  - Цветущий папоротник, - с улыбкой уточнила ягиня. - Вы, конечно, можете мне возразить: цветущих папоротников не бывает, ведь это растение размножается спорами. Между тем, в эту ночь даже невозможное ненадолго становится возможным. Поэтому помните: тот, кто найдет чудо-цветок, сможет загадать самое заветное желание. И оно обязательно сбудется.
  После ее слов толпа еще больше оживилась. Вряд ли участники праздника действительно верили, что смогут отыскать то, чего в природе в принципе не существует, однако, ощущение загадочности и мистической романтики здорово распаляли дух и воображение.
  - Чтобы не плутать в темноте, возьмите керосиновые лампы, - продолжила ягиня, кивнув на целую батарею старых светильников, которую кто-то незаметно принес к огню. - Только, когда с ними в лес пойдете, будьте осторожны - не сожгите деревья и не разбудите волхва.
  - Кого не разбудить? - удивился стоявший неподалеку парень.
  - Волхва, - с довольной улыбкой повторила Клавдия Константиновна. - Разве вы не знаете о нем старинную легенду?
  Толпа снова зашумела.
  - Так я вам ее расскажу. Давным-давно, еще до великого крещения Руси, жил в этих местах один колдун. В древних летописях говорится, что служил он когда-то одному из местных князей, однако князь на него за что-то осерчал и выгнал из города в лес. Дело это было неслыханное - волхвов, умеющих говорить с богами все уважали и боялись. Но этот человек сотворил что-то ужасное, а потому военачальник не побоялся гнева богов и избавился от него. Как поселился волхв в лесу, так стали происходить в нем страшные вещи - птицы перестали петь, деревья стали сохнуть, а на тропинках случайным путникам начали встречаться жуткие монстры. После встречи с этими монстрами редкий человек мог вернуться обратно домой, а уж если возвращался, то до конца жизни боялся каждого шороха и скрипа. Но однажды другим волхвам надоело терпеть бесчинства черного чародея, собрались они вместе и отправились в его гиблый лес. Против объединенных сил маг не выстоял. Тело его волхвы сожгли и развеяли над текущей водой. А дух заточили глубоко под землей, чтобы не смог он более бесчинствовать. До сих пор этот дух томится где-то здесь - в степановском или же волховском лесу. Поэтому я и говорю: ищите папоротник осторожно. Нельзя чтобы черный маг вырвался из своего заточения, иначе быть беде.
  Среди наших рядов снова побежали шепотки.
  - Во дает! - восхищенно пробормотала Марина. - Каждый год рассказывает новую сказку. Интересно, она импровизирует или заранее готовится?..
  Гуляющий народ, между тем, начал потихоньку разбредаться. Одни отправились домой, другие взяли лампы и зашагали в лес, третьи остались возле костра и продолжили свои разговоры.
  - Клавдия Константиновна, вы останетесь здесь или пойдете обратно в Волховское? - спросила Марина у ягини.
  - Пойду домой. А что?
  - Я с вами. В цветущие папоротники не верю, да и спать уже хочется, - Марина бросила на меня быстрый взгляд. -Люда, я так понимаю, ты остаешься здесь?
  - Да, - ответила ей, почему-то только сейчас осознав, что все это время мы со Славой стояли, не размыкая рук. - Все-таки хочу попытать счастья.
  - Славушка, ты уж проследи, чтобы с нашей говорухой ничего не случилось, - улыбнулась Клавдия Константиновна.
  - Прослежу, - ровно ответил он. - Можете не сомневаться.
  Ягиня улыбнулась. У водяницы же было такое лицо, будто самое страшное со мной уже случилось, и бояться теперь точно нечего. Я мысленно закатила глаза.
  Мы простились и разошлись в разные стороны - волховские волшебницы отправились домой, а мы с Вячеславом взяли керосиновую лампу и направились к лесу.
  - Как думаешь, эта история с черным волхвом - выдумка? - спросила я у некромага, когда за нашей спиной сомкнулись первые деревья.
  - Вряд ли, - сказал он. - Я эту легенду тоже слышал и склонен верить, что сказочного в ней мало. Наш магический источник, Люся, очень пластичен. Возможно, много столетий назад он был темным - иначе откуда в волховском лесу столько нежити? Но потом постепенно поменял цвет и свойства. Такое бывает, если рядом с ним долгое время находятся природные маги, использующие свои способности по прямому назначению.
  - Что ж, теперь понятно, почему наше село называется Волховским, и почему оно образовалось именно здесь.
  - Да. Наверняка в стародавние времена тут действительно жил чародей, единолично использовавший силу источника, а затем пришли другие волшебники, которые либо его прогнали, либо, как сказано в легенде, посадили в магическую клетку. Последнее лично мне кажется наиболее вероятным. И очень неприятным.
  - Почему?
  - Если тело колдуна было развеяно над рекой, а дух заточен, значит где-то в окрестностях нашего села спит сильный злобный навий, который способен натворить много бед.
  - Так значит, мы правда рискуем его разбудить?!
  - Нет, - улыбнулся Вячеслав. - Для того, чтобы он очнулся и выбрался из своей "могилы", нужно провести целый ритуал с произнесением соответствующих заклинаний. А их даже я не знаю.
  Что ж, он меня успокоил. Честно говоря, любое упоминание о любой нежити и встречах с нею с недавних пор меня напрягало.
  В лесу, между тем, было шумно и весело: из-за деревьев мелькали огоньки ламп и доносились громкие голоса охотников за волшебными растениями.
  - Знаешь, - вдруг сказал Слава, - Ночь Ивана Купала напоминает мне ночи Венецианского карнавала.
  - Это чем же? Огнями и водой?
  - Вседозволенностью. Наши предки не хуже нас знали, что папоротник не цветет. Поиски его "цветка" были просто поводом для того, чтобы уйти в лес и там придаться плотским утехам. Поэтому на Покров в селах нередко играли многочисленные свадьбы. После такой вольной ночи - сам Бог велел.
  - Судя по светомузыке, которую устроили наши купальские друзья, ищут они именно папоротник, - хихикнула в ответ я. - Всем хочется загадать желание, а плотскими утехами они займутся позже.
  Слава тихо усмехнулся, а потом вдруг остановился, мягко притянул меня к себе.
  - Волшебный цветок все-таки существует, - тихо сказал некромаг, глядя в мои глаза. - И я его нашел.
  Он наклонился и нежно поцеловал мои губы. Я так же ласково ответила на его поцелуй. В тот же миг меня обхватили руками и прижали к себе.
  - Что ты со мной делаешь? - пробормотал Вячеслав.
  - То же самое, что и ты со мной.
  - И тебя не смущает...
  - Нет, - перебила я. - Меня ничего не смущает. Абсолютно.
  Макушкой почувствовала, что он улыбается. Только улыбка его почему-то была печальной.
  - Это - пока, моя нежная, - тихо сказал некромаг. - Впрочем, пусть.
  И обнял меня еще крепче.
  
  Домой я вернулась на рассвете. Мы со Славой долго бродили по лесу, смеясь и болтая о всякой чепухе, потом сидели у тлеющего купальского костра и вместе со степановской молодежью слушали страшные истории какого-то полупьяного старика. В Волховское отправились, когда небо начало уверено светлеть. Нарочно выбрали длинный путь - вдоль шоссейной дороги, в обход леса.
  Дорога, обычно занимавшая у пешеходов пятнадцать-двадцать минут, растянулась на целый час - как и во время ночной прогулки, мы то и дело останавливались и подолгу стояли, прижавшись друг к другу.
  Каждое прикосновение некромага было таким осторожным и трепетным, что вызывало во мне целый шквал нежности. Слава будто боялся меня отпугнуть, а потому вел себя восхитительно нежно и деликатно.
  Добравшись до бабушкиного дома, еще долго не могли оторваться друг от друга.
  - Приходи сегодня ко мне в гости, - тихо сказала я ему. - Познакомлю тебя с моей бабулей.
  - Рано, - чуть слышно усмехнулся он. - Лучше ты приходи ко мне. Я тоже хочу тебя кое с кем познакомить.
  - Это с кем же?
  - Увидишь.
  Когда наши руки, наконец, разомкнулись, оказалось, что у забора мы не одни. На ветке росшей неподалеку березы внезапно обнаружился Ганс. Увидев, что я обнаружила его присутствие, ворон бесшумно поднялся в воздух и неторопливо полетел в сторону открытого окна моей спальни.
  Поцеловав меня на прощание, Слава отправился к себе, а я потихоньку пошла в дом.
  Бабушка еще спала, поэтому в свою комнату я прошмыгнула на цыпочках.
  "Нагулялась?"
  Ганс сидел на спинке стула. В полутемном помещении казалось, что глаза его насмешливо блестят.
  - Ага, - улыбнулась я, прячась за дверцей шкафа, чтобы переодеться. - И ужасно хочу спать.
  "Праздник удался?"
  - Более чем, - я быстро натянула ночную сорочку, юркнула под тоненький плед и с наслаждением потянулась. - Было очень весело.
  "Я так и подумал. Особенно когда увидел тебя в объятиях некромага".
  - Тебе он тоже не нравится?
  "Ну почему же? Парень как парень. Симпатичный и вполне безобидный. К тебе, опять же, явно очень расположен".
  Это точно.
  - Другие волховчане считают его едва ли не чудовищем. По совершенно непонятным мне причинам.
  "Что же тут не понятного? Просто они видят его иначе, чем ты или я".
  - С смысле?!
  "Могу предположить, что Вячеслав кажется им холодным и отчужденно-серьезным. Причем, не только магам, но и простым людям. Чародеи, кроме того, чувствуют исходящий от него флер энергии смерти. У волшебников, работающих в специфических сферах, на ауре со временем появляется этакий "профессиональный отпечаток", который интуитивно ощущается другими магами. Это касается не только некромагов. От вашей ягини тоже исходит подобный флер, только у него иной вектор. Она, в отличие от Вячеслава, всем нравится. При этом оба они в равной степени хорошие приличные люди".
  - Но ведь это не справедливо!
  "Как знать. Если природа так распорядилась, значит, так надо".
  - Погоди, - я села на кровати. - Но ведь я - тоже маг. Однако никакого исходящего от Славы флера не чувствую. К тому же, он мне очень нравится.
  "Это потому что ты - говоруха. Одна из особенностей твоего дара - видеть людей такими, какими они являются на самом деле. Пока ты только осваиваешь магию, эта способность проявляется на уровне интуиции, но со временем она разовьется и станет более осязаемой".
  - Здорово!
  "На самом деле, не очень. С одной стороны, видеть общую суть другого человека хорошо. А для заклинателя это весьма удобно - легче работать и подбирать нужные для воздействия слова. С другой стороны, это ужасно утомляет: все люди многогранны, разделить их на хороших и плохих невозможно, однако эти червоточины зачастую мешают составить о них мнение".
  - Думаю, я как-нибудь с этим справлюсь.
  "Не сомневаюсь".
   Я снова легла на подушку.
  - Бабушке, наверное, не понравится, что наши со Славой отношения перестали быть приятельскими.
  "Скорее всего. Тебя это волнует?"
  - Волнует. Но не сильно.
  "И правильно. Валентина, к сожалению, никогда не сможет увидеть все то же, что и ты".
  
  ГЛАВА 7
  Илья в гости все-таки пришел.
  Что интересно, обнаружила я его случайно. Из-за того, что спать улеглась только утром, в более менее адекватное состояние пришла лишь ближе к полудню. Наскоро перекусив и поделившись с бабушкой впечатлениями от вчерашнего праздника, поскакала к Марине, однако, уже на подходе к ее дому обратила внимание на одинокую фигуру, маячившую у околицы села.
  Честно говоря, после ночной прогулки с Вячеславом об Илье я совершенно забыла, а он, гляди-ка, действительно явился в Волховское.
  - Привет, - сказала я, подойдя к нему ближе. - Ты таки пришел.
  - А то как же - улыбнулся он. - Разве можно упустить возможность побывать в этом уникальном селе?
  - Тогда почему же ты все еще стоишь здесь?
  - Так я могу пройти? Говорят, в Волховском не любят чужих людей.
  - Ничего подобного, - удивилась я. - Заходи, конечно. Добро пожаловать.
  В глазах Ильи мелькнуло облегчение, и он в два шага оказался возле меня. При солнечном свете вчерашний знакомый оказался гораздо симпатичнее, чем при всполохах купальского костра, однако, несмотря на это, мне вдруг подумалось, что продолжать с ним знакомство я не хочу. Были тому причиной вчерашние поцелуи Вячеслава или снова заговорила магическая интуиция, а только я почему-то пожалела о своем скоропалительном обещании провести для незнакомого, по сути, человека экскурсию по ведьминой деревне.
  Впрочем, мне ведь вовсе не обязательно тратить на эту самую экскурсию целый день.
  - Так значит, ты филолог, - сказала я Илье. - И собираешь старинные песни и сказания.
  - Да, - кивнул он. - А еще пословицы, поговорки, заговоры, описания обрядов и прочие памятники устного народного творчества. Мне вчера сказали, что в вашем селе живет женщина, которая является с этом вопросе крупным специалистом. Вроде бы это она вчера организовала купальские игрища. Мне бы очень хотелось с ней познакомиться.
  - Все верно, - подтвердила я. - Ее зовут Клавдия Константиновна.
  - Ты отведешь меня к ней?
  - Отведу.
  - Здорово! - обрадовался Илья. - Знаешь, мне немного неловко. Я ведь тебе практически навязался. У тебя наверняка есть свои дела, поэтому я не буду надолго отвлекать на себя внимание. Побеседую немного с Клавдией Константиновной, соберу материал для работы и откланяюсь. Ты не против?
  - Не против, - улыбнулась я. - Дела у меня действительно имеются, но помочь человеку в написании научной работы - это все-таки святое.
  Пока мы шли к волховской ягине, меня не покидало ощущение, что Илья откуда-то знает секрет нашего волшебного села. Нет, он ни словом не обмолвился о ведьмах и колдунах, зато с ненавязчивым интересом спрашивал кому принадлежит тот или иной дом, а некоторые из них даже фотографировал. В частности, под прицел его объектива попали жилища местных оборотней, огневика и погодника. Возле них Илья замедлял шаг и будто принюхивался, а потом, как ни в чем не бывало шел за мной дальше.
  Клавдия Константиновна встретила нас во дворе. В тот момент, когда мы вошли в ее калитку, ягиня занималась тем, что обрабатывала от сорняков расположенную прямо у крыльца большую круглую клумбу.
  - Я тебя помню, мальчик, - сказала она Илье, после того, как я ей его представила и коротко изложила цель внезапного визита. - Ты вчера танцевал в Степановке у костра. По поводу фольклора я с тобой с удовольствием поговорю, эта тема - моя любимая.
  Я было попыталась оставить этих двоих наедине, однако ягиня решительно взяла меня за руку и повела в дом вместе со своим неожиданным гостем.
  От предложенного чая Илья сразу отказался, аргументируя это тем, что не имеет возможности задерживаться в Волховском надолго. Поэтому нас проводили в маленькую гостиную, где мы удобно разместились в старых красивых креслах.
  - В каком университете ты учишься, Илья? - спросила у него Клавдия Константиновна.
  - В КГПУ.
  - О! - улыбнулась ягиня. - Знаю-знаю. Я проработала в этом вузе много лет.
  - Вас там до сих пор помнят, - в ответ улыбнулся парень. - Это большая удача, что я смог попасть к вам в гости.
  Следующие полчаса они обсуждали общих знакомых. Моя соседка с милой непосредственностью интересовалась здоровьем и карьерными успехами такого большого количества людей, что я едва не задремала. Илье эта беседа тоже особого удовольствия не доставила - на вопросы Клавдии Константиновны он отвечал скупо, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Собственно, это и понятно - обычным людям в Волховском все-таки не уютно.
  Когда же ягиня перешла от расспросов к песням и сказаниям, гость оживился, включил на своем мобильном телефоне диктофон и весь превратился в слух. С меня также спало сонное оцепенение, потому как то, о чем теперь велся разговор, было действительно очень интересным.
  Оказалось, что за столетия существования ведьминой деревни здесь накопилось столько самобытных сказок и преданий, что можно было написать целую диссертацию. Судя по загоревшимся глазам Ильи, он подумал о том же самом.
  Между тем, рассказы о творящихся тут чудесах лично я воспринимала, как факты полуисторические. Если предание о злобном волхве оказалось правдой, почему бы не поверить в то, что на территории Волховского происходили столкновения семейств оборотней, жили целители, лечившие знатных дворян, и люди, которые одним своим словом могли остановить вооруженные отряды врагов?
  Самый же горячий интерес и у меня, и у Ильи вызвали местные традиции и ритуалы, к которым Клавдия Константиновна перешла ближе к концу своего монолога. Этой темы, правда, она коснулась очень осторожно, не вдаваясь в особые подробности. А когда гость с некоторой настойчивостью начал выспрашивать у нее некоторые детали волховских обрядов, только улыбалась и пожимала плечами.
  ...Илья ушел из дома ягини в четвертом часу дня. Горячо поблагодарил за познавательный рассказ, от моего предложения проводить его до околицы отказался и очень резво потопал в сторону шоссе.
  - Тебе не показался этот юноша странным? - задумчиво спросила у меня соседка, когда гость скрылся за поворотом.
  - Показался, - кивнула я.
  - У меня создалось впечатление, что он явился в Волховское не за песнями и пословицами, а исключительно за обрядами и ритуалами. И мне это не нравится. Конечно, ничего секретного в этих действах нет, ведь полноценно их провести способен только одаренный человек, однако...
  - Может, мне не стоило приводить его к вам? - спросила я.
  - Что ты, Люсенька, наоборот. Я ведь не только знаю много важной информации, но и умею ее фильтровать - понимаю, что можно рассказывать чужакам, а что - нет. Другие волховчане могли бы случайно сболтнуть что-нибудь лишнее. Знаешь, а наведу-ка я справки об этом Илье. Думаю, бывшие коллеги смогут мне помочь.
  - Но ведь мы даже не спросили его фамилию!
  - Ничего страшного, - улыбнулась Клавдия Константиновна. - Я сумею задать вопрос так, что меня обязательно поймут.
  
  ***
  К Марине сегодня я так и не попала. Выйдя из дома ягини, почему-то свернула совсем в другую сторону, и отправилась к озеру. Пару дней назад бабушка сказала мне, что неподалеку от дома покойной бабы Зины есть мост, по которому можно переправиться на противоположный берег - прямо к дому некромага.
  На самом деле, встретиться со Славой я планировала завтра. Мы расстались несколько часов назад, и мне совсем не хотелось, чтобы он считал меня назойливой и навязчивой особой. И хотя желание увидеть его снова с каждым часом становилось все сильнее, решила перетерпеть и отправиться к нему с визитом завтра - не зря же он меня пригласил!
  Однако встреча с Ильей планы кардинально изменила. Его стихийное пришествие оставило неоднозначное впечатление, и мне ужасно захотелось поделиться им именно с Вячеславом.
  В целом, во время беседы с городским филологом не произошло ничего странного. Я, как журналист, во время работы над тем или иным материалом, тоже ни раз договаривалась о встрече с незнакомыми людьми и выспрашивала нужные мне подробности какого-либо события. Но его пристальное внимание к волховским жителям и живой интерес к древним ритуалам вызывали некоторое подозрение. Уж очень много таинственного происходило и происходит в этих местах.
  Поэтому я поборола смущение и пошла-таки в гости к своему чудесному некромагу. Тем более повод для визита подобрался самый что ни на есть удачный.
  Когда до тайной калитки заозерного дома оставалось всего несколько метров, снова засомневалась (может, стоило сначала поговорить с бабушкой или с Гансом?), но когда кованая створка отворилась передо мной сама собой, заставила-таки своих мнительных тараканов замолчать и решительно шагнула в знакомый аккуратный двор.
  У Славы в гостях явно кто-то был. Прямо возле забора обнаружился большой серебристый автомобиль, которого в прошлый раз я здесь совершенно точно не видела.
  Легко поднялась по ступенькам крыльца, постучала в дверь. Буквально через пару секунд послышался звук быстрых шагов, затем щелкнул замок, и передо мной появился высокий незнакомый мужчина. Он был худощавый, широкоплечий, с пепельными от седины волосами. И с пронзительным серым взглядом.
  - Здравствуйте, - с улыбкой сказала ему. - Я пришла к Вячеславу.
  - Здравствуйте, - с радостным удивлением ответил он. - Пожалуйста, проходите.
  Меня пропустили в прихожую, а потом громко возвестили:
  - Слава, к тебе гостья!
  Снова раздались шаги, и из дверей кухни выглянул мой некромаг.
  - Привет, - пробормотала я.
  На губах Вячеслава тут же заиграла нежная улыбка. Мгновение - и он оказался возле меня, взял в руки мою ладонь, ласково коснулся ее губами.
  Незнакомец тихо кашлянул. Слава улыбнулся снова.
  - Ты очень удачно зашла, - сказал он мне. - Позвольте вас познакомить. Люда, это Николай Егорович Клюев, мой отец. Папа, это Людмила, та самая девушка, о которой я тебе говорил.
  В глазах нового знакомого появилось самое настоящее восхищение.
  - Сколько света! - с чувством сказал он. - Аж глаза слепит. Приятно с вами познакомиться, Люда.
  - Взаимно, - улыбнулась я, с любопытством его разглядывая.
  Если бы не волшебные серые глаза, никогда бы не подумала, что эти двое - отец и сын, черты лица у них совершенно разные. Хотя... Телосложение одинаковое. И форма ушей похожа. И руки Николай Егорович складывает на груди точно, как Слава... И, судя по всему, тоже является магом смерти.
  - Пойдемте в гостиную, - предложил Вячеслав.
  Спустя пару минут мы уже удобно устроились в соседней комнате. Николай Егорович - в кресле, мы со Славой - на диване. При этом я каким-то непонятным образом оказалась практически в объятиях заозерного чародея. Похоже, сын не видел ни малейшего смысла скрывать от отца свое ко мне отношение. Клюев же старший ничего против этого явно не имел.
  - Знаешь, Слава, а ведь я пришла к тебе по делу, - сказала, удобно откинувшись на его плечо.
  - Ну вот, - усмехнулся он. - Даже ты не приходишь ко мне просто так.
  Я шутливо развела руками.
  - Что поделать! У меня в самом деле появился хороший повод тебя навестить.
  - Чтобы нас вещать, не нужно никакого повода, - сказал Николай Егорович. - Тем более вам, Люда.
  - Спасибо, - улыбнулась я. - Просто сегодня в Волховском случилось кое-что странное. Мне показалось, что тебе... вам это может быть интересно.
  В двух словах я рассказала о знакомстве с Ильей и его необычном поведении. Мужчины меня слушали, и с каждой секундой их лица становились все серьезнее и серьезнее.
  - Так значит, чтобы войти, ему потребовалось твое приглашение? - переспросил у меня Слава.
  - Дважды, - кивнула я. - Один раз на празднике, второй - у околицы села.
  Отец и сын переглянулись.
  - А прыгал ли этот Илья через купальский костер? - уточнил Николай Егорович.
  - Нет. Танцевать танцевал, а прыгать не стал.
  - Погоди-ка, - вдруг напрягся Вячеслав. - Люда, когда мы пришли к костру после речного гадания, этот человек был среди прочих участников праздника?
  - Нет, он уже ушел.
  Николай Егорович бросил на Славу вопросительный взгляд.
  - Вчера у костра мне почудился запах нежити, - объяснил мой некромаг.
  - Нежити? - искренне удивился его отец. - У купальского костра?
  - Мне тоже это показалось невероятным. А потом запах исчез, и я решил, что ошибся.
  Клюев-старший выдохнул.
  - Что ж, значит, я все-таки приехал не зря.
  О чем это он?
  - У нас неприятности? - осторожно поинтересовалась я.
  - Похоже на то, - спокойно сказала Слава. - Помнишь, я говорил, что в волховском лесу стало очень много мертвушек?
  - Да.
  - Так вот теперь их СЛИШКОМ много. Я один попросту не справляюсь с таким количеством тварей. У меня под каждым третьим кустом стоят ловушки, а охранный контур приходится инспектировать по нескольку раз в день - он то и дело подвергается нападению. Создается впечатление, что все, кто умерли здесь за последние сотни лет коллективно решили вернуться к жизни - начиная от примитивных зомби-зверей и заканчивая призраками. Пришлось вызывать подкрепление, - Вячеслав кивнул в сторону отца. - Так как такое количество нежити само собой появиться не может никак, выходит, что покойников кто-то нарочно поднимает из могил. А после твоего рассказа, Люда, у меня появился подозреваемый.
  Вот это да!
  - Волховчане знают о том, что происходит в лесу? - спросила я.
  - Только староста, остальных волновать пока рано. Мы сначала попробуем справиться своими силами.
  - Слава, - подал голос Клюев-старший, - напомни, от кого ты установил сдерживающий контур?
  - От нежити и нечисти.
  - И всё?
  - И всё.
  - А темные колдуны, подозрительные личности, скупщики антиквариата и продавцы бракованной китайской техники?
  - Папа, в Волховском живут магически одаренные люди. С темными колдунами они как-нибудь справятся и без меня. А дистрибьютеров и скупщиков антиквариата ни один защитный контур не остановит.
  - Это да, - с некоторой грустью в голосе согласился его отец. - Однако то, что наш неведомый филолог дважды спрашивал разрешения пройти на территорию села, наводит на совершенно определенные мысли. Впрочем, никогда нельзя исключать варианта, что парень просто слишком скромный, а потому боялся лишний раз побеспокоить незнакомых людей. Хотя... Люда, скажите, как быстро Илья ушел из Волховского, когда его разговор с ягиней подошел к концу?
  - Очень быстро, - ответила я. - Практически убежал, сверкая пятками.
  - Вот! - многозначительно поднял палец Николай Егорович. - Значит, долго находиться в непосредственной близости от светлого магического источника он не мог.
  - Но ведь обычные люди его тоже выдерживают с трудом, - напомнила я.
  - Обычные люди начинают чувствовать беспокойство на вторые-третьи сутки пребывания в Волховском, - возразил Слава.
  О!..
  - Между тем, Илья пришел в село днем, при свете солнца, - продолжил Николай Егорович. - Люда, припомните, в котором часу он появился у околицы?
  - Во сколько он там появился, я не знаю, - честно ответила ему. - Когда я заметила его там, было двенадцать часов дня.
  Сказала и тут же почувствовала, как напрягся Вячеслав. Взгляд его отца стал прямым и жестким.
  - Полдень, - тихо сказал мой некромаг.
  - Что это значит? - не поняла я.
  - Пограничное время, - ответил Клюев-старший. - Для сильных магов, навьев и высших вурдалаков абсолютно равнозначное полночи.
  Мне вдруг стало нехорошо. Так нехорошо, что дыхание перехватило, а сердце забилось часто-часто. Слава тут же обхватил меня руками и крепко прижал к себе.
  - Надо срочно выяснить, кто такой этот Илья, - сказал он. - Люся, что еще ты о нем знаешь?
  - Только то, что он учится в КГПУ, - тихо сказала я. - И все. Клавдия Константиновна обещала выяснить его более подробную биографию.
  - Чудесно, - кивнул Николай Егорович. - Но надо ее поторопить. Я же попробую разузнать о нем из своих собственных источников.
  Я глубоко вздохнула. Похоже, спокойная жизнь в Волховском подошла к концу.
Оценка: 9.20*6  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | А.Евлахова "От альфы до омеги" (Киберпанк) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | В.Фарг "Излом 2.0" (ЛитРПГ) | | В.Екатерина "Истинная чаровница " (Любовное фэнтези) | | А.Емельянов "Мир Карика 6. Сердце мира" (ЛитРПГ) | | Т.Серганова "Обрученные зверем" (Любовное фэнтези) | | А.Емельянов "Даркнет. Уровни реальности" (ЛитРПГ) | | А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера." (Боевое фэнтези) | | Е.Сволота "Механическое Диво" (Киберпанк) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"