Богдарин Андрей: другие произведения.

Сила искусства

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Этот сборник вошёл в ЛОНГ-ЛИСТ конкурса "короткое детское произведение" сезона весна 2016 издательства Настя и Никита. Электронную книгу "Сила искусства" можно купить здесь https://ridero.ru/books/sila_iskusstva/. Замечательные аудио книжки слушайте по адресу https://vk.com/audios302941454 (скопируйте ссылку в Word, нажмите Ctrl и кликните по ссылке).


   Этот сборник вошёл в ЛОНГ-ЛИСТ конкурса "короткое детское произведение" сезона весна 2016 издательства Настя и Никита. Электронную книгу "Сила искусства" можно купить здесь https://ridero.ru/books/sila_iskusstva/.
  
   Андрей Богдарин, knigi-nn@yandex.ru
  
  

Сила искусства

  
   Мы с Шуриком пришли ко мне домой. Сначала мы хотели идти к нему и слушать пластинку "Мелодии и ритмы зарубежной эстрады", но потом я вспомнил, что сегодня по радио будут читать какую-то "Повесть Белкина", и затащил Шурика к себе: у него в приёмнике батарейки сели.
   - Есть что поесть? - первым делом спросил Шурик и заглянул в холодильник.
   - Дело пяти минут, - сказал я, включил радио и тоже заглянул в холодильник.
   По радио хорошо поставленный мужской голос произнёс: "Станционный смотритель. - и через небольшую паузу, - Коллежский регистратор - почтовой станции диктатор... Князь Вяземский... Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бранивался?"
   - Я уже в это время обедаю, - сказал я, разглядывая содержимое холодильника.
   - И я обедаю, - сказал Шурик, - что-то мы с тобой заболтались на улице.
   В холодильнике мы обнаружили пачку пельменей, коробку яиц и банку квашеной капусты. Всё это перекочевало на стол, я поставил на плиту кастрюлю и сковороду, а хорошо поставленный голос из приёмника продолжал читать: "Легко можно догадаться, что есть у меня приятели из почтенного сословия смотрителей..."
   - Скучища, - сказал Шурик, - давай какую-нибудь музычку поставим, - и потянулся к ручке приёмника.
   - Погоди, - сказал я, - сейчас будет интересно, - и передвинул приёмник поближе к себе.
   "По приезде на станцию, первая забота была - поскорее переодеться, вторая - спросить себе чаю. "Эй, Дуня! - закричал смотритель, - поставь самовар да сходи за сливками..."" - размеренно доносилось из приёмника.
   Шурик выражал всем своим видом недовольство. Он ещё несколько раз пытался придвинуть приёмник к себе и повернуть ручку на другую станцию. Я пытался препятствовать этому, а от плиты пошёл запах раскалённого железа: кастрюля и сковородка, не получив нужной порции воды, масла и продуктов, напоминали о себе. Продолжая внимательно следить за приёмником, я налил в раскалённую посуду масла и воды - всё это страшно зашипело и забрызгало. Потом, чтобы больше не отвлекаться, засыпал в кастрюлю пельменей, а в сковороду влил уже разбитые яйца.
   Когда шипение и шкварчание на плите поутихли, из приёмника слышалось: "При сём известии путешественник возвысил было голос и нагайку; но Дуня, привыкшая к таковым сценам, выбежала из-за перегородки и ласково обратилась к проезжему с вопросом: не угодно ли будет ему чего-нибудь покушать?"
   Похоже, этот момент Шурика заинтересовал - он подался вперёд и направил на приёмник ухо. "А я о чём говорил", - подумал я и поднял крышку сковородки, чтобы помешать яичницу - шипение и шкварчание снова наполнили кухню, и Шурик придвинул к себе приёмник. Я закрыл крышку и решительно подвинул приёмник на середину стола, а Шурик попытался вернуть его к себе:
   - Не слышно! - громким шёпотом сказали мы одновременно.
   После этого и он, и я слушали приёмник, не отрываясь, а все действия с кастрюлей и сковородой я производил, почти не глядя.
   Когда станционный смотритель зашёл в дом ротмистра, еда, судя по запаху, была готова. Я её посолил, поставил чайник, разложил пельмени и яичницу в тарелки, а ротмистр уже выпроводил смотрителя на улицу.
   - Зря, - сказал Шурик с набитым ртом.
   - Что зря? - спросил я, прожевав кусок яичницы.
   - Зря он деньги бросил.
   - Не знаю... Трудно сказать, зря или нет... Слушай дальше...
   В чайнике застучал стальной сторожок, сообщая, что вода вскипела. Я, не отворачиваясь от приёмника, налил чай, положил в обе кружки приличную порцию сахара, достал пачку печенья, а хорошо поставленный мужской голос рассказывал о том, как сын пивовара, поселившегося в доме умершего смотрителя, говорил о "прекрасной барыне", приехавшей однажды к ним "с тремя маленькими барчатами, и с кормилицей, и с чёрной моськой..."
   Когда рассказ закончился, мы посидели несколько минут молча, потом Шурик сказал:
   - Жалко.
   - Кого жалко?
   - Всех жалко, кроме этого бурмистра.
   - Ротмистра, - поправил я
   - Ну да, ротмистра... И чай у тебя какой-то солёный.
   Я отхлебнул из кружки - чай был жутко солёный.
   - Странно, - сказал я, - а пельмени и яичницу я солил из другой баночки.
   Мы, не сговариваясь, вцепились вилками в последний кусок яичницы - яичница была сладкая, как плюшка.
   - Да-а-а, - протянул я.
   - Вот она, сила искусства, - сказал Шурик и поморщился. - Ну, ладно, я пошёл. Пока.
   На следующий день после школы Шурик сказал:
   - Я сегодня хочу послушать истории по радио - интересно и удобно: и обед, и урок литературы.
   - Пойдём ко мне, - пригласил я.
   - Не-е, - замотал головой Шурик и показал мне новые батарейки, - пойдём ко мне: у меня мама борщ сварила.
  
  

Донный царь

  
   Говорят, когда на Волге не было гидроэлектростанций с их плотинами - большого осетра можно было поймать и у Городца, и у Рыбинска. Рыбой с Волги половина России кормилась. А сейчас осетров в этих местах нет; стерлядь, и та - в диковинку.
   Случилось мне с родителями отдыхать в Белозёрихе на турбазе. То ли вода с весеннего половодья не сошла, то ли Чебоксарское водохранилище в первый раз подняли, а только вся низина у правого берега была затоплена. Рыбаки на лодках между деревьев плавали, и у кустов одни макушки торчали. Рыбы в этих зарослях развелось много.
   Однажды сидел я в лодке у "опушки" этого "леса в воде" и ловил на зимнюю удочку окуня. Снасть нехитрая: маленькая удочка, кивок и леска с мормышкой - закинул около борта, кивок начал кивать, значит, тяни - рыба твоя. Времени прошло немного, как я начал ловить, а такой клёв пошёл, только успевай червяка насаживать. Окуньки один за другим летели на дно лодки. Сначала были крупные, потом поменьше, а потом совсем маленькие, с мизинчик в длину. А потом вдруг раз, и ни одной поклёвки за четверть часа. Я удивился: "Что это такое? - думаю. - Куда вся рыба подевалась? Только в азарт вошёл, только решил рекордный улов сделать, а тут на тебе..."
   Перегнулся через борт и вижу: всё ряской покрыто, а в этой ряске кругленькое окошко чистой воды. Наверное, туда я снасть забрасывал. Стал в это окошко вглядываться, в надежде увидеть, куда рыба подевалась, и вдруг кто-то из окошка тихим голосом мне прямо в лицо говорит: "Ну что, кровопийца, всех поймал?! Даже детушек не пожалел?!"
   Я отпрянул от воды и спрятался за бортом лодки. Чувствую, как волосы на голове зашевелились, а руки онемели от страха. "Кто это? - спрашиваю сухим ртом. - Кто это говорит?"
   "Всех выцапал, кровопийца, всех, а на уху-то, небось, и пяти рыбин хватит", - услышал я тот же голос, и всё: тишина... только туман густой откуда-то появился и лодку стал обволакивать.
   Не знаю почему, но пополз я в корму, куда рыбу кидал. Смотрю, окуньки все живёхоньки, все от мала до велика: от ночного дождика вода в лодке осталась. Стал я этих окуньков одного за другим в речку выбрасывать. Выбросил половину, остановился дух перевести - вижу, туман рассеиваться начал. Успокоился немного и думаю: "Зачем всех выкидывать, надо маленьких выкинуть, а больших на уху оставить: даже если это царь Донный со мной разговаривал, так ведь он рыбачить-то не запрещает". Выкинул я всю мелочь, достал свои бутерброды с сыром, и их тоже в воду бросил, чтобы царя задобрить, вёсла в уключины вставил и, не оглядываясь, к берегу погрёб.
   Когда нос лодки уткнулся в пирс, я обернулся: далеко от берега в лучах яркого летнего солнца виднелась та самая "опушка"... и никакого намёка на туман или дым. "Мистика", - подумал я, положил десяток крупных окуней в сумку и пошёл к домику. Пока поднимался по длинной лестнице, думал о случившемся и решил никому ни о чём не рассказывать, чтобы лишних толков не было.
   Большому улову обрадовались все. "Мы едва проснулись, а тут гляди: всё для ухи готово", - сказал отец. Хватило ухи человек на десять, а я только бульончика немножко попробовал. Дня два о рыбалке даже думать не хотелось. Как меня отец ни звал, ни заманивал - я ни в какую. А потом вспомнились мне слова Донного царя о пяти рыбинах, которых "на уху-то, небось, хватит". С перепугу я о них совсем и забыл. Вспомнил эти слова и решил ловить понемножку, а мелочь всегда отпускать. Рыбалка возобновилась, и Донный царь мне ни в чём не препятствовал.
  

Пимпочка и бизинчик

  
   Хорошо, когда человек многое умеет: не только много знает и толково об этом рассказывает, но и руками может всё, что угодно, сделать. Когда ни путного сантехника, ни плиточника, ни слесаря днём с огнём не сыщешь, такие люди - на вес золота.
   Нашими соседями по рыбацкой стоянке были дядя Стас и сын его Вадим, паренёк, старше меня на полгода. Дядя Стас, по профессии музыкант, играл на трубе и работал в музыкальной школе. Вадим собирался пойти по его стопам и готовился поступать в музыкальное училище на отделение духовых инструментов. В общем, творческая интеллигенция, и ожидать от них разных технических навыков было трудно. Однако дядя Стас неплохо разбирался в лодочных моторах, инструмент и запчасти держал в специальном чемоданчике, и Вадим всегда был при нём, так что оба в технике, что называется, "шарили". Вадим, конечно, совсем немного, но дядя Стас - прилично. Он говорил Вадиму:
   -Трубу ты разбираешь и собираешь по несколько раз в неделю, а в двигателе внутреннего сгорания примерно такие же клапаны и цилиндры - ничего не бойся, соображай.
   Мой отец тоже несколько раз в неделю "разбирал" и "собирал"..., но только не трубу, а кроликов и мышей - он был биохимиком и оперировал животных на благо науки. Инструменты для мотора лежали у него в одной большой тряпичной сумке и наполовину были слесарными, наполовину - хирургическими. Меня он к лодочному мотору почему-то не подпускал и, если что случалось, ходил советоваться с мужиками.
   Вот и в этот раз, когда в моторе что-то зачихало и задымилось, отец пошёл к дяде Стасу, а я остался сидеть около разобранного мотора и сумки с инструментами и запчастями. Дядя Стас был на рыбалке, и отец вернулся с Вадимом:
   -Вот здесь пимпочку дёргаешь, а бизинчик туда не идёт, там - "чих-пых", а тут - "бах", и дым, - объяснил он Вадиму.
   Конечно, папа мог бы сказать всё это общепринятыми словами, он знал кучу медицинских терминов и мог не просто объяснить, что такое ДНК, но даже без запинки произнести длиннющую расшифровку этого сокращения, однако в быту он предпочитал обходиться "пимпочками" и "бизинчиками":
   -Так проще, - говорил он.
   Вадим, потрогав пимпочку и послушав "чих-пых", стал что-то советовать, и из тряпичной сумки начали появляться то шланг от капельницы, то медицинский пластырь, то блестящий скальпель. Всё это искалось подолгу, а весь процесс сопровождался словами вроде "пимпочки" и "бизинчика".
   Приближался вечер, а мотор никак не хотел заводиться. Пришёл дядя Стас со своим чемоданчиком, посмотрел на мотор, в котором вместо резиновых шлангов были шланги от капельницы, вместо изоляционной ленты - медицинский пластырь, и спросил:
   -Ну как больной?
   -Пока не выписан, - ответили мы хором.
   -Тогда проверим его свечи, - сказал дядя Стас, вывернул наши свечи, поставил свои, что-то где-то подкрутил, дёрнул за верёвочку, и мотор затарахтел, - надо почистить свечи, - заключил дядя Стас.
   Мотор приятно тарахтел, шланги от капельницы мерно подрагивали, отец с дядей Стасом сидели у костра с кружками то ли чая, то ли спирта, а мы с Вадимом смотрели на закат и со смехом говорили друг другу: "Вот здесь пимпочку дёргаешь, а бизинчик туда не идёт, там - "чих-пых", а тут - "бах", и дым".
  

Речные огурцы

  
   Волга - река широкая. В некоторых местах, где сделаны водохранилища для гидроэлектростанций - настоящее море: берегов не видно. А в районе села Юркино полтора-два километра точно будет.
   Папа тогда любил рыбалку и весь свой отпуск проводил со мной на левом берегу реки. Места пустые, дикие, но для отдыха и рыбалки - в самый раз. Жили мы в палатке, готовили на костре или на походной газовой плитке, а если что надо было - на моторной лодке ездили в Юркино.
   В то утро папа сказал: "Давай махнём на другой берег!" Я никогда не спрашивал: "Зачем? Для чего?" - и всегда был готов к новым путешествиям: с папой всегда какие-нибудь интересные приключения получались. Через пять минут папа отвязал швартовочный трос от большой коряги, и мы помчались по реке, оставляя за собой расходящийся клином след. Лёгкая лодка быстро вышла на глиссаж, то есть подняла нос и как будто летела над волнами. Большие волны от "Метеора" или "Ракеты" и многочисленных сухогрузов и наливных танкеров давали о себе знать: лодка подпрыгивала на них, как на кочках, и блестящие на солнце брызги летели вверх.
   На другом берегу коряг не было. Отец бросил якорь, намотал якорную верёвку на носовой кнехт, взял канистры и мешки и пошёл в гору. Я остался на берегу стеречь лодку и занял себя деланием "блинчиков": это когда бросаешь камешек (желательно плоский) в воду, а он прыгает по поверхности воды - чем больше раз прыгнет, тем удачней делание "блинчиков" получается.
   Прошло несколько часов, отец вернулся с полными канистрами бензина и двумя мешками хлеба. "Ну что, в путь?" - весело сказал он. "В путь", - обрадовался я. Завели мотор и поехали. Мотор гудел натужено, а лодка на глиссаж не выходила. Папа прибавил газу - ничего не изменилось. "Странно, - сказал он, - надо канистры из носа в корму перенести - держи руль". Перенёс - лодка по-прежнему не желала радовать нас быстрым ходом. "Неужели бензин палёный продали?" - размышлял вслух отец, но рёв мотора заглушал его голос, и я только по энергичным жестам догадывался о содержании и направлении его размышлений.
   Мотор гудел, отец то слева, то справа смотрел на него, а лодка шла тяжело и медленно. Я держал руль и тоже пытался понять, что такое случилось с лодкой. "Главное - фарватер пересечь, - кричал отец, - держи на тот бакен, скоро приплывём".
   Скоро - не скоро, но, в конце концов, мы приплыли. Туда плыли пять минут, обратно - полчаса, хорошо, что туда вверх по течению шли - обратно течение помогало. Заглушили мотор, отец спрыгнул в воду и стал за носовой кнехт затягивать лодку на берег. Вдруг он остановился, наклонился, потом и вовсе присел, потом пошёл вдоль борта, потом встал, столкнул лодку обратно в реку и сказал: "Смотри". Я с любопытством смотрел на нос лодки, от которого не спеша начал отделяться якорный трос. Мы посмотрели друг на друга, потом на якорный трос, потом опять друг на друга и засмеялись.
   Когда отец вытащил якорь, на нём было много ила и донной растительности. "Ещё две-три таких поездки, и можно будет речные огурцы высаживать", - сказал папа. "Ага, - согласился я, - одну борозду мы уже пропахали". Что это за речные огурцы и есть ли они вообще в природе, я не знал, но думаю, если бы папа решил их найти, то обязательно нашёл бы: для него это дело пустяковое.
  

"Телефон"

  
   Как-то раз после ужина я предложил Коле:
   - Пойдём сегодня перед закатом на рыбалку.
   Мы отдыхали на турбазе, которую в Керженской тайге построили два института: физический и математический, и одним из любимых занятий многих научных сотрудников и их детей была рыбалка.
   - Я не люблю рыбалку, - ответил Коля, - мне на ней скучно.
   - Понимаю, - сказал я, вспомнив о его отношении к рыбной ловле, - зову тебя не на удочку ловить, а на "телефон".
   Коля остановился и поглядел на меня умными глазами:
   - По телефону разговаривают, на телефон рыбу ловить нельзя.
   - Можно, это такой способ ловли, только обязательно нужны два человека: без тебя у меня ловить на "телефон" не получится - пойдёшь?
   Коля учился на одни пятёрки и любил "докапываться до истины", поэтому предложение познакомиться с необычным способом ловли его заинтересовало - он согласился.
   Я взял два спиннинга, сачок и сетку для рыбы, и мы пошли к реке. На "телефон", или "телефоном", ловят так: снимают с одного спиннинга блесну и связывают лески, чтобы блесна другого спиннинга свободно висела на поводке, двух-трёх метровом кусочке лески. Рыбаки встают на разных берегах. Сначала один крутит катушку спиннинга к себе, а потом другой - блесна на поводке "ходит" от одного берега к другому. Можно ловить щуку и окуня даже около водных зарослей, не боясь зацепить блесну за траву или корягу.
   Я перешёл вброд речку, и рыбалка началась. Подстроились друг под друга быстро, блесна аккуратно бороздила Керженец, но рыба не ловилась. Через полчаса Коля сказал:
   - И на "телефон" ловить тоже скучно - я пошёл, - и попытался воткнуть спиннинг в песок.
   Мне очень хотелось ещё половить на "телефон", и я уговорил Колю переместиться в другое место. Мы сходили в одну сторону, потом в другую, и когда у Коли терпение уже совсем закончилось, около блесны раздался плеск, леска натянулась, и я закричал: "Тянем!" Из воды показалась голова щурёнка, держащая в пасти блесну.
   - Отпускай потихоньку, - закричал я, - я тяну!
   - Сам отпускай - я тяну! - с неожиданным азартом закричал Николай и закрутил катушку в свою сторону.
   - А чего ты-то тянешь - я тяну! - удивился я такой резвости приятеля и ещё сильнее потянул леску в свою сторону.
   Коля не сдавался, я тоже - щурёнок то поднимался над водой, то глубоко опускался в воду, а потом взял и сошёл с тройника.
   - Ну ты, рыбак-нехочуха, - с досадой крикнул я Коле, - мы из-за тебя щуку упустили!
   - А почему из-за меня? - закричал Коля. - Ты сам пожадничал, рыба к моему берегу ближе была.
   - У тебя сачка нету и сетки, - горячился я, - и вообще это я предложил ловить на "телефон".
   - Ну хорошо, - крикнул Коля, - можешь ловить один, - и снова попытался воткнуть спиннинг в песок.
   Мне жутко хотелось продолжить такую необычную рыбалку, и я решил уступить:
   - Ладно, ладно, не обижайся; первый блин комом, - примирительно крикнул товарищу, - в следующий раз тяни к себе.
   Николаю, видно, процесс понравился, и он, уже отвернувшись от реки, живо повернулся и сказал:
   - Уговор, что я тяну?
   - Уговор, - и блесна снова "заходила" от берега к берегу.
   Через несколько минут нам попался крупный окунь, и я, как и договорились, стал отпускать леску, а Коля - тянуть. Когда блесна с окунем оказались у кромки воды, Коля, стоявший на высоком берегу, крикнул:
   - А как его доставать?
   - Сачком!
   - А сачок у тебя!
   - Тогда спускайся и бери его руками; только спиннинг не бросай.
   Коля стал спускаться по крутому склону, поскользнулся, упал, выронил спиннинг - рыба плюхнулась в воду и сошла с крючка.
   Я молчал. Николай тоже. Я, конечно же, мог крикнуть: "Растяпа", - или что-нибудь такое, но, зная Колину прямоту, решил промолчать и продолжить рыбалку. Неудача подействовала на Николая даже больше, чем неожиданная радость при поимке щурёнка, и процесс продолжился без упрёков и почти без условий, Коля только и сказал:
   - Ладно, в следующие разы тяни к себе, а потом мне сачок дашь.
   Поймали щурёнка, но уже, скорее всего, другого, двух крупных окуней; потом я перешёл реку вброд и отдал Коле сачок. Поймали щучку и ещё кого-то, но было уже темно, и этот кто-то улизнул из сачка Николая. Мы ни капли не расстроились: сама рыбалка нас порадовала не меньше улова. Рыбу решили отдать мне - Колю в детстве перекормили рыбьим жиром, и он почти не ел ничего рыбного. На следующий день моя мама сварила уху - мы всех угощали. Коля тоже попробовал "этот рыбий бульон" и остался доволен - как-никак сам ловил.
   "Вот как хорошо, - радовался я, - теперь каждый день будем на "телефон" ловить". Но этого не случилось. Коля сначала несколько дней "пропадал" с родителями в лесу, "охотясь" за ягодами и грибами. Потом пару дней не выходил из домика - помогал родителям делать варенья и соленья. А потом и у меня пропало желание ловить на "телефон" - обычной удочкой с лодки или берега в тихом местечке было куда спокойней и привычней.
  
   Белозёриха - местечко на Волге между Лысково и Бармино.
   Кнехт - специальное устройство для намотки швартовочных тросов.
   Фарватер - судоходная часть реки.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"