Ink Visitor: другие произведения.

Выдумщик

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Все в полку знали, что штабс-капитан Смуров - враль и большой чудак...


  
   Все в полку знали, что штабс-капитан Смуров - враль и большой чудак. Двадцать с гаком лет назад, под Севастополем, осколок османского ядра вошел в его голову и там и застрял: с тех пор Смуров и сделался любителем почесать языком о разных нелепицах. Но, когда выдавался свободный час, всегда находились охотники его послушать: в расположении полка недоставало развлечений. К тому же, с солдатами и младшими офицерами Смуров держался накоротке, по-свойски, что делало его для них приятным собеседником.
   Вот и в тот погожий вечер мы с поручиком Треблиным сидели перед смуровской палаткой, а Смуров, устроившись на снарядном ящике, дымил трофейным табачком и прихлебывал из фляги, пока юнцы из третьей батареи ждали, затаив дыхание: им смуровские истории были еще внове, и выдумки его они принимали всерьез.
   Впрочем, забегая вперед - должен признать, что этот его рассказ произвел определенное впечатление и на нас с Треблиным и навел на некоторые размышления.
   - Ходил я ночами в N-ске через Екатерининский парк, - неторопливо начал Смуров. - Возвращался от одной миловидной особы, которой, представьте себе, не хотелось, чтобы свет прознал о нашем с ней близком знакомстве... Да, скажу я вам - было времечко, - он крутанул поредевший ус. - Парк тот в N-cке, господа, что лес был: фонари на одной центральной аллее проставлены да на двух соседних. Ну а я-то, известное дело, тропинками безлюдными пробирался, по окраине. И вот иду я, значит, как-то раз домой, насвистываю. Ночь теплая, погожая, звезды в кулак. Хорошо! И тут вижу: в десяти шагах от тропы на дубу висельник болтается. Язык вывалил и глаза на меня пучит. Я знамение крестное сотворил, замолвил перед господом за покойного словечко - и ходу оттуда, будто и не было меня там. Оно бы и надо, конечно - городового кликнуть, но, сами понимаете, господа: вся секретность моя тогда б пошла к чертям, а покойник разве ж сильно утрудится, ежели лишний час до утра на ветке провисит? Сам ведь залез - не я ж его туда закинул, и почему, спрашивается, дела мои от его блажи взять да повеситься страдать должны? Так что пошел я своей дорогой. Глотнул на квартире мадеры для крепкого сна, повалился на кровать и позабыл обо всей чепухе до следующей ночи.
   - А следующей ночью снова повешенного увидели? - нетерпеливо спросил солдат с усыпанным веснушками лицом и оттопыренными ушами. Соседи тотчас на него зашикали.
   - Все верно, юноша, - благосклонно улыбнулся ему Смуров. - Но если накануне висельник раскачивался под крепким дубом, то теперь украшал собой изящную ольху, и выглядело все это весьма неприятно. Я хорошо разглядел его лицо: он был еще совершеннейший мальчишка, щуплый, безбородый и с непорчеными зубами. Скверно мне стало на душе. "Что ж за жизнь такая, что юнцы желторотые один за другим в петлю лезут?" - подумал я. Сотворил знамение, нашептал молитву и побрел домой: дело уже к утру шло, светало, а мне прием у Его Превосходительства в девятом часу был назначен, и совсем нехорошо было бы мне задерживаться. Весь день проходил я с больной головой, сам не свой от переживаний и бессонницы. Но только отзвонили к вечерне колокола - прибежал чернявый парнишка и сунул мне записку от ma chХre amie: мол, жду Вас, Нил Никифорыч, к обычному часу всенепременно, скучаю, то да сё... Ну, я пошел - куда деваться? Отдохнул, как говорится, душой и телом. Но, все ж, ночь сном красна - удалился я домой ранее обычного. Иду парком, зеваю, мыслями уже на квартире подушку щекой грею. И тут слышу - шаги. Идет за мной кто-то. Подумал я сперва - городовой ходит, самоубивцев ловит, чтоб от парка их отвадить. Мне с городовым встречаться, ясное дело, ни к чему: заторопился я. А он - тоже шибче пошел. Я опять медленнее - и он медленнее. И шаги его чудно зазвучали, точно не один человек идет, а рота, и все в ногу... Не так сапоги полицейские гремят. Тут уж нехорошо мне стало. Полнолуние еще, как на зло. Луна как раз из-за облачка выглянула... "Что за тать привязался?" - думаю, а сам потом холодным обливаюсь: пистоль-то на квартире лежит. Перетрусил я тогда, господа: что греха таить. Но иду, не оборачиваюсь, шагу не прибавляю. До перекрестка тропинок дошел, остановился - прикурить будто бы. Жду, слышу - догоняет он меня. Показался наконец. Вижу - обычный вроде паренек, из разночинцев, я уж успокоился было. Но как ближе он подошел - ба! Гляжу и глазам не верю: мертвец давешний! Один в один лицом. Тут уж у меня сердце в пятки провалилось. А он взглянул на меня, кивнул, точно знакомцу какому, и пошел себе дальше по тропинке. Представьте, господа! Взял и прошел мимо. Я полкисета табаку просыпал, раскуриться не могу, спички ломаю - так руки трясутся. А он идет себе дальше, будто ничего не происходит особенного! Тут уж со мной помутнение рассудка приключилось. Страшно было - аж кровь в жилах стыла, но злость внутри поднялась лютая, на него да на себя. "Что за позор", - думаю, - "Ты, Нил, офицер русский! Турка бил - знамени не посрамил, а мертвяка паршивого испугался!" Взял и догнал я его: ноги не шли, а догнал. "Мил государь", - сказал, - "Огоньком не угостите ли? А то спички вышли..." - Смуров оглядел притихших слушателей и, наслаждаясь вниманием, стал неспешно раскуривать трубку. Глуховатый Треблин подвинулся ближе, чтоб лучше слышать.
   - И что он? - Снова первым не выдержал лопоухий солдат.
   - А он улыбнулся хитро как-то, неприятно, прикурил мне от своей спички и, не сказав ни слова, ушел. Больше уж я за ним не погнался: кто как, а я сам себе не враг, не прочь и в постели помереть. - Смуров усмехнулся. - На пенек у тропы присел - так и просидел час, а как рассвет занялся - припустил домой, только пятки сверкали. С тех пор ноги моей в том парке не было. Вскоре и подруга моя ко мне охладела, потом нас перевили из N-cка... Но незадолго до того, - продолжил Смуров, выдержав паузу, - имел я откровенную беседу с нашим командиром тогдашним, полковником Разовским, светлая ему память. Михаил Евсеич на своем веку много повидал и был во всяких чудных делах мастак. Шибко интересовался он чертовщиной такой да сякой: с басурманами пленными о шайтане толковал, диковины разные в коллекции имел и с собой возил. Неловко мне было, но, все же, набрался я смелости и рассказал ему, что видел. А он мне сразу: "Что ж оплошали вы так, Нил Никифорович!" Не мертвяк это был, Разовский сказал, а людос. То есть, вроде как, шкодник, выдумщик, по-нашему. Не злой он, вроде как, но и не добрый: скукой мается. А честных христиан с панталыку сбивать - любимая его забава. Тело любое напялить может, как одежку, чем хочет, тем и прикинется - хоть человеком, хоть зверем, хоть хлеба куском и изо рта у вас выскочит. Насмешить может до припадка или напугать до смерти, а отогнать силой его нельзя: креста и воды святой не любит он, однако ж отстать - не отстанет: упрям. Но если кто понравится ему, уловкам и хитростям его не поддастся, храбрость проявит или смекалку - того он богатством одарит или другое желание исполнит. "А вы, Нил Никифорович, счастье свое упустили: улетело оно от вас с дымком табачным", - сказал мне Разовский. Я не шибко, честно признаюсь, расстроился, потому как не больно-то в его сказ поверил, а ежели то и правда - все одно, на кой мне дары бесовские? Но то я, а Разовский разволновался очень. Попросил меня рассказать ему еще раз, как все было и как отыскать те тропки. Ну а мне - жалко, что ли? Он попросил, я рассказал. Он еще проводить его уговаривал, но тут уж я - ни в какую: "Хоть под трибунал меня, Михаил Евсеевич, отправьте", - сказал, - "духу моего там не будет". Он мне попенял за трусость, но сильно не сердился. Как раз в ту пору снова полнолуние настало. Пошел он в парк следующей ночью один, и не вернулся уж больше.
   - Нил Никифорыч, что-то вы сегодня совсем запутались, - перебил Смурова изумленный Треблин. - Разовский, упокой господь его душу, всего год назад представился. Помер он в госпитале уже, но как брюхо ему порвало, когда пушка взорвалась - я своими глазами видел. Рядом был, сам чудом уцелел.
   - Так и я мертвяка своими глазами видел! Значит - взаправду мертвяк был, по-вашему, так, что ли? - с кажущимся простодушием улыбнулся ему Смуров. - Видеть мало: понимать надо, что видите. Вышел полковник Разовский из парка, но то уже не он был, не наш Михаил Евсеич. И характер у него переменился, и осанка другая стала, и взгляд: иной раз остановится перед строем, посмотрит на тебя - и жуть такая пробирает, что хоть падай да помирай. Только иногда мелькнет что-то в глазах живое, грусть какая-то, тоска жгучая... Что-то дурное сталось с командиром нашим в парке. Ветераны шептались - душу он потерял, но я думаю, это бес тот, шкодник, в него вселился, поработил. Истинно говорю: не он это был с той поры! Вам-то, молодым, неоткуда знать, каким Михаил Евсеич прежде был, а нам, старикам, видней. Никогда мы с ним по душам не говорили больше, только кратко и по всей форме друг к другу обращались. Я тому и рад был. А уж как он помирал - то, господа, истинный ужас был, скажу вам без прикрас. Я ведь тоже тогда был пострадавший: отвезли в госпиталь на подводе и в общую палату положили. Доктора с санитарами между нами ходят, а мы их разговоры слушаем. Простой человек с раной такой тем же днем бы помер, а Разовский неделю лежал. Мучился страшно, кровью истек, криком изошел, а помереть все никак не мог. Под конец замолчал, почернел весь, лежал недвижим, но в сознании был и каждого взглядом таким одаривал, что доктора к кровати его и подойти боялись. Оно и понятно. Но, наконец, помер он, и вздохнули все с облегчением. Сестричка мне одна шепнула - самый главный врач, профессор, хотел колом осиновым грудь покойному проткнуть: хоть и супротив науки, а все надежнее. Но то ли пересудов убоялись и так похоронили, то ли не помог кол - не усоп Разовский по-людски, не упокоилась душа его. Тело-то его в земле лежит, и бес тот из него со смертью вышел, но душе искалеченной, бесом обглоданной, ни в Рай, ни в Ад ходу нет. Так и таскается дух его неупокоенный за полком: куда еще податься? В заварушке в любой он нам подспорье. Но в другое время развлекает себя, как может. У беса научился: то под руку кого толкнет, то фитиль потушит, то еще чего. Заметили, господа, сколько в последний год у нас происшествий всяких было, не порох подмокнет, так повар кипятком обварится? Не само по себе все это происходит: призрак Михаила Евсеича безобразничает, скучно ему. То-то и оно!
   - То-то и оно, Нил Никифорыч, что Разовский был хороший командир, за дисциплину строго спрашивал, оттого при нем и происшествий дурацких не было, - ворчливо сказал Треблин. - Ерунду вы говорите, на хорошего человека наговариваете. Призрака еще выдумали...
   - Да что выдумал, когда вот он стоит, слушает! - театрально воскликнул Смуров, указывая куда-то нам за спины.
   Фокус этот Смуров проделывал часто, но лопоухий солдат и его товарищи о том еще не знали и все, как один, обернулись.
   - Вы уж не серчайте, Михаил Евсеич, что историю вашу без спросу высказал. - Смуров, с видимым трудом сдерживая веселье, встал с ящика и отдал пустому месту честь. - Вон, поглядите-ка лучше на молодежь нашу, подсобите им, как будет надобность.
   Лопоухий побледнел.
   - Знаете что, ну вас к черту! Идем, Саш: довольно с меня этой болтовни! - Рассерженный Треблин ухватил меня за локоть и потащил прочь, бранясь и украдкой оглядываясь. Только когда мы отошли на полста шагов, он остановился перевести дух.
   - Ты чего это так разошелся? - с любопытством спросил я. - Когда он про вурдалаков и генерала Егорова рассказывал - и то молчал.
   - Да, понимаешь, почудилось - действительно кто-то сзади стоит, - неохотно сказал Треблин. - И за плечо еще тронул.
   Я невольно оглянулся на смуровскую палатку, но ее уже не было видно за подводами. Должно быть, недоверие отразилось на моем лице ярче испуга, так что Треблин тотчас смутился.
   - Да говорю ж: почудилось. Надо ж было ему выдумать этого, как его... Выдумщика! - Треблин сплюнул через плечо. - Да еще Разовского покойного приплести... Глупость, но складно, хорошо рассказывает, чертяка старый. И себе, и нам в охотку: уши иной раз вянут, а, все ж, скучно было б без него.
   - И то верно: скучно. - Неясная мысль, давно уже ворочавшаяся у меня в голове, наконец, оформилась. - Послушай-ка, Володь, а ты видал когда-нибудь, чтоб Нил Никифорыч наш в церковь зашел, молитву произнес или хоть крестом себя осенил? Говорит он о том постоянно: перекрестился, мол, и пошел, помолясь. Говорить он мастак - а чтоб взаправду сделал? Я ни разу не видел.
   - Нет, - подумав минуту, сказал Треблин. - И я не видел. Как Разовский, земля ему пухом, из церкви выходил - видел. Многих видел, а Смурова в городе только в кабаке да в бане встречал. И креста на теле он не носит, я в бане заметил.
   К палатке нашей мы вернулись в молчании, хотя оба размышляли об одном и том же. Солдаты дремали у костров или переговаривались в полголоса, с кухни ветерок доносил запах жженой каши, но в небе светила полная луна, и это казалось мне тревожным знаком.
  

I.V., март, 2016

  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) И.Даждев "Zend 2."(ЛитРПГ) А.Гончаров "Образ на цепях"(Антиутопия) Л.Свадьбина "Секретарь старшего принца 4"(Любовное фэнтези) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) Ч.Маар "Его сладкая кровь"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"