Бояндин Константин Юрьевич: другие произведения.

Обратный отсчёт (+ глава 19)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 9.00*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Они - люди, обладающие редкими талантами; не супергерои, но специалисты по выживанию, занимающиеся предотвращением всевозможных неприятностей. Жизнь превращается в непрерывную цепочку приключений, когда из разных источников приходят предупреждения - приближается катастрофа. Так начинается обратный отсчёт.

Обратный отсчёт

Nous 26
© 2017-2019 Константин Юрьевич Бояндин

Главы:
   День 47. Леониды
   День 46. Во мгле
   День 45. Непредвиденное
   День 44. План "Б"
   День 43. Кысь
   День 42. Бескозырка белая
   День 41. Гражданин Гадюкин
   День 40. Оградить, сохранить, защитить
   День 39. Нечто
   День 38. Заводь
   День 37. Полюс недоступности
   День 36. Устаревшая версия
   День 35. Менуэт
   День 34. Страшные тыквы
   День 33. Тау Кита
   День 32. Тайное общество
   День 31. Похороны энциклонга
   День 30. Чёрная вода
   День 29. Жертвоприношение (IP)
   День 28. Сопротивление бесполезно (IP)
   День 27. Факсимиле (TBD)

День 47. Леониды

     Сигнал тревоги выбросил его из сна в вязкий, чёрный кисель; когда будят не вовремя, первые несколько секунд тело отказывается повиноваться. По этой причине Вильям предпочитает просыпаться самостоятельно. Ну или не от сигнала тревоги.
     Очень мило. Заснул прямо на рабочем месте - в морге то есть. Ну хорошо хоть за письменным столом, а не где-нибудь ещё. Вильям Смит, кодовое имя "Травматург", посмотрел на включившийся от движения человека экран - никаких угроз. То есть совсем, все датчики до единого показывают низший уровень возможной опасности. Интересно, такого давно не было.
     Дверь отворилась, и вбежала Магна Торнс. У неё одной подлинное имя совпадает с позывным. То ли воображение на минутку отказало у тех, кто придумывал позывные, то ли что ещё. Как и сам Травматург, Магна выглядит сонной и недовольной.
     — Что случилось? - она огляделась - морг сейчас чист и практически стерилен. Если и есть "экспонаты", они в герметичных ячейках холодильника. - Нападение?
     — Нет, это Профессор, - отозвался Травматург, прочитав входящие. Ну замечательно, среди ночи включать сигнал общей тревоги. На объекте - только они трое, внешняя охрана не в счёт. И вот с точки зрения внешней охраны, всё замечательно и тихо.
     — Убью гада, - посулила Магна - без особой, впрочем, злости. Это она правильно. Злиться ей противопоказано. - И где он сам? - Она пододвинула стул и уселась рядом с Травматургом.
     — Уже здесь, - следующим в морг вошёл Даниэль Корвин, он же Профессор. Седовласый, под два метра ростом, и с неизменной улыбкой на длинном лице. И в белом халате. - Где Док и Лаки?
     — Где положено, - проворчала Магна, зевнув и потянувшись. - В отпуске. Что случилось-то?
     — Надо отозвать, - Профессор уселся в кресло и положил свой планшет на краю стола. - Дождались, наконец. Есть аномалия, четвёртого класса. Трижды перепроверил, ошибки нет. Нам нужно посетить все хранилища. Лучше не откладывать.
     — То же самое, и человеческими словами, - потребовала Магна и, вновь зевнув, уселась вертикально, поморгала. - Стой, ты сказал "четвёртого"? Это что, конец света, или что-то подобное?
     — Пока только предвестники, - успокоил её Профессор. - Смотри прогнозы на ноябрь. Нет, астрономические. Вон там, метеорный поток Леониды. Видишь?
     — Не вижу, - честно призналась Магна. Ну посмотрела на три разных сайта (остальные продолжали открываться в других вкладках). - И что я должна... Чёрт!
     — Вроде того, - благодушно улыбнулся Профессор. На вид - либо нелепая шутка, либо совпадение: строка "K47" мелькала на всех страницах. Перезагружаешь страницу любого сайта, посвящённого астрономическому календарю на текущий год - и видишь эту строку, но уже в другом месте страницы. Мелочь вроде, если не знать, что это значит и откуда берётся.
     — Идём в столовую, кофе готов, - предложил Профессор. - Ну, кто скажет нашей сладкой парочке?
     — Не я, - буркнула Магна, поднимаясь на ноги первой. - Ты поднял тревогу, ты и звони. А я так хотела сама в отпуск съездить...

- - -

     Из еды Профессор умеет готовить только кофе. К счастью, в холодильнике нашлись и ветчина, и сыр, так что через несколько минут на столе стояло блюдо с бутербродами. Пока Магна нарезала их, Профессор позвонил. Ежу понятно, что ему пришлось выслушать "с той стороны": Лаки очень не любит, когда её отвлекают от законного отдыха. Да ещё ночью.
     — То есть мы первые, что ли? - поинтересовался Травматург, который тем временем опросил конторские мониторы по всему свету. Ничего угрожающего. Наоборот, везде средний уровень опасности ниже среднего. Как интересно, последний раз такой низкий уровень был... так-так... аккурат накануне Карибского кризиса. Хотя пока что это – просто совпадение.
     — Не думаю. Вряд ли допустят панику, публикаций не будет. – Профессор задумчиво почесал подбородок. – Понаблюдаем. Сейчас главное - посетить хранилища. Если всё спокойно, можно расслабиться и спать дальше.
     — А я и не напрягалась. – Магна посмотрела, поджав губы, на блюдо с постепенно исчезающими бутербродами. – Билли, у тебя есть, я знаю. Где прячешь?
     — Мэг, начинать утро с виски... - попытался было возразить Профессор.
     — Не спорь, Дэн. Мне нужно. Ну так где прячешь?
     — В четвёртой ячейке, - вздохнул Травматург. - Тащи тогда сразу и лёд тоже. Там же, в железной коробке.
     — Вот ведь псих! - с уважением отметила Магна, и удалилась из столовой.
     — Четвёртого на моей памяти не было, - подумал Травматург вслух. - Ну, настоящего не было, учебные не в счёт. Точно не ошибка программы?
     — Три раза проверил. - Профессор допил свою чашку и направился к кофе-машине. - Я тревогу шутки ради не... Чёрт!
     Чуть чашку не разбил. Оглушительный визг донёсся из коридора. Приугасло освещение, зажглись и вновь остыли оранжевые огни у дверей – аварийное освещение. Доля секунды – включился аварийный генератор. А вот теперь внешняя охрана в курсе, что на объекте непорядок, и доложит куда положено.
     Это Магна. Не надо её пугать; хорошо, если только генератор вылетел, думал Травматург на бегу, едва поспевая за Профессором.
     Магна сидела на полу, глядя вверх, на дверцу злополучной ячейки. Вроде бы всё закрыто, что тут стряслось? Травматург взял Магну за руку, заглянул ей в глаза. Кивнул Профессору: ничего страшного.
     — Ч-ч-что там у т-т-тебя т-т-такое? - Магна отказалась от помощи. Сама поднялась на ноги, пошатнулась, но не упала. И почти сразу же перестала заикаться. - Оно движется! И смотрит на меня! Псих проклятый! Что за шутки?!
     — Мэг, ты какую ячейку открывала?
     — Четвё... - Магна осеклась. На уголке дверцы была начертана маркером небольшая цифра "3". - Вот чёрт! Дэн, у него что, отсчёт с нуля начинается?!
     — Ну да, с нуля. - Травматург открыл ячейку, помеченную цифрой "4". Всё верно: немаленький такой склад спиртного. Если Шеф узнает... - Держи. Дэн, возьми стаканы. Не бойся, всё стерильно.
     — Здесь я пить не буду! - Магна поёжилась, и твёрдым шагом направилась к выходу.
     Двое остальных проводили её взглядом.
     — Билли, и в самом деле, почему с нуля? - поинтересовался Профессор, покинув гостеприимные стены морга. - Ты же не программист.
     Травматург пожал плечами. Это они ещё не видели "отрицательных" ячеек.
     — И всё-таки, что там у тебя лежит? - Магна посмотрела в глаза Травматурга. - Там такой холод! А оно живое!
     — Позаимствовал у вояк. - Травматург провёл карточкой. Дверная ручка засветилась красным - защита включена. - Всё законно. Оно не живое, Мэг. Просто тропизм, тянется к свету и теплу. Потом расскажу, после завтрака. Чтобы аппетит не портить.

День 46. Во мгле

     А на этот раз проснулся легко и просто. И настроение, что характерно, солнечное и яркое. Даром что здесь, на объекте, солнечного света нет и быть не может: тут до поверхности минимум полкилометра.
     Травматург открыл глаза. Мягкий, тёплый свет ночника. Четыре тридцать утра – через десять минут включится будильник. У изголовья, глядя на Травматурга чёрными бездонными глазами, сидела Лаки. Просто сидела и улыбалась. И словно включились остальные органы чувств: теперь он воспринимал её и обонянием (едва ощутимый, будоражащий цветочный аромат), всей кожей ощущал тепло её тела – не стихия, нет, просто повышенная чувствительность.
     — Вставай, - услышал он её голос в голове, а губы её беззвучно произнесли: «Я соскучилась».
     Травматург застонал и закрыл глаза. В Лаки невозможно не влюбиться. И снова: это не стихия, ну или не главная стихия. В неё все влюбляются, это просто вопрос времени. А вот ей, по-настоящему, нужен только Док. Чёрт побери.
     — Вставай, соня. – Лаки погладила его по голове. А вот это её подлинный голос. Она не любит говорить, как принято у нормальных, простите, людей: посредством языка, гортани и прочих губ. Не любит свой естественный голос, низкий и с хрипотцой. – Не хочешь? Тогда...
     — Лаки, не... – не успел договорить. Ладонь легла ему на лоб, и в глазах вспыхнули сотни сверхновых.

- - -

     Травматург открыл глаза... всё как было, только Лаки нет в комнате. Стул стоит не так, как Травматург оставлял его накануне. Едва ощутимый цветочный аромат. И часы показывают... ого! Четыре пятьдесят! Интересно, утра или уже дня?
     Проверил – утра. Травматург прикрыл глаза. И вернулся, ненадолго, сон, в котором он только что отдыхал на море, вместе с Лаки. На тех самых Карибах, которые она так любит. До чего всё было достоверно! И как всё сумело втиснуться в двадцать минут?
     Ну всё, пора вставать. Раньше семи всё равно никто не придёт – только если тревога. Умываясь, Травматург подолгу замирал, вглядываясь в глаза своего отражения: помогало взбодриться. Через два месяца ему будет тридцать пять, а выглядит на шестьдесят. Уже лет пятнадцать выглядит на шестьдесят, а здоровье, что характерно, железное: хоть сейчас в космонавты. Ну или куда ещё нужны люди с безупречным здоровьем.
     Травматург открыл дверь, и тут же услышал звуки голосов. Похоже, не всё приснилось: Лаки и Док точно здесь. И остальные два голоса там же.
     Когда он вошёл в столовую, Лаки подбежала к нему и молча обняла, под восторженные возгласы остальных. И долго не отпускала.
     — Привет, Вилли! – Док, в миру – Александр Маркус. А с ним ровно наоборот: в свои шестьдесят выглядит едва ли на тридцать. Протянул руку – остальные замолчали, предвкушая. Но не дождались: рукопожатие Травматурга, крайне болезненное для большинства людей, не произвело на Дока никакого впечатления. Словно разучился чувствовать боль.
     — Ого! – уважительно покачала головой Магна. – Док, научи!
     — Ещё чего, – хмыкнул тот, и получил от Магны по шее. Что характерно, Лаки словно и не заметила: а ведь накануне отъезда чуть не подралась с Магной. Так показалось, во всяком случае.
     Профессор негромко откашлялся. Разговоры утихли.
     — Ладно, давайте о делах. Шеф будет ближе к вечеру, до того момента разрешено осмотреть хранилище в Альбукерке.
     Магна довольно потёрла ладони.
     — Всё верно, – кивнул Профессор. – Вы втроём проникаете, мы с Вилли сидим у выхода и страхуем. Сейчас... – Профессор для вида добыл часы из жилетного кармана. Не нужны ему часы; единственный из присутствующих, он всегда знает точное время, и не затруднится указать (даже если его упрятать в клетку Фарадея, а её поместить в тихую комнату), где тут у вас север и прочие страны света. Без оборудования. – Сейчас пять двадцать три утра. Начало операции в тринадцать часов тринадцать минут, подготовка снаряжения в полдень. Вопросы есть?
     — Вопросов нет, – «ответила» Лаки в своей обычной манере: ни звука не слетело с её губ, а каждый явственно услышал эти два слова, громко и отчётливо.
     Магна рассмеялась, и кивнула – вопросов нет. Профессор кивнул в ответ – вольно – и направился прочь из столовой.
     — Говорят, ты стащил в Пентагоне мимика? – Док поманил Травматурга за собой, к кофе-машине. – Покажешь? Всё мечтаю посмотреть.
     — Покажу. Всё равно путь открывать, заодно и полюбуешься.

- - -

     — Что это ты делаешь? – Магна только что вернулась из спортзала; если не тратить энергию на стихию, нужно увести её в усталость, в пот, в боль. Иначе будет худо. И не скажешь, что Магна пробежала только что двадцать с лишним километров, добавив к собственному весу ещё двадцать кило нагрузки.
     — Готовлю путь. – Травматург не обернулся. Нельзя отводить взгляда от ячейки, пока она открыта.
     — Что, опять по льду туда лезть? – скривилась Магна.
     — По чему придётся, по тому и полезете. – Травматург, с точки зрения наблюдателей, открывал и закрывал ячейки холодильника. Вроде бы в случайном порядке. И вот дошёл до той самой ячейки под номером три. – Так. Ну что же, придётся его на время вытащить. Док, ну-ка помоги...
     Видно было, что Магне хочется бежать отсюда со всех ног – но пересиливает себя. Практически любой человек, впервые видящий мимика, испытывает одно и то же: чёрный, едва переносимый ужас. Длится это несколько секунд, и повторно уже не случается. Отчего так, почему – неизвестно.
     Док помог выкатить «холодный стол» – криостат; мимика хранят при температуре кипения азота. И то мимик остаётся крайне опасным. Несколько нажатий на рычаги, плавно отходит в сторону дверца ячейки (Магна вздрогнула)... и ничего. Внутри – металлический контейнер, параллелепипед, пять миллиметров стали. Даже если мимик оттает внутри и взбесится, ему потребуется не меньше минуты, чтобы освободиться.
     Минуты не потребовалось: контейнер быстро погрузили в кипящее нестерпимо холодным туманом чрево криостата. Ещё несколько секунд – и лист бронированного стекла лёг между людьми и содержимым агрегата. Ещё минута...
     Стальная коробка словно исчезла. Куда именно она делась, Магна так и не смогла толком понять. Профессор объяснял всё это нарочито непонятным, заумным языком. Прикрытый тонким слоем жидкого азота (воздух над ним стал чистым и прозрачным), на дне резервуара лежал мимик – нечто, напоминающее мумию. Угольно-чёрное.
     — Подойди, это не опасно, – поманил Магну Травматург. – Надень перчатку и прижми ладонь к стеклу. Да, где угодно.
     — И что будет? – любопытство пересилило страх. Магна повиновалась. Ни Травматург, ни Док не глядели иронично или с усмешкой.
     Черты «лица» лежащей в сжиженном газе «мумии» начали меняться. Магна в изумлении наблюдала, как «лицо» мимика обретает черты её собственного лица – а следом начали «преображаться» и остальные части тела. А потом...
     Он (она или оно – трудно судить) не открыл глаза. Просто закрытые веки протаяли, и замерший взгляд пронзительно синих глаз встретился со взглядом Магны. Теперь под бронированным стеклом лежала точная её копия. Без одежды.
     — Обалдеть... а вы, оба, отвернитесь! – потребовала Магна. – Живо!
     — Можно подумать, я тебя без одежды не видел, – пожал плечами Док, выполняя приказ. – И как, точная копия?
     — Не совсем, – отозвалась Магна минуты через две. – У неё... него родинка на правой коленке. У меня такой нет. А остальное вроде такое же. Слушай, Вилли, как это у него получается?! Он же замороженный!
     Травматург пожал плечами. Хороший вопрос. Всем интересно – как получается, и для чего нужно.
     — Ладно, любуйтесь, – он подошёл к ячейке номер три и закрыл дверцу. – Мне ещё путь найти нужно. Так... говорите тише, или вообще помолчите.

- - -

     ...Пока Травматург открывал и вновь закрывал дверцы, по одному ему ведомой схеме, Магна и Док вполголоса разговаривали. Конечно, материалы по мимикам доступны всей команде. Из тканей мимика удалось сделать много ужасно полезных штуковин, хотя каждая попытка взять образчик ткани сопряжена с огромным риском. В последнем таком инциденте погибло почти две сотни людей, а лабораторию пришлось обезвреживать, словно в дурном фантастическом фильме – тактическим ядерным зарядом.
     И где-то под их ногами есть такой же. Стандартная мера безопасности. Фраза «живёшь как на бомбе» на редкость точно описывает ситуацию.
     — Готово, – позвал их Травматург, вытирая пот со лба. Да он едва на ногах стоит, поняла Магна, и чуть было не протянула ему руку, помочь – безо всякой задней мысли. Хорошо, Док вовремя вмешался. Он-то сам уже успел надеть перчатки.
     Магна присвистнула. Травматург указывал на ячейку, которая ещё утром была помечена числом двенадцать. А сейчас маркером было выведено «-11». Ни много ни мало.
     — И открывать нельзя. – Магна посмотрела на часы. Пока ещё нельзя. А если открыть и закрыть, то придётся Травматургу искать путь заново. Иногда это отнимало до трёх часов непрерывного открывания и закрывания ячеек. Сегодня что-то быстро получилось: всего за час управился. За час и семь минут. И почему я никогда не наблюдала, как это делают? – подумала Магна.
     — У нас почти три часа ещё, – заметил Док. – И я уже проголодался. Пообедаем? Заодно расскажешь, как ты научился отщипывать от него кусочки.
     Магна покинула морг последней. Криостат вернули в особую, бронированную секцию: уничтожить мимика не очень сложно, но на всей планете есть только два экземпляра. И потерять хотя бы один – невосполнимая потеря. Даже если знать, что вырвавшийся на свободу мимик может в считанные часы уничтожить миллионы людей (если на небе не будет солнца).
     Магна в последний раз встретилась взглядом со своей копией, и вышла из секции. Стальная дверь закрылась, включились все датчики и камеры наблюдения. А мимик в своём «бассейне» постепенно чернел и утрачивал человеческие черты.

- - -

     Профессор и Травматург сидели в креслах напротив открытой дверцы в секцию «-11» и – так могло показаться со стороны – вели непринуждённый разговор. Прочный канат, привязанный к стальному кольцу (таких колец на потолке немало; все новички первым делам спрашивают, для чего их так много) убегал куда-то в коридор, которым стала открытая ячейка. Неудобный, тесный и тёмный коридор: проползти по нему можно, но без всякого удобства, и только по одному.
     Шёл второй час осмотра хранилища. Ползти по коридору туда пришлось чуть не десять минут, плюс ещё пять минут спуска по лестнице. И всё это в непроницаемой мгле – во всех хранилищах такая – и в вечном безмолвии. Говорить вслух там не стоит, небезопасно.
     Но в защитных костюмах можно говорить, а инфракрасные камеры плюс звуковые радары прекрасно заменяют человеческое зрение, от которого в хранилище мало толка. И каждые пять минут, по протоколу, Профессор опрашивал команду. Если бы только кто-то из них помедлил с ответом больше, чем на пять секунд, была бы команда на немедленную эвакуацию. С хранилищами шутки плохи.
     — Ну я и думаю – дай, сопоставлю... – Профессор прервал свой рассказ, прикоснулся к сенсору гарнитуры. – Крепость вызывает Сокола, приём.
     — Сокол на связи, – голос Дока. Потом, сразу же – Магны и Лаки. Профессор посмотрел на аналитические данные – с голосами всё в порядке, ещё пять минут можно никого не тревожить, и собрался было продолжить рассказ...
     Случилось всё так же, как и утром, когда Магна, с перепугу, вырубила главный генератор. Вспыхнули оранжевые светильники – приугасли, и вновь зажглись. Включился резервный генератор.
     — Что-то новенькое, – покачал головой Профессор.
     — Сокол вызывает Крепость, – голос Дока. – Мы всё осмотрели, проверили датчики и заменили батареи. Направляемся к выходу, приём.
     — Вас понял, Сокол, – кивнул Профессор. Вот это самообладание! Травматургу стало не по себе. С детства не любит темноту, а в Конторе почти всегда приходится сидеть в самой чёрной, жуткой и неприятной темноте. – У нас жёлтый код, готовлю общую эвакуацию, приём.
     — Вас понял, Крепость, – голос Дока остаётся удивительно спокойным. Магна и Лаки повторили его слова – и тоже, полное спокойствие. И только Травматургу отчаянно не по себе.
     — Вилли, мне нужны солнечные лампы, – позвал его Профессор. Отводить взгляда от коридора нельзя, но можно встать так, чтобы видеть не только вход в коридор. Ого! Освещение у двери из морга стало совсем тусклым и Травматургу показалось, что из-под косяка сочатся, расходясь в неподвижном воздухе, густые чёрные струйки мглы.
     — Справа от тебя, второй шкаф слева, – указал Травматург, сумев взять себя в руки. – В третьем шкафу ещё один генератор, нужно запитать криотрон.
     — Всё понял, – кивнул Профессор и принялся за дело – устанавливать лампы так, чтобы их ультрафиолетовые лучи освещали входную дверь. Едва он выкатил из третьего шкафа генератор и начал готовить его к запуску, погасли оранжевые светильники. Отбой тревоги.
     Травматург глубоко вдохнул и выдохнул. Судя по телеметрии, команда уже ползёт по коридору, ещё пара минут – и они вернутся из экспедиции. И тут в дверь постучали.
     — Открыто, – машинально ответил Травматург. Профессор не успел рассмеяться: дверь отворилась, за ней оказался пожилой чернокожий человек – худощавый, с непроницаемым круглым лицом, коротко подстриженный. С портфелем в руке.
     — Шеф, вы вовремя! – Профессор подошёл ко вновь пришедшему, пожал ему руку. – Мы осмотрели хранилище, там всё чисто.
     Названный Шефом кивнул и дождался, пока все участники экспедиции не выберутся из душного короба коридора, а Травматург не закроет дверцу. И вновь на ней оказалось число «12».
     — Чрезвычайная ситуация, господа. – Шеф обвёл всех взглядом. – Нет связи с хранилищем в Москве. Первая группа разведки не выходит на связь второй час, руководство поручило нам выяснить, что происходит. Шесть часов на отдых, три на сборы и подготовку. Вопросы?
     Какие уж тут вопросы. Даже Профессор выглядел ошеломлённым, а ведь ему доводилось и открывать, и закрывать (что куда сложнее) врата в преисподнюю.
     Шеф кивнул, и вышел из морга, прикрыв за собой дверь.
     — Неплохо неделька начинается, – вздохнула Магна, поставив на пол ранец со снаряжением. – Опять учить русский, значит. Тогда я первая, ясно?

День 45. Непредвиденное

     Когда языкам обучает Док, это всегда забавно. Выдаёт полстакана непонятной, но вкусной жидкости, и - садись за монитор лектория. По экрану ползут фразы на языках, на родном и на том, что нужно выучить, и в наушниках повторяется то же самое. На взгляд профана – только это. Если не выпить «чудесный сироп доктора Маркуса», заучишь, за полчаса, все промелькнувшие по экрану пары фраз: назовут одну, тут же всплывёт в памяти другая. Не такое уж чудо, но и оно недоступно так называемым простым людям.
     А вот с сиропом чужой (недавно) язык как бы впитывается, усваивается, становится основным – на время, для закрепления нужна или постоянная тренировка, или всё тот же сироп. Понятно, что там не только сахароза, глицерин и ягодный сок. Не все знают, что и в сиропе этом есть производная от того же мимика. Так и не выяснили учёные, откуда мимики взялись на Земле, сошлись пока в одном: внеземного происхождения.
     Русский язык команда изучала уже четырежды. И после каждого такого раза срок повторного обучения сокращается. Сейчас оказалось достаточно часа.
     — Прикольно, – признала Магна, не без удовольствия «пробуя на вкус» вновь освоенный язык. Нужна ещё тренировка – но и без неё удастся говорить без акцента и запинки.
     Полтора часа до отправления. Летать самолётом – только на самый крайний случай. Слишком легко отследить, ведь камерами утыканы сейчас не только все транспортные терминалы, но и городские улицы. А потому Травматург, пообедав и проверив походный набор, отправился открывать очередной путь. Попасть в московское хранилище можно из семнадцати других коридоров. Один из таких находится близ Москвы, а вход – в морге провинциального городка. Оттуда и пойдём.
     А на объекте пока подежурят стажёры. Троих должно хватить.

- - -

     На этот раз в морге собрались все – уже облачённые в спецодежду, со всем снаряжением наготове. Сидели у противоположной стены и смотрели, как Травматург открывает и закрывает дверцы, как меняются пометки на них.
     То, что стажёры (а тем более профаны) принимают за магию, объясняется на редкость просто – правда, требуется умение работать с технологиями, которыми владеют от силы несколько тысяч человек на всей Земле. Важен материал дверей, их расположение, но главное – умение переносить боль. Когда конструкция шлюза собрана корректно и начат перебор комбинаций, каждое прикосновение к очередной дверце воспринимается как сильный ожог. Сделаешь паузу дольше пяти секунд между открытием этой и следующей дверцы – и поиск придётся повторять с самого начала.
     Вот как раз боль Травматург переносил лучше всех остальных: возможно, потому, что сам причинял её одним лишь прикосновением.
     — Класс! – выдохнула Магна и захлопала в ладоши, когда комбинация завершилась: за последней открытой дверцей виднелась уже знакомая густая мгла, а пометки на всех прочих вернулись в исходное состояние.
     Пометки поставил сам Травматург: до того дверцы приходилось опознавать по специфическим мелким неровностям, царапинам и прочему. Мучение, да и только, но чем бы пометки ни наносили, они выгорали очень быстро. Травматург подобрал, после десятка-другого опытов, смесь, которая успешно противостоит перепаду температур в четыре тысячи градусов – и которой можно нанести пометки. Очевидное предположение для человека с химическим образованием, а ведь никто до него не додумался.
     — Напоминаю. – Профессор вновь достал часы, посмотрел на время, спрятал. – Двигаться со скоростью не более двух футов в секунду. Прошу прощения, шестидесяти сантиметров. Не снимать маски, не издавать звуков. В случае, если начинаются возмущения, замереть и ждать, когда на радарах станет спокойно. Спускаемся до нижнего уровня, это южная стена, идём к северной по маркерам на полу, или по азимуту триста пятьдесят восемь. Доходим до северной стены, ждём лестницу и поднимаемся.
     — Зануда ты, Дэн. – Магна пошла первой. – Вилли, ты замыкающий?
     Травматург кивнул. Если уходить нужно всем, дверь должен закрыть тот, кто менял комбинации шлюза. Иначе произойдёт сброс – и хорошо, если с другого конца коридора окажется помещение. Вполне можно оказаться закупоренным в коробе – и рассчитывать на то, что хотя бы на одной из дверей есть ручка с внутренней стороны. Может и не оказаться.
     Травматургу всегда было немного не по себе закрывать дверь в коридор изнутри. Пусть даже работают уже визоры, радары, вся прочая хитроумная техника – а всё равно не пропадает ощущение, что тьма ищет лазейки, чтобы просочиться внутрь, задавить все органы чувств и утопить человека в вязком безмолвии.
     — Я на поверхности, – доложила Магна.
     — Тишина в эфире, – тут же отозвался Профессор. – Подтвердите, приём.
     Все отозвались почти мгновенно. Тишина в эфире, повторил про себя Травматург и продолжил движение – пятясь, так быстрее всего. У коробов стандартное сечение, двадцать пять на тридцать шесть дюймов, и толщина стен не менее десяти футов во все стороны. И эту сталь возьмёт не каждое сверло. А самое интересное в этом материале – его умение залечивать дефекты. Проведёшь царапину (если найдёшь, чем) – она заплывёт не более чем за пять минут.
     Можно и не говорить, что ни одному из лучших умов человечества не удалось ответить на главный вопрос: где на самом деле находятся коридоры, кто их сделал и для чего.
     ...Казалось, он вечность ползёт по этому коридору. В инфракрасном восприятии особенно занятно смотрелись «отпечатки» ладоней – проходило тридцать секунд, и их словно смахивали невидимой тряпкой. Причины такого выравнивания температур также неизвестны. А если замереть и не двигаться, то самое большее через пять минут поверхность под тобой начнёт охлаждаться, со скоростью три кельвина в минуту, вплоть до ста двадцати восьми кельвинов. На стажёров производит большое впечатление трюк, когда в коридоре оставляют бутыль с водой, прикрывают на минуту дверцу – а через пятнадцать минут забирают бутыль со льдом. Коридор – не место для отдыха. Уснёшь – и отдых станет вечным, и ещё кому-то придётся забирать твои замёрзшие останки.

- - -

     Строго говоря, это не хранилище. Турбулентность в хранилище близка к нулевой, самое большее – ветерок подует, если вести себя слишком громко, иначе экспонатам не поздоровится. А здешнее Помещение славится именно турбулентностью: спровоцировать её может громкий голос или яркий свет, быстрое передвижение тел крупнее десяти сантиметров в поперечнике. Если замереть, не сопротивляться, а лучше – упасть на пол и не отсвечивать – может обойтись лёгким испугом (если только не подхватит вихрем или не упадёт что-нибудь массивное). Стажёров учат и этому, правда – в другом Помещении, не таком фатальном. Конкретно по этому и Травматургу, и его коллегам приходилось проходить раз пятьдесят, и только два раза наступала турбулентность, по счастью – слабая.
     После десятого раза это становится лёгкой прогулкой. Конечно же, никто не расслабляется. У всех Помещений есть общая черта: субъективное время здесь замедляется, иногда – очень сильно, и у всех по-разному. Пробыл пару минут, а показалось – полчаса. Чтобы не погрузиться в себя и не уснуть (а это почти наверняка верная смерть), нужен раздражитель. Лучше всего – говорить друг с другом. Но вот конкретно в Помещениях с турбулентностью общаться и не следует: малейшее отвлечение внимания может стоить жизни.
     Зато можно переместиться за тысячи километров всего за десяток-другой минут астрономического времени. И даже Шодан не в состоянии зафиксировать этого перемещения: после выхода из коридора человек вне восприятия её датчиков и вне доступности её эффекторов. Тоже загадка, на которую нет ответа. Ладно, сейчас главное – думать, не загружать мозг, не терять бдительности. И вот в такие минуты, друзья, нас всегда выручает поэзия...
      «Вот – дом, который построил Джек».
     Травматург знал, что Лаки в такой момент напевает песенку. Чёрт, до чего достала именно эта песенка – когда приходилось подолгу затаиваться там, где их не слышали, окружающие начинали слышать её, пусть даже Лаки старалась «не капать на мозги». Магна вращает в ладони пару стальных шариков – обязательная часть её снаряжения. Других это действие успокаивает и умиротворяет, что противопоказано, а вот Магну, наоборот, бодрит.
     Чем занимаются Док или Профессор, неизвестно. Они не очень-то распространяются о том, как борются со здешней сенсорной депривацией.
      «А это пшеница, которая в тёмном чулане хранится, в доме, который построил Джек».
     Этот незатейливый стишок Травматург успевал повторить раз двадцать, причём неторопливо. Так кажется. В инфракрасном спектре видны все четверо перед ним, но уже на расстоянии десяти метров человек виден весьма примерно. Словно туман. Воздух абсолютно сух и прозрачен (воды в нём нет; та, которую выдыхают, чем-то поглощается), а включишь фонарь – и вокруг отчётливый туман. В каждом Помещении свои причуды.
      «А это весёлая птица-синица, которая часто ворует пшеницу, которая в тёмном чулане хранится, в доме, который построил Джек».
     ...Он успел повторить всё стихотворение двенадцать раз, и уже близка противоположная стена. Нужно подойти и постоять, вплотную к ней, секунд пять. Тогда «подадут лестницу». Всякий раз выглядит это жутковато – она выдвигается из кажущейся сплошной и гладкой стены. И всегда непереносимо холодна на ощупь – без перчаток никак.
     — Мы не одни, – голос Лаки. Сквозь маски голос не пробивается, его доносит радио. – Третий ярус, азимут восемь-пять.
     — У него металл, – тут же добавила Магна. – Внимание, «Солнце» на восемь-пять!
     Травматург успел заметить белые огоньки – кто-то стреляет. Глазами их сверху не увидеть, да и радар не даст чёткой картинки – но в тепловизоре можно заметить остывающие тёплые пятна на полу.
     Дальше всё произошло быстро. «Чернильницы» есть у всех, но сейчас Лаки и Магна в точности знают, где противник, им и стрелять. Томительно долгое мгновение – и в пространстве между группой и противником возникло светящееся (в тепловизоре) облако. И сейчас группу не разглядеть ни в какой прицел – или стрелять наугад, или применять...
     — У него граната! – голос Магны. – Граната на зюйд-ост!
     В сиянии «облака» видно, что цель – стена – метрах в пяти. И так хочется пробежаться, это ведь быстро...
     ...но от стены отделится вихрь, подхватит тебя и бросит через всю комнату. Нелегко подавлять очевидные рефлексы. Все уже поворачиваются лицом на норд-вест и приседают – спиной к невидимой отсюда гранате.
     Звук взрыва не слышен, но приходит ударная волна.
     — Он лежит, – голос Лаки. – Внимание, пошли вихри!
     Там, где произошёл взрыв, уже беснуются вихри – и самое большее через полминуты они опустятся до самого пола. Ещё восемь секунд...
     Горит датчик записи – кто-то из группы передаёт на все записывающие устройства. Должно быть, Профессор – докладывает о нападении на группу.
     Вихрей не видно, но через долю секунды незримая рука начинает стирать медленно клубящееся облако чернильной завесы – сверху вниз. Быстро движутся вихри, слишком быстро.
     — Травматург, план «Б», – голос Профессора. – Ищем сквозной проход.
     Лестница уже выдвинулась, но сейчас нужна не она: в трёх шагах от неё знакомая дверца в стене. Она всего одна, и открывает коридоры без видимой закономерности.
     Открываем. Нет ручки на внутренней стороне – не та область. Закрываем, открываем сразу же. Другая область, но всё равно не та, нет ручки.
     — Я их отвлеку, – голос Магны. – Ищи проход.
     Неясно, как она собралась отвлекать вихри, а сияние от облака тускнеет стремительно. Не отвлекаться! Закрыли. Открыли. Дверца как будто в тонну весом – начинаешь открывать слишком быстро, и ведёт себя именно так. Ещё раз, потянули... есть ручка!
     Позади грохот, а от облака почти ничего не осталось.
     — Вперёд! – голос Профессора. – Магна, ты предпоследняя.
     Она действительно сумела выиграть время – в коридор вползали секунд пятнадцать. А когда туда впрыгнул, ногами вперёд, сам Травматург – успел увидеть, как вихрь (видимый из-за собранных им осколков и камней) несётся прямо на него. Тут главное – не упираться рукой.
     Дверь захлопнулась. Держи он её за ручку – мог бы и кисть сломать. Успел отдёрнуть.
     — Все целы? – голос Профессора.
     Доложили, что все. Кто же это был? Помещениями пользуется не только Контора, но среди негласных правил есть и такое: если в Помещении уже есть люди – ждать, пока уйдут. Следов не осталось, это понятно – если нападавший не унёс ноги, пока мог, его размазало по стенкам. В буквальном смысле слова. Никакая защита не спасёт.
     И ещё минимум полчаса в это Помещение не войти. А то и дольше. Искать путь придётся с другого конца.
     — Выходим, – решил Профессор. – Лаки, доложи обстановку.

- - -

     Лаки замерла у приоткрытой двери. Темно с той стороны, и запах странный, затхлый. В Помещениях воздух лишён всякого запаха.
     — Никого, – шепчет Лаки. – Не чувствую людей поблизости.
     — Металлическая обшивка, – докладывает Магна. – Чувствую активную электронику. Есть камеры слежения. Возможно, есть пассивные датчики.
     — Господа, если кому интересно, это Москва, – сообщает Профессор. – Географически.
     Так. Все уже припомнили, сколько входов в Помещения известно в Москве. И сделали тот же вывод, что и Травматург: не совпадает ни с одним известным. И куда занесло на этот раз?
     — Выходим, будем искать путь, – решает Профессор. – Иначе замёрзнем. Магна, убери камеры и прочее.
     — Есть, – докладывает Магна. Выскальзывает наружу – как только умудрилась проползти мимо Лаки? Ещё несколько секунд... стенки коридора отзываются мелодичным звуком. Это Магна. Всегда так происходит.
     — Камер нет, но могут быть датчики, – говорит Магна. – Это какой-то склад. Выходите.
     — Маски не снимаем, – предупреждает Профессор. – Говорим только по радио. Травматург, нужен проход в любое Помещение с укрытием.
     Таких, из известных Травматургу, всего одиннадцать. Из ста десяти известных. Так... и тут всего одна дверца! Рядом есть подобные, но они из другого материала, нет ручек, и на каждой – пульт. Сейфы? Что-то ещё? Сейчас не до этого.
     Закрыли... чёрт, какая скрипучая! И смазать нечем. Открыли. Не то. Когда дверь всего одна, вызвать устойчивую последовательность невозможно, коридоры будут открываться по неизвестной схеме. Закрыли, открыли. Пауза. Закрыли, открыли...
     Лаки пошевелилась.
     — Что такое? – Профессор.
     — Не очень понимаю. Стены толстые, не могу сказать точно. Возможны гости.
     — Встретим, – спокойно говорит Док. Не торопит Травматурга, не говорит лишнего. Впрочем, здесь все такие.
     На шестнадцатой попытке дверца начинает весить тонну. Травматург отходит на пару шагов и показывает – спокойно. Его не торопят, нужен отдых – значит, нужен.
     Ещё через минуту – пробуем дальше.
     — Что-то открылось у потолка, щели! – говорит Лаки. – Похоже, пустили газ!
     Костюмы изолирующие, но что, если это не просто снотворное или яд?
     — Есть! – совсем не то, что нужно, но – спокойное, если можно так сказать, Помещение. – Отступаем!
     Магна уходила предпоследней. Травматург уже поднимал ногу...
     Яркий, непереносимо яркий свет позади. Магна что-то кричала – не то «отойди», не то «иди», не понять. Если дверь останется открытой, им всем конец – непонятно, откуда пришёл такой вывод. Травматург с силой закрыл дверь и потянул ручку вниз – теперь ещё минут пять с этой стороны не открыть коридора. Успел снять рюкзак, и повернулся лицом к свету...
     Так бывает, если шарик «чернильницы» прилетает в лицо – вязкая, тёплая тьма. Если не успеть прикрыть нос или рот, вполне можно задохнуться. У них есть «чернила», успел подумать Травматург, прежде чем тьма обволокла его и утянула вниз, в пропасть, в бездну.

- - -

     Группа выбралась на верхний ярус – в этом Помещении нет ни хранилищ, ни других искусственных сооружений, кроме укрытия. Первым делом – в укрытие. Там тоже есть набор дверей-ячеек. И запасы анестетика – не все же невосприимчивы к боли.
     — Связь есть, – подтвердил Профессор, как только массивная дверь в укрытие затворилась, а Лаки подтвердила – Помещение пусто, все мониторы зелёные, опасности нет. – Я отправил сообщение, ждём приказаний.
     Ждать пришлось недолго.
     — По оперативным данным, маяк Травматурга вышел на связь одиннадцать минут назад, – пояснил Профессор. – Ситуация в Помещениях нештатная, в семидесяти из них повышенный уровень турбулентности, я получил текущую сводку. Остальные группы отрезаны турбулентностью, нам приказано проникнуть в московское хранилище.
     — Вилли жив, – сказала Магна то, о чём все подумали. – Это замечательно. Кто будет открывать проход?
     — Я, – поднялся на ноги Док. – Вы уже видели мой анестетик в действии. А остальным отдохнуть и подкрепиться.
     Всё верно, обычная процедура. Убежище внутри похоже на гостиницу. Восемнадцать комнат-«номеров», столовая, склад снаряжения и всего прочего. Конференц-зал, он же шлюзовая – отсюда можно открыть коридор, даже если выйти в Помещение не получится.
     Стук в дверь. Отчётливый, ясный. Все вздрогнули – кроме Профессора. И не сразу дошло, что многослойная дверь в Помещение, которую не так давно закрыли, не пропускает вообще никаких звуков.
     — Вспоминаем лекции, – скучным голосом произнёс Профессор, приглаживая бородку. – В укрытиях время от времени происходят подобные акустические феномены. Звук настоящий, но произошёл он внутри укрытия, точный источник неизвестен.
     — Вот зануда, – вздохнула Магна. - Лаки? Что там?
     Лаки первая подошла к одному из мониторов – проверила. Всё верно – никого и ничего.
     — Что-то нервы ни к чёрту, – поёжилась Магна. – Ты прав, надо малость отдохнуть. Главное, что Вилли жив, а так мы и сами справимся.
     И пошла в тренажёрный зал. Лаки очаровательно улыбнулась двум мужчинам, и направилась следом.
     — Последи пока за новостями, – попросил Док, добывая из своего ранца тюбик. – Я не Вилли, могу долго провозиться. Когда открою, у нас будет пять минут на сборы.

День 44. План "Б"

     Из забытья Травматург всплывал постепенно. Так называемые управляемые сны, о которых мечтают и которые тщетно пытаются вызвать многие люди, для Травматурга – самые обыденные. Одна тонкость: нельзя смотреть в зеркало, пока спишь. Там такое можно увидеть... Вроде бы и взрослый человек, и всякого успел повидать – а посмотреть во сне в зеркало всё так же страшно, как и в детстве.
     Голоса. Людей четверо, русский язык – родной. По особенностям выговора – давно живут в Москве. По профессии – вероятно, охранники. А место, куда группа так «удачно» вломилась – помещение-сейф в доме какого-то местного богача. Как сейчас выражаются в России, олигарха.
     Маяк дал знать о себе – значит, костюм с него не сняли. Руки в наручниках, ноги не скованы и не связаны, кляпа во рту нет. Значит, непосвящённые – те первым делом бы сняли костюм и поместили пленника в капсулу. В такую, в которых можно держать мимика. В карманах явно порылись, и это замечательно. Настолько замечательно, что может существенно упростить решение первой задачи: покинуть этот дом с его навязчивым гостеприимством, и искать ближайший шлюз.
     Пробуждение даже особо изображать не пришлось – так, пару раз убедительно простонать и невнятно что-то пробормотать. Для окружающих Травматург сейчас выглядит стариком. Это тоже на руку.
     — Очухался, – кто-то приподнял его подбородок. Травматург приоткрыл глаза. – Чем это от него несёт?
     Травматург постарался не улыбнуться. Сейчас его принимают не то чтобы за бездомного - бомжа, на здешнем языке – но за человека явно за чертой бедности. Костюм подчёркивает впечатление: от Травматурга сейчас не несёт совсем уж помойкой – тогда одежду содрали бы хотя бы из соображений брезгливости – но и розами не пахнет. Запах бедности, если можно так выразиться.
     — Дед, похоже, дачник. – Другой голос. Травматург сумел открыть глаза и удержать их открытыми. Чудесно, они нашли внешний паспорт и кошелёк. И прочую мелочь – мусор, по сути – который вполне логично найти в карманах. И, похоже, ранца со снаряжением они не нашли. Великолепно.
     — И как дачник сумел пройти мимо охраны? – Третий голос. – Как пролез в хранилище? Брось ты его. Я уже вызвал кого надо, пусть забирают.
     — Но ответить придётся. – Владелец второго голоса поднял паспорт Травматурга, прочитал. – «Чертанов Кондратий Степанович», сорок девятого года. Отвечай, дед, как попал в хранилище.
     — Где я? – прохрипел Травматург. – Где моя тележка? Где рассада?
     Сейчас главное – заставить их рассмеяться. По блеску глаз видно, что охранники попались в ловушку: состав, которым смазаны безделушки в карманах, уже действует. Тут даже Слова можно не применять: хватит и химического оружия.
     Они переглянулись – и заржали. Все четверо. Теперь Травматург видел всех четырёх. Для убедительности применим и Слово тоже: ещё по городу идти, безопасность не повредит. Непохоже, что в ближайшие сутки кто-нибудь займётся его, Травматурга, эвакуацией.
     — Тележка! – один из охранников никак не мог успокоиться. – Ну дед, ты попал. Даже не врубаешься, насколько попал.
     — Куртка, левый верхний карман. – Травматург просто сказал, и охранники умолкли и замерли. А ближайший к нему полез в указанное место, добыл там клочок бумаги, развернул и прочёл вслух:
     — «Чукча в чуме чистит чуни. Чистота у чукчи в чуме». Чё?! – и вновь все четверо засмеялись – истерично, взахлёб, не в состоянии успокоиться.
     Неважно, что именно за текст. Важна ритмика и количество шипящих. Оптимально, если ещё и смешной – для того, кто уже под «мессингом».
     — Афоргомон, – произнёс Травматург одно из имён. Вопреки мнению обывателей, никакой подлинной силы имена Великих Древних уже не хранят: слишком часто ими пользовались посвящённые. Но действовать – действуют.
     Охранники умолкли и встали по стойке смирно. Травматург молча протянул скованные руки ближайшему. Можно не гадать, сработало ли – такая гамма чувств на лице. Удивление, страх, подобострастие.
     — Владимир Иванович?! Простите, перепутали!
     Добыл из кармана ключи от наручников. Торопливо, не попадая ключом в отверстия с первого раза, отомкнул.
     — Вольно, – сказал Травматург и поднялся, растирая руки. Успел оглядеться: камеры в помещении есть, но лампочки не горят – Магна и эти тоже вырубила? Однако! – Когда приезжает хозяин?
     — Завтра утром, Владимир Иванович. – И вот как их отличить? Толстомордые, перекачанные. Словно клоны. Даже голоса похожи. – Самолёт прибывает в одиннадцать пятнадцать.
     — Отлично. Есть время разгрести этот бардак. – Интересно, за кого они меня принимают? Под влиянием «мессинга», которым предусмотрительно покрыто всё, что можно найти в карманах, человек многое домысливает сам. Главное, что для них я сейчас начальник. – Где ещё не работают камеры? – Вопрос на миллион долларов. Простите, рублей. На камерах лучше не появляться.
     Третий охранник доложил. Теперь бы ещё план дома найти.
     — За мной, в хранилище, – приказал Травматург.
     — Там всё ещё газ, Владимир Иванович!
     — Противогазы. Вы что, маленькие, всё подсказывать нужно?
     ...через пять минут они были на месте.
     — Это и это, – указал Травматург наугад. – Вынести, не привлекая внимания. Вывезти за пределы города и подорвать. И чтобы никакой полиции.
     — Полиция уже едет, – доложил тот, что снял с Травматурга наручники. – Будут минут через десять.
     — Тогда действуйте. Хозяину только в сводку попасть не хватало!
     ...Сейчас они сами придумывают, что такого опасного в тех ящиках, на которые указал Травматург. И замечательно. Через полчаса им всем нужно быть подальше отсюда: последует забытье и крепкий, освежающий сон. Который сотрёт тот участок памяти, где они беседовали с Травматургом. Они, конечно, будут помнить, что с кем-то говорили – но уже не вспомнят, с кем и о чём.
     ...Травматург, уже отыскавший свой рюкзак (мимикрия действует; охранники его не нашли), секунд пять постоял перед дверцей. То ли заклинило её, то ли что ещё – не открывается. Робот-охранник, который ослепил и ударил током Травматурга, отключен – возможно, Магна успела его вырубить. Но он мог записать появление группы, а, значит...
     Ещё через минуту Травматург уже направлялся к запасному выходу. Похож на бомбоубежище. Камеры здесь есть, и некоторые действуют. Но, по словам охранников, вышел из строя сервер, на который всё передаётся. Тот, который стоял в хранилище. Однако не будем полагаться на везение: если запись и ведётся, то будет там фигура в бесформенном балахоне.
     ...Травматург протёр одолженные у охранников ключи и карточки доступа чистящей салфеткой и выбросил всё в мусорный бак. И немедленно направился прочь – сейчас важно побыстрее добраться до Засолья, до тамошнего морга – там ближайшая шлюзовая. Собственно, в Засолье они и намеревались попасть.
     Травматург заметил (костюм регистрирует всё вокруг, и камеры заметить невозможно), что парочка бездомных – бомжей, то есть – тут же бросилась к мусорному баку и добыла ключи. Вот и славно, ребята. «Мессинг» испаряется с поверхностей в течение часа. У вас будет время, чтобы придумать увлекательную историю, а потом, внезапно, всё забыть.
     Где-то там, в бронированном хранилище позади, сейчас сработали небольшая электромагнитная мина, и термитная «таблетка».

- - -

     Док возился почти четыре часа. Его не подкалывали: Травматург уникален, он нарасхват – Контора часто прибегает к его способностям, когда нужно быстро добраться до некоторых Помещений. А всем прочим может потребоваться уйма времени, чтобы открыть коридор в заранее заданное место; открыть случайный коридор – это недолго, максимум – десять попыток. Но сейчас нужно вполне конкретное Помещение.
     — Чисто, – доложил Док, не отводя от прохода взгляда. – Можно идти.
     Магна и Лаки, основная ударная сила, шли – ползли – первыми.
     — По всему верхнему ярусу горит свет, – сообщила Магна. – Солнечный режим, предельная яркость.
     Если бы можно было переглянуться, все бы переглянулись.
     — Мимики, – заключил Профессор. – Или теневики.
     Из этих двух лучше мимики, подумал он. Их как минимум невозможно незаметно пронести с собой, в складках одежды, в трещинах на подошве обуви. Мы-то не пронесём в любом случае, но...
     — Не чувствую людей, – заключила Лаки. – Нет движущихся объектов.
     — Нет электромагнитной активности, не считая освещения, – добавила Магна. – Генераторы работают штатно. Запускаю зонды.
     Зонд похож на привычный всем квадрокоптер – с ладонь величиной. Единственное необычное в нём – что в сложенном виде он не крупнее плитки шоколада, да и похож именно на такую плитку – на вид прямоугольный брусок. Уже через минуту четверо таких разведчиков облетели верхний ярус, снимая картинку в недоступных человеческому зрению диапазонах.
     — Внизу на полу кто-то есть, – доложила Магна. – Вижу семь тел, на вид человеческие, тёплые, дыхание не регистрируется.
     Всё-таки мимики. Может быть, что-то ещё, но вероятнее всего – мимики. Откуда? В Хранилищах их не держат. Мимик – слишком беспокойный экспонат, он не обучен стоять не шевелясь, ничем не интересоваться.
     — Выходим, выход на стопор, – распорядился Профессор. – Магна, расставь светильники. Действуем по инструкции одиннадцать-семь.
     Иными словами – продвигаться вниз ярус за ярусом, брать пробы возможной органики. Ультрафиолет губителен для тканей мимиков; если интенсивность излучения нарастает медленно (как на поверхности Земли, перед рассветом), мимик успеет покрыться защитной «скорлупой». В таком состоянии его относительно легко найти и очень просто уничтожить. Если мимик «окаменел», стоя на грунте, то вначале стоит убедиться, не пустил ли он «корни» – не начал ли отступать вглубь, спасаясь от опасного излучения. Мимик трансформирует все белковые соединения в свои ткани, но, по счастью, это не очень быстрый процесс – а в процессе ассимиляции мимик не прибегает к мимикрии. Слизистую чёрную массу с характерным «болотным» запахом легко обнаружить, а фрагменты мимика массой менее двадцати грамм неспособны к ассимиляции.
     Понятно, в общем, почему солнечный режим по всему верхнему ярусу. Если бы люди сами умели вызывать турбулентность – было бы понятно, откуда она взялась: в режиме турбулентности нижние дверцы все односторонние: коридор можно открыть только извне. Лучше защиты не придумать: пока в Помещении турбулентность, там не выживет даже мимик.
     Через час они обошли три из четырёх ярусов. Теперь солнечный режим работает на каждом, а во взятых пробах не нашлось никакой органики – ни земной, ни известной Конторе инопланетной.
     Всё это время семь тел – мимиков? – лежали, не двигаясь, не дыша и не издавая звуков. К этому моменту группа уже достаточно укрепила пути отступления, чтобы исследовать вблизи. Не самим, конечно – пока роботы не соберут все необходимые сведения, люди и близко не подойдут.
     В штатной ситуации группа уступила бы место чистильщикам – у тех и оборудование серьёзнее, и опыта больше. Однако сейчас рассчитывать можно только на свои силы. Очень не хватает Травматурга: случись что, и придётся спасаться в укрытии, а то и вовсе в ближайшей комнате с экспонатами.
     — Готова брать пробы, – доложила Магна. Профессор проверил, что пути к отступлению есть, и дал добро.
     Две из семи фигур поднялись – неспешно, текуче. Что уже странно: ультрафиолет с ярусов попадает и на пол шлюзовой камеры – а чтобы двигаться, мимик должен сбросить «скорлупу».
     — Это же... – Магна на долю секунды потеряла дар речи. Впрочем, все и так видели: один из мимиков принял облик Травматурга – если бы не однородная серая окраска, не отличить. Другой мимик изображал сейчас неизвестную группе женщину. – Губы движутся. Сейчас дешифрую.
     — Говорят по-русски. – Профессор, как всегда, справлялся с такими задачами первым. Копия Травматурга говорит: «Что вы сейчас на самом деле видите?». Женщина отвечает... так... «Улица Фурье, дом 43/8, квартира 93».
     А вот теперь они переглянулись.
     — Час от часу не легче, – заключил Док. – Шодан? Но зачем Травматург разговаривает с эффектором?
     Замершие на расстоянии пары шагов друг от друга мимики обменялись ещё одной парой беззвучных реплик.
     — Он говорит, «Подожди меня за дверью, полминуты». Она говорит... так, странно... она говорит «Вадим Плетнёв».
     И снова все переглянулись. Кто это такой, чьё имя прозвучало? И при чём тут Шодан?
     — Мимики активны, – предупредила Магна. – Рекомендую отступить.
     Они бросились – все семеро. Человеческий глаз не успел бы заметить, так всё было стремительно – а человеческое тело и пошевелиться не успело бы. Однако автоматика сработала безукоризненно. Вспышка была такой, что глаза почувствовали даже сквозь фильтры. Десять секунд, свет угасает до приемлемо сильного – и всё. Там, где были семь человеческих фигур – семь холмиков пыли.
     — Нет активности, – сообщила Магна ещё минуты через три. – Мимики обезврежены, пустить корни не успели.
     — Сообщают, уровень турбулентности начал спадать. – Голос Профессора. – Приказано дождаться группы поддержки.
     — Я проверила двери во всех секциях хранилища. - Магна, как и Профессор, сидеть – стоять – без дела не обучена. – Вторжения не было. Группа посетила секцию «Гамма», взяла для работы экспонат KT-11, заперла дверь. Что случилось потом, неясно.
     — Экспонат – там, среди останков?
     — Никак нет. – В штатной ситуации Магна терпеть не может армейского стиля. А сейчас получается вполне естественно. – Другие секции за последние сутки не открывались, но предлагаю проверить.
     — Проверяем, – согласился Профессор. – Лаки, Док, держите коридор для отступления, мы входим в секцию «Альфа».
     Лаки вздохнула. И приятно, когда, вот так внезапно, завершаются чрезвычайные ситуации, и – скучно потом. Однако не время расслабляться.

- - -

     Травматург успел слиться с толпой; сейчас его маскировочный костюм выглядит вполне приличным плащом, а сам Вильям напоминает благообразного профессора, советской ещё закалки. Что подтверждается и паспортом (по которому его сейчас зовут Дольским Аркадием Васильевичем), и удостоверением. Слово действовало; окружающие практически сразу же переставали обращать на Травматурга внимание. Отлично. Сейчас – билет до Засолья (на самом деле дальше; выйдет он станцией раньше и прибудет в Засолье на своих двоих – конспирация выглядит нелепой, но именно она позволяет избегать большинства неприятностей).
     Ранец со снаряжением «растёкся» под костюмом – снаряжения там осталось столько же, но снаружи и не увидеть и не найти (если не снять и не вскрыть тщательнейшим образом) ничего такого, что отличало бы Травматурга от подлинного профессора математики на пенсии. Однако расслабляться нельзя: костюм передаёт мониторинг всего окружающего пространства на визор (очки, то есть), и пока что там всё в пределах «жёлтой полосы». Замечательно.

- - -

     Так никто и не придумал отделу звучного имени. Между собой, сотрудники называют его «Пси» – что поделать, здесь все читали и читают научную и прочую фантастику (для многих сотрудников это – часть обязанностей). Официально же отдел, который возглавляет Колосов, называется просто «отдел 42».
     — Полковник Колосов, – поднял трубку глава отдела. Вот так всегда: стоит собраться домой, как...
     — Лейтенант Архипов, – отозвались с той стороны. – Сообщение от «Аргуса», товарищ полковник. Есть связь с делом Храмова.
     Колосову словно пару игл воткнули пониже спины. Дело Храмова хоть и не было полным фиаско, но стало тем неприглядным эпизодом, в который весь их отдел потом то и дело тыкали носом.
     — Уже иду, – ответил он на словах, и через три минуты вошёл в аналитический отдел.
     — Особняк Тормышева. – Лейтенант дождался, когда начальник присядет на соседний стул. – Сегодня в одиннадцать двадцать два туда вызвали наряд полиции. Ещё через семнадцать минут из особняка выехала вся охрана.
     — Все четверо? – удивился Колосов. Тормышев под наблюдением – все знают о незаконной торговле антиквариатом, только вот доказательств нет.
     — Так точно. А вот этот человек покинул особняк ещё через восемь минут. Два кадра с задержкой в полторы минуты.
     Колосов посмотрел на часы.
     — Данные обработаны с задержкой в три часа тринадцать минут, – кивнул лейтенант. – Как только полиция прислала вещдоки. Смотрите.
     Два фото. На одном – светящаяся бесформенная фигура в балахоне. Активный камуфляж? Что-то подобное? На втором – благообразный человек, лет шестидесяти на вид – не самый новый, но вполне приличный плащ, шляпа, очки. Учёный? Учитель?
     — «Аргус» сравнил черты лица, мимику и походку, – продолжал лейтенант. – С вероятностью восемьдесят процентов есть совпадение вот с этим человеком.
     Он вывел фотографии, с той самой презентации последней книги Храмова – когда только чудом не произошло массовой гибели гражданских. На фото – человек, которого знали под именем Пришвина Валерия Семёновича, по профессии патологоанатом. Один из бесследно исчезнувших в одном из городских моргов. Вошли туда всей своей дружной компанией – и как сквозь землю провалились.
     — Если проводить параллель с книгами Храмова, этот человек ближе всех к персонажу под кодовым именем «Травматург», – заключил лейтенант. – «Аргус» сейчас ведёт мониторинг всех камер видеонаблюдения на вокзалах, входах в станции метро, других публичных местах. Данных пока нет.
     — Отличная работа, лейтенант! – Колосов похвалил вполне искренне.
     — Служу России, товарищ полковник!
     — Вольно. – Колосов поднялся на ноги. – Продолжайте мониторинг. Четверых охранников – в розыск, и провести обыск в поместье. Там ведь что-то случилось?
     — Так точно, возгорание в бункере. Пожара не произошло, выгорела часть бункера, жертв нет. Полиция всё ещё работает.
     — Отлично. Этого человека – в розыск, и проверьте, кто пересекал границу за последние сутки.
     — Уже сделано, товарищ полковник. Совпадений нет.
     Колосов кивнул и направился к себе в кабинет, на ходу набирая номер заместителя.

- - -

     Делом Шодан занималась и Контора; каждый из команды, в которой работает Травматург, в своё время «познакомился» с одним из её эффекторов. Понятно, что «её» – это условность. В отличие от тёзки из компьютерной игры, в честь которой назвали реально существующий ИИ по эту сторону экранов компьютеров, Шодан не совершала типовых ошибок злодеев из книг и фильмов. Ни долгих издевательских речей, ни игры в кошки-мышки. Уже трижды объявляли, что вот, наконец, все до единого сервера Шодан найдены и уничтожены, но она вновь и вновь возникала, как чёрт из коробочки.
     Главное, что досаждает больше всего – никто не знает в точности её мотивов и целей. Но поскольку типовые признаки присутствия Шодан уже известны, а остаточные следы воздействия на психику эффекторов легко обнаруживаются, удалось понять, что «ей» интересны многие исследовательские работы в областях криптографии, распределённых вычислений, медицинских технологий. Сам Травматург дважды сталкивался с эффектором – человеком, выполняющим указания ИИ – и только чудом остался жив. Ну не совсем чудом: во второй раз они целенаправленно вломились в один из дата-центров, где обитала Шодан, и в очередной раз выжгли или вывезли все её серверы...
     ...Электромагнитное излучение, которое сопровождает активацию эффектора, на всех действует по-своему. В случае Травматурга это ощущалось как навязчивая, неотвязная мелодия. Чаще всего это были электронные композиции. Вот и сейчас: шестое чувство минуты за две предупредило Травматурга – убраться с улицы, сесть в уголок понезаметнее, но так, чтобы оставалось множество путей к отступлению. Так и сделал: в ближайшем торговом центре выбрал столик в кафе. Убедился, что камеры все смотрят кто мимо, кто поверх – и сделал вид, что читает газету. Сейчас главное – переждать сорок минут и сесть на поезд.
     — А я вас узнал! – довольный голос. Мужчина, лет двадцати пяти, абориген... и ещё десяток заключений о личности собеседника пришли на ум практически моментально. – Вы ведь Травматург! Помните? Год назад, на презентации!
      «Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу», подумал Травматург. Активный камуфляж действует, и для внешнего наблюдателя его лицо сейчас мало похоже на то, что Травматург видит в зеркале. Год назад, во время операции «Скрижали», ему пришлось появиться на публике, так сказать, без прикрас. Но сейчас-то маскировка действует!
     Травматург не торопясь отложил газету, поставил чашку с кофе на стол, и первым делом проверил мониторы. Никто не приближается к его столику как бы случайно, и, не считая стоящего рядом довольного парня, никто больше не интересуется его скромной персоной.
     — Присядьте, молодой человек, – попросил Травматург спокойно, и собеседник присел, всё ещё радостно улыбаясь. Чёрт, он и в самом деле меня видит, подумал Травматург. Как это возможно? «Видящий»?! Это легко проверить. – Видите ли, я сейчас немного занят. Не подождёте пару минут?
     Парень энергично кивнул.
     — Кофе выпьете? – предложил Травматург, и парень вновь кивнул. Отлично. Травматург прогулялся, не поленился, до барной стойки и рыжеволосая молодая девушка по ту сторону одарила его улыбкой. Искренней. А может, Слово всё ещё действует, кто знает. Травматург вполголоса заказал два кофе на счёт своего столика, и вернулся. Заодно и осмотрелся. Попутно прихватил с собой карандаш и анкету посетителя.
     — Сейчас я покажу вам один предмет, – продолжал Травматург, глядя в глаза вновь пришедшего. – А вы, вот на этой бумажке, нарисуете, что видели. В общих чертах. Идёт?
     Парень снова кивнул. Да он от меня в восторге, подумал Травматург. Что я такого сделал-то, в тот раз? Ну уложил отдыхать человек шесть бандитов. Причём почти без членовредительства. И всё. А интуиция всё громче говорила: вставай, не трать время, уходи отсюда. Но инструкции надо соблюдать: если у человека задатки Видящего, его надо сопроводить в безопасное место. Где только найти такое место?
     Травматург достал «маячок». Непосвящённый сейчас видит обычный брелок от ключей – поцарапанный стальной диск без узоров. Сам Травматург, любой посвящённый и Видящий увидят и надпись на диске. Ну, и?
     Парень снова кивнул, взял карандаш и быстро нарисовал диск, и... надпись. Слово «Manu». Травматург чуть не вспотел от изумления. Это же надо! И так не вовремя!
     — Опиши моё лицо, – продолжал Травматург. – В общих чертах.
     Парень повиновался. Ну точно, Видящий. И...
     В ушах начала навязчиво играть музыка. Песня без слов, «Альфа» Вангелис. Чёрт, и всё так сразу! В уши словно воткнули пучок-другой ваты, и ожили все мониторы – ни одного зелёного, жёлтые и красные предупреждения. Опасность!
     — Вадим Плетнёв, – сказала вдруг девушка-бармен. Достаточно громко, чтобы Травматург и его собеседник услышали. Парень оглянулся с совсем уже диким видом. А Травматург заметил, что у выхода из кафе стоят двое полицейских. Беседуют с пожилым мужчиной, и тот указывает рукой в его, Травматурга, сторону. Девушка-бармен перестала улыбаться, разговоры в кафе приутихли. И всё громче и навязчивее играет в ушах «Альфа».
     — Это твоё имя? – Травматург взял парня за руку. Болезненно, но именно это и нужно: привести человека в чувство. Парень вздрогнул и вновь кивнул. – Нам нужно уходить. Все разговоры потом.
     Камеры наблюдения. Все огоньки на них потухли, а сами камеры отвернулись прочь от посетителей в кафе. Девушка так и смотрит на Травматурга, а посетители... вернулись к трапезе и разговорам. А двое блюстителей закона так и смотрят на Травматурга.
     — Как только я подхожу к стойке бара, идёшь ко входу в туалет и делаешь вид, что читаешь сообщение с телефона. – Травматург уже всем телом ощущал, насколько становится опасно. – Не дёргаешься, не привлекаешь внимания, делаешь всё так, как я говорю.
     Парень вновь кивнул и безропотно направился в указанном направлении. Отлично. Сейчас вывести его отсюда, спрятать на одной из конспиративных квартир, передать послание Конторе и далее по итогам. Если не будет связи – обеспечить безопасность Видящего до прибытия группы поддержки.
     Что бы тут ни творилось, девушка за стойкой (судя по её значку, Марина Груздева) принимает в этом живое участие. Не без усилия подавляя играющую под сводами черепа «Альфу», Травматург поднялся и подошёл к стойке.
     — Рассчитайте, пожалуйста, – и положил перед девушкой несколько купюр. Та кивнула – на лице её застыло выражение спокойного внимания – а сама, не отводя взгляда от глаз Травматурга, принялась строчить на листке бумаги. Не глядя. Травматург заметил, что никто не смотрит в его сторону, кроме полицейских за дверью.
     — Вторая Бронетанковая, пять, квартира шесть, – сказала девушка, улыбнувшись, по-прежнему не отводя взгляда от Травматурга. Затем оторвала листок бумаги и протянула ему. Отвести взгляд от её глаз стоило большого труда, «Альфа» в ушах звенела так, что едва хватало сил терпеть.
     Пробежавшись по списку взглядом, Травматург едва не выронил челюсть. Шесть строк. Пять адресов из них – все известные ему конспиративные квартиры и тайники. Тот, что она назвала, дописан шестым.
     — Идите, – девушка перестала улыбаться, а в голове перестала бить набатом «Альфа». А полицейские, как ни странно, так и стояли не шевелясь – так и смотрели в сторону Травматурга.
     Травматург отошёл от барной стойки, ощущая, как во все мышцы вонзаются острые иглы. Что за чёрт! Парень, Вадим Плетнёв, стоял там, где было велено и делал то, что было велено.
     Покинуть кафе оказалось простым делом. Удивительно, но в служебном коридоре не было ни души, а камера оказалась, на вид, отключенной.
     А сейчас нужно отправить краткое послание. Для этого у Травматурга в снаряжении есть несколько мобильных устройств. Рассчитаны строго на однократное применение. Задержимся: сюда ещё добивает Wi-Fi из кафе. Жестом приказав Вадиму подождать, Травматург дождался соединения и отправил сигнал. Внешне выглядит, как если бы он посмотрел прогноз погоды. Всё, послание отправлено. Теперь есть минуты три подумать, что означал список из пяти адресов. Инструкции просты: если адреса раскрыты, дать об этом сигнал и менять план: покинуть город, для начала, и проверить конспиративные квартиры в любой из окрестностей. Не будем двигаться в само Засолье – всего лишь примерно в ту сторону.

- - -

     — И вот я вхожу, и сразу же вижу вас. И сразу же узнал вас! Вы правда не помните всех подробностей?! Там такое творилось! Стрельба была, как настоящая!
     ...Она и была настоящая, подумал Травматург. Изображать внимание, двигаться быстро и следить за окрестностями было непросто. А главное – чувство тревоги: оно не унималось. Уже не «уходи в спокойное место», а «спасайся кто может!» А ведь когда его самого так же отыскали и сопроводили на одну из баз, приключений было столько – ни в каком боевике столько не увидеть. Только не это!
     ...Эти двое вошли в подземный переход, когда Травматург и Плетнёв вошли с другой стороны. В переходе – несколько киосков со всякой мелочью, да скучающие продавцы внутри. Это хорошо: обычно им нет дела до событий снаружи. Двое молодых людей одним своим видом давали понять, что с законом у них нет взаимопонимания. И не было никогда. А Плетнёва было никак не заткнуть – он уже раз десятый рассказывал, как увидел сегодня Травматурга...
     Как ни странно, прошло всё быстро и без шума. Травматург сразу заметил, по тому, как молодые люди держат руки, что там оружие. По счастью, холодное. Плетнёв не успел ничего понять: два коротких глухих удара, и оба молодчика, каждый с головы до пят в чёрной коже, уже сидят на скамейке. Ни дать не взять крепко перебрали накануне. И только когда Травматург отошёл от скамейки (никто из продавцов в ларьках ничего не заметил – великолепно!), Плетнёв словно проснулся.
     — Ч-ч-что это?! – он уставился на двоих «спящих». Спать им минут десять, потому задерживаться не стоит. – Что случилось?
     — Тебя хотели убить, – спокойным голосом ответил Травматург. – Хочешь жить – не задавай пока вопросов, и делай только то, что говорю.
     Плетнёва словно током ударило. Кивнул и умолк. И страх на лице мало-помалу смешался с восхищением. А вот меня это не забавляет, подумал Травматург. Видящего, который по стечению обстоятельств проявил свой талант – призвал свою стихию – в первые несколько часов ждут множественные неприятности. Обычно всё выглядит как смерть от несчастного случая, или от руки людей, которые потом при всём желании не смогут объяснить мотива своего поступка. Словно нашептал кто-то: убей вот этого. Действовать нужно быстро, когда следующее покушение – неизвестно. Да ещё «явление» Шодан там, в кафе. Нет сомнений, и записи датчиков подтверждают: девушка за стойкой была эффектором, «зомби». Если ей повезёт, она просто ничего не вспомнит. А если повезёт меньше, остаток дней вполне может провести в психиатрической лечебнице. Если доживёт до конца этого дня.

- - -

     — Товарищ полковник, – очередным звонком от Архипова Колосова уже не удивить. – Найден шаблон, есть повторяющиеся признаки. Думаю, Пришвин был в районе Казанского вокзала. Нам прислали запись инцидента в кафе «Солярис». Свидетелей ещё допрашивают. Есть ещё два фигуранта: Вадим Сергеевич Плетнёв, аспирант кафедры сравнительного и общего языкознания МГУ, и Груздева Мария Анатольевна, бармен в том самом кафе. Плетнёв был на презентации книги Храмова год назад. Да, во время перестрелки. Мы уже подняли записи, изучаем.
     — Ну что, Сергеич, снова неуловимые? – заместитель Колосова, майор Панкратов, отложил все дела, хотя супруга его будет крайне, крайне недовольна.
     Колосов кивнул. Почему сейчас? Не в точности год прошёл, год и сорок три дня, откуда вдруг снова взялся этот Пришвин? И где остальные? Пока что можно предполагать, что Пришвин прибыл встретиться с Плетнёвым – согласно показаниям немногих очевидцев, Плетнёва видели в компании пожилого человека. Причём человек этот в кафе не входил – во всяком случае, уцелевшие записи с внутренних камер показывают совсем другого человека. Но манеры двигаться, по «мнению» «Аргуса», вновь имеют много общего.
     Архипов явно достоен нового звания: и в этот раз он относительно быстро и первым указал на типичную манеру поведения: всё использовать однократно. Если предположить, что покинувший поместье Тормышева неизвестный, и попавший на камеры в «Солярисе» другой – одно и то же лицо (предположительно, Пришвин), он всё использует ровно один раз. Один и тот же облик, средства связи. Возможно, походку не так легко изменить, на этом и прокололся. Но пока что вся эта цепочка рассуждений шаткая, ведь не удалось перехватить ни одного обмена – разговора, записки, чего угодно, что подтвердило бы гипотезу. Но самое главное: если двигаться будет хотя бы в общем направлении того самого морга, в Засолье – уже результат.
     — Если ты про морг, Сергеич, то я уже распорядился. Будут там люди. Прибудут незаметно, никакого оцепления, ничего такого – чтобы не спугнуть. Если этот Пришвин туда направляется, там и возьмём.
     Колосов кивнул.
     — Держим под наблюдением все направления, – добавил Панкратов. – Главное, чтобы полиции не было слишком много. Если почует, что его пасут, может и на дно залечь.
     — Он-то заляжет, а Плетнёв? Почитал его досье – не похож на агента. Но ты прав, не делаем предположений. Что с Груздевой?
     — Объявлена в розыск. По словам очевидцев, через две минуты после того, как Пришвин и Плетнёв покинули кафе, сдала свою смену – и как в воду канула. Дома не появлялась, на окрестных камерах не замечена.
     — Сплошь ниндзя, – покачал головой Колосов. – Одни мы как на тарелочке.
     — Обижаешь, Сергеич. У нас ребята тоже не лаптем щи хлебают. Всё, я в штаб. Агата? – на кухне появилась супруга Колосова. – Отлично выглядишь!
     — Не стыдно при муже? – улыбнулась Агата. Как и оба остальных, разменяла шестой десяток – а выглядит едва ли на тридцать. Чудеса современной медицины! – Варе привет!
     — Всенепременно! – и Панкратов откланялся.
     Агата проводила его и вернулась на кухню. Села напротив и взяла Колосова за руку.
     — Что-нибудь слышно о Шодан? – спросила она.
     Колосов отрицательно помотал головой.
     — Тогда накажи кого-нибудь за невнимательность. Это видишь?
     Она положила на стол снимок. Листок – тот, из кафе «Солярис». На нём Груздева оставила список адресов – первым делом восстановили по отпечаткам на следующем листке. Отдельно от адресов, в самом низу, было число. 43893.
     — Чёрт! – Колосов едва не подпрыгнул. – Вот же... Спасибо, Агата!
     — Услышала «спасибо», день прошёл не зря, – улыбнулась она. – Всё-всё, не начинаю. Дай мне допуск к этим материалам. На мониторах ничего пока, но чувствую, что-то ещё увидим.
     — Допуск у тебя и так уже есть. – Колосов поднялся на ноги. – Пошёл и я в штаб. Чувствую, выспаться сегодня не придётся. Извини.
     Поднялся и, погладив Агату по голове, направился к себе в кабинет. В их с Агатой кабинет.

- - -

     — Я как будто неделю уже здесь. – Магна неприязненно посмотрела вниз, на прибывшие на помощь группы – те исследовали останки мимиков, занимались прочей обычной для такого случая рутиной. – Чего мы ждём?
     — Уже дождались. – Профессор указал на экран. – Пройдёмте в зал совещаний.
     Магна передразнила его – бесшумно, кривляясь. Профессор показал ей за спиной кулак. Вот как он всё замечает?
     — Срочное послание от Травматурга. Наши конспиративные квартиры засвечены. Он нашёл Видящего, сопровождает его на базу в Красино. Был контакт с Шодан. Это пока что всё.
     Все присвистнули – в голос. Вот так всё сразу! Новый Видящий – это замечательная новость. А вот всё остальное не радует. Квартиры засвечивались и раньше, ими невозможно пользоваться вечно. Но чтобы все одновременно!
     — На квартирах уже прошла ликвидация, – добавил Профессор. – До того, как туда прибыла полиция и спецслужбы. Ожидаем контакта от Травматурга в течение пятнадцати минут.
     — В Красино нет выхода, – задумчиво сказал Док. – Ближайший только в Засолье. Если наши квартиры накрылись, то и в Засолье его могут ждать. Надо было ещё в предыдущий раз закрыть ту лавочку.
     — Был приказ оставить, – пожал плечами Профессор. – Нам приказано обеспечить поддержку. У меня есть список, куда открываются проходы из Засолья. Док, ты дежуришь первым. Вопросы?
     — Есть хочу, – хмуро отозвалась Магна. – Такое чувство, что неделю по хранилищу ходили.
     — Шесть часов три минуты, – уточнил Профессор.
     — Не нуди! Лаки, ты со мной? Пусть парни пока последят. А то сил уже нет.
     Лаки кивнула, взяла Магну за руки и обе, сразу повеселев, направились в столовую. Док проводил их взглядом.
     — Прямой связи не было? – поинтересовался он. Ежу понятно, что не было – минимум информации, чтобы переданный сигнал было трудно вычленить на фоне миллиардов аналогичных.
     — Не было. Но я знаю Вильяма, он будет импровизировать. Если квартира в Красино засвечена, он направится в Засолье и будет действовать по обстановке. Думаю, процентов девяносто на то, что он доставит Видящего.
     — Если тот согласится, – уточнил Док.
     — Если согласится, – кивнул Профессор. – Всё, давай за дело. У нас семь точек выхода, нужны маяки. Открывай.
     Док потёр руки, помотал головой – шея устала – и полез в карман за анестетиком. Открывать проходы – это больно, очень больно.

- - -

     Плетнёв пришёл в себя – то ли проснулся, то ли очнулся. Голова ноет. Пахнет плесенью и сыростью. Они оба – Травматург и он сам – в каком-то коридоре. Кругом валяются кирпичи, мешки – вроде бы из-под цемента, или с цементом. Железные прутья, обломки досок. Строительный хлам.
     Вспоминалось с трудом. Столько всего успело случиться! Они прорывались, как в фильме про Великую Отечественную. С боями. И всякий раз это были простые на вид люди – которые нападали на них. И каждый раз Травматург – молча, быстро и эффективно – справлялся с ситуацией. И, вроде бы, никого даже не убил – только обездвиживал какой-то своей хитрой техникой, и обезоруживал. Ну и денёк!
     — Проснулся? – Травматург выглядит как огурчик. Как ему это удаётся? – Вот, выпей. – Он протягивал Плетнёву бутылочку – в любом киоске продаётся. Сок? – Там не то, что нарисовано. Тоник. Нам осталось немного, но придётся пробежаться. – Он посмотрел на часы. – Минут через десять. Если нужно в туалет, то сочувствую. Где-нибудь тут, больше негде.
     — Где мы?! – Совладать с голосом удалось не сразу. Чёрт, как всё затекло! Еле сил хватило встать. И да, в туалет хочется отчаянно. Вот же...
     — Под землёй. Жду сигнала, что можно двигаться. Пей, делай остальные дела, и будь наготове.
     — Куда вы меня ведёте?
     — В укрытие. Там, где можно спокойно посидеть и подумать.
     — А домой можно? – Плетнёв отвернулся, выполняя требования организма. Как-то совсем по-идиотски будет выглядеть, если ещё и смотреть будет на собеседника при этом. Травматург дождался, когда Плетнёв обернётся.
     — Можно. Если успеешь доехать, конечно. Ставлю сто против одного, что проживёшь ты часа два, максимум три. Если без помощи.
     Плетнёв ощутил, что становится страшно.
     — Но почему?!
     — Долго объяснять. Мы ещё поговорим об этом, минут через... – он посмотрел на часы. – Пять. Готов? Ну хорошо, скажу прямо сейчас. Пойдёшь в укрытие, только если согласишься. Подробности позже. Готов?
     — Готов. – Плетнёв взглядом нашёл свои вещи. Ни черта не готов, но выбора нет. Смешно, но не смог расстаться с портфелем. И там, похоже, всё на месте. И как я Галке обо всём расскажу? – мелькнула неуместная мысль. Ладно. Не сейчас. До Галки надо элементарно дожить. После того, что он уже увидел сегодня, сомнений нет: без Травматурга он и пяти минут не протянет.
     — Вперёд! – Травматург схватил его за запястье – точно в кипяток окунул. Плетнёв сумел не вскрикнуть. Ожог хоть и воспринимался как подлинный, следов и последствий на коже не оставлял. – Бегом! Как можно быстрее!
     По дороге, Плетнёв заметил, Травматург метнул за спину какой-то свёрток. Позади тотчас послышался свист и шипение – словно из свёртка полезли сердитые змеи.
     — Не оборачивайся! – Травматург бежал рядом со своим новым знакомым, бежал легко и непринуждённо. А вот Плетнёв отчётливо осознавал сейчас, насколько редко занимался физическими упражнениями. Катастрофически редко! Добежали до места, где коридор уходил дальше и шагов через десять поворачивал – и остановились: металлическая лестница, приваренная ко вбитым в стену стальным на вид клиньям.
     — У нас тридцать секунд, – сказал Травматург. – Как только я выхожу наверх, считаешь до пяти, ждёшь сигнала и лезешь туда же. Не оглядываться! Лезешь, что бы ни случилось. Понятно?
     Плетнёву отчаянно хотелось оглянуться – свист и шипение не прошли, они приближались, нагоняли их. Но взгляд Травматурга словно парализовал – невозможно было даже шевельнуть головой.
     — Понятно.
     — Не оглядывайся! – С этими словами Травматург ловко взобрался по лестнице, и...
     Похоже, там был люк. Вроде Травматург легонько толкнул его, но какой адский грохот раздался! Пара секунд, Травматург выбирается наружу... и там начинается стрельба. И почти сразу же прекращается.
     Непереносимо хотелось оглянуться. А тут ещё до пяти считать. И шипение всё ближе...
     — Давай наверх! – послышался голос Травматурга. Руки едва повиновались Плетнёву – но сумел, каким-то чудом, взобраться по восьми стальным перекладинам. Травматург помог ему вылезти, и с грохотом захлопнул люк. Плетнёву захотелось протереть глаза: был люк – и не стало его. И вообще нет следов ничего металлического – под ногами покрытый вытертым пластиком пол. И как-то всё вокруг неприятно...
     Плетнёв не сразу понял, где они. А когда понял – в морге – ощутил дурноту. Но Травматург вновь поймал его за руку, и жгучий ожог прогнал прочь слабость и тошноту.
     Плетнёв понял, что на полу, у двери, лежат двое людей. Судя по экипировке и виду, это серьёзные парни – например, из ОМОНа. Лежат и не шевелятся.
     — Спят, – коротко пояснил Травматург. – Слушай внимательно. Пойти со мной ты можешь только по своей воле. Останешься здесь – вероятнее всего, погибнешь в течение пары часов. Пойдёшь со мной – возврата к прежней жизни не будет.
     — А красную или синюю таблетку не предложите? – Плетнёв и сам не понимал, отчего так сказал. Всё вокруг казалось уже настолько нереальным, что больше всего хотелось проснуться.
     — Хоть сейчас. – Травматург с непроницаемым лицом полез во внутренний карман своего плаща – и через несколько секунд протянул ладонь. На ней – две капсулы, синяя и красная.
     Плетнёву вновь стало дурно, на долю секунды... а потом чувство нереальности схлынуло. Травматург посмотрел в его глаза, кивнул и спрятал капсулы.
     — Шутка, – пояснил он. – Но помогает. Сожалею, что вынужден торопить. Или идём вместе, или... – похлопал себя по карману. – Тебе придётся забыть события последних часов. Иначе точно не выживешь.
     Отчего-то выбор сделать оказалось на редкость легко. Признаться, про Галку Плетнёв попросту забыл в этот момент. Вообще про всё забыл. Кто знает, вспомни он – и, может, не пошёл бы никуда.
     — Идёмте!
     Сквозь жалюзи просочился и замер полосками на шторе яркий белый свет. И раздался грохочущий голос:
     — Пришвин, здание окружено. Все выходы перекрыты. Даём вам три минуты, чтобы освободить заложника и выйти.
     Глаза Плетнёва округлились. А Травматург... удовлетворённо кивнул.
     — Вовремя, – пояснил он на словах. – Трёх минут хватит. Слушай внимательно: как только я махну рукой – залезаешь и ползёшь вперёд. Быстро, не оглядываясь. Минуту-другую будет совсем темно. Темноты не боишься?
     — Не уверен, – отозвался Плетнёв. Боится. Точнее, боялся в детстве. А сейчас привык засыпать при свете ночника, так что и не скажешь, сохранился ли детский страх.
     — Придётся потерпеть. Всё, приготовься.
     Он подошёл к одной из ячеек холодильника, и... резко повернул ручку, потянул на себя. Плетнёв невольно отвёл взгляд и задержал дыхание. Хоть и не пахнет здесь ничем неприятным, внутри холодильника всё может быть иначе.
     Травматург закрыл дверцу. Постоял, вновь открыл (Плетнёву померещилась непроницаемая тьма там, за дверцей). Покачал головой, вновь закрыл. И снова открыл.
     — Готово, – сказал Травматург. – Быстро, залезай и ползи вперёд! Не кривись – там чисто, и ничем не пахнет. Живо!
     Это подействовало. Плетнёв не сразу решился влезть – и даже не очень удивился тому, что внутри ячейки холодильника темно и вовсе не холодно. И зачем тут прятаться? Ведь всё равно найдут!
     — Замри, закрой глаза и жди моей команды, – послышалось позади. А потом что-то щёлкнуло, раздался протяжный металлический скрежет... и наступила тишина.
     — Я позади тебя, – услышал Плетнёв. – Ползи вперёд. Это не очень далеко. Как доползёшь до выхода, замри и жди меня.
     Плетнёву показалось, что он полз несколько лет. И руки, и ноги уже не слушались. Но вот нашлись силы подождать Травматурга. Тот жестом велел прижаться к стене, и коснулся кончиками пальцев дверцы. Она тотчас отворилась. В лицо ударил яркий свет.
     — Постарайся развернуться и вылезай. Пол на расстоянии полуметра, выйдешь – сразу отходи в сторону и жди меня. Пошёл!

- - -

     Полуметра? Да его вообще не видно! Плетнёв не успел толком осознать, что происходит: увидел только, что его ноги принялись удлиняться, утончаться, и с огромной скоростью понеслись вниз, во тьму. А потом словно кто-то поймал его за ноги – обхватил, опрокинул, потянул туда же. Плетнёву захотелось закричать от страха, но не сумел, подавился криком. А ноги тем временем принялись сокращаться, укорачиваться – столь же стремительно. Плетнёв закрыл глаза, чтобы не видеть этого ужаса.
     Под ногами возникла прочная опора. И никакого удара, ничего такого. Плетнёв открыл глаза – понял, что вокруг светло, и что потолок где-то наверху, в невообразимой дали. Даже удивиться не успел: вокруг всё плыло – ничто не стояло ровно, по всему шла рябь. И снова закрыл глаза. Позади щёлкнуло, и – кто-то спрыгнул на пол, судя по звукам.
     — Что случилось? – голос Травматурга. – Что ты видишь?
     — Всё плывёт, – сумел ответить Плетнёв. – Как будто волны.
     — Понятно. Могло быть хуже. Закрой глаза, мы уже почти добрались. Сейчас я протяну тебе локоть – хватайся. Правой рукой. О, и вы уже здесь! Отлично! Помогите ему дойти.
     — Что такое? – низкий, приятный женский голос. Захотелось открыть глаза... но Плетнёв сумел себя перебороть.
     — Похоже, поймал Алису, – голос Травматурга. – Вадим, бери меня за локоть. Вот так. Старайся не падать, иди медленно. Тебя сейчас возьмут за левую руку, не пугайся.
     Прикосновение оказалось мягким и приятным.
     — Ничего страшного, это скоро пройдёт, – тот же голос. – Молодцы, что сумели пробиться. Так... иди осторожно, тут ступенька, перешагивай. Вот так. И ещё немного...
     Щелчок, слабый скрип. Другое ощущение пространства вокруг, другие запахи.
     — Всё, сейчас я тебя отпущу. Позади тебя кресло, осторожно садись и медленно открой глаза. Вот так, молодец.
     Такое странное произношение, успел подумать Плетнёв. Вроде бы всё верно, но чувствую, что русский – не родной для неё язык. Он попробовал открыть глаза, но веки стремительно тяжелели, накатывала слабость – но теперь несла не дурноту и ужас, а спокойствие и тепло.
     — Устал, бедняга, – успел ещё услышать Плетнёв, а потом тьма сомкнулась над последними искорками сознания.

День 43. Кысь

     Проснулся – словно включился. Плетнёв открыл глаза, и понял: не дома. Отчего-то первые несколько секунд воспоминания о безумном недавнем дне показались всего лишь странным и жутким сном. Но вот открыл глаза, и понял – где угодно, только не дома. Незнакомая комната. И похожа, если уж начистоту, на больничную палату.
     Плетнёв уселся в постели и протёр глаза. Хм... На нём, простите за подробности, не его нижнее бельё. Другое. И кто, простите, раздевал и всё такое? Ни единого воспоминания.
     — Где я? – услышал он свой голос. И почти сразу же щелчок – на дальней стороне стены по левую руку возник из ниоткуда дверной косяк, и отворилась дверь. И внутрь вошёл... Травматург. Всё тот же – седовласый, улыбчивый, с ехидным прищуром. Но на этот раз не в нелепом плаще странного покроя, а в совершенно повседневной одежде – джинсы, спортивные туфли, рубашка и свитер.
     — Мы в убежище, – сказал он просто. – Ты проспал четырнадцать часов. В том углу есть дверь – увидишь, когда подойдёшь. Приводи себя в порядок, и через пятнадцать минут выходи. Надень вот это, – протянул Плетнёву предмет, напоминающий наручные часы на стальном браслете. – Налево, прямо по коридору до двери с надписью «Столовая». Запомнил?
     Плетнёв послушно всё повторил.
     — Там всё расскажем. – Травматург кивнул, и удалился. Щелчок – дверь закрывается, и тотчас дверной косяк и самый вид двери тают и пропадают. Вот это да!

- - -

     — Знаешь, Сергеич, я вот первый раз обрадовался, что московские у нас это дело забрали. – Панкратов приехал не один, а с Варварой. И обе «секретные жены» сейчас общались между собой – в другой комнате. – Такой пистон всем вставили.
     Уж да. Такого разноса кабинеты службы не видели уже давно. Когда стало ясно, в общих чертах, куда движется Пришвин, неожиданно последовал приказ: данные «Аргуса» передавать туда-то и туда-то, а новосибирская команда будет подстраховывать. Вот и подстраховали: Пришвина нет, Плетнёва нет, Груздеву видели поблизости от тех мест, где впоследствии появлялся Пришвин с «заложником», но – и её как след простыл. А самое главное – ну ничего особенного нет по тем адресам, написанным на листке бумаги в том злополучном баре «Солярис». Живут там самые обычные люди, всегда на виду, ничего секретного или хотя бы минимально подозрительного.
     Пока что единственная зацепка – Галина Петренко, девушка Плетнёва. Но и её пока что нет – уехала на конференцию в Прагу. Скоро будет. И что толку? Куда могли деться два человека из запертой комнаты? Двое спецназовцев не смогли даже припомнить, что с ними случилось. Всё, что нашли – отпечатки пальцев Плетнёва. И всё.
     Ах да, надпись губной помадой на столбе близ входа в подъезд, возле которого видели Плетнёва с неопознанным пожилым человеком. И не где-нибудь, а в Красино. Которое никаким боком не по дороге в Засолье. Надпись сообщала адрес морга в Засолье, плюс ещё два слова: «третья ячейка». Если речь о холодильнике морга – так внутри лежит тело неопознанного, выловленного в реке накануне. И что такого важного в этом теле?
     — Личность этого, в третьей ячейке, установили? – поинтересовался Колосов.
     — Бомж. Приятели его опознали. В миру – Федосеев Павел Олегович, шестьдесят второго. Заснул на берегу реки, сильно под градусом, свалился, и всё на этом. Его имущество уже доставили и изучили. Ничего там нет. Уже подняли всю его родословную, родственников и знакомых шерстим. Чую, Сергеич, зря это всё. Откуда эта Груздева могла знать, кто будет в третьей ячейке? Все странности в её жизни начались вчера. А до того – работа, компания друзей, дом. И так по кругу.
     Колосов только головой покачал. И тут зазвонил мобильный.
     — Да. Так точно, товарищ генерал. Есть. Так точно.
     И отбой.
     — Вот доложу генералу, что ты не встал по стойке «смирно»... – проворчал Панкратов. – Я так понимаю, нам приказано во всём этом разбираться? Отправлять людей по этим адресам?
     — Отправляй. Там, поди, всё уже затоптали. И знаешь, что? Поручи-ка это Архипову. Может, что высмотрит. Все снимки, все оперативные материалы – нам. Что по Тормышеву?
     — Охранников пока не нашли. Но есть следы – они, похоже, решили ограбить хозяина. Дай пару суток, Сергеич, и так не своими делами занимаемся.
     — Ну так пни кого надо, чтобы занимались. Ладно. – Колосов поднялся на ноги. – Видно, и эта ночь будет бессонной. Выясни вот что: с чего вдруг то число было на бумаге. Груздева в игры не играет, о Шодан ей знать неоткуда. Но ведь написала число?
     — Намёк понял, Сергеич, – покивал Панкратов. – Ты, главное, от генерала пока отбивайся. Теперь-то на нас все шишки падают.

- - -

     — Обалдеть... – прошептал Плетнёв, когда появился в столовой. Там были все: Док, Профессор, Магна и Лаки. Ну и Травматург. – Вы – Лаки. – Плетнёв встретился взглядом с названной. Та улыбнулась и кивнула. – Вы – Док. Вы как двойник Храмова, да? Вы – Профессор, а вас... – он потерянно посмотрел на Магну. – Извините, не знаю.
     — О ней не было в книгах, – пояснил Док. – Это Магна, прошу любить и жаловать. А вы...
     — Плетнёв Вадим Сергеевич. Можно просто «Вадим». Наверное, бессмысленно спрашивать, где я?
     — Бессмысленно, – согласился Док. – Садись, садись. Раз ты нас знаешь – подскажи, откуда.
     — Книги читал, – признал Плетнёв. Стало как-то неуютно. – То есть что... там всё правда?
     — Только имена, – поправила Лаки. – Долгая история. Пока ждём Шефа, предлагаю пообедать. Док, процедура обычная?
     — Самая обычная. С тобой поговорит Шеф, – пояснил Док. – Последний шанс вернуться домой к простой и размеренной жизни. А там по итогам. Вон там, на столе – выбирай, что будешь есть.
     Потрясающе. Кто бы ни готовил, каким-то образом точно угадал то, чем Плетнёв любит обедать. Ну, может, не каждый день именно так... Солянка, овощной салат и отбивная. С ума сойти!
     — О делах не говорим, – пояснил Док. Все они дождались, когда вновь прибывший сел за стол рядом с ними. И только потом все остальные выбрали, чем будут обедать. А там было, из чего выбирать. Интересно, кто всё готовит? – Хотя бы потому, что у тебя пока нет допуска. Вильям сказал, ты неплохо держался.
     — Болтал без умолку, – хмуро уточнил Плетнёв. Теперь чувствовал себя вовсе не в своей, простите, тарелке. Память возвращалась. И лучше бы она этого не делала.
     — Это нормально. Бояться – нормально, – уточнил Док. – Ну всё, всё, не мешаю. Приятного аппетита!
     Остаток обеда прошёл в тишине. Стук ложек и прочих приборов не в счёт. Нет, и в самом деле, кто готовит? Ведь все блюда были разные! И даже не спросил – может, кто-то для себя именно эти присмотрел...
     Ладно. Плетнёв закончил с обедом и поступил так же, как Травматург, закончивший трапезу первым: сложил посуду в моечный шкаф, туда же и поднос поставил. Занятный тут общепит...
     — Можешь остаться тут, можешь у себя посидеть, – пояснил Травматург. – А у нас дела. Увидимся!
     — Простите... – Плетнёв сам не знал, почему обратился к Магне, когда та, следом за Профессором, направилась к двери. – Просто из любопытства. А чем вы...
     Магна улыбнулась до ушей, и указала за спину Плетнёва. Тот оглянулся. Из секции со столовыми приборами вылетела столовая ложка и стремительно понеслась... казалось, прямо в лицо, Плетнёв даже пригнулся. Однако нет: легла в руку Магны. Та поджала губы и уставилась на ложку. Очертания ложки поплыли, смазались... и вот в руке у Магны шар. Стальной, блестящий. Магна подмигнула и вручила шар Плетнёву.
     — Обалдеть! – тот чувствовал, что улыбается до ушей глупейшим образом.
     — А ложку эту я у тебя из зарплаты вычту, – послышался голос Профессора из-за двери. – Уже сколько раз без ложек оставались по твоей милости!
     — Вычитай, вычитай, – согласилась Магна. – Не скучайте, Вадим, – похлопала того по плечу. – Держитесь. Всё только начинается.
     И нет её.
     — Ложки нет, – пробормотал Плетнёв, держа «сувенир» перед глазами. Потом вспомнил, откуда эта фраза – и расхохотался. Сам не знал, что можно так развеселиться. Чёрт, это всё нервы...
     — Всё верно, – послышался голос из-за спины. – Ложки нет. Нет-нет, господин Плетнёв, присаживайтесь.

- - -

     Плетнёв с оторопью смотрел на возникшего из ниоткуда высокого чернокожего – видно, что в возрасте – коротко подстриженные волосы совсем поседели. В дверь он не входил точно, как оказался за спиной?
     — Задавайте вопросы, господин Плетнёв. Вильям уже сказал вам, что участие в наших делах добровольное. Сейчас есть ещё шанс вернуться домой. Вы уже знаете, что это сопряжено с риском для жизни. Но если решите – вернётесь домой.
     — Но память вы мне сотрёте, – Плетнёв посмотрел в глаза собеседнику. Чёрт, и этот тоже говорит по-русски! Да как чисто! Да ещё и с характерным московским выговором! – Обо всём, что я вчера видел и слышал.
     Его собеседник кивнул.
     — Всё верно. Ради вашей же безопасности. С вероятностью в девяносто девять с половиной процентов вас захотят выслушать представители спецслужб. И чем меньше вы будете знать, тем лучше для вас, вашей невесты, родственников и друзей.
     Галка! Она завтра... или сегодня приедет? В общем, скоро будет дома. Ну, дела...
     — Скажу пока, что мы сумели предотвратить два покушения на ваших родителей. К вашей невесте также приставлена охрана. Негласная. Мы ценим ваш выбор, господин Плетнёв, что бы вы ни решили.
     — Покушения?! – Плетнёв встал на ноги. – Но они... они-то тут при чём?!
     — Дело не в них. Дело в вас. Вчера у вас впервые проявились особые, редкие у людей способности. Происходящее – обычная реакция окружающей среды, если можно так сказать. Обычно под удар попадает не только носитель способности, но и близкие ему люди. Увы, это закон природы.
     — Вот чёрт! – Плетнёву захотелось побиться головой о стену. Или стол. Ни разу в жизни не испытывал такого чувства беспомощности. И гнева. – И сколько вы будете их защищать?
     — Я бы советовал принять решение в течение суток. Видите ли, пока ваши родные и близкие на свободе, так сказать, мы достаточно эффективно их прикрываем. Но как только они нанесут визит в спецслужбы – а это вопрос времени – там наши возможности не так велики.
     — Похоже, у меня нет выбора? И что – стоит мне согласиться, и их по волшебству оставят в покое?
     — Не по волшебству, – возразил человек напротив. – Мы сотрём воспоминания о вас. Близким вам людям угрожает опасность, пока они помнят и знают вас. Это дорогостоящая операция, но жизни людей...
     — Да-да, я читал о вас в книгах, – не сдержался Плетнёв. Хотелось сказать что-нибудь очень обидное. О людях они заботятся, ага.
     Человек улыбнулся.
     — Да, разумеется. Выбор за вами, господин Плетнёв. Ваши родные и близкие рискуют в любом случае.
     — Я не хочу, чтобы они погибли. – Плетнёв посмотрел в лицо Шефу. – Если единственный вариант спасти их – согласиться, то я согласен.
     — Тогда прочтите и подпишите. – На стол легла стопка бумаг. Бюрократы, подумал Плетнёв, и усмехнулся.
     — А если бы я захотел вернуться домой? У вас и такая бумага есть?
     — Разумеется, – заверил Шеф, и на стол легла ещё одна стопка листов. – Всё в ваших руках.
     Ладно. Чтение бумаги отняло неожиданно много времени – очень уж длинный документ оказался. Не сразу решился поставить подпись... но решился. Прощай, Галка, подумал Плетнёв мрачно. Лучше уж без меня, но живая...
     — Нам всем приходилось делать такой выбор, – поднялся на ноги Шеф. – Это всегда трудно. Сегодня вам нужно пройти медосмотр и профилактику, вас известят. Обо всех формальностях мы поговорим через сутки.
     — Скажите, а кто-нибудь решал вернуться?
     — Многие. Не могу назвать точное число.
     — И...
     — Девяносто и три десятых процента живы-здоровы, и их родственники тоже. Удачного дня, господин Плетнёв!
     Он пожал руку ещё не пришедшему в себя Плетнёву, и отбыл. Как все до него – через дверь.
     — Значит, девять и семь десятых процента не выжили, – пробормотал Плетнёв. – Чёрт!
     И, внезапно, стало легче. Рубикон перейден.

- - -

     — Ты мне вот что скажи, – отодвинул Панкратов чашку с чаем. Уже не лезет. – С какого перепоя Тормышев полицию вызвал? У нас пол-Москвы мечтает посмотреть, что там у него в сейфе лежит. Который год повод искали, чтобы хотя бы за ограду зайти – у него адвокаты такие, что где сел – там и слезешь. А тут они сами вызывают. Что, с ума посходили?
     Колосов пожал плечами. Не до Тормышева, если честно; жулик он известный, но сейчас не о нём речь. Отдел 42 занимается, скажем так, нестандартными ситуациями. Сюда входят и тайны запертой комнаты.
     — Тормышев уже задержан, – добавил Панкратов. – Понятно, что долго держать не смогут, да и предъявить нечего: в сейфе ничего интересного, сажа и угольки. Эксперты говорят, там и не было ничего. Видимость – шкафы, ящики, всё такое.
     — Значит, где-то есть настоящий сейф, – отозвался Колосов. – Слушай, оставь уже его полиции, пусть свой хлеб отрабатывают. Или наши отыскали что-то интересное?
     — Пока нет. Я ещё пару ребят из Новосибирска отослал в центр. Архипову там и так дел по горло.
     — Не боишься, что и этих сманят?
     — Не боюсь. Их, если что, твоя Агата нашла и выучила. Такие не уходят.
     Колосов покивал, и налил себе ещё чашку чая.
     — Короче, Миша, давай о делах. У нас двое суток, чтобы предоставить результаты. А их пока шиш, да маленько. Невеста Плетнёва уже должна была прилететь?
     — Точно так, Сергеич. Через час её встретят в аэропорту и – сразу к нам. В московский филиал, то есть. Родители его в огороде, за ними уже выехали. Часа через три и их доставят. Видеомост готов, будем наблюдать со всеми удобствами. И главное: нашли несколько отпечатков, по всему – оставил Пришвин.
     — К гадалке сходили?
     — На видеозаписях увидели, кто именно за что хватался рукой. Кончай подкалывать, Сергеич. Суть: он нигде не оставляет биологического материала – нет потожировых, нет частиц эпителия, нет крови. На видео он без перчаток. В вагоне электрички трое подростков засняли тот мордобой. Ну, ты видел – «Призрак против гопников». Наставил фингалов шести бандитам, и не оставил ни единого следа. И лицо на видео не его. А вот следов Плетнёва там завались.
     — Возможно, он в очень тонких перчатках, под кожу.
     Панкратов кивнул.
     — Представь, парни и об этом подумали. Вообще никаких следов – ни пластика, ни талька, ни черта – а отпечатки всякий раз разные. Вопрос, кто такой этот Пришвин? Мы ещё раз проверили все его документы. Допросили повторно, мать его, сослуживцев, по его трудовой. Никто его не помнит – нигде не работал, ни с кем не учился. А год назад все помнили.
     Колосов допил чашку и отодвинул. Теперь и в него не лезет.
     — С этим я к генералу не пойду, – сказал он, наконец. – Ему ответы подавай, а у нас пока одни вопросы. И ни одной версии. Плетнёв не работал ни над чем секретным. Занимался нерасшифрованными текстами. Фестский диск, рукопись Войнича. Если нам нанёс визит тот самый Пришвин, вопрос: зачем?
     Панкратов вздохнул.
     — Я приказал Архипову выспаться. – Он встал из-за стола. – Трудоголик, прям как мы с тобой. Если ещё мысли умные будут, присылай – я ему подброшу. Раз «Аргус» сумел Пришвина, или кто он такой, найти и весь их маршрут восстановить, будем и дальше им пользоваться.

- - -

     В дверь его «номера» постучали.
     — Войдите, – отозвался Плетнёв. Вот так, за одни сутки, перевернулась жизнь. Чем теперь заниматься? Как, простите, на жизнь зарабатывать? Ведь теперь и имущество всё пропало, гол как сокол. Ладно, не это сейчас главное. Главное – чтобы Галка выжила. И родители. Вот это – главное.
     Вошёл Док.
     — Зря сидишь в четырёх стенах, – покачал он головой. – Идём пока на медосмотр.
     Плетнёв безропотно поднялся. Хотелось взять портфель с собой – там последняя частичка той, недавней, жизни. А потом передумал. Одежда на нём не своя, здешняя – и на вид домашняя: просторные штаны, рубашка, носки и мягкие туфли.
     — «Библиотека»! – удивился Плетнёв, когда проходил мимо двери. – Что-то я не видел этой двери.
     — Шеф дал тебе допуск, – пояснил Док. – В библиотеку, в спортзал. Не сиди без дела, и не пытайся найти все ответы. Они сами придут. Нам сюда. Кстати, в медпункт тоже можешь заходить, хотя тут особо заняться нечем...
     Шутник, подумал Плетнёв, но хотя бы прошло ощущение тоски и апатии – неясно, где он, что происходит, и вообще. Док прав, сидеть в четырёх стенах не поможет.
     Анализ крови взяли самым обычным образом. Одна странность: совершенно безболезненно, и не осталось ранок. То есть совсем: Плетнёв придирчиво осмотрел места, куда явно проникала игла – ничего. Док с явным удовольствием наблюдал.
     — Что ж, пока идёт анализ, проведём предварительную обработку. Вот.
     На стол перед Плетнёвым легла стеклянная чашечка. Внутри – красного цвета капсула.
     — А где синяя? – не сдержался Плетнёв.
     — Синяя – с амнеотиком. Он тебе без надобности. – Док поставил стакан с прозрачной жидкостью. – Запивай этим. Если что, обычная питьевая вода.
     — Амнеотик... ага, ясно, память стирает. А здесь что?
     — SCP-500, – пояснил Док охотно. – Если совсем точно, SCP-500-12/4, четвёртая капсула двенадцатой партии.
     Плетнёв секунд на десять утратил дар речи.
     — «Панацея»?? То есть... чёрт, быть не может! Так это что, на самом деле существует? Их же всего сорок семь!
     — Тридцать три. Это высококачественная реплика. Действует аналогично, отличие только в сроке хранения.
     Плетнёв встал, держа между пальцев капсулу. Поворачивал её, смотрел сквозь неё на свет.
     — Чёрт, я ведь думал, что это хохма, – заключил он. – Я даже сам туда пару приколов вписал. Чтоб веселее было.
     Док покивал. И назвал два числа.
     Плетнёв кивнул, и ещё долго смотрел на капсулу, даже принюхался. В конце концов, решился – проглотил и запил.
     — Отвечая на незаданный вопрос, существует меньше одного процента того, что на том сайте. – Док направился к аппаратуре – туда, где шёл анализ крови и остального. – И, конечно, большинство экспонатов туда не вписано. Мы прочитали твои добавки. Нам понравилось, если что. Нам – это Профессору, мне и Шефу. – В дверь постучали. – Открыто!
     — А, вот вы где! – Лаки собственной персоной. – Лучше поторопиться. Кысь ответила – она свободна сейчас. Не возражает, чтобы мы провели профилактику.
     — Отлично! – Док просиял и потёр руки. – Тебе везёт, Вадим. Ничего, что я сразу на «ты»? Иногда её неделями не найти. Всё, собирайся – сейчас снова придётся по вентиляции ползать.
     — Не дезинформируй! – На пороге появился Травматург. В зелёном халате, обрызганном чем-то чёрным. – Это чернила, если что, – указал на свой халат. – Официальное название – коридоры. Вадим, у нас не очень много времени, Кысь ждать не любит.
     Плетнёв помотал головой.
     — Кто это?
     Остальные переглянулись и улыбнулись.
     — Это потом. Сам увидишь. Ну или не увидишь – я не знаю, в каком она настроении будет. Инструктаж будет на месте. Идём, идём, проход нельзя долго держать открытым.
     — Стоп, так мы все по-русски сейчас говорим?! – спохватился Плетнёв, следуя за Травматургом и Лаки. Оба сопровождающих кивнули. – Забавно. А как она по-английски пишется?
     Травматург достал из кармана карточку, из другого – авторучку, и написал.
      «Cynx». Занятно, почти такая же игра слов, подумал Плетнёв.
     — Читается в точности так же, как английское «думает», – добавила Лаки. – Так, я иду первой. Там темно... но ты и так уже знаешь. Первое правило безопасности в коридорах: нельзя останавливаться дольше, чем на минуту.
     — А если...
     — А второе правило – лучше помалкивать. Извини, что перебил. – Травматург подмигнул. – Туда идёте вы вдвоём, Лаки ответственная, выполнять все её распоряжения. Вопросы?
     — Есть один, товарищ...
     — Капитан. Лаки тоже в звании капитана, заодно потренируешься. Коридор я за вами закрою. Это все по-разному воспринимают, самое частое – короткий приступ беспричинного страха. Первые несколько раз. Главное – не беги, не кричи, стой на месте.
     — А то, что было в предыдущий раз... – Плетнёв поводил в воздухе ладонью. – Будет?
     — «Синдром Алисы»? Возможно. Если что, сразу говори Лаки, закрывай глаза и стой смирно. Ещё вопросы?
     — Никак нет, товарищ капитан.
     — Вольно. Капитан Страйк, рядовой Плетнёв в вашем распоряжении.

- - -

     — С ума сойти! – признал Плетнёв, ошарашенный донельзя. То, что «коридоры» эти выводят куда-то под землю, он краем уха уже услышал. А может, Травматург явно сказал, не вспомнить. Но вот увидеть такое...
     Помещение было таким же, как все остальные (пусть даже пока что ни видеть, ни даже знать об остальных Плетнёв не мог): эллиптический цилиндр, высота которого от шестидесяти до восьмидесяти пяти метров. Сейчас они стояли на дне...
     ...и прямо перед ними – деревянный дом, и сад вокруг него. И если там, где стояли Лаки и Вадим – у самой стены – царил полумрак, то вокруг дома всё было ярко освещено. Причём источник света Плетнёв не мог увидеть, как ни пытался.
     Лаки с улыбкой смотрела на обалдевшее лицо спутника.
     — Я тоже всякий раз удивляюсь. Она впустит тебя одного. Так положено. Главное правило: не беги. Там может быть страшно, неприятно, у всех по-разному. Что бы ни случилось – не беги. Если страшно – кричи, это можно. Но стой на месте! Это ясно?
     — Так точно, товарищ капитан.
     Лаки рассмеялась и хлопнула Плетнёва по плечу.
     — Мы не на операции. Можно простыми словами. А сейчас обходи Помещение у стены, пока не увидишь тропинку. Как только увидишь – иди по ней. Надолго не останавливайся и не сворачивай. Войдёшь в дом. Как только профилактика закончится, тебя выпустят. Пойдёшь по тропинке обратно, я буду ждать здесь.
     — Как она хоть выглядит?
     — Не знаю. Ну то есть не знаю, что именно ты увидишь. Запомнил? Повтори.
     — Что бы ни случилось, не бежать, – повторил Плетнёв, чувствуя себя отчего-то глупо. – Обходить Помещение у стены, пока не увижу тропинку – затем идти по тропинке, и войти в дом.
     — Всё верно. Потом расскажешь, что видел. Ну, удачи!
     ...Помещения не то чтобы колоссальны, но большие: большая полуось эллипса от двухсот десяти до трёхсот метров, малая метров на пятьдесят короче. Вроде бы ничего особенного, но идти во мраке, в совершенно неподвижном воздухе без запаха, в тишине... А домик выглядит, как игрушка! Как такое вообще возможно?! Откуда там свет?
     Тропинка показалась внезапно. И впрямь: не заметить невозможно. Она вилась причудливой змейкой, ярко-белая посредине, тускнела по краям. И идти точно по ней? То есть петлять? Ну ладно.
     Минуты через три Вадим почуял неладное. Дом не приближался; зато всё вокруг отдалялось. Он оглянулся – видно складной фонарь – наподобие торшера – который взяла с собой Лаки. И она помахала Вадиму: иди, мол, не останавливайся.
     Он шёл, и шёл, и шёл. Тропинка петляла, и сам Вадим петлял вместе с ней. А дом не приближался! Так прошло минут пятнадцать... и тропинка, внезапно, перестала вести себя, как в сказке про Алису в Зазеркалье. И только сейчас Вадим увидел, что сад, и прочее словно бы прорастают из каменного ровного пола, по которому он шёл до того: возле самого дома и шагов на тридцать вокруг были клумбы и тропинки, а дальше начинались вкрапления камня, и постепенно начинался просто камень. Вадим ещё раз оглянулся. Ничего не видно – вокруг настолько светло, как днём! Вадим запрокинул голову, и оторопел ещё раз. Солнце! И облака! Но как??
     Ладно, это потом. Вадим подошёл к двери и... постучал. И дверь отворилась – мягко, беззвучно.
     — Здравствуйте, – сказал Вадим, проходя внутрь. Аккуратно закрыл дверь за собой. – У вас дверь была открыта.
     И внутри всё такое нарядное, словно в кукольном домике! Ковровые дорожки. Стол – резной, произведение искусства! – и кружевная салфетка поверх. Печь – видно, что ею пользуются, следят: аккуратно побелена, нет ни сажи, ни грязи, ни трещин. Лавка у входа, веник – для валенок, что ли? Но ведь лето на дворе!
     Дверь в следующую комнату открыта. Вадим заметил движение слева – там, на лавке возле печи, лежала и дремала в корзинке небольшая трёхцветная кошка. Открыла глаза, посмотрела на человека, зевнула и закрыла глаза вновь.
     — Здравствуйте! – повторил Вадим, ощущая себя глупо. И где же хозяйка? Судя по намёкам, можно и вовсе не увидеть её. И в чём заключается «профилактика»? Если Док действительно выдал капсулу той самой панацеи, то все хвори, если они и были, через пару часов пройдут навсегда. Тогда зачем он здесь?
     Звук. Новый звук – Вадим не сразу опознал его. Это часы, пришло понимание. Ходики. В соседней комнате? Вадим оглянулся... и новый сюрприз: нет входной двери. Ровная стена! Всё остальное осталось, а дверь исчезла.
     Ну хорошо. Ощущая себя той самой Алисой в Зазеркалье, Вадим медленно прошёл вперёд. И точно: на стене слева от входа часы. И тоже детские на вид – словно игрушечные. В форме скворечника, а гирьки – в виде еловых шишек каждая. Надо же! Ковёр на полу – сложный узор, мозаика с мельчайшими деталями. И ещё стол, и четыре стула. И всё это резное, чистое, нарядное. А вон в том углу, припомнил Вадим, у бабушки стоял телевизор.
     Звук позади; Вадим повернулся – никого. Что-то упало там, на кухне? Показалось? Вадим вновь повернулся... и увидел телевизор. На такой же тумбочке, которая стояла в бабушкином доме! Вот это да! Откуда взялся?
     — Так это её дом?! – удивился вслух Вадим. Следующая дверь, в спальню, открыта. Но туда как-то не очень хочется – там полумрак, задёрнуты шторы, и две кровати, каждая с пирамидкой подушек. И тоже как у бабушки! И комод – справа от входа. Что творится, где он? – Это дом моей бабушки?
     Снова движение. Снова кошка! На этот раз корзинка стоит на полу у стола – откуда взялась, вроде бы не было? Кошка или такая же... или та же. Спит, не обращая внимания на человека.
     — Как интересно, – прошептал Вадим, и решил вернуться на кухню. Вернулся – корзинка на лавке, и кошка в той же позе. Бок, это видно, приподнимается и опускается – дышит. Ноль внимания на человека. А вторая... а её не видно! И тут Вадим понял, что невозможно встать так, чтобы видеть обеих кошек сразу. Шагнул вправо – увидел ту, что в гостиной. Шагнул влево – увидел ту, что в кухне.
     Что-то пронеслось мимо – не заметил, что, но порыв ветра скользнул по щеке. Вадим оглянулся, и замер.
     Сознание не сразу восприняло то, что видели глаза. Она стояла на расстоянии пары шагов – светловолосая девушка, на вид лет шестнадцати. Голову и плечи видно отчётливо, а ниже (Вадим опустил взгляд, смутился, и тут же поднял) всё словно окутано туманом. И похоже, она не одета.
     — Здравствуйте, – повторил Вадим в который раз. – Я Вадим Плетнёв.
     Девушка кивнула, улыбнулась, и... словно пропела несколько тактов песенки. Интересно звучало – вроде голосом, но изобразила инструмент наподобие флейты. И что это значит?
     Она – облако клубящегося тумана – шагнула к нему. И лицо её изменилось, на глазах стало лицом Галки. Вот чёрт, ведь совсем забыл про неё! Что с ней стало, где она сейчас? Небось ищет уже, с ума сходит...
     Девушка – Галка? – отрицательно покачала головой. И вновь потекли очертания, и человеческая голова стала превращаться в кошачью на вид. Голову домашней кошки! И, похоже, именно той трёхцветки, что лежит в корзинке!
     Вадим, сам от себя не ожидая, осторожно протянул руку (девушка, или что это теперь было, не отшатнулась, никак не выразила недовольства), и прикоснулся ко лбу. Погладил его, поражаясь тому, насколько мягкая шерсть. И услышал... что существо перед ним мурлычет. Да громко!
     Вадим улыбнулся и осторожно отвёл руку. «Кошка» приподняла губу, отчего выражение морды – лица – стало улыбающимся. И вдруг разинула пасть во всю ширь и зашипела!
     Ноги чуть не подкосились. А из тумана перед Вадимом возникли две лапы, на каждой выпущены когти, сантиметра по три в каждом. Вадим успел ещё подумать – чем же я разозлил её? – и обладательница когтей отступила на шаг, а потом бросилась на Вадима.
     Но оказалось, что не «на», а «сквозь» – словно Вадим стал бесплотным. Его словно огромной подушкой огрели по лицу – выдохнул, а вдохнуть не удалось, горло словно клещами сдавили. Вадим тщетно старался вдохнуть, изо всех сил... пока не понял, что упал на четвереньки, и дышит – судорожно, из последних сил, а лёгкие горят огнём.
      «Мр-р-рау!»
     Он сумел оглянуться. Позади него по полу сновали... мыши? Что-то ещё? А трёхцветная кошка ловко прыгала за ними и наносила удары лапой. Не переставая вопить и шипеть. И с каждым ударом одной бегающей мышью становилось меньше.
     Вадим с трудом поднялся. Лёгкие ещё обжигало, на губах держался привкус крови. Что это было? Кошка, он заметил, уселась умываться, а мыши...
     Вряд ли это были мыши. Выглядели, скорее, чёрными кляксами. И они исчезали – то ли в пол впитывались, то ли что ещё.
     Кошка чихнула и замерла, глядя на человека, держа перед собой переднюю правую лапу – только что выкусывала между когтей.
     — Будьте здоровы! - сказал Вадим вполне искренне. Кошка мяукнула, и прошла мимо него, держа хвост трубой. Потёрлась о ноги человека и... направилась в корзинку у стола.
     Движение воздуха. Вадим оглянулся – вновь возникла входная дверь. И открылась. Это намёк? Пора уходить?
     — Спасибо, – сказал он, совершенно не представляя, к кому обращается. И что всё это было? Никаких «клякс» на полу уже не было. Откуда они вообще взялись?
     Кошка улеглась в корзинку и перестала обращать внимание на человека. Видимо, да, намёк. Вадим вышел... и обнаружил, что снаружи, у входа, стоит Лаки – с изумлением на лице. Вадим хотел было что-то сказать, но Лаки прижала палец к губам, и глазами указала за спину Вадима. Тот оглянулся – снова она, та девушка, одетая в туман. Очертания тела, кроме головы и плеч, почти не угадывались. Она заметила, что оба гостя смотрят, и указала рукой. Туда.
     Туда – это за дом, по дорожке, мощёной белыми круглыми камнями. А вокруг так красиво! Клумбы, тропинки – даже беседка вроде бы видна, поодаль. Дорога петляла и кружила, но в конце концов привела к... зеркалу. Огромному, выше человеческого роста зеркалу в тёмной, металлической на вид прямоугольной раме. Лаки оглянулась, Вадим последовал её примеру. Девушка – «Кысь»? – стояла позади, шагах в трёх. И ободряюще кивнула – туда, мол.
     Туда? Сквозь зеркало? Лаки взяла Вадима за руку.
      «На счёт три проходим», услышал он её голос, хотя губы не шевельнулись. «Главное – молчи. Готов?»
     Вадим кивнул.
      «Раз... два... три!»

- - -

     Тьма вокруг. И воздух уже не безвкусный, как в Помещении, и не напоен ароматами цветов, как в саду, откуда они пришли.
     — Мы в резервном энергоблоке, – сказала Лаки. – Минуту, сейчас будет свет.
     В её руке оказался карманный фонарик. Вокруг прямоугольные высокие шкафы – машины? Контейнеры? Не понять, ни одной надписи.
     — Умеет пошутить, зараза, – добавила Лаки. – Никогда ещё она сама не приглашала за ограду сразу двух людей. И никогда не разрешала новичкам проходить через зеркало. Нам сюда, – указала она лучом света. – Отсюда только по лестнице. Она высокая. Лезь первым, и старайся не падать, могу не поймать.
     Вадим кивнул – понял – и посмотрел вверх. Словно в Помещении, стена уходила ввысь, пока не терялась из виду.
     Поднимались они долго. Руки успели устать. А наверху, чуть в стороне, где уже было защитное ограждение – чтобы не загреметь – оказалась ещё одна дверь.
     — Надо было ключ взять, – сказала Лаки, и постучала. Прошло полминуты – никакой реакции. Постучала ещё раз.
     — Кто там? – голос Травматурга. И так понятно, что он сейчас ехидно улыбается.
     — Вилли, голову откручу! А то ты не видишь, кто! Открывай!

- - -

     — Пока идёт карантин, будете жить на этой базе, – пояснил Профессор. – Отвечаю за всё здесь я. Соответственно, спрашивают тоже с меня. Все запросы передавать через меня, если со мной не согласны – обращайтесь к Шефу. Вопросы?
     — Один пока, – хмуро ответил Плетнёв. Вроде было так замечательно, хотелось всем всё рассказать, и вдруг...
     — «Как теперь жить?» – хором спросили Травматург и Магна. Переглянулись, но смеяться не стали.
     — Вчера ещё вы вели размеренную, привычную жизнь, – согласился Профессор. – Теперь вырваны из привычного окружения. Родных и близких если и увидите, то нескоро. Есть все основания для упадка сил. Дополнительно, профилактика – она тоже отнимает силы. Советую не запираться в своей комнате, заняться делом. Любым. Завтра мы проведём профильное исследование, а пока что советую начинать учиться писать отчёты. Это – самое интересное в нашей работе.
     Травматург и Магна переглянулись и застонали. Профессор с довольным видом пригладил бородку.
     — Но это и в самом деле так. Начнём прямо сейчас. Расскажите о том, что произошло в доме у Кыси.
     — А вы разве там не были? – удивился Плетнёв.
     — Дом и сад, снаружи, для всех одинаковый, – сказала Лаки. – По крайней мере, если судить по рассказам всех, кто там побывал. А вот внутри все видят разное. Кроме того, только один раз мне удалось уговорить Кысь, чтобы в дом вошёл кто-нибудь, кроме меня. А сегодня она сама меня позвала. Если честно, я потрясена.
     — Я понял, – кивнул Плетнёв. – Хотя ничего не понял, конечно. Слушайте.
     И рассказал. Чуть не полчаса ушло, пить захотелось – страх. Магна молча встала, прогулялась до кофе-машины, и принесла чашку крепкого, сладкого кофе.
     — Спасибо! – Никогда ещё кофе не доставлял такого удовольствия. Прямо бальзам! Плетнёв выпил всё до капли, и посмотрел на остальных. – Мне это записать на бумагу?
     — Да, так положено. Запись я сам положу в архив, – указал Профессор на диктофон. – Очень, очень любопытно. Только трём людям до вас Кысь позволяла прикоснуться к себе.
     — А как её настоящее имя?
     Все посмотрели на Лаки. Та откашлялась, закрыла глаза и пропела – так показалось, с губ её вновь не сорвалось ни звука – несколько тактов мелодии.
     — Стойте, так она что-то такое же спела, там! – спохватился Плетнёв. – Точно! Очень похоже! Только я ни в жизнь такое не повторю.
     — Пока только Лаки сумела, – вздохнула Магна. – Это и есть её имя. Она представилась, после того, как ты назвал своё... И что, как настоящая кошка на ощупь?
     Плетнёв кивнул.
     — Очень приятно было прикасаться. И всё-таки, кто она такая? Человек?
     Профессор словно из воздуха достал увесистую папку и положил на стол.
     — Здесь все материалы по ней, – пояснил он. – Мы не знаем. У нас крайне мало образцов из её локации. Наше оборудование там не работает. Брать образцы она не разрешает. Есть всего три волоска кошачьей шерсти – включая тот, что вы сегодня принесли на одежде. Есть образец тамошнего воздуха, грубый замер гравитационной постоянной, несколько камушков – те, что застряли в обуви. Спектральный анализ тамошнего солнца. Кысь видели более чем в пятидесяти формах, из них тринадцать гуманоидных, остальные животные, предположительно – семейства кошачьих. Есть основания считать, что её локация расположена не на Земле.
     Плетнёву стало сильно не по себе.
     — Как такое возможно?! Постойте, так она что – инопланетянка?
     — Точно, – подтвердил Травматург. – И Лаки сумела установить с ней контакт. С ней – с Кысью, то есть – крайне трудно общаться, и она сама выбирает, с кем будет общаться. Остальных она просто не впустит в свою локацию.
     — А как собрали все эти образцы, если она не разрешает?
     — Что-то случайно, что-то хитростью. Почитайте. – Профессор похлопал по папке. – Кысь умеет распознавать и выдворять паразитические сущности. Наподобие блох, только информационные. Трудно объяснить в двух словах...
     — Это те, похожие на мышей? Так они на мне сидели?
     — Внутри тебя, – уточнила Лаки. – Кысь их чует за милю. Как бы тебе объяснить... что-то вроде жучков. Пока они на тебе, ты под наблюдением.
     — И кто наблюдает?
     — Правильный вопрос, – одобрил Профессор. – Но предлагаю сделать паузу. Во-первых, пора обедать; во-вторых – в двух словах на твой вопрос не ответить.
     — Можно ответить в трёх. – Магна встала из-за стола. – Мы не знаем. Вадим, Шеф распорядился применить амнеотик ко всем твоим родным и близким. Докладываю, приказ исполнен. Через двадцать четыре часа они полностью забудут о твоём существовании.
     — Но мои вещи? У меня дома, в Университете, у родителей... Документы всякие, банковские карты...
     — Обо всём этом позаботимся. Как ты понимаешь, это не первый приказ такого рода. – Магна подмигнула. – Все твои родные живы и здоровы.
     — Спасибо. – Плетнёв встал из-за стола. Оглянулся – на кухонном столе за спиной вновь полным-полно всякой снеди. – Что за чудеса! Откуда это всё взялось?
     — Служба доставки. – Магна первой пошла выбирать. – У тебя в комнате лежит чёрная папка. Ознакомься, как будет время.

- - -

     Галина Петренко шла к выходу в самом хорошем расположении духа. Ещё в аэропорту Праги увидела в магазине забавную безделушку – маме такие очень нравятся, кулон – змейка из обсидиана. Приятная на ощупь, и обработана так – на вид как настоящая чешуя! Всё не могла оторваться от неё. Домой, наконец-то домой. Уже соскучилась по всем.
     В очереди на паспортный контроль к ней подошла улыбчивая рыжеволосая девушка в мундире. Странно... что-то не так с документами?
     — Галина Петренко? – девушка показала удостоверение. Ого! Федеральная служба безопасности!
     — У меня неприятности? – спросила Галина напрямую, хотя в упор не могла припомнить – откуда? С каких пор госбезопасность интересуется древнеегипетской письменностью?
     — Нет, не беспокойтесь. Просто формальность. Скажите, видели ли вы на конференции кого-нибудь из этих людей? – И девушка показала несколько фото.
     ...На выходе, уже когда Галина забрала чемодан, к ней подошли ещё двое. Уже мужского пола, оба в штатском, и показали удостоверения. Что характерно, из той же организации.
     — Ваша сотрудница только что беседовала со мной, – удивилась Галина.
     Двое мужчин переглянулись, один достал несколько фото.
     — Скажите, есть ли она здесь?
     Галина сразу узнала рыжеволосую, и утвердительно кивнула.
     — Всё в порядке, – заверил один из них. – Вы понимаете, бывают накладки. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Дело государственной безопасности. Пройдёмте к машине.
     — Да, пожалуйста. – Галина покачала головой. Наверное, в каждой организации бывают подобные накладки.

- - -

     — Сергеич, доставили Петренко. Ты будешь смеяться, но Груздева поговорила с ней до наших людей.
     — Да, сейчас лопну от смеха. И саму Груздеву, конечно, не задержали – и на камерах её нет.
     — На камерах она всё-таки была.
     — И что, полиция опять прощёлкала?
     — Камеры зафиксировали другое лицо. «Аргус» узнал её по походке, оперативные данные переданы куда положено. Там сейчас вся московская полиция соберётся – «Аргус» следит за всеми окрестностями. Хоть где-то у нас много камер наблюдения. Но я не об этом – допрос Петренко сейчас начнётся. Посмотрим?
     Они втроём – Агата Колосова, сам Колосов и Панкратов – сели перед монитором, на котором был включен видеомост. Агата поглядывала на два соседних – там появлялись сводки от «Аргуса». И пока что в сводках пусто.
     — Галина Петренко? – мужчина предложил девушке присесть. – Капитан Нестеров. Я хотел бы задать вам несколько вопросов о Вадиме Плетнёве.
     — О ком? – поинтересовалась девушка. Агата и двое мужчин переглянулись. Нестеров положил на стол перед Петренко несколько фотографий.
     — Первый раз вижу, – сказала Галина, внимательно всё рассмотрев. Левой рукой она придерживала кулон – чёрная змейка в серебряной оправе.
     — Позволите взглянуть? – спросил вдруг Нестеров, указывая на кулон. Петренко кивнула, расстегнула цепочку и протянула капитану. Тот принял украшение, и змейка вдруг осыпалась чёрной пылью в его руках. Галина вздрогнула, глядя на всё это широко раскрытыми глазами.
     — Простите, – Нестеров положил на стол то, что осталось, и высыпал пригоршню чёрной пыли. – Странно. Больше вопросов нет, Галина Васильевна. Вот ваш пропуск, – и он, смахнув пыль на пол, подписал пропуск.
     — Твою мать! – Панкратов вскочил. – Дежурный! Задержать обоих! Не выпускайте Нестерова и Петренко из здания, запереть в разных комнатах!
     — И пыль пусть соберут, – спокойно добавила Агата. – И пусть никто не прикасается к тому кулону.
     — И никого не впускать в третью допросную, ясно?
     — Миша, поднимайте тревогу, – указала Агата. Двое подбежали к Нестерову и Петренко, чтобы задержать... и вдруг замерли, на долю секунды, и спокойным шагом направились назад. – Кулон всё ещё у него в руках. Не знаю, что там происходит – но, похоже, что-то с кулоном.
     Панкратов схватил микрофон и принял командование.
     — Товарищ полковник. – Архипов на соседней линии. – Мне не передали записи регистратора машины, в которой доставили Петренко, сам запросил. Только что исследовали. Вкратце: помимо Петренко, там привезли кого-то ещё. Запись сильно искажена, могу назвать только рост – порядка ста шестидесяти – и пол – предположительно, женский.
     — Груздева! – воскликнули Колосов и его жена одновременно.
     — Что там происходит, Миша? – спросила Агата. Панкратов вытер пот со лба носовым платком. Один из немногих известных ей людей, которые всё ещё носят с собой носовые платки.
     — Бардак. Приказал всем оставаться на местах, все предметы выложить на пол. Сейчас все разойдутся по комнатам, и робот заберёт этот чёртов кулон.
     — Сюда посмотрите, – указала Агата на трансляцию одной из камер. Из здания, в которую привезли Петренко, вышла женщина подходящей внешности – на вид сто шестьдесят – сто шестьдесят пять, в мундире, рыжеволосая. Вышла и спокойным шагом направилась прочь. Двое сотрудников, выскочивших следом и догнавших её, внезапно замерли – точь-в-точь как те, что должны были задержать Петренко и Нестерова – и неторопливо направились назад.
     — Этих двоих обездвижить, и в карантин, – распорядился Панкратов. – Сообщите наружке – не приближаться к объекту вплотную! Оцепить прилегающие улицы, взять её немедленно!
     На камере было видно, как прошедшая мимо предполагаемой Груздевой пожилая женщина замерла... и пошла следом.
     — Чёрт, что там происходит?! – взорвался Панкратов. – Вы это видите?! Так какого бездействуете?! План «Эпидемия», немедленно! Оцепить все прилегающие улицы, вплотную не подходить, удалить всех прохожих! Всех сотрудников отделения в карантин!
     Груздева и неизвестная, идущая следом, замерли – и упали, словно тряпичные куклы, вповалку. Следом попадало ещё человек десять из тех, кто проходили мимо.
     — И через пять минут всё это будет смотреть весь мир, – указала Агата. На противоположной стороне улицы несколько человек снимали происходящее на камеры мобильных телефонов.
     — А вот это мы ещё посмотрим, – Панкратов снова схватил микрофон.
     — Одно скажу. – Колосов, похоже, один сохранял олимпийское спокойствие. – Генералу это не понравится.

День 42. Бескозырка белая

     — Что ж, пистон снова не в нашу... – Панкратов покосился – Агата внимательно смотрит в их с Колосовым сторону, и слушает. – ...спину. Сам понимаешь, это Москва – такой роскоши, как дюжина клеток Фарадея, не построить. Негде.
     Колосов покивал. Когда получаешь соответствующий допуск, первое, чему удивляешься – количеству подземных сооружений в Москве. Общая протяжённость, запутанность и глубина такие, что катакомбы Парижа только локти кусают от зависти, если у них есть локти.
     Когда «отдел 42» впервые распутал действительно сложное дело, придумал способ противостоять ранее неизвестному способу внушения человеку произвольных убеждений – тогда их и выделили в особый отдел, и взамен репутации горстки неудачников-идеалистов Колосов, Панкратов и их коллеги обрели совсем другую репутацию. Высокое начальство всё равно предполагало, что «охота на чертей» – это не очень серьёзно, и финансы идут буквально чёрт его знает на что – но раз за разом отдел раскрывал всё более сложные дела, каждое из которых отчётливо пахло чертовщиной.
     Колосову пришлось лично вмешаться в разговор с руководством того самого отделения в Москве, сотрудников которого Панкратов в полном составе отправил в карантин. И вызвать, в срочном порядке, мобильную команду из Новосибирска – вместе с тем оборудованием, в существование и действенность которого в Белокаменной не очень-то верят.
     — Нам нужна клетка Фарадея с полной звукоизоляцией, товарищ генерал, – сказал Колосов. – У нас таких двенадцать, но мы не можем их привезти. Пока что, если не хотим распространения эпидемии, следует держать всех поражённых в железобетонных комнатах, а персонал должен носить металлизированные костюмы. Все спецификации я передал. Через четыре с половиной часа мы доставим диагностическую технику и двадцать костюмов.
     — Пока они спят, заражения не происходит? – поинтересовался генерал. То есть краткий доклад он всё-таки прочитал. Генералу, похоже, также достался пистон соответствующего калибра – от соответствующего руководства.
     — Так точно. Пока они в состоянии глубокого сна, к ним можно подходить без защитного костюма.
     — Головой отвечаете, – напомнил генерал. – Добро. Разбирайтесь с этим, и срочно. Разрешаю вашей поисковой команде использовать все имеющиеся ресурсы, до ликвидации кризиса. Докладывать мне лично, каждые два часа. Конец связи.
     — ...Агата, принимаешь командование, – сказал ей Колосов то, что и так уже понятно. – Нас с Михаилом в Москву вызвали, будем лично распутывать.
     — Слушаюсь, товарищ полковник! – обняла она его. – Удачи вам. За нас не беспокойтесь, справимся.
     Металлизированный костюм, подумал Колосов, пока его с Панкратовым, и специалистами мобильной бригады везли в аэропорт. Агата ходит в таких. После завершения дела «Проект Всевластье» ей приходится прибегать к этой мере безопасности постоянно – после хотя бы одного документированного контакта с Шодан человек «помечен» на всю жизнь, и защититься от повторной попытки дистанционного управления сложнее.

- - -

     — Мониторы показали, что в Москве сейчас действует кластер Шодан. – Профессор вывел на экран схему. – Нам приказано в Москве не появляться, доставить туда две мобильные команды. Они заменят выбывшую точку входа в Засолье и локализуют кластер.
     — Кластер активно расширяется? – Травматург побарабанил пальцами по столу.
     — Нет, признаков расширения нет. Ориентировочная мощность шестьдесят – шестьдесят пять узлов, в состоянии покоя.
     Магна присвистнула. До шестидесяти пяти эффекторов сразу! Шодан вышла на тропу войны? Тогда, во время операции «Эверест», в дата-центре их встретило сто пятьдесят пять эффекторов. Большинство из которых оказались наёмниками либо инструкторами по военному делу – и все вооружены до зубов. Однако каким бы крупным ни был кластер, он зависит от наличия постоянной связи с вычислительным комплексом – компьютерами, в которых, собственно, и «живёт» Шодан. Блокируешь связь, остановишь компьютеры – и кластер можно считать обезвреженным: каждый из его участников всё ещё крайне опасен, но уже нет ни координации усилий, ни единого плана действий. А для «заражения», навязывания человеку программы действий, нужны электронные устройства. Миниатюрные, излучающие только в момент заражения – их могут и не засечь пресловутые рамки-детекторы, но – они всегда есть. Как только такое найдено и удалено, эффектор уже не сможет привлекать новых людей в свой кластер.
     — Как наш новобранец? – поинтересовался Профессор у Дока, после того, как все остальные приступили к выполнению приказа. На ближайшие три часа Травматург и Магна будут заняты. Магну бы туда, обезвреживать электронику – её конёк. Но раз приказано самим не участвовать – выполняем приказ.
     — У себя в комнате. – Док вынимал коробки с «зельями» – теми, что передадут мобильным командам. – Думаю, справимся без успокоительных. Шеф лично придёт обсуждать трудоустройство?
     — Нет, мне поручил. Через... – Профессор вновь достаёт часы, смотрит, прячет. Вот зачем ему это? Все же знают, что он сам – лучший хронометр и компас в окрестностях. – Через четыре часа займусь, если не будет срочных вызовов.
     — Трофеи нам передадут?
     — Да, приказано доставить, если позволят обстоятельства, хотя бы один её сервер. По возможности в исправном состоянии. И хотя бы одного эффектора.

- - -

     Плетнёв сидел в кресле у себя «в номере», и думал.
     Прочёл «чёрную папку». Немаленький такой свод инструкций и правил – здешний распорядок. Что где находится, к кому по какому поводу обращаться. Понятно, что «часы», выданные ему – это электронный пропуск. Удивительно, но прочитанное запомнилось с первого раза. С заучиванием наизусть у Плетнёва вообще всё туго, с детства – в школе все эти уроки литературы были постоянным мучением. А вот эти инструкции запомнились сразу. Специально проверял: пытался вспомнить, записывал, затем открывал папку и сверял. Всё помнит! С первого прочтения! Ну не чудо ли?
     ...Кажется, что я тут уже неделю как минимум, подумал Плетнёв. Два дня назад мы ещё созванивались, и через неделю должна была быть свадьба. Помню ещё, как Галка «отбивалась» от своих и моих родителей – им всем непременно нужна роскошь, пышное действо... Зачем, спрашивается? И вот теперь – всё. Поверить трудно! Но как не поверить в то, что сам видел? Как можно было проползти десяток метров и оказаться в помещении, где до потолка метров пятьдесят? Морг ведь стоит не в пещере, не в шахте. Что за пакет Травматург бросил за спину там, в проходе? Каким образом Док взял кровь, не повредив кожу, и что было на самом деле в красной капсуле? А уж визит к этой таинственной Кыси и вовсе кажется сном наяву. И всё ещё ожидаешь, что откроется дверь, и внутрь войдёт врач-психиатр в сопровождении дюжих санитаров...
     Нет. Всё, так нельзя. Так и спятить можно. Плетнёв взял папку с досье Кыси, и вышел из комнаты. Смешно, но пытаешься открыть папку в комнате – а все листы пусты, только одна приписка: «доступ разрешён только из библиотеки». Как они этого добиваются? Что за технологии?
     Не нужно часы эти никуда прикладывать, всё опознаётся дистанционно. Вот и сейчас: дверь в библиотеку позеленела на долю секунды, мягкий щелчок – открыто. Внутри сам включается свет. Провалиться, действительно библиотека! Шкафы с книгами, множество непонятных устройств – вон те, похоже, для чтения микрофильмов. Несколько компьютеров на столах слева от входа – на мониторах, что характерно, картинка-заставка из «Матрицы», осыпающиеся зелёные символы. К компьютерной сети доступа пока нет, сказал Травматург, потребуется – обращайся ко мне или Профессору. А вот к библиотечному терминалу – есть. Тоже компьютер, но специализированный. И все надписи – на русском языке! Почему? Ведь основной язык здесь – английский, Контора работает на правительство США!
     Среди прочего, подумал Плетнёв, меня теперь ещё и в государственной измене можно обвинить. Но если честно, это пугает меньше всего. Ладно. Он уселся за стол с библиотечным терминалом, и открыл папку с досье. И не заметил, как погрузился в чтение – не оторваться.
     ...Лаки обнаружила Помещение (так и пишут, с заглавной буквы), одно из «потайных». В них долго не удавалось попасть после «Гавайской катастрофы» (понять бы, что за катастрофа – допуска нет), но вот однажды Травматург сумел найти цепочку, открывшую коридор в одно из «потерянных» мест. Всю исследовательскую группу тогда встретили в состоянии частичной потери памяти – всю, кроме Лаки. Она сама возникла на дне резервного энергоблока часом спустя, и по её рассказу вышло, что Помещение считает своим некая разумная сущность, которая и выпроводила всю команду прочь. Лаки сумела противостоять стиранию памяти, и, видимо, её талант мысленного общения заинтересовал эту самую сущность.
     С того и началось. Вся Контора стояла на ушах, а Лаки стала тем единственным сотрудником, с которым согласилась общаться «Кысь» (тогда ещё ей не придумали условного имени, был только временный порядковый номер). И прошло почти два месяца ежедневных попыток общения, прежде чем Кысь перестала воспринимать Контору и Видящих в целом как докучливых насекомых. Мне страшно, говорила Лаки каждый раз. Я видела, что она умеет, и мы, вместе взятые, вряд ли справимся, случись что. Смахнёт не глядя. Откуда она, почему выбрала именно это Помещение, что ей вообще нужно – остаётся неясным. Да и как общаться с существом, языком которого является музыка? Лаки упорно называла сущность «она», хотя облики её были самыми разными – среди гуманоидных там были минимум четыре отчётливо мужские формы. Среди животных – примерно поровну самцов и самок. Не знаю, отмахивалась Лаки, не могу объяснить. Я отчётливо понимаю, когда говорю с женщиной. Это женщина.
     ...Плетнёв пролистал несколько листов... спохватился, перелистал пару предыдущих. Вот то, что не сразу бросилось в глаза: «по завершении обследования субъекта такого-то, после посещения локации объекта (замещено чёрным – нет допуска), условное имя Кысь, обнаружены признаки клеточной регенерации, увеличения резерва стволовых клеток, в течение двух часов сошли невусы, рубцы на местах ранений... ага, вот ещё: проверка зрения показала полное восстановление эластичности хрусталика, субъект более не нуждается в использовании корректирующих линз». Чёрт, язык сломаешь! Нет чтобы простыми словами: оздоровление и омоложение организма, всё в таком духе. Зрение! Интересно, есть ли здесь таблицы для проверки зрения?
     Есть. Удивительно, но с библиотечным терминалом Вадим, не очень дружащий с вычислительной техникой, нашёл общий язык буквально за пару минут. Отличная поисковая система! Так, отойдём на такое-то расстояние...
     Нет, быть не может! У него было минус полтора на каждый глаз, очки не носит – и так можно. Теперь же на расстоянии вдвое большем того, что указано в инструкции, видит нижнюю строку, мельчайшие буквы. Вот это да!
     Что насчёт невусов, родинок то есть? Вадим прогулялся до санузла у себя в «номере» и придирчиво осмотрел ту часть тела, которую можно осмотреть. Всё верно, множество мелких родинок «прошло» – исчезли. Шрам на ладони пропал: в детстве, когда строгал деревяшку, соскочил нож, итог: шрам в два сантиметра длиной. Повезло ещё, что сухожилия не перебил, сказал тогда врач из «травмы». И всё, нет шрама. И это всё Кысь? Но зачем она это делает? Из альтруизма? Если верить документу, Контора вполне серьёзно обсуждала планы возможного поведения в случае вооружённого конфликта, параноики ещё те. Менее всего Кысь подозревалась в альтруизме: все считают, что она попросту изучает Видящих – так же, как они пытаются изучать её. Ну и «чинит» объекты исследования – возможно, это тоже часть её исследований. И зачем она воспроизвела облик Галки?
     Вопросы, вопросы. Плетнёв вернулся в библиотеку и продолжил чтение.
     И попытался, прочитав исследование музыкального языка Кыси, припомнить «песенку» Кыси. То, что она тогда пропела. К большому удивлению, припомнил! Сравнил с записью: Лаки записала композицию, очень похожую на то, что «говорит» Кысь. Ну-ка, припомним ещё раз. И снова получилось. А если вслух? Строго говоря, из здесь присутствующих кое-кому медведь на ухо наступил: в школе уроки пения были сущим мучением. С соответствующими оценками. Маме легко было сказать: не переживай, это либо есть, либо нет, огорчаться бессмысленно.
     Вадим откашлялся и попробовал напеть пару фраз «музыкального приветствия». Чёрт, а ведь похоже на запись! Не будем предаваться гордыне, это не Шаляпин и не Лоретти, но уже не тот страх и ужас, который обычно выходит. Даже Галка, с её ангельским терпением, сумела пару раз выйти из себя.
     Получается, Лаки, за два месяца, из состояния полного взаимного непонимания, сумела не только заинтересовать Кысь в общении с Видящими (так ведь и не прочёл, что это значит), но и договориться о «профилактике». Да так, что Контора вполне официально внесла её в список рекомендуемых процедур. Получается, это Кысь сумела объяснить Лаки, кто такие эти «мыши»? Убедить, что не вредит людям? Но откуда далеко идущие выводы про «информационных жучков», что это именно паразиты? Контора не принимает ничего на веру: только факты. Откуда взялись факты, на основании которых сделали такие выводы?
     Голова пухнет. Вадим подумал, оставил досье Кыси в специальном шкафу (там тоже проверили допуск – и часы на руке, и панель на дверце шкафа отобразили соответствующую индикацию), и направился в столовую. Аппетит разыгрался не на шутку.

- - -

     У Панкратова явный талант, при помощи доброго слова (иногда на основе русского нецензурного) доходчиво объяснять людям, что надо делать. И в этот раз сумел предотвратить попадание видеозаписей в Интернет: первым делом отключил всю мобильную и прочую радиосвязи в окрестностях здания, вторым – сумел выловить и провести разъяснительные беседы со всеми, кто видел происходящее. Дистанционно, естественно, и при помощи «Аргуса». Понятно, чего пришлось наслушаться «с той стороны» – у населения никогда не было взаимопонимания с госбезопасностью, и о «произволе спецслужб» успел услышать не один десяток раз. Самое большее после года службы на подобное уже не обращаешь внимания. Так участковый, которому по работе приходится общаться с бомжами, уже через месяц–другой не страдает от вида и запаха подопечных. Иначе никак.
     — Хоть здесь всё получилось, – удовлетворённо сказал Панкратов. – Самые упёртые, конечно, словами всё пытаются описать, но это уже никому не интересно. Сейчас если нет видео – нет новости. Наших пациентов уже заперли где положено. Признайся, Сергеич, ты тоже скучал по «Левиафану»?
     То самое первое дело, где «встретились» с прототипом того, что теперь называют Шодан. Скучать не скучает, ужасов нагляделся на всю жизнь, но именно на том деле, в логове врага, они с Агатой и познакомились. И вначале Колосов чуть не застрелил её – принял за эффектора – а потом они спасли друг другу жизнь минимум два раза. Скучать? Нет, но забыть невозможно.
     — Упустили мы его, какая тут скука. Гордиться особо нечем. Кто-то ведь успел всё это скопировать и воспроизвести.
     Панкратов покивал. Минимум два раза в год, по оперативным каналам приходит очередная новость: кто-то вновь находит вычислительный комплекс Шодан, и уничтожает. И каждый раз кажется, что уж теперь-то – навсегда. Тогда, по время «Левиафана», Шодан собрала в общей сложности более двадцати тысяч эффекторов. И была подлинная угроза государству в целом, более того – угроза полномасштабных военных действий по всей планете.
     — У Архипова что-то есть. Нашёл следы в Засолье, и в доме Тормышева. Говорит, к обеду будет отчёт.
     — Отлично. А пока расслабляться некогда. Родители Плетнёва, говоришь, тоже его не помнят?
     Панкратов покачал головой.
     — Не помнят. В дачном домике пропали все его вещи. Точнее так: родители помнят, что были вещи, не помнят, чьи. Кто-то заметает следы, Сергеич. А мы, как всегда, к шапочному разбору. Обыск на квартире провели – там тоже кто-то успел побывать до нас. Соседи и камеры ничего не зафиксировали. А соседи там, я тебе скажу, лучше любой камеры: пара старушек, советской ещё закалки, так они весь дом под колпаком держат.
     — Значит, есть связь с Пришвиным. За ним точно так же всё подчистили.
     Панкратов вновь покивал.
     — Я уже направил всех доступных агентов во все щели – в банк, в школу, где учился Плетнёв, в университет, по школьным друзьям. Невозможно вычистить всё до конца, сам понимаешь. Что-нибудь да отыщем. Хотя я тоже не понимаю, кого мы ловим, и от кого они прячутся. Пока есть версия: Пришвин явился за Плетнёвым, и вывез его. Не бог весть что, но для начала годится.
     — Да, надо с чего-то начать. А я бы поинтересовался, почему всё это случилось именно в морге.
     — Морг тот мы на кирпичики разбираем. Если потребуется, всё под лупой рассмотрим. Всё, карета подана, – Панкратов выглянул в иллюминатор. – Я бы пообедал вначале. Составишь компанию?

- - -

     Магна вбежала в столовую минуты через две после Вадима.
     — Ой, я тоже проголодалась! – Не успел Плетнёв выбрать обед – тут действительно есть служба доставки, но заказывать нужно явно. И кто заказывал для него, интересно? – О, освоился! Молодец! И вид бодрый, отлично. Помощь нужна?
     — Много вопросов, – признал Плетнёв, – и мало ответов. Главный вопрос: чем заняться? Ну то есть, чтобы польза была?
     Магна улыбнулась.
     — Ход твоих мыслей мне нравится. Не гони коней, Вадим, вначале в себя приди. Дело найдётся, не переживай. – Магна набрала что-то на консоли – заказала себе обед. – Дел столько будет, не обрадуешься.
     — А почему мы все по-русски говорим?
     — Может, сам догадаешься?
     — Операция проходила в России? – Не придётся звать Шерлока Холмса.
     — Точно. Извини – я, конечно, болтаю сверх меры, но допуск есть допуск. Насчёт языков тоже не переживай: говори на том, на котором удобно.
     Плетнёв поморгал.
     — Это как?
     Магна снова подмигнула.
     — Увидишь. У тебя сегодня ещё профильное исследование, набирайся сил. Пригодятся.
     — А нас, как всегда, не дождались! – В столовую вошли Лаки, Док и Травматург. – Ладно-ладно. О, Мэг, ты моё любимое заказала! Тогда прощаю. – Лаки обняла сидящую Магну за плечи и чмокнула в макушку. – Вадим, уже успел прочесть про Кысь? Что думаешь?
     — Если начну рассказывать, до завтра не управлюсь.
     Все рассмеялись.
     — Нормально, – покивал Травматург. – Будут идеи – высказывай. Лаки у нас эксперт по ней, если что – уточняй.

- - -

     — Галина Петренко проснулась, – доложил дежурный по медсанчасти.
     Колосов и Панкратов переглянулись. Вот как. Усыпили всех попавших в карантин фактически одновременно, а судя по массе, Петренко должна была спать дольше остальных.
     — Неужели она и есть ведущий эффектор? – поджал губы Панкратов. – Что-то странное. Хотя, амнезия – типичный признак. Ладно. Пусть приводит себя в порядок и – на допрос.
     ...Агата наблюдала за повторным допросом Галины Петренко при помощи видеомоста, и в соседнем окне видела Панкратова и мужа. Нелёгкое было решение – кого именно из сотрудников направить в Москву. Люди и здесь нужны, дел хватает. И «Аргус», над которым она работала последние пять лет, наконец-то произвёл впечатление.
     — Петренко Галина Анатольевна, – человек перед ней предложил присесть. – Капитан Зеленцов. Мы хотели расспросить вас о Вадиме Плетнёве?
     — Кто это? – полюбопытствовала девушка. Агата покачала головой. «Аргус» сейчас ведёт анализ мимики и тембра голоса, фиксирует жесты и всё такое. Куда полезнее «Полиграфа». И Петренко сейчас считает, что говорит правду. И не волнуется, что характерно. Почему?
     Зеленцов положил несколько фото. На одном из них Галина и Вадим сняты вместе.
     — Первый раз вижу, – морщины легли на лоб Галины. – И не помню, чтобы снималась с ним. Это монтаж, да?
     — Простите, Галина Анатольевна, мне нужно получить ответы на свои вопросы.
     Она кивнула.
     — Я здесь из-за него? Кто он такой? Вы его ищете? Ой, простите!
     Капитан улыбнулся уголками рта.
     — Вы видели когда-нибудь какой-нибудь из этих предметов?
     Новые снимки легли на стол. Там украшения, найденные в квартире Петренко, тот самый кулон – восстановили его облик по оперативной записи – и несколько посторонних.
     Петренко безошибочно указала на те, что изъяли у неё дома – это мои – долго вглядывалась в остальные, отрицательно покачала головой. Остальные не узнаёт. Агата покачала головой – кулон она тоже не опознала, и, по данным «Аргуса», не лжёт.
     — Спасибо. И ещё, – новый набор снимков. – Знаете ли вы кого-нибудь из этих людей? – Снимки Груздевой и всех, кто потерял сознание на улице. И всех сотрудников отделения, которые сейчас в карантине.
     Вновь морщины легли на лоб девушки. Долго рассматривала, придирчиво.
     — Вроде бы её могла видеть, – указала на Груздеву. – Но не помню, где. Остальных не помню. У меня хорошая память на лица.
     Капитан кивнул.
     — И ещё одно. Возьмите, – он положил несколько листков и коротенький карандаш. – Пожалуйста, опишите ваш вчерашний день с самого начала. Всё, что вспомните. С момента, как вы прибыли в аэропорт Праги.
     Сейчас она скажет, «а я была в Праге?», подумала Агата. Но ошиблась. Петренко кивнула, и приступила к «отчёту». Лейтенант забрал все снимки и папку с документами, и покинул допросную.
     — Всё чисто, товарищ полковник. – Зеленцов вошёл в соседнюю комнату, с односторонним стеклом в допросную. – Датчики ничего не фиксируют. Мы можем усыпить её и повторить стандартные тесты.
     — Так и сделаем, пусть только закончит рассказ. Датчики были на высшем уровне чувствительности?
     — Так точно.
     — Отлично, капитан. Продолжайте. Сразу после Петренко обследуйте Груздеву. – Полное сканирование привезённой из Новосибирска аппаратурой занимает двадцать минут. Лучше не рисковать: если датчики покажут активное устройство, пока эффектор в состоянии глубокого сна, времени на извлечение может быть немного – если это ведущий эффектор, нужно быть готовым к немедленным действиям. Спецназ, экипированный той же привезённой аппаратурой, уже наготове.
     Капитан козырнул, и покинул комнату.
     — В банке всё ещё есть записи о Плетнёве. – Панкратов показал заверенные выписки со счетов на экране ноутбука. – Оставил там дежурного – на случай, если заявится кто-нибудь известный. Людей мало, Сергеич. Я бы по школьным друзьям пробежался, да и в саму школу заглянул, для начала. На кафедре уже были – там его не знают. Вообще, в университете нет сведений.
     — Туда уже добрались, а в банк не успели, – кивнул Колосов. – Всё верно. Дежурный – в спецкостюме?
     — Естественно. Нелепо выглядит, как монах в капюшоне.
     — Зато действует. Всё, отлично. Архипов уже выслал доклад?
     — Пишет. Будет с минуты на минуту.

- - -

     Травматург привёл Плетнёва в отдельную комнату – слепую, без таблички. Открылась она для Травматурга, а «часы» Вадима мигнули жёлтым, когда он пересекал порог.
     — Что это значит – что могу проходить, но в сопровождении?
     Травматург кивнул.
     — Начнём с «шарманки», так положено по инструкции. Оглянись.
     Вадим осмотрелся. Ничего себе! Похоже на... как в театрах называется комната, где музыканты хранят инструменты? И не только инструментов здесь полно: есть и полки с книгами, и ещё какие-то шкафы. И экран – как в ближайшем к дому Вадима кинотеатре.
     — Нужно что-нибудь, что вызывает у тебя сильные, желательно – приятные эмоции. Что-нибудь, что легко вспомнить. Если это заодно и навязчивое, что трудно выгнать из головы – оптимально, – предложил присесть Травматург. – Это будет «шарманкой», твоим якорем и спасательным кругом. Подробнее потом.
     Вадим кивнул, и пошёл вдоль столов с инструментами, стеллажей с книгами. Занятно, названия всех книг по-русски. И преимущественно, это детские книги. И далеко не все новые.
     — Откуда это всё? – поразился Вадим.
     — Долго объяснять. Подобрали. Есть идеи?
     — Есть одна. Только это, наверное, немного глупо.
     — Брось, главное – чтобы работало. Годится даже анекдот, если сможешь его мысленно перечитывать раз за разом. Что это? Стихотворение? Песня? Кино?
     — Песня. Я на 23-е февраля как-то исполнял её, в хоре, с одноклассниками. Мы тогда в настоящей морской форме снялись, на память.
     — Отлично! – Травматург поднял с одного из столов клавишный инструмент – синтезатор? – Начинай. Не бойся, тут никто не будет смеяться.
     Вадим кивнул, и приступил.
      « Бескозырка белая, в полоску воротник. Пионеры смелые спросили напрямик... »
     Травматург кивал, легонько отстукивая такт по корпусу синтезатора.
      « С какого, парень, года? С какого парохода? И на каких морях ты побывал, моряк? »
     Неожиданно, Травматург принялся играть музыку. Под чёткий, прилипчивый ритм. Вадим сбился на долю секунды, и продолжил, уже под мелодию. Занятно. Откуда Травматург её знает?
      « Ленты за плечами, как флаги за кормой... Смело отвечает парень молодой... »
     Постепенно Вадим осмелел, и пел уже громко, не стесняясь отсутствия голоса. Похоже, Травматурга это также не очень раздражает.
      « Эх, мы, друзья, со флота – недавно из похода. Одиннадцать недель гостили на воде...»
     И, к большому удивлению Вадима, Травматург подхватил припев:
      « У матросов нет вопросов, у матросов нет проблем! Никогда матрос не бросит бескозырку насовсем! »
     Второй куплет пошёл ещё легче и задорнее. Песня закончилась, и Вадим с удивлением отметил, что настроение, внезапно, стало отличным. Несмотря ни на что.
     — Полегчало? – спросил Травматург. – Отлично, значит – правильно выбрал. Ещё раз!
     На этот раз синтезатор сыграл всё от начала и до конца без участия человека – умная вещь! А Травматург взял саксофон и ещё раз удивил Вадима – во время проигрышей добавлял очень даже интересные импровизации. Так-так, об этом его хобби в книгах не было ни слова. Интересно, почему?
     Был третий раз, и был четвёртый. После четвёртого Вадим почувствовал себя странно – стало жарко, но не так, как бывает после больших физических нагрузок или на жаре – ни пота, ничего такого – просто ощущение зноя, которое, при этом, не мешало.
     И тут раздались аплодисменты. Вадим оглянулся. Лаки и Док.
     — Так ты говоришь, у тебя нет голоса? – Док улыбнулся. – Вилли, промотай, пожалуйста.
     Травматург кивнул, и на экране началось «кино». Вадим чуть не сел. Так всё это записывалось! А предупредить? И прислушался: может, у него голос и не очень выдающийся, но – спел всё чётко, ни разу не сфальшивил.
     — Никогда такого не было, – признал Вадим. – Как это случилось? Мне третьего дня ещё Галка выговор сделала, чтобы не издевался над её слухом.
     Лаки и Док переглянулись.
     — Будем разбираться, – сказал Док. – К слову, как раз хотел забрать тебя на профильное исследование. Опиши подробно, что ты чувствовал после каждого исполнения.
     Вадим рассказал. Упомянул об ощущении жара.
     — Всего на четвёртый раз! – удивился Док. – Это хорошо. Значит, «шарманку» подобрали правильную. Вилли, там по твою душу – в морге ждут. А мы продолжим. Да, надо было предупредить, что записываем. Упущение. Так что предупреждаю: профильное исследование также записывается. Лаки, не занята? Будешь наблюдателем?
     Лаки кивнула и улыбнулась. «Не пугайся», услышал Вадим её голос прямо в голове. «Это не страшно. И это не экзамен, неправильных ответов не бывает».
     — Что ты там ему нашёптываешь? – подозрительно воззрился Док. Лаки расхохоталась и чмокнула его в щёку.
     — Не ревнуй! Ему сейчас трудно, неужели не понимаешь? Уже и ободрить нельзя?
     — Это можно, – великодушно разрешил Док. – Идёмте. Вход здесь.
     Повторилось то же, что было в предыдущий раз: пропуск на руке Вадима однократно загорелся жёлтым. Проход разрешён, но в сопровождении.

- - -

     — Пусто, – доложил Зеленцов, повторно появившись в наблюдательной комнате. – У Петренко нет передатчика, нет имплантов.
     — Хоть одна приятная новость, – проворчал Панкратов. – Как проснётся, вызовите меня – отвезём домой.
     — И приставим охрану, – добавил Колосов. – Чую, пару дней надо понаблюдать.
     — Согласен, – кивнул Панкратов. – Займитесь Груздевой, капитан. Строго по протоколу, всем сотрудникам – костюмы. Пробросьте нам видео сюда.
     — Есть! – и капитан отбыл.
     — Если вам интересно, – Агата, до того момента молчавшая, внезапно вышла в эфир. – Петренко не лжёт. Точнее, считает, что говорит правду. Но посмотрите сюда. – И Агата пустила повтор видеозаписи допроса. – Видите её правую руку?
     — Она что-то выстукивает, – отметил Панкратов. – Что именно?
     — Число «43893», снова и снова. Я проверила. Плетнёв играл в «System Shock 2», даже записывал ролик на рекордно быстрое прохождение игры.
     — Понятно, откуда Шодан. – Панкратов вытер платком лоб. – Но сама Петренко не играла?
     — Она – нет. И никаких признаков у неё дома. Все фото- и видеоматериалы авторства Плетнёва «Аргус» сохранил сразу же. Учётная запись Плетнёва удалена вместе со всем контентом двадцать часов назад.
     — Интересно, кто удалил? – спросил Колосов.
     — Отправила запрос, но пройдёт минимум сутки, прежде чем ответят.
     — Отлично, держи в курсе. Капитан, что там у вас?
     — Найден передатчик, товарищ полковник. Готовы запустить активацию.
     — Лейтенант Архипов, вы готовы?
     — Так точно, товарищ полковник. Ждём сигнала.
     — Сигнал откуда-то поблизости, – заметила Агата.
     — Очень надеюсь, что не из этого здания. – Панкратов вздохнул.
     На видео Груздева открыла глаза и попыталась усесться – ничего не выйдет, руки и ноги надёжно зафиксированы. И тут же, как по методичке, сигнал – попыталась обработать тех, кто поблизости. И здесь ничего не выйдет, они в костюмах. И вот тогда...
     — Есть сигнал, товарищ полковник. Ждём ответа серверов.
     Секунды текли медленно – Груздева всё пыталась освободиться, но тщетно. На лице её держалось выражение безразличия.
     — Есть координаты, товарищ полковник! Сигнал из соседнего здания, из подвала!
     — Спецназ пошёл! – приказал Панкратов. – В соседнем здании куча конторок, и ресторан, – пояснил он. – Подвал, официально, никем не арендуется. Сигнал подтверждён? Снотворное Груздевой, и включите подавление связи. Плевать, я сказал – отключить всю мобильную связь, исполнять!
     Здание вздрогнуло, погасло всё освещение – и секунд через пять вновь включилось. На окрестных зданиях разом погасла реклама, выключилось освещение.
     — Лейтенант, что произошло?
     — Электромагнитный импульс, товарищ майор. Мы уже в подвале, сейчас будет картинка.
     Да уж. Картинка так себе – радоваться нечему. Сплошной дым, кое-где искры и вспышки.
     — Семнадцать серверов, товарищ майор, – доложил Архипов. – Кто-то привёл в действие электромагнитную мину.
     — В двух шагах от нашего отделения, – понизив голос, сказал Колосов. – Генералу это не понравится. Собирайте всё, что можно, – сказал он громче, в микрофон. – Зеленцов, что там с Груздевой? Что с передатчиком?
     — Передатчик неактивен, товарищ полковник. Объект в состоянии глубокого сна.
     — Удаляйте передатчик. Затем займитесь остальными объектами.
     — Успела деактивировать? – поинтересовалась Агата. – И почему серверов семнадцать? Их число всегда кратно трём.
     — Оцепить все улицы на два квартала вокруг! – распорядился Панкратов. – Задержать все транспортные средства, способные вывезти серверы. Выяснить, кто проезжал мимо этого здания за последние полчаса.
     — Не хочу тебя огорчать, Миша. – Агата – само спокойствие. – Но думаю, уже поздно.
     — Какую бы глупость ты ни сделал, – Панкратов вновь вытер лоб, – если она строго по инструкции, бояться нечего. Архипов? Что-то нашли?
     — Так точно, товарищ майор, – показал лейтенант находку в объектив. – Банковская карта на имя Вадима Плетнёва, истекает в марте будущего года. Валялась у стены. Больше здесь ничего нет, но я проведу съёмки в разных диапазонах, как только вывезем серверы.
     — Действуйте! Над нами издеваются, – заключил Колосов. – Ладно. Карту на анализ. Петренко очнулась? Отлично, пойду поговорю.

- - -

     Комната для профильного исследования больше всего походила на музей.
     — Уже прочли, какой смысл мы вкладываем в слово «Видящий»? – поинтересовался Док. Вадим отрицательно покачал головой. – Прочтите. Самая суть. Человеческий мозг, как вы, возможно, знаете, отбрасывает большую часть информации, поступающей от органов чувств. В период полового созревания этот фильтр работает всё энергичнее, годам к двадцати – двадцати пяти включается на оптимальную мощность. Совсем упрощая: мозг Видящего очень гибко управляет этой фильтрацией и вычленяет намного больше ассоциаций, чем мозг остальных людей. Помните брелок, который показал вам Вилли? Все люди получают зрительную информацию о нём, из которой можно получить сведения о написанном там слове. Но только Видящие сумеют заметить его. Это не единственный тест, но он срабатывает чаще всего.
     — Ничего себе, – вполне искренне удивился Вадим. – А все эти волшебные способности?
     Док улыбнулся.
     — Это так называемые стихии. Они есть не у всех Видящих. Требуется множество тренировок и тестов, чтобы отыскать и развить стихию. Но основа та же, способность мозга управлять тем, что поступает от органов чувств – и очень избирательно отправлять нервные импульсы в те или иные органы. Сейчас мы проведём первое тестирование – выясним, какого рода информацию ваш мозг обрабатывает оптимальным образом. Скажите, а зачем вы пошли на филологию? Вы получили первое высшее образование по чистой математике, нашли работу по профилю, зачем пошли учиться заново?
     Вадим пожал плечами.
     — Что-то подтолкнуло. Не могу точнее объяснить. Очень заинтересовался некоторыми нерешёнными загадками в этой области.
     Док покивал.
     — Что же, для начала применим «шарманку». Сможете сами вспомнить ту песенку, или надёжнее будет взять плеер, чтобы она играла, так сказать, независимо?
     — Лучше плеер. А что нужно делать?
     — Вот, возьмите, – протянул Док плеер – чёрный прямоугольных очертаний предмет, размером с палец. – Закольцованный трек. Кнопка – старт, она же стоп. Полоска рядом – громкость. Транслирует непосредственно на звуковой рецептор того, кто включит.
     — Ничего себе! – восхитился Вадим. – Так что надо делать?
     — Проходите мимо витрин. Смотрите на экспонаты. Если что-то необычное почувствуете, увидите, услышите – дайте знать.
     Вадим кивнул. И пошёл смотреть – а песня звучала в ушах. Вглядывался в каждый предмет – чего тут только нет! Даже манускрипт Войнича (копия, что ли?). А вот это точно копия – уменьшенное подобие Розеттского камня. Что-то мелькнуло – словно зрение на долю секунды утратило чёткость. Вадим помотал головой, чуть повернул голову. Зрение скользило по иероглифам, а в голове сами собой начали складываться слова.
     — «В царствование молодого царя и наследника отца на царстве...» – слова текли и текли, и в какой-то момент перед глазами оказались уже не иероглифы, а текст по-русски; иероглифы же просвечивали сквозь него. Вадим читал и читал, всё быстрее и увереннее, пока не дочитал до конца: – «... перед изображением вечноживого царя».
     Док зааплодировал.
     — Браво! Даже при простой стимуляции есть эффект. Посмотрите остальные экспонаты?
     Посмотрел. Но ничего особенного, ничего подобного не случилось.
     — Теперь применим стимуляцию посложнее. Да, отключайте плеер, он уже не нужен. Наденьте. – Док протянул ему предмет, больше всего похожий на рыцарский шлем. – Да, всё верно. Чтоб начал действовать, опустите забрало.
     — Что за стимуляция?
     — Когда Вильям встретил вас, вы оба подвергались особого рода облучению. Чуть позже я расскажу, что это такое. Данный прибор симулирует подобного рода излучение. Мощность совершенно безвредна для тканей в целом и мозга в частности, но она введёт вас примерно в то же состояние, в котором вы увидели надпись на брелоке. Готовы? Вот эта полоска – вы будете видеть перед глазами – усиление или ослабление. Выставьте для начала на треть, с этого обычно начинаем. Готовы? Начали!
     Потрясающе! Едва Вадим бросал взгляд на книги – просто книги на древних языках – латинском, греческом, прочих – как повторялся «эффект Розеттского камня» – он видел текст перевода и мог его читать. Что и делал. То же случилось и с камнем. А потом Вадим дошёл до открытого где-то посредине манускрипта Войнича.
     Есть текст! Сердце забилось, как ненормальное.
      «Слово второе, пропустить третье; пять и шесть поверх семи; повернись на север, затем на юго-запад, и отвори вторые слева врата...»
     Он поднял забрало. Стало трудно дышать, ноги внезапно ослабли. Док подхватил его, не дал упасть.
     — Чёрт побери! – сумел сказать Вадим. – Так я прочёл его! Там есть смысл?!
     — Есть, – согласился Док. – Но сейчас вам лучше отдохнуть.
     — Но я хочу прочесть дальше! Ведь все считают, что там бессмыслица!
     — Вадим. – Док твёрдо, но осторожно снял шлем с его головы. – Пожалуйста, успокойтесь. Я понимаю, как вы взволнованы сейчас. Мы ещё вернёмся к манускрипту, но сейчас вашей голове нужен отдых. Тест мы продолжим в другой раз. Нельзя перенапрягать собственный мозг, последствия могут быть печальными.
     Вадим кивнул, с трудом подавляя импульс отобрать шлем и продолжить чтение.
     — Простите, Док.
     — Не за что извиняться. Прекрасно вас понимаю, это чувство редко когда удаётся пережить дважды. Сейчас – тонизирующий напиток, послушать приятную музыку – рекомендую что-нибудь классическое, неторопливое. И посидеть без дела, просто слушать музыку.
     Когда они выходили из «музыкальной комнаты», в коридоре столкнулись нос к носу с Шефом и Травматургом.
     — Первичный тест завершён, Шеф. – Док не смутился. – Нулевая стимуляция – Л-2 до Л-4, принудительная первого рода – выше Л-9. Подробности будут в отчёте. Вадим прочёл одиннадцатый слой рукописи Войнича, практически с листа.
     — Одиннадцатый? – не понял Вадим. Док жестом дал понять – потом, подробности потом.
     — Впечатляет. – Шеф пожал Вадиму руку. – У нас давно не было специалистов с таким начальным потенциалом. Док, прошу следовать с нами. Вадим, вы можете подождать...
     — Я уже отправил заказ в столовую, – вставил Док. – Подойду туда минут через...
     — Пятнадцать-двадцать, – закончил Шеф. – Вместе подойдём, мне тоже нужно будет побеседовать с господином Плетнёвым. Приятного отдыха!
      «Одиннадцатый слой»? О чём он? Что за слои? Вадим почесал в затылке, и направился в столовую. Успокоиться удавалось с трудом, всё ещё хотелось сорваться, выпросить шлем, вернуться к манускрипту Войнича, и читать, читать, читать...

- - -

     — Зачем вы меня усыпили? – поинтересовалась Галина Петренко. – Ставите на мне опыты?
     — Заботились о вашей безопасности. Вы подверглись опасному для мозга воздействию, ряд тестов можно сделать, только пока вы спите. От лица службы приношу извинения за возможные неудобства.
     Галина усмехнулась.
     — Вас сопроводят домой. Вот эти люди, – Колосов показал фото, – всегда будут поблизости. Вот тревожный номер. Если потребуется выходить на улицу – обязательно вначале позвоните. Речь идёт о вашей безопасности.
     Галина кивнула, но во взгляде явно читалось, что она не верит ни единому слову.
     — И долго мне так жить, под присмотром?
     — Двое суток. Потом мы свяжемся с вами. Есть ли у вас планы на ближайшие два дня?
     Были планы. Записи в ЗАГСе не сохранились – оттуда также успели вымарать – но свадьба должна была быть послезавтра.
     Галина покачала головой. Не уверена, подумал Колосов. Стёртую память сейчас заполняет импровизация. Мозг не может мириться с лакуной, и там сейчас возникает ложное знание.
     — Отпустите меня, – она посмотрела на Колосова, вытерла появившиеся в уголках глаз слёзы. – Вы услышали всё, что хотели. Я ничего больше не знаю, отпустите!
     — Вот ваш пропуск. Пожалуйста, не старайтесь уйти от наших людей. Мы в самом деле считаем, что вам может грозить опасность.
     Галина кивнула. Да, с чем угодно соглашусь, говорил её взгляд, только оставьте же меня в покое!
     — Дима. – Агата вышла на связь, как только Петренко проводили прочь из комнаты. – Ей бы к невропатологу. При таком масштабном удалении памяти возможен реактивный психоз. Она живёт теперь одна, у родителей отдельные квартиры. Понимаешь? Помочь будет некому.
     — Прекрасно понимаю. Сейчас обсудим с Михаилом. Извини, вызывают по другому каналу. Да, лейтенант?
     — Кое-что нашёл, товарищ полковник. Вам лучше взглянуть своими глазами.
     Колосов дал отбой, отправил Агате на экран воздушный поцелуй, и закончил видеомост. Архипов зря звать не станет.
     ...Когда Колосов вошёл в лабораторию, там уже был Панкратов, Зеленцов и прочие специалисты из Новосибирска.
     — Смотрите. – Архипов подошёл к стенду, на котором теперь красовались снятые дверцы с холодильных ячеек из морга в Засолье. – Это дверца ячейки номер три. Материал отличается по составу от материала других ячеек. В других – нержавеющая сталь. Здесь же – жаропрочный сплав на основе никеля и хрома. Близок к нашему ЭИ652, но произведён за рубежом, рабочая температура – до 1100 градусов.
     — Некриво, – покачал головой Панкратов. – И зачем в морге жаропрочный сплав?
     — Из такого же материала сделана одна из дверец внутри бункера, в особняке Тормышева, – добавил Архипов. – Дверцы остальных ячеек также сделаны из нержавейки.
     — Возможно, надпись указывала на дверцу, а не на ячейку. – Колосов почесал в затылке. – Отличная работа, лейтенант. Сидите, сидите. Это уже зацепка. Свяжитесь с майором Колосовой, пусть загрузит в «Аргус» соответствующие данные. Будем искать связь. Что с банковской картой?
     — Карточка пострадала после ЭМИ, но могу сказать – скорее всего, подлинная. Пальцев нет, биологических следов нет.
     — Специально подбросили, – хмыкнул Панкратов. – Детский сад.
     — Продолжайте, лейтенант. Капитан, – повернулся Колосов к Зеленцову. – Что с Груздевой?
     — Кататонический ступор, мутизм. Она в сознании, но ни на что не реагирует.
     — Понятно. Добудьте все записи о ней из медицинских учреждений, где она наблюдается, завтра с утра подходите с докладом. Если состояние изменится, вызывайте немедленно. Что с остальными?
     — Абстинентный синдром. По проявлениям – как у морфинистов. Проводим соответствующее лечение.
     Колосов кивнул.
     — Отлично, держите в курсе. Миша, идём пока, поговорим. Нужно присмотреть за Петренко...

- - -

     — Сожалею, что вынужден снова отложить разговор, – развёл руками Шеф. – У нас сейчас кризис. Буду краток. Вам предлагается провести остаток карантина на этой базе. Господин Маркус – вы его знаете под оперативным псевдонимом «Док» – проведёт оставшиеся тесты и уточнит вашу специализацию. После этого мы направим вас на соответствующие курсы, для развития и тренировки способностей. Лингвисты нам очень нужны, господин Плетнёв. Я оставляю вот эту папку, ознакомьтесь. Там ваша легенда, необходимые документы. Вопросы?
     — Скажите, ваше учреждение...
     — Мы говорим «Контора», – улыбнулся Шеф. – Собственного названия как такового нет.
     — Скажите, это правда, что Контора работает на США?
     — Контора не находится ни под чьей конкретной юрисдикцией, – поправил Шеф. – Наши действия иногда совпадают с политикой властей США, иногда – с политикой других стран и политических блоков. У нас есть контакты в правительственных кругах многих стран, но мы не «работаем» ни на кого конкретно.
     — Понятно. И ещё – мне кажется, или вы говорите по-русски?
     — Нет, по-английски. Полагаю, вам ещё не рассказали про лингву? Понятно, не успели. Попросите господина Маркуса или господина Смита, они пояснят. Ещё вопросы?
     Вадим покачал головой.
     — Рад видеть вас в хорошем расположении духа. Будут вопросы, конфликты, что-то ещё – отправляйте запрос незамедлительно. Удачного вечера! – И Шеф исчез.
     То есть буквально. Был – и не стало. И никаких спецэффектов. Вадим как стоял, так и сел. Хорошо, на стул, а не мимо.
     — Видимо, торопится, – пояснил вошедший в столовую Травматург. – Есть уже хочу – сил нет. Составишь компанию? Минутку! – Он поднёс к уху мобильник. – Профессор, трофейный сервер пока не включай. Камера занята, как освобожу – сам подойду, понаблюдаем. Нет, ужинаем. Присоединяйся!

День 41. Гражданин Гадюкин

     Вадим проснулся, и подумал: это сегодня. Тот самый день. Вроде бы уже почти полтора года живём вместе, но всё равно... и надо успеть позвонить на кафедру, проследить, чтобы Антипов заменил на занятиях, и...
     Он открыл глаза. И всё вспомнил. И стало ясно, что не нужно никому звонить. Нет занятий на сегодня, никакой свадьбы не будет, да и Галка его уже не знает. Всё это в прошлом.
     Накатило – чёрной волной. Едва сумел всплыть и понял, что стоит в санблоке своего «номера», хватая ртом воздух – ни дать ни взять рыба – словно там, в доме у Кыси. Вадим поднял голову, встретился взглядом со своим отражением... и увидел, что она стоит за спиной. Тот облик, которым встретила его. Вадим стремительно обернулся – никого.
     На часах – два после полуночи. С хвостиком. И спать не хочется: лежал-лежал, ворочался, да так и не уснул. И мысли приходили одна неприятнее другой. Прошла эйфория, восторг от встречи с героями любимых книг. Но теперь-то что? Жизнь – не книга, её не получится закрыть на произвольном месте и начать, буквально, с чистого листа. Ну не совсем с чистого, память и опыт остались. Но как, чёрт побери, Контора удалила все следы его, Вадима Плетнёва, существования? Неужели все до единого человека, хотя бы раз его знавшие, уже и не помнят? А бумаги, документы, личные вещи, научные работы, наконец? Он заглянул в папку, которую оставил Шеф. Там оказались шаблоны, «рыбы», документов. Новые имя и фамилию можно выбрать самому, а можно – и в папке настоятельно рекомендуют – поручить это специалистам. А как было с остальными? Если в книгах – ложная их история, что было на самом деле?
     Вопросов всё больше. Ответов больше не становится. В какой-то момент Вадим отчётливо понял, что не готов вот так, всё забросить, начать с чистого листа. И Галка не шла из головы. Как она там? Ведь одна теперь! Вот дёрнула же нелёгкая войти в то злосчастное кафе!
     Стоп.
     А может, попытаться разобраться, что за нелёгкая дёрнула? Для начала – припомнить всё от момента пробуждения, и до первого провала в памяти – когда, вконец вымотанный постоянным бегом, он упал в том самом подземном коридоре, и уснул. Память, помогай!

- - -

     — Агата, что-то случилось? – Колосов и сам не заметил, как задремал. Сказывается разница часовых поясов.
     — Дима, как полное имя Петренко? Бывшей невесты Плетнёва?
     — Галина Анатольевна Петренко.
     Агата покивала.
     — А теперь послушай начало записи первого допроса.
     Остатки сна слетели с Колосова, как только он услышал. «Больше вопросов нет, Галина Васильевна».
     — Что за...
     Агата улыбнулась. Уголками губ.
     — Думаю, черти в данном случае ни при чём. У меня на руках копии документов. Примерно за полчаса до второго допроса во всех документах, которые я получала по Петренко, отчество стало другим. Я бы на вашем месте проверила все изъятые у неё и в квартире Плетнёва документы. И поговорила с её родителями.
     — Да, всё понял. Уже и отправлять некого, все свои при деле.
     — Не доверяешь московским?
     — Всё проще, костюмов больше нет, новые будут через пять часов. Но ты права, надо разбираться. Пришли мне копии всех документов по Петренко. Спасибо! Сама отдохнуть не забудь!
     Агата кивнула, улыбнулась и отключила видео. Час от часу не легче.
     — Михаил. – Панкратов не сразу ответил на вызов. Это понятно, тоже пытается выспаться. – Дело срочное. Нужно поговорить со всеми, кто работает над нашим делом, а также со всеми фигурантами и их родственниками. Пусть спросят, как полное имя Петренко.
     — А что тут думать? Галина Ана...
     — Миша, это серьёзно. Не спорь, а посмотри последние двадцать секунд её первого допроса.
     Пауза. И вскоре:
     — Твою ж дивизию!
     — Именно. Не намекать, не упоминать самим. Просто расспросить. В банке вчера кто-нибудь появлялся?
     — Будешь смеяться – нет. Мы каждый час снимаем все записи по Петренко и Плетнёву, пока всё чисто, никто не пробовал покопаться.
     — Ясно. Бери всех здешних, кто производит хорошее впечатление, и пусть расспросят. Я знаю, что пять утра. Я уже тоже не сплю – давай пока по кофе, заодно детали обговорим.

- - -

     — Как дела у новобранца? – поинтересовался Профессор. Тут все привыкли вставать ни свет ни заря, в пять утра по Гринвичу все уже проснулись, а в шесть уже приступили к работе. Вадима, тем не менее, на завтраке не было – сказал, что уже позавтракал. Рановато что-то, подумал Док, ну да ладно. Ещё к часовому поясу не адаптировался.
     — Кризис смысла жизни, – пояснил Док. У всех такое происходит, как только проходит эйфория оттого, что сумел выжить. – Проходит легче, чем ожидалось. В смысле здоровья – всё в норме. – Что может быть не в норме после «панацеи», хотел добавить он, но не добавил.
     — Вызови пару стажёров присмотреть, – распорядился Профессор. – И в шесть тридцать на совещание, есть уже данные, будет видеомост с кризисным центром. Он что-нибудь о Кыси говорил? По горячим впечатлениям?
     — Да. Отметил, что Кысь очень точно воспроизводила мимику и выражение лица его невесты. А когда он подумал, что Галина его ищет и беспокоится, Кысь отрицательно покачала головой – в облике Галины.
     Профессор задумался. На пару секунд.
     — Это интересно, спасибо. Что-нибудь ещё?
     — Спросил, если Кысь действительно не с Земли, как Контора стала ей настолько доверять, что профилактика стала штатной процедурой.
     — Правильные вопросы задаёт. – Лицо Профессора непроницаемое, но тон выдаёт, он в восторге от новичка. – Понял, спасибо. Не забудь Лаки напомнить, уже два раза опаздывала на совещания.
      «Мне напоминать не нужно». Лаки, проходя мимо столовой, на секунду задержалась в дверях и помахала остальным.
     — А подслушивать мысли некрасиво! – напомнил Профессор.
     — Тогда не думай, – сказала Лаки, как все люди – голосом. – Дэн, Вадим о чём-то крепко задумался. Пришлось потормошить, чтобы меня заметил. Сказал, что увлёкся чтением, но это неправда. Что-то ещё.
     — «Золотой сон»? – тут же уточнил Профессор. – Как не вовремя. Ладно, наклей на него монитор – только чтобы он о нём знал – и вызови уже стажёров. Всё, я у себя.

- - -

     Галина Петренко проснулась – почти на два часа раньше обычного – и уселась в постели. Что-то не так с окружающим миром.
     Что-то важное должно было случиться не то сегодня, не то завтра. Или не должно было? Почему вдруг странный интерес со стороны спецслужб? Неизвестный парень, фото с которым показали. И главный вопрос: почему нет никаких планов? Обычно она планировала множество мелких дел, и вела копию этого в приложении-календаре, на смартфоне. Очень удобно: наклейки на холодильнике и всё такое удобны, но с собой их не возьмёшь и в пути не сверишься. И – огромное пустое пространство в календаре! Ни единого события!
     И почему в спальне стоит двуспальная кровать, а вещей в шкафах в той же спальне как-то не очень много? Такое чувство, что их туда раза в три больше войдёт. А шкафы новые, их недавно меняли. Когда именно меняли? По какому поводу, и куда делась её привычная с детства кровать? Даже родителям позвонила... и те, обычно наблюдавшие за каждым моментом её жизни, также не сумели ответить.
     А в МГУ, куда она пошла после завтрака, новая странность – люди как будто о чём-то крепко задумывались перед тем, как с ней поговорить. Эта пауза уже не повторялась, но не заметить её невозможно. Что-то не так, в который раз подумала Галина. Почему у меня нет никаких планов на ближайшие три-четыре месяца? Пытаюсь вспомнить – и ничего. И на работе секретарь кафедры спросила «А вы разве не в отпуск собираетесь?» И самое странное: когда Галина, минут пять спустя, поинтересовалась, о каком отпуске речь, секретарь уверяла, что ни о чём таком не спрашивала. Чертовщина какая-то!
     Всё настолько валилось из рук, что после обеда научный руководитель отпустил её домой. Поинтересовался даже, не случилось ли чего дома. И что ответить, кроме «не знаю»? Галина, чувствуя, что попала в неприятный, непрекращающийся сон, брела домой, и где-то возле самого дома ей померещилось, что на тротуаре стоит, глядя на неё, та самая девушка, сотрудница ФСБ, которая говорила с ней в аэропорту. Галина даже глаза протёрла – никого нет! Но так отчётливо казалось, что стоит и смотрит на неё.
     И ещё эта непонятная «защита», о которой говорил тот полковник, Колосов. Вот тоже выдумали! Шпионские страсти какие-то! Галина поднялась к себе в квартиру, и поняла там, что не знает, чем заняться. Совершенно. Нет планов, нет идей, как будто часть жизни куда-то делась, и никак не напоминает о себе. Что случилось?
     Галина минут пять сидела, глядя на экран компьютера, и выключила его. Нет сил ни над чем работать, хотя вроде бы нормально выспалась. И, подумав, набрала телефон регистратуры клиники. Никогда такого не случалось, а пить таблетки «от плохого настроения» – не наш путь.

- - -

     — Дима, Петренко записалась на приём к невропатологу, – сообщила Агата. – Кто-то из вас посоветовал?
     Колосов переглянулся с Панкратовым, тот пожал плечами.
     — Нет, это не мы. Сейчас направим туда людей, чтобы без новых сюрпризов.
     Агата кивнула.
     — Она выглядит растерянной и подавленной. Судя по снимкам наружки. И пусть понаблюдают за её правой рукой. Диагностика ничего не показала, но почему она выстукивала то число? Что случилось, Михаил?
     — Из банка сообщают. Говорят – срочно, кто-то правит записи о Петренко и Плетнёве.
     Агата кивнула ещё раз и закрыла видеосвязь.
     — Задержать всех, кто работал с клиентскими записями, – распорядился Панкратов. – Найдите повод, не маленькие. На этот раз успели перехватить, – пояснил он, прикрыв микрофон ладонью.. – Наш агент получил уведомление, что отправлен запрос на удаление записей. Успели задержать сотрудника и откатить правки. Прямой эфир через две минуты.

- - -

     — Вадим под присмотром? – первым делом поинтересовался Профессор, когда вся группа явилась на совещание. – Отлично. Видеомост через... – последовал ритуал извлечения часов. – Две минуты тридцать секунд. Вилли, первые выводы по серверу?
     — Там устаревшая версия, – немедленно отозвался Травматург. – Мы никогда не видели одну и ту же сборку Шодан дважды. Эту зафиксировали во время инцидента под Рейкьявиком, сто двенадцать дробь пять, промежуток между инцидентами четыреста пять суток. Номер сборки совпадает по всем параметрам. Метку версии эффектора нам пока не сообщили.
     Профессор покивал.
     — Могу сказать, что в течение последних сорока восьми часов в силы правопорядка двадцати трёх стран передан сто сорок один адрес наших конспиративных квартир. Во всех случаях ликвидация прошла до того, как полиция и иные службы появились на адресах. Само по себе это не влечёт для нас немедленных последствий, но это спланированная акция.
     — Или хотят, чтобы мы так думали, – уточнила Лаки. – То же самое могу сказать о покушении на нас, в Помещении Каппа-Тау. Выглядит как спланированная акция. Всё, видеомост сейчас начнётся.
     — ...Ваши заключения об инциденте в Помещении Каппа-Тау? – спросил Шеф. Остальных участников видеомоста видно как безликих фигур. Даже здесь на каждом шагу конспирация...
     — Мы с лейтенантом Торнс провели анализ инцидента и проиграли симуляции, – отозвалась Лаки. – Для эффективного покушения достаточно было сбросить на дно Помещения взрывпакет поперечником до пятнадцати сантиметров, без металлических компонент. Биологических следов на месте инцидента не сохранилось, никто из филиалов Конторы не докладывал об исчезновении сотрудников.
     Шеф кивнул. Само покушение выглядит нелепо: если хотели устранить именно группу Профессора, нельзя было брать металлическое оружие – Магна в состоянии засечь его за километр (а в Помещениях, самих по себе, недостаточно металла, чтобы повлиять на способности Магны). А подорвать гранату, с гарантией, Магна сможет на расстоянии до семисот метров. Следы от пуль и осколков гранаты успели «залечиться», но сами пули сохранились. Помещение постепенно ассимилирует, «впитывает» любой материал, лежащий на полу, если он не совпадает с материалом пола. Металлические пули удалось быстро найти и извлечь – до того, как пол «проглотил» их.
     — Для покушения использовался пистолет системы Браунинг, модель тысяча девятьсот тридцать пятого года и оборонительная граната M37, – продолжала Лаки. – Лейтенант Торнс детонировала гранату дистанционно. Расследование ведётся, происхождение пистолета пока не установлено. По нападавшему: это была женщина, возраст тридцать – тридцать пять лет, родной язык французский. Это всё, что я успела определить.
     — Благодарю за службу, капитан Страйк. Сидите, сидите. – Шеф жестом не позволил ей встать. – Помимо пропажи экспоната КТ-11, в хранилищах инцидентов не случалось, ключевые экспонаты неактивны. Эксперты подтвердили предполагаемую дату грядущего инцидента, сорок суток и шесть с половиной... – Шеф посмотрел куда-то вперёд. – Шесть часов, плюс-минус пятнадцать минут. Я прибуду на вашу базу в течение пяти часов, вы получите новые инструкции.
     — Хотелось бы уточнить статус вновь найденного Видящего, Вадима Плетнёва, – напомнил Профессор.
     — На время кризиса остаётся на вашей базе, под вашим наблюдением. Разрешаю задействовать стажёров для ведения мониторинга. Продолжайте тестирование и начальную подготовку по стандартному курсу.
     — Есть, сэр. – На этот раз встали все, и «призрачные» фигуры, сидящие в креслах вокруг стола, исчезли. Конференция окончена.

- - -

     Допрос сотрудницы банка, начавшей выполнять команды по очистке базы данных от Плетнёва и Петренко, мало что дал. Девушка рыдала, успокоить её было крайне трудно – удалось узнать только одно: некий сотрудник банка (она была уверена, что кто-то из её руководителей, но не могла с уверенностью сказать, кто) лично подошёл, выдал ей инструкцию на листке бумаги – такого рода распоряжения никогда не делаются устно – и сразу же отбыл. Проверили: никто из старших в иерархии к ней не подходил, приказа не передавал ни на бумаге, ни цифровым образом. Сотрудница пользуется хорошей репутацией, подобных «сбоев» в её работе никогда не было.
     На том листе бумаги, на котором, по словам сотрудницы, и было распоряжение – ничего. Просто белый лист. Уже отдан на экспертизу.
     — Нас почти обыграли, – заметил Колосов. – Не успели стереть данные, но мы не знаем, кто отдал приказ. Записи всех видеокамер за этот день – к нам, пусть эксперты ищут зацепки. Отпускаем её под подписку о невыезде. Важно: дайте понять её менеджеру, что претензий к ней нет и намекнуть: пусть объявят о расследовании инцидента, не уточняя подробностей.

- - -

     Вадим осторожно потрогал то место на затылке, куда приклеили датчик-монитор. Снимает показания основных параметров, пояснили ему: частота сердечных сокращений, дыхания, всё такое. У вас период адаптации, у всех людей он проходит по своему. Двое молодых людей в зелёных халатах – парень и девушка – эти будут присматривать, пояснил Травматург. Будут хоть какие-то странности – докладывать немедленно.
     Вадим покачал головой и вернулся к экрану. Сам не зная, почему, он запросил в библиотечном терминале сведения обо всех происшествиях в мире за последние сутки. И ещё раз впечатлился: информация собрана не из Интернет-публикаций, в которых соврут – недорого дадут, а всегда сопровождается указанием на источник. На такой источник, который возможно проверить. Вот это настоящий клад для журналиста! Система доступа к архивам называется «Архе», и публикации в СМИ – пока что единственная её функция, к которой дали допуск.
     Кто-то прошёл по коридору – изнутри стены комнат можно сделать «прозрачными» – скрытые камеры, что ли? – и видеть, что происходит снаружи. Хорошая мера безопасности: снаружи человек без допуска может даже самой двери не увидеть, а сам – как на ладони.
     Вадим поднял взгляд, заметив движение, и обомлел: это та самая девушка-бармен! Там ещё, в Москве, она передала Травматургу какие-то записи. Она-то что тут делает?! Неужели и она работает на Контору?
     — Вы её видели? – спросил Вадим у парня-наблюдателя (на его значке указано имя: Клаус), указав в сторону девушки. И Клаус, и девушка, Маргарет, кивнули. Интересно! Раз эта девушка... имя не удаётся вспомнить... тут, и её появлению никто не удивляется, можно полюбопытствовать. Не было бы допуска – вряд ли бы Вадим её увидел. Травматург намекал на это: ограничения допуска на территории баз Конторы действуют на все органы чувств. Вот это технологии!
     Вадим встал из-за стола, вышел в коридор – девушка направилась в сторону медотсека. Что ж, прогуляемся.

- - -

     — Травматург, подтверждаю «золотой сон», – доложили Вильяму. – Объект в библиотеке, активность соответствует фазе парадоксального сна.
     Вильям покачал головой. Многие Видящие, спасаясь от вновь нахлынувшего потока образов и внезапно открывшихся способностей, часто уходят в иллюзии – по сути, бодрствуют и совершают простейшие действия, вместе с тем переживая сновидения. Очень достоверные, чёткие, и крайне реалистичные. Важно вовремя научить, как выбираться из таких снов. «Шарманку» уже установили, она годится на такие случаи. Если через десять минут не очнётся, придётся вмешаться.
     — Действуйте по инструкции, – распорядился Травматург. Хотя это не более чем слова: стажёры и так всё понимают. – Держите меня в курсе.
     А ему самому – в морг, забирать очередные образчики тканей мимика. Копирование «панацеи» – это важное, но не самое интересное достижение на этом фронте. Моментальное копирование и замещение тканей – вот это было бы достижение. Остаётся ещё вопрос, откуда взялись неучтённые мимики и как проникли в Помещение: официально, по данным Конторы, есть всего два экземпляра. Получается, что их больше. Кто бы сомневался: мимика несложно «размножить», сложно остановить этот процесс.

- - -

     Вадим проследовал за девушкой, стараясь не попадаться на глаза. Та вошла в медотсек; отлично, и мы туда же, за какой-нибудь мелочью. Вадим оглянулся – никто больше не идёт по коридору. По дороге попалась видимая сейчас дверь в «музыкальную комнату», за которой находится «музей», где проверяли его способности. Отчего-то захотелось войти туда, и часы на руке, что характерно, показали зелёный сигнал. Как интересно! Но почему именно туда? И... Вадим осознал, что не может припомнить, чем именно там занимался. Вот в «музее» – смотрел на книги и наскальные надписи, это помнит. А здесь что? И почему уверенность, что это именно музыкальная, а не иная, комната?
     Вадим потряс головой. Не сейчас. Дверь медотсека открылась; девушка сидела, спиной к нему, у того самого стола, где Вадим сдавал кровь и прочее на анализы. Двое неизвестных Вадиму парней, оба на глаз его возраста, что-то делали поблизости – готовят аппаратуру для анализов? Так. Как-то неловко выходит: Дока здесь нет. Только спросить у этих.
     Что-то с мягким звуком шлёпнулось на пол. Словно блин уронили. Вадим не сразу осознал, что именно он видит, а когда осознал, не сразу пришёл в себя. У девушки не было правой руки. Она выпала из рукава, и сейчас рядом с её стулом на полу что-то шевелилось.
     Не просто шевелилось: что бы это ни было, оно растекалось, распространялось. Второй мягкий шлепок – вторая рука. И словно включили освещение и зрение на полную мощность: под стулом шевелилось покрывало чего-то, похожего на многоножек. А из рукавов продолжали падать и стекать новые.
     — Тревога! – крикнул Вадим, сумевший взять себя в руки. «Многоножки» словно этого и ждали: весь их ковёр разделился и потёк – частью в сторону парней в дальней части отсека, частью – к Вадиму. Парни отреагировали быстро: Вадим только успел выбежать и захлопнуть дверь, а в коридоре уже мигали огоньки. И раздался голос:
     — Всему персоналу. Ксеноморф, угроза класса «Мимик», немедленная эвакуация. Всему персоналу...
     Один из парней – тех двоих, из медотсека – появился в дальней части коридора. По нему бегали те самые «многоножки» и, вроде бы, впитывались, растворялись в коже. Парень стоял, покачиваясь, и смотрел на Вадима. Просто стоял.
     Освещение в коридоре стало мертвенно-бледным, и Вадим вспомнил многократно прочтённые правила: ультрафиолет. А сейчас – бегом туда, куда указывают стрелки. И он побежал. Грохот позади – прямо на том месте, где только что стоял Вадим, появилась секция стены. Изолируют поражённый участок.
     — Вадим, быстро в морг! – распорядился Травматург, подбежавший из-за угла. – Быстро туда, и ждать указаний! – Сам он свернул налево, в столовую.
     Вадим побежал. Но едва повернул за угол, увидел: ещё один поражённый – незнакомый Вадиму пожилой мужчина, на полпути к нужному повороту. По нему также бегали «многоножки». С дальней стороны уже поднялась секция – изолировали опасный участок – и, видимо, вот-вот изолируют и этот.
     — Назад! – Магна подбежала – видимо, из столовой. – Отходим! Назад и налево, там пока чисто! Сразу за поворотом оружейная, бери огнемёт!
     Вадим бросился туда, куда указали, успев заметить, что Магна достала из кармана пару металлических шаров. Ну да, её основная специализация. Оружейная! Где тут оружейная? Ага, проявилась, едва он повернул за угол. Дверь впустила Вадима – и действительно, полно стоек с самым разным оружием. И который тут огнемёт? Тревожный сигнал звучал – он не оглушал, не подавлял другие звуки, но и не давал расслабиться.
     Ага, вот он, похоже. И как им пользуются? Несколько секунд... и Вадим, уже готовый впасть в панику, внезапно понял, как – словно на ухо шепнули. Ага, отлично.
     Держа палец на предохранителе – не хватало по ошибке пальнуть в Магну – он вернулся за поворот. И вновь, не сразу понял, что именно видит. Магна стояла, протянув правую руку ладонью вперёд, а шагах в десяти перед ней ворочался, соединялся и вновь распадался большой, неприятный на вид сгусток слизи. И словно рой насекомых летал вокруг него – летал и жалил.
     Не насекомые, понял Вадим. Металлические шарики. Мелкие, но много. И, похоже, они раскаляются – их видно всё лучше.
     — Как только отойду, жги его, – распорядилась Магна – судя по голосу, не очень-то испугана, словно каждый день такое случается. – Готов? Раз... два... огонь!
     Вот уж точно, «огонь»! Рой шариков во мгновение ока собрался рядом с Магной, и Вадим выпустил в сторону слизистого комка широкую, яркую полосу пламени. От слизи уже разбегались знакомые ему «многоножки» – повёл струёй пламени так, чтобы накрыть их всех.
     — Чёрт! – Магна вновь запустила свой рой. Что-то вроде тумана потекло с потолка – там, где туман касался пламени, оно гасло. – Отключите пожарку в коридорах! Быстро! Отходим, – указала она. – К моргу не пройти, отступаем к убежищам. За мной!
     За поворотом – ещё один заражённый. Откуда их столько?? Вадим отреагировал быстро, Магна – ещё быстрее: до того, как густая жаркая пелена пламени обволокла чудище, её шарики успели сделать из него фарш. Как она умудряется управлять этим роем с такой точностью?!
     Они спустились по лестнице, побежали в направлении стрелок. Чисто – ни людей, ни этого «мимика», или как там его назвали.
     — Магна, Вадим, мы отходим, – голос Травматурга. – Морг запечатан, вам во второе убежище, покидайте базу по готовности. Подтвердите, приём.
     Магна подтвердила. Они бежали и бежали, и Вадиму, на долю секунды, стало дурно – но сумел взять себя в руки, прежде чем Магна заметила и вернулась – догнал её. Не забыл поставить огнемёт на предохранитель. Баллоны с газом весят порядком, бежать было трудно и неудобно – но жить захочешь, справишься. А Вадиму никогда ещё так не хотелось жить, как в этот момент.

- - -

     — Там, похоже, триллер показывают, – посмотрел Травматург в глаза Вадима, пощёлкал пальцами перед его лицом. Вадим не сразу отреагировал. – Слышишь меня, Вадим?
     Тот кивнул.
     — Пойдём, прогуляемся в медотсек, – предложил Травматург. – Лица на тебе нет, дам чего-нибудь для бодрости.
     Вадим кивнул, и побрёл – вялой, неторопливой походкой зомби. Но при этом отвечал, пусть и не сразу, на вопросы, и реагировал на препятствия и всё такое. Стажёры переглянулись. Во взглядах явно читалось восхищение. Под «золотым сном» человек обычно в глубокой отключке, а здесь – и бешеная активность мозга «по ту сторону», и достаточно этой же активности, чтобы человек, хотя бы частично, осознавал, где он на самом деле.

- - -

     Магна не успела задраить дверь во второе убежище: вновь ожил селектор.
     — Магна, Вадим, – голос Профессора. – Ксеноморф проник за первый периметр. Отдан приказ на стерилизацию. Отправляйтесь на уровень «Омега», прикройте команду чистильщиков.
     — Есть, сэр! – ответила Магна. Посмотрела в глаза Вадима. – Эвакуация отменяется, идём помогать чистильщикам.
     — Что такое «стерилизация»?
     — Ядерный или тепловой взрыв, – ответила Магна. – Это в самый низ. Держи огнемёт наготове, если остановимся где-то по пути – стреляй, если дверь откроется.
     Вадим кивнул. Магна приложила ладонь к сенсору лифта и... ещё одна кнопка нарисовалась на панели управления. На ней – яркая красная буква «омега». Магна прикоснулась к ней пальцем, и лифт понёсся вниз – взял такой старт, что Вадиму на долю секунды стало дурно. Но справился.
     Несколько раз лифт замедлял движение – Магна держала рой своих шариков наготове, на ладони – все как один чистенькие, сверкающие, зеркально гладкие. Но не останавливался, продолжил движение вниз. Наконец, лифт мягко остановился, и буква «омега» пропала с панели. Дверь отворилась...
     Эти, с многоножками, уже и сюда пробрались. Как такое получилось?! На полу лежат тела – видимо, это и есть чистильщики? Вначале пришлось жарко, в буквальном смысле: стрелять пришлось почти в упор, а отступать особо некуда. Хорошо ещё, что подожжённые чудища бросались прочь от источника огня. Поступи они наоборот, и всё, спасаться негде.
     — Профессор, чистильщики погибли, нужен код активации, – доложила Магна. Рация ответила не сразу. Судя по тому, что слышит Вадим, сильные помехи.
     — Передаю код аутентификации, повторите, оба. «Альфа три эпсилон ноль четыре гамма».
     Магна и Вадим послушно повторили.
     — Код активации восемь-семь-пять-ноль-три, повторите.
     На долю секунды Вадиму показалось, что он забыл предыдущий код. Но – видимо со страху – вспомнил сразу же. И повторил второй.
     — Пять минут задержки, после ввода кода немедленно эвакуируйтесь. – Скрежет и свист статики, связь прервалась.
     — Нам туда, – указала Магна в центр помещения, где у небольшого возвышения стояли две консоли. – Делай всё то же, что и я, на правой консоли. Начали!
     Пока они проговаривали и вводили с пульта коды доступа, Вадим изо всех сил пытался побороть страх. Чёрт, ну не может такого быть на самом деле, не может! Такое только в фильмах можно увидеть!
     — Отсчёт пошёл, – сказала Магна. – Всё, теперь отступаем. Осторожно, справа!
     Вадим и сам увидел. Что-то небольшое – всё та же «многоножка»? – крадучись подбиралось к ним. Да оно с полом почти сливается, еле заметил!
     Они добежали до северной части комнаты – противоположной от лифта – за ним оказался проход. А вот сейчас не так, как в фильмах: не раздаётся постоянный голос, оповещающий об обратном отсчёте. Может, так и нужно: если противник сообразит, что пора покидать базу любой ценой, дела могут пойти ещё хуже. Хотя куда уж хуже...
     Бегом по коридору. Только добежали, как начали мигать светильники. Беспорядочно.
     — Чёрт, только не это! – Магна явно растеряна. – Такого не может быть! Они не смогли бы отрубить все генераторы!
     — Магна, Вадим, поторопитесь, – голос Профессора едва различим из-за помех. – Отказ систем энергопитания, капсулы три и четыре пока не затронуты, вам туда. Сразу же...
     И всё, конец связи.
     — Нам сюда. – Магна открыла дверь...
     Еле успели! Сразу двое заражённых – еле успели накрыть огнём всю эту нечисть, что хлынула к проходу, к новой добыче. Магна успела захлопнуть дверь капсулы, Вадим ещё секунд десять поливал огнём пол перед ней.
     Удары – едва различимые, но несомненные. Изнутри обеих капсул, третьей и четвёртой.
     — Приехали. – Магна вытерла пот со лба. – Назад, к лифту. Если он ещё там, можем прорваться на предыдущем уровне. Побежали!
     Дверь лифта открылась, но... ничего больше. Панель не светится – управление не работает.
     — Чёрт, только не сейчас! – крикнула Магна, но сумела взять себя в руки. – Минуту, попробую включить.
     Она закрыла глаза и сосредоточилась. А с потолка на пол зала что-то шлёпнулось. Не потребовалось гадать, что: от упавшей бесформенной массы уже отделялись «многоножки» и бежали в сторону людей, к лифту.
     — Магна...
     — Знаю, – отозвалась та, не открывая глаз. – Красный рычаг справа от двери, потяни на себя.
     Едва успел! Двери сомкнулись до того, как поток достиг лифта. Магна внезапно открыла глаза, и схватила Вадима за свободную руку.
     — Ничего не выйдет. – Она сжала ладонь Вадима. – Осталось двадцать пять секунд. И связи нет.
     До Вадима не сразу дошло, что это значит. Он осторожно опустил огнемёт на пол, снял со спины ранец с баллонами и обнял Магну. Стоял, слушая, как бьётся её сердце, и каждая секунда тянулась всё медленнее и медленнее...

- - -

     Вадим открыл глаза и вскочил. Первые несколько секунд было ощущение, что задыхается. Но почти сразу же прошло.
     — Что это было?! – он оглянулся. Те двое, в зелёном; рядом – нахмурившийся Травматург, тоже в халате. И никого больше. Сам Вадим стоит рядом с тем столом, за которым сидел Док, когда предложил ему капсулу «панацеи». – Так это что... померещилось? Приснилось?
     Травматург кивнул.
     — Сейчас главное... Вадим! Вадим, слышишь меня?
     Вадим медленно уселся и некоторое время смотрел перед собой незрячими глазами. Затем взгляд стал чуть более осмысленным, и Вадим кивнул.
     — По новой, – заметил Клаус. – Сигналы похожие. Возможно, он видит то же самое.
     — День сурка, – почесал в затылке Травматург. – Ладно, я – пошёл искать Дока. Посовещаемся, как быть. Если сумеете, дайте ему эту таблетку, – указал на стол. – Только не силой.

- - -

     Вадим понял, что сидит в библиотеке... как раз перед тем, как началось! Он всё ещё чувствовал сердцебиение Магны, обоняние ещё воспринимало гарь и неприятный запах, похожий на смрад подгоревшего мяса. И что же... всё начинается снова?
     Та девушка прошла по коридору. В сторону медицинского центра.
     — Как вызвать Травматурга? – Вадим вскочил на ноги. Клаус протянул ему мобильник – или что-то похожее. – Вильям, это срочно! Я не знаю, как объяснить, на базу проник ксеноморф. Она сейчас в медотсеке! Нужна срочная эвакуация!
     Удивительно, но Травматург не стал задавать лишних вопросов, и оба парня, которых тогда накрыло в медотсеке, успели спастись. А дальше всё развивалось примерно так же, но жертв было куда меньше. Вот только пробегая мимо двери в оружейную, Вадим заметил на стене календарь. Это уже нелепо – на стенах тут никогда ничего не висит. А кроме того, на развороте красовался кадр из одного из выпусков «Ну, погоди» – Волк с Зайцем на теплоходе. Что за...
     В этот раз они с Магной успели запустить капсулу. И когда сработала «стерилизация», капсула уже летела куда-то ввысь...
     И снова нахлынула тьма. И почти сразу же Вадим понял, что снова сидит в библиотеке, и помнит оба эпизода – и тот, где они с Магной погибли при взрыве, и тот, где спаслись. Что за ерунда тут творится?!
     И вновь та девушка прошла по коридору.

- - -

     — Странно, – посмотрел Травматург на записи. – Лаки бы сейчас... она смогла бы почуять подробности. Но не будем забегать вперёд. Он в петле, синдром «Дня сурка», но ещё десять-пятнадцать минут мы можем не вмешиваться. Таблетку успели дать?
     Стажёры кивнули.
     — Отлично, молодцы ребята. Звоните немедленно, когда будет следующая пауза.

- - -

     Галина приехала на приём за пятнадцать минут. Тоскливо, почти непереносимо сидеть дома – чувство, что часть тебя отрезали, ножом по живому, становилось непереносимым. И началось странное: уже не мерещилась та девушка, из ФСБ, но как будто призраки то и дело проносились мимо. Вроде бы и не было никого, а не оставляло ощущение недавнего живого присутствия. С головой точно не всё в порядке.
     И те двое, сопровождающие – нарочито на виду. Галина не забыла позвонить им, что выезжает на приём к врачу – не то с них станется вновь увезти «на разговор», а этого очень не хочется. И до мамы с папой не дозвониться. Словно весь мир осиротел, но никто не помнит, чего же они все лишились. Ужасно!
     Пока Галина ожидала в короткой, два человека, очереди, в коридоре произошло странное: люди все куда-то делись. То ходили взад-вперёд, преимущественно персонал, а минут через пять уже пусто кругом, ни души. И ведь не конец ещё рабочего дня!
     — Галина... – врач открыл дверь и отчего-то замялся.
     — Петренко, – подсказала Галина, поднимаясь на ноги. – Я записалась сегодня, меня вместо Пархоменко записали.
     — Всё верно, – кивнул врач. – Проходите, пожалуйста.
     А потом он вошёл, проследовал за свой стол и... на пару минут отключился. Галина, если честно, испугалась. Но не странного поведения доктора – сегодня все люди ведут себя странно. Снова словно призрак промелькнул рядом со столом врача. Галина помотала головой, и на долю секунды боковым зрением заметила: человек, лет тридцати на вид, в халате и со значком – как весь персонал. Отошёл от стола доктора и словно растворился в воздухе. Да что же такое творится!
     — Доктор? – Галина подошла к его столу. Нехорошо смотрит светило медицины, куда-то сквозь пациента. И доктора словно включили.
     — Простите? – он посмотрел на Галину поверх очков. – Простите, что-то я...
     — Галина Петренко, – повторила Галина в очередной раз. – Простите. Я запишусь на другое число.
     — Да-да, я отмечу, чтобы в регистратуре вам перезвонили, – согласился доктор. – Всего доброго!
     Галина закрыла за собой дверь. Так. Уже надо, похоже, к психиатру. И... она повернула голову, и вновь: на самой границе видимой области, справа, вновь померещился тот молодой, в халате.
     — Я вас видела в кабинете доктора, – сказала Галина, повернув голову в его сторону. – И, похоже, раньше, на улице. Кто вы такой, почему прячетесь? Что вам от меня нужно?
     Он словно возник из воздуха. Галина вскрикнула бы, но парень (ему нет тридцати, поняла Галина – хорошо, если двадцать есть) схватил её за руку.
     — Хотите жить – делайте, что говорю. Пригнитесь!
     Два хлопка – два выстрела. Галина не сразу поняла, даже испугаться не успела. Парень, она осознала, толкнул её к стене – грубо толкнул, но вовремя: напротив, как раз там, где она только что стояла, в стене красовалась дыра. Галина успела увидеть, что двое людей в форме охранников, с пистолетами в руках, неподвижно замерли шагах в тридцати по коридору. А её спаситель стоит, глядя в сторону охранников, протягивая к ним руку ладонью вперёд.
     — Хотите жить – делайте точно то, что скажу. Вы понимаете меня?
     Она кивнула. Всё происходящее настолько нереально, что хотелось одного: проснуться. Но вот умирать очень не хотелось, даже во сне!
     — Бежим! – человек схватил её за руку и указал, куда. Они успели повернуть за поворот, прежде чем снова раздались хлопки – выстрелы. И ещё выстрелы, и крики.
     — Куда мы? – выдохнула Галина, едва поспевая за неизвестным. – И кто вы такой?
     — Я всё объясню. Как только мы будем в безопасности.
     Он распахнул дверь – Галина успела прочесть надпись «Морг» – и вновь выставил ладонь перед собой. И двое людей, уже повернувшихся в их сторону лицом, замерли – ни дать ни взять восковые фигуры. Парень захлопнул дверь и придвинул шкафчик с какими-то инструментами – забаррикадировал.
     — Галина Васильевна. – Он посмотрел на неё. – Меня зовут Майкл Новак. Сейчас очень важно, чтобы вы сделали выбор. У нас минут пять, не больше, потом они ворвутся в эту комнату. Самое важное: вы должны пойти со мной по собственной воле. Вот, – показал он ладонь. А на ней две капсулы, синяя и красная. – Вам выбирать, остаться или уйти.

- - -

     — Сергеич, это срочно. – Панкратов вошёл в выделенный им с Колосовым кабинет. – Перестрелка в клинике. Спецназ уже там. Одного нашего легко ранили, второй не пострадал. Сообщают, что охранники клиники внезапно открыли огонь по Петренко, как только та вышла из кабинета врача. Это пока всё, что знаем – здание уже оцеплено.
     — Весело тут у нас, – заключил Колосов. – Давай прямой эфир.

- - -

     ...На третий раз Вадим вновь заметил календарь с Волком-матросом. И не только его: напротив, он припомнил, та самая комната, где он и Травматург... что-то ведь там было, что-то важное. Он посмотрел на бескозырку на календаре... и мелодия вдруг сама заиграла в ушах. Да громко!
      «Бескозырка белая, в полоску воротник...»
     Стало тихо. Вадим не без удовольствия вспоминал песенку, и постепенно вспоминалось всё, включая термин «шарманка». Вокруг мигнуло освещение. А когда оно стало ярче, у входа в «музыкальную комнату» стояла та девушка, которая уже не была человеком. Сейчас выглядела почти нормально, если бы не сидящая на её щеке «многоножка».
     — Как ты попал сюда? Мне важно знать, как ты попал сюда. Расскажи, и спасёшь всех.
     — Кто вы? – спросил Вадим. Песня играла всё громче, и всё вокруг становилось более настоящим, что ли. Более плотным. Только девушка всё ещё оставалась не вполне настоящей – очертания её плыли, шли туманом. – Что это за представление.
     — Расскажи, как ты попал сюда. – Она протянула руки к Вадиму – и пальцы её стали удлиняться, превращаться в щупальца. Но страха не было – наоборот, росло ощущение нереальности. Песня всё громче звучала, и каждый такт её приносил бодрость и уверенность в себе.
     Вадим рассмеялся. Сам не зная почему, вспомнил любимую в детстве книгу.
     — Ну уж нет, этого вы не добьётесь от меня, гражданин Гадюкин!
     Девушка зашипела сотней змей, и бросилась на Вадима, в движении полностью теряя человеческий облик. Тебя нет, подумал почему-то Вадим, ты ненастоящая. Ненастоящая! Но глаза всё же закрыл.
     А когда открыл – то заметил, что стоит в медпункте, а вокруг – Травматург, те двое в зелёном, Док и Профессор. И все аплодируют.
     — Мои поздравления, Вадим, – пожал ему руку Док. – Мы думали, придётся вмешаться. Очень удачно помогла твоя «шарманка».
     — Ч-ч-что это было? – Вадим потряс головой. – Так всё было по-настоящему...
     — «Золотой сон», – пояснил Травматург. – Идём, идём. Сейчас – быстро подкрепишься, и садись писать отчёт. Важно, чтобы ты записал как можно больше подробностей. Всё помнишь?
     — Всё. – В медотсек вошли Магна и Лаки, что-то оживлённо обсуждая на ходу. Вадим посмотрел на Магну и ощутил, что краснеет.
     — Что-то очень личное? – уточнил Профессор. – Там участвовала ваша невеста?
     — Нет. – Вадим посмотрел в сторону Магны. – Вы там были. Извините.
     — Я?! – удивилась Магна. – Надеюсь, ничего неприличного?
     — Ничего неприличного. Но мы там оба погибли.
     Магна и Лаки переглянулись.
     — Магна прочтёт этот отчёт первой. – Профессор оглядел присутствующих. – Если сочтёт необходимым, поставит соответствующие пометки. Тогда отчёт целиком прочитаю только я и моё руководство. Есть возражения?
     Магна помотала головой и подмигнула Вадиму. Тот совсем смутился.
     — Брось, это ведь сон. – Магна хлопнула его по плечу. – Профессор прав, важно как можно быстрее записать все подробности. Идём в столовую, каждая минута дорога.

- - -

     — Лаки? – Профессор оглянулся. – Можно ведь простыми словами. Так важно, чтобы Вадим не слышал?
     Лаки кивнула.
     — Оперативник, который присматривал за его невестой, сообщил, что Галина Петренко – Видящая. Совпадение по трём основным тестам, ошибка исключена. На неё уже было покушение.
     — Чёрт, вот так история. – Профессор поскрёб затылок. – И приведут её, конечно, к нам. Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Они уже в пути?
     — Да. Мне приказано встретить их в Помещении Тау-Бета. И ещё. Две минуты назад на связь вышла Кысь.
     — Она?! – вот теперь Профессор удивился по-настоящему. – И?
     — Просит разрешения посетить нашу базу.
     Профессор чуть челюсть не выронил. Кысь никогда не покидала своего Помещения. Так, во всяком случае, говорила, в пересказе Лаки. И вдруг такой запрос! Начальство не согласится, это ясно.
     — Она готова, если мы откажемся, встретиться в любом Помещении на наш выбор, – добавила Лаки. – Она повторно свяжется через десять минут.
     — Запрошу Шефа, – решил Профессор. – Вадиму пока ни слова. Когда тебе нужно быть в Тау-Бета?
     — Через тридцать две минуты.
     — Отлично, жди в морге, я сейчас подойду. – Профессор достал из кармана коммуникатор, и быстрым шагом направился в зал совещаний.

- - -

     — Ну что же, товарищи господа. – Колосов оглядел свою команду. – У нас снова исчезновение в морге – примерно так же, как было в Засолье. Я уже распорядился доставить сюда всё оборудование из морга, и все оперативные записи. Есть идеи?
     — Пусть привезут вначале дверцы от холодильных камер, – предложил Архипов. – Сразу сделаю анализы материала. Тогда будут идеи.
     Колосов кивнул.
     — Результаты нужны через два часа. Работайте, а я постараюсь выиграть побольше времени.

День 40. Оградить, сохранить, защитить

     Травматург проснулся в половине третьего ночи. Сам не зная, почему, совершил все утренние ритуалы. Посмотрел на фотографию Лаки – подарила ему тогда, на их первом свидании – вздохнул, и направился в морг. На рабочее место, то есть.
     И даже не очень удивился, обнаружив там Магну (не очень весёлую) и Вадима (и того хуже).
     — Наливай, Вилли, – сказала Магна вместо «Привет!». – Нам обоим.
     — А выговора не боишься? – не удержался Травматург. – Да ещё молодое поколение спаиваешь.
     — Убью, – беззлобно пообещала Магна. – Правда, налей. Очень нужно.
     Травматург покачал головой, вздохнул, и налил. На этот раз пили прямо тут. И, похоже, Вадим виски пить не умеет, ну или пьёт редко (судя по его досье, болезненного пристрастия к алкоголю там нет).
     Впрочем, если только Шеф не явится прямо сюда и немедленно, последствий не будет. Побочное действие «панацеи» : человек намного быстрее перерабатывает поступивший внутрь этиловый спирт. Доза до двух грамм на килограмм веса обезвреживается самое большее за час. Лёгкое опьянение есть, но ни похмелья, ни прочих прелестей интоксикации.
     — Или уж расскажите, что у вас случилось, или займитесь чем-нибудь.
     — Найдётся бумага и карандаш? – поинтересовался вдруг Вадим. Травматург кивнул.
     — Кстати, он классно рисует! – оживилась Магна. – Такие комиксы, класс! Вадим, а нас с ним не нарисуешь? Вилли, ты против?
     — Не против, если тихо будете сидеть, – поднялся на ноги Травматург. Ночка выдалась бурной. С учётом внезапного визита Кыси и того представления, что она устроила в Тау-Бета. Договорились вначале передать Галину Петренко в надёжные руки Профессора, а через час, там же, встретить Кысь. По словами Лаки, Кысь знает все Помещения, известные Конторе. Самое трудное – объяснить, о каком из них идёт речь. И тут помогает внутренняя маркировка: неизвестно кто, неизвестно как, неизвестно когда нанёс на потолок Помещений те самые греческие буквы. Они прекрасно видны в инфракрасном диапазоне – каждая буква метров сорок в поперечнике.

- - -

     ...Травматург как раз открыл проход для Лаки – встречать Галину и стажёра Новака из филиала в Атланте – и увидел, впервые, знакомую индикацию на всех дверцах. Как если бы все коридоры между всеми Помещениями разом открылись. Ну, точнее, ему известные коридоры.
     — Лаки, – успел передать он, – все коридоры открыты. Будьте там...
     Шорох, треск статики. Связь оборвалась. Травматург немедленно поднял тревогу, но Профессор только успел вызвать отряд на помощь, как связь восстановилась.
     — Вилли, – голос Лаки. Удивительно спокойный голос. – Пусть Профессор и Док подходят. Она уже здесь. Отключай тревогу.
     Травматург беззвучно выругался. Чёртовы инопланетяне, даже на часы не могут толком посмотреть! Сам он не видел того, что происходило в Тау-Бета, но оперативных записей оказалось предостаточно. На этот раз Кысь ничего не блокировала, не стирала и не удаляла из памяти зрителей.
     ...Она шла – стройная светловолосая девушка с вытянутым лицом и двумя косами до пояса. В платье до пят и туфлях. Ни украшений, ни косметики , ничего такого. До сих пор спорят, какого именно цвета и покроя платье – похоже, все запомнили разное. Но не это привело всех в изумление.
     Там, где проходила Кысь, становилось светлее. Она вышла, предположительно, из центра Помещения и пошла в сторону Лаки. И подошла как раз в тот момент, когда Новак и Петренко выпрыгнули из коридора.
     Кысь остановилась шагах в десяти от ошеломлённых людей. Петренко переводила взгляд с Новака на Лаки и обратно, и Лаки прижала палец к губам, указав глазами на Кысь. Галина кивнула – хотя видно, чего стоит ей сохранять самообладание.
     Кысь просто стояла, а каменный пол под её ногами преображался – превращался в цветущий луг. Со скоростью сантиметр-два в секунду. И светлело! Все люди невольно отпрянули, когда трава начала прорастать совсем у их ног, но Кысь звонко рассмеялась и посмотрела в глаза Лаки.
      «Не бойтесь», сказала та мысленно. Галина вздрогнула, посмотрела в глаза Лаки. «Галина, её зовут Кысь. Она просит тебя подойти ближе к ней. Не бойся».
     Галина кивнула, но не сразу сумела сдвинуться с места. Ещё бы – не так давно она ползла по стальному холодному коридору, да ещё ужасов натерпелась там, у себя дома. И вот сразу такое!
     Галина подошла к Кыси на расстояние вытянутой руки и не удержалась, присела и потрогала траву руками.
     — Настоящая! – поразилась Галина. – Извините! – она выпрямилась и запрокинула голову. – Солнце?! Откуда?!
     Да, хороший вопрос. Луг успел добраться до Лаки и Новака; теперь и они видели в небе солнце. Это что получается, Кысь приносит свой, если так выразиться, мир с собой?
     Кысь снова рассмеялась, и «пропела» что-то. Словно исполнила пьесу для скрипки с оркестром.
     — Как красиво! – вырвалось у Галины. И она улыбнулась, когда Кысь, как это обычно бывало, начала преображаться в кошачий облик. Двуногая прямоходящая кошка. И только зажмурилась, когда Кысь прошла сквозь Галину – стряхнула что-то тёмное, шевелящееся, себе под ноги – и, похоже, раздавила каблуками. Пара секунд – и Кысь приняла свой прежний облик. И снова что-то «спела». Галина в замешательстве оглянулась. Лаки прикрыла глаза.
     — Она говорит... минуту... она говорит, что вы многое успели забыть, но всё это вернётся. – Вот чёрт, подумала Лаки, только этого не хватало. Если сейчас Кысь отменит действие амнеотика...
     — Вы её понимаете?! – поразилась Галина и неуверенно протянула руку к Кыси. Та не отпрянула, не выразила недовольства – наоборот, сама протянула правую руку. Галина осторожно прикоснулась к ладони Кыси, и та снова улыбнулась. – Она настоящая! И что же я забыла?
     Так. Этого следовало ожидать. Кысь отступила на шаг... и преобразилась. Теперь там стоял Вадим Плетнёв. Не отличить. В той одежде, в которой он пришёл к Кыси на профилактику.
     — Так вы его тоже знаете! – ахнула Галина. – И кто он? Не скажете?
     Кысь вернула свой прежний облик (Галина вздрогнула) и отрицательно покачала головой. А потом обвела руками пространство вокруг себя.
     Из ниоткуда собрались и уплотнились ячейки – словно всех присутствующих поместили внутрь огромного мыльного пузыря, на поверхность которого налипло множество мелких. Ячейки, «пузыри», более всего походили на экраны. Кысь оглянулась, явно ища что-то взглядом, и указала рукой. Ячейка, метрах в десяти на север, метрах в пяти над полом, осветилась и поражённые зрители увидели Травматурга, смотрящего внутрь коридора. Словно камера возникла в том самом коридоре. «Камера» резко понеслась вперёд, прошла мимо Травматурга, Дока и Профессора, сквозь дверь морга, прямо и направо по коридору, снова сквозь дверь. И остановилась. Вадим, в библиотеке, сосредоточенно рисует что-то – не видно, что. Он поднял голову, лицо его отразило изумление – он тоже что-то видит? – и картинка пропала. А следом за ней пропали и все ячейки-пузыри, и сама «мыльная полусфера» исчезла.
     — Так он тоже на вас... у вас работает?! – оглянулась Галина. – Он тоже следил за мной... ну, охранял, да?
     Лаки не придумала ничего умнее, чем кивнуть. Можно ведь и так сказать.
     — Кысь. – Лаки не сразу обрела голос. Та, к которой обращались, встретилась с Лаки взглядом. – Люди, о которых ты говорила, готовы встретиться с тобой. Галине нужно отдохнуть, у неё сегодня был сложный день.
     Кысь кивнула, взмахнула руками перед собой, и... Галина и Новак пропали. Как и не было.
     — Лаки, перемещение в энергоблок номер один, – голос Травматурга из рации. – Кто это, не в курсе?
     — Галина и Новак, встречайте. И пусть Док с Профессором идут сюда, Кысь ждёт.

- - -

     — Жаль, меня там не было, – вздохнула Магна. Нечасто услышишь от Травматурга рассказ, да ещё такой интересный. – Вадим, не сделаешь нам пока кофе?
     Вадим, успевший прийти в себя, кивнул, поставил пустую стопку на стол, и отбыл. Рисунки – карандашные наброски – тоже оставил на столе. Выглядел Вадим теперь значительно лучше, даже улыбнулся на прощание.
     — Классно рисует! – сообщила Магна, понизив голос, едва дверь за Вадимом закрылась. – Смотри, это же мы с тобой! Как живые! Говорит, он когда-то комиксы рисовал, очень увлёкся, но в школе засмеяли и родители тоже были против.
     Травматург покачал головой и улыбнулся.
     — Слушай, не знаю, кому и сказать. – Магна оглянулась. – Ты уж извини, что я с тобой о своём треплюсь...
     — Мэг, – улыбнулся Травматург и взял её за локоть. – Всё в порядке. Говори, если нужно. Сама знаешь, дальше меня не пойдёт.
     — Я люблю тебя, Вилли, – кивнула Магна. Просто так сказала, а Травматурга бросило в жар. Ненадолго. – Слушай. Я не знаю, откуда ему сон тот пришёл, но он всё знает. Где у нас что находится, как выглядит. Даже про меня многое знает, уж не пойму, откуда.
     ...Они пошли, по распоряжению Профессора, прошли по всему маршруту из того, первого сна. Вадим успел кое-что зарисовать – условные, карандашные наброски, но достаточно точные. И всякий раз совпадало всё до мельчайших подробностей. Где что находится. Как выглядит. Указал, где вход в оружейную, что там где стоит. Показал, как он обращался с огнемётом (тот, естественно, оставался на предохранителе). И так вплоть до зала «Омега». Профессор не сразу дал допуск на симуляцию стерилизации – когда консоли отзываются на команды, но ничего, кроме обратного отсчёта, не случается. И тут совпало во всех мелочах!
     А ещё Вадим рассказал о том, какие Магна делала жесты – поправляла волосы, когда волновалась, перебирала пальцами. Как именно летал рой её крохотных «пуль». Всё-всё-всё. И опять совпадение по всем пунктам. Магна даже предложила обнять её там, в лифте – показать, как это выглядело – и, по её словам, долго не отпускало «дежа вю» : всё это действительно когда-то было.
     — Так он ещё и снотворец, – покачал головой Травматург. Редкая стихия. Пока что наилучший известный Конторе снотворец – это Лаки. – Везёт же...
     — Не завидуй! – Магна поджала губы, но тут же рассмеялась, посерьёзнела. – Вот такие дела, Вилли. Я ему тогда сказала, что у меня ещё дела есть, чтобы ушёл – а сама стояла в лифте, и ревела, как дура. Никогда такого не было! Как наяву!
     Травматург молча прогулялся до заветной ячейки и принёс Магне ещё стопку виски. Пить его из стаканов Магна отказывается. На Магну виски действует благотворно: сразу же хорошее настроение, а через четверть часа – какой виски, хозяин? У твоего организма внутри ни единой лишней молекулы спирта!
     — А где новенькая, кстати? – спросила Магна, вернув стопку. – Что-то я её не видела.
     — В другом крыле. Вадим её жених... был, пока память ей не стёрли. А вчера Кысь первым делом намекнула Галине, кого она забыла.
     — Да уж, ситуация. Странная она, – задумчиво сказала Магна. – И у меня от неё всегда мороз по коже. Так зачем она нас позвала?
     — Намекнула, что у Вадима внутри появилось нечто чужеродное. А ещё показала, что она может переместиться когда хочет и куда хочет. В любую нашу базу, в самое защищённое там место. И ни одна наша система защиты её не фиксирует.
     — Чёрт, я её боюсь теперь, – вздрогнула Магна. – Нет, мне больше не наливать. Идём кофе пить!
     — Что там с отчётом Вадима? – Травматург открыл перед ней дверь морга, запечатал её за собой. – Поставила ограничение допуска?
     — Нет, не стала. Там ничего такого уж секретного. Если только он сам не ограничит допуск.

- - -

     Док присоединился к «кофейной церемонии». Лаки, по его словам, отбыла по срочному делу, часа через три будет.
     — Александр? – Лучший способ отвлечь Дока от раздумий – позвать его настоящим именем. – Что там у тебя? Говоришь, собрали образцы вчера?
     Док кивнул. Собрали чуть не тонну образцов. После того, как Кысь отбыла «на родину», принесённый ей ландшафт – луг под ногами, солнце над головой – начал постепенно протаивать, исчезать. Но исчезал медленно! Границы «мира Кыси» съёживались на миллиметр-другой в секунду. Лаки специально спросила у Кыси, чтобы не было недоразумений: можно ли будет взять образцы растений и всего прочего? Кысь улыбнулась и кивнула. И вновь Док и Профессор чуть челюсть не уронили: раньше наотрез отказывалась. А сейчас вон какая щедрая. С чего бы это?
     — Я-то думал, оно всё исчезнет. Как та лужайка под ногами. А утром прихожу – всё живёт и не вянет. Если вкратце, это просто клад. Может, не такой, как «панацея», но... – Док рукой махнул. – Всё, сейчас допью – и побегу дальше исследовать. И знаете, что? Тамошняя почва передаёт свои свойства. Я специально вчера высадил один образец её почвы, вместе с травой и всем таким, в нашу покупную – так утром она вся, на вид, стала такой же, как под ногами у Кыси. И тамошней травой всё поросло. И цветы успели вырасти! А некоторые и семена уже дали!
     — Ты там осторожнее – не то сам знаешь, если на тебе траву увидим, или если грибами обрастёшь... – Травматург провёл ребром ладони по горлу.
     Док благосклонно улыбнулся.
     — Думаю, Вилли, если бы она хотела нас повывести, давно бы уже сделала. В общем, она нам подарок сделала, это ясно. Жест доброй воли, что ли? Лаки потом подробнее расскажет, она ведь у нас переводчик.
     Да уж. Вчера по итогам встречи с Кысью было совещание руководителей отделов Конторы. Долгое совещание, и жаркие, по словам Шефа, споры. Решили: образцы исследовать, не уничтожать, от следующих встреч с Кысью не отказываться.
     — Так что она про меня сказала? – Вадим осмелел, заметив, что остальные молчат, задумчиво глядя кто куда.
     — Лаки проведёт тебя к ней ещё раз, – ответил Док. – В случае, если ты не откажешься. И Кысь обещала пояснить про тебя.
     — А я могу отказаться? – не сдержался Вадим. Сразу после того, как закончил с отчётом, его отправили на подробнейший медосмотр. И не только на этой базе: ещё куда-то вызвали, снова были «гонки по вентиляции», как сам Вадим окрестил путешествие по коридорам. И вроде бы всем остались довольны.
     — Можешь, – кивнул Док. – У нас начальство говорит именно то, что думает. Если бы Шеф считал, что визит обязателен, он бы так и заявил. Привыкай.
     Вадим покивал. И снова смутился, пусть ненадолго.
     — Скажите, а возможно ли восстановить стёртую память? – спросил он Дока напрямую. Магна вздохнула и отвела взгляд.
     Док покачал головой и развёл руками.
     — Амнеотик – дорога в один конец. Мы не умеем восстанавливать воспоминания.
     — А Кысь?
     Док снова развёл руками. Ясно. Неизвестно.
     — Ты у Галины вначале спроси, – буркнула Магна. – Это ведь её голову затронет. Ей и решать, я так думаю. Извини, если что.
     — Вы правы, – не сразу ответил Вадим. – Спрошу.
     — После вчерашнего, – мрачно отозвалась Магна, – ты, как честный человек, должен обращаться ко мне на «ты».
     И рассмеялась первой.

- - -

     — Лейтенант, вначале краткие заключения, – распорядился Колосов. Удивительно, но московское начальство не возражало, чтобы Колосов, Панкратов и их команда совещались между собой. Естественно, в присутствии представителя московского отделения.
     — Есть, товарищ полковник. Извлечённый из тела Груздевой передатчик совпадает по параметрам с другими семью, данные по которым есть в архивах отдела. Главное отличие: сигнатура прошивки совпадает с тем, что изъят в июле прошлого года во время операции в Рейкьявике. До настоящего момента передатчики эффекторов ни разу не использовали ту же прошивку повторно. Это подтверждается и косвенно, полученной оперативной информацией обо всех известных инцидентах, где доказано использование Шодан.
     Колосов и Панкратов переглянулись. Панкратов явно удивлён.
     — Мы провели неразрушающий анализ компонент передатчика, и выявили источники компонент, использованных при его создании. Сейчас ведутся следственные мероприятия, ожидаем первые итоги в течение двух суток.
     Анализ оперативной видеосъёмки, – продолжал Архипов, – показал, что в последнем инциденте, в клинике имени Шеламова, мы имеем дело с новой разновидностью активного камуфляжа. На экране кадры оперативной съёмки.
     Кадров не очень много, надо признать. И те в основном с помехами, нечёткие. Кто бы ни проник в клинику, он дело своё знает – не оставляет следов на записывающей аппаратуре, его потом никто не может вспомнить. Архипов указал: там, где видно, как Петренко спасается бегством по коридорам, правая ладонь её выглядит так, словно кто-то держит девушку за руку. Особенно хорошо видно в моментах, когда этот кто-то явно тянет девушку за собой.
     — После того, как Галина Петренко повернула за угол, она спросила «Куда мы? И кто вы такой?». Восстановлено по губам. Вместе с тем, как она держит правую руку – кто-то держал её за руку в тот момент. Камеры не зафиксировали этого человека, но есть косвенные данные. – Лейтенант вновь дал несколько кадров. – Смотрите, повсюду, где проходит предполагаемый человек, есть пограничные эффекты, оптические искажения. Мы примерно знаем рост человека: сто шестьдесят пять – сто семьдесят. Моё предложение: во всех случаях, когда предполагается наличие такого камуфляжа, необходимо использовать инфракрасные датчики, датчики движения воздуха, ёмкостные. В случаях, когда мы можем планировать или предполагать вероятное появление агентов, использовать помещения, в которых возможна установка таких датчиков.
     Колосов покачал головой. Очень легко «ослепить» инфракрасный датчик. А от датчика движения воздуха и прочих эффект есть, если этими датчиками густо оклеить все стены и потолок, и если рядом с этими стенами не будет ходить слишком много людей. А почти все инциденты появления агентов – в людных местах, и чаще всего – на открытых пространствах – либо там, где нет возможности спланировать перехват. Кто бы ни были эти агенты, они об этом прекрасно знают. Как всегда, задача выглядит невыполнимой.
     — Лейтенант, поручаю вам разработать технические подробности, предложить все возможные варианты помещений, где возможна установка датчиков в течение ближайших суток, – сказал Колосов.
     — Есть, товарищ полковник. По изъятому украшению. Оно инертно во всех диапазонах при использовании традиционных сканеров и детекторов электромагнитных и прочих полей. Однако нам удалось получить результат на решётке Гирина-Брента. Использована стандартная решётка сорок восемь минус десять, с объектом в центре. Всякий раз, когда человек проходит на расстоянии не менее пяти метров от объекта, решётка фиксирует изображение со структурой, совпадающей на восемьдесят с небольшим процентов со структурой, создаваемой головным мозгом человека.
     — И это тоже «Vox Viva», – добавил вполголоса Панкратов.
     Архипов кивнул. Многие технологии, с которыми так или иначе сталкивались до настоящего момента, родом из «Vox Viva». Официально корпорация производит носители данных, компоненты вычислительных систем, медицинское оборудование, всевозможные гаджеты. Шодан – тогда ИИ назывался «Парацельс» – первоначально создавалась как инструмент для диагностики – этакий электронный консультант-диагност, помощник врачей – помощник самого широкого профиля. А пресловутая решётка вообще неясно, кем и зачем придумана: её нашли после инцидента с массовым психозом среди сотрудников Шаболовского филиала «Vox Viva» в мае 2017 года. Выглядит как множество миниатюрных датчиков, расположенных в узлах кубической решётки с шагом два и семь десятых сантиметра; поскольку датчиков этих, в минимальной комплектации решётки, сто девять с хвостиком тысяч, а крепить их необходимо только и исключительно на кварце чистоты не менее пяти девяток, работать с решёткой, мягко говоря, сложно. Датчики порождают трёхмерное изображение, напоминающее голограмму, на определённом расстоянии от решётки, причём удовлетворительного объяснения этому не предложено. Корпорация запатентовала решётку – все её компоненты – но отдел 42 успел получить и технологии создания датчиков, и всю имевшуюся документацию.
     — А вот это уже интересно. – Колосов приблизил диаграмму. – Мы не можем испытывать решётку в полевых условиях, но можем провести мимо неё фигурантов, начиная с Груздевой.
     Лейтенант кивнул.
     — Есть ещё предложение, товарищ полковник. После исчезновения Плетнёва агенты навестили его родственников, друзей, коллег и связанных с ним лиц – сотрудников банка и прочих. Есть основания предполагать, что сейчас произойдёт то же самое. В течение ближайших двенадцати часов можно ожидать визита агентов.
     — Мы можем перевезти родителей Петренко и её друзей в подконтрольное помещение и установить датчики, – сказал Панкратов. – Выберите оптимальное помещение, и приступайте к монтажу.
     — Есть, товарищ майор. И ещё. У нас пока мало сведений, но есть закономерность. То, что вызывает избирательную потерю памяти, инициируется приближением человека к человеку на расстояние менее полутора метров. В отчёте статистика, собранная за последние двое суток. Все эти люди задержаны, у нас есть сорок восемь часов на сбор информации.
     — Отлично. Доложите, когда помещение с датчиками будет оборудовано. А пока доставьте родителей Петренко к нам. Всем участникам операции обязательно использование экранирующих костюмов. Все свободны.
     — ...Что там с Груздевой? – поинтересовался Колосов, как только совещание окончилось, и вся их команда приступила к исполнению приказов.
     — Отказывается давать показания, требует встречи с адвокатом и отцом. Адвокат уже едет, у нас на всё про всё три часа. Архипов уже отправил её в клетку Фарадея, провести мимо решётки.
     — У её отца, насколько я помню, есть связи в МВД?
     — Точно так, Сергеич. Мы не можем не допустить к ней адвоката, да и повода для задержания теперь нет.
     Колосов вздохнул. Инцидент, в котором Груздева в аэропорту представилась Петренко сотрудницей ФСБ, не поможет: Петренко пропала, видеокамеры ничего не зафиксировали, все свидетели – все, стоявшие в очереди на прохождение паспортного контроля, и сами сотрудники этого контроля – не могут вспомнить, видели ли они Груздеву. Цирк, да и только.
     — А поскольку мы железно доказали, что здесь использовалась Шодан, должны предоставить результаты. Кроме передатчика, я так понимаю, нам предоставить нечего. Ну ещё семнадцать сгоревших компьютеров и липовую карту Плетнёва.
     Панкратов кивнул.
     — Все попавшие под излучение уже обеззаражены, проверки ничего не показали. Я распорядился направить их в клинику – пройти реабилитацию и официальный медосмотр, отдохнут за государственный счёт. Пока что единственная зацепка, кроме этих дверец с холодильника – адрес поставщика микросхем, из которых собрали передатчик. Ну и адрес клиники, где его имплантировали. Там уже проверяем – Груздева себе множество устройств успела имплантировать. Ну, ты знаешь, Сергеич – удалённый контроль, мониторинг здоровья, всё такое. Продвинутая девушка.
     — Чего ж она в баре работает, раз такая продвинутая?
     Панкратов пожал плечами.
     — Чёрт её поймёт. В любом случае, ненаказуемо. По дверцам анализы будут готовы через час. Всё, я пойду перекушу, а то потом опять времени не будет.

- - -

     — Дэн, так чего мы ждём? – не выдержала Магна. Меньше всего она любит сидеть без дела. Уже провела всё утро в спортзале – а куда ещё деваться?
     — Решения аналитиков, – спокойно отозвался Профессор. – Данных пока недостаточно. Природные катаклизмы уже исключили. Полномасштабные военные конфликты тоже не ожидаются. Пока всё, сидим спокойно и ждём приказов. Шеф уже поговорил с Галиной?
     — Сейчас говорит, – буркнула Магна. – Кого на этот раз пошлём память им стирать?
     — Отдельно поговорим. Новак доложил, что по всему маршруту следования Вильяма и Вадима замечены сотрудники спецслужб и полиция. В клинике они тоже были. Самим появляться рискованно, будем обсуждать варианты.
     — «Зомби»?
     — Думаю, да. В любом случае нас туда не направят, не наш профиль. – В дверь постучали. – Открыто! Заходите, Вадим. Есть вопросы?
     — Даже не знаю...
     — Даниэль Корвин. Можно «Даниэль», или «сэр». Когда мы на операции – «Профессор». И раз уж вы здесь – у меня хорошие новости, Вадим. Надеюсь, что и вы сочтёте их хорошими. Вы приняты в штат этой базы, стажировку и обучение будете проходить преимущественно здесь. Ваш куратор – Магна Торнс. Возьмите. – Профессор вручил Вадиму значок. – Носить не снимая. Ваше кодовое имя – «Шлиман». Всё прочее найдёте в папке с вашими документами, в вашей комнате в жилом секторе. – Профессор пожал руку Вадиму – тот явно не знал, куда девать глаза. – Что у вас за листы?
     — Зарисовки, сэр. То, что не вошло в отчёт о «золотом сне» – то, что я вспомнил уже потом.
     — Я посмотрю. – Магна забрала листы. – Вадим, не подождёшь меня в библиотеке?
     Вадим кивнул и покинул кабинет Профессора.
     — Признайся, Дэн, ты только сейчас назначил меня куратором! – Магна недобро сверкала глазами. – Нет, я довольна, да, хоть какое-то дело будет. Но мог ведь и вчера сказать!
     — Шеф отдал этот приказ... – Достал часы. Открыл крышку. Посмотрел. Спрятал часы. Магна вздохнула и покачала головой. – ...тридцать минут назад. Все вопросы к нему. Совещание по итогам дня в пять вечера.
     — Всё поняла, меня здесь уже нет. – Магна быстрым шагом покинула кабинет. Профессор пригладил бородку и покачал головой. Если по-человечески, некрасиво вышло – Галина теперь не помнит Вадима, а он помнит всё. Никогда ещё такого казуса не происходило.

- - -

     Лаки доставила Вадима в «Оазис» – кодовое имя Помещения, в котором Кысь устроила свой дом. И на этот раз они оба пошли по затейливой тропинке.
     — Нервничаю, – призналась Лаки минут через пять. Стены Помещения отдалялись, дом впереди пока ещё не приближался. – Давно такого не было. Она никогда ещё так себя не вела. Всё секреты да намёки, и ощущение, что мы для неё – лабораторные мыши. Может сыра подбросить, может лекарство какое-нибудь вколоть, для опытов, а то и кошке скормить.
     — Так откуда она?
     Лаки пожала плечами.
     — Сила тяжести у неё дома на девять процентов выше. У солнца другой спектральный класс – оно старше и немного холоднее нашего. В воздухе меньше кислорода, больше аргона и почти один процент гелия. Сейчас Док исследует её траву и микрофлору.
     Вадим покачал головой.
     — Этого не было в её досье.
     — У тебя не было допуска. Теперь есть. Ближайшая известная нам звезда, похожая по спектру на её солнце – Тау Кита. Но это только гипотеза.
     — Тау Кита?! Но это же рядом с нами!
     Лаки улыбнулась.
     — Да, двенадцать световых лет. Рукой подать. Всё, мы уже подходим. Всё как и прежде: будет страшно – не вздумай бежать. Я не знаю, зачем она именно тебя позвала – нас с тобой вместе.
     Вадим взялся за дверную ручку, отворил дверь – и осознал, что не может дышать – воздух не поступает в лёгкие, хотя только что всё было нормально. Горло словно сдавили тисками – даже крикнуть не мог. Лаки успела подхватить его – тиски неожиданно исчезли, и Вадим пару секунд хватал воздух ртом, стоя на четвереньках.
     А когда поднялся на ноги – осознал, что они оба... в очень знакомом месте, до одури знакомом. Но это место не существовало в реальности, только на экране компьютера!
     Коридоры, какими их изображают в компьютерных играх или фантастических фильмах – кругом мигающие индикаторы, рифление, экраны и экранчики, по которым ползут ряды бессмысленного текста. И это...
     — Мы на «Фон Брауне», – услышал Вадим свой голос. – Это из...
     — «System Shock 2», – отозвалась Лаки. – Я знаю.
     — Вы тоже играли?!
     — Нет, это в твоём досье. И в мыслях, извини – это уже рефлекс. Кто-то за углом, осто...
     Прямо как в игре: из-за угла вышел, завывая, уродливый человекообразный гибрид – мутант – с куском трубы в руке, и побежал к ним. Вадим уже не удивился, обнаружив у себя в руке монтировку. Дальше уже рефлексы – от души врезал монтировкой по гибриду, и тот рухнул на пол. Тут же стал протаивать, становиться прозрачным. Десять секунд – и ничего не осталось. А на монтировке остались капли крови. И вот они не исчезали. И трогать их не хотелось.
     — Это не иллюзия, – заметила Лаки. – У тебя хорошая реакция, молодец. А вот я не смогла ничего сделать – у него как будто вовсе нет мозга.
     — Не иллюзия?! Мы что – в игре? Как это возможно?
     — Не знаю. Если это иллюзия, то очень качественная, я не могу её отличить от реальности. Где мы? Здесь есть безопасное место?
     — Медотсек, направо по коридору, затем направо и налево, – припомнил Вадим. И совсем не удивился, обнаружив у себя висящую за плечами двустволку, в левом кармане комбинезона – коробку патронов к ней, а к поясу оказался пристёгнут пистолет. Как в игре – стреляет плазменными разрядами. Ну или чем-то таким. Зарядка семьдесят процентов. Уже хлеб.
     — Дай-ка мне ружьё, – попросила Лаки. – Идём. Я не чувствую Кыси. Вообще не понимаю, что происходит. Но умирать, чтобы проверить, была ли это иллюзия, я тоже не собираюсь.

- - -

     — Травматург, они оба пропали с мониторов. – Голос Дока.
     — Они оба в доме у Кыси, – отозвался Травматург. – Оттуда нет связи, ждём.
     Док, у себя в медотсеке, покачал головой. Строго говоря, это нарушение инструкций. Обязательно кто-то должен был оставаться в Помещении, не входя в дом Кыси. Но... из-за неё и так уже приходилось несколько раз переписывать инструкции. Док вздохнул и направился в лабораторию. И вот туда вход только через шлюз и в изолирующем костюме. Какой бы доброжелательной Кысь ни казалась, контакт с подлинно инопланетными формами жизни может окончиться печально.

- - -

     — Почему ты медлишь, насекомое? – Вадим не сразу понял, что слышит голос Шодан – той, из игры. Её «лицо», условное женское лицо,из которого во все стороны протягивались провода, красовалось на консоли медотсека. – Нужно отыскать вход на технический уровень. Не испытывай моего терпения.
     Исчезло лицо – и на консоли теперь красуется список имеющихся в медотсеке средств и доступных процедур. И отзывается на прикосновение, что характерно! Вадим оглянулся – интерьер всё тот же, но бессмысленности становится меньше. На столе перед ним лежало два белых шприца с прозрачной жидкостью – в игре они усиливают действие «пси», иными словами – подзаряжают мозг. Возьмём-ка с собой! Прочные, не должны поломаться в кармане.
     — Этого не было в игре, – заметил Вадим. – Шодан проявила себя только после того, как игрок дошёл до пятого уровня – там, где управляющие консоли.
     — А это что такое? – Лаки указала на нишу в стене напротив. Внутри ниши вращалось голографическое условное изображение человека.
     — Камера регенерации. Если оставить образец ДНК – руку приложить вон туда – то в случае смерти она полностью тебя восстановит.
     — Наверное, это глупо – а может, этого от нас и хотят – но стоит воспользоваться. Есть возражения?
     Вадим посмотрел на вязкие коричневые потёки на монтировке – кровь гибрида. И пахло от монтировки теперь так, как всегда пахнет от настоящего влажного железа: характерный такой запах, пристаёт к рукам. Точно, пристаёт!
     — Нет возражений. – Следом за Лаки он прижал ладонь к сенсору – едва заметно укололо, но следа от укола не осталось. А вот запах мокрого железа от монтировки остался.
     — Настоящая. – Лаки добыла из одного из кармашков своего комбинезона напильник и соскребла несколько опилок. – Интересно, останется ли это у нас... А там что за вид?
     Вот это действительно вид! Вид на открытый космос! Не та условная картинка в игре – а куда более настоящая, такие публикуют всевозможные астрофизические организации. А вон тот нестерпимо яркий косматый шар – видимо...
     — Если это по мотивам игры, мы в системе Тау Кита, орбита пятой планеты.
     — Ого! – Лаки неподдельно удивилась. – Совпадение? Мы с тобой как раз говорили о ней. Неужели это действительно так выглядит?!
     — Неуютное место, – заметил Вадим. Планета перед ними была окружена тонкой синей плёночкой – атмосфера? – а под ней почти сплошной белый покров. Видимо, облака. – Там должно быть очень холодно. А вон то... – Вадим подошёл к экрану так, чтобы заглянуть вдаль, «за угол». – Там, похоже, второй корабль, «Рикенбакер». Если это игра, всё решится там. Ну, оттуда будет вход туда, где всё решится.
     — Не думала, что буду заниматься чем-то подобным. Вадим, ты что-то увидел? Что-то неправильное?
     — Вон на той стене, – указал Вадим, и вновь в ушах начала звучать его «шарманка». – Видите календарь?
     — Вижу, – удивилась Лаки. – Минуту назад его не было!
     — Возьмите меня за руку. – Идея пришла внезапно. – Давайте же!
     — Нет! – голос Шодан, и снова её «лицо» появилось на всех окрестных экранах. – Не смей, насекомое! Я ещё не...
     Но мелодия и слова «Бескозырки белой» уже звучали в ушах, всё громче и громче. А потом последовала вспышка...
     ...и вот они стоят в знакомой Вадиму кухне, у печи, а кошка-трёхцветка сонно смотрит на них из своей корзинки. Вадим посмотрел на правую руку – монтировка всё ещё в ней. И капли крови. И коробка с патронами, и оба шприца, и пистолет на поясе.
     — Мы принесли всё это с собой! – Лаки показала ему ту самую двустволку. – Но это не сон, не иллюзия. Или же... – она глянула вправо, в комнату, и повесила двустволку за спину. – Идём. Она там.
     Картина маслом: они, оба встрёпанные, у Вадима в руке монтировка, Лаки с ружьём за плечами... и Кысь в комнате. Та самая, которая померещилась Вадиму в библиотеке: девушка в белом платье, две косы до пояса. Стоит и невинно улыбается.
     — Это был не сон? – спросила Лаки. Кысь отрицательно покачала головой. – А что тогда?
     И снова музыкальная фраза. Даже не просто фраза – небольшая пьеса. Красивая, приятная на слух... Губы Кыси при этом не шевельнулись. Это мы уже видели, подумал Вадим, когда немного пришёл в себя после «музыкальной паузы». Лаки тоже так умеет.
     Лаки прижала ладонь ко лбу. Постояла так, затем посмотрела на Вадима.
     — Это и реальность, и нет. Кое-что там реально, и мы можем забрать это с собой, – она покосилась на ружьё за спиной. – Но это не такая реальность, как там, дома. Мы с тобой... – она посмотрела в глаза Кыси, и та кивнула. – Мы с тобой вызвали ту реальность... нет. Не так. Мы помогли ей, не знаю как, стать достаточно реальной. Чёрт, не могу нужные слова подобрать. Если в том фрагменте этой новой реальности долго не будет людей, она рассеется. Примерно так.
     Кысь «пропела» ещё одну короткую фразу.
     — Она говорит, что ты постоянно носишь с собой, в уме – в памяти – затравку для той реальности. Зародыш. То, из чего она может вновь возникнуть. Ещё она говорит, что может удалить этот зародыш, но тогда... – Лаки в замешательстве посмотрела в глаза Кыси, та снова кивнула. – Но тогда ты перестанешь видеть.
     Мурашки поползли по спине Вадима.
     — Ослепну?
     Кысь отрицательно покачала головой. Прижала ладони к глазам, к ушам, к носу и рту. И посмотрела Лаки в глаза.
     — Нет, ты перестанешь быть Видящим. Но всегда будешь помнить, что умел что-то такое, чего не умеют другие люди. Она говорит, что может извлечь это из тебя. Тебе решать.
     — Нет, – почти сразу же ответил Вадим. Хороша перспектива! И зачем тогда расстался с той, прежней жизнью, зачем согласился, чтобы десятки людей забыли о нём, начиная с Галки? Чтобы оказаться у разбитого корыта, и уже буквально пытаться начать жить заново, с нуля?
     Кысь кивнула. Вадиму показалось, что она довольна ответом, именно такого ответа и ждала.
     — Она говорит, что твоя песня может разрушить такую реальность, если вдруг в ней застрянешь. А ещё она попросила тебя выйти в сад, подождать меня снаружи.
     Вадим кивнул.
     — Скажите, – спросил он у Кыси, сам не зная, что побудило спросить. – А вы никогда не общаетесь, как мы – словами?
     — Почти никогда, – отозвалась Кысь – голосом Галины. Вадим вздрогнул, и заметил – Лаки тоже вздрогнула.
     Кысь рассмеялась. Посмотрела Лаки в глаза.
     — Она сказала, что разрешает тебе приходить сюда, когда захочешь. И снова просит подождать снаружи.
     Вадим кивнул.
     — До свидания! – кивнул он Кыси, и та улыбнулась в ответ. Чувство дезориентации... и вот Вадим стоит на тропинке за домом. А какие замечательные здесь цветы! Смотрел бы и смотрел!
     Он запрокинул голову. Солнце... но другое, не земное. Ощущается, что другое. И небо не такого оттенка... хотя откуда знать, можно подумать, что видел все мыслимые оттенки! Но как такое возможно? Если это система Тау Кита, то как возможно просто принести сюда её кусочек, заходи – не хочу! А если принести сюда, с собой, какой-нибудь зонд? Исследовать? Ну там, подняться на километр-другой и сделать снимки того, что вокруг? Что там будет видно?
     А ещё там, возле пятой планеты – если она есть – сейчас висит на орбите корабль «Фон Браун» в сопровождении корабля «Рикенбакер». А если там есть и всё прочее, что описано в игре... Вадим поёжился. Как такое возможно? Это же не реальность! Это просто выдумка, картинки на экране и звук из наушников!
     Вадим посмотрел на часы и не поверил глазам. По часам выходило, что их приключение на «Фон Брауне» длилось минут десять, включая «разговор» с Кысью. А показалось, что несколько часов!
     Ещё минут через десять появилась Лаки. Одна. Она указала ладонью направление, и они пошли по знакомой уже тропинке молча. Видимо, Лаки тоже есть, о чём подумать.
     ...А уж какой фурор они произвели там, на базе, явившись кто с монтировкой (нет, понял Вадим внезапно: не монтировка, а разводной ключ), кто с ружьём – и вовсе не описать. Достаточно сказать, что Шеф лично явился посмотреть на трофеи. Но вначале произошла другая встреча.

- - -

     — Смотрите, – указал Панкратов на первый слайд. Сейчас их только трое: он с Колосовым, да Агата на видеосвязи.
     Всё достаточно убедительно. Робот поставил тот кулон на стойку для «экспонатов», и мимо – за непрозрачной тонкой стеной из диэлектрика – провели всех фигурантов дела. Каждому давали указание задержаться на определённом месте – так повернуться, сяк повернуться, поднять руки и всё такое.
     И только в случае Груздевой картинка была существенно другой. Потом всё то же самое – в отсутствие кулона у решётки. И снова комплект картинок, и снова существенно другой – у Груздевой.
     ...Приехал её адвокат. И предъявить-то нечего: после того, как удалили передатчик, поведение Груздевой стало настолько обыденным, что скука брала. Если бы не реакция решётки, можно было бы считать, что всё обошлось.
     — Приказано все силы бросить на поиск изготовителей передатчика и тех, кто настроил и подключил вычислительный узел Шодан, – пояснил Колосов. – Нам тут уже объявили благодарность за оперативную ликвидацию кризиса. Точнее, вам двоим, – улыбнулся он. – Мне в основном доставались пистоны. Я так понимаю, транзитом, от генерала и выше.
     — Ладно, это потом. Что там с дверцами от холодильника? – поинтересовалась Агата. – Жаропрочный сплав?
     — В точку. Это ещё одна зацепка, но пока что придётся собирать данные, не привлекая местных. Мы оставляем наблюдение за Груздевой – пока ищем изготовителей передатчика. И знаешь, она всё вспомнила. Так говорит. Обрисовала весь свой маршрут, вплоть до Засолья и обратно. Утверждает, что готовит квест для друзей – отсюда надписи помадой, и всё такое. Понятно, что ложь, но придраться не получилось. Да и отец её на связи надавил. Будем пока наблюдать.
     — Что с родителями Петренко?
     — Вывезли на одну из клиник. Там пока и датчики установили: периметр небольшой, оборонять и наблюдать легко. И снова есть совпадение: на них уже было два покушения. В первом случае наши люди ещё не подъехали, отец Петренко сам отбился. Говорит, трое бомжей – причём не местные – похватали топоры и пошли ломиться к ним. Солью отстреливался. Жертв нет, не считая застрявшей под кожей соли. А вот во второй раз машину с ними и оперативниками попыталась таранить другая машина. Чудом уцелели, пришлось тем по колёсам стрелять. И снова повторение: на допросе задержанные клялись, что как бес попутал. Словно кто шепнул: этих надо убить.
     — Значит, и в клинику явятся, – с уверенностью сказала Агата. – Там камерами всё охвачено?
     — Всё, я лично проверил, – помахал рукой Панкратов. – Выпустим коптеры, как только будут гости, чтобы уж точно всё фиксировать.
     — Как насчёт карантина?
     — По плану. Всех наших сотрудников на входе опрашивают по фигурантам. Если фиксируем хоть какие-то аномалии – в клинику и на обследование. Пока что чисто.
     — Понятно, что чисто, – хмыкнул Панкратов. – Раз мы здесь, и вся наша команда, прекрасно помним и Плетнёва, и Петренко – значит, до нас не добрались. Получается, это через людей передаётся – амнезия эта дурацкая. И эти люди кругом могут быть.
     — Или через такие вот кулоны. Но найти их нереально, решётку невозможно перевозить. Её монтировать-то почти шесть часов приходится. Но мы умеем находить передатчики, сосредоточимся пока на этом.
     — Есть ещё одна закономерность, – добавила Агата. – Не знаю, пригодится ли. «Аргус» сверил параметры поражённых – жестикуляцию, особенности речи, всё остальное. Теоретически, можно передать камеры оперативникам. Но придётся хотя бы парой фраз переброситься с объектом, плюс дождаться ответа.
     — И чтобы Интернет был, – хмуро добавил Панкратов. – Но других вариантов нет, надо попробовать. И так над нами все ржут – ходим в этих костюмах, как команда инквизиторов.
     — А что? Отличное кодовое имя для операции!
     — И то верно, – поднялся на ноги Колосов. – Проверим идею с камерами – спасибо, Агата. И понаблюдаем за клиникой. Остальные родственники и знакомые Петренко за пределами Москвы, я послал запросы. Наружку мне не дадут, нет оснований, но хотя бы узнаем, что там творится. Всё, я – ужинать.
     — Архипов отправил запрос исследовать поведение кулона, – напомнила Агата. – Пусть работает. Они всё же соорудили клетку Фарадея – для опытов её хватит. Главное, чтобы всё делал робот.
     Это верно. Чтобы костюм эффективно прикрывал мозг, фактически нужно завёртываться целиком. Как в таких условиях самому брать в руки предмет, который избирательно облучает именно мозг?

- - -

     Как только Лаки, с ружьём за плечами, и Вадим, с разводным ключом в руке, вышли из-за двери, ведущей к первому энергоблоку, произошла немая сцена.
     — В Чёрной Мезе побывали? – Травматург первым обрёл дар речи. Всего секунд через десять. – Привет от Гордона Фримена?
     — Бери выше, это «Фон Браун», – возразила Лаки. – Привет от Шодан. От тамошней. Посмотрели на её милую физиономию.
     — Экспонаты в приёмный блок, – пришёл в себя Профессор. – Есть видеозаписи?
     — Полно. – У Лаки очень довольный вид. – Вадим, за мной, одежду тоже надо сдать.
     ...На выходе из медотсека, уже во всём чистом, после бесконечных проб на возможные патогены и всё такое, Вадим нос к носу столкнулся с Галиной. Тоже в «домашнем» – в той одежде, в которой он сам ходил первые сутки.
     — Вы Вадим! – обрадовалась она и протянула руку. – Я Галина. Я уже знаю, вы защищали меня там, в Москве. Очень приятно!
     — Очень приятно! – не покривил душой Вадим. С трудом, но сумел сдержать нахлынувшие было чувства. Галина отпустила его руку и потёрла ладонь другой рукой.
     — Что-то не так? – спросил Вадим, осознавая, что его изо всех сил пытаются вспомнить.
     — Странное ощущение, как будто я уже брала вас за руку. Я хорошо помню всё такое... Простите!
     — Нет, всё в порядке, – заверил Вадим, с трудом заставив себя отвести взгляд от её лица. – Что было? Профильное исследование?
     — Откуда вы знаете?! – поразилась Галина. – Да, именно так.
     — У Галины замечательный потенциал, – подтвердил довольный Док, наблюдавший, среди прочих, эту сцену. – У вас обоих. Что-то не так?
     — Вы ведь не по-русски говорите? – поинтересовалась Галина. – Я по губам вижу. Не та артикуляция. Вадим говорит по русски, я тоже. Вы...
     — По-английски, – подтвердил Док. – Вы наблюдательны, это хорошо.
     — Стойте, – оторопел Вадим. Теперь и он стал присматриваться к губам собеседников. – То есть мы с Галиной слышим по-русски, потому что это наш родной язык? Но кто переводит?
     — Лингва, – ответил Док и зачем-то постучал носком ботинка о пол. – Очень удобно, верно? Согласен, иногда нужно в точности знать, что говорит собеседник. Идёмте со мной – сейчас научимся управлять этим.
     — Я как в сказке! – призналась Галина вполголоса, двигаясь вслед за Вадимом в медотсек. – Я ведь что-то такое в книгах читала! А эти люди и в самом деле существуют!
     — Хочешь, чтобы в тебя не верили – напиши про себя фантастическую книгу, – согласился Док. – Действует безотказно, сто процентов гарантии.
     Галина рассмеялась.
     — Так вот, настроим автоматический перевод, – продолжил Док. – Лингва действует во всех помещениях баз. Для пребывания снаружи получите мобильные варианты. Они не такие мощные, не в состоянии подменять слуховые ощущения, но годятся для синхронного перевода. Начнём с вас, Галина. Положите сюда правую ладонь...

- - -

     — Совет Безопасности ознакомился с вашими отчётами. – Шеф лично прибыл поговорить с Лаки и Вадимом. – Синтетическая реальность, и материальные объекты из неё – такое происходит впервые. Вадим, садитесь за полный отчёт. Все мельчайшие подробности – капитан Страйк вела оперативную запись, но важны все тонкости. В случае, если Кысь вновь вызовет вас – соглашайтесь на контакт, это высокий приоритет. Вопросы?
     — Она сказала, сэр, что я могу появляться у неё когда захочу. Это было в отчёте, – добавил Вадим, и Лаки кивнула.
     — Да, я помню. Но без санкции Совета появляться там не следует. Мы ещё не до конца разобрались с тем, что сообщила вам Кысь. То, что она по своей воле пошла на контакт – сейчас главное. Плюс, мы не до конца ещё разобрались с образцами из её окружения. Пригласит – соглашайтесь, если сочтёте необходимым посетить её – свяжитесь сначала со мной.
     — Есть, сэр.
     — Наша миссия, Вадим – ограждать, сохранять и защищать. Я про Землю в целом. Именно поэтому мы не пытаемся осчастливить всех нашими технологиями и не вмешиваемся во внутренние дела стран, если только наше бездействие не угрожает катастрофой. Понимаете?
     — Так точно, сэр.
     Лаки снова кивнула – общается с Шефом по своим, так сказать, каналам?
     Шеф пожал обоим руки и... исчез. Теперь Вадиму уже не хотелось вернуть на место челюсть и вернуть дар речи. Привыкаю, подумал он.

- - -

     — Что скажете? – Профессор закрыл за собой дверь исследовательской лаборатории. – В первую очередь – по крови на разводном ключе, содержимому шприцев и пистолету. Или что это такое.
     — Кровь содержит ДНК человека и другого вида. – Док вывел на экран первую страницу итогов анализа. – Вид пока не опознан, по составу ДНК ближе всего к кольчатым червям. Разнородные клетки, как это возможно – пока нет идей. Уже отдал образцы человеческой ДНК на сопоставление. Вряд ли что-то будет, конечно. Но вдруг!
     — Ясно. По шприцам?
     — Там сложный коктейль. Вилли запустил процесс синтеза компонент. Подтверждаю, действительно должен стимулировать активность центральной нервной системы. Это пока всё.
     — Понятно. Пистолет?
     — Это самое интересное, – кивнул Док. – Если вкратце: не имею ни малейшего понятия, как такое работает – но работает! Причём компоненты там простые, мы уже сняли принципиальную схему. Так... ага, уже готово.
     Док говорил о трёхмерном принтере. Открыл – там, на подставке, покоилась копия того самого пистолета. Ещё тёплая.
     — Идём, тебе понравится, – предложил Док и проводил Профессора в отсек, в котором испытывали потенциально опасные устройства. – Всё, с остальным робот справится. Идём в укрытие.
     Робот взял «в руку» пистолет, навёл на мишень, нажал на спусковой крючок...
     Успели заметить, как от пистолета протянулась ослепительно-синяя нить, вонзилась в мишень. Грохот, облако пыли – бетонный блок за мишенью взорвался.
     — Однако! – приподнял брови Профессор. – Какое разрешение сканирования?
     — Три микрометра. Грубая копия, но уже действует. Вилли сказал, что к утру подготовит все компоненты. Кроме батареи – её пока не сумели качественно воспроизвести, но наши собственные должны работать. И главное: ни я, ни Вилли не можем понять, как эта штука создаёт плазменный заряд, и при этом сама не испаряется. На первый взгляд, не должна работать. Но работает!
     — Сдаётся мне, - сказал Профессор задумчиво, глядя на довольного донельзя Дока, – что Вадима вскоре снова направят в ту синтезированную реальность. За новыми трофеями. А что по фотографиям и видео?
     — Ещё обрабатываем. И так всех стажёров напряг, часа через два будут итоги. Я, если честно, спать бы пошёл, на свежую голову больше пойму.
     — Согласен, – кивнул Профессор. – Отличная работа, Алекс. Вы все молодцы, отдыхайте.
     — Служу Земле, Дэн. Не забудь Лаки похвалить – она больше всех сделать успела.

День 39. Нечто

     — Ничего инопланетного, – возразил Док, наливая вторую чашку кофе. – Ну или на этом её Тау Кита такие же лопухи, васильки и одуванчики. И всё микроскопическое тоже такое же. Я, конечно, не всё ещё изучил, там институту на год работы, но хочу напомнить: у нас у всех был контакт и с ней самой, и с её лужайкой. Было бы там что-то патогенное – давно бы проявилось. А медосмотры ничего не показывают.
     — Интересно, какая она на самом деле? – задумчиво спросила Магна. – Ну не поверю, что там такие же люди, а среди тамошних женщин в моде земная одежда начала прошлого века.
     Док пожал плечами. Для начала понять бы, как она умудряется менять облик – и ведь меняет, видеосъёмка зафиксировала всё, что произошло на Тау-Бета, и на тех трёх базах, которые они потом посетили.
     — Психологически ей лет двадцать пять – двадцать семь. – Лаки тоже сходила за новой чашкой. – По нашим меркам. Ну или она намеренно создала у меня такое представление. То есть эта её лужайка – это модифицированные наши растения и всё прочее?
     — Можно и так сказать, – подтвердил Док. – Я только начал ставить опыты, сейчас там стажёры продолжают. Сок из её одуванчика способствует регенерации тканей. Проверялось на тканях рептилий, амфибий... короче, всём, что есть. Сок василька содержит что-то тонизирующее. И так далее, сами понимаете – меньше суток прошло, а нас в лаборатории всего семеро.

- - -

     ...Как только Док и Профессор присоединились к Лаки на Тау-Бета, Кысь вновь создала вокруг «мыльный пузырь» (и вновь Травматург зафиксировал открытое состояние всех доступных с базы коридоров), а затем выбрала ячейку в зените – указала на неё – и хлопнула в ладоши. Краткое ощущение дезориентации – таким всегда сопровождались моменты переноса, телепортации из локации Кыси – и вот вся их весёлая компания стоит посреди зала заседаний не где-нибудь, а на базе временного штаба – который координирует действия по ожидаемому кризису.
     Хорошо, что там был Шеф, и успел дать команду «не стрелять». Док физически ощущал, сколько людей смотрят сейчас на них поверх прицелов, сколько автоматики держит нежданных пришельцев в поле зрения, ожидая сигнала обрушить на них всё, чем располагает Контора. А Контора, чего уж скрывать, в состоянии своими силами начать и прекратить войну любого масштаба.
     Кысь медленно подняла руки и так же медленно повернулась кругом. И пол под её ногами уже начинал замещаться на всё тот же луг. Окружающие кто вздрогнул, кто прижал ладони к ушам – Кысь «сказала» что-то.
     — Она говорит, что не хотела никого испугать. Говорит, что не стоит бояться этого луга – она заберёт его с собой, когда уйдёт.
     — Подтверждаю, – кивнул стоящий рядом с Шефом седовласый краснокожий человек. Здешний специалист по мысленному общению.
     — Мы рады видеть вас, хотя это неожиданно, – заметил Шеф. – В будущем, можно попросить вас предупреждать нас о визите заранее?
     Кысь кивнула и изобразила смущение.
     — Кысь, не притворяйся, – не выдержала Лаки. Иногда Кысь ведёт себя как подросток лет десяти-двенадцати. Кысь рассмеялась, прижала ладони к лицу, и снова «пропела» несколько музыкальных фраз.
     — Она говорит, что... – Лаки запнулась.
     — Что не будет притворяться, – предположил краснокожий – Эдвард Маллоу.
     Лаки кивнула.
     — Да, что не будет притворяться. Говорит, что если к ней не будут прикасаться, она не возражает, чтобы вы её исследовали.
     — Подтверждаю, – сказал Маллоу. – Разрешите вызвать медиков с оборудованием?
     Шеф кивнул. Лужайка к тому моменту успела вырасти во всём зале, и люди время от времени поднимали взгляд – чужое Солнце в небесах не каждый день увидишь.
     Кысь посмотрела в глаза Лаки. Та кивнула и сказала:
     — Она говорит, что вы можете запустить зонды... она говорит, буквально, «летающие машины»... если хотите посмотреть, что сейчас находится над нами. Но зонды должны вернуться, прежде чем она уйдёт.
     Минуты через три двое людей в халатах медработников уже обходили спокойно стоящую Кысь, держа в руках сканирующее оборудование, а ещё двое доставили миниатюрные коптеры и запустили их ввысь. Страшновато было видеть, как роботы-разведчики поднимаются выше и выше, ведь потолок здесь начинается всего метрах в трёх.
     — Она говорит, что если вам нужен образец её крови, она согласна. Но взять его должна я. Кысь, если не трудно – говори так, чтобы слышали хотя бы мы с Эдвардом, – попросила Лаки, указав на краснокожего. И Кысь снова изобразила смущение и прижала ладони к лицу на пару секунд.
     — Она приносит извинения, – сказал Маллоу. Лаки кивнула.
     — Мы не обижаемся, Кысь, – сказал Шеф со всей серьёзностью. – Но у нас есть правила, и мы стараемся их соблюдать. Пожалуйста, говорите так, чтобы вас слышали все.
     Ответные несколько «тактов» услышали все. А вновь пришедший медработник передал Лаки всё, что нужно. Кысь протянула ей правую руку – и облизала безымянный палец, как только Лаки взяла из него пробу крови. Лаки стоило большого труда не улыбнуться.
     — Кысь, можно попросить вас изменить облик? – спросил Шеф. И она изменила. Несколько раз.

- - -

     — В общем, потом было ещё два сеанса телепортации. И снова нас чуть не пристрелили. Я-то думал, меня уже нельзя испугать... – Док махнул рукой. – Короче. В том её «пузыре» сто тридцать семь ячеек. Верхнюю она использует, чтобы перемещаться в любое место по своему желанию. А вот с остальными интереснее. Мы успели заснять, что там видно. Если вкратце: мы опознали все сто десять Помещений. Вид сверху вниз, из-под потолка. Как будто она там везде камеры поставила.
     — Остальные двадцать шесть? – спросил Травматург, предчувствуя ответ.
     — Угадал. На вид – тоже Помещения, но о них нет сведений. В записях Конторы нет ни единого упоминания. И одно из них – явно Омега-Гамма.
     Все переглянулись. Сто одиннадцатое Помещение, географически где-то под Гавайями, было однажды выбрано для опыта – попытались пробиться сквозь каменный пол (не очень он каменный, конечно – раз поглощает, как и везде, всё, что «плохо лежит» ), и сквозь стальной барьер под ним (и снова: это не сталь, строго говоря – тот же сплав на основе железа, из которого сделаны коридоры). Пробились успешно: на пятнадцатом метре стального слоя внутрь Помещения под большим давлением пошёл поток магмы. Жертв не было по чистой случайности, и, начиная с того момента, коридоры начали осциллировать – уже не открывались в заранее известный пункт назначения, а переключались между ними без явно видимой закономерности. Что характерно: едва только закрыли за собой последний люк в Омега-Гамма – магма поднималась быстро – уже не получалось открыть туда коридор. Больше таких опытов не ставили.
     — Значит, Омега-Гамма починилась? То есть что – Кысь сюда не на корабле прилетела, или как они там по космосу путешествуют, а пришла через коридоры?
     — Она не отвечает на такие вопросы – откуда пришла, как именно, – медленно проговорила Лаки. Голосом.
     — Лаки, что случилось? – Док взял её за локоть.
     — Нет, ничего, – помотала Лаки головой. – И почему я не догадалась спросить, раз уж она начала делиться информацией? Спрошу, как только снова её увижу. Вадим? Ты что-то хотел сказать?
     — Я закончил. – Вадим подошёл к столу, за которым сидели остальные, и протянул стопку листов.
     — Ну, класс! – в восторге выдохнула Магна, просмотрев, вместе с остальными, все рисунки. – Слу-у-у-ушай, нарисуй меня ещё! Ну пожалуйста! Я хотя бы у тебя пугалом не выгляжу! Да ладно, Лаки, не начинай. Что я, в зеркало не гляжу?
     И впрямь, как живые! Пусть карандашные рисунки, но всё точно подмечено – черты лица, причёска, все особенности внешности. Всего парой-другой штрихов Вадим сумел передать и причёску, и выражение лиц, и всё прочее.
     — А это Галина, да? – задала Магна ненужный вопрос. – Какая счастливая... – Магна вздохнула. – Так что, нарисуешь?
     Вадим кивнул.
     — Это Кысь, верно? – указала Лаки. – Точно, все черты подмечены. Ты отличный художник! Да ладно смущаться.
     — Александр, что-нибудь дал анализ её крови? – Профессор тоже одобрительно кивнул, посмотрев на рисунки.
     — Тот первый образец, что взяла Лаки – кровь человеческая, женщины, первой группы, в отчёте все остальные параметры. Выяснили, что с наибольшей вероятностью носитель родом с территории современной Румынии и ближайших окрестностей. У нас данные по анализам крови только с семидесятых годов прошлого века. Проверка по лицам ещё идёт.
     — То есть что – она всё-таки здесь родилась? – удивился Вадим. – А когда она, не знаю, кошка, или другой человек?
     — Кровь не меняется. Не знаю, как она это делает. У нас пять образцов, три из них взяты у человеческих форм. Хотя чего уж там, мы до сих пор не понимаем, как она меняет физическую форму, и как объяснить разницу в массе. И она с самого начала утверждала, что родом не с Земли.
     — Приняла совместимую с нашей биосферой форму, – поджал губы Док. – Это как раз понимаю. Интересно вот что: свою основную форму она сама придумала, или с кого-то скопировала?
     — Это тоже спрошу, – кивнула Лаки. – Ладно, хватит пока о ней. Дэн, что там у нас с расследованием покушения?
     Вадим ощутил взгляд Профессора.
     — Пойду кофе выпью, – решил он. – Вам приготовить? – обвёл взглядом присутствующих.
     Все – Травматург, Магна, Док, Лаки и Профессор – кивнули.
     — Приятно, когда тебя понимают, – вздохнула Магна, когда Вадим закрыл за собой дверь в библиотеку. – Точно, наш человек.
     Профессор кивнул.
     — Согласен. Если вкратце – найдено, откуда проникла та женщина, с M37 и браунингом. Парижский отдел уже нашёл кандидата – по всему, самый обычный человек, не Видящая. Как сумела проникнуть в коридор, где нашла музейное оружие – выясняют. А вот по инциденту с мимиками интереснее. Мимики прибыли из «Омикрон-Мю». Антарктическая аномалия.
     Травматург присвистнул. Одно из трёх Помещений, попасть в которые можно из единственного возможного коридора – и место входа обычно расположено на поверхности Земли, над Помещением.
     — Откуда уверенность, что именно оттуда прибыли? – поинтересовался Травматург.
     Вот чем хорош Профессор – каким бы глупым, странным или неуместным ни был вопрос, отвечает всегда по существу и без лишних эмоций. И не смотрит, как на идиота.
     — По уцелевшей оперативной съёмке. Там виден момент открытия коридора – мимики вышли оттуда. Остальное уже – дело техники, сверили записи и координаты.
     Да, действительно. На внутренних поверхностях дверей в коридор всегда есть уникальный рисунок, а снаружи можно зафиксировать момент активации, открытия коридора. Даже не открывая самой двери.
     — Понял, – почесал в затылке Травматург. – Извини, что-то с утра торможу. И что?
     — Вам понравится. Нужно посетить аномалию, точное время Шеф укажет.
     — Бр-р-р! – поёжилась Магна. – Не люблю мороз. И что мы там будем делать? Беглых мимиков искать?
     — Как минимум. Откуда-то же они взялись. Жертв на базе не было, об инцидентах с прорывом мимиков не докладывали. Вилли, там ещё прислали заказ на сто двадцать доз «панацеи».
     — Это тридцать граммов ткани, – подумал вслух Травматург. – Надо покормить зверушку, и так уже от него порядком отрезали.

- - -

     Едва Вадим приготовил первые четыре чашки кофе – оставляешь их на специальном подносе кофе-машины, и не остывают – как в столовую вошла Галина. Вид – краше в гроб кладут.
     — Ой, кофе, как я вовремя! Можно?
     — Конечно. Два кубика сахара и сливки? – Вот уж точно, ляпнул не подумав.
     — Откуда вы знаете? – удивилась Галина. – Простите. Глупый вопрос, здесь ведь все экстрасенсы. Кроме меня, наверное. Только скажите сразу, если мысли читать умеете.
     — Этого не умею. – Вадим, снова не подумав, принёс ей два бутерброда с сыром. В холодильнике стоят – Магна, когда не в духе, сидит и готовит бутерброды. Судя по содержимому холодильника, она последние дни не в духе.
     — Вы и это знаете! – Галина выглядела куда лучше, нежели минуту назад. – Правда мыслей не читаете? – Она взяла его за руку. Я лучший на свете детектор лжи, говорила она когда-то. Вот попробуй соврать так, чтобы я не догадалась! И удалось всего три раза из сотни примерно попыток.
     — Не читаю, – кивнул Вадим. Галина кивнула в ответ, и отпустила его ладонь.
     — Только сейчас поняла, что та жизнь уже не вернётся. Что нет друзей, нет родителей... ничего нет. Скажите, они правда не вспомнят обо мне? Никогда?
     — Правда. – Ну и откуда мне знать?
     — Знаете, я почти передумала. Но там стали стрелять сквозь дверь... и чуть не убили одного из людей, которые были там, в морге. И я согласилась. И теперь не знаю, чем заняться.
     — Вот это я прекрасно понимаю. Если есть какое-нибудь хобби – займитесь. По себе знаю, помогает.
     Галина кивнула, и выглядеть стала совсем хорошо. И тут вошли все остальные.
     — Мне через час будет нужен помощник, для рутинной работы. – Травматург приветствовал их поднятой рукой. – Есть добровольцы?
     — Есть, – ответили Вадим и Галина почти хором. Переглянулись и улыбнулись.
     — Отлично, кучу времени мне сэкономите. Вадим, я там завёл папку в библиотеке – для твоих рисунков. Тебя сегодня заберут для тестов... и вас, Галина, тоже.
     — Можно сразу на «ты», – кивнула Галина. – Я ведь здесь надолго, да?
     Травматург развёл руками и улыбнулся. – Боюсь, что так.
     — А вы говорите по-русски! – удивилась Галина. – Но это же не ваш родной язык!
     — Мне он нравится, – просто сказал Травматург.
     — Ему нравится любой язык, где можно крепко выругаться. До сих пор помню, как он по-немецки...
     — Не преувеличивай, Мэг.
     — Кто, я? Я преуменьшаю. Вилли, и если снова будешь цитировать Баркова...
     Травматург расхохотался. Доля секунды – и Галина к нему присоединилась.

- - -

     Колосов, Панкратов и Архипов устроили очередное совещание в здешней клетке Фарадея. Те, которыми пользуются в Новосибирске, помимо прочего, в состоянии изолировать и от внешних звуковых колебаний: всё внутреннее помещение клетки держится на магнитной подвеске в глубоком вакууме. Безумно дорогое удовольствие, учитывая размеры, но порой и такое нужно. Здешняя клетка защищает только от вибрации. Уже этого хватило: решётка Гирина-Брента не терпит вибрации, даже шаги человека вносят значительные искажения в картину.
     Разумеется, и здесь они были не втроём. Капитан Васильев – по словам Агаты, один из самых способных людей в этом московском отделении – также присутствовал.
     — Итак, что мы имеем, – подошёл Колосов к доске. А вот тут они нас обошли, подумал он. Мелочь, но очень удобно: доска, с которой можно начисто стереть информацию – её внешний слой может обновляться, удаляя все нанесённые «микротравмы», а затем может случайным образом нанести другие. Маркеры, которыми пишут, также следов не оставляют – через определённое время все надписи испаряются.
     — Морги и жаропрочные дверцы. Это закономерность. В особняк Тормышева та самая дверца попала из морга в Ткачёво – до сих пор тот морг не попадал в поле нашего зрения. Ищем любые логические связи: появление в моргах людей, которые там не работают; все сводки об исчезновениях людей в подобных обстоятельствах. Ищем изготовителей дверец и работаем по ним также. Лейтенант, докладывайте обо всех находках этого рода.
     — Есть, товарищ полковник!
     — По делу об амнезии среди круга общения Плетнёва и Петренко: можно считать доказанным, что эффект передаётся от человека к человеку. Всего могли обработать сто двенадцать человек – сюда же добавлено окружение Груздевой. В ближайшие сутки задерживаем всех, с кем ещё не разговаривали – по любому предлогу, и проводим мимо решётки. Снимаем полученную картину и делаем выводы. Записи допроса обрабатываем «Аргусом», майор Колосова прислала все необходимые инструкции. Капитан, поручаю это вам. Обязательно использование металлизированных костюмов. Меры предосторожности всё те же, охрана проинструктирована.
     — Есть, товарищ полковник! – Капитан явно доволен тем, что его не только замечают, но и поручили настоящее дело.
     — Передатчик и компьютеры. Есть несомненная связь между поставщиками микросхем и теми людьми, что установили серверы Шодан. Как минимум три специалиста мастерской имеют отношение и к закупке микросхем, и к монтажу компьютеров. Предполагаю поручить сбор информации капитану Зеленцову. Это – в наивысшем приоритете. Меры предосторожности те же: все следственные мероприятия проводить в металлизированных костюмах. Все оперативные работники ведут съёмку, докладывать каждый час. Вопросы есть?

- - -

     Вадим сразу после завтрака вернулся в библиотеку. Лаки присоединилась к нему минуты через две, села за соседний терминал.
     — Скажите, «Лаки» – ваше настоящее имя? – осмелился, наконец, Вадим.
     Она кивнула.
     — Все шутят, что мне дали имя с пачки сигарет. Может, так и было. Как говорят в России, я из неблагополучной семьи. Постой, что это у тебя на экране?!
     — Дана Бойко. Это имя вышито на ленте у неё в косе.
     — У кого «у неё»? – Лаки озадаченно посмотрела на фотографию – явно очень старая. – Подожди, ты про Кысь говоришь?
     — Ну да. Когда мы были у неё во второй раз, заметил. Так вы не знали?
     — Нет. Это фотография Даны Бойко? – Лаки повернула монитор в свою сторону. – Вот это новость... Профессор! Дэн, зайди в библиотеку, это срочно!
     Профессор появился через минуту.
     — Дана Бойко, самоубийца... утопилась накануне свадьбы. Так-так... Нам только мавок не хватало. Почему это фото не нашли раньше?
     — Его загрузили три часа назад, – пояснила Лаки. – Наш филиал в Бухаресте, после визита Кыси поднимают и цифруют все полицейские и прочие архивы, вот добрались и до тридцатых прошлого века.
     — Выясняйте все подробности её биографии. – Профессор повернулся к Вадиму, который успел повторно пояснить о ленте. – Вадим, мы просматривали эту ленту многократно. Есть восемь часов оперативной записи Кыси, в её основной человеческой форме. На ленте не было никаких имён.
     — Но я своими...
     — Не сомневаюсь. Возможно, вы увидели, – выделил Профессор интонацией, – при помощи своей стихии. Что ж, это замечательно. Лаки, придаю Вадима тебе – исследуйте биографию Даны Бойко. Все подробности. Как только вернётесь из антарктической аномалии.
     — С удовольствием. – Лаки явно довольна. – Дэн, Вилли ждёт Вадима, помочь с «панацеей».
     — Да, конечно. Вадим, объявляю вам благодарность. Вы очень вовремя заметили эту подробность. Меня другое смущает... – Профессор уселся на стул. – Те, кто поднимал архивы и оцифровывал их, видели фотографии Кыси, некоторые проходили у неё профилактику. Так почему они первыми не доложили о фото?
     — Да, вопрос. – Лаки озадаченно посмотрела на лицо с фотографии. Профессор поднял ладонь – тишина! – и поднёс к уху коммуникатор.
     — Слушаю. Где именно? Да, сейчас отправим специалиста.
     — Лаки, – поднял он взгляд. – Есть срочное дело. Отложи всё прочее, кроме визита в Антарктиду.
     Лаки кивнула и выразительно посмотрела на Вадима. Тот тоже кивнул и, забрав папки, перебрался в столовую. Судя по тому, что папки содержали всё те же материалы и в столовой, допуск ему действительно расширили.

- - -

     Агата Колосова не сразу привыкла выходить за стены своего дома в «мантии», как прозвали металлизированный костюм. Невозможно защититься от всех мыслимых опасностей. Однако можно существенно погасить тот сигнал, который используют эффекторы Парацельса, также известного как Шодан. Второе имя употреблялось намного чаще. Оно и понятно: Парацельс вошёл в историю не как злодей.
     Задача кажется теоретически невыполнимой: изолировать человека от электромагнитных излучений в максимально широком радиодиапазоне, чтобы при этом человек мог пользоваться зрением. Поскольку изолировать нужно головной мозг, а видимый диапазон электромагнитных волн отсекать нет нужды, нужно было создать материал, избирательно поглощающий электромагнитное излучение.
     В конце концов, создали. Именно потому так сложно наладить массовое производство костюмов. А за пределы квартиры Колосовых Агата теперь всегда выходит в таком облачении: официально, после снятия остаточного воздействия Шодан, человек вполне дееспособен, поражения функций мозга не зафиксировано, живи себе спокойно дальше. А неофициально, как показали исследования, при повторной попытке «обработки» человеку намного труднее сопротивляться навязанной программе поведения. И всякий раз, когда происходили повторные инциденты, где вновь появлялась Шодан, кто-нибудь всегда пытался добраться и до Агаты. Но ведь невозможно прожить всю жизнь в клетке Фарадея!
     Не вся её одежда выглядит как мантия судьи (или инквизитора, кому что мерещится), но во всей ней одинаково неудобно. Это по части изящества и комфорта: изолирующий материал не слишком гибок. Зато голове внутри на редкость приятно: Агата и дома порой облачается в «мантию» – так намного лучше думается. Странные вещи происходят со здоровьем на шестом десятке лет, вот уж точно!
     ...Она прогулялась в магазин – хлеба дома нет, а есть привыкли уже свой, который Агата сама печёт. И вот надо же: муки нет, а у детей у всех дела, совестно отвлекать. Да и прогуляться по свежему воздуху нужно.
     На обратном пути Агата заметила мужчину лет сорока – явный бродяга, бомж. Пусть от него и не несло помойкой, вид соответствующий. Он суетливо осматривал возможные месторождения всего, что можно продать – урны, то есть – и постепенно приближался к Агате. Само собой, Агату трудно назвать и слабой, и беззащитной: даже в неудобной «мантии» она в состоянии постоять за себя. Но вот стоило бродяге приблизиться на пару метров, и все датчики костюма подняли неслышную для окружающих ушей тревогу. Попытка облучения!
     Только этого не хватало! Агата действовала по инструкции: подать сигнал тревоги и, если возможно, покинуть людные места: эффектор вполне может привлечь случайных прохожих в свою сеть, и тогда ситуация может резко ухудшиться за считанные минуты.
     Подала. И направилась в неприметную область парка – годится для отступления и манёвров, но народу там существенно меньше. Но как назло...
     — А ну оставь женщину в покое! – властный голос. Женщине лет шестьдесят, судя по виду и манерам – педагог на пенсии. «Бегите, спасайтесь» – вот что хотелось крикнуть ей. Поздно: она подошла к бродяге слишком близко, и... вздрогнула, посмотрела на Агату... и направилась следом за ней. Плохо. Совсем плохо!
     Есть и оружие, конечно. Не смертельное: хватит боеприпасов, чтобы обездвижить и обезопасить дюжину эффекторов. Но следом за женщиной в том же направлении выбежало два подростка, лет двенадцати каждый – мальчик и девочка... и вот они тоже движутся примерно в том же направлении. Агата подала второй сигнал тревоги – всё зависит теперь от пробок на дорогах. Теперь главное – уйти в действительно безлюдное место. Ведущий эффектор пытался облучить Агату каждые несколько минут, но в целом их компания агрессии не проявляла. Просто не позволяла жертве уйти из поля зрения. Хорошо ещё, что среди них нет физически крепких людей, тем более с настоящим оружием!
     ...Как только Агата и её эскорт добрались до пустыря – когда-нибудь здесь будет парк – за ней шло уже семь человек. Электромагнитный импульс нельзя было применить раньше: это и шумно, и ярко, и заметят многие – по тому, как откажут их мобильные устройства. А гарантии, что импульс выведет из строя передатчик эффектора, нет: восемьдесят пять процентов – это не сто. И стоит только на вспышку и шум сбежаться зевакам...
     А вот тут можно. При себе только одна такая мина-ловушка. Достаточно безопасная для человека, если только отойти от неё хотя бы на метр. Будет громко и ярко, но угрозы жизни не будет. Теперь мы делаем вид, что потребовалось присесть – развязались шнурки, которых нет – и ставим устройство. А всю ценную электронику убираем в стальной футляр, чтобы выжила. Главное, чтобы ведущий эффектор ничего не заподозрил.
     А он заподозрил. Уж неясно как: едва только Агата поднялась на ноги и отошла от взведённой мины, бродяга бросился было наутёк. А вот теперь есть риск для жизни: Агата поймала бродягу за руку, чтобы не отошёл слишком далеко – и вся его компания тут же направилась к ней – вызволять вожака.
     Вспышку Агата не видела – прикрыла глаза – но стало жарко, заныли зубы. Такая вот индивидуальная реакция. Она сразу же отпустила руку бродяги – иначе вся толпа набросится на неё, и придётся отбиваться всерьёз, возможно – калечить. Отпустила, и бродяга замер. Замерли и остальные. Агата осторожно оглянулась – все эффекторы стояли с пустым выражением лица, уже не ходили вокруг, не искали новых жертв, чтобы приманить к своему главному. И главное: бродяга уже не пытался облучать Агату. На этот раз закон больших чисел на стороне Агаты, передатчик эффектора выведен из строя.
     Теперь – просто ждать. Агата дошла до большого пня – явно служит кому-то скамейкой, кому-то столом – и, присев, стала ждать подмоги. Оружие держала наготове. Да и сама наготове – ни щуплой, ни хрупкой её не назвать.
     Прошло минут тридцать. Её найдут; маячки, скорее всего, не пережили импульса – а сигнал с коммуникатора Агата подаёт каждые пятнадцать минут. Найдут. Теперь главное – спокойствие, чем меньше людей это увидят, тем лучше.
      «Агата Колосова?» – услышала она прямо в голове. «Не оборачивайтесь. Я знаю, что вы меня и так видите».
     Да. Видит. Зеркало «заднего вида» : очень удобная часть облачения: видно всё, кроме того, что скрывает собственное тело. Женский силуэт – поодаль, у одной из тропинок. Помахала Агате рукой. Лица не различить – вместо лица что-то текучее, туманное. Снова активный камуфляж?
      «Да, это я. Я сейчас обезврежу ваших попутчиков. Вы можете припомнить, где именно вы встретили ведущего эффектора? Можете отвечать мне мысленно.»
      «Я – майор федеральной службы безопасности...»
      «Знаю. Я не хочу стирать вам память. И нет времени объяснять, жизни людей под угрозой. Где вы его встретили?»
     Агата припомнила этот голос. Ещё одна весточка из прошлого: та женщина, которая работала сиделкой у Храмова. И совершенно не удивляло, что женщина ни капли её не боится, и ни в грош не ставит. Как всё невовремя!
     И Агата пояснила, спокойно и не торопясь.
      «Благодарю вас, майор. Вы хотели спросить, мы ли похитили Петренко и Плетнёва. Их не похищали, их жизни и здоровью ничто не угрожает. Это всё, что я могу сказать. Пожалуйста, поставьте оружие на предохранитель и уберите в кобуру.»
     Агата невесело усмехнулась. Мало того, что эта женщина – Мария Остапова, хотя, конечно, это псевдоним – общается мысленно, она ещё и про оружие знает.
      «Вот так, спасибо. Держите руки на коленях. Агата, мне на самом деле не хочется стирать вам память.»
      «Я смогу с вами связаться?» – спросила Агата, послушно выполнив все инструкции. Если то, что было на презентации книги Храмова, не постановка – у Агаты против этой «Марии» нет ни единого шанса. Нелепо бросаться голой пяткой на шашку, если кавалерия ещё не подоспела.
      «Оставьте послание там, где сейчас сидите, и передайте привет Марии Остаповой на любом публичном форуме. Теперь закройте глаза и досчитайте до ста».
     А вот это самое сложное. Неприятно осознавать, что становишься практически беспомощной.
      «До встречи, Лаки». Догадка пришла сама собой.
      «Удачного дня, майор Колосова». И да, прозвучала пусть едва заметная, но издевка. Агата досчитала до восьмидесяти, когда на её плечо опустилась ладонь.
     — Товарищ майор? С вами всё в порядке?
     А вот и кавалерия. А весь «эскорт» Агаты, что характерно, лежит вповалку вокруг. И вроде бы все живы.
     — Да, лейтенант, – поднялась Агата на ноги. Сбросила накидку «мантии» и дождалась, когда изучат сканером – исключений нет ни для кого, когда речь о Шодан. – Доставьте меня в отделение, это срочно.

- - -

     — Вот и дождались, – спокойно заметил Панкратов. – Нутром чуял, они появятся. Поняли, что с нашей памятью всё в порядке, и дали о себе знать. Я одного понять не могу – вся эта шпионская чушь в книгах Храмова, земля ему пухом, была на самом деле?
     Колосов пожал плечами.
     — Там у нас сейчас штурмуют очередной дата-центр Шодан. Небольшой, но снова у нас под носом. Агата говорит, есть важные новости – минут через пять выйдет в эфир.
     — А как насчёт моргов?
     — Это первое, что она сделала. Ты не поверишь, в морге на Бронном 19-м были незваные гости сорок минут назад.
     Колосов присвистнул.
     — Но это у чёрта на рогах. Они что, телепортировались оттуда?
     — За что купил, за то продаю. Там отчётливые отпечатки пальцев, а на столе лист бумаги. Пять цифр, да имя с фамилией.
     — «43893» и «Мария Остапова»?
     — Призовая игра, Сергеич. Всё, там Агата вызывает.
     Агата явно звонит из мобильного штаба. И теперь вид её «мантии» не вызывает желания улыбнуться. Вообще сам факт обнаружения Шодан в Новосибирске не радует.
     — Всё то же самое, Дима. – Агата оглянулась – убедилась, что никого рядом нет. – Семнадцать сгоревших серверов, и пожгли их минут за пять до нашего появления. Я даже догадываюсь, кто.
     — Насколько понимаю, мы с этой организацией ещё не пересекались. Не считая их бенефиса там, на последней презентации Храмова.
     Агата помотала головой.
     — Не пересекались. Но они оставили несколько адресов – записка лежала у стены комнаты. Мы уже отправили команды по всем адресам. И знаешь, что? В докладе руководству можно не акцентировать, что эта Остапова, или Лаки, или как её там, общалась со мной мысленно.
     — Дураку понятно, – проворчал Панкратов. Агата улыбнулась.
     — А я с дураками и не вожусь. Очень нужен Архипов, я жутко устала сегодня, а на «Аргусе» сейчас много данных обрабатывается. Договорились, что нашу квартиру оклеят датчиками. И такие же меры безопасности для 42-го отдела. Если что – тут никого амнезия не поражала. Мы помним все материалы и по Плетнёву, и по Петренко.
     — Понял. У тебя там есть Климов, если не путаю – головастый парень. И твоя недавняя воспитанница...
     — Ольга. Капитан Тихонова.
     — Она самая. Поручай всё им, нам через час нужны хоть какие-то результаты.
     — Будут, – кивнула Агата и дала отбой.
     — То есть что получается. – Панкратов задумчиво поскрёб затылок. – Жаростойкие дверцы в моргах – и в каждом таком морге люди не то появляются ниоткуда, не то исчезают. Что это такое? Кто-то уже изобрёл телепортацию? И там обязательно нужен морг и что-нибудь жаростойкое?
     — Я бы для начала поискал потайные ходы, всё в таком духе. Ведь нашли что-то в Засолье?
     — Нашли. Но там странно – проход весь залит пенобетоном, причём совсем свежим. Весь залит. Там всё ещё расчищают проход – вот откуда могла взяться такая прорва пенобетона?
     — Не нравится мне тенденция, – потёр лоб Колосов. – Новые вопросы без ответов. Ладно, давай пока по достижениям. Пробили поставщика микросхем?
     Панкратов кивнул.
     — Уже вышли на след того, кто передал принципиальную схему передатчика. Груздеву бы допросить... но к ней сейчас не подступиться. Мы следим, конечно, и пытаемся прослушивать весь её Интернет-трафик, но там всё шифровано, тоже не пальцем деланы. Короче, копаем дальше. А насчёт жаропрочного сплава – ищем все похожие случаи, пусть даже не дверцы, не морги, и без пропадания людей. Всё, Сергеич, я – обедать. Присоединишься?

- - -

     Вадиму было страшно, когда впервые увидел мимика – но страшно, как в те редкие моменты сна, когда внезапно просыпаешься, а руки-ноги не шевелятся. Сонный паралич. Вот что-то такое было и с мимиком. Закричал бы, что уж скрывать, но не смог: горло тоже онемело. Прошло быстро, секунд за десять.
     А вот Галина испугалась как следует. Сумела перебороть желание кричать изо всех сил, но заикание и дрожь в конечностях были.
     — Ч-ч-что это такое?!
     — Мимик. Инопланетная форма жизни. Когда видишь её в первый раз, всегда страшно. Повторно такого не бывает.
     Галина кивнула. Долго приходила в себя – Вадим тоже приходил, и тоже медленно.
     — Я хочу посмотреть ещё раз, – заявила Галина. – Можно?
     — Уверены?
     Галина энергично кивнула. И, пусть даже на лице читалось плохо скрываемое отвращение, смотрела на чёрную «мумию» уже без дрожи и заикания.
     — А зачем его заморозили? Он всё равно жив, да?
     — Строго говоря, это не живой организм. То есть, не белковый. Холод значительно замедляет его метаболизм. При комнатной температуре он крайне опасен. Я дам вам допуск – сами прочтёте, а пока что – предлагаю приступить. Вам не придётся заниматься ничем опасным – я займусь. Вадим, всё в порядке? Или проводить в медотсек?
     Вадим помотал головой – не провожать. И невозможно понять было, с чего так испугался? Ну да, в криостате лежит, скажем прямо, не Белоснежка, но ведь и не Фредди Крюгер!
     И дальше началась рутина. Правда, всё равно интересная поначалу: пришлось учиться работать манипуляторами, весь процесс происходил в герметичном боксе, где пара искусственных рук брала оборудование, переносила и делала всё прочее. Буквально за десять минут и научился. Подозрительно быстро!
     ...Взять половину миллилитра чёрной слизистой субстанции из баночки. Перелить в пробирку. Поставить в гнездо в центре среди шести других пробирок. Осветить направленным лучом, выждать сорок пять секунд – за это время чёрная капля в пробирке превращается в белый порошок. Вновь облучить, уже другим лучом, и поворачивать пробирку, пока не исчезнет определённая индикация. Переставить пробирку в гнездо уже в другом месте и закрыть пробкой.
     Ту часть, где пробирку нужно было поворачивать, держа под лучом мертвенно-бледного свечения, и нельзя автоматизировать: как сказал Травматург, никому ещё не удалось. Ничего нет сложного, чтобы вращать манипулятором и отреагировать на отсутствие индикации. Но – не получается! Только в присутствии живого человека, и чтобы он всё это время смотрел внутрь пробирки.
     — Что будет, если эта чёрная пакость попадёт на кожу? Или внутрь? – Галина сделала небольшой перерыв, завершив первые десять пробирок.
     — Зависит от количества и от освещения, – ответил Травматург. – Если до миллилитра – воспроизведёт то, с чем соприкасается. Если при этом на солнечном свету или под определённого спектра ультрафиолетом – с сильным разогревом, вплоть до ожога. Внутрь – то же самое, но медленнее. Если от миллилитра до двадцати четырёх – то же самое, но материал некоторое время будет воспроизводить себя за счёт тканей, с которыми соприкасается. Ничего хорошего, в общем. Если больше двадцати четырёх миллилитров и компактной массой – ассимилирует то, на что попал, часа за три-четыре. Солнечный свет разрушает его, вынуждает образовывать защитный покров. В таком состоянии мимика легко найти и обезвредить.
     — Ужас! – Галина вздрогнула. – И вы так спокойно с ним работаете?! А где его нашли такого?
     — В Антарктической аномалии, – ответил Травматург. – Да, я знаю, о чём вы подумали. Не настолько страшно и жутко, как в тех рассказах и фильмах. Если вы о мерах безопасности – весь морг, каждое помещение изолируется, стальная оболочка толщиной в полметра. На криостате и во всех помещениях установлены УФ-лампы и автономное питание для них. Наконец, на базе есть устройство стерилизации.
     — Какое ещё устройство?!
     — Стандартное. Шестнадцать с половиной килотонн. Есть ещё вспомогательные, на случай отказа основного.
     — Вот теперь мне страшно, – призналась Галина. – Нет, я справлюсь. Лучше бы не спрашивала!
     — Совершенно оправданное любопытство. – Травматург встал из-за микроскопа. – Да вы много успели сделать! Отлично, я сейчас к вам присоединюсь. Все пробирки с конечным продуктом проходят обязательное исследование. Если вы что-то упустили, датчики это обнаружат, и мы уничтожим дефектный вариант. Но лучше, конечно, не допускать брака.

- - -

     — Как тебе поездка в Новосибирск? – поинтересовался Травматург пятью часами спустя. «Новобранцы» сейчас оставлены в заботливых руках стажёров. Партию «панацеи» удалось приготовить минут за двадцать до предполагаемого времени – отлично работают ребята, стараются. И – ни одной бракованной пробирки. Понятно, что проверок будет ещё шесть, и все придирчивые – но ведь и сам Травматург не привык халтурить. Словом, отлично сработались.
     Лаки поёжилась.
     — Занятно, но страшновато. Вроде бы и жила там долго, и к климату немного привыкла, а всё равно не по себе. Не знаю, почему.
     — Профессор, так мы что – поручили часть работы по Шодан ФСБ? Это официальное решение? – поинтересовался Док.
     Профессор кивнул.
     — В той мере, в которой я в курсе. Колосова, с которой общалась Лаки, создала – не одна, конечно – свой вариант нашего «Архе». Эффективный и интересный вариант, судя по заключениям экспертов. Они сумели предотвратить распространение амнеотика в своём отделе и, на территории России, лучше всех справляются с каждой манифестацией Шодан. Мы, конечно, сожгли очередной дата-центр первыми. Но Колосова и её коллеги очень быстро во всё вникают – логичные союзники в этом вопросе. Напомню, что именно они ликвидировали когда-то крупнейший дата-центр. Двадцать восемь тысяч эффекторов. С минимальными жертвами.
     Магна присвистнула.
     — Вам виднее, – пояснила она на словах. – Я их побаиваюсь.
     — Правильно делаешь, – кивнул Профессор. – Конечно, всегда есть план «Б», мы никому не доверяем в полной мере. Но Колосова повела себя сегодня весьма разумно, и сама отбилась от семи эффекторов. А мощность передатчика там была в три с половиной раза выше нам известных.
     Магна снова присвистнула.
     — То есть Лаки специально приказали с ней побеседовать. Понятно. Так что там, проход открыт?
     — Открыт, – подтвердил Травматург. – Так. Мы с ребятами остаёмся тут, держать коридор открытым. Второй экстренный способ эвакуации – аварийные капсулы.
     — Я помню инструкции, – кивнула Магна. – Чёрт, терпеть не могу мороз!
     — Надо было со мной в Новосибирске оставаться, – сказала Лаки, проверяя, вслед за остальными, снаряжение. – Привыкла бы уже.
     — Ещё чего! – содрогнулась Магна. – Всё нормально, Профессор, просто немного не по себе.
     Профессор кивнул. Не было пока ни одного человека, который спокойно бы относился к пребыванию в Антарктической аномалии.

- - -

     Аномалию обнаружили вскоре после Гавайской катастрофы. Обнаружили спутниковым наблюдением, заметили пограничные эффекты у выходов; только через пару недель удалось, внезапно, открыть туда проход.
     Сама аномалия – пустующая база, явно инопланетного происхождения: дело даже не в том, что база колоссальна – семь уровней, каждый следующий метров на восемьдесят глубже, метров на двести больше в поперечнике, и высота потолка в каждом пятьдесят с лишним метров. Самый верхний уровень, куда открываются коридоры – такое не по силам создать человеку. Даже Конторе, с её технологиями.
     Верхний уровень напоминает амфитеатр, со сводчатым потолком. Восемнадцать «зрительных рядов», четыре прохода – пандуса, по ним взлетит, не зацепив ничего крыльями, «Боинг 747» : семьдесят пять метров в ширину. Причём один из проходов ведёт строго в направлении географического Южного полюса. Именно «Боинг» и обнаружили здесь участники первой экспедиции: исправный, баки на треть заполнены топливом. Выяснили даже, какой авиакомпании принадлежит – но понять, каким образом самолёт, следовавший из США в Мексику, оказался в Антарктиде, не удалось. На бортовом регистраторе – пустота, записи стёрты. Ни багажа, ни следов пассажиров, ни человеческих останков. Самолёт стоял в самом низу пандуса – как успел затормозить на такой короткой дистанции, неясно.
     Пандусы выводят на поверхность Антарктиды. Но вот куда именно выводят – меняется каждые четыре часа тридцать семь минут и восемь секунд. Не сразу – и случайно – обнаружили, что если положить достаточно массивный металлический предмет так, чтобы частично он лежал внутри комплекса, а частично – за пределами выхода, то переключения для этого прохода не происходит. Воздух внутри аномалии похож по составу на земной, но немного отличается: на два процента меньше кислорода, на одиннадцать – азота, и эти недостающие тринадцать процентов заняты аргоном. Относительная влажность также постоянная, десять с небольшим процентов. И – полная стерильность. Как, почему, что поддерживает именно такой состав атмосферы – неясно. И температура: плюс двадцать восемь и тридцать шесть сотых по Цельсию, словно в термостате. На всех уровнях. И какая бы пурга не ярилась по ту сторону проходов, внутрь не попадает ни воздух, ни снег. А вот люди спокойно проходят туда и обратно. Одна тонкость: снаружи проход не виден, ни в каком диапазоне; не знаешь, куда идти – не вернёшься. Замечательная маскировка.
     И – никаких останков внутри. Ни животных, ни птиц, ничего. Ни плесени, ни лишайников, ни даже микрофлоры: та, которую заносят участники экспедиций, быстро погибает после контакта со здешним воздухом. А вот на людей и другие высшие организмы воздух не действует. В том смысле, что на здоровье не отражается. Во всяком случае, за все двадцать три с хвостиком года изучения аномалии не зафиксировано ни единого инцидента.
     И именно здесь впервые встретили мимиков...
     — Хоть тут тепло, – проворчала Магна. Спасательные капсулы всегда наготове, по две у каждого прохода. Каждая рассчитана на восемь человек, жить автономно в ней можно как минимум полгода. Первое, что проверяет каждая экспедиция – состояние капсул.
     — Капсулы в рабочем состоянии, – подтвердил Док через полчаса. – Генераторы в норме, батареи на девяносто шести процентах.
     — Всем в вертушку, приступить к обследованию, – распорядился Профессор. Четвёртым в команде – Майкл Новак. Несмотря на то, что очень молод, уже зарекомендовал себя как хороший оперативник. Его стихия, умение обездвиживать практически все высшие организмы, также может пригодиться.
     — Внимание, движение на четвёртом уровне. – доложил Новак. – Картинки нет, зафиксированы множественные движущиеся объекты, направляются на третий уровень. Отказ оптических датчиков на всех уровнях – пытаюсь восстановить.
     — Подняться на тридцать метров, оружие к бою, докладываю в Совет Безопасности, – отозвался Профессор. – Команде действовать по обстановке, приготовиться к возможному отключению связи.
     Всё верно. При угрозе проникновения в коридор, по которому команда прибыла в аномалию, Травматург закроет его, далее – справляться своими силами в ожидании группы поддержки.
     — Оптические датчики задействованы, – голос Новака. – Восемнадцать единиц мимиков, движутся группой на второй уровень. Если направление и скорость сохранятся, контакт через сорок пять секунд.
     — Началось, – проворчала Магна, приготовившись стрелять. – Откуда они взялись?
     — Пока нет данных, – ответил Новак. – Контакт через двадцать секунд. Включаю лампы.
     Короткая пауза... и пол первого уровня затапливает мертвенно-синее свечение. Ультрафиолет – помимо огня, главное оружие против мимиков. Сейчас главное – не дать им прорваться. Никогда их не было так много, появлялись обычно по одному-двое.
     Когда мимики попадают под ультрафиолет, они обычно замирают и покрываются твёрдой защитной оболочкой. Те, что поднялись по лестнице со второго уровня, и не думали останавливаться. От них пошёл дым... и всё. Как бежали к центру уровня, так и продолжали.
     — Огонь! – скомандовал Док.
     Огня в арсенале достаточно. И – новый сюрприз: вместо того, чтобы разбегаться в стороны, сбрасывать с себя прилипшую зажигательную смесь вместе с защитной оболочкой; вместо того, чтобы нападать – высота в тридцать метров выбрана не случайно – мимики бросились все к одной точке – той, что прямо под вертолётом. Доля секунды – и вместо восемнадцати условно человекообразных фигур под машиной возникает огромный чёрный эллипсоид вращения – по-прежнему покрытый ослепительно яркой зажигательной смесью. Эллипсоид двигался – невероятно, но факт, в направлении западного выхода.
     — Бронебойными – огонь!
     Какой бы прочной ни казалась защитная оболочка мимика, всё же это не броня. И туда, внутрь их единого теперь организма, ушли и воспламенились четыре термитных заряда.
     Взрыва не ожидали. Как не ожидали и полного прекращения сопротивления – мимик, как мало бы от него ни оставалось, активно сопротивляется до полного уничтожения. Эллипсоид расплескался, разбросал чёрные капли по всему уровню – но лампы продолжали освещать его, и чёрные кляксы таяли, испарялись на глазах. Не пытались собраться воедино, напасть на противника или отступить.
     — Внимание, движение у западного выхода, – доложил Новак. – Два объекта удаляются от выхода, скорость сто двадцать!
     — Стопоры на выход – преследуем! Капсулы – в режим обороны!
     Наверное, этого и не требовалось. От мимика – мимиков – уже практически ничего не осталось; термитные заряды продолжали гореть, погружаясь в каменный пол. Но в Конторе чтут главный принцип безопасности: ничего не предполагать. Капсулы включили ультрафиолетовое освещение по всей поверхности, и будут встречать огнём всё, что попытается пройти мимо них.
     — Док, этой постройки нет на карте. – Лаки посмотрела на карту. – Есть координаты, станция Мак-Мёрдо в ста восемнадцати километрах к юго-востоку. Вижу неопознанную станцию по курсу, дистанция полтора. Освещение не соответствует дате и времени суток. Здесь ночь.
     — Вторая и третья группы поддержки направлены по указанным координатам, – голос Профессора. – Первая группа поддержки зачищает аномалию.
     — Два объекта движутся навстречу, от станции, – доложила Лаки. – Мимики идут встречным курсом, дистанция поражения через десять секунд.
     — Вы это тоже видите?! – Магна вздрогнула. – Что это такое?! Откуда оно на станции?
     Изображение попало в кадр ненадолго – на секунду-другую – и потом его долго изучали. Два объекта – три метра ростом, сплошь лапы, когти и щупальца. Они бежали навстречу мимикам.
     Мимик, нападая или обороняясь, отращивает конечности с острыми когтями и режущим пластинами. А сейчас оба мимика растеклись, обволокли свои цели – так они поступают, ассимилируя органические ткани, растворяя их, превращая в собственный строительный материал. Выглядело жутко – два ставших угольно-чёрными чудовища метались, размахивали конечностями, пытались стряхнуть, сбросить с себя мимика. Бесполезно – секунд через пятнадцать оба замерли на снегу, перестали шевелиться.
     — Док, «Архе» опознал строение, – голос Травматурга. – Это из декораций к фильму «Нечто» 1982 года. Вторая и третья группы докладывают – они в том же районе. Ничего аномального, нет неопознанной станции, нет контакта с вашим маяком.
     — На станции пожар, – указала Магна. – Нет движущихся объектов. Похоже, в этой версии там уже всех съели.
     — А их самих съели мимики, – заключила Лаки. – Профессор, в эфире тихо. Никаких радиосигналов, даже атмосферных помех.
     — Отступайте к выходу, – приказал Профессор. – Запустить зонды по всем направлениям. Проведите термическую стерилизацию, и возвращайтесь к аномалии.
     — А вот это с удовольствием, – сказала Магна. – Док, четыре термических заряда готовы.
     — Сжигаем этих, – распорядился Профессор, – обходим станцию по периметру, сброс каждые двадцать секунд. Начали!
     — Отставить, – приказал Док. – Движение у западной стены. Лаки?
     — Там человек! – воскликнула Лаки. – Насколько понимаю, настоящий!
     — Машет нам руками, – отметил Новак. – Что будем делать?
     — Профессор, нужно принять решение, – запросил Док. – Если я понял, мы в синтезированной реальности. Но здесь есть человек. Лаки подтверждает.
     — Потенциальная опасность?
     — Высшая. Если он заражён тем, о чём был фильм, это как минимум угроза класса «мимик».
     — Пусть подходит к вертушке, – распорядился Профессор. – Прикрывайте его, к нему никто не должен приблизиться.
     — Обожаю нашу работу, – вздохнула Магна и помахала человеку, указав – идите сюда. Останки чудищ, метрах в пятидесяти, уже обратились в дым и пар. Вместе с мимиками.
     — Профессор? – спросил Док. – Нужно принять решение.
     Ответа не было минуты три.
     — Сбросьте ему сеть, держать под наблюдением всю дорогу. – Чувствовалось, что Профессор сам не вполне согласен с тем, что говорит. – Никакого физического контакта. Надеть изолирующие костюмы, задраить все люки, зонды в режим сканирования.
     — Мы ещё пожалеем, – заметила Магна, и потянула рычаг, сбрасывая вниз сеть – кто бы ни был незнакомец, ему придётся прокатиться именно так. – Лаки? Кто-нибудь ещё там есть?
     — Людей нет, – ответила Лаки секунд через тридцать. – Что-то чувствую, но это не люди.
     — Приготовиться к запуску зарядов. Эй, внизу! Вы понимаете по-английски? Отлично, хватайтесь за сеть и не вздумайте лезть наверх!

- - -

     — Область практически полностью сферическая, – указал Новак, пока их «вертушку» стерилизовали снаружи. «Добычу» – спасённого ими человека – уже погрузили в изолирующий контейнер, «гроб». Сейчас его повезут на одну из баз, лучше всего подготовленных к угрозе класса «мимик». Там и проведут предварительные исследования. – Ну то есть доступная её часть. Сферический сегмент.
     — То есть её центр глубоко в толще льда?
     — Или под землёй. И сейчас область начала спадаться, зонды сдвигает примерно на метр в минуту, скорость коллапса возрастает. Я бы убрал стопоры до того, как коллапс завершится.
     — Если это синтезированная реальность, кто её автор? – поинтересовалась Магна. – А кстати! Чем всё это время занимались наши новобранцы?
     — Помогали мне с препаратами, потом сели учиться, в библиотеке, – ответил по рации Травматург. – Вы узнайте вот что: среди полярников есть традиция смотреть все эти три фильма. В том числе восемьдесят второго года.
     — Верно! – Магна хлопнула себя по лбу. – Может, кто-нибудь смотрел всё это время? Можно выяснить?
     — Выясним, – согласился Профессор, тоже по рации. – Как там зовут нашего спасённого?
     — Роберт Джозеф Макриди. Ну так что, закончили с обработкой вертушки? Долго нам ещё тут сидеть?
     — Ещё немного. Обеззараживаем всё, что вы принесли – проверяем всем, что есть.
     — Скорость коллапса увеличивается, – заметил Новак. – Профессор, предлагаю дать зондам команду вернуться. Мы можем потерять их. Границы реальности сдвигаются со скоростью два метра в секунду.
     — Вернуть зонды, как только пересекут границу – зонды в карантин, убрать стопоры. Команда Альфа, вы меня слышали? Никакого физического контакта с зондами, скопируйте данные и утилизируйте. Новак, что там ещё?
     — Что-то в эфире. Зонды фиксируют передачи во многих диапазонах.
     — Убедитесь, что всё записывается.
     Минуты тянулись и тянулись... И вот все двенадцать коптеров, зондов, один за другим пересекли границу входа, и опустились на подготовленной посадочной площадке. Двое из команды Альфа, тоже в изолирующих костюмах, принялись за работу.
     — Убрать стопоры!
     Массивные стальные балки втянулись внутрь, и тотчас пейзаж по ту сторону преобразился. Всё тот же на вид, но – стало светлее, и в небе появились ещё две «вертушки» – видимо, те самые команды, которые приблизились к той же точке снаружи.
     — Профессор, это срочно, – незнакомый голос. – Франк Поллард, команда Гамма. Вы это видите?
     — Чёрт, это же собака! – Магна вгляделась в картинку на мониторе. – Маламут! Прямо как в фильме! Откуда?? И куда бежит?
     — Направляется в сторону Мак-Мёрдо. Мы проверили – она появилась на радарах сразу после того, как вы убрали стопоры.
     — Перехватить! – приказал Профессор. – Высший уровень опасности, никакого физического контакта! Простерилизуйте весь её маршрут.
     — Я говорила, что мы ещё пожалеем, – вздохнула Магна. – Всё? Обработка окончена, можно выходить?

День 38. Заводь

     Мимики не возникают из ниоткуда – каждый из них приходит из отдельного отсека, ячейки в стене или полу.
     На всех семи уровнях Антарктической аномалии стены, пол и потолок состоят из того же материала, что и в Помещениях. Бурый гранит, с весьма мелкими зёрнами, с аномально высоким содержанием титана и железа. Любой предмет, оставленный на полу, начинает в него погружаться, скорость погружения зависит от силы, с которой предмет давит на пол – свинцовый куб с ребром в один сантиметр исчезнет за сутки, лист бумаги может погружаться неделями. И как только предмет целиком погружается в материал пола, начинается ассимиляция: самое большее за неделю предмет полностью исчезнет.
     Так что, вполне возможно, сюда всё же попадают животные и птицы. Просто от них ничего не остаётся. Если материал пола перенести в лабораторию, он напрочь теряет свои свойства – ничего не «втягивает», никакой ассимиляции. Магнитные и прочие поля в аномалии в пределах нормы, удовлетворительного объяснения такому поведению материала нет. Куда деваются химические элементы, из которых состоит поглощённый предмет, также неясно.
     Так что можно не переживать по поводу испорченного термитными зарядами пола: он сам себя восстановит.
     ...Так вот, мимики не возникают из ниоткуда. Всякий раз, как они появлялись, в стенах уровней с четвёртого и ниже обнаруживались прямоугольные ниши. Шестьдесят на сто двадцать три на пятьдесят пять – с долями – сантиметров. Все идентичные; постепенно «заплывают», зарастают. Пройдёт неделя – и от ниши ничего не останется. Несколько раз камеры наблюдения фиксировали «вылупление» : мимик взламывал стенку ниши и выбирался наружу, и в течение нескольких секунд вся внешняя стенка ниши осыпалась порошком – оставалась геометрически идеальная выемка. Внутри безупречно чистая и стерильная; мимик, когда передвигается, не оставляет никакого следа. Ни чешуйки, ни соринки. А пока стоит, ассимилирует, втягивает всё мелкое, что с ним соприкасается – пыль, всевозможный мелкий мусор.
     В западной стене четвёртого уровня осталось восемнадцать новых ниш. Их тут же исследовали и замерили, сняли показания всеми датчиками: протокол соблюдается, каждый новый объект изучается со всей тщательностью. И ещё восемь начавших спадаться ниш нашли на шестом уровне – получается это те самые, что напали на команду в московском Помещении. Но зачем им это? И главный вопрос: кто открыл им проход?
     Дверца, из жаропрочного сплава, была на стене первого уровня аномалии, когда туда явилась первая команда. Понятно, что сотворили дверцу нечеловеческие руки: ручка не приспособлена для ладони. Подобно прочим предметам в Помещениях, дверца умеет залечивать небольшие травмы и выглядит неизменно чистой и сверкающей. А момент, когда мимики ушли по коридору, камерами не зафиксирован: время от времени все камеры прекращают передачу – а потом точно так же возобновляют работу. Аномалия. Здесь всё не так, как за её пределами.
     А вот поблизости от того места, где обнаружили маламута – предположительно, заражённого – нашли и ещё кое-что. Вмороженное в прозрачный лёд, напоминающее тех двух существ, на которых напали мимики: сплошная броня, когтистые лапы, шипы и зубы.
     — Не нравится мне это, – заметила Магна, наблюдавшая за взятием образцов тканей. – В фильме так всё и начиналось. Вот откуда здесь эта пакость?
     — Примерно на этом месте было то самое строение, – сообщил Док. – Получается, что и маламут, и эта особь появились там, где была область синтезированной реальности.
     — А космического корабля нет? Там ещё был корабль, если что.
     — Диаметр области – два с половиной километра. Уже запустили глубинные зонды, исследуем. Пока что только собака и вот это. Майкл, что показывает рентген, что видно под микроскопом?
     — Однородная масса, – сообщил Майкл. – Органическое вещество, без внутренней структуры, без клеточной дифференциации. Образцы исследуют во временной лаборатории, внутри аномалии. Приказ Совета Безопасности.
     — Что с этим... чудищем делать? – поинтересовалась Магна.
     — Приказано уничтожить. Всё, мы закончили съёмки, можно приступать.
     Ещё пять минут – и вместо вмёрзшего в лёд чудища огромное углубление во льду, облако пара и дыма.
     — Сразу как-то полегчало, – заметила Магна. – Контейнер обработали?
     — При тебе обработали. – Док заканчивал осмотр контейнера с образцами тканей. – Химическая и термическая стерилизация. Успокойся уже, Мэг. Четыре термитных шашки в контейнере, если вскроет кто посторонний – даже дыма не останется. Всё, уходим, здесь продолжат без нас.

- - -

     Вадим проснулся в четыре тридцать. На десять минут раньше, чем вчера.
     Сидеть в «номере» невыносимо. Не стало понятной и размеренной жизни, а внезапно начавшаяся новая не даёт ни отдыху, ни сроку. Вся привычная картина мира пошла ко всем чертям, включая ту её часть, о которой читал в книгах Храмова. Так ведь и не выяснил, что с ним стало.
     И вот теперь вокруг мир, где можно принести материальный объект из компьютерной игры; где телепатия и телепортация – обычное дело. Где есть самые настоящие инопланетяне, которые по неизвестной науке причине приняли облик девушки, трагически погибшей в тысяча девятьсот тридцать шестом году.
     Где девушка, с которой уже собирались жить долго и счастливо, тебя не помнит. Ну, почти – если её телесная память действует, уже хорошо.
     Вадим постоял минут десять под душем. Занятный здесь душ: стоишь под ним – обычная вода, ведёт себя, как воде и положено; вышел из «ванной» – поддона – и через десяток секунд на коже ни капли воды. Как такое возможно? Ещё один вопрос, ответ на который не даёт покоя. Точно заноза в сознании.
     В столовой – никого. Служба доставки и неведомо где находящиеся повара действует круглые сутки. Помимо того, что «общественная еда» всегда есть в холодильнике – можно заказать. Есть в такой ранний час не хочется, а вот кофе выпить – прямо-таки необходимо.
     Только успел приготовить чашку кофе, как вошла Галина.
     — И опять я вовремя! – улыбнулась она. – Можно?
     Вадим кивнул и добавил в кофе то, что она любит. И поставил готовиться ещё одну чашку. Кофе туда засыпают в зёрнах, а почему машина работает беззвучно?
     — Так тихо! – поёжилась Галина. – Не могу в комнате сидеть. Пробовала читать – невыносимо, стены давят. Вышла – сразу легче стало. С вами так же было?
      «И есть», хотел ответить Вадим. Но просто кивнул.
     — Как вчера все уехали на задание, так никого и нет. Ну, кроме стажёров – так они их называют?
     Вадим снова кивнул. Интересно, а какую стихию нашли у Галки? Док не распространялся; сам Вадим в досье Галины не пробовал заглянуть. Не хотелось увидеть «доступ ограничен». А даже если не ограничен – не хочется подглядывать. Когда они – в прошлой жизни – решили жить вместе, сразу договорились: не выяснять ничего друг о друге тайком. Что-то интересно – спрашивать прямо. А если есть что-то такое, о чём не хочется говорить – так и сказать: не хочу об этом рассказывать. И стало сразу же проще и спокойнее.
     — Я вас не отвлекла ни от чего? Вы когда задумываетесь о чём-то, всегда лоб морщите.
     Вадим улыбнулся. Провёл ладонью по лбу – никаких морщин пока что.
     — Думаю о недавних приключениях. Всякий раз не знаю, что и думать. В прошлой жизни даже и представить не мог, что такое бывает.
     Галина покивала.
     — Я до сих пор ту инопланетянку, которая с кошачьим лицом, забыть не могу. То есть не могу поверить, что она откуда-то из космоса. Что-то она со мной сделала – уже которую ночь приятные сны вижу. А раньше такое иногда снилось, просто ужас!
     Это верно. Это Вадим хорошо помнит – непонятно почему, Галке постоянно, ну или очень часто, снились кошмары. Или просто очень неприятные сны.
     — Со мной она тоже что-то такое сделала, но вроде бы никаких изменений. Только...
     Свет мигнул и приугас, включились жёлтые лампы – оставаться на местах, означает это, ждать инструкций.
     — Что это? – Галина схватила Вадима за ладонь. – Извините! Мне страшно!
     — Мне тоже, – признался Вадим. Сирены не звучат, никакой суеты – а что, если они вообще одни остались?
     Посмотрел на свои «часы» – электронный ключ – там значилось «оставайтесь в помещении, ждите инструкций». Прошло секунд десять – освещение включилось в полную силу, жёлтые лампы погасли. Исчезла индикация на электронном ключе.
     — Что это было? – спросила Галина. – Может, пойдём спросим?
     Идти не пришлось. Вошли двое стажёров – отчего-то в изолирующих костюмах – и подошли к ним с какими-то приборами – выглядели как шесты.
     — Просьба оставаться на местах, – сказал один из них. Провёл в воздухе шестом вокруг Галины, вокруг Вадима. Остался, похоже, доволен. – Всё в порядке, просьба пройти в медотсек.
     В медотсек шли, держась за руки. Вадим чувствовал, что Галина напугана, сам же старался не подавать виду. В медотсеке обнаружился Док – вполне бодрый и улыбчивый.
     — Было небольшое происшествие, – пояснил он. – Повода для беспокойства нет. Выпейте вот это, – протянул им по стаканчику прозрачной жидкости. На вкус – обычная вода. – Это для мониторинга, – пояснил Док. – Посмотрите, на браслете должен появиться значок, зелёный крест.
     Точно, появился.
     — Не спится? – поинтересовался Док. – Может, снотворное? Ну, мягкое – мёд, например. По себе знаю, первое время бессонница мучила.
     Вадим и Галина отрицательно покачали головами.
     — Вадим, Лаки просила в шесть тридцать подойти в библиотеку, – добавил Док. – А с вами, Галина, я хотел бы провести ещё несколько тестов.
     — Что угодно! – Галина кивнула. – Любое дело, только бы не сидеть сиднем!
     — Обеспечу, – подмигнул Док. – Вам обоим благодарность – за вчерашнюю «панацею». Ни одной дефектной дозы, приятно посмотреть! Люблю аккуратных людей.
     — До сих пор не верится, – сказала Галина. – Она что, правда всё-всё лечит?
     — Пойду в библиотеку, – сказал Вадим. Отчего-то настроение испортилось – вроде просто так с Доком общаются, а стало не по себе. – Подготовлюсь пока.
     — Я скоро тоже подойду! – сказала Галина. И, повернувшись к Доку: – А где об этом можно больше узнать?

- - -

     ...Что-то не сходится, подумал Вадим. Ну не может всё объясняться другой работой мозга.
     Ну ладно, пусть я перевожу «на лету» сложные тексты. Наверное, это можно объяснить нетипичной работой мозга. Телепатия Лаки и то, что Профессор в точности знает координаты и некоторые физические параметры окружающей среды – тоже, наверное, можно так объяснить, хотя бы отчасти. Невероятную мускульную реакцию Травматурга и его способность причинять боль прикосновением – тоже, с натяжкой, можно объяснить.
     А Магна? Управление электромагнитными полями – это, простите, как объяснить? А откуда энергия берётся? Из её досье: Магна умеет разогревать стальной шар до точки кипения за время от двух до пятнадцати секунд, в зависимости от массы шара и расстояния до него. Может разогнать за промежуток от половины до пяти секунд стальной шар до звуковой скорости – опять же зависит от массы шара и расстояния до него. Откуда берётся энергия? Тоже мозг поставляет? А телепортация Шефа? А уж то, что умеет Кысь, вообще на вид – чистая магия. Нет хотя бы отдалённо научного объяснения!
     И да, если раздать эти умения всему населению Земли... Это и будет судный день: вручи всем умение телепортироваться, читать мысли, управлять электромагнитными полями... это ведь немедленный хаос, везде и повсюду!
     Чтобы отвлечься, Вадим вновь запросил данные по Дане Бойко. На этот раз «Архе» выдал не только фото из полицейского архива, но и некоторые показания очевидцев. Вадим начал читать... и втянулся. Звучало поначалу как черновики к роману Брема Стокера: вышла из озера сухая, пошла к себе домой. Пули её не брали, спустили собак – собаки подбежали, и... принялись защищать. Что-то там про сожжённый дом, про явление её призрака. Добрые у неё родственники: встретили пулями, собаками и огнём. И всё-таки, что же там случилось? Краем глаза Вадим заметил, что в библиотеку вошла Лаки, приветствовал её, не отводя взгляда от монитора. Приписка: место, где она покончила с собой, теперь зовётся «заводь Даны», в соответствующих кругах считается местом паранормальной активности.
     Вадиму показалось, что ему не хватает воздуха – как тогда, во время первого визита к Кыси. Он осознал, что изо всех сил пытается вдохнуть, что в глазах начинает темнеть, успел заметить, что Лаки что-то говорит в коммуникатор...
     Наплыв.

- - -

     Вадим не сразу осознал, что стоит на обрыве – тепло, вечер, оглушительно поют кузнечики, или кто ещё так стрекочет? И полная Луна в небе.
     — Где мы? – услышал он голос. Резко повернулся. Лаки, с лицом, на котором написано изумление. Всё так же держит в ладони коммуникатор. – Вадим, что ты... – Лаки изменилась в лице, и потянула его за руку, указала в сторону ближайшего дерева. «Кто-то бежит сюда, прячься!»
     Она появилась секунд через десять. Вадим вздрогнул – Кысь?! Но откуда, почему? Одета почти так же, как Кысь во второй визит: нарядное платье, косы, туфли... Но почему заплаканное лицо, почему выражение ужаса на нём?
     Девушка подбежала к обрыву. Похоже, ошиблась дорогой, не туда хотела попасть: заметалась, туда и сюда. А потом послышались голоса. Что именно они говорят, не понять, но можно разобрать имя «Дана». И голоса приближаются.
      «Она испугана», голос Лаки. «Чувствую её сознание, но не могу позвать её.»
     Похоже, преследователи увидели Дану, или кого они сейчас видят. Девушка прижала руки к груди и крикнула что-то – позвала кого-то? В голосе звучало отчаяние. Треск сучьев – совсем рядом.
      «Дана, нет!» А это Лаки. «Нет, не прыгай!!»
     Они оба успели заметить, что Дана повернула голову в их сторону – на миг. Затем отступила на шаг, и с разбегу бросилась вниз, с обрыва. А на опушке леса появилось пятеро человек. Все мужчины – двое с ружьями. Один подбежал к обрыву, глянул вниз и что-то крикнул остальным, махнув рукой.
      «Сказал им, чтобы спускались к берегу, позвали за помощью.» Лаки первой вышла из-за дерева, подошла к краю обрыва. Вадим проследовал – волны ещё разбегались по поверхности заводи. Но никого не было видно. «Бедная девочка!» И вдруг сжала ладонь Вадима, до боли. «Смотри!»
     Он заметил. Поверхность воды в заводи слабо осветилась сине-зелёным, а затем была ударная волна наоборот – свечение стремительно собралось со всей заводи в одной точке, метрах в десяти от берега, и угасло. А затем из глубины показалось что-то светлое...
     Она словно поднималась из-под воды по невидимым ступеням. Полная Луна освещала происходящее – пронзительно и ярко. Дана вышла из пучины шагов за пять до берега и, похоже, стояла прямо на воде. Стояла и не погружалась.
     Крик. Ещё крики, и в них отчётливо звучит страх, даже ужас.
      «Бежим вниз!» Лаки схватила его за руку. Ну да, вот тропинка – большинство преследователей спустилось по ней. Они едва не сбили Лаки и Вадима с ног – мчались наверх не разбирая пути, глаза круглые, их ужас ощущался всем существом. Не заметили чужаков? Настолько испуганы, что ничто уже не имеет значения?
     Дана, или кто это был, стояла у берега. Вадим не сразу понял, что одежда её совершенно сухая. Вначале он смотрел только на лицо – теперь оно было спокойным, на вид – даже счастливым. Ни горя, ни страха. Дана посмотрела в их сторону – ощущение, что видит, но ей нет дела до зрителей, невольных свидетелей сцены. Постояла и пошла мимо Вадима и Лаки, принялась подниматься той же тропинкой. Прошла на расстоянии пары шагов – и Вадим снова заметил и ленту в косе, и вышитое имя. Всё то же, «Дана Бойко».
     Они пошли следом – поодаль, но так, чтобы не терять из виду.
     Дана легко и изящно взбежала по естественным «ступеням» – часть которых опиралась на вышедшие наружу могучие корни сосен. Взбежала, и постояла несколько секунд на поляне у обрыва – стояла, глядя на Луну. Затем решительным шагом направилась назад – туда, откуда не так давно выбежала.
     Крики. Крики и... выстрелы. Четыре выстрела. Лаки вздрогнула, но не остановилась. Они выбежали из чащи, и успели увидеть: девушка спокойно стоит шагах в двадцати от стены леса, а те двое, что были с ружьями... стреляют в неё. Раз, и другой. Дана стояла не шевелясь. Трое недавних преследователей развернулись – и бегом, прочь, только пятки сверкают. Дана постояла ещё секунд пять, и пошла следом. Лаки первой подбежала к месту, где стояла девушка, и указала под ноги – посветила коммуникатором.
     Пули. Восемь пуль в траве под ногами, все рядышком. Непохоже, чтобы они от чего-то отскочили – не помялись. И – ни капли крови, ничего. Что тут происходит?
      «Идём следом!» Лаки подобрала одну из пуль – Вадим успел заметить, что Лаки не поленилась надеть резиновые перчатки, а пулю опустила в контейнер для образцов. Похоже, это уже рефлекс. Дана шла быстро; вроде бы не бежала – но угнаться за ней не получалось, хотя Лаки и Вадим вначале просто шли, потом побежали, а потом понеслись со всех ног. И тут в голове начала, сама собой, звучать «Бескозырка белая».
     Нет, только не сейчас! Вадим постарался усилием воли прекратить, убрать звучащую всё громче мелодию – не получилось. Тьма резко сгустилась вокруг них...
     ...и рассеялась. Они стоят неподвижно – замерли, едва стало темно. Прохладно, воздух застойный и безвкусный.
      «Мы в Помещении», сказала Лаки – пришла в себя первой. «Эпсилон-Хи. Стой спокойно, Вадим. Это Помещение с турбулентностью. Нельзя кричать, бежать, делать резкие движения. Понимаешь меня?»
     Вадим кивнул.
      «Нам нужно попасть вон туда», Лаки указала куда-то в сторону. «Идти будем медленно, очень медленно. Что бы ни случилось – не кричи и не беги».
     И снова пришла на ум та песня, «шарманка». Но теперь с ней было проще – особо не мешала, но успокаивала. Густая тьма облепила их; на расстоянии шагов пятнадцать видимости уже нет никакой. Тишина, и в ней мерещатся, едва заметно, голоса. И песня прекрасно помогала против них.

- - -

     Через сорок пять минут они уже вылезали из коридора в такие родные и приятные стены морга. А встречали их не только Магна, Галина, Док, Профессор и Травматург – но ещё и Шеф собственной персоной.
     — У вас входит в привычку, – заметил Травматург. Перед выходом из коридора оказался постелен коврик – на вид простыня. – Переобувайтесь, и – на обследование. Что, опять с трофеями? Я скоро начну завидовать!
     — Вадим, как только закончите – сразу принимайтесь за отчёт. – Профессор словно очнулся. – Как завершите с отчётом – вас обоих доставят в Румынию. Необходимо побывать в нескольких местах...
     — Мы были в том месте, где она утопилась, – перебила Лаки. – Своими глазами всё видели. И ещё есть записи. Я надеюсь, что есть. – Она отстегнула от своей одежды шесть небольших чёрных предметов и положила на поднос «для трофеев». Туда же поместился и контейнер с пулей. – Я так понимаю, нам предлагается съездить туда ещё раз?
     — Всё верно, – подтвердил Шеф. – Я буду вас сопровождать. Это высокий приоритет – отложите всё прочее до окончания поездки.
     — Есть, сэр! – Лаки поманила Вадима за собой. – Идём, я ещё и не завтракала. Ты тоже, как я понимаю.

- - -

     — У нас не осталось трофеев из вашего прошлого путешествия, – пояснил Док. – Сегодня в четыре сорок два семнадцать про Гринвичу они начали испаряться. Через сорок три секунды испарение завершилось, от объектов ничего не осталось. Наблюдался локальный разогрев до трёхсот градусов по Цельсию.
     — Как это – испарились?! – не поняла Лаки. – Есть записи?
     — Есть. В процессе испарения зафиксирован мощный направленный поток нейтрино. Поток зарегистрировали многие астрофизические обсерватории. Угадай с трёх раз направление потока.
     — Тау Кита? – предположил Вадим.
     — В точку. Примерно в ту сторону.
     — А... наши копии? То, что сделали на основе трофеев?
     — Это всё осталось и работает. Вилли собрал второй прототип плазменного пистолета, уже на основе нашей копии принципиальной схемы, на литий-ионных батареях. Не кривись, Лаки – что под руку попало, то и взяли. Так вот, работает. При ёмкости батарей в шесть ампер-час способен на двадцать пять – двадцать восемь выстрелов. В стальной пластине толщиной три сантиметра прожигает отверстие одним выстрелом.
     — Обалдеть! – вполне искренне восхитился Вадим. – Но в игре он не так стрелял. Там не было плазмы – скорее лазерный луч.
     Док покивал.
     — Вот именно. Отличается от игры. Пока не могу сказать, почему, но сам факт интересный. Ручаюсь, содержимое шприцев тоже действует иначе – хотя бы потому, что у нас нет такого параметра, как «мана», или как она там именуется.
     — «Пси-точки», – сказал Вадим.
     — Вот-вот. Есть предположение: устройство адаптируется к параметрам нашей реальности, когда они не совпадают с параметрами синтезированной реальности. Но это не более чем рабочая гипотеза. Кровь и гаечный ключ тоже не сохранились, но данные анализа уцелели. Получается, что примерно через двадцать семь – двадцать восемь часов доставленные в нашу реальность объекты распались и породили направленный поток нейтрино. Чем массивнее был объект, тем сильнее был разогрев в процессе испарения.
     — Значит, не стоит применять тамошние шприцы и есть тамошнюю еду, – предположила Лаки.
     Док покивал.
     — Но знаешь, что странно? Вы ведь дышали тамошним воздухом. Раз вы им можете дышать – значит, химически он неотличим от нашего. Я не думаю, что распад тамошних атомов кислорода прошёл бы для вас совсем без последствий. А при обследовании я не обнаружил никаких повреждений тканей и чего там ещё можно было ожидать. Но в целом согласен: есть тамошнюю еду и вкалывать себе содержимое шприцев не стоит.
     — Интересно, что станет с пулей, – потёрла лоб Лаки. – Это ведь тоже была синтезированная реальность. Ну или как мы это теперь называем? Мы ведь не путешествовали в прошлое? Насколько понимаю существующие теории, это невозможно.
     Док развёл руками.
     — Мало данных, чтобы судить. Предварительный анализ материала пули уже готов. Соответствует предполагаемой дате – второе августа тысяча девятьсот тридцать шестого года.
     — Откуда дата? Ах, да, полицейские архивы, и на записи фаза Луны видна...
     Док ещё раз кивнул.
     — Всё, не отвлекаю. Потом поболтаем. Вам выделено полтора часа на написание отчётов и отдых – потом зайдёте ко мне, выдам оборудование.
     — Отчёт писать нужно у себя в комнате? – поинтересовался Вадим.
     — Где хочешь, – покачала головой Лаки. – Я предпочитаю библиотеку. Тихо, спокойно, меньше отвлекаюсь.

- - -

     Агата смотрела на собранные при обысках предметы, и не знала, за что и браться.
     На листке бумаги там, у стены комнаты, в которой нашли семнадцать сгоревших компьютеров, были адреса. Ничего никому не говорящие, логически между собой не связанные. Пустующий офис – уже три месяца как его никто не арендует. Три вполне жилых квартиры – и живут там вполне добропорядочные граждане. Два технических строения, одно – склад готовой продукции фермерского хозяйства – мясо, молоко, всё такое – а другое – автомастерская. Также вне всяких подозрений. И зачем передали всё это?
     Агата не ломала голову. Вообще всё происходило весьма мирно и спокойно: безумная череда непредсказуемых и странных событий последней недели словно взяла тайм-аут – и в Москве, и здесь, в Новосибирске всё спокойно. Работают аналитики, идёт сбор данных, допросы, всё такое. Никаких опасных инцидентов – покушений, исчезновений либо появлений. Ничего нового по моргам – никаких следов, никаких зацепок, кроме материала дверцы холодильника. Ладно, и пусть – «Аргус» умеет находить самые неожиданные, но вполне подтверждённые фактами ассоциации. Значит, будем «скармливать» ему эти факты и искать возможные связи между ними. У программы это выходит куда быстрее, нежели у людей.
     Хотя каждую идею, каждые неожиданные мысли, кто бы их ни высказал, поступают туда же – на вход «Аргуса». Информация не бывает лишней. Она может быть логически несвязанной, недостоверной, и так далее – но лишней не будет. «Аргус» просто не примет то или иное утверждение во внимание, и обоснует – почему.
     Саму Агату больше занимал краткий разговор с Марией Остаповой, она же Лаки Страйк, если верить книгам Храмова. Организацию, на которую работала, по книге, Лаки и другие упомянутые агенты, Храмов именовал Корпорация и намекал, что работает она на правительство США. Как минимум есть подтверждение, что Остапова умеет передавать сообщения мысленно – зафиксировать их ничем не получилось, на записи только голос самой Агаты. Может, всё и примерещилось, кто знает. Проверить легко – передать этой Остаповой послание. При условии, что ответ можно зафиксировать каким-либо устройством.
     В отчёте не сказано, что Остапова общалась мысленно. Причины понятны: руководство и так считает, что отдел 42 тратит много ресурсов не вполне, скажем так, обоснованно. Сейчас ближайшая задача ясна: проследить, кто и когда смонтировал дата-центр Шодан, и предотвратить повторные инциденты.
     Из Москвы нет вестей. Отлично, нет новостей – хорошие новости. Продолжаем!

- - -

     С отчётом Вадим справился меньше, чем за час. Профессор прав: отчёт пусть и рутина, но всё равно затягивает. И надо составлять его по свежей памяти. А уж свежее не бывает. Хотя Вадим не мог выбрать, где было страшнее: там, где Дана Бойко на его глазах вышла сухой и живой из омута, или в Помещении, где постоянно мерещились голоса, и плывущие на границе видимости отвратительные призраки. Хорошо ещё, идти пришлось недалеко.
     Осталось тридцать шесть минут. Вадим прибег с старому проверенному средству: пошёл к себе в «номер» и постоял минут десять под душем. Взбодрило настолько, что хоть сейчас в Румынию, продолжать расследование. Захотелось переброситься хотя бы парой слов с Галкой – но Док отправил её на дополнительные тесты. Интересно, что за тесты? Надо набраться храбрости и спросить.
     Ещё двадцать минут. Вадим оделся и прошёл в библиотеку. Там найдётся, что полезного почитать. Едва зашёл, как увидел там Лаки и Профессора.
     — Вы вовремя, Вадим, – жестом пригласил присесть Профессор. – Есть данные по Дане Бойко. Подробности Лаки пояснит в пути, а пока самое главное. По легенде, Дана Бойко, в виде утопленницы, вернулась домой – и сгорела вместе с домом. Сохранилось крайне мало личных вещей Даны, но мы сумели выделить достаточно ДНК для анализа. Вывод: человек, которому принадлежат эти вещи, выжил, сейчас в Бухаресте живут её потомки. Под другой фамилией, Копош. Мать и дочь Копош владеют фармацевтической компанией, основали известный благотворительный фонд «Древо жизни». Они финансируют медицинские исследования, помогают онкологическим больным. Мать, Иоана Копош, является внучкой лица, известного как Дана Бойко. Задание: посетить заводь Даны, посетить место, где был их дом, поговорить с Иоаной и Адой Копош. Документы и прочее снаряжение получите у Дока через пять минут. Вопросы?
     — Никак нет, сэр. – Вадим поднялся. Поднялась и Лаки. И тоже не задавала вопросов. По крайней мере, вслух.

- - -

     — На что смотришь? – поинтересовалась Магна, появившись в морге. Всем нашлись дела, задания, одной ей пока ничего не сказали. То есть – ждать. А так надеялась, что её, вместе с Лаки и Вадимом, отправят в Румынию!
     — На поведение нашей последней находки. – Травматург поманил её к себе. – Посмотри, это интересно. Ты ведь помнишь, как ведёт себя ткань мимика в присутствии человека?
     — Ещё бы, – содрогнулась Магна. Она не сказала, что родинку, которую «показал» на её копии мимик, она давным-давно удалила. Возможно, Док этого и не знал. Но вот откуда «узнал» мимик?!
     — Смотри. – Травматург дал увеличение. – Это исследовательский центр «Инферно». Полностью автоматизирован, размещён...
     — Знаю, знаю. В магматической камере. Если оттуда что и выберется, прямиком в лаву.
     — Верно. Смотри.
     Камера показывала прозрачный контейнер, а внутри него что-то ползало – что-то, напоминающее огромного слизня. Справа от контейнера стоял другой такой же – обычный террариум: песок, камни, сухие ветки, трава и, на ветке, небольшая ящерица. «Слизень» переместился к правой стенке... и из него начали прорастать побеги, напоминающие те самые растения. Несколько секунд – «побеги» поникли, растеклись и впитались в слизистую массу, которая поползла дальше, против часовой стрелки.
     — Мерзость, – содрогнулась Магна. – И что?
     — То, что эта субстанция воспроизводит клеточную структуру того, что было поблизости. Заметь, никакого физического контакта. Пока она воспроизводила растения, наблюдалась имитация клеточной структуры. Но только имитация, никаких органелл анализы не показывают. Когда она копировала ящерицу, лягушку и так далее – там много кого было – тоже намёк на клеточную структуру, но это просто форма, пустышка.
     — И из чего это состоит?
     — Это самое интересное. По данным анализа – смесь белковых соединений разной сложности, в растворе, по составу похожем на плазму крови. А когда субстанция имитирует другие формы жизни, в ней возникают небольшие структуры, интенсивно излучающие в некоторых электромагнитных диапазонах.
     Магна вздрогнула и посмотрела на свои ладони.
     — Всё верно. Примерно так же, как у тебя. Источник энергии не определён. Так же, как и у тебя.
     — И на что ты намекаешь? – недобро посмотрела Магна.
     — Ни на что. Это существо ведёт себя не так, как в фильме. Я должен объяснить, почему не может быть точно того, что в фильме?
     — Не настолько я тупая, биологию ещё помню.
     — Мэг, не заводись. Понимаешь, о чём я? В точности того же быть не может. Но есть что-то другое. Мимик умеет делать примерно то же самое, но он состоит из других веществ. И это «нечто» не боится ультрафиолета.
     — Поздравляю, мы нашли и своими руками принесли что-то, опаснее мимика. Оно точно не сумеет оттуда выбраться?
     Травматург пожал плечами.
     — Известными нам способами – не сумеет. Но могу обрадовать: синильная кислота прекращает в этой массе всякую активность и вызывает распад на аминокислоты. Ну и старый добрый огонь, конечно. Видишь те баллоны по углам? Там синильная кислота. А прямо под полом – устройство стерилизации. Полторы килотонны.
     — Спасибо, мне сразу стало спокойнее, – вздохнула Магна. – Слушай, хоть ты дай мне задание. Хоть чем-то полезным заняться. Весь день просидела в спортзале, не могу больше.

- - -

     — С парашютом прыгал? – поинтересовалась Лаки. Им уже выдали одежду – по сезону, должны походить на туристов. Лингва включена и работает, пояснил Док. Будете говорить – используйте английский. В случае чего, Лаки поможет. Но понимать вы будете всё, что скажут.
     — Вы же знаете, что нет.
     Лаки улыбнулась во весь рот.
     — Никакое досье не бывает полным. Понятно. Для начала мы проведём короткое перемещение. Если будет кружиться голова, будет тошнить или что ещё – немедленно говори, подберём нужные средства. Готов?
     Вадим кивнул. Шеф подошёл к ним, протянул каждому ладонь – Лаки и Вадим послушно взялись за них – а затем...
     Лаки не зря предупреждала. Вадиму показалось, что им выстрелили из огромной рогатки – вертикально вверх. Вначале ощущение сильной перегрузки, а затем невесомость. Но легко как-то обошлось, кратким головокружением. Когда и оно прошло, Вадим понял, что они уже не на базе. Где-то, где разгар лета. Жара, яркий диск Солнца над головой, и – вокруг равнина, скудная растительность, невысокие кривые деревья. Как это правильно называется – саванна?
     — Как самочувствие? – спросила Лаки.
     — Голова немного кружилась, – признал Вадим. – Ничего больше.
     Лаки кивнула.
     — Отлично, тогда следующая остановка – заводь Даны. Ну, то есть окрестности. Готов?

- - -

     Как странно было идти в то же примерно место, в котором они были – во сне? В «синтезированной реальности»? Профессор намекнул, что и его, Вадима, сон про захват базы «угрозой класса мимик», и визит на «Фон Браун», и сегодняшние события в заводи Даны – всё это крайне интересно, всем не терпится узнать, как такое возможно. От того управляемого сна, который умеют порождать снотворцы, отличается главным: можно принести материальные трофеи и запись того, что происходило. Именно при помощи записи специалисты Конторы сумели так быстро выяснить вероятную судьбу Даны Бойко и её детей.
      «Мы не одни», шепнула Лаки мысленно. Вадим и сам уже понял: на той самой поляне, он успел увидеть, стоят молодые парень с девушкой. У девушки в руках венок.
     ...Да, сейчас это место паломничества влюблённых. Считается, что если бросить венок с обрыва, и он поплывёт к берегу – это самый благоприятный знак. Ходят легенды о том, что является призрак Даны, и это – самая большая удача. Но достоверных записей, конечно же, нет.
      «Подождём, пока они... Смотри! Не шевелись!»
     Вадим и сам понял. У него тоже есть в снаряжении бинокль – они затаились у тропинки, ведущей к обрыву – но так, что им видно многое, а их самих не должно быть видно. Он заметил, что парень с девушкой осторожно сделали шаг и другой к обрыву, держась за руки – девушка явно приготовилась бросить венок в воду – и тут что-то появилось на краю обрыва. Вадим не сразу понял, что видит девушку – точь-в-точь Дана Бойко из сегодняшнего «визита в прошлое». Но полупрозрачную, сквозь неё отчётливо виден берег по ту сторону реки, деревья и всё прочее. Она шагнула к паре – те замерли, держась за руки. Затем девушка и парень оба взялись за венок и протянули его – а призрак, или что это было, протянул свои руки к венку. И... растаял, словно и не было. А венок засветился! Ну не совсем так... он теперь выглядел ярче, свежее, а всё вокруг словно окунули в тень. Девушка забрала венок и, осторожно шагнув вперёд, бросила вниз. А затем они оба подошли чуть ближе – посмотреть – и девушка радостно захлопала в ладоши. И оба поспешили к тропинке вниз – спуститься к воде. А ещё минуты через три снова вернулись, оба счастливые – сияют точно солнце. Венок из ромашек, всё ещё светящийся, унесли с собой.
      «Пусть уйдут», сказала Лаки. Ждать пришлось недолго, минуты три – и вот они с Вадимом одни. Лаки поманила его за собой. Они вышли на поляну...
      «Здесь что-то есть», заметила Лаки. «Что-то мыслящее. И оно наблюдает за нами. И это не Кысь».
     Ей-то здесь быть откуда, подумал Вадим. А потом понял, откуда: ведь Кысь выглядит точно так же, как Дана Бойко в тот роковой вечер.
      «Замри!» Поздно спохватилась – на краю обрыва из ниоткуда соткалась та самая полупрозрачная девушка – и снова точная копия Даны Бойко: платье, туфли, косы до пояса. Улыбается и вопросительно смотрит на пришедших.
     Лаки прижала руки к груди, и медленно поклонилась. Вадим, после секундного колебания, повторил её жест.
     — Мы знаем, что случилось здесь восемьдесят лет назад, – сказала Лаки. – Мир вам и покой, Дана.
     Девушка кивнула и что-то сказала. Вадим ничего не расслышал – только губы её шевельнулись – но Лаки, похоже, и услышала, и поняла – она кивнула в ответ.
     — Спасибо! Мы обязательно побываем там.
     Девушка-призрак улыбнулась и снова кивнула, а затем... стремительно приблизилась – подлетела? – не шевельнув ни ногой, и прошла – сквозь обоих. Вадиму показалось, что сотни иголочек вонзились – по всему телу. И стало тепло и спокойно. И – они вновь одни, призрака не видно.
     — Спасибо! – Лаки поклонилась вновь. «Идём, здесь сейчас лучше не задерживаться. Отойдём подальше, я поясню».
     — ...Я только слышала о таком, – пояснила Лаки шагов через сто. – До сегодняшнего дня сама не видела. Я называю это «эхо». Иногда, когда человек погибает, и переживает при этом сильные чувства, остаётся подобное. Трудно объяснить. Вся эта поляна, ближайшие деревья, тропинка – это как будто человек, словно он впитался во всё это.
     — Но Дана Бойко выжила, разве не так?
     Лаки кивнула.
     — Так. Но что-то от неё осталось здесь. И, сам видишь, это «что-то» не держит зла против людей. Это большая редкость. Обычно такие места крайне опасны. Что ж, нам туда, – указала она рукой. – Там сейчас ферма. А на том месте, где амбар, и стоял дом семейства Бойко.

- - -

     Ещё через час они шли по окраине Бухареста. Шеф вновь «подбросил» их – без него пришлось бы изрядно поездить. Дальше мы – сами по себе, сказала Лаки. В Бухаресте три точки выхода в Помещения, и ближайшая в двух кварталах от того места, куда мы идём. Очень удачно. Шеф вмешается, только если подадим сигнал бедствия.
     Вадим шёл, и любовался видами. Не верилось, что вот так, как в фантастических книгах, они «пролетели» через половину страны за пару секунд. Никто особо ими не интересовался. Главное, повторила несколько раз Лаки, чтобы не интересовалась полиция. И старайся особо не глазеть по сторонам. Но не получалось не глазеть – такой город, такая история!
     ...Визит на ферму, на месте которой был некогда дом семейства Бойко, ничего не дал. Фермер не рассказал ничего интересного, и стимуляция в виде свободно конвертируемой валюты тоже не помогла. Быстро выяснили, что фермер слышал о призраке Даны, что сам многих направляет к заводи – рассказав предварительно красочную и на четверть примерно правдивую историю о тех событиях. Да и потом не в убытке: все, кто едут к заводи Даны почти всегда затем посещают хозяйство фермера, и не забывают что-нибудь купить. Просто бизнес, ничего личного.
     Лаки купила у него деревянный браслет – по заверениям фермера, принадлежавший когда-то Дане. Огромные деньги заплатила, а на лице фермера явно читалось «неплохо я заработал на этих простаках». Зачем купила – обещала позже рассказать.
     ...И вот он, дом семейства Копош. Красивый каменный трёхэтажный дом, а рядом с ним во дворе – видимо, гаражи и мастерские. Странный контраст, дом как картинка – смотри и смотри, не устанешь любоваться, а гаражи – стальные, местами ржавые коробки. При этом забор с сигнализацией и камерами наблюдения.
     И кнопка вызова рядом с видеофоном, у стальной двери. Нормально, безопасность на высоте.
     — Вам назначено? – женский голос. Лет двадцати, подумал Вадим.
     — Нет, госпожа Копош. – Лаки посмотрела в объектив видеофона. – Мы хотели бы сделать пожертвование в «Древо жизни» и поговорить о сотрудничестве с фондом. Наши визитки я прислала утром, электронным письмом.
     Пауза.
     — Проходите. Прямо по тропинке, никуда не сворачивайте. Подойдите ко входной двери и посмотрите в камеру.
     Дверь отворилась. По обе стороны оказались собаки – два могучих ротвейлера. Один вид отбивал даже шуточные мысли связываться. Собаки смотрели на пришельцев пристально и дружелюбно. Что-то новое, подумал Вадим. Такой взгляд, совсем человеческий!
     Сразу за входной дверью их встретила охрана. Две женщины атлетического телосложения, под два метра ростом. Они тщательно проверили пришедших рамками сканера, приказали оставить все металлические предметы и указали направление. У следующей двери их встретили ещё двое охранников, на этот раз мужчин. Интересно, к чему всё это? Дом стоит в тихом, спокойном районе.
     Когда за их спинами затворилась третья пара дверей, в комнату вышла стройная беловолосая девушка, очень похожая на Дану. Она встретилась взглядом с каждым из вошедших и улыбнулась.
     — Ада Копош, – протянула она руку Лаки, а затем – Вадиму. – Рада знакомству. Прошу, пройдёмте в мой кабинет.
     ...Удивительно, но пожертвование оказалось настоящим. Во всяком случае, Ада проверила и осталась довольна.
     Кабинет оказался похож на библиотеку – сплошь книжные полки и книги на них, и книгами этими явно пользуются по назначению, не для вида расставили. При этом – над камином, на стене видны фосфоресцирующие буквы. «Cuique suum», прочёл Вадим с удивлением и, от удивления же, вспомнил. «Каждому своё». Невесёлый лозунг. И главное, зачем он здесь?
      «Какую надпись ты там увидел?», голос Лаки в голове. «Отвечай мысленно».
     Ада Копош со спокойной улыбкой смотрела, как оба посетителя разглядывают камин.
     — Зачем вы пришли на самом деле, госпожа Страйк, господин Плетнёв? Мы очень рады вашему пожертвованию, оно пойдёт на благие цели. Вы заметили надпись, верно?
     — Да. А вы заметили надпись на моём медальоне, госпожа Копош, верно?
     Ада кивнула.
     — Бабушка говорила, что вы однажды придёте. – Ада Копош спокойно посмотрела в глаза каждому из присутствующих. – Тогда я сразу скажу. Мой ответ – «нет». Я не буду работать на вашу организацию. Если это всё, зачем вы пришли... – Она встала из-за стола.
     — Мы ищем Дану Бойко. – Лаки показала фотографию, и глаза Ады расширились. – Я не собиралась вас вербовать или уговаривать. Но это очень важно.
     — Даны Бойко давно уже нет, – ответила Ада. Лаки посмотрела в окно, и вздрогнула. Вадим проследил за её взглядом, и тоже вздрогнул. Там виднелись не гаражи. Там виднелся ещё один дом, очень похожий на дом в локации Кыси. Умопомрачительно похожий. – Что именно вы видите, госпожа Страйк?
     — Деревянный дом. Замечательный дом, – тихо ответила Лаки. – И замечательная маскировка. Я чувствую, что хозяйка дома рядом – верно, госпожа Иоана?
     Ада, или кто это была на самом деле, улыбнулась. И почти сразу же часть секции стены, вместе с книжными полками, бесшумно повернулась, и оттуда вышла ещё одна женщина. Седовласая, всеми чертами напоминающая Аду-Иоану, но удивительно молодо выглядящая.
     — Немногие видят мой дом, – сказала вновь вошедшая. – Это не случайно. Я слышала весь ваш разговор, простите мне эту бестактность. Иоана, дорогая, не распорядишься насчёт чая?
     — Да, бабушка! – Иоана улыбнулась ещё раз.
     — Рады видеть вас, Дана. – Лаки поклонилась ей – так же, как призраку там, у обрыва. – Мы видели, что произошло восемьдесят три года назад. «Дана, нет! Нет, не прыгай!!»
     Дана побледнела и пошатнулась, Иоана успела поддержать её. Она, похоже, тоже слышала, подумал Вадим.
     — Это невозможно, – дар речи не сразу вернулся к Дане. – Я никогда не могла забыть этот голос. Но это невозможно!
     — У Вадима есть дар, – указала глазами Лаки. – Он помог нам всё увидеть. Наверное, это вышло случайно. Но я не смогла просто стоять и смотреть.
     — Что ж, тогда вы первые желанные гости здесь, за столько лет. – Дана посмотрела в глаза Вадиму. – Я не ошиблась, у вас обоих есть Дар.
     — У всех в этой комнате, – уточнила Лаки.
     — У всех в этом доме, – сказала тихо Иоана. – Бабушка? С тобой всё хорошо?
     — Давно не было так хорошо, – улыбнулась Дана. – Пройдёмте в мой дом. Надеюсь, вы не станете возражать, если Иоана к нам присоединится?
     — Ни в коем случае, – ответил Вадим и Лаки, улыбнувшись, кивнула. Потайной коридор оказался узким, и пришлось долго спускаться по лестнице.
     — Вы и Ада – один и тот же человек, верно? – спросила Лаки у Иоаны, пока они шли следом за хозяйкой дома. – Но как вам это удаётся? Вас ведь многие видели вместе!
     — Секрет, – улыбнулась Иоана. – Я расскажу, если вы пообещаете, что не станете больше подслушивать мои мысли. И мысли остальных присутствующих.
     — Прошу простить, это уже рефлекс. Охранницы у входной двери попытались прочесть мои мысли, я почувствовала.
     — Это их работа, – кивнула Иоана. – Простите. Мы уже пришли.

- - -

     — Тот самый дом! – не удержался Вадим, когда прошёл в сени. В точности! Вплоть до того, какие трещины где именно на каком бревне, каким цветом что окрашено.
     — Простите? – Дана замерла, сделав шаг на кухню – к печке. – Вы были в доме, похожем на этот?
     — Охранник забрал у меня пенал с картами памяти, – сказала Лаки. – На нём две греческие буквы, «Лямбда» и «Сигма». Если мне его вернут, я могу показать вам фото и видео. Нужна карта, с пометкой «141», арабскими цифрами.
     — Иоана? – Дана повернулась к внучке.
     — Я уже передала, бабушка. Сейчас принесут.
     — Я могу описать, что внутри дома. Того, о котором я говорил. – Вадим посмотрел в глаза Лаки – не сказал чего лишнего? – и услышал прямо в голове: «Да, правильно, расскажи».
     — Очень интересно, – улыбнулась Дана. – Расскажите.
     И Вадим рассказал. По мере того, как рассказывал, изумление проступало на лицах их хозяев всё явственнее. Очень удачно подошёл охранник, принесший карту памяти – видно было, что Дана не знает, что и сказать. Иоана передала карту бабушке, а сама извинилась, и ушла вместе с охранником.
     — Пройдите сюда. – Дана поманила гостей за собой. – Переобуваться не нужно. Проходите.
     Они прошли. И теперь настала очередь Лаки и Вадима удивиться – выглядело всё так, как Вадим рассказал. В основном. Даже часы с кукушкой такие же, и на том же месте. А в ивовой корзинке, под столом в гостиной, дремлет небольшая трёхцветная кошка. На вид такая же.
     — Не знаю, что и сказать, – призналась Дана, опустившись в кресло во главе стола. – Прошу, присаживайтесь. Иоана сейчас вернётся, и мы посмотрим на ваши записи. И всё-таки, что именно вы хотите? Я могу повторить то, что сказала Иоана: мы не будем работать на вашу организацию. Если это важно, мы вернём те деньги, что вы перевели.
     — Возвращать не нужно. Я покажу вам записи, – сказала Лаки, – а потом вы сами всё решите.
     Вернулась Иоана – принесла два чайника, чайные приборы и, отдельно, корзинку с пирожками. Умопомрачающий запах! Вадим вовсе не хотел есть, но стоило почуять – и ощутил зверский голод.
     — Иоана пекла, – пояснила Дана. – Никто так не умеет. Прошу, угощайтесь. О делах поговорим потом. Руки можно вымыть на кухне.
     У нас дома тоже строго соблюдали правило – когда я ем, я глух и нем, подумал Вадим. И Галка не любит, когда за едой говорят. Что ж, чаепитие – отличная идея.
     Лаки посмотрела на него – и кивнула. Едва заметно.

- - -

     На том комоде, где в доме у Кыси Вадим видел телевизор своей бабушки, у Даны находится небольшой медиа-центр. Они обе молча посмотрели записи – «выступление» Кыси там, где она встретила Галину. И фотоснимки. Отдельно – снимок дома Кыси посреди Помещения. Этот – самый эффектный, оазис света и нарядный сад среди каменной пустоши.
     — Потрясающе, – сказала Дана, наконец, а Иоана просто кивнула. – Мне часто снилось это странное место, где дом и цветник. Да, я видела её. Именно в таком виде – в том же платье, с теми же лентами в косах. Я никогда уже не заплетала косы, вообще не носила длинных волос.
     — Вы можете рассказать, когда и где её видели? Это важно. Для нас важно.
     — Вы с ней знакомы, вы оба. – Дана посмотрела по очереди в глаза Вадима и Лаки. Оба кивнули. – И похоже, вы хорошо её знаете. Я расскажу только один раз, и только вам. И никаких записей.
     Лаки кивнула.
     — Как скажете, Дана. Но я перескажу всё своему руководству. Если только вы не заставите меня с Вадимом забыть всё, что мы услышим.
     Иоана улыбнулась и вздохнула.
     — Мы никому не стираем память, – покачала головой Дана. – Пересказывайте, если хотите, своими словами. Слушайте.

- - -

     Полчаса примерно занял тот рассказ, а потом Дана намекнула, что у неё много дел. И ещё раз поблагодарила за пожертвование.
     — Вам точно не нужна защита? – Лаки замерла у выхода во двор. Их провожали обе – и Дана, и Иоана. – Происходит что-то странное. Мы ничего не потребуем взамен.
     — Мы справимся, Лаки. Спасибо за предложение. Как я могу с вами связаться?
     — Можно лист бумаги и карандаш? – Лаки дождалась, когда принесут и то, и другое. – Вы ведь пользуетесь Интернетом? Передайте привет вот этому человеку на любом публичном форуме. И оставьте адрес, по которому с вами можно связаться. Если срочно, позвоните по этому номеру, попросите пригласить человека, чьё имя написано, – протянула Дане визитную карточку. – До свидания!
     Она отворила дверь. Оба ротвейлера сидели за ней, по обе стороны от дорожки.
     — Жан, Ришар – проводите гостей! – Дана не стала выходить наружу. – И спасибо вам за бдительность! Доброго пути, Лаки – доброго пути, Вадим.
     К удивлению Лаки и Вадима, оба пса посмотрели в глаза хозяйки, и кивнули. Совершенно человеческий жест!
     — Как говорят в России, «загрузили», – призналась Лаки, едва только за ними закрылась стальная дверь. – Через полчаса будем на базе. И готовься писать отчёт. Рука устанет, точно говорю.

День 37. Полюс недоступности

     Вадим приподнялся на локте, посмотрел на часы. Три часа пять минут ночи. Так-так. Ложусь спать всё позже, встаю всё раньше. И ощущение, что выспался!
     ...Пока стоял под душем, вспоминал вчерашние события. Столько всего было – казалось, неделю назад их с Лаки занесло в «заводь Даны». А уж её рассказ... Вадим тоже пересказал его – своими словами. В конце концов, Дана прекрасно понимала, что руководство и так всё прочтёт. Было бы по-настоящему тайной – ничего не рассказала бы.
     ...Мы всё подготовили, мы с Дору. Дору Ионеску, он жил в соседней деревне. Всё обговорили. Мы хотели убежать вместе, и никогда не возвращаться. Ничего толком не обдумали, конечно – главное, уйти подальше от деревни. Но родители как-то узнали, или заподозрили, всё решили – за меня. А когда я добежала до оврага, где должен был ждать Дору, увидела только кровь на земле – много крови. И лоскут его рубашки. Тоже в крови.
     ...Не помню, почему в лес побежала. Потом уже, намного позже, вспомнила, что Дору говорил про лодку. Наверное, к ней бежала. И попала в ловушку. Кто-то из них кричал, что лучше мне выйти по-хорошему – и ничего тогда не будет; а сопляка этого, который сбежать надоумил, уже нашли и наказали как следует. А потом был ваш голос – я посмотрела, но никого не увидела. Потом уже ничего не было – помню только темноту и холод. А потом словно музыка заиграла. Я потом её слышала несколько раз, и удивлялась, такая красивая. И вдруг смогла дышать, хотя вокруг вода была. И как будто голос услышала, ни слова понятного не сказал, но я всё поняла. Зачем, меня спросили. И померещилось, что надо мной ангел висит, крыльями машет. И смотрит, и ответа ждёт. Говорить я не могла, но всё вспомнила, весь этот ужас, с момента, как из дома выбралась.
     ...И ничего потом не помнила. Спи, сказали мне, и ничего не бойся, тебе не причинят зла. Слов никаких не было, но как будто именно так сказали. Я проснулась утром, и была всё в том же платье, и туфлях, и одежда вся чистая и как будто светится – настолько белая. Не помню, куда я потом пошла. Всё как в тумане. Пока до железной дороги добиралась, услышала, что у нас в деревне пожар был. И все мне помогали, кого просила – слова грубого не сказали, ни разу не оттолкнули. Потом много чего было, целую жизнь успела прожить – всё было: и война, и мир, и испытаний столько – никому не пожелаешь. И настоящая семья, где все друг друга любят.
     ...Иоана тем летом осиротела – моя младшая и муж её в горах погибли, под лавину попали. А через месяц их дочь заболела – да так, что врачи руки опустили. Лихорадка, отчего и почему – никто понять не мог. Сгорала, словно свеча. Я тогда в больнице с ней осталась – сказали мне, держитесь: утра она уже не увидит. Одни мы остались с ней, мужа предыдущей весной похоронила, старшие дети разъехались – разбросала нас жизнь. Не знаю, как это было – самой захотелось уснуть, вместе с Иоаной, и не просыпаться уже, никогда. И тут в палате светло стало, словно кто с фонарём зашёл. Я голову поднимаю – и себя вижу. Ту самую – то самое платье, туфли, косы. И снова ту чудную музыку услышала, и снова спросили меня: зачем? Я что-то говорила, помню, а потом она, в белом платье, как будто туманом стала, облаком – сквозь меня пролетела, сквозь Иоану. Внучка моя дышала с трудом, ужасный был хрип – и вдруг прекратился. Я так и упала – сил уже не было, поняла только: всё, кончено. А потом очнулась от того, что Иоана меня тормошит. Бабушка, вставай! Бабушка, а почему мы в больнице? Тебе плохо было?
     ...И с тех пор мы с ней горя не знали. А когда Иоана выросла, и мы поняли, что у неё Дар... а потом поняли, что и я не такая, как все – всё снова изменилось. Всё пошло по-другому; мы с ней с тех пор даже и не чихнули ни разу, все болезни и неприятности стороной обходят.
     ...Я не знаю, почему именно такой дом себе построила. Иоана сумела скрыть его – талантливая девочка, и никогда свой Дар во зло не обращала. И я с неё пример беру. И никогда больше ту, в белом платье, не видела. Хотя иногда очень хотелось увидеть. Мне кажется, теперь я смогла бы ответить, зачем.

- - -

     — ...Вадим? – его аккуратно потормошили. – Не выспался?
     Магна. В спортивном костюме. Вадим понял, что сидит, уткнувшись локтями в стол, спрятав лицо в ладонях. Рассказ Даны не шёл из головы. Видно было, с каким трудом он ей дался. Иоана, последние пять минут рассказа, встала за спинкой бабушкиного кресла, положила ладони ей на плечи, и закрыла глаза. Лицо её было спокойным на вид, только слёзы стекали по щекам, одна за другой.
     — Задумался, – признался он. – Что-то случилось?
     Магна улыбнулась во весь рот.
     — Идём, позанимаемся. Заодно оценим твоё физическое состояние. Дай угадаю: единственная зарядка, которую ты делал – это прогулка до работы и обратно.
     — Верно, – признал Вадим. А это мысль – и почему раньше не было идеи зайти в спортзал?
     Магна шла рядом, на лице – ни следа неудовольствия. А то вечно хмурый вид, чаще угрюмая, чем весёлая. А сейчас не узнать.
     — Раздевалка там, – указала Магна. – Сам увидишь.
     Чисто и почти стерильно – как в операционной. Или в морге, подумал Вадим. Здешний морг, рабочее место Травматурга, настолько чист и лишён всяких запахов, что и не подумаешь поначалу о его назначении. Никогда не понимал, как можно выбрать такую профессию, подумал Вадим, заканчивая переодеваться.
     В самом спортзале тоже чисто – и никаких запахов. А громадный какой! Тут, поди, человек пятьдесят могут заниматься, друг другу не мешая. Столько снарядов – Вадим даже названия некоторых припомнить не смог. Что теперь?
     — Включи мониторинг, – сказала Магна. – Да, нажми на зелёный крестик на браслете и мысленно прикажи, «Включить мониторинг». Ну или вслух, как удобнее.
     Вот как. Техника понимает мысленные команды! Вадим старается следить за новостями науки и техники, и о такой технике пока только мечтают. Целые компании пытались разработать интерфейс, понимающий мысленные приказы – да всё без толку. Как объяснял им знакомый специалист-«мозговед», мамин одноклассник, это всё равно, что сидя у себя в квартире, попытаться на слух определить рост и вес человека, который только что вошёл в квартиру соседнего дома. Слишком много данных, крайне сложно найти закономерность, даже неясно – что именно измерять. А тут смотри-ка – уже работает!
     — Отлично, – кивнула Магна. – Начнём с простого. Идём за мной, и делай точно такие же упражнения.
     И верно – многие снаряды и тренажёры парные. Как интересно, сразу внимания не обратил! Вадим встал на соседнюю беговую дорожку... и начались упражнения.
     Через полчаса Вадим ощутил себя совершенно вымотанным и промокшим насквозь. Магна улыбнулась и хлопнула его по плечу, едва Вадим опустил гантели на пол.
     — На сегодня хватит. Одежду в стирку – увидишь, люк в стене – в душ, и в медотсек, посмотрим на результаты.
     А сама даже не запыхалась, хотя делала ровно всё то же самое!

- - -

     — Что с маламутом? – поинтересовался Док. Наблюдение за «нечто», на официальном языке Конторы «The Thing», продолжалось. Выяснилось, что слизистая масса быстро – в зависимости от массы объекта, от пяти минут до получаса – ассимилирует, поглощает любую живую ткань; часть преобразует в саму себя, остальное оставляет в виде компактных неорганических объектов – более всего похожих на камни. Камни эти тоже исследовали, и хранят ровно с такими же мерами предосторожности – но там ничего особенного, с точки зрения биологической опасности. Сейчас объект, после опытов с ассимиляцией, вырос в массе до полутора килограмм – после первоначальных десяти грамм – и решено пока не наращивать её дальше. После того, как объект вырос до пятисот сорок граммов, он начала время от времени передавать отчётливо заметные радиосигналы, в пяти диапазонах, все среди коротких волн. Особого оптимизма это не вызвало: если масса пытается с кем-то связаться, то нужно и дальше держать её в изолированной от радиоволн среде – как сейчас, в клетке Фарадея.
     И до сих пор нет удовлетворительной теории, отвечающей на два вопроса: откуда это взялось, и как оно делает то, что делает – время от времени образцы массы исследуют под микроскопом, делают химический анализ, но – ничего пока. Многие учёные Конторы сейчас заняты этим. Если в случае с мимиком ясно хотя бы, как его – с гарантией – найти и ликвидировать, сейчас ситуация хуже. Если найдутся и другие экземпляры «нечто», то вариант с выжиганием может остаться единственным способом противостоять. Мало кого обрадует перспектива выжигать всю биосферу на Земле.
     — Так что с маламутом? – повторил Док. Травматург словно не слышит, погружён в мысли.
     — А? А, ты про собаку. Обычная на вид, образцы ДНК соответствуют и виду, и породе. Жизнерадостная, обижается, что люди с ней общаются только через стену. Вот что странно: высокая способность к регенерации. Раны на ней залечиваются за несколько минут. Образцы тканей ведут себя так, как и ожидается – не трансформируются в эту слизь. Собаку и дальше будем держать в таких же условиях, это понятно.
     — Макриди?
     — Там же, на «Инферно». Трижды в день делаем пробу крови, по его же методике – сказал, что так будет чувствовать себя увереннее. Никакого биологического контакта, но с ним общаются специалисты. Представь: человек, которого никогда не было – он там записывает воспоминания, пишет свою биографию. Легко согласился с изоляцией – по его словам, он сам, на всякий случай, избавился бы от всех выживших в такой ситуации. Поскольку прекрасно понимает: попадёт такая особь куда угодно, где есть живые формы – и конец Земле.
     — Линзу Гирина-Брента применяли уже? – поинтересовался Док. – А, вижу, есть в планах – ещё не применяли.
     — Её монтируют. Сам понимаешь, вещь тонкая, да пока ещё настроят. В течение суток смонтируют и откалибруют, там посмотрим. Что с Вадимом? Я так понимаю, уже два инцидента с синтезированной реальностью.
     — Меня не это беспокоит. Меня беспокоит то, что Дана помнит голос, те слова, что крикнула ей Лаки. Либо их с Вадимом путешествие породило другую временную линию – и мы в неё все переехали – или надо пересматривать ряд теорий. Ну и, конечно, хотелось бы с Даной пообщаться, придётся как-то уговаривать. Ну и предположение, что Кысь действует на Земле как минимум с тридцать шестого года прошлого века.
     Травматург покачал головой.
     — Оба раза у Вадима, перед переносом в синтезированную реальность, был спазм дыхательных путей, добавил Доктор. – По его описанию, как будто душат. Когда Кысь его «чистила», он испытал похожее ощущение. Это пока всё, что есть. Панацея сработала штатно – никаких патологий не наблюдаем. Понаблюдаем за данными мониторинга, и пусть рядом с ним всё время кто-то будет. Магна хочет дела – отлично, тем более она – его куратор.

- - -

     Агата просидела полночи, создавая новые настройки для «Аргуса» – новый набор параметров для тренировки. Компьютеры из уничтоженного дата-центра собраны из разных комплектующих. Это что-то новое: не считая предыдущего инцидента, в Москве, компьютеры мало того, что собирались из наиболее мощных комплектующих – в первую очередь это процессоры и графические карты – но ещё и комплектация всегда одна и та же.
     А в последних двух случаях, помимо «устаревшей» версии Шодан, ещё и «зоопарк» деталей: не совсем уж старые, все выпущены как минимум в предыдущем году, но все разные. И снова та же, что и в Москве, сборка Шодан. Как такое возможно?
     ...После того, как первый – и пока что самый крупный – дата-центр Шодан, тогда ещё Парацельса, был демонтирован, долгое время считали, что дело можно сдать в архив. Однако следующий инцидент произошёл уже через три с небольшим месяца, пусть дата-центр оказался куда скромнее и по мощности, и по проявлениям. После чего возник вопрос: как с этим бороться?
     С одной стороны, утечка исходного кода Парацельса, и всех его настроек – того, что у человека соответствует памяти – могла произойти сотни раз, пока ситуация не стала критической. Неудивительно, что «зло возродилось» – удивительно то, что код оказался существенно переработан и дополнен, а база знаний выросла, по сравнению с исходной. Выросла и изменилась настолько, что ни один из тестов, созданных для Парацельса, уже не годился: не понять, на что способен ИИ. «Аргус» возник как ИИ, предназначенный для изучения другого ИИ; другие варианты его применения отыскались в рабочем порядке. И наблюдалась неприятная тенденция: каждая новая сборка Шодан требовала как минимум той же, а то и меньшей вычислительной мощности, в то время как «Аргусу» для «постижения» каждой новой сборки требовалось всё больше. Хотя Агата протестовала против того, чтобы мощность вычислительной сети «Аргуса» и его «оппонента» измеряли в традиционных единицах, количестве плавающих операций в секунду, других критериев не ввели. «Аргус» в состоянии производить до полутора петафлопс, при полной загрузке, в то время как Шодан умеет эффективно работать на вычислительной мощности в двадцать раз меньшей.
     Итак, «устаревшая» версия Шодан работает на собранных из россыпи деталей компьютерах. Известно, на чьей территории располагался, каким провайдером пользовался для связи. Ищем связь с аналогичным инцидентом в Москве... и как-то не очень помогает прогнозированию. Если в случае второго и третьего инцидентов появления Шодан отыскались программисты, дополнившие код, и специалисты по электронным технологиям, улучшившие передатчики – впоследствии такой удачи уже не случалось.
     Вот и сейчас: владельцы объекта только руками разводят – вроде бы всё на виду: занятый компьютерами зал, потребление трафика, расход электроэнергии... и никто не замечает? Да ладно! Но проверки на детекторе лжи ( «Аргус» справляется с этой задачей намного лучше всех аналогов) подтвердили – всё происходило так, что окружающие словно не обращали внимания на дата-центр – пока тот не уничтожали. Вот потом словно пелена с глаз спадала – и расходы на Интернет, и на электроэнергию, и «забытый» всеми зал, аренда которого стоила немало – всё это сразу же замечали.
     Пока что можно опираться на аномалии расхода электроэнергии, на «неучтённые» компьютеры, на помещения, в которых нет никаких датчиков и камер наблюдения – основные приметы дата-центров. Что ж, поищем!
     Дополнительно: в дата-центр войти может не каждый; значит – «инквизиторы» вскоре досмотрят предполагаемые аномалии. Шодан не оперирует в малонаселённых районах: всегда нужны эффекторы. Люди, выполняющие указания ИИ. В случае, когда требуется развёртывание нового дата-центра, нужны специалисты высокого класса. Значит, также ищем упоминания экспертов в области ИИ, вычислительных сетей, информационной безопасности – и в качестве критерия: человек резко меняет своё поведение, в том числе во всемирной Сети.
     — Дима, что у нас по изготовителям передатчиков? – спросила она во время очередного видеомоста. – Здесь пока глухо. Передатчик словно возник из... – Агата запнулась. Стоп, ведь это было в самом начале, ещё при Парацельсе! Именно это сводило с ума аналитиков: события совершались без видимых причин, у людей не было мотивации – делали что-то словно по чужой воле, ничего потом не помнили. – Дима, мне нужны данные исследования тех, кого лечили от последствий «одержимости». И все подробности того, что они делают в клинике – ведь там ведётся запись?
     — Разумеется, – подтвердил Колосов. – Заодно могу сводку по Груздевой прислать. Может, тоже пригодится.
     — Присылай! И пусть Архипов поищет признаки «наития». Да, того самого, которое было при Парацельсе. Если у нас старая версия Шодан – предположим, что она вернулась к старым трюкам.
     — Это мысль! – просветлел Панкратов. С начала видеомоста сидел хмурый – немудрено, наступившее затишье неспроста, явно зреет что-то ещё, и ожидать следует самого худшего.
     — Я собираюсь обратиться к Остаповой, – сказала Агата. – Вы двое – пока что единственные люди, которые считают, что она мне не приснилась.
     — Обязательно с охраной, и все – в спецкостюмах. Там висит камера и всё такое, но не стоит рисковать.
     — Да, так и сделаю. Если есть идеи, что сказать или спросить – слушаю. Пока что хочу убедиться, что она мне самой не приснилась.
     — Мы посовещаемся. Дай знать, когда соберёшься выходить.

- - -

     Вадим не без энтузиазма выполнил несколько тестовых заданий: перевести несколько манускриптов, пользуясь стихией – то есть, постаравшись обойтись «шарманкой». Тут же выяснил, насколько удобным оказался диктофон с функцией мысленного управления: настроить его на свои команды получилось быстро, управлять привык буквально за пять минут. Вот уж точно, техника на грани фантастики!
     Выяснилось попутно, что переводить «с картинки» намного сложнее, а вот если перед Вадимом физическая, скажем так, копия – куда как проще и эффективнее. Как интересно! А в чём разница-то? И так, и этак видишь те же буквы и всё прочее. Надо будет расспросить.
     Галка не появлялась – впрочем, Док сказал, ей нашли фронт работ, вернётся на базу к концу дня. Ладно, так даже немного проще. Вот уже который раз собираюсь ей всё сказать, подумал Вадим, а когда сталкиваюсь лицом к лицу – как бы забываю. Интересно, почему? Амнеотик так действует? Но по словам Дока, амнеотик работает трое суток, слабые остаточные эффекты не более недели. Неделя ещё не прошла.
     На браслет поступило сообщение: «Встретиться с Магной, она назначит тесты». Интересно! Но Магна не отвечает на вызовы, хотя на базе, по индикации. А вот Травматург ответил. Когда Вадим вошёл, Травматург занимался вскрытием. Обычного трупа – человеческого. Вадима слегка замутило – от зрелища; запахов, как ни странно, нет – как они этого добиваются. Травматург жестом остановил Вадима на входе и тот послушно замер, стараясь не смотреть на стол и то, что на нём лежит.
     — Это человек, – пояснил Травматург минуты через две. – Помогаем полиции. Понимаю, это неприятно. Извини, я занят сейчас. Что-то случилось?
     — Не могу Магну найти.
     — Она в клетке, наверное, – предположил Травматург и пояснил, увидев, как вытянулось лицо Вадима. – В клетке Фарадея. Это двумя этажами ниже, комната одиннадцать-ноль пять. Единственное помещение, откуда нет связи.
     Он помахал Вадиму рукой с зажатым в ней скальпелем и тот, не без облегчения, отбыл. Уже сам во всём ориентируюсь, подумал Вадим. Не думал вначале, что база настолько велика. Интересно, а как они поставляют сюда оборудование и всё прочее, откуда берут энергию – так, чтобы правительство ничего не заметило? Хотя если у них тут никем не учтённая атомная бомба в качестве средства стерилизации...
     Погрузившись в такие мысли, Вадим добрался до «клетки». Всё верно: пометка о том, кто внутри, клетка изнутри не заперта – можно входить. Инструкция, как входить, перед входом. Коммуникаторы нужно оставить в специальной ячейке снаружи, браслеты перевести в автономный режим. Ещё минуты две переводил браслет в автономный режим, с непривычки.
     Вошёл внутри «клетки» – немаленькая такая клетка, метров десять в высоту, и по пятнадцать-двадцать в остальных измерениях – и сразу увидел Магну. Она сидела в центре комнаты, в позе лотоса. Медитирует? Выполняет какое-то особое задание? Была бы занята, оставила бы, наверное, пометку.
     Когда массивная внешняя дверь клетки закрылась, стало жарко – на пару секунд. Словно в горячую печь заглянул ненадолго. Даже померещилось потрескивание поленьев и запах дыма. Очень интересно!
     — Магна?
     Не отвечает, так и сидит. Вадим осторожно обошёл её. Магна сидела, закрыв глаза, с невозмутимым выражением лица, а над её ладонями в воздухе висело два металлических шара. Всякий раз вижу, всякий раз не могу поверить, подумал Вадим.
     Он уселся напротив. Даже пытаться не стал садиться в позу лотоса. Просто сел, и стал ждать. На губах Магны появилась улыбка, она едва заметно кивнула, а оба её шара обогнули Вадима по воздуху и вновь замерли в паре сантиметров над её ладонями. Чудеса, да и только.
     Определённо, в этой клетке что-то происходит с органами чувств. Вначале зрение «засбоило», несколько секунд не мог «навести резкость». Потом ненадолго заложило уши, а затем слух обострился – Вадим не сразу понял, что собственное дыхание слышит, так, словно лошадь дышит над ухом. Постепенно и это прошло.
     Он закрыл глаза. Так и уснуть можно. Такое тут спокойствие и тишина! Интересно, зачем Магна сюда пришла? Не за этим ли?
     Ему послышались звуки улицы – голоса идущих пешеходов, звуки проезжающих автомобилей. Шум города. Вадим открыл глаза и оглянулся – это что, запись? Магна сидела, не меняя ни позы, ни выражения лица. Она этого не слышит?
     Чёрт, только не это! Вадим ощутил, как сдавливает горло – воздух перестал идти в лёгкие, вдохнуть не получалось. Успел заметить, что браслет на руке мигает красным, успел увидеть, как Магна открыла глаза – и чернота накатила со всех сторон.

- - -

     Травматург беззвучно выругался, услышав сигнал тревоги. Сигнал от клетки Фарадея – изнутри не проходит электромагнитное излучение, но датчики в клетке зафиксировали нештатную ситуацию, и передали, механическим образом, сигнал наружу – не нарушая изоляции.
     Ну не бросать же тело в процессе! Ладно, остальные справятся.
     — Док, у меня клиент, я не могу оторваться, – сообщил Травматург. – Пришлите ассистента, если нужна помощь.
     — Всё понял, – голос Дока из коммуникатора. – Оставайся на связи.
     ...Когда Док и Лаки, в сопровождении охраны, отворили дверь клетки, внутри никого не было.
     — Не нравится мне это излучение, – сказал Док, после того, как стажёры обнаружили слабый радиоактивный след. Похоже на наведённую радиацию. – Давно пора датчики нейтрино добавить. Есть у меня нехорошее предчувствие.
     Слабые биологические следы – там, где люди касались пола ладонями.
     — Фиксирую два следа, – сказал стажёр, с газовым анализатором в руках. – Высокий уровень адреналина, повышенное потоотделение. Что-то испугало их.
     — Я догадываюсь, что, – сказала Лаки сквозь зубы. – Как сегодня в Помещениях с турбулентностью?
     — Выше нормы, – голос Травматурга. – Думаешь, их туда вынесет?
     — Есть такие предположение, – сказала Лаки. – В предыдущий раз мы значительно переместились, и если бы вернулись с тем же смещением, попали бы в толщу камня. И вынесло нас в Помещение. А в первый раз мы, по сути, на пару шагов отошли от точки старта – и вернулись в исходную локацию.
     — Только бы их не в Антарктику занесло, – задумчиво сказал Док. – Во всех остальных он с Магной не пропадёт. А там возможны варианты.
     — Никаких вариантов, – сказала Лаки. – Профессор, запроси разрешение выставить пост в аномалии. Ну или дай им обоим экстренный вход в капсулы, это можно на расстоянии сделать. Магна, поди, догадается сразу в капсулу пойти.
     — Разумно, – голос Профессора. – Включаем автоматический поиск во всех Помещениях. Кроме локации Кыси, конечно. Травматург, как освободишься – оставайся на дежурстве, может потребоваться срочная эвакуация. Ассистента я сейчас пришлю.

- - -

     Вадим осознал, что стоит, рядом с Магной, где-то в каком-то городе. Лето, жара, солнце почти в зените. Похоже, не самый благополучный район – облезлые пятиэтажные дома, пустырь за спиной, переполненные мусорные баки шагах в пяти. И соответствующие запахи. Вадим поморщился.
     — Это мой дом, – указала Магна. – Чёрт, это же тот самый день! Прячься!
     И потащила его за рукав – оба присели так, чтобы их не было видно за ограждением позади мусорных баков.
     Звон разбитого стекла в доме. Крики – самые разные. И стрельба. Из автоматического оружия.
     — Может, полицию вызвать? – шепнул Вадим.
     — Уже вызвали, но она опоздает. Пригнись!
     Трое мужчин выбежали из подъезда держа в руках автоматы – что-то кричали, но лингва то ли не успевала перевести, то ли кричали на неизвестном ей языке. Видно было, что все трое готовы стрелять по кому-то, кто сейчас выйдет из подъезда.
     Показалось, что кто-то невидимый схватил их оружие за стволы и сильно дёрнул вверх и в сторону – автоматы вырвались из рук и улетели прочь по крутой дуге. Вновь крики – мужчины бросились бежать к машине, припаркованной шагах в десяти. Грохот и звон стекла – машина присела. Что-то упало ей на капот, а из укрытия, в котором сидели Вадим и Магна, не видно, что. Все трое недавних стрелков бросились мимо машины, в сторону пустыря.
     — Они бегут к старому заводу, – шепнула Магна. – Там у них производство. Если я не ошибаюсь... Чёрт, точно! Пригнись!
     Девушка выбежала из подъезда – в спортивном костюме и такой же обуви. Оглянулась, и бросилась вдогонку трём недавним стрелкам. Вадим не сразу понял, кого он видит, а когда понял через пару секунд – и не поверил своим глазам – Магна схватила его за руку.
     — Да, это я. Ну, то есть другая я. Ей лучше нас не видеть. Бежим за ними!
     Когда они пробегали мимо той же самой машины, Вадим успел заметить, что две гантели, килограмма по три-четыре на вид, вон как смяли крышку капота. Похоже, никуда эта машина уже не поедет. Но откуда они прилетели, да ещё с такой силой?
     Магна на бегу вытащила коммуникатор – откуда он, вроде бы снаружи клетки был? – и покачала головой.
     — Нет связи, – пояснила она. – Сами будем разбираться. Чёрт, не думала, что я в тот раз так быстро бежала!
     Полуразрушенный завод оказался поблизости – и пустынно: немногие прохожие, которых Вадим успел заметить, видимо, попрятались, заслышав стрельбу. Мы в боевике, подумал Вадим, едва поспевая за Магной, и как-то не очень хочется становиться его героем.
     Где вторая – здешняя – Магна, не понять, но откуда-то впереди послышались крики и немедленно оборвавшаяся стрельба. До ближайшего здания оставалось шагов сто – Магна и Вадим остановились у пролома в бетонном заборе – оттуда выбежали двое мужчин, а следом за ними вылетела железная бочка. Сбила с ног обоих – так и остались лежать – и покатилась по разбитому бетону.
     Два взрыва внутри здания.
     — Они вызвали подмогу, – сказала Магна. – Въехать они могут... Пригнись!
     Из-за постройки, шагах в двадцати за ними, выбежал мужчина с пистолетом в руке. Вадим даже удивиться не успел: металлический шар ударил незнакомца по лбу, и человек рухнул. Магна протянула руку – пистолет нападавшего поднялся с земли и устроился в её ладони. Оба стальных шара, её обычное вооружение, легли в её вторую ладонь.
     — Стрелять умеешь? – протянула пистолет Вадиму. – Сможешь выстрелить в человека?
     — Не уверен, – признался Вадим, приняв оружие. Ага, вот предохранитель.
     — У нас нет подкрепления, и вполне могут убить, – сказала Магна. – Но она сейчас одна – ни опыта, ни помощи, только злость и отчаяние. Я хочу помочь ей. Если ты не готов, я отведу нас в укрытие, там сможем переждать. Что скажешь?
     Если честно, из боевого пистолета Вадиму стрелять не доводилось. Тем более по людям, пусть и по негодяям. Но меньше всего происходящее походило на розыгрыш. Да и Магна, во время их предыдущего приключения, «во сне», не лезла на рожон.
     — Идём, – сказал Вадим, осознавая, что сейчас, возможно, совершил действительно роковую ошибку.
     — Они будут минут через пять, – пояснила Магна. – Нужно продержаться, полиция будет минут через десять. Держись рядом!
     А вот это не игра, подумал Вадим, чувствуя, что ему становится жарко. Было страшно, но страх не обессиливал. И устройств регенерации тут нет, убить могут взаправду. Ежу понятно, что основная надежда – на Магну. На старшую, если можно так сказать. Что творит младшая – неясно, но изнутри здания доносится грохот и треск.
     И они пошли. Добежали до пролома, из которого вылетела бочка. Те двое так и лежат – судя по лужам крови под их головами, могут уже и не подняться.
     — Я тогда разгромила все их лаборатории, – пояснила Магна, заглянув за угол. – Сожгла к чёрту все наркотики, вообще всё. До сих пор не могу вспомнить, как спаслась. Идём! И держись за мной – не хочу, чтобы она нас увидела.
     Судя по вспышкам пламени и грохоту, Магна-младшая действительно что-то громила.
     Магна по дороге пару раз хватала Вадима за руку – стой! И оба раза её рука казалась нестерпимо горячей – может, так и было. Оба шара держала в ладони – готова пустить их в ход.
     — Сейчас! – громко шепнула Магна, и они перебежали через коридор туда, откуда доносился грохот. – Сейчас это...
     Грохот. Ударная волна такой силы, что всё поплыло перед глазами. Но Вадим успел заметить, что Магна – старшая – замерла, протянув руку ладонью вперёд, а в комнате перед ними в воздухе висят, медленно опускаясь, металлические обломки.
     — Огнетушитель, – пояснила Магна шёпотом. – Это я ещё помню, меня осколками... Чёрт!
     Она заглянула за угол, Вадим последовал её примеру. Магна вторая – младшая – сидела на полу шагах в десяти, спиной к ним, держась за голову руками. Между пальцев её стекала кровь. Магна-старшая заглянула за другой угол и махнула Вадиму рукой – пригнись!
     За секунду до второго взрыва Вадим успел заметить, как рядом с Магной-младшей возник из ниоткуда высокий седовласый человек, взял её за плечи и исчез – вместе с Магной. И тут ударило так, что Вадим очнулся секунды через три – осознал, что прижался спиной к стене, что Магна рядом с ним, тоже спиной к стене – а перед ними висит, медленно опускаясь наземь, облако сверкающих крошек.
     Краем глаза Вадим заметил движение слева. Тело плохо слушалось, в ушах звенело, но он успел понять, что это человек, что он поднимает автомат, целится в них.
     Грохот, жуткая боль в кисти. Вадим понял, что выстрелил. И только чудом не вывихнул себе всё, что только можно. Человека словно кувалдой огрели – упал, развернувшись, выпустил короткую автоматную очередь – никого не задев. И Магна пришла в себя – металлическое крошево перед ними осыпалось, а автомат, который держал человек, взмыл в воздух и стремительно перелетел в руку Магны. Вадим с удивлением узнал в нём АК-47.
     — Там ещё трое с оружием, – сказала Магна. – Что у тебя с рукой? Понятно, – она осторожно подняла пистолет. – Вадим, если ты можешь увести нас отсюда – сейчас самое время.
     Вадим кивнул, и... понял, что не помнит песенки. Вообще. Ни слов, ни музыки.
     — Не получается, – сказал он коротко. Магна кивнула.
     — Уходим, – указала она. – Мы играли здесь в детстве. Надеюсь, что...
     Вадиму стоило большого труда повернуться спиной к тому самому коридору, откуда выбежал человек с автоматом.
     — Просто поверь мне, – сказала Магна. – Встань за спиной и обними меня. Некогда объяснять! Делай! Держи крепче!
     Вадиму показалось, что кто-то невидимый силой пытается потянуть Магну вперёд. Едва хватало сил держать, да ещё пострадавшая кисть немилосердно болела. В нескольких метрах от них груда мусора зашевелилась и приподнялась, взвились клубы пыли. Вадим заметил, как металлическая крышка, прикрывавшая невидимый до того люк, отплыла в сторону и мягко опустилась. Магна замерла, вновь стала обжигающе горячей... и за их спинами послышались глухие взрывы и крики.
     — Газовые гранаты, – пояснила Магна. – Несколько минут у нас есть. Всё, отпускай. Сможешь спуститься?
     Смог. Магна включила фонарик на коммуникаторе и махнула рукой – за мной! Пахло в туннеле нехорошо – явно старая канализация или что-то такое – но хотя бы сухо и живности никакой нет. Оба шара Магна держала в руке, во второй держала пистолет.
     Вадиму казалось, что они шли целую вечность. Потом снова Магна потребовала, чтобы её обняли, потом снова невидимый великан пытался отобрать её у Вадима... и ещё один люк, ржаво скрипнув, открыл им путь к свободе. Свобода оказалась поблизости от дома Магны, в другой части пустыря. А до слуха доносились чарующе приятные звуки полицейских сирен. Магна разрядила пистолет, и, превратив его в металлический шар, бросила за спину, в открытый люк. Обойму, Вадим заметил, сунула в карман.
     — Закрыть бы его, чтобы детишки не покалечились, – подумала она вслух. – Пока нет никого, – пояснила она. – Никого с оружием. Сейчас я придумаю, где нам можно отсидеться, там решим, как быть.

- - -

     — Их нет уже час и сорок семь минут, – отметил Док. – Магна первым делом выйдет на связь. Если, конечно, они не в Помещении.
     — Во всех доступных Помещениях действуют маяки, – возразил Травматург. – Уже был бы сигнал. Спокойствие, с Магной он не пропадёт. Так что говоришь, успел прислать монитор?
     — Перед тем, как пропал со связи – передал активность мозга, характерную для парадоксального сна. При том, что Вадим не спал. Полагаю, это и есть триггер – осталось понять, насколько быстро он действует.
     — И откуда берёт энергию, – добавил Профессор. – «Архе» собрал материалы по всем инцидентам, где наблюдалось что-то похожее. Аналитики уже исследуют. По проявлениям. Док, у Вадима в тканях нет структур, которые ты нашёл у Магны и Лаки?
     — Нет, – подтвердил Док. – Это что-то новое. Лаки, вспомни – перед тем, как вас с Вадимом вынесло на «Фон Браун», как ты можешь описать своё состояние?
     — Я когда в дом к ней захожу, мне всегда страшно, – сказала Лаки. – Ну, не так, чтобы трястись и рыдать, но всё время не по себе.
     — Ясно. А Вадим?
     — Он был спокоен. Я даже удивилась. Пару раз легонько его тормошила, он как будто спал на ходу... – Она осеклась.
     — Вот именно! – Док поднял указательный палец. – Всего три инцидента, рано делать выводы, но есть что-то похожее. Ладно. Я в лабораторию, там ещё что-то новое отыскали. Там, в «Инферно», линзу уже построили?
     — Заканчивают монтаж. Думаю, завтра утром будут данные по находкам из Антарктики, – отозвался Травматург. – Всё, у меня там работы полно. Ассистент уже на месте, если что – готовность через две минуты. Лаки?
     — Послание Остаповой. – Лаки подняла голову. – Это майор Колосова, из Новосибирска. Передала нам сообщение.
     — Любопытно, – пригладил бородку Профессор. – Есть кому забрать, или нужна команда?
     — Есть, – заверила Лаки. – Как получу, доложу.

- - -

     Вадим смутно помнил, куда они шли. Когда окончательно пришёл в себя – они оба в относительно приличном заведении – кафе? – и народ не особенно глазеет на них. Говорят здесь по-английски, среди посетителей Вадим заметил много латиноамериканцев. Интересно, где это мы?
     — Будем вспоминать, – сказала Магна. – Если что, я найду, где нам остановиться на пару дней. Это мой родной город, и здесь сейчас две тысячи пятый год. Что тебе нужно, чтобы вспомнить?
     — В том сне был какой-то намёк, – припомнил Вадим. – Там, где мы с тобой пытались покинуть базу. Здесь есть где-нибудь доступ в Интернет? Я не помню песню, но примерно понимаю, где искать намёки.
     Магна кивнула.
     — Организую. Руке уже лучше?
     ...По дороге Магна нашла аптеку, вернулась с перевязочным материалом – и вскоре пострадавшая кисть стала чувствовать себя куда лучше.
     — Я тоже хороша, – сказала Магна, понизив голос. – Должна была выяснить, что ты не держал боевого оружия. Ну, по-настоящему, все эти стрельбища не в счёт. Но ты спас нам жизнь. Это правда. Я такого не забываю, – она положила ладонь поверх ладони Вадима. – Всё, у нас минута, затем встаём и уходим.
     — Что это за город?
     — Алафорд. К северо-востоку от Браунсвилла. Здесь до границы с Мексикой рукой подать. Да ты и сам заметил, наверное. Всё, уходим!
     Вадим успел заметить, оглянувшись, что один из сидящих за стойкой указывает в их сторону рукой и что-то говорит другому человеку.
     — Мне неохота встречаться ни с полицией, ни тем более с этими. – Магна указала дорогу. Похоже, она действительно неплохо ориентируется в этом городе. – Лаки успела сказать мне, что здесь лучше ничего не есть и не пить. У меня есть с собой запас, – показала пакетик. – Батончики. Вода тоже есть, на сегодня должно хватить. Я знаю, где тут можно найти Интернет, но давай вначале вернёмся к моему дому.
     — Зачем??
     — Там мои тайники. Нам нужны деньги. То, что было, в аптеке оставила. Идём?

- - -

     — Не нравится мне эта затея, – проворчал Панкратов. – Сто пудов, что за тем пустырём кто-то следит. Спугнём. Да, знаю, что дрон издалека всё видит, но эта компания, полагаю, тоже не пальцем делана. Извини, Агата!
     — Нет, всё в порядке, я тоже немного нервничаю, - улыбнулась Агата на экране. – Я согласна, Миша. Если заподозрят, что мы следим за их агентами, разговора может не получиться.
     Минуты текли и текли...
     — Сообщение от Остаповой, – сказала Агата. – На том же форуме. «Я вам ответила на тот же адрес».
     Несколько секунд царила тишина.
     — Кто-нибудь появлялся поблизости от того пня? – полюбопытствовал Колосов.
     — Никак нет, товарищ полковник.
     — Проверьте карту памяти. Нет, не прикасайтесь, – приказала Агата. – Да, вон там, где ямка, с северной стороны. Да, я вижу её. Дима, карта лежит по-другому.
     Панкратов хватил кулаком по столу. Молча.
     — Изымайте карту, – приказала Агата. – Оставьте взамен копию, карту на экспертизу. Руками не брать, отправьте робота.
     Следующие пятнадцать минут прошли в томительном ожидании.
     — На карте новые данные, – сообщила Агата. – Человек к карте не прикасался, нет биологических следов. И есть изменения в незанятом участке, исследуем. На карту записан публичный ключ для шифрования, в комментарии латинскими буквами фамилия «Остапова». Как только будут новые данные по карте, я перезвоню.
     — Как они это делают? – поинтересовался Панкратов. – Нет, мне правда интересно. Чёрт, ни в какую телепатию всё равно не верю.
     — Даже после «египетского дела»?
     — Там вообще сплошная мистика. Ну да, похоже, это существует. Но как они сумели обработать карту так, что дроны ничего не засекли? Кто её подобрал, перенёс туда данные, и положил на место?
     — Кто-то, кого сложно заметить... – пробормотал Колосов. И они, практически одновременно, схватились за телефоны. Переглянулись и рассмеялись.
     — Звони ты, – кивнул Колосов.
     — Агата? – Панкратов усмехнулся, включил громкую связь и положил телефон на стол.
     — Да, Миша, я тоже подумала. Есть следы на земле. Я бы сказала, похоже на следы от детской игрушки – ну знаешь, модель танка, например. Очень похоже на след от гусениц. Мы там уже всё исследуем.
     — Дважды они такое не используют, – вздохнул Панкратов. – Умные, черти! Ладно, всё равно нужно собрать все следы.

- - -

     Лаки прочитала что-то на экране монитора, откинулась на спинку стула и расхохоталась.
     — Что смешного? – Профессор вошёл в библиотеку.
     — Представила, с каким лицом они читали карту. Приказ выполнен, Профессор, я передала им новый ключ для связи, и наши материалы по инцидентам с Шодан в России. Если Колосова найдёт данные, она ответит.
     — То есть жука они не нашли? – поднял взгляд Профессор. Видно, что старается выглядеть хмурым, но на деле очень доволен.
     — Не нашли. Он заснял видео, как они его там искали. Во второй раз этот номер не пройдёт, Профессор. Там не дураки.
     Профессор усмехнулся. Миниатюрный робот – идеальный агент для переноса данных с карты – так, что никто и не заметит. А если бы карта действительно была под видеонаблюдением, операцию бы отменили.
     — Полагаю, и не потребуется. Ключ передали, дальше уже проще. Есть новости?
     Он не стал уточнять, какие. И так понятно. Лаки помотала головой.
     — Продолжаем отсеивать возможные версии «дня X», Профессор. Похоже, все техногенные версии также исключаем. Что-то будет, но это устроят не люди.
     — Интересно, – пригладил бородку Профессор. – В любом случае будем готовиться к угрозам высшего уровня. Что-нибудь от Кыси?
     — Не выходит на связь. Если честно, я испугалась бы сильнее, если бы вышла.
     Профессор покивал.
     — Замечательно, Лаки. Вольно, не нужно формальностей. Через час Шеф проводит совещание по поводу Шодан, если будут новости по любому из двух инцидентов – вызывай немедленно.
     Лаки кивнула. Без формальностей, так без формальностей.

- - -

     Мне здесь начинает нравиться, подумал Вадим неожиданно. Отец любил рассказывать о том, как в его детстве играли мальчишки. Ну да, не зависали в Интернете, не ходили, уткнувшись в свои гаджеты, не прикипали к клавиатурам и мониторам. Игры были опаснее – совсем другая романтика, другие игры. Во дворе, где всех развлечений были старые ржавые качели да карусель, они с приятелями часами исследовали глубины космоса, искали сокровища, спасали мир от капиталистической агрессии. Было же время! И вот сейчас всё именно так, как отец описывал! Туннели, какие-то заброшенные гаражи. Вот интересно! Отец упоминал о «секретиках», прикопанных сокровищах – и свои с друзьями секретики помечал значком, который вычитал в книгах о Шерлоке Холмсе. Провалиться, такой же значок!
     — Магна, минутку! – Вадим оглянулся – солнце в зените, пекло, вокруг ни души. На обломке бетонной плиты нарисован тот самый значок! Чем-то чёрным, на вид – углем. – Я где-то такое уже видел. Можем на минуту задержаться?
     Магна оглянулась и кивнула. Вадим подобрал с земли сухую ветку и осторожно раскопал – под значком. Нашёл там свёрток – что-то небольшое, завёрнутое в чёрную пластиковую плёнку.
     — Там металл, – сказала Магна, глаза её округлились. – Странно, я почуяла её, только когда ты откопал! Похоже, монета. Откроем?
     Действительно, монета. Большая. Настолько знакомая и неожиданная одновременно, что Вадим не сразу вспомнил.
     — Это «олимпийский рубль». Памятная монета, в честь Олимпиады 1980-го года. У отца таких много.
     — У твоего? – уточнила Магна. Протянула руку – рубль послушно взмыл, устроился у неё на ладони. – Как интересно. Откуда в Алафорде может быть такой рубль? И что это за значок нарисован?
     Вадим принялся рассказывать. В общих чертах.
     — Идём отсюда! – потянула его за руку Магна. – Расскажешь по дороге. Не нравится мне это, Вадим. Как будто специально для тебя оставили, верно? Ещё десять минут, и будет тебе Интернет. Есть хочешь?

- - -

     — Да? – Агата подняла трубку. Как не вовремя! Только начала делать пирог, и тут звонок. – Валентин?
     — Так точно, товарищ майор. Входящий видеозвонок. Запрашивают вас.
     — Кто? – Агата направилась в их с Дмитрием кабинет. Закрыла за собой дверь – теперь комната изолирована от известных их отделу методов прослушивания. При этом есть связь с Интернетом и работает мобильная связь. Всё-таки они с мужем собрали отличную команду.
     — Груздева Марина Анатольевна.
     Агата не успела удивиться – рефлексы взяли своё.
     — Буду в эфире через тридцать секунд. Включить запись.
     — Есть, товарищ майор!
     Ей хватило двадцати, чтобы принять ставшие обязательными меры безопасности. На экране – Груздева. Небольшая комната за её спиной, никакого убранства – белые стены, белый потолок.
     — Здравствуйте, Марина Анатольевна, – Агата посмотрела в её глаза. Никаких эмоций на лице Марины. А по её досье, эмоциональная и жизнерадостная. Не хочется добавлять «была». – Кто сообщил вам моё имя?
     — Шодан, – ответила Марина. Лицо её так и оставалось каменным. – Вы ведь так её называете? Я немного помню, но кое-что запомнила.
     — Продолжайте. Я должна вас предупредить, что наш разговор записывается.
     — Я знаю. Адвокат меня предупредил. Если что, он в соседней комнате.
     — Надеюсь, это не потребуется. Что вы хотите сообщить?
     — Я вспомнила, о чём и о ком говорил тот человек, который вживил в меня то устройство, – Марина провела ладонью по затылку. – Возможно, вам это пригодится. Но у меня одно условие.
     — Слушаю вас.
     — Отстаньте от меня. Перестаньте следить за моей жизнью. Я и так практически живу в психушке, – её лицо словно включили – столько самых разных чувств по нему пробежало, слёзы собрались в уголках глаз Марины. – Если вы ещё не поняли, что не я сделала всё то, что вы мне приписываете, то говорить мне с вами не о чем.
     — Мы это поняли. – Агата внимательно смотрела в глаза собеседницы. – И вы должны понимать, что я не могу ничего обещать. Но я передам эту запись руководству, оно принимает решения, лезть или не лезть в вашу жизнь.
     Марина кивнула и вытерла слёзы ладонью.
     — Хорошо. Тогда слушайте.
     Агата сделала несколько записей в блокноте – имена, адреса, факты биографий. Интересно. Как минимум о пяти из десяти упомянутых Мариной людей нет сведений в оперативных материалах.
     — Благодарю вас за помощь. – Мысль пришла в голову внезапно... большой риск, но вдруг! – Мне могут потребоваться уточнения. Как мне с вами связаться? – Агата провела ладонью по лбу. Затем помотала головой, сделала вид, что ухо чешется.
     — Звоните моему адвокату. Он передаст.
     — Понятно, спасибо. Я немедленно передам ваше сообщение руководству. Вы нам очень помогли.
     Марина кивнула, протянула руку вперёд и куда-то слева – с её стороны справа – от камеры. И связь оборвалась. Агата отключила монитор и сняла маску. Очень точная, замечательно передаёт всю мимику. А ещё она фильтрует слуховые и зрительные сигналы – проще говоря, в глаза и уши поступает упрощённое, грубое восприятие реальности. Они – она, её муж и Панкратов – сделали всё, чтобы об этой мере предосторожности не знал никто, кроме сотрудников отдела.
     — Валентин. – Агата взяла мобильный. – Запись отфильтровать. Проверьте на наличие маркеров всех версий Шодан, а также Парацельса. Фильтрованный вариант пересылайте в Москву. Важно: никто не должен знакомиться с исходной записью. Это приказ.
     — Есть, товарищ майор! – На Валентина, то есть капитана Валентина Новикова можно положиться. Немного тех, на кого можно – в том смысле, что есть достаточная уверенность, что они не под влиянием Шодан или известных аналогов. Агата сразу же набрала другой номер.
     — Дима, со мной только что говорила Груздева. Есть у меня неприятное предчувствие. Да, вам пришлют фильтрованную запись и заключение экспертов. Нет, первое впечатление – что она сама говорит, характерных для Шодан маркеров не было. Но как ты сам говоришь...
     — ...ничего не предполагаем, – послышалось из трубки. Агата знала, что сейчас Дмитрий улыбается. И сама улыбнулась.
     — Всё верно. Держите меня в курсе!
     ...Агата вернулась на кухню и вздохнула. Можно считать, что пирог испорчен. Теперь всё начинать заново. Что поделать, работа не прекращается никогда. Выходные и прочие условности – не для сотрудников её отдела.

- - -

     Магна не раз назвала Алафорд «жуткой дырой» за последний час. Похоже, ностальгия по молодости её не мучает – интересно, на каком языке она говорит? Острое ощущение, что на русском: теперь и Вадим присматривался, иногда, к артикуляции. Там, на базе, Магна явно говорит не по-русски. А здесь...
     — Ты иногда пристально смотришь на моё лицо, – сказала Магна, не поворачиваясь. Следит; по её словам, городок – место неспокойное. Особенно неприятно здесь чужакам. – Что-то не так?
     — Мне кажется, что сейчас ты говоришь по-русски, – отметил Вадим, не отвлекаясь от экрана. Сам не понимал, что ищет. Припомнились какие-то мультфильмы, по ним и вёл поиск. – А в самом начале – ну, до заброшенного завода и всего остального – говорила по-английски.
     — Я не... Чёрт! – Магна потрясена. – А ведь правда! Ничего не понимаю... Нашёл?
     — Похоже. – Вадим увидел кадр из той серии «Ну, погоди!», где Волк и Заяц на теплоходе. Фуражка у капитана... а у матросов. Бескозырка! Точно, бескозырка! Ищем бескозырку... там ещё какое-то слово. Цвет! Вот оно!
     — Уходим, быстро! – Магна схватила его за руку. А бармен, внезапно, навёл на них дуло револьвера... вернее, внезапным было то, что револьвер вырвала из его руки неведомая сила, и бросила Магне под ноги. Десяток других посетителей заведения вскочили на ноги, выхватывая оружие... ещё несколько секунд, и все они кто стоят, подняв руки, кто лежит – Магна сбила с ног некоторых их же оружием. Рука её стала горячей, буквально – Вадиму даже показалось, что обжигающе горячей. – Справа за моей спиной, в ту дверь, живо! – приказала Магна, отступая так, чтобы не терять никого из виду.
     Вадим попытался напеть, мысленно, первый куплет «Бескозырки белой» – как вдруг почувствовал резкий ожог. А затем услышал звон стекла и выстрел. Магна прикрыла глаза... и серия выстрелов и взрывов прогремела на улице, а в заведении все стёкла осыпались осколками. Магна открыла дверь пинком, закрыла её за собой – втолкнув Вадима в коридор. Вадим успел заметить, как дверь – с той стороны видно, что стальная – срастается, сливается с косяком.
     — Покажи, – потребовала Магна. – Чёрт, что-то я совсем плохая стала. Не почуяла сразу его пушку. Тебе только кожу содрало, терпи. Вспомнил? Вспомнил песню? Давай, уводи нас, я не хочу убивать их!
     Вадим попробовал напеть. На дверь обрушился град ударов – с той стороны. Кулаками бьют? А куда ведёт коридор? Мысли путались, сосредоточиться на песне стоило огромных усилий. И внезапно другая песня пришла на ум – пришла, и заиграла так чётко и ясно, словно слушал её собственными ушами. Андрей Макаревич, «Я сюда ещё вернусь». Отец, в молодости, был – да и остался – преданным поклонником русского рока. И многие из тех песен прочно засели в памяти. Вадим не то чтобы не любил их – относился к ним без восторженного поклонения. И вот песня заиграла, и играла всё сильнее.
      «...но зовёт нас в путь... подгоняет ночь и день...»
     — Они уходят... – прошептала удивлённо Магна, заканчивая перевязывать Вадиму плечо. – Всё-всё, не отвлекаю, прости!
      «Я сюда ещё вернусь...»
     Маревом подёрнулось всё перед глазами. Удивлённые глаза Магны. Вадим схватил её за руку.
      «...мне бы только выбрать день».
     Тьма упала с потолка, обволокла и унесла их с собой.
     — Не шевелись, – шёпот Магны. – Говори только шёпотом. Мы в Помещении. Этого Помещения нет в списке.
     Вадим понял, что воздух стал сухим и безвкусным. Точно. Голова ещё немного кружилась, и неприятный полумрак. Он поднял голову – так же, как и Магна – и посмотрел вверх. Там, едва видимая, слабо светилась заглавная греческая буква «омега».
     — Похоже, здесь пусто, – шепнула Магна. – Сейчас. За нашей спиной должна быть стена. Медленно, очень медленно идём туда. Если помнишь ещё свою песню, старайся мысленно напевать её.

- - -

     — Профессор, это срочно, – голос Травматурга. – Сигнал инициализации. Обнаружено новое Помещение. Повторяю, коридоры активированы, повторяется последовательность инициализации. Нужна команда спасателей.
     — Кто-то проник в новое Помещение? – не поверила своим ушам Лаки. – Профессор, я должна быть там!
     — Согласен. Дайте Совет Безопасности. – Профессор прикоснулся к своему коммуникатору. – Да, Шеф, есть сигнал инициализации. Новое Помещение. Травматург сейчас ищет нужный коридор, нужна команда спасателей. Вас понял.
     — Мы с тобой войдём туда, как только спасатели всё осмотрят, – сказал Профессор. – Десять минут на сборы, высший уровень опасности. Встречаемся в морге.

- - -

     И вновь Агата не успела поставить пирог номер два в духовку. Снова звонок.
     — Товарищ майор, это срочно. «Аргус» нашёл типичные признаки. Два совпадения, это дата-центры Шодан. Они активны, идёт обмен трафиком. Есть подозрения на...
     — Вас поняла. Отправляйте группы захвата. Обесточивайте, блокируйте сетевую активность, если потребуется – отключайте провайдера целиком. Минуту, у меня вызов, ждите.
     — Агата, у нас ЧП, – голос Дмитрия. – «Аргус» засёк...
     — Дата-центры. У нас то же самое. Я вижу ещё три вызова – из наших отделений в Санкт-Петербурге, Томске и Иркутске. Я руковожу операцией, не отвлекайте. Держите в курсе.
     — Добро. Подключайся к видеомосту, и удачи.

- - -

     Каждое новое Помещение – большая находка. Но и большой риск: хотя все предыдущие Помещения оказались абсолютно стерильны – никакой опасной живности, даже микрофлоры – каждое следующее проверяют со всей тщательностью. И на такой случай есть отдельная, портативная дверца – недостаток только в том, что поиск нужного коридора длится дольше.
     Дверцу установили в изоляторе, вход в который ведёт через два шлюза – и дополнительные ставятся при необходимости.
     Через сорок минут Травматург сообщил – готово. Первым в коридор отправился дрон-разведчик – без движущихся частей, чтобы не спровоцировать турбулентность. Больше всего походит на дирижабль – собственно, им и является.
     — Вижу две человеческие фигуры, – сообщил Док, управляющий дроном. – Движутся в сторону выхода. На полу вижу линии, весь рисунок будет после полного картографирования. Даю увеличение – подтверждаю, это Магна и Шлиман. Проведём тест на турбулентность после их эвакуации. На потолке единственная греческая буква «омега».
     Остальные обменялись удивлёнными взглядами. Все до сих пор известные Помещения помечены двумя буквами.
     — Что-то новое, – заметил Профессор. – Так... Док, минуту. Поверни камеру на десять градусов по часовой. Дай увеличение. Что это? Дверь?
     — Так точно.
     — Ещё одно Помещение с убежищем? – предположила Лаки. – Как интересно. Хотя интереснее всего, как их туда занесло. И откуда.
     — Это мы вскоре узнаем. Всё, они у выхода, встречайте.
     — И опять у них трофеи, – заметил Травматург. – Любопытно. Док, подожди с тестом на турбулентность, вначале оставь маяки у пола. А я пока нанесу метку на дверцу.
     Ещё минут через десять Док подтвердил – Помещение нейтральное, вызвать турбулентность известными средствами не получилось.
     — Исследовательская группа, вперёд, – приказал Профессор. – Установите периметр, доложите о завершении.
     Галина, вернувшаяся с очередных тестов, наблюдала вместе с остальными – из библиотеки.
     — Исторический момент, – пояснил Травматург. – Предыдущее новое Помещение найдено сорок два года назад. К тому же, это помечено одной буквой, такое происходит впервые.
     — А что с Вадимом и Магной? Это ведь они туда попали, да?
     — Карантин, – пожал плечами Травматург. – Всё по инструкции. Док уже начал изучать пробы воздуха и всего остального. Карантин – не тюрьма, оттуда можно общаться и даже работать. Некоторые ограничения, только и всего.
     Они смотрели, как исследовательская группа входит – выходит? – и принимается за установку временного лагеря. Затем они построят уровни – обеспечат наблюдение – и тогда начнётся самое интересное, исследование здешнего убежища, или что это такое. Во всех предыдущих случаях убежища оказывались чистыми, пустыми и стерильными – ни пылинки, ни песчинки, никакой формы жизни. Правда, двери в них всё равно заменялись: после первого контакта с «родной» дверью, она обычно самоуничтожается. Без шума и спецэффектов – впитывается в стены, если можно так сказать.

- - -

     — Я совершенно здорова, – сказала Магна раздражённо – с экрана монитора. Вадима всё ещё обследовал Док со своими ассистентами. А потом очередь Магны. – Да поняла уже, что нужен отчёт. Дайте поесть сначала по-человечески, потом продолжу. И куда это мы вышли? Где находится Помещение?
     — Географически – практически на полюсе недоступности, – охотно пояснил Профессор. Никого и ничего они там не нашли, а сам Профессор определил координаты места – собственно, для этого и шёл. – Тот, который в Тихом океане. С точностью плюс-минус десять километров, примерно в трёх километрах под землёй. Интересно другое. В окрестностях этой точки сверху, примерно на дне океана, зафиксирован акустический феномен. По времени – в момент вашего перемещения, плюс-минус минута. Простыми словами: это практически точное повторение «Bloop» тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Феномен зафиксирован всеми гидроакустическими устройствами в радиусе полутора тысяч километров, сейчас туда идёт исследовательский новозеландский корабль. Наша субмарина будет на месте через пять с половиной часов.
     Травматург присвистнул.
     — А при обнаружении предыдущего Помещения никаких аномалий не было.
     — Это ещё не всё. Примерно в тот же момент времени, с разбросом в десять-пятнадцать минут – в момент переноса Магны и Шлимана – произошёл запуск девятнадцати дата-центров Шодан. Все подавлены, идёт анализ захваченной техники. Вряд ли это совпадение.
     Теперь присвистнула Лаки.
     — Что же мы такое нашли? – поинтересовалась она. – Профессор, а мы точно хотим открыть то убежище, или что там?
     — Откроем. По стандартной процедуре. Да ты сама сказала, что нет там активности – ничего мыслящего.
     — Очень надеюсь, что я не ошиблась. А что находится на дне океана? В той самой точке?
     — Нет сведений. Никаких аномалий там не наблюдалось, до сегодняшнего дня. Если тебе непременно хочется чего-то испугаться – по одной из версий, Лавкрафт разместил свой Р'льех именно там. Опять же, плюс-минус.
     — Р'льех? – Галина, молчавшая всё это время – с момента начала «видеомоста» с Магной – вздрогнула и поёжилась. – Вы что, серьёзно? Место, где спит Ктулху?!
     — Мёртвый Ктулху, – уточнил Травматург, подняв указательный палец. – Не скромничайте, Галина. Ведь вы Лавкрафта знаете почти наизусть, и множество других книг по этой теме прочли.
     — Откуда вы... ах да, вы же всё про меня знаете. Но это же выдумка!
     — Хочется верить. Если что, в центре «Инферно» ещё три выдумки, одна из которых может оказаться опаснее любого известного нам оружия. – Лаки налила себе в стакан минеральной воды. Нарушение строгих правил библиотеки: ни еды, ни воды не вносить. Но Профессор словно и не заметил. Галина обратила внимание, что пальцы Лаки едва заметно дрожат. – Да, мне немного страшно. Сама не знаю, почему.
     — Подожди, когда меня выпустят, – мрачно посоветовала Магна. – Будем бояться вместе. И не вздумайте в то убежище без меня входить!
     — Именно тебя и ждём, – кивнул Профессор. – Нет, это не шутка. Приказ Шефа. Кстати, ты хотела с ним о чём-то поговорить? Наедине?
     — Да. Потом всё расскажу. А, чёрт, это всё равно будет в отчёте.
     — Мне уйти? – Галина встала. Магна помотала головой.
     — Дэн, пусть останется. Правда. Я всё это время думала, как же я тогда спаслась. А сегодня заметила: меня телепортировали. Кто-то, очень похожий на Шефа. Но мне никогда ничего не говорили об этом: вся история начинается с того, что Док наткнулся на меня, когда шёл по парку. Я там на траве валялась, без сознания. И кто-то уже обработал и перевязал все мои раны. А парк, если что, в сотне миль от Алафорда. И как я туда попала?
     Теперь присвистнул Профессор.
     — Да, интересно. И камер у вас с собой не было... не понять, кого именно вы видели.
     — Очень даже понять. Этот человек стряхнул с её плеч – с моих – всякий мусор, прежде чем исчез вместе с ней. Я подобрала то, что он стряхнул. Может, найдёте что интересное.
     — В любом случае это синтезированная реальность, а не в точности тот самый Алафорд. Ты могла сама выдумать историю своего спасения – и увидела то, что захотела. Например, так. – Профессор задумчиво пригладил бородку.
     — Да? А поищите тот олимпийский рубль, в том самом месте. Вдруг найдёте?
     — Какой ещё рубль? – спросили хором Галина, Травматург и Лаки.
     — Тьфу, да, туплю. Я же не дописала отчёт. Всё, сажусь дописывать, сами всё прочтёте.

День 36. Устаревшая версия

     Воздух и среда обитания в целом в Помещении «Омега» оказались стерильными. Как всегда. А вот узор на полу затейливый: впервые встречается Помещение с узором. За ночь исследовательские команды не успели завершить картографирование: хотя дверь в потенциальное убежище закрыта и герметичность не нарушена – а за ней постоянно следят теперь несколько датчиков и камер – расслабляться нельзя. И главное неприятное открытие: этого Помещения нет среди тех, что «показала» им Кысь.
     — Или у неё нет туда доступа, или она намеренно не показала его нам. Я не сомневаюсь, что представление с «пузырём» она устроила специально: знала ведь, что будем записывать.
     Половина четвёртого ночи. Профессору и Травматургу не спится. Потом, непрерывно приходится впускать-выпускать команды из «Омеги» – одних стройматериалов сколько нужно! Оборудовать целое новое Помещение – это в пять минут не делается.
     Профессор покивал.
     — Да, она не случайно решила раскрыть некоторые карты. Мне вот интересно, знает ли она о том, что мы отыскали Дану Бойко и её детей. Семейство, кстати, у неё немаленькое: трое детей, всем уже за шестьдесят, все живы-здоровы. Кроме младшей, которая погибла в горах. Семеро внуков, включая Иоану, одиннадцать правнуков.
     — Сколько из них Видящих?
     — С гарантией – двое. Сама Дана и Иоана. Не всех успели проверить. В доме у неё восемнадцать человек, помимо её самой и внучки – все сотрудники её фонда, все Видящие. Четыре собаки охраняют её дом и следят за порядком. Они тоже не простые собаки, но их мы изучать не можем, пока не поладим с Даной. Она более чем прохладно относится к Конторе, а мы даже не знаем, почему. И это ещё не все вопросы. Каким образом они маскируют деревянный дом? Кто такая эта Ада, которую иногда видят вместе с Иоаной, и считают её дочерью? Шеф сказал, что двадцать человек сейчас изучают семейство Копош и их фонд. Но без Лаки и Вадима не обойдёмся, Дана пока что доверяет только им.
     — Да, задачка, – согласился Травматург. – То есть Кысь на Земле как минимум с тысяча девятьсот тридцать шестого года. А по виду, неплохо сохранилась. Лаки говорит, что Кысь изредка ведёт себя как девочка лет десяти-двенадцати. А чаще всего – как человек, по нашим меркам, весьма зрелый. Она уже вторые сутки не даёт о себе знать и я, если честно, беспокоюсь.
     — Лаки, как проснётся, попытается с ней связаться. – Профессор встал. – Спасибо за виски. Пойду подремлю пару часов. Если дадут.

- - -

     — Что ж, позаботимся об экипировке. – Док поманил Вадима к себе. – Было три инцидента с синтезированной реальностью, могут быть и ещё. Отныне всегда будете ходить с минимальным походным комплектом. Инструктаж начнём немедленно. Есть вопросы?
     — Подобное уже с кем-то случалось?
     — Синтезированная реальность? Да, включая недавние события на Антарктике. Были и задолго до вас, в общей сложности сорок три инцидента. Крайне мало данных, чтобы полноценно изучать. С этого момента носить походный набор снаряжения, проверять комплектность дважды в сутки, пока спите – держать под рукой. Главное: когда попадаете в синтезированную реальность, старайтесь вернуться в точку старта, перед тем как использовать «шарманку». Что будет в противном случае – мы не знаем, но есть гипотеза, что попадёте в Помещение. Поэтому – прослушаете краткий курс по выживанию в Помещениях. Я слышал, что в последний раз подействовала другая песня? Это нормально; используйте ту, которую вспомните первой. А сейчас мы отправимся к нашему специалисту по безопасности, получим снаряжение и настроим на вас.

- - -

     — Ситуацию я оценила как умеренно опасную, – продолжала Магна. Отчитываться перед Советом Безопасности – это вам не шутки. – Однако, после контакта с моей версией в синтезированной реальности, у меня нарушилось восприятие. Я не сразу опознавала наличие металла, и не всегда успевала принять меры. Это едва не привело к гибели нас обоих.
     — Согласно вашим и Шлимана отчётам, – сказал Шеф, – вы действовали достаточно адекватно, чтобы адаптироваться к ситуации. У нас мало данных о взаимодействии Видящих с синтезированной реальностью, можем только рекомендовать впредь действовать осмотрительнее, не полагаться только на стихию. Поскольку вы были в тренировочной одежде, с минимумом оборудования, без поддержки – ваши действия оцениваются как адекватные. С этого момента, при любых совместных действиях с Шлиманом используйте полный оперативный набор оборудования. В обязательном порядке – датчики. Вам выдадут оборудование, которое минимально нарушает работу вашей стихии.
     — Есть, сэр, – кивнула Магна. Вот сколько лет просила такое оборудование – любой металл на теле мешает восприятию – и только сейчас эту просьбу, наконец, учли. Нет худа без добра.
     — Вашей следующей задачей, в отсутствие поручений высокого приоритета, будет поиск моего возможного клона. Мы подняли архивы того дня, когда Док обнаружил вас в парке. В предыдущий раз мы предположили, что ваша частичная амнезия носит травматический характер. Сейчас есть основания считать, что индивид, с биологическими маркерами, в точности совпадающими с моими, действительно мог вас эвакуировать и намеренно стереть часть памяти. Вам уже доводилось работать с клонами, лейтенант Торнс, этот опыт может пригодиться.
     — Вы имеете в виду дело Храмова, сэр? – То, что у Дока мог найтись точный клон, никто и предположить не мог. Пока не встретились с клоном лицом к лицу.
     Шеф кивнул.
     — Совершенно верно, лейтенант. Есть предположение, что клоны могут существовать и у других Видящих Конторы. Полагаю, я должен сейчас сказать, что шесть часов назад прошёл проверку личности. Кроме того, в момент вашей эвакуации я был занят на операции, и не мог присутствовать в Алафорде. Следовательно, кто-то следил за вами с момента, когда вы направились на подпольную фабрику наркотиков, эвакуировал в критический момент и применил амнеотик после оказания первой помощи. Это пока что – рабочая гипотеза. Есть вопросы?
     — Никак нет, сэр.
     Шеф исчез из своего кресла и возник рядом с Магной. Уже стоя.
     — Благодарим вас за службу, лейтенант, – пожал ей руку Шеф. – Сейчас направляйтесь к оружейнику, вам подберут оборудование.
     — Служу Земле, сэр!
     Если честно, Магна не очень-то любит эту обязательную формулу ответа. Как-то слишком пафосно. Но порядок есть порядок.
     Ей пожали руку и остальные участники Совета Безопасности. Среди которых как минимум двое специалистов-телепатов. Странно, но Магна отчего-то не очень нервничала по этому поводу.
     Возможно, потому, что не сказала ни слова неправды. А ведь этому непростому искусству пришлось учиться, и обучение оказалось очень, очень неприятным.

- - -

     У оружейника, к которому Док привёл Вадима (тот уже начинал привыкать к перемещениям по коридорам), тот нос к носу столкнулся с... Магной.
     — О, и тебя сюда! – помахала она рукой. – Я даже догадываюсь, почему. Носить не снимая, ночью хранить под рукой...
     Вадим кивнул.
     — Не пугай его раньше времени, – посоветовал Док. – Ты в архив сейчас?
     Магна кивнула.
     — Надо с чего-то начинать. Шеф разрешил привлекать Вадима, по необходимости. Ещё увидимся! – помахала она рукой ещё раз и отбыла. Здешняя транспортная комната очень похожа на морг – дверцы на вид такие же – но на этом сходство заканчивается. Судя по тому, что успел заметить Вадим, по коридорам здесь путешествуют часто. В Помещениях, в некоторых, должно быть очень людно.
     — К концу недели составим расписание, – сказал Док, пока ждали оружейника. В той комнате, где ожидали, обстановка более всего напоминала декорации из фильмов о Джеймсе Бонде. – Я про занятия. Сегодня была заявка из архива. Пока что твою стихию нужно развить и, как бы это выразиться, откалибровать. Задача простая – переводишь то, что предлагают. Рутина, может быть, но куда от неё деться.
     — Всё хотел спросить. Когда говорили про манускрипт Войнича, говорилось о каких-то слоях. Что это такое?
     Док охотно пояснил. Выходило, что подобно тому, как разнообразными метафорами можно передать другой, не буквальный смысл написанного – «второй слой» – ровно так же можно иносказанием передать другое иносказание. И так одиннадцать раз?!
     — Но то, что я прочёл, скорее на какой-то шифр похоже, – припомнил Вадим. – И есть записи всех одиннадцати слоёв?
     — Пятнадцати. Есть. Мы считаем, это старинный аналог наших узоров. – Док положил на стол перед Вадимом свои карманные часы. На их крышке отчётливо читалось по-латински «Ex nihilo nihil fit».
     — «Из ничего ничего не произойдёт», – машинально перевёл Вадим. – Стойте, но я не знаю латинского!
     — «Не знал». Так правильнее. Это – так называемый глиф Парменида. Именно ему принадлежит первый узор, который доступен восприятию только Видящих. Ходили слухи, что Аристотель при помощи аналогичного узора отбирал себе учеников.
     — Они оба были Видящими?
     — Вне всякого сомнения. Я обещал рассказать про облучение, которое и пробудило ваши способности. Что вы знаете о Шодан?
     — То, что прочёл в библиотеке. Искусственный интеллект, воспринимает людей как материал для изучения и опытов, первоначально разрабатывался как медицинский инструмент. Стойте... так что, это та самая девушка, бармен, мимо которой я прошёл?! Я ведь просто шёл за Ви... за Травматургом, хотел автограф взять!
     Док покивал.
     — В редких случаях, таких пока известно одиннадцать, эффектор, вместо того, чтобы навязать человеку программу поведения, инициирует ранее спящий талант Видящего. Нет худа без добра – такая у вас поговорка?
     Вадим кивнул.
     — Стойте... а Галка? Тьфу, Галина? Она тоже?
     Док кивнул.
     — Есть такое чувство. Эффектор общался с ней в аэропорту, и тогда же начались первые покушения. Галину по пути домой чуть не сбросили под поезд метро, чуть не столкнули с эскалатора, чуть не вытолкнули на дорогу под автомобиль. Видящие почти сразу же обнаруживают присутствие эффектора – у всех проявляется по-разному, но ошибиться невозможно. Помимо состояния эйфории, что вы можете припомнить о том разговоре в кафе?
     — Затылок чесался, – сказал Вадим. – Сам удивился, просто сил не было терпеть.
     — Когда вы читали рукопись Войнича, было такое же ощущение?
     Вадим кивнул.
     — Не такое сильное, правда. Постойте, так что – кто-то сумел придумать и записать пятнадцать этих слоёв на неизвестном языке?
     — На синтетическом, конланге. Мы подозреваем, что манускрипт – это черновик. В конце его нарушается связность слоёв, есть огромные лакуны, часть текста просто не подлежит расшифровке. Но пока не выяснили, кто и для чего написал его. Да, чуть не забыл – вы читали оригинал манускрипта. В библиотеке Бейнеке лежит очень качественная реплика.
     — И о чём пятнадцатый слой?
     — Долго объяснять. Скажу только, что благодаря манускрипту удалось найти некоторые Помещения. Они созданы не людьми, вы это уже поняли. Но кем, когда и зачем – неясно. Есть несколько попыток оценить их подлинный возраст, это порядка двух миллионов трёхсот тысяч лет, плюс-минус пятьдесят тысяч.
     Вадим на несколько секунд утратил дар речи.
     — Инопланетяне построили Помещения? И ту самую аномалию в Антарктике? Но зачем?!
     Док развёл руками.
     — Всем интересно. По нашим данным, Земля – люди – находятся под наблюдением. Кто-то за нами следит, зачем – неизвестно. Всё, оружейник освободился – проходите к нему, там всё расскажут.

- - -

     — Что там стряслось? – Профессор подошёл, когда Травматург смотрел прямое включение из «Инферно».
     — Образцы тканей «нечто» испарились. Так же, как предыдущие трофеи – мощный выброс нейтрино в процессе. А то, с чем ставили опыты, утратило свойства живого организма. Просто слизистая масса. Опыты ещё продолжат, но есть ощущение, что представление закончилось.
     — Однако. Что с Макриди и собакой?
     — Оба живы. Сейчас исследуют, каким образом изменились свойства тканей маламута. Успели сделать снимки на линзе, если ты об этом. Данных много, пока изучают. Есть – были – специфические органеллы. Примерно такие, по структуре, как у Лаки и Магны в гладкой мускулатуре и базальном слое эпидермиса.
     — Минуту! Перед тем, как у Вадима были инциденты с синтезированной реальностью, происходил спазм дыхательных путей.
     Травматург кивнул.
     — Всё верно, Дэн. Тоже гладкая мускулатура. Вадима и Галину под линзу ещё не ставили, это в планах. Но у органелл много общего. Возможно, они и производят необходимое количество энергии. У Магны и Лаки повышается температура, когда они используют стихию. Сам знаешь, у Магны было два тепловых удара, когда перенапрягалась.
     Профессор пригладил бородку.
     — У меня тоже интересные новости. Док говорит, что судя по образцам крови и данным сканирования, Кысь родила две-три недели назад.
     Травматург выронил от неожиданности скальпель и, подхватывая, чуть не порезался.
     — Стой, а когда она...
     — Когда Дана Бойко попыталась утопиться, она была на первом месяце. Если ты об этом.
     — А если...
     — Нам тоже пришла в голову эта идея. «Нам» – это всем тем, кто видел её визит в Совет Безопасности. Уже ищут детей и их потомков с похожей ДНК, родившихся весной тридцать седьмого. Пока ничего не нашли, и шансов мало, но...
     — По её виду не скажешь, что она кормит грудью, – покачал головой Травматург. – Хотя что за чушь, она ведь может перевоплощаться! Тогда почему именно такое гормональное состояние? Да уж...
     — Побереги голову, – посоветовал Профессор. – Не ломай напрасно. Мы просто спросим – может быть, ответит. Я так понимаю, ты ещё не обедал – сходи, я тут подежурю.

- - -

     Агата чувствовала, что прорвало плотину, группы захвата не успевали приезжать туда, где, «по мнению» «Аргуса», хранились компоненты для монтажа и запуска очередного дата-центра Шодан. Всё это время не давала покоя главная тайна Шодан: кто сохранил всё необходимое для её перезапуска? Ведь это не унесёшь в одном кармане, не запомнишь в одной голове! По самым скромным оценкам, размер минимальной базы данных, необходимых для полноценного запуска Шодан – восемнадцать терабайт. Понятно, что данные можно упаковать и всё такое, но ведь Шодан – это ещё и операционная система, несовместимая ни с одной другой. И каждое новое «поколение» Шодан – это очередная операционная система, несовместимая ни с одной из предыдущих. Основной инстинкт Шодан, если этот термин применим к информационным системам – инстинкт самосохранения. И он, похоже, на высоте.
     И вот – прорыв. Понятно, что переданные Остаповой данные помогли сдвинуться с места и подобрать ключ к тайне... да только слишком уж всё просто, и безо всякого сопротивления. Эффектор сохраняет навязанную программу поведения, пока действует его передатчик – микрокомпьютер. Потом человек за несколько часов возвращается к своей прежней личности, при этом наступает частичная амнезия – не помнит, что происходило последние несколько часов на посту эффектора. Очень удобно: допрашивай не допрашивай, толку нет.
     Агата заподозрила неладное, когда начали появляться обрывы в цепочках – вот данные для подготовки дата-центров, вот аппаратные части для их монтажа. Одно неясно: что – кто – побуждал множество людей в ключевой момент времени начинать действовать сообща – при этом участники могли и не знать друг друга лично – и за пять-шесть часов формировать очередной дата-центр? Никаких передатчиков, большинство людей даже не пользовались Интернетом – тогда откуда слаженность и единодушие?
     Только за двенадцать часов, и только на территории Москвы и Новосибирска удалось обезвредить восемнадцать потенциальных дата-центров. Работа идёт во всех регионах; подлинные масштабы угрозы трудно пока оценить. А сколько их на оставшейся части планеты? Уже переданы оперативные данные «товарищам по несчастью» – аналогичным организациям в других странах, противостоящим той же угрозе. Может быть, они тоже успеют отыскать и обезвредить притаившиеся зародыши хаоса.
     Мы до сих пор не понимаем, как это работает, говорил Дима. Шодан – тогда ещё Парацельс – действовала не только принудительным навязыванием поведения. Иногда это было просто общение. Люди говорили о бытовом – о своих житейских заботах, неприятностях либо радостях, и, внезапно, в процессе общения, начинали смотреть на некоторые вопросы совершенно одинаково. Например, им могли прийти в голову мысли поговорить и с другими своими знакомыми подобным образом, почувствовать себя их лучшими друзьями и единомышленниками. И число сторонников некой общей идеи росло...
     А потом основная часть обработанных людей в один прекрасный день направилась в крупнейший тогда дата-центр «Vox Viva», и Парацельс едва не захватил власть в стране... Звучит смешно, но, анализируя итоги операции, пришли именно к такому выводу. Кто и зачем захватывал – так и не поняли, а допускать наличие свободной воли и признаков личности у Парацельса не желали уже тогда. Сложный искусственный интеллект, компьютерная программа. Никакой личности. Просто не сумели найти, кто же именно ставил цели и отдавал приказы. Не нашли до сих пор.

- - -

     Вернувшись на базу, Вадим не переставал ощущать себя Джеймсом Бондом. Столько всего успели ему вручить, голова идёт кругом. Камеры слежения, устройства записи. Минимальный набор для выживания – сухой паёк и «сухая вода», которая выглядит как порошок, но, едва высыпаешь в рот, чудесным образом становится водой. Чистой, свежей, приятной на вкус. При этом порошок может часами лежать под палящим солнцем, не испаряясь и не приходя в непригодность.
     Теперь, случись что, с собой всегда запас питания и воды, достаточный, чтобы продержаться минимум семь суток. При экономном расходовании – и того больше. Весит всё это хозяйство порядком, но при этом герметично – даже если промокнуть насквозь, ничто ценное не пострадает.
     Разве что оружия ему не выдали – а в остальном снаряжение суперагента. Включая такой же коммуникатор, который Вадим видел у Магны – не обнаруживается металлодетекторами, разбирается на несколько эластичных пластин, которые трудно обнаружить в одежде при поверхностном обыске. Голова пухнет: два почти часа Вадиму читали лекцию, что для чего предназначено. Выдали пухлый том – всевозможные инструкции – и пожелали на прощание удачи.
     А оружейник, он же инструктор по выживанию, настолько походил на актёра, игравшего «Q» в старых, конца XX века, фильмах про Джеймса Бонда, что Вадим даже подумал, что актёр тот и не умирал на самом деле, а вся его актёрская карьера – не более чем прикрытие.
     ...Сообщение от Магны – список заданий на сегодня. Его новая работа: просмотреть и составить перевод нескольких текстов. Признаться, всё ещё чувствуешь себя фокусником, ведь перевод просто возникает в голове! У многих из нас подобные стихии действуют как бы автономно, пояснил Док, это нормально. Ты ведь не в курсе всех химических реакций, происходящих внутри головного мозга? Не знаешь в точности, как именно управляется мускулатура рук и ног – но это не мешает тебе ни думать, ни пользоваться руками и ногами. Захочешь вникнуть, помочь в понимании того, что же такое Видение – присоединяйся к нашим исследовательским центрам, там рады всякой помощи.
     Оружейник на прощание сказал: два часа носите оборудование в режиме настройки – пусть привыкает к вам. Все эти два часа занимайтесь своими обычными делами. А весит одежда со всей этой амуницией порядком – в общей сложности килограмм так шесть-семь. Ладно, тяжело в учении – легко в бою. Потом, там одной воды три литра – три килограмма – и никуда её не деть.
     В столовой никого не было. Есть, если честно, не очень-то хотелось, но это явно нервное: Вадим перекусил и направился в сторону «музея» – там лежат экспонаты для перевода. А завтра – визит в настоящие музеи, и какие-то практические занятия. Интересно, как там Галка? Чем она занимается, как справляется с исчезновением прежней жизни?
     Стоило вспомнить о ней, и накатило – секунд пять вообще жить не хотелось. Потом прошло; Вадим понял, что стоит у входа в «музыкальную комнату», а в «музей» можно пройти только сквозь неё. Ладно. Работа – лучшее лекарство.

- - -

     — Да ну брось, – махнула рукой Лаки – зашли с Магной и Доком выпить кофе. – Какие ещё роды? Я же её последние полгода раза по три в неделю видела. Плоская, как доска. Нет, она, конечно, может превращаться в кого угодно, но ничего такого. Да, вполне могла вынашивать человеческого ребёнка, значит – перед каждой встречей перевоплощалась. Я её или в тумане вижу, и тогда вообще не понять, что там у неё, или в облике Даны. Когда ей каждый день семнадцать лет.
     — Понять не могу, зачем ей это? – почесала в затылке Магна. – Если она, как ты говоришь, большинство людей воспринимает как животных.
     Лаки отмахнулась.
     — Она и в животных превращается. Она ведь и тебя в виде кошки встречала. Когда она слово «Cynx» придумала, рысью была. Тоже, знаешь, мороз по коже – когда такая милая кошечка трётся о твои ноги и мурлычет. И коготки выпускает, по дюйму в каждом. Похоже, наши кошачьи ей больше всех понравились. И главное: она обожает игры. Розыгрыши, намёки, всё такое. Ручаюсь, в каждом её действии был какой-то намёк. Я про последний её визит на наши базы.
     — К слову о намёках. – Док поставил перед каждым по чашке кофе. – Похоже, мы что-то нашли. Пятеро людей, все родом из Европы, и ДНК на четверть или одну восьмую совпадает с ДНК Даны Бойко. При этом, официально, ей не родственники. Возможно, ещё найдём.
     Лаки чуть не пролила кофе на себя.
     — И ты молчал?!
     — Три минуты назад сообщили. Профессор передал, нужно с Даной пообщаться на эту тему. Получается, вам с Вадимом. Договаривайся о встрече, особо тянуть не следует.
     Лаки глянула на свой коммуникатор. Новое сообщение, от Профессора. Всё верно, именно это и сказал.
     — Вадим должен быть в музее, – напомнила Магна. – Допьём кофе – и поговорим.

- - -

     Удивительно, насколько быстро удалось всё перевести! И вновь не оставляло ощущение чуда – пять текстов, о которые обломала зубы официальная лингвистика, «сдались» немедленно. Однако теперь было нечто новое: объяснения.
     Если при первом испытании своей стихии Вадим не понимал, откуда что берётся – просто знал, и всё – теперь поток сведений, текст перевода, сопровождали подробности. Примерно такие: переводится так-то и так-то, потому что... Эти объяснения Вадим тоже продиктовал. Некогда записывать: знания приходят в голову, держатся несколько секунд, и угасают. Значит, это моё призвание, это – моя стихия, и основная работа теперь, подумал Вадим. Подумать только, всего двадцать минут прошло – а всё уже сделано!
     Ощущая прилив сил и воодушевление, Вадим вернулся в музыкальную комнату. Вот странность: сейчас припомнил, что последние два раза, когда видел Галку, хотел расспросить – а она чем занимается? И всякий раз при встрече не то забывал, не то не было удобного случая. Надо бы это в «напоминалку», в календарь то есть, внести. Сказано – сделано. Коммуникатор оказался на диво удобным устройством. И тоже: ни его операционная система, ни прочие технологии несовместимы с известными Вадиму. Это и в документации указано. Если нужно прочесть носитель «из внешнего мира», есть специальная читалка, и информацию она копирует в «песочницу» – особый раздел, на котором нет технической возможности исполнять потенциально опасный код. Видимо, коммуникатор разработали и поддерживают настоящие параноики.
     Вадим постоял «у сцены». Вот то устройство, синтезатор, на котором играл тогда Травматург. Посмотрим. Вадим немного играл на гитаре – бабушка научила, что характерно – а на фортепиано умел играть разве что «Собачий вальс». Всё равно никого нет в музыкальной комнате – никто не посмеётся.
     Странно, а где клавиатура? Стоило подумать, и сплошная передняя панель прибора разделилась на клавиши, чёрные и белые – как на фортепиано. Чудеса! Хотя это не первое устройство, отзывающееся на мысленные команды. А рядом с синтезатором нашлась и инструкция. Десять минут – и Вадим, озадаченно, сыграл тему из «Звёздных войн», имперский марш. Вот как это получилось? Только вспоминал мелодию, да пальцами по клавиатуре двигал, даже не прикасаясь – а получилась многоголосая, достаточно близкая к оригиналу музыка! Ничего себе инструмент!
     Вадим осмелел; припомнил ещё несколько музыкальных тем – стоило сосредоточиться на них и просто перебирать пальцами по клавиатуре – и мелодия звучала явственно и приятно; сколько удавалось припомнить инструментов – звучали все. Классная штука! Вадим перебирал в уме мелодию за мелодией, и каждый раз получалось всё точнее.
     На последних тактах «Жаворонка» Поля Мориа – того, чем озвучивали старую передачу «В мире животных» – в комнату вошла Галина. Поразилась; видно было по её глазам, что потрясена.
     — Здорово! – она похлопала в ладоши. – Не знала, что вы умеете так играть! А ещё можете что-нибудь?
     Вадим, сам не зная, почему, «исполнил» «Токкату» и «Менуэт», тоже оркестра Поля Мориа. Пока играл последнюю композицию, дверь тихо отворилась и вошли Лаки, Магна и Травматург. Переглянулись – когда Галина вновь зааплодировала, показали Вадиму жест – букву «V» из указательного и среднего пальцев.
     Галина подошла вплотную к сцене.
     — Как это получается? – спросила она. – Ведь это не запись, да? Не розыгрыш?
     — Не розыгрыш, – признался Вадим, сам потрясённый чудесным инструментом. – Не знаю, как получается.
     — А если я попрошу... ну, сыграть одну песню... – и смутилась. Кажется, я знаю, что за песня, подумал Вадим. А, ладно, пропадать – так пропадать. Надо, в конце концов, признаться, что было до её амнезии – пропадать, так с музыкой!
     И начал играть «Чё те надо?», которая от «Балагана». Галка очень переборчива в музыке, и хотя её коллекция велика, откровенного мусора, попсы и всего такого, там нет. Кроме многих композиций «Балагана Лимитед». Об этой своей привязанности Галка не любила рассказывать, и всегда смущалась, когда заговаривали. Ну, казалось бы – нравится тебе и нравится, и слушай! Никто же не смеётся!
     Первые несколько секунд казалось, что Галка сорвётся и бросится наутёк – вздрогнула и отступила на шаг. А потом просто кивнула и отчётливо покраснела. Жаль, слова тут нельзя добавлять – или можно? В инструкции об этом ничего не было сказано. И тут, подкравшись слева и справа, рядом с Галкой возникли Лаки и Магна (Галка вздрогнула ещё раз, но осталась стоять), и... запели. Причём по-русски, чисто, и достаточно чётко повторяя стиль и голоса исполнительниц.
     Травматург тем временем подошёл к большому столу, где лежало ещё несколько инструментов, взял напоминающий аккордеон в руки, и... в стройную мелодию вплелась ещё одна тема, того самого аккордеона.
     Вадим старался не терять сосредоточения, хотя страсть как хотелось расхохотаться – до того тщательно Лаки и Магна изображали на лицах притворные чувства.
      «Ты мне прямо скажи – чё те надо, чё надо...»
     Травматург не подпевал, и тоже был на вид абсолютно серьёзен. Ну и видок у нас, подумал Вадим, не теряя сосредоточения – музыка не прервалась.
     Когда отзвучали последние такты, зааплодировали все.
     — Галина! – Лаки похлопала ту по плечу. – Ладно тебе, не смущайся. Я такое люблю слушать, что других коробит, и ничего. Все свои.
     — Как вы узнали?! – Галина справилась со смущением, теперь в её взгляде читались только восторг и обожание. – Это ведь...
     — Ваша «шарманка»? – Догадка пришла неожиданно. Галина кивнула. – И любимая песня, верно? – Ещё один кивок.
     Будь что будет. Скажу прямо сейчас, подумал Вадим. И понял, что в лёгких не хватает воздуха, что сердце бьётся всё сильнее; заметил, что браслет стал мигать красным. И успел заметить, как изменилось лицо Травматурга.
     — Лаки, Магна, нет! – крикнул он, бросаясь к ним. – Назад! Назад! – Он схватил Лаки за руку, оттаскивая прочь от сцены, другой рукой – Магну. Глаза Галины округлились – теперь от ужаса. Вадим понимал, что вот-вот потеряет сознание – только и успел, что опуститься на четвереньки и отпустить синтезатор.
     — Док, срочно в «музыку», у нас ЧП! – успел ещё услышать Вадим, а потом тьма нахлынула и растворила окружающий мир.

- - -

     Они потом просмотрели видеозапись, с нескольких ракурсов. Когда у Вадима начался приступ удушья, пространство за ним потемнело, стало превращаться в сгусток тьмы эллиптической формы. А потом – сбоку это было особенно хорошо заметно – между Лаки и Вадимом начал формироваться такой же сгусток тьмы. А когда Травматург силой отвёл Магну и Лаки назад, сгусток рассеялся, и начал было рассеиваться тот, что за спиной Вадима. А затем Вадима словно втянули во тьму невидимые руки.
     — Ты что наделал! – крикнула Лаки. – Он там сейчас один! Совсем один!
     — Нас всех туда могло затащить, – опомнилась Магна. – Лаки, он прав. И меня, и тебя с ним затаскивало. А теперь мы были бы втроём – или впятером. Мне даже представить страшно!
     — Ты хоть понимаешь, что он там один, без поддержки, без всего?! – Лаки взяла Магну за руки. – Ты-то хоть понимаешь?
     Магна кивнула.
     — У него есть снаряжение, и он успел пройти инструктаж. – Док стоял на пороге. – Вильям успел включить запись. Я видел, что происходило. Думаю, Вилли прав – я даже не уверен, что туда втянуло бы только всех присутствующих.
     — И что нам теперь делать? – поинтересовалась Лаки, постепенно остывая. – Прости, глупый вопрос. Ждать. Вилли, что ты там нашёл? – Травматург успел забраться на сцену и, держа в руке датчик излучений, двигал им в том примерно месте, где был сгусток тьмы.
     — Здесь что-то есть, – ответил Травматург. – Странные показатели. Док, нужны все датчики, которыми тогда замеряли в клетке. Если успели поставить детекторы нейтрино, их тоже посмотреть. И не загромождать это место – на случай, если вернётся сюда. И пусть Профессор включит все зонды в Помещениях. Будем ждать.
     — Уже включил, – вошёл Профессор. – Будем ждать. Магна, дежуришь здесь первая. Эксперты сейчас прибудут, установят аппаратуру.
     — Скажите, он вернётся? – спросила Галина тихо. Магна взяла её за руку, кивнула.
     — Вернётся, – повторила она словами. – Обязательно вернётся. Он справится. Может, тебе успокоительного?
     Галина покачала головой.
     — Нет. Я лучше делом каким-нибудь займусь. Пойду пока в библиотеку.

- - -

     На этот раз словно вынырнул из проруби – только что накатывал жар, потом ледяная рука стиснула горло, а стужа сковала руки и ноги – и вновь жар. Вадим осознал, что стоит в людном месте, что ему жарко, и что вокруг все рукоплещут. Чему, интересно?
     Когда дошло, чему, чуть ноги не подкосились. А потом понял, что и сам хлопает в ладоши – а рядом с ним то же самое делает Галка. Чёрт, и её затянуло?! Вот незадача! И не сразу понял, что Галка не так выглядит. Одета не так, волосы не так уложены, восторженное выражение на лице.
     И тут вспомнилось, где и когда это было. Полгода назад. Это концерт «Балагана», на который он тогда сумел найти пару билетов. И, похоже, это самый-самый конец концерта. Вадим вздохнул не без облегчения. Сам он не очень любил песни этой группы, хотя старался виду не подавать.
     — Ой, как классно было! – сказала Галка. Вокруг уже было тесно – не протолкнуться, народ направлялся к гардеробам. Ну, то есть, к выходу: в гардеробах брать нечего, лето на дворе. Они не стали участвовать в давке – постояли, держась за руки. Минуты через две уже можно было идти свободно.
     — Я так рада, что ты уговорил меня, – добавила Галка вполголоса. – Странно. У меня такое чувство, что ты переоделся. Никогда у тебя такой одежды не видела. Тайком от меня купил, что ли?
     Вадим пожал плечами и улыбнулся. Так, голова, думай! Это синтезированная реальность, ведь это уже однажды происходило. И что теперь? Вадим припомнил несколько первых тактов «Бескозырки белой», и слова первого куплета. Припомнилось без сбоев. А в кармане куртки, если что, есть плеер и наушники. И там тоже есть файл с этой песней. Попробовать прямо сейчас?
     Нет, подумал Вадим. Странно, но решение пришло в голову немедленно. Провожу её домой вначале, потом и воспользуюсь «шарманкой». Нелепость этой мысли пришла в голову не сразу, и не в полной мере. В тот момент всё казалось совершенно естественным – не исчезать же на глазах у всех, включая Галку.
     От концертного зала до квартиры Галки идти минут пятнадцать прогулочным шагом. Москва хоть и крупный город, но всё же.
     — Я такая счастливая, – повторила Галка. – Сама удивляюсь. Но как ты узнал, что мне их песни нравятся? Я же старалась никогда не упоминать.
     — Ты напеваешь, – ответил Вадим. – Иногда со словами. Когда сидишь в наушниках, слышно особенно хорошо.
     Галка рассмеялась, и крепче сжала его руку. Так и шли – кругом огни, хотя на улице почти ни души. Странно, конечно, уж автомобили-то должны ездить постоянно, Москва же! Но и это в тот момент не удивило. Остаток пути прошли практически в полной тишине. Шли, думали, улыбались друг дружке. Просто провожу её, подумал Вадим ещё раз. Раз уж я здесь, воспользуюсь. Тем более, сказано: постарайтесь собрать побольше сведений. Записывающая аппаратура включена. Надо не забыть собрать материальные трофеи, но это в любой момент делается – вон, ветку или камень подобрать – уже хорошо.
     У двери её квартиры – в будущем это стала их с Вадимом квартира – Вадим остановился и взял Галку за руки.
     — Никогда не было так хорошо, – сказал он совершенно честно. – До завтра!
     Галка посмотрела на него в недоумении.
     — У тебя что-то срочное на работе?
     Видимо, взгляд его стал красноречивым, поскольку Галка сразу же встревожилась.
     — Вадим, что случилось? Мы же специально все дела на сегодня отложили. Что стряслось? Заходи, объясни!
     Вадим опешил. Они встречались два года, прежде чем стали жить вместе. Встречались, к ощутимому неудовольствию обеих пар родителей. И в тот вечер было именно так: Галка вроде бы пригласила, он спросил, уместно ли это...
     — А это уместно?
     Галка покачала головой и улыбнулась. Тогда она сказала «Нет, но очень хочется!» И он вошёл. И остался.
     — Точно, что-то случилось. Теперь вижу, ты где-то переоделся. Заходи, заходи! Ну что с тобой? Заходи!
     Вадим повиновался. И вновь насторожился, сам не зная, почему. Что-то не так. Но что именно?
     Странно. И в прихожей, и дальше полно его вещей. По всему видно, он живёт здесь. Но в подлинной реальности такого не было! Через неделю после того концерта Галка созвала «родительский совет», и, в присутствии обеих пар родителей, они с Вадимом и сообщили: мы подали заявление, нам есть на что и где жить, и с этого вечера мы живём вместе – нравится кому-то, или нет. Расставили, как говорила сама Галка, все точки над «ё». Удивительно, но с того момента никакие из родителей уже не ворчали и не возражали – видимо, подействовал аргумент, что свои отношения их дети оформляют официально. Это был единственный раз, когда Галка, при Вадиме, кого-то обманула: они подали заявление утром следующего дня.
     Когда Галка уже готовилась заваривать чай, до Вадима дошло, что не так: слишком тихо. Не должно быть настолько тихо.
     — Подожди, – взял её за руку, когда она собиралась что-то достать из буфета. – Тебе не кажется, что слишком тихо?
     Галка прикрыла глаза, прислушиваясь. Затем подошла к окну, выглянула наружу, в сгущающийся вечер. Небо ясное и холодное, и одна лишь светлая бусинка на его тёмном бархате – Венера. И луны не видно, а ведь была, когда домой шли!
     — Странно, – согласилась она. – Минутку, я схожу родителям позвоню. Что-то не так.
     Вторая странность: двери в комнаты закрыты. Домашних животных Галка не держит: когда ей было семь лет, умерла, от старости, их кошка – и Галка так переживала, что до сих пор не решается завести другого питомца.
     Вадим, сам не зная почему, бросился следом, поймал Галку за руку – вновь. На этот раз – негодование на её лице. А сам Вадим только сейчас обратил внимание на индикацию. Предупреждение об опасности. И опасность совсем рядом.
     — Погоди, – пояснил он. – Почему двери закрыты? Ты закрывала их, когда мы уходили?
     Галка помотала головой – не закрывала. И понимание проявилось на её лице. Глаза её расширились, когда Вадим, сам не очень осознавая, достал откуда-то из куртки продолговатый предмет. Фонарь, подумал Вадим, когда сам понял, что именно извлёк. И не просто мощный фонарь – специально разработан против...
     Галка протянула руку и открыла дверь. Вадим успел включить фонарь – конус яркого света выхватил нечто, заполнившее почти всю комнату по ту сторону двери. Сознание не сразу восприняло, на что всё это похоже. И накатил страх – вязкий, обессиливающий. Фонарь вспыхнул ярче – казалось, что выплеснул сгусток света туда, в комнату – и путаница чёрных нитей, протянувшихся от стены к стене, от пола к потолку, исчезла – как и не было.
     И зажёгся свет. Везде. В прихожей, в коридоре, в спальной – именно туда Галка открыла дверь. Вадим провёл конусом света по полу перед собой, «обмахнул» потолок – чисто. Ни следа чёрной паутины. И слабый запах озона. И словно память включили: растёт в темноте или слабом освещении, ярким видимым светом или ультрафиолетом уничтожается необратимо, при сгорании выделяет заметное количество озона. Значит, это...
     — Теневик, – услышал Вадим свой голос. – Надо уходить. Галка! – Он сжал её руку, чем привёл в чувство. – Ты меня слышишь?
     Она словно проснулась. Кивнула, выражение ужаса начало покидать её лицо.
     — Надо уходить, срочно.
     — Куда мы пойдём? – Галка вернула самообладание. – Вадим, что это было? Что происходит?
     — Теневик. В квартире оставаться нельзя. – Не пытайтесь сами справиться с теневиком без соответствующего оборудования, сказали ему. Теневику нужен сухой воздух, слабое освещение, и практически любая органика – человека его прикосновение обжигает, при большой площади поражения – обездвиживает. Через полчаса от пойманного человека остаётся скелет, ещё через час – ничего не остаётся. Квазибиотика, так классифицируют теневиков и мимиков. Не относятся к белковым формам жизни, откуда взялись – неизвестно. В отсутствие органики теневик превращается в споры – выглядеть могут как камушки – и ещё несколько сотен лет споры будут смертельно опасны для тех, кто заберёт их с собой. По счастью, есть средства и против теневиков – эффективно обеззараживать населённые ими пространства умеют уже лет сто, но при случайном контакте можно «принести» теневика с собой – в складке одежды, в подошве обуви – и вот тогда мало не покажется.
     Галка замерла, не завершив движения – не открыв вторую дверь, в гостиную.
     — Там что-то важное? – Вадим держал фонарь наготове.
     Он почувствовал – по тому, как изменилось дыхание Галки. Она указала рукой – из-под двери в гостиную просачивались чёрные струйки. И там тоже! Просачивались и испарялись на глазах – освещения достаточно, чтобы теневик прятался, не нападал. Так. Вот эта кнопка выбрасывает светящийся аэрозоль. Ну-ка...
     Вадим «прицелился», стараясь особо не приближаться к закрытой двери, и выпустил ослепительно-белую струю туда, под дверь.
     Словно Солнце вспыхнуло там, в гостиной – свет выплеснулся из-под двери. Пожара не будет, говорили на инструктаже. Но глаза лучше держать закрытыми, вспышка очень яркая.
     — Что это?! – Галка вцепилась в его руку. – Откуда это у тебя??
     — Уходим, – Вадим мягко, но сильно повлёк её за собой. – Я всё объясню. Как только будем в безопасности. Нам нужно вернуться в тот самый зал, где сегодня был концерт.
     Галка кивнула, и окончательно пришла в себя.
     ...Они бежали по городу – и освещённые окна гасли вокруг. Безо всякой видимой закономерности. Фонари работали, под ними разбегались оранжевые озерца света, по ним оба и бежали. Ни машин, ни людей вокруг – только город – и гаснущие окна. Чернильное небо над головой, ни облачка – а на небе ни Луны, ни звёзд.
     Они заметили её шагов за сто до входа – выхода – в концертный зал. Вадим сразу же узнал ту самую девушку, Груздеву, которая окликнула его, когда он спешил поговорить с Травматургом там, в баре, в прошлой теперь жизни. Груздева стояла вне ближайшего пятна света. Стояла и молча смотрела на них.
     — Вадим, ты это видишь?! – прошептала Галина, стискивая его руку так, что стало больно. – О господи, что у неё с лицом?!
     Он не сразу понял, что видит. Потом уже осознал, и долго пытался изгнать эту память. Вместо глаз и рта на лице Груздевой были чёрные пятна, и из них стекали, по лицу и ниже, чёрные струйки. Беглецы прошли мимо Груздевой секунд за десять – стараясь не поворачиваться к ней спиной – и чёрные пятна всё росли и росли. Вадим «прицелился» в Груздеву, или что теперь это было, и выпустил в неё облачко светящегося аэрозоля.
     Ему померещился чудовищный вопль, но на записи потом не нашли никаких звуков. То, что казалось Груздевой – человеком, которого заканчивал доедать теневик – упало бесформенной грудой, растеклось быстро испарившейся чёрной лужей.
     — Смотри, там! – Галина указала рукой в направлении своего дома. – Там! Кто-то бежит! Их много!
     Да, их много. И странно как-то бегут, неестественно... но пока что до них далеко. Вадим с Галиной успели вбежать в широко раскрытый выход концертного зала – внутри горит свет, и ни души – и закрыть за собой.
     — Мы в ловушке, – заметила Галина. – Отсюда только один выход – в фойе, вон там. И он закрыт. Зачем мы здесь?
     — Мне нужно послушать запись, – Вадим достал плеер и наушники. Никак не удавалось сосредоточиться на песне. С плеером должно получиться. – Галка, я правда всё расскажу. Главное сейчас – продержаться хотя бы минуту. Где мы с тобой сидели?
     — Вон там, – указала Галина. – Хорошо. Похоже, ты знаешь, что делать. Но обещай, что всё расскажешь!
     — Обещаю! – Вадим вручил ей фонарь. – Вот это – самый яркий режим. Это – выброс светящейся жидкости, вот отсюда.
     — Которой ты нас там обрызгал, когда уходили? – Галина приняла фонарь, видно было, что не ожидала, что тот окажется таким массивным. – Это их убивает, да?
     — Да. Они боятся света. Держи меня за руку!

- - -

     — Вилли, что-то происходит. – Голос Магны из коммуникатора. – Датчики что-то показывают. Там, на сцене, становится темнее.
     — Уходи из комнаты! – Травматург и Лаки вскочили из-за стола. Сколько успели чашек кофе выпить – не сосчитать. – Профессор, флуктуация в музыкальной комнате, фиксируем поток нейтрино. Картинка стабильная, что-то происходит на сцене.
     Они увидели, как из-за поворота коридора впереди показались Магна и Галина – обе бегут им навстречу, удаляются от музыкальной комнаты. Это правильно. И тут прямо перед ними, в коридоре, возник чёрный эллипсоид – Травматург успел увидеть, как чёрное щупальце протянулось из черноты к Лаки – и едва успел отбежать сам, и потянуть за собой Лаки.
     Из сгустка тьмы выпал Вадим – неловко упал, боком. Почти сразу же оглянулся, потянулся рукой туда, назад, в чёрную пустоту. Не успел. Чёрный эллипсоид стремительно сжался в точку и пропал, раздался слабый хлопок. Мигнул свет, и включился сигнал тревоги.
     Травматург осознал, что и Магна, и Галина замерли и смотрят, не отводя взгляда оттуда, где только что был сгусток тьмы.
     — Что случилось?! – Травматург помог Вадиму подняться на ноги, тот жестом дал понять – всё нормально. – Магна, что вы там увидели?
     — Меня, – ответила Галина. – И что-то ещё, чёрное, за моей спиной.
     Вадим прижал ладони к лицу, и уселся, спиной к стене.
     — Чёрт, – сказал он, не отнимая ладоней. – Как же так?! Она ведь держала меня за руку!
     Галина присела перед ним на корточки, взяла Вадима за ладони, заставила его открыть лицо. Он смотрел на неё, и явно не верил тому, что видит.
     Галина оглянулась, встретилась взглядом с Травматургом. К ним уже подбежали и Профессор, и Док, и ещё люди – в защитных костюмах. И наконец-то отключили тревогу.
     — Скажите, – сказала Галина, не отпуская ладони Вадима. – Это ведь его я забыла, да? Вы заставили меня забыть?
     Лаки кивнула, явно не очень понимая, куда девать глаза. Галина опустилась на колени и обняла Вадима. Тот закрыл глаза, осторожно прижимая Галину к себе.
     Шагах в пяти от них по коридору возник Шеф. Травматург указал на Галину с Вадимом и прижал палец к губам. Шеф кивнул, и жестом указал – за мной. Секунд через пять в коридоре, кроме Вадима и Галины, так и сидящих, обнявшись, у стены, остались только Лаки и Док.

День 35. Менуэт

     Вадим проснулся, посмотрел первым делом на часы. Четыре сорок два. Всё, уже выспался. Вчера столько времени заняло написание отчёта, что всё вспоминалось, как в тумане. Вот что вспоминалось лучше всего – это жуткое лицо Груздевой, съеденной теневиком изнутри. А я и не поверил сначала, что они столько знаний и навыков успели «зарядить» в голову там, у оружейника. Сразу понял, что это теневик, хотя в жизни такого не видел. И действовал рефлекторно.
     Как они это делают?!
     Вадим не переставал думать об этом всё время, пока умывался. Посмотрел на браслет – так здесь называли «часы», они же пропуск и медицинский монитор. Ничего нового. Завтра будет несколько заданий, сказал ему Док тогда. Провёл экспресс-обследование – после того, как убедились, что Вадим не принёс с собой теневика. Как приятно было жить, пока не знал, что подобная пакость существует. Её-то кто привёз, и зачем?
     В столовой никого не было, но, едва Вадим включил приготовление кофе, вошла Галина.
     — Всё равно ничего не помню, – призналась она, взяв его за руки. – Всю ночь пыталась вспомнить, не смогла. Можно на «ты», да? Ты хотел её – меня – спасти, вывести оттуда?
     Вадим кивнул.
     — Я оставил ей... то есть тебе, фонарик. Если только вся эта пакость не выломала двери – может быть, ты... она ещё жива.
     Галина усмехнулась, и отпустила его руки. Не стала говорить о странной чёрной тени, что померещилась за спиной двойника.
     — Хочу рассказать кое-что, – добавила она. – Мне кажется, это важно. Да, мне тоже кофе, хорошо?
     Они уселись за стол, друг напротив друга, и первые минут пять молчали. Почему я не смог вывести её оттуда? Мысль не давала покоя. И что было бы, если бы вывел?
     — Почти не спала сегодня, – сказала Галина, наконец. – А когда казалось, что спала, видела странный сон. Если это сон. Слушай.
     ...Он крепко держал её за руку, когда это случилось – ослепительно-белый овал возник в воздухе, и Вадима повлекло внутрь. Овал вспыхнул так ярко, что Галина разжала пальцы – не хотела ведь отпускать – и ладонь Вадима соскользнула. Она помнила, что он попытался дотянуться до неё, оттуда, с той стороны слепящего белого проёма в пространстве – и не успел. Проём сжался в точку, раздался сильный хлопок. Галина закрыла лицо ладонями – показалось, что будет взрыв. Ничто не взорвалось, но была яркая вспышка, даже сквозь сомкнутые веки и ладони поверх заметила. Не сразу решилась отнять ладони и открыть глаза.
     Слабый запах озона. И никого вокруг. Особенно ярко освещена сцена – софиты, прожекторы, все источники освещения – всё включено. Они боятся света, подумала Галина. Не было ощущения, что её бросили – наоборот, не оставляло чувство, что за ней вернутся. Что-то скреблось по ту сторону массивных дверей, ведущих на улицу. Двери пока не подавались.
     Галина поднялась на сцену – светильники из-под рампы светят так, что глазам больно. Но стоять всё время спиной к залу тоже неприятно. Галина подняла голову. Видны проходы вверху – «рабочая галерея», припомнила она. Если вся эта пакость боится света – туда, значит, не полезет. Не сразу хватило присутствия духа заглянуть за занавес – по ту его сторону тоже светло. И никого. Не сразу отыскала лестницу, чтобы подняться на галерею. Да и взбираться на неё... хорошо ещё, в джинсах пошла, не в платье.
     Наверху было неудобно, но все подступы к лестнице освещены. Тихо, даже скрежет и лязг со стороны выхода прекратились. Что, если они, эти неизвестные существа, всё же прорвутся в фойе, и далее в зал? Галина сумела отогнать эти мысли, и сама не заметила, как уснула.
     ...Проснулась оттого, что нестерпимо хотелось в туалет. Всё вокруг оставалось по-прежнему – горят светильники, в зале никого, глубокая тишина. Придётся выйти в фойе. Даже мысли не допускала «сделать это» где-нибудь в уголке. Галина сжала фонарь в ладони – теперь он казался талисманом – и осторожно приоткрыла дверь в фойе. Ожидала, что по ту сторону поджидают...
     Никто не поджидал. И тоже – яркий свет повсюду, даже странно – зачем и для чего? Галина добралась до заветного места – и там повсюду яркий свет, чистота и тишина. Когда главные вопросы современности остались позади, Галина осмелела, и вернулась в фойе.
     Не рискнула приближаться к дверям – тьма по ту сторону казалась густой и вязкой. Кто знает, что там бродит – а если фонарик их не остановит, если освещение внутри не испугает? Надо вернуться к тому месту в зрительном зале.
     Померещилось движение позади. Галина обернулась, включив фонарь – конус света скользнул по дальней лестнице – другой спуск в зал. Никого. Нервы. Галина не поленилась достать мобильный телефон – нет связи с оператором, телефон почти разрядился – видимо, всё это время пытался найти мобильную сеть. Ладно. Жаль, что батарея села – в телефоне тоже есть фонарик, пусть и не такой мощный.
     Галина прошла в зрительный зал, время от времени трясла головой и сглатывала – уши отчего-то закладывало, как в самолёте. И пропал страх – только сейчас осознала, что всё это время боялась. Уже хотелось есть, почти нестерпимо; возвращалась сонливость – никакого отдыха не получилось там, наверху, на жёстком полу галереи. Главное, не уснуть. Если захочется спать – подняться на галерею. А насчёт еды... ведь прошла мимо буфета, но и в голову не пришло что-то взять из тамошних запасов. И денег с собой нет, пусть даже расплачиваться всё равно не с кем...
     ...Галина закончила рассказ.
     — Невероятно, – сказал Вадим. – Не знаю, что и сказать.
     Галина покивала.
     — Давай вернёмся туда, где... откуда ты вчера вышел? – предложила она. – Я запомнила, где это было. Там потом парень с девушкой, стажёры которые, датчики поставили – не ошибёмся.
     — Хочешь попробовать снова её... себя увидеть?
     — Мысли читаешь?! – Галина посмотрела в глаза ему. Вадим покачал головой. – Да, хочу. Не знаю, как, но хочу.
     Они дошли до того самого места и остановились там, где вчера Магна стояла рядом с Галиной.
     — Странно, – потёрла лоб Галина. – Мне кажется, что я в том зале, и что там поют ту самую песню.
     Вадим прислушался. Точно – на пороге слышимости, но ощутимо. Как-то сама собой зазвучала в голове эта мелодия, во всех её подробностях, а затем люди запели очередной куплет.
     На этот раз овал был ослепительно белый, не чёрный. Вспыхнул прямо перед людьми – те даже испугаться не успели. По то сторону, в пустом зале, сидела Галина – в той самой одежде, в которой убежали из дома. Она поморгала, и поднялась на ноги.
     — Сюда! – позвала Галина, протянула руку, крепко сжимая ладонь Вадима другой. Вадим тоже протянул свободную ладонь. – Иди сюда!
     Её двойник по ту сторону овала протянул руки... Галина-«здешняя» вздрогнула, когда обе руки двойника показались по эту сторону овала – а затем Вадим с Галиной отступили на шаг – ощущая, что двойника что-то не пропускает – и в следующую секунду овал схлопнулся. Галина-вторая успела выпрыгнуть к ним.
     — С ума сойти... – прошептала вторая Галина. – Вадим? А почему нас...
     Она не договорила. Ярко засветилась, стала туманом, облаком... а потом облако словно втянулось в ту Галину, которая только что рассказывала свой не то сон, не то явь. Галина замерла, закрыв глаза. Вадим смутно осознавал, что включился и почти сразу выключился сигнал тревоги. Боковым зрением видел, что сбежались все, кто был на базе. Не мог оторвать взгляда от лица Галины – она явственно светилась, как её двойник только что, и на долю секунды Вадим испугался, что и эта Галина сейчас станет облаком, рассеется, улетучится.
     Галина открыла глаза, обвела всех собравшихся взглядом, и улыбнулась.
     — Я вспомнила, – сказала она. – Всё вспомнила. Ой, смотри!
     Она указала рукой на пол перед собой.
     Там лежал тот самый фонарь. А рядом с ним – мобильный телефон той, испарившейся, Галины.
     — Если не возражаете. – Док пришёл в себя первым и поднял телефон с пола – и когда успел надеть резиновые перчатки? – Не прикасайтесь пока. Там может быть что-нибудь личное? Такое, что мне не следует видеть?
     Галина встретилась взглядом с Вадимом, а затем – с Доком. И отрицательно покачала головой.
     — Я хотела бы оставить его себе, – добавила она почти робко. – Если можно.
     — Могут быть технические затруднения, – сказал Док, встретившись взглядом с Профессором. – Я поясню, какие именно. Я пока оставлю его в хранилище, оттуда ничто не берут без спросу. А сейчас, пожалуйста – ко мне на медосмотр. Галина, вы первая.
     — Злишься на нас? – Лаки взяла Галину за свободную руку. – За амнеотик. Только честно.
     — Нет, – покачала головой Галина. – Сначала злилась. Теперь нет. Если бы не он, меня давно бы уже убили, верно?
     — С большой вероятностью, – подтвердил Шеф. Вадим вздрогнул – не ожидал его увидеть. Впрочем, Шеф всегда появляется без предупреждения – когда и где хочет. – Вадим, мне тоже нужно пообщаться с вами обоими. Начнём с вас, пока Галина проходит медосмотр.
     Вадим потянулся было за фонарём, но Профессор опередил его. И тоже – взял рукой в перчатках.
     — Док выдаст вам новый, – пояснил он. – Этот мы вначале исследуем.

- - -

     На столе библиотеке лежала раскрытая папка с карандашными набросками Вадима. Шеф задержался возле неё, посмотрел на несколько рисунков. В том числе на свой собственный портрет.
     — Талантливо, – кивнул он. – Вы очень хорошо замечаете важные детали. Не возражаете, если покажу коллегам?
     — Вы спрашиваете разрешения, сэр? – удивился Вадим.
     — Это не оперативные записи, не служебные. Конечно, спрашиваю. Присаживайтесь, – указал Шеф на стул напротив своего.
     — Показывайте, если хотите, – кивнул Вадим, усаживаясь. – Что-то случилось?
     — Занятно слышать этот вопрос от вас, – улыбнулся Шеф. – Полагаю, сейчас то, что происходило с вами и Галиной – самое интересное. Я хотел уточнить по поводу той девушки, Груздевой. Вы видели её, или похожего на неё человека во время «золотого сна», и в двух из четырёх синтезированных реальностях. Верно?
     Вадим кивнул и поёжился. Так и не смог изгнать то жуткое недавнее видение – замерший в полутьме человек, чёрные провалы на месте глаз и рта – чёрная жидкость, струйками вытекающая оттуда.
     — И в первый раз Груздева интересовалась, как вы сюда попали. Груздева, как вы уже поняли, короткое время была эффектором Шодан. То, что вы видели её дважды – уже не случайность.
     — Потому, что это она...
     — Подтолкнула вас – помогла раскрыться вашему потенциалу. Не она сделала вас Видящим – это либо заложено в человеке, либо нет – но подтолкнула. Такое случается часто. Если человек своим действием пробудил в другом человеке спящий талант Видящего – эти люди потом часто пересекаются. Это статистические данные, почему так происходит – нет удовлетворительных гипотез.
     — То есть мы с ней ещё встретимся?
     — Весьма вероятно. Несколько следующих ваших заданий будут, что называется, на поверхности. Будьте бдительны, если заметите Груздеву – постарайтесь запомнить как можно больше деталей. И ещё. Вам доводилось читать рассказ «Спуск во тьму» Теодора Вагнера?
     Вадим покачал головой. Нет. Шеф покивал.
     — Когда зачищали вашу квартиру, книги с ним не попалось. В последней синтезированной реальности – откуда появился двойник Галины – происходило именно то, что описано в том рассказе. Он написан в середине прошлого века человеком, который не мог знать, что такое теневики. Прочитайте этот рассказ – и сравните с вашим отчётом. Мне кажется, будет много общего.
     Шеф встал из-за стола. Поднялся и Вадим.
     — Я хочу, чтобы вы знали – покушения на ваших родных и знакомых, а также на родных и знакомых Галины прекратились. Это означает, что вам обоим теперь безопасно появляться снаружи, среди людей.
     — Спасибо. Почему так происходит? Есть теории?
     — О да. Много. Профессор вам расскажет, он долго исследовал этот феномен. Удачного вам дня! – Шеф взял папку с эскизами со стола, и исчез.

- - -

     Когда Вадим вошёл в медотсек, там были Профессор, Травматург и сам Док. Последний жестом указал в сторону диагностического стола. Лежать на нём следует только в раздетом виде. Без верхней одежды то есть.
     — Рекомбинация, – сказал Травматург. – По-другому не назвать. Биологических следов осталось немного, но сомнений нет – это тоже была Галина. ДНК идентична.
     Когда это они успели выделить и сравнить ДНК? Это ведь точно в пять минут не делается. Ладно – возможно, Вадим не всё ещё знает про технологии, доступные Конторе.
     — Вы про вторую Галину? – спросил Вадим, разоблачаясь, и сам себе удивился: ещё вчера сказал бы «Галку». Прикипело сокращение – не избавиться. Тем более, что сама Галка никогда не возражала.
     Профессор кивнул.
     — Изучаем оперативные записи, – пояснил он. – Там много интересного. И действительно, Галина вспомнила практически всё, что должен был стереть амнеотик, Лаки провела экспресс-диагностику. Такое на моей практике случалось всего трижды, это четвёртый раз.
     — То есть ей там, наверху, снова будет опасно?
     Травматург и Профессор переглянулись.
     — Интересное предположение. – Профессор пригладил бородку. – Маловероятно. Иммунный ответ случается ровно один раз. Повторного не указано ни в одном архиве. Разумеется, первые несколько заданий «на поверхности» каждый из вас будет в сопровождении. И вот ещё что: Док добавил ещё одну функцию на ваш браслет. Когда в следующий раз с вами случится припадок удушья – вы поняли, о чём я – обязательно используйте её. Нам нужно знать как можно больше о вашей способности.
     — Каждый раз как в сказке, – сказал Вадим, лёжа на диагностическом столе. Неуютно: помимо того, что стол не очень тёплый, ощущения от датчиков, которыми пользуется Док, не всегда приятные. – Много необычного. И почти всегда есть что-то страшное.
     — Итого сорок четыре инцидента с синтезированной реальностью, одиннадцать инициаторов. Включая вас, Вадим. – Профессор что-то полистал на экране своего коммуникатора. – Всё верно, сорок четыре. Когда был последний такой инцидент – из тех, что случились до вашего визита на «Фон Браун» – у нас просто не было техники, чтобы фиксировать все интересующие нас параметры. Но просьба быть крайне осторожным. Одному там лучше не появляться. Вы вернулись живым, и мы очень рады, но с напарником ваши шансы намного выше.
     — Я закончил. Можете одеваться, – разрешил Док. – Я отправил описание новой функции на коммуникатор, прочитайте. Будут вопросы – сразу же спрашивайте.
     — Я понял, что Лаки и Магна как-то с этим связаны? – Вадим успел немного замёрзнуть, хотя воздух в медотсеке холодным не назвать.
     Профессор кивнул.
     — Не только они. Насколько мы понимаем, все Видящие со стихией электромагнитного типа. Мы практически ничего не знаем о спусковом механизме вашей способности, поэтому – будьте бдительны. По возможности, держитесь поблизости от Магны. Да, к четырнадцати часам подготовьтесь – у вас сегодня экспедиция. Требуется перевести несколько надписей, а сюда их не доставить.
     Они проводили Вадима взглядом.
     — Получается, Лаки и Магна исполняли роль источников энергии, – заметил Профессор, когда дверь за Вадимом затворилась. – Ты поэтому не дал им приблизиться?
     Травматург кивнул.
     — Общая выработка, у Магны, была примерно на семидесяти процентах от её максимальной мощности. Секунд двадцать-тридцать на таком режиме – и тепловой удар. Или что похуже.
     Профессор вновь пригладил бородку. Задумался, значит.
     — Логично. Что ж, всё хорошо, что хорошо кончается. И главное: пока что никто из инициаторов не пережил шестого визита. Док попытался придумать ингибитор – если сработает, будем пользоваться.
     — Все предыдущие инициаторы попадали туда в одиночку, и никто не успел пройти даже базовую подготовку, – добавил Травматург. – Если их будет двое, шансов больше.
     — Не люблю оперировать шансами. – Профессор побарабанил пальцами по крышке стола. – Но ты прав. Тогда пусть Магна уделяет больше внимания подготовке. – Он добыл коммуникатор и продиктовал распоряжение. – И пусть оружейник загрузит навыки рукопашного боя, и базовый курс выживания. Сегодня же, после визита в Египет. И не забудьте – в одиннадцать часов совещание с Советом Безопасности. Конец света никто не отменял.

- - -

     — Можно тебя на минутку? – Магна появилась в библиотеке. Галина подняла взгляд от книги, кивнула. Магна оглянулась. В библиотеке они одни.
     — Мне приказано быть поблизости от Вадима. – Магна посмотрела в глаза собеседницы. – По ночам я буду в соседней комнате. Там есть дверь в комнату Вадима. Если сигнал тревоги – я бегу к нему. Ты понимаешь.
     — Ты про то, что случилось в музыкальной комнате?
     Магна кивнула.
     — Просто хочу сказать, что это – по службе. Я же не слепая. Что бы там ни было, ты на самом деле его не забыла.
     Галина кивнула. Трудно оказалось выдержать взгляд Магны.
     — Он тебе нравится, – сказала Галина, стараясь не отводить взгляда. Магна кивнула.
     — Да. Но я не хочу вставать между вами. Это всё по службе. Договорились? – она протянула руку.
     — Договорились, – протянула Галина руку. Магна пожала её.
     — Лаки сейчас занята, – добавила Магна. – Тебе тоже нужно пройти минимальный курс подготовки. Если нет сейчас заданий – идём в спортивный зал, проверим твои параметры.
     — Заданий нет. – Галина поднялась на ноги. – А где этот зал?
     — Возьми спортивную форму – должна быть у тебя в шкафу, синяя такая – и подходи сюда. Я провожу.

- - -

     Впервые за несколько последних дней Панкратов был в хорошем расположении духа после доклада руководству. И то сказать: только в Москве, и только за минувшие сутки перехватили в общей сложности четырнадцать команд, готовых начать монтаж очередного дата-центра Шодан. И «Аргус» начал выявлять ключевые закономерности: как именно ведут себя будущие техники и операторы дата-центра, за чем следят, с кем и о чём общаются. Начальство, скупое на похвалы, на этот раз расщедрилось. Поблагодарили за службу.
     Полгода был глухой тупик – и недруги отдела 42 иронизировали уже не стесняясь. И вдруг пошло-поехало.
     — Меня настораживает такое везение, – почесал Панкратов в затылке. – Мы молодцы, конечно, никто не спорит. Если бы ещё не помощь наших таинственных союзников. Начальство сделало вид, что не заметило их упоминания, но... Сергеич, короче, продолжай.
     — Более чем прозрачно намекнули: поддерживать контакт, выяснить об организации всё, что можно.
     Логично, подумала Агата, не можешь контролировать или игнорировать – исследуй. Если это – противники, они сейчас нам не по зубам, и нужно выяснить о них побольше. Если союзники – временные, в этой игре не бывает вечных друзей или врагов – надо этим пользоваться. Формально, они даже не нарушили наших законов: нет фактов. Доказывать нечем. Ни один суд, и даже высшее руководство не примет версии о таинственном возникновении либо исчезновении людей. Что характерно, в моргах...
     — Агата? С тобой всё в порядке? – Панкратов на экране выглядит встревоженным.
     — Извини, задумалась. Вчера подтвердили, что выделили средства для расширения вычислительной мощности «Аргуса». Мои предложения: режим поиска не прекращать, продолжать наращивать базу знаний. И я сейчас отправлю новое послание «Корпорации».
     — Всё верно. Режим поиска – на всей территории страны. Нам срочно нужны кадры, Агата, и даже бюджет слегка увеличили для этого. Тут опять всё на тебе. Есть кому передать аналитическую работу?
     — Есть. – Агата улыбнулась. – И не забудьте про Архипова. Ничто так не вдохновляет человека, как новое звание. Шучу.
     — А это уже вопрос решённый, – помахал Панкратов листком бумаги. – Есть за что. Мы на связи, составишь текст послания – присылай.

- - -

     — Что такое? – поинтересовалась Магна через час – помогла Галине, вымотанной донельзя, дойти до её комнаты, а сама, бодрая и довольная, направилась в столовую. Там и встретила Лаки с таким выражением лица, словно открыта величайшая загадка мироздания. – Что случилось?
     — Пересматривала записи беседы с Колосовой. – Лаки не отводила взгляда от экрана планшета. – Есть у меня странное ощущение.
     — Какое именно?
     — Она Видящая. Нет, серьёзно. Может, не такая, как большинство – необученная, это понятно. Очень уж интересно она некоторые вещи рассматривала.
     — Ну и Видящая, и что с того?
     — Мэг. – Лаки посмотрела ей в глаза. – В России Видящие в спецслужбах не задерживаются. Никто не знает, почему – как будто их оттуда нарочно устраняют. А она майор госбезопасности.
     — Поняла, – кивнула Магна. – И что? Хочешь проверить её?
     Лаки улыбнулась и кивнула.
     — Она снова послание направила. Как мы и думали, они быстро всё схватывают. Уже без нашей помощи отыскали много зародышей Шодан. Приятно было посмотреть – ну и отдохнуть тоже, не всё же нам чистить их страну. Вот я и подумала...
     — Потребуется помощь?
     — Конечно. Но это пока что мысли, Шеф пока ещё не одобрил. Ладно. Как там Галина?
     — Лучше, чем я думала. И держится хорошо. Видно, что устала вконец, но не сдалась ни разу, не пожаловалась.
     Лаки снова улыбнулась.
     — Отлично, наш человек. Всё, не грузи её пока – приказано взять и её тоже – туда, в Египет. Пусть отдохнёт перед заданием.
     — Это правда, что она полиции помогает? Ну, следит, кто на допросах врёт, кто правду говорит?
     — Правда. Все с этого начинают. Да она и не против. Кофе не сделаешь, а?

- - -

     Вадим закончил очередное задание – перевёл собранные на нарочитой полке в библиотеке экземпляры книг – и обнаружил, неожиданно для себя, что стоит перед дверью в морг. Вот это задумался так задумался! И чего его в морг потянуло?
     — Открыто! – голос по селектору. Вадим повернул ручку двери. К счастью, у Травматурга нет «пациентов» (ох уж это чувство юмора патологоанатомов) – секционный стол чист, пуст, и сияет. Отчего его поверхность всегда безупречна – ни царапины, ни скола? Тоже, поди, высокие технологии?
     — Предчувствие сцены? – Травматург сидит перед экраном компьютера, на посетителя даже не глянул.
     — Простите?
     — Выступал на сцене когда-нибудь? Последние пять минут, когда вот-вот вызовут, а там полный зал, и одна только мысль – как бы не облажаться.
     Вадим рассмеялся.
     — Что-то такое. Так вы в самом деле любите русский язык?
     Травматург кивнул и посмотрел Вадиму в глаза. Подмигнул.
     — Да, ещё с прошлого крупного задания понравился. Сегодня я вместе с вами отправляюсь – для разнообразия.
     Вадим кивнул и осмотрелся. Нет криостата.
     — Мимика увезли куда-то?
     — Назад, в Пентагон. Ну, на нашу базу под Пентагоном, конечно. Там он сейчас нужнее. Мы их уже столько лет изучаем, а всё ещё знаем очень мало. Например, почему все их жидкие ткани обладают сверхпроводимостью. Физики отдали бы всё, что угодно, чтобы понять – и повторить.
     — Не могу привыкнуть, – признался Вадим, присаживаясь на один из свободных стульев. – Что у нас на Земле столько всего, о чём мало кто знает.
     — Не уверен, что «у нас».
     — В смысле?
     — Не уверен, что Землю можно считать нашей. Ну, как собственность. Два миллиона лет назад здесь был ещё кто-то, построил Помещения, внёс изменения в биосферу – отредактировал её состав, если угодно – и вроде бы покинул планету.
     — Какие изменения?!
     — Почитай, допуск у тебя должен быть. Статья так и называется, «коррекция биосферы». Много мелких изменений, причём неясно, с какой целью. Мы даже не знаем, кто это был, откуда взялся, как выглядел. Остались только Помещения, мимики и теневики. И что-то сдерживало их – мимики давно могли поглотить всю биосферу, сам понимаешь. Это сейчас мы успеем остановить их, случись что. А ещё лет сто тому назад не смогли бы.
     — Пойду почитаю, – поднялся Вадим на ноги. – Извините, если отвлёк.
     — Не парься, – посоветовал Травматург. – Был бы занят, сказал бы с порога. Если бы вообще впустил. У нас тут всё просто, без китайских церемоний. Не забудь, через час прибыть сюда – отправляемся.

- - -

     — Они предлагают переговоры. Указали точку в Новосибирске – предложили исследовать её, если хотим, но на встрече должна быть только я. И никакого оцепления территории в радиусе километра, никаких средств наблюдения в этом же радиусе. Разрешили взять записывающую аппаратуру, но никакой мобильной и радиосвязи. Если мы согласны, они сообщат точное время. Наши люди должны покинуть точку встречи за полчаса.
     — Не нравится мне это, – нахмурился Панкратов. – Очень не нравится.
     — Пока что они сдали нам все оперативные данные по Шодан. Ту мелочь, которой нам не хватало. Я буду в костюме во время встречи.
     — Что вы собираетесь обсуждать?
     — Остапова предлагает передать нам сведения, которые помогут определить операторов дата-центров. Выявить их, пока они неактивны – пока ничем не отличаются от обычных людей.
     Панкратов и Колосов переглянулись.
     — Остапова говорит, что сейчас ей важно говорить именно со мной. Последующий обмен оперативными данными можем проводить электронным образом – мы уже обменялись с ними ключами.
     — От нас-то им что нужно? – поинтересовался Панкратов.
     — Ничего. Она сказала только, что передаст важные для нас данные.
     Колосов и Панкратов вновь переглянулись.
     — Мне поручено поддерживать с ними связь и собирать информацию. – Колосов встретился взглядом с обоими остальными участниками видеосвязи. – Отвечать за всё буду тоже я. Ладно. Соглашаемся. Потом обязательно – на обследование. По полной программе.
     Агата кивнула.
     — Само собой. Как всегда. Не беспокойся, Дима, если что почувствую – сверну операцию.
     Конец видеосвязи с Новосибирском.
     — Не нравится мне всё это, – повторил Панкратов. – С третьей стороны, если это они умудряются появляться и исчезать в моргах, и мы ни разу не сумели их перехватить...
     Колосов кивнул.
     — Именно. Технически они пока что превосходят нас.
     — Особенно мне нравится «пока что», – почесал в затылке Панкратов. – Что ж, посмотрим. У нас через десять минут – продолжение операции, пошёл руководить.

- - -

     На этот раз, после перемещения по коридору (Галину уже не била дрожь, едва она вползала в тесный короб; Вадим вообще перестал испытывать какое-либо беспокойство – если по-другому никак, не о чем беспокоиться), «туристы» сели в поезд – самый настоящий; вероятно, подземный – и помчал тот поезд по тоннелю с умопомрачительной скоростью.
     Помимо Лаки, Магны, Вадима, Галины и Травматурга в вагоне ехало ещё пятеро – охранники и техники, так пояснил Травматург. Все сотрудники Конторы, все Видящие. Мы не навязываем профессию силой, говорил Профессор. Наоборот, стараемся найти область деятельности по вкусу и призванию. Если человек работает охранником – значит, это его призвание, и ему это по душе. Контора пользуется услугами и обычных, так скажем, людей. Разумеется, отбор очень придирчивый.
     Явно нигде не было сказано, но по косвенным данным Вадим смог оценить: всего на Земле как минимум триста пятьдесят тысяч Видящих, большинство из них работают в Конторе. Этакое государство без границ; если и существовало в истории общество, которое в СССР могли бы назвать коммунистическим – Контора к нему ближе всего. Есть сложности, говорил Профессор. Когда оба родителя Видящие, примерно восемьдесят процентов вероятности, что и ребёнок будет Видящим. Но есть и двадцать процентов – и это всегда непросто. Видящим сложно жить, не общаясь с другими Видящими. Наверное, поэтому Аристотель и прочие мудрецы древнего времени искали себе подобных.
     А можно ли как-то инициировать способности Видящего у тех, у кого нет задатков, потенциала? Маловероятно, крайне маловероятно, ответил Профессор. Ни у кого пока не удавалось. Хотя и эту тему давно изучают. Но это евгеника, и к ней в Конторе относятся неоднозначно.
     — Вадим! – Галина осторожно потормошила его. – Мы приехали. Задумался?
     — Есть немного, – согласился Вадим. Последовало короткое путешествие в лифте, и – этот момент Вадим не успел понять – они уже летят вертолётом. Так всё стремительно!
     — Прибыли, – указал Травматург. – Развалины вон там. Туда мы дойдём пешком.

- - -

     — Мы изучили место встречи, – сказала Агата. – Там нет ничего, что мы видели в моргах. Ничего металлического вообще, кроме железобетонных панелей, естественно. Интересно будет посмотреть, как они туда прибудут. В самой точке никого не оставили, только за пределами зоны отчуждения.
     — Понял, твой временный штаб на связи, – кивнул Колосов. – Проверь ещё раз свой костюм до начала операции. И полная тишина в эфире на время её проведения. Полицейских частот тоже касается.
     — Да-да, инструкции я помню, – улыбнулась Агата. Дима так и не отучился от роли Капитана Очевидность – но в их профессии это скорее достоинство. – Всё по инструкциям. До связи.
     И отключилась. Никаких «пожелайте мне удачи» и всех прочих суеверий. За Агатой такого никогда не водилось.
     — Чую, Сергеич, сегодня нам снова нос утрут по полной, – высказался Панкратов. – Они, конечно, умеют действовать чётко и грамотно – сколько раз уже видели. Но сегодня нам точно покажут, что мы им в подмётки не годимся.
     Колосов пожал плечами. Покажут и покажут. Не в первый раз сталкиваться с тем, что по всем представлениям о физике и прочей точной науке не имеет права на существование. И ничего, справлялись.

- - -

     Не зря их нарядили в бурнусы – сразу ощущалось, что пустыня. То, что это Египет, им сказали буквально перед тем, как выйти из вертолёта.
     Судя по палаточному городку неподалёку и специфическому пейзажу, здесь работают археологи. Настоящие. И они ожидали своих гостей – особо не удивились. Травматург тут явно за старшего: поздоровался (рукой в перчатке) с пожилым седовласым человеком, о чём-то вкратце поговорил, указывая в сторону тех самых плит с наскальными надписями – седовласый кивнул и улыбнулся. Всё, можно идти – судя по тому, куда кивнул Травматург.
     Дальше всё было просто: Вадим дошёл, вместе с остальными, до плит – и принялся за работу. Стоило припомнить буквально пару тактов «шарманки», и «включилась» способность к переводу. Чем дальше, тем проще включается. И всё равно не могу поверить, подумал Вадим, когда закончил диктовать. Вот так вот, из ниоткуда, приходит в голову перевод! Оглянулся и обратил внимание, что Лаки, Магна и Галина стоят в сторонке, что-то обсуждают вполголоса. Метрах в ста от них явно был когда-то оазис – видны развалины колодца, других строений. Нет давно уже оазиса, кругом каменистая пустыня.
     — На колодце тоже есть надписи, – указал Травматург. – Не устал ещё? Глянешь на колодец?
     Отчего ж не глянуть. И с чего бы устать, всего-то двадцать минут диктовал перевод? Однако стоило пройти десяток шагов, и почувствовалось: словно прошёл десяток километров быстрым шагом. И это всё после перевода? Получается, стихия действительно отнимает много сил?
     Поверх колодца заботливо установлена решётка – чтобы не упасть ненароком. Вадим заглянул внутрь – далеко-далеко внизу видна груда камней. Да, вода ушла, давно ушла. И действительно, есть надписи. Ну то есть геометрический орнамент на самом деле, скрывает осмысленный текст. Странно звучит, но всё равно осмысленный.
     — Интересно, – покачал головой Травматург. – Интересно звучит. Ты, случайно, не «шарманку» сейчас вспоминаешь?
     Вадим отрицательно покачал головой. И действительно: где-то на границе восприятия, прислушаешься – и она ускользает, гаснет – звучит та самая песенка. Как интересно!
     — Вы тоже слышите? – Лаки подошла вместе с остальными. Охранники и техники остались там, в городке археологов – видимо, нужна их помощь. У Травматурга отличное чутьё на возможные неприятности, припомнил Вадим. Плюс у каждого в снаряжении следящая аппаратура. Одних камер насчитал пять штук, а сколько ещё скрытых, и других датчиков?
     — Я точно слышу, – подтвердила Магна, и Галина кивнула – я тоже. – Интересно, откуда?
     — И вроде бы на записи... о-о-ох!
     Они не сразу поняли, что случилось. Вроде бы стояли впятером – и вдруг заметили шестую. Девушка, одетая, как и они, в бурнус, с платком на голове – в соответствии с традициями. Обнимает Лаки. Травматург опешил, а когда пришёл в себя, вновь появившаяся отпустила Лаки и стояла, глядя на неё с довольным видом.
     — Кысь?! – Лаки не сразу пришла в себя. – Ты?!
     — Я, – ответила девушка и оглянулась. Вадим понял, что в её лице много черт той самой Даны Бойко, которую он видел прежде. Но всё же это другое лицо – хоть и загорелая почти дочерна, Кысь вновь выглядит человеком европеоидной расы. – Ты говорила, что я слишком отличаюсь от человека, трудно общаться. Так лучше?
     И после каждого её слова в ушах Вадима звучала мелодия – слабая, но явственная.
     — Я слышу музыку, – сказал Вадим, а когда Кысь посмотрела ему в глаза, добавил: – После каждого вашего слова.
     — Я тоже, – кивнула Лаки. Все остальные кивнули – включая Травматурга.
     — Я видел вас там, – указал Травматург. – В городке. Вы там работаете, или...
     — Работаю, – подтвердила Кысь. – Там меня зовут Мари Вернье.
     — А что с настоящей Мари Вернье? – спросила Лаки не без ехидства. Кысь улыбнулась, и ответила:
     — Я и есть настоящая. С рождения.
     Лаки и Травматург переглянулись.
     — Да, – сказала Кысь. Лаки вздрогнула.
     — Но я ничего не спрашивала!
     — Ты подумала. Мой ответ – да. Вы пришли сюда прочесть надписи? – повернулась Кысь к Вадиму. Тот не сразу ответил – очень уж по-другому вела себя Кысь. А уж привыкнуть к её бесчисленным обликам...
     — Верно, – кивнул он. – Похоже, это и есть моё призвание.
     Кысь помотала головой.
     — Нет, – повторила то же на словах. – И да. Талант, но не главный.
     — А главный какой?
     — Но вы уже знаете. – Она подошла вплотную. – Вы им несколько раз пользовались.
     Вадим не сразу понял, о чём речь.
     — Музыка? То есть... то, что я могу мысленно играть песни?
     Кысь кивнула. С очень серьёзным видом.
     — Вы шутите! – Вадим не поверил своим ушам. – Так многие могут. Что в этом такого особенного? Это же просто музыка!
     Кысь вновь помотала головой.
     — Не бывает «просто музыки». Я могу показать, если хотите.
     И протянула Вадиму правую руку. Тот взялся за её ладонь своей левой, а Кысь поманила другой ладонью Галину. Та подошла, не без робости, не сразу решилась взять Кысь за ладонь. И собиралась было взять Вадима за руку, но Кысь покачала головой. И выразительно посмотрела на Лаки и Магну.
     — Я пас, – покачала головой Магна. Кысь улыбнулась ей, и снова Вадиму почудилась едва слышная музыкальная фраза.
     — Хорошо, – кивнула Магна – подошла, и взяла Вадима за руку. – Лаки? Вилли?
     Травматург показал на свои перчатки, и посмотрел на Кысь.
     — Без перчаток, – сказала та, и Травматург виновато развёл руками, улыбнувшись. Лаки замерла в нерешительности, затем замкнула кольцо, взяв за руки Магну и Галину.
     — Что теперь? – спросила она.
     — Вспомните мелодию. Любую, но красивую. – Кысь посмотрела в глаза Вадима. – На ваш выбор.
     Вадим кивнул, изо всех сил пытаясь прогнать навязчиво звучащую где-то на окраине слуха «шарманку». Кысь улыбнулась, и ободряюще кивнула.
      «Менуэт» Поля Мориа пришёл на ум внезапно. Пришёл – и грянул. Да так, что Вадим ощутил себя в концертном зале, слушающим живую музыку, настоящих музыкантов.

- - -

     Травматург был не единственным, кто заснял всё происходящее, но единственным, пожалуй, чьи записи не просочились в Интернет – не считая оперативной съёмки остальной команды, конечно.
     Он сразу же услышал музыку – тот самый «Менуэт» – как если бы стоял у дверей в зрительный зал, в котором исполняли эту пьесу. Звук шёл отовсюду; что характерно, и на запись попал. Но не это удивило его и остальных зрителей.
     Вначале – ветер. Потом, по описаниям очевидцев и по данным датчиков установили: окрестный воздух стекался к державшимся за руки, и от них устремлялся вертикально вверх. С самого начала он был горячим, под конец стал едва переносимым – и влажным.
     Секунд через десять над головами стоящих в кругу, совсем низко, возникло из ничего и начало собираться облако; оно стремительно густело, и секунд через пять стало тучей. А на двадцать пятой секунде оттуда пошёл ливень; Травматург чувствовал себя промокшим насквозь – но ещё через двадцать секунд ливень прекратился, а одежда оказалась таинственным образом сухой. Краем глаза Травматург видел, что у действа теперь много зрителей – помимо археологической экспедиции, со всех сторон в их сторону бежали люди – в основном это были туристы, чей маршрут пролегал поблизости. Когда только успели?
     А на второй минуте композиции оазис стал возрождаться. Бесплодная смесь камней и песка стала почвой; через несколько секунд пробилась трава; выросли кустарники и несколько пальм. И стало заметно, что пятеро стоящих в круге – все, кроме Кыси, закрыли глаза – светятся. Буквально; датчики фиксировали, как потом выяснилось, в точности тот же, по спектру, свет, что и у Солнца над головой.
     Музыка завершилась. Четверо из пяти открыли глаза и ошарашенно оглянулись, не веря своим глазам. Магна побежала к пальмам и кустам – прикоснуться – затем наклонилась над расцветшим в густой теперь траве цветком.
     — Смотрите! – позвала Галина, указывая на колодец.
     Тот оказался полон чистой, прозрачной воды – как потом оказалось, годной для питья и без вредных примесей.
     — Кысь. – Лаки не сразу обрела голос. – Сейчас здесь будет куча народу. Это не входило в наши планы.
     Кысь кивнула, взмахнула руками... и все, кроме самой Кыси, осознали, что стоят теперь... всё верно, на дне того самого энергоблока. Во тьме. Впрочем, тьма длилась недолго.
     — И сейчас это видит весь Интернет, – сказала Лаки. – Вот спасибо, Кысь! Замечательная маскировка.
     — Не кипятись, Лаки, – Магна взяла её за руку. На лице Магны сияла улыбка. – Ты же сама всё почувствовала! Это было чудо!
     — У нас там остался вертолёт, – напомнил Травматург. – А мы все здесь. Надо бы...
     Вновь ощущение лёгкого головокружения... и вот они снова у места раскопок – но теперь у своего вертолёта. А там, у оазиса, стояло теперь человек сто, не меньше – но никто не осмеливался войти – зато все, кто мог, записывали видео.
     — Они нас не запомнят, – сказала Кысь. Лаки чуть не подпрыгнула – оказалось, Кысь всё это время стояла рядом. – Если хочешь, я удалю все записи и верну всё, как было.
     — Нет! – хором возразили Магна, Лаки и Галина. Переглянулись и рассмеялись.
     — Не убивай оазис, – Лаки взяла Кысь за руку. – Пожалуйста. Если нас не запомнят, уже хорошо.
     Кысь кивнула. И тут к ним подбежал руководитель экспедиции.
     — Вильям! – он кивнул Травматургу. – Мари! И ты здесь! Позвольте представить, господа – Мари Вернье, моя ассистентка. Замечательный археолог! Вы это видели, господа?! У меня просто нет слов!
     — Мы видели, профессор, – подтвердил Травматург. – Позвольте представить вас. Профессор археологии Генри Уолтон Джонс. Эксперт мировой величины, и...
     — Бросьте, бросьте, – махнул рукой профессор. – Мари, как освободитесь – идёмте, это всё нужно зафиксировать!
     И отбыл – быстрым шагом, в сопровождении взбудораженных коллег.
     — Да, профессор, – кивнула Кысь. – Приятно было познакомиться с вами, господа! Простите, я нужна профессору!
     Подмигнула Лаки – и убежала вслед за профессором Джонсом и его коллегами.
     — Я всё правильно услышала? – Галина словно очнулась. – «Профессор Генри Уолтон Джонс»? Это ведь из «Последнего крестового похода»?
     — Последний инцидент с синтезированной реальностью, – пояснил Травматург. – В 1993-м году. Последний – до вашего визита на «Фон Браун», Вадим. Да, это действительно очень талантливый археолог. Не отнять. На его счету множество открытий. Официально он работает под другим именем, сами понимаете.
     Галина нетвёрдой походкой добрела до вертолётного трапа и уселась на ступеньку.
     — Я сейчас сойду с ума, – сказала она. Вадим подошёл к ней и взял за руку. – Спасибо! А... младший, который Индиана? Он тоже здесь?
     — Профессор Генри Уолтон Джонс-младший работает в нашем филиале в Массачусетсе, – пояснил Травматург. – Под другим именем. Крупный специалист по древним артефактам.
     Галина усмехнулась.
     — Смотрите, они расходятся! – указала Магна. Люди всё ещё стояли кольцом вокруг оазиса, но мало-помалу начали расходиться. Зато там появились несколько съёмочных групп – журналисты.
     — Началось, – проворчала Магна. – Надеюсь, нас действительно не запомнили.
     — Первая публикация в Интернете, – сказал Травматург. – Сорок пять тысяч просмотров видео за три минуты. Всё, господа, нам пора. Отчёты никто не отменял.
     Лаки застонала.
     — Мари Вернье, – сказала она. – Кто бы мог подумать. Вилли, нужно...
     — Уже. – Травматург подмигнул. – Уже собираем сведения о ней. Галина, встать сможете? Нам пора возвращаться.
     — Конечно. – Галина поднялась, не отпуская руки Вадима. – Простите, ноги не держали. У меня тоже нет слов.

- - -

     ...Вадим смутно помнил то, что происходило, пока играл «Менуэт».
     Помнил только, что не ощущал происходящего вокруг – смутно чувствовал только ладони, Кыси и Магны. Всё остальное заполнила музыка. Вадим словно оказался над оркестром, исполняющим пьесу – каждый инструмент, каждый нюанс исполнения чувствовался чётко и ясно, и вместе с тем вся музыка лилась единым, цельным потоком. Не было никакой возможности отвлечься – только музыка, и едва ощутимое тепло ладоней.
     Потом было жуткое, не сразу унявшееся сердцебиение, и ощущение жара во всём теле – тоже не сразу схлынул. Помнил восторженные и недоумевающие лица остальных – только Кысь, она же Мари Вернье, не выглядела поражённой – просто улыбалась. И аромат только что выросших и раскрывшихся цветов. И пальмы, которых не было три минуты назад.
     Он закончил отчёт, положил карту памяти в специальное гнездо – щелчок, сейчас данные копируются и программа переводит звуковую запись в текст. Надо будет его вычитать и поправить, если потребуется – но это уже не срочно.
     В дверь постучали. Вадим посмотрел на часы. Семь вечера. Как быстро день пролетел!
     — Открыто! – позвал Вадим. Дверь открылась – Галина. Смотрит вопросительно.
     — Входи, – кивнул Вадим. – Я как раз закончил с отчётом.
     — Я тоже. – Галина закрыла за собой дверь. – Все куда-то уехали. Только Вильям... ну, то есть, Травматург, остался. И то сидит в морге, дежурит.
     Вадим поднялся, ощущая, как возвращается тот жар, который он только что описывал. В горле пересохло.
     — Я почти всё вспомнила. Кроме одного. – Галина взяла его за руку. – Мы ведь были близки, да? Совсем?
     Вадим кивнул. Галина медленно подняла его ладонь и приложила к своей щеке. Вадим приложил вторую – ко второй. Галина улыбнулась и закрыла глаза.
     — Я как будто два человека сразу, – прошептала она. – И одна из меня тебя не помнит. Но очень хочет вспомнить.
     Она привлекла его к себе и обняла. Вадим ощутил её жар – неистовый, рвущийся на свободу – и всё померкло вокруг. Были только он, и Галина, а всё прочее перестало что-либо значить.

- - -

     Встречу назначили на руинах существовавшей когда-то промзоны; вроде и территория лакомая, столько коммуникаций поблизости и транспортных потоков, а выкупать и застраивать не торопились. Надо отдать должное нынешнему владельцу, совсем уж до свинского состояния не довёл: бомжи не селились, особой криминальной активности не наблюдается, всё более или менее мирно. Здания приходят в упадок – уже и не здания давно, а обветшалые железобетонные коробки. В одной такой и назначили встречу. За три часа до того здесь всё обыскали тщательнейшим образом; случись что, спецназ будет в течение трёх минут. Эти три минуты надо ещё пережить, но риск есть риск. Агата и сама не очень безобидна, если уж на то пошло.
     Последние пять минут путешествия Агату не будут видеть ни дроны, на наблюдатели. Пока что чисто; кто бы то ни был, не появлялся пока. Откуда появится, интересно? Остапова указала на довольно длинный коридор, наблюдения за которым не должно быть. Его и нет; но перекрыть проход всё равно можно – ведь не может Корпорация всерьёз требовать эвакуации целого района, а заодно – остановки движения по окрестным автомобильным и железным дорогам. Тогда что? Их не пугает, что их агентов могут взять?
     Да и будут ли агенты. Вероятнее всего, снова будет таинственным образом появившаяся флэш-карта, видеокамера или что-то такое. Кто бы ни состоял в Корпорации, идиотов там нет.
     Агата почувствовала, что кто-то взял её за локти – но и пошевелиться не успела: краткое ощущение дурноты, и – вот она уже стоит посреди ярко освещённой комнаты. Странно, показалось, что уши заложило. Агата сглотнула – ощущение прошло.
     — Рада видеть вас, мадам Колосова. – Оказалось, что Остапова стоит прямо перед ней. – Мы не стали вас обыскивать. Я уверена, что вы – человек разумный.
     Агата усмехнулась и сбросила капюшон. Все датчики активны, но пропала мобильная связь. И очень уж знакомо выглядит рельеф стен и потолка этой комнаты...
     — Мы в клетке Фарадея, – сказала Агата. – Она же «тихая комната», верно? Никакого обмена с окружающим миром.
      «Остапова» кивнула.
     — Как мне к вам обращаться? Марина Остапова? Или лучше «капитан Страйк»?
      «Остапова» улыбнулась во весь рот.
     — Я в вас не ошиблась. Оба варианта меня устроят.
     — Не знаю, как вы это сделали, – Агата оглянулась. За спиной – зеркальная стена. Агата усмехнулась. Ясное дело, там стоят наблюдатели. – Вы меня похитили, что дальше?
     — Это не похищение. Скорее мера предосторожности. У нас двадцать минут, потом ваши коллеги начнут беспокоиться и примут решение на штурм. Прежде чем мы продолжим, подполковник Колосова, мне нужен ответ на один вопрос. Честный ответ. От него зависит жизнь вашего супруга, детей, и, возможно, их друзей и знакомых.
     — Спрашивайте. – Агата старалась не подавать виду.
     — Был ли в вашей жизни момент, когда могло бы показаться, что всех, кого я перечислила, хотят устранить? Это могли быть попытки нападения, странные несчастные случаи.
     — Было. – Агата ответила не сразу. Даже Диме она не говорила – разобралась со всем этим сама. Дима тогда вёл сложнейшую операцию, ставки были невероятно высоки – как обычно, в общем. Справилась. Выглядело всё именно так, как упомянута «Остапова». – Именно так, как вы сказали. Я приняла все меры, чтобы никто не пострадал. Мне удалось.
      «Остапова» кивнула.
     — Я покажу вам сейчас три предмета, – сказала она, отступила в сторону. За её спиной – столик. – Присмотритесь и скажите, что вы видите. Как можно больше подробностей. Я оставлю вам все эти предметы – там нет «жучков» или иных сюрпризов, но будет одно условие: вначале вы обо всём побеседуете только с вашим супругом и его заместителем. Потом – на ваше усмотрение.
     Агата кивнула, стараясь оставаться бесстрастной.
      «Остапова» кивнула в ответ, вынула из кармана три медальона – три круглых металлических диска на цепочках – и положила на столик. Отступила на пару шагов в сторону.
     — Я могу дать вам стул, если вам так удобнее, – сказала она. Агата покачала головой – не надо – и подошла к столику. Взгляды из-за спины, из-за зеркальной поверхности, ощутимо жгли затылок. Во что я только ввязалась, подумала Агата. Как интересно!
     — Забавно, – сказала она. – Я могу взять их?
      «Остапова» кивнула.
     — Можете проверить своими датчиками. Чтобы вам было спокойнее. Я не лгу вам, эти предметы не опасны.
     Агата кивнула вновь и добыла «волшебную палочку» – датчик излучений, он же портативный сканер. Уже столько раз спасал им жизнь... «Остапова» права – никакой активности. Просто металл. Двумя пальцами – в перчатке – Агата взяла один из медальонов.
     — «Ex nihilo nihil fit», – прочитала она. – Парменид, верно? – «Остапова» кивнула в ответ, улыбаясь. – На втором... на втором две полосы. – Она смотрела на поверхность медальона – чуть наклоняешь её в разные стороны, видно разное. Вертикальная или горизонтальная полосы. – Вертикальная и горизонтальная полосы, видны только по очереди. Поверх горизонтальной... надпись, очень мелкая. Тоже латынь. «Dum spiro, spero». «Пока дышу – надеюсь». Феокрит и Цицерон. Третий... змея, кусающая себя за хвост. Уроборос?
     — Всё верно, – кивнула «Остапова». – Они ваши. Слушайте меня внимательно, Агата... я могу к вам так обращаться?
     — Как пожелаете, Лаки.
     Лаки улыбнулась.
     — Изучайте эти медальоны, как хотите. Но тщательно выбирайте, кому их показать, кому рассказать. Я не зря вас спросила о том, был ли момент в вашей жизни, когда вас словно решили смести с лица Земли.
     — Такое же может случиться с теми, кому я покажу?
     — Верно.
     — Это как-то связано с покушениями на Вадима Плетнёва, на Галину Петренко, на их родственников и знакомых?
     — Вы снова правы.
     — Вы меня пригласили только ради этого?
     — Мы во многом стараемся ради одного дела. – Лаки подошла на шаг. Ни оружия у неё на виду, ничего... но отчего-то кажется, что у Агаты нет шансов, ни единого, если захочет напасть. – Я согласна, это звучит как в кино. В дальнейшем будем общаться шифровками, мы обменялись ключами. У нас ещё пять минут, Агата. Мы можем вернуть вас туда, где вас будут искать – или куда скажете.
     — Даже так?! – вырвалось у Агаты.
     — Даже так. Обсудите всё с вашим мужем и другом, с Дмитрием и Михаилом. Вы подошли к черте, за которой вам могут объявить войну. Не мы. Мы ваши союзники в этой войне, даже если вы не доверяете нам.
     — Если кто-то увидит на этих медальонах то, что видела я... этот человек может быть в опасности?
     — Верно. Если вы готовы вернуться, набросьте капюшон и закройте глаза.
     Агата усмехнулась, спрятала медальоны в экранирующий контейнер.
     — Как в книге, – сказала Агата. – Ваши друзья – Травматург, Док, Профессор – они тоже здесь, верно? Смотрят на нас сейчас?
     — Почти угадали, – улыбнулась Лаки. – Хотелось бы пообщаться с вами подольше. Буду рада, если будет такая оказия. Вы готовы?
     Агата кивнула и сделала так, как ей сказали. Вновь кто-то взял её за локти – кто, ведь рядом никого, кроме Лаки, не было? – и вновь ощущение дезориентации.
     И вот она стоит на полу комнаты, где-то в подвале одного из зданий. И ожили все датчики.
     — «Альфа», это «Ниндзя», – сказала Агата в рацию. – Встреча окончена. Пришлите команду.
     Прямо перед ней, на относительно чистом обломке бетона, лежала видеокамера. Так потом оказалось – чёрная коробочка. Что характерно, купленная в одном из окрестных магазинов электроники, полгода тому назад – как потом выяснили.

- - -

     Вадим проснулся – словно очнулся. Прошло всего полтора часа, а казалось – неделя. Не могли отпустить друг друга, не могли выпустить из объятий... Он встал и умылся первым делом. Где Галка? Оделась и ушла, это понятно. Ни записки, ничего. Вадим потряс головой. Ну и бред, какие записки?! Вы где с ней находитесь?
     Он уже оделся, когда накатило – вначале браслет на запястье осветился жёлтым, потом красным, потом начало наваливаться то самое удушье. Вадим не сразу припомнил инструкции – но припомнил. Прикоснулся к красному индикатору на браслете. Вздрогнул – ощутил электрический укол в то самое запястье. И случилось неожиданное – стали разжиматься невидимые тиски, только что сдавливавшие горло. Ещё пять секунд – дверь распахивается, внутрь вбегает Магна. В полном облачении – Вадим сам в такое одевался там, у оружейника. Индикатор на браслете пожелтел, а через десять секунд погас.
     Магна держала его за руку.
     — Успела, – сказала она. – Знаешь, я рада, что ничего не случилось. – Магна увидела постель – так и осталась разворошенной. Вадим проследил за её взглядом. – Счастливая, – вздохнула Магна. – Мне бы немного счастья... и чтобы без последствий. Идём, Док просил привести тебя в медотсек. Ты как? Нормально?
     — Нормально, – подтвердил Вадим, не забыл взять со стула куртку – часть снаряжения – а другой рукой подхватил рюкзак. Магна улыбнулась во весь рот.
     — Всё верно, – подтвердила она. – Теперь только так. Идём, помогу. У нас тоже был весёлый вечер. В хорошем смысле.

- - -

     Галина шла как в тумане. Там, рядом с Вадимом, когда их отпустило неистовство, ей стало не по себе. Словно десятки голосов начали нашёптывать, жар не отпускал. Вадим заснул – точнее, отключился – Галина с улыбкой смотрела на него, погладила, улыбающегося, по щеке – даже не вздрогнул – и направилась, бесшумно, в душ, когда поняла, что заснуть не удастся. Не очень-то помогло. Не то что было плохо – очень необычно. Непривычно. Самое непривычное – иллюзии тех самых голосов.
     Галина зашла в столовую. Выпить минералки. Холодной. Если не поможет – идти к Доку.
     Там сидела Лаки, за чашкой кофе. Лаки посмотрела Галине в лицо... и улыбнулась.
     — Вижу, – сказала она. – Можешь не рассказывать. Ты всё вспомнила, верно?
     — Мысли читаешь?
     — Нет, я вначале спросила бы разрешения. Кофе?
     — Ой, нет, наоборот.
     Лаки кивнула и, прогулявшись к холодильнику и обратно, поставила перед Галиной стакан и бутылку минеральной воды.
     — Всё-таки читаешь, – не удержалась Галина и рассмеялась, вместе с Лаки.
     — Вся сияешь, – добавила Лаки. – Странно себя чувствуешь, верно?
     — Так заметно?
     — Ещё как. И что-то необычное, верно? Что-то такое, чего раньше не было.
     Галина кивнула.
     — Как будто кто-то шепчется вокруг. Я вначале испугалась. Это нормально, когда такое мерещится после...
     Лаки утвердительно кивнула. Тут открылась дверь, и появилась Магна. В полном походном облачении.
     — Сработало, – пояснила она, и прогулялась к кухонному столу, включила кофе-машину. – У Дока получилось. Получилось сбросить очередной приступ.
     Галина приподнялась из-за стола.
     — Сиди, всё с ним нормально, – махнула рукой Магна, выпив свою чашечку кофе чуть не залпом. Как она может? Он же почти кипящий! – Я же говорю, получилось. И у меня получилось, прибежала за пятнадцать секунд.
     Галина фыркнула, прикрыла ладонью рот.
     — Прости, – сказала она. – Представила, что ты вбежала бы минут на двадцать раньше.
     — Ай, можно подумать, впервые! – махнула рукой Магна. – Лаки... – Магна осеклась.
     — Говори, – сказала Лаки. – Я не против. Все знают.
     — У Лаки после такого всегда «золотой сон». Везёт же! Что угодно можно представить, и без последствий!
     — А у тебя? – поинтересовалась Галина, и смутилась. – Извини!
     — Ничего, – махнула рукой Магна. – Ничего хорошего. Когда было впервые, всё вокруг разнесла. Не специально, конечно. Ладно, не будем о грустном. В конце концов, в клетке Фарадея тоже неплохо. Одна беда, не с кем... Ты как будто прислушиваешься. Что слышно?
     Галина рассказала.
     — Интересно, – почесала в затылке Магна. – Слу-у-ушай! Ты ведь и в книгах опознавала, где правда, а где нет, верно? Пойдём в библиотеку! Есть одна идея!
     — Я сейчас тоже подойду, – пообещала Лаки, допивая кофе. – Мне тоже интересно. Нет-нет, оставьте, я уберу.

День 34. Страшные тыквы

     Трижды за ночь Магна просыпалась – мерещился сигнал тревоги. Один раз настолько убедительно примерещился, что успела одеться – самое долгое – и практически уже бросилась к двери в отсек Вадима, когда поняла, что ничего нет – датчики молчат, тревожный сигнал выключен, всё спокойно. Магна сквозь зубы выругалась, и не удивилась, когда в дверь тихонько постучали.
     Лаки.
     — Всё-то ты чуешь, – проворчала Магна, впуская её. – Тоже не спится?
     — Изредка. – Лаки закрыла за собой дверь. – Давай, раздевайся – и в постель.
     Магна не выдержала, расхохоталась.
     — Как прямолинейно! Я уж думала, ты хотя бы для приличия поухаживаешь.
     Лаки улыбнулась во весь рот.
     — Размечталась. Я знаю, что тебе нужно. Не то снова будешь полдня в клетке сидеть, или огрызаться на каждую мелочь.
     — И кто там будет? – Магна послушно разоблачилась до «пижамы» – маскировочный комбинезон, в котором и выспаться можно, и на люди выйти не стыдно, если что. – Или снова ты решишь?
     — Ты решишь. Кто захочешь, тот и будет. Давай-давай, глаза закрывай, и считай до десяти.
     Магна закрыла глаза, и почти сразу же открыла, и уселась в постели.
     — Я так не могу. А если тревога? Я успею проснуться-то?
     Лаки мягко надавила на её плечи, вынудила улечься.
     — Успеешь. Делай, что говорят.
     — А если...
     — Я посижу тут, прослежу. А завтра попрошу Дока вывести мне такой же сигнал. Ну? Тебя долго уговаривать?
     — Всё, лежу. – Магна покорно закрыла глаза. Лаки прикоснулась кончиками пальцев обеих рук ко лбу Магны, и та почти сразу же расслабилась, дыхание стало ровным и медленным.
     — Приятных снов! – Лаки наклонилась и поцеловала её в лоб. Вздохнула, улыбнулась, и уселась за стол. Магна и здесь аккуратна: ничего не валяется просто так, всё необходимое под рукой. Лаки положила «тревожную кнопку» Магны на крышку стола перед собой, достала из внутреннего кармана планшет, и погрузилась в чтение.

- - -

     Колосов проснулся рывком – снилась какая-то муть – и понял, что сидит за столом. Очень мило. Половина второго ночи, в Новосибирске сейчас половина шестого утра. В наушниках играет сигнал вызова – он и разбудил.
     Агата.
     — Что случилось? – Лицо помятое, сразу обо всём догадается. Ну и ладно. – Агата, с тобой всё в порядке?
     Агата на экране монитора улыбнулась.
     — Более чем. Дима, это срочно. В Интернет выложены ролики о «египетском чуде». Да, ищи по метке #EgyptWonder. Сам всё поймёшь, а пока что вот снимки. Никого не узнаёшь?
     Пятеро людей, под странным ракурсом, снимали с высоты трёх с половиной-четырёх метров – на расстоянии метров двадцати-тридцати. Четверо с закрытыми глазами, одна – загорелая девушка в бурнусе – глаза держит открытыми, выражение лица счастливое, улыбается. Качество неважное – снимали на бытовую аппаратуру, и явно потом увеличили.
     — Чёрт побери! – Остатки сна мигом слетели, едва Колосов узнал Вадима Плетнёва и Галину Петренко. – Когда выложили?
     — Двенадцать с половиной часов назад появились первые ролики. Там почти не различить лиц. Тот, с которого я сняла стоп-кадры, появился одиннадцать минут назад, и семь минут назад его удалили. Я сохранила копию.
     В дверь кабинета постучали. Панкратов. Хорошее чутьё. Колосов указал ему – садись, смотри.
     — Вкратце. – Агата кивнула Панкратову, когда тот помахал рукой в камеру. – Первую слева, с открытыми глазами, мы ещё не видели. Вторая слева – Галина Петренко. Третья – «Марина Остапова», она же капитан Лаки Страйк. Четвёртую женщину я вижу впервые, но «Аргус» её уже видел, подробности пришлю через пару минут. Пятый – Вадим Плетнёв. Место действия – к юго-западу от Каира, координаты там видны. Точное время съёмок есть на всех остальных роликах. Если что, это действительно чудо – сами увидите, все зарубежные новости сейчас об этом.
     — Кто снимал?
     — Вопрос интересный. Но в левом верхнем углу каждого кадра число «43893». Заметили?
     — Твою ж... – Панкратов осёкся. Агата улыбнулась.
     — Не стесняйся, Миша. Не знаю, кто снимал. И ещё. Судя по времени, вчерашняя встреча с Остаповой произошла через четыре часа одиннадцать минут после «египетского чуда». «Аргус» подтвердил, что на ролике именно Остапова, совпадение с вероятностью девяносто два процента.
     — Ничего не понимаю. – Панкратов придвинулся поближе. – Как?? Ты ведь с ней встречалась в Новосибирске!
     — Я не уверена. Времени было мало, мне не дали долго стоять на месте, чтобы были точные координаты, но это было южное полушарие. В отчёте всё это есть, я утром собиралась обсудить. Давайте обсудим сейчас, раз уж все проснулись. Кофе предложить не могу, Миша, с этим сами.
     — Пять минут, Агата, – предложил Колосов. – Хотя бы умоемся.
     — ...Как я и говорил, – сказал Панкратов сквозь зубы, пока они шли в «места общего пользования». – Нам утёрли нос. Ну что, ты всё ещё не веришь в телепортацию?

- - -

     Магна блаженствовала. Странное это ощущение – осознанный сон. И знаешь, что на самом деле это не вполне настоящее – и дел впереди, в реальном мире, по горло, а торопиться всё равно не нужно. Если бы не Лаки, давно бы уже свихнулась. Уже который раз, стоит даже начать думать «в горизонтальном смысле», как стихия вырывается на свободу. И только в клетке Фарадея она относительно безвредна, даже если вырвется. Почему так – неясно, там ведь кругом металл.
     Вадим – здешняя версия Вадима – спит сейчас в бунгало, за спиной. И идут уже вторые «здешние» сутки золотого сна – самое забавное, что время здесь подконтрольно. Говоришь мысленно, «два часа вперёд» – и пожалуйста. А в остальном – самая реальная реальность, только здесь стихия, освобождаясь, не обращает всё вокруг в руины – вообще себя не проявляет. Потому что так велела её обладательница.
     Магна с удовольствием искупалась, и, уже встав на берегу так, чтобы солнце быстрее высушило, обратила внимание на что-то, определённо лишнее. Так, оранжевая блёстка вдалеке, но стоило заметить – и стало любопытно – что это такое?
     Она заглянула в бунгало – там всё нормально – и, вернувшись на пляж, отыскала взглядом блёстку. Что-то круглое, странным образом знакомое. Ну конечно! Это тыква, из таких делают «страшные фонарики» на Хэллоуин. Но до Дня Всех Святых ещё несколько дней, откуда тут тыква? Кто поставил?
     Подошла ближе – точно, тыква. Закреплена на воткнутом в песок шесте. Один глаз, треугольная прорезь «носа», жутковатая усмешка, вырезанная в толстой кожуре – и красная свеча внутри. Магна улыбнулась, подошла ближе...
     Резко повернулась. Сдержалась, не вскрикнула. Там стояла та девушка, Груздева – в том виде, в котором её зафиксировали камеры слежения на одежде Вадима, в недавней синтезированной реальности, кодовое имя «Город теней». Человек с чёрными провалами на месте рта и глаз – и оттуда вытекает, немедленно испаряясь на солнечном свету, чёрная жидкость. Магна, по привычке, подняла ладонь, отступив на шаг – оба её стальных шара послушно легли в ладонь.
     Человек, практически уже съеденный теневиком, не в состоянии ходить, но Груздева – оболочка её – всё ещё могла. Она рывком подняла перед собой правую ладонь, и в ней оказалось... зеркало.
     Никогда не смотри в зеркала в таких снах, говорила Лаки. Запомни: никогда. А если глянешь случайно – немедленно покидай сон, вспоминай «шарманку».
     Хорошо, что рефлекс сработал – отвела взгляд в сторону, а через долю секунды оба стальных шара пробили зеркало несколько раз, осколки его ссыпались наземь.
     Груздева, казалось, усмехнулась чёрным провалом рта, а затем... вся её кожа начала превращаться в зеркальную поверхность. Магна стиснула зубы... и оба её снаряда за несколько секунд превратили чудовище в решето. Чёрная жидкость, обращаясь в пар, в ничто, под лучами палящего солнца, расплескалась по песку... и всё, нет непрошеной гостьи. Магна посмотрела на тыкву – и разбила её в труху, в порошок. Нечего.
     — Это мой сон, мерзавка, – сказала Магна. – Не смей сюда приходить!
     Подуло холодным ветерком – со стороны моря. Магна запрокинула голову – Солнце так и висит над головой, светит так же ярко, но отчего стало холоднее?
     Что-то новое послышалось в шуме прибоя. Магна обернулась. По-прежнему накатывали на берег ленивые, сонные лазурные волны... но из моря теперь выходили – длинным звеном, сколько хватало взгляда налево и направо – человекообразные фигуры. И всё явственнее дуло холодным ветерком оттуда, со стороны моря.
     Этого не может быть!
      «Пусть снова станет тепло, пусть все эти исчезнут», приказала Магна мысленно. И ничего не случилось. Что происходит? Чей теперь это сон?
     Сама эта мысль поразила Магну. Всё, это уже не смешно, пора уходить!
     Сама не зная, почему, Магна бросилась в сторону бунгало – за Вадимом. Потом это казалось нелепым – это ведь всё ненастоящее, Вадима здесь на самом деле нет, но... не могла просто взять, и исчезнуть одна. Бежала, и песок подавался под ногами, становился зыбучим: стоило остановиться, начинала погружаться, и стоило немалых усилий освободиться. Увязая по щиколотку в песке, Магна добежала до входа в дом – те, выходящие из пучины, ещё не добрались до берега – и едва успела отвести взгляд.
     Нет Вадима. Нигде не видно. А внутри всё в зеркалах – они висят на стенах, лежат на полу, даже, похоже, потолок – и тот зеркальный. Что за...
     — Магна? – голос Вадима. Магна резко обернулась, оба её снаряда замерли, не долетев считанных сантиметров до лица Вадима. Надо отдать ему должное – не испугался, не вскрикнул, просто замер – с выражением изумления на лице. – Что происходит? Что это в море такое?
     — Назови пароль, – потребовала Магна. С одной стороны, нелепо проверять то, что происходит во сне, если это может быть плодом твоего воображения: какой захочешь узнать пароль, такой и услышишь. Но Лаки предусмотрела и это: во сне у тебя с собой лист бумаги, и всякий раз на нём отображается строка. Сама Магна не знает её, знает Лаки – воображение не может её угадать. А что, если воображение создаст другой лист, или я увижу именно то, что мне скажут? Как я узнаю, что пароль верный? Ты поймёшь, сказала Лаки. Просто поймёшь, и всё. Я создаю эти сны. Сомневаешься – вспоминай «шарманку» и просыпайся.
     — Тыква, – сказал Вадим – и, похоже, сам удивился тому, что произнёс. – Странно. Не знал, что это скажу.
     Возникло странное ощущение уверенности – пароль верный. А что насчёт той «страшной тыквы» там, на шесте? Случайность? Откуда взялась, если воображение не знало пароля?
     — Уходим, – Магна оглянулась. Ближайшие «морские жители» уже были в нескольких шагах от границы прибоя. Идут медленно, но лучше не мешкать. – Нет, просто держи меня за руку.
     И поняла, что не может вспомнить «шарманку». Не может, и всё!
     — Не можешь вспомнить «шарманку»? – спросил Вадим. – Может, я попробую?
      «И чем это поможет?», хотелось спросить. Но Магна в ответ кивнула. Вадим взял её за руку и закрыл глаза. Губы его едва заметно шевелились. Магна повернулась лицом в сторону моря – вовремя! Медлительные, пока шли по воде, на берегу эти существа становились весьма подвижными – побежали в сторону бунгало так, что при всём желании не убежать. И либо скрываться внутри, где зеркала, либо...
     — Старайся, не отвлекайся! – сказала Магна, и сосредоточилась. Чудовища не имели явных черт лица, только общее подобие человеческой фигуры – руки, ноги, голова – и бежали к ним со всех сторон. Снаряды послушно летали вокруг, пробивая незваных пришельцев насквозь, но каждого приходилось несколько раз продырявить, чтобы он упал и не двигался. Уже становилось жарко, уже накатывала усталость... а отвлекаться нельзя, их всё больше, и вскоре они смогут окружить...

- - -

     ...Магна уселась в постели, не без усилий стряхивая с себя остатки кошмара. Замечательно выспалась. Нет, в самом деле: отдохнула, несмотря ни на что, пусть даже сон в последние его минуты был жутким. Лаки спит за её, Магны, столом – сложив голову на локти. Магна улыбнулась. Посторожит она, ага.
     — Я всё чувствую, – сказала Лаки, не открывая глаз. – Если ты в столовую, мне тоже кофе. Я скоро подойду.
     И спит себе дальше. Магна встала на ноги – невероятная, странная бодрость! – и потрепала Лаки по голове. Лаки улыбнулась, и вздохнула. Ну да, она слышит мысли – почувствовала бы неладное, даже если бы сигнал тревоги не прозвучал.
     ...Лаки появилась в столовой через десять минут. Невозможно ходить за ним по пятам, сказал Док, но перед тем, как у Вадима случались приступы удушья, монитор регистрировал вот такой сигнал – и показал график. Как только такой сигнал появляется и держится дольше десяти секунд, датчик объявит жёлтую тревогу. Как на светофоре: приготовиться. Данных мало, но пока что это состояние длилось не менее трёх минут. Успеешь добежать до него за три минуты? Успею, махнула рукой Магна. Но на всякий случай пробежалась по основному этажу – чтобы понять, правду ли сказала. Успеет, пока они с Вадимом на одном и том же этаже.
     Разумеется, Магна теперь не привязана к Вадиму. Основное требование безопасности – чтобы рядом с Вадимом теперь был хотя бы один оперативник. Кто успеет к Вадиму первым, тот и составит компанию, если вновь будет инцидент с погружением в синтезированную реальность.
     — Рассказывай. – Лаки отпила кофе, кивнула – замечательно! – Что-то пошло не так, верно? Рассказывай.
     — Ты мне вначале объясни, как действует твой пароль, – потребовала Магна. – Понятными словами.
     — Что такое контрольная сумма, в курсе? Термин «MD5» ещё помнишь?
     — Знающие люди MD5 уже не используют, – проворчала Магна. – Не умничай, помню.
     — Примерно то же самое. Ты не строку помнишь, а её обработку. Обработка делается по формуле, и ты на выходе получишь «да», «похоже», или «нет». Формула штатная, её всем ставит оружейник, и если только ты не Шодан, ты не успеешь ничего мысленно подобрать. Но сможешь опознать все три состояния. Если будешь сама знать пароль, всё напрасно – во сне ты себя убедишь в чём угодно. А так – почти никакого риска.
     — Умно, – согласилась Магна. – Ясно. Поняла. Слушай.
     — Очень странно, – согласилась Лаки, когда рассказ закончился. – Ты не была под внушением, никто не пытался навязать тебе программу поведения. Я бы такое даже во сне почувствовала. Но что-то пошло не так, буду разбираться.
     — Что-то я есть захотела. – Магна прогулялась до холодильника, добыла из него ингредиенты для бутербродов, и выложила всё на стол. – Слушай, кто сюда кактус поставил?
     И действительно – колючий шарик стоял в небольшом горшке, прямо под лампой солнечного света.
     — Док, – махнула рукой Лаки. – Обещал сегодня объяснить, зачем. Да, я бы тоже от бутербродов не отказалась. Как там у тебя дела с клоном Шефа? Нашла, с чего начать?
     — С его биографии. Храмов сумел добраться до «Архе» и кое-что выкопать оттуда, прежде чем его отследили. Думаю, и сейчас можно предположить то же самое: клон будет пользоваться нашими средствами. Я уже скачала сведения, «Архе» нагрузила - искать соответствия.
     — Разумно, – покивала Лаки. – Мне кажется, или ты мысленно «Менуэт» наигрываешь?
     — Есть немного, – подтвердила Магна. – Вчера битый час пыталась от этой музыки избавиться, уже хотела к Доку идти. Не знаю, что она там с нами сделала, но...
     Магна выронила нож. Но рефлекс сработал: нож резко затормозил в воздухе, медленно поднялся и улёгся на стол.
     — Смотри! – Магна указала дрожащей рукой. – Ты это тоже видишь?!
     Кактус расцвёл. Ещё минуты две назад был просто зелёный ребристый шар, ощетинившийся сотнями игл, а сейчас появился бутон – и на глазах зрителей раскрылся.
     — А пахнет как! – Магна зажмурилась, улыбнулась. – Слушай, что происходит, а?
     — Есть идея. – Лаки подошла к цветку, осторожно принюхалась – и впрямь, чудесный аромат. – Вадим и Галина только что проснулись. Как только сюда придут, обсудим. Надо поставить опыт.
     — К слову об опытах. – Магна вернулась за стол, с блюдом бутербродов в руках. – Угощайся. Я ведь была права! Да что я рассказываю, ты сама всё видела. Точно как у меня или тебя – после «горизонтальной стимуляции» Галина опознавала, правда написана или нет, даже когда вслух не читаешь. А ведь когда её проверяли, такого ещё не умела.
     Лаки улыбнулась.
     — Это временно. Успокоится, немного остынет, и – до следующего раза.
     — А вот и нет! – Магна показала язык. – Точно говорю! Не веришь – проверь сегодня сама, не знаю – когда она будет хотя бы два-три часа в поле зрения. Чтобы уж наверняка. Я когда спать её отправляла, задумалась кое о чём, и услышала от неё «это неправда – не знаю, о чём ты думаешь, но это неправда». Так вот.
     — Интересно. – Лаки покачала головой. – Мы же все прошли вчера обследование, после того представления в пустыне. Ничего нового.
     — Проверь, говорю.
     Лаки взяла Магну за руку.
     — Мэг, возьми пару дней отпуска. Да хотя бы один – я поговорю с Профессором, разрешит. У тебя под домом есть клетка Фарадея, я знаю. Ты же трепалась, что нашла себе парня – ну так устрой себе и ему праздник. Ну не получится во сне жить, пойми.
     Магна вздохнула.
     — Вот именно об этом она и сказала, что это неправда. Я как раз думала, что Джон меня любит и ждёт – и хорошо бы его хотя бы на денёк забрать.
     Лаки вздохнула.
     — Сочувствую. Ладно. Только не убей его ненароком, я тебя знаю.
     — Постараюсь даже не калечить. Всё, я в спортзал. Позови, когда они проснутся.

- - -

     Профессор и Док, вместе с Лаки, просматривали итоги анализа всех тех роликов, которые появились во Всемирной Сети. Поразительно, насколько легко удалось отвлечь от бесконечных войн, обсуждения глобального кризиса и тому подобных любимых тем столько людей сразу!
     У руин, где работает профессор Джонс-старший, теперь не продохнуть от специалистов. Причём настоящих, туда слетелись не только репортёры и любопытные. По счастью, это не особо мешает экспедиции Джонса, и не угрожает памятникам письменности, в расшифровке которых он просил помочь. Зато куда-то делась его ассистентка, Мари Вернье. По словам самого Джонса, отправилась в Париж с материалами, будет через двое суток.
     — Смотрите. – Лаки указала на пояснения «Архе». – Это самый интересный ролик. Кто-то снимал нас с близкого расстояния, показал все лица – камуфляж в эти три минуты не действовал. Ролик пробыл в Сети шесть минут тридцать восемь секунд, и на нём есть вот эта метка.
     Все трое переглянулись, когда увидели число «43893».
     — Намёк толще некуда, – побарабанил кончиками пальцев по столу Профессор. – Кто успел скачать ролик, проверили?
     — Есть все адреса. – Лаки показала список. – Большинство из них – прокси-серверы, подлинный посетитель маскировался. Но есть несколько совпадений: два адреса ведут в спящие датацентры. Всё та же устаревшая версия Шодан, с точностью до последнего числа. Если это её ролик, действовал её агент, зачем было демаскировать? У них было двенадцать минут, после этого прибыли наши оперативники, и всё отключили. А вот этими прокси, – Лаки пробежалась пальцами по клавиатуре, – иногда пользуется «Аргус», инструмент наших друзей из ФСБ. «Архе» даёт семьдесят девять процентов вероятности, что это был «Аргус».
     — Значит, показывали им и нам. – Профессор встал из-за стола. – Ручаюсь, остальные аналоги «Архе» также увидели. В первую очередь показывали «Аргусу», поскольку Вадим и Галина из России. Что же, новая задачка для «Архе». Удалось выяснить, кто снимал?
     — Съёмки велись на мобильный передатчик, – в библиотеку вошёл Травматург. – Бросили прямо там же. Я покопался в нём, это бытовой прибор, кто угодно мог купить. Оператор передатчика установлен, сейчас этот парень в самолёте, через два часа посадка в Мехико. Там за ним присмотрят. В его квартире уже провели обыск, исследуем.
     — Отлично, – кивнул Профессор. – Отлично, Вильям. «Архе» сам присылает всё существенное в Совет Безопасности, выводы по оператору присылай немедленно. Лаки, пора навестить Дану Бойко и резиденцию Мари Вернье. Вместе с Вадимом. Магна выполняет поручение Шефа, помощь пока не запрашивала. Что в программе у Галины?
     — Мы подключаем её к нашим расследованиям, – отозвался Док, молчавший всё это время. – Стихия быстро развивается, Галина обнаруживает преднамеренную ложь с высокой точностью.
     — Разумно. – Профессор направился к двери. – Спасибо всем, сегодняшнее совещание перенесли на восемь вечера по Гринвичу. Присутствовать обязательно.
     — Док. – Лаки встретилась взглядом с названным. – У нас в комнате тоже кактус стоит. Он за ночь вырос и расцвёл. Ты для этого их кругом поставил?
     Док кивнул.
     — Я заметил, по возвращении из Каира, что в вашем присутствии – тех, кто стоял там в кругу – ускоряются биологические процессы в некоторых типах организмов. В растениях как минимум. При том, что обследование ничего не даёт, наши датчики никаких аномалий не почувствовали. У Вилли, – кивнул Док в сторону Травматурга, – проявляется то же, но существенно слабее.
     — Значит, у всех, кто стоял рядом с ней...
     — Возможно, – кивнул Док повторно. – Будем изучать. Как только получится, соберём вас четырёх – и повторим опыт в управляемых условиях. То есть, без Кыси. Кстати, она выходила на связь? Нет? Я так и подумал.

- - -

     Вадим открыл глаза, первым делом посмотрел на часы – ого, половина шестого утра! Можно сказать, проспал всё на свете!
     Галина, лежавшая рядом, улыбнулась и открыла глаза.
     — Я тоже выспалась. – Она уселась в постели, присмотрелась и ахнула. – Вадим, смотри! Посмотри на кактус!
     Вадиму захотелось протереть глаза. Колючий шарик с кулак размером – Док вчера дал горшочек и попросил, чтобы растение постояло в комнате хотя бы пару дней – стал чуть не в полтора раза крупнее за ночь, и расцвёл – ослепительно белая граммофонная труба цветка. Галина спрыгнула на пол и подошла к растению.
     — А пахнет как! – Она повернулась к Вадиму. – Слушай, как это случилось? Это после того события, там, в пустыне?
     Вадим пожал плечами.
     — Да знаю, что никто не знает. Мне всю ночь это снилось – как мы стоим, и эта музыка, и трава под ногами растёт, и пальмы... Чудо, правда?
     — Чудо, – согласился Вадим. – Если я правильно помню, сегодня нам нужно будет ту девушку навестить.
     — Кысь? К ней, туда, в Помещение? – Галина закончила одеваться. Быстро у неё получается!
     — Нет, Мари Вернье.
     — Не понимаю. – Галина присела на краешек кровати. – И одевайся уже. Или можно пока поваляться?
     — Док сказал, что Мари Вернье есть на самом деле. – Вадим принялся одеваться. – То есть это не маскарад, она на самом деле существует, и живёт в Париже, и работает на Джонса-старшего.
     — Так и не могу поверить, – покачала головой Галина. – Ужасно хочется с ним поговорить! И в Париж тоже хочется! Профессор сказал, сегодня будет работа поинтереснее, чем раньше. И вот в это тоже поверить не могу. – Она взяла Вадима за руку и кивнула в сторону соседнего стула – присядь.
     — Не могу привыкнуть, что та, прежняя, жизнь, уже не вернётся. – Галина смотрела в его глаза. – Что нет уже никакой научной работы, родители и друзья меня не помнят, что вообще никаких упоминаний о нас с тобой. А здесь что? Мы так и будем жить теперь на этой базе, всю жизнь?
     — Шеф говорил, что у всех есть настоящий дом. И всё остальное, тоже настоящее. Засекреченное, но настоящее. Правда, туда выбираться трудно, постоянно есть дела – но у Видящих, которые в Конторе, есть и нормальная жизнь.
     Галина покачала головой.
     — Он сказал правду, но... когда мы жить там будем? Только на пенсии, если она бывает?
     — Я не уточнял, – признался Вадим. – Сам пока ещё не привык. Надо его расспросить. Ну что, пойдём завтракать? Нет, не выключай лампу – кактусу плохо в темноте.

- - -

     Агата смотрела на «трофеи» – то, что вручила ей Марина Остапова (всё никак не получается называть её капитаном Страйк). Никакой специфической активности, совершенно инертные предметы. Но при этом Агата видит на них ту самую латинскую надпись, а на фотоснимках надписи не видно! Как такое может быть?! И почему не видят другие?
     Час от часу не легче. Агата сделала записи во многих диапазонах – уже после того, как известные тесты подтвердили: изготовлены из легированной стали, радиоактивность в пределах фона, никаких признаков электронных либо механических устройств внутри, нет тайников либо пустот. Словом – совершенно безобидные предметы. Ах, да: под микроскопом видна двумерная сетка, состоящая из «зубцов» – пирамид с квадратным основанием. И надпись, которую видит Агата, создаётся некоторыми из пирамид. Причём при увеличении, на первый взгляд, все до единой пирамиды одинаковы: «Аргус» – его аналитический модуль – сравнил свойства граней-пирамид (дольше пришлось повозиться, чтобы пройтись по ним лазерным лучом и снять данные). Все они совершенно одинаковы – по свойствам. Откуда тогда надпись?
     В мистику Агата не верит и не верила. Тогда что создаёт надпись? И почему её не видно на снимках, что за наваждение?!
     ...Пять часов спустя случилось непредвиденное: просматривая очередную видеозапись медальонов, Агата заметила – слабый, но несомненный – контур надписи на «медальоне Парменида». Поскольку все параметры экспериментов фиксируются, отличие было только в том, что на этот раз камеру она держала вручную – сама не знала, почему не поставила на штатив.
     А ведь руки всегда хоть немного, но движутся, невозможно держать камеру совершенно неподвижно! Вот оно что!
     ...Ещё через два часа упорных экспериментов Агата добилась того, что на видеозаписи она видела то же, что и на самих медальонах, и проверила ещё раз – никто больше из сотрудников её отдела не видит.
     Отчего-то стало настолько радостно – на самом деле, самое настоящее ощущение счастья – что Агата сделала перерыв. Выпить кофе и успокоиться немного. Но почему, почему всё-таки надписи видны, если все микроскопические пирамидки совершенно идентичны?
     Стоп. Кто сказал, что идентичны? Пусть все их грани одинаково отражают, одинаково гладкие, кто сказал, что сами пирамидки одинаковые? Первое правило любого подлинно научного исследования: ничего не предполагать. А вот Агата отчего-то предположила. Хорошо, что «внутренний скептик» заметил!
     Дважды, в течение дня, звонил Дима. Там в Москве дела тоже шли успешно: «Аргус» явно обучался «в правильную сторону» и находились всё новые и новые причастные к созданию дата-центров. И масштабы возможной катастрофы уже приближались к той, после которой в обиход вошёл псевдоним «Шодан».

- - -

     — Меня с вами направили, – сказала Магна, появившись в морге – там, откуда Лаки и Вадиму предстояло отправиться в Париж. – Если Дана будет возражать, я снаружи подожду.
     — Идём, – кивнула Лаки. – Вместе веселее. Вилли, а ты сопровождаешь Галину, верно?
     Травматург кивнул. Сегодня придётся поездить – Галина стала необычайно ценным детектором лжи: опознавала неправду не только по словам, жестам и прочим действиям человека, но и в тексте документов. Тут, правда, важно, чтобы текст был написан от руки.
     — Вечером расскажешь! Вадим, Мэг, вы готовы? Мы готовы, Вилли – открывай.
     — ...А я впервые в Париже, – сказала Магна, едва они вышли из «приёмного морга». Из-за этой конспирации все путешествия в половине случаев начинаются или заканчиваются в морге. Учитывая, что выходить приходится из дверей, которые только что открывались в ячейки холодильника, нервы нужны стальные. Ну или полное отсутствие воображения, кому что удобнее. – Даже не верится!
     До дома Мари Вернье они добрались за полчаса. Дом стоило бы назвать особняком – интересно было бы узнать его историю. Судя по досье семейства Вернье, в двенадцать лет девочка перенесла тяжёлую черепно-мозговую травму. Попала под машину. Мало того, что выжила – а шансов практически не было – так потом все обследования не показывали никаких прижизненных повреждений. И характер: мать Мари утверждала, что дочку словно подменили: из неуправляемого, сумасбродного дьяволёнка Мари стала рассудительной, внимательной и ответственной. Что только ни делает с людьми клиническая смерть...
     Их встретила сама мадам Вернье – особняк им достался в наследство: едва только Мари выписали из клиники, и мадам Вернье приготовилась залезть в неподъёмные долги – подобное лечение недёшево – как внезапно их отыскал адвокат и помог получить львиную долю наследства. О существовании внезапно появившихся богатых родственников мадам Вернье и не подозревала. После выплаты всех налогов и оплаты лечения осталось достаточно, чтобы устроить свою жизнь. Анна Вернье, полжизни проработавшая кассиром, воплотила свою давнюю мечту – открыла магазин антиквариата. И дела с самого начала пошли в гору.
     — Интересно, кто помог им, – вполголоса сказала Лаки, пока дворецкий докладывал о визите. – Док говорит, что генетически те самые богатые родственники – никакие им не родственники. Посторонние люди.
     — Думаешь, Кысь руку приложила? – предположила Магна.
     — С неё станется, – хмыкнула Лаки. – Всё, кто-то идёт. Здравствуйте, мадам Вернье! Мы работаем вместе с вашей дочерью...
     Словом, уже через пять минут они оказались желанными гостями. Спасибо профессору Джонсу-старшему за письмо: вроде и никакой неправды не написал, и помог при этом найти общий язык с мадам Вернье.
     Телефонный звонок. Мадам Вернье извинилась перед гостями, поднесла телефон к уху... и улыбнулась. Кивнула, коротко ответила и положила трубку.
     — Это Мари. Будет через десять минут. Просила проводить вас в её библиотеку.

- - -

     — Обалдеть! – Магна смотрела на книжные полки широко раскрытыми глазами. – Вы это видите?!
     Они видели. Мари Вернье собрала хорошую коллекцию всего, что имеет отношение к астрофизике. Научные труды, научно-популярные, подшивки журналов, фантастика – всё. И несколько раз на обложках мелькнуло название «Тау Кита».
     — Она интересуется вопросами колонизации, и конкретно – системой Тау Кита. А наша общая знакомая с числовым позывным, если я правильно помню игру, обрела свою силу именно там. – Лаки посмотрела в глаза Вадима. – Верно?
     Вадим кивнул.
     — В игре явно не говорится, но можно сделать вывод: знала задолго до того, но шанс заполучить технологии выпал поблизости от пятой планеты системы Тау Кита.
     — И мы знаем, кто сможет ответить на некоторые вопросы, – добавила Магна, вернув на полку одну из книг. – Я бы здесь с удовольствием задержалась на месяц... раньше ведь всё равно не прочитать.
     Мари Вернье появилась в дверях, задержалась на момент... и улыбнулась до ушей.
     — Рада вас видеть, господа! Надеюсь, у вас не было неприятностей?
     Она жестом остановила слово, готовое сорваться с языка Лаки.
     — Я Мари. Пожалуйста, в присутствии моей матери зовите меня только так.
     — Можно, я задам вначале несколько вопросов? – поинтересовалась Лаки. – Не упоминая других имён.
     Мари кивнула, и жестом пригласила – присаживайтесь. И гости, и она сама оказались сидящими лицом к лицу за единственным в этой комнате столом.
     — После автокатастрофы, шансов у Мари Вернье не было. Земная медицина не смогла бы спасти её мозг, – начала Лаки, глядя в глаза Мари-Кыси. Мари кивнула.
     — Сознание Мари Вернье в значительной мере пострадало из-за клинической смерти; сохранилась в основном память, – продолжила Лаки. Ещё один кивок.
     — Где бы ты ни находилась в любой момент времени, ты одновременно остаёшься Мари Вернье. А если приходится покидать её, она не знает ничего о Помещениях, о Видящих, обо всём, что связано с нами.
     Мари кивнула в третий раз.
     — Поскольку наследство получено фактически от посторонних людей, это тоже твоя работа. Я думаю, что у этих «дальних родственников» не было других наследников.
     — Не было, – согласилась Мари. – Но не я устроила это наследство.
     Её гости переглянулись в изумлении.
     — И ты не пыталась узнать, кто устроил?
     — Пыталась, но все следы тщательно спрятаны. Несколько раз Мари приходили анонимные послания: не пытайся искать дальше, будут неприятности.
     — К... прости, Мари, я не поверю, что ты так легко сдалась! – покачала головой Лаки.
     — Я не сдалась. Не удалось найти ни одного человека, который устроил бы это наследство. Нет следов. Всё произошло стечением обстоятельств, – терпеливо пояснила Мари. – Лаки, я очень рискую, разговаривая с вами в доме Вернье. Мама точно не заслужила неприятностей. Она пошла бы на всё, чтобы спасти Мари, пусть даже не слышала от дочери ни единого доброго слова. Зачем ты спрашиваешь? Вы для этого пришли?
     — Нет. Извини, если я тебя расстроила. – Лаки взяла Мари за руку, и та, улыбнувшись, покачала головой – не расстроила. – По нашим сведениям, в ближайшее время на Земле ожидаются глобальные потрясения. Мы до сих пор не знаем точно их природу, хотя за последние сто пятьдесят лет мы научились предсказывать катастрофы и предотвращать самые разрушительные из них. Ну или хотя бы уменьшать размер ущерба. Мы не просили тебя о помощи, никогда. Теперь просим.
     Мари прикрыла глаза, посидела так несколько секунд. Открыла снова.
     — У меня нет таких данных. Я не вижу угрозы биосфере в целом, или человечеству как виду. Если вы сообщите, откуда у вас такие сведения, я могу повторить анализ, или запросить его детализацию.
     — Мы предоставим все необходимые данные, – кивнула Лаки. – Скажи, когда и где. Если можно, без личного визита в Совет Безопасности, там до сих пор не пришли в себя от предыдущего визита.
     Мари весело рассмеялась, и присутствующие присоединились к ней.
     — Я не хотела их напугать, – призналась она. – Хорошо. Я отправлю вам послание. И у меня есть просьба.
     — Да, конечно!
     — Вы желанные гости в доме Вернье. Не только из-за письма профессора Джонса. Но мы не будем больше говорить здесь о подобном. Никогда.
     — Хорошо, – кивнула Лаки, и поднялась на ноги. Поднялись и остальные.
     — Мама любит принимать гостей и говорить с ними о разных необычных историях. – Мари-Кысь также встала. – Вы очень её обрадуете, если задержитесь на чашечку чая. Я никуда сегодня уже не тороплюсь.
     Гости переглянулись. Не то чтобы они никуда не торопятся...
     — Мы останемся, – заверила Лаки, и Мари, довольно кивнув, выбежала из комнаты. Словно ей не двадцать шесть, а двенадцать.
     — Так и осталась ребёнком, – покачала головой Лаки. – Не знаю, как вы, а я точно спрошу её про Тау Кита. Пусть как хочет, так и выкручивается. Вы заметили, что она сказала «запрошу детализацию»? У кого она собирается запрашивать?
     Все снова переглянулись. Магна поджала губы и, Вадим заметил, на долю секунды сжала и вновь разжала кулаки. Нервничает. Такой жест он видел там, в руинах завода, перед тем, как Магна успешно отбилась от гангстеров.
     — Это первый раз, когда она так сказала?
     Лаки кивнула, и потёрла лоб тыльной стороной ладони. Тоже нервничает, подумал Вадим.
     — Мы до сих пор думали, что она действует здесь одна. Были и другие гипотезы... – Лаки осеклась. – Она нас слышит, – предупредила она. – Не ушами. Даже не в смысле чтения мыслей... В общем, давайте выполним её просьбу – пока не выйдем отсюда, не будем говорить о наших делах.

- - -

     Визит в дом Даны Копош оказался кратким. Их впустили – всех; ротвейлеры тщательно обнюхали Магну, затем кивнули гостям (Магна вздрогнула; остальные только кивнули в ответ), затем последовала всё та же процедура досмотра. Магна, как и её спутники поначалу, широко раскрыла глаза, заметив невидимый прежде дом.
     Их встретила Иоана. Одна. Сразу предложила гостям присесть.
     — Бабушка в отъезде, – пояснила она. – Рада познакомиться с вами, Магна! Вы можете оставить всё, что хотели, мне – я передам.
     — Нам может потребоваться помощь, – сказала Лаки. – Не нам троим. Я говорю о Конторе. Пожалуйста, позвольте мне договорить! – добавила она, заметив, как изменилось выражение лица Иоаны. – Речь о возможных катастрофах глобального масштаба. Есть предположение, что это угроза планете в целом.
     — У нас нет таких сведений, – ответила Иоана спокойно.
     — Мы предоставим все необходимые сведения, если вы согласитесь взглянуть.
     — Ваши оценки, когда ожидается катастрофа?
     — Тридцать четыре дня, плюс-минус два дня. Точнее не скажу.
     Иоана кивнула. По лицу её пробежало множество чувств, многие из них не очень приятные. Но в конце концов она улыбнулась.
     — Да, присылайте. У вас есть наши координаты. Но вы не только для этого пришли, верно?
      «Только бы на чай не пригласила», подумал Вадим. Жидкости столько успели выпить, что чувствует себя аквариумом.
     — Вы не очень нас жалуете, – сказала Лаки. – Я про Контору. Можно узнать, почему?
     — И меня, и бабушку несколько раз пытался похитить человек, который упоминал именно вашу Контору.
     Лаки достала фотографию Шефа, вложенную в стопку других фотографий – людей, достаточно похожих на Шефа лицом.
     — Есть ли здесь этот человек?
     Иоана безошибочно указала на Шефа.
     — Если я скажу вам, что этот человек никогда бы не поступил так от имени Конторы?
     — Возможно, я бы поверила, если бы сказал он сам. Но я не буду говорить с ним в отсутствие бабушки, и без охраны. У вас всё, господа?
     — Извините, если расстроили. – Лаки поднялась на ноги. – Мы пришлём сведения в ближайшие часы. И я постараюсь договориться о визите этого человека. Которого вы подозреваете в попытках похищения.
     — Вы обяжете меня, если останетесь на ужин, – улыбнулась Иоана. – Мы с бабушкой доверяем вам – вам троим, Магна. Мы успели навести о вас справки.

День 33. Тау Кита

      «В далёком созвездии Тау Кита всё стало для нас непонятно...»
     Травматург с улыбкой дослушал песню, которую Вадим указал в своей коллекции. Восстановленная; Высоцкий там поёт не под собственную гитару, а под целый оркестр. Настоящие ценители, конечно, скривятся – но звучит-то хорошо.
     — «А нас посылают обратно...», – пробормотал Травматург. – Ладно, тогда немного теории. Вы разбираетесь в математике? Я вам, Галина. У Вадима первое образование математическое. Вам что-нибудь говорят такие словосочетания, как «NP-полная задача», «гипотеза континуума», «постквантовая криптография»?
     Галина, только что весело смеявшаяся, пока слушали песню, выпрямилась, сидя на стуле, и поморгала. Широко раскрытые глаза, приоткрытый рот... Вадим нечасто видел такое изумление.
     — Понимаю, – сказала она. И сразу же, вкратце, пояснила суть вопроса о равенстве классов P и NP, а также известные варианты постквантовой криптографии – и, вкратце опять же – почему её вряд ли будут использовать в обыденности. Травматург покивал с довольным видом.
     — С ума сойти, – наморщил лоб Вадим. – Я тоже всё это знаю, хотя вроде бы не учил. Откуда??
     — Это базовый уровень, минимум необходимых знаний. Оружейник их внедряет всем, кто подписал договор с Конторой.
     Галина поднялась на ноги.
     — Очень странно, — сказала она. – Я не только знаю формулировки, я ещё и понимаю. В страшном сне бы не увидела, что такое можно понять! «Любое компактное многообразие неотрицательной секционной кривизны можно покрыть двумя расслоениями на диски», – процитировала она. – Ещё помню, как Вадим посмеивался – да ладно, ведь было! – когда я пыталась понять хотя бы пару слов из таких фраз. А сейчас я всё понимаю! – И, опять же вкратце, пояснила суть доказательства Перельмана гипотезы о душе.
     Травматург покивал.
     — А зачем нам всё это? – спросил Вадим. – И что, все-все на базе разбираются в таких сложных вопросах?
     — Все в Конторе, – подтвердил Травматург. – Мне поручено вкратце ввести вас в текущую ситуацию. Для этого потребуется получить допуск, а для этого – пройти несколько тестов. У вас формирующиеся стихии. По оценке Совета Безопасности, вы можете помочь в разрешении текущего кризиса. А для этого вам нужно знать подробности.
     Вадим и Галина переглянулись, и взялись за руки.
     — В таких случаях всегда цейтнот, – пояснил Травматург. – Но пару-другую дней удастся выделить. Итак, сразу к делу. Ожидается конец света – это рабочий термин, не пугайтесь – катаклизмы глобального масштаба, потенциально способные уничтожить биосферу на Земле. Мы не в состоянии даже отдалённо определить тип угрозы, и сейчас нам нужна любая помощь. В том числе ваша. Вопросы?
     И Галина, и Вадим подняли руки.
     — Отлично! – улыбнулся Травматург. – Сделаем так. Запишите ваши вопросы на бумаге, а мы пока приступим к тестам. Придётся подписать ещё несколько документов о неразглашении. Помимо той части, что была в договоре.

- - -

     Травматург прошёл вместе с Вадимом и Галиной в клетку Фарадея – ту самую, в которой любит отдыхать Магна – и показал им свой медальон. Тот самый, с надписью «Manu».
     — Интересно, – кивнула Галина. – Да, я вижу слово. До сих пор не могу понять, как это действует.
     — Блокноты не забыли? – спросил Травматург. Оба подопечных достали блокноты и карандаши. – Замечательно. Сядьте спиной друг к другу – да, прямо на пол – и нарисуйте, что в точности вы видите на моём медальоне. Если захочется освежить память, я подойду и покажу его ещё раз. Готовы? Начали!
     Справились за пару минут – но и Галина, и Вадим попросили показать медальон ещё раз.
     — А теперь сравните, – предложил Травматург. Обожаю этот момент, подумал он. Так же, как моё собственное обалдевшее лицо когда-то развеселило Профессора.
     Сказать, что Вадим и Галина удивились – ничего не сказать. И то верно: на рисунке Галины слово написано шрифтом с засечками, а у Вадима словно кисточкой небрежно нарисовано.
     — Как?! – только и сумела сказать Галина. – Почему? – добавила она.
     Травматург жестом указал на стулья. Сам остался стоять.
     — Чтобы ответить на этот вопрос, придётся посвятить вас в некоторые технические тонкости. Признайтесь, Галина, вы почувствовали нечто странное, когда я отвечал на ваши вопросы. Не знаю, посчитали ли вы мой ответ, скажем так, не очень правдивым...
     — Можно на «ты», да? Мне так будет проще. Я посчитала, что вы сказали не всё. Правда, но неполная.
     — Договорились. Так где именно ты почувствовала, что я сказал не всё?
     — Когда сказали, что оружейник внедряет познания по математике всем, кто подписал договор с Конторой.
     Травматург кивнул.
     — Всё верно. Вот недостающая часть: внедряет тем, чей профессиональный профиль предполагает возможность обучения. Контора во многих смыслах находится на острие технологий, и часть из них напрямую связана с математикой. Договоры при вас? Я попросил взять их с собой.
     Оба кивнули.
     — Мы сейчас в клетке Фарадея, – Травматург запрокинул голову и посмотрел в потолок. – Никакое внешнее электромагнитное излучение сюда не проникает. Более того, сюда не проходит вибрация – включая звуковые волны. Всё оборудование мы оставили на входе. Сейчас ваш мозг не подвержен никаким посторонним воздействиям.
      «Подопечные» кивнули, посмотрев вначале в глаза друг другу.
     — Что вы видите на договорах?
     Они пролистали свои экземпляры договоров, тщательно вглядываясь в них. Бумаги как бумаги. Ничего особенного.
     Травматург кивнул и достал из кармана квадратную пластину – с ладонь размером. На её поверхности светились красные точки – сходящиеся к центру. Непонятно, что Травматург сделал, но по поверхности стали плыть многоугольные узоры – цвет линий менялся от красного к фиолетовому, по всем цветам радуги – глаз не отвести.
     Галина потёрла лоб, улыбнулась.
     — Как красиво! – вырвалось у неё. – Что это такое?
     — Фрактал? – предположил Вадим. Травматург кивнул. – Минутку... Я где-то видел это! Множество Жюлиа, на гиперкомплексных числах!
     Травматург снова кивнул, на лице его явно читалось одобрение.
     — Всё верно, – сказал он. – Смотрите на узор, и повторяйте за мной вслух. «Aforgomon al i'thun, en i'lgen paru». Этот текст написан на верхней части пластины.
     Травматург видел, насколько им хочется улыбнуться. Сам поначалу воспринимал всё это как театр, как жуткий бред – мистификацию, или что похуже. Ага, есть. Глаза обоих теперь едва заметно светились – блёклое синее свечение. Травматург убрал пластину назад в карман.
     — Что это?! – Галина обвела пространство вокруг взглядом. – Как интересно!
     Да уж. Изнутри клетка Фарадея – просто комната, обитая светлым звукопоглощающим материалом. Деревянные стол и несколько стульев, деревянный же шкафчик – там бутылки с водой и всякая всячина, которая может пригодиться «затворнику», Теперь и по стенам, и по потолку, и по полу ползли разноцветные змейки – сложные узоры, так же меняющие цвет. Галина присела – одна из «змеек» ползла к её стопе – и протянула палец, чтобы потрогать. Змейка сменила курс и обогнула и палец, и ноги Галины. Она рассмеялась.
     — Что это за змейки?
     — Активные элементы, – пояснил Травматург. – Сейчас ваши органы чувств фильтруют на десять процентов меньше информации, чем обычно. Теперь вы видите то, что раньше не видели. Посмотрите ещё раз ваши договоры.
     Галина чуть из рук свой не выронила – Вадим, впрочем, тоже. Каждый лист по краю теперь светился зелёным; если присмотреться, то это не ровное свечение, а такие же «змейки», деловито ползущие по контуру листа. Каждого, с обеих сторон.
     — Постойте... это ведь тоже фракталы?! – удивился Вадим. – С ходу не могу припомнить, но...
     — Всё верно. Фракталы. Это наш рабочий инструмент.
     — А долго действует это... усиление органов чувств? – поинтересовалась Галина.
     — Пять минут. Увлекаться этим не стоит, сейчас ваши организмы потребляют намного больше ресурсов. Скоро вы почувствуете голод и жажду – с непривычки.
     — Звучало как заклинание, – подняла взгляд Галина. – Я даже узнала несколько слогов, это из рассказа «Ужас Данвича», верно? Так обращались к Йог-...
     Она умолкла – жест Травматурга более чем красноречив.
     — Управляющая последовательность, – поправил Травматург. – И не стоит без особой нужды произносить это имя вслух. Нет, ничего страшного не случится. Здесь, по крайней мере.
     Галина закрыла папку, в которой лежала её копия договора.
     — То есть всё это на самом деле? – посмотрела она в глаза Травматургу. Тот не улыбался – кивнул со всей серьёзностью. – И они все действительно существуют?
     — Существуют. Но не в том смысле, в котором думают поклонники этих книг.
     — И что делают эти «змейки» на страницах документа?
     — Прежде всего, подтверждают подлинность. Вторая функция – следят за тем, чтобы вы не нарушали условия договора. Прежде всего, условия неразглашения.
     Вадим скептически улыбнулся.
     — И что будет, если я нарушу?
     — Это легко проверить, – Травматург вынул из кармана другую пластину. На ней, едва он повернул её поверхностью к Вадиму и Галине, тоже появились и «потекли» затейливые узоры. – Представьте, что я – посторонний, а вы хотите поведать мне условия договора. Любые. Например, рассказать, где сейчас находитесь, чем занимаетесь. Смелее.
     — Привет! Я хотел сказать, что работаю сейчас в... – Вадим осёкся. Напрочь вылетело из памяти всё, что хотел сказать. От слова «совсем». Помотал головой, отвёл взгляд от узора на пластине в руке Травматурга и... вспомнил! – Я хотел сказать, что вчера мы были...
     И снова наплыв – не помнит, что хотел сказать. Вадим потряс головой, открыл блокнот на чистом развороте и попытался записать то же самое карандашом. Мысли плыли и путались, пальцы не слушались. На какой-то момент он испугался. Травматург молча убрал пластину в карман.
     — Впечатляет, – сказал Вадим секунд через десять, когда частично пришёл в себя. – Это только демонстрация? А что было бы на самом деле?
     — Сказано в договоре. Нет, никаких трюков – вы помните, просто память не полностью вернулась. Мы очень серьёзно относимся к конфиденциальной информации.
     — Я даже пробовать не стану, – содрогнулась Галина. – Ничего себе! Я понимаю, что ничего хорошего от разглашения не будет?
     — Ничего хорошего, – согласился Травматург.
     — А если меня попробуют заставить? Ну, какой-нибудь наркотик правды вколют? Что тогда?
     — Ничего ценного не скажете в любом случае. Это предусмотрено. На вас... прости, на тебе лица нет. Может, воды?
     — Нет, я просто посижу, – отказалась Галина и, нащупав пальцами за спиной спинку стула, присела. Ползущие по стенам, потолку и полу змейки постепенно гасли, всё вокруг становилось привычным... и немного скучным. – Простите. Наверное, я ещё не до конца поверила, что это всё не сон.
     — И этому всему можно обучиться? – поинтересовался Вадим. Травматург кивнул. – И именно для этого нас «натаскали» по математике? – Ещё один кивок.
     — Кто угодно может научиться? – поинтересовалась Галина. Травматург покачал головой.
     — Случайно такому не обучиться. Знание можно получить и случайно – догадаться, как догадались когда-то первые Видящие. Но на этом пути множество ловушек и опасностей. За всё это знание заплачено кровью, буквально. Непосвящённый, если он не Видящий, вряд ли сумеет просчитать и составить даже простейшую номограмму – то, что вы назвали «змейкой». А если составит, по воле случая – вряд ли выживет.
     — И чтобы такого с нами не случилось...
     Травматург кивнул: – В том числе. Первый тест пройден. А теперь посмотрим, почему нам так интересна именно Тау Кита. Но вначале – подпишете соответствующие бумаги.

- - -

     — Что, уже? – удивилась Магна, сидевшая в библиотеке. – Быстро вы. Лаки? – подняла она коммуникатор. – Зайди в библиотеку, пожалуйста.
     — Вы подписываете бумаги в присутствии вашего куратора, – пояснил Травматург. – Вадим, вы первый. Прочтите текст документа. Не торопитесь. Если есть что-то непонятное, спрашивайте – я или Магна поясним.
     Вадим кивнул и взял бумагу. Достаточно короткий текст, но... «Я обязуюсь, под страхом смерти своей души, исполнять все условия и требования этого соглашения».
     — Что, если я не верю ни в какую душу? – поднял он взгляд.
     — Это технический термин, – ответила Магна. – Там ниже, в сносках, вся терминология. Вера тут ни при чём. Так же как «теорема о душе» не относится ни к какой вере.
     Вадим кивнул ещё раз и прочитал до конца, включая приложение с терминологией и сносками. Вот как. Это даже не сознание в том виде, в котором он понимал его – это всё то, где сознание проявляется, соотносится с Вадимом как личностью, и так далее и тому подобное.
     — Подписал, – протянул Вадим лист Магне.
     — Ещё нужна капля крови, – указала та на пустой квадрат рядом с полем для подписи. – Вилли?
     Тот молча протянул Магне длинную иглу. У Вадим в горле пересохло, когда он увидел, что Магна помахала иглой в воздухе, и заострённый кончик её... раскалился докрасна – жар ощущался даже на расстоянии. Помахала ещё раз, и игла перестала светиться. – Уже остыла, – пояснила Магна. – У нас всё стерильно.
     Не сразу получилось уколоть себя в палец. Руки дрожали, что уж тут скрывать. Вадим чувствовал, как на лбу собираются капли пота, чувствовал колотящееся в груди сердце. Не сразу получилось взять себя в руки. Смог – и, странное дело, боли не почувствовал. Прижал подушечку уколотого пальца к квадрату – и отнял.
     Красное пятно в квадрате потемнело, принялось преображаться... оно осталось красным, но теперь скорее походило на затейливый штрих-код.
     — Теперь положи ладонь на документ – да, ту, откуда взял кровь – и повторяй за мной. – Магна положила свою ладонь поверх ладони Вадима. – «Клянусь своей жизнью и душой соблюдать условия договора, при любых обстоятельствах, всегда и везде».
     Вадим повторил. А когда отнял свою ладонь, обратил внимание: «штрих-код» в квадрате стал чёрным. Был красным – теперь чёрный. В остальном, вроде бы, не изменился.
     — Кровь – генетические маркеры? Чтобы подтвердить личность? – спросил Вадим. Травматург кивнул. Только теперь Вадим заметил, что в библиотеке появился Шеф. – Ничего себе!
     — Галина, теперь ты, – жестом пригласил её Травматург. – То же самое. Прочитай, если есть вопросы – задавай.
     — Если я откажусь подписывать?
     — Тогда не будешь участвовать в обсуждениях и мероприятиях, для которых у тебя не будет допуска, – ответила Лаки. – Никто не принуждает. Соглашение можно подписать в любой момент. Отказаться от него невозможно – без потери личности.
     Галина кивнула, и принялась читать, морщины легли на её лоб – ненадолго.
     Через пять минут и она прошла тот же ритуал – капля крови, ладонь на документ, и произнесённая вслух формула. Лаки передала, вслед за Магной, текст соглашения Шефу.
     — Копия остаётся вам, – пояснил Шеф, посмотрев в глаза поочерёдно Вадиму и Галине. – Допуск подтверждаю. Вильям, введите обоих вкратце в ситуацию. Галина, сегодня у вас другое задание – дежурство в полицейском управлении переносим. Подробности пояснит капитан Страйк. Все вопросы адресуйте вашим кураторам.
     И Шеф исчез.

- - -

     Агата проснулась через три с половиной часа после того, как сумела заснуть – и ощутила, что выспалась. Загадочный «медальон Парменида» не давал покоя, от этой загадки невозможно было оторваться. Всё существо протестовало – во всех предыдущих делах, где «пахло чертовщиной», в итоге удавалось найти убедительное рациональное объяснение.
     И сейчас оно нужно. Так. Агата закрепила медальон на стенде, и, добившись того, чтобы видеть на нём «тайную надпись», принялась считывать, что именно видят камеры – не её глаза, и далее сознание, а датчики, лишённые воображения и умения интерпретировать.
     Раз за разом повторяла опыты – безрезультатно – пока не пришла в голову мысль попробовать ускоренную съёмку.
     Через четыре часа непрерывных съёмок и анализов появился первый результат: незаметные при обычном темпе съёмки, но заметные при ускорении в пятьдесят два раза: отражённый от определённых граней луч света был частотно модулирован. И примерно в той области, где Агата видела надпись. Чувствуя, как дрожат руки, а дыхание перехватывает от возбуждения – предвкушения – Агата терпеливо собирала данные. Главное – строго научный подход. Почему отражённый свет модулирован, что вызывает такой эффект – отдельный вопрос. С ним будем разбираться отдельно.
     Из Москвы и других городов неприятных новостей не было: операция «Инквизиция» проходит успешно. Группы в Москве и Новосибирске, взяв за основу данные от «Корпорации», успешно выявляли особенности поведения будущих операторов датацентров. Девятнадцать из них взяли, с поличным – всё готово к установке и запуску очередной «инкарнации» Шодан, осталась одна загвоздка: пока не удаётся понять, откуда берут её образ, саму операционную систему и базу данных – «память» ИИ. Но работа идёт, это только вопрос времени – операторы дали ценные показания, и руководство успело вторично поблагодарить «отдел 42» за результаты.
     Что ж, надо пользоваться передышкой. К концу дня у Агаты накопилось достаточно данных, чтобы...
     — Я передала данные по частотам и спектру, – пояснила она ответственному за матчасть. – Мне нужно устройство, которое фильтровало бы подобное. Да, на той же основе, что визор у наших костюмов. Высокий приоритет. Когда сможете сделать опытный образец? Завтра утром? Отлично!
     Агата не сразу смогла успокоиться. Руки дрожали. Она завершила отчёт, отправила его Дмитрию, копию – в архив отдела. Не случайно «Мария Остапова» передала всё это – вовсе не случайно. Пусть даже пока непонятно, как такое вообще возможно – есть вероятность научиться фильтровать, то есть – видеть окружающее так, как видит его большинство людей.
     Агата пила которую уже по счёту чашку кофе, и думала.
     Что во мне такого особенного? Много чего случилось, если честно – врагу кое-чего не пожелаешь. Но все данные всех медосмотров сходятся в одном: никаких отклонений в восприятии, никаких признаков известного внешнего воздействия на органы чувств.
     Когда Агата опомнилась и заставила себя отключить стенд и оторваться от работы, шёл одиннадцатый час вечера. Нет, пора ложиться спать. Прямо сейчас.

- - -

     — С чего бы начать? – подумал Травматург вслух. Они втроём – «подопечные» и сам Травматург – сидели в «музыкальной комнате», она же видеозал. – Ладно. Давайте с нашей Солнечной системы. На что вы хотели бы посмотреть?
     — В каком смысле? – удивилась Галина.
     — На какой объект Солнечной системы, на какую его часть?
     — Марс, – тут же ответила Галина. – На ваше усмотрение.
     — Марс так Марс, – согласился Травматург. Пробежался пальцами по сенсорной клавиатуре своего планшета, и... экран осветился. Чёткое, ясное изображение. И не статическое – видно, как ветер – откуда он?? – ворошит песчаные холмики, видны осыпающиеся песчинки. – Вид на область на дне долины Маринер – глубочайший каньон на Марсе.
     — Что это? – спросил Вадим. – Компьютерная симуляция?
     — Нет. Это в реальном времени. С учётом скорости света; сейчас луч света от Земли до Марса добирается за шестьсот одиннадцать секунд. Мы видим то, что было десять минут назад.
     И Вадим, и Галина поднялись на ноги.
     — Вы шутите?? – Галина не сразу ответила. – Как это возможно? Не бывает таких телескопов!
     — Это не телескоп. Это другой принцип. Да, мы применяем компьютеры, способные реконструировать вид на конкретную точку, но это не симуляция. Система наблюдения в реальном времени действует вплоть до Нептуна включительно – мы видим именно то, что там находится. За Нептуном – только статические картинки, для видео недостаточно вычислительной мощности.
     Оба его собеседника вновь уселись. Такого изумления на лицах Травматург давно не видел.
     — И... как далеко вы можете... – Вадим откашлялся. – Какой самый дальний объект можно вот так увидеть? Тьфу!
     — Я понял, – кивнул Травматург. – Зависит от детализации, размера окна отображения и так далее. Пока что удалось создать изображение объекта на расстоянии до пяти тысяч парсек, разрешение от полутора миллиона километров на точку, время вычисления до двух тысяч часов на миллион точек. Мы ограничены вычислительной мощностью и базой наблюдения. Скажем так, удовлетворительные по качеству и достоверности изображения можно пока что получать, за разумное время, на дистанции до ста световых лет.
     Судя по тому, как переглянулись Вадим и Галина, им трудно было поверить в то, что они услышали.
     — Теорию этого метода исследования вам объяснят на соответствующих курсах, – добавил Травматург. – Если захотите, конечно. Давайте всё же вернёмся к нашим баранам. Удалось картографировать окрестности всех крупных звёздных объектов на расстоянии до ста световых лет от Солнечной системы. Я прислал вам ссылку на хранилище изображений, сами посмотрите. Странность в том, что тринадцать ближайших к нам звёздных систем, где астрофизики предполагают наличие пригодных для белковой жизни планет, не поддаются картографированию. Мы не знаем, почему.
     — Включая Тау Кита? – спросила Галина тихо.
     Травматург кивнул.
     — Параметры солнечного излучения в локации Кыси очень похожи на известные параметры центральной звезды в системе Тау Кита.
     — То есть что, это Кысь не позволяет вам увидеть окрестности этой звезды?!
     Травматург развёл руками, улыбаясь.
     — Скажем так, есть гипотеза, что Кысь в состоянии ответить на этот вопрос. Именно поэтому нам нужно общаться с ней. С того дня, как она познакомилась с вами обоими – помнишь тот «мыльный пузырь», Галина? – она перестала исчезать надолго со связи. Нужно этим пользоваться.
     Следующую фразу Вадим не сразу смог сказать.
     — Если честно, я её побаиваюсь. Чёрт, мне страшно появляться там, у неё в локации. Не могу даже сказать, почему.
     — Придётся потерпеть. План такой. – Травматург выключил экран, на котором красовался вид на третью планету системы Проксима Центавра. – Лаки и Галина встречаются с Мари Вернье. Завтра она вновь отбывает на раскопки, там общаться намного сложнее. В это же время Вадим и Магна наносят Кыси визит в её локацию. Важно, чтобы это происходило примерно в одно и то же время. Лаки выяснила – Кысь «принимает гостей» сегодня, то есть – её локация для вас открыта. Расспросите её про Тау Кита.
     — Скажите, а полететь туда, на эти планеты – ну то есть к тем звёздным системам – это мы уже умеем?
     — Ты про Контору? Это в разработке. Пока что умеем наблюдать, но это дорогое удовольствие. Ещё вопросы?
     — Есть парочка. О каком «конце света» речь? И при чём тут Тау Кита?
     — Я прислал вам документ на планшеты. Почитайте до отправления – там всё, что известно. Тау Кита – ближайшая к нам система, где с наибольшей вероятностью могут выжить люди.
     — Эвакуация?! – не поверила Галина своим ушам. – Я правильно поняла? Всё настолько серьёзно?
     Травматург кивнул в очередной раз и вздохнул. Галина и Вадим переглянулись.
     — Есть хочу, – сказала Галина сухо. – Ужасно просто. Идём пообедаем, да? Или нам уже пора отправляться?
     — Запланировано на три часа пополудни по Гринвичу. У вас ещё два с половиной часа.

- - -

     — Что случилось? – поинтересовался Травматург через двадцать минут, войдя в библиотеку. И Лаки, и Магна мрачны как никогда. – Что у нас плохого?
     — Обновились оценки, – ответила Лаки. – Сам посмотри.
     Травматург посмотрел... и присвистнул. Не то чтобы обновились – сейчас в условных обозначениях не было ничего вразумительного. Неизменной оставалась только дата вероятного катаклизма, всё прочее – полная чушь, не поддаётся интерпретации.
     — Эта сводка по всем известным нам каналам?
     — Верно, – согласилась Лаки. – Такого ещё не случалось. Ещё вчера было примерно понятно, что случится с наименьшей вероятностью – а сейчас нет никаких предпочтений, всё стало равновероятно. Знаю, что так не бывает. Шеф приказал – намекнул – открыто попросить Кысь о помощи.
     — Постой, так ты вчера ей именно так и сказала! – удивилась Магна. – Разве нет?
     — Я?! – Лаки пробежалась пальцами по клавиатуре и запустила оперативную запись вчерашнего разговора с Мари-Кысью. И замерла, словно громом поражённая, услышав собственные слова «теперь просим». – Что за... Но я правда не помню, что вчера говорила подобное!
     — Так. – Травматург уселся за тот же стол. – Без паники. То есть вот сегодня мы попросили бы её о помощи. А что нужно было спросить вчера?
     — Только узнать, в состоянии ли она прогнозировать события глобального масштаба. Как-то так.
     — Кто-то играет с вероятностями, – сказал Травматург, задумчиво почесав подбородок. – И что, твои вчерашние слова никого не удивили?
     — Вадим был не в курсе подробностей, – хмуро отозвалась Магна. – Меня удивили, но я подумала, что Лаки виднее – может, они уже мысленно о чём-то договорились, мало ли.
     — Лаки, пиши об этом отчёт и – срочно отправляй Шефу. И...
     — Стой, данные меняются! – Лаки указала на экран. – Смотрите! Стало почти то же, что было вчера!
     Данные действительно изменились. Уже не было бессмысленных с точки зрения оценок чисел.
     — Земле не угрожает падение крупного небесного тела, – сказала Лаки. – Ещё один вариант вычеркнут. Хотя мы и сами знаем, что не угрожает... Что происходит?
     — Доложи Шефу, – повторил Травматург. – Ну или давай я доложу, пока ты отчёт пишешь.

- - -

     Кысь молча взяла листы бумаги, которые вручили Вадиму перед отправлением – подробности о том, что известно Конторе о предстоящем катаклизме – и положила на стол, не глядя. Вот как. То есть что, уже прочла?
     — Меня попросили узнать про...
     — Тау Кита, – завершила Кысь, стоя перед ним в облике Даны Бойко. – Знаю. Я не запрещала никому наблюдать за ней, но эта система не для вас.
     — Не для нас? – повторил Вадим, ощущая себя невероятно глупо. Он ожидал, что разговор будет не настолько прямолинейным. И Магна где-то там снаружи, в дом его пустили одного. Даже посовещаться не с кем.
     Кысь кивнула.
     — Остальные системы открыты. Тау Кита не для вас. Спасибо за данные, – она махнула рукой в сторону стопки листов. – Прости, но теперь я занята.
     — Но...
     Он не успел договорить. Только дыхание перехватило, а когда смог дышать – показалось даже, что возвращается то отвратительное удушье – они с Магной стояли на полу первого энергоблока.
     Кысь выдворила их обоих. И это как-то мало походит на её обычные манеры.
     — Похоже, мы её испугали, – вздохнула Магна. – Ладно, я хоть образцы собрать успела, пока ты там с ней пытался поговорить. Ну что, полезли наверх?
     Им открыли дверь не кто-нибудь, а Лаки и Галина. И тоже – ошарашенный вид у обеих, и внешняя – рабочая – одежда.
     — Её не было, – пояснила Лаки. – Сами только что вернулись. Сказали, что уехала, куда – не сказали. Примерно в то же самое время. На запросы не отвечает, где её искать – неясно. Не знаю, как вам, а мне это очень не нравится.

День 32. Тайное общество

     В зале заседаний они были впятером: Эдвард Маллоу (специалист по мысленному общению Совета Безопасности), Шеф, Травматург, Профессор и Лаки.
     — Личности подтверждены, – сказал Шеф, после того, как всех пятерых обследовали на все стандартные маркеры. – Вильям, изложите суть вопроса.
     — Вчера я провёл ознакомительное занятие со стажёрами Вадимом Плетнёвым и Галиной Петренко, оба по происхождению из Российской Федерации, и предложил подписать соглашение о неразглашении первого уровня.
     — Всё это зафиксировано в протоколе, – согласился Шеф. – Я не очень понимаю, отчего вы приняли такое решение, обычно мы даём минимум месяц на адаптацию. Но правила не нарушены.
     Травматург кивнул.
     — Так точно, Шеф. Я опирался на полученные ранее от вас устные распоряжения. Однако вчера выяснилось, что капитан Страйк, в разговоре с Мари Вернье, официально запросила у неё содействия, так же опираясь на полученные от вас накануне устные распоряжения. Мы сверили наши записи, и пришли к выводу, что исполняем распоряжения, которых на тот момент не было.
     — Всё верно, – добавила Лаки.
     — Подтверждаю, – кивнул Маллоу.
     — Вчера же наблюдался сбой всех наших оракулов – в течение девятнадцати минут и одиннадцати секунд они выдавали оценки, не согласующиеся с прежними наблюдениями.
     — Локальная аномалия? – уточнил Шеф.
     — Так точно, – ответила Лаки. – Мы провели исследование сразу же по исчезновению аномалии. Затронуты оракулы, территориально близкие к базе, в радиусе трёхсот километров. Все оракулы проверены в оперативном порядке, повреждений либо признаков подмены данных не обнаружено.
     — Подтверждаю, – сказал Профессор. – Это первое, что я приказал сделать. Оракулы проверены тремя независимыми командами, список сотрудников перед вами.
     Шеф кивнул и обвёл взглядом присутствующих.
     — Здесь, – он положил перед собой папку, – находится протокол собрания Совета Безопасности, прошедшего вчера за двадцать семь минут до указанного события, аномалии. По его итогам я предложил ввести обоих упомянутых стажёров в курс текущего кризиса, поскольку их стихии крайне полезны в текущей оперативной работе. До настоящего момента никто из присутствующих не был знаком с этой рекомендацией.
     — Подтверждаю, – сказал Маллоу, и Лаки кивнула, следом.
     — Получается, мы с капитаном Страйк исполняли рекомендации, которые были высказаны впоследствии? – уточнил Травматург.
     — Получается так. В случае капитана Страйк временное расхождение составляет одиннадцать часов, в вашем случае четыре с половиной. На момент аномального показания оракулов я собирался связаться с вами, Вильям, и предложить ввести стажёров в курс ситуации. Естественно, это потребовало бы подписания соглашения первого уровня.
     Присутствующие озадаченно посмотрели друг на друга.
     — Это помещение свободно от вероятностной манипуляции, – добавил Шеф. – За десять минут до нашего разговора мы проверили активность всех активных номограмм, глифов и инкантаций. Всё в пределах нормы.
     — Подтверждаю, я участвовал в проверке, – сказал Маллоу.
     — Мы провели экстренную проверку помещений базы Ману, – сказал Профессор, – это заняло два с половиной часа. Вероятностных возмущений не найдено.
     — Подтверждаю, я участвовала в проверке, – сказала Лаки.
     Шеф снял очки (монитор и средство связи; со зрением у всех присутствующих всё хорошо: «панацея» помогает и в этом), и побарабанил кончиками пальцев по крышке стола.
     — Других инцидентов такого рода не происходило, – сказал он, наконец. – Поскольку существующие датчики возмущений не сообщали о манипуляции вероятностями, мы имеем дело с новым явлением. Продолжаем действовать по согласованному плану, – он обвёл взглядом присутствующих. – С этого момента перед исполнением любого распоряжения членов Совета Безопасности фиксируйте ваши намерения. Копии – лично мне, и в архив Совета. Доведите до сведения всего персонала базы Ману. Как держатся ваши подопечные? – спросил он Профессора. – Это неофициально, не для протокола.
     — Хорошо, – ответил Профессор. – Галина спросила, что будет, если она откажется подписывать соглашение. Всё прошло по протоколу – давления на неё не оказывали. Она приняла решение добровольно. Следующие двое суток они пройдут вводные курсы в учебном центре «Меркурий», остальные планы это не затронет. Мы выдали им новые коммуникаторы, в соответствии со статусом, и все необходимые пособия.
     — Отлично, – кивнул Шеф. – Благодарю за службу. Нет-нет, сидите. Просьба найти время для отдыха, у всех нас сегодня плотный график. Совещание окончено.

- - -

     Когда Вадим открыл глаза – половина пятого утра – Галина уже сидела, одетая, за столом – а перед ней были папки с документами, а перед глазами – планшет. Да, им обоим вчера выдали и новые коммуникаторы, и планшеты – походные компьютеры. За сегодня нужно разобраться с обоими – устройства не из самых простых.
     — Доброе утро! – Галина уселась на кровать, рядом с Вадимом, и обняла его. – Странно, я выспалась за полтора часа. Что они такого с нами сделали? Тоже выспался, да?
     Вадим кивнул, как только его отпустили.
     — Поверить не могу, – повторила Галина, глаза её блестели – словно недавно плакала. Вадим даже растерялся на несколько секунд. – Эти змейки, вся эта высшая математика, которую я теперь знаю. Номограммы, глифы, управляющие контуры, инкантации... Словно я в компьютерную игру попала. И дальнее наблюдение, – она указала головой в сторону стола. – Я почти два часа рассматривала Марс, Луну, Меркурий. Землю тоже, – она улыбнулась, – но большую часть Земли не показывают, не знаю почему. Оказывается, Контора давно ведёт мониторинг всяких астероидов и просто крупных камней, которые могут с Землёй столкнуться. И никто больше об этом не знает, представляешь?! Контора замечает их как минимум за неделю до опасного сближения!
     — Это как раз представляю, – сказал Вадим, заканчивая одеваться.
     — Понимаю, почему они не отдают такие технологии всем остальным. Если это так просто, и каждый человек смог бы увидеть, что именно происходит в любой точке Земли... ну, почти в любой!
     Вадим кивнул. Перспектива неприятная. Помимо безграничных возможностей для разного рода шпионажа, это ещё и полное отсутствие личной жизни – если кто угодно сможет подсматривать за тобой.
     — Точно никаких ограничений? – спросил он. Галина вернулась взглядом к своему планшету, покачала головой.
     — Я не могу увидеть нашу базу, Ману, сверху – наверное, нет допуска. А у кого он есть – важна только вычислительная мощность. Я поняла, что для наблюдения за Землёй достаточно обычного такого компьютера, который половина жителей Земли купить может. Для Марса... – она снова вернулась взглядом к планшету и посмотрела затем Вадиму в глаза, – нужна мощность в одиннадцать петафлопс. Суперкомпьютер. Похоже, на базе Ману есть такой – ой... – Она провела кончиками пальцев по планшету. – Только сейчас поняла, сколько его ресурсов я сегодня потратила! Но мне ничего не сказали, не было никакого предупреждения!
     — Не беспокойся. – Вадим обнял её за плечи. – Если бы потратила, или могла бы потратить лишнее, было бы предупреждение. Здесь, похоже, каждую мелочь продумали, помнишь «внутренние инструкции»?
     — Ой, да, – согласилась Галина, и улыбнулась. – Мне бы и в голову не пришло то, что там предусмотрено. Идём завтракать, а то я не успокоюсь. Просто в голове не укладывается...

- - -

     Агата проснулась в четыре часа утра – выспалась – и немедленно продолжила исследовать «медальон Парменида». Нехорошо засыпать в лаборатории – вот опять забыла выпить положенные лекарства. Ремиссия ремиссией, а здоровье всё равно нужно беречь. Ладно, при первой же паузе съездить домой. Здесь условия более чем спартанские – некоторые и живут здесь, тот же техник, ответственный за всю аппаратную часть – и некоторые другие, преимущественно молодое поколение.
     Звонок – техник. Похоже, тоже не спит. Откуда узнал, что Агата проснулась? Не должен он видеть показания датчиков движения.
     — Визор готов, товарищ майор. – Никогда он не обращается к ней по имени, только формально. Технику уже шестой десяток, и тогда, во время первого конфликта с Парацельсом, техник здорово всех выручил. И опять забыла, как его зовут, подумала Агата. Что с памятью творится?
     Вспомнила. Потребовалось отчётливое напряжение памяти.
     — Сейчас буду, Алексей Борисович.
     — ...Опытный образец, я испытал только на фильтрах, – пояснил техник. Седовласый, вытянутое морщинистое лицо – на вид древний старик, но только на вид. – За основу взят визор вашего костюма. Добавил на его пульт ещё две команды – управлять мощностью и полосой пропускания фильтра. Инструкцию выслал вам на ящик, там подробности.
     Агата улыбнулась, поблагодарила техника – получила сдержанную улыбку и кивок в ответ – и, набросив капюшон своей «мантии», вернулась в лабораторию. Уже привычка. Даже здесь пользоваться мантией. Это не самовнушение, вернее – не только оно: медосмотр подтверждал не раз, что после отдыха в мантии Агата намного лучше себя чувствует. А ещё лучше – в клетке Фарадея, подумала Агата, только жить там невозможно.
     Она надела визор – замаскирован под солнечные очки, очень удобно. Мантию, если не приводить в боевой режим, можно носить как плащ. Помимо прочего, она хорошо защищает от колющего и режущего оружия, и годится в качестве пулестойкой одежды – правда, после первого же выстрела большая часть её функций исчезнет. Кроме электромагнитного экрана. Печальная истина: чем сложнее устройство, тем проще его сломать.
     Техник добавил функцию мерцания, когда фильтр работает не постоянно, а с интервалами. Она проверила его на «медальоне Парменида» : при включенном фильтре надпись не видна. Значит, предположение верно! Теперь – понять, что ещё может излучать такого рода модулированные электромагнитные волны, и как это делает медальон – неразрушающее сканирование не выявило никаких пустот, неоднородностей. Нет там ничего, кроме однородного металла, проще говоря. А ломать тоже не хочется. Ладно, это потом.
     Агата шла по пустынным субботним улицам – рано утром, прохожих мало, как и автомобилей. Маршрут уже отработан: на всём его протяжении есть камеры видеонаблюдения, и визор – в том числе тот, что сейчас фильтрует «излучение Парменида» – получает сведения от них. Малейшее подозрение – и Агата увидит «мишень» на экране визора. Подкрасться незаметно, прицелиться, замахнуться в её сторону незаметно не получится.
     За два квартала до их дома Агата решила пойти дворами – камеры есть и там. Их с Димой контора добилась того, чтобы на всех подъездах работали видеокамеры. Обыватели, когда приходится выбирать между приватностью и безопасностью, безошибочно выбирают второе.
     Ей навстречу шли смутно знакомые люди – неудивительно, при их работе половина людей кажутся знакомыми, тем более в небольшом районе. Затем она поняла, что именно видит, и едва не замерла, словно громом поражённая.
     Трое взрослых. Мужчина лет сорока пяти, женщина примерно того же возраста – супруги, это пришло в голову как подтверждённый факт, пока неважно, почему. А вот третья – женщина лет тридцати пяти, в серых джинсах и красной кофте, спортивных туфлях, рыжеволосая – мерцала на экране визора. Агата дрожащей рукой прикоснулась к дужке очков – визора – выключила фильтр. Женщина перестала мерцать. Включила – постоянный, без «мерцания». Женщина исчезла!
     Агата сняла очки, осознавая, что ей трудно дышать. Справилась. Сейчас она видит всех троих – идут, увлечены беседой, пройдут мимо Агаты секунд через пятнадцать. Агата надела очки вновь и вновь включила прерывистый фильтр – незнакомая ей женщина вновь начала мерцать.
     Так. По возможности уйти с их дороги, не стоять столбом. Агата сделала вид, что отошла в сторону и говорит по мобильному, не забывая смотреть на идущую мимо неё компанию.
     — Товарищ майор, сигнал с вашего монитора, – голос из гарнитуры. – Высылаем группу поддержки, оставайтесь на месте.
     Агата хотела ответить – но словно голос отказал. Трое прошли мимо неё – двое настоящих, если можно так сказать, и ещё одна – её, похоже, видят немногие. Как минимум двое её спутников и Агата. Интересно, попадёт ли она на регистратор визора?
     Они уже прошли мимо, когда женщина в красной кофте оглянулась, безошибочно поймала взгляд Агаты – та не снимала очки, а снаружи не видно, куда именно смотрит человек в визоре – и улыбнулась.
     Агату словно ударили по голове тяжёлой подушкой – а затем запеленали в жаркое, душное, пыльное покрывало. Агата успела почувствовать металлический привкус во рту и неприятный, резкий запах плесени – прежде чем мрак сомкнулся перед глазами.

- - -

     Лаки ворвалась в столовую, где Док и остальные только что закончили завтрак.
     — Шеф! – Лаки прижимает к уху коммуникатор, Доку делает жест – поднимайся! Магна и Травматург переглянулись, и так же медленно поднялись на ноги. – Красный код. Нападение на Агату Колосову. Да, из Новосибирска. Неизвестный тип воздействия, частично опознан как амнеотик. Нет, монитор частично разрушен, но координаты всё ещё передаёт. Предлагаю немедленную эвакуацию.
     Она выслушала ответ и кивнула.
     — Док, бери свой чемоданчик – и ко мне! – распорядилась Лаки. – Магна, Вилли – бегом в клетку!
     Оба упомянутых кивнули – и бросились к двери. Док шагнул к одному из кухонных шкафов, взял оттуда чемоданчик с красным крестом на крышке, и, шагнув назад пару раз, встал рядом с Лаки.
     — Ждите, мы расскажем всё, что можно, – сказала Лаки Вадиму и Галине – те испуганы, сразу видно – и... подмигнула.
     За их спинами возник Шеф – и исчез, вместе с Доком и Лаки.

- - -

     Лет двадцать с лишним назад, во время одного из химических опытов – Агата случайно вдохнула несколько раз пары хлороформа – тяга внезапно отключилась, Агата не успела сразу же отойти подальше. Затем была дыра в памяти. Агата пришла в себя, и осознала, что стоит у перекрёстка, голову словно обтянули тугой резиновой лентой, которая то затягивается так, что голова вот-вот треснет, то вновь расслабляется. Металлический привкус во рту, в ушах словно по килограмму ваты, непослушные ноги.
     Институт, из которого она вышла – по ту сторону оживлённой дороги. Получается, она в одурманенном состоянии сумела перейти дорогу и не попасть под машину. Замечательно. С того дня Агата очень внимательно относилась к технике безопасности.
     Сейчас Агата ощущала себя так же. Она припомнила только толчок в области груди – выстрелили в неё? – и потом пришли те симптомы наркотического угара, она запомнила их на всю жизнь. Что-то говорили в её гарнитуру, что-то в костюме пищало, мелькали красные индикаторы на визоре – не было сил собраться с мыслями, руки и ноги еле держали. Агате казалось, что под ногами разверзлась пропасть, что едва удаётся держаться ладонями за острые и скользкие края – и вот-вот сорвётся. И если сорвётся – всё, конец. Цепляться и держаться удавалось всё сложнее и сложнее...
     Резкий звук. Словно за её спиной кто-то энергично хлопнул в ладоши. Агата помотала головой – и осознала, что пропасти нет, и голова уже не идёт кругом. А ещё осознала, что на ней нет «мантии» и визора.
     Агата не сразу осознала, кто перед ней – а когда осознала, вскочила на ноги (это удалось), и метнулась рукой к кобуре.
     Нет кобуры. Только одежда – джинсы и кофта. Ну и всё, что под ними. Нет кобуры, телефона, ничего – всё сложено, Агата успела заметить, на крышке стоящего поодаль стола. А прямо перед ней стоит капитан Лаки Страйк, и ещё один персонаж книг Храмова, кодовое имя Док. Вид у Дока обеспокоенный, в левой руке держит непонятный предмет – карандаш не карандаш, что-то продолговатое и цилиндрическое.
     Вокруг – кубическая на вид комната, податливый, но надёжный пол. Тишина. В голову стремительно возвращалась ясность.
     — Что это было? – услышала Агата свой голос. Показался карканьем старой, простуженной вороны. – Зачем вы меня похитили, капитан Страйк?
     — Присядьте, майор Колосова, – сказала ей Лаки, улыбнувшись. – У нас мало времени. Нужно успеть договориться.

- - -

     — Докладывает капитан Платонов. ЧП, товарищ полковник, – услышал Колосов, и включил громкую связь. – Майор Колосова пропала. Мы скопировали записи камер вокруг места происшествия – что-то случилось, мониторы показали резкий скачок кровяного давления и учащение пульса – она сумела дойти до подъезда и войти, больше её никто не видел, мониторы пропали из эфира. Мы обыскали все подъезды и опрашиваем жильцов, дом под наблюдением, провели обыск в вашей квартире. Записи оперативной съёмки только что выслали.
     Лицо Колосова окаменело.
     — Докладывайте, если мониторы майора Колосовой снова выйдут в эфир, – распорядился он. – Дом и нашу квартиру – под наблюдение. Задержите всех, кто был поблизости в момент инцидента.
     — Есть, товарищ полковник. На камерах не зафиксировано никого в радиусе ста пятидесяти метров, мы уже допрашиваем возможных свидетелей. Отчёты каждый час.
     — Отлично, капитан, благодарю за службу. – Колосов положил трубку, не дожидаясь ответа. Панкратов подошёл, положил руку на его плечо.
     — Только без паники, Сергеич. Чую, наши знакомые тут замешаны. Думаю, они ещё дадут о себе знать. Едем дальше? Наши ждут отмашки – очередной комплект для дата-центра нашли. Подменить тебя?
     — Да, если не трудно. – Колосов встал из-за стола и направился к кофе-машине. – Мне нужно пять минут. – И направился к другому столу, на котором стоял его ноутбук – нужно немедленно кое-что проверить.
     Панкратов кивнул, надел гарнитуру и принял командование.

- - -

     — Медальон, который я вам выдала, отчасти защитил вашу память. Если бы вы носили его не в стальной коробке, толку было бы больше.
     Агата усмехнулась. Ей предложили стакан воды – отказалась. Неизвестно, что в том стакане помимо воды.
     — Я понимаю вашу предосторожность, – кивнула Лаки. – Мы с вами профессионалы. Подозреваю, вы считаете, что в стакане не просто вода. Я всё равно не смогу вас переубедить, поэтому сразу к делу. Мы сделали вам инъекцию – ампулу этого же препарата мы дадим вам, сделаете анализ. Следы препарата исчезнут из вашей крови через два часа – не забудьте сделать анализ крови.
     Агата кивнула, не отводя взгляда от глаз Лаки.
     — Инъекция защищает вас от основных последствий амнеотика. Проще говоря, вам попытались стереть часть памяти неизвестным нам приёмом, но медальон опознал воздействие и отчасти защитил ваш мозг. Нам важно знать, кто сделал это с вами. Вы помните, что случилось за несколько секунд до инцидента?
     Агата кивнула. Если только нет провалов в памяти – помнит и тех двоих, и молодую женщину в красной кофте. Вот её лицо запомнилось особенно хорошо.
     — Мне нужна ваша помощь. Я могу считать ваши мысленные образы – и передать для опознания личности. Вы можете отказаться. Но тогда вам придётся самостоятельно искать виновницу произошедшего.
     — «Виновницу». – Агата снова усмехнулась. – Вы и так уже прочитали мои мысли, зачем вам моё разрешение?
     — Только самые общие образы. Вы постоянно прокручивали эту сцену, я восприняла только детали.
     — Предположим, что я вам верю. Откуда мне знать, что вы уже не считали из моей памяти всё, что вам захотелось?
     — Я могла это сделать много раз, пока вы были без сознания, – пожала плечами Лаки. – Учитывая наши технические возможности, Агата, зачем мне вас обманывать?
     — Хорошо. – Агата подумала – увы, Лаки права. Они могли сделать всё, что угодно, и ничего не проверишь. – Как долго я была без сознания? И где моя одежда?
     — Одиннадцать минут. Ваш костюм и спецтехника в изолирующем контейнере, – указала Лаки. – Меры предосторожности. Мы вернём всё это, когда доставим вас домой.
     Агата снова усмехнулась.
     — Сегодня вы работаете «Скорой помощью»? Спасибо. Вероятно, вы спасли мне жизнь.
     — Благодарность от вас в такой ситуации – это многого стоит. Дайте вашу руку. Постарайтесь ещё раз вспомнить те несколько секунд.
     Агата молча протянула руку. Прикосновение Лаки оказалось приятным, отчего-то Агата вспомнила дочь – как брала её на руки, обнимала, водила гулять, держа за ладошку.
     — Агата, вы думаете не о том, – предупредила Лаки. – Пожалуйста. Нам нужны только те несколько секунд.
     Агата кивнула – и сумела вспомнить. Её сразу же замутило, словно всё произошедшее повторилось на самом деле. Её легонько похлопали по щеке – это Лаки – и Агата пришла в себя.
     — Тут просто вода. – Лаки сама отпила и протянула Агате стакан. – Могу налить в чистый.
     — Не нужно. – Агата выпила стакан чуть не залпом, и почти сразу же полегчало.
     — Это я очень советую вам выпить прямо сейчас. – Агате протянули стеклянную чашечку, в ней – красная полупрозрачная капсула. – Эффект инъекции временный, и у нас нет времени подготовить антидот. Это должно помочь.
     — Что это такое?
     — Слышали про «панацею»?
     Агата расхохоталась. Досмеялась до слёз, не сразу сумела взять себя в руки.
     — «SCP-500»? Вы серьёзно?
     — Абсолютно. – Лаки не улыбается. – Это ваша жизнь, Агата Леонидовна. Понимаю ваш скептицизм. Мы выдадим вам ещё две, исследуйте. Скажу сразу, что препарат теряет свои свойства при контакте с воздухом, если оболочка капсулы разрушена – в течение пяти-десяти минут. Цвет раствора изменится при этом на чёрный. Для здоровья не опасно, но уже никаких полезных качеств. Будете проверять на лабораторных животных – имейте это в виду.
     Агата кивнула, приняла стеклянную чашечку, долго смотрела на капсулу.
     — Я скептик, вы правы, – сказала она. – Сколько у меня осталось времени?
     — Час, плюс-минус десять минут.
     — Спасибо, что вмешались. – Агата поднялась на ноги. – Вы понимаете, что меня теперь могут полностью отстранить от работы? Это в лучшем случае.
     — Мы можем доставить вас в укромный уголок в вашем доме. Подождите час, чтобы амнеотик продолжил действовать. Но чем это всё кончится, мы не знаем.
     — Доставьте меня... – Агата пояснила, куда именно. – В случае, если я всё ещё буду в своём звании и не за решёткой, мне потребуются данные об этой женщине.
     Лаки кивнула.
     — Мы предоставим все данные. В этой войне мы с вами по одну сторону фронта. От вас хотелось бы той же любезности – если будут данные по участникам инцидента, пришлите их нам. – Агата кивнула. – Как только останетесь одна, поставьте таймер на сорок пять минут. Это время на принятие решения. Готовы?
     Ей протянули пластиковый контейнер с ампулой внутри – Агата вытряхнула в него все три капсулы, закрыла крышку и спрятала контейнер в карман.
     — Готова, – сказала она.

- - -

     — Майор Колосова нашлась, – послышался голос капитана Платонова. – Состояние здоровья удовлетворительное. Защитная одежда и спецтехника выведены из строя, предполагаем мощный направленный электромагнитный импульс, товарищ полковник. Майор Колосова проходит сейчас медосмотр. Текущая версия – покушение. Как только будут данные, вышлю их немедленно.
     Колосов кивнул. Видно было, что он обрадован – но старается не подавать виду.
     — Хотят, чтобы мы притаились по домам, и носа не высовывали, – сказал Панкратов сквозь зубы. – Не дождутся.
     Колосов кивнул, и похлопал друга по плечу.
     — Не дождутся, Миша. Операция окончена. Идём, подышим свежим воздухом, хоть пару минут.

- - -

     Вадима и Галину, после очередного путешествия по коридору и очередного стремительного подземного поезда, проводили по множеству коридоров и оставили в комнате, очень похожей на школьный учебный кабинет. Только не парты, как в школе, а массивные столы, у каждого четыре стула.
     За окном виднелся парк – летний парк – отдалённый очертания высотных зданий. Ясная, солнечная погода.
     — Мы в южном полушарии, – сказала Галина, добыв свой коммуникатор: тот определил географические координаты за десять секунд. – До сих пор не могу привыкнуть. И что мы тут...
     Дверь открылась вновь, и внутрь вошли Профессор и смутно знакомый мужчина лет пятидесяти.
     — Добрый день! – приветствовал он Галину и Вадима. – И опять всё срочно? Не жалеете вы своих студентов...
     — Обстоятельства, – развёл руками Профессор. – У нас цейтнот. Нужен базовый курс, профессор Банах. Столько, сколько успеете.
     — Понятно, понятно, – кивнул названный Банахом человек и, водрузив на нос очки (Галина и Вадим переглянулись), принялся листать протянутую Профессором папку. – Что же, тогда приступим. Это крайне лапидарное вступление в общий курс, – посмотрел он на «студентов». – Впоследствии вы пройдёте полный курс штатным образом. Вы разрешите? – посмотрел он на Профессора. Тот улыбнулся, кивнул и быстрым шагом покинул кабинет. – Что ж, давайте познакомимся. Вацлав Банах, профессор математики учебно-исследовательского центра «Меркурий».
     — Скажите, профессор, – осмелился Вадим, после того как они оба представились. Ясно, почему лицо смутно знакомо – очень уж походит на портрет из учебника математики. – Вы не родственник Стефана Банаха?
     — Ближайший, – улыбнулся профессор, и посерьёзнел. – Пока попрошу вас не отвлекаться. Вводный курс проводится индуктивной методикой – проще говоря, вы получаете ваши знания прямым копированием. После каждой индуктивной сессии мы с вами решаем типовые задачи, и вы проходите экспресс-тест, на понимание материала. Обо всём остальном мы поговорим на переменах. Готовы? Тогда приступим...

- - -

     Агата сдала множество анализов – экспресс-тест сам по себе штука отвратительная – анализы берутся отовсюду, и не всегда это приятно – он ещё и утомляет. Костюм её полностью выведен из строя, как и экспериментальный визор (правда, техник почти сразу же принёс и новый костюм, и новый визор). И на записях – на том, что удалось восстановить – нет и следа ни двух смутно знакомых людей, ни тем более той женщины в красном свитере. То, что именно она вызвала последующие события, Агата не сомневалась.
     Если ты хотела, чтобы я тебя не помнила, то выкуси, подумала Агата, улыбнувшись. Пока что основная версия – покушение с использованием электромагнитного импульса. Так себе версия – импульс выведет технику из строя, но электромагнитную мину, часть снаряжения, так просто не подорвать. Она не зря хранится в стальном контейнере, а детонатор приводится в действие бинарной смесью – пока компоненты не перемешались, они совершенно безобидны и не то что не взрываются – даже не горят. Безопасность превыше всего.
     Агата пообщалась с супругом и Панкратовым (у тех уже есть заключения экспресс-теста), и получила предписание сидеть дома (от клиники отказалась наотрез), обвешанная мониторами – и не волноваться. Ну ещё назначили целый ворох лекарств.
     Лекарств! Агата, убедившись, что камеры слежения не «смотрят» именно на эту часть стола, поставила туда пластиковый герметичный контейнер с двумя красными капсулами и стеклянной ампулой внутри. Те тридцать минут, которые она провела, шагая в сторону дома по сосновому лесу – так, чтобы её обнаружили по возможности быстро – были самыми долгими в её жизни. Голова кружилась – возможно, действие инъекции проходит – и в конце концов решение принялось как бы само собой. Капсулу даже запивать не пришлось. Легко так проглотилась, и Агата, признаться, зажмурилась и остановилась на минуту, ожидая действия.
     Минуты через три прошло головокружение. И всё. Вообще никаких ощущений – а что, собственно говоря, ожидать? Не верить же тому, что написано на сайте SCP – да и там нет, пусть даже вымышленных, симптомов действия «панацеи».
     А вот итоги теста действительно удивили. Вкратце: состояние внутренних органов, в первую очередь желез, оказалось существенно лучше, нежели год назад, на предыдущем, плановом медосмотре. Дима даже пошутил, что неизвестный, напавший на Агату, хотел тайком её вылечить. Да уж, добрый доктор Айболит.
     ...Версия о покушении, пусть шаткая, пока вполне годится: ещё предстоит поговорить с Димой, с глазу на глаз, и рассказать о своём незапланированном визите в «Корпорацию». И показать трофеи – содержимое контейнера. Самым трудным было не спрятать его – неминуемо будут обыскивать – а добиться того, чтобы Агата хотя бы тридцать секунд была одна, не под видеонаблюдением, да ещё так, чтобы успеть перепрятать контейнер.
     Добилась. Вот об этой части приключения она точно не станет рассказывать Диме. А если придётся, то без подробностей. Всё-таки протоколы безопасности несовершенны: сама она устроила бы тщательнейший обыск в такой ситуации, невзирая на чины и обстоятельства, и не выпускала бы человека из клетки Фарадея, пока не будут готовы итоги тестов.
     Теперь нужно проверить действие «панацеи», или что это, на лабораторных животных. Поскольку тесты на известные патогенные микроорганизмы и вирусы пройдены успешно (ничего не нашли), непосредственной угрозы, возможно, нет. Главный трофей пришёл к концу дня: капитан Страйк передала шифрованное письмо – а в нём несколько фотографий. И на каждой та самая молодая женщина – и, похоже, всегда в джинсах и кофте. И – всё. Ни имени, ни подробностей. Только четыре фотографии, сделанные за последние три года.
     Ещё одно тайное общество? Как всё не вовремя. Агата переслала фото в Москву и запросила видеосвязь.
     — «Аргус» о ней ничего не знает, – подтвердил Панкратов. – Почему прислали, кто она такая?
     — Я отправила Корпорации – капитану Страйк, она же Мария Остапова – описание человека, которого я видела перед инцидентом. В ответ пришло вот это. Ни имён, ни подробностей – только четыре фото.
     — Которые больше всего похожи на монтаж, – хмуро заметил Панкратов. – Если я правильно понимаю, сфотографированы её отражения. Причём на двух фото из четырёх не видно, кто отражается – отражение есть, человека перед стеклом нет. И почти всегда рядом кошка. Это шутка такая?
     Агата пожала плечами. Она и в самом деле отправила Лаки письмо с описанием – часть игры, чтобы хотя бы своих не опасаться. Как только вернулась домой с медосмотра, сразу же отправила.
     — Что есть, то есть, Миша. И ещё. Я правильно поняла, что на камерах никого рядом со мной не было?
     — Ни на одной записи, – подтвердил Колосов. – И отсутствуют те семь минут, когда ты вышла из подъезда и направилась в лес. Стёрты на всех камерах. Это не мог быть электромагнитный импульс – при такой мощности вырубило бы электроэнергию во всех соседних домах, и сожгло электронную технику. Явно диверсия, специалисты уже разбираются. Да, а почему ты пошла именно в лес?
     — Мина перешла в боевой взвод. Я не могла рисковать, отошла подальше от людей.
     Колосов покивал. Всё верно, электромагнитную мину, часть снаряжения, нашли разряженной, но детонатор уже был взведён и аварийно обезврежен – чудо, что Агата, в её состоянии, сумела не только отойти подальше от скопления людей, но и разрядить опасную «игрушку». И всё равно это – явно спланированная акция. Будь импульс более направленным или мощным – могли бы взорваться патроны в пистолете, вот тогда мало бы не показалось. Пока никто не связывался и угроз либо требований не передавал – но сама акция уже красноречива.
     — Я отправила словесный портрет всех трёх людей, которые прошли мимо меня, – добавила Агата. – Просмотрю фотографии фигурантов последних дел, где упоминались отражения и кошки, если «Аргус» не отыщет кандидатов раньше.
     ...Агата откинулась на спинку кресла, когда закончился видеоразговор, и вздохнула. Ладно. Будем решать задачи по мере поступления. Семь бед – один ответ. Пока понятно одно: «Корпорация» – не единственное тайное общество, которое активно действует на территории России – и обладает технологиями, в само существование которых не верит Академия Наук.

- - -

     — У нас есть санкция на контакт с «Корпорацией»? – поинтересовался Панкратов, после того, как вторая и последняя операция за сегодня была удачно завершена. Мало того, что накрыли ещё одну группу, готовящую к запуску дата-центр Шодан, так ещё и установили несомненную закономерность – и потянулись, потянулись ниточки в сторону возможного кукловода, который всем этим руководит. Главное – не оборвать и не перепутать.
     Колосов кивнул.
     — Есть. Теперь ясно, что книги Храмова были спланированной утечкой. Возможно, привлекал наше внимание...
     — Или не наше, – вставил Панкратов.
     Колосов кивнул ещё раз.
     — Возможно также, что идеи ему подбросили. Концы отыскать уже трудно, хотя нам разрешили возобновить то дело, в свете последних находок. «Аргус», среди прочего, ищет сейчас похожие по структуре художественные тексты, с похожим содержанием. Короче: карт-бланш. В рамках нашего бюджета – любые оперативные действия. Капитан Страйк утверждает, что они ведут аналогичную борьбу и поиск причин периодического появления Шодан по всему свету – и уже прислали порядком оперативной информации, в качестве жеста доброй воли.
     Панкратов усмехнулся.
     — Мы им что-нибудь передавали, из наших данных по Шодан?
     — Нет пока. Об этом и хочу поговорить. У меня к ним много вопросов, включая роль Плетнёва и Петренко во всей этой истории.

- - -

     — Быстро день пролетел, – вздохнула Галина, как только дверь их с Вадимом «апартаментов» закрылась за их спинами. – Ножки мои, ножки. Я снова как в сказке – профессор, близкий родственник известного математика – и сам математик. И все эти потусторонние знания. Даже не думала, что это кто угодно может выучить!
     ... — Вы оба Видящие? – уточнил профессор перед очередной индуктивной сессией – копированием базовых знаний непосредственно в память.
     И Вадим, и Галина кивнули.
     — А вы, профессор? – осмелился спросить Вадим. Профессор отрицательно покачал головой и указал на свои очки.
     — Техника и знание, – пояснил он. – К тому же, необязательно быть Видящим, чтобы постичь всё это и научиться использовать.
     — Кто угодно может?! – удивилась Галина. – Как так?!
     — Помните, что мы только что обсуждали? – профессор жестом прервал дальнейшие расспросы. – Наблюдатель – информация – воздействие. Нужны все три компоненты. Да, теоретически, кто угодно может привести в действие номограмму, создать активный глиф или активировать инкантацию. На практике, такое маловероятно и требует предварительных, глубоких познаний и определённый опыт работы. Приведу пример. Кто угодно может нажимать на клавиши компьютера. Насколько велика вероятность того, что обезьяна, севшая за компьютер, сумеет написать, собрать и запустить на нём новую версию операционной системы?
     Вадим усмехнулся.
     — Ещё раз вспоминаем свежий материал. – Профессор откинулся на спинку кресла и поправил очки. – Галина: что происходит при запуске несостоятельных в смысле алгоритма номограмм?
     — Вызванные запуском искажения транслируются в смежные вселенные информационного типа... – послушно отозвалась Галина. – То есть эти искажения можно обнаружить!
     Профессор кивнул.
     — Совершенно верно. Когда вы начинаете активно оперировать с подобными информационными структурами, вы создаёте возмущения, их можно обнаружить. Специальные подразделения занимаются этим вопросом – если кто-то, волей случая, собрал на кухне кустарную водородную бомбу, задача таких подразделений – отыскать её и устранить до активации. Итак... – профессор посмотрел на часы. – Перемена, тридцать минут отдыха – настоятельно советую дойти до буфета и перекусить.
     — ...Всю предыдущую жизнь думала, что магия – это в сказках, а она существует. – Галина взяла Вадима за руку и посмотрела в его глаза. – Знаю, знаю, что это просто название, и на самом деле высшая математика и технологии. Но ведь чудо же!
     Это да. Когда, под руководством профессора Банаха, оба сумели просчитать и запустить простенькие номограммы, был такой восторг и ощущение всемогущества – не передать. Профессор стоял поодаль, держа в руке указку, улыбался – и молчал. И всё это может выучить кто угодно?!
     — Мне всё равно немного страшно. – Галина начала снимать украшения – последнее напоминание о той, предыдущей жизни. – Вот так представишь, что преступники всё это выучат, что тогда?
     — Профессор сказал, что за этим следят.
     — На планете почти семь миллиардов людей. Не уследишь ведь за всеми, когда-нибудь да случится! Ладно, молчу, молчу. – Галина уселась Вадиму на колени и обняла его. – Только сейчас осознала, что это самое настоящее тайное общество, оно существует, и мы теперь в него приняты...

- - -

     Вечер подкрался незаметно. Агата вздохнула – длинный выдался день, событий произошло – на неделю хватит. А то и на две. Биохимические анализы всё ещё приходят, и там творятся чудеса: все системы организма, уже через час после приёма «панацеи», восстанавливаются. Сами собой начали проходить мелкие (и не очень) сбои, тело чинит само себя. И ничего постороннего в крови не найдено! Как они это делают? Разум отказывается верить в реальность «панацеи», но как тогда всё это объяснить?
     Агата замерла. Зайти в ванную. Отчего-то эта мысль пришла в голову, на ровном месте. Но бдительность не теряем: уже привычка, подозревать внешнее воздействие в каждом таком внезапном побуждении. Агата перевела мониторы в «жёлтый режим» – тревога ещё не объявлена, но теперь при любом отклонении от нормы будет передана сразу, по всем каналам. И где-то рядом с домом сейчас скучает группа наблюдения...
     — Кто здесь? – спросила Агата, убедившись, что запись видео и звука включена. Датчики не показывают постороннего присутствия.
     — Пройдите в ванную, Агата Леонидовна. – Женский голос, слышен из ванной. Агата сумела сохранить самообладание и снова посмотрела на индикацию. Не было никакого голоса, аппаратура не фиксирует. – Это не сон, с вашим рассудком всё в порядке.
     Агата опустила на глаза визор, включила фильтрацию всего, что может присылать Парацельс или Шодан – всего известного. Активация визора будет зафиксирована. Да и шут с этим...
     Она прошла в ванную – там ярко горит свет. Датчики молчат – нет постороннего присутствия.
     Агата посмотрела в зеркало и оторопела. Рядом с её отражением стоит отражение той самой молодой женщины в джинсах и красной кофте. Теперь видны все подробности – веснушчатая, треугольной лицо, глубоко посаженные зелёные глаза. Лет тридцать пять, на вид, европеоид, несомненные славянские предки. А датчики молчат... Рука отражения женщины, если верить зеркалу, сантиметрах в пяти от отражения правой ладони самой Агаты. И, будь оно неладно, ощущается тепло! Агата медленно протянула руку, чтобы коснуться, в зеркале, ладони неизвестной...
     Коснулась. Ощущается настоящее, живое прикосновение. Агата сумела удержать себя в руках – сердцебиение ускорилось, но параметры состояния ещё не привели к сигналу тревоги.
     — Можете говорить мысленно, чтобы не пришлось потом отвечать на вопросы, – сказала неизвестная спокойно. Агате отчётливо кажется, что слышит её именно ушами, но аппаратура, будь она неладна, ничего не фиксирует!
     — Пришли закончить недоделанное? – усмехнулась Агата. Сумела «сказать» мысленно, даже губами не пошевелила. Что-то вздрогнуло на её груди. «Медальон Парменида». Новый – выдали взамен разрушенного старого. Что за новости, когда она успела повесить его на грудь?!
     — Нет, – покачала головой неизвестная по ту сторону зеркала. – Я пришла извиниться за неудобства. Вам было бы спокойнее, если бы вы на самом деле меня забыли, но ситуация изменилась. У вас есть ко мне вопросы, верно? Задавайте. Не обещаю, что отвечу на все. У нас с вами полторы минуты на разговор, постарайтесь уложиться.

День 31. Похороны энциклонга

     — Полагаю, задержать вас и поговорить без спешки не получится, – сказала Агата, ещё раз прикоснувшись к руке отражения. На этот раз удалось не вздрогнуть – Агату взяли за руку (живое, приятное прикосновение), и снова пришли воспоминания о дочери. Что происходит с головой?
     Женщина улыбнулась, не без ехидства во взгляде.
     — Не получится. Агата, вы теряете время.
     — Вы человек?
     — В данный момент я в человеческом теле. Если мы сумеем договориться, я разрешу взять биологические образцы.
     — Вы прибыли на Землю с другой планеты?
     — Мы родились здесь и всегда здесь жили, ещё до появления биологического вида Homo sapiens.
     Агата почувствовала, как учащается сердцебиение. Ещё один скачок давления – и сработает тревога.
     — Мы отыщем тех двух людей, с которыми я видела вас, и допросим их, вы это понимаете?
     — Нет, этого не будет. – Женщина посерьёзнела. – Это будет частью уговора. Вы не будете допрашивать их, вести за ними наблюдение, как-то вторгаться в их жизнь.
     Агата усмехнулась.
     — Не я это решаю. Или вы собрались стереть память всем нашим сотрудникам?
     — Мы можем. Но я попробую вначале договориться. Я думаю, что с вами, вашим супругом и его коллегой мы сумеем найти общий язык.
     — Вы представляете некую организацию?
     — В вашем понимании – да. Отвечая на следующий вопрос: нет, мы ранее с вами не пересекались.
     — Как мне с вами связаться? Приказ о допросе тех двух людей могут отдать и без меня.
     — Не отдадут, пока вы не укажете на них. Свяжемся привычным вам способом. Вы получите письмо за подписью «Аврора», в нём будет ключ и сведения о вашей дочери.
     Агата вздрогнула. Развелось телепатов, плюнуть некуда! И снова сумела взять себя в руки. Время уходит, уходит стремительно – Агата ощущала это всем своим существом.
     — Как мне обращаться к вам?
     Женщина весело улыбнулась.
     — Вероника. Ещё раз извините за неудобства. Было очень приятно познакомиться.
     Ладонь Агаты легонько сжали и отпустили – а затем отражение Вероники открыло отражение двери в ванную, и вышло наружу.
     Агата машинально повернулась так, чтобы видеть в зеркале дверной проём – поздно, никого не видно. Сердцебиение успокаивалось, датчики молчали – в квартире она одна. Теперь что, придётся всех зеркал опасаться?
     Агата отключила жёлтую тревогу, ощущая, что взмокла, что перестаёт понимать, что происходит. Две или три минуты старалась не поддаться панике – а мониторы уже подходили к опасной отметке. Надо успокоиться. Слишком много невероятного произошло за последние несколько часов.
     Ничто так не успокаивает, как работа. Агата вернулась в кабинет и посмотрела на последние сообщения. Пока всё спокойно. Операция «Инквизитор» продолжается, итог на настоящий момент: обнаружено и конфисковано четырнадцать комплектов для дата-центра Шодан, сорок три человека задержаны и ведутся допросы, «Аргус» выдал типовые инструкции по обнаружению потенциально причастных лиц. Отлично, хоть где-то есть приятные новости!
     И да, «Аргус» уже выдал списки кандидатов – фотографии тех, кто подходит по косвенным описаниям. Агата сразу же узнала мужчину и женщину, которые разговаривали с Вероникой. Но не стала выбирать их из списка, нажимать – «Аргус» фиксирует в том числе историю поиска. Дожили, шифруюсь от собственной организации, подумала Агата, нажав, в качестве отвлекающего действия, на фотографии другой супружеской пары. Не так уж их много, а этих двух пока что проверю по возможности негласно. Она усмехнулась. Суметь проверить что-то негласно так, чтобы «Аргус» не заметил – это уметь надо.
     Одна последняя мысль относительно «разговора» с Вероникой всё ещё не давала покоя. Агата вернулась в ванную, постояла перед зеркалом пару секунд, вспоминая подробности – и осознала.
     Отражение Вероники открыло дверь в ванную. Дверь была закрыта! А когда Агата поняла, что разговор действительно окончен, дверь – по эту сторону зеркала – уже была открыта.
     Агата вздохнула, и направилась на кухню – приготовить себе чай. Раз уж врачи предписали покой в течение ближайших часов, будем исполнять.

- - -

     — Кысь так и не появлялась? – поинтересовалась Магна, после того как завтрак завершился. Есть достижения: «Архе» указал на несколько неприметных, самых обычных построек по всем свету – в рамках всё той же задачи, поиска возможного клона «Шефа». Поскольку «Архе» не человек, и критерии поиска у него могут самыми причудливыми, лучше пока не пытаться понять логику поиска. И привлекать Шефа в качестве транспортного средства нельзя, если его клон всё ещё существует и действует.
     Понятно, почему поручили именно ей: из всех прочих сотрудников Конторы, только у Магны есть достоверные воспоминания о двойнике Шефа. Ну, теперь ещё у Вадима. Магна вздохнула: стоит начать думать о нём, и отвлечься становится трудно.
     Магна вспомнила, как закончила свои едва начавшиеся отношения с Джоном – и фыркнула, чуть не расхохоталась в голос. Ловко он морочил голову... Магна застала его с другой девушкой, которой он, среди прочего, рассказывал о самой Магне – и, улучив паузу, подошла и положила на столик между ними пачку фотографий. Фото Джона с другими девушками, в хронологическом порядке. Затем быстро и практически без эмоций рассказала, когда и с кем Джон встречался, и сколько ещё у него «девушек в работе». Не без удовольствия наблюдая за тем, что отражается на лице Джона и его новой подруги.
     Девушка, с которой Джон только что весело общался, молча выплеснула бокал вина в лицо Джону, и ушла – убежала прочь. Магна, опять же не без удовольствия, послала Джона вслух ко всем чертям, и добавила, что снимки появятся в Интернете, если она ещё хотя бы раз заметит Джона поблизости.
     Но теперь она снова одна, а парень, к которому тянет всё сильнее, будет с ней разве что в «золотом сне». Магна скрипнула зубами и помотала головой. Проклятая химия организма – так это называют врачи?
     Ладно. Ничто так не помогает отвлечься от грустных мыслей, как рутинная, повседневная работа. Сегодня придётся поездить и понаблюдать.
     — Что? – Магна поняла, что от неё ждут ответа. А ещё поняла, что сама недавно задала вопрос, а потом провалилась в пучину воспоминаний.
     — Не появлялась, – повторила Лаки, и взяла Магну за руку. В столовой сейчас они одни. – С тобой всё хорошо?
     — Нет, – отрезала Магна, и, вежливо освободив ладонь, поднялась на ноги. – Не расспрашивай, пожалуйста. Хотя ты и так всё чувствуешь.
     Лаки покивала и тоже встала из-за стола.
     — Правильно сделала, что выяснила отношения с Джоном. Пожалуйста, оставайся на связи.
     Магна кивнула. Бросилась к Лаки, крепко обняла – так, что Лаки пару секунд не могла дышать – и выбежала прочь. Работа. Надо заняться делом, это поможет.

- - -

     Вадим, во время очередной перемены, долго не мог прийти в себя. Сегодня они проходили глифы – определённым образом сделанные предметы, порождающие номограммы. Сами номограммы – математические абстракции, и требуется вычислительная техника, чтобы привести их в действие. Глифы, с другой стороны, можно сделать даже в кустарных условиях (с соответствующей деградацией и в мощности, и в качестве). То, что Травматург показывал им в клетке Фарадея, было именно глифами.
     — ...Современные глифы – сами, по сути, миниатюрные компьютеры, – пояснил профессор Банах. – Высокотехнологичные устройства, потребовалось создать целую отдельную индустрию, чтобы научиться печатать их в необходимом количестве. Пустые матрицы – заготовки глифов – являются частью вашего стандартного снаряжения. А пока что мы научимся строить действующие глифы в походных условиях – из подручных материалов.
     Вадим допил стакан сока и, ожидая, пока Галина закончит трапезу, оглядывался. В учебном центре обстановка такая же непринуждённая, как была в университете. Единственное – все обязаны носить пропуск, но имя на нём – по крайней мере, в явном виде – не пишут, некий условный символ. Тоже глиф, пояснил профессор, в том числе это пропуск и датчик, он позволит обнаружить студента. Учитывая, с чем мы тут работаем, мы обязаны следить за действиями и перемещением всех и каждого. Если вам важна приватность, или нужно уединение по другой причине – не стоит запираться в кабинке туалета. Есть специальные комнаты – обратитесь к любому охраннику, вас проводят. Ну или сами отыщите, карты этажа повсюду.
     Вадим ещё раз посмотрел на карту, выглянул в окно – чудесный, роскошный парк снаружи – вот бы прогуляться! – и его словно холодной водой окатило. Он перечитывал две строчки текста внизу карты раз за разом, но так и не мог поверить в то, что видит.
     — Что увидел? – Галина подошла. – У нас ещё пять минут, я знаю. Что такое?
     — Прочитай сама. Тщательно прочитай, – указал Вадим и посмотрел на лицо Галины. Ожидания оправдались – Галина расширила глаза, охнула, и метнулась к окну – выглянуть наружу. Долго всматривалась в окрестности, затем вернулась к Вадиму, стоящему у карты.
     — «Учебно-исследовательский центр «Меркурий», Университет Мискатоник, Аркхем», – прочитала она вслух. – Этого не может быть! Этого города не существует!
     Вадим улыбнулся с довольным видом.
     — Ты так в этом уверена? – спросил он. – Может, спросим профессора, что это за город, и где он находится?
     — Уже не очень уверена. – Галина ответила не сразу. – Ужас! Ну то есть, ничего себе! Всё, идём, у нас две минуты, чтобы вернуться в аудиторию.

- - -

     Агата долго думала над сложной задачей: как сообщить Диме, что нужно поговорить с глазу на глаз – не через видео, без свидетелей. Раз уж начала нарушать инструкции – надо вовремя остановиться и признаться, кому положено, пока всё не вышло из-под контроля.
     У себя дома, «в мёртвой зоне» – недоступное камерам место; точнее так: недоступное, пока определённый человек сидит за столом в определённом месте – она записала фамилию и известные данные на тех двух людей, которых она видела рядом с Вероникой. Её новая знакомая, из «зазеркалья», крайне категорично потребовала, чтобы этих людей не беспокоили. Вот не было ещё печали – до сих пор в голову не пришло ни одной убедительной гипотезы, как объяснить то, что произошло в ванной комнате. Одно ясно: зеркало – не просто зеркало, и его нужно исследовать. А до тех пор... Стальной коробки подходящего размера в доме нет, но можно обмотать зеркало фольгой – шутки шутками, но хоть какой-то диапазон электромагнитного излучения удастся блокировать. Обмотать фольгой, обернуть в металлизированную ткань – запасная «мантия» сгодится – и в тёмный шкаф. Как-то так.
     Агата всё ещё размышляла, как поступить с этим двумя «подозреваемыми» – свидетелями – как получила запрос на видеосвязь.
     Дима. Очень хорошо.
     — Агата, как себя чувствуешь? – спросил он первым делом. – Что показывают анализы?
     — Я тоже рада тебя видеть, Дима, – улыбнулась Агата. – Всё хорошо. Ответ на оба вопроса. Что-то срочное?
     — Да. «Аргус» отыскал корреляцию. Странно, что это потребовало столько времени. Смотри.
     На экране появились фото тех самых людей – Константин и Вера Загорские. Мир тесен: живут через два дома от того, где живут сами Колосовы.
     — Всё верно, – сказала Агата. Она провела тыльной стороной ладони по лбу, и добавила. – Есть некоторые сомнения. Они под наблюдением?
     Дима правильно понял условный код – один из множества. Требуется разговор наедине, без записи.
     — Да, пока что просто следим за перемещениями по их мобильным устройствам. Их и их детей. Техник говорил, что новая партия костюмов будет сегодня, верно?
     — Сегодня, – согласилась Агата. Это верно: сейчас в Москве, и в других городах, где идут оперативные действия в рамках программы «Инквизитор», нужны костюмы. Много костюмов: с Шодан шутки плохи.
     — У нас тут спокойствие. Я появлюсь в Новосибирске – заберу костюмы и кое-какие документы. Я пришлю список того, что подготовить.
     Агата кивнула, ощущая, как ускоряется сердцебиение. Что ж, на допрос Загорских не вызвали, уже хорошо. Наблюдение через мобильные устройства внимания не привлекает – и на том спасибо.
     Через пять минут пришло сообщение. Дима будет в Новосибирске через шесть часов. И ещё через четыре летит назад – вместе с помощниками и партией костюмов. К тому времени нужно тщательно обдумать, как рассказать о произошедшем – и собрать побольше данных.

- - -

     — Замаскировать целый город! – покачала головой Галина. – Не могу поверить. Ну хорошо, пусть здесь живут только посвящённые. Кто и сам не будет болтать, где живёт. Но ведь есть спутники! Сверху-то всё видно, как это замаскировать? Или у Конторы свои люди во всех таких организациях?
     Вадим только руками развёл.
     — И экономика. Это ведь тоже денег требует – откуда-то берут электричество, кто-то привозит еду в магазины. И фермы вокруг города есть, сама видела на карте. – Галина помотала головой. – Не могу поверить. А что на картах, кстати?
     Они посмотрели на карты от крупнейшего поискового двигателя. Там в указанной области виден только один город, Салем. И не занимает в точности то же самое место.
     — Пусть мне кто-нибудь объяснит, – подвела итог Галина. – Я не могу просто взять и поверить на слово.
     ...Профессор Банах выслушал её, и удовлетворённо кивнул.
     — Вы задаёте правильные вопросы. Это за рамками базового курса, но... – Он поднёс коммуникатор к уху. – Скажите, «шахматная» свободна сейчас? Отлично, мы займём её на тридцать минут. Да, профессор Банах. Идёмте! – Он пригласил своих студентов к выходу, и, закрыв за собой аудиторию, показал, куда идти.
     Минуты через три они вошли в квадратную комнату – действительно, напоминает шахматную доску, только не восемь на восемь, а семь на семь. Все угловые клетки чёрные, сторона каждого квадрата метра три. Вход в комнату – в одной из угловых клеток.
     — Вот простое задание. – Профессор Банах вручил Галине зелёный маркер и лист бумаги, на котором была нарисована та же схема, доска шахматного типа семь на семь. – Пройдите по всем клеткам. В любом порядке, это неважно. И помечайте маркером свои координаты. Одна из клеток отличается от остальных – отсюда это не видно, но тем не менее. Как закончите обход, посмотрим на результаты.
     Галина кивнула и направилась в «путешествие» – простой «змейкой». Становилась на клетку, оглядывалась, делала пометку на листе бумаги. Минут через десять путешествие завершилось, Галина вернулась ко входной двери.
     — И что та... – Она посмотрела на лист бумаги и едва не выронила его. – Не может быть!
     На всех клетках диаграммы была пометка зелёным маркером. На всех, кроме центральной. Галина решительным шагом направилась в центральную клетку и остановилась там. Оглянулась, посмотрела на схему в своих руках, изменилась в лице. Шагнула на соседнюю клетку... вернулась. Оглянулась, снова посмотрела на диаграмму.
     — Чувствую себя Алисой в зазеркалье, – призналась она. – В одной из соседних клеток там стоит небольшой стол и стул. И не могу туда попасть! Делаю шаг – и попадаю куда-то ещё. Как?!
     — Манипуляции с вашим восприятием. Центральная клетка существует, и вы в ней были. – Профессор Банах провёл кончиком пальца по экрану своего коммуникатора и... в центральной клетке, действительно, возникли стол и стул. – Но вы не помните её, потому что всякий раз видите одну из соседних. Если вы запомните, где именно стоит стул, закроете глаза и попробуете присесть на него, у вас получится. Хотите?
     — Хочу! – решительно заявила Галина. Профессор Банах вновь кивнул, вновь провёл кончиком пальца по экрану коммуникатора... и центральная клетка стала пустой. Галина прошла туда, прикрыла глаза, осторожно пошарила рукой поблизости... и вот она сидит, и кажется что прямо в воздухе, без опоры!
     — С ума сойти! – прошептала Галина, осторожно поднимаясь на ноги. Попробовала найти стул с открытыми глазами – не получилось. – И что, с целым городом проделали такой трюк?!
     — Совершенно справедливо, – подтвердил профессор Банах. – Намного более тонкий, потребовалось множество усилий, но результаты себя оправдывают.
     — А если я попробую пройти по тому месту, где стоит стол или стул, с открытыми глазами – споткнусь о них?
     — Нет, вы пройдёте мимо. Но вам покажется, что прошли именно по тому месту, где вы стояли. Попробуйте.
     Галина попробовала. Как ни ходила по центральной клетке, ни обо что не споткнулась.
     — А теперь посмотрим на видеозапись, – показал профессор Банах экран коммуникатора. – На видеокамеры эта маскировка не действует. Смотрите сами.
     И действительно – на записи Галина обходила все препятствия. А казалось, пока наблюдали, что движется по прямой!
     — Но для целого города... это ведь сколько потребовалось усилий! – уважительно сказала Галина.
     — Очень много. Но результат налицо. Все считают и Аркхем, и Университет Мискатоник просто выдумкой. Забегая вперёд – Контора и дружественные, скажем так, организации, взяли на себя все расходы. Город существует совершенно автономно, не забирает ресурсы у США.
     Вадим и Галина переглянулись... и покачали головами, глядя в расширенные глаза друг друга. Невероятно!
     — Это всё вы пройдёте в своё время, – подвёл итоги профессор Банах. – Вернёмся к нашим занятиям.

- - -

     Колосов прибыл, как и собирался; вначале направился в лабораторию – организовать перевозку очередной партии костюмов. Без них – как без рук: когда рядом Шодан или Парацельс, шутки в сторону. Дома успел появиться как бы между прочим, и на всё про всё у него оставался ровно час.
     Колосов прошёл в их с Агатой кабинет, убедился, что запись отключена, изолировал комнату настолько, насколько возможно, и улыбнулся супруге.
     — Рассказывай, – кивнул он. Агата рассказывала пятнадцать минут. Колосов ни разу не перебил. В их жизни случалось уже столько ситуаций, когда кто-то из них рассказывал откровенную небывальщину, что удивляться уже не приходится.
     — Не было печали, – подвёл итоги Колосов. – Тебя снова перевезли в южное полушарие?
     — Не уверена. Комната была другая. Тоже клетка Фарадея, но другая.
     Колосов кивнул.
     — Твои оценки? Эта Вероника, и кто там ещё с ней, в самом деле могут вычистить нам всем память?
     — Думаю, да. Я пока не очень понимаю, как их с гарантией обнаруживать. У меня одна зацепка, я о ней не упоминала. Кошку рядом с ней зовут...
     — Вероника Баст Нарцисс, – завершил Колосов. – «Аргус» уже нашёл и её, и её владелицу. В поле нашего зрения не попадали, хотя есть связь с фигурантами того дела.
     — Загорскими?
     Колосов кивнул.
     — Они лечат и обследуют своих животных в клинике той самой владелицы. Такой вот клубок. И этот её ультиматум нужно принять во внимание. В том инциденте, в школе, очень много осталось неясного. Но одно общее: в помещении, где всё случилось, полно зеркал. Кстати, куда ты дела то зеркало?
     Агата пояснила.
     – Разумно, – кивнул Колосов и улыбнулся ей ещё раз. – Начальству об этом докладывать нельзя. Я пока даже не понимаю, как Михаилу рассказать. А точнее – где, мы там кругом под колпаком. Твои соображения? Пойдём на контакт?
     — Да. Пока она настроена относительно доброжелательно, нужно пользоваться.
     — И возможности у них почище, чем у Корпорации... – поджал губы Колосов. – Не радует меня это. Уже нет ощущения, что люди на Земле хоть чем-то управляют. Ладно. Эту «панацею» уже начала исследовать?
     — Нет пока. Пока даже легенду не придумала. Через неделю сдам анализы ещё раз – я никогда себя так хорошо не чувствовала! Совсем ничего не болит, представляешь?!
     — Вполне. – Колосов поднялся на ноги. Поднялась и Агата – шагнула к супругу, и крепко обняла.
     — Не хочу тебя подводить, – прошептала Агата. – И бросить не могу всё это. Они ведь знают, что мы хотя бы из любопытства не оставим их в покое.
     — Согласен. Береги себя и будь осторожна. Веди текущую переписку, и добавляй новости по этому делу, условным кодом. Пока даже не могу ничего посоветовать. Через три дня снова смогу прилететь в Новосибирск – ещё обсудим.

- - -

     Магна успела посетить десятки мест, пока искала следы двойника Шефа. Выслушала тучу историй от множества народа, прочитала много документов – сама не знала, как успевает: работа помогала отвлечься от неприятностей на личном фронте.
     Несомненно, ниточки к чему-то сходятся. Не сразу, но удалось найти закономерность: ряд внешне не связанных инцидентов, когда кто-нибудь кого-нибудь спасал – и бесследно исчезал впоследствии. Спасённые не помнили ни имени, ни обстоятельств, ни даже внешности таинственного героя. В этом смысле у Магны преимущество: Лаки сумела считать их с Вадимом зрительные воспоминания и теперь у Магны есть снимок. Не бог весть какой хороший, но лицо таинственного спасителя там есть – один в один сам Шеф.
     Вернуться в руины того самого завода она решилась не сразу; группа поддержки на почтительном расстоянии – вначале проверили руины, и, действительно, нашли там несколько глифов. Очень старых, кустарных, но всё ещё действующих. Глифы отвлекали внимание от конкретного человека. Видимо, появились там уже после того самого инцидента. Но зачем? Ведь их найдут в два счёта, любую разведку начинают с поиска активных информационных структур – номограмм, глифов и прочего. Приманка?
     Магна шла по развалинам не без беспокойства. Взмокла; пусть умная одежда поглотит пот и нейтрализует слабый, но отчётливый запах страха – не без этого – не по себе. Пусть Магну сейчас не взять никаким известным людям оружием ближнего боя – она не чувствовала себя в безопасности.
     Человек стоял там, откуда не так давно изъяли все глифы. Поблизости от открытого канализационного люка – по нему ушли Магна и Вадим в тот раз.
     Он действительно был бы похож на брата-близнеца Шефа – на очень постаревшего брата. Шеф черноволос – там, где сохранились волосы – а этот седовласый. Стоял и внимательно глядел на приближающуюся Магну.
     — Вы так хотели меня найти, госпожа Торнс, – сказал он; в правой руке, которую он держал за спиной, оказалась трость. Магна за долю секунды поняла, что не простая трость – но не оружие, не опасно. – Зачем?
     — Мы можем поговорить в более спокойном месте? – спросила Магна. – Извините. Вы спасли мне жизнь, верно? Спасибо.
     — Это место куда безопаснее и спокойнее, чем вы думаете, – ответил «брат Шефа». Он держал правую ладонь прижатой к груди – словно болело в груди. Когда успел переложить трость в левую руку?! – Нет, я не пойду никуда, и вряд ли вы сможете забрать меня силой. Так зачем вы меня искали? Чтобы поблагодарить? Мне приятно это услышать. Наверное, вы первая и единственная, кто благодарит.
     — Как вы узнали, что я ищу вас?
     — «Архе» работает в обе стороны, – пояснил седовласый. – Вы ищете меня, и об этом вносятся оперативные записи.
     Магна снова взмокла. И снова немного испугалась. У этого человека есть допуск к подобной информации?! И никто не в курсе?
     — Всё верно. – Двойник Шефа улыбнулся и кивнул. – У меня есть допуск. И у меня осталось менее пяти минут, прежде чем моё отсутствие обнаружат.
     — Кто обнаружит, сэр?
     Вместо ответа седовласый отвернулся, и секунд сорок что-то рисовал на земле – в пыли – тростью, перед собой.
     — Если пойдёте по моему следу, попадёте в ловушку, – пояснил он. – Через три минуты активируются глифы, которые вы не нашли, и здесь произойдёт обвал. Вы сможете сделать так, чтобы никто, кроме того человека, на которого я похож, не получил мои биологические образцы и те сведения, которые я написал в пыли?
     — Постараюсь, сэр! – Магна и сама не могла понять, почему так уважительно обращается.
     — Вам я верю. Не мешкайте. – Седовласый протянул руку, и Магна взяла образец крови и эпидермиса. – И не пытайтесь найти меня повторно. Вы рискуете жизнью – и не только своей. Сейчас я покину вас – у вас будет минута, чтобы покинуть опасную область. Удачи, госпожа Торнс. И не медлите.
     — И вам, сэр! – Магна едва успела ответить, как седовласый исчез. Она осторожно шагнула вперёд.
     Два числа. Одно: «43893», знак Шодан, и второе: «21034040003006600». Ей хватило ума не тратить время на поиски скрытого глифа – пора ноги уносить.
     Еле успела унести.
     — Возвращаюсь на базу, – сказала она группе поддержки. – Отбой тревоги, там ничего интересного.

- - -

     — Как успехи в учёбе? – Лаки улыбнулась Вадиму и Галине. Вид у стажёров обалдевший, в глазах отчётливо отражается «этого всего не может быть». – Идёмте ужинать. Сегодня у всех полно дел, вместе поесть не получится.
     — Ещё как получится! – в столовую вошла Магна. – У меня как минимум. Не возражаете? Я тут тоже прохожу... повышение квалификации. К слову, я в соседней с вами аудитории занималась.
     Вадим и Галина переглянулись.
     — Не только для этого, – спокойным голосом добавила Магна. – Я и на самом деле занимаюсь. Да, Галина?
     Галина кивнула.
     — Это правда, – пояснила она на словах. – Ладно-ладно, извини, если что.
     Магна подмигнула ей, и направилась к «столу заказов». Уже через пять минут все занялись ужином.
     — Трудно поверить, да? – спросила Магна, когда с ужином было покончено, а на столах было убрано. – Я про номограммы и всё такое. Я, наверное, месяц не могла поверить.
     — Да, это невероятно. Скажите, а кто и когда спрятал Аркхем? – не выдержала Галина. – И зачем?
     — Долгая история, – сказала Лаки. – Но у вас есть допуск, могу рассказать. Кстати, не только Аркхем. Есть ещё два города, куда не так просто попасть.
     — Данвич и Иннсмут? – предположила Галина, взяв Вадима за руку. Лаки кивнула. – С ума сойти! Но как??
     — Очень, очень длинная история. К слову, у вас в планах поездка в Иннсмут – в ближайшие дни. Сами всё увидите.
     Глаза у Галины загорелись. И тут Магна, которая минуту назад покинула столовую, вбежала вновь – с широко раскрытыми глазами.
     — Вы должны это увидеть! Идёмте, идёмте!

- - -

     Магна включила запись – видеоролик новостей.
     — ...картина сэра Фрэнка Бернарда Дикси «Похороны Энциклонга» была похищена этой ночью из галереи искусств Манчестера. К огромному удивлению полиции, утром картина нашлась в запаснике галереи – лежала так, чтобы её невозможно было не обнаружить. По словам экспертов, картина не пострадала – за исключением бессмысленной карандашной надписи на обороте картины, ничего необычного с ней не случилось.
     Затем в эфире появился заместитель начальника полиции округа, затем несколько искусствоведов – и все они вместо «викинг» произносили «энциклонг». И в Интернет новость попала именно в таком виде.
     — Слушайте, это же очень старая хохма! – удивилась Галина. И рассказала краткую историю уже не существующего сайта enci.ru, который брал все статьи с Википедии и заменял в их тексте «вики» на «энцикло». Так и возникли диковинные персонажи «энциклонги» – как только «переработали» статью о викингах.
     Лаки и Магна покивали, с восторженным видом. И тут за их спиной возник Шеф.
     — Очень хорошо, что вы здесь! Вадим, Галина, Лаки – отправляйтесь в галерею. Нужно успеть воспринять весь контекст и осмотреть картину. Лаки – нужно оценить, кем это наведено. Галина – поможете Лаки понять, является ли интервью постановочным. Вадим – если будут надписи, подлежащие расшифровке, сделайте всё, что можно. Понимаю, что вы все устали – но ситуация не терпит промедления.
     Все трое упомянутых переглянулись, и кивнули.
     — Есть, сэр, – ответила Лаки. – Способ доставки?
     — До Манчестера – коридорами, в пункте назначения вас будет ожидать группа сопровождения. Удачи!
     — Спасибо, сэр! – ответили более или менее дружно все упомянутые, и вот уже Магна и Шеф одни в столовой.
     — Предпочитаю клетку Фарадея, сэр, – сказала Магна в ответ на вопросительный взгляд Шефа. Сказано – сделано, доля секунды – и вот они оба в клетке.

- - -

     — Здесь все записи и биологические образцы, – сказала Магна, передав Шефу записывающую аппаратуру и контейнеры с кровью и прочим. – Я нарушила инструкцию, когда сказала группе сопровождения, что ничего не случилось, но это веская причина.
     — Об этом не беспокойтесь. Я знаю, что вы стараетесь соблюдать все инструкции. Просьба описать своими словами ваш разговор и впечатления – с записью я ознакомлюсь позже.
     Магна кивнула, и пересказала.
     — Если я могу спросить, сэр – кто мог дать этому человеку доступ к нашей оперативной информации, вообще к «Архе»?
     — Кто угодно из директоров или кризисного центра, если это их агент с соответствующими полномочиями. Как вариант, кто-то из Совета Безопасности – если предположить, что Маллоу в этом замешан. Магна, этому делу я присваиваю статус секретности «Ультра», никого не уведомлять без предъявления соответствующих полномочий. Касательно второго числа – у вас ведь есть доступ к делу «Гексаграмматон»?
     — Так точно, сэр, доступ второго уровня.
     — Отлично. Я даю доступ обоим нашим стажёрам, нулевой уровень. Ничего конкретного, только сама концепция. В течение ближайших дней как бы невзначай упомяните в разговоре с ними о концепции – не называя признаков и математических подробностей. Только намекните – если стажёры начнут активно интересоваться, направляйте их ко мне.
     — Есть, сэр! Скажите, вы правда делаете вот так... – Магна скрестила указательный и средний палец на правой ладони, – если намерены сказать неправду? Ну или делали так в детстве?
     — Верно. – Изумление на лице Шефа. – Была такая привычка. Откуда вам это известно?
     — Это частый жест, сэр. Ваш двойник сделал так, когда сказал «это место куда безопаснее и спокойнее, чем вы думаете». Я проверила – обвал был частичным, он только скрыл всё то, что двойник написал в пыли.
     — Спасибо за наблюдательность, лейтенант Торнс! Нет-нет, не нужно формальностей. Ждите моих распоряжений – и докладывайте о любых запросах на этот счёт, если исходят не от меня. Официально ваши поиски ничем не увенчались – я завтра издам распоряжение приостановить их до последующих указаний. Вопросы?
     — Никак нет, сэр, – ответила Магна, как следует подумав. – Пока всё ясно.
     Шеф кивнул... пожал Магне руку... и исчез.
     — Мог бы и в столовую вернуть, – проворчала Магна. – Да и ладно, прогуляюсь.

- - -

     Агата вновь засиделась допоздна – с одной стороны врачи настойчиво требовали ложиться спать не позже десяти вечера. С другой – недавно выпитая капсула «панацеи». С третьей – ну как возможно, при их с Димой работе, соблюдать строгий режим дня?
     Агата ощущала необычайный подъём и бодрость. Впервые за последние двадцать лет ничто не болело. То есть совсем. Ну как не засидеться, если работа идёт, и работа в радость? Тут что-то очень важное и простое, думала Агата, снимая очередной спектр излучений от медальона. Крайне простое. И раз эта штука оповестила о нападении на меня – значит, стальная коробка (старый стерилизатор для шприцев) её не экранирует. А что тогда экранирует? Носить с собой контейнер из свинца, сантиметров так десять-пятнадцать в толщину? А силы где взять таскать такую тяжесть? И ведь никакого излучения не зафиксировалось от медальона! Датчики были прямо там же, в стальной коробке – и ничего не показали. Почему медальон оказался разрушен, что это на самом деле за воздействие – загадка. Но уж точно не официальная версия – электромагнитный импульс, ЭМИ.
     Характерный звук – пришло письмо на один из её «потайных» электронных адресов. Агата прочла слово «Аврора» и сердце забилось учащённо, а на лбу проступили капельки пота. Но мониторы пока не подают сигнала тревоги. Спокойно, Агата, да? Спокойно.
     В письме действительно был криптографический, публичный ключ. И, кроме него, единственная строка: «В девять лет Катя бросилась спасать запрыгнувшего на балконные перила серого котёнка – и чуть не выпала вместе с ним».
     Агата ощутила, как по спине проползают ледяные струйки. А монитор, один из, «пожелтел»... Да, так и было. Агата даже Диме не рассказала о том случае в подробностях – дала себе слово, что расскажет, если он спросит. Но он не спросил... Один из немногих раз, когда Агата недоглядела – и уже неважно, почему. Даже Катя не помнила всего этого, помнила только, что спасла котёнка. Откуда об этом знает Вероника, или кто она?!
     Агата взяла себя в руки – добилась, чтобы мониторы «позеленели» – и набрала ответ.
      «Откуда у вас подробности о моей дочери?»
     Стёрла. Нелепо спрашивать, да и что это изменит? Прочла в воспоминаниях? Если Лаки умеет читать оперативную память, почему бы другим не уметь читать всю остальную? Начала письмо заново.
      «Мы договорились не допрашивать ваших знакомых. Что дальше?»
     Пока так. По уму, поговорить бы с ней с глазу на глаз... и не полторы минуты. Да, и ещё.
      «Надеюсь, что вы не подсматриваете за мной из каждого зеркала». Прицепила собственный ключ. Зашифровала и отослала письмо.
     Минута, другая, третья... Новое письмо! Агата дважды промахнулась, набирая кодовую фразу для расшифровки, пальцы дрожали.
      «Мы можем поговорить чуть дольше...» и далее подробные инструкции. Прямо как из фильма про шпионов!
     И в самом конце: «нет смысла прятать зеркало в шкафу, Агата – я не шпионю за вами; а если бы и хотела, вы не смогли бы мне помешать».
     И самая последняя строка: «доброй ночи, Агата – правда, вам лучше лечь отдыхать; мы успеем ещё поговорить».
     И подпись: «Вероника Баст Нарцисс».

День 30. Чёрная вода

     Вадим проснулся в половине пятого утра. И – похоже становится традицией – Галина уже не спит, уже одета и смотрит на экран своего планшета.
     — Выспался? – улыбнулась она, и пересела на краешек кровати. – Мне снился странный сон – по мотивам вчерашнего задания. Такой странный сон, ужас!
     Это верно, подумал Вадим. Оно действительно походило на сон. С момента, как трое их – Лаки, Вадим и Галина – появились в галерее, не отпускало ощущение сна. Вроде бы не устали до такой степени; вроде бы всё происходящее казалось невероятно забавным – если бы не полная серьёзность тех, кто упорно использовал английскую кальку слова «энциклонг». И то верно: объяснить, почему это так забавно для русского уха, крайне трудно.
     Зато в русскоязычном сегменте Интернета это стало сенсацией. Основной версией – среди высказывающихся в социальных сетях – стала спланированная акция. Настолько серьёзным выглядели и журналисты, и владельцы галереи. И эксперты – все спокойно так использовали нелепое слово, ни единой эмоцией, ни единой интонацией не позволяя предположить розыгрыш.
     — Мы здесь не одни? – тихо спросила Галина, когда их – под легендой экспертов – проводили к найденной картине и, под присмотром охраны, позволили осмотреть её.
     — Не одни, – согласилась Лаки. – Охрана – та, которая сейчас присматривает – работает в Конторе. Ещё две группы изучают трансляцию с камер наблюдения. И... – она сделала жест – не отвлекайте – и умолкла на десяток секунд. – И сейчас мы проследуем в одно из служебных помещений, они прямо под этим залом, где выставлена картина. Галина, твоё заключение?
     — Они все уверены, что говорят правду, – сказала Галина твёрдо. – Это не розыгрыш. Ну то есть для них – не розыгрыш. Но смотрите, надпись под тем местом, где была картина, тоже заменили!
     — Это копия таблички, – кивнула Лаки. – Подлинник мы забрали для изучения. Что с надписью на обороте картины? Вадим?
     — Похоже на шифр, – сказал Вадим, наконец. Надпись состояла из символов, которыми обычно изображают шестнадцатеричные числа: цифры от нуля до девяти, и латинские буквы от «А» до «F». У разных букв написание различалось – какие-то заглавные, другие строчные.
     — «Архе» не сумел пока дешифровать или найти закономерность, – добавила Лаки. – Твоё мнение?
     Ноги перестали держать Вадима, а в ушах отчётливо заиграла «шарманка». Момент слабости прошёл, Лаки и Галина успели подхватить его под руки.
     — Вижу, но всё плывёт, – сказал Вадим. – Странно, тут зашифровано число, просто число. Два, один, ноль, три, четыре, ноль, четыре, три ноля, три, два ноля, две шестёрки, два ноля. И... нет... хотя да. И два латинских слова, «carpe Diem», второе зачем-то с заглавной буквы. Всё, ничего больше не вижу.
     Он тяжело дышал, провёл тыльной стороной дрожащей ладони по лбу.
     — Жутко устал, – пояснил Вадим. – Не пойму, почему. Вроде и поужинали, и немного даже отдохнули.
     Лаки молча похлопала его по плечу, указала – идёмте за мной. Они прошли втроём к двери, на которой была табличка «только для персонала», за ней оказалась лестница. Два лестничных пролёта вниз – и ещё одна дверь. За ней, похоже, помещение реставраторов – судя по набору инструментов и общему впечатлению.
     — Смотрите, – указала Лаки. – Видите книги? Это каталог галереи. Сто восемнадцать копий. Когда реставраторы покинули помещение вчера, книг не было. Видите, как они разложены?
     Они видели. Если каталоги считать точками и соединить ближайшие линиями, то всё вместе походило на огромную двенадцатилучевую снежинку. Книги были повернуты по-разному; часть лежала вверх передней стороной обложки, часть – задней.
     — Что такого особенного в центре? – поинтересовалась Галина. – Почему именно этот стол – центр фигуры? Он ведь даже не в центре комнаты.
     — Пока неизвестно. – Лаки сама потёрла лоб тыльной стороной ладони. – Никаких глифов, номограмм, ничего такого. Мы ещё поищем, что может означать эта «снежинка», но пока нет идей. Совершенно чистая комната. Но что-то здесь не так – что-то всё-таки замаскировано. Не могу сказать, почему я так думаю.
     — Странное ощущение, – поёжилась Галина. – Как будто дует холодом, отовсюду.
     — Холодом?! – Лаки взяла её за руку. – Ты уверена? Что ещё чувствуешь?
     — Как вошли – несколько секунд было трудно дышать, – призналась Галина. – Наверное, я тоже устала. И немного переволновалась, сама не пойму почему.
     — Идёмте, – кивнула Лаки. – Есть ещё журналисты наверху, и нужно побеседовать с реставраторами. Сюда сейчас прибудут специалисты, они всё зафиксируют, снимут полную копию каждой книги, сделают снимки каждого предмета в разном освещении. Не будем им мешать.

- - -

     Агата, в «мантии» нового фасона, если можно так выразиться, исполнила все инструкции Вероники. Самым трудным было убедить снять активное наблюдение за семьёй Загорских. Договорились так: если их автомобиль покинет пределы области, или кто-нибудь из них уедет за пределы города, активное наблюдение возобновят, но задерживать не станут. И на том спасибо: в ситуации, когда нецелесообразно докладывать руководству обо всех своих шагах, любое отклонение от правил – шанс попасть в серьёзные неприятности. И нет пока гарантии, что из существующих удастся выбраться без потерь.
     Вероника назначила встречу в людном месте – у кафе на оживлённом перекрёстке. Инструкции на этом заканчивались; теперь – ждать. На улице уже слишком прохладно, чтобы занимать столики под навесом; не сегодня-завтра его уберут, как и столики. Но пока что не убрали, можно присесть.
     — Здесь красивая местность, – услышала Агата знакомый голос из-за спины, и усмехнулась. Подняла взгляд... и снова почувствовала ледяной ручеёк, проползающий по спине. Рядом с её столиком, глядя вглубь стеклянной панели – за ним внутреннее помещение кафе – стояла женщина лет сорока пяти. Не Вероника, но очень похожая на неё и чертами лица, и одеждой. А в отражении – по ту сторону – стояла Вероника. И у ног её сидела кошка – такая же, как на тех снимках. Именно кошку звали «Вероника Баст Нарцисс» – Агата ознакомилась с родословной животного: не у каждого современного аристократа такие звучные имена в предках.
     — Я читала ту книгу, – услышала Агата свой голос, поднимаясь на ноги. Помимо того, что отражение в стекле отличалось от реальности, вело оно себя почти так же, как реальная, из плоти и крови, женщина по эту сторону. – Если вы хотели меня напугать, вам это почти удалось. Любите эффектные фразы?
     — Есть немного, – согласилась женщина. И она, и отражение – уже знакомая Агате Вероника лет двадцати пяти – синхронно улыбнулись. – Руководство говорит, что я слишком люблю розыгрыши. Я не хотела вас напугать, но должна была убедиться, что пришли именно вы. Пройдём в кафе?
     — Как вы со... – Слова застряли у Агаты в горле, когда женщина по эту сторону зеркала кивнула ей, а затем... пошла куда-то мимо входа в кафе. Отражение Вероники и кошки тем временем просто исчезли – на их месте появилось, начало вести себя совершенно обыденным образом отражение той самой женщины. Ладно, она осталась на записи, её личность установим потом. Агата взяла себя в руки и вошла в кафе. Старею, подумала она. Вроде бы уже не должна была так легко терять самоконтроль.
     Её проводили в пустующий пока угловой столик – уютный, в обеих стенах зеркальные панели. Агата вчитывалась в принесённое ей меню, не забывая осматриваться. И всё равно не уловила момент, когда рядом со столиком появился человек.
     Вероника. Та, из отражения в ванной – ну или из стеклянной панели несколькими минутами ранее.
     — Настоящая, – сказала Вероника, улыбнувшись. – Можете потрогать, если хотите. Я обещала, что разрешу взять биологические пробы – кровь, и что ещё можно взять, не смущая людей в кафе. – Она улыбнулась, а Агата подавляла желание протянуть руку и потрогать собеседницу за руку. – Можете потрогать, если это поможет. Будете брать образец крови?
     Агата кивнула, достала из походного набора всё необходимое – Вероника даже не вздрогнула, а никто более в кафе попросту не заметил.
     — Давайте без спецэффектов, – предложила Агата. – Я и так сейчас в очень сложной ситуации. Полагаю, вы в курсе, что будет, если руководство узнает все подробности.
     — В мою задачу не входило создавать вам неприятности, – кивнула Вероника. – Скажу сразу, что моё руководство не одобряет мою инициативу. Я считаю, что в нынешней ситуации мы обязаны пойти на контакт с вами; руководство считает иначе. Мы обе рискуем. Я постараюсь обходиться, как вы выразились, без спецэффектов.
     — Мы ограничены временем?
     — Через семь минут и одиннадцать секунд, – при этих словах Агата посмотрела на экран своих часов, – позвонит ваш супруг, и нам придётся прервать разговор. У вас остались ещё вопросы, которые не дают вам покоя – спрашивайте. Не беспокойтесь, никто в кафе ничего не запомнит, камеры ничего не зафиксируют.
     — Вы ведь обещали без спецэффектов, – усмехнулась Агата. – Хорошо. Та женщина у кафе – ваш агент?
     — Нет. Просто прохожая. Я попросила её несколько минут побыть моим голосом. Не тратьте времени на выяснение её личности – она всё равно ничего не вспомнит.
     — Попросила? Добровольно согласилась, так сказать, впустить вас в себя?
     — Верно. Мы всегда спрашиваем разрешения.
     — Это ваше тело, с которым я сейчас разговариваю, тоже «взято напрокат»?
     — Нет, я ни у кого его не отнимала.
     — Но вы намекнули, что вы не люди. Что рождаетесь не людьми. Тогда чьё это тело?
     — Двух людей, живущих в этом городе. – Вероника подозвала официанта, указала кончиком пальца на пункт в меню, и официант, кивнув, удалился. – Верных поклонников зелёного змия. Двадцать три года назад у них родилась прекрасная, и практически здоровая дочь. Они не хотели её; когда выяснили, уже поздно было прерывать беременность. Через три недели родители оставили Веронику на балконе – подышать на ночь свежим воздухом – и девочка замёрзла. К родителям пришли собутыльники, и... вы понимаете, что случилось.
     Агата осознала, что ей трудно дышать, что всё её существо на долю секунды наполнил гнев, сострадание и жалость – одновременно.
     — Спасибо, – кивнула Вероника. – Я почувствовала. Мы умеем возвращать к жизни – к сожалению, не всех и не всегда. Не судите слишком строго её родителей – когда окончился условный срок у матери, она перестала пить. Ни разу не сорвалась, нашла работу, сейчас воспитывает приёмную дочь. Говорят, они обе счастливы. Ни я, ни мои сородичи не имеем к этому отношения – это её решение, её жизнь.
     — Я правильно понимаю, что все ваши человеческие тела получены примерно таким же образом?
     — Верно, – кивнула Вероника. – Мы не занимаем чужие тела навсегда – если в них есть живое сознание. Можем теперь перейти к делу? Хочу сразу сказать, что ваша аппаратура ничего не зафиксирует. Таково требование моего руководства. Пока что – никаких документальных свидетельств.
     Вновь подошёл официант, поставил перед Агатой чашечку кофе, перед Вероникой – бокал газированной воды. Вероника отпила, с явным удовольствием. Агата тоже отпила из своей чашечки. Кофе помог сразу же – вернулась полная ясность мышления.
     — Продолжайте, – кивнула Агата. Трудно вести переговоры, когда нет возможности воспротивиться условиям.
     — Я знаю, что сейчас вы заняты поиском искусственного интеллекта – того, что вы именуете «Шодан», а раньше звали Парацельсом. Скажу, что мы и сами вмешиваемся, когда замечаем активность Шодан. Так же, как и вы, мы не можем найти источник исходного кода Шодан. Пока что не можем. Зато можем объединить усилия.
     — И чем вам поможет спецслужба отсталой формы жизни, пользующаяся примитивными технологиями? – не удержалась Агата.
     — Неплохая попытка, – улыбнулась Вероника. – Я чувствую, что вы и в самом деле не завидуете. Скажем так, Агата Леонидовна. У вас хорошо получается наблюдать с земли, а у нас – с воздуха. При этом у нас крайне мало возможностей на земле.
     — А у нас – в воздухе?
     — Именно! Логично объединить усилия. Что скажете?
     — На каких условиях?
     — Обмен информацией, только между мной и вами. Сэкономлю вам время: те кластеры Шодан, что вы находили – отвлекающий манёвр. Чем дальше, тем больше их будет, тем больше ресурсов они у вас отнимут.
     — То есть настоящая, если так выразиться, Шодан всё ещё в тени?
     — Верно. И мы пока не можем найти ни единой зацепки. Не в состоянии понять, что она планирует.
     — Почему вы уверены, что все остальные – отвлекающий манёвр?
     — Я пришлю подробности – ознакомьтесь. Если придёте к другому выводу, поделитесь. В отношении Шодан мы будем предоставлять все данные, которые к нам поступят, без утайки. От вас хочется ровно того же. Все оперативные сведения по Шодан.
     — Приемлемо, но я не могу вечно скрывать наше с вами общение от руководства.
     — Мы поможем с легендой. Пока вы выполняете вашу часть соглашения, мы не станем стирать память ни вам троим, ни вашим сотрудникам.
     — И я должна просто поверить вам на слово, – заключила Агата. – А иначе вы просто заставите нас всё забыть. Так?
     — Какие ваши условия? – Вероника посмотрела ей в глаза, и вернула на стол опустевший бокал. – Что я могу сделать такого, чтобы убедить, что сдержу обещание?
     Агата думала секунд десять. Если твой собеседник в любой момент сможет заставить тебя забыть что угодно, если его нет возможности задержать – что годится, кроме честного слова? Риторический вопрос, подумала она, невесело усмехнувшись.
     — Когда кризис закончится, Агата Леонидовна, я постараюсь убедить руководство поддерживать сотрудничество. – Вероника перестала улыбаться. – Пока вы играете честно, так же играем и мы. Мне незачем лгать – вы ведь понимаете, почему.
     — Понимаю, – кивнула Агата, на миг почувствовав бессилие и горечь. И то, и другое рассеялось, когда Вероника взяла её за руку. Это прикосновение Агата помнила.
     — Мы успеем ещё поговорить. Хотите пообщаться с Загорскими так, чтобы не пришлось лгать руководству?
     Агата кивнула.
     — Сегодня, когда будете готовиться ко сну, наденьте уличную одежду и обувь. Понимаю, так спать неудобно – но это ненадолго. Всё, Агата Леонидовна, сейчас мне придётся откланяться.
     В кармане Агаты зазвонил телефон. Она скосила взгляд на свои часы – вот зараза, не соврала про семь минут. Дима звонит. Вероника отпустила её ладонь, кивнула, поднялась – и направилась к выходу, не забыв оставить на столе банкноту.
     — Слушаю. – Агата отослала жестом официанта – потом, позже!
     — Дышишь свежим воздухом? Ребята говорят, ты сегодня хорошо выглядишь. Всё в порядке?
     — Да, есть над чем подумать. Все подробности дома.
     Агата осознала, что Дима сейчас кивнул – с той стороны, и улыбнулась. Естественно, за самой Агатой наблюдают. Интересно будет узнать, доложат ли о той женщине у входа в кафе. И будут ли на записи отражения Вероники и кошки.
     — Всё понял. Береги себя!
     Отбой. Что ж, она использовала условную фразу: ситуация приемлемая, помощь пока не нужна. Как мы будем выпутываться, не представляю, подумала Агата. Просто не представляю.
     Она не забыла «случайно» разбить бокал Вероники – так, чтобы подобрать те осколки, где были отпечатки пальцев – и забрать её банкноту. Оставив взамен свою – расплатиться за обеих.

- - -

     — Тоже вспоминаете галерею? – поинтересовалась Лаки, входя в столовую. – Жутковатое место. Причём не могу понять, почему там было не по себе. Сегодня у нас – поездка в Иннсмут. – Лаки не без удовольствия посмотрела, как по лицам собеседников пробегают недоверие, и восхищение. – Всё взаправду. Ждём отмашки от руководства – там тоже есть дело для вас обоих.
     — Обалдеть, – заключил Вадим. – Поверить не могу, хотя был уже в Аркхеме. А что это было за число, ну, шифровка на картине?
     — Магна расскажет, я пока немного занята, – подмигнула Лаки. – Ну или я потом расскажу. Отдохните, хотя бы немного – как бы не пришлось там до вечера задержаться.
     Галина и Вадим вышли, держась за руки – обменялись молча взглядами, в которых всё ещё читалось сомнение в подлинности всего происходящего. Минуты через три вошла Магна.
     — Что у вас там было? – спросила она. – Ах да, добрый день, сегодня ещё не виделись. Я сегодня тоже рано встала, сама удивляюсь.
     — Что-то очень странное. – Лаки подняла взгляд – смотрела на поверхность жидкости в своей чашке кофе. – Мне всё время кажется, что от меня там что-то скрывали. Не сотрудники – там никто не владеет магией, проверили. Кто-то ещё. Чистильщики уже проверили всё на сто раз – никаких потайных элементов, обычная охрана на входе – мы сами её и ставили.
     — А я вот видела скрытый глиф не так давно, – покивала Магна. – Причём... – Она осеклась. – Чёрт, это же надо быть такой тупой! Шеф, – сказала она в коммуникатор. – Есть дополнение к отчёту. Я думаю, это важно. Столовая на базе Ману. Нет, капитан Страйк.
     Через десяток секунд рядом с ними возник Шеф.
     — Я не отметила это в отчёте – моя оплошность, – сказала Магна. – Там, в руинах завода, был установлен скрытый глиф, он вызвал обрушение потолка. Настроен на меня – чтобы я не могла обнаружить. Но ровно за пять минут до этого там побывала команда чистильщиков – они доложили, что всё чисто.
     — Вас понял, – кивнул Шеф. – Что-нибудь ещё?
     — Да, сэр, – покачала головой Магна. – «Третий глаз» тоже ничего не обнаружил. А его сигнатуру мы меняем перед каждой операцией. Теперь всё.
     Шеф пожал ей руку, кивнул – и исчез.
     — Подожди, – Лаки взяла её за руку. – Так это что, глиф установил кто-то из своих?
     — Кто-то из тех, кто знает двойника Шефа. Он ведь меня и предупредил об обвале. Или установил, или просто не доложил.
     Лаки покачала головой. Легко настроить любой активный элемент – номограмму или глиф – чтобы конкретный человек его не обнаружил. Именно для этого агенты на операции носят «третий глаз» – датчик активных элементов, настроенный другим человеком. Если не знать, кем именно настроен, обмануть «третий глаз» крайне сложно. Чистильщики не могли не обнаружить глиф-мину.
     — Только этого не хватало. Кто-то снял сигнатуру твоего «третьего глаза», успел настроить мину – получается, чтобы тебя завалило. Но откуда двойник об этом узнал? Ладно, – махнула она рукой. – Что толку гадать, скажут разобраться – будем разбираться.

- - -

     Вадим и Галина сидели в библиотеке. Вадим слушал музыку – из своего плеера, оставшегося от «прошлой жизни». Галина читала книгу – бумажную. Они ни слова не проронили с момента, как вошли в библиотеку.
     Минут через тридцать они отложили: Галина – книгу, Вадим – наушники. Потрясающая техника – передаёт звуковые колебания множеством способом, в том числе – точно на барабанные перепонки.
     — Всё не даёт покоя то число, – сказал Вадим, наконец. – Оно ни с чем не ассоциируется. Я не стал, на всякий случай, искать в обычных поисковиках Интернета. Поинтересовался в «Архе», но там тоже нет ответа.
     — Если у тебя нет допуска, то «Архе» просто ничего не выдаст, – пояснила Магна, входя в библиотеку. – Извините, я услышала последнюю фразу. Попробуй повторить запрос в «Архе», прямо сейчас.
     Вадим кивнул и через десяток секунд озадаченно смотрел на экран.
     — Триггер Платона-Парменида, – прочёл он вслух. – И всё. Если честно, понятнее не стало.
     — Я поясню, – кивнула Магна. – Профессор Банах упомянул теорию множественных Вселенных, верно?
     Вадим и Галина слаженно кивнули – посмотрели друг другу в глаза, и улыбнулись.
     — Это проходят на первом курсе, – сказала Магна. – Но у нас цейтнот, и слишком многое нужно объяснить. Поставим опыт сейчас. Вот пять кубиков. – Магна достала из кармана разноцветные кубики - игральные кости. – Мы с Галиной сейчас отвернёмся, а ты выберешь кубик и число на нём. Запиши на листе бумаги и нам не показывай.
     — Готово, – позвал Вадим через десяток секунд. – Записал. Что дальше?
     — Мы сейчас войдём в клетку Фарадея, – пояснила Магна. – Оставим всё снаружи, кроме наручных часов. Через пять минут постарайся расслабиться и ни о чём не думать – просто сидишь и ничего не делаешь. Ещё через пять минут мы вернёмся, а там сам поймёшь. Если приходит на ум неожиданная мысль – фиксируй время и подробности. Готов?
     Вадим улыбнулся и кивнул. Что они затеяли? Вроде бы кажется, что уже ничто не может удивить, но ещё один день – и вновь случается что-то такое, что сознание категорически отказывается принимать.
     Ни о чём не думать получилось не сразу: слишком много нового, трудно взять себя в руки и не думать об этом каждую секунду. Но в конце концов получилось – просто сидел, смотрел в потолок, иногда переводил взгляд на лист бумаги (надписью вниз), где записал цвет кубика и число на грани.
     ...Он тогда – в первый и в последний раз в жизни – взял деньги без спроса. Очень уж хотелось компьютерный диск, с новой игрушкой. Мама с папой пообещали купить – если не будет плохих оценок. А одна такая была – ну с кем не случается? Исправил её уже на следующей неделе, но родители оставались непреклонны: ещё одна неделя. А диски продавались быстро... ну кто бы не устоял?
     Его поймали за руку – родители как раз были дома, когда он вернулся, сияющий, держа в руке вожделенную игрушку. Никогда ещё не было так стыдно – его никогда не били, тем более не пороли – никакой такой дикости из средних веков. С ним спокойно побеседовали – пояснили, чем человеку может грозить потеря репутации.
     ...Накатило, как тогда в детстве – удушливая, горячая волна. Но вроде не сделал ничего предосудительного, почему тогда страшно и стыдно? Вадим встал – стало трудно дышать – и на ум пришла чёткая фраза: синий, тройка. И как будто почудилось, что это Галка сказала. Вадим перевернул лист бумаги – совпадение, он действительно «загадал» синий кубик и число три. Прийти в себя удалось не сразу; записать пришедшее на ум – тоже. Следующие пять минут прошли в попытке повторно успокоиться.
     Магна и Галина вошли, о чём-то разговаривая вполголоса. Галина изменилась в лице, увидев Вадима, бросилась к нему, схватила за руку.
     — Всё хорошо? Что случилось?
     Вадим, стараясь оставаться спокойным, пояснил. Не вдаваясь в воспоминания того, детского инцидента. Магна покивала.
     — Всё верно, они обычно используют самые сильные, запомнившиеся случаи – чтобы обратить внимание.
     — «Они»?
     — Триггеры. Я потом принесу учебник, чтобы полчаса не объяснять. Галина, расскажи ему, что мы там делали.
     ...Магна велела выждать те самые пять минут, затем достала из кармана примерно такую же пластину – глиф – и, едва только на пластине появился и начал двигаться повторяющийся узор, выложила перед Галиной кубики и велела взять каждый в ладонь, повернуть каждой гранью вверх, и чётко произнести цвет и число на грани.
     И всё. После того, как Галина сказала «синий, три», глиф на короткое время стал зелёным, затем вернул себе прежний цвет – полированная сталь.
     — Впечатляет, – признал Вадим. – Если честно, второго опыта уже не хочется. Убедительно.
     — Во второй раз будет уже не так неприятно, – сказала Магна. – Что-то детское, верно? Что-то такое, из-за чего было стыдно, страшно или очень неловко?
     — Откуда знаешь?!
     — Так работает этот триггер. Он питается подобными эмоциями. Нет времени объяснять – в учебнике всё очень подробно описано. Всё, нам через полчаса собираться – начальство подтвердило поездку в Иннсмут.
     — То есть то длинное число – это тоже специальное сообщение, для какого-то триггера?
     Магна кивнула.
     — Это часть сообщения. Из чего оно состоит, я и сама пока не знаю, не тот допуск.
     — И на кого настроен этот триггер? На какого человека?
     — На всё человечество. На каждого человека, – пояснила Магна. – И до сих пор неизвестно, кто и когда его настроил.
     Вадим потерял, секунд на пять, дар речи.
     — Но это сколько же нужно энергии, чтобы поддерживать такой триггер?!
     — Очень много. И любая крупная катастрофа означает возможное срабатывание триггера.
     — И кого он уведомляет?
     — Тоже неизвестно. Известно только, что этот – или эти – кто-то находятся на Земле.
     — Столько лет это известно, и до сих пор не выяснили, кого уведомляют? – недоверчиво поджала губы Галина.
     — Возможно, что выяснили. – Магна сегодня спокойна и терпелива, как никогда. – У меня не ко всей информации есть допуск. Всё, давайте хотя бы по чашечке кофе – ехать долго. Аквалангами умеете пользоваться?
     — Нет, – призналась Галина.
     — Нет, – сказал Вадим. – Я и плавать-то не умею.
     — Ясно, тогда сначала – к оружейнику. Научим и плавать, и пользоваться. Не бойтесь, это быстро и не больно.

- - -

     Иннсмут – воображаемый, из произведений Лавкрафта и его последователей – располагался где-то в Массачусетсе. Вадима, Галину и Магну отвезли вертолётом на крохотный остров, поблизости от предполагаемого прототипа Иннсмута, Ньюберипорта.
      «Тренировка» у оружейника оставила странное ощущение: надели очки, по которым передавали трёхмерное «кино», потом было «плавание» в виртуальной реальности – сам человек оставался подвешенным на тренажёре, а надетый костюм очень реалистично передавал ощущения. После получаса такого плавания оружейник отпустил студентов и сказал, что основные навыки загружены, всё остальное освоят в процессе.
     — Всё равно нет ощущения, что я что-то выучила, – сказала Галина. – Это всё прикольно, конечно – а тренажёр просто класс – но я ничего такого не чувствую. Никакого опыта, никаких навыков.
     Магна только улыбнулась.
     — Не стану портить впечатление, – пояснила она. – Сейчас будет посадка. Островок мрачный, тут происходило много странного. Но мы никуда не заходим, нам сразу в прорубь.
     — «Прорубь»? – переспросил Вадим, переглянувшись с Галиной. – Там что, лёд?
     — Нет. И вода тёплая. Но вы сами всё поймёте. Да, сразу скажу: может показаться, что мёрзнете. Это всё просто иллюзия, к тому же, ваши костюмы с подогревом. Ну что, готовы?
     Островок выглядел неприветливо, напомнил фильм «Десять негритят». Хоть и не было на вершине каменного цилиндра – так остров выглядит издалека – никаких построек, ощущения от него самые неприятные.
     Их сопровождали четыре человека, все в спецодежде – и с оружием. Охрана. Едва они все высадились, вертолёт тут же поднялся и покинул остров.
     — Жутковато, – поёжилась Галина. – Почему здесь так мрачно?
     — Это намеренно, – пояснила Магна, указывая направление – прямо перед ними виднелись три тоннеля в камне, три пещеры. Магна указала на правую. – Чтобы посторонние не заходили.
     По дороге – спуск оказался долгим – им встретилось множество дверей в стенах. Ни надписей, ни указателей. И новая странность: в пещере оказалось светло, хотя никаких источников света не видно.
     — Это тоже мера безопасности, – пояснила Магна. – Чужие здесь не ходят – здесь всегда темно. Здесь и сейчас темно, если что.
     — Что-то действует на наши глаза? – предположила Галина. – Ночное видение, или как это правильно назвать?
     Магна покивала. Они прошли добрый километр по извивающемуся спуску, пока не подошли к очередной двери. Ничем не примечательная – Магна просто приложила ладонь, и дверь отворилась. За ней оказалось непереносимо светло – Вадим и Галина прикрыли глаза ладонью. Через пару секунд свет перестал слепить. В помещении – ровные стены, каменный пол, свежий воздух – горели самые обычные лампы дневного света. А снаружи, в коридоре, виднелась теперь непроницаемая мгла. Посредине – перила, ограждение в виде круга. А в центре – всё тот же каменный пол. И зачем ограждение?
     — Снаряжение вон там, – указала Магна на ряд дверей на противоположной стене. Она вполголоса поговорила с одним из охранников сопровождения, и тот сделал знак остальным – они вышли из комнаты и закрыли дверь. – Заходите в любую комнату и надевайте. Всё как на симуляторе, только сейчас на самом деле. Всё, что в карманах – в ранец, и проверьте, что он закрыт.
     Переоблачение заняло минут пятнадцать – с непривычки. Когда они вышли из комнаток назад, в центре уже не было каменного пола. Там плескалась вода – совершенно непроницаемая, чёрная.
     — Нам туда, – указала Магна. – Теперь главное. Включите визоры – вот тут – и следите за зелёной стрелкой. Она указывает направление. Что бы вам ни казалось, двигайтесь в направлении стрелки. Колодец не очень широкий, и нужно держаться всем рядом. В этой воде очень плохая видимость.
     — Откуда это здесь?! – поразилась Галина. От чёрной поверхности, по которой пробегала изредка рябь, отчётливо тянуло холодом. Стужей. В костюме тепло, и действительно есть подогрев – но ощущение холода невозможно было прогнать.
     — Долгая история. Потом прочитаете, у нас опять мало времени. Готовы?
     Они, следом за Магной, прошли внутрь ограждения – и замерли. Найти в себе силы прыгнуть в чёрную, ледяную воду оказалось непросто.
     Это путешествие по подводному тоннелю – колодцу – оказалось очень странным. На полпути Вадиму – и не ему одному, похоже, судя по поведению Галины – показалось, что он, неожиданно для самого себя, начал двигаться назад. Но зелёная стрелка на визоре, вопреки гравитации, указывала всё туда же, и стоило немалых усилий не развернуться и не направиться назад.
     Наконец, впереди показалось светлое пятно – как такое может быть, они ведь плывут вниз?! Пятно приближалось, становилось всё ярче. Затем Вадим понял, что всплывает – и, едва прошёл сквозь светлую, колышущуюся поверхность, испытал сильнейшее головокружение.
     И понял, что они – все трое – сейчас в заливе, и нет вокруг никакого острова, зато на берегу – метрах в ста от них – расположен город. Да красивый, глаз не отвести. Старинные здания, порт – и несколько кораблей на причале. Люди, автомобили – всё современно. Вадим, следом за Галиной, поднял голову. Солнце висело поблизости от зенита. На острове, где началось их путешествие, был уже вечер. Как такое возможно?!
     В их сторону направлялась лодка – вёсельная, старая на вид.
     — Это свои, – услышали Вадим и Галина голос Магны. Непривычно пользоваться рацией в этих костюмах. – Нужно отплыть немного в сторону. Ничего не бойтесь, в костюмах вы в безопасности.
     Человек, сидевший за вёслами, на вид казался рыбаком – обветренное, загорелое морщинистое лицо, пышные усы, седая короткая шевелюра. Он молча помог каждому забраться в лодку – и лодка направилась в сторону берега.
     Там их ждал автомобиль. Пять минут тряски – дороги здесь явно нуждаются в ремонте – и все трое уже входили в дом. Не успели посмотреть по сторонам – Магна вновь поторопила. Снова комнатки со шкафами, и вот уже снаряжение для подводного плавания снято, а все они – в привычной одежде.
     — Это Иннсмут? – поинтересовалась Галина. – Настоящий, да? Сюда можно попасть только так, да?
     Магна кивнула.
     — А если я просто пойду пешком из города, что там будет?
     — Ничего, – пожала плечами Магна. – Просто ничего. Ну то есть горы, долины, всё такое. Природа. Ничего больше. Это единственный город здесь.
     — То есть как?! – Вадиму стало не по себе. – Где мы тогда? Уже не на Земле?
     — В другой версии Земли. Я же говорю, прочитаете все подробности, когда вернёмся. У нас всего четыре часа, и я бы начала с обеда. Не знаю, как вы, а я жутко проголодалась.

- - -

     Надеть уличную одежду и в таком виде лечь спать? Агата устроилась в кресле – не слишком удобно, но не в постель же так ложиться! Долго не могла заснуть. Поняла, что всё-таки сумела, только когда проснулась – рывком, что-то происходит в квартире.
     Первым делом посмотрела на датчики. В квартире она одна; других источников тепла или крупных движущихся объектов нет, всё чисто.
     Шорох из шкафа. Из того самого, куда она поставила зеркало из ванной. Агата выхватила пистолет из кобуры, включила свет и осторожно подошла к шкафу.
     Зеркало так и стоит, завёрнутое, у стенки. И шорох откуда-то изнутри свёртка.
     Агата, направив пистолет в сторону зеркала, осторожно отошла на шаг.
     — Не стреляйте, Агата Леонидовна, – приглушённый голос откуда-то из свёртка. – Откройте зеркало.
     Голос Вероники. Самообладание у Агаты хорошее – не выстрелила. Но вот заставить себя развернуть зеркало было непросто. Справилась.
     По ту сторону зеркала было не отражение комнаты. Зеркало вело себя, словно экран телевизора – или компьютерного монитора. По ту сторону – вид на узкую улочку, выложенную брусчаткой. Прямо «за экраном», присев на корточки, сидит Вероника. Всё в той же одежде. Сидит и улыбается. И по ту сторону, похоже, день. Летний день.
     — Вы не спите, это не галлюцинация, – добавила Вероника. – Можно попросить вас убрать оружие?
     Агата молча поставила пистолет на предохранитель и вернула в кобуру. Так, чтобы Вероника видела оба действия.
     — Проход получился узким. – Вероника протянула руку к зеркалу. – Вначале о безопасности. Можно попросить вас постелить что-нибудь мягкое прямо перед зеркалом?
     — Зачем это?
     — Чтобы вы не пострадали. Замечательно. Теперь лягте перед зеркалом так, чтобы вы смогли коснуться его поверхности кончиками пальцев. Можно, я не буду пока объяснять, зачем?
     — Если я сейчас потеряю сознание, – медленно сказала Агата, – вы хотите, чтобы я не упала и не повредила что-нибудь.
     — Всё верно. Прошу вас, сделайте, как я сказала.
     Агата усмехнулась, стараясь скрыть неловкость. Нелепо всё выглядит. Она улеглась на одеяло – так, чтобы лежать было удобно. Вроде бы сейчас здравый смысл должен вопить во весь голос «Уйти от зеркала, не слушай её, закрой шкаф!» – но молчит. Агата проверила, что дотянется до зеркала.
     — Что теперь? – спросила она.
     — Видите мою ладонь? Дотянитесь и прикоснитесь. Да, прямо сквозь зеркало.
     Агата протянула руку – вообще ничего не почувствовала, когда кончики пальцев, а потом и вся ладонь прошли сквозь зеркало. Точно, сплю, подумала она, и тут перед глазами всё померкло.

- - -

     — Встать сможете? – услышала Агата, и поняла, что стоит на четвереньках, на той самой мостовой, а Вероника держит её за руку. – Всё прошло хорошо. Если у вас крепкие нервы, можете обернуться.
     Агата, кивком поблагодарив за помощь, уселась – и оглянулась. Сумела ничем не выдать свои чувства – по ту сторону зеркала она сама, лежит на том самом одеяле. Похоже, спит – видно, что дышит.
     — Что это? – спросила Агата, поднимаясь на ноги. Вроде бы одежда вся та же самая, те же предметы в карманах, включая пистолет. – Я сплю?
     — Сложно объяснить. Человеку, верящему в чудеса, я бы сказала – да, спите. Вы верите в чудеса?
     — По служебной необходимости, – усмехнулась Агата, не в силах отвести взгляда от «окна» в собственную квартиру – и от зрелища себя самой. – А есть рациональное объяснение?
     — Если я скажу, что вы сейчас в другой Вселенной, с другими фундаментальными параметрами – поверите?
     Агата несколько секунд смотрела в глаза Вероники. Та совершенно живая на вид – и ладонь её тёплая.
     — Давайте пока остановимся на гипотезе сновидения. Что будет, когда я по ту сторону проснусь?
     — Ваше сознание вернётся в физическое тело. Если переход останется открытым. – Вероника махнула рукой в сторону зеркала. Здесь оно стояло, прислонённое к стене дома. – Не беспокойтесь, он останется открытым как минимум полчаса, за этим проследят. Прогуляемся?
     Они обе стояли в тупике – непонятно, кому понадобилось делать никуда не ведущую улицу – и дома необычные, каменные. Не кирпичные, не панельные. Стены слепые – ни окон, ни дверей. Непонятно, что это – где это.
     — Если я что-нибудь возьму отсюда. – Агата наклонилась, подкрепляя слова действием, и подняла с мостовой камушек. – Что случится с ним, когда я проснусь там, у себя?
     — Проверьте, – предложила Вероника с невозмутимым видом. Агата кивнула, и положила камушек в карман «мантии». – Я обещала вам встречу с теми людьми. Они ещё здесь. Хотите пообщаться?
     — Им это тоже снится?
     — Спросите у них, когда проснётесь. Так проще всего. Хотите?
     Агата кивнула. Вероника отпустила её ладонь, и указала кивком – идите за мной.
     Агата шла, и не могла понять, что это за место. Если это сон, то гадать бесполезно. Принимать всерьёз слова Вероники про другую Вселенную также не получалось: слишком уж обыденно всё случилось. Ещё бы понять, как такое возможно – она, Агата, по обе стороны зеркала. В общем, проще назвать это сном, многие вопросы снимаются сами по себе.
     Когда они вышли из тупика, вышли на площадь. Агате вначале показалось, что это площадь Ленина, центральная в Новосибирске – но вместо памятника вождю мирового пролетариата там оказался другой монумент – тройная спираль из серебристого материала, уходящая высоко-высоко, скрывающаяся за облаками. Стало не по себе от одного только вида спирали – а ну как упадёт такая?!
     — Что вы видите? – Вероника указала в сторону монумента-спирали. Агата пояснила. Вероника покачала головой.
     — Удивительно. Вы подумали о площади Ленина, верно? – обвела Вероника пространство вокруг себя руками. Агата кивнула... и всё вокруг неуловимо изменилось. Другие здания – все разных стилей, эпох и размеров; некоторые кирпичные, некоторые каменные, были и деревянные. Множество улиц растекалось по просветам между зданиями – и только тройная спираль и парк за ней остались прежними.
     — Всё изменилось, – сказала Агата, помотав головой. – Вот теперь я уверена, что это сон. Такого ведь не бывает.
     Площадь оказалась огромной – на глаз, минимум километр в поперечнике. И где-то между Агатой и монументом-спиралью, шагах в двухстах, стояли двое взрослых и двое детей-подростков, лет пятнадцати. Стояли и беседовали с незнакомой Агате женщиной. Молодой девушкой в белом платье, двумя косами ниже пояса и в светлых туфлях. На голове её красовался цветочный венок. Я её видела, поняла Агата. Вспомнить бы, где.
     — Вот и они, – указала рукой Вероника. – Как я и обещала. Хотите поговорить?
     Агата кивнула. А когда вновь посмотрела на Загорских – той девушки уже не было поблизости. Куда делась?! И рядом никого нет – не успела бы она отбежать.
     Только сейчас Агата поняла, как много вокруг людей. Все одеты легко, по-летнему – кроме неё самой. И все, кроме Загорских, идут неторопливо – кто куда. Вероника помахала рукой Загорским и те помахали ей в ответ.
     — Веру Геннадьевну и Константина Сергеевича вы уже знаете, – сказала Вероника, когда они подошли. – Это их дети, Анна и Денис. Это Колосова Агата Леонидовна, прошу любить и жаловать.
     Загорские-старшие пожали Агате руку.
     — Постойте, мы ведь виделись недавно! – сказала Вера. Она моложе выглядит, осознала Агата. Ей на вид лет двадцать сейчас. – Точно! Вы проходили мимо нас на улице, верно? Скажите, Колосов Дмитрий Сергеевич...
     — Это мой супруг, – сказала Агата. – Вы проходили свидетелями по очень странному делу. Рада познакомиться, хотя обстоятельства очень необычные.
     Загорские переглянулись.
     — Мы можем вам чем-то помочь, Агата? – Вера взяла её за руку. – У вас такой вид, словно у вас беда.
     — Мы все можем, – сказала Вероника. – Я попросила Агату не привлекать вас официально. Агата, мы сможем договориться?
     Агата не сразу нашлась с ответом. Что бы ни происходило, всё очень реально. За исключением того, что Загорские-старшие здесь выглядят от силы лет на двадцать.
     — Думаю, что сможем, – сказала она. – Я позвоню вам, как только... проснусь. Не возражаете?
     — Звоните, конечно, – кивнула Вера и остальные кивнули тоже. Вера отпустила руку Агаты. – А сейчас нам пора, верно? – Она посмотрела в глаза Вероники и та кивнула.
     — Вы такая печальная! – Анна тоже взяла Агату за руку, и почти сразу отпустила. – Всё будет хорошо, вот увидите!
     Агата сумела улыбнуться в ответ. И тут Загорские, все четверо... исчезли. Без спецэффектов: были, и не стало. Осталась только Вероника. Агата оглянулась – вроде бы вся остальная площадь не изменилась. И вздрогнула: та молодая девушка, которая говорила с Загорскими, стояла сейчас за её спиной. Стояла, смотрела на Агату, и улыбалась.
     — Вы спрашивали, не с другой ли мы планеты, – сказала Вероника. – С вами хочет познакомиться человек с другой планеты. Не возражаете?
     — Я вас видела! – не удержалась Агата. Девушка и Вероника переглянулись. – Помните? Египет, раскопки под Каиром. Вы стояли в кругу, держались за руки с другими людьми.
     Девушка кивнула. И... Агата услышала странную, быструю, приятную на слух музыкальную пьесу, словно рядом возник и исполнил её симфонический оркестр.
     — Она представилась, – сказала Вероника. – Так её зовут на её языке. Шаэрран, это Колосова Агата Леонидовна.
     Девушка кивнула, и протянула руку. Агата протянула руку... и в этот момент голова девушки превратилась в кошачью, она разинула пасть, зашипела и... бросилась на Агату. Той померещилось, что ладони девушки стали лапами, на каждой – когти такого размера, что кровь стынет в жилах. Агата только зажмурилась. А когда открыла глаза, перед ней никого не было. Влажный хруст позади. Агата стремительно обернулась. Девушка, в прежнем своём, человеческом, виде прижала каблуком к мостовой что-то чёрное, извивающееся – больше всего похожее на огромную мокрицу. Вновь хрустнуло, и чёрное существо, дёрнувшись, замерло. Девушка прижала ладони к груди и Агата вновь услышала короткую музыкальную пьесу. Другую.
     — Шаэрран приносит извинения, что не спросила у вас разрешения. Этот паразит отнимал у вас много сил, вредил вашему здоровью.
     — Что это такое?! – указала Агата на «мокрицу». Та отчётливо уменьшилась в размерах, и продолжала исчезать.
     — Одна из форм жизни этой Вселенной. Иногда они просачиваются в нашу – и находят там новую пищу.
     Агате стало зябко.
     — Мы – их пища?!
     Вероника кивнула.
     — Очень долго объяснять. У вас всего пять минут, Агата. Первый визит не стоит затягивать. Шаэрран, как и вы, охотится – вместе с нами – на тот самый искусственный интеллект.
     Девушка покачала головой, взяла Веронику за руку и вновь «спела» что-то.
     — Прощу прощения, – улыбнулась Вероника. – Она говорит, что изучает эту форму разума. Так же, как изучает вас.
     — Но откуда она?! – не удержалась Агата. – И почему выглядит как человек?
     — Это только форма. В своём естественном виде она не смогла бы выжить на Земле. Считайте это скафандром, Агата. Шаэрран, нам пора.
     Девушка кивнула и вновь протянула Агате руку. На этот раз ничего необычного – приятная, живая человеческая ладонь.
     Вероника поманила Агату за собой и они быстрым шагом направились в тот самый тупик.
     — Вы не сказали, откуда она. И мне очень хотелось бы знать, что происходило там, в Каире.
     — Вы работаете даже здесь? – улыбнулась Вероника. – Простите. Я не имею права говорить, откуда она. Сама ответит, если захочет. Скажу только, что мы абсолютно уверены в том, что она говорит правду.
     Агата покачала головой. Уже показался тупик, уже видно зеркало – и по ту его сторону виден силуэт лежащего человека.
     — Зачем была уличная одежда? – спросила Агата. – Я нелепо выгляжу здесь. Все остальные ходят налегке, и здесь тепло.
     — Большинству людей, которые попадают сюда, поначалу очень холодно. – Вероника посмотрела ей в глаза. – Я не хотела рисковать. Если вам с самого начала тепло, это приятная неожиданность.
     Агата усмехнулась.
     — У вас много вопросов, Агата. – Вероника остановилась шага за три до зеркала. – Это совершенно естественно. Если охота узнать больше об этом месте, поищите упоминания Страны Снов.
     — Плато Ленг? – спросила Агата. – И всё такое?
     — И почему люди в первую очередь думают о кошмарах? Да, есть здесь и такое место. Ручаюсь, это последнее, которое вы хотели бы посетить. Ваше время истекает, Агата. Вам пора.
     — Мне просто прикоснуться... к моей руке? – указала Агата. Вероника кивнула.
     — У меня есть ещё минута? – спросила Агата. Вероника вновь кивнула. Агата достала из внутреннего кармана аптечку, и взяла у себя самой образец крови. Положила ампулу в карман и, спрятав аптечку, осторожно села прямо на мостовую и, протянув руку сквозь зеркало, прикоснулась к своей ладони.
     Наплыв.

- - -

     Агата проснулась – первым делом уселась, и оглянулась. Обычное зеркало. Она не без опаски потрогала его поверхность – просто стекло, гладкая прохлада. Агата поднялась на ноги, ощущая необычную, пьянящую бодрость. Запустила руку в карман... и нащупала там и ампулу – образец крови – и камушек. Не поленилась заглянуть в аптечку.
     Шприц со следами крови внутри.
     — Этого не может быть! – услышала Агата свой голос. И почти сразу же зазвонил телефон. Агата бросила взгляд на часы – шесть утра следующего, если можно так выразиться, дня.

День 29. Жертвоприношение

     Совещание началось в шесть утра – фактически, ещё в столовой. Когда Вадим и Галина вошли туда, оно было в самом разгаре.
     — Присоединяйтесь, – поманил их Профессор. – У вас есть допуск, и вам будет интересно. Лаки, ещё раз самую суть анализа.
     — Замещение произошло в пределах сферической области. Примерное расположение центра – пятнадцать-двадцать метров ниже того самого стола, в мастерской реставраторов. Замещение сплошное в радиусе до двух метров, далее частичное, за границами области не проявилось. Воздействию подверглось пятнадцать человек, в том числе двое репортёров. Именно от них пришёл тот репортаж.
     — Погодите, замещение? – Галина поморгала. – Кажется, я начинаю понимать. Заместилось слово «викинг» на «энциклонг»?
     — Всё верно, – кивнул Профессор с довольным видом. – Заместилось в текстах книг, на табличках, а также в сознании людей.
     — Такое возможно?? Как может заместиться в уже напечатанной книге?
     — Возможно. Но требуется огромное количество энергии, для номограммы такого рода. Или большой локальный скачок энтропии.
     — Меры хаоса? То есть... что-то сломать, разрушить, всё такое?
     — Именно. И предполагаемый центр этого события на пятнадцать метров ниже того самого стола. Такой комнаты на плане галереи нет.
     Вадим и Галина вновь переглянулись.
     — Всё верно, сейчас наши специалисты начнут зондировать пространство, где находится предполагаемый центр. Думаю, вскоре всё узнаем. Ну, пока хватит об этом. – Профессор откинулся на спинку стула, держа в руке чашку кофе. – Как вам поездка в Иннсмут?
     — Потрясающе! – Галина в восторге. Вадим кивнул, тоже с довольным выражением лица. – Как в сказке. Я столько фотографий сделала... Ну то есть понятно, что нельзя ими ни с кем делиться. И что, мы приезжали туда, только чтобы Вадим попытался что-то прочесть в церкви Дагона?
     Магна и Профессор кивнули.
     — А я должна была понять, правду ли говорят священники о том, что та самая надпись изменилась неделю назад, – добавила Галина вполголоса. – Странно. У меня от них мурашки по коже были, если честно. От всех трёх. Казалось, что это вообще не люди.
     — Это не люди, – подтвердил Профессор. – Вы ведь читали «Тень над Иннсмутом»?
     — Не может быть, – сказала Галина медленно. – Те самые обитатели рифа Дьявола?! Так они существуют?
     — Существуют и здравствуют. Чего не скажешь о людях. В той версии Земли люди остались только в Иннсмуте. За его пределами нам селиться запрещено. Для посещения остальной части Земли нужно разрешение.
     — Кем запрещено? Этими, глубоководными?
     — Самоназвание «anthlai», на одном из их языков. В нашей версии Земли есть только их представительство.
     — Так что же случилось на той Земле, где Иннсмут? – поинтересовалась Галина. – Война?
     — Война. Людей там почти полностью истребили примерно восемьдесят лет назад. Долгая, очень кровавая история. Мы почти сорок лет договаривались, пока что достигнуто соглашение о ненападении.
     — И здешние глубоководные, ну то есть антлаи, переместились на ту Землю?
     — Практически все. Это часть соглашения.
     Галина откинулась на спинку стула и закрыла глаза.
     — Слишком много всего сразу, – сказала она посмотрев в глаза Профессора. – Не знаю, как Вадим, а я не успеваю вникнуть во всё это. Ведь многое из того, чему учили в школе, потом в университете...
     — ...приходится пересматривать, – покивал Профессор. – Сожалею. Обычно это преподают в течение двух лет, постепенно, с фактами и теориями. У нас примерно двадцать восемь дней до предполагаемого глобального кризиса. Как только преодолеем, станет проще. Я надеюсь.
     — Скажите, но ведь не я один пытался дешифровать те надписи? – поинтересовался Вадим.
     — Разумеется, нет, – ответил Профессор. – В общей сложности двенадцать человек. У каждого переводчика бывает собственное видение, так сказать. Текст может немного отличаться. Но пока что полное совпадение. И цифры, и фраза «carpe diem». И у нас, и на колонне в церкви Дагона. И это не очень хорошо.
     — «Carpe diem», – повторила Галина. – «Наслаждайся моментом», да? Это шутка такая?
     — Можно и так сказать. Радуйтесь жизни, пока можете. На сегодня заданий для вас нет, кроме одного: запишите во всех подробностях свои впечатления от Иннсмута. Каждую мелочь, которую сумеете припомнить.

- - -

     Час спустя, Галина и Вадим всё ещё сидели в библиотеке – записывали впечатления.
     — Получается, что у настоящего, прошлого и будущего есть варианты. – Галина отложила карандаш. – Очень странно. И все эти смежные Вселенные позволяют вести информационный обмен между разными версиями. Это я ещё могу как-то принять, хотя в теорию даже заглядывать боюсь. Но вот как такое возможно, что есть две версии Земли, между которыми можно перемещаться?!
     — Тут написано, – указал Вадим на абзац в учебнике, – что перемещаться может только тот человек, которого не существует в альтернативной ветви реальности. Получается, нас с тобой там не было – поэтому смогли переместиться.
     — Всё равно не понимаю, – помотала Галина головой. – Всё-всё, не отвлекаю. Я даже пару камушков оттуда взяла и несколько снимков сделала. Магна говорит – можно, пока никому не показываешь.
     Вадим покивал. Он и сам сделал несколько снимков. Получается, существует триггер на то, что кто-нибудь из людей сделает что-то такое, к чему относится то число, два с небольшим квадриллиона. Но что это такое? Общее количество данных, накопленных на разных носителях, давно уже перевалило это число. Тогда что? Общая численность муравьёв на планете? Или простейших? Но люди-то какое отношение к этому имеют – только что если кто-нибудь пересчитает всех муравьёв. Нет, тут что-то другое. Должно быть что-то такое, что сделано руками (или головой, неважно) человека. Два квадриллиона чего именно нужно сделать, чтобы сработал триггер? И главный вопрос – кого именно информирует такой триггер?
     ...Иннсмут произвёл большое впечатление. Рассказ «Тень над Иннсмутом» Вадим читал очень давно; рассказ в своё время запал в память, оставил долго не проходящее гнетущее впечатление. Профессор очень вкратце рассказал, что случилось на «Земле Иннсмута». По его словам, глубоководные сумели вызвать серию гигантских цунами, которые смыли, в буквальном смысле, человеческую цивилизацию – в тот момент, когда она ещё не знала ядерного оружия. Оставшиеся в живых люди вымерли от инфекции, лекарства против которой не успели найти – да и как искать, если ничего уже не было.
     А в этой версии Земли люди сумели продемонстрировать возможности ядерного оружия; в ответ на запуск цунами предполагалось подорвать, в местах обитания глубоководных, множество термоядерных зарядов, общей мощностью в несколько десятков гигатонн. Полное и окончательное уничтожение всякой жизни – как на поверхности планеты, так и под водой. Угроза возымела действие; последовали долгие переговоры, было множество провокаций с обеих сторон – были жертвы, много чего было. В конце концов, после того, как удалось создать постоянно действующий коридор между двумя версиями Земли, удалось договориться и о расселении, и о представительствах. Иннсмут стал таким представительством на «безлюдной Земле».
     — То есть мы на самом деле не знаем, действительно ли они все перебрались на другую Землю, – заключила Галина. – Зачем я только это всё прочитала! Теперь точно не усну. Даже представить себе не могла, что возможны такие ужасы.
     Лаки вошла в библиотеку.
     — Уже закончили! – удивилась она. – Быстро вы. Не получится сегодня отдыха. Помните ту комнату в галерее и книги, расположенные звездой? Под этой комнатой нашли ещё одно помещение. И там тоже есть, на что посмотреть. Скажу сразу, зрелище очень неприятное. Подробности в пути – отправляемся через десять минут.

- - -

     — Вам приходилось видеть мёртвых людей? – поинтересовался Травматург. Он тоже участвует в операции, пояснила Лаки. Лично Профессор открыл их команде проход по коридору, а ещё через десять минут они все ехали поездом. Глубоко под землёй. – Это не праздное любопытство. По предварительному описанию, там произошло массовое убийство, причём тела сильно изуродованы.
     — Такого не видела, и видеть не хочу, – содрогнулась Галина. – Там правда нельзя без меня обойтись?
     — Приказ руководства. Мы примем меры. – Травматург взял её за руку. – Это я к тому, что можно будет не глядеть. Вадим?
     — Если можно, тоже предпочту не видеть. – Вадим поджал губы. – Уже известно, кто виновник?
     — Известно. Только толку нет, он не в состоянии давать показания. Я всё понял – не переживайте, избавим вас от неприятных ощущений.
     По прибытии им выдали облачение – что-то такое только в фильмах видели. Напоминало скафандры, но они не мешали двигаться, а шлем так и вовсе почти не стеснял ни дыхания, ни движения. Но весило всё это изрядно: двенадцать килограмм дополнительного веса. Да ещё баллоны со сжатым воздухом. Вот это ощущалось всем телом.
     — Как только нас проводят ко входу, включатся визиры, – пояснил Травматург. – Не отключать без разрешения. На полу будет показана координатная разметка – ходить только по зелёным участкам. На прочие не наступать. Если поняли, кивните.
     Все остальные кивнули. Вместе с ними отправились Док и Лаки. Когда команда прибыла к месту происшествия, там уже было людно. Работа кипела – что-то вносили внутрь – в небольшую искусственную пещеру – что-то выносили, множество людей пристально рассматривали пол и стены, и вряд ли у них в руках были обыкновенные увеличительные стёкла.
     — Визир фильтрует изображение, и вы дышите воздухом из баллонов, – пояснил Док. – Вадим, нам с вами вон к той стене. Видите надписи? Галина, вы и Лаки держитесь поблизости от экспертов. Лаки скажет, что делать. Если вам станет нехорошо, устанете, что-то ещё случится – немедленно говорите, не молчите. Вот на тех скамьях можно отдохнуть, когда устанете. Всё ясно? Вадим, идёмте.
     Зелёных областей на полу было много, но между ними визир показывал чёрные островки. Вот на них наступать нельзя. Путь до стены оказался затейливым: всего в помещении, двадцать метров в поперечнике по обоим измерениями, работало сейчас десять экспертов. Сейчас помещение казалось пустым – не считая людей.
     Только одна надпись была явной и чёткой, крупными латинскими буквами:
      «NOAH PATTERLY FHTAGN».
     Прочие надписи походили на абстрактную живопись – угадывались повторяющиеся элементы, похожие на письменность, но не более того.
     — Чем это написано? – поинтересовался Вадим, подойдя к стене на расстояние пары метров.
     — Полагаем, что кровью, – спокойно ответил Док. – Ещё изучаем. Задание прежнее – если сумеете уловить смысл надписей, произнесите то, что увидели, вслух.
      «Шарманка» заиграла в ушах после первой же попытки. И... ничего. Никакого смысла в надписи.
     — Ничего, – сказал Вадим минуты через три. – Просто какие-то значки. Не могу уловить смысла.
     Док покивал, и жестом указал – посмотрим на следующую надпись.
     ...Через час с небольшим им разрешили покинуть место происшествия; ещё через два с половиной часа все вернулись на базу.
     — Теперь точно всё, – сказала Лаки, обняв Галину и Вадима за плечи. – Галина, ты замечательно держалась. Спасибо за работу.
     — Но я же ничего не почувствовала! – удивилась Галина.
     — Это отличный результат. Нет, серьёзно. Как отдохнёте, принимайтесь за отчёт о поездке, остаток дня весь ваш.
     Галина проводила Лаки взглядом и, когда за той закрылась дверь, посмотрела на часы. Половина третьего пополудни.
     — Как-то не очень много дня осталось, – вздохнула она. – А ещё отчёт писать.

- - -

     Совещание по итогам инцидента устроили в кабинете Профессора.
     — Итого двенадцать тел. – Док показал фотографии Профессору и Травматургу. – Зрелище неаппетитное. Семь мужчин, пять женщин, возраст от тридцати пяти до семидесяти лет. Это всё предварительно. Расположены по лучам, проведённым из центра шестиугольника через его вершины. Тела обезображены, есть признаки пыток, установить личность по лицу не представляется возможным.
     — Ритуальное убийство? – приподнял брови Профессор. Травматург кивнул.
     — Жертвоприношение. Это основная гипотеза. Между телами были номограммы – для усиления болевых ощущений. Люди умирали в течение десяти-пятнадцати минут, испытывали при этом сильную боль. Выяснять личности убитых придётся по косвенным данным.
     — Этого достаточно для того, что произошло в галерее? – поинтересовался Профессор.
     — Предварительно – да, даже с запасом, – кивнул Док. – Но зачем такое нелепое воздействие, зачем это жертвоприношение – пока неясно. Нужно выяснить, кто за этим стоит. Собственно исполнитель и не пытался скрыться, но его память чиста, восстановить стёртое пока не удаётся. Работник галереи, абсолютно обычная, нормальная биография. Ничем оккультным никогда не интересовался, ни в каких сектах не состоял. До этого эпизода и мухи не обидел.
     — Кто такой этот «Ной Паттерли»? – поинтересовался Травматург. – Там была надпись, «Noah Patterly fhtagn». Последнее слово понятно – «спит», или «ждёт». Я проверил наличие имени в наших базах. Таких людей полно, уже отправил запросы. Но пока что – самые обычные, ничем таким не отмечены. Зачем упоминать такое имя, да ещё в связи с человеческим жертвоприношением?
     — Будем выяснять. – Профессор кивнул. – Одно скажу: каждая буква имени написана кровью отдельного человека. Последнее слово написано кровью ещё одного. Все эти двенадцать – те самые жертвы. Лаки, передай снимки надписей Колосовой. У нас нет прямого доступа к их «Аргусу» – начальство одобрило этот запрос. Кто знает, может они что найдут.
     Лаки кивнула.
     — Сейчас передам.

- - -

     Агата провела утро нового дня в остром ощущении нереальности. Ясно, зачем было это путешествие «сквозь зеркало» – полностью выбить из колеи. Так встряхнуть, чтобы напрочь лишить человека всякой опоры. Вот как в такое поверить? И как доложить руководству? Тут не знаешь, как рассказать Диме и Михаилу, что уж говорить о людях за пределами «отдела 42».
     Ничего, нас так просто не взять. Агата уже успела договориться об опытах над мышами. Есть среди знакомых биологов те, кто занимаются вопросами онкологии. И они предоставят несколько животных для опытов – посмотрим, что такое «панацея» применительно к мышам. Регенерация в её собственном организме продолжалась: исчезали шрамы – их накопилось порядочно, работа опасная и часто приходится рисковать собственной шкурой – буквально. Исчезали новообразования – невусы, по-простому – родинки. Исчезли зажившие трещины в двух левых рёбрах – рёбра на рентгеновском снимке стали как новенькие. А в крови – ничего такого. Нет посторонних веществ, нет необычных клеток.
      «Корпорация», если это её рук дело, становится интереснее с каждой минутой. А теперь ещё эта Вероника и та молчаливая девушка, якобы с другой планеты. Сколько ещё на Земле живёт таких? И кто на самом деле хозяин планеты? Людей, похоже, из этого списка придётся вскоре вычеркнуть.
     Письмо от капитана Страйк даже не очень удивило. В смысле, факт письма. А вот просьба и присланные материалы... Агата на своём веку повидала множество трупов, с какого-то момента они не ужасают. Но вот то, что прислала Лаки... Агату на пару секунд замутило. Справилась, взяла себя в руки. И эти кровавые надписи на неизвестной письменности. Если это – ритуальное убийство, должно было произойти что-то серьёзное, если Корпорация ведёт расследование. Ладно, сейчас «Аргус» займётся.
     — Это тебе Лаки прислала? – поинтересовался Дмитрий через полчаса, когда получил копию сообщения от капитана Страйк. – Весело там у них. А кто такой этот «Ной Паттерли»? Слишком уж простое имя для Великого Древнего, или как их там величают.
     Агата улыбнулась.
     — Такие люди есть. Обычные такие люди, «Аргус» собирает сведения. Ведут самую обычную жизнь, вряд ли это про кого-то из них. Что у нас с поиском датацентров?
     — Полный разгром противника, если верить отчётам. «Аргус» прислал несколько предполагаемых гипотез – как найти носителей, как выявить. Всех нашли, столько оборудования изъяли – хватит ещё на два «Аргуса». Начальство в восторге.
     Агата покивала.
     — У тебя нет ощущения, что нам это аккуратно подсовывают, отвлекают от чего-то более крупного?
     — Как раз хотел об этом сказать. «Аргус» был всегда на шаг-другой позади, а сейчас мы опережаем вероятного противника. Агентура раскрыта, заведено множество дел, все улики как в учебнике – неотразимые. Слишком как-то всё просто, сам удивляюсь. Михаил думает так же. У тебя есть новости, надеюсь?
     Это кодовая фраза. Агата кивнула.
     — Как твой медосмотр? Всё хорошо?
     — Лучше не бывает. Давно не чувствовала себя так хорошо. Оружейник говорит, готова ещё партия костюмов, для «инквизиторов». Мне распорядиться о доставке? Нам ведь не только в Москву их везти.
     — Я сам распоряжусь. Всё, не переутомляйся, я тебя знаю. До связи!
     Агата ещё раз улыбнулась ему и отключилась от видеосеанса. Да уж. Как о таком рассказать, особенно о той кошачьей голове и «мокрице»... Та пробирка с анализом крови, которая оказалась в кармане у Агаты по возвращении из «зазеркалья», содержит её собственную кровь. А камушки – и это настоящий сюрприз – стерильны. Буквально: не нашлось никакой микрофлоры, никаких форм жизни. Как такое возможно, она ведь их с земли подобрала, собственными пальцами! Всё то время, пока Агата, по эту сторону зеркала, спала на полу, камеры наблюдения в квартире ничего не зафиксировали. Откуда тогда взялись в кармане камушки и пробирка? Значит, всё же было материальное перемещение в «зазеркалье»?
     Агата помотала головой. Пока нет данных, строить гипотезы бессмысленно. Кто бы ни была Вероника и ей подобные – это объективная реальность, и с этим придётся считаться. Не было печали.
     Агата проверила, что зеркало в шкафу, и никак не изменилось – и вернулась к работе.

- - -

     Док и Травматург сидели у Дока в лаборатории – в первом из двенадцати помещений. Магна зашла к ним, прогуливаясь по базе: вроде и заданий нет, и сидеть просто так не получается: сказывается общее напряжение. Кысь куда-то делась – без каких-либо объяснений; прототип её человеческого облика – Дана Бойко – тоже исчезла со связи. Оракулы ничего не сообщают – никаких гипотез, что же такого случится через четыре недели. Будешь тут нервничать.
     — Чем занимаетесь? – поинтересовалась Магна. И Док, и Травматург склонились над чёрным блестящим шаром. Магна узнала его – объект КТ-11, который таинственно пропал из хранилища, когда там погибла группа исследователей. Постойте, но откуда...
     — Два дня назад его снова обнаружили в хранилище, – пояснил Док. – Не было – и появился. На камерах наблюдения – никого, другие датчики тоже ничего не зафиксировали.
     — И что, даже не пытаемся разобраться, кто и зачем его забирал?!
     — Два комплекта отпечатков пальцев. Один принадлежит двойнику Шефа. Другой – женский, нам неизвестен, в базах не значится. Женские оставлены примерно за полчаса-час до возвращения экспоната на место.
     — Час от часу не легче, – вздохнула Магна. – Что-то с ним не так?
     — Обновился. Поменялся спектр сигнала, – пояснил Травматург. – Последний раз менялся полгода назад. Можешь не вспоминать, уже искали – нет видимой связи ни с каким известным событием. И вот теперь снова поменялся.
     Экспонат КТ-11 нашли в том самом «Боинге», что стоял внутри антарктической аномалии. О его сигнале известно только одно: замедляет передвижение мимиков на дистанции до восьми метров. Обнаружили это по той простой причине, что мимики тоже появились из антарктической аномалии, а потому все остальные предметы, найденные в аномалии, обязательно проверяли на мимиках: нет ли хоть какой-нибудь реакции. На просвет шар оказался однородным; состоял из самого банального бакелита. При этом излучал в коротковолновом диапазоне одну и ту же частотно модулированную последовательность длиной сто восемнадцать миллисекунд.
     Распиливать его не стали. «Раны» на поверхности шара не «залечивались», а потому решили не разрушать его – предмет оказался уникальным. Откуда именно идёт излучение, где берётся энергия для него – неясно. Одна из множества находок, назначение которых до сих пор неизвестно.
     — Мне дело найдётся? – поинтересовалась Магна, и зевнула – неожиданно для самой себя. И тут же смутилась.
     Док и Травматург улыбнулись.
     — Выспись, – похлопал Травматург Магну по плечу. – Серьёзно, хоть пару часов найди. Понятно, что мы все тут на ушах, но если уж удалось...
     Док поднял к уху коммуникатор, сделал знак – тише, пожалуйста.
     — Да, Шеф. Да, мы здесь, изучаем КТ-11. Так точно.
     Он вернул коммуникатор в чехол и перевёл взгляд с Магны на Травматурга.
     — Что ж, Мэг, ты накаркала. Вилли, продолжай без нас – у нас неожиданное дело.
     — Что случилось? – Магна тут же проснулась. – Что-то срочное?
     — Боюсь, что да. Нашлась Дана Бойко.
     С таким выражением лица Док обычно сообщает о чьей-то кончине. Магна ощутила ледяные струйки, проползающие по спине. Док ещё пару секунд смотрел на неё, сохраняя невозмутимое выражение лица, затем рассмеялся.
     — Расслабься, Мэг. Нашлась Дана, а не её тело. Хочет пообщаться – им там есть, что показать. Шеф сказал, направить нас с тобой и Лаки.
     — Где она? – Магна вздохнула. Поубивать их за такие шутки.
     — Штат Юта, плато Колорадо. Точнее узнаете на месте, двадцать минут на сборы.

- - -

     Вадим застал Галину в спортзале, на беговой дорожке. Судя по экрану устройства, Галина «прогулялась» на пять километров за последние сорок минут. Неслабая нагрузка!
     — Ой нет, не трогай. – Галина остановила Вадима, протянув руки. – Я вся мокрая. Сама удивляюсь. Дома бы забралась в кресло, с книжкой, а сейчас сама не знаю, зачем пришла сюда. Но это классно!
     Она чмокнула Вадима в щёку и убежала в направлении душа. Вадим покачал головой, сходил переоделся в спортивное, и пошёл на ту же самую дорожку.
     ...Он и сам удивлялся. Ходил какое-то время в тренажёрный зал – стыдно признаться, но в основном это было стадное чувство: коллеги ходят, и я должен. Но как только начали проявляться первые признаки «успеха» – начала расти мышечная масса – прислушался к совету практикующего врача-эндокринолога, близкого друга своей матери. Это сейчас тебе кажется, что это классно и здорово, сказал тот. Лет через двадцать, когда в организме всё пойдёт наперекосяк, ты будешь думать иначе: зачем я только с этим связался. Хочешь выглядеть атлетом – для начала пройди медосмотр, проконсультируйся с настоящим специалистом. Это твоя жизнь, Вадим, но я уже видел, десятки раз, к чему может привести подобное. Пока не поздно – пройди медосмотр и прислушайся к рекомендациям.
     Прошёл. Ужаснулся, узнав, какой нагрузке подвергал и печень, и эндокринную систему в целом. Занятий спортом не бросил, но теперь это была достаточно безобидная гимнастика, гантели по утрам и поездки на велосипеде – когда удавалось выбраться за город. Удавалось, если честно, редко.
     И вот теперь – уже который раз, вслед за Галиной, приходит сюда, в спортзал, иной раз застаёт здесь других сотрудников. Тело уже не просит – требует занятий, и без каких бы то ни было «колёс» и пищевых добавок. На банках с которыми крупным шрифтом написано «пищевые добавки, не требуют сертификации», а мелким - «возможно противопоказания, требуется консультация специалиста». Но кто ж читает мелкий шрифт?
     Сегодня надо пройти хотя бы три километра, подумал Вадим. Вчера прошёл два с половиной, и даже не слишком устал. Он прибавил громкости в наушниках, и ускорил темп ходьбы. Монитор сам откорректирует скорость тренажёра, если сочтёт необходимым.

- - -

     — Впечатляет, – сказала Магна. – Нет, правда, красиво. Нас интересует именно этот лес?
     — Всё верно, – кивнул Док. – «Пандо», клональная колония трепещущего тополя. Один из самых старых организмов на Земле. И один из самых крупных, если считать по массе.
     — Ого! – уважительно покачала головой Магна. – То есть что, все эти деревья – один организм?
     Лаки кивнула.
     — Генетически, – пояснила она. – Они растут из единой системы корней. Возраст корневой системы как минимум восемьдесят тысяч лет.
     На лице Магны появился восторг – совершенно искренний, детский. Она погладила ладонью ствол могучего тополя – не обхватить руками, метров двадцать с лишним высотой. И действительно, листва на нём едва заметно дрожала – «трепетала». Вот откуда такое название.
     — Думала, меня сложно удивить, – сказала Магна. – Если что – вон за тем холмом движущиеся металлические предметы. Оружия не ощущаю. Это те, кого мы ищем?
     — Вероятно, – сказал Док и поднёс коммуникатор к уху. – Дана, мы на месте. Куда нам подойти?
     Он выслушал ответ, кивнул и дал отбой.
     — Всё верно, – подтвердил Док. – Нам туда. Там Дана, Иоана и двое собак. Объяснят всё на месте.
     Осенью здесь так красиво, подумала Магна, следуя за остальными. Просто ужас как красиво. Вот куда надо отпрашиваться погулять. Так красиво и так спокойно... Восемьдесят тысяч лет, подумать только!
     Один из псов – ротвейлеров – бросился им навстречу, встречать. Магне стоило некоторых усилий сохранять спокойное выражение лица, когда «адский пёс» возник на вершине холма и понёсся навстречу. Он остановился шагах в пяти от делегации, уселся и посмотрел в глаза каждому. Затем кивнул, развернулся, и помчался назад.
     — Он нам кивнул, – отметила Магна. – Вы это видели?
     — Он не только кивнул, он ещё и представился, – добавила Лаки. – Его зовут Ральф. Нас ждут, идёмте.
     — Как здесь спокойно! – вырвалось у Магны. И действительно – после бесконечной суеты и постоянных авралов нескольких минувших дней, после гнетущего ощущения грядущей беды оказаться там, где всего этого нет...
     Док и Лаки переглянулись и кивнули, с улыбкой.
     — Необычно, – сказала Лаки, поднимаясь по холму. – Такое ощущение, что все эти деревья мыслят. пытаюсь прислушаться – и сразу же тихо. Здравствуйте!
     Те, к кому она обращалась, сами поднимались на вершину холма – с другой стороны. И действительно – Дана Бойко, Иоана и два ротвейлера. Ральф, встретивший их, шёл по правую руку от Даны.
     — Вы Ришар, верно? – Лаки посмотрела в глаза второму псу, и тот кивнул, энергично виляя обрубком хвоста. – Рада встрече. Вы выбрали очень приятное место для встречи, – посмотрела Лаки в глаза Даны, и та кивнула, улыбаясь. – Вы настояли, чтобы мы отключили всю аппаратуру. Не скажете, зачем?
     — Чтобы не привлекать внимания. Это одно из немногих оставшихся безопасных мест. – Дана поманила Ришара к себе и потрепала по загривку. – Мы с внучкой не случайно исчезли со связи. Идёмте, это близко.

- - -

     Идти было минут пять. Вроде бы такой же участок леса, те же тополя, те же кустарники и трава под ними.
     — Ничего не замечаете? – спросила Иоана; от внимания Магны не ускользнуло, что внучка Даны сделала обоим псам недвусмысленный жест – молчите.
     Лаки прикрыла глаза на несколько секунд.
     — Странно. Как будто механизм работает. И при этом думает. Не могу уловить подробности.
     — Птицы молчат, – добавила Магна. – Пока шли, пели вокруг. А здесь всё очень тихо.
     Дана одобрительно кивнула.
     — Присмотритесь вон к той ветке, – предложила она. – Просто понаблюдайте.
     Все трое приглашённых посмотрели, куда указывала Дана. Ветка как ветка. Вполне живая, листья трепещут... Постойте-ка, очень уж интересно трепещут. Несомненные паузы между подрагиванием.
     — ...девять... три... – считала Магна вслух. – Длинная пауза. Четыре... три... восемь... девять... три... Чёрт возьми! Ой, простите!
     — Не извиняйтесь, – улыбнулась Иоана. – Ральф заметил это первым, спасибо ему. Вы узнаёте это число, верно?
     — Метка Шо... – начал было Док, но Дана резким жестом заставила его умолкнуть.
     — Не произносите этого имени. Она слышит. Мы говорим в таких случаях «искин», без уточнений. Искусственный интеллект.
     — Вы это серьёзно? – удивился Док. – Она слышит, когда употребляют её имя?
     — Абсолютно серьёзно. Поэтому мы исчезли так внезапно, поэтому мы встречаемся здесь. Мы определили границы поражённой области. Она постепенно расширяется. К счастью, медленно.
     — И поэтому вы велели отключить аппаратуру, – заключила Магна. – Как такое возможно? Что случилось с этими деревьями?
     — Нам нужна ваша помощь, чтобы понять. – Иоана посмотрела ей в глаза. – За последние пять лет мы часто встречались с проявлениями искина. Но это были единичные случаи. Сейчас она попадается нам повсюду.
     — Мне в любом случае придётся доложить руководству, – предупредил Док. – Если я правильно понимаю, обсуждать всё это лучше подальше от поражённой области.
     — Здесь есть дом, – указала Иоана направление. – Идёмте. Двадцать минут, и нас никто не услышит.

- - -

     — Мы вынуждены просить у вас помощи, – сказала Дана. – Буду откровенной. Я никогда бы не согласилась на сотрудничество, если бы не то, что мы показали вам. До сих пор мы справлялись без ваших технологий. Но сейчас можем не справиться. Помимо вас троих и того молодого человека...
     — Вадима? – поинтересовалась Лаки.
     — Верно, Вадима. Мы уверены в вас четверых – связь только с вами. Всех прочих вначале проверит наша охрана. Начиная с наших друзей. – Дана наклонилась, и потрепала по загривку Ральфа и Ришара. Оба ротвейлера посмотрели в её глаза, и гавкнули – один раз, но весьма убедительно. – И там, где мы укажем.
     — У вас есть основания для такого недоверия? – поинтересовался Док. – Мы ведь о вас мало что знаем. И в архивах нет ни единого упоминания вашего фонда. Мы никогда не конфликтовали.
     — Официально – нет. Но было несколько инцидентов, я расскажу о них, если потребуется. Давайте сразу к делу. Искин проявляет интерес ко множеству отраслей знания, включая то, что вы называете глифами и номограммами. У нас есть сведения, что искину удавалось инициировать в людях способности Видящих – так вы себя называете?
     Магна присвистнула, а Лаки и Док обменялись взглядами.
     — Ничего себе... – медленно проговорила Магна. – То есть она... то есть искин собирает собственную группу Видящих?
     Дана и Иоана кивнули. Они все сидели внутри уютного деревянного домика – очень похожего на тот, что в локации Кыси. И то же расположение комнат.
     — Есть такое предположение, – подтвердила Дана на словах. – Именно здесь нам и нужна ваша помощь. Если бы не метки, мы бы и не поняли, насколько далеко всё зашло. Может, чаю? Нам всем нужно немного успокоиться.

- - -

     Вадим проснулся в половине второго утра. Галины нет; нет её одежды – ей тоже не спалось? Такое ощущение, что мы с ней год здесь живём, подумал Вадим, облачаясь. И сна ни в одном глазу! Самое время зайти к Доку, когда тот проснётся. Это ненормально.
     Голосов он не услышал: двери и стены здесь не пропускают звуков. От слова «совсем». Удивительно, как такого удалось добиться? Но услышал или нет, а шестое чувство подсказало: Вадим приоткрыл дверь в «кинотеатр», он же музыкальная комната, и всё понял.
     Вилли – Травматург – стоял на сцене, с аккордеоном в руках. Галина, Лаки и Магна сидели перед ним, на первом ряду. Травматург играл, остальные пели. Вадим не сразу осознал, что именно они поют.
      « И будет карточка пылиться
     На полке пожелтевших книг...»
     У Галины хороший голос – не оперный, конечно, но достаточно сильный. И не фальшивит. У Магны и Лаки со слухом тоже всё в порядке.
      « В парадной форме, при погонах...»
     Галина оглянулась, встретилась взглядом с Вадимом и, улыбнувшись, поманила его к себе. Вадим направился к ним, вполголоса подпевая.
      « И ей он больше не жених. »
     Они спели последний две строки ещё раз, после чего Травматург, закрыв аккордеон, поклонился, и ему бурно зааплодировали. Магна вытерла глаза тыльной стороной ладони.
     — Классно, – сказала она. – Нет, в самом деле. Вилли, давай ещё раз.
     Дверь отворилась и вошёл Док. И ему не спится!
     — Давайте сменим репертуар, – предложил Травматург. – Док, как насчёт твоих любимых песен?
     Он начал играть, не дожидаясь ответа, и запел первым.
      «By yon bonnie banks and by yon bonnie braes,
     Where the sun shines bright on Loch Lomond.
     Where me and my true love will never meet again –
     On the bonnie, bonnie banks o' Loch Lomond
     Док подхватил; к удивлению Вадима, присоединились и все остальные. А вот сам он не смог вспомнить слова песни, хотя она казалась до боли знакомой – словно каждый день слышал.
     Они едва успели допеть, как в кинозал вошёл Профессор.
     — Рад, что вы все здесь. Особенно вы, Вадим.
     — Что случилось? – Галина поднялась на ноги.
     — Шодан вышла на связь. Собственной персоной. Её агент хочет встретиться с Вадимом.
     — Со мной?! – удивился Вадим. – Но почему?
     — С вами, – кивнул Профессор. – У нас мало времени. Встреча через шесть с половиной часов, нужно успеть подготовиться. Все подробности расскажу в процессе.

День 28. Сопротивление бесполезно

День 27. Факсимиле

продолжение следует


Оценка: 9.00*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Шихорин "Ваш новый класс — Владыка демонов"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Д.Маш "Искра соблазна"(Любовное фэнтези) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк) Ю.Кварц "Пробуждение"(Уся (Wuxia)) П.Роман "Ветер бури"(ЛитРПГ) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) Ю.Ларосса "Тихий ветер"(Антиутопия) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"