Бойко-Рыбникова Клавдия Алексеевна: другие произведения.

Военное детство

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

   Эвакуация
   Кто и зачем придумал войны? Этот вопрос обсуждали две маленькие девочки, лежа на еле теплой печке в доме своей бабушки Марфы. Точнее, говорила старшая из девочек Лиза, а младшая Мила внимательно слушала ее: - Конечно, войны придумали не дети, а какой-нибудь жестокий Бармалей. Бармалей - это такой злющий дядька. Чужая жизнь для него ничего не стоит, а наоборот - ему доставляют удовольствие боль и горе маленьких детей. Руки у этого Бармалея жадные и загребущие: он ими мечтает все подгрести под себя.
   Девочки недавно вместе со своей мамой и второй бабушкой приехали к бабушке Марфе в эвакуацию. Это слово они не выговаривали, а произносили - "кувация". Впрочем, произносила старшая Лиза, которой уже исполнилось к этому времени три года и которая говорила чисто и правильно, а Мила, не достигшая пока и двухлетнего возраста, только пыталась повторять за старшей сестрой, но у нее не все получалось.
   Ехали они к бабушке долго в товарном вагоне, в котором людей было, как "сельдей в бочке". Так сказала одна из женщин, а Лиза запомнила и потом рассказывала другим детям, делая страшные глаза. Мила согласно кивала головой и тоже изо всех сил старательно таращила глазенки. Спать в вагоне было неудобно на узлах, не было привычных кроватей. Когда девочки пытались капризничать, мама и бабушка Даша говорили им: "Потерпите, девочки! Видите, всем здесь не очень хорошо, но никто не жалуется. Главное - подальше уехать от злых немцев в безопасное место. Скоро приедем к бабушке Марфе - там отдохнем". И девочки терпели и старались вести себя хорошо. И вот, наконец, долгожданный дом бабушки Марфы весь в затейливых резных наличниках, с виду веселый и приветливый.
   Однако, бабушка Марфа не очень обрадовалась, увидев на пороге своего дома дочь Катю со свекровью и двумя маленькими детьми. Она неласково оглядела вошедших и долго молчала, не приглашая их войти. Молчание прервала Катя:
  - Мама, ты нас примешь или нам искать другого прибежища? Мы страшно измотаны дорогой. Пусти нас хотя бы на одну ночь, а завтра мы поищем себе другое пристанище.
  Марфа продолжала молчать. Наконец она разжала плотно сомкнутые губы и произнесла:
  - Заходите, чего уж там! Ты, Катерина, не фордыбачься, не до гонору теперь. Где ты чего поищешь? Везде сейчас дома переполнены беженцами. Посмотри сама, что у меня в доме творится - настоящий теремок. Помимо нас с дедом еще шестеро по лавкам.
  - В тесноте, да не в обиде! - раздался голос дедушки Матвея, и сам он появился в проеме двери, ведущей в залу. - Доченька, Катюша, как я рад тебя видеть с моими дорогими внучатами! Как добрались? Немец, говорят, во всю бомбит железную дорогу.
  Он обнял дочь и звонко расцеловал ее в обе щеки. Девочки пугливо жались к ногам матери. Катя обняла их за плечи и устало ответила:
  - Здравствуй, папа! Нам, видно, Господь помогал. Несколько узловых станций немец бомбил почти сразу после того, как наш состав их миновал. Дети, поздоровайтесь с бабушкой и дедушкой! Мама, проходите! - обратилась Катя к молча стоявшей свекрови. - Познакомьтесь, это моя свекровь Дарья Петровна. Еле добрались до вас: не спали почти двое суток, просто с ног валимся. Детям еще давали возможность немного соснуть, а сами боялись проворонить остаток вещей, что удалось с собой захватить. Бежали в спешке, немец наступал стремительно. Пете еле удалось устроить нас в почти последний эшелон.
  - А сам-то он где?
  - Остался защищать город. Добровольцем вступил в Красную Армию. Вся душа за него изболелась, как он там? В пути только обрывки разговоров слышали один страшнее другого. Что по радио передают?
  - Да пока невеселые новости. Немец прёт, силища у него страшная! Но ты не переживай: русские долго запрягают, да быстро едут. Погоним мы его, непременно погоним! - бодро добавил дедушка, увидев, как потемнело Катино лицо. - Да, вы проходите, располагайтесь. Мать, где мы их будем размещать?
  Бабушка Марфа уже хлопотала за занавеской, разделявшей кухню на две половины: собственно кухню и как бы небольшую комнатку по ширине русской печи, находившейся в кухне. Из этой комнатки на печь вела приставная лестница. Девочки с любопытством на все поглядывали, прислушиваясь к мало понятным разговорам старших. Они устали, хотели есть, а еще больше - спать. Но они побаивались бабушки Марфы, которая встретила их не слишком гостеприимно, и поэтому не капризничали, а терпеливо ждали, когда можно будет снять пальтишки, в которых им было жарко и неудобно. Бабушка Марфа отдернула занавеску и сделала приглашающий жест:
  - Вот здесь разместитесь, пока не найдете чего-нибудь попросторнее. А не найдете, так здесь и останетесь. Правду отец говорит: в тесноте, да не в обиде. Дети и либо ты, Катерина, либо твоя свекровь будете спать на печи, а вот еще большой сундук. На него матрас положить и можно спать нормально. Постельное с собой привезли или мне свое доставать?
  - Мама, какое постельное? О чем ты говоришь? Ты видишь, что в жару на мне и Дарье Петровне и осеннее, и зимнее пальто надеты, на детях тоже. В узлах захватили только самое необходимое, чтобы голыми не остаться, да в дороге не умереть с голоду. У нас толком и времени на сборы не было. Петя заскочил домой и велел срочно собираться. Если бы ты знала, как нам далась эта дорога!
  - Ты на меня, дочка, не серчай. Кабы вы одни приехали, а то до вас Зинаида с тремя детишками прибыла, да Динка с Вовкой остались после того, как Павел ушел на фронт. Да нас с дедом двое - настоящий терем-теремок! И всех надо накормить, напоить, и спать положить. Голова кругом идет. Слава Богу, своя матушка-коровка выручает, да курочки яички исправно несут. Даст Бог, свою картошечку соберем и до весны кое-как дотянем. Люди пока не воруют - и то хорошо!
   Лиза и Мила мечтательно поглядывали на печку. Они такую видели впервые, и им хотелось поскорее забраться наверх. В отведенной комнатке было одно небольшое окошко, у которого стоял невысокий стол в окружении трех табуреток. У противоположной от печи стены располагался огромный сундук, окованный темным металлом и закрытый на висячий замок. Девочки тоже впервые видели такое чудо, и им было интересно, что же там хранится. Мама подтолкнула их:
  - Проходите, девочки, раздевайтесь. Сейчас я вас покормлю и отправлю спать. Мама, вы где будете спать: с девочками или на сундуке? - обратилась она к Дарье Петровне.
  - С девочками, - откликнулась та, положив узлы на пол и с удовольствием снимая с себя оба пальто. - Мое дело стариковское - греть косточки, да за детьми присматривать. А ты, Катюша, молодая, тебе нужен полноценный отдых.
  - Мама, у вас найдется кипяток, чтобы попить чаю? - обратилась Катя к своей матери.
  - Посмотри в печи, чайник, поди, еще не совсем остыл. А ты, Дарьюшка, пойдем со мной, постелю принесем.
  Бабушки ушли в комнаты, а мама захлопотала у стола, доставая из сумки остатки черного хлеба, небольшой кусочек сливочного масла и морковку на десерт. Она налила в привезенные с собой эмалированные кружки горячей воды из чайника, сделала девочкам крошечные бутерброды и позвала их к столу. Но Лиза и Мила не отозвались: они сладко спали, устроившись на оставленных бабушкой Дарьей узлах. Мама не стала их будить. Когда на печке была приготовлена постель из матраса, набитого свежим сеном и покрытого небеленой бязью, она осторожно по очереди передала Дарье Петровне спящих дочек. Те даже не проснулись и проспали до самого утра. Их не разбудил даже шум, поднятый взрослыми и остальными детьми по поводу встречи приехавших.
   Жизнь в эвакуации
   Жилось Лизе и Миле в доме бабушки Марфы несладко. Их обижал сын тети Дины Вовка, которому было десять лет. До приезда сестер он был главным распорядителем печи, и только с его разрешения можно было детям тети Зины залезать туда и играть там. А теперь приехали эти "противные хныкалки", как прозвал их Вовка, и заняли печь. Тетя Дина тоже была недовольна приездом Кати с домочадцами. Она не ладила с Катей еще до войны, потому что Катя не одобряла женитьбы своего брата Павла на этой крикливой и развязной молодой женщине. С появлением в семье Дины в прежде мирном доме начались ссоры и перебранки, которые не мог унять слабохарактерный Павел. Только бабушка Марфа была для Дины авторитетом, но она постоянно была занята домашними хлопотами и почти не вникала в суть происходившего в доме. При ней Дина вела себя заискивающе, но стоило бабушке выйти за дверь, как та преображалась, начинала всем дерзить и хамить. Сын во многом повторял поведение матери. При всяком удобном случае он старался толкнуть или ущипнуть Лизу и Милу побольнее. Ему доставляло удовольствие видеть их зареванные мордашки. Он разражался ехидным смехом, приговаривая:
  - Посмотрите на этих рев-коров! Ха-ха-ха! Понаехали хныкалки, целыми днями нюни пускают, смотреть противно!
  Нередко за девочек вступалась Нина, старшая дочь тети Зины. Вовка ее побаивался. Нине было тринадцать лет, и она была на целую голову выше Вовки. С младшими братом и сестрой Нины Федей и Тамарой Лиза и Мила подружились и нередко играли вместе теми скудными игрушками, которые у них были. Предметом зависти Лизы и Милы была кукла Тамары, которая, несмотря на ободранный нос и замызганный вид, была все же настоящей. Тамара очень дорожила своей игрушкой и неохотно давала девочкам поиграть с ней. Бабушка Дарья, видя желание девочек иметь свою куклу, сшила им тряпичную. Глаза и брови у куклы были нарисованы углем, вместо носа была нарисована прямая черточка, а губы и щеки были намазаны морковным соком. Волос у куклы не было и, чтобы скрыть этот недостаток, бабушка сшила задорный оборчатый чепчик. Кукла получилась на славу, и Лиза с Милой были счастливы. Они назвали свою новую подружку Лялей и не расставались с ней. Даже спать укладывали с собой.
   И вот однажды, проснувшись, девочки не обнаружили свою куклу. Они пересмотрели все уголки сначала на печи, а потом и во всем доме. Но Ляли нигде не было. И тогда они подняли дружный рев. Бабушка Дарья, узнав, в чем дело, приступила с допросом к Вовке. Тот юлил, изворачивался, как мог, но, в конце концов, указал на росшую во дворе березу, к ветке которой была привязана кукла. Хорошо, что девочки не увидели, как беспомощно болтается под порывами ветра их любимица. Бабушка Дарья заставила Вовку снять куклу, а затем устроила ему разнос:
  - Ты зачем, поганец этакий, повесил куклу? Ты что - фашист? Только фашисты издеваются над людьми, а ты решил последовать их примеру и расправиться с беспомощной игрушкой? Знаешь такую пословицу: молодец против овец, а против молодца - сам овца? Это про таких, как ты! И тебе не стыдно?
  Вовка стоял перед бабушкой Дарьей красный, как рак, и не говорил ни слова. Ему было стыдно. Его впервые назвали фашистом, и это было обидно. Но в то же время он понимал справедливость слов бабушки Дарьи. Бабушка дала ему легкий подзатыльник и ушла в дом, а Вовка уныло побрел со двора. Наверно, впервые ему стало стыдно за свой поступок. Он ненавидел фашистов всей душой, а его сравнили с ними. А если узнает отец про его "подвиги"? От отца вестей не было, и Вовка страдал: а вдруг с отцом что-нибудь случилось? К матери с расспросами он не приставал, да и было бесполезно ее расспрашивать. Редкий день мать приходила с работы трезвой. С такими же разгульными подругами она старалась урвать от жизни как можно больше радостей, пока война не пришла в их дома. Бабушка Марфа пыталась разговаривать с ней, но Дина от нее отмахивалась: "Погуляю напоследок, пока живая!"
  - Ты хотя бы сына постыдилась! - вступала бабушка Дарья, но Дина зло огрызалась:
  - А ты молчи, приживалка! Твое время вышло, вот ты и злобствуешь. Отстаньте от меня обе! Вы свое уже прожили, а я жить хочу, пока молодая.
  - Ты хотя бы мужа своего Павла постыдилась! - увещевала бабушка Марфа.
  - Где он, ваш Павел? Может, уж головушку свою сложил. Нет от него ни одной весточки за все время. Что ж, мне теперь с ним рядом ложиться? Уж нет, не дождетесь!
  И Дина уходила к себе, выругавшись на прощанье непотребными словами. Вовке было стыдно за мать, но он молча переживал эти сцены, ничем не высказывая своих чувств, и только больше озлоблялся на всех и на вся. Он с завистью смотрел, как бабушка Дарья "облизывает этих хныкалок", и ненависть к ним все жарче разгоралась в его одинокой и неспокойной душе.
   Зато с детьми тети Зины Лиза и Мила крепко подружились и часто играли вместе. Федя был спокойным, добрым и рассудительным мальчиком пяти лет, а Тамаре было четыре года. Оба были кудрявые, круглолицые с большими голубыми глазами. Любимым местом для игр была русская печь, куда дети забирались и представляли себя то на большом корабле, плывущем по морям, то на танке, который смело мчится на фашистов, то на самолете. Главным в играх был Федя. Вовка с завистью прислушивался к событиям, разворачивающимся на печи, но попросить принять его в игру ему не позволяла гордость. И он старался по мелочи пакостить остальным детям. Больше всего он завидовал им, когда бабушка Дарья, забравшись к малышам на печь, рассказывала им увлекательные сказки про злого Бармалея, про Ивашечку-рыбака, про Алладина и его волшебную лампу и много всяких других сказок. Как ему хотелось быть там, на печи и, затаив дыхание, слушать вместе со всеми занимательные истории. Но его никто не приглашал, а сам он не решался попроситься на печь. Притаившись в укромном уголке, он слушал сказки бабушки Дарьи в одиночестве. Однажды бабушка Марфа увидела Вовку и прогнала его на улицу со словами:
  - Пойди, займись чем-нибудь полезным, нечего тебе с малышами якшаться. Ты уже большой.
  Она и не догадывалась, как ему было интересно слушать затейливый рассказ бабушки Дарьи. Вовка нехотя побрел на улицу.
   Новая кукла
   Однажды мама Катя пришла с работы с заплаканными глазами. Она о чем-то подолгу шепталась с бабушками, но, когда Лиза и Мила входили в комнату, взрослые замолкали и смотрели на девочек жалостливыми глазами. Вечером мама уехала в далекий город с незнакомым для Лизы и Милы названием Ярославль. Перед отъездом она обняла своих дочек и сказала:
  - Девочки, слушайтесь бабушек, не огорчайте их! Я скоро приеду.
  Утром, лежа на печи, они услышали, как бабушка Дарья говорила соседке:
  - Петю тяжело ранило, лежит в госпитале в Ярославле. Невестка поехала к нему, а я вот с ребятами осталась. Вся душа изболелась за него! Как он там?
  И соседка утешала:
  - Не горюй! Твоя тоска ему передается. Молодой, поправится. Счас медицина все может, вылечат тебе сына. Ты главное - не поддавайся тоске!
  Мила спросила:
  - Лиза, а кто Петя?
  - Это папа, - ответила Лиза и заплакала. Мила заплакала с ней вместе. Девочки плакали потихоньку, чтобы бабушка не услышала. Плакали долго, уткнувшись головой в подушку, чтобы заглушить плач. Лиза первая перестала плакать и сказала строго Миле:
  - Не реви! Слышала, что сказала соседка? Папа поправится, обязательно поправится. А плакать нам нельзя, а то тоска папе передастся. Поняла?
  Мила вытерла слезы и согласно кивнула головой.
   С этого дня девочки целыми днями слонялись по дому и жадно ловили обрывки разговоров взрослых, но понять ничего не могли, а спросить у бабушек не решались. Про куклу Лялю они словно забыли, и она лежала на сундуке одинокая и заброшенная. Так прошло около десяти дней. Однажды утром Лиза проснулась первая от какого-то неясного движения в доме и от звуков очень родного и знакомого голоса. Она тихонько толкнула Милу:
  - Вставай! Кажется, мама приехала.
  Та открыла глаза и радостно завопила:
  - Мама, мамочка!
  Это, действительно, вернулась мама. Она подошла к печи и радостно приняла своих дочек в объятья. Глаза ее лучились любовью, и она по очереди целовала своих "малышек", приговаривая:
  - Ах, вы, мои хорошие! Как я по вам соскучилась!
  Девочки, не сговариваясь, в один голос воскликнули:
  - Мама, как папа?
  - Поправляется папа, поправляется! Будут у вас новые пальтишки на зиму. Папа выменял для вас шерстяное одеяло, из него как раз выйдут два пальтеца. А еще смотрите, что он вам в подарок прислал.
  С этими словами мама подала девочкам большую картонную коробку, перевязанную бечевочкой. Девочки во все глаза смотрели на коробку, не решаясь взять ее в руки. Тогда мама аккуратно развязала бечевочку и достала из коробки золотисто-розовое чудо. Это была настоящая кукла с золотыми волосами, украшенными розовым бантом, и в роскошном розовом шелковом платье, которое переливалось в лучах утреннего солнца. Девочки замерли на месте от восхищения с полуоткрытыми ртами. Они не могли насмотреться на это чудо и боялись к нему притронуться, чтобы оно не исчезло и не растаяло, как это бывает во сне. Кукла смотрела на них блестящими голубыми глазами, обрамленными длинными ресницами. Мама положила куклу горизонтально, и вдруг кукла закрыла глаза и произнесла тонким голоском: "Мама!" Лиза всплеснула руками и звонко сказала:
  - Мила, она живая, живая!
  Мила радостно захлопала в ладоши, повторяя за сестрой:
  - Живая, живая!
  Но больше всего сестер восхитили ручки куклы - целлулоидные с пятью крошечными изящными пальчиками. И туловище у куклы было тоже не тряпичное, а из целлулоида. Никогда ничего более восхитительного девочки в своей жизни не видели, и их охватила робость перед этим сказочным созданием. Они застыли на месте и не решались взять куклу в руки. Мама осторожно положила куклу на стол и вышла в другую комнату, смахивая невольные слезы. Наконец, Лиза шепотом спросила Милу:
  - Как ты думаешь, она будет дружить с нашей Лялей?
  Девочки, не сговариваясь, бросились к сундуку, где лежала Ляля, их верный товарищ по играм, и положили ее рядом с новой куклой, соединив целлулоидную ручку с тряпичной. Лиза предложила:
  - Давай назовем папин подарок принцессой.
  - Давай, - согласилась Мила. Она всегда соглашалась с сестрой.
  - Мы ее тоже будем любить, правда? Только Лялю я люблю немножечко больше, а ты? - спросила Лиза.
  - Я тоже, - подтвердила Мила. - А принцесса тоже хорошая!
  - Мы будем играть Лялей, а принцессу будем беречь, ведь это папин подарок, - решительно заключила Лиза.
  Приняв такое решение, девочки посадили новую куклу на сундук, где она гордо восседала на маминой подушке, словно настоящая принцесса на троне. Каждое утро они любовно здоровались с ней и приводили подружек полюбоваться на нее. Те восхищенно ахали, но тоже не решались брать куклу в руки. Слишком разительным был контраст между этой ослепительной красавицей и бедно одетыми ребятишками. Ляля, именно Ляля, так и осталась верной подругой сестер в течение долгих дней и вечеров.
   Прощание с принцессой
   Новая кукла очень интересовала Вовку, но ему был запрещен вход за занавеску. Ему было непонятно, как кукла открывает и закрывает глаза и произносит слово "мама". Очень хотелось рассмотреть это чудо поближе и получше. Но возле печи всегда кто-нибудь находился или взрослые, или эти несносные "хныкалки" с подружками. Он не упускал момента понаблюдать за куклой, когда девочки демонстрировали ее способности моргать глазами и говорить, но так и не смог понять, как все происходит. От этого его интерес к кукле только возрастал. Он даже решился подружиться с "малявками" (так пренебрежительно он иногда звал сестер) и предложил им сделать настоящий трон для принцессы. Девочки загорелись этой идеей, и все спрашивали у Вовки:
  - А что такое трон? Из чего ты будешь его делать? Когда он будет готов?
  Вовка снисходительно им объяснил, что трон - это специальное кресло для принцессы, а сделает он его из дерева, а потом обклеит серебристой фольгой. Фольгу Вовка хранил с той поры, когда отец еще до войны купил ему большую шоколадку. Вовка очень дорожил своим сокровищем. Фольга напоминала ему об отце. Когда Вовке было очень тоскливо, он доставал из укромного уголка фольгу и долго смотрел на нее. Ему казалось в этот момент, что с отцом все хорошо, и он обязательно вернется живым и здоровым. Отца Вовка любил, а мать жалел и стыдился ее, когда она приходила домой навеселе. Последнее случалось все чаще и чаще, и Вовка тогда страдал. Он завидовал Лизе и Миле, что у них такая добрая, всегда трезвая и любящая мать. А ему чаще всего от матери доставались бранные слова и зуботычины. Он не обижался на нее, а еще больше жалел, понимая, что не от хорошей жизни мать так себя ведет.
   Итак, Вовка принялся за дело, но оно слабо подвигалось вперед. У него не было опыта обращения с деревом. Он никогда не думал, что так непросто сделать игрушечный трон. Промучившись с неделю, Вовка понял, что из его затеи ничего не получается, и отправился в сарай к деду Матвею за советом. Тот в первую очередь спросил его, а велика ли кукла, для которой будет трон. Ответа Вовка не знал. Он куклу видел только издалека и не представлял ее размеры. Дед Матвей сказал, что размеры нужно знать обязательно, иначе трон будет или велик, или мал.
   Наконец-то у Вовки появилась возможность подержать куклу в руках и не только подержать, но и принести ее к деду Матвею. А, значит, можно будет как следует ее рассмотреть. Но Лиза решила, что она сама понесет принцессу к деду Матвею вместе с Вовкой. Мила хотела, было, увязаться следом за ними, но ее не взяли, сказав, что она очень медленно ходит. Мила хотела, было, заплакать, но Лиза пообещала, что даст ей подержать принцессу, когда вернется домой.
   Дед Матвей восхищенно крякнул, увидев куклу:
  - Эвона, какая раскрасавица! Знатная штука! Конечно, такой нужен обязательно трон, всенепременно. Так и быть, ребятишки, уважу вас, сделаю ей резной. Правда, я давно уже не баловался такими вещами, но ради этакой красы постараюсь.
  В особое восхищение деда привела способность куклы моргать и говорить "мама":
  - Это как же все хитро сделано, подумать только! Вовка, как ты думаешь, где ента штуковина, что она, как живая? Занятно, ей-богу, занятно!
  Дед Матвей раз десять переворачивал куклу, заставляя ее открывать и закрывать глаза и произносить "мама", и не переставал удивляться. Лиза с тревогой следила за дедом. Ей казалось, что он непременно сломает куклу. Наконец, она не выдержала:
  - Дедушка, а когда можно отнести принцессу домой?
  - А уже и можно. Я размер снял.
  И он отдал куклу Лизе. Вовка робко попросил:
  - Лиза, а можно обратно я ее понесу? Я осторожно, вот увидишь.
  Поколебавшись недолго, Лиза протянула куклу Вовке:
  - Ладно, неси! Только ты ее не переворачивай, ладно? А то ей не нравится, когда ею вертят.
  Вовка трепетно взял куклу и с замиранием сердца понес через двор домой. Лиза шла рядом, настороженно следя за Вовкой. Она ему все еще не доверяла. Навстречу им попалась группа мальчишек, Вовкиных знакомых, которые пришли звать его на улицу. Один из них, увидев куклу в Вовкиных руках, закричал:
  - Ха, Вовка стал девчонкой, в куклы играет!
  Все остальные мальчишки засмеялись тоже. А Вовка покраснел, как рак, и сунул куклу Лизе в руки со словами:
  - Иди домой! Я тебя догоню.
  Вовка подошел к обидчику и задиристо спросил:
  - Хочешь узнать, какие кулаки у этой "девчонки"? Давай, попробуй!
  Но тот примирительно сказал:
  - Вовка, не заводись! Я пошутил. Уже и шуток не понимаешь.
  - То-то же! В следующий раз думай прежде, чем шутить. А то я еду, еду - не свищу, а как наеду - не спущу! Ладно, я пошел.
  Он догнал Лизу, но взять у нее куклу не решился, опасаясь повторных насмешек друзей. Те постояли немного и, поняв, что Вовки им не дождаться, побрели со двора.
   И снова для Вовки настали дни, когда любопытство так и подмывало его выкрасть куклу и разобраться, почему она моргает и разговаривает. Вскоре ему представился удобный случай. Все домочадцы разбрелись из дома, кто куда: бабушки Марфа и Дарья пошли к соседке тете Вале пить чай, тетя Катя, забрав всех детей, повела их в школу на утренник, Вовкина мать и тетя Зина были на работе. В доме оставался один дед Матвей, да и тот ушел по своим делам в сарай. Вовка, крадучись, прошел за занавеску, схватил куклу и прошмыгнул в свою комнату. Там он долго вертел куклу во все стороны, пытаясь понять, как она устроена. Особенно его интересовали глаза куклы. Недолго думая, он осторожно поддел перочинным ножиком один глаз и стал его выковыривать. Глаз не поддавался. Вовка убрал ножик и с удивлением отметил, что глаз куклы больше не закрывается, когда он поворачивает ее горизонтально. Один глаз закрывался, а другой смотрел прямо перед собой. Вовка попробовал его закрыть, но глаз не поддавался. Вовка испугался и побежал к деду Матвею за советом и помощью. Дед внимательно осмотрел куклу и покачал головой:
  - Нет, Вовка, я тебе тут не помощник. Очень уж тонкая штука, как бы совсем не испортить. Ты зачем же стал ковырять глаз?
  - Я хотел посмотреть, как все устроено, а он, возьми, и перестань закрываться. А еще я хотел узнать, как она разговаривает.
  - Узнал? - поинтересовался дед Матвей.
  - Нет, не узнал. Я испугался и не стал дальше разбираться.
  Дед Матвей заинтересовался тоже:
  - Ну-ка, ну-ка!
  Он осторожно снял с куклы платье, и они увидели круглую вставку на животе у куклы.
  - Вот, Вовка, видно в этой штуковине все дело. Только ты ее не трогай, чтобы не испортить куклу вконец. Давай ее оденем, и ты отнесешь на место. Да, натворил ты беды! Реву, поди, будет не меряно. Авось, и обойдется. Когда она сидит, глаза у нее открыты, может, и не заметят, что глаз попорчен.
   Они торопливо натянули на куклу платье, и Вовка отнес ее на место. С тревогой ждал он возвращения девочек домой. Но в этот день никто ничего не заметил. И на другое утро тоже ничего не произошло, и Вовка постепенно успокоился. Прошла неделя, и однажды утром дед Матвей торжественно внес изготовленный им трон для куклы. Все сбежались посмотреть на это произведение искусства. Дедушка сделал трон не из цельного дерева, а сплел из тонких ивовых прутьев, украсив изголовье красивым и затейливым переплетением. Лиза и Мила восторженно смотрели на дедушку, благоговейно сложив ручки на груди. Лиза не удержалась от восторга:
  - Ах, какая красота! Дедушка, спасибо тебе! Ты просто волшебник!
  Дедушка довольно улыбнулся и протянул игрушку со словами:
  - Пользуйтесь на здоровье!
  Лиза взяла трон, а Мила бросилась к сундуку за куклой, схватила ее и хотела протянуть Лизе, но не удержалась на слабых ножках и с размаху упала вместе с куклой. Вовка бросился помочь Миле встать, поднял ее и хотел забрать куклу, но Мила крепко держала ее:
  - Я сама, - сказала Мила, - и протянула Лизе куклу.
  Лиза взяла ее и с отчаянием воскликнула:
  - Ты ее сломала! У нее не закрывается один глаз. Посмотри, что ты наделала!
  Мила отчаянно заревела. Она так горько плакала, что Лизе стало жалко сестру, и она обняла ее:
  - Не плачь! Видишь, оба глаза смотрят, ничего страшного не случилось. А спать мы ее укладывать не будем. Все хорошо, успокойся!
  Лиза посадила куклу на трон, и обе девочки одновременно воскликнули:
  - Ей не хватает короны. Нужна корона!
  Вовка побежал к себе в комнату, достал свое сокровище - фольгу и протянул Лизе:
  - Бери! Трон и так получился красивый, а из фольги выйдет настоящая корона.
  - Но я не умею делать корону, - возразила Лиза.
  - А давай попросим твою маму сделать корону.
  С короной кукла смотрелась, как настоящая принцесса. А Вовку охватил еще больший зуд узнать, как она устроена. Он подумал, что раз все вышло так хорошо, что никто не узнал о его проделке, то можно будет попробовать еще раз попытаться заглянуть в ее механизм. Вскоре ему представился удобный случай. Сама Лиза попросила его:
  - Вова, а ты не можешь починить кукле глаз?
  Сердце у Вовки заколотилось от радости, но он, сдерживая себя, сказал равнодушным голосом:
  - Можно попробовать. Давай ее сюда.
  Теперь он мог на законных основаниях экспериментировать с куклой. Он ушел в свою комнату и там снова принялся выковыривать глаз. Неожиданно тот поддался, выпал из своего гнезда и повис на проволочке. Вовка испугался и стал заталкивать глаз обратно, но он никак не хотел возвращаться на свое законное место, крутился и выскакивал из рук. Тогда Вовка решил, что, если вынуть второй глаз, то тогда легче можно будет их вставить на место. Он принялся за дело, не медля ни минуты. Глаз долго не поддавался, а затем повис на проволочке, как и первый глаз. Сколько Вовка ни старался, глаза на место не возвращались. Завернув куклу в косынку матери, Вовка побрел в сарай к дедушке Матвею. Тот, увидев учиненный Вовкой разор, так и ахнул:
  - Это, как же тебя угораздило?
  Вовка понуро опустил голову:
  - Я хотел починить глаз, меня Лиза попросила, а получилось вот что. Дедушка, помоги!
  После долгих усилий деду Матвею удалось вставить глаза, но только они больше не хотели открываться. Кукла лежала с закрытыми глазами, а, когда ее ставили вертикально, глаза все равно были закрыты. Вовка пальцем попытался открыть один глаз, и ему это удалось. Но как только он отпустил палец, глаз немедленно закрылся. Он несколько раз повторил свою попытку, но результат был тот же. Наконец, дед Матвей сказал:
  - Неси куклу хозяйкам и скажи, что ее заколдовала злая ведьма, и она превратилась в спящую принцессу. Только прекрасный принц может ее разбудить, но сейчас идет война, и все принцы воюют. Закончится война, и принц расколдует принцессу. А сейчас ее нужно положить в коробку и убрать подальше. Ну, иди!
   Лиза и Мила очень огорчились, выслушав Вовкин рассказ, но решили последовать совету дедушки Матвея. Принесли коробку, в которую куклу укладывали на ночь спать, и аккуратно положили "спящую принцессу". Коробку завязали бечевкой и отдали бабушке Марфе, чтобы она спрятала ее в сундук до окончания войны. Так девочки простились со своей принцессой.
   Отъезд в деревню
   Однажды Катя, мама Лизы и Милы, пришла в хорошем настроении и объявила, что получила назначение в сельскую школу директором. Бабушка Марфа расстроилась:
  - Куда ты, на зиму глядя, поедешь из родного дома с малыми детьми? Что за нужда такая?
  Катя обняла ее и весело сказала:
  - Мама, я же вижу, как тебе тяжело управляться с таким табором. Сейчас дети много времени проводят на улице, пока стоит сравнительно теплая погода, а представь, что будет зимой, когда все соберутся в доме. Да и мне нужно на время уехать из города, проявить себя в деревне, показать, на что я способна.
  - Кто тебя гонит из города? Я уже привыкла и к тебе, и к детям, да и со свекровью твоей мы поладили. Что тебе не живется в семье?
  - Мама, я же рассказывала, что повздорила с секретарем горкома партии, и он здесь меня съест с потрохами.
  Лиза и Мила подскочили к матери, обняли ее колени и закричали:
  - Мы не хотим, чтобы тебя съели!
  Мама рассмеялась:
  - Я и сама не хочу, чтобы меня съели, а поэтому, девочки, готовьтесь к переезду.
  Лиза закричала:
  - Ура!
  Мила подхватила вслед за сестрой, но у нее получилось вместо ура - уа. Бабушка Марфа с надеждой спросила:
  - Катя, может, ты сначала поедешь одна, обустроишься, а потом вызовешь Дашу с детьми?
  - Нет, мама, мы поедем все вместе. Деревня далековата от города, и мне дважды лошадей не дадут.
  Сборы в дорогу были недолгими. Вещей у семьи было немного. Перед отъездом бабушка Марфа подарила Кате швейную машинку "Зингер" со словами:
  - Бери, дочка. Тебе пригодится что-нибудь девчонкам перешить или подзаработать. Кто знает, как на новом месте жизнь сложится. Ты на меня, дочка, не обижайся, закружилась я, вот и неприветлива. Я тебя люблю, как и всех своих детей, да только не до нежностей теперь. Сама видишь, как мне достается.
  - Спасибо, мама!
  Катя обняла бабушку Марфу и поцеловала со словами:
  - Я все понимаю и не обижаюсь. С нашим отъездом тебе немного будет полегче, все-таки, забот будет меньше. Я буду писать и, по возможности, приезжать. Если придут письма от Пети, перешли их мне. Адрес я сообщу.
   Выезжали на новое место ранним утром. Проводить их вышли бабушка Марфа и дедушка Матвей. Остальные домочадцы еще спали. Лиза и Мила тоже засыпали на ходу. Бабушка с дедушкой звонко их расцеловали, а мама уложила на заранее приготовленную подстилку из душистого сена и накрыла теплым покрывалом. Девочки тут же заснули и не видели, как прощались мама и бабушка Дарья с остающимися бабушкой Марфой и дедушкой Матвеем. Лошадка бежала споро, и девочкам сладко спалось под мерный цокот ее копыт. В деревню приехали во второй половине дня. Председатель сельсовета, ознакомившись с документами, обрадовано воскликнул:
  - Наконец-то, у нас будет и директор школы, и математик! Я вам покажу дом, в котором вы будете жить. Пользуйтесь всем, что в нем есть. При доме есть огород, там тоже все ваше. Картошку на зиму накопаете, капусту порубите, так что с голоду вам помереть не дадим.
  - А где же хозяева дома? - поинтересовалась мама.
  - Хозяева, муж и жена, ушли на фронт и перед уходом просили дом сдать хорошим людям на время их отсутствия. К сожалению, они оба погибли, недавно пришла похоронка, - скупо сообщил председатель. - Идемте, покажу ваши хоромы.
  Дом оказался добротным с окошками, весело смотрящими на улицу. Председатель снял печать, которой был опечатан вход в дом, и по-хозяйски пригласил:
  - Входите, люди добрые! А вас, барышни, как звать-величать? - обратился он к Лизе и Миле.
  Девочки наперебой назвали свои имена.
  - А меня зовите дядя Михей. Ну, располагайтесь, я вам мешать не буду. Если что будет надобно, обращайтесь, не стесняйтесь.
  - А когда можно будет осмотреть школу? - спросила мама.
  - А давайте завтра с утречка подходите в сельсовет, и я вас свожу в школу.
   Авва - сыскная собака
   Председатель ушел, а приезжие осмотрелись хорошенько. Дом внутри оказался просторным и ухоженным. Чувствовалось, что хозяева обустраивали его с любовью: все вещи стояли на своих местах и были накрыты белыми чехлами. Мама и бабушка принялись за уборку: сняли чехлы, вымыли окна, полы, и дом приобрел обжитой вид. Пока старшие занимались уборкой, девочки вышли во двор. Мила нашла оранжевое цветное стеклышко и протянула Лизе. Им было интересно по очереди смотреть через него: тогда все вокруг преображалось и становилось ярким и солнечным. Наконец, это занятие им надоело, и Лиза предложила:
  - Пойдем на улицу.
  Едва они вышли за калитку, как на них залаяла неизвестно откуда взявшаяся собачонка со звонким заливистым голосом. Мила испугалась, но Лиза смело замахнулась на собачонку:
  - Пошла отсюда! Ты плохая собака! Мы ничего тебе не сделали, просто вышли погулять.
  Собачонка словно поняла слова Лизы и замолчала, склонив набок голову и внимательно глядя на девочек. Тогда Лиза смело пошла к ней, приговаривая:
  - Ах, какая хорошая и умная собачка! Ты где живешь? Хочешь жить у нас? Мы тебя не будем обижать, правда, Мила?
  Мила согласно кивнула головой, но с места не тронулась. Лиза подошла к собаке, погладила ее и сказала:
  - Вот и хорошо! Ты будешь Аввой, согласна? Мила, иди, погладь Авву, она добрая!
  Но Мила отрицательно покачала головой:
  - Я боюсь. Она укусит.
  - Нет же! Посмотри, она уже со мной подружилась, подружится и с тобой.
  Лиза продолжала гладить собаку, и той, видимо, это очень нравилось. Когда Лиза направилась во двор дома, собака побежала за ней, виляя хвостом. Девочка громко позвала:
  - Мама, мама, смотри, у нас собака! Ее зовут Аввой, и она не кусается. Можно она будет жить у нас? Она, наверно, хочет есть.
  Мама выглянула во двор, оглядела Авву и сказала:
  - Лиза, у собачки наверняка есть хозяин. Ты можешь дать ей небольшой кусочек хлеба, только сначала вымой руки. Ну, а если хозяин не объявится, тогда Авву возьмем к себе.
  Лиза убежала в дом, а Мила, не подходя к собаке, не сводила с нее глаз. Ей очень понравилась Авва, но она не решалась к ней приблизиться. А та тоже внимательно смотрела на девочку, склонив голову на бок. Это была обычная дворняга рыжего цвета с белыми подпалинами на боках и весело закрученным в колечко хвостом. Прибежала Лиза с кусочком хлеба, который она разломила надвое. Одну половину она дала Миле со словами:
  - Дай ей хлебушка, не бойся! Она сразу с тобой подружится. Ну, пойдем вместе.
  Девочки подошли к собаке и протянули ей угощение. Авва аккуратно взяла хлеб с ладошки Милы и моментально его проглотила, после чего тем же манером съела хлеб с ладошки Лизы. Так в доме появилась собака.
   Жизнь в деревне постепенно налаживалась. Мама каждое утро уходила на работу, а девочки оставались с бабушкой Дарьей. Бабушка занималась домашними делами, а Лиза с Милой выходили во двор и играли с Аввой. Лиза бросала палку, а Авва мчалась вслед за ней и приносила Лизе. Мила тоже пыталась бросить палку, но у нее не получалось. Лиза ее утешала:
  - Ты не огорчайся! Подрастешь, и у тебя получится.
  Однажды Мила нашла небольшой целлулоидный шарик красного цвета. Она зажала его в кулачке и унесла свое сокровище в дом. Этот шарик стал ее самой любимой игрушкой, и она его берегла. Но однажды шарик закатился под крыльцо и, сколько Мила не искала его, так и не нашла. От огорчения она громко заплакала. Бабушка выбежала во двор и напустилась на Лизу:
  - Ты зачем обижаешь младшую сестру? Что случилось, моя девочка? - обратилась она к Миле.
  Заливаясь слезами, Мила невнятно пробормотала:
  - Шаик, его нет.
  Мила не выговаривала многие буквы, и бабушка не всегда понимала ее. Лиза перевела:
  - Мила говорит про шарик.
  - Какой шарик? - удивилась бабушка.
  - Я не знаю. Я не видела никакого шарика.
  Но Мила упорно показывала пальчиком под крыльцо и повторяла:
  - Шаик, его нет.
  Бабушка заглянула под крыльцо, но ничего не увидела.
  - Может, еще какая собака забежала? - спросила она.
  - Нет другой собаки. Здесь только Авва.
  Мила подошла к Авве и попросила:
  - Авва, ищи шаик.
  Собака, словно поняла просьбу девочки, и залезла под крыльцо. Оттуда она вылезла, держа в зубах красный шарик. Бабушка взяла у нее шарик и погладила по спине:
  - Ай, умница собачка! Мила, я сейчас вымою шарик и принесу тебе.
  Так Авва впервые проявила свои способности отыскивать потерянные вещи.
   В теплое солнечное воскресное утро сентября всей семьей отправились копать картошку. Мама дала Лизе и Миле по маленькому ведерку, а себе взяла большое ведро и лопату. Мама подкапывала куст, а Лиза и Мила помогали маме выбирать картошку. За один день всю картошку выкопать не удалось. Ее копали и на другой день, когда мама пришла с работы. Девочки перемазались землей, но были горды, что они помогали маме. Когда всю высохшую ботву сгрудили в одну кучу, развели костер и в нем испекли картошку. Лиза и Мила впервые ели печеную картошку, и она им очень понравилась, ничего вкуснее они до той поры не пробовали.
   Время летело быстро. Зима пришла рано с обильным снегом и нешуточными морозами. В сарае нашлись санки, на которых весело было лететь с горки или просто кататься, впрягши Авву вместо лошади. Однажды целый день мело, и мама не разрешила девочкам выходить на улицу. Но Лизе очень хотелось посмотреть, как падают снежинки с неба. Она украдкой оделась, обула валенки и тихо вышла за дверь. Ее хватились где-то через полчаса. Обыскали все в доме, но Лизы нигде не было. Мила сказала, что Лиза оделась и ушла. И мама, и бабушка бросились на улицу, но метель запорошила все следы. Лизу звали, кричали до хрипоты, но все было бесполезно - девочки нигде не было. Тогда мама позвала Авву, дала ей понюхать Лизино платьице и сказала: "Ищи, Авва!" Авва бросилась в огород, пробежала его и, остановившись в поле, заливисто залаяла. Мама подбежала и увидела Лизину галошку с валенка, которую Авва откопала в снегу. "Авва, ищи еще, ищи!" - закричала она, и Авва бросилась дальше. Остановилась она перед небольшим холмиком. Это была Лиза. Ее занесло снегом, но девочка была жива. Мама схватила ее на руки и понесла домой. Дома Лизу растерли шерстяной варежкой докрасна, попарили ей ноги, напоили чаем с малиновым вареньем и отправили на печь прогреться. Утром мама померила Лизе температуру, но девочка была абсолютно здорова. Мама обняла ее и сказала:
  - Лиза, обещай мне, пожалуйста, что больше никогда так не будешь пугать меня! Разве можно одной, без взрослых выходить в метель? Зачем ты вышла на улицу, ведь я просила быть дома?
  - Мама, меня снежинки звали. Я смотрела в окно, а они так весело кружились! Мне захотелось покружиться с ними. Я пошла за ними, а потом не знала, как вернуться, куда идти. А они все падали и падали, а потом стали злыми и хотели меня совсем засыпать.
  - Ах ты, глупенькая моя девочка! Ты могла замерзнуть, а мы могли тебя не найти. И не нашли, если бы не Авва. Она тебя отыскала в снегу. Ведь метель все твои следы замела. Еще немного, и Авва тебя тоже не смогла бы найти.
  - И я умерла бы? Мамочка, я никогда больше не буду уходить из дома одна. А Авва обязательно бы меня нашла. Она настоящая сыскная собака. И я ее очень и очень люблю!
  - Вот и славно, моя девочка! А сейчас отдыхай, грейся, чтобы не было осложнений. А мне пора на работу.
   Болезнь Милы
   Однажды сестры гуляли во дворе вместе с собакой Аввой, и Лиза, набрав в ручонку снега, стала его лизать. Бабушка Дарья увидела и заругалась:
  - Сейчас же выброси снег, а то простудишься! Что за наказание!
  Лиза сделала вид, что послушалась, но, отойдя в сторонку, снова набрала в ладонь снег и тихонько сказала Миле:
  - Попробуй, какой вкусный снежок!
  Мила всегда слушалась старшую сестру и в этот раз сделала так, как сказала Лиза. Она стала брать с ладони Лизы снег и жадно есть его.
   На другой день во время скудного завтрака, состоявшего из жидкой каши размазни на воде, бабушка, посмотрев на Милу, сказала:
  - Ты что такая красная? Почему не ешь? Ну-ка, дай мне попробовать твой лобик! Да, ты вся горишь! Доедай кашку и ложись в постель, а я за фельдшером сбегаю.
  Вызванный бабушкой фельдшер определил у Милы ангину, прописал полоскания содой, компресс на горло, красный стрептоцид и ушел. Под вечер Миле стало хуже - она вся горела, и начался бред. Девочке казалось, что на нее надвигается тяжелая плита, которая грозит ее придавить, и она вскрикивала:
  - Отодвиньте ее, спасите меня! Я не хочу, чтобы она меня раздавила!
  Мама и бабушка пытались напоить Милу чаем с малиновым вареньем, но она отталкивала чашку с питьем слабой рукой. Мама тихо плакала, а бабушка неожиданно вскочила и, накинув на голову шаль, выскочила за дверь. Она вспомнила, что на краю деревни в помещении бывшего клуба разместился временный госпиталь и что там есть военный врач. Она бежала, себя не помня, как вихрь ворвалась в госпиталь и с порога закричала:
  - Где врач? Позовите немедленно врача!
  Бросившаяся ей навстречу медсестра просила бабушку не шуметь и дать врачу покой:
  - Женщина, поимейте совесть! Человек только что прилег отдохнуть. Всю ночь оперировал вновь прибывших раненых.
  - А у меня внучка умирает! Я умоляю вас: позовите врача! Я на коленях умоляю вас!
  И бабушка опустилась на колени, прижав руки к груди. По щекам ее катились слезы, но бабушка их не замечала. Ею владела одна мысль - спасти любимую внучку. Медсестра бросилась поднимать бабушку:
  - Женщина, немедленно встаньте с колен!
   На шум вышел немолодой усталый человек в военной форме:
  - Что случилось? Привезли новых раненых?
  - Иван Иванович, я просила женщину не шуметь, но она ничего не хочет слушать. Говорит, что у нее внучка умирает.
  Иван Иванович недовольно поморщился:
  - В деревне для этих случаев есть фельдшер, обратитесь к нему.
  Он повернулся, чтобы уйти, но бабушка обратила к нему залитое слезами лицо и горячо воскликнула:
  - Доктор миленький, спасите мою внучку! Фельдшера вызывали, он ничем не помог. Сын воюет на фронте. Что я ему скажу, когда он вернется? Скажу, что не уберегла его дочку? Помогите, умоляю вас, помогите!
  И она громко зарыдала. Доктор слегка смутился, но тут же повернулся к медсестре и сказал:
  - Нюся, соберите мне саквояж. Далеко идти? - обратился он к бабушке.
  Она тут же поднялась с колен и бросилась к нему, пытаясь поцеловать ему руки:
  - Здесь совсем недалеко. Доктор миленький, пойдемте скорее! Я буду век за вас Бога молить!
  - Ну, полноте! Это лишнее, - смущенно отвел свои руки доктор. - Не будем по-пустому тратить время. Идемте.
   Когда они вошли в избу, мама с надеждой посмотрела на доктора:
  - Слава Богу, вы пришли! Доктор, ей совсем, совсем плохо.
  Доктор взял горячую руку девочки и проверил пульс:
  - Ишь ты, как частит! Сейчас постараемся помочь вашей дочке.
  Он сделал Миле укол, а потом обратился к бабушке:
  - Мне понадобится ваша помощь. Разденьте девочку.
  - Зачем?
  - Не теряйте время, делайте то, что я вам говорю. Намочите простыню в холодной воде.
  Потом он обтер тельце Милы спиртом и обернул ее мокрой простыней. Мама всполошилась:
  - Вы застудите ребенка, у нее будет воспаление легких!
  - Не волнуйтесь и делайте, что вам говорят. Сейчас важно сбить температуру. Укол поддержит ее сердечко. А еще смочите тряпочку в холодной воде и положите девочке на лоб. Как только тряпочка нагреется, меняйте ее. Сейчас я дам ей еще микстуру, принесите ложку и стакан с водой. Микстуру я вам оставлю, будете давать по столовой ложке через каждые четыре часа. Завтра я постараюсь зайти и проверить состояние девочки. Похоже, у нее фолликулярная ангина, а с ней шутки плохи - дает осложнения на сердце. Компресс оставьте на всю ночь, а утром поменяйте на свежий. И полощите постоянно горло.
   Доктор ушел, а мама и бабушка остались дежурить у постели Милы. Где-то через час, полтора температура немного спала, девочка задышала ровнее. Бабушка Дарья сказала:
  - Ложись, Катя, спать, тебе завтра на работу, а я подежурю. Если, не дай Бог, ей станет хуже, я тебя разбужу. Но, думаю, что доктор пришел вовремя, и страшное миновало. В нужное время я дам Милочке лекарство. Иди, отдыхай!
   Всю ночь бабушка не сомкнула глаз, чутко прислушиваясь к дыханию девочки. Но Милочка спала спокойно. Только перед утром она попросила слабым голосом пить. Бабушка тут же намешала ей чай с малиновым вареньем и дала выпить. Чайник стоял на горячей плите, и бабушке не потребовалось много времени, чтобы сделать внучке нужное питье. Милочка снова уснула, а бабушка сидела возле ее постели и неотрывно смотрела на внучку. Когда она увидела испарину, выступившую у девочки на лбу и висках, она перекрестилась:
  - Слава тебе, Господи! Кажется, кризис миновал.
  Но радость была преждевременная. Болезнь не прошла, а только временно отступила. Утром следующего дня Милочка не смогла открыть глаза, они затекли гноем и ресницы слиплись. Бабушка пыталась отваром ромашки промыть внучке глазки, но ее старания не увенчались успехом. С надеждой ждала она прихода врача, но его все не было. Тогда она попросила Лизу посидеть с Милочкой и снова побежала в госпиталь. Доктор, увидев ее, встревожился:
  - Что случилось? Внучке не стало лучше?
  - Доктор, она слепнет! У нее не открываются глаза. Неужели моя внучка не будет видеть?
  - Подождите паниковать раньше времени! Объясните толком, что случилось.
  Бабушка сбивчиво пересказала ему события утра. Собрался доктор быстро. Осмотрев Милочку, он дал бабушке баночку с желтой мазью и велел мазать глаза три раза в течение дня. Мазь оказалась чудодейственной. Уже в первый день глазки у Милы открылись, но болезнь не хотела сдаваться. Температура то падала, то поднималась снова. Бабушка сутками просиживала у постели внучки, делала компрессы, обтирания, поила чаем с липовым цветом и малиновым вареньем. Потребовалось не меньше двух недель, чтобы состояние Милы стабилизировалось. Доктор заходил проведать девочку почти каждый день. За время болезни Мила очень похудела, личико стало прозрачным, и только глаза казались непомерно большими на ее бледном лице. Бабушка с тревогой смотрела на внучку. В свой последний визит доктор сказал, что Миле нужно усиленное питание, чтобы справиться с последствиями болезни. "Ей нужно непременно молоко, сливочное масло, творог, яйца" - убеждал он бабушку. Бабушка горестно кивала головой, соглашаясь с ним, но не представляла, как все это достать. На прощанье доктор достал из кармана шинели и дал бабушке две плитки гематогена и посоветовал поить девочку каждый день рыбьим жиром, который обещал дать из неприкосновенного запаса. Когда бабушка отправилась в госпиталь, собрав нехитрые гостинцы, чтобы взять рыбий жир и отблагодарить доктора за спасенную внучку, она его не застала. Доктор отправился на фронт в действующую армию. Его просьбу, наконец-то, удовлетворили. Медсестра, увидев бабушку, передала ей оставленную доктором бутылочку рыбьего жира и сообщила о том, что доктор ушел воевать. С того дня бабушка каждый день поминала в своих молитвах о здравии воина Ивана. А, когда Милочка подросла, бабушка рассказала ей о славном докторе, который вылечил ее.
   Рыбьим жиром бабушка Дарья поила и младшую внучку, и старшую. И если Мила безропотно глотала его, чтобы поскорее выздороветь, то Лиза не хотела пить рыбий жир ни в какую. Она отворачивалась от ложки с "противным лекарством", кричала, что она здорова и ей незачем глотать эту гадость. Всем своим видом она показывала, что ее сейчас вытошнит, и старалась расплескать его на пол. На какие только уловки не шла бабушка Дарья, чтобы Лиза все же выпила рыбий жир. И как была Лиза счастлива, когда рыбий жир закончился.
   Мама сходила к председателю колхоза, и он распорядился выдавать ей литр молока в день для детей фронтовика. И здесь Лиза и Мила поменялись местами. Лиза молоко пила с удовольствием, а Мила его терпеть не могла. Но она была послушной девочкой и положенное количество молока, зажмурив глаза, выпивала. Кроме того, мама снова стала шить сельчанам, и за шитье брала яичками и другими продуктами для Милы. Постепенно Мила окрепла и поправилась, но бабушка Дарья так и не избавилась от своей тревоги за нее и все время старалась ее подкормить тайком от мамы и Лизы.
   Папин приезд на побывку
   Как-то днем в окошко кто-то постучал. Бабушка Дарья выглянула и засуетилась. Она мигом набросила на себя платок и вышла к калитке, где ее ждала девушка почтальон. Бабушка взяла конверт и вздохнула с облегчением: адрес был надписан рукой сына Петра. Она еле дождалась прихода невестки и прямо с порога протянула ей письмо:
  - Катенька, читай скорее! Мочи нет, как хочется узнать, что пишет Петя.
  Катя торопливо надорвала конверт и достала письмо. Лицо ее осветилось радостью:
  - Петя пишет, что снова был ранен, лежал в госпитале и что после госпиталя ему дадут кратковременный отпуск для поправки здоровья. Будем его ждать. Надо к его приезду сшить вам новые пальтишки.
  И мама достала шерстяное одеяло зеленого цвета, которое она привезла из Ярославля, и стала кроить из него детали будущих пальтишек. Девочки следили за ней, как завороженные. На воротники к пальто мама пустила свою кроличью шапку, местами уже потертую. Когда пальто были готовы, и девочки впервые их одели, они сами себе показались большими и красивыми.
  Бабушка осмотрела их и восхищенно сказала:
  - Ну, чисто невесты! Папа приедет и не узнает вас.
  - Узнает, узнает, - закричала Лиза, а мама весело засмеялась.
   В один из зимних дней Лиза и Мила катались на санках с небольшой горки у одного из домов. Авва носилась рядом и заливисто лаяла. Неожиданно к девочкам подошел военный и спросил:
  - Девочки, вы чьи же будете?
  - Мамины! - в один голос откликнулись сестры.
  - А как зовут вашу маму?
  - Катей. А бабушку Дашей.
  - А где ваш папа?
  - Папа на войне. Его ранило, но он скоро к нам приедет, - бойко отвечала Лиза.
  - А как вас зовут?
  - Меня Лизой, а это Мила, моя младшая сестренка. Она еще плохо разговаривает, она маленькая пока.
  - А где вы живете? Мама дома?
  - Мама на работе, дома только бабушка.
  - Вы меня к ней проводите?
  - Пойдемте!
  Девочки доверчиво протянули руки военному и повели его к дому. Им хотелось, чтобы все девчонки и мальчишки видели, как настоящий военный идет к ним в гости. Но дети постарше были в школе, а малышей на улице было немного. Бабушка возилась у печи, когда отворилась дверь, и девочки с военным зашли в дом.
  - Ну, что вам, пострелята, не гуляется? Закрывайте скорее дверь, а то избу выстудите!
  У девочек округлились глаза, когда они увидели, как военный подошел к бабушке, обнял ее и поцеловал в разгоревшиеся щеки со словами:
  - Мама, мамочка, родная моя!
  Бабушка вскрикнула и стала оседать в его руках.
  - Девочки, скорее воды! - скомандовал военный, но бабушка уже открыла глаза и обняла военного.
  - Сыночек, кровиночка моя! Петенька, ты приехал! Какое счастье! Ой, надо же Кате сказать! Она в школе... Я сейчас!
  И бабушка, накинув платок, выскочила из дома. Школа была недалеко, и в окно было видно, как бежит по дороге бабушка, а за ней, словно крылья, развеваются концы платка. Военный повернулся к сестрам и спросил:
  - Девочки, а я кто, по-вашему?
  Лиза посмотрела на него исподлобья и неуверенно сказала:
  - Вы бабушкин сынок.
  - А как меня зовут?
  На этот вопрос ответила Мила:
  - Петя.
  Военный развеселился:
  - И это правильно. А как зовут вашего папу?
  - Моего папу зовут Петей, но ты не папа! У меня совсем другой папа, молодой и красивый.
  С лица военного медленно сползла улыбка. Но к нему уже бросилась маленькая Мила с криком:
  - Папа, папочка, ты приехал!
  Слово "приехал" она выговорила по-своему: пьиехал. Папа подхватил Милу на руки, расцеловал ее и позвал Лизу:
  - Лиза, доченька, что же ты стоишь? Ведь я твой папа!
  - Нет и нет! - сердито топнула ножкой Лиза и бросилась к столу, за которым всегда работала мама, схватила фотографию молодого мужчины и показала торжествующе военному:
  - Смотрите, вот мой папа!
  Военный расплылся в счастливой улыбке:
  - Доченька, посмотри получше. Это же моя фотография, только довоенная. Война никого не красит, а я после ранения, вот и не совпадаю со своей прежней внешностью. Ну, иди же ко мне!
  И Лиза тоже бросается к папе с отчаянным криком - "Папочка!", обнимает его, целует, рассматривает его со всех сторон, пытаясь оттеснить Милу, но та крепко держит папу за шею и не отпускает. Папа сидит на полу, обнимая обеих дочек, и блаженная улыбка не покидает его лицо. Входная дверь распахивается, и на пороге появляются мама и бабушка. Глаза у мамы сияют, она опускается на колени рядом с папой и обнимает всех разом, его и дочек. Бабушка ласково ворчит:
  - Вставайте, вставайте с пола! Мойте руки и садитесь за стол. Сейчас всех буду кормить обедом. У меня сегодня на обед пустые щи и картошка рассыпчатая с таком. Что же ты, Петенька, заранее не сообщил нам о своем приезде? Катя попросила бы у соседки яичек. Та должна ей за шитье.
  Папа поднимается, берет свой рюкзак и достает из него хлеб, сало, консервы и галеты:
  - Примите, дорогие хозяйки, довесок к вашему рациону. Смотрю, живете вы скудновато. Пожарь, мама, к картошечке сальца.
  - Это я мигом, - отвечает бабушка и начинает хлопотать у плиты. - А живем, как все живут. Нам еще повезло, что дом достался с огородом. Запасли на зиму картошки, так что с голода не помрем. Это жена у тебя - золото и мастер на все руки. В школе ее ценят. Да и трудится она от зари до зари: то в школе, то тетради допоздна проверяет, да еще подрабатывает шитьем. Время идет, ребятишки подрастают, вот матери и обращаются с просьбой перешить что-нибудь.
   Мама не отходит от папы ни на шаг, а он, обняв ее за плечи и посадив дочек на колени, блаженствует в этой атмосфере любви и заботы. Девочки во все глаза смотрят на диковинные продукты. Из того, что выложил папа на стол, им знаком только хлеб. Папа, перехватив их взгляд, дает им по галете, и они начинают ими хрустеть с блаженным выражением на лицах. Бабушка уже пережарила сало и добавила часть его в щи, а большую часть - в картошку. Никогда девочкам обед не казался таким вкусным. А потом папа достал два белых комочка, похожих на снег, и дал дочкам со словами:
  - Полакомьтесь!
  Лиза и Мила с опаской взяли комочки, удивляясь, что они не тают в руках. Папа поощрительно сказал:
  - Лизните язычком, попробуйте!
  Первой отведала лакомство Лиза и зажмурилась от удовольствия:
  - Вкусно как!
  Затем на язычок попробовала сахар Мила и широко открыла глаза: ничего вкуснее за всю свою коротенькую жизнь она еще не пробовала. Обе девочки с причмокиванием лизали каждая свой кусочек сахара.
  - Нравится? - спросил папа, и они согласно закивали своими головками.
   Дни папиного отпуска летели быстро. Девочкам надолго запомнилась снежная баба, которую они слепили вместе. Вышла она высокой и широкой с морковкой вместо носа, со старой метлой и худым ведром на голове. Все ребятишки с улицы ходили на нее любоваться, и папа научил их делать подобных баб. Скоро вся улица была уставлена разновеликими "красавицами". Папа играл с детьми в снежки, строил крепости, катал дочек на санках. А вечерами рассказывал им сказки, которые знал наизусть великое множество. От него они впервые услышали сказки Пушкина: "О мертвой царевне и семи богатырях", "О рыбаке и рыбке", "О царе Салтане" и другие.
   Наступил вечер накануне папиного отъезда. Вечером семья собралась за столом в последний раз в полном составе. У мамы и бабушки поминутно на глаза наворачивались слезы, загрустили и Лиза с Милой. Они никак не хотели, чтобы папа уезжал. Мила сидела у папы на коленях, крепко обняв его, а Лиза примостилась рядом у папиных ног на невысокой скамеечке. Она поминутно спрашивала:
  - Папочка, а когда ты вернешься?
  - Вот разобьем фашистов, и тогда я приеду насовсем.
  - А когда это будет, скоро?
  - Боюсь, что не очень скоро, но мы их разобьем непременно, можешь в этом не сомневаться!
  - А тебя не убьют на войне? - продолжала допрашивать Лиза.
  Мила, услышав ее вопрос, еще крепче прижалась к папе, словно стремясь защитить его от невидимой опасности.
  - Постараюсь, чтобы не убили, но, знаешь, дочка, все может быть. Война - дело серьезное и опасное.
  - Тогда я не пущу тебя на войну! Папочка, не уезжай, я тебя очень люблю! - почти кричит Лиза, обхватив папины ноги. Мила тихо повторяет Лизины слова шепотом:
  - И я не пущу. Папочка, не уезжай! Я тебя люблю!
  - Ах, вы, мои маленькие! Я и сам не хочу уезжать, но нужно. Если я не поеду, другой не поедет, кто же будет громить фашистов? Вот окончится война нашей победой, тогда мы с вами заживем. Ох, как мы с вами заживем красиво и празднично!
  Мила, подняла свое личико вверх, посмотрела папе в глаза проникновенным взглядом и попросила:
  - Папа, возьми меня с собой!
  Лиза строго ей возразила:
  - Тебе нельзя, ты еще маленькая! Ты еще даже говоришь плохо. Папа миленький, возьми лучше меня с собой! Вот увидишь, я буду тебя слушаться и не буду шалить.
  - Доченьки мои славные, нельзя маленьким девочкам быть на войне. Там стреляют из пушек, пулеметов, автоматов. Это мужская работа. Там убивают, а вам нужно расти, учиться.
  - А я уже все умею, мне не нужно учиться, - заявляет Лиза. - Я буду дрова носить, песни раненым петь, водичку им подавать.
  - Нет, моя хорошая, ты лучше оставайся дома за старшую, заботься о маме, бабушке, Милочке. Вот здесь ты принесешь больше пользы. А воевать позволь нам, мужчинам.
  Страх за папу все больше и больше проникает в сердечко Милы, и она начинает громко и отчаянно плакать, судорожно вцепившись в папу:
  - Я не пущу тебя на войну, не пущу!!
  Наплакавшись, она засыпает на руках у папы, но, как только, он хочет переложить ее на печь, где она обычно спит с Лизой и бабушкой, Мила просыпается и снова судорожно обнимает его, боясь, что он уйдет, пока она спит. Наконец, усталость берет свое, и девочка засыпает крепко и уже не слышит, как почти до утра проговорили за столом папа, мама и бабушка, как папа опять ушел на войну, где стреляют из пушек, пулеметов и куда маленьким девочкам нельзя.
   Гуси-лебеди
   После отъезда папы в доме стало все как-то приглушенно. Словно папа увез с собой радость и хорошее настроение. Девочки все больше грустят и о чем-то шепчутся между собой. Мама и бабушка каждый день с нетерпением и волнением ждут почтальона, но писем от папы все нет и нет. И погода за окном переменилась: зима повернула на лето. Все чаще проглядывает солнышко, и лучи его с каждым днем становятся все горячее. И если утром еще лютует мороз-утренник, то после обеда раздается веселая песня капели. Потеряла свои великолепные формы снежная баба: ведро съехало набок и, того гляди, свалится совсем, морковку утащили прожорливые вороны.
   Бабушка Дарья, чтобы немного развеселить внучек, каждую свободную минуту рассказывает им сказки, которых знает великое множество. Особенно по сердцу Миле пришлась сказка про Ивашечку, которого спасли от злой ведьмы гуси-лебеди. Ей захотелось, как Ивашечке, улететь на лебединых крыльях к папе на войну, и она про себя постоянно твердила его слова, которыми он умолял птиц отнести его к родимому дому:
   Гуси, гуси - лебедушки,
   Возьмите меня на крылышки,
   Отнесите меня до матушки, до батюшки,
   До родимого дома!
  Мила всем своим маленьким сердчишком прикипела к папе, тосковала о нем и мечтала о встрече. Каждый день она мысленно разговаривала с ним, рассказывала ему, как она его любит, как хочет его увидеть, забраться на колени, и обнять его. Она часто забиралась в укромный уголок и там грезила наяву. Только Лизе удавалось немного расшевелить Милу и то ненадолго.
   Лиза придумала себе маленького, видимого только ей одной человечка, который ей, якобы, все рассказывает о папе, и пересказывает разговоры с ним Миле. Та слушает, широко раскрыв глаза, и верит каждому Лизиному слову. По рассказам Лизы у папы все хорошо, он герой и бьет проклятых фашистов. Писать письма ему некогда, но он помнит и любит своих дочек. Письмо он обязательно напишет, как только немного освободится. И, действительно, вскоре пришло письмо от папы, в котором он писал, что фашисты сопротивляются, но они обязательно будут разбиты. Просил дочек слушаться маму, бабушку и быть умницами. Лиза и Мила несколько раз попросили маму перечитать папино письмо. Вечером, лежа на печи, девочки перед тем, как заснуть, долго шепчутся, вспоминая папин приезд. Потом Лиза засыпает, а Мила еще долго лежит с открытыми глазами и представляет, как она обязательно отправится к папе на фронт, вот только пусть наступит лето. Она даже придумала, как все это будет.
   И вот наступило долгожданное тепло. Отзвенели весенние ручьи, оделись в пышные зеленые наряды деревья, просохли дороги. Мила положила в карман платья кусочек сухаря и тихонько вышла за калитку. Она не знала, куда идти, но припомнила, с какой стороны объявился папа, и пошла в ту сторону. Она прошла через деревню и увидела большой пруд, в котором плавали гуси почти у самого берега. Мила присела на бревнышко, лежавшее на берегу, и стала смотреть на гусей. Она опять вспомнила сказку, которую ей рассказывала бабушка Дарья про гусей, что пожалели Ивашечку и отнесли его на крыльях к родному порогу. Гуси плавали и не обращали на нее никакого внимания. Тогда девочка запела тонким срывающимся голоском:
   Гуси, гуси, лебедушки,
   Возьмите меня на крылышки,
   Отнесите меня к любимому батюшке!
   А мой батюшка на войне сейчас,
   У него всего много - многошеньки,
   Уж он вас отблагодарит, всем попотчует!
  Гуси продолжали плавать, словно и не слышали причитаний Милы. Тогда она испугалась, что мало посулила гусям, и они поэтому не берут ее на крылья и не несут к папе. Она стала предлагать им все новые и новые блага: предлагала жить в их доме, обещала отдавать им весь свой хлеб. Гуси были, словно глухие и даже не смотрели в сторону Милы. А она все пела и пела, но упрямые гуси к берегу не подплывали, на крылья ее не брали, к папе не относили. Девочка уже со слезами умоляла гусей, она устала, охрипла, но результат был все тот же. Неизвестно, сколько еще времени провела Мила на берегу, если бы не пришла знакомая женщина полоскать белье. Она подошла к Миле, вытерла ей слезы и сказала:
  - Доченька, это не те гуси - лебеди. Это домашние птицы, они летать не умеют и дорогу на войну не знают. Да и никакие гуси на войну не летают: там стреляют, а гуси боятся выстрелов. Пойдем, я тебя отведу домой, а то мама, наверно, тебя обыскалась.
  Она взяла Милу за руку и повела домой. Девочка не сопротивлялась, она слишком устала и проголодалась. А дома уже поднялись переполох и суматоха, Милу искали и не могли найти. Никто не видел, как она ушла и в какую сторону. Первой Милу увидела Лиза и закричала:
  - А Милу тетя Фрося ведет! Мила, где ты была? Нельзя уходить из дома без спроса!
  Мама тоже увидела Милу, бросилась к ней, взяла на руки, целуя, плача и приговаривая:
  - Девочка моя, как ты нас всех напугала! Лиза правильно говорит, что нельзя без спроса уходить из дома. Ты, наверно, голодная? Мы с ног сбились, тебя разыскивая. Бабушке даже пришлось вызывать врача, так она переволновалась. Я тоже от переживаний еле живая. Где ты была, доченька?
  Мила обняла маму за шею и стала ручонками вытирать мамины слезы:
  - Мамочка, не плачь! Я хотела уйти к папе на войну, но гуси не захотели меня к нему отнести.
  - Какие гуси, что за гуси? - всполошилась мама.
  Женщина, приведшая Милу, пояснила:
  - Ваша девочка сидела на берегу пруда и пела гусям песни, чтобы они ее на крыльях отнесли к папе на войну. Там, недалеко от берега эти гуси плавали. Я пришла белье полоскать, смотрю - ваша дочка. Она, видно, давно там находилась.
  Мама благодарно взглянула на Фросю:
  - Спасибо вам, Фросенька, что привели Милочку. Мы тут уже все с ума сошли от тревоги. Спасибо вам!
  Фрося ушла, а мама прижала к себе Милу и сказала:
  - Обещай больше никогда не уходить из дома! Война скоро закончится, и папа сам приедет к нам.
  А Лиза подтвердила:
  - И мне маленький человечек сказал, что скоро немцев разобьем, и папа вернется.
   Но до конца войны было еще очень далеко.
   Переезд в город
   В деревне девочкам жилось привольно. При доме был сад - огород, в котором они, в основном, проводили почти все время. У каждой из них был свой заветный уголок, в котором находился "секрет". Это была вырытая неглубокая ямка, устланная листьями, на которых лежали разноцветные стеклышки, найденные каждой из девочек. У Лизы секрет был больше и красочнее, а у Милы были два прозрачных разноцветных стеклышка, каких не было у Лизы. Одно стеклышко было желтым, а второе зеленым. Если смотреть в желтое стеклышко, то все вокруг становилось солнечным и ярким даже в ненастный день. А если смотреть в зеленое, то зелень трав и листвы деревьев становилась темнее и сочнее, а небо приобретало странный оттенок, который бабушка называла цветом морской волны. Что такое морская волна, Мила не знала, но ей очень нравилось это выражение - цвет морской волны. Лиза несколько раз просила Милу поменяться с ней стеклышками, но Мила ни за что не хотела расставаться со своими сокровищами. Лиза сердилась на сестру, но обычно покладистая Мила твердо стояла на своем.
   Однажды маму вызвали в город, и она вернулась расстроенная. Маму назначили заведующей гороно, и поэтому семье предстоял переезд в город. Девочки спросили у мамы, что такое гороно? Они видели мамино огорчение, и гороно им представлялось сердитым дядькой, который обидел маму. Но оказалось, что это - такое учреждение и называется оно полностью -городской отдел народного образования. Маму расстроило то, что приходилось покидать налаженный быт. В деревне семья практически не ощущала недостатка в питании: кормил огород, мама шила сельчанам за продукты - молоко и яйца для дочек и престарелой свекрови. А что их ожидает в городе? Опять жить у бабушки Марфы в перенаселенном домочадцами доме? Питаться продуктами, выдаваемыми по карточкам? Но приказ есть приказ, и в военное время он не обсуждается. Собирались недолго. Вещей за это время много не нажили, а чужого ничего не взяли, хотя председатель сельсовета и предлагал им, как эвакуированным взять на первый случай необходимое: постельное белье, посуду. Единственное, на что согласилась мама, по осени приехать и выкопать картошку.
   День переезда выдался солнечный и теплый. Председатель колхоза выделил пару быков, которых впрягли в телегу, устланную мягким сеном. Погрузили вещи, сели сами, возница стегнул быков по крутым бокам, и телега тронулась. Скорость у быков была небольшая, телегу слегка потряхивало и покачивало, и девочки задремали. Спалось им сладко. Аромат сена приятно щекотал ноздри и слегка дурманил. Миле снился цветущий луг, по которому они идут все вместе: папа, мама, бабушка Дарья и она с Лизой. Папа крикнул девочкам: "Догоняйте!" и побежал вперед, а они с Лизой бежали за ним и никак не могли догнать. Но вот папа остановился, подхватил дочек на руки и закружил их в веселом вихре. А они смеялись и смеялись, да так, что заболел живот. Мила открыла глаза и не сразу поняла, где она и что с ней. Она слегка застонала, и мама наклонилась над ней:
  - Что с тобой, доченька? Что-нибудь болит?
  - Нет, уже не болит. Мама, мне снился папа. Он был очень веселый и кружил нас с Лизой.
  - А болело? Что болело, где?
  - Мы с Лизой сильно смеялись, и у меня от смеха заболел живот.
  - А сейчас не болит?
  - Нет. Все хорошо.
  - Посмотри, доченька, как вокруг красиво.
  Мила села и огляделась вокруг. Дорога шла через молодой лес. Стройные березки стояли вдоль дороги вперемежку с елями и соснами. По высокому голубому небу плыли редкие пушистые, словно из ваты, облака. Девочка положила голову маме на колени и засмотрелась на небо. Ей казалось, что облака плывут в ту сторону, где папа, и она мысленно просила их передать папе, как она его любит и скучает по нему. Бабушка Дарья, сидя, дремала, склонив голову вниз. Голова при каждом толчке качалась вверх - вниз, словно бабушка с кем-то соглашалась. Миле стало смешно. Но потом мерное покачивание телеги снова ее убаюкало.
   В город приехали под вечер. Сказать по правде, в доме бабушки Марфы им никто особенно не обрадовался. Только дедушка Матвей крепко расцеловал обеих внучек со словами: "Какие же вы стали большие, крепкие!" и ушел снова в сарай, где проводил большую часть времени. Особенно недоволен приездом новых постояльцев был Вовка. В отсутствие девочек он был полновластным хозяином печи. А теперь его владычество закончилось. Он презрительно оглядел приехавших и неспешно ушел в свою комнату. Бабушка Марфа стала приветливее, когда увидела, что гости привезли с собой большой мешок картошки, и по полмешка пшеницы, гороха. В этот приезд они были уже не нахлебниками, и это ее порадовало. С продуктами в городе стало уже трудно. Бабушка еще больше повеселела, когда узнала, что осенью прибудет дополнительная картошка, убранная с огорода.
   Мама определила Лизу и Милу в детский сад, и они каждое утро вставали рано и вместе с мамой уходили из дома: мама - на службу, а девочки - в детский сад. Там неожиданно у Милы открылись способности к пению, и музыкальный руководитель с удовольствием занималась с девочкой дополнительно. У Милы оказался абсолютный слух и чистый звонкий голосок. Мила стала непременной участницей всех утренников и концертов. Когда мама впервые услышала, как Мила поет песню Исаака Дунаевского о Сталине, она прослезилась. У этой песни была сложная прихотливая мелодия в широком диапазоне, но Мила все спела с чувством и очень чисто. Ее стали брать выступать в госпитале перед ранеными, и у тех светлели лица, когда девочка начинала свое выступление. А потом они разражались долгими аплодисментами и просили Милу спеть еще и еще. И она пела полюбившиеся им песни про Катюшу, синий платочек, Таню - партизанку и другие. Лизе тоже хотелось выступать, и они с Милой разучили песню про незадачливого петушка. Скоро сестры стали желанными гостьями на всех концертных площадках.
   А дома тем временем обстановка накалялась. Две бабушки никак не могли ужиться друг с другом. Бабушка Марфа ни за что не хотела допустить бабушку Дарью в свои святая святых - на кухню. А бабушка Дарья не могла сидеть без дела. К тому же, она знатно пекла хлеб и пироги из отрубей. Каждое утро у бабушек возникал спор, кому готовить еду и что готовить из тех скудных продуктов, что были в их распоряжении. Победу всегда одерживала бабушка Марфа, и приходилось бабушке Дарье уходить из дома, чтобы немного отойти от обиды. Обычно в таких случаях она шла на рынок, чтобы купить внучкам молоко на вечер, когда те придут из детского сада. Молоко она всегда брала у одной и той же молочницы, которая нравилась ей своим опрятным видом и умеренной ценой за пол-литра молока. Но однажды молочницы не оказалось на привычном месте. Вместо нее торговал пожилой мужчина, очень схожий лицом на молочницу. Бабушка Дарья подошла к нему с вопросом, что случилось с молочницей. Мужчина ответил:
  - Сестра приболела немного и послала меня вместо себя. Она предупредила, что вы постоянно берете у нее молоко, и подробно описала вас. Так, будете брать молоко или нет?
  - Буду, обязательно буду. Передайте вашей сестре, что я желаю ей скорее поправиться!
  - Коль скоро вы наша постоянная покупательница, давайте познакомимся. Меня зовут Мирослав, а сестру - Венцеслава.
  - Какие у вас звучные имена. А меня зовут Дарьей, можно просто Дашей.
  Они разговорились. Мирослав рассказал, что они с сестрой - поляки, близнецы, но родились в Советском Союзе и считают его родиной. Живут они в собственном доме, держат корову и прочую мелкую живность. Он пригласил бабушку Дарью в гости, и она пришла вместе с Милой. Мила очень понравилась Мирославу и его сестре. Особенно они очаровались девочкой, когда она спела для них песенку про пчелку. С этого дня Мирослав, его сестра и бабушка Дарья подружились, и вежливый поляк или его сестра нередко наливали ей молоко бесплатно, приговаривая при этом: "Для маленьких деток, пани!"
   Смерть дедушки Матвея
   Бабушка Дарья нередко уходила к своим друзьям на целый день, чтобы не слушать ворчания бабушки Марфы. В таком случае громоотводом для плохого настроения бабушки Марфы оставался дедушка Матвей. Он как-то сдал в последнее время, старался быть еще тише и незаметнее. Наступила зима снежная и морозная, и он уже не мог из-за холодов долгое время находиться в сарае. Когда бабушка Марфа особенно донимала его своими придирками, он накидывал безрукавку и уходил из дома. В один из таких моментов он простудился и заболел. Врач нашла у него воспаление легких. Лечили дедушку Матвея народными средствами, поскольку лекарств необходимых не было. Но ему день ото дня становилось все хуже. Детям не разрешали шуметь, громко разговаривать и бегать. Однажды Лиза и Мила услышали, как бабушка Марфа говорила соседке:
  - Совсем плох Матвей. Наверно со дня на день надо ждать кончины. Исхудал весь, смотреть страшно.
  Мила тихо спросила у Лизы:
  - А кто такая кончина? Она поможет дедушке выздороветь, когда придет?
  Лиза отозвалась:
  - Не знаю. Давай спросим у бабушки Дарьи.
  Бабушка Дарья, выслушав их вопрос, погладила сестер по головкам и сказала:
  - Нет, кончина не поможет дедушке выздороветь. Она поможет ему улететь на небо.
  Глаза у сестер округлились:
  - Как улететь? Разве дедушка умеет летать?
  - Эх, вы, мои глупыши! Не сам дедушка улетит, а его душа. У каждого человека есть душа. Мы ее не видим, а лишь чувствуем. Мы на земле жители временные. И, когда кончается наш срок на земле, душа возвращается туда, откуда к нам прилетела - на небо. Поняли? Вам еще рано об этом думать, вам еще жить и жить.
  Девочки во все глаза смотрели на бабушку Дарью. Их мучил вопрос, а где живет душа в человеке? Бабушка объяснила им, что никто этого не знает, но, скорее всего, там, где и сердце человека. Посыпались новые вопросы, и бабушка Дарья еле успевала на них отвечать.
   На другой день под вечер пришел старичок, одетый во все черное, прошел в комнату, где лежал дедушка Матвей. Из комнаты всех выпроводили, оставив дедушку Матвея наедине с пришедшим человеком. Девочкам очень хотелось узнать, что за человек пришел к дедушке и о чем он так долго с ним беседует. Они облепили бабушку Дарью и спросили ее. Та прижала их к себе и сказала:
  - Облегчает свою душу дед Матвей, чтобы душа прямо к Богу на небо взлетела. За всю жизнь много грехов совершает человек, и душа покрывается невидимой коркой, которая тянет ее к земле. А когда очистишь свою душу, ей легко будет покинуть грешную землю. Только вы никому не рассказывайте, что к дедушке приходил этот человек. А то нам всем будут неприятности. Обещаете?
  - Обещаем, - в один голос ответили сестры.
   Умер дедушка Матвей ночью во сне накануне воскресенья. Его обмыли, одели во все чистое и положили в заранее приготовленный им самим гроб. В доме завесили зеркала и все стекла. Бабушка Марфа и мама Катя сидели у гроба в черных платках и плакали. Весь день приходили родные, соседи и знакомые прощаться с дедушкой Матвеем. Девочки по случаю выходного в садик не ходили. Они сидели на печке, притаившись за занавеской, и тихонько рассуждали обо всем, что видели и слышали.
  - Почему мама все время плачет? - спрашивала Мила.
  - Она, наверно, не знает, что душа дедушки улетела на небо. Смотри, он совсем не движется. Наверно, очень крепко спит. А ты не видела кончину, какая она?
  - Не видела. Может, тетя Валя - кончина?
  Тетя Валя была лучшей маминой подругой и очень нравилась сестрам. Она всегда была приветливая и веселая и всегда что-нибудь приносила девочкам: то сухарик, то сладкую морковку, то кусочек печеной тыквы.
  - Почему ты так думаешь?
  - Она добрая и, наверно, поможет душе дедушки улететь на небо.
  - А как она это сделает?
  - Не знаю.
  - Я придумала. Давай за ней следить. Так и узнаем, как она поможет дедушке.
  Они стали из-за занавески следить за каждым движением Вали и сами не заметили, как уснули.
   На кладбище девочек не взяли, и они не видели, как хоронили дедушку. А потом были поминки, которые сестрам очень понравились, потому что на столе были блины и кисель, который они до этого никогда не пробовали. Кисель был непривычного розового цвета, очень сладкий на вкус. Первый глоток девочки отхлебнули с опаской и зажмурились от удовольствия. Им хотелось, чтобы удовольствие длилось, хотелось, чтобы кисель никогда не кончался. Но стакан опустел очень быстро, и тогда Лиза тихо шепнула Миле на ушко:
  - Хотя бы еще кто-нибудь умер, чтобы нам дали киселя.
  - Что ты такое говоришь, Лиза? Смотри, как плачет мама и бабушка Марфа. Пусть мы никогда не будем пить кисель, только пусть никто не умирает.
  - Да, пусть все живут, но и кисель пусть будет. Очень уж он вкусный!
  Бабушка Дарья заметила, что девочкам кисель очень понравился и принесла им еще по одному стакану. Они благодарно на нее взглянули и стали пить кисель медленно, медленно, растягивая блаженство. За столом тем временем становилось все оживленнее и оживленнее. Все вспоминали, какой был добрый и уважительный дедушка Матвей, как он всем соседям спешил на выручку, какие у него были золотые руки. Неожиданно во весь голос заголосил Вовка:
  - Мы с дедушкой не успели починить мне старенький дяди Толин велосипед. Теперь уже у меня никогда не будет велосипеда!
  Тетя Валя его осадила:
  - Нашел, о чем горевать! Надо жалеть, что у тебя не будет такого золотого деда, а ты про велосипед толкуешь. Велосипед - это всего навсего железяка, без него легко можно обойтись. А вот без деда тебе будет тяжело. Он тебя то и дело на путь истинный направлял. Эх, Вовка, один ты теперь мужик в доме остался, вот о чем надо думать, а не о баловстве.
  В разговор вступила Динка. Она уже достаточно опьянела, но пока держалась в рамках, выискивая повод к чему-нибудь придраться. Услышав Валины слова, она скандальным голосом возгласила:
  - Чего ты к моему мальцу пристала? Ты своих оборвышей воспитывай, а со своим я сама как-нибудь без твоей помощи справлюсь. И что за мода такая - всех поучать!
  Валя уже готова была ответить резкостью, но Катя положила свою руку на ее руку и тихо сказала:
  - Не обращай внимания. Не нужно скандала, ведь поминки, а не гулянка.
  И Валя сдержалась. Она встала из-за стола и предложила выпить на посошок в память о светлом и добром человеке, каким был дед Матвей. Вслед за ней поднялись и остальные гости и стали прощаться. После их ухода Динка дала волю своему раздражению. Ей не удалось спровоцировать на скандал Валю, и виной тому была Катя. Вот на нее Динка и обрушила свой пьяный гнев:
  - Что ты из себя самую умную строишь? Не твоего ребенка обидели, а моего. Что ты всегда лезешь, куда тебя не просят?
  Катя молча убирала со стола, никак не реагируя на Динкины выкрики. Зато Лиза и Мила смело выступили вперед и закричали Динке прямо в лицо:
  - Ты плохая, тетя Дина! Не кричи на нашу маму! Наша мама лучше всех, а ты злая, как баба-Яга из сказки, вот!
  Динка на мгновение опешила, а потом направилась к девочкам с намерением влепить им по подзатыльнику:
  - Ах вы, змееныши! Я вам покажу бабу Ягу!
  Но тут выступила бабушка Дарья, держа в руке ухват:
  - А ну, угомонись, девка! Не то я тебя так приглажу этим самым ухватом, что век будешь помнить. Разошлась, как на гульбище, совсем совесть потеряла! Какого человека схоронили, а вот такая шалава, как ты, гуляет по белу свету и людям настроение портит!
  Удивительное дело, но Динка, увидев ухват в руках бабушки Дарьи, разом остыла и примиряюще сказала:
  - Брось свою рогатину! Не трону я твоих мальцов. Я пошутила.
  - Ишь ты, шутница какая нашлась! Иди к себе и не путайся под ногами. Дай людям спокойно убрать со стола, - заключила бабушка Дарья, но ухват далеко не отставила.
  Динка, бормоча под нос ругательства, ушла в свою комнату. Катя подошла к бабушке Марфе, отрешенно сидящей за столом:
  - Мама, иди, приляг, отдохни! Не хватает, чтобы и ты расхворалась. Папу уже не вернешь, жить нужно дальше.
  Она обняла мать за плечи и осторожно повела ее к кровати. Бабушка Марфа не сопротивлялась, только плечи ее мелко вздрагивали от сдерживаемых рыданий.
  - Ты, Марфуша, поплачь, не держи в себе горе! - сочувственно произнесла бабушка Дарья. - Я знаю, как тяжело потерять близкого человека.
  - Это я виновата в его смерти, - шептала бабушка Марфа - одна я.
  - Не казни себя, Марфуша! Никто не виноват. Видно, его пора пришла. У каждого человека свой срок. Вот его срок и вышел, - утешала бабушка Дарья.
   Поздно вечером, лежа рядом с бабушкой Дарьей на печке, Лиза и Мила по очереди спрашивали ее, видит ли их с неба дедушка Матвей. Смерть деда потрясла их маленькие существа, и они никак не могли смириться с мыслью, что никогда больше его не увидят. Им было непонятно, почему дедушка их видит с неба, а они его нет. Бабушка Дарья, как могла, старалась понятными словами объяснить им, что такое душа, и почему душа невидима для человеческого глаза. Под ее объяснения девочки заснули.
   Поход в фотографию
   Весной папа с фронта прислал письмо, в котором просил маму Катю прислать ему фотографию дочек и свою. В одно из воскресений мама объявила:
  - Девочки, сегодня идем в фотографию. Папа хочет никогда с вами не разлучаться. Сейчас я вас принаряжу, расчешу ваши волосики, и мы пойдем. Вы должны быть красивыми, чтобы папа увидел, что у нас все хорошо и не волновался о нас.
   Сборы в фотографию затянулись. Оказалось, что девочки выросли из своих нарядных платьев. И если Миле можно было надеть Лизино платье, предварительно его кое-где ушив и укоротив, то Лизе надеть было нечего. Лиза была уже готова разреветься от огорчения, но бабушка Дарья сказала:
  - Не плачь! Я постараюсь помочь тебе.
  Она достала свое единственное крепдешиновое нарядное платье, память о мирной счастливой жизни, которым очень дорожила, и сказала маме Кате:
  - Из юбки этого платья выйдет прелестный сарафанчик, под который можно надеть белую блузочку, и будет очень нарядно.
  - Мама, а как же вы? Ведь это любимое ваше платье! - огорченно воскликнула Катя.
  - Нашла, о чем говорить! Куда мне в нем ходить? Да, и годы мои ушли, мне уже не по возрасту щеголять в таких платьях. Бери, бери, пока я не передумала.
  С этими словами бабушка Дарья положила платье перед Катей и вышла из комнаты. Из своей комнаты выглянула Динка. Увидев лежащее платье, она так и подскочила к нему:
  - Какая прелесть! Не продашь? - обратилась она к Кате.
  - Нет! - отрезала та и взяла в руки ножницы.
  - Ты хочешь резать такую красоту? - всплеснула руками Динка. Она во все стороны вертела платье, рассматривая его. - Да, ты с ума сошла! Что хочешь за это платье?
  Растерявшаяся, было, Лиза подскочила и выхватила из рук Динки платье:
  - Это мое платье! Мне бабушка Дарья подарила. Не трогай его!
   Руки у мамы Кати были, действительно, золотые и уже часа через два был готов и сарафанчик, и платье для Милы. У Лизы были красивые светлые волнистые волосы до плеч, а у Милы - темные непослушные прямые, как у мальчика. Мама украсила их бантами, которые она соорудила из остатков юбки бабушки Дарьи. Оглядев девочек, мама осталась довольна их внешним видом. Сама мама надела довоенное желтое крепдешиновое платье, которое ей удивительно шло, а на ноги - бежевые модельные туфли на каблуке. Эти туфли ей подарил муж после рождения Милы, и мама ими очень дорожила. Вошедшая бабушка Дарья восхищенно воскликнула:
  - Какие же вы у меня красавицы! Катюша, какая же ты молодец! И как ладно на Лизе сидит сарафанчик! Ну, с Богом! Удачи вам!
   По улице Лиза и Мила гордо вышагивали рядом с мамой. Им казалось, что все обращают на них внимание и видят, какие они стали большие и красивые. Навстречу им попалась Валя и, оглядев сестер со всех сторон, спросила:
  - Кто же вас так нарядил? Вы, как невесты! Папа вас и не узнает.
  Девочки в один голос загалдели:
  - Это мама нас нарядила. Тетя Валя, а вам нравятся наши банты?
  - Очень! Я вас даже не сразу узнала. Такие вы стали...такие, как принцессы... Ваша мама - просто рукодельница!
  Лиза не утерпела и сказала:
  - А мне сарафан мама из платья бабушки Даши сшила. Бабушка не пожалела свое самое любимое платье!
  Мила еле слышно сказала:
  - А на мне Лизино платье.
  Валя, заметив огорчение девочки, решила ее подбодрить:
  - Тебе очень идет это платье. И Лиза не пожалела отдать его тебе?
  Лиза тут же вмешалась:
  - Нет, я не пожалела. Ведь Мила моя младшая сестра, а с младшей сестрой нужно всем делиться.
  - Какие же вы молодцы, что такие дружные! Ну, не буду вас больше задерживать. Удачи, Катюша!
   В фотографии было пусто и тихо. Веселый старичок фотограф, увидев входящих, радостно загудел:
  - Что за красавицы ко мне пришли! Как желаем сниматься: вместе или по отдельности?
  Мама ответила:
  - И вместе, и по отдельности.
  Лиза тут же вмешалась:
  - Вы нас сгафируйте красиво. Это для папы, он на фронте.
  Мила робко поддержала сестру:
  - Папа бьет фашистов. Он герой.
  Фотограф весь просто засветился от удовольствия:
  - Ах, какие замечательные барышни пришли ко мне! Непременно, непременно сфотографирую вас в лучшем виде! На каком фоне желаете сняться? - обратился он к маме. - Есть горные вершины, есть золотая рожь, есть березки, есть интерьер гостиной.
  Мама сказала:
  - Давайте на фоне березок.
  Фотограф тут же вытащил, развернул и повесил задник, на котором были нарисованы белоствольные березки и голубело небо. Фотограф подставил для мамы муляж березового пенька, на который мама присела, а девочек он поставил по обе стороны, причем Мила непроизвольно склонила головку к маминому плечу. Фотографу это очень понравилось. Он попросил и Лизу сделать то же самое. Потом он долго устанавливал фотоаппарат, накрытый черным полотнищем, подныривал под полотнище и снова выглядывал из него. При этом он постоянно шутил и рассказывал разные смешные истории. Девочкам фотограф очень понравился, и они весело смеялись его шуткам. Затем старичок принес из другой комнаты большую пластину, вставил ее в фотоаппарат и сказал:
  - Девочки, смотрите сюда, сейчас отсюда вылетит птичка.
  Мила и Лиза, не отрываясь, смотрели туда, куда показал старичок, но так и не увидели птичку. Когда фотограф сказал, что все снято, они разочарованно воскликнули:
  - А как же птичка? Где птичка? Мы ее не увидели.
  Они готовы были заплакать от огорчения, но фотограф весело произнес:
  - Птичка слишком быстро улетела. Не огорчайтесь! Сейчас мы все повторим, снимая вас, милые барышни, по отдельности, и тогда вы обязательно увидите птичку.
  Он сфотографировал сестер вместе и каждую по отдельности, но, сколько девочки не вглядывались, пытаясь разглядеть птичку, они ее так и не увидели. Старичок фотограф развел руками:
  - Видно, птичка спит и не хочет вылетать из фотоаппарата.
  Лиза подошла к треноге, на которой помещался фотоаппарат, и стала приговаривать:
  - Птичка, проснись, покажись нам, а то мы сейчас уже уходим.
  Мама взяла Милу за руку и позвала Лизу:
  - Идем, дочка, домой. Птичка не хочет просыпаться. Мы ее посмотрим, когда придем за готовыми карточками.
  Но Лиза уперлась и никак не хотела уходить. Она победительным жестом сложила перед собой руки и набычилась. Мама ее и так уговаривала и эдак, но Лиза не двигалась с места. Она решила, во что бы то ни стало, дождаться пробуждения птички. Старичок фотограф уже и не рад был, что сказал про птичку, которая должна вылететь из объектива. Так прошло не менее получаса. Наконец, мама не выдержала и вместе с Милой направилась к двери, бросив Лизе на ходу:
  - Мы уходим. А ты, если хочешь, можешь оставаться и ждать, сколько твоя душа пожелает.
  Лиза захныкала:
  - Я не хочу оставаться одна!
  Старичок подошел к ней со словами ободрения:
  - Оставайся, девочка! Будешь моей помощницей, а то мне одному скучно.
  - Не хочу быть вашей помощницей, - отрезала Лиза. - Я хочу домой!
  - Вот и славно! - заключила мама и вместе с дочками вышла из фотографии.
  На улице ярко светило солнце, и девочки после полутемного помещения даже зажмурились. Лиза увидела камушек, подняла его и позвала Милу:
  - Смотри, Мила, какой камешек красивый! Весь беленький и только крапинки темные.
  Разглядывая камешек, девочки забыли про птичку и не вспоминали ее до самого дома. Только вечером, ложась спать, они рассказали бабушке Дарье, как птичка не захотела им показаться. На что бабушка заметила, что так всегда говорят фотографы, чтобы дети не закрыли глаза во время съемки, а то фотографии будут испорчены. А птички на самом деле никакой нет.
   Фотографии вышли просто замечательные. Девочки на них широко таращили свои глазенки, пытаясь разглядеть птичку, и слегка улыбались. В общем, получились они на фотографиях очень живыми и веселыми. Папа, получив фотографии, остался ими очень доволен, о чем и сообщил в своем письме с фронта.
   Переезд на новое место жительства
   Бабушка Дарья очень подружилась со своими новыми знакомыми - братом и сестрой поляками, у которых покупала на рынке молоко. Она несколько раз была у них в гостях вместе с Милой и восхищалась их большим просторным домом. Однажды она пожаловалась хозяевам дома на житье у бабушки Марфы и, особенно на поведение Динки, которая почти каждый день устраивала пьяные скандалы и не давала невестке Кате спокойно готовиться к занятиям и проверять школьные тетради. Мирослав и Венцеслава переглянулись, после чего Мирослав, откашлявшись, предложил бабушке Дарье переехать к ним в дом со всем своим семейством. Мила в это время что-то сосредоточенно вертела в своих пальцах. Венцеслава , которая уже несколько минут наблюдала за ней, обратилась к девочке:
  - А чем ты так увлеченно играешь, Милочка?
  Мила доверчиво посмотрела на нее, разжала ручонку и показала зажатую в ней пробочку:
  - Это пробочка от бабушкиного крема, которым она мажет лицо, чтобы не было морщинок.
  Бабушка Дарья залилась кумачовым румянцем и деланно рассмеялась:
  - Милочка, что же ты выдаешь бабушкины секреты?
  Девочка испуганно взглянула на бабушку, но Венцеслава ее успокоила:
  - Не переживай, Милочка. Теперь это будет наш общий секрет. Знаете, Даша, я очень полюбила вашу внучку, и мне необычайно хочется, чтобы вы все к нам переехали. Тогда я могла бы общаться с Милочкой каждый день. Что вас держит в том ужасном доме, где буянит пьяная женщина? Вашей невестке, вам и детям будет у нас хорошо. У нас пустует соседняя половина дома. Ход туда отдельный, и при желании вы можете даже не общаться с нами. Пойдемте, я вам покажу ваше будущее жилище.
  Бабушка Дарья смущенно проговорила:
  - Даже и не знаю, что сказать. Вы говорите о нашем переезде, как об окончательно решенном вопросе, но ведь я должна посоветоваться с Катей. Что скажет она? Ведь она живет в родительском доме!
  Мила слушала разговор с замиранием сердца. Ей очень нравилось в доме брата и сестры. Она не смогла удержаться, чтобы тут же не вмешаться в разговор старших:
  - Бабушка, соглашайся! Мама не будет против. Мне здесь очень и очень нравится!
  - Ну, вот видите! - торжествующе произнесла Венцеслава. - Устами младенца глаголет истина. Пойдемте, смотреть апартаменты!
   Пустая половина дома состояла из небольшой прихожей, кухни и двух просторных светлых комнат. Окна выходили на южную сторону, и комнаты были залиты солнечным светом.
  - Бабушка, смотри, как здесь красиво! - воскликнула Мила.
  Она подбежала к печи, которая разделяла комнаты, одновременно обогревая их, и была украшена рельефными изразцами. Мила долго и сосредоточенно их рассматривала, на ходу придумывая, что изображено на том или ином изразце. Потом она достала из кармашка платья маленький осколок зеркала и стала пускать по стенам веселых солнечных зайчиков. А потом проскакала на одной ножке через все комнаты и вернулась обратно, слегка запыхавшись:
  - Бабушка, соглашайся!
  Бабушка стояла в некоей растерянности:
  - Даже не знаю, что сказать. Действительно, здесь и светло, и просторно. Я скажу Кате. А сколько вы возьмете с нас за квартиру?
  - Об этом не беспокойтесь! Плата будет чисто символической. Главное, что нам с братом не будет страшно одним в таком большом доме. И потом: вы нас здорово выручите. Если вы не согласитесь, к нам все равно подселят эвакуированных и, кто знает, что это будут за люди? Лучше жить со знакомыми и приятными тебе людьми, не так ли?
   По дороге домой Мила без конца теребила бабушку и буквально замучила ее вопросами, понравилось ли ей на новом месте и уговорит ли она маму переехать. Катя согласилась сразу и безоговорочно. Она видела этот дом, в который им предстояло переехать, и ей он нравился своей добротностью и ухоженностью. К тому же, дом стоял на берегу реки, а она просто обожала воду. Сборы были недолгими, а прощание получилось непростым. Бабушка Марфа сначала не на шутку обиделась, что дочь покидает ее дом, но Катя ласково обняла ее за плечи и сказала:
  - Мама, мы же не на край света уезжаем. Мы будем часто навещать тебя, а ты будешь приходить к нам, когда захочешь. Ты же видишь, что мне с Диной под одной крышей тесно. Я не могу сосредоточенно готовиться к урокам, я устала от скандалов и передряг. Пойми меня правильно.
  И бабушка Марфа сдалась.
   На новом месте освоились сравнительно быстро, ведь к хорошему привыкается легко. Особое раздолье было для девочек. В их распоряжении была большая веранда на втором этаже и небольшой дворик, примыкающий к дому. Мирослав Антонович и Венцеслава Антоновна в них просто не чаяли души и всегда старались угостить чем-нибудь вкусненьким. Девочки звали их Слава Антоновна и Слав Антонович и нередко вместе с бабушкой Дарьей допоздна засиживались на их половине дома. Взрослые играли в лото, а девочки следили за игрой и между делом выучили все цифры на игральных бочонках. Они очень расстраивались, если бабушка Дарья проигрывала, и радовались ее выигрышу. Если игра затягивалась допоздна, девочки незаметно для себя засыпали на диване, и их потом по очереди переносил Мирослав Антонович. Он очень близился с бабушкой Дарьей, и все чаще выражал свое намерение жениться на ней. Бабушка Дарья отшучивалась, ссылаясь на солидный возраст и на сложное военное время, но Мирослав Антонович был настойчив. И, наконец, бабушка Дарья сдалась. Они решили обвенчаться в местной церкви, для чего отправились на службу, чтобы после нее договориться со священником о времени совершения таинства, и взяли с собой Милу. Девочка первый раз была в церкви и с удивлением оглядывалась по сторонам. Ее поразило обилие икон по стенам, изукрашенные позолотой царские врата, мерцающие свечи на подсвечниках, церковное пение. Она постоянно теребила бабушку и тихонько ее спрашивала, кто изображен на многочисленных иконах. Когда девочка увидела большой крест и распятого на нем Христа, она не на шутку взволновалась. Бабушка пообещала ей, что непременно все расскажет, когда они пойдут домой. Выслушав историю распятия Христа, Мила долго находилась под впечатлением услышанного. Она то и дело возвращалась в разговоре к этому событию, спрашивая бабушку:
  - Бабушка, а Христу было больно?
  - Да, Милочка, ему было очень больно.
  - А зачем его распяли, ведь он никому не делал ничего плохого?
  - Плохие завистливые люди хотели от него избавиться, потому что весь народ его любил и ходил за ним. А им хотелось, чтобы почитали только их.
  - А почему же народ не заступился за Христа?
  - Понимаешь, для всего народа было лучше, чтобы Иисус отдал за них свою жизнь. Он принял страдания, чтобы все люди, верующие в него, имели вечную жизнь.
  - Как это?
  - Ты пока маленькая и не все сумеешь понять. Подрастешь и узнаешь сама. Христос сам добровольно пошел на смерть, чтобы мы могли жить вечно.
  - И никогда не умирать?
  - Никогда.
  - Бабушка, мне его очень, очень, преочень жалко! Ты еще расскажи мне про него.
  И бабушка Дарья снова и снова рассказывала внучке историю жизни Христа, но при этом просила ее ни с кем больше о нем не говорить. Так у бабушки и внучки появилась общая тайна.
   Миле было интересно, как проходит венчание, и бабушка ей объяснила, что, когда мужчина и женщина хотят обвенчаться, они идут в церковь. Там священник совершает таинство венчания, одевая на молодых венцы и посылая Божье благословение на них. Мила с нетерпением ждала этого дня, но венчание не состоялось. Бабушка Дарья поделилась своим секретом с бабушкой Марфой, а та рассказала об этом своим знакомым. Когда бабушка Дарья и Мила подошли к церкви в назначенное время, они увидели множество народа. Бабушка Дарья спросила у одной из женщин, по какому поводу собралось столько людей, и та ответила, что двое стариков решили венчаться, и это так интересно. Бабушка Дарья тут же развернулась и увела Милу домой. Мила не хотела идти, она упиралась и капризничала. Ей очень хотелось посмотреть, как на бабушку будут надевать венец и как на нее Боженька пошлет свое благословение. Но бабушка была неумолима и упрямо вела ее домой. Так и не состоялось венчание бабушки и Мирослава Антоновича. Он вернулся домой позднее весь в тревоге, и у него было непростое объяснение с бабушкой Дарьей. Но Мила этого не слышала, она уже спала в своей постели.
   Пребывание девочек в детском доме
   В начале лета маму городское партийное начальство послало в длительную командировку по району с тем, чтобы она агитировала население собирать средства на строительство для нашей армии быстроходного танка. Бабушка Дарья, как нарочно, всерьез заболела, к тому же в городе было голодно, и поэтому мама договорилась с заведующей детским домом для детей фронтовиков, что Лиза и Мила проведут все это время в детском доме. Детский дом располагался за городом в красивом парке, в бывшем до революции барском доме. За бабушкой согласились ухаживать Венцеслава Антоновна и Мирослав Антонович. Они просили маму и девочек оставить на их попечение, но мама не решилась обременить их столь серьезной заботой.
   В детский дом приехали незадолго до обеда, и мама вместе с Лизой и Милой прошла в кабинет заведующей, которая оказалась молодой улыбчивой женщиной с короной кос вокруг головы. Миле она понравилась с первого взгляда, и девочка про себя решила, что это царевна из сказки. А Лиза, предчувствуя предстоящее расставание с мамой, никак не хотела отпускать ее руку и смотрела на заведующую недобрым взглядом исподлобья. Женщина улыбнулась вошедшим гостям и радушным жестом пригласила всех располагаться поудобнее на черном клеенчатом диване.
   Мама, в свою очередь, приветливо поздоровалась с хозяйкой кабинета:
  - Здравствуйте Софья Павловна! Вот я и привезла вам своих дочек. Это старшая Лизонька, а младшая - Милочка. Девочки, поздоровайтесь с Софьей Павловной. Вы поживете некоторое время здесь в этом красивом доме, а потом я за вами приеду и заберу вас домой.
  Лиза нахмурилась и недовольно скрестила руки на груди:
  - Мне здесь не нравится! Я хочу домой.
  Мама присела перед ней на корточки и тихо сказала:
  - Лиза, не начинай! Я тебе уже объясняла, что мне нужно уехать, бабушка болеет, и поэтому вы побудете здесь, пока я буду в отъезде. А потом я вас заберу домой. Ты уже большая девочка и должна понимать: мне тоже не хочется расставаться с вами, но я не могу отказаться от поездки. Какой пример ты показываешь Миле? А если и она начнет капризничать, что мне тогда делать? Лиза, я прошу тебя, не упрямься!
  Софья Павловна поспешила маме на помощь:
  - Лиза, пойдем, я покажу тебе, как у нас здесь хорошо. У нас просторная игровая комната, где много игрушек.
  - А куклы есть? - поинтересовалась Лиза.
  - Есть самые разные. Хочешь посмотреть? Мила, пойдем с нами?
  Она взяла девочек за руки и пошла к выходу из кабинета. На самом пороге Мила обернулась и увидела, что мама стоит с глазами, полными слез. Она бросилась к ней, обхватила ее колени и громко заплакала:
  - Мамочка, почему ты плачешь? Не плачь! Я хочу быть с тобой! Я не хочу смотреть кукол! Поедем домой!
  Мама растерялась, но Софья Павловна решительно взяла Милу за руку и твердо сказала:
  - Мы сейчас посмотрим кукол и вернемся к маме. А маме просто попала в глаз соринка, она совсем не плачет. Идем, девочки, идем.
   В игровой комнате действительно было много игрушек: целлулоидные пупсы, плюшевые мишки, всевозможные кубики, мячи, скакалки, деревянные машины, свистульки и даже губная гармошка. Девочки жадно стали рассматривать все это богатство и на какое-то время забыли о маме. А, когда они спохватились, мама уже уехала. И тут Софье Павловне пришлось выдержать дружный рев двух отчаявшихся девочек. Они успокоились только тогда, когда Софья Павловна сказала, что сейчас сюда придут другие девочки и мальчики, и, увидев плачущих сестер, назовут их "ревами-коровами" и не захотят с ними дружить. Слезы высохли моментально.
  - Вот, и хорошо, - сказала Софья Павловна. - А сейчас идемте переодеваться.
   Она передала девочек медсестре, и та повела их в свой кабинет, где по очереди взвесила сестер, определила их рост, проверила горло, глаза, уши, сделала необходимые записи в карточки и повела сестер к кастелянше. Так звали женщину, которая заведовала одеждой, обувью и всеми материалами в детском доме. Лизе и Миле выдали трусики и маечки, подобрали по росту одинаковые клетчатые платья, а вот с туфлями вышла незадача. Миле хотелось такие туфли, как у Лизы, на пуговичках, но таких туфель ее размера не оказалось. Пришлось долго уговаривать Милу согласиться на туфельки со шнурками, но Мила стояла на своем: хочу с пуговками. Пришлось выдать ей туфельки с пуговками, а, чтобы они не слетали с ноги, кастелянша шилом проделала дырочки в задниках туфель, протянула в них шнурочки и, обернув их вокруг ноги Милы, завязала на бантик. Мила была счастлива.
   В детском доме, в основном, были дети, у которых либо один, либо оба родителя, были на фронте, либо осиротевшие дети. Почти у всех глаза были грустные, не слышалось ни привычного смеха детей, ни шалостей. Лизу и Милу определили в одну группу, потому что Мила никак не хотела разлучаться с Лизой. Они подружились с девочкой с удивительной фамилией - Солнцева. Звали девочку Юлей. Она держалась в стороне от остальных детей, была молчалива и грустна. У Лизы было очень доброе сердце, и она сразу отметила Юлину печаль и подсела к ней. Вскоре она выяснила, что мама Юли погибла, а папа воюет с немцами, и от него давно нет писем. Он даже не знает, где она находится и куда ей писать. Лиза уверенно сказала:
  - С твоим папой все хорошо, вот увидишь! И от него скоро придет письмо.
  После Лизиных слов лицо Юли расцвело, она улыбнулась, а потом спросила:
  - Почему ты так думаешь?
  - Мне мой маленький человечек так говорит.
  И Лиза рассказала Юле про маленького человечка, а Мила подтвердила, что он никогда не ошибается. И, действительно, где-то через неделю Юле пришло письмо из действующей армии, и воспитательница Эмма Федоровна читала его вслух несколько раз по просьбе Юли. А потом стало традицией зачитывать вслух письма, приходящие с фронта и от других родителей. Письма все родители писали почти одинаково, что война скоро кончится, они приедут, и начнется мирная жизнь, когда они всегда будут вместе. После чтения писем все дети начинали верить, что так и будет. К счастью, все время, пока Лиза и Мила были в детском доме, никому из детей не пришла с фронта печальная весть, все родители были живы. Пришло письмо Лизе и Миле от мамы, которая спрашивала, как девочкам живется на новом месте, слушаются ли они воспитателей, хорошо ли кушают и себя ведут. Эмма Федоровна под диктовку сестер написала ответ, чтобы мама не беспокоилась, что ведут себя они хорошо, но немного скучают и по ней, и по папе, и по бабушкам.
   Время летело незаметно. Мила постоянно скучала по маме и бабушке Дарье и часто уходила гулять одна, избегая общества других детей, а порой даже Лизы. Она очень любила наблюдать за "солдатиками", небольшими букашками с красным панцирем, которые быстро и деловито сновали во все стороны. Ей хотелось узнать, где они живут, где их дом, но у нее ничего не получалось. Солдатики исчезали в небольшой щели в земле, а потом появлялись совсем в другом месте. А Лиза любила подвижные игры и была большой затейницей. Она исследовала весь парк, знала все его потайные уголки. Однажды ее активность чуть не привела к непоправимой беде. В дальнем уголке парка росла трава, называемая в народе дурманом. После цветения на стебле образовались коробочки, похожие на маковые головки, в которых были в отличие от мака ядовитые семена. Лиза позвала Милу и Юлю Солнцеву и повела их в заветный угол. Там она сорвала коробочки дурман-травы и дала их попробовать Юле и Миле. Миле семена не понравились, и она их выплюнула, а Юля старательно прожевала и проглотила часть семян из одной коробочки. Лиза тоже попробовала, но ей тоже семена не понравились. Признаки отравления вскоре проявились у Юли и ей пришлось хуже всех: где-то через полчаса у нее началась тошнота, рвота. Медсестра догадалась сразу начать промывание желудка, и это облегчило Юлины страдания. Когда Юле стало немного лучше, она рассказала, что ела семена, похожие на мак. Медсестра ужаснулась и спросила, кто ел еще. Юля сказала, что они были втроем: она, Лиза и Мила. Девочек срочно призвали и им тоже промыли желудок. Они этим только и отделались, а Юля пробыла в карантинном отделении несколько дней. Когда она вышла из карантина, у нее еще несколько дней были расширены зрачки. Заведующая Софья Павловна, как узнала о происшествии, тут же послала сторожа дядю Васю выкосить все кусты дурмана, а заодно вырубить и бузину, поскольку заметила интерес Лизы к ее ярким красным ягодам. Маме об этой истории писать не стали, чтобы ее не волновать.
   Стоял жаркий август, но в парке в тени деревьев было прохладно. Девочки на свежем воздухе окрепли, слегка загорели и заметно подросли. Когда мама приехала за ними, она не сразу узнала своих дочек. Зато они, издалека ее заметив, со всех ног понеслись навстречу. Лиза далеко обогнала Милу и неудивительно: она была старше и подвижнее своей сестры. Она повисла на маме, и ее звонкий голос огласил окрестности:
  - Мама приехала! За нами приехала мама!!
  Мама смеялась и уговаривала Лизу "убавить громкость", но Лиза хотела, чтобы ее ликование разделили все обитатели детского дома. Прощание было недолгим. Мама поблагодарила Софью Павловну и Эмму Федоровну за заботу о дочках, подарив им кулечек конфет, называемых "помадкой". Когда Лиза и Мила надели свои платья, в которых мама привезла их в детский дом, оказалось, что они стали им коротки. Мама весело махнула рукой:
  - Ничего, домой приедем, надставлю. Ну, девочки, прощайтесь со всеми!
  Провожать уезжавших вышли все обитатели детского дома. Сестры в последний раз обняли Юлю Солнцеву, помахали всем рукой и, удобно устроившись в телеге, наполненной мягким сеном, отправились вместе с мамой домой. Домой приехали к вечеру. Их уже ждали и бабушка, и Венцеслава Антоновна и Мирослав Антонович. За ужином девочки, перебивая друг друга, делились впечатлениями от пребывания в детском доме и радовались тому, что наконец-то все собрались вместе и не нужно будет грустить и скучать.
   Купание на реке
   По приезде из детского дома, пока стояли теплые августовские дни, мама с Лизой и Милой часто по вечерам ходили на реку купаться. Мама плавала замечательно, а девочки плавать не умели. Мама решила их научить. Для этого из дома была взята с собой на речку наволочку. Мама развернула ее и наполнила воздухом, раскрутив и зажав руками нижнюю часть наволочки. Получилось подобие воздушного пузыря. Она дала этот пузырь в руки Лизе, предупредив, чтобы та крепко держала нижнюю часть наволочки. Затем, поддерживая Лизу под живот, заставила ее активно бить по воде ногами и стараться продвинуться вперед. И Лиза поплыла, судорожно держась за наволочку, надув от напряжения щеки, вытаращив глазенки и отчаянно колотя ногами. Во все стороны летели брызги, но Лиза держалась на воде, и, похоже, ей это очень нравилось. Мила стояла на берегу и с любопытством смотрела, как старшая сестра плывет. Мама подбадривала Лизу:
  - Молодец, дочка! У тебя хорошо получается.
  Миле тоже захотелось попробовать, но Лиза не хотела уступать ей наволочку. Тогда мама, наказав Лизе плавать вдоль берега, где неглубоко, взяла Милу и стала учить ее плавать без наволочки. Но у Милы получалось плохо. Она не понимала, что ей нужно делать. Мама сказала:
  - Завтра возьмем еще одну наволочку, и ты тоже будешь учиться плавать с ней. А пока побудь на берегу и постереги наши вещи.
  Дома Лиза без умолку рассказывала, как она уже плавает с наволочкой, а Мила грустно молчала. Бабушка Дарья ее спросила:
  - А что же ты, Милочка, не говоришь, как ты научилась плавать?
  - А я не научилась. Мне наволочку Лиза не дала. Мама пообещала меня научить завтра.
   Вскоре обе сестры научились делать из наволочек воздушные пузыри и плавать на них вдоль берега. Однажды днем, когда бабушка прилегла отдохнуть, а мама ушла в гости к бабушке Марфе, Лиза сказала Миле:
  - Пойдем на речку искупаемся.
  Мила ответила:
  - Мама нам не велела без нее ходить на речку. Маму надо слушаться.
  - Да, мы ненадолго, мама и не узнает, что мы ходили.
  - Узнает. У нас будут мокрые трусики.
  - А мы будем купаться голышом, и трусики останутся сухими.
  Больше у Милы возражений не нашлось, и вот уже обе девочки у реки. Они сняли трусики и спрятали их в кустах тальника, растущего вдоль берега. У Милы сразу не заладилось с воздушным пузырем. Она плыла, а пузырь становился все меньше и меньше. Девочка вдруг почувствовала, что под ногами нет дна, и страшно испугалась. Она закричала:
  - Лиза, я тону! Помоги!
  Как нарочно, в это время никого не было на берегу и поблизости. Лиза крикнула:
  - Держись, я тебе помогу! Барахтайся, что есть мочи!
  Мила изо всех сил била по воде руками и ногами и пока держалась на воде.
  Лиза встала в воде во весь рост и потихоньку пошла в сторону Милы. Вода поднималась все выше, но Лиза шла вперед и, когда была на расстоянии вытянутой руки от Лизы, скомандовала:
  - Давай мне руку!
  Но Мила от страха не могла понять, чего хочет от нее Лиза. Вода доходила Лизе до плеч, и она сделала еще один отчаянный шаг вперед и схватила Милу за руку. Она дернула ее к себе и поставила рядом, но Мила была меньше ростом, и вода плескалась у ее подбородка. Наволочка Милы медленно уплывала по течению реки, и Лиза хотела ее догнать, но Мила робко сказала:
  - Пойдем скорее на берег, а то у меня голова кружится.
  Лиза оставила Милу на берегу и хотела плыть за наволочкой, но та уже скрылась под водой. Тогда она села рядом с сестрой и сказала:
  - Что мы скажем маме? Теперь она обязательно все узнает. Давай одеваться!
  Они подошли к кустам тальника, где оставили свои трусики, но их там не оказалось. Пока они купались, кто-то утащил трусики. Девочки даже заплакали от огорчения. Первой пришла в себя Лиза и сказала:
  - Ты оставайся здесь. Никуда не уходи. А я обернусь наволочкой и схожу домой за другими трусиками. Хорошо?
  - Хорошо.
  И Мила осталась. От пережитого волнения у нее кружилась голова, хотелось есть и спать. Она сидела в кустах, боясь высунуться, чтобы кто-нибудь не увидел, что она совсем голая. А она знала, что неприлично девочке без одежды разгуливать в общественном месте. Время тянулось мучительно медленно. Мила очень мучилась от палящего солнца и жажды. Чтобы защитить голову, она сорвала большой лопух, росший неподалеку, и накрыла им голову. В речке было много воды, но Мила помнила наказ взрослых не пить сырую воду и даже не пыталась напиться из реки. А еще она помнила сказку про мальчика Иванушку, который не послушался сестрицу и превратился в козленочка, напившись водицы из козьего копытца. Вот уже и солнце стало склоняться к западу, а Лизы все не было. Мила несколько раз принималась плакать, но от этого ей становилось только хуже. Она не знала, сколько прошло времени. Она сидела в кустах и тихонько плакала, размазывая слезы по лицу. Вдруг она услышала, как кто-то зовет ее по имени. Она выглянула из своего укрытия: по берегу шла бабушка и громко ее звала. Мила выскочила из своего укрытия и бросилась ей навстречу:
  - Бабушка, бабушка, я здесь!
  Бабушка схватила внучку на руки и стала целовать ее заплаканное лицо. Потом одела ее и повела домой. Мила спросила:
  - А где Лиза?
  - Лиза наказана. Эта паршивая девчонка долго не говорила, где тебя оставила, и что с вами приключилось. Еле добилась от нее, где ты находишься. Ну, слава Богу, ты нашлась. Тебе головку не напекло?
  - Нет, бабушка. Я накрыла голову листом лопуха. А потом я все время сидела в кустах, чтобы меня никто не видел. Я только очень хочу есть и спать.
  - Сейчас, милая, я тебя покормлю, и ты поспишь. Я тебя очень прошу: никогда не ходи на речку без взрослых. Обещаешь?
  - Обещаю. Мы хотели только немного поплавать, а потом у меня наволочка уплыла, и я чуть не утонула.
  Бабушка остановилась и схватилась за сердце:
  - Господи, Милочка! Да как же это? Разве можно на наволочке заплывать далеко?
  - Я недалеко. А потом меня Лиза спасла. Она у нас очень храбрая и ловкая.
  - Ремень плачет по этой ловкой! А если было поглубже там, где ты была? На реке сегодня, как нарочно, никого. Никто и не пришел бы на помощь. Девочка моя, как ты меня испугала! Я тебя очень прошу еще раз: никуда не ходи с Лизой без взрослых! Договорились?
  - Договорились, - пообещала Милочка.
   Дома бабушка начала усиленно кормить внучку, чтобы, как она говорила, "вылить испуг". Милочка уже забыла о своих недавних страхах и счастливо улыбалась, с аппетитом уплетая блины. Никогда прежде они не казались такими вкусными. Лиза стояла, насупившись, в углу. Ей тоже хотелось блинов, но срок наказания еще не вышел. Ей ничего больше не оставалось, как с завистью поглядывать на младшую сестру. Мила перехватила ее взгляд и взмолилась к бабушке:
  - Бабушка, прости Лизу. Мы больше с ней не будем уходить. Она ведь меня спасла. Дай и ей, пожалуйста, блинов.
  Бабушка сердито проворчала:
  - Ремня ей надо дать хорошего, а не блинов. Ладно уж, выходи из своего угла, садись за стол. Дам и тебе блинов.
  Так закончился самостоятельный поход сестер на речку. Чтобы не расстраивать маму, решили ничего ей не рассказывать.
   Сбор колосков
   В конце августа в детском саду сразу после завтрака всем детям старшей группы раздали холщовые мешочки и сказали, что всех повезут собирать колоски. Ребятишки загалдели: каждому хотелось знать, куда повезут, и как нужно собирать колоски. Воспитательница строго всех оглядела и сказала:
  - Приедем на место, и я вам все объясню и покажу. А пока дети встаньте в пары.
  Лиза взяла Милочку за руку и встала впереди всех. Воспитательница похвалила:
  - Смотрите, какая Лиза у нас молодец! Берите с нее пример. А сейчас мы все организованно выйдем из садика и разместимся на подводах.
   Чтобы головы детям не напекло, воспитательница всем надела панамки.
  Разместились на двух подводах, которыми правили мальчики лет по одиннадцати, двенадцати. Ехали сначала по улицам города, и дети засыпали вопросами свою воспитательницу Анну Ивановну, молодую улыбчивую женщину. Она еле успевала отвечать им. Чтобы уменьшить поток вопросов, Анна Ивановна предложила всем вместе спеть песню "Мы едем, едем, едем..". Особенно дружно звучал припев: "Тра-та-та, тра-та-та! Мы везем с собой кота, чижика, собаку..". А потом, когда закончился город, выехали в поле. Ровное скошенное поле казалось бескрайним. Воспитательница объяснила детям, что им нужно идти вдоль стерни и собирать колоски, которые не смогли собрать косцы. Она поставила детей в цепочку, показала, какой из себя колосок, и попросила складывать собранные колоски в мешочки. При этом она просила детей не терять друг друга из вида и не отставать друг от друга. Стерня оказалась ужасно колкой: она царапала нежную кожу детских ножек и ручек. Некоторые девочки заплакали и запросились домой к маме, но воспитательница строго сказала:
  - Дети, вы знаете, что сейчас идет война и плохо с продовольствием. Хлеб выдают по карточкам. Вы хотите, чтобы давали больше хлеба? Тогда нужно собрать колоски. Из них получится затем мука, а из муки хлебопеки испекут душистый и ароматный хлеб. Вы думаете легко нашим бойцам на фронте? Но они не хнычут, не просятся домой к маме, а бьют жестокого врага, сцепив зубы. Мы сейчас помогаем им бить фашистов. Будут сыты бойцы наши, скорее они разобьют врага и вернутся домой. Вы хотите, чтобы ваши папы и родные вернулись домой?
  - Да!! - хором ответили дети и стали прилежно собирать колоски.
  Когда мешочек наполнялся колосками, воспитательница пересыпала их в большой мешок и отдавала пустой мешочек обратно. Лиза и Мила вместе со всеми собирали колоски. Они старались не обращать внимания на исцарапанные ноги и руки. Только очень хотелось пить. Лиза громко сказала:
  - Анна Ивановна, я хочу пить!
  За ней и остальные дети стали говорить, что хотят пить. Тогда Анна Ивановна сказала:
  - Давайте сделаем небольшой перерыв. Все по очереди подойдут ко мне, и я каждому дам воды. Идемте, дети, к подводам.
   Подводы стояли в тени деревьев, окружавших поле. Лошадей мальчики выпрягли, стреножили и пустили пастись на небольшую поляну. Сами они тоже собирали колоски вместе со всеми и сейчас были несказанно рады неожиданной передышке. Пока дети пили воду, они растянулись на душистой охапке сена, взятой из подводы. Лиза присела с ними рядом и позвала Милу. Девочкам было интересно узнать, кто научил мальчиков управляться с лошадьми. Лиза первая начала разговор:
  - Мальчики, а мальчики, скажите, а лошади не кусаются?
  - Не кусаются, если их не обижать.
  - А они любят травку? - робко спросила Мила.
  - И травку, и сено, и овес. И от хлебушка не откажутся, да только давно они не видели его.
  - А как вы подружились с ними? - не унималась Лиза.
  - Очень просто. Мой батька был конюхом, а я ему всегда помогал. Так и подружились, - ответил старший мальчик, которого его товарищ называл Ваней.
  - А где сейчас твой папа? - еще тише спросила Мила.
  - Известно где - воюет. А я сейчас конюхом вместо него.
  - Наш папа тоже воюет, - грустно вздохнула Мила.
  Лиза добавила:
  - Мне маленький человечек говорит, что скоро война кончится, и что всех фашистов разобьем, обязательно разобьем.
  - Это кто такой твой маленький человечек? - заинтересовался второй мальчик Петя. - И почему ему можно верить?
  Лиза гордо ответила:
  - Он и сейчас здесь, этот маленький человечек, только его никому, кроме меня, не видно. Он всегда говорит правду. Вот спросите хоть у Милы: маленький человечек сказал, что папа приедет на побывку, и папа приехал. А в другой раз сказал, что от папы придет письмо, и оно пришло.
  - Ишь ты! - восхитился Иван. - А спроси своего человечка, мой папка живой, аль нет, а то писем от него давно нет.
  Лиза закрыла глаза и долго молчала. Иван с побледневшим от волнения лицом смотрел на нее, не отрываясь. Наконец, Лиза открыла глаза, улыбнулась и сказала:
  - Маленький человечек говорит, что твой папа живой. Только он ранен и пока написать письмо не может. Но напишет, обязательно напишет!
  Ваня облегченно вздохнул:
  - Здорово! А про Петькиного отца можешь что сказать? Он у него без вести пропал.
  Лиза опять закрыла глаза, лицо ее стало серьезным и строгим. Она молчала очень долго, а потом открыла глаза и грустно произнесла:
  - Маленький человечек сказал, что он жив, а больше ничего не сказал. Только он еще добавил, чтобы Петя обязательно верил в то, что отец живой, и тогда он непременно вернется.
   Анна Ивановна объявила, что перерыв закончился и нужно снова идти собирать колоски. После перерыва дети почувствовали, что они устали, и что им с каждым разом все труднее нагибаться за колосками. Но никто не жаловался на усталость, работали дружно. Когда солнце стало припекать не на шутку, Анна Ивановна объявила, что на сегодня работа закончена, и что сейчас все поедут обратно в садик обедать и спать. На обратной дороге не было слышно ни вопросов, ни песен. Все устали и дремали, привалившись друг к другу. Во время обеда все ели с аппетитом, только за ушами потрескивало. А во время тихого часа стоило детям только дотронуться до подушки, как они провалились в благодатный крепкий сон.
   Вечером дома мама ужаснулась, увидев исцарапанные руки и ноги своих дочек. Она тщательно промыла теплой водой и смазала царапины йодом. Лиза и Мила наперебой рассказывали, как они ехали и какая красивая лошадка их везла, и как потом они собирали колоски. Лиза заявила:
  - А я больше всех собрала колосков, и Анна Ивановна меня похвалила. А Мила еще маленькая, и она собрала меньше, чем я. А завтра мы опять будем собирать колоски. Анна Ивановна сказала, что так мы помогаем папе бить фашистов.
  - Я тоже завтра соберу много колосков, - тихо сказала Мила. - А еще мы подружились с мальчиками, которые нас везли. И Лиза рассказала им, что их папы живы и вернутся к ним. Правда, Лиза?
  - Да. Это мне маленький человечек сказал, что их папы живы. Он всегда мне все говорит.
  - Что за маленький человечек? - удивилась мама и встревожено посмотрела на Лизу.
  - Его никто не видит, только я. Он такой маленький!
  И Лиза показала свой мизинчик. Мама погладила ее по голове и сказала:
  - Ах ты, моя фантазерка! Вечно ты все придумываешь!
  - Ничего я не придумываю, - обиделась Лиза. - Я правду говорю. Вот сейчас он говорит, что завтра от папы придет письмо.
  - Ну, хорошо, давайте дождемся завтра. А сейчас пора спать. Вы за день устали и должны хорошо отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами собирать колоски.
   Самое удивительное, что на следующий день действительно пришло письмо от папы. Мама очень удивилась этому совпадению. Папа писал, что война скоро закончится, что нужно еще немного потерпеть, и все соберутся вместе. В ответном письме мама ему сообщила, что его доченьки тоже работают на победу - собирают колоски, чтобы ни одного зернышка не пропало из выращенного урожая.
   Когда закончился сбор колосков, в детский сад приехала женщина по имени Варвара Егоровна - председатель колхоза и привезла жбан молока и несколько караваев душистого хлеба. Она поблагодарила детишек за их труд и сказала, что это им подарок от сельчан за помощь в сборе урожая. А потом она спросила:
  - Говорят, у вас есть девочка, которая может знать, жив человек или нет, так ли это? Мне наши мальчики возницы сказали.
  Анна Ивановна недоуменно обвела лица детей:
  - Дети, о ком говорили мальчики?
  - Это Лиза, - громко сказала Мила.
  - Лиза? - изумилась Анна Ивановна. - Ты, правда, можешь сказать?
  - Это не я, это мой друг, маленький человечек. Он мне подсказывает.
  Варвара Егоровна присела на корточки перед Лизой:
  - Детонька, солнышко, скажи, жив ли мой Василий? Вот уже два месяца, как нет от него весточки.
  Анна Ивановна всполошилась:
  - Варвара Егоровна, вы всерьез думаете, что она что-то знает? Это просто детские фантазии! Вы же взрослый человек!
  Но Варвара Егоровна ее не слышала. Она впилась пронизывающим взглядом в лицо Лизы, лицо ее побледнело, на висках выступили бисеринки пота:
  - Что тебе говорит твой маленький человечек, Лиза?
  Лизино лицо вдруг стало строгим, бровки удивленно вскинулись, и она прошептала:
  - Он ничего не говорит, он горько плачет. Подождите, он сказал, что он жив, но жить не хочет. А больше я ничего не знаю.
  Варвара Егоровна обняла Лизу и заплакала:
  - Спасибо тебе, золотце! Главное, что жив, а захотеть жить я ему помогу.
  Лиза тоже заплакала вместе с Варварой Егоровной. Ей стало невыносимо жалко эту большую женщину, и слезы сами посыпались из ее глаз, как горох. Варвара Егоровна поднялась, вытерла слезы и, проговорив на ходу - "Простите!", быстро ушла. Анна Ивановна подошла к Лизе, обняла ее, прижала к себе:
  - Успокойся, Лиза, не плачь! Все хорошо.
   Позднее стало известно, что муж Варвары Егоровны действительно остался жив, только ему оторвало снарядом обе руки, и он не хотел жить и возвращаться домой инвалидом. Варвара Егоровна отыскала его в госпитале и привезла домой.
   Слух о девочке, которая может угадывать, жив ли тот или иной солдат, быстро разнесся в садике, и к Лизе стали подходить сначала работники садика, а потом и совсем незнакомые люди с просьбой предсказать судьбу солдата. Когда мама узнала об этом, она попросила Анну Ивановну оградить девочку от такого рода просьб. Маму совсем не обрадовали открывшиеся Лизины способности, и она старалась отвлечь Лизу от разговоров о маленьком человечке. Мама боялась, что тревога людей за своих близких, сражающихся на фронте, и желание узнать, что с ними в настоящее время, приведет к нездоровому ажиотажу вокруг Лизы и может отрицательно отразиться на неокрепшей психике дочки.
   Первая новогодняя елка
   Военные сводки с фронтов все чаще говорили об успехах Красной Армии, и это сказывалось на настроении людей. Уже ни у кого не было сомнения в том, что наш народ выиграет эту затянувшуюся и кровопролитную войну. В детском садике решили устроить для детей новогоднюю елку. С игрушками для елки были сложности - их попросту не было. Решили обратиться к родителям, чтобы те принесли хотя бы по одной сохранившейся от прежних времен игрушке, а недостающие игрушки - смастерить своими руками. Дети из старшей группы под руководством воспитателей вырезали снежинки из цветной бумаги, которую принесла одна из родительниц, клеили кольца, собирая их в гирлянды. Решили также повесить на елку пряники, грецкие орехи, обернутые фольгой, разбросать по ветвям клочки ваты, чтобы было похоже на снег.
   Лиза и Мила тоже готовились к празднику. Венцеслава Антоновна достала из кладовки коробку с елочными игрушками и дала каждой из девочек по игрушке. Лизе досталась картонная принцесса в роскошном серебряном платье, а Миле - яркий картонный же петушок. Остальные игрушки она хотела снова спрятать в кладовку, но Лиза предложила:
  - Слава Антонна, а давайте дома тоже поставим маленькую елочку. Вон у вас сколько игрушек! Не пропадать же им в кладовке.
  - А это ты, Лиза, хорошо придумала. Мы попросим Мирослава Антоновича, чтобы он принес небольшую елочку.
  Мила добавила:
  - А мы с Лизой умеем гирлянды клеить. Только нужна цветная бумага, ножницы и клей.
  - Думаю, что мы все это найдем. Вечером всем этим и займемся.
  Лиза и Мила стали вечерами пропадать на половине Венцеславы Антоновны. Они вырезали снежинки, клеили гирлянды. А мама из марли сшила для дочек костюмы снежинки и снегурочки. Из картона мама вырезала корону и украсила ее фольгой и разноцветными бусинками, которые нашлись у той же Венцеславы Антоновны.
   В садике готовилась целая новогодняя программа. Узнав, что у Лизы готов костюм снегурочки, Анна Ивановна вместо тихого часа забирала ее на репетицию в зал, а Мила должна была запевать песню "Маленькой елочке холодно зимой". Она пела первые две строчки куплета, а затем песню подхватывали остальные дети. Все с нетерпением ждали новогоднего утренника. И вот, наконец, этот торжественный момент настал. Все дети пришли опрятно одетыми. Анна Ивановна надела мальчикам на головы бумажные ободки с нашитой на них ватой и с длинными острыми ушками, и они сразу стали похожи на веселую стайку зайчиков. А девочкам достались похожие ободки, но без ушек, а с висящими вниз на нитках ватными шариками.
  - Вы у меня будете снежинками, - объявила Анна Ивановна.
  - Мы не настоящие снежинки. Только у Милы белое платье, как у настоящей снежинки, а у нас цветные, - грустно сказала одна из девочек.
  - Очень даже настоящие, - улыбнулась Анна Ивановна. - Просто Мила у нас запевает песню, поэтому у нее платье отличается от ваших. Давайте, дети, встанем в пары и пойдем в зал.
  - А где Лиза? - забеспокоилась Мила. - Лиза куда-то ушла. У меня нет пары.
  - Вставай в пару со мной. А Лиза непременно отыщется. Давай мне свою руку!
  Анна Ивановна взяла Милу за руку, и повела всех наверх. Когда дети вошли в зал, они восхищенно ахнули. Посреди зала стояла пушистая елочка, украшенная игрушками, цветными гирляндами, снежинками, ватой. На самой верхушке елки пламенела красная звезда. А на нижних ветвях висели пряники, яркие мандарины. Под елкой стояли одинаковые пакеты, перевязанные красной ленточкой, с нарисованной зеленой елочкой. Дети чинно расселись на стоявшие вдоль противоположных стен маленькие стульчики. Зазвучала музыка и в зал вошла Лиза с блестящей короной на голове, в белом кисейном платье, украшенном бусинками и блестками. Она была такая красивая и печальная. Анна Ивановна обратилась к ней:
  - Девочка, ты кто такая и откуда? Почему такая грустная?
  Не успела Лиза ответить, как Мила закричала:
  - Это Лиза, моя сестра! Лиза, иди сюда!
  И вдруг Лиза заговорила так, словно она не Лиза, а совсем другая девочка:
  - Я девочка Снегурочка. Я ищу своего дедушку Мороза. Мы с ним собрались к вам на праздник, да только он по дороге потерялся.
  Мила хотела снова вмешаться и всем объяснить, что это никакая не Снегурочка, но Анна Ивановна подошла к ней и тихонько шепнула:
  - Не мешай. Лиза участвует в новогоднем спектакле. Смотри и слушай.
  А дальше всем детям предстояло принимать участие в поисках Деда Мороза, которого хитростью заманили Леший и Баба-Яга и спрятали, чтобы он не успел на праздник. Но Снегурочке помогали и Белочка, и Зайчик, и Лисичка, и все ребятишки. А еще Дед-Мороз услышал песенку, которую запевала Мила и подхватывали все дети про елочку. Он начал кричать и звать на помощь, и его освободили. Наконец, Дед-Мороз появился в зале, водил со всеми детьми хороводы, играл с ними в разные игры. Лешего и Бабу-Ягу прогнали, но им очень хотелось побывать на празднике, и они стали просить прощения. Их простили, и они вместе с Дедом-Морозом лихо отплясывали, да так, что без сил упали на пол. А под конец Дед-Мороз подарил всем детям подарки. Ему помогала раздавать подарки Лиза-Снегурочка. Праздник и детям, и взрослым запомнился надолго не только замечательным представлением, но и подарками. Впервые за последние годы Мила и Лиза попробовали вкус мандаринов, конфет, печенья. Особенно им понравились мандарины, и они долго хранили корочки от них, вдыхая их аромат и вспоминая незабываемый вкус.
   Дома мама, бабушка и Венцеслава Антоновна решили тоже устроить для Лизы и Милы чудесный праздник. Девочкам очень хотелось похвастаться подарком и угостить Венцеславу Антоновну конфеткой, но их не пустили на половину хозяев. Огорченные этим обстоятельством, они пришли к бабушке Дарье, но та их успокоила, сказав, что Венцеслава Антоновна готовит им сюрприз.
  - А что такое сюрприз? - спросила Лиза.
  - Сюрприз - это неожиданная приятность, - пояснила бабушка.
  - А когда мы его увидим? - поинтересовалась Мила.
  - Завтра, все будет завтра. Завтра наступит новый год.
  - А как он наступит? На кого наступит? - продолжала спрашивать Лиза.
  Бабушка засмеялась:
  - Эх вы, воробушки несмышленые! Это так говорят. Просто старый год заканчивается сегодня в полночь и наступает новый год. Люди договорились когда-то давно, что в году 365 или 366 дней. И когда этот срок заканчивается, начинает отсчет новый срок. Поэтому так говорят: наступает новый год. Понятно ли я объяснила?
  - Немного непонятно, но понятно. Нам очень хочется увидеть сюрприз. Это так интересно! Жалко, что завтра наступит еще не скоро, - грустно подытожила Лиза.
   Девочки еле дождались следующего утра. Они проснулись рано и хотели побежать на половину Венцеславы Антоновны, но мама строго сказала, что сначала нужно умыться, привести себя в порядок, позавтракать, а уже потом поинтересоваться, можно ли зайти в гости к соседям. Никогда еще Лиза и Мила не собирались с такой быстротой. Они даже не спорили, кому первому идти умываться, не капризничали, когда мама расчесывала им волосы и повязывала банты, съели все, положенное в тарелку, без обычных возгласов:
  - А, Миле положили меньше, а мне больше!
  Мама даже удивилась и похвалила своих дочек:
  - Сразу видно, что вы стали на год старше. Вы ведете себя, как взрослые воспитанные барышни, и это радует. Вот так бы всегда! Ну, а сейчас идемте в гости на ту половину.
  Девочки запрыгали от радости, но мама слегка покачала осуждающе головой, и они снова стали примерными. На половине Венцеславы Антоновны играла музыка. Мирослав Антонович, оказывается, завел граммофон, и девочки вошли под звуки бравурного марша. В ту же минуту у них из груди вырвался крик восхищения. Посреди залы стояла пушистая елочка, украшенная старинными игрушками, увитая разноцветными цепями, с комочками ваты на елочных ветвях. А под елкой стояли игрушечные Дед-Мороз и Снегурочка. Лиза всплеснула руками:
  - Какая красота! Мила, смотри, какой Дед-Мороз! А можно подойти поближе и все рассмотреть?
  - Конечно, можно. Вы тоже делали игрушки для елки. Видите, как украсили ее разноцветные цепочки, которые мы вместе клеили! Смелее, девочки, подходите! - пригласила Венцеслава Антоновна.
  Лиза и Мила, взявшись за руки, несколько раз медленно обошли елочку, внимательно рассматривая игрушки и шепотом делясь впечатлениями. Неожиданно за их спиной раздался негромкий стук. Девочки оглянулись и застыли на месте: в комнату вошел настоящий Дед-Мороз с посохом в руке. За плечами у него был небольшой мешок.
  - Гостей принимаете? - басовито возгласил Дед-Мороз.
  Мила в испуге прижалась к Лизе, а Лиза бойко отвечала:
  - Принимаем. Заходите, дедушка Мороз? С чем к нам пожаловали?
  - Я гостинцы принес тем девочкам, которые мне прочитают стишки, споют и станцуют. Знаете какие-нибудь стишки?
  - Знаем, конечно. Мы же в садик ходим. У нас там тоже елка была и Дед-Мороз приходил. Только это был никакой не Дед-Мороз был, а воспитательница Тамара Петровна. А я Снегурочкой была, - звонко отрапортовала Лиза.
  - А у меня как раз внучка по дороге потерялась, моя Снегурочка. Может, ты будешь моей внучкой?
  - Отчего не быть? Я у мамы пойду спрошу костюм, переоденусь и приду. А ты, Мила, Деда-Мороза не бойся, а спой ему песенку, - обратилась она к младшей сестре, цепко державшей ее руку.
  - Ты, девочка, умеешь петь? - ласково обратился Дед-Мороз к Миле.
  - Умею, - робко отвечала девочка.
  - Может, ты мне споешь песенку? Я страсть как люблю слушать песни!
  Венцеслава Антоновна подала Деду-Морозу стул:
  - Садись, дедушка, отдохни. Ты, наверно, устал с дороги. А ты, Милочка, не робей, спой дедушке про маленькую елочку.
   Мила запела сначала негромко, неуверенно, но постепенно ее голосок окреп, и она перестала стесняться. В это время вернулась Лиза в костюме Снегурочки, смело подошла к Деду-Морозу и встала рядом. Она повернулась к Венцеславе Антоновне и громко спросила:
  - Слав Антонна, а где сюрприз? Бабушка вчера сказала, что вы приготовили сюрприз, а я его не вижу.
  Венцеслава Антоновна рассмеялась от души:
  - Лиза, а разве елка и Дед-Мороз для тебя - не сюрприз?
  Лиза радостно захлопала в ладоши:
  - Сюрприз, сюрприз! Вот она приятная неожиданность! Ой, как мне понравился сюрприз!
  А потом девочки по очереди и вместе читали стихи, пели песни, танцевали под граммофонную пластинку. Было очень весело. Наконец, дед-Мороз поднялся:
  - Какие замечательные девочки! Я еще таких не встречал, даже уходить не хочется. Но мне пора, до следующего нового года!
  Лиза недоуменно на него посмотрела:
  - Дедушка, ты уже уходишь? А подарки? Ты, наверно, забыл их достать из своего мешка?
  - Ох, правда твоя, внученька! Совсем я старый стал. Как же без подарков? Без подарков уходить нельзя.
  Он полез в мешок, а Лиза с Милой во все глаза смотрели, как он что-то достает из своего мешка. Сначала он достал им по красному сладкому петушку на палочке. Лиза ревниво посмотрела, какой петушок достался Миле, не больше ли размером. Но петушки оказались одинаковыми, и она облегченно вздохнула. А потом Дед-Мороз достал две одинаковые небольшие тряпочные куколки и дал каждой из девочек со словами:
  - Вот вам подружки-веселушки. Играйте на здоровье, а я пойду к другим ребяткам. Они меня, наверно, уже заждались. До свиданья!
  - Дедушка, спасибо большое за подарки! С тобой было очень весело! Приходи к нам еще!
   Дед-Мороз ушел, а через какое-то время с охапкой дров вошел Мирослав Антонович. Девочки наперебой стали ему рассказывать, что, пока его не было, к ним приходил настоящий Дед-Мороз. Он слушал их веселый щебет и неприметно улыбался в седые усы. Этот праздник надолго запомнился Лизе и Миле, и они не раз его вспоминали долгими зимними вечерами.
   Рождество Христово
   В семье девочек никогда до этого не отмечали православных праздников. В то время это было не принято, но Венцеслава Антоновна, Мирослав Антонович и бабушка Дарья ходили по выходным в церковь на службу, соблюдая верность православным традициям. Бабушка Дарья, кроме того, заставляла Лизу и Милу каждый вечер тайком от мамы молиться перед иконой Божьей Матери о спасении раба Божьего Петра от вражеской пули и любой другой напасти. При этом она настрого им наказывала, чтобы они об этом никому не рассказывали, даже маме. Это была их тайна. Бабушка Дарья объясняла девочкам, что Боженька охотно принимает молитву детей, и не допустит, чтобы папа их погиб. Когда они подросли, она стала рассказывать им о рождении богоносного ребенка Иисуса Христа, и девочки, как завороженные слушали ее рассказы. Надо сказать, что бабушка Дарья была удивительная рассказчица. И девочки так ясно представляли себе зимнюю морозную ночь, ясли, в которых лежал маленький Иисус, пастухов, увидевших звезду, ярко воссиявшую на небе, пение ангелов. В сотый раз просили они бабушку рассказать им о рождении Христа, о его жизни. И бабушка Дарья своими словами пересказывала им Евангелие, красочно расписывая жестокость того мира, в котором пришлось Иисусу Христу проповедовать слово Божие, ужасные муки, которые он принял ради спасения людей. И девочки всем сердцем сопереживали услышанному.
   Бабушка Дарья решила вместе со своими друзьями Венцеславой Антоновной и Мирославом Антоновичем сделать для девочек праздник Рождества Христова, чтобы он им запомнился на всю жизнь. Мирослав Антонович сделал игрушечный вертеп (подобие пещеры, ясли, Богоматерь, маленького Иисуса, волхвов) и положил его под елку. Он оказался настоящим художником, и вертеп получился просто замечательным. Вечером накануне Рождества взрослые отправились в храм на праздничную службу. Мила просила бабушку Дарью взять ее с собой, но та отказалась, сказав, что служба будет всю ночь, и Мила не сможет ее выстоять.
  - Зато завтра, когда вы проснетесь, вас ожидает сюрприз, - сказала она, целуя
  девочек перед сном.
  - Опять придет Дед-Мороз? - спросила Лиза.
  - Нет, не Дед-Мороз.
  - А кто? - не утерпела Мила.
  - Завтра, все увидите завтра. А сейчас я должна идти. А вы слушайтесь маму и ложитесь спать.
   Бабушка Дарья ушла, а девочки еще долго не могли заснуть, гадая, какой сюрприз их ожидает. Утром они проснулись поздно от щекочущего ноздри запаха блинов, но им никак не хотелось вставать. Так приятно было лежать под теплым одеялом, так трудно было покидать нагретое место и вылезать в непрогретую еще комнату. Несмотря на то, что бабушка уже давно затопила печь, настоящего тепла в комнате еще не было. Потом Лиза вдруг встрепенулась:
  - Мила, а сюрприз? Вставай быстрее, бежим умываться!
  Девочки, ежась от холода, сунули ноги в валенки и наперегонки побежали к умывальнику. Умылись по-скорому и быстро натянули на себя фланелевые платья и вязаные кофточки. Бабушка глазом не успела моргнуть, как они уже стояли перед ней и вопрошающе смотрели на нее.
  - Умылись, пострелята? Садитесь за стол, я вас горячим чаем с блинками угощу.
  - Бабушка, а где ты взяла муки? - спросила Лиза. - Я обожаю блины, а ты, Мила?
  - Я тоже обожаю. Только это не такие блины, какие нам давали в детском доме. Там блины были посветлее и румянее.
  - Зато мои блины вкуснее и полезнее, а муки я взяла, как в сказке: по амбару помела, по сусекам поскребла, - откликнулась бабушка, ставя на стол тарелку с целой горкой сероватых блинов. - Ешьте, ешьте!
  - Бабушка, а из какой муки твои блины? - не унималась Лиза, свернув блин в трубочку и надкусывая его. - Ой, как вкусно!
  - То-то, что вкусно! - проговорила бабушка. - А блины мои из отрубей, очень полезны для ваших желудочков и здоровья. Так и называются: здоровецкие! Ешьте быстрее, да пойдем в гости.
  - А где мама? - спросила Мила, с аппетитом уминая блин.
  - Мама уже ушла на работу. Это вы спите, как сурки, а мама трудится, зарабатывает на хлеб насущный.
   После завтрака отправились на половину хозяев. Они подошли к елке и замерли в восхищении перед игрушечным вертепом. Бабушка Дарья в очередной раз начала им рассказывать, почему маленький Христос родился в яслях. Ведь он был Божьим сыном и, казалось, должен был родиться в пышном дворце при всеобщем поклонении. Но ему не нашлось места даже в гостинице, поскольку множество народа пришло в этот город, чтобы участвовать в переписи населения. О рождении Христа пастухам возвестили ангелы, да еще Вифлеемская звезда, которая появилась на небе, и которую увидели мудрецы - волхвы.
  - Вот и на нашей елочке зажглась звезда, - сказал Мирослав Антонович, показывая девочкам большую серебряную звезду, которую он смастерил сам.
  Бабушка Дарья прочитала им стихотворение о мальчике-сироте, которого в рождественскую ночь пожалела одинокая старушка, накормила его, напоила и уложила спать в теплую кроватку. Девочки, в начале стихотворения было всплакнувшие, в конце его вздохнули с облегчением. Им было очень жаль мальчика сироту и, как хорошо, что нашлась добрая старушка и пожалела мальчика. Кроме того, Венцеслава Антоновна научила их "колядке". Это такая песня, которую раньше в рождественскую ночь пели колядующие, а им за это давали угощенье. Вот эта колядка:
   Я маленький мальчик
   Сел на стаканчик,
   А стаканчик на бочок -
   Пожалуйте пятачок.
  Колядка девочкам очень понравилась, и они распевали ее целый день. Спели и маме, когда она пришла с работы. Мама выслушала песню, похвалила дочек, но просила больше нигде и никогда эту песню не петь, если они не хотят, чтобы у мамы были большие неприятности. А, когда Лиза с Милой легли спать, но еще не уснули, они услышали, как мама говорила бабушке Дарье:
  - Мама, зачем вы девочек приобщаете к чуждому современным представлениям церковному миру? Вы знаете, что сейчас все это не поощряется. А если они где-нибудь споют эту песню или расскажут историю рождения Христа? Представляете, что тогда будет мне? Ведь я партийный человек, завгороно. Меня не погладят по головке за то, что мои дети проникнуты религиозным духом. Могут заставить и партбилет положить на стол, и от работы освободят. Я прошу вас не туманить девочкам головы!
  В голосе мамы девочки услышали скрытые слезы и опрометью бросились к ней, обхватили ее своими теплыми ручонками и умоляюще проговорили:
  - Мамочка, не бойся! Мы никому ничего не скажем и не будем петь колядку!
  Ты только не волнуйся!
  Мама прижала их к себе и заплакала тихими слезами. Она понимала, что рассказы бабушки Дарьи пробуждают в сердцах ее дочек самые добрые человеческие чувства: милосердие и отзывчивость на чужие боль и страдания. Но время было суровое: верующие подвергались гонению, а ей хотелось, чтобы любые невзгоды обошли стороной ее девочек, и поэтому она против своей воли просила бабушку Дарью оградить детей от влияния церкви. Сама она в детстве очень любила бывать на службе, любила церковные праздники, среди которых самыми яркими и любимыми были Рождество и Пасха. Вступив в партию, она отреклась от прежних пристрастий и больше никогда не переступала порога Божьего храма, хотя в трудные минуты жизни мысленно обращалась к Богу и просила Его о заступничестве. Именно в войну она очень часто про себя повторяла молитвы, которые помнила с детства, надеясь тем самым отвести беду от своего мужа. Отец девочек с первого дня находился на фронте, и от него с замиранием сердца все ждали вестей.
   Получение крахмала из мороженой картошки.
   Девочки учатся лепить жаворонков
   Февраль выдался морозным, вьюжным и снежным. Окна были разрисованы причудливыми морозными узорами. Часто по утрам вода в ведре покрывалась тонким слоем льда, потому что топили экономно, и тепло до утра не сохранялось. Бабушка Дарья вставала затемно, чтобы разжечь печь и хотя бы немного обогреть комнату, в которую на ночь собирались все вместе. Лиза в теплом платье и шерстяных носках спала с мамой на одной кровати, укрывшись не только одеялами, но и зимними пальто, а бабушка Дарья вместе с Милой спали на еле теплой печи, тоже не раздеваясь, под горой всевозможных покрывал и всякого тряпья. Трудно было и с едой. Мама несколько раз ездила в деревню вместе со своей сестрой Зиной, чтобы выменять кое-какие вещи на продукты, но и деревня жила трудно. Все труднее было найти подходящий обмен. В последний раз они привезли мешок мороженой картошки и решили сделать из нее крахмал, чтобы варить кисели.
   Целый вечер мама и тетя Зина, периодически меняясь, терли предварительно тщательно вымытый картофель на терке, полученную массу помещали в холщовый мешок, завязывали его и опускали в таз с холодной водой. Бабушка Дарья мяла этот мешок руками, пока из него не начинала появляться молочного цвета жидкость. Она меняла воду и мяла мешок до тех пор, пока вода оставалась чистой. Лиза и Мила сначала с интересом следили за тем, что делают взрослые, но потом им это занятие наскучило, поскольку картошка убывала медленно, а крахмала все не было видно. Они забрались на печь и стали играть подаренными Дедом Морозом куклами.
   Из мешка картошки после дележа с тетей Зиной получился небольшой мешочек крахмала и треть мешка высушенной мезги, из которой бабушка Дарья умудрялась печь "драники" грязно-серого цвета, сладковатые на вкус. Крахмал бабушка берегла, как она говорила, на праздники.
   В середине февраля в воскресное утро бабушка раздобыла у соседей литр молока, с пяток яичек, немного муки и с самого утра начала колдовать. Лиза и Мила крутились возле, с нетерпением ожидая, что выйдет из-под бабушкиных рук. Вот бабушка скатала небольшую по размеру колбаску и движение пальцев придала ей с одного конца форму птичьей головки. Затем скатала более тонкую и длинную вторую колбаску, обернула ее вокруг предполагаемой шейки птички и концы колбаски положила один на другой. Затем ножом сделала надрезы на конце первой колбаски и получился хвостик, а потом на концах второй колбаски и получились как бы крылышки. Лиза восхищенно воскликнула:
  - Бабушка, ты волшебница! А что это за птичка?
  - Это жаворонок, самая ранняя весенняя птичка. Когда я была такая, как вы, моя мама всегда в этот день пекла жаворонков. Считалось, что тогда они быстрее принесут весну на своих крылышках.
  - Бабушка, а можно нам попробовать сделать жаворонков? - умильно заглядывая бабушке в глаза, спросила Мила.
  - Можно. Пробуйте. Вот вам по кусочку теста. Сначала скатайте колбаску потолще.
  Девочки с увлечением принялись за работу. Сначала у них ничего не получалось, но бабушка терпеливо показывала им снова и снова, как нужно делать. И, наконец, каждой из сестер удалось слепить по жаворонку. Тем временем, бабушка успела доделать остальных и поставила противень с жаворонками в духовку. Время для девочек потянулось мучительно медленно. Им хотелось скорее увидеть испеченных жаворонков, и они то и дело спрашивали у бабушки, не пора ли вынимать их из духовки. Бабушка тем временем вылила в кастрюлю остатки молока, разбавила его водой и поставила на плиту. Потом она в кружке с водой тщательно размешала немного крахмала и, когда молоко нагрелось, вылила крахмальную воду в него при помешивании. Вскоре был готов молочный кисель, а там подоспело время вынимать готовых жаворонков. Все они были румяные, аппетитные на вид, и девочкам не терпелось скорее их попробовать. Но бабушка строго сказала:
  - Скоро придет мама, и тогда все вместе сядем за стол.
  - А где мама? Почему ее так долго нет?
  - Мама пошла навестить бабушку Марфу. А знаете, пострелята, какой сегодня день?
  - Какой? - в один голос воскликнули девочки.
  - Сегодня зима встречается с весной. А еще говорят, что в это день цыган шубу продает.
  - А зачем он ее продает?
  - Потому что цыган считает, что зима кончилась, и шуба ему больше не понадобится. А еще говорят, что зима повернула на лето.
  - Как это? - заинтересовалась Лиза.
  - День становится длиннее, ночи короче, солнышко поднимается все выше и греет все сильнее.
  - Я очень люблю лето! - мечтательно вздохнула Лиза.
  - Я тоже, - эхом отозвалась Мила.
   Хлопнула дверь и на пороге появилась мама. Девочки бросились к ней:
  - Мама, мама, посмотри, каких жаворонков бабушка испекла. Мы их не ели, ждали тебя.
  - Вот и славно. Идемте мыть руки и - к столу!
  Бабушка Дарья направилась к двери.
  - Бабушка, ты куда? - в один голос воскликнули Лиза и Мила.
  - Приглашу наших соседей на кисель и жаворонков.
  Когда все расселись за столом, бабушка разлила по кружкам кисель и поставила посреди стола блюдо с жаворонками. Венцеслава Антоновна взяла в руки одного жаворонка и со слезами на глазах сказала:
  - Как давно я не держала в руках эту птичку. Наверно, с самого детства. Спасибо, Дашенька, тебе за твое угощение. А у меня для девочек есть небольшой сюрприз.
  И она протянула Лизе и Миле по ярко красному петушку на палочке. Те бережно взяли лакомство и долго смотрели на свет, как красиво преломляются лучи солнца в полупрозрачном теле петушка. Потом с легким вздохом положили каждая своего петушка на стол и принялись с аппетитом уписывать за обе щеки жаворонков с киселем. При этом они смешно вымазали щеки в киселе, и мама, глядя на их измазанные рожицы, весело засмеялась:
  - По-моему, ваши щеки тоже наелись киселя досыта. Давайте я вас вытру.
  - А я не досыта наелась киселя, - заявила Лиза. - А можно добавки?
  - И мне добавки, - вторила ей Мила.
  Бабушка налила внучкам остатки киселя, и они расплылись в довольной улыбке. Когда кисель был допит, а на блюде не осталось ни одного жаворонка, Лиза откинулась на спинку стула и, блаженно улыбаясь, сказала:
  - Какая вкуснотища все же этот кисель! Так бы и ела его каждый день. Бабушка, ты вари его почаще!
  А бабушка строго сказала:
  - Если я буду варить его каждый день, он вам быстро надоест. Это все-таки праздничное блюдо.
  - Никогда не надоест! - твердо заявила Лиза. - Ты, главное, вари, а мы его обязательно съедим.
  - Эх, внученька, и рада бы варить вам его почаще, да не из чего. Спасибо Венцеславе Антоновне, что молочка нам дала, да маме, что крахмал сделала из мороженой картошки. А на каждый день, не обессудьте, будут драники. И за то спасибо. Другие дети и этого не видят. Ничего, скоро лето придет, а там не так голодно будет.
  После обеда бабушка ушла вместе с гостями на другую половину дома, а мама стала читать дочкам сказку про глупого мышонка. Они всегда слушали эту сказку с интересом, но не до конца. Когда мама доходила до того места, когда мышка звала в няньки кошку, Лиза требовательно говорила:
  - Мама, не читай дальше, а то Мила опять будет плакать. Ей очень жалко глупого мышонка, и мне тоже.
  - А почему вам жалко?
  - Так ведь кошка его съела!
  - А вот и нет, - возразила мама. - Мышонок успел от нее убежать и спрятаться в маленькую дырочку, а кошка туда пролезть не смогла.
  - Тогда - другое дело! Тогда читай сказку до конца. Вот видишь, Мила, мышонок оказался умным, умнее, чем мама-мышка.
  Когда бабушка Дарья вернулась, Мила спросила:
  - Бабушка, а когда мы еще будем печь жаворонков?
  - Теперь уже на следующий год. Их пекут только в тот день, когда зима с весной встречается.
  - Как долго ждать! - опечалились девочки.
  Так закончился этот праздничный день.
   Ледоход и весенний разлив
   Сколько зима не ярилась, сколько не сыпала снегом с небес, но солнышко с каждым днем припекало все сильнее. И вот уже веселые капели запели свою весеннюю песню с крыш, снег начал таять и съеживаться. Вскоре веселые ручьи побежали вдоль улиц и помчались по ним самодельные лодочки и парусники, которые пускали соседские мальчишки. Лиза и Мила восхищенно следили, как их лодочка, сделанная мамой из старой газеты, преодолевает бурное течение ручейка. Но вот газета намокла, и лодочка зачерпнула одним бортом воду, а потом и вовсе затонула. Лиза попыталась достать лодочку, но только промочила ноги.
   Дома взрослые говорили о предстоящем ледоходе и разливе реки. Дело в том, что дом Мирослава Антоновича стоял почти на самом берегу реки, и хозяева опасались, что придется готовить лодку, поскольку ожидался большой подъем воды. А Лизе и Миле очень хотелось увидеть ледоход. Они слышали от Мирослава Антоновича, что это очень захватывающее действие, и с нетерпением ждали вскрытия реки. Каждый день они смотрели, как становится лед на реке ноздреватым, а у берегов появляются промоины. Но река стояла, словно намертво закованная в ледяной панцирь. Однажды ночью девочки проснулись от непонятного грохота. Бабушка Дарья крестилась со словами: "Господи, кажется, началось!"
  - Что началось, бабушка? - испуганно спросила Лиза.
  - Ледоход. Слышите, как трещит лед, ломаясь на отдельные льдины.
  - Ой, как интересно! А когда мы посмотрим на ледоход?
  - Сейчас ночь и вряд ли что можно увидеть. Если лед ночью не пройдет, утром увидите ледоход.
  - А куда лед проходит?
  - Вниз по течению. Но думаю, что до утра весь лед не уйдет, и вы увидите это красивое зрелище.
  Девочки плохо спали до утра, боясь проспать ледоход. Едва забрезжил рассвет, они моментально оделись и стали будить бабушку:
  - Бабушка, пойдем смотреть ледоход! Ну, бабушка!
  Бабушка открыла глаза и недовольно проворчала:
  - И что вам не спится, пострелята? Никуда ваш ледоход не денется. Ладно уж, так и быть, сейчас оденусь. Господи, да за окном еще темно!
  На улице было ветрено и зябко. На ледяной поверхности реки виднелись разломы, которых становилось все больше; при этом стоял сильный грохот. Потом льдины зашевелились. Некоторые стали наползать друг на друга, их стали подпирать другие льдины. И вот в какой-то момент вся эта громада тронулась и медленно двинулась вниз по течению, постепенно ускоряясь. Над рекой стоял непрерывный гул. Девочки, как зачарованные стояли и смотрели, как движется громада льда, раскалываясь на отдельные льдины, как эти льдины то сходятся вместе, сбиваясь в бесформенные нагромождения, то расходятся и начинают крутиться вокруг невидимой оси. Зрелище было поистине грандиозное, невольно внушало уважение и трепет. Девочки непроизвольно прижались к бабушке, не в силах оторвать взгляд от освобождающейся от ледяного плена реки. Наконец, бабушка подтолкнула их к входной двери:
  - Все, пострелята, идем домой! Не знаю, как вы, а я порядком иззябла.
   Дома девочки взахлеб рассказывали маме о ледоходе, перебивая друг друга и делая страшные глаза. Мама смеялась их торопливости и горячности, пытаясь хоть что-нибудь понять из потока слов, произносимых дочками одновременно:
  - Не говорите обе разом, я ничего не понимаю! Говорите по очереди.
  Лиза строго взглянула на Милу:
  - Мила, помолчи! Я старшая, я сама все расскажу.
  - Я тоже хочу рассказать, - не уступала Мила.
  Наконец, все же маме удалось установить очередность рассказа. Когда все впечатления маме были высказаны, она сказала:
  - А с завтрашнего дня начинается все самое ожидаемое и тревожное - начнет прибывать вода. Эта зима была снежная, и разлив реки ожидается большой. Возможно, вода подойдет к самому порогу.
  - А наш дом не зальет? - испуганно спросила Лиза.
  - Надеюсь, что не зальет. Венцеслава Антоновна говорит, что самый сильный паводок дом не затапливал.
  - А что такое паводок? - спросила Мила.
  - Паводок - это весеннее прибывание воды в реке, и он бывает то большим, то средним, то совсем небольшим.
  - Мама, а если вода подойдет к порогу, как же ты будешь ходить на работу, бабушка на рынок, а мы в садик?
  - Вы в садик ходить не будете, а взрослые будут передвигаться на лодках. У Мирослава Антоновича припасена на этот случай лодка, и он ее недавно подготовил к плаванию.
  - А нам можно будет покататься на лодке? - робко спросила Мила. - Мы никогда не плавали на лодке.
  - Нет, это опасно. Весенняя вода очень бурливая, и шутки с ней плохи. Она может перевернуть лодку.
  - Мама, не плавай на лодке! - в испуге вскричала Лиза. - Вдруг ты окажешься в воде!
  - Не волнуйтесь! Я очень хорошо плаваю. И потом, я очень надеюсь, что все будет хорошо.
   Днем Лиза и Мила наблюдали, как прямо напротив их дома люди ставили на расстоянии друг от друга высокие колья.
  - Бабушка, а что они делают? - спросила Лиза у бабушки.
  - Ставят вешки. По ним будут отмечать, на какую высоту прибыла вода. Вы посидите дома тихо, а я схожу на рынок. Может, удастся чем-нибудь запастись на время половодья.
   С этого дня сестры каждое утро отмечали по вешкам, как прибывала вода. А прибывала она сначала незаметно, а затем стремительно, с каждым днем все ближе подбираясь к порогу дома. И вот настал такой день, когда вода остановилась, не достав до верхней ступеньки порога совсем немного. Если открыть дверь, то взгляд упирался в безбрежное пространство воды, которое бесстрастно неслось мимо дома в неведомые дали. По воде скользили лодки с людьми в одну и другую сторону. Каждое утро мама уезжала в лодке на работу и вечером возвращалась тем же путем. Лизе и Миле тоже очень хотелось прокатиться в лодке, но мама не разрешала:
  - Не дай Бог, лодка перевернется, и вы утонете.
  - А мы возьмем с собой наволочки и будем плыть, как ты нас учила, - возразила Лиза.
  - Глупенькая ты у меня девочка. Вода сейчас в реке ледяная, к тому же на вас тяжелая одежда. Сразу пойдете ко дну, как только окажетесь в воде. И даже не просите!
   Девочки загрустили, но делать было нечего. Чтобы их немного развлечь, Мирослав Антонович сделал из плоской дощечки небольшую лодочку, прикрепил к ней парус и позвал сестер, чтобы вместе отправить это утлое суденышко в плавание по бурной воде. Лодочка коснулась воды, слегка качнулась в одну, потом в другую сторону, выровнялась и быстро понеслась прочь от дома. Девочки следили за парусом до тех пор, пока его было видно. Им очень нравилось проводить время у открытой двери, перекликаясь с соседскими ребятишками, которым также не сиделось дома.
   Прошла неделя, другая, и девочки стали примечать, что вода стала убывать, причем отступая каждое утро все дальше и дальше от порога дома. Девочкам еще не разрешали выходить на улицу, потому что она представляла собой грязное месиво ила, принесенного вешней водой. Но солнышко с каждым днем припекало все сильнее, ветерок тоже делал свою работу, высушивая лишнюю влагу. Вскоре река вошла в свои берега, и жизнь пошла обычным чередом, но девочки долго помнили буйство вешней воды.
   Первомай и День Победы
   Весна выдалась ранняя и очень теплая. В садах царило бело-розовое море цветущих вишен и яблонь, стоял гул майских жуков, досрочно вылетевших из земли, где они провели зиму. И настроение у людей было приподнятое: со дня на день ждали объявления о победе. С наступлением теплых дней Лиза и Мила много времени проводили на улице в кругу сверстников. В начале мая они впервые увидели, как по дороге мимо дома вели колонну пленных немцев. Были они все высокие, крепкие в обтрепанной, но чистой одежде. Они шли по улице, не поднимая глаз и не обращая внимания на бледных истощенных ребятишек, которые улюлюкали им вслед и пели громко и яростно про партизанку Таню, которую немцы схватили и повели на допрос. Сопровождали колонну молодые советские солдаты с настоящими автоматами в руках. Когда ребятишки слишком близко подбегали к колонне, солдаты негромко, но повелительно говорили: "Ну, ну, не балуй!" Лиза и Мила тоже старались петь громко. Им очень нравилась эта песня про партизанку, которая, несмотря на жестокие пытки, не выдала партизан. Немцев все ребятишки ненавидели до дрожи в коленках, и потому старались эту ненависть выплеснуть в песне. Голос Милы звенел и выделялся среди других голосов и проходивший мимо немолодой немец одобрительно кивнул головой и бросил ей в поощрение губную гармошку. Гармошка упала в пыль и не успела Мила поднять ее, как она оказалась в руках у соседского мальчишки, который, как коршун, бросился на подарок. Лиза не стерпела такой несправедливости и потребовала, чтобы мальчишка вернул гармошку Миле. Тот, нехотя, разжал руку, и Лиза тут же завладела подарком.
  - Ее нужно вымыть с мылом, - строго сказала она Миле. - А еще лучше - выбросить, ведь это фашистская гармошка! Спросим у мамы, ладно?
  Мила согласно кивнула головой. Мама сказала, что гармошку лучше отдать соседскому мальчику, который целыми днями играет разные песни на деревянном гребешке с бумажкой. Так и сделали.
   Девятого мая, едва забрезжил рассвет, в окна и двери дома застучали: "Вставайте, победа! Вставайте!" И вот уже стук слышится дальше. Лиза и Мила проснулись от суеты, поднявшейся в доме. Взрослые обнимались и плакали одновременно. Потом, кое-как одевшись, вышли на улицу. А там творилось невообразимое: незнакомые люди поздравляли друг друга, смеялись, целовались, громко повторяя одно слово - победа, победа! Дети носились вокруг взрослых, оглашая воздух радостными кличами. Мила с Лизой тоже выражали свой восторг громким криком "Ура!", причем Мила букву "р" не выговаривала, и у нее получалось "у-а!". Кто-то вынес гармошку и начался неистовый пляс, как только умеют плясать русские люди в минуты опьяняющей радости. На всю жизнь запомнили Лиза и Мила этот единый порыв людей, вновь обретших веру в скорую мирную жизнь. Казалось, что и сама земля своим буйным цветением ликует вместе с людьми.
   Мама, чтобы девочкам запомнился этот день, повела своих дочек в кино. Шел трофейный фильм "Маугли". Девочки до этого никогда не бывали в кинотеатре и с интересом оглядывались по сторонам. В фойе продавали мороженое и играл патефон. Звучала песня "Синий платочек". Девочки знали эту песню наизусть. Она им очень нравилась, особенно слова: строчит пулеметчик за синий платочек, что был на плечах дорогих. Песня закончилась, и прозвенел звонок, приглашающий в полутемный зал. На передней стене висел большой белый прямоугольник. Мама сказала, что это экран, и что на нем они увидят интересный фильм. Но вот свет стал меркнуть, и на экране пошли кадры военной хроники: рвались снаряды, строчили пулеметы, мчались танки и бежали солдаты, строча на ходу из автоматов. Когда им становилось страшно, девочки закрывали глаза, пригибались к маминым коленям и затыкали уши. Но вот хроника закончилась, и начался фильм. Лиза и Мила не отрывали глаз от фильма и с интересом смотрели его до тех пор, пока с экрана прямо на них не пошел красивый полосатый зверь с немигающим взглядом беспощадных глаз и грозным рычанием. Они в испуге закричали, зарылись испуганными лицами в маминых коленях и никак не могли успокоиться. Мама была вынуждена увести их из кинотеатра.
   Вечером в доме бабушки Марфы собралась за праздничным столом вся многочисленная родня, чтобы отметить праздник победы. На столе дымилась рассыпчатая картошка, стояла большая миска с квашеной капустой, аппетитно золотились моченые яблоки. Бабушка Марфа достала надежно спрятанную и оставшуюся со времен поминок дедушки Матвея бутылку водки. Ее появление на столе было встречено гулом одобрения со всех сторон. Первый тост провозгласили за победу. Все хотели сказать важные слова, но чувства переполняли говоривших и получался разнобой. Вдруг среди общего веселья забилась в рыданиях Зинаида, у которой погиб на фронте муж, оставив троих малолетних детей сиротами, а молодую красавицу жену вдовой. Ей вторила бабушка Дарья: ее младший сын тоже сложил свою голову на полях сражений. До войны он успел только окончить институт, получить диплом, но ни дня не успел поработать, не успел завести семью. После него ничего не осталось, только память и безутешная скорбь матери. Лиза и Мила обняли бабушку Дарью и, плача вместе с ней, приговаривали: "Бабушка, не плачь! Ведь сегодня - победа! Не плачь, пожалуйста!". Бабушка отерла слезы, расцеловала своих внучек и улыбнулась: "Что же мы с тобой, Зиночка, сырость разводим? Правы мои дорогие внученьки: победа сегодня, победа! Сегодня радоваться нужно, а не плакать. Слезами мы не вернем наших погибших. Если бы они были живы, сейчас радовались бы вместе с нами. Кончилась, наконец, эта страшная война! А не вернувшихся с этой страшной войны ни мы не забудем, ни весь наш народ. Они всегда будут с нами! Давайте, споем нашу любимую!"
   И бабушка Дарья затянула "Тонкую рябину". Первый и последний раз девочки слышали, как пела их бабушка. У нее неожиданно для всех оказался сильный низкий красивого тембра голос. Зинаида перестала плакать и осторожно подстроила свой высокий голос к голосу бабушки Дарьи. И вот уже песня о вековечном женском одиночестве, набирая звучность, полилась широко и свободно. Гости слушали, как завороженные, и каждый думал при этом о своем, затаенном. Лиза и Мила боялись пошевелиться, чтобы не нарушить неосторожным движением стройное звучание песни. Заключительные слова песни "Но нельзя рябине к дубу перебраться" бабушка Дарья и Зинаида спели громко, с надрывом и затем на какое-то время оборвали песню, чтобы после томительно-щемящей паузы спеть тихо и проникновенно "Я тогда б не стала гнуться и качаться". Это уже потом, во взрослой жизни Лиза и Мила осознали, что именно тогда впервые неосознанно они почувствовали, что победа - это не только радость окончания долгих тягостных военных лет, но и глубокая нескончаемая скорбь по миллионам погибших солдат. Это и миллионы детей-сирот, женских одиночеств, несбывшиеся надежды и неосуществившиеся планы тех, кто отдал свои жизни ради светлого дня Победы. И, когда они слышали слова поздней песни "День Победы": "Это праздник со слезами на глазах" всегда вспоминали застолье в доме бабушки Марфы и песню "Тонкая рябина". Наверно, в этот день закончилось их военное детство.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"