Болдырева Ольга Михайловна: другие произведения.

Паутина времени

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
  • Аннотация:
    Обновление от 02.07.16 Полностью 5 глава выложена ТУТ.
    Заключительная книга про Оррена Рита пишется медленно, со скрипом, но пишется!

    Герцог Рит - песчинка меж огромных жерновов мироздания. Оррену необходимо выяснить, какой приз назначен за победу в игре творцов, и постараться не разрушить собственный мир. Но разве беда приходит одна? Как назло старые знакомые объявились - жить мешают. Будущее перемешивается с прошлым, и уже не понятно, где настоящее. Крутись, как хочешь, герцог! И не забудь спасти своих друзей. Ведь в паутине времени всем предстоит сделать непростой выбор...


Болдырева Ольга

Цикл "Дела семейные"

Книга 3

Паутина времени

  

Аннотация:

   Герцог Рит -- песчинка меж огромных жерновов мироздания. Творцы не отпустят его, пока не получат желаемого. Оррену необходимо выяснить, какой приз назначен за победу в этой игре, и постараться не разрушить собственный мир. Но разве беда приходит одна? Как назло старые знакомые объявились -- жить мешают. Будущее перемешивается с прошлым, и уже не понятно, где настоящее. Крутись, как хочешь, герцог! И не забудь спасти своих друзей. Ведь в паутине времени всем предстоит сделать непростой выбор...
  

Человечество стоит перед выбором:

свобода или счастье и для многих счастье лучше! 

Оруелл

  

Пролог

   Хорошо ли быть Ритом?
   Признаться, над этим вопросом я задумался едва ли не раньше, чем начал ходить. Конечно, следовало учитывать: большинство членов моей семьи ответили бы однозначно. С самых малых лет нам с братом внушали, что быть Ритом -- почти тоже, что творцом и даже почетнее. Виктор, потакая своей гордыне, лично рассказывал о подвигах великого прародителя Эрика, не забывая каждый раз напоминать, что Рика назвали именно в честь него. И он, как старший наследник, просто-таки обязан продолжить славную традицию: приумножить богатства нашего рода и уважение к оному. После этих слов меня награждали холодным взглядом, цедя, что в семье не без урода. Брат смеялся и старался больнее ткнуть в бок, а Виктор делал вид, что не замечает этого. Потом прибегала нянюшка, охала, ахала, уводила меня в комнаты, дабы залечить синяки и ссадины, пока госпожа Рит не заметила.
   Мама очень расстраивалась, но сделать ничего не могла.
   Так что первые лет десять своей жизни я пребывал в святой уверенности, что может для кого-то быть Ритом -- почетно, но только не для младшего, непохожего на отца паренька (чье отношение к славному роду весьма спорно).
   Потом я понял, что если дома был нелюбимым ребенком, то стоило выехать за пределы герцогства туда, где о внутренних делах моей семьи никто не знал, древняя фамилия оказывала на людей волшебное действие. Достаточно было представиться Ритом и предъявить перстень, как любые двери оказывались открытыми, а окружающие стремились подружиться со мной. Впрочем, я очень быстро (гораздо быстрее брата!) смекнул, что врагов у нашего рода куда больше почитателей. Зависть -- штука заразная, особенно, если у самих руки не откуда нужно растут и в голове мысли не задерживаются.
   Когда же я занял герцогское место, решил -- Рит -- в первую очередь тяжелая, зачастую неблагодарная работа. Основатель Эрик поставил свой род так, будто именно от него зависело благополучие империи, и на протяжении многих лет убежденность людей лишь крепла: если у Ритов все спокойно, значит Лирии не о чем тревожиться. Поэтому последние годы я редко задумывался о том, чья же кровь течет в моих жилах. Фамилия стала обозначением образа жизни. И часто, говоря "такие уж мы -- Риты", "исключительно ритовское упрямство" -- я подразумевал не предыдущие поколения блистательных аристократов, а нас с дочкой и братом. Точнее Юльтиниэль, вошедшая в род императора, стала чем-то вроде символа: "Как Рита не назови, суть не изменится" -- слышал я шепоток придворных в столичном дворце.
   Вокруг почти не оставалось людей, знающих правду, к тому же, собираясь вместе, мы находили более интересные темы для бесед, и как-то незаметно в памяти стали сглаживаться минувшие тревоги и обиды.
   Пока однажды появившаяся в моем поместье Пресветлая мать -- творец нашего мира, не напомнила: прошлое всегда найдет лазейку, чтобы ударить в спину именно тогда, когда меньше всего этого ожидаешь...
  

Глава 1

Долг -- платежом...

Необходимость исключает выбор,

но лучший выбор тот, который вызван необходимостью. 

Константин Кушнер

  
   -- Оррен!
   -- Ваша светлость!
   Портной вздрогнул, дернулся и вместо ткани, собранной аккуратными складками, уколол меня. Смешно охнув, он тут же отскочил в сторону, не понятно чего испугавшись. То ли решил, что разъяренный герцог кинется его душить, то ли подумал, что оный попросту развалится на части. Я поморщился -- не от боли, а от того, что рекордные три дня без скандалов в поместье, кажется, подошли к концу. Выждав для спокойствия несколько секунд, портной снова приблизился.
   -- Простите, милорд... -- промямлил сухонький, сутулый мужчина, пытаясь выдернуть булавку обратно.
   Усовестила меня Элизабет, когда мы последний раз навещали Эттов. Графиня с порога вместо приветствий оповестила, что скоро мои слуги умрут от стыда за своего господина, одетого в не пойми что. Затем обеспокоилась, не закончились ли у Ритов деньги -- вдруг ее любезному другу Оррену просто не хватает средств на приличный камзол? И решающим ударом Лиз поинтересовалась у Альги, не собирается ли та использоваться меня в качестве пугала на герцогских полях.
   Альга -- предательница, смерив меня оценивающим взглядом, пообещала подумать.
   Пришлось, по возвращении домой, выписывать из столицы портного, дабы освежить гардероб. Взять в толк, чего дамам во мне не нравилось, я никак не мог, поэтому решил идти путем наименьшего сопротивления: стоически перенести все примерки, а потом свалить кучу нового барахла в дальнем углу и забыть. По крайней мере, до следующей поездки к Элизабет, чтобы графиня больше не придиралась.
   -- Все в порядке, продолжайте.
   Когда в комнаты ворвались Альга и Матвевна, похоже, звавшие меня еще с конца коридора, портной уже заканчивал возиться с левым рукавом: новая столичная мода, заимствованная с соседнего материка, прибавляла проблем не только неудачникам, пытавшимся ей следовать, но и мастерам швейных дел.
   -- Оррен! -- возмутилась Альга, будто предполагалось, что я обязан немедля сорваться с места: защищать ее. Нет, конечно, в определенных ситуациях это было бы так, но в поместье скорее следовало защищать остальных от Альги.
   -- Спасибо, я еще помню, как меня зовут, -- вежливо откликнулся с небольшого возвышения, на которое меня подобно статуе поставил портной и велел не шевелиться.
   -- Я хочу переделать комнату! -- заявила жена с таким видом, будто я клялся костьми лечь перед входом и не дать Альге исполнить самую-самую заветную мечту.
   -- Но это комната госпожи Лареллин! -- воскликнула старая нянечка.
   Казалось, что если где-то время и продолжает свой бег, то точно не рядом с ней. Уже я успел превратиться из нескладного подростка во взрослого мужа и обзавестись сединой в волосах, а Матвевна, какой бойкой старушкой была, такой и оставалась. Не прибавлялось морщин на широком полном лице, не слабело зрение, руки настоящей мастерицы не дрожали, вышивая на платьях служанок дивные узоры во стократ лучше столичных. Конечно, нянечка жаловалась, что и ноги уже не те -- по лестницам подниматься, и в сон все чаще клонит, но собираться к Алив в чертоги не желала, говоря, что с удовольствием понянчится еще с несколькими поколениями Ритов, если таковые появятся.
   -- Думаете, она не одобрит новый цвет стен и вернется, чтобы поскандалить? -- иронично хмыкнула Альга, наблюдая, как Матвевна хватается за сердце от такой наглости: столь бесцеремонно говорить о прочившей эльфийской княжне!
   Ну как почившей? Весьма условно, надо сказать... Юльтиниэль с Хель на пару тогда знатный спектакль устроили. Я когда, наконец, правду узнал -- захотел обеих придушить, за такую "потрясающую" подставу. Альга также была в курсе. Но остальные-то ни о чем не догадывались!
   А если честно, после тех событий, поставивших многое с ног на голову, я задумался: сколько еще тайн и сюрпризов хранит в себе прошлое? Не можем же мы с Юльтиниэль оказаться такими уникальными, чтобы вокруг нас целый мир крутился с двумя творцами в придачу? Нет, должно было быть нечто, закопанное настолько глубоко, что без определенных подсказок не догадаешься, где искать надо. И будущее тоже теперь представлялось несколько другим. Будто бы в любой момент могла открыться потайная дверца, чтобы кто-то могущественный, потянув за ниточки, направил наши пути в нужную для себя сторону. Мне всегда по наивности казалось, что будущее происходит только тогда, когда мы уже сделали шаг и результат известен. Но получалось, что каждую секунду, независимо от решений и намерений, Время плело гигантскую паутину вероятностей, и где-то вдали все давно уже свершилось и прошло...
   Отвлекшись на мысли, я едва не пропустил разгорающийся скандал.
   -- Пока я жива -- в покои госпожи Лареллин не ступит нога безродной нахалки! -- настаивала нянечка.
   -- Матвевна, не забывайся, пожалуйста, -- попросил я. -- Не "безродной нахалки", а ее светлости -- герцогини Рит. Твоей, между прочим, госпожи. Альга, ты можешь делать с комнатой все, что заблагорассудиться. Главное, чтобы при этом не пострадало поместье.
   Нянечка поклонилась и, пряча взгляд, засеменила к выходу. Что уж в этот момент она думала про меня, я вряд ли бы захотел узнать. Скорее всего, определения подкаблучник и предатель были наименее оскорбительными из всего списка. В глазах Матвевны я совершал страшный грех, смея оскорбить память о первой жене тем, то назвал новой супругой Альгу.
   Кажется, до случая с Эолой и перемещениями Юли и Криса во времени, я говорил, что с взаимоотношениями Альги и прислуги проблем не возникло. Увы, сильно ошибался. Стоило только узаконить наши отношения, как все герцогство и близлежащие окрестности резко и сильно невзлюбили новую госпожу, будто только и ждали момента заявить о дурном вкусе Оррена Рита. Даже мой добрый друг и сосед Варэл Дикк покачал головой, заметив, что раньше я был более разборчивым -- безродная воровка и лучезарная княжна в его представлении стояли на разных полюсах идеального женского образа. "Ты бы еще плосколицую дикую степнячку привез..." -- укорил он, но после сказал, что в любом случае за меня рад, и я по-прежнему могу навещать его, как без супруги, так и с ней.
   Но особенно почему-то всех злил тот факт, что Альга официально стала Рит.
   По законам Лирии простолюдин не мог получить фамилию, даже вступив в союз с благородным лордом, она доставалась только детям от этого брака. Но поскольку моя супруга уже успела побывать замужем за эльфом (а порядки этого народа отличаются от принятых в империи) и была записана, как Э'кин -- особа, принадлежащая к весьма известному роду, она имела полное право сменить фамилию одной дворянской семьи на другую. Да, конечно, остальные Э'кины бы ее на пушечный выстрел к своим владениям не подпустили... Но кого в наше время волнуют такие формальности, когда рядом стоит Оррен Рит и недобро улыбается? Печать в регистрационной книге Шейлера стоит, значит, нарушений нет.
   Но люди все равно продолжали шептаться за моей спиной. Наивные! Видимо, они думали, что за свою жизнь я не успел к подобному привыкнуть. Зато все недовольные мною замечались, помечались в памяти красной галочкой и заносились в список тех, кто в удобный момент рисковал получить от меня большой пинок под зад.
   За последние годы я стал мстительным и мелочным. Что ж... От этого определенно хуже было другим, но никак не мне -- наоборот, наконец удалось скинуть с шеи особо наглых, думающих, что если герцог добрый, так его можно эксплуатировать направо и налево.
   -- Правда? -- обрадовалась Альга, как только за нянечкой закрылась дверь.
   -- Нет, я сказал это, чтобы позлить Матвевну, -- невозмутимо заметил, наблюдая, как вытягивается лицо супруги. -- Конечно, правда! Хоть конюшню там устраивай, не думаю, что Юле от этого станет холодно или жарко. И, пожалуйста, лишний раз не провоцируй прислугу, им и так повода перемыть тебе кости ненужно -- сами придумают, а ты еще специально подначиваешь.
   Альга недовольно фыркнула, покачиваясь вперед назад, на каблуках новых туфелек, ради которых она даже надевала платья. Всем своим видом моя супруга стремилась показать, как ей не терпится скорее позвать в комнату мастера и начать объяснять, что же она хочет получить в итоге, а я, понимаете ли, вздумал ее своими нотациями задерживать. Ни стыда, ни совести! Хе-хе...
   -- Это всего лишь прислуга... -- возразила Альга, -- если их что-то не устраивает, они могут идти на все четыре стороны. Не сомневаюсь, что в герцогстве найдется несколько адекватных людей, которым будем наплевать, кого ты взял в жены.
   Покачал головой. Найтись-то, конечно, найдутся. Куда денутся? Только никого выгонять я не намеревался. Из любой конфликтной ситуации есть выход, необходимо лишь терпение и упорство.
   -- Мне не нравится, как ты меняешься, -- честно сказал я. Портной успешно прикидывался глухим пеньком, к тому же я был абсолютно уверен, что сказанное в этой комнате за ее пределы не выйдет.
   Альга нахмурилась, но кивнула.
   -- Мне тоже. Давай поговорим об этом после ужина? Василий ведь прислал вестника, что они прибудут ближе к ночи?
   Кивка хватило, чтобы Альга мигом выбросила из мыслей все тревоги и проблемы, поспешив к обожаемой комнате. Почему-то грызло нехорошее предчувствие, что одними покоями дело не ограничится.
   Неожиданно позади меня раздался характерный стук, обычно сопровождающий столкновение чьего-то тела (например, принадлежащего портному) с твердым полом. Предчувствие сменились четким осознанием того, что короткая передышка закончилась: неприятности снова постучали в дверь.
   А когда было иначе?
   -- Добрый день, Оррен... Извини, что без приглашения, спешила, -- приторно-вежливый голос Алив, звучал до неприличия торжествующе. -- Помнишь про небольшой должок, числящийся за тобой? Пришла пора его вернуть...
  

***

  
   -- Уныло, уныло, уныло!
   Кристиан уже не пытался подсчитать, сколько раз за последние полчаса Юлька повторила это слово. Она лежала на кровати, подняв ноги на стену, и монотонно бубнила, что не знает, чем хочет заняться. Все во дворце и столице надоело Юльтиниэль до зубной боли. Балы наскучили однообразием, полноценных выездов на охоту не получалось из-за кучи медлительных и боязливых придворных, желающих сопровождать своего императора, учеба в Академии давно навевала тоску, а приемы послов других стран и жалобщиков усыпляли не хуже сильнодействующего снотворного.
   Все это время император безуспешно читал доклад о том, что за последние несколько недель небольшие группы степняков стали подозрительно часто мелькать под носом у гарнизона на восточной границе. Когда Юльтиниэль неожиданно замолчала, Крис осознал, что до сих пор пытается осмыслить первое предложение, но сбивается на собственном имени. Использовать паузу он не успел, Юлька перекувырнулась через голову, чуть не упав на пол, и спросила:
   -- Может, повоюем с кем-нибудь? Эольцы точно не откажутся!
   -- Если хочешь -- погоняй степняков, -- щедро предложил император, помахав посланием старшего офицера. -- Не к добру они оживились. Копчиком чую, в ближайшее время Лирия огребет неприятностей... Будто мне мало тех, что уже есть! Разведчики докладывали: в том году у степняков сильно сократилась смертность, а рождаемость поднялась. Возможно, они захотят расширить территории... Странно, последнее десятилетие все наоборот шло на спад, гвардейцы почти их не видели, и вдруг такой резкий всплеск.
   Крис забормотал заклинание, перемещая из архива отчеты прошлых лет и придирчиво сверяя цифры.
   -- Твоя мать имеет к этому отношение?
   Юльтиниэль нахмурилась. О том, что она приходится безумной Хель родной дочерью, сказать пришлось. Утаить это от Криса было бы попросту нечестно. Так что Юлька посоветовалась с отцом и поставила императора перед фактом: его теща -- творец Убийца. Кристиан торжественно поклялся тайну сохранить, хотя в этот момент выглядел так, будто подумывал о суициде. Впрочем, поле того, как Юльтиниэль дерзко ответила Хель, что не собирается оставлять свой мир, все более-менее успокоилось.
   Но и Оррен, и Кристиан, и сама Юля знали: затишье носит временный характер, и творец так просто не отступится.
   -- Предлагаешь мне позвать ее и спросить?
   Император сделал страшные глаза и поспешил убедить полуэльфийку, что спросил, не подумав. Вдруг Юльтиниэль могла бы почувствовать силу Убийцы?
   -- Ага, а еще влезть к ней в голову и внушить, что она кудрявая, милая овечка... Ты явно переоцениваешь мои возможности, -- саркастично откликнулась Юлька; махнула рукой, заставляя аккуратную стопку докладов стайкой перепорхнуть на кровать. Просмотрев первые строчки, она подняла взгляд на Кристиана. -- Если ты считаешь, что это важно -- я могу спросить отца. Возможно, он подскажет способ узнать, причастна ли Убийца к нездоровому оживлению степняков на границе...
   Император потер переносицу.
   -- Алив бы тоже списывать со счетов не стоило. Кто их -- творцов -- знает? С одной стороны у нас явное преимущество и переживать не нужно. Но если степняки не сами зашевелились, не исключены какие-нибудь сюрпризы.
   Полуэльфийка кивнула и, создав вестника, зашептала послание. Прозрачный сгусток магии, заметный лишь потому, что предметы за ним слегка искажались, затрепетал и, получив четкие указания, исчез из рук Юли. Тюль на окнах всколыхнул резкий порыв, хлопнув форточкой и заставив легкие занавеси вздуться пузырями. Вместе с весенним ветром в покои прокрался запах цветов, недавно распустившихся на дворцовых клумбах, молодой, недавно прорезавшейся листвы и чего-то свежего, чистого, будто бы Крис с Юлькой неожиданно переместились в сердце густого леса, а не находились в шумном Шейлере. Девушка прикрыла глаза, несколько секунд ожидая, когда вестник сообщит о том, что отец получил послание, потом снова сосредоточилась на разговоре.
   -- Главное, чтобы крестный не примчался в столицу, решив: мир снова нуждается в спасении...
   Зная Рита и его нездоровую тягу к героизму, Крис заранее боялся явления Оррена. И без того проблем было по горло, чтобы перед кем-то отчитываться... А с учетом того, что обстановка в Шейлере была далека от спокойствия и благоденствия, императора ждала жуткая головомойка, вздумай герцог почтить его своим визитом.
   -- У папы хватает забот... у него сложности с Альгой, -- поморщилась Юльтиниэль. За свою жизнь она успела привыкнуть, что, не считая Лирии, жизнь Оррена Рита посвящена исключительно дочери. А теперь пришлось разделить отца с его новой женой, и пусть Альгу она хорошо знала и искренне любила, как замечательную мачеху и надежную подругу, всё равно нелепая детская ревность грызла Юльку изнутри.
   -- Не с Альгой, а с герцогством, которое настроено против нее, -- педантично поправил Крис. Он натаскал уже столько отчетов из архива, что за кипой листов виднелась лишь императорская макушка вместе с острыми кончиками ушей.
   -- Без разницы, -- в своей манере отмахнулась Юля, дочитывая утащенное у мужа послание. -- Мы с Альгой договорились, что месяц она веселится, как хочет, потом приезжаю я, и напоминаю всем -- кто самый страшный кошмар земель Ритов...
   -- Всей империи и окрестных территорий...
   -- После этого они согласятся полюбить кого угодно, лишь бы я подольше не приезжала в гости, -- Юлька зловеще захихикала, предвкушая возвращение в отчий дом и "восторг" слуг, слишком рано обрадовавшихся замужеству юной леди.
   -- Давай, угадаю? Вы устроите спектакль, в котором бедному Оррену отведете роль бесхребетного отца, не смеющего перечить выросшему чаду. Зато новая госпожа Рит бесстрашно вступится за своих неблагодарных подданных, обратив их персональный кошмар -- Юльтиниэль -- в позорное бегство. После этого они станут целовать альгины туфли и сдувать с нее пылинки... Ты -- само зло, дорогая... -- хмыкнул Крис, выныривая из-под бумаг.
   -- Не "дорогая", а бесценная!
   -- То есть: ничего нестоящая?
   -- Р-ррр! Сейчас кто-то съест этот отчет!
   -- Приятного аппетита...
   Разгорающуюся ссору прервало появление вестника от Оррена. Призрачный посланник сначала метнулся к Крису, затем, передумав, замер и упал в подставленную ладонь Юльки.
   -- Что-то он поспешил с ответом. Неужели все серьезно? -- император кое-как выполз из-за стола и перебрался на кровать к Юльтиниэль.
   Однако девушка его уже не слушала. Нахмурив бровки, она заставляла крошечный магический импульс снова и снова прокручиваться короткое послание отца.
   -- Что значит: "Скоро сможешь сама спросить у Хель..."?!
   Император и полуэльфийка переглянулись.
   -- То, что к появлению степняков у границ я не имею никакого отношения, -- пояснила Хель, появившись из воздуха с другой стороны от Юли. -- Привет, дочь...
  

***

  
   -- Ничего нового? Рит, ты нарываешься... -- Пресветлая поджала губы, показывая, что мое замечание задело ее за живое.
   А всего-то вместо ответного приветствия я сказал, что набор трюков у творцов скуден и скучен, а большая часть любимых фокусов Алив безнадежно устарела. Наверное, всё-таки стоило вспомнить о чувстве самосохранения и поспешно перевести тему на что-то более безобидное или извиниться за свои слова. Однако делать этого я не стал.
   -- Услуга за услугу? Старо, как мир! Хель говорила -- это твой любимый прием, весьма действенный, не поспоришь, и именно поэтому им пользуются все, кому не лень... Неужели не надоедает раз за разом повторяться?
   Сейчас Алив более всего походила на ту Пресветлую мать, лик которой изображали под куполами храмов и ставили в хвальных комнатах. Эта красота была спокойной и умиротворяющей, а не небрежной, как в нашу первую встречу. И уж тем более не резкой, требующей подчинения, как во время заключения сделки. Платье самого простого покроя схвачено под грудью широкой лентой; волосы заплетены в длинную косу, высокий лоб украшает полоска обруча, хоть и золотого, но без камней. Я смотрел на женщину и думал, что именно в такую Пресветлую мать люди хотят верить и возносить ей хвалы. Ради такого творца могли бы пойти на смерть.
   Наверное, когда-то Алив действительно казалась множественной вселенной подарком свыше. А потом могущество и безграничная власть превратили добрую девочку в эгоистичную занозу.
   Впрочем, если сравнить с той же Хель...
   -- Зачем придумывать что-то новое, когда "старое и скучное" ни разу не давало осечек? -- совершенно искренне удивилась творец, будто я сказал несусветную глупость.
   -- В моих должниках, Рит, числятся много разных, очень могущественных существ из таких миров, какие ты даже вообразить не сможешь. Среди них есть слуги Бездны, бессмертные творения Тьмы, небесные хранители, другие творцы... почти всё Поколение обязано мне. Про обычных жителей множественной вселенной я промолчу. И все они: от могущественного императора и мальчишки с разноцветными волосами, которого невозможно убить, до простого герцога попадаются на одну удочку. Ты спрашиваешь, почему я использую трюк с долгом? Мне нравится смотреть, как мощь, разум и чувства пасуют переде маленькой сделкой. Причем заметь, я никогда не требую больше, чем даю в ответ. Это тоже своего рода искусство.
   Я достаточно видел Хель и Алив и примерно понимал, что они из себя представляют. И по рассказам Убийцы даже мог вообразить, каково все их Поколение. Мастера изображали Пресветлую мать именно такой, какой она была -- совершенной и чуждой, но в одной детали ошибались. Взгляд всегда выдавал творца пустотой, закрывающей радужку мутной пленкой и сужающей зрачок до еле различимой точки. Но сейчас, когда Алив рассказывала о своей страсти превращать окружающих в своих должников, в глубине ее удивительных глаз просыпалась жизнь.
   Наверное, именно поэтому все творцы с яростным фанатизмом отдавались какому-то случайному и, на первый взгляд, абсурдному увлечению -- они мечтали хоть изредка, на несколько секунд вновь чувствовать себя живыми.
   -- Ты прав, Рит, -- кивнула женщина, легко поняв направление моих мыслей. -- Но поверь: моя слабость, относительно некоторых увлечений Поколения, безобидна. В противном случае я бы все равно взяла то, что хочу.
   -- Верю, Пресветлая. И от своего слова не отступлюсь. Что я могу сделать для тебя?
   Алив улыбнулась -- не торжествующе или снисходительно, как-то удивительно тепло, словно я преподнес творцу бесценный подарок, а не подтвердил, что готов выполнить условия нашей сделки.
   На этом нас прервали. Позади Алив разлилось мерцающее свечение, и, заметив мое удивление, творец также повернулась. Спустя еще несколько мгновений в комнате появился призрачный силуэт Маришки... точнее то, что это именно она, я понял с некоторым трудом - слишком расплывчаты были черты полувампирки.
   -- Ох... -- и знакомый голос звучал, казалось бы, из невероятной дали. Еле слышное эхо. Девушка, увидев Пресветлую, отшатнулась, вскинула руки в защитном жесте, -- Простите!
   Я вдруг подумал, что она выкрикнула это, но все равно едва разобрал слова.
   -- Что-то случилось? Почему ты в таком виде, -- в сердце зашевелилось мутное беспокойство.
   Маришка чуть улыбнулась.
   -- Простите, ваша светлость, -- она замялась, -- просто глупая ошибка... отрабатываю домашнее задание.
   Я подумал, что Маришка сейчас обязательно добавит что-то еще к своим словам. Она точно хотела что-то сообщить, может быть, просто попрощаться, но с непонятной тоской посмотрев на Алив, девушка исчезла.
   Мы с творцом недоуменно переглянулись. Лоб Алевтины разрезала морщинка; несколько секунд женщина над чем-то напряженно раздумывала, потом недовольно махнула рукой и вернулась к нашей проблеме.
   -- Для начала -- пойти собрать вещи. И если хочешь, чтобы супруга составила компанию в увлекательном путешествии, сложи и ее сумку. А вот твоему другу придется все покупать на месте -- он сейчас в дороге, а времени у меня почти нет. Но он человек не привередливый... Или ты предпочтешь отправить один?
   -- Рисковать их жизнями?
   Женщина задумалась, смешно нахмурив брови и устремив взгляд на потолок.
   -- Только если что-то совсем непредвиденное. Не люблю разбрасываться интересными людьми, особенно, когда за одним из них пристально наблюдает Хель. Эта безумная до сих пор не разговаривает со мной из-за нашей сделки. Они твои друзья, Рит. И вряд ли простят, если пропустят такое развлечение. Представь, как Альге будет нелегко остаться в герцогстве одной с кучей недружелюбно настроенных слуг... И Василий за тебя в огонь и воду. Так что не отказывайся от поддержки.
   -- Куда мы отправляемся, ты, конечно, не скажешь? -- на секунду я отвлекся из-за портного, начавшего приходить в себя, а в следующее мгновение понял, что Пресветлая мать исчезла.
   В любом случае, Алив сказала: время не терпит. Поэтому проверив, что с мастером швейных дел все в порядке, я поспешил к себе в покои собираться -- по закону подлости творцу вздумается нас перекинуть в самый неожиданный момент, без предупреждений и каких-нибудь нужных вещей. Только как определить, что может пригодиться, а что нет? Это будет другой мир? Материк? Иная реальность? Возможно, это окажется дальний север, где без теплой одежды от нас через пол часа останется композиция ледяных скульптур, или жаркий юг... Какое время года ожидает нас?
   Я был абсолютно уверен, что просто ничего не будет. Непонятно почему, но Алив затратила немалые усилия на то, чтобы получить мою клятву. И если бы в предстоящем деле можно было бы справиться малыми силами, отправила кого-нибудь другого.
   Над этим стоило задуматься...
   Альгу я отловил в бывших покоях "Лареллин" -- она лениво отковыривала облупившуюся краску с подоконника, задумчиво смотря на пышный сад, раскинувшийся внизу. Супруга насколько погрузилась в свои мысли, что не услышала скрипа давно несмазанных петель и моих гулких шагов. Я же позволил себе несколько секунд просто полюбоваться на непривычно-серьёзную женщину.
   -- Что хочешь сделать здесь? Неужели я так громко храплю, и ты решила переехать?
   Альга пожала плечами и потерла лоб, видимо, она, как обычно, сначала решила окончательно испортить отношения с прислугой, а уже теперь размышляла, что же творить с отвоеванным трофеем. Поэтому развитие темы, я посчитал делом бесперспективным и дожидаться ответа не стал. А вместо этого сразу вывалил все новости разом. И зря, если бы я в тот момент был менее занят собственными проблемами и более внимателен к супруге, обязательно бы заметил, что моя поспешность её огорчила.
   Но в тот момент, меня заботила исключительно творец.
   -- Значит, ты не представляешь, куда она нас забросит...
   -- "Нас" только, если согласна составить компанию. Мне было бы гораздо спокойнее, останься ты дома, в безопасности. Может, вы со слугами и не ладите друг с другом, но это в любом случае лучше неопределенности.
   -- А Василия ты, стало быть, не спрашиваешь?
   -- Это другое... -- неуверенно пробормотал, понимая, что после прозвучавшей реплики убедить Альгу остаться в герцогстве, точно не выйдет. Оценив взгляд, которым меня смерила супруга, я уточнил. -- Тебе стоило родиться в семье Ритов -- характер, как раз под стать.
   Должное действие комплимент возымел мгновенно. Альга снисходительно кивнула, показывая, что я прощен. Кинув последний взгляд на сад, утопающий в белом цвете, она сказала, что сама займется сбором вещей. Я же в свою очередь должен поставить в известность Юльтиниэль. Какое-то время присматривать за герцогством придется ей.
   За прошедшее время дочка повзрослела, научившись быть ответственной и изредка думать головой. Возможно, мне так казалось в силу безграничной отцовской любви, которая выключала способность к критическому мышлению, но я совершенно искренне считал, что императрица получилась из Юли замечательная. Теперь у них с Крисом появилась возможность посмотреть на свои проделки и каверзы как бы со стороны, и увидеть, насколько же в действительности оные выглядели глупо. Да, образцовыми правителями они отнюдь не являлись. И периодически, где-то раз в сезон, весь Шейлер трясся от ужаса, когда остроухая парочка решала чуть-чуть поразвлечься... Но это были такие мелочи, что право слово, обращать на них внимание было бы кощунством. Лирия процветала, люди прославляли императорскую семью, соседние страны всеми силами поддерживали мир на выгодных для нас условиях... Поэтому Кристиан и Юльтиниэль имели полное право на заслуженный отдых.
   Конечно, все спокойно было лишь на первый взгляд. Заговор, давно зреющий в столице, сам собой, к безграничному сожалению не раскрылся, а продолжал копить силы против законного императора. Крис знал об этом (я сам рассказал ему о подслушанном Альгой разговоре Лерана и Ливия), жутко нервничал, но с какого бока подходить к проблеме придумать не мог. Он согласился, что должен разобраться самостоятельно, но все время откладывал поимку заговорщиков "на потом". Видимо, надеялся, что я сжалюсь и как обычно выполню всю работу за него...
   Я же наблюдал со стороны, понимая, что рано или поздно, если крестник продолжит сидеть, сложа руки, вмешаться придется. Теперь же, когда Алив решила нарушить спокойное течение жизни, император оставался предоставленным самому себе, без надежной спины герцога Рита, за которой обожал прятаться по любому поводу.
   Очень надеюсь, что Кристиан образумится. В противном случае, вернувшись, я обнаружу развалины родной империи, и остатки лирийцев, дерущихся за власть.
   Едва я создал слабенького вестника, который с трудом держался в воздухе, как в открытое окно ворвался яркий посланник дочери. Ни чего не скажешь: вовремя! Больше полугода про отца родного не вспоминала, а тут на тебе. Правду говорят, если случается беда -- следом еще семь идут. Несколько мгновений я позволил себе надеяться, что ничего удручающего в столице не случилось: Юля опять поссорилась с Крисом и собиралась нагрянуть в гости, чтобы слугам жизнь медом не казалась.
   Однако послание поставило меня в тупик.
   -- Какие ещё степняки? -- прослушав вопрос дочери, я попытался сопоставить в уме Хель и народ, соседствующий с Лирией. Вот уж кем точно Убийца не могла заинтересоваться, так это восточными кочевыми племенами, которых, кажется, вообще за людей не считала. Хотя кого это Хель когда-нибудь принимала за людей?
   С другой стороны, это все явно неспроста. Именно в тот момент, когда мне необходимо оставить Лирию, начинает твориться что-то непонятное.
   -- Вот и мне интересно -- какие... Почему во всех бедах этого мира винят меня? А! -- Хель появилась прямо на подоконнике. Точнее -- почти на подоконнике. Видимо, по обыкновению, она хотела произвести впечатление. Но вместо этого, промахнувшись буквально на полпальца, творец неловко взмахнула руками и упала на пол.
   Я замер, быстро моргая и очень глупо смотря на Убийцу. Произошедшее никак не хотело укладываться в голове, насколько было неправдоподобно. Я мог с ходу назвать сотни невероятных вещей (начиная от восходящего на севере солнца и заканчивая тем, что на самом деле я -- сумасшедший ежик, воображающим себя герцогом), в которые бы поверил с большим удовольствием. Но только не в падающую с подоконника Хель. Она могла быть грозной, отвратительной, скучающей, спокойной и снисходительной, но только не жалкой и нелепой. Словно бы вместо короны Дариила Объединителя музей Шейлера выставил на публику дырявую шапку деревенского дурачка.
   Увольте! В моей жизни и без этого потрясений хватает.
   -- Хоть бы руку подал... -- проворчала творец и осталась сидеть на полу, поджав ноги и хмуро разглядывая меня снизу вверх. Видимо, в её планы совсем не входило выставлять себя посмешищем, хотя честью клянусь -- мысль смеяться над Убийцей пришла бы мне в голову в самую последнюю очередь. Строго после идеи о самоубийстве.
   -- Это уже слишком. -- Я закатил глаза и принялся широкими шагами мерить покои. Хель наблюдала за моими метаниями с усмешкой и спокойно слушала ворчание, будто бы появилась исключительно за тем, чтобы поразвлечься над злым и растерянным герцогом. -- В доме некуда протолкнуться из-за творцов! Сначала Алив, теперь ты... Создается навязчивое ощущения, что меня сделали центром множественной вселенной и забыли сказать об этом. Нечем больше заняться?
   -- Не поверишь, но есть. Здесь я исключительно из-за глупой идеи заняться благотворительностью... -- Убийца хмыкнула, словно собственные слова развеселили её, затем нехотя уточнила, -- ладно, конечно, интерес есть. Пока ты будешь работать на Алив, я попробую наладить отношения с дочерью. Наш последний разговор закончился весьма трагично.
   Вообще-то об голову Хель разбили вазу, после чего творец исчезла, даже не закончив реплики, но напоминать об этом я не стал, здраво рассудив, что от живого меня проку будет явно больше.
   -- Юля присмотрит за Лирией, а я присмотрю за Юлей... Как тебе, Рит?
   Оправив дочери вестника, я согласился, что вреда это не принесет. Естественно, Хель будет действовать исключительно в своих корыстных интересах, наплевав на Лирию. Но при этом ей придется всячески изворачиваться, чтобы показать Юльтиниэль, какая Убийца хорошая и замечательная... значит, государственного переворота творец точно не допустит.
   Вот и превосходно!
   -- Спасибо, -- искренне поблагодарил я, понимая -- это, в общем-то, абсолютно лишнее, но в тоже время несказанно радуясь, что Юльтиниэль теперь под присмотром.
   Хель сощурилась, затем одним плавным движением поднялась на ноги и протянула мне простенькое серебряное кольцо. Оно было таким крохотным, что едва налезло на мизинец, но творец осталась довольной тем, что её дар принят.
   -- Тебе это пригодится. -- Убийца, кивнула каким-то своим мыслям, переступила с ноги на ногу, будто бы не хотела уходить, но в этот момент дверь скрипнула и творец исчезла с легким хлопком.
   И возможно мне показалось, но ворвавшийся в покои сквозняк, принес с собой еле слышное эхо: "Удачи, Рит...".
  


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"