Болдырева Ольга Михайловна: другие произведения.

Паутина времени

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
  • Аннотация:
    От 14.07.15 начало 4 главы.
    Заключительная книга про Оррена Рита пишется медленно, со скрипом, но пишется!

    Герцог Рит - песчинка меж огромных жерновов мироздания. Оррену необходимо выяснить, какой приз назначен за победу в игре творцов, и постараться не разрушить собственный мир. Но разве беда приходит одна? Как назло старые знакомые объявились - жить мешают. Будущее перемешивается с прошлым, и уже не понятно, где настоящее. Крутись, как хочешь, герцог! И не забудь спасти своих друзей. Ведь в паутине времени всем предстоит сделать непростой выбор...


Болдырева Ольга

Цикл "Дела семейные"

Книга 3

Паутина времени

  

Аннотация:

   Герцог Рит -- песчинка меж огромных жерновов мироздания. Творцы не отпустят его, пока не получат желаемого. Оррену необходимо выяснить, какой приз назначен за победу в этой игре, и постараться не разрушить собственный мир. Но разве беда приходит одна? Как назло старые знакомые объявились -- жить мешают. Будущее перемешивается с прошлым, и уже не понятно, где настоящее. Крутись, как хочешь, герцог! И не забудь спасти своих друзей. Ведь в паутине времени всем предстоит сделать непростой выбор...
  

Человечество стоит перед выбором:

свобода или счастье и для многих счастье лучше! 

Оруелл

  

Пролог

   Хорошо ли быть Ритом?
   Признаться, над этим вопросом я задумался едва ли не раньше, чем начал ходить. Конечно, следовало учитывать: большинство членов моей семьи ответили бы однозначно. С самых малых лет нам с братом внушали, что быть Ритом -- почти тоже, что творцом и даже почетнее. Виктор, потакая своей гордыне, лично рассказывал о подвигах великого прародителя Эрика, не забывая каждый раз напоминать, что Рика назвали именно в честь него. И он, как старший наследник, просто-таки обязан продолжить славную традицию: приумножить богатства нашего рода и уважение к оному. После этих слов меня награждали холодным взглядом, цедя, что в семье не без урода. Брат смеялся и старался больнее ткнуть в бок, а Виктор делал вид, что не замечает этого. Потом прибегала нянюшка, охала, ахала, уводила меня в комнаты, дабы залечить синяки и ссадины, пока госпожа Рит не заметила.
   Мама очень расстраивалась, но сделать ничего не могла.
   Так что первые лет десять своей жизни я пребывал в святой уверенности, что может для кого-то быть Ритом -- почетно, но только не для младшего, непохожего на отца паренька (чье отношение к славному роду весьма спорно).
   Потом я понял, что если дома был нелюбимым ребенком, то стоило выехать за пределы герцогства туда, где о внутренних делах моей семьи никто не знал, древняя фамилия оказывала на людей волшебное действие. Достаточно было представиться Ритом и предъявить перстень, как любые двери оказывались открытыми, а окружающие стремились подружиться со мной. Впрочем, я очень быстро (гораздо быстрее брата!) смекнул, что врагов у нашего рода куда больше почитателей. Зависть -- штука заразная, особенно, если у самих руки не откуда нужно растут и в голове мысли не задерживаются.
   Когда же я занял герцогское место, решил -- Рит -- в первую очередь тяжелая, зачастую неблагодарная работа. Основатель Эрик поставил свой род так, будто именно от него зависело благополучие империи, и на протяжении многих лет убежденность людей лишь крепла: если у Ритов все спокойно, значит Лирии не о чем тревожиться. Поэтому последние годы я редко задумывался о том, чья же кровь течет в моих жилах. Фамилия стала обозначением образа жизни. И часто, говоря "такие уж мы -- Риты", "исключительно ритовское упрямство" -- я подразумевал не предыдущие поколения блистательных аристократов, а нас с дочкой и братом. Точнее Юльтиниэль, вошедшая в род императора, стала чем-то вроде символа: "Как Рита не назови, суть не изменится" -- слышал я шепоток придворных в столичном дворце.
   Вокруг почти не оставалось людей, знающих правду, к тому же, собираясь вместе, мы находили более интересные темы для бесед, и как-то незаметно в памяти стали сглаживаться минувшие тревоги и обиды.
   Пока однажды появившаяся в моем поместье Пресветлая мать -- творец нашего мира, не напомнила: прошлое всегда найдет лазейку, чтобы ударить в спину именно тогда, когда меньше всего этого ожидаешь...
  

Глава 1

Долг -- платежом...

Необходимость исключает выбор,

но лучший выбор тот, который вызван необходимостью. 

Константин Кушнер

  
   -- Оррен!
   -- Ваша светлость!
   Портной вздрогнул, дернулся и вместо ткани, собранной аккуратными складками, уколол меня. Смешно охнув, он тут же отскочил в сторону, не понятно чего испугавшись. То ли решил, что разъяренный герцог кинется его душить, то ли подумал, что оный попросту развалится на части. Я поморщился -- не от боли, а от того, что рекордные три дня без скандалов в поместье, кажется, подошли к концу. Выждав для спокойствия несколько секунд, портной снова приблизился.
   -- Простите, милорд... -- промямлил сухонький, сутулый мужчина, пытаясь выдернуть булавку обратно.
   Усовестила меня Элизабет, когда мы последний раз навещали Эттов. Графиня с порога вместо приветствий оповестила, что скоро мои слуги умрут от стыда за своего господина, одетого в не пойми что. Затем обеспокоилась, не закончились ли у Ритов деньги -- вдруг ее любезному другу Оррену просто не хватает средств на приличный камзол? И решающим ударом Лиз поинтересовалась у Альги, не собирается ли та использоваться меня в качестве пугала на герцогских полях.
   Альга -- предательница, смерив меня оценивающим взглядом, пообещала подумать.
   Пришлось, по возвращении домой, выписывать из столицы портного, дабы освежить гардероб. Взять в толк, чего дамам во мне не нравилось, я никак не мог, поэтому решил идти путем наименьшего сопротивления: стоически перенести все примерки, а потом свалить кучу нового барахла в дальнем углу и забыть. По крайней мере, до следующей поездки к Элизабет, чтобы графиня больше не придиралась.
   -- Все в порядке, продолжайте.
   Когда в комнаты ворвались Альга и Матвевна, похоже, звавшие меня еще с конца коридора, портной уже заканчивал возиться с левым рукавом: новая столичная мода, заимствованная с соседнего материка, прибавляла проблем не только неудачникам, пытавшимся ей следовать, но и мастерам швейных дел.
   -- Оррен! -- возмутилась Альга, будто предполагалось, что я обязан немедля сорваться с места: защищать ее. Нет, конечно, в определенных ситуациях это было бы так, но в поместье скорее следовало защищать остальных от Альги.
   -- Спасибо, я еще помню, как меня зовут, -- вежливо откликнулся с небольшого возвышения, на которое меня подобно статуе поставил портной и велел не шевелиться.
   -- Я хочу переделать комнату! -- заявила жена с таким видом, будто я клялся костьми лечь перед входом и не дать Альге исполнить самую-самую заветную мечту.
   -- Но это комната госпожи Лареллин! -- воскликнула старая нянечка.
   Казалось, что если где-то время и продолжает свой бег, то точно не рядом с ней. Уже я успел превратиться из нескладного подростка во взрослого мужа и обзавестись сединой в волосах, а Матвевна, какой бойкой старушкой была, такой и оставалась. Не прибавлялось морщин на широком полном лице, не слабело зрение, руки настоящей мастерицы не дрожали, вышивая на платьях служанок дивные узоры во стократ лучше столичных. Конечно, нянечка жаловалась, что и ноги уже не те -- по лестницам подниматься, и в сон все чаще клонит, но собираться к Алив в чертоги не желала, говоря, что с удовольствием понянчится еще с несколькими поколениями Ритов, если таковые появятся.
   -- Думаете, она не одобрит новый цвет стен и вернется, чтобы поскандалить? -- иронично хмыкнула Альга, наблюдая, как Матвевна хватается за сердце от такой наглости: столь бесцеремонно говорить о прочившей эльфийской княжне!
   Ну как почившей? Весьма условно, надо сказать... Юльтиниэль с Хель на пару тогда знатный спектакль устроили. Я когда, наконец, правду узнал -- захотел обеих придушить, за такую "потрясающую" подставу. Альга также была в курсе. Но остальные-то ни о чем не догадывались!
   А если честно, после тех событий, поставивших многое с ног на голову, я задумался: сколько еще тайн и сюрпризов хранит в себе прошлое? Не можем же мы с Юльтиниэль оказаться такими уникальными, чтобы вокруг нас целый мир крутился с двумя творцами в придачу? Нет, должно было быть нечто, закопанное настолько глубоко, что без определенных подсказок не догадаешься, где искать надо. И будущее тоже теперь представлялось несколько другим. Будто бы в любой момент могла открыться потайная дверца, чтобы кто-то могущественный, потянув за ниточки, направил наши пути в нужную для себя сторону. Мне всегда по наивности казалось, что будущее происходит только тогда, когда мы уже сделали шаг и результат известен. Но получалось, что каждую секунду, независимо от решений и намерений, Время плело гигантскую паутину вероятностей, и где-то вдали все давно уже свершилось и прошло...
   Отвлекшись на мысли, я едва не пропустил разгорающийся скандал.
   -- Пока я жива -- в покои госпожи Лареллин не ступит нога безродной нахалки! -- настаивала нянечка.
   -- Матвевна, не забывайся, пожалуйста, -- попросил я. -- Не "безродной нахалки", а ее светлости -- герцогини Рит. Твоей, между прочим, госпожи. Альга, ты можешь делать с комнатой все, что заблагорассудиться. Главное, чтобы при этом не пострадало поместье.
   Нянечка поклонилась и, пряча взгляд, засеменила к выходу. Что уж в этот момент она думала про меня, я вряд ли бы захотел узнать. Скорее всего, определения подкаблучник и предатель были наименее оскорбительными из всего списка. В глазах Матвевны я совершал страшный грех, смея оскорбить память о первой жене тем, то назвал новой супругой Альгу.
   Кажется, до случая с Эолой и перемещениями Юли и Криса во времени, я говорил, что с взаимоотношениями Альги и прислуги проблем не возникло. Увы, сильно ошибался. Стоило только узаконить наши отношения, как все герцогство и близлежащие окрестности резко и сильно невзлюбили новую госпожу, будто только и ждали момента заявить о дурном вкусе Оррена Рита. Даже мой добрый друг и сосед Варэл Дикк покачал головой, заметив, что раньше я был более разборчивым -- безродная воровка и лучезарная княжна в его представлении стояли на разных полюсах идеального женского образа. "Ты бы еще плосколицую дикую степнячку привез..." -- укорил он, но после сказал, что в любом случае за меня рад, и я по-прежнему могу навещать его, как без супруги, так и с ней.
   Но особенно почему-то всех злил тот факт, что Альга официально стала Рит.
   По законам Лирии простолюдин не мог получить фамилию, даже вступив в союз с благородным лордом, она доставалась только детям от этого брака. Но поскольку моя супруга уже успела побывать замужем за эльфом (а порядки этого народа отличаются от принятых в империи) и была записана, как Э'кин -- особа, принадлежащая к весьма известному роду, она имела полное право сменить фамилию одной дворянской семьи на другую. Да, конечно, остальные Э'кины бы ее на пушечный выстрел к своим владениям не подпустили... Но кого в наше время волнуют такие формальности, когда рядом стоит Оррен Рит и недобро улыбается? Печать в регистрационной книге Шейлера стоит, значит, нарушений нет.
   Но люди все равно продолжали шептаться за моей спиной. Наивные! Видимо, они думали, что за свою жизнь я не успел к подобному привыкнуть. Зато все недовольные мною замечались, помечались в памяти красной галочкой и заносились в список тех, кто в удобный момент рисковал получить от меня большой пинок под зад.
   За последние годы я стал мстительным и мелочным. Что ж... От этого определенно хуже было другим, но никак не мне -- наоборот, наконец удалось скинуть с шеи особо наглых, думающих, что если герцог добрый, так его можно эксплуатировать направо и налево.
   -- Правда? -- обрадовалась Альга, как только за нянечкой закрылась дверь.
   -- Нет, я сказал это, чтобы позлить Матвевну, -- невозмутимо заметил, наблюдая, как вытягивается лицо супруги. -- Конечно, правда! Хоть конюшню там устраивай, не думаю, что Юле от этого станет холодно или жарко. И, пожалуйста, лишний раз не провоцируй прислугу, им и так повода перемыть тебе кости ненужно -- сами придумают, а ты еще специально подначиваешь.
   Альга недовольно фыркнула, покачиваясь вперед назад, на каблуках новых туфелек, ради которых она даже надевала платья. Всем своим видом моя супруга стремилась показать, как ей не терпится скорее позвать в комнату мастера и начать объяснять, что же она хочет получить в итоге, а я, понимаете ли, вздумал ее своими нотациями задерживать. Ни стыда, ни совести! Хе-хе...
   -- Это всего лишь прислуга... -- возразила Альга, -- если их что-то не устраивает, они могут идти на все четыре стороны. Не сомневаюсь, что в герцогстве найдется несколько адекватных людей, которым будем наплевать, кого ты взял в жены.
   Покачал головой. Найтись-то, конечно, найдутся. Куда денутся? Только никого выгонять я не намеревался. Из любой конфликтной ситуации есть выход, необходимо лишь терпение и упорство.
   -- Мне не нравится, как ты меняешься, -- честно сказал я. Портной успешно прикидывался глухим пеньком, к тому же я был абсолютно уверен, что сказанное в этой комнате за ее пределы не выйдет.
   Альга нахмурилась, но кивнула.
   -- Мне тоже. Давай поговорим об этом после ужина? Василий ведь прислал вестника, что они прибудут ближе к ночи?
   Кивка хватило, чтобы Альга мигом выбросила из мыслей все тревоги и проблемы, поспешив к обожаемой комнате. Почему-то грызло нехорошее предчувствие, что одними покоями дело не ограничится.
   Неожиданно позади меня раздался характерный стук, обычно сопровождающий столкновение чьего-то тела (например, принадлежащего портному) с твердым полом. Предчувствие сменились четким осознанием того, что короткая передышка закончилась: неприятности снова постучали в дверь.
   А когда было иначе?
   -- Добрый день, Оррен... Извини, что без приглашения, спешила, -- приторно-вежливый голос Алив, звучал до неприличия торжествующе. -- Помнишь про небольшой должок, числящийся за тобой? Пришла пора его вернуть...
  

***

  
   -- Уныло, уныло, уныло!
   Кристиан уже не пытался подсчитать, сколько раз за последние полчаса Юлька повторила это слово. Она лежала на кровати, подняв ноги на стену, и монотонно бубнила, что не знает, чем хочет заняться. Все во дворце и столице надоело Юльтиниэль до зубной боли. Балы наскучили однообразием, полноценных выездов на охоту не получалось из-за кучи медлительных и боязливых придворных, желающих сопровождать своего императора, учеба в Академии давно навевала тоску, а приемы послов других стран и жалобщиков усыпляли не хуже сильнодействующего снотворного.
   Все это время император безуспешно читал доклад о том, что за последние несколько недель небольшие группы степняков стали подозрительно часто мелькать под носом у гарнизона на восточной границе. Когда Юльтиниэль неожиданно замолчала, Крис осознал, что до сих пор пытается осмыслить первое предложение, но сбивается на собственном имени. Использовать паузу он не успел, Юлька перекувырнулась через голову, чуть не упав на пол, и спросила:
   -- Может, повоюем с кем-нибудь? Эольцы точно не откажутся!
   -- Если хочешь -- погоняй степняков, -- щедро предложил император, помахав посланием старшего офицера. -- Не к добру они оживились. Копчиком чую, в ближайшее время Лирия огребет неприятностей... Будто мне мало тех, что уже есть! Разведчики докладывали: в том году у степняков сильно сократилась смертность, а рождаемость поднялась. Возможно, они захотят расширить территории... Странно, последнее десятилетие все наоборот шло на спад, гвардейцы почти их не видели, и вдруг такой резкий всплеск.
   Крис забормотал заклинание, перемещая из архива отчеты прошлых лет и придирчиво сверяя цифры.
   -- Твоя мать имеет к этому отношение?
   Юльтиниэль нахмурилась. О том, что она приходится безумной Хель родной дочерью, сказать пришлось. Утаить это от Криса было бы попросту нечестно. Так что Юлька посоветовалась с отцом и поставила императора перед фактом: его теща -- творец Убийца. Кристиан торжественно поклялся тайну сохранить, хотя в этот момент выглядел так, будто подумывал о суициде. Впрочем, поле того, как Юльтиниэль дерзко ответила Хель, что не собирается оставлять свой мир, все более-менее успокоилось.
   Но и Оррен, и Кристиан, и сама Юля знали: затишье носит временный характер, и творец так просто не отступится.
   -- Предлагаешь мне позвать ее и спросить?
   Император сделал страшные глаза и поспешил убедить полуэльфийку, что спросил, не подумав. Вдруг Юльтиниэль могла бы почувствовать силу Убийцы?
   -- Ага, а еще влезть к ней в голову и внушить, что она кудрявая, милая овечка... Ты явно переоцениваешь мои возможности, -- саркастично откликнулась Юлька; махнула рукой, заставляя аккуратную стопку докладов стайкой перепорхнуть на кровать. Просмотрев первые строчки, она подняла взгляд на Кристиана. -- Если ты считаешь, что это важно -- я могу спросить отца. Возможно, он подскажет способ узнать, причастна ли Убийца к нездоровому оживлению степняков на границе...
   Император потер переносицу.
   -- Алив бы тоже списывать со счетов не стоило. Кто их -- творцов -- знает? С одной стороны у нас явное преимущество и переживать не нужно. Но если степняки не сами зашевелились, не исключены какие-нибудь сюрпризы.
   Полуэльфийка кивнула и, создав вестника, зашептала послание. Прозрачный сгусток магии, заметный лишь потому, что предметы за ним слегка искажались, затрепетал и, получив четкие указания, исчез из рук Юли. Тюль на окнах всколыхнул резкий порыв, хлопнув форточкой и заставив легкие занавеси вздуться пузырями. Вместе с весенним ветром в покои прокрался запах цветов, недавно распустившихся на дворцовых клумбах, молодой, недавно прорезавшейся листвы и чего-то свежего, чистого, будто бы Крис с Юлькой неожиданно переместились в сердце густого леса, а не находились в шумном Шейлере. Девушка прикрыла глаза, несколько секунд ожидая, когда вестник сообщит о том, что отец получил послание, потом снова сосредоточилась на разговоре.
   -- Главное, чтобы крестный не примчался в столицу, решив: мир снова нуждается в спасении...
   Зная Рита и его нездоровую тягу к героизму, Крис заранее боялся явления Оррена. И без того проблем было по горло, чтобы перед кем-то отчитываться... А с учетом того, что обстановка в Шейлере была далека от спокойствия и благоденствия, императора ждала жуткая головомойка, вздумай герцог почтить его своим визитом.
   -- У папы хватает забот... у него сложности с Альгой, -- поморщилась Юльтиниэль. За свою жизнь она успела привыкнуть, что, не считая Лирии, жизнь Оррена Рита посвящена исключительно дочери. А теперь пришлось разделить отца с его новой женой, и пусть Альгу она хорошо знала и искренне любила, как замечательную мачеху и надежную подругу, всё равно нелепая детская ревность грызла Юльку изнутри.
   -- Не с Альгой, а с герцогством, которое настроено против нее, -- педантично поправил Крис. Он натаскал уже столько отчетов из архива, что за кипой листов виднелась лишь императорская макушка вместе с острыми кончиками ушей.
   -- Без разницы, -- в своей манере отмахнулась Юля, дочитывая утащенное у мужа послание. -- Мы с Альгой договорились, что месяц она веселится, как хочет, потом приезжаю я, и напоминаю всем -- кто самый страшный кошмар земель Ритов...
   -- Всей империи и окрестных территорий...
   -- После этого они согласятся полюбить кого угодно, лишь бы я подольше не приезжала в гости, -- Юлька зловеще захихикала, предвкушая возвращение в отчий дом и "восторг" слуг, слишком рано обрадовавшихся замужеству юной леди.
   -- Давай, угадаю? Вы устроите спектакль, в котором бедному Оррену отведете роль бесхребетного отца, не смеющего перечить выросшему чаду. Зато новая госпожа Рит бесстрашно вступится за своих неблагодарных подданных, обратив их персональный кошмар -- Юльтиниэль -- в позорное бегство. После этого они станут целовать альгины туфли и сдувать с нее пылинки... Ты -- само зло, дорогая... -- хмыкнул Крис, выныривая из-под бумаг.
   -- Не "дорогая", а бесценная!
   -- То есть: ничего нестоящая?
   -- Р-ррр! Сейчас кто-то съест этот отчет!
   -- Приятного аппетита...
   Разгорающуюся ссору прервало появление вестника от Оррена. Призрачный посланник сначала метнулся к Крису, затем, передумав, замер и упал в подставленную ладонь Юльки.
   -- Что-то он поспешил с ответом. Неужели все серьезно? -- император кое-как выполз из-за стола и перебрался на кровать к Юльтиниэль.
   Однако девушка его уже не слушала. Нахмурив бровки, она заставляла крошечный магический импульс снова и снова прокручиваться короткое послание отца.
   -- Что значит: "Скоро сможешь сама спросить у Хель..."?!
   Император и полуэльфийка переглянулись.
   -- То, что к появлению степняков у границ я не имею никакого отношения, -- пояснила Хель, появившись из воздуха с другой стороны от Юли. -- Привет, дочь...
  

***

  
   -- Ничего нового? Рит, ты нарываешься... -- Пресветлая поджала губы, показывая, что мое замечание задело ее за живое.
   А всего-то вместо ответного приветствия я сказал, что набор трюков у творцов скуден и скучен, а большая часть любимых фокусов Алив безнадежно устарела. Наверное, всё-таки стоило вспомнить о чувстве самосохранения и поспешно перевести тему на что-то более безобидное или извиниться за свои слова. Однако делать этого я не стал.
   -- Услуга за услугу? Старо, как мир! Хель говорила -- это твой любимый прием, весьма действенный, не поспоришь, и именно поэтому им пользуются все, кому не лень... Неужели не надоедает раз за разом повторяться?
   Сейчас Алив более всего походила на ту Пресветлую мать, лик которой изображали под куполами храмов и ставили в хвальных комнатах. Эта красота была спокойной и умиротворяющей, а не небрежной, как в нашу первую встречу. И уж тем более не резкой, требующей подчинения, как во время заключения сделки. Платье самого простого покроя схвачено под грудью широкой лентой; волосы заплетены в длинную косу, высокий лоб украшает полоска обруча, хоть и золотого, но без камней. Я смотрел на женщину и думал, что именно в такую Пресветлую мать люди хотят верить и возносить ей хвалы. Ради такого творца могли бы пойти на смерть.
   Наверное, когда-то Алив действительно казалась множественной вселенной подарком свыше. А потом могущество и безграничная власть превратили добрую девочку в эгоистичную занозу.
   Впрочем, если сравнить с той же Хель...
   -- Зачем придумывать что-то новое, когда "старое и скучное" ни разу не давало осечек? -- совершенно искренне удивилась творец, будто я сказал несусветную глупость.
   -- В моих должниках, Рит, числятся много разных, очень могущественных существ из таких миров, какие ты даже вообразить не сможешь. Среди них есть слуги Бездны, бессмертные творения Тьмы, небесные хранители, другие творцы... почти всё Поколение обязано мне. Про обычных жителей множественной вселенной я промолчу. И все они: от могущественного императора и мальчишки с разноцветными волосами, которого невозможно убить, до простого герцога попадаются на одну удочку. Ты спрашиваешь, почему я использую трюк с долгом? Мне нравится смотреть, как мощь, разум и чувства пасуют переде маленькой сделкой. Причем заметь, я никогда не требую больше, чем даю в ответ. Это тоже своего рода искусство.
   Я достаточно видел Хель и Алив и примерно понимал, что они из себя представляют. И по рассказам Убийцы даже мог вообразить, каково все их Поколение. Мастера изображали Пресветлую мать именно такой, какой она была -- совершенной и чуждой, но в одной детали ошибались. Взгляд всегда выдавал творца пустотой, закрывающей радужку мутной пленкой и сужающей зрачок до еле различимой точки. Но сейчас, когда Алив рассказывала о своей страсти превращать окружающих в своих должников, в глубине ее удивительных глаз просыпалась жизнь.
   Наверное, именно поэтому все творцы с яростным фанатизмом отдавались какому-то случайному и, на первый взгляд, абсурдному увлечению -- они мечтали хоть изредка, на несколько секунд вновь чувствовать себя живыми.
   -- Ты прав, Рит, -- кивнула женщина, легко поняв направление моих мыслей. -- Но поверь: моя слабость, относительно некоторых увлечений Поколения, безобидна. В противном случае я бы все равно взяла то, что хочу.
   -- Верю, Пресветлая. И от своего слова не отступлюсь. Что я могу сделать для тебя?
   Алив улыбнулась -- не торжествующе или снисходительно, как-то удивительно тепло, словно я преподнес творцу бесценный подарок, а не подтвердил, что готов выполнить условия нашей сделки.
   На этом нас прервали. Позади Алив разлилось мерцающее свечение, и, заметив мое удивление, творец также повернулась. Спустя еще несколько мгновений в комнате появился призрачный силуэт Маришки... точнее то, что это именно она, я понял с некоторым трудом - слишком расплывчаты были черты полувампирки.
   -- Ох... -- и знакомый голос звучал, казалось бы, из невероятной дали. Еле слышное эхо. Девушка, увидев Пресветлую, отшатнулась, вскинула руки в защитном жесте, -- Простите!
   Я вдруг подумал, что она выкрикнула это, но все равно едва разобрал слова.
   -- Что-то случилось? Почему ты в таком виде, -- в сердце зашевелилось мутное беспокойство.
   Маришка чуть улыбнулась.
   -- Простите, ваша светлость, -- она замялась, -- просто глупая ошибка... отрабатываю домашнее задание.
   Я подумал, что Маришка сейчас обязательно добавит что-то еще к своим словам. Она точно хотела что-то сообщить, может быть, просто попрощаться, но с непонятной тоской посмотрев на Алив, девушка исчезла.
   Мы с творцом недоуменно переглянулись. Лоб Алевтины разрезала морщинка; несколько секунд женщина над чем-то напряженно раздумывала, потом недовольно махнула рукой и вернулась к нашей проблеме.
   -- Для начала -- пойти собрать вещи. И если хочешь, чтобы супруга составила компанию в увлекательном путешествии, сложи и ее сумку. А вот твоему другу придется все покупать на месте -- он сейчас в дороге, а времени у меня почти нет. Но он человек не привередливый... Или ты предпочтешь отправить один?
   -- Рисковать их жизнями?
   Женщина задумалась, смешно нахмурив брови и устремив взгляд на потолок.
   -- Только если что-то совсем непредвиденное. Не люблю разбрасываться интересными людьми, особенно, когда за одним из них пристально наблюдает Хель. Эта безумная до сих пор не разговаривает со мной из-за нашей сделки. Они твои друзья, Рит. И вряд ли простят, если пропустят такое развлечение. Представь, как Альге будет нелегко остаться в герцогстве одной с кучей недружелюбно настроенных слуг... И Василий за тебя в огонь и воду. Так что не отказывайся от поддержки.
   -- Куда мы отправляемся, ты, конечно, не скажешь? -- на секунду я отвлекся из-за портного, начавшего приходить в себя, а в следующее мгновение понял, что Пресветлая мать исчезла.
   В любом случае, Алив сказала: время не терпит. Поэтому проверив, что с мастером швейных дел все в порядке, я поспешил к себе в покои собираться -- по закону подлости творцу вздумается нас перекинуть в самый неожиданный момент, без предупреждений и каких-нибудь нужных вещей. Только как определить, что может пригодиться, а что нет? Это будет другой мир? Материк? Иная реальность? Возможно, это окажется дальний север, где без теплой одежды от нас через пол часа останется композиция ледяных скульптур, или жаркий юг... Какое время года ожидает нас?
   Я был абсолютно уверен, что просто ничего не будет. Непонятно почему, но Алив затратила немалые усилия на то, чтобы получить мою клятву. И если бы в предстоящем деле можно было бы справиться малыми силами, отправила кого-нибудь другого.
   Над этим стоило задуматься...
   Альгу я отловил в бывших покоях "Лареллин" -- она лениво отковыривала облупившуюся краску с подоконника, задумчиво смотря на пышный сад, раскинувшийся внизу. Супруга насколько погрузилась в свои мысли, что не услышала скрипа давно несмазанных петель и моих гулких шагов. Я же позволил себе несколько секунд просто полюбоваться на непривычно-серьёзную женщину.
   -- Что хочешь сделать здесь? Неужели я так громко храплю, и ты решила переехать?
   Альга пожала плечами и потерла лоб, видимо, она, как обычно, сначала решила окончательно испортить отношения с прислугой, а уже теперь размышляла, что же творить с отвоеванным трофеем. Поэтому развитие темы, я посчитал делом бесперспективным и дожидаться ответа не стал. А вместо этого сразу вывалил все новости разом. И зря, если бы я в тот момент был менее занят собственными проблемами и более внимателен к супруге, обязательно бы заметил, что моя поспешность её огорчила.
   Но в тот момент, меня заботила исключительно творец.
   -- Значит, ты не представляешь, куда она нас забросит...
   -- "Нас" только, если согласна составить компанию. Мне было бы гораздо спокойнее, останься ты дома, в безопасности. Может, вы со слугами и не ладите друг с другом, но это в любом случае лучше неопределенности.
   -- А Василия ты, стало быть, не спрашиваешь?
   -- Это другое... -- неуверенно пробормотал, понимая, что после прозвучавшей реплики убедить Альгу остаться в герцогстве, точно не выйдет. Оценив взгляд, которым меня смерила супруга, я уточнил. -- Тебе стоило родиться в семье Ритов -- характер, как раз под стать.
   Должное действие комплимент возымел мгновенно. Альга снисходительно кивнула, показывая, что я прощен. Кинув последний взгляд на сад, утопающий в белом цвете, она сказала, что сама займется сбором вещей. Я же в свою очередь должен поставить в известность Юльтиниэль. Какое-то время присматривать за герцогством придется ей.
   За прошедшее время дочка повзрослела, научившись быть ответственной и изредка думать головой. Возможно, мне так казалось в силу безграничной отцовской любви, которая выключала способность к критическому мышлению, но я совершенно искренне считал, что императрица получилась из Юли замечательная. Теперь у них с Крисом появилась возможность посмотреть на свои проделки и каверзы как бы со стороны, и увидеть, насколько же в действительности оные выглядели глупо. Да, образцовыми правителями они отнюдь не являлись. И периодически, где-то раз в сезон, весь Шейлер трясся от ужаса, когда остроухая парочка решала чуть-чуть поразвлечься... Но это были такие мелочи, что право слово, обращать на них внимание было бы кощунством. Лирия процветала, люди прославляли императорскую семью, соседние страны всеми силами поддерживали мир на выгодных для нас условиях... Поэтому Кристиан и Юльтиниэль имели полное право на заслуженный отдых.
   Конечно, все спокойно было лишь на первый взгляд. Заговор, давно зреющий в столице, сам собой, к безграничному сожалению не раскрылся, а продолжал копить силы против законного императора. Крис знал об этом (я сам рассказал ему о подслушанном Альгой разговоре Лерана и Ливия), жутко нервничал, но с какого бока подходить к проблеме придумать не мог. Он согласился, что должен разобраться самостоятельно, но все время откладывал поимку заговорщиков "на потом". Видимо, надеялся, что я сжалюсь и как обычно выполню всю работу за него...
   Я же наблюдал со стороны, понимая, что рано или поздно, если крестник продолжит сидеть, сложа руки, вмешаться придется. Теперь же, когда Алив решила нарушить спокойное течение жизни, император оставался предоставленным самому себе, без надежной спины герцога Рита, за которой обожал прятаться по любому поводу.
   Очень надеюсь, что Кристиан образумится. В противном случае, вернувшись, я обнаружу развалины родной империи, и остатки лирийцев, дерущихся за власть.
   Едва я создал слабенького вестника, который с трудом держался в воздухе, как в открытое окно ворвался яркий посланник дочери. Ни чего не скажешь: вовремя! Больше полугода про отца родного не вспоминала, а тут на тебе. Правду говорят, если случается беда -- следом еще семь идут. Несколько мгновений я позволил себе надеяться, что ничего удручающего в столице не случилось: Юля опять поссорилась с Крисом и собиралась нагрянуть в гости, чтобы слугам жизнь медом не казалась.
   Однако послание поставило меня в тупик.
   -- Какие ещё степняки? -- прослушав вопрос дочери, я попытался сопоставить в уме Хель и народ, соседствующий с Лирией. Вот уж кем точно Убийца не могла заинтересоваться, так это восточными кочевыми племенами, которых, кажется, вообще за людей не считала. Хотя кого это Хель когда-нибудь принимала за людей?
   С другой стороны, это все явно неспроста. Именно в тот момент, когда мне необходимо оставить Лирию, начинает твориться что-то непонятное.
   -- Вот и мне интересно -- какие... Почему во всех бедах этого мира винят меня? А! -- Хель появилась прямо на подоконнике. Точнее -- почти на подоконнике. Видимо, по обыкновению, она хотела произвести впечатление. Но вместо этого, промахнувшись буквально на полпальца, творец неловко взмахнула руками и упала на пол.
   Я замер, быстро моргая и очень глупо смотря на Убийцу. Произошедшее никак не хотело укладываться в голове, насколько было неправдоподобно. Я мог с ходу назвать сотни невероятных вещей (начиная от восходящего на севере солнца и заканчивая тем, что на самом деле я -- сумасшедший ежик, воображающим себя герцогом), в которые бы поверил с большим удовольствием. Но только не в падающую с подоконника Хель. Она могла быть грозной, отвратительной, скучающей, спокойной и снисходительной, но только не жалкой и нелепой. Словно бы вместо короны Дариила Объединителя музей Шейлера выставил на публику дырявую шапку деревенского дурачка.
   Увольте! В моей жизни и без этого потрясений хватает.
   -- Хоть бы руку подал... -- проворчала творец и осталась сидеть на полу, поджав ноги и хмуро разглядывая меня снизу вверх. Видимо, в её планы совсем не входило выставлять себя посмешищем, хотя честью клянусь -- мысль смеяться над Убийцей пришла бы мне в голову в самую последнюю очередь. Строго после идеи о самоубийстве.
   -- Это уже слишком. -- Я закатил глаза и принялся широкими шагами мерить покои. Хель наблюдала за моими метаниями с усмешкой и спокойно слушала ворчание, будто бы появилась исключительно за тем, чтобы поразвлечься над злым и растерянным герцогом. -- В доме некуда протолкнуться из-за творцов! Сначала Алив, теперь ты... Создается навязчивое ощущения, что меня сделали центром множественной вселенной и забыли сказать об этом. Нечем больше заняться?
   -- Не поверишь, но есть. Здесь я исключительно из-за глупой идеи заняться благотворительностью... -- Убийца хмыкнула, словно собственные слова развеселили её, затем нехотя уточнила, -- ладно, конечно, интерес есть. Пока ты будешь работать на Алив, я попробую наладить отношения с дочерью. Наш последний разговор закончился весьма трагично.
   Вообще-то об голову Хель разбили вазу, после чего творец исчезла, даже не закончив реплики, но напоминать об этом я не стал, здраво рассудив, что от живого меня проку будет явно больше.
   -- Юля присмотрит за Лирией, а я присмотрю за Юлей... Как тебе, Рит?
   Оправив дочери вестника, я согласился, что вреда это не принесет. Естественно, Хель будет действовать исключительно в своих корыстных интересах, наплевав на Лирию. Но при этом ей придется всячески изворачиваться, чтобы показать Юльтиниэль, какая Убийца хорошая и замечательная... значит, государственного переворота творец точно не допустит.
   Вот и превосходно!
   -- Спасибо, -- искренне поблагодарил я, понимая -- это, в общем-то, абсолютно лишнее, но в тоже время несказанно радуясь, что Юльтиниэль теперь под присмотром.
   Хель сощурилась, затем одним плавным движением поднялась на ноги и протянула мне простенькое серебряное кольцо. Оно было таким крохотным, что едва налезло на мизинец, но творец осталась довольной тем, что её дар принят.
   -- Тебе это пригодится. -- Убийца, кивнула каким-то своим мыслям, переступила с ноги на ногу, будто бы не хотела уходить, но в этот момент дверь скрипнула и творец исчезла с легким хлопком.
   И возможно мне показалось, но ворвавшийся в покои сквозняк, принес с собой еле слышное эхо: "Удачи, Рит...".
  

Глава 2

О времена! О нравы!

  

Много ли нужно человеку для полного счастья? Мало!

Но только чтобы у других было ещё меньше...

NN

  
   Академия Шейлера всегда более походила на разворошенный муравейник, чем на обитель знаний и волшебства. Возможно, для обычных не обладающих даром людей, неспешно прогуливающихся за изящной оградой, все казалось вполне пристойным и подобающим тому статусу, которым обладала в Лирии магия.
   Светлые стены зданий сверкали чистотой в любую погоду, будто ночами их добросовестно драила команда уборщиков-скалолазов. На клумбах среди сочной, аккуратно подстриженной травы росли цветы с крупными бутонами всевозможных расцветок, созданные адептами земли. Над этим великолепием кружили полупрозрачные бабочки с большими, сверкающими крыльями. Эфирные творения воздушников, казалось, состояли из ярких солнечных лучей, и лишь только светило скрывалось за облаками, таяли, как миражи. Над выложенными тонкой плиткой дорожками сияли арки радуг. Они были настолько яркими и четкими, что казалось их можно коснуться, ощутив под пальцами упругость муляжа. Весело звенели крошечные фонтаны, бьющие прямо из земли.
   Если же какой-нибудь любопытный человек останавливался за оградой и пристально всматривался в переплетения густых стеблей, мог заметить юрких огненных саламандр. Они не причиняли растениям вреда, и вопреки расхожему мнению, вовсе не нуждались в открытом огне для поддержания своих жизней. А может, нуждались -- просто создававшие их студенты не задумывались о таких мелочах. И теперь саламандры, не подозревая о собственной уникальности, спокойно и с удовольствием грелись на теплом весеннем солнышке.
   Самой же удивительной деталью академии была Игла -- главная башня Шейлера. В народе, да и между студентами младших курсов (в оную пока не допускаемых) ходило множество слухов о тайнах, хранимых внутри ее стен. И не было в Лирии человека, эльфа или же орка, который не мечтал бы обозреть просторы, открывающиеся с ее верхней площадки.
   На деле все обстояло совсем иначе.
   Стоило лишь миновать высокие двери главного входа, как человек замирал на месте, оглушенный шумом. Где-то что-то взрывалось и падало. Кто-то на кого-то кричал, используя заклинание, чтобы усилить громкость голоса. Периодически к этому примешивался низкий звон колокола, оповещающего то о начале перерыва, то вновь собирающего студентов в аудиториях. Маги воздушной стихии, пренебрегая земным притяжением, преспокойно прохаживались над головами сокурсников других направлений, поддерживаемые хитрыми заклинаниями. За спинами некоторых оригиналов даже имелись наколдованные крылья. Никакой функции они не выполняли, зато выглядели очень эффектно. Некоторые первогодки так засматривались на старшекурсников, что таранили собою все предметы, попадающиеся на пути.
   В столовой каша, до того мирно лежащая в тарелке, могла внезапно ожить, вцепившись в ложку или прыгнув в лицо едоку. Или же, приняв абстрактную форму, бодро уползти навстречу свободе. А ложка начинала читать нотации о том, как некультурно чавкать в приличном обществе и говорить с набитым ртом. Поэтому, чтобы спокойно пообедать приходилось обвешиваться защитными амулетами.
   Что называется: от греха подальше.
   Еще худшее зрелище представляло собой студенческое общежитие. Не менее одного раза в неделю какой-нибудь неудачник, выполняя домашнюю работу, пытался его испарить, сжечь, взорвать, затопить, переместить или же вовсе стереть с карт империи. Прибегали привычные ко всему преподаватели, давали виновнику подзатыльник и совместными усилиями воссоздавали из пыли и обломков кривоватое немного нелепое строение вместе с имуществом его обитателей. Латали дыры в стенах, закрывали трещины, чинили крышу. Когда разрушения не были серьезными, старшекурсники справлялись сами.
   Но, несмотря на все это, Маришка нежно и трепетно любила и академию, и еду в столовой, и свою комнатку в общежитие. Иногда она даже думала, что это лучшее место на свете. Особенно библиотека, в которой можно было на полном серьезе заблудиться, из-за нескольких искусственных измерений, созданных ректором, дабы вместить все книги.
   ...Об исчезновении четы Ритов и Василия Маришка узнала почти сразу: один вестник, присланный девушке, принадлежал Юльтиниэль, второй -- Элизабет Этт. Послание от Юли было сумбурным и туманным: в нем невероятным образом перемешивались творцы, степняки, оставленное без присмотра герцогство и жалобы на впавшего в уныние императора. Так что понять девушка смогла немногое, решив навестить подругу и нормально узнать остальные новости. Сообщение от графини оказалось лаконичнее. В нем говорилось, что Василий исчез прямо из кареты, в которой они ехали погостить к их светлости Оррену и Альге. Кроме этого Элизабет просила уточнить у Юльтиниэль -- не известно ли той причина такой неожиданности. Маришка ответила, что причина в творцах, после чего глубоко задумалась.
   Оставлять академию не хотелось. В прошлом семестре ей и так пришлось пропустить целый месяц: отец пригласил в Окраинные земли, чтобы познакомиться со своей семьей. И вернулась Маришка, не зная, что делать со всем открывшимся. То, что Вэр оказался главной общины, не стало большим потрясением. Ещё в Охранительной крепости, девушка заметила, как почтительно обращались к нему другие вампиры. Впрочем, ни на фамилию, ни на титул Маришка не претендовала. Такие вопросы вообще мало заботили ее. Зато неожиданно обретенная большая семья очень понравилась. Молодая жена Вэра приняла Маришку с радушием, а единокровный брат совершенно искренне обрадовался старшей родственнице. Её обучили основам магии вампиров, поохали над человеческими привычками и позавидовали отсутствию жажды. Кроме того, подарили множество интереснейших книг, в которых детально рассматривался ночной народ. Все-таки большая часть суеверий о вампирах не имела под собой никакой адекватной основы.
   Однако, похоже на учебе в этом году можно было ставить большой и жирный крест. В своем послании Юлька совсем не прозрачно намекала, что одна с герцогством не справится и спрашивала, не поддержит ли Маришка свою подругу, раз у той последний год замечательно получалось помогать Тэдару... Конечно, замок Эттов, возвышающийся на Хелиных топях не шел ни в какое сравнение с огромным герцогством. Но рассудительность полувампирки могла пригодиться.
   Маришка ссутулилась, став похожей на растрепанного, нахохлившегося воробья. Новость о том, что кроме герцога и Альги исчез и Василий, смутила ее. За прошедшие годы она настолько привыкла к поддержке и заботе иномирца, что теперь не представляла, как поступать и у кого в первую очередь просить совета. Наверное, это было не совсем правильно и честно. Маришка уже давно считала себя самостоятельной, чем ужасно гордилась... А как иначе? Из обычной служанки, все перспективы которой заключались в удачном браке со вторым сыном повара и работе слабенького погодника, полувампирка поднялась до невероятных высот. Сейчас она легко управляла водой и обучалась азам контакта со стихией воздуха. За её спиной стояли влиятельные друзья, готовые в любой момент прийти на помощь. Нашедшийся родной отец любому обидчику мог перегрызть (в прямом смысле) горло. А на безымянном пальце уже три месяца сверкало кольцо Эттов, показывая всем любопытным, что Маришка помолвлена с юным графом.
   Как тут не задрать нос?
   И вдруг оказалось, что без Василия, который оберегал её, словно собственную дочь, Маришка не может принять ни одно решение -- сомневается. И вместо рассудительной, взрослой девушки, она превратилась в маленькую испуганную девочку. Наверное, проблема заключалась в дурном предчувствии. Словно бы кто-то пытался убедить Маришку не приезжать в герцогство, а остаться в надежном Шейлере под присмотром ректора Эриама Э'кира.
   -- Собираешься? -- новая соседка по комнате орчанка Лихша, завистливо вздохнула. Она придирчиво разглядывала свое отражение в маленькое зеркало и никак не могла решить: достаточно ли хорошо подготовилась к небольшой вечеринке. Оную устраивали сокурсники по случаю любимого праздника всех студентов -- пятницы. -- Вот бы я могла похвастаться дружбой с Литами!
   Маришка покачала головой и убрала со лба пряди челки. Внезапный вопрос девушки отвлек ее от невеселых мыслей, вновь напомнив: просто так друзьями не разбрасываются. И если Юля просит о помощи, предчувствия должны отойти на второй план.
   -- Поверь, ты бы не выдержала Юльтиниэль рядом с собой и часа. И это сейчас. Раньше пределом были пятнадцать минут. Нужны года практики, -- тепло улыбнулась полувампирка, понимая, что ужасно соскучилась по своей лучшей и совершенно невыносимой подруге. -- Да, я собираюсь! Ты не знаешь, куда я убрала свою сумку?
  

***

  
   ...Первое, что почувствовал Василий, придя в себя -- холод. Сверху на него падали большие дождевые капли, и казалось, что он промок до костей. Василий помнил: ещё несколько минут назад они с Лиз ехали к Ритам и, стараясь не прикусить языки на ухабистом тракте (из-за которого карета постоянно подпрыгивала и дергалась), обсуждали что-то важное. А теперь никак не мог зацепиться памятью за тему беседы. Словно неведомая сила на мгновение расщепила его на атомы и вновь собрала в совершенно другом месте. Под спиной чувствовалась жидкая грязь, какая бывает на деревенских дорогах ранней весной стоит только сойти снегу. Так что Лирию, где уже чувствовался скорый приход лета, это не напоминало ни каким образом.
   Рядом раздался тяжкий вздох, без сомнений принадлежащий герцогу Риту. Василий лениво подумал, что очень бы удивился, если бы Оррен оказался непричастным к происходящему...
   -- Все живы? -- спустя еще пару вздохов спросил он.
   Ответила ему Альга, по обыкновению ворчливо и очень грустно.
   -- Жить-то -- живы! Но лично я жутко закоченела... Что б эту твою Алив!
   -- К счастью, не мою, -- поправил супругу Оррен. -- В любом случае нам дали нормально собрать вещи... правда, сейчас они плавают в луже, Хель! Надеюсь, их удастся высушить. Мешочек с лекарствами я завернул в теплый плащ и влага не должна до него добраться. Василий? -- наконец, Рит вспомнил про иномирца.
   -- В порядке, -- уточнять, что лишь настолько, насколько это возможно в данной ситуации, он не стал. Открыв глаза, Василий оценил взглядом хмурящиеся над ним тучи, стряхнул с лица дождевые капли, после чего с трудом сел, оглядываясь вокруг. -- И куда нас занесло?
   Альга, вытаскивающая из лужи объемные сумки, хмыкнула, не ответив. И она, и Оррен, что называется, были перемазаны в грязи по самые уши. Впрочем, вряд ли сам Василий в этот момент выглядел лучше. Три болотных чудища -- иначе не скажешь. Хороши!
   Герцог подал руку иномирцу, помогая встать на ноги, и виновато улыбнулся.
   -- Прости, что так бесцеремонно. Алив пришла за долгом: сказала, что время не терпит. И я... В общем, подумал: мало ли что делать придется? Без дружеского плеча могу не справиться, -- честно признался он.
   Конечно, если рассуждать логически, это было не совсем справедливо. Но подобные мысли голову Василия не посетили. И вовсе не потому что он многим был обязан Оррену. Представления иномирца о дружбе (так же, как о долге и чести) отличались особой простотой: ради друга жизни не жаль, не говоря о таких мелочах, как помощь. Пусть и вот так неожиданно.
   -- И что, предполагается, мы должны делать, не зная даже места, где находимся? Сидеть в луже -- ждать указаний свыше?
   Оррен устало покачал головой, бурчание Альги ему порядком надоело, но он надеялся, что она сама сообразит: язвительность сейчас совсем не к месту.
   -- Силком я тебя за собой не тянул, -- напомнил Рит, извлекая из недр сумок плащи от дождя. К счастью, плотная ткань с вышитым колдовским узором действительно не промокала. Так что они закутались в них, натянув капюшоны чуть ли не подбородков, и жизнь сразу приобрела смысл и краски.
   Дорога, на которую они попали, проходила через лес и из-за дождя больше всего походила на густой, плохо размешенный кисель с комками. Размякшая грязь еще хранила на себе отпечатки лошадиных копыт, но они на глазах расплывались, наполняясь мутной водой. Дождь усиливался, и на поверхности луж вздувались и лопались крупные пузыри. Хмурый, облезлый лес по краям дороги выглядел совершенно неприветливо. Несмотря на то, что тонкие ветви были лишены листвы, буквально через несколько метров стволы деревьев плотно смыкались, словно скрывали что-то таинственное и недоброе. Так что чувство дискомфорта превышало все немыслимые границы.
   -- Предлагаю не ждать указания свыше, сидя в луже, а попробовать дойти до нормального жилья и узнать, куда нас занесла нелёгкая. А Алив пускай, как хочет, нас потом ищет. Сама виновата, что решила в угадайку поиграть.
   Василий и Альга протестовать не стали. Подождали, пока Оррен определится с направлением, и молчаливо побрели за ним. Правда, Альга продолжала бормотать под нос что-то нелицеприятное о творцах и их дурацких играх, но за шумом дождя Василию сложно было что-либо разобрать. Переливать же из пустого в порожнее, не разобравшись, что к чему, иномирцу не хотелось. Если бы Оррен знал -- не стал бы молчать. А так сам, ссутулившись, бредет впереди, даже не оборачивается: первый признак, что герцога мучают угрызения совести и сомнения. Но этим Рит вряд ли решит делиться.
  

***

  
   -- Итого у нас в наличии... -- Крис слез с широкого подлокотника кресла и прошел в центр комнаты, чтобы посмотреть на все с другого ракурса: -- один заговор государственного масштаба, тридцать тысяч степняков на границе и творец Убийца, возомнившая себя примерной мамочкой. Идеи?
   -- Вытащить папу -- он поможет! -- сразу предложила Юлька, не понимая, почему Хель до сих пор не хлопнула в ладоши и не переместила Оррена, Альгу и Василия обратно. Ответ творца: "Алив сильнее, и она в своем праве" -- как достойная причина бездействия, не рассматривался.
   -- Могу уничтожить первые два пункта списка, -- щедро пообещала Хель, проигнорировав восклицание Юльки. -- Не зря же говорят: нет человека -- нет проблемы. С третьим же вам придется смириться.
   Даже Юльтиниэль вздрогнула от того, насколько буднично и скучно прозвучало предложение творца. Одно дело -- заговорщики: кучка престарелых консерваторов, в большинстве случаев безнадежных фанатиков Пресветлой матери. Кристиан не собирался кривить душой: если бы он сам разрубил этот узел, не стал бы жалеть тех, кто давно подписал императору смертный приговор. Но уничтожить целый народ, только потому, что он неудачно приблизился к чужой границе?
   Впрочем, это же Хель! Чего еще можно от нее ожидать? По сравнению с мирами, которые она обращала в пыль, тридцать тысяч душ вряд ли стоят многого.
   -- Спасибо, -- честно поблагодарил Убийцу Крис, -- но, если возможно, это предложение мы оставим на самый крайний случай.
   -- О! -- удивилась она, некрасиво округлив глаза. -- И ты не будешь пафосно отказываться от содействия Убийцы? А как же: "Я не позволю тебе творить зло!" и прочая дребедень, которую положено говорить прекрасному светлому принцу?
   Юлька и Крис переглянулись и, несмотря на удручающе-невеселую обстановку, захихикали. "Прекрасного светлого принца" император напоминал меньше всего. Вот темного злодея -- запросто.
   -- Это было бы слишком самонадеянно и глупо, -- заметил Кристиан.
   Пока степняки не представляли для Лирии никакой угрозы, император мог себе позволить пофилософствовать о ценности жизни человека, гуманности и отказать творцу. Но в тоже время Кристиан знал, как только угроза появится и перед ним встанет выбор: степняки или лирийцы, он, не задумываясь, примет помощь творца.
   Свой народ всегда дороже чужих захватчиков.
   -- Славный мальчик, -- своеобразно "похвалила" его Хель, заставив Криса разом почувствовать себя домашним питомцем творца, который научился приносить тапочки. -- В любом случае нам пора. Сюда уже поднимается ваша знакомая Маришка, и попадаться ей на глаза я не хочу.
   Юльтиниэль договорилась, что отправится в герцогство вместе с подругой, а Крис останется в столице. Сейчас бросать дворец без императора было бы слишком опрометчивым поступком. Все равно, что предоставить заговорщикам полню свободу действий. Самое обидное заключалось в том, что основные имена были давно известны, но поймать лордов с поличным не получалось ни в какую...
   Хель же еще не определилась кому ей составлять компанию. Конечно, она хотела пойти с дочерью. Но Юля заявила, что если за время, пока творец будет прохлаждаться в безопасном поместье Ритов, здесь что-нибудь произойдет...
   В общем, Убийца склонялась к мысли, что начинать добрые семейные взаимоотношения стоило с помощи зятю.
   Хотя восторга по этому поводу точно не испытывала.
   ...Перемещение удалось на славу. Юльтиниэль стоило лишь дотронуться до Маришки, и в следующую секунду они стояли в приемном зале. Здесь уже находилась ожидающая девушек Элизабет; в стороне замерли дворецкий и Матвевна.
   -- Ваше величество?
   Юлька медленно моргнула, вспоминая, что к ней теперь обращаются так, но к нянечке даже не повернулась.
   -- Элизабет, вы тоже чувствуете, да? -- Юльтиниэль зачем-то принюхалась и два раза хлопнула в ладоши. -- Вот это сила! Никогда ничего подобного не ощущала!
   Графиня Этт снисходительно кивнула.
   -- Пресветлая мать проделала гигантскую брешь в пространстве, она до сих пор не затянулась. И я не смею даже думать о том, насколько далеко пришлось отправиться твоему отцу.
   -- Надо бы закрыть, -- Маришка дернула подругу за рукав. -- В противном случае, в чью-нибудь спальню легко может свалиться незваный гость. Если хочешь, я посмотрю, только вещи где-нибудь оставлю...
   Юльтиниэль нахмурилась: быстро принимать решения и ориентироваться она умела плохо. Особенно, когда нужно было действовать не самой, а отдавать приказы другим. Но предложение Маришки звучало здраво, к тому же графиня Этт согласно кивнула, гордясь невестой своего сына.
   -- Хорошо! -- решила Юлька. -- С этого и начнем. Когда вернется отец, не понятно. Матвевна, -- позвала полуэльфийка, будто только теперь вспомнила о присутствии в зале посторонних, -- проследи, чтобы слуги не болтали. Чем позже соседи узнают об исчезновении герцога -- тем лучше. Скажи, что те, кто не уследит за своими языками, сильно пожалеют об этом. Устрой Маришку и позаботься о наших с графиней вещах, после чего вели готовить обед.
   Дождавшись, когда нянечка кивнет, Юльтиниэль сделала пару шагов к двери, затем остановилась:
   -- Элизабет, вы мне не поможете посмотреть покои папы, вдруг что-нибудь найдется? Не хочу сидеть, сложа руки, если Маришка сразу примется что-то делать, -- бесхитростно оповестила она.
   Полувампирка хихикнула, но осеклась под осуждающим взглядом Матвевны.
   -- Пойдем, девочка. Тафь будет рада твоему возвращению, как сделаешь все, поможешь ей прибрать покои.
   Старая нянечка, не подозревающая об изменениях, которые произошли в жизни Маришки, крайне удивилась, когда императрица и графиня накинулись на нее разом:
   -- Не девочка, а "госпожа стихийница"! -- поправила Юлька.
   -- Чтобы невеста моего сына делила комнату с какой-то служанкой и занималась уборкой?! -- возмутилась Элизабет. -- Маришенька, даже не думай!
   Полувампирка смутилась, но сдержанно кивнула. Вообще-то, она не была ни против того, чтобы вернуться в любимую комнату к смешливой и жизнерадостной служанке Тафь, ни против уборки. Наоборот, с ужасом подумала, что если графиня будет ее опекать подобным образом и дальше, Маришка быстро умрет от безделицы. Это герцог Рит и Альга принадлежали к тому типу людей, которые всегда моги придумать себе занятие. Даже целыми днями лежа на диване, они успевали передумать столько вещей, что времени на скуку просто не оставалось. А вот Маришке необходимо было занимать не только мысли, но и руки.
   Матвевна проводила ее до гостевых покоев. Кажется, нянечка еще не решила: одобрять ей или порицать Маришку, решившую прыгнуть выше своей головы. Но, закрывая двери, улыбнулась вполне тепло.
   Девушка потопталась на месте, подергала тяжелый полог и, кинув свою сумку на кровать, решила сразу отправиться исследовать брешь. Маришка тоже, хотя и в меньшей степени, чем Юльтиниэль, ощущала, как магия вокруг нее иссыхает, тонким ручейков утекая сквозь трещину в пространстве, проделанную Пресветлой матерью. Поэтому следовало поторопиться, а уже после этого вдоволь поваляться на постели и, переодевшись в какое-нибудь дорогое платье пройтись перед теми, кто раньше ее дразнили и обижали.
   Поместье, с детства исследованное до каждого поворота и ступеньки, теперь казалось чужим. Маришка шла знакомыми галереями и заново изучала украшающие стены портреты благородных Ритов, перемежающиеся с дивными пейзажами; рыцарские доспехи в нишах, несущие свой вечный караул; чудесные витражи, превращающие коридоры в площадки для игр разноцветных солнечных зайчиков. Встречающиеся на пути слуги, невесть как услышавшие о новом статусе Маришки, завистливо вздыхали и провожали долгими, задумчивыми взглядами. Девушка их понимала. Мало того, что новая герцогиня Рит -- безродная язва, так еще и любимый объект для шуточек: дочь сумасшедшей горничной Илиз, вдруг превратилась в "госпожу стихийницу", получив полное право приказывать им.
   Даже неудобно как-то...
   Мелькнула мысль спуститься вниз в крыло, отведенное для слуг -- сначала проведать мать, но в этот момент невидимая волна силы чуть не сбила Маришку с ног. Что-то не ладное творилось в месте, где оставался отпечаток мощи Пресветлой матери. Полувампирка втянула голову в плечи: ей явно будет не просто с этим справиться, но звать Юлю, показав свою несостоятельность? Нет! И куда в этот момент делась вся рассудительность, которой так гордилась Маришка? Наверное, даже Василий развел бы руками, огорчившись. Гордыня, почуяв секундную слабину, нашла путь в сердце девушки...
   Разрыв нашелся этажом ниже, как раз под герцогскими покоями. Будто бы Алив, забавляясь, заставила Альгу и его светлость провалиться сквозь пол. Обычный человек не заметил бы на этом месте ровным счетом ничего странного или подозрительного. Даже быстрый взгляд магическим зрением не позволял заметить тонкую трещину, словно бы разделившую комнату на две ровные части. Она была настолько тонка и на первый взгляд безобидна, что Маришка даже подумала -- не придется ничего делать, трещина скоро сама закроется. Возможно, когда перемещались во времени Юльтиниэль и Кристиан, появлялось что-то подобное? И мир еще никуда не делся... Не страшно!
   Полувампирка, сформировала в ладони легкий импульс, чтобы исследовать трещину, и беззаботно шагнула ближе к ней. Под ногами что-то хрустнуло, после чего вспыхнул ослепительный свет, дезориентируя в пространстве. И следующую секунду пол исчез.
   Когда через несколько мгновений вспышка погасла, в покоях уже не было ни трещины, ни Маришки...
  

***

  
   Нам повезло.
   В сумерках, обсуждая, что пора устраиваться на ночлег, мы буквально натолкнулись на деревенскую изгородь. Покосившиеся жерди, казалось, видели самого Дариила Объединителя, и совершенно непонятно какая сила не позволяла им рассыпаться гнилой трухой. Не исключено, что легендарное "честно слово", на котором в этом мире держалось, наверное, все. В высоту жерди едва ли доставали мне до пояса и были скреплены в исключительно символическое ограждение. Кое-где и вовсе зияли крупные дыры.
   Даже столетняя хромая и слабая старуха не посчитала бы подобное сооружение серьезным препятствием.
   -- Никогда не видела в Лирии такой безалаберности! -- возмутилась Альга, осторожно дотронувшись до мокрой, скользкой жерди, и та надсадно хрустнула. -- Жители этих земель либо настолько криворуки, что даже не могут поставить забор, либо счастливы и беспечны, либо ничего не боятся, так как сами являются самым страшным кошмаром округи, -- рассудила она и подвела итог: -- Может, все-таки в лесу заночуем?
   -- Мы этого не узнаем, пока этих жителей не увидим, -- возразил Василий.
   По такой погоде кому угодно бы захотелось поверить, что плохих людей на свете не бывает -- лишь бы в тепле оказаться. Иномирцу и так сегодня катастрофически не везло: из-за неподходящей обуви он быстро промочил ноги и теперь оглушительно чихал. К тому же, плащи, захваченные мной из дома, шились на обычного лирийца со стандартным ростом. А Василий возвышался надо мной на добрую голову (не говоря о низенькой даже по нашим меркам Альге).
   В общем, я ужасно корил себя за такую недозволительную рассеянность и раз тридцать порывался извиняться перед другом, но иномирец с упорством мула твердил, что с каждым может случиться, и я не виноват. Совесть этому не очень верила, продолжая меня грызть не хуже голодного пса, нашедшего кость.
   -- Я предлагаю все-таки пройти в селение: проще потом быстро убежать, чем околеть под какой-нибудь елкой.
   Альга фыркнула, показывая, что с расставленными приоритетами она не согласна категорически, но расклад получался двое против одного, и супруге пришлось с досадой замолчать. Последнее время мы вообще очень редко приходили к консенсусу. Иногда мне казалось, что, даже понимая свою неправоту, Альга продолжала стоять на своем из каких-то странных соображений. Возможно, ей просто хотелось доказать что-то и себе и окружающему миру, который никак не мог привыкнуть к новой герцогине Альге Рит, может, бывшей воровке власть была категорически противопоказана, в любом случае, характер у моей супруги испортился страшно.
   Деревня представляла собой унылое зрелище: приземистые одноэтажные домики, выглядели так, словно, как и ограда, держались лишь на одном честном слове. Кривовато нелепые стены, наклоненные то в один бок, то в другой, с трудом держали на себе кое-как застеленные соломой крыши. На наших глазах несколько мокрых комков попадали на землю с противным чавканьем. Ощущался навязчивый запах гнили -- похоже, солому не перестилали долгое время. Я с отвращением поморщился, представив, что твориться внутри самих домов. Идея проситься на ночлег уже не казалось правильной и уместной. К тому же архитектура отличалась от принятых светловерцами канонов, говоря, что жители вряд ли слышали о Пресветлой матери.
   Пока Василий и Альга крутили головами, разглядывая это чудовище, я перебирал в уме места, где мог быть настолько низкий уровень жизни. Не могу сказать, что я хорошо знал наш мир, и Лирия во многом превосходила другие страны, но магия всегда помогала людям устраивать свой быт. Хотя бы стены нормально поставить...
   Селение состояло всего из тридцати домов, выстроенных друг напротив друга на небольшом расстоянии, едва ли позволяющем проехать одной телеге. Ни постоялого двора, ни какой-нибудь облезлой церквушки. Хотя дом старосты удалось вычислить быстро: он возвышался над остальными крохотным чердачком и был более-менее ровным. На непривычно больших окнах даже имелись простенькие ставни.
   -- Кого нелегкая принесла? -- "приветливо" отозвались из-за двери на наш тихий стук. -- Бродягам не место у нас!
   Гордость обиделась на "бродяг", и вопреки мыслям, что имя и титул не стоит открывать каждому встречному, я возмутился.
   -- Еще раз назовешь так герцога Оррена Рита, и можешь попрощаться с головой, -- недобро пообещал я, под укоризненным взглядом Василия.
   За дверью пристыжено замолчали, потом скрипнула щеколда, на которую хозяева закрывали дом изнутри и чуть приоткрыли дверь.
   -- Не предъявители ли перстень, ваша светлость? -- сложно сказать чего больше было в гнусавом голосе старосты -- иронии, мол "зачем герцогам разгуливать ночью под дождем по такому захолустью и без свиты?" -- или же страха, что действительно важная шишка на постой просится.
   Показал перстень, сжав кулак, чтобы жест выглядел более убедительным. Староста охнул, минуту раздумывал над чем-то, но дверь не открыл.
   -- А с каких это пор герцоги пешком путешествуют? Без свиты, охраны... -- допрос продолжился. В принципе, я мог встать на место этого человека и понять его недоверчивость. С другой стороны, дверь хотелось уже выбить...
   -- С тех самых, как в лесу на них нападают разбойники, и из луков, точно куропаток, выбивают всю охрану. Нам с супругой и другом, -- после некоторых размышления я не стал Василия причислять к солдатам или свите, -- едва удалось спастись. Еще вопросы?
   Староста поохал над нашей непростой долей и затем все-таки открыл дверь, пропуская нас в свой дом. На мой взгляд, услышанный голос, меньше всего подходил тощему, седому мужчине с выцветшими, полуслепыми глазами.
   -- Времена тяжкие... -- вздохнул он, -- вы уж не серчайте, ваша светлость.
   Василий поспешил его убедить, что никто не то, что сердиться не станет -- слова худого не скажет. Еще и заплатит за ночлег и пищу:
   -- Ведь так, Оррен? -- уточнил иномирец.
   -- Безусловно, -- согласился я.
   Денег мне было не жаль, благо, взял я их с собой достаточно, чтобы не чувствовать стеснения в средствах к существованию. К тому же кой чего из оставленных украшений дочки прихватил: драгоценности и золото во всех углах мира ценятся, а вот с деньгами, запечатлевшими на себе профиль лирийского императора, могли возникнуть сложности.
   Хозяин дома, наклонил голову.
   -- А может вас сама создательница привела к порогу, господа? Вы раздевайтесь, печь натоплена -- не замерзнете. Сейчас попрошу жену собрать на стол. -- Староста ещё раз поклонился, насколько позволяли ему силы, после чего, шаркая, удалился из крошечных сеней, чтобы мы могли спокойно скинуть мокрые плащи.
   -- Это он про кого? -- шепотом спросила Альга, имея в виду загадочную создательницу.
   Почесал в затылке, заодно разлохматив мокрые волосы, и как-то некстати отвлекся на Василия, который в крошечном домике не знал, как ему повернуться, чтобы что-нибудь ненароком не уронить и не задеть. Альга тоже понаблюдала за пируэтами иномирца, после чего нетерпеливо дернула меня за рубаху.
   -- Про кого угодно, с учетом, что мы не знаем, где находимся...
   -- Герцоги же у них есть?
   -- Герцоги есть во многих мирах...
   Мы прошли в небольшую кухоньку, по углам которой были расставлены плошки, чтобы собирать капающую с потолка дождевую воду. Такая же худая и бледна женщина как раз закончила "собирать на стол". Оглядев скудные угощения, выглядевшие совершенно неаппетитными, я вернулся к оставленным вещам. Все-таки некоторым запасом еды я озаботился. И теперь проведя ревизию съестного, засунутого в сумку, решил, что мы вполне можем поужинать своим, и даже угостить хозяев.
   Когда я вернулся, Альга и Василий сидели с непроницаемыми лицами, будто староста стал василиском и обратил их в каменные изваяния.
   -- Нас просят присутствовать на завтрашней казни, -- с трудом выдавила супруга и опустила взгляд на свои руки, словно нам предложили роль приговоренных.
   Не поняв, что ее так смутило, я повернулся к старосте. В отдаленных селениях самосуд случался довольно часто -- решат, что среди жителей завелся убийцепоклонник, ткнут пальцем в жадного мельника, не желающего честно продавать муку. Кто спасет бедолагу? На том свете уже все равно станет, что не справедливыми были обвинения. И с людей потом взятки гладки -- взгляд недобрый у мельника был. Не сейчас, так потом обязательно к Хель переметнулся бы. А Ордену это надо? Да ни в жизнь!
   Особенно селяне любили, когда при подобном присутствовал какой-нибудь благородный господин. Мол, с его дозволения воля самой Пресветлой вершится. Уж точно потом никто не скажет, что невиновного казнили.
   И Альга должна была это знать... Вопрос о том, что так потрясло супругу и иномирца, оставался открытым. Впрочем, заметив мой взгляд, староста быстро все разъяснил.
   -- Вчера двоих поймали, когда они через деревню шли. Сразу подозрительными показались! Особенно черноволосый... взгляд такой, что понятно -- колдовством промышляет. И второй тоже "хорош", четверых зарезал, пока не скрутили: темнее ночи меч у него и амулетов на шее было с десяток.
   -- Колдовством? -- охрипшим голосом переспросил я, чувствуя, как на затылке шевелятся волосы.
   -- Именно! -- подтвердил староста, кажется, обрадованный, что произвел на гостя столь неизгладимое впечатление. -- Никак это племя под корень не выведем... Вон как сильно побелели, ваша светлость, сразу видно: уже сталкивались с этой мерзостью. Завтра колдунов сожжем, как повелела создательница, а вы с друзьями вашими почетными гостями будете.
   Я сглотнул, ощутив, что знак Алив на шее потяжелел, сдавив горло. Во всем мире, магия почиталась, как величайший дар... Так куда мы, Хель побери Пресветлую мать, попали?!
  

Глава 3

Историческое решение

Из двух зол я всегда выбирала то,

которого раньше не пробовала.

Мэй Уэст

  
   Юля растерянно потопталась на месте. Необходимые приказы слугам были отданы, вопрос с тем, куда Пресветлая мать забрала ее отца, Василия и Альгу оставался открытым, к этому же добавилась ещё одна проблема. Исчезновение Маришки. И, пораскинув мозгами, Юльтиниэль легко связала между собой исчезновение, трещины и, собственно, пропавшую подругу.
   -- И что теперь делать? -- растерянно спросила она у эфира, смутно надеясь, что поблизости окажется какой-нибудь творец, который обязательно поможет. 
К сожалению, добрые творцы водились только в сказках (и то особо наивных, для самых маленьких). Поэтому, потоптавшись пару минут, Юлька решительно направилась в библиотеку.
   Читать она любила... и даже очень. Но только не старые тома с выцветшими чернилами в ветхих переплетах, которые на своих страницах содержали длинные непонятные термины. Ей больше импонировали веселые книжицы, ориентированные на развлечение читателя. Однако Юлька была уверена, что в огромной библиотечной зале Ритов просто обязано было найтись что-нибудь эдакое.
Элизабет уже помогла ей, после чего сказала, что Этты предпочли бы остаться в стороне, так как реальной поддержки оказать не могут. 
   -- Если бы Маришка исчезла на территории моего графства... Но здесь я бессильна, -- Элизабет развела руками и уточнила, что задержится в поместье на несколько дней, пока мастера не подготовят ее экипаж, после чего покинет гостеприимные земли Ритов.
   В общем-то, именно это Юльку больше всего раздражало в Эттах. Дружелюбные, общительные, поддерживающие Ритов и императора. На своих землях они чувствовали себя всемогущими и с высоты своих возможностей снисходили до остальных смертных. Но стоило лишь выехать за пределы графства, как спешили переложить проблемы на чужие плечи, отговариваясь беспомощностью и не любящими их людьми. 
   Да, ее отец считал Элизабет замечательным другом, а Маришка искренне любила Тэдара, но на взгляд Юльтиниэль, дружба дружбой, а поискать альтернативу стоило бы. Так что известие о скором отъезде графини даже обрадовало девушку. По крайней мере, ей перестанут давать советы и приказывать ее людям. Наверное, со стороны Юльки это было не совсем честно. Она привыкла сразу говорить человеку все, что о нем думает, как только мнение сформировывалось, но из-за отца и подруги заставляла себя молчать.
Как и следовало ожидать, Юле хватило одного взгляда на ряды высоких стеллажей, чтобы впасть в беспросветное уныние. Да, возможно, где-то здесь, может быть, с самого краю или вон на той пятой полке лежала необходимая ей книга. Но с чего начинать поиск? Раздел о других мирах? Магия? А какая именно магия? Возможно, стоило взять хвальную книгу Пресветлой матери... 
   Юльтиниэль потребовался бы не один год, чтобы перерыть все тома, хранящиеся в библиотеке Ритов. И, скорее всего, пропустила бы какую-нибудь важную информацию. Однако она, звонко цокая каблучками по мраморным плитам пола, прошла вглубь туда, где располагались небольшой столик и кресло. Когда Юля была маленькой, часто находила отца именно здесь. Он внимательно изучал родословную их рода, отмечая некоторые страницы в большой тетради, будто что-то искал. Сам не знал, что надеясь найти в такой седой дали. Наверное, уже и творцы забыли про те годы.
   Кстати, о творцах. Делать этого Юльке не хотелось, но выбора особого не было, и Крис вроде как не маленький: пару дней одному за заговорщиками последить вполне реальная задача. Поэтому, неловко покашляв, девушка позвала:
   -- Хель?
   Ответа не последовало.
   -- Убийца?
   Где-то внизу протяжно скрипнула повозка графини, категорически отказываясь чиниться, аккомпанементом этому послужил лай пса, живущего на конюшне, и грубый окрик мастера, требующего, чтобы проклятое создание замолчало.
   -- Мам?
   -- Думала, никогда этого не услышу, -- творец появился незамедлительно. -- Надеюсь, пока я отсутствую, твой муж не натворит никаких бед. Что случилось?
   Юльтиниэль нахмурилась, но для начала все-таки уточнила:
   -- А если бы я не позвала именно так?
   -- Рискнуть стоило, -- флегматично заметила Хель. -- Конечно, я появилась бы в любом случае, можешь даже не сомневаться. Рассказывай, -- почти приказала творец, подчеркивая, что она не намерена обсуждать собственные мотивы и впустую тратить время. 
   -- Маришка пропала. Видимо, сквозь оставленную Алив трещину провалилась.
Убийца задумалась, начав мерить библиотеку нервными мелкими шагами. В этом родители Юли были очень похожи: совершенно не умели стоять на одном месте. Им проще было кружить на пятачке свободного пространства, задевая углы и раздражая всех, чем рассуждать, сидя в удобном кресле. Походка у творца была пружинящей, будто бы Хель в любой момент готовилась сорваться с места. Она держала руки по швам, как приклеенные, и это смотрелось ещё более нелепо. На лице женщины не отражалось эмоций, и догадаться, о чем в этот момент
думала Убийца, было невозможно.
   -- Есть предположения, куда она могла попасть, и даже идеи, зачем это понадобилось рыжей врушке. Делиться не стану. Пока. Ни к чему. Поскольку я с вами, если это подтвердится, мы успеем. Лучше разбирайтесь с насущными проблемами.
Внезапно Хель замерла на месте, будто кто-то невидимый, подкравшись к творцу сзади, ударил ее
мешком с мукой по затылку.
   -- Оу... -- тонкогубый рот округлился, словно бы в изумлении. -- Прости, дочь, кажется, твоего мужа только что похитили...
  

***

   ...Над головой оглушительно громыхнуло; раздались крики. 
   Маришка, сжавшись в комочек, лежала на земле, абсолютно дезориентированная. Она понимала, что это все реально и глупо надеяться очнуться в замке. В любом случае, пока у нее не получалось даже открыть глаза. Рядом шло сражение, сквозь Маришку проносились волны боевой магии, смешавшей в себе стихии. Всё уже заканчивалось: с каждым мгновением крики становились тише, будто бы кто-то медленно заглушал звук. И уже через несколько секунд наступила тишина. Это было страшнее криков; Маришка затаила дыхание и надеялась услышать хоть что-нибудь кроме громкого стука собственного сердца. Наконец, послышались приближающиеся шаги, поначалу робкие окрики. Победившие подсчитывали потери и связывали выживших врагов.
   -- Кажется, эта жива! -- окликнул кто-то совсем близко, без сомнений имея в виду Маришку.
   Девушка сильнее зажмурилась. Куда она попала, что с ней теперь сделают?
   -- Что тут у тебя? -- этот голос явно принадлежал взрослому мужчине, в отличие от первого -- ломающегося и высокого голоска какого-то мальчишки не старше пятнадцати лет. -- Какой интересный след... так... забери меня Хель! -- неожиданно взревели над ухом, и в следующую секунду Маришку, словно котенка, подняли над землей. -- Как ты здесь оказалась?
   Полувампирка с трудом отвела взгляд от гипнотизирующих золотисто-карих глаз мужчины. Этого человека она видела первый раз в жизни, и откуда он мог ее знать, представлений не имела. Разве что Маришку приняли за какую-то другую девушку. Она отчаянно замотала головой, показывая, что не знает. Потом поняла, что будет большой глупостью притворяться непонятно кем, и спросила:
   -- Кто вы?
   -- Лад, -- ей скупо улыбнулись, будто бы короткое странное имя, больше напоминающее кличку, должно было сказать всё. -- Хорошо, неожиданная находка, не буду мучить тебя вопросами. Пока. Но раз умудрилась свалиться во временную трещину, крутись, если хочешь выжить. Пойдем, доставлю в безопасное место...
Мысли, до того скакавшие в голове Маришки, немного улеглись. Видимо, мужчина был хорошим магом и смог почувствовать, что она не отсюда -- поэтому и спросил. И, судя по оговорке, про трещину, провалилась Маришка не в свое время, ка
к некогда Юля с Крисом. Но куда именно?
   Может, она найдет здесь герцога?
   Спотыкаясь и еле переставляя ноги, Маришка уныло поплелась за Ладом, стараясь не смотреть по сторонам. Она умудрилась свалиться на поле сражения, хорошо, что ближе к краю, иначе обязательно бы задели. Нет, боролись не армии -- скорее две группы магов достаточно могущественных для того, чтобы перепахать ещё не отошедшую после зимы землю вдоль и поперек. Виднелись ямы, в которые, при желании, можно было бы поместить двухэтажные дома по самые крыши. В некоторых местах края ям были гладкими и блестящими, словно темное стекло. Попадались и тела убитых магов... 
   Поэтому, несколько секунд бесцельно пошарив взглядом по окрестностям, чтобы зацепиться за что-нибудь более воодушевляющее, она принялась разглядывать нового знакомого. Высокий и нескладно-худой, он делал широкие шаги и лишь чудом не путался в складках своего плаща. Короткие каштановые волосы стояли дыбом, казалось, их намеренно несколько часов подряд приводили в состояние абсолютного беспорядка. У него было несимметричное лицо с резкими чертами, большим ртом и широкими бровями, из-за которых он выглядел удивленным, будто бы нашел нечто невероятное и ему тут же захотелось это изучить. Красивым назвать Лада было сложно, но его непривычная внешность отторжения не вызывала. Он все время улыбался, демонстрируя хоть и неровные, но белые зубы, и то, что происходило в окружающей реальности, мужчину не волновало. 
   Лагерь расположился в молодом перелеске на границе с полем. Сравнительно небольшой -- его полностью можно было окинуть одним быстрым взглядом. За тонкой оберегательной чертой около разведенных костров маги оказывали помощь раненым товарищам. Среди них Маришка не заметила никого старше тридцати лет -- это были молодые юноши или девушки, больше походившие на сокурсников полувампирки, чем на полноценных бойцов. И что удивительно: они все были людьми. 
   Магам помогали лирийские гвардейцы -- серую, правда, ужасно грязную и потрепанную форму она бы не спутала ни с какой другой. И снова нельзя было заметить ни одного нелюдя или полукровки. Перед Ладом все почтительно расступались, наклоняя головы в знак уважения. На Маришку смотрели с интересом и подозрением, но, вопреки ожиданию девушки, за спиной никто не шептался.
   Полувампирка даже подумала, что они не задержатся здесь, насквозь пройдя лагерь и углубившись дальше, но почти у самой кромки Лад свернул в сторону, приблизившись к маленькому, почти незаметному за деревьями костерку. Протянув руки к огню, спиной к ним на поваленном дереве сидел человек, закутанный в меховой плащ, несмотря на достаточно теплую погоду. Услышав шаги, он дернулся, потянувшись к мечу, прислоненному около гнилого ствола, но неожиданно успокоился. 
   -- Смотри, какой подарок я тебе привел, -- окликнул сидящего Лад и подтолкнул Маришку, чтобы та приблизилась к костру, а сам остался стоять на месте, будто бы хотел со стороны насладиться предстоящим зрелищем. 
   Человек медленно с трудом поднялся и, скинув капюшон, повернулся к ним. На Маришку потрясенно смотрели темные, хорошо знакомые ей глаза.
   -- Ваше величество? -- робко прошептала она. 
   Да, перед ней определенно стоял сильно повзрослевший и крайне усталый император Кристиан...
  

***

   Ночь мы проворочались как на иголках. Точнее, проворочался я. Альга повозилась совсем немного времени, пытаясь устроиться удобнее, а Василий так и вовсе заснул мгновенно: помогло то, что я отыскал средство от простуды и на всякий случай велел иномирцу выпить весь пузырек. Все равно в мешке с лекарствами таких вот флакончиков лежал добрый десяток. 
   Спрашивать радушных хозяев напрямую не решилась даже Альга, всегда отличавшаяся особым безрассудством. Оставалось только строить предположения, куда мы могли попасть. Изъяснялся староста на вполне понятном лирийском, правда, некоторые слова звучали непривычно, но переводу поддавались. Вот жена старосты подметила, что гости говорят немного неправильно. Только списала это на то, что прибыли мы издалека. 
   Скажем, из Эолы -- так звучало ее предположение, от которого захотелось залезть на стенку. Ибо в привычной Лирии за оным должны были следовать крики: "Держи убийцепоклонников!" -- с вытекающим итогом в виде очистительного костра. Однако из уст немолодой женщины это прозвучало вполне буднично, словно эольцы к ним заглядывали с завидной регулярностью и интереса вызвать не могли.
   -- Куда мы попали?! -- с ужасом прошептала Альга, когда мы укладывались спать.
   Нас расположили на неудобных мешках с соломой, заготовленной для перестилки крыш, как пройдет сезон дождей -- именно так пояснил староста, оправдываясь, что ничего больше нет. Свободное же место нашлось лишь на протекающем чердаке, в щели которого задувал холодный весенний ветер.
   Идей было несколько, но делиться ими я не стал из понятных соображений: и без того тонкие, прогибающиеся под весом трех человек доски позволяли хозяевам дома слышать все о чем мы говорили.
   Альга быстро смекнула, почему я проигнорировал ее вопрос, и пожелала приятных снов, не став говорить, что останься мы в лесу, можно было бы и магией костерок развести и кое-какой полог накинуть на место ночлега. 
   Всего же идей у меня было три. Первые две касались временных дыр. Правда, представить настолько безрадостное будущее нашей процветающей империи у меня фантазия не поворачивалась. А вот прошлое очень даже могло быть таковым. Но насколько далекое прошлое? И почему-то этот вариант казался мне слишком простым, без изюминки, которая ожидалась от Пресветлой матери. Третья же идея пришла в голову неожиданно и позволяла думать, что все не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Возможно, Алив отправила нас в какую-нибудь параллельную Лирию, живущую по своим законам, со своей историей. 
   Однако рассчитывать на это было бы слишком наивно.
   Поэтому, переворошив содержащиеся в памяти факты, я решил остановиться на варианте прошлого. Что-то невероятно далекое и забытое, о чем даже легенды умалчивают или же врут, когда Лирии как таковой ещё не существовало -- только разрозненные княжества, ведущие беспрестанные войны за земли. Это объяснило бы загадочную "создательницу". Единой веры тогда не существовало: каждый сам решал, какому творцу ему возносить хвалы... или приносить кровавые жертвы. 
   Проблема заключалась в том, что в нашем замечательном настоящем эти века были большим белым пятном в учебниках истории. И определить точное расположение во времени не получалось никаким образом. Мы могли провалиться и на целые тысячелетия назад, если не больше, а то и вовсе в незапамятные времена, когда наши предки только ступили в новый мир, топча ногами пыль прежней цивилизации. 
   Единственной зацепкой оказалось то, что Эола уже обозначила себя, как государство, хотя когда-то также являлась горсткой жадных феодалов. С другой стороны, сначала в нее входило только три объединившихся княжества, через тридцать лет -- пять. Через век -- восемнадцать. Могущественный враг Зеленой империи становился таковым на слишком длинном историческом отрезке, чтобы я мог хоть немного конкретизировать время нашего прибытия.
   Спросите, почему сие меня так тревожило? Отвечаю охотно: как уже говорилось, для простой прогулки Пресветлая мать не потратила бы мой долг. Значит, впереди нас ожидало какое-то сложное дело. И если это действительно исторический отрезок моей родной реальности, в нем должно случиться что-то поистине грандиозное. Нечто такое, что было бы просто обязано добраться до потомков хотя бы в виде сказок и легенд. И если бы мне удалось узнать, в какое время нас закинула Алив, уже можно было бы чуть увереннее сказать, зачем именно она это сделала.
   Что ж, боюсь, тайна откроется ни раньше того, как этого захочет сама Пресветлая. 
Это печалило. К тому же было совершенно не понятно, почему Алив просто бросила нас посреди дороги в лужу без конкретизации своих требований. И ведь не спросишь заразу! Очень живо представляется, как она сейчас наблюдает за нами и веселится. Или оценивает, как мы приспосабливаемся и соображаем... Тьфу! Хель и то попроще б
удет, на мой предвзятый взгляд.
   С этой мыслью я забылся беспокойным сном, в котором, балансируя на грани дремоты и реальности, пытался что-то выбрать. Что именно -- не знал, но почему-то это было очень важно.
   Утро началось с холода; он проникал, казалось, в кости, силком вытягивая из мира сновидений. Рядом жалобно вздохнула Альга, в ответ что-то недовольно промычал Василий. За недолгие часы относительного отдыха мы как-то незаметно сбились в кучку, стараясь согреться. Так что моей супруге, оказавшейся в центре весьма забавной композиции, жаловаться было грешно, а вот мне ужасно надуло спину, из-за чего несколько минут даже пошевелиться не мог. 
   -- Избавь Пресветлая от таких условий! Я не настолько молод и жалок, чтобы ютиться по чердакам и спать на соломе!
   -- И тебе доброе утро, -- согласился иномирец.
   -- Помолчите, -- попросила Альга. -- Мне кажется, или мы имеем все шансы опоздать к казни?
   Прислушавшись, я также различил возбужденные голоса сельчан, обсуждающих скорую расправу над колдунами. "Добрые" люди сожалели, что от урожая осталось всего ничего, и тратить даже самый гнилой овощ на приговоренных было бы расточительством. Грязь почему-то казалась им недостаточно оскорбительной... 
   -- Прогрессивное общество, бесспорно! -- кряхтя, Василия поднялся на ноги, но разогнуться по причине низко сходящихся над головой досок не смог, только стукнулся макушкой, после чего поспешил к небольшому люку вниз. -- Мне одному хочется спасти этих колдунов? -- совсем тихо уточнил он, начав спускаться и удостоверившись, что хозяев дома нет.
   -- Сначала посмотрим, а уже потом решим. Хотя врать не буду: любоваться зрелищем не намерен. 
   -- А отбиваться от толпы разгневанных крестьян, прикрывая каких-то наверняка искалеченных бродяг? -- недовольно фыркнула Альга, пробираясь к люку на четвереньках, чтобы подобно Василию не знакомиться с потолком.
   -- Ну-у... моя дорогая... -- я даже не сразу нашелся с ответом. Только спустившись по шаткой лесенке в бедную комнату и наскоро вытащив из мешка пакет с пирожками, оставленными на роль завтрака, спросил у супруги: -- С каких пор ты стала такой боязливой и осторожной?
   -- Поживешь с вами... -- был мне ответ, сдобренный многозначительным взглядом.
   Специально для нас староста оставил на столе небольшой тазик с водой, которой, видимо, достопочтимым господам (и даме!) предлагалось умыться: естественно, мы с Василием посторонились, пропустив Альгу вперед нашей скромной очереди. Я понадеялся, что занятый сборами, не забыл положить в сумку мешочек с целебными корешками. Если с утра такой пожевать, глядишь, за пару недель зубы не выпадут от подобных условий, и никого несвежим дыханием не распугаешь.
   Решив, не откладывать в долгий ящик, вернулся к вещам, проверив поочередно все карманы, и все-таки в последнем нашел искомое. Пересчитав, впал в некое уныние, но потом подумал, что запас на первое время -- уже хорошо. Василий корешкам обрадовался, как родным, Альга захлопала в ладоши и с искренним восхищением заметила, что я -- гений.
   Приятно, да. 
   Зеркал в доме не нашлось, чтобы оценить насколько плохо выглядела рожа.
   Пришлось кое-как пригладить шевелюру пятерней, оправить одежду и убедить Альгу, что выглядит она превосходно. Правда, сначала отсутствие чего-нибудь отражающего насторожило, наведя на мысли о нечисти, но после я спохватился: откуда у бедных крестьян деньги на такую роскошь? На себя полюбоваться и в ведре с водой можно. Это на землях Ритов, куда ни глянь -- благолепие и сытость.
   Будут, поправил себя, не раньше чем, через пять-шесть веков, и то, если мы здесь ничего лишнего не наворотим. А то история -- вещь хрупкая и нежная, обращаться с ней надобно бережно: кого попало не убивать, новшеств не вводить и строго следить за собственным языком, дабы не сболтнуть лишнего. 
   Протяжно проскрипела входная дверь, словно жалуясь на свою горькую судьбу. Нас позвал староста, сообщив, что все приготовления завершены -- ждут только дорогих гостей.
   -- Согласились, что хорошо вы к нам попали. А то один кричит, что высокородный господин, поди врет, конечно. Да и кровь благородная от колдовства не застрахована. Только вдруг потом наши посевы пожгут и молодых под нож пустят, чтобы отомстить? Вы уж разрешите наши сомнения. Оно, конечно, создательница сказала, всех колдунов огню, но и самим-то жить хочется! -- Приговаривал староста, провожая нас на крошечную площадь -- пятачок посреди главной и единственной улицы селения. -- Как скажите, ваша светлость -- так и будет, ваше слово-то крепкое, сразу видно. 
   Судя по всему, собрались все местные жители. Даже малышню привели. Впрочем, половину собравшихся составляли старики: седые и высохшие, наводящие на мысль, что деревне осталось стоять несколько десятилетий до того, как опустеет последний дом, а новые поколения уйдут на поиски лучшей жизни. 
   На скромном возвышении, сбитом и широких досок, к ритуальным столбам привязали двух юнцов. Молодые лица, не знакомые с бритвой, были помяты и изукрашены кровоподтеками. Но сильно покалеченными пленники не выглядели. Один парень -- повыше и покрупнее -- не замолкая, ниспосылал на головы всем присутствующим проклятия и обещал, что его отец -- могущественный князь -- не отставит от деревни даже кучки обгорелых досок. Второй, совсем тоненький, словно подросток или девчонка, молчал, поджав губы, и неодобрительно косил огромными синими глазищами на собрата по несчастью. Выглядел, надо сказать, он престранно: лицо белее белого -- только глаза и выделяются, зато одет во все черное, и волосы, цвета воронова крыла, падают на лоб неровными прядями. И чувствовалось в нем что-то такое, недоброе, что я даже подумал -- может к лучшему будет их сжечь? Не может тощий парнишка смотреть так.
   -- Оррен, ты как хочешь, -- начал Василий каким-то не своим, помертвевшим голосом, -- но если бы я не знал тебя и первый раз увидел сейчас, решил бы что этот глазастый парень -- твой сын.
   -- Ага, -- выдохнула Альга. 
   Староста покосился на нас: он уже отошел на приличное расстояние и фразы Василия услышать не мог, но, видимо, сам обратил внимание на указанное сходство. Сказать по-честному, ответить так это или не так -- мне было сложно. Я-то себя со стороны не вижу, насколько похоже? Но, действительно, с портрета Норта, чьей копией я являлся, на меня смотрели именно такие глаза. Что ж... в этом сумасшедшем мире произойти может что угодно -- и столь невероятная встреча, в том числе. Задумавшись над новой загадкой, щедро подкинутой подобным сходством, я чуть не прослушал слова второго парня.
   -- Князь Литт никогда не простит вам смерть своего единственного сына! -- заявил он уже как-то вяло, понимая, что на селян его угрозы действуют примерно так же, как увещевания одинокого грибника, повстречавшего на узкой тропке голодного волка.
   Кажется, подпрыгнули мы синхронно. А потом переглянулись, вдруг послышалось?
   Однако нет, прозвучавшая фамилия, явно писалась с двумя "т" на конце, но без сомнений относилась к тем "Литам", о которых мы втроем дружно подумали. И о, ужас! Присмотревшись, я нашел определенные сходства с Кристианом -- брови, форма подбородка и скул и даже то, как он поворачивал голову. Вот, что называется порода! За столько времени (узнать бы еще сколько именно) и череду браков с представителями самых разнообразных рас, кровь императоров продолжала нести в себе частицу основателей своего славного и древнего рода. 
   Неожиданно картинка встала на свое место. Что бы было, если бы все шло своим чередом? Прервалась бы линия императоров до объединения Лирии. И собственно, не сложилось бы самой Чистой империи в противовес набирающей силы Эоле. И почему-то сразу стало понятно, зачем это все понадобилось Алив. Ведь именно наша империя послужила основой веры в Пресветлую мать и отказала в восхвалении другим творцам, в особенности, кровавому культу Хель.
   Что ж... определенно надо было что-то делать.
   -- Боюсь, -- осторожно начал с не совсем подходящего слова, но привлекая тем самым внимание к своей персоне, -- я не могу допустить, чтобы вы казнили этих молодых людей. Как вы слышали, этот юноша -- сын славного князя Литта, и я могу подтвердить, что его слова -- правда. Он не может быть колдуном!
   Раздался недовольный ропот толпы, но к моему безграничному счастью, мы попали именно в то замечательное время, когда слово дворянина стоило больше, чем бумажки с печатями и подписями. Эти люди свято верили: подчерк подделать легко, честь -- невозможно.
   -- Вы поручитесь? -- осторожно переспросил староста, с тревогой уставившись на мой меч, который я придерживал словно бы невзначай. Прикинул, с какой вероятностью останется в живых, если не послушает меня, протяжно вздохнул.
   -- Как же не колдун? -- раздались выкрики из толпы.
   -- А вы это своими глазами видели, или из-за цацок на шее вообразили? Тогда получается любая девушка, кулон на шею повесившая -- колдунья. Я ручаюсь за этого юношу...
   -- Что же со вторым? -- очень хотелось старосте сжечь хоть кого-нибудь. Он уже и сам не рад был, что пригласил случайного дворянина на казнь, но ничего сделать не мог. Одно дело пара юнцов, которые не смогли за себя постоять, а другое взрослые люди, явно умеющие обращаться с оружием. -- Он-то уж точно ничей не сын! Сам вчера говорил, нет у него никого... 
   На душе скребли кошки, но встретившись взглядом с тощим пареньком, я решился.
   -- А вы сами не сообразите? -- оговорить вслух то, что собрался устроить, я был не в состоянии. 
   Много чего приходилось в жизни делать, какие только безрассудства не совершались в молодости, начиная от добровольного принятия метки, чтобы спасти брата, продолжая фиктивным браком и не останавливаясь на многих мелочах. Сейчас почему-то это было особенно странно и неприятно. Но что-то внутри, рядом с сердцем подсказывало, что я поступал правильно. Именно так, как того требовало время, пусть где-то глубоко в душе мне хотелось позволить селянам сжечь этого непонятного подростка со взглядом расчетливого убийцы. 
   Альга предостерегающе сжала мою ладонь. Даже Василий, уже разобравшийся с нашими законами и традициями, дернул головой, предлагал подумать над сказанным ещё раз. 
   -- Клянетесь?
   Кивнул.
   -- Клянусь кровью и душой.
   -- Ну что ж, ваше слово -- ваша ответственность, герцог.
   Мальчишек отвязали, после чего попросили покинуть селение до наступления сумерек. Неохотно, попеременно оглядываясь, люди начали разбредаться по домам, кидая в нашу сторону злые, подозрительные взгляды. И не нужно было быть гением, чтобы понять: задержка в деревне обещала нам последующие обвинения все в том же колдовстве. 
   -- Конечно, мы не указ вашей светлости... -- заметил староста, замолчал, оборвав фразу, и невнятно закончил тем, что наши вещи вынесут на улицу и поставят перед домом. 
   -- Благодарю вас! -- спасенный Литт, ловко спрыгнул с помоста, при этом едва заметно поморщившись и тем самым выдав, что просто так сельчанам не сдался. -- Дайте только возможность добраться до родного замка, и мой отец осыплет вас золотом! Герцог... -- запнулся он, ожидая, когда я представлюсь. 
   -- Оррен Рит. Это моя супруга -- Альга и мой замечательный друг Василий Иванов, -- фамилия далась мне с некоторым затруднением: слишком уж непривычно звучала для нашего языка. -- И поверьте, у меня хватает золота. Благодарности вполне хватит. 
   -- Вы так низко оцениваете мою жизнь? -- рассмеялся мальчишка, ничуть не обидевшись. -- Дариил Литт, отныне и до конца своих дней -- ваш покорный слуга. И позвольте представить вам моего случайного попутчика, с которым нам пришлось разделить этот позорный помост.
   Мальчишка, которого я несколько минут назад поклялся взять под свою ответственность, а говоря по-простому -- принять в род, усыновить, -- наклонил голову и улыбнулся, также понимая, что все это означает.
   -- Эрик. Видимо, теперь, следует добавить -- Эрик Рит. 
  

***

   Итак, Крис определенно влип по самые свои длинные и острые уши. После того, как Хель отвлеклась на зов Юли, он расслабился и повернулся спиной не к тому человеку.
Какие-нибудь новости обязаны были дойти до заговорщиков... и как только слухи об исчезновении герцога Рита добрались до них, решились немедля действовать. Так что стукнули по темечку его качественно, аж зеленые дракончики в глазах императора заплясали. По неволи бородатый анекдот вспомнился, которым Юлька обожала его подкалывать к месту и без оного: "Был бы мозг -- было бы сотрясение". Дезориентация в пространстве с помутнением сознания не продлилась и минуты, но этого вполне хватило. 
Наверняка, заговорщики даже не подозревали о своей просто-таки невероятной удачливости -- напади они на десять минут раньше, и творец Убийца не оставила бы даже пыли. Но все решилось не в пользу императора: на него надели наручники, блокирующие магию, заткнули рот, спеленали по рукам и ногам, запихнули в какой-то пыльный большой мешок и потащили в неизвестном направлении.
   Оставили ли ему сознание целенаправленно или же просто забыли оглушить, в этот момент мало волновало Кристиана. Наверняка в огромной и богатой на таланты Лирии нашелся бы умелец, по неровностям дороги, запахам и голосам людей, определивший, куда его везут. Возможно, нашлось бы даже несколько таких умельцев. Но Крис к ним не относился. И его никогда до сего дня не волновали такие мелочи, вроде ароматной кондитерской на пересечении тупика Кожевников и улицы Айлин Лит, известной скандальной интрижкой с тогдашним правителем Эолы.
   Так что он трясся в экипаже, слишком остро ощущая все дефекты брусчатки. Голова кружилась от духоты, а слух улавливал отдельные слова напавших на него людей. Именно людей! Представителей иных рас среди заговорщиков замечено не было. Они не спешили радоваться этой маленькой победе и осторожничали во всем. В общем-то не зря -- император не оставлял попыток освободиться, понимая, что если очень хорошо напрячься, он сломает оковы, не способные долго удерживать его дар.
   Пока не получалось. И окончательно выдохшись, Кристиан позволил себе провалиться в забытье, надеясь, что у заговорщиков хватит смелости привести его в сознание прежде, чем убить.
   Так и случилось. 
   Когда холодная вода, опрокинутая ему за шиворот, вернула Криса в реальность, он понял, что все закончится именно сейчас. Склонившиеся над ним люди, были прекрасно ему известны и, надо заметить, подавляющее большинство он давно подозревал. Тех же министров образования и здравоохранения. Глупо было бы думать, что из-за выходок и подлостей, устроенных им, они будут трепетно любить императора... Впрочем, среди собравшихся мелькнуло несколько знакомых лиц, которых Кристиан меньше всего ожидал увидеть. Хотя бы потому, что его проказы обходили данных личностей стороной и даже наоборот, он частенько помогал им в таких мелочах, как нахождение соответствующей должности для любимого племянника, закрывание глаз на проступки неразумного отпрыска, подбор для красавицы-доченьки лучшей партии.
   Император загрустил, решив, что в следующий раз три раза подумает прежде, чем совершить добрый поступок. Одно дело, когда есть за что не любить, и совсем другое, если предательством платят за искренность и помощь.
   Стоило заметить и другое: выглядели господа заговорщики странновато -- черные хламиды, больше подходящие не для государственных мужей, а для убийцепоклонников, собравшихся проводить жертвоприношение. 
   Кристиан же, привязанный к толстому стволу дерева магическими цепями, находился на какой-то поляне. Судя по тому, что сумерки только начинали укутывать кроны могучих исполинов, с момента его похищения едва ли прошла пара часов. Впрочем, заговорщики были птицами высокого полета -- они могли использовать экипаж лишь для того, чтобы вывести императора из столицы, остальную же работу с легкостью проделал телепорт, доставив его за несколько сотен лиг от Шейлера. 
   Ищи теперь по всему миру косточки Криса... 
   -- И кто станет новым императором? -- хмуро уточнил Кристиан, как только понял, что кляп изо рта милостиво вытащили. Вопросов, конечно, у него было намного больше, но неожиданно даже для самого себя, первым делом, он решил озаботиться будущим родной империи. 
   Ответил один из магистров:
   -- Мы надеемся -- Оррен Рит.
   -- Ливия на вас нет! -- покачал головой Кристиан, а потом нагло усмехнулся. -- Неужели так самонадеянны, что надеетесь уговорить Оррена на это безумие? Вы получите от него не согласие, а месть... -- вот уж в крестном император был уверен полностью. Скорее его могла предать собственная одежда или герань, прижившаяся на подоконнике в небольшом горшочке, чем Рит.
   -- Ливий тоже отслужил свое... -- буднично заметил магистр, -- с твоей смертью, мой император, в Лирии наступит новая эпоха. Скажи нам, что выберет доблестный защитник: глупую месть и братоубийственную войну, с помощь которой еще никому не удавалось возвращать мертвых и которая приведет империю к краху, или же будущее для своей любимой страны? Оррен Рит никогда бы не согласился примкнуть к нам, но после того, как все свершится, он не откажется от короны. Мы будем добры и даже на некоторое время смиримся с безродной императрицей. А после... что ж, дворец большой, много лестниц и шатких доспехов. Может произойти любая случайность.
   Кристиан глубоко вздохнул. С живыми так не откровенничают и, видимо, Хель, изначально настроенная против зятя-императора, решила не вмешиваться. Почему-то ему очень хотелось надеяться, что Юля все же будет изредка по нему скучать... 
   -- В таком случае, не будем тянуть, прошу вас, -- он попытался удобнее прислониться к шершавому стволу дерева и, прикрыв глаза, запрокинул голову...
  

Глава 4

Кто старое помянет...

Первым здоровается тот, у кого слабее нервы.

NN

  
   Неприятно ныло плечо. Боль не сильная, но надоедливая накатывала волнами, то чуть отпуская, то вцепляясь в конечность крепкими зубами. Однако останавливаться и думать о перевязке казалось крайне неразумным шагом.
   Снова начала накрапывать дождь, не прибавляя хорошего настроения. Низкое, темно-серое небо стелилось настолько близко, будто бы в прыжке до него можно было легко достать, поймав в кулак край распухшего от влаги облака. Под ногами чавкала грязь, превращая и без того плохую дорогу в болото, но это было хоть что-то. Пробираться через окружающую чащобу без каких-либо ориентиров не рискнул бы сейчас никто. А неширокая полоса тракта, на которой едва ли смогли бы разминуться две телеги, несмотря на плачевное состояние, обещала вывести хоть к какому-то подобию жилища.
   Желательно, с адекватными хозяевами.
   Да-да, естественно, просто так нас из деревни не отпустили.
   Глупо было надеяться!
   Стоило только забрать вещи и направить стопы к "забору", путь перегородила делегация с вилами. Объяснилось сие просто: с некоторым запозданием, старосту "осенило", что я не чудом спасшийся из разбойничьих лап герцог, а негодяй, снявший перстень с руки мертвеца и гнусный колдун, решивший освободить друзей.
   На костер не хотелось -- пришлось драться.
   От мальчишек толку было никакого: Дариил едва не свалился под ноги одному из нападавших: его вовремя успел подхватить Эрик, оттащив Литта в сторону. Вроде щуплый такой, дохлый, а парня раза в два больше себя самого потянул. Над этим стоило задуматься, но момент я выбрал не подходящий, за что и поплатился, пропустив удар. Грязные проржавевшие вилы распороли левое предплечье. К счастью, на подмогу пришел Василий, буквально оттолкнув меня, чтобы следом я не лишился головы. Все-таки крестьяне -- крестьянами, но десяток крепких и крайне злых мужиков и обученного воина к Алив отправить могут, особенно, когда оному нужно прикрывать двух раненных мальчишек.
   Тактично отступив (можно сказать, позорно сбежав), поскальзываясь в грязи, мы укрылись за деревьями, в надежде, что по такой погоде никто на "колдунов" охотиться не станет. Почему мужикам не пришло в голову, что умей мы пользоваться магией -- уже бы испепелили всю деревню и станцевали на их костях -- было неясно. Впрочем, ждать от неграмотных дремучих людей чудес логики и сообразительности оказалось бы с моей стороны верхом наивности и глупости.
   По сторонам дороги возвышался уже знакомый лес, смыкая над нашими головами голые ветви. Деревья с высохшей корой, отваливающейся кусками со стволов, протяжно и тоскливо поскрипывали в такт резким порывам ветра. Кое-где под корягами и у корней виднелся еще не стаявший, пористый снег. И удаляться от тракта в этот лес я не рискнул бы даже в дни своей молодости, когда, казалось, не было таких слов как "осторожность" и "страх". Только где-то далеко впереди на самой грани человеческого зрения был светло-серый просвет.
   До вечера мы должны его достигнуть.
   Иначе ночевать придется прямо на дороге в грязи, среди мутных луж.
   Мы шли неизвестно куда, непонятно зачем, с двумя раненными парнями (да и мое плечо требовало целебной мази и перевязки). И один из спасенных нами мальчишек в не столь отдаленном будущем должен был объединить эти земли в могущественную Зеленую империю, а второй -- основать славный род Ритов, завоевав титул герцога бесстрашием и доблестью и став побратимом Дариила Объединителя.
   Даже не хочу предполагать какую роль в этом отвела Пресветлая мать для нас. Точнее для меня. Василий и Альга выступают лишь в роли поддержки. И слишком уж оные предположения получаются не воодушевляющими и радостными. Взять хотя бы то, что я уже напортил историю своего рода.
   Все Риты гордились тем, что честно получили свой титул, который великий Эрик оплатил кровью пролитой за императора. И обязательно подчеркивали, что пусть согласная на конце у нас была лишь одна, зато именно она поддерживала молодую Лирию пока та становилась могущественной державой. А в иных семьях и истинно-благородная фамилия не прикроет всей грязи и подлости, пусть род насчитывает поколения поколений, теряясь где-то в других мирах, откуда благородные господа бежали в поисках лучшей доли (скорее, подальше от грозных палачей, будучи неугодными властям). Счастливые и довольные люди за творцами в новые миры, как правило, не уходят.
   Прикинув возможные последствия, я понадеялся, что Алив появится в ближайшее время, чтобы дать четкие указания и пояснить происходящее вокруг. Особенно меня волновал вопрос: "Почему именно я?". Неужели у могущественной Пресветлой матери, у которой по ее же словам должников было больше, чем жителей в целой системе миров, не нашлось кого-то более подходящего? Кого-нибудь с развитым магическим даром, имеющего опыт в работе с тканью времени. И главное -- не связанного жизнью и судьбой с этим миром.
   По словам Юли (дочка-то о своем приключении в прошлом рассказала красочно и подробно) даже Хель направляла их и более-менее оповещала о своих планах. Естественно, не всех, но все-таки! В который раз убеждаюсь, что ужасная Убийца -- главная злодейка всех детских сказок -- на самом деле человечнее Пресветлой Алевтины -- воплощения света и доброты все в тех же сказках.
   Я представил, как усмехнулась бы Хель, если бы узнала о моих мыслях, и подумал, что не стану ими делиться ни с кем.
   Во избежание.
   -- Оррен, нам нужно остановиться, -- из размышлений меня вывел серьезный Василий.
   Все это время иномирец помогал идти Дариилу: парень, истратив последние силы, еле переставлял ноги. Видимо, травм у него было куда больше, чем он пытался показать. И на контрасте с этим Эрик шагал вполне бодро рядом с Альгой, сохраняя вежливое молчание и со скукой оглядывая попадающиеся на пути лужи.
   -- Опасно, -- не согласился я, но уже через несколько минут, заприметив в десятке шагов от дороги удобно сваленный ствол, свернул к нему. -- Недолго.
   Альга помотала головой, быстро перевязала намокшие, слипшиеся волосы и стряхнула со щек холодные дождевые капли.
   -- Столько, сколько потребуется, -- непреклонно заявила она, сваливая на землю сумку, -- тебе тоже помощь требуется.
   Василий кивнул, принимая сторону Альги, и нахмурился.
   -- Проклятые деревенщины! -- пробормотал Дариил, присаживаясь на ствол. -- Как бы было хорошо вернуться сюда с отцом, его людьми и их крепкими мечами! Только бы до дома добраться, а уж после!
   Голос мальчишки звучал некрепко, но упрямо. Я покачал головой.
   -- Не стоит, молодой княжич, люди виноваты, но цену стоит просить справедливую. Ты ведь жив. Пусть и они живут. Видел же, что не сладок их век. А суеверия и предрассудки... что ж с того? Все мы грешны.
   Альга пихнула меня в бок, указывая на собранные ветви, которые она аккуратно сложила в центре небольшого пятачка, расчищенного Василием. Действительно, огонь сейчас был необходим. Другое дело, что в кармане сумки лежала самая обычная для нашего времени зажигалка: товар не самый дешевый, поставляемой общиной иномирцев, зато надежный в отличие от спичек. Только вот как на сие "чудо" посмотрят мальчишки? Они родились в мире, где даже безобидная побрякушка на шее может показаться магическим амулетом и, соответственно, поводом казнить человека.
   Не хотелось бы сразу напугать парней и испортить отношения.
   Видимо, мое промедление было расценено немного иначе. Эрик обменялся хмурым и многозначительным взглядом с Дариилом.
   -- Ваша светлость, разрешите уточнить...
   От такого обращения у меня резко заныли зубы. Мальчишка не нравился мне совершенно! Тем, что смотрел бесстыдно и недобро, держался нагло, говорил иронично. Весь мой опыт кричал том, что с Эриком что-то не так.
   Но что именно?
   Вопрос!
   -- Разрешаю. И прошу, Эрик, не разводи официоз. Все-таки теперь не чужие люди, -- я украдкой вздохнул, надеясь, что остальные примут это за минутную слабость от боли в плече.
   Пока мои подозрения не подкреплялись ничем, кроме странной неприязни, ее стоило запихнуть куда подальше и вспомнить про то, что я весьма радушный и простой человек. Люблю спасать попавших в беду людей, принимаю в род кого ни попадя и, несмотря на возраст, бросаюсь во всевозможные авантюры, будто бы молодости не хватило.
   -- Благодарю, -- мальчишка вежливо наклонил голову так, что слипшиеся от влаги черные пряди закрыли его лицо. -- Я всего лишь хотел уточнить, разделяете ли вы взгляд тех людей касательно магии...
   Дариил напрягся.
   Неприятная ситуация. Не знаешь, что и сказать. Признаешься, что сам обладаешь некоторыми способностями и все. Конец дружбе -- доставайте герцог Рит свой клинок и отстаивайте право на жизнь, еще сильнее калеча двух глупых юнцов. Вдруг они тоже магию ненавидят, просто неудачно попались?
   Мальчишки еще раз переглянулись: Эрик неопределенно пожал плечами, Литт скупо улыбнулся.
   -- Вы спасли наши жизни. И мы снова вверяем их вам. Не имеет смысла таиться.
   После этих слов мой вероятный предок театрально взмахнул рукой, и на мокрых ветках затанцевало яркое пламя. В секунду меня окатило волной такой чудовищной силы, что стало страшно. На что в действительности способен этот тощий мальчишка? И есть ли вообще пределы его способностей?
   -- Мы действительно маги. И если вы считаете это недостойным...
   -- Идиоты, -- добродушно перебил я Дариила, отдышавшись после незабываемых ощущений от силы Эрика. После чего я не менее эффектно -- щелчком пальцев -- высушил одежды всех присутствующих.
   То, что сие нехитрое действие израсходовало и без того крошечный резерв на две трети, можно было опустить, как деталь незначительную. Главное, что взаимопонимание было, наконец, найдено.
   Оставалась только понять: что же нам делать дальше.


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"