Большаков Алексей Владимирович: другие произведения.

Я умру в нищете

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:


   Сборник произведений Алексея Большакова . Серия "Эмоции: Грустное и смешное"
   В первой части грустные произведения, во второй - смешные
   Содержание:
   Часть 1.
   Я умру в нищете. Разговор с отцом
   Наташино счастье
   Трус
   Почему дельфины плачут?
   Повесть "Изгой"
   Часть 2.
   Заявление
   Шедевр
   Удивительные животные
   Повесть "Страшное проклятие"
  
   Я умру в нищете (разговор с отцом)
  
   Материал основан на реальных событиях .
  
   Тихо на кладбище. Только легкий ветерок лениво шуршит осенней листвой. Я стою на могилке отца и плачу. Слезы сами текут из глаз. А сердце ноет, щемит от тоски.
   Ты умер внезапно. Я узнал о твоей смерти лишь спустя неделю после похорон. Узнал в походе, через Интернет. Это было шоком! Мой друг, московский актер и натурщик Слава Дэлон утешал меня, но объяснить, почему мне не сообщили о смерти любимого отца он не смог.
   Я приезжал к тебе домой за месяц до твоей внезапной кончины, перед отъездом на дачу. Ты делился своими планами: собирался лечь на обследование в госпиталь для ветеранов войны, а потом планировал взять палатку и поехать на залив в твой родной Разлив. Хотел ходить за грибами, может быть, построить плот. Ты и зимой мечтал об этом. Я отговаривал тебя: не тот возраст, чтобы плавать на плоту. Помнишь, ты рассказал мне историю из детства о том, как вас атаковала стая чаек, когда вы с приятелем плавали на плоту. Весной я написал рассказ о пожилом человеке, прототипом которого во многом был ты. В рассказ вошла та история, едва не закончившаяся трагедией: https://www.proza.ru/2017/05/25/1288
   И вот тебя не стало. Так неожиданно, непредсказуемо.
   Я пытался дозвониться тебе с дачи незадолго до твоей кончины. Года четыре, как ты перестал ездить ко мне на юг. Но мы постоянно созванивались, ты всегда с нетерпением слушал мои рассказы об участке, урожае, общих знакомых, о твоем любимом соседском коте.
   Но вдруг твой телефон замолчал. И соседка не отвечала. А вскоре я узнал о твоей смерти...
   Сейчас, когда звонит телефон, первая мысль - отец. Но быстро понимаю, что не может такого быть, что больше никогда не услышу твоего голоса, не смогу как раньше приехать к тебе, посоветоваться, поговорить по душам.
   Мы были близкими людьми, постоянно общались, помогали друг другу. И вот все рухнуло...
   Тоской, отчаянием заполнено сердце.
   Когда я вернулся с дачи домой, позвонил твоей соседке.
   "От сердечной недостаточности умер твой отец", - сказала она, но не смогла внятно пояснить, почему мне не сообщили о твоей смерти.
   Я хотел подъехать, узнать подробности.
   "Нет никакого смысла", - сказала соседка и вдруг заявила:
   "Твой отец сделал на меня завещание. Я за ним ухаживала", -
   "Этого не может быть! Не мог он такого сделать! - ошарашено ответил я. - И в уходе он не нуждался! Мы же при вас обсуждали этот вопрос. Я не поехал бы на дачу, зная, что отцу нужен постоянный уход...".
   Соседка не дослушала, она бросила трубку. Набираю ее опять.
   "Слушай, - злобно отвечает соседка, - твой батя сказал, что не оставит детям даже ломаной ложки, все имущество отписано мне. Нечего сюда больше ездить и звонить мне. В его квартиру тебя не пущу, из вещей ничего не дам!", - и соседка опять бросила трубку.
   Ясно, соседка врет. Не было у тебя, батя, ближе человека, чем я, не было поводов лишать нас с сестрой наследства.
   Что-то тут явно не чисто! Еду к нотариусу. Говорит, что наследственное дело уже открыто у другого нотариуса.
   Едем с сестрой к помощнику нотариуса, открывшего дело.
   "Отец лишил вас наследства, - подтверждает женщина. - Завещание написано на постороннего человека. Кого? Этого я вам сказать не могу! Узнавайте сами, если решите обжаловать завещание. Но это будет очень дорого и бесперспективно.
   Скорее всего, я знаю на кого завещание. Получается, в этом плане соседка не обманула.
   - Когда написано завещание? - сквозь ком в горле удалось спросить мне.
   - В марте месяце, - неохотно отвечает помощник нотариуса.
   А это совсем непонятно! Я точно знаю, что в июне, перед моим отъездом на дачу, ты, батя, знать ничего не знал о завещании! Ты рассказывал о своем здоровье и планах. И в дальнейшем планировалось, что за тобой буду ухаживать я.
   Помнишь, я сказал, что, если понадобится, заберу тебя к себе. Ты ответил, что пока будешь жить в своей квартире и напомнил, что у тебя отложено 160 тысяч рублей на похороны. Я сказал, что до этого еще очень далеко.
   И оказался не прав, и похорон не увидел...
   Теперь остается только плакать на кладбище и мысленно общаться с тобой.
   Но как же так, батя? Что ты подписал-то? Не читал, что ли? Или подписывал вовсе не ты? И почему умер так внезапно?
   Да Бог с ним, с наследством. Тебя жалко. До боли жалко, нестерпимо. Как мне будет не хватать тебя, скромного и доброго человека, старавшегося никому не отказывать, не причинять вреда.
   Впрочем, в голове крепнет мысль о том, что именно наследство стало причиной твоей преждевременной кончины. Что помогли уйти тебе из жизни ради твоей квартиры и счетов в банке. Вот только не знаю, к кому обратиться, как это доказать. На опытного дорогого адвоката средств нет. Они есть у тех, кто занимаются подобными вещами.
   Не уберег я тебя. А ведь знал, что одиноко проживающие пенсионеры - лакомая приманка для жуликов всех мастей. Знал и просил тебя написать заявление в ЖЭК, что не будешь проводить с квартирой никаких действий. Наверное, поэтому подсунули не дарственную тебе, не договор купли-продажи, а завещание. Все равно обманули, обошли...
   Тоскливо, нестерпимо тоскливо. Слезы смешиваются с падающими на лицо капельками моросящего дождя. Грустные строки приходят на ум:
  
   Я умру в нищете, одинокий, забытый,
   Я умру в тишине, своим горем убитый
  
   Чьи это строки? Мои?
   Нет, не хватало еще писать стихи. Особенно такие. Поэты - творческие люди, так часто имеют печальный конец. Как легко обидеть, обмануть творческого человека. Как сложно сейчас заработать своим творчеством.
   Вот и мой писательский труд не принес мне больших гонораров и успешной жизни. Даже на адвоката денег нет. Хочется уйти из этой неудачной, несправедливой жизни вслед за тобой.
   Раньше я не понимал, осуждал самоубийц. Сейчас другое дело... Тоска, щемящая невыносимая тоска, вызывающая отчаяние. Чувства собственной беспомощности, бессилия и безысходности генерируют депрессию, терзающую душу. И смерть кажется естественным избавлением от страданий.
   Да, жизнь моя не удалась. С многочисленными комплексами, желанием нести добро и не конфликтовать я не умею скандалить и драться, не умею ловчить и хитрить, ни с кем никогда не судился...
   Стоп! Хватит жаловаться! Прости меня, батя, извини за мою слабость. Нет, я буду жить, мне нужно жить! Нужно набраться сил, искать по возможности правду.
  
  
   Наташино счастье
   Алексей Большаков
   Наташа открыла дверь малосемейки отца. Тяжелый, спертый запах ударил в нос.
 - О, явилась! - послышался недовольный крик бати.- Ты что, дрянь, вчера не пришла? Я сижу тут полуголодный, до туалета добраться проблема, а ее нет, весь день ждал - не дождался.
 - Я плохо чувствовала себя. Ты же звонил...
 - Вот, придумывать отговорки мастерица, лишь бы к отцу не ехать. Тебе и пятидесяти нет. Молодая еще. Я в твои годы усталости не знал.
 - Но мне вчера действительно было плохо. С сердцем...
 - Не выдумывай! Никогда сердце не болело. Ни у тебя, ни у твоей долбанной мамаши.
 
Батя сидел на кровати, недовольно сверкая глазами. Взъерошенная борода, длинные торчащие во все стороны волосы на голове делали его похожим на злобного сказочного гнома.
 "Надо подстричь его" - подумала Наташа.
 - Ну? Что привезла? - спросил отец.
Наташа достала из сумки апельсин.
 - Зачем эту дрянь купила? Знаешь ведь - не люблю апельсины.
 - Весна, витамины нужны, - сказала Наташа примирительно.
 - Я лучше знаю, что мне надо! - опять закричал отец.
 - И что же?
 - Сиделка мне нужна. Чтобы постоянно была здесь.
 - Я не могу постоянно. У меня работа.
 - Ну да, твоя зарплата в два раза меньше моей пенсии. Вина купила?
 - Нет, не купила.
 - Так я и знал! - заорал отец. - На мои деньги всякой ерунды наберет, а то, что прошу - не дождешься!
 - Нельзя тебе пить.

 - Вот Бог дал доченьку! Вся в мамашу! Такая же дура. Терпенье мое кончилось. Сегодня звонил в Ренту. Завтра приедут договор заключать. Либо в пансионат для ветеранов поеду либо сиделку выделят.
 - Да, но квартира... - у Наташи перехватило дух - У них отчуждение...
 - Квартира - моя собственность! Мне нужен надежный уход. А на тебя надежды мало!
 - Я ведь ухаживаю за тобой...
 - Обязана! Я твой отец! Я блокадник, ветеран труда. Имею право на старости лет жить достойно!

 - Пойду я, - сказала Наташа. - Все равно ничего делать не смогу. Устала сильно. А завтра на работу.
 -Завтра можешь не приходить! А в субботу чтоб с утра была, пораньше! - кричал отец. Он очень любил командовать и давать указания. - Полы мыть будешь.
  Пока Наташа была у отца, совсем стемнело, небо заволокло тучами, пошел холодный нудный дождь. И у Наташи слёзы струились из глаз. Она часто плакала, но старалась не показывать своих слез. И только подружка-подушка знала о горемычной жизни своей хозяйки. Но теперь слезы текли сами собой. Наташе было жаль себя. Ну что хорошего она видела в жизни? Ее никто не любил. Даже мать, даже в детстве относилась к Наташе с пренебрежением. Ни разу не поцеловала, не обняла ее. Когда нелепо утонул брат-погодок, мать возложила на Наташу вину за его смерть. Они в тот день без разрешения ушли купаться.

  А отец? Он всегда был таким. Вечно недовольный, стремящийся показать свою значимость, отыграться на близких за свою не слишком удачную жизнь.
  Только муж в период знакомства, совсем не долго, относился к Наташе хорошо. Она рано вышла замуж, лишь бы уйти из семьи, лишь бы не слышать постоянные скандалы родителей, которые, впрочем, вскоре расстались. У матери теперь другая семья. С Наташей они почти не общаются.
  Но с мужем не повезло. Постепенно он стал спиваться. В порыве гнева мог накричать, даже ударить Наташу. Она терпела долгие годы. Неудачный аборт, унылая жизнь с алкоголиком все равно закончилась разводом и комнатой в коммуналке.
  Маленькая и неказистая, Наташа молча сносила все: родительскую неприязнь, насмешки сверстников, гнев мужа, придирки начальников. Робкая и тихая, она старалась быть доброй к людям, но не получала в ответ ничего. Простая серая мышка, мелкий бухгалтер с унылым, наполненным печалью лицом. Жизнь проходит, детей нет и одиночество ждет ее в унылой комнатушке.
  Ах, как ноет и бьется сердце. И слезы...Нет, надо успокоиться. Сейчас в  метро, там люди. Нельзя показывать свою печаль.

 В скверном настроении Наташа приехала домой и легла спать. Сон не шел. Бешено колотилось тяжелое сердце, печальные мысли терзали душу. Но вдруг мягкий успокаивающий свет наполнил комнату. Под потолком появилось светящееся существо. Оно манило Наташу к себе. Наташа не испугалась. Наоборот. Ей вдруг стало необыкновенно легко. От существа веяло безграничным теплом и добротой. Наташа без слов поняла, что к ней явился дух, который приглашает ее последовать за ним. И она взлетела под потолок, даже не удивившись, что умеет летать, секунду понаблюдала за своим бездыханным телом и понеслась вслед за добрым духом по длинному темному туннелю.
  Когда туннель закончился, перед Наташиным взором открылась огромная поляна. Зеленая, вся в необыкновенно красивых цветах, наполненная пьянящим ароматом и завораживающим пением птиц.

  В центре поляны собрались люди, которые радостно махали Наташе руками. Блаженство отражалось на их лицах. Сколько счастливых людей! Все приветствуют ее! Наташа пригляделась. И увидела покойного братика среди встречающих. Он радостно улыбался ей.
 
  Стало невообразимо хорошо, как  никогда не было в той, прошлой жизни.  Наташа поняла, что все плохое позади и никогда больше не повторится.
  Она захлёбывалась от счастья, ее судьба решена, ей разрешили остаться!
  
   No Copyright: Алексей Большаков, 2015
  
  
  
   ТРУС
   Алексей Большаков
                               ТРУС (рассказ)
   Молодой  предприниматель  Александр  Николаевич  Новиков  после  долгого  перерыва  приехал  к  тетке  в  гости, в  Крым. Ночной  самолет  примчал  его  в  Симферополь, разговорчивый таксер  подвёз  к  самой  калитке  теткиного  дома. Здесь, в  небольшом  приморском  городишке, он  не  был  уже  добрый  десяток  лет  и  даже  не  вспоминал  о  своей  провинциальной  тётушке. Как  примет  она  его? Признает  ли? Ведь  столько  морской  воды  утекло  с  тех  пор, как  еще в школьные годы Александр приезжал  сюда  в  последний  раз.

   Тетка встретила  сдержанно, но  доброжелательно, долго  поила  чаем  с  абрикосовым  вареньем, расспрашивала  о  московской  жизни. Она  потолстела, постарела, но  не  так, чтоб  сильно, по  крайней  мере, казалась  моложе  своих  лет, и  Александр  Николаевич  с удовольствием  отпускал  в  её  адрес  комплименты.

   Когда  чаепитие  закончилось, Новиков  осмотрел  отведённую  ему  комнату, но  спать  не  стал. Острое  желание  поскорей  увидеть  море  поглотило  усталость. Новиков  вышел  во  двор и направился к автобусной остановке.

   Рассвело. Румяное, искрящееся  лучами  солнце  только  начинало  обход  безоблачно-лазурного  неба, а  крепнущее  птичье  пение, дружное, многоголосое, необыкновенно  радостное, уже  приветственно  разносилось  из  небольшого  скверика, утопающего  в  зелени  уютной  южной  растительности.

   Наслаждаясь  утренними  звуками, Александр  Николаевич  обогнул  сквер  и  оказался  у остановки. Тут  одиноко  сидел  полный  широкоплечий  мужчина  в  спортивном темно-синем  костюме. Он  выглядел  скучным, чем-то недовольным.
   "С  похмелья", - подумал  Новиков, усаживаясь  рядом.

   Мирное  птичье  пение  настроило  на  радостный  лад  все  нотки  души. Смешанный  с  редеющим  туманом  пьянящий  крымский  воздух  был  свеж. Александр  Николаевич  дышал  полной  грудью, и  ощущение  счастья, безграничной  свободы  переполняло  его. Он  молод, здоров, его  бизнес, хотя пока и небольшой, начинает  приносить постоянный доход. Его  любят  женщины, он  умеет  прекрасно  говорить, убеждать, отыскивать  аргументы  и  представлять  факты  в  выгодном  для  себя  свете. Он  может  делать  всё, что  захочет, поступать  так, как  считает  нужным. Он  -  хозяин  жизни, и, несомненно, его  ожидает  блестящая, наполненная  богатством  и  развлечениями  жизнь.

   Такие  вот  мечтательно-сладостные  волны  завладели  воображением  Александра  Николаевича, но  тут, словно  в  противовес  приятному  полёту  мысли, ушей  его  коснулась  режущая  слух  брань. Новиков оглянулся. К  остановке  приближались  два  возбуждённых  человека. В  их  облике  было  нечто  злобное, мерзкое, отталкивающее. Новиков хотел  было  уйти, уступить  скамейку  от  греха  подальше, но  его  остановил  вызывающий, дерзкий  крик:
-Ну?! Что  смотрите? Не  нравится? Что?

   Высокий  худой  парень  со  сморщенным  наглым  лицом  подскочил  вплотную к сидящим. Новиков  вздрогнул, отодвинулся  на  самый  край  скамейки, но  парень  узнал  угрюмого  соседа:

   -Да  это  никак  Забежинский!  У  морду  отъел, сволочь! А  ну  встань, паскуда! Встань, тебе  говорят!
   Мужчина  приподнялся, неохотно подчиняясь  приказу.
  -Что, Журавлёв, опять  нализался? - недовольно  спросил  он. - Иди, проспись!
  -Ты  меня  не  учи, сволочь  толстая!
  -Уймись! А то сейчас  в  милиции  будешь!
   -Дай  ему  по  лысине, и  пойдём, нас  ждут, - послышался  хриплый  голос собутыльника  за  спиной.

   В  ответ  худой  пошатнулся, зло  усмехнулся, его  рука, растопыренной  пятернёй, сжала  лицо  Забежинского. Тот  толкнул  обидчика. Хватая  руками  воздух, худой  шлёпнулся  к  ногам  Александра  Николаевича. Густая  кровь  хлынула  из  носа  пьяницы, но  он  вскочил, грубо  выругался, выхватил  откуда-то  снизу  здоровенный  нож, бросился  к  Забежинскому, сомкнулся  с  ним  и  отпрянул. Блестящее  лезвие  ножа  окрасилось  кровью. Забежинский  охнул, проволокся  мимо  Новикова,  держась  за  живот, безмолвно  рухнул  в кусты.

   Не  обращая внимания  на  застывшего  в  оцепенении  Новикова, собутыльники  поспешили  удалиться. Александр  Николаевич  приподнялся  со  скамейки. Как  всё  переменилось  в  нем! От  счастья  не  осталось  и  следа, а  пронизывающий, леденящий  страх, распространяясь  от  сердца, захватил  всё  тело, сковывал  движения, мешал  соображать.

   "Свидетель, свидетель, не обезвреженный  свидетель", - стучало  в  висках, словно  во  сне  всё  плыло  перед  глазами, было  смутным, расплывчато-грязным.

   Не  желая  верить  в  случившееся, Новиков приблизился  к  пострадавшему. Тот  лежал  неподвижно, на  лице  его  застыла  мертвецкая  бледность. Новикову  стало  противно, брезгливая  тошнота  раздирала  горло. Он  хотел  было  позвать  на  помощь  -  вокруг  ни  души, только  бродячий  пес, боязливо  озираясь, проследовал  в  чей-то  огород.

   Как-то  незаметно  подъехал, распахивая  шипящие  двери, рейсовый  автобус. Новиков поспешно  забрался  в  салон, распихивая  пассажиров, пробрался  к  компостеру, трясущимися  руками  зачем-то  достал  свою  визитную  карточку. Но  тут  автобус  тронулся, кто-то, не  удержавшись, налетел  на  Новикова. Новиков обмер, дрожь  в  теле  заметно  усилилась, карточка  вывалилась  из  рук.

   -Ой, ради  Бога, извините, - услышал  Новиков  и, обернувшись, увидел  маленькую, худенькую женщину.
   -Ну,  разве  так  можно, - облегчённо  выдохнул  Александр  Николаевич.
   -Извините, пожалуйста. Водитель  резко  рванул...
   -Зачем  на  водителя  кивать! - вдруг  грубо  рявкнул  Новиков. - Места ей  мало! Растолклась  тут!
   -Да  ладно  вам, не  ругайтесь!
   -Ты  мне, старая  дура, рот  не  затыкай! Ездить  не  умеешь  -  сиди  дома!

   Оторопевшая  женщина  густо  покраснела, отвернулась, недоумённо  разводя  руками. Кто-то  уступил  ей  место. Но  возмущённый  Новиков, выплёскивая  свой  подлый  страх  наружу,  продолжал  орать. Пассажиры  призывали  его  успокоиться, шофер  довольно  улыбался  в  зеркало  салона. Только  у  пляжа  Новиков  сошёл, недовольно  плюнул  вслед  вонючей, обдавшей  его  гарью  машине  и  вступил  на  песчаный  берег. Лениво  шевелящееся  море, вздыхая  о  чем-то  своём, аккуратно  набрасывало  на  край  земли  неспешные  волны, готовые  тут  же  уйти, сомкнуться, стать  частью  огромной морской  глади.

   Несмотря  на  ранний  час, вдоль  всего  побережья  то  тут, то  там  величественно  торчали  мокрые  головы  любителей  утреннего  купания.

   Новикову было  не  до  водных  процедур. Всё  кругом  казалось  ему  злобным  и  неприветливым, кровавая  драма  напоминала  о  себе  предательским  холодком, застрявшим  глубоко  в  груди. Выбрав  место  под  навесом  на  крайнем  лежаке, Новиков  разделся, прилёг, стал  внушать  себе:  "Я  спокоен, я  совершенно  спокоен. Мышцы  мои  расслаблены, всё  прекрасно, меня  ничто  не  волнует", - и в  самом  деле  расслабился, понемногу  успокоился  и  задремал.

   Когда  Новиков  проснулся, день  был  в  самом  разгаре. Слева  и  справа  от  него  под  тентом  на  лежаках, но  больше  на  открытых  для  солнца  местах  вплотную  друг  к другу  лежали  ленивые, разморённые  солнцем  люди.

   Обилие  полуголых  курортников  навеяло  тоску. Сознание  Новикова  вновь  захватила  утренняя  драма. И  сразу  же  появились  головная  боль, ком  в  горле и  дурнота.

   "К  чёрту, к  чёрту",- пытаясь  отогнать  неприятные  мысли, шептал  он  всю  дорогу  домой.

   Хлопотавшая  на  кухне  тётка, увидев  племянника, ласково  спросила:
   -Проголодался, Сашенька?
   -Да, Елена  Павловна, - равнодушно  ответил  Новиков.
   -Проходи, садись. Как  раз  к  обеду  подошёл. А  был-то  где? На  пляже?
   -Да, на  пляже.
   -Вот  и  правильно. Ради  моря  на  юг  и  ехал.
   -Я  к  вам  приехал, тётушка.
   -Это  хорошо, но  почему  ж  столько  лет  не  приезжал? Забыл, совсем  забыл  старушку. Не  писал  и  не  звонил  совсем. Померла  бы  я  -  что, и  не  знал  бы  даже?
   -Ну  что  вы  такое  говорите. Вы  ещё  лет  сто  проживёте.
   -Нет  уж! Пусть  лучше молодые  живут. А  то  у  нас  -  ты  слышал?  - соседа  убили.
   -Нет, не  слышал, - побледнел  Александр  Николаевич.
   -Володю  Забежинского. Нашего  электрика. Его  здесь  все  знают. Молодой  такой, красивый. Ну, скажи, кому  понадобилось?
   -Дети  остались?
   -Трое  у  него. Жена  не  работала. Как  теперь  жить  будут?
   -Откуда  ж  я  знаю, - прошептал  Александр  Николаевич.
   -Ты  на  пляж  мимо  остановки  шёл?
   -Нет, напрямик.
   -Его  там, в  кустах  нашли. Говорят, ещё  живого. Но  пока  "скорую"  дожидались  -  отдал  Богу  душу. Милиция  всё  прохожих  расспрашивала...
   -Нашли?
   -Кого?
   -Убийц, спрашиваю, нашли?
   -Ой, не  знаю. Не  так  всё  быстро.  Пока  улики  соберут, пока  свидетелей  найдут. Убийца  тоже  на  месте  сидеть  не  будет. Ищи  его  теперь  как  ветра  в  поле. А  что  ты  побледнел  так? Напугался?
   -Нет, я  на  солнышке, наверное, перегрелся.
   -Ничего, это  бывает. После  обеда  отдохни, отлежись  -  всё  как  рукой  снимет.

   Но  отлежаться  Новиков  не  смог. Сон  не  шёл. Сердцебиение не прекращалось, головная  боль усилилась, будоражащие  ум  мысли  лезли  в  голову.

   Пришлось  выйти  в  сад. По  участку  нагло  прохаживались  глупые  куры, им  вслед  недовольно  ворчал  лохматый  теткин  пес  Дружок.

   Новиков  постоял  нерешительно  у  калитки  и  пошёл  прочь  со  двора, но  не  к  автобусной  остановке, как  в  первый  раз, а  доверился  песчаной  тропинке, пересёк  несколько  зелёных  улиц  и  вышел  в  степь. Здесь  всё  выглядело  чинно, спокойно  и  благородно. Размеренную  тишину  нарушали  только  скрип  кузнечиков  да  порывы  ветра, доносившие  прохладу  морской  воды.  Впереди, за  обветшалым  песчаным  холмом, милой  бухточкой  спускавшимся  к  морю, раскинулся  дикий  пляж. Воздух  тут  был  наполнен  шумом  приближающегося  шторма, визгом  и  радостным  смехом  купальщиков, доверивших  свои  упругие  тела  власти  набегающих, захлестывающих  волн.

   Спустившись  к  морю, Новиков  наспех  окунулся  в  теплой  взбаламученной  воде. Купание  не  принесло  облегчения, но  он  ещё  долго  сидел  на  берегу, наблюдая  за  угасающими  красками  заката, появлением  луны  и  возгоранием  звёзд.
   Народ  постепенно  расходился, пляж  пустел.
   Не  спеша  стал  преодолевать  тягучий  прибрежный  холм  и  Александр  Николаевич. Навстречу  ему, заняв  всю  дорогу,  надвигалась  шумная  компания. Посторонившись, Новиков  остановился и с ужасом замер. Сомнений  не  было  -  прямо  на  него  шёл ... убийца!

   Новиков перестал дышать. Чувствуя, как сердце пытается вырваться из груди наружу, Новиков  попятился, спотыкаясь, слетел  с  обрывистого  склона  холма. Одна  мысль  пронзала  разум  -  бежать, быстрей  бежать! Звериный  испуг  охватил  всё  его  существо, душа  металась  по  телу, сердце  вырывалось  из  груди. Он  несся  по  бездорожью, преодолевая  ухабы  и  колючки, напрямик  к  тёткиному  дому. Там  Новиков  заперся  в  комнате, задёрнул занавески, выключил свет.

   Всю  ночь  провел  он  в  кошмарах, любой  шорох  приводил  его  в  ужас, постоянно  казалось, что  кто-то  лезет  в  окно. От  утреннего  крика  соседского  петуха  Новиков  вскочил  с  постели  в  холодном  поту.

   Тётка  мирно  спала. Новиков схватил  не разобранную  ещё  сумку  с  вещами, не  простившись, выскочил  на  улицу, поймал  такси, умчался  в  аэропорт.

   К  вечеру  того  же  дня  он  добрался  до  своей  московской  квартиры, бросил  в  прихожей  вещи, залпом  выпил  литр  холодной  воды  из-под  крана, облегчённо  вздохнул, умыл руки, пересчитал  деньги, разобрал  постель  и  заснул  глубоким  спокойным  сном.
  
   No Copyright: Алексей Большаков, 2014
  
  
   Почему дельфины плачут?
  
   В августе Черное море особенно теплое и спокойное. Можно поплавать всласть, полюбоваться морскими просторами.
  Я люблю дальние заплывы. Особенно в утренние часы, пока ласковое солнышко только набирает свою силу. Остались еще на побережье дикие места, где нет буйков, где можно заплыть, не рискуя услышать гневный окрик спасателя: "Вернитесь в зону купания!"

  Заплыл я как-то на Утрише особенно далеко от берега. Смотрю, между мной и берегом появилась стая дельфинов. В конце лета дельфины под восторженные возгласы окружающих подходят близко к берегу. Наверное, им интересно посмотреть на двуногих загадочных существ, которых так много на прибрежных территориях. Есть какая-то древняя мистическая связь между людьми и этими морскими животными.

  Дельфины плыли не спеша, лениво переговариваясь. Их характерный писк можно было услышать, опустив уши в воду.
  Я остановился, почти прекратил всякое движение, лишь слегка покачиваясь на волнах и наблюдая за движущейся стаей. Я слушал их разговор, который становился почему-то все более и более активным. Дельфины обсуждали что-то свое. Интересно!

  И вдруг стая повернула ко мне. Они разделились на две группы. Пятеро стали огибать меня по кругу. Но трое пошли прямо на меня! Я застыл, недоуменно наблюдая их приближение. Я видел, как они дышат, с шумом выпуская воздух, я видел их приближающиеся плавники, я видел их маленькие глаза.
  Ох, сколько людей хотели бы встретить в море дельфинов! Все попытки отдыхающих подплыть к ним заканчиваются неудачно. А эти сами плыли ко мне!

  Но я вдруг испугался. На ум пришла история, рассказанная знакомым парнишкой. Он прыгал с вышки в открытое море, но не заметил, что под вышкой проплывают дельфины. Парень плюхнулся почти на дельфина и инстинктивно схватил его за плавник. Перепуганный дельфин рванул что есть силы в открытое море, а парнишка сильно поранил себе руку, потерял много крови.

  А тут приближающийся плавник возглавлявшего тройку дельфина был совсем близко, буквально в метре от меня!
  Я что есть прыти активно заработал руками и ногами, устремившись в открытое пространство, не окруженное дельфинами.

  Вся стая немедленно ушла под воду. Я успокоился, поплыл к берегу на спине в надежде увидеть, где всплывут дельфины. Их очень долго не было видно. Затем они едва заметно показались в дали и снова ушли под воду.

  А меня охватила досада, смешанная с любопытством. Что это было? Зачем дельфины подплыли ко мне? Говорят, дельфины помогают людям, оказавшимся в море далеко от берега. Может быть, мне удалось бы пообщаться и подружиться с этими милыми животными. А я лишь напугал их.

Я долго сидел на берегу, надеясь вновь увидеть стаю. Сожаление не покидало меня. Встреча с дельфинами, о которой мечтают многие, закончилась так нелепо.


  Через пару недель пошел я по берегу на Малый Утриш. Там в одном месте скалы подступают к морю совсем близко. Смотрю: возле скал на берегу лежит дельфин. Живой! Его легкие с шумом выпускают воздух. Хвост и нижняя часть брюха в воде, но основная масса тела на берегу. Дельфин крупный. Внимательно осматриваю его. Ни крови, ни повреждений не нахожу. И вдруг меня пронзает чувство, что с этим дельфином я знаком, он из той самой тройки, что подходила ко мне в море совсем близко.
  Я осторожно хлопаю обитателя морских глубин ладошкой по спине. Дельфин в ответ слабо шевелит плавниками. Он чувствует мои прикосновения! Но не может или не хочет сдвинуться с места.

  Подходит женщина. Мы вместе еще раз осматриваем дельфина. Женщина предлагает оттащить его в воду. Но дельфин тяжелый. Мы можем поранить ему брюхо острыми камнями.

  Женщина спешит.
"Я зайду на базу отдыха, сообщу о дельфине",- говорит она и уходит.
  А я остаюсь. Дельфин тяжело дышит, глаза его закрыты. Я не знаю, что делать, я не в силах ему помочь. Только глажу его по голове. И тут дельфин открывает глаза, смотрит на меня грустным взглядом.

  Я показываю ему рукой, плыви, мол, в море. В ответ дельфин лишь слабо шевелит плавниками. Я пытаюсь подтолкнуть его в воду. Бесполезно! И тут вижу, как крупная слеза выходит из глаза дельфина. Она не такая прозрачная, как у человека, скорее мутная, цвета сильно разбавленного молока. За первой слезой медленно скатывается вторая, затем третья...
  Дельфин плачет. У него трагедия. А я могу лишь посочувствовать ему. Мне тоже хочется плакать. Я глажу животное, пытаясь успокоить его. Дельфин закрывает глаза, перестает шевелить плавниками. И только шумное дыхание выдает признаки жизни.

  Поблизости никого нет. Сидеть здесь бесполезно. Нужно идти в поселок.
  По дороге мне встретились двое мужчин в желтых спецовках. Они спросили, где лежит дельфин, и поспешили в указанном мной направлении.

  Когда я вернулся назад, там, где выбросился дельфин, никого уже не было. Что случилось с бедным животным так и осталось для меня загадкой.
  А с дикими дельфинами я в открытом море больше не встречался.
  
  
  
  
   Повесть "Изгой"
   ИЗГОЙ
   Алексей Большаков
                                                    
                                                         ГЛАВА 1.
                                              ПЕРВАЯ  ЛЮБОВЬ.

   Борис  рыдал,  уткнувшись  в  подушку. Он  был  раздавлен, опущен, он  испытывал  самое  тоскливое  чувство, какое  когда-либо  знал. С  холодящим  душу  ужасом  он  вспоминал  то, что  произошло  пару  часов  назад, и  эти  воспоминания  были  невыносимы.
   В  свои  неполные  семнадцать  лет  Борис  не  знал  девушек, он  сильно  стеснялся, не  умел  и  не  хотел  общаться  с  ними. Вот  только  весной, уже  несколько  лет  подряд, им  овладевало  невнятное  беспокойство, которое  генерировало  тоску, обостряющую  чувство  собственной  неполноценности, одиночества  и  горя. На  этот  раз  тоска  была  сильней, чем  прежде. Пришедшая  весна  пробудила  в  нем  неясный  трепет, странные, непривычные  ему  желания. Борису  хотелось  ликующей  радости, чего-то  нового, неизведанного. Охватившее  его  весеннее  влечение  подчиняло  разум, не  давало  покоя. Проснувшийся  инстинкт  будоражил  кровь  и  требовал  выхода.
   Борис  тосковал, он  хотел  любви. И  у  него  был  конкретный  объект  для  обожания - одноклассница  Леночка. С  ней  они  пришли  в  школу  из  одного  детского  садика  и  учились в одном классе столько лет, но  в  последнее  время  девушка  стала  отчаянно  нравиться  Борису. В  ней  было  нечто  таинственное  и  притягательное, она  была  стройна  и  хороша  собой. Длинные, слегка  вьющиеся  светлые  волосы, правильные  черты  лица, очень  живые  голубые  глаза  делали  Лену  очаровательной. Борису  нравилась  ее  озорная  улыбка, чувственный  рот, ее  веселость. Ему  казались  неотразимо  привлекательными  и  внешность  ее, и  манера  держаться. В  отличие  от  Бориса, девушка  не  была  замкнутой  и  уступчивой, она  нередко  спорила  с  подружками  и  кричала  на  парней. Но  и  эта  противоположность  их  характеров  импонировала  Борису. Он  иногда  с  затаенным  восторгом, украдкой, наблюдал  за  ней, ему  доставляло  удовольствие  слышать  ее  голос, просыпаться  и  идти  в  школу  в  радостном  предчувствии, что  он  опять  увидит  Леночку. Он  все  чаще  и  чаще  думал  о  ней, его  все  сильнее  влекло  к  этой  милой  девушке. При  ее  появлении  сердце  Бориса  начинало  отчаянно  стучать, он  не  смел  заговорить  с  объектом  своего  обожания, просто  любовался  этим  милым  созданием. Он, пожалуй, был  влюблен. И  это  была  первая, несмелая, тайная, тревожная, полная юношеских надежд и  мечтаний  любовь, пока  еще  до  конца  неосознанное, но  очень  сильное  чувство.
   Вот  и  сегодня  Борису  хотелось  увидеть  Леночку, его  словно  магнитом  тянуло  к  ней. Но  занятий  в  школе  не  было: начались  весенние  каникулы. Зато намечалась  дискотека. Борис  был  уверен, что  Лена  придет, и  он  решил  первый  раз  в  жизни  пойти  на  школьную  вечеринку.
   Если  бы  не  Леночка, Борис  не  пошел  бы  никуда. Он  по  природе  своей  был  очень  робким  юношей, не  любил  шумных  компаний  и  громкую  музыку. Но  на  этот  раз  желание  увидеть  девушку  было  сильнее  его  комплексов  и  страхов. Проснувшаяся  в  нем  несмелая  любовь  влекла  его  на  дискотеку, наполняя  сердце  смутной  надеждой.
   Он, сильно  волнуясь, пришел  в  школу  и  сквозь  кривляющуюся  в  танце  толпу  сразу  увидел  Леночку. Она  танцевала  в  компании  одноклассников. В  своей  синей  блузке, облегающей  тонкую  талию, и  модных  джинсовых  штанах  девушка  казалась  особенно  привлекательной. Борис  присел  в  сторонке  и  с  жадным  любопытством  стал  смотреть  на  Леночку. Ей  так  шла  эта  кофточка, она  танцевала  так  увлеченно, искренне, легко  согласовывая  свои  движения  с  ритмом  музыки.
   Из  школьного  динамика  лились  веселые  мелодии. Песенка  про  убежавшую  электричку  сменилась  песней  о  том, как  хорошо  проснуться  утром  и  петь, затем  последовала  незнакомая  Борису  песня  в  быстром  ритме  на  иностранном  языке, а  девушка  все  танцевала  в  свое  удовольствие.
 
   Борис  не  пытался  присоединиться  к  танцующей  толпе. Он  совсем  не  умел  танцевать  и  чувствовал  сильный  внутренний  страх  перед  скоплением  людей. Он  тихо  сидел  в  сторонке  в  надежде  глазами  встретиться  с  Еленой. Юноша  очарованно  смотрел  на  девушку, только  на  нее  одну, а  она  не  обращала  на  него  внимания.
   Но  вот,  наконец,  Лена  решила  передохнуть. Она  выбралась  из  танцующей толпы  и  встала  в  сторонке  в  зале  у  окна. Какая-то  неведомая  сила  толкала  Бориса  к  этой  девушке. Он не знал, да  и  не  пытался  разобраться, откуда  в  нем  это  странное, непреодолимое  желание  немедленно  подойти  к  Леночке. Однако  при  одной  лишь  мысли  о  том, что  необходимо  будет  поговорить  с  ней, у  Бориса  усиленно  забилось  сердце  и  потемнело  в  глазах. Но  подходящий  момент  настал, нужно  было  действовать. И  он  преодолел  свой  страх, несмело  и  неуклюже, сильно  волнуясь  и  стесняясь, приблизился  к  девушке  и  остановился  возле  нее.
   Борис  ощутил  слабый  аромат, исходивший  от  ее  тела, и  подумал, что  этот  запах  духов  отдаленно  напоминает  ему  запах  первых  подснежников  в  его  любимом  лесу. Девушка  накрасила  губы  и  слегка  подвела  глаза, что  еще  больше  подчеркивало  выразительность  ее  лица. Борис  хотел  сказать  ей  что-нибудь  доброе, но  не  мог  выдавить  из  себя  ни  звука. Щеки  его  пылали  как  в  огне, у  висков  вздулись  упругие  вены. Ему  не  хватало  воздуха, сердце  стремилось  выпрыгнуть  из  груди. У  него  совершенно  не  было  навыка  общения  с  девушками. Он  не  знал, что  говорят  в  таких  случаях, не  знал, как  ведут  себя. Борис  застыл  перед  Леной, бессильно  опустив  руки, не  зная, что  предпринять. Он  всегда  был  очень  робким, застенчивым  юношей, он  всегда  волновался, когда  нужно  было  разговаривать  с  людьми. Сейчас  перед  ним  стояла  девушка, которая  так  нравилась  ему, а  он  чувствовал  нечто  близкое  к  панике, хотя  всего  лишь  несколько  минут  назад  мечтал  пообщаться  с  Леной.
   Впервые  в  жизни  Борис  испытывал  такое. Да, он  был  пугливым  юношей, он  боялся  гнева  матери, боялся  людей. Но  не  до  такой  же  степени! Его  страх  перед  этой  симпатичной  девушкой  превзошел  все  мыслимые  пределы. Ему  захотелось  немедленно  убежать, покинуть  эту  дискотеку  и  больше  не  появляться  здесь  никогда. Однако  ноги  не  слушались  его. На  его  организм  словно  нападал  паралич: он  не  мог  двигаться, не  мог  говорить.
   Меж  тем  девушка  подняла  на  Бориса  свои  большие  голубые  глаза, их  взгляды  встретились,  и  он  сразу  понял, что  Лена  недовольна  его  присутствием. Эти  глаза, казавшиеся  совсем  недавно  такими  милыми, теперь  выражали  неприязнь, были  чужими, враждебными  ему. Борис  почувствовал, что  девушка  смотрит  на  него  с  выражением  такого  же  презрения, какое  он  часто  улавливал  во  взгляде  своей  матери. Очарование  сразу  же  померкло, мир  вокруг  обрел  прежнее  враждебное  очертание.  Борис  ощутил, как  кровь  постепенно  уходит  из  тела. Он  опустил  свои  глаза, чтобы  скрыть  свой  стыд.
   А  девушка  продолжала  недовольно  смотреть  на  него. Она  поняла, что  Борис  сильно  волнуется, ему  настолько  неловко  и  неестественно, что  даже  ноги  у  него  подгибаются. Но  ей  не  нравился  этот  странный, сосредоточенный  в  себе, нелюдимый, высокий, очень  худой  мальчишка  с  грустными  глазами. И  вид  у  него  какой-то  затрапезный, и  молчит  он  все  время, а  если  и  говорит, то  виноватым  голосом, словно  ему  неловко, потому  что  приходится  все  же  раскрывать  рот. Он  даже  двигается  как  пришибленный, смотрит  обычно  в  землю, будто  стыд  за  свое  существование  не  позволяет  ему  поднимать  глаза  на  прохожих.
   В  его  внешности  и  поведении  не  было  ничего  такого, что  могло  бы  заинтересовать  эту  симпатичную  барышню. Как  и  другие  ребята, она  считала  Бориса  ничтожеством. Одноклассники  не  любили  и  игнорировали  его. Он  казался  им  угрюмым, жалким, неполноценным.
   Нет, у  Лены  совсем  не  было  интереса  к  этому  забитому  юноше. Она  была  тайно  влюблена  в  Леху  Большова  и  сильно  расстроилась, что  Леха  не  пришел  на  дискотеку. А  с  этим  нелюдимым  Борькой  она  не  хотела  иметь  ничего  общего. Зачем  он  подошел  и  пялился  на  нее?
   Девушка  понимала, что  она  красива  и  нравится  многим  парням. Около  Лены  увивался  Юрка  Мальцев, симпатичный, сильный, уверенный  в  себе, пусть  и  непутевый  парень. Лена  уже  целовалась  с  Юркой  и  ходила  с  ним  в  кино. А  этот  Борька  стоял  перед  ней  такой  напуганный, потерянный, некрасивый, непонятный. Он  словно  оцепенел  от  волнения  и  страха. Девушку  сильно  раздражало  его  присутствие. Затянувшаяся  пауза  казалась  ей  нелепой.
     Что? Что  ты  хочешь?     наконец  спросила  она.
   Борис  вздрогнул  и  покраснел  еще  больше. Он  по-прежнему  ничего  не  мог  сказать  ей, ему  совершенно  некуда  было  деться.
 
   Вдруг  рядом  образовалась  группа  парней. Они  приблизились  незаметно  и  остановились  в  нескольких  шагах, с  интересом  поглядывая  на  Лену  и  Бориса.
     Смотрите-ка,  никак  шибздик  к  Аленке  пристает! - услышал  Борис  голос  Юрки  Мальцева. - Шибздиком  ребята  называли  Борьку  между  собой. Это  была  самая  обидная  кличка  в  классе.
     Ой, пристает! - улыбнулась  Лена.
   Бориса  удивил  ответ  девушки. Он  ни  к  кому, никогда  не  приставал. Присутствие  ребят  еще  больше  смутило  его. Он  понял, что  сейчас  пацаны  будут  насмехаться  над  ним. Но  первой  заговорила  Лена:
     Ну, что  уставился? Может, потанцевать  со  мной  захотел? - Она  спросила  это  с  презрением, ей  было  стыдно  перед  ребятами, что  нелюбимый  всеми  Борька  посмел  приблизиться  к  ней, словно  находиться  рядом  с  этим  чужим  парнем  было  позорным. А  он  словно  остолбенел. Потом, немного  опомнившись, промычал  что-то  совсем  невнятное.
     Я  с  таким  дебилом  танцевать  не  буду,   не  терпящим  возражений  тоном  опять  сказала  девушка.
     Да  он  на  тебе  жениться  вздумал! - пошутил  Юрка.
     Я  ничего  такого, я  ничего  не  хочу,   наконец-то  прорезался  извиняющийся  голос  у  Бориса. - Можно, я  пойду?
   Но  было  поздно. Под  одобрительный  смех  Юрка  сказал  что-то  неприличное  про  сексуальные  способности  Бориса.
     А  у  него  женилка-то  хоть  выросла?    спросил  Дима  Фролов, Юркин  друг. - Давайте-ка  посмотрим!
     Пойдем, выйдем  в  рекреацию!   потребовал  Юрка.
 
   Борис  боязливо  втянул  голову  в  плечи, словно  опасаясь  немедленной  физической  расправы. Он  не  хотел  никуда  идти, однако  Юрка  схватил  его  за  плечо  и  стал  увлекать  за  собой. Борис, подозревая  неладное, упирался, но  сзади  его  подталкивали, и  он  подчинился. Лена  и  несколько  Юркиных  друзей  вышли  следом.
   Из  всей  компании  Борис  больше  всего  побаивался  Юрку  Мальцева. Тот  занимался  в  секции  бокса  и  ударил  его  пару  лет  назад  на  перемене, неожиданно, без  видимых  причин. Просто  подошел  и  сильно  дал  кулаком  в  живот. Борис, корчась  от  боли, упал. Он  не  умел  сопротивляться  и  получил  от  Юрки  еще  один  удар  ногой  под  зад.
   Впрочем, неформальным  лидером  класса  был  вовсе  не  Юрка, а  Леха  Большов. Леха  сумел  расположить  к  себе  почти  всех  ребят, в  него  были  тайно  влюблены  несколько  девушек. Его  уважали  и  слушали, он  умел  убеждать, с  ним  было  весело, он  был  иногда  судьей  в  спорах  одноклассников. Даже  Мальцев  считался  с  его  мнением.
 
   Вот  и  в  тот  день, когда  Юрка  напал  на  Бориса, Леха  подошел  к  ним  и  спросил: "За  что  ты  его?". "А  чего  он  такой?"   недовольно  пробурчал  Мальцев. Леха  помог  Борису  подняться  и  отряхнуться. Он  сказал  пацанам, что  б  больше  они  Борю  не  трогали, и  Бориса оставили  в  покое.
 
   Ребята  не  любили  Борю  потому, что  он  не  участвовал  в  их  играх, не  ходил  с  ними  в  кино, не  слонялся  по  улицам. Даже в школе  на  переменках  он  старался  уединиться  и  почти  все  время  молчал. Он  любил  стоять  у  окна  в  рекреации  и  наблюдать  за  тем, что  происходит  на  улице.
   Борис  с  ранних  лет  был  крайне  необщительным  ребенком. Еще  в  детском  саду  он  избегал  игр  с  ребятишками  и  подолгу  сидел  одиноко  в  сторонке. Повзрослев, он  по-прежнему  сторонился  компаний, говорил  редко  и  осторожно, словно  не  был  уверен  в  своей  правоте. Он  не  знал  о  чем  разговаривать  со  сверстниками, а  если  и  отвечал  на  их  вопросы, то  очень  резко, словно  хотел  побыстрей  отвязаться  от  любого  своего  собеседника.
   У  него  не  было  друзей, Борис не  делал  никаких  усилий, чтобы  подружиться  с  кем-нибудь,  ни  к  кому  не  ходил  в  гости  и  никого  не  приглашал  к  себе. Мальчик скрывал  ото  всех  свои  мысли  и  чувства. В  классе  Борис  сидел  на  задней  парте  в  одиночестве, а  после  уроков  спешил  домой  выполнять  многочисленные  обязанности, возложенные  на  него  матерью. Учеба  давалась  ему  легко. Он  был  одним  из  лучших  учеников. Отчасти  еще  и  поэтому  его  недолюбливали  ребята. Некоторым  одноклассникам  казалось, что  Борис  смотрит  на  них  надменно  и  свысока. А  он  просто  был  одиночкой. Мальчишка не  испытывал  неприязни  к  окружавшим  его  людям, но  был  застенчивым  и  робким. Он  жил  погруженный  в  себя, старающийся  уединился  ото  всех.
   Природа  не  обидела  Бориса  ростом, однако  девушкам  он  не  нравился. Девушки  любят  открытых, общительных  парней, таких  как  Леха  Большов, а  на  Борю  никто  не  обращал  внимания. Над  ним  лишь  посмеивались, но  на  насмешки  одноклассников  Борис  не  отвечал.
   И  драться  он  не  умел, точнее  сказать     не  хотел; ему  проще  было  уступить, обойти  конфликтную  ситуацию. Впрочем, ребята  понимали, что  Боре  покровительствует  лидер  класса  и  не  трогали  странного  юношу. Даже  драчливый  Мальцев  обходил  его  стороной.
   Борис  ни  с  кем  не  общался  и лишь Леха  Большов  иногда  разговаривал  с  ним. К  Лехе  Борис  сохранил  чувство  благодарности, относился  с  уважением  и  неким  почтением, так, как  относятся  иногда  уже  взрослые  люди  к  своему  хорошему, в  меру  требовательному  и  доброжелательному  начальнику. Борис  мог  бы  выполнить  любую  просьбу  Лехи, любое  его  поручение, но  Леха  ни  о  чем  не  просил. В  глубине  души  Боря  хотел  бы, наверное, подружиться  с  Большовым, но  у  того  была  своя  компания.
   В  этот  раз  Лехи  на  дискотеке  не  было. Отсутствие Лехи стало  широкой  темой  для  обсуждения. Говорили, что  у  него  серьезно  заболела  мама.


                                                      ГЛАВА 2.
                                              НАДРУГАТЕЛЬСТВО.

   Борис  не  хотел  никуда  выходить  в  сопровождении  Юрки  и  его  друзей, но  деваться  было  некуда: его  буквально  вытолкали  из  зала  в  рекреацию. Борис  стоял, окруженный  со  всех  сторон  ребятами, не  пытаясь  как-то  оправдаться, разрядить  ситуацию. Ему  хотелось  только  одного     чтобы  его  оставили  в  покое.
   Но  Юрка  наседал, измеряя  противника  свирепым  взглядом.
     Что  ты, поганец, к  нашим  девушкам  пристаешь? - злобно  спросил  он.
 
   Борис  пробормотал  что-то  невразумительное  о  том, что  он  ни  к  кому  приставать  не  собирался, и  нервно  повернулся, порываясь  уйти, прорваться  сквозь  кольцо  ребят. Всем  своим  видом  Борис  показывал  испуг, нежелание  с  кем-либо  конфликтовать. Однако  получил подзатыльник. Подросток  не  видел, кто  ударил  его  сзади, но  удар  получился  сильным. В  глазах  у  Бори  потемнело  от  боли  и  страха. Он  почувствовал, как  знакомый  ему  паралитический  холодок, поднимаясь  волной  от  ступней  к  бедрам, сковывает  движения. Борис  понял, что  его  ударят  еще. Но  мысли  сопротивляться  не  было. Он  лишь  прикрыл  голову  руками  и  сжался  в  страхе. И  этот  страх  предопределил  ситуацию. Ведь  бьют, издеваются  над  тем, кто  боится. Люди, как  и  животные, порой, интуитивно  чувствуют  страх  противника  и  это  воодушевляет.
   Очередной  удар  последовал  незамедлительно. Бориса  крепко  пнули  ботинком  по  ягодицам. Он  не  упал  и  не  обернулся, чтобы  посмотреть, кто  пнул  его, и  тут  же  получил  сильный  удар  кулаком  между  ребер. Борис  громко  ахнул  и  прогнулся  животом  вперед. Из  глаз  его  посыпались  искры. Но  он  снова  удержался  на  ногах, только  дрожал  всем  телом.
     А  мы  сейчас  посмотрим  на  его  богатство,   сказал  сзади  Юрка.
   Бориса  схватили  за  плечи, он  ощутил  чьи-то  руки  в  своих  трусах. Эти  руки  пытались  спустить  с  него  штаны  вместе  с  трусами!
   Ребята  ожидали, что  Боря  будет  как-то защищаться, кричать и психовать, но  он  ничего  не  предпринимал, лишь  вцепился  в  штаны, пытаясь  удержать  их. Испуганный  и  сломленный, он  ощущал  себя  совершенно  беспомощным. Только  когда  Юрке  удалось  сдернуть  злополучные  штаны, Борис  сделал  попытку  наконец  освободиться  от  навалившихся   на  него  одноклассников, но  получил  удар  в  солнечное  сплетение. Он  вырубился  на  несколько  секунд  от  сильной  боли  и  темноты  в  глазах. Мальчишка  словно  провалился  в  мглистую  бездну, упал  на  пол  рекреации  и  потерял  сознание. Однако  довольный  голос  Юрки: "Смотрите-ка, писька  у  него  совсем  маленькая!"    и ехидный  смех  одноклассников  быстро  привели  Бориса  в  чувства. Он  понял, что  лежит  со  спущенными  трусами, а  ребята  смеются  над  ним. И  вместе  с  ними  весело  смеялась  Лена. Она смеялась над  его  беспомощностью, смеялась  громко, враждебно. Дрожь  проняла  Бориса. Мир  окончательно  рухнул. Горячая  волна  крови  от  жгучего  стыда  хлынула  по  всему  телу. Бедняга  вскочил  на  ноги, пытаясь  натянуть  трусы, вырваться  и  убежать, однако  получил  новый  сильный  удар  ногой  под  зад  и  упал  на  четвереньки.
   Чувство  неспособности  противостоять  всей  этой  стае  переполняло  Бориса. У  него,  наконец,  началась  истерика, которую  так  ждали  одноклассники. С  воплем  отчаяния, он  вскочил  с  пола. Топая  ногами  и  дергаясь, Борис  попытался  было  вновь  натянуть  на  себя  штаны  с  трусами, но  кто-то  сзади  сдернул  их  опять. Мальчишку  трясло, он  метался  по  рекреации, вцепившись  в  свои  штаны, пытаясь  вырваться  из  окружения. Его  толкали, он  даже  не  плакал     он  визжал. И  это  забавляло  пацанов. Никто  не  пришел  на  помощь  Борису, никто  не  вступился  за  него. Вскоре, однако, кто-то  закричал:  "С  него  достаточно, уходим, а  то  Зинаида  увидит!"   ребята  быстро  разбежались, оставив  Борю  в  покое.
 
   Парнишка  остался  один, униженный  и  оскорбленный. Тело  его  продолжало  дергаться  от  напора  чувств  и  собственной  беспомощности. Он  опустился  на  пол  рекреации  и  тихо  плакал, без  всхлипываний  и  вздрагиваний.  Жгучие  слезы  отчаяния  и  стыда  сами  собой  катились  по  щекам  и  капали  на  одежду. Его  никто  не  пытался  утешить. Он  никому  не  был  нужен. Борис  плакал  не  столько  от  физической  боли, сколько  от  мучительного  осознания  собственного  бессилия, своей  неспособности  противостоять  толпе, неспособности  избежать  унижений. Они  издевались  над  ним  потому, что  он  был  не  такой  как  все, потому, что  считали  его  изгоем. Но  Борис  по  натуре  своей  был  уступчивым, добрым  юношей. Он  старался  избегать  ссор, старался  уступить, отойти. В  его  облике  проглядывалась  некая  покорность  судьбе, покорность  людям  и  обстоятельствам.
 
   Вот  и  сейчас  страдальческое  выражение  застыло  на  его  лице. Борис  сидел  неподвижно, несчастный  и  жалкий. Слезы  продолжали  струиться  по  его  щекам,  а  из  зала  доносилась  веселая  музыка.
   Поплакав  так  в  одиночестве  минут  десять, мальчишка спустился  на  улицу  и  с  тяжелым  сердцем  побрел  домой. Матери  не  было. Из  соседней  комнаты  слышались  детские  голоса:  к  сестре  пришла  подружка.
   В  опущенном  состоянии  духа  Боря  шлепнулся  на  кровать. На  душе  было  неимоверно  тяжело. Он  с  презрением  и  ужасом  вспоминал, как  лежал  со  спущенными  трусами, а  все  вокруг  радостно  смеялись  над  ним. Сволочи! Подлецы! Накинулись  скопом  на  одного. Откуда  такая  жестокость? Ведь  он  не  сделал  никому  из  них  ничего  плохого! Борис  привык  стойко  переносить  все  обзывательства  и  оскорбления, он  просто  не  обращал  на  них  внимания. Но  зачем  они  надругались  над  ним?
   Ему  было  жаль, нестерпимо  жаль  себя. Он  понимал, что  его  унижали, над  ним  измывались не потому, что  он  был  подлым  и  гадким, не  потому, что  он  был  неряхой  или  негодяем, даже  не  потому, что  он  приставал  к  девушке   всего  этого  не  было,   а потому, что он не  мог  постоять  за  себя.
   Чувство беспомощности  и  неполноценности  переполняло  его. Но  излить  свою  душу, попросить  совета  или  защиты  было  абсолютно  не у  кого.


                                                          ГЛАВА 3.
                                              СТРАННАЯ  СЕМЕЙКА.

   У  Бориса  не  было, совсем  не  было  близких  ему  людей, которым  он  мог  бы  довериться, рассказать  о  своих  переживаниях.
   Мать? Нет, к  матери  Борис  обратиться  не  мог. Она  никогда  не  была  для  него  другом  и  не  поддержала  бы  сына  в  трудную  минуту. Мать  имела  привычку  лишь  насмехаться  над  ним  и  выискивать  у  него  недостатки. Для  Бориса  она  была  совсем  чужой. Мать  не  разговаривала  с  сыном  без  особой  необходимости, никогда  не  рассказывала  ему  о  своей  жизни, не  учила  его  ничему. Ее  жизнь  была  тайной  для  сына, но  и  она  совершенно  не  интересовалась  жизнью  своего  ребенка. Все  время  матери  заполняла  работа  и  воспитание  дочери. А  в  отношениях  с  сыном  была  непроницаемая  завеса, которую  мать  приподнимала  лишь  в  случае, когда  ей  что-то  требовалось  от  Бориса. Она  не  одобряла  его  поступки, не  содействовала  Борису  в  его  делах. Мать  словно  отреклась  от  родного  сына  и  постоянно  внушала  ему, что  ничего  путного  из  него  не  получится.
   Татьяна  же, сестра  Бориса, находилась  еще  в  том  возрасте, когда  не  умеют  понять  чувства  и  трагедию  окружающих. Да  и  не  захотела  бы  она  выслушать  брата, не  стала  бы  сочувствовать  и  утешать. Также  как  и  мать, она  смотрела  на  Бориса  как  на  ничтожество. Между  ними  не  было  родственной  связи  и  душевного  единения, характерной  для  близких  людей. Да  и  чисто  внешне  они  не  походили  на  брата  и  сестру. Борис  был  худым  кареглазым  юношей  со  слегка  вьющимися  темными  волосами  и  нехарактерными  для  молодого  человека  огненными  вспышками  румянца  на  щеках. Сестра  его, зеленоглазая  блондинка, по  комплекции  больше  напоминала  мать. Она  еще  не  имела  того  заметного  лишнего  веса, который  набрала  ее  мать, но  была  вполне  упитана  для  своего  возраста.
 
   Борис  был  старше  сестры  на  семь  лет, но  дистанция  между  ними  была  огромна. Они  разговаривали  только  в  случае  острой  необходимости, а  их  разговор  сводился  обычно  к  нескольким  коротким  обыденным  фразам. Таня  не  понимала  брата  и  не  хотела  общаться  с  ним, да  и  Борису  разговоры  с  заносчивой  сестренкой  не  доставляли  удовольствия. Сестра  поглядывала  на  старшего  брата  с  превосходством, потому  что  чувствовала  себя  главнее, значимее  его.
   "Это  не  наша  порода!" - не  раз  говорила  мать  Танечке, и  сестра  не  считала  Бориса  за  своего  близкого  родственника. С  ранних  лет  она  отделилась  от  брата  стеной  непонимания, равнодушия  и  безразличия. Девочка  жила  в  своем  мире, куда  вход  старшему  брату  был  заказан. Она видела, как  к  Борису  относится  мать, и  брала  с  нее  пример. Нет, она  не  стала  бы  утешать  брата, скорее  наоборот, посмеялась  бы  над  ним.
   Чем  же  заслужил  Борис  такую  немилость?
   Он  родился  в  простой, приличной  с  виду  семье. Боря  был  довольно  поздним, однако  совсем  не  любимым  ребенком. Валентина  Михайловна, его  мать, долгое  время  вообще  не  хотела  иметь  ни  семьи, ни  детей. И  только  когда  ей  перевалило  за  тридцать, серьезно  задумалась  о  том, что  пора  бы  выйти  замуж  и  родить  девочку, помощницу  в  хозяйстве. Но  родился  сын, очень  похожий  на  мужа, отношения  с  которым  у  Валентины  Михайловны  не  складывались.
   Все  знакомые  отмечали  редкое  сходство  Бориса  и  его  отца. И  Валентина  Михайловна  сразу  невзлюбила  сына, ту  генетику, которую  передал  ему  отец. У  Борьки  были  отцовские  глаза, карие, большие, глубоко  посаженные, такие  же  толстые  и  безвольные  губы, такой  же  высокий  лоб, такие  же  широкие  плечи  и  узкие  бедра.
   Эта  похожесть  на  ненавистного  мужика  раздражала  Валентину  Михайловну. Рождение  такого  ребенка  было  для  нее  недоразумением, она  не  испытывала  к  новорожденному  никаких  теплых  чувств. Так  бывает  иногда, в  редких  случаях  природа  не  награждает  женщину  любовью  к  своему  ребенку. Происходит  некий  генетический  сбой, устраняющий  материнский  инстинкт. Подобное  случилось  с  Валентиной  Михайловной. Свое  негативное  отношение  к  отцу  ребенка  она  перенесла  на  сына.
   Отец  Бориса  был  человеком  слабохарактерным, недалеким  и  скупым. Валентина  Михайловна  презирала  его. Ей  не  стоило  вообще  выходить  замуж  за  Владимира, который  совсем  не  нравился  ей. Но  она  расписалась,  потому  что  посчитала, что  так  надо. Все  подружки  Валентины давно  имели  семьи, а  она  все  еще  ходила  в  одиночках.
 
   Брак  с  Владимиром  был  ее  первым  официальным  браком. По  молодости  Валентина  пару  лет  жила  с  мужчиной, который  был  заметно  старше  ее. Он  привез  ее  в  Тулу  из  глухой  курской  деревни, поселил  в  своей  квартире  и  содержал. Валентина  не  любила  сожителя. Она  уехала  с  солидным  дядькой  без  любви, лишь  для  того, чтобы  вырваться  из  отчего  дома, отойти  от  скучной, тяжелой  крестьянской  жизни. Их  союз  оказался  неудачным. На  каком-то  этапе  сожитель  стал  избивать  Валентину, она  ушла  от  него, осела  в  Туле, работала  на  кондитерской  фабрике  и  жила  в  общежитии.
   Длительное  время  после  расставания  с  сожителем  Валентина  Михайловна  старалась  избегать  лиц  противоположного  пола. Она  не  умела  и  не  хотела  любить  мужчин. Ее  нельзя  было  назвать  писаной  красавицей, но  и  изъянов  во  внешности  у  нее  не  имелось. Обычная, довольно  симпатичная  девушка, на  которую  иногда  обращали  внимание  парни, только  она  не  отвечала  им  взаимностью.
   Но  время  шло, ухажеров  становилось  все  меньше, а  желание  быть  как  все  и  иметь  семью  все  чаще  заявляло  о  себе. Тут  и  подвернулся  Владимир, которому  понравилась  скромная  с  виду  девушка. Владимир  был  младше  ее  на  пару  лет  и  имел  свой  дом  в  поселке  недалеко  от  Тулы. Этот  дом  оставила  ему  бабушка.
   "Все  лучше, чем  комната  в  общежитии",   подумала  Валентина  и  приняла  предложение  потенциального  жениха.
   Они  прожили  вместе  девять  лет. Первое  время  Валентина  Михайловна  еще  терпела  мужа. Она  была  холодной  женщиной  и  испытывала  отвращение  к  близости  с  Владимиром. Мать  Бориса  смотрела  на  супружеские  обязанности  как  на  вынужденный  физиологический  акт, крайне  неприятный  и  болезненный. Она  старалась  по  возможности  освободиться  от  ухаживаний  супруга, который  только  раздражал  ее. Спали  они  обычно  порознь. Тем  не  менее, Валентина  Михайловна  вскоре  забеременела  и  родила  сына. Борис  был  плодом  вынужденной, противной  для  Валентины  близости  с  неприятным  ей  мужиком.
   После  рождения  первенца  отношения  с  мужем  разладились  окончательно. У Валентины  часто  и  неожиданно  менялось настроение, она  могла  в  любой  момент  из-за  какой-нибудь  ерунды  разразиться  бранью  и  проклятиями. Так  она  разряжалась  на  муже, выпуская  свой  пар.
   Отец  Бориса  работал  на  заводе  слесарем, а  мать  сидела дома. Чем  дольше  они  жили  вместе, тем  чаще  ссорились. Валентина  Михайловна  подозревала  мужа  в  многочисленных  изменах. Владимир  отрицал  свою  связь  на  стороне, однако  Валентина  не  верила  ему.
   Валентина  Михайловна  старалась  показать  мужу, что  она     главная  в  их  семье. Если  Владимир  ей  хоть  в  чем-то  перечил, спорил  с  ней, женщина  становилась  злой  и  агрессивной, сыпала  оскорблениями, могла  впасть  в  истерику  либо  оставить  маленького  ребенка  мужу  и  надолго  уйти  к  соседям.
   Своего  первенца  Валентина  Михайловна  наградила  крепким  организмом. Почти  сразу  по  выходу  из  родильного  дома  она  отказалась  от  кормления  грудью  и  перешла  на  искусственные  смеси. Ее  не  слишком  беспокоило  благополучие  собственного  ребенка, но  Борис  рос  на  редкость  здоровым  мальчиком. С  ранних  лет  мать  приучала  сына  молчать, вести  себя  тихо  и  незаметно. Она  всегда  ругалась, если  Боря  кричал  или  громко  плакал. Смеяться  Борис  практически  не  умел. Его  отличительной  черной  стала  некая  печальная  задумчивость.
   Когда  Боря  был  маленьким, вечно  недовольная  мать  частенько  привязывала  его  веревкой  к  кроватке, чтобы  он  не  мешал  ей  делать  домашнюю  работу: мыть  посуду  или  готовить  еду. Иногда  она  оставляла  привязанного  сына  в  доме  одного: уходила  в  магазин  или  к  соседке  поболтать. Борис  привык  быть  один. Он  рос  вялым  и  замкнутым ребенком. Мать  не  скрывала, что  предпочла  бы  сына  побойчей. Она  частенько  называла  его  гаденышем  или  ублюдком.
   Валентина  Михайловна  считала, что  воспитывать  такого  сына  не  нужно, потому  что  это  занятие  бесполезное: воспитывай, не  воспитывай     все  равно  со  временем  вырастет  "такая  же  сволочь, как  и  его  отец".
   Все  раздражало  Валентину  Михайловну, но  более  всего  ее  собственный  сын. В  сыне  ей  не  нравилась  и  внешность, и  манера  говорить, и  его  мягкий  характер, и  то, как  он  ходит, как  ведет  себя. Валентине  Михайловне  всегда  удавалось  найти  повод  для  недовольства. Она  словно  стремилась  лишить  своего  ребенка  всякого  права  на  радость, постоянно  учила  сына  с  тревогой  относиться  к  окружающим  и  никому  не  доверять. Она  внушала  Борису, что  кругом     одни  враги. И  дети  в  садике  нехорошие, и  воспитатели  плохие, и  соседи - гады, и  продавцы  в  магазине  негодные. Но  самый  плохой  человек     его  отец. Мать  постоянно  говорила  ребенку, что  его  отец     "сволочь  из  сволочей".
   Сколько  Боря  помнил  себя, все  время  в  их  семье  происходили  ссоры, скандалы. Словесные  оскорбления  в  адрес  друг  друга  мать  и  отец  сыпали  как  из  рога  изобилия. Они  ругались  постоянно, по  любому  поводу, почти  каждый  день. Муж  никогда  не  был  для  Валентины  дорогим, любимым, желанным, только  сволочью, дебилом, подлецом. И  Владимир отвечал ей взаимностью. До рукоприкладства  дело  не  доходило, но  детство  Бориса  проходило  в  атмосфере  ненависти  и  злобы, он  хорошо  запомнил  всю  эту  ругань  родителей, хотя  отец  ушел  от матери  к  другой  женщине, когда  ему  было  всего  семь  лет.
   В  тот  период  мать  ходила  беременная. Несмотря  на  постоянные  ссоры  с  мужем, надежда  родить  девочку  не  оставила  Валентину  Михайловну  и  она  решилась  забеременеть  вновь. Теперь  уже  муж  подозревал  жену  в  супружеской  неверности. В  последнее  время  Валентина  стала  кокетничать  с  посторонними  мужчинами, по-прежнему  отказывая  Владимиру  в  близости. У  него  же  активно  развивался  роман  с  другой  женщиной, которая  вскоре  стала  его  новой  женой.
   Не  дождавшись  рождения  второго  ребенка, муж  оставил  Валентину  Михайловну. Покинув  жену, Владимир  полностью  устранился  из  жизни  женщины, своего сына и  маленькой  девочки. Он  оставил  им  жилье  и  считал, что  этого  достаточно. Валентина  Михайловна  подала  на алименты. Бывший  муж  согласился  перечислять  деньги  на  двух  детей. Он  не  стал  выяснять  отцовство  девочки, хотя  сильно  сомневался, что  она     его  дочь.
   В  период  своей  второй  беременности  Валентина  Михайловна  совсем  потеряла  интерес  к  воспитанию  сына. Она  перестала  следить  за  ним. Даже  завтрак  не  успевала  приготовить  ему  вовремя. Сын ведь мог  покушать и в  школьной  столовой. Валентине  Михайловне  очень  не  нравился  этот  мальчик, своими  чертами, своим  поведением  и  привычками  казавшейся  ей  маленькой  копией  Владимира, таинственным  воплощением  предавшего  ее  мужика. После  ухода  мужа  Валентина  подсознательно  стала  смотреть  на  Бориса  как  на  главного  своего  врага, он  стал  предметом  ее  нападок. Все  время  мать  была  чем-то  недовольна. Все, что  делал  Борька, было, по  ее  мнению, плохо.
   Борис  не  слышал  от  матери  доброго  слова. В  лучшем  случае  она  звала  его  Борькой     не  сыночком, не  Боренькой, даже  не  Борисом, а  Борькой,     как  будто  он  вовсе  не  был  ее  родным  сыном. При  любом  удобном  случае  мать  не  упускала  возможность  упомянуть, что  Борька  растет "сволочью, почище, чем  его  отец". Мать  внушала  сыну, что "ни  одна  приличная  женщина  с  ним  жить  не  будет". Она  пичкала  подростка  рассказами  о  наглых  девках, которые, потеряв  всякий  стыд, лезут  на  шею  парням, а  Борька  может  понадобиться  лишь  гулящим  бабам  для  того, чтобы  одурачить  и  обобрать  его. Отчасти  поэтому  Борис  боялся  девушек.
   Валентина  Михайловна  была  эмоциональной  женщиной. На  людях  она  вела  себя  нормально, держала  негатив  в  себе, но  дома  освобождалась  от  гнева, срывая  свою  злость  сначала  на  муже, а  затем  на  сыне. Разряжаясь, Валентина  чувствовала  себя  лучше, спокойней  в  этом  враждебном  ей  мире. Унижая  ребенка, мать  словно  возвышалась  в  собственных  глазах. Ее  саму  унижал, порой  избивал  первый  ее  сожитель, ей  причинял  нравственные  страдания  Борькин  отец.
   После  рождения  дочки   а  Танечка  родилась, когда Валентине Михайловне  было  уже  сорок  два  года   мать  целиком  сосредоточилась  на  ее  воспитании, а  на  Бориса  возложила  различные  домашние  дела: он  должен  был  наносить  воды, сходить  в  магазин, растопить  печку. Валентина  Михайловна  строго  спрашивала, если  Борис  не  успевал  вовремя  выполнить  ее  поручения. И  постоянно  бранила  сына  за  то, что  он  делает  их  недостаточно  ловко.
   Первое  время  после  ухода  отца  Борис  пытался  угодить  матери, старался  делать  все  так, как  она  требует. Но  мать  все  время  была  недовольна. "Принеси  то, принеси  это, сбегай  в  магазин, посмотри  за  сестрой",     таков  был  ее  лексикон. И  Боря  носил, бегал, смотрел. Но  матери  было  все  не  так. Вскоре  Борис  понял, что  угодить  матери  он  просто  не  в  состоянии. Она  ругалась, если  Борька  задерживался, когда  ходил  в  магазин, ругалась, если  сын  не  успевал  наносить  воды  или  растопить  печку, ругалась, когда  он  с  опозданием  забирал  сестренку  из  детского  садика, ругалась, когда  Борька  начинал  делать  что-либо  без  ее  указаний. Своим  поведением  мать  отбила  у  сына  всякую  инициативу, подавила  всякое  стремление  к  самостоятельности.
   Борька  вызывал  у  Валентины  Михайловны  неприязнь, которая  со  временем  только  росла. Мать  обращала  внимание  только  на  недостатки  сына. Все  его  поступки  она  воспринимала  критически. Валентина  Михайловна  почему-то  решила, что  у  Борьки  есть  склонность  к  лени  и  вранью. Хотя  для  этого  не  было  веских  причин. Она  считала  его  неуклюжим  и  неловким. Но  его  неловкость  была  следствием  заторможенности, неуверенности  в  себе, вызванной  страхом  перед  матерью  и  людьми.
   Свое  нежелание  тратить  время  на  ребенка  Валентина  Михайловна  оправдывала  сказкой  о  том, что  сын  растет  негодяем  и  его  необходимо  наказывать. За  малейшее  неповиновение  мать  готова  была  обрушить  на  сына  громы  и  молнии. Она  постоянно  выискивала  поводы, чтобы  в  виде  наказания  не  приготовить  ему  обед, заставить  его  стоять  в  углу, мыть  туалет  или  посуду. Прикрываясь  наказанием, она  не  покупала  ему  подарки  на  дни  рождения  и  праздники. Она  не  била  его, но  постоянно  придумывала  все  новые  и  новые  поводы, чтобы  наказать  сына  за  малейшую  провинность. Мать  могла  разбудить  Бориса  прямо  среди  ночи  только  для  того, чтобы  заставить  его  убрать  ботинки, оставленные  не  на  месте. Она  могла  ворваться  в  детскую  комнату  в  самый  неожиданный  момент  и  "навести  порядок": разбросать  неубранные  со  стола  книги  и  открытки, выкинуть  его  игрушки. За  серьезную  с  ее  точки  зрения  провинность  Валентина  Михайловна  могла  посадить  Борьку  в  холодный  погреб  на  пару  часов. После  мамашиных  экзекуций  Борис  чувствовал  себя  порой  как  побитая  собака.
   А  еще  мать  любила  рассказывать  знакомым, какой  нехороший  у  нее  сын. Она  говорила, что  Борька  от  рук  отбился, растет  вредным, злобным, непослушным, неуклюжим  и  нелюдимым, помогать  ей  совсем  не  хочет. Конечно, это  было  не  так. Вредничать  Борис  просто  не  умел. Мать  слушался  и  постоянно  помогал  ей. И  воду  носил, и  в  магазин  ходил, и  сестрой  занимался, когда  это  было  нужно. Но  матери  все  было  мало. Ее  отношение  к  сыну  походило  на  отношение  капризной  барыни  к  своему  нерадивому  холопу.
   Когда  в  их  дом  приходили  люди, Валентина  Михайловна  частенько  звала  сына  и  начинала  ругать  его  при  посторонних. Она  рассказывала, какой  Борька  грязнуля  и  лодырь,  отчитывала  его  за  малейшую  провинность, за  любое  пятно  на  одежде, за  то, что  не  успел  принести  воды  или  убраться  в  своей  комнате. Гостям  мать  говорила, что  сына  невозможно  воспитывать. Она  часто  сравнивала  Бориса  с  отцом, уверяя, что  "Борька  будет  даже  хуже, чем  его  негодяй  отец".
 
   С  гостями  Валентина  Михайловна  была  подчеркнуто  вежливой  и  любезной, и  только  когда  гости  уходили, выражала  недовольство  их  визитом. Мать  не  любила  гостей, и  они  в  их  дом приходили довольно редко. С  соседями  мать  со  временем  переругалась  и  терпеть  их  не  могла. Заходили  иногда  сослуживицы  с  работы. После  развода  с  мужем, как  только  немного  подросла  дочка, Валентине  Михайловне  пришлось  устроиться  на  работу  в  охрану  на  молочную  фабрику. У  нее  было  несколько  приятельниц, с  которыми  она  могла  посплетничать, помусолить  людские  грешки. Им Валентина рассказывала  о  конфликтах с  соседями, о  том,  как  ей  не  везёт  и  как  всё  плохо  вокруг. Мать Бориса жаловалась  на  свою  жизнь: муж  ее  предал  и  бросил  с  двумя  детьми, денег  присылает мало, зарплата  маленькая, сын  нехороший, на  работе  сплошные  интриги.
   Время  от  времени, в  периоды  относительного  спокойствия, Валентина  Михайловна  не  нападала  на  сына. Она  стирала  и  готовила, наводила  порядок  в  доме, обещая  себе  больше  не  задевать  ребенка, но  срывалась  на  следующий  же  день. Борис  действовал  матери  на  нервы. Ей  доставляло  некое  тайное  подсознательное  удовольствие  причинять  своему  ребенку  боль, не  столько  физическую, сколько  моральную. Бить, тем  более  на  людях,  она  его  стыдилась. Так, могла  иногда  дать  легкий  подзатыльник  для  острастки. Но  морально  мать  постоянно  унижала  сына, пользовалась  любой  возможностью  напомнить  Борису  о  его  никчемности.  Она  намеренно  внушала  Борьке, что  он  хуже  своих  сверстников.
   Одно  время  Борис  никак  не  мог  понять, почему  мать  считает  его  таким  плохим. Но  постепенно  мальчик  перестал  пытаться  доказать  свою  состоятельность, жил  не  задумываясь, принимая  все  как  есть. Переубеждать  мать, ругаться  с  ней  было  бесполезно. Этим  он  мог  лишь  усугубить  ситуацию. И  Боря  смирился  с  бесконечными  придирками, с  той  ролью, которую  выбрала  для  него  мать.
 
   Валентина  Михайловна  постоянно  выражала  сыну  свое  презрение  и  Борис, пришибленный  этим, старался  вести  себя  "тише  воды, ниже  травы". У  ребенка  развился  сильный  комплекс  неполноценности, отягощенный  стрессовым  восприятием  мира. С  возрастом  Борис  становился  все   более  замкнут  в  себе  и  нерешителен. Его  отличали  замедленные  движения, опущенный  в  землю  взгляд. Прежде  чем  что-либо  сказать или сделать, он  колебался, как  бы  задумывался, словно  не  был  уверен, следует  ли  ему  вообще  что-либо  говорить  или  предпринимать. Если  же  ему  приходилось  что-то  делать  на  глазах  матери, он  и  вовсе  терялся, руки  у  него  начинали  дрожать  и  простейшие  его  действия  в  самом  деле  оказывались  неуклюжими.
   У  Бориса  выработался  подсознательный  страх, что  он  хуже  других, что  окружающие  люди  будут  ругать  его  или  смеяться  над  ним, если  он  начнет  с  ними  разговаривать. И  Боря  не  шел  на  контакт, боялся  заговорить  с  кем-либо, что-то  попросить  или  рассказать. Мальчик  не  знал, как  себя  вести  со  сверстниками, остерегался  взрослых. Он  словно  прятался  ото  всех. В  нем  явно  чувствовалась  беззащитность, не  способность  постоять  за  себя. Борис  никого  никогда  не  ударил. Мальчишка  стойко  переносил  все  свои  обиды  и  никому  не  жаловался. Но  ему  внушили, и  он  был  глубоко  убежден  в  собственной  бездарности. В  его  сознании  созрел  вывод, что  он     никчемный  ребенок  со  сплошными  недостатками  и  примитивными  наклонностями, унаследованными  от  негодяя  отца. Боре  казалось, что  он  безнадежно  отстал  от  сверстников  и  не  имеет  права  участвовать  в  их  играх. Он  боялся  показать  всем  свою  несостоятельность  и  чувствовал  себя  отверженным, обреченным  покорно  сносить  все  унижения  и  страдания.
   Боря  жил  в  вечном  напряжении, он  не  мог  предвидеть  поступков  матери  и  постоянно  был  готов  к  неприятностям, ибо  жизнь  его  была  такова, что  в  любую  минуту  можно  было  ожидать  гнева. Иногда  он  даже  не  знал, с  какого  края  может  прийти  этот  гнев  на  этот  раз, какую  причину  мать  найдет, чтобы  выплеснуть  на  него  свою  злость. Он  не  имел  права  перечить  матери, спорить  или  просить  ее. С  матерью  Борис  общался  как  человек, который  всем  ей  обязан  и  до  конца  жизни  не  сможет  расплатиться  за  ее  благодеяния.
   Валентина  Михайловна  же  совершенно  не  стремилась  понять, чем  живет  ее  сын. Она  не  расспрашивала Бориса, не  проверяла  у  него  уроки. С  сыном  мать  не  здоровалась, ни  разу  не  поцеловала  его, ни  разу  не  пожелала  ему  спокойной  ночи  или  доброго  утра. Валентина  Михайловна  никогда  не  рассказывала  Борису  о  себе, о  своих  родителях, о  том, как  она  жила  до  его  появления  на  свет. Разговаривали  они  преимущественно  о  делах. Иногда  мать  передавала  сплетни  про  соседей  или  говорила  гадости  о  Бориных  одноклассниках  и  своих  сослуживцах.
   Своими  словами  и  действиями  Валентина  Михайловна  не  пыталась  пробудить  в  Борисе  никаких  добрых  чувств, напротив, она  старалась  настроить  его  против  окружающего  мира, внушить  неприязнь  к  людям. И  Борис, уязвимый  и  чувствительный, смотрел  на  мир  испуганными  глазами. А  Валентина  Михайловна  словно  не  замечала, с  каким  ужасом  и  на  нее  саму  смотрит  ее  собственный  сын. Она  не  представляла, какую  боль  причиняет  Борису, его  неокрепшей  душе. Мать  считала  себя  выше  сына, она  хотела  руководить  его  жизнью  и  не  думала  о  том  негативном  влиянии, какое  оказывает  на  Бориса  ее  ругань  и  оскорбления. Она  привыкла  унижать  сына, будто  не  понимая, что  коверкает  ему  этим  жизнь. Она  и не  хотела  понять, что  замкнутость, нелюдимость  Бориса  проистекает  из-за  страха  перед  ней. И  этот  страх  влияет  на  все  его  поступки. Мать  сделала  сына  изгоем, не  задумываясь  о  последствиях.
   И  все  же, справедливости  ради  надо  сказать, что  Боря  не  был  заброшенным  ребенком. Валентина  Михайловна  стыдилась  учителей  и  побаивалась  соседей, которые  могли  донести  о  плохом  ее  обращении  с  сыном. Ее  волновало  мнение  окружающих, она  понимала, что  по  внешнему  виду  сына  будут  судить  и  о  ней  самой. Она  покупала  Борису  нормальные  вещи, вовремя  стирала  ему  белье  и  гладила  одежду. Борис  был  опрятно  одет  и  знакомые  Валентины  Михайловны  не  могли  заподозрить  ее  в  плохом  отношении  к  сыну. Только  вот  еду  специально  для  Бориса  она  не  готовила  и  не  интересовалась, сыт  ли  сын. Мать  оправдывалась  тем, что  ей  одной  нужно  растить  маленькую  дочь.
   К  дочери  Валентина Михайловна относилась  по-другому. Нельзя  сказать, что  она испытывала обожание, восхищение  ребенком, которое  испытывают  порой  матери  к  горячо  любимым  детям, но  Валентина  заботилась  о  дочери  и  от  сына  требовала, чтобы  и  он  заботился  о  своей  сестре.
   Танюша  была  единственным  человечком, к  которому  мать  сохраняла  симпатию. Валентина  Михайловна  смотрела  на  дочь  как  на  шанс  изменить  свою  жизнь. Дочка  должна  была  стать  ее  опорой  в  старости.
   Таня  была  маминой  дочкой. Мать  оберегала  ее, проявляла  к  ней  снисхождение, потакала  ей  и  во  всех  спорах  с  братом  обязательно  брала  ее  сторону. Конечно, она  ругала  иногда  и  Таню, но  дочь  никогда  не  ощущала  того  пренебрежения, которое  испытывал  со  стороны  матери  Борис. Сыну  Валентина  Михайловна  откровенно  показывала, что  его  интересы  ничто  по  сравнению  с  интересами  дочери. Дочь  была, несомненно, значительно  важнее  брата  в  этой  семье. И  по  характеру  она  сильно  отличалась  от  Бориса, росла  вполне  нормальной, общительной  девочкой, имела  много  подружек, с  которыми  играла  во  дворе  и  даже  приводила  иногда  в  гости. Мать  была  довольна  ею. И  только  с  братом  Таня не  хотела  дружить. Танечка, которую  Борис  нянчил, подмывал  в  младенчестве, за  которой  ухаживал, возил  на  прогулки  в  коляске, чуть  повзрослев, стала  смотреть  на  брата  глазами  матери.
   Татьяна  росла  избалованной  девочкой, лучшая, самая  вкусная  пища  непременно  доставалась  ей. Валентина  Михайловна  частенько  прятала  от  сына  фрукты  и  сладости, чтобы  дать  их  потом  дочке. Питались  брат  и  сестра  чаще  всего  отдельно. Сначала  мать  готовила  Танечке, а  Борису  доставалось  то, что  останется. Да  и  не  нравилась  ему  стряпня  матери. Мать  любила  обильно  снабжать  все  свои  блюда  луком, а  Борис  терпеть  не  мог  лук. Он  научился  делать  себе  яичницу, омлет  и  разные  каши, а  когда  мать  давала  ему  деньги, ходил  в  дешевую  поселковую  столовую.
   Конечно, Борису  не  нравилось, что  мать  всецело  была  поглощена  воспитанием  дочери, а  он  занимает  в  их  семье  подчиненное  положение. Но  Борис  смирился  со своей ролью.
   Вещами  матери  и  сестры  Борьке  было  запрещено  пользоваться  категорически. Как-то  раз, пока  мать  была  на  работе, Борис  решил  вымыть  пол  у  себя  в  комнате, а  заодно  и  в  прихожей. В  комнатке  сына  Валентина  Михайловна  убиралась  крайне  редко  с  тех  пор, как  родилась  Танечка. Она  могла  прибраться, если  кто-то  должен  был  прийти  в  их  дом. А  так  уборкой  в  своей  комнате  Борис  занимался  сам.
   Вот  и  в  тот  раз  он  взял  стоявшую  на  кухне  миску, но  не  успел  уложиться  до  прихода  матери. Она  пришла  чем-то  недовольная  и  с  порога  набросилась  на  Борьку: "Ты  зачем  нашу  миску  взял, негодяй? Мы  же  с  Таней  с  ней  в  баню  ходим, а  ты  тряпку  половую  в  ней  полощешь! Брал  бы  свое  ведро". Но  ведро  было  грязным. Сестра  недавно  справила  в  него  нужду, потому  что  идти  в  сортир  на  улицу  было  холодно. "Я  вымою  миску",   попытался   оправдаться  Борис. Но  Валентина  Михайловна  схватила  мокрую  тряпку  и  с  криком: "Пошел  в  свою  сральню!"    огрела  сына  тряпкой  по  спине. С  некоторых  пор  комнату  сына  мать  стала  называть  сральней. Борис  не  всегда  убирал  за  собой  и  в  комнате действительно  частенько  был  беспорядок, что  служило  Валентине  Михайловне  поводом  в  очередной  раз  отругать  Борьку.
   Мать  не  разрешала  сыну  брать  посуду, кроме  выделенной  ему  старой  кастрюльки, в  которой  Борис  готовил  себе  омлет  и  каши. Она  страшно  ругалась, если  Борька  нарушал  ее  запрет. А  он  не  понимал, какая  разница  в  какой  кастрюле  он  приготовит  себе  пищу.
   На  Бориса  смотрели  как  на  прокаженного. Но  он  вовсе  не  был  грязным, вонючим, заразным, злобным, вредным, гадким. Нет, он  был  добрым, отзывчивым, но  совершенно  не  заботился  о  собственном  авторитете  и  не  пытался  самоутвердиться. У  него  не  было  чувства  собственного  достоинства, он  привык  уступать  и  казался  трусливым.
   Парадокс  в  том, что  люди  тихие  и  добрые, но  не  любящие  компаний, сплетни  и  скандалы, люди, не  стремящиеся  к  лидерству  и  привыкшие  уступать, часто  воспринимаются  в  обществе  насторожено, с  подозрением. Совсем  не  так, как  они  того  заслуживают.
   Вот  и  Борис  был  тихим, беспроблемным  ребенком. Он  не  хулиганил  и  не  вредничал, никогда  не  врал: мальчишка  совсем  не  умел  врать. И  в  быту  был  на  редкость  непритязателен. Спал  на  старой  металлической  кровати, довольствовался  простой  пищей  и  не  требовал  от  матери  модных  вещей. Борис  быстро  прощал  все  свои  унижения  и  обиды, но  был  скрытный  и  нелюдимый, и  его  не  любили.
   Учителя Борю  хвалили, но  считали  слишком замкнутым. Его  классный  руководитель даже рекомендовала  Валентине  Михайловне  показать  сына  психологу, но  матери  было  не  до  Бориса.
   Несчастного ребенка  не  очень-то  жаловал и отец. Когда  они  жили  вместе, Борис  тянулся  к  отцу, ему  нравилось  быть  с  отцом. Батя  покупал  ему  игрушки  и  конфеты, не  обижал  и  не  ругал, даже  защищал  его  от  нападок  матери. Но  все  же  Боря  не  чувствовал  любви  и  со  стороны  отца. Он  уделял  ему  слишком  мало  времени. Батя  целыми  днями  работал, а  по  выходным  предпочитал  уходить  куда-то  из  дома. После  расставания  с  матерью  отец  общался  с  Борисом  лишь  по  телефону, да  и  то  редко. Валентина  Михайловна  была  категорически  против  любого  общения  детей  с  Владимиром, она  всеми  силами  стремилась  оградить  Бориса  от  отца. Когда  бывший  муж  изредка  звонил, Валентина  Михайловна  всегда  бросала  трубку.
   Однажды  она  нахамила  своему  непосредственному  начальнику. Как-то  раз  на  работе  заболела  сменщица  Валентины  Михайловны,  и  начальник  охраны  решил  позвонить  ей  домой, попросить, чтобы  она  вышла  на  подмену. И  надо  же  такому  случиться, в  это  же  самое  время  Борису  звонил  отец. Его  звонки  немного  опередили  звонок  начальника. Первый  раз  Валентина  Михайловна  как  обычно  бросила  трубку. Но  отец  позвонил  опять. Недовольная  настойчивостью  бывшего  мужа  Валентина  Михайловна  снова  бросила  трубку  телефона. И  сразу  же  раздался  очередной  звонок   дозвонился  начальник  охраны. "Чтоб  ты  сдох, козел  поганый! Больше  не  звони  сюда, сволочь!"   услышал  злобный  крик  Валентины  ее  начальник  и  сразу  же  послышались  короткие  гудки. Начальник  изумился: на  работе  Валентина  Михайловна  была  на  хорошем  счету, ни  с  кем  не  ругалась, трудовую  дисциплину  не  нарушала.
   С  работы  Валентину  Михайловну  не  выгнали. В  советские  времена  за  подобные  недоразумения  увольняли  редко.
   Покинув  бывшую  жену, отец  не  приехал  к  детям  ни  разу, он  только  поздравлял  их  с  днями  рождения  и  по  праздникам. Собственно, праздники  в  их  семье  не  было  принято  отмечать. Валентина  Михайловна  не  любила  праздники, не  любила  накрывать  праздничный  стол  и  делать  подарки. Отец  же  исправно  присылал  Борису  открытки, иногда  передавал  машинки, немного  денег, модную  рубашку  или  штаны.
   Один  лишь  раз, пару  лет  назад, Борис  сам  решил  съездить  в  город  к  отцу. Ему  вдруг  захотелось  увидеть  своего  родного  батю  и  его  маленького  сынишку. Пришлось  самостоятельно  ехать  на  электричке  до  Тулы  километров  тридцать, а  потом  на  автобусе  несколько  остановок.
   Отец  жил  с  молодой    моложе  матери  лет  на  десять     женщиной  в  ее  квартире. Встретили  его  не  слишком  приветливо. Нет, не  прогнали, накормили  обедом, поговорили  о  школьных  делах. И  все  же  Борис  чувствовал, что  отцу  было  как-то  неловко  перед  женой  за  появление  старшего  сына. Как  Борису  не  понравилась  новая  жена  отца, так  и  женщина  была  не  рада  визиту  отпрыска  своего  мужа. И  не  могла  это  скрыть.  Дома  Борис  рассказал  матери, что  приняли  его  не  слишком  радушно, и  пожалел  об  этом: мать  в  порыве  гнева  не  раз  напоминала  ему, что  он  никому  не  нужен, даже  "собственному  батьке  и  его  шлюхе".
   Боря  и  сам  понимал, что  он  не  нужен  ни  отцу, ни  матери, которая  живет  с  ним, а  не  сдает  его  в  интернат, потому  что  боится, что  люди  будут  осуждать  ее, если  она  откажется  от  своего  ребенка.
   Борис  был  угнетен  и  несчастен. Но  нельзя  сказать, что  он  люто  ненавидел  мать  или  кого-либо  еще. Он  ни  к  кому  из  людей  не  испытывал  сильных  чувств. Ни  любви, ни  ненависти. Была  обида, жгучая  обида  на  мать  и  на  окружающий  мир. А  еще  был  страх. Он  нахлебался  унижений  и  боялся  жить  на  этом  свете. Он  часто  плакал, прижавшись  головой  в  подушку, стараясь  не  показать  свои  слезы  матери  и  сестре. Борис  любил  поплакать, словно  слезы  могли  что-нибудь  изменить. Он  чувствовал  себя  уродиной  и  иногда  убегал  из  дома  в  лес, чтобы  побыть  в  уединении, а  когда  лил  затяжной  дождь  и  зимой  в  холода, он  забивался  в  угол  своей  комнатки  и  предавался  унылым  переживаниям.


                                                          ГЛАВА 4.
                                                      БУНТ  ИЗГОЯ.

   Вот  и  сейчас, вернувшись  с  дискотеки, Борис  рыдал  у  себя  в  комнатке  в  любимую  подушку. Он  плакал  от  обиды  и  гнева, от  низости  и  подлости, от  невозможности  сопротивляться  своей  судьбе. Плакал  потому, что  вся  школа  будет  теперь  смаковать  его  унижение.
   Он  жил  в  сплошном  негативе  и  с  ранних  лет  чувствовал  себя  обиженным  и  обделенным. Его  детство  было  наполнено  нравственными  страданиями. И  это  детство  закончилось  таким  вот  страшным  образом.
   С  мучительной  болью  и  стыдом  Борис  вновь  и  вновь  переживал  свое  малодушие  в  школе. Его  страдания  были  невыносимы. Он  не  видел  для  себя  дальнейшей  перспективы. Вечно  недовольная  мать  недавно  объявила  ему  категорически: "Как  школу  закончишь     кормить  тебя  не  буду. Мне  нужно  дочку  поднимать. На  тебя  батька  деньги  давать  не  хочет, и  ты  мне  не  нужен".
   Он  никому  не  был  нужен, и  ему  не  хотелось  больше  жить. В  его  жизни  совсем  не  было  живительного  источника     любви. Его  никто  не  любил, и  он  не  любил  никого. Он  не  любил  мать, потому  что  она  постоянно  была  в  плохом  настроении  и  все  время  унижала  его. Он  не  любил  сестру, потому  мать  научила  ее  презирать  его. Он  не  любил  отца, потому  что  тот  бросил  его, променял, как  говорила  мать, на  какую-то  шлюху. Он  больше  не  любил  Лену  и  совсем  не  любил  свою  жизнь.
   Да  он  и  не  умел  любить. Умение  любить  впитывается  с  молоком  матери, учит  любви  и  добру  в  первую  очередь  мать, которая  должна  окружить  ребенка  своей  нежностью  и  заботой. Но  Бориса  кормили  искусственными  смесями, а  мать  внушала  ему  сплошной  негатив.
   Он  как-то  спросил  мать, почему  она  его  не  любит. "А  за  что  тебя  любить?   удивилась  Валентина  Михайловна. - Растешь  такой  же  мразью, как  и  твой  отец". Но  родители  любят  своих  детей  просто  так, потому  что  они     их  дети. И  эта  любовь  передается  друг  от  друга.
   Впрочем, один  лишь  раз  Борис  вопреки  всему  все-таки  сумел  влюбиться, несмело  и  неумело, но  это  закончилось  позором. Унижение, которому  он  подвергся, представлялось  ему  чудовищным. Его  существование  не  имело  больше  для  него  никакого  смысла. Вся  жизнь  казалась  ему  сплошной  нелепостью. Он  не  знал  радости, ему  неоткуда  было  ждать  сочувствия  и  помощи. Он  больше  не  мог  сносить  унижения  и  твердо  решил  расстаться  с  жизнью. Предаваясь  отчаянию, он  думал  о  том, что  обязательно  покончит  с  собой  уже  сегодня  или  завтра.
 
   Борис  и  раньше  размышлял  о том, как  бы  расстаться  со  своей  несчастной  жизнью. Как-то  раз  после  жесткой  ссоры  с  матерью  он  даже  ходил  по  поселку  в  надежде  найти  такое  место, где  ему  никто  не  помешает  повеситься. У  него  была  с  собой  бельевая  веревка, и  он  нашел  уединенное  место  на  окраине, но  даже  не  попытался  ничего  предпринять. Просто  просидел  часа  два  в  заброшенном  сарае  в  оцепенении  и  вернулся  домой. Он  не  смог  сделать  даже  это!
   Однако  сейчас  Борис  принял  твердое  решение. Он  больше  не  смалодушничает  и  доведет  до  конца  свой  замысел. Он  успокоился, вытер  слезы  и  стал  обдумывать  план  действий. Можно  было  повеситься  на  ремне. У  него  был  знакомый, Саша  Зайцев, который  свел  счеты  с  жизнью  в  школьном  туалете  с  помощью  ремня. У  матери  в  комнате  в  шкафу  висит  отцовский  прочный  ремень, нужно  будет  незаметно  взять  его. Сейчас  в  комнате  сестра  с  подружкой. Придется  подождать. В  школу  идти  опасно. Лучше  будет  повеситься  на  дереве  в  лесу, там  никто  не  помешает...
   Вдруг  мрачные  размышления  Бориса  прервал  грохот  в  прихожей. У  Бориса  сжалось  сердце     это  пришла  мать. От  страха  быть  униженным  опять  он  свернулся  в  клубочек  на  кровати  и  притих, понимая, что  мать  наверняка  будет  недовольна  испачканным  костюмом     он  не  успел, вернее, был  не  в  состоянии  оттереть  следы  своего  позора.
   На  матери  было  не  до  костюма. Она  споткнулась  о  ведро  и  выражала  недовольство  по  другому  поводу.
     Ах, ты, сволочь,   услышал  Борис,   опять  воды  не  принес! Так  ты  и  хату  не  натопил?! Ну-ка  иди  сюда!
   Борис  вспомнил, что  мать  велела  ему  натопить  печку  и  наносить  к  ее  приходу  воды. Скандала  было  не  избежать. От  мысли, что  сейчас  ему  придется  объясняться  с  мамашей, Борис  ощутил  свинцовую  тяжесть  внутри. Но он привык  подчиняться  и  вышел  к  ней, сутулый, не  уверенный  в  себе, не  знающий  с  какой  стороны  ждать  нападения  на  этот  раз.
   Мать  пришла  злющая. Узкие  плотно  сжатые  губы, на  щеках  красный  румянец, глаза, излучающие  злобу,     все  это  выдавало  ее  крайнее  раздражение, что  предвещало  приступ  гнева, готовность  разразиться  недовольной  бранью.
   Борис  знал  такое  состояние  матери, по  ее  лицу  легко  было  определить  ее  настроение. У  нее  всегда, когда  она  была  злой, красный  румянец  выступал  на  щеках. От  гнева  ее  бледное  лицо  наливалось  кровью. В  такие  моменты  все  на  свете  раздражало  ее, ей  невозможно  было  угодить,  ничем  на  свете  нельзя  было  ее  умилостивить. Такую  мать  Борис  боялся  пуще  всего. Он  старался  не  попадать  ей  под  руку, старался  уйти  с  глаз  долой, когда  чувствовал, что  мать  готова  сорваться.
   Но  уходить  было  поздно. Борис  понял, что  его  дурные  предчувствия  начнут  сейчас  воплощаться  в  ужасающую  реальность. Свидание  матери  с  любовником  явно  не  удалось  и  он, Борис, будет  расплачиваться  за  это. А  холодный  дом     всего  лишь  предлог.
   Борис  знал, что  у  матери  появился  ухажер, дядька  с  соседней  улицы. После  ухода  мужа  Валентина  Михайловна  вела  тихую  жизнь, в  которой  не  было  места  для  мужчин. По  крайней  мере, Борис  ни  разу  не  видел, чтобы  кто-то  из  мужиков  ухаживал  за  матерью. Борис  даже  думал, что  матери  и  вовсе  мужчины  не  нужны. Но  в  последнее  время  у  нее появился  поклонник. Борис  видел  этого  толстого, гладко  выбритого  дядьку, который  пару  раз  ненадолго  заходил  к  ним. Он  даже  не  стал  знакомиться  с  Борисом. Боря  не  знал, насколько  серьезными  были  его  отношения  с  матерью. Он  подумал, правда, что  этот  дядька  может  быть  отцом  его  сестры, но  напрямую  спросить  у  матери  не  решился.
   А  Валентина  Михайловна  словно  расцвела  с  появлением  в  ее  жизни  мужчины. Даже  к  сыну  стала  относиться  добрее.
 
   Сегодняшней  встрече  с  кавалером  мать, по-видимому, придавала  особое  значение. Несмотря  на  выходной, она  встала  рано  утром, накрутила  бигуди, стала  готовить  голубцы.
   В  первый  день  весенних  каникул  Борис  проснулся, ощутив  приятный  запах, исходившей  с  кухни. Это  был  запах  тушеного  мяса  и  капусты.  Мать  его  готовить  не  любила, старалась  сделать  что-нибудь  на  скору  руку. А  тут  такой  роскошный  запах  пробудил  в  Борисе  зверский  аппетит. Он  пробрался  на  кухню  и  зачерпнул  ложку  из  кастрюли, только  что  снятой  с  плиты. Но  мать  подскочила  к  нему  и  злобно  схватила  кастрюлю.
     Вот, сволочь! - заорала  она.   Не  для  тебя  сделано! Тебя  пусть  твой  батька  голубцами  кормит. Совсем, сволочь, деньги  перестал  присылать. На  шлюху  деньги  есть, а  на  сына  нет. Езжай  к  нему, поживи  хоть  недельку. А-а, не  нужен  ты  ему? Верка, зараза, тебя  не  принимает?
 
   Борис  не  ответил  ей  ничего, он  сразу  сник  и  поспешил  удалиться  к  себе  в  комнату. День  начался  неудачно.
   А  голубцы  Валентина  Михайловна  унесла  с  собой. Хотела  порадовать  ухажера. Видно, что-то  не  сложилось  у  них,  и  мать  явилась  взбешенная. Она, тяжело  дыша  от  злости, переполнявшей  ее, надвигалась  на  Бориса. Бросив  свирепый  взгляд  на  сына, мать  спросила:
     Ну, что  скажешь, подонок?
   Борис  покраснел, открыл, было,  рот, но  удержался  от  оправданий, ощущая, как  огромной  волной  в  нем  закипают  чувства.
     Почему  ты, ублюдок,  хату  не  натопил? - опять  спросила  мать.    Хочешь, чтобы  Таня  простудилась?
   Валентина  резко, больно  ударила  сына  рукой  по  затылку. Это  было  слишком. Борис  не  мог  больше  терпеть!
     Да  пошла  ты, гадина  поганая! - вдруг  громко, неожиданно  для  самого  себя  крикнул  Борис  и  на  миг  испугался  своих  слов. Он  всегда  был  спокойным, смиренным, сдержанным, никаких  срывов, никаких  истерик.
     Что  ты, что  ты  сказал, мерзавец?! - мать  тоже  не  привыкла  к  тому, что  сын  оскорбляет  ее. - Сейчас  я  тебе, покажу, кто  из  нас  гадина!
   Мать  залепила  ему  звонкую  пощечину. Гнев  охватил  Бориса. Он  побледнел, правая  рука  его  сжалась  в  кулак  и  автоматически, словно  помимо  его  воли, ринулась  в  направлении  лица  мамаши. Он  попал  ей  чуть  выше  челюсти, разбив  губы  и  нос. Мать  слегка  отпрянула  назад  и  всем  своим  большим  телом  стала  оседать  на  пол. Из  ноздрей  у  нее  хлынула  кровь. Она  прерывисто, интенсивно  дышала, словно  силилась  заплакать, и  не  могла  ничего  сказать  от  неожиданности.
   Борис  не  стал  помогать  мамаше  подняться. Не  дожидаясь  ее  реакции, он  быстро, с  редкой  для  него  быстротой  и  решительностью, схватил  на  ходу  свою  куртку  и  бросился  прочь  из  дома.
   Первый  раз  в  жизни  он  ударил  человека. И  это  была  его  собственная  мать! Первый  раз  мать  получила  такой  отпор  со  стороны  сына. Она  была  так  ошеломлена, что  некоторое  время  в  недоумении  сидела  на  полу  и  не  могла  прийти  в  себя. Ей  в  голову  никогда  не  приходила  мысль, что  сын  сможет  поднять  на  нее  руку.
   Вот, наконец, она  слегка  очухалась.  Злобный  крик  ее  пронзил  воздух:
     Да  будь  ты  проклят, сволочь! Чтоб  ты  сдох  в  муках, подонок  проклятый! Чтоб  духа  твоего  больше  здесь  не  было! Попробуй  только  вернись! Уделаю!
   Борис  услышал  вопли  отходящей  от  удара  матери. Нет, он  к  ней  не  вернется. Он  больше  не  будет  жить, он  больше  никогда  не  увидит  эту  женщину. Он  столько  времени  находился  от  нее  в  зависимости  и  терпел  все  ее  выходки! Но до этого  дня  даже не  осознавал,  насколько  сильна  его  неприязнь  к  мамаше. И  вот  то, что  таилось  у  него  внутри, выплеснулось  жестоким  ударом  по  ее  лицу. Его  бунт  не  был  случайным, хотя  он  и  не  подозревал, что  может  поднять  руку  на  мать. Если  бы  инцидент  в  школе  не  послужили  толчком, он, возможно, продолжил  бы  терпеть  ее, но  его  ненависть  все  росла  и  требовала  выхода. Она  могла  выплеснуться  в  любой  момент, быть  может, даже  в  более  жестокой  форме. Он  когда-нибудь  должен  был  выплеснуть  свой  негатив  или  покончить  с  жизнью.
 
   Валентина  Михайловна  этого  не  понимала. Она  вообще  не  думала  на  подобные  темы  и  считала  свое  поведение  вполне  допустимым. Ей  нужен  был  всецело  покорный  ее  воле, послушный  и  забитый  сын, который  должен  был  знать  свое  место.


                                                        ГЛАВА 5.
                                              СТРАШНАЯ  НОЧЬ.

   Борис  бежал  по  улице  к  лесу. Солнце  уже  зашло  за  линию  горизонта, большая  часть  неба  была  темна, кроме  кусочка  с  той  стороны, где  садится  солнце. Там  еще  пылали  кроваво-красные, медленно  гаснущие  тона. Несколько  ранних  звезд  слабо  мигали  в  бесконечной  высоте. Заканчивался  самый  неудачный  день  в  несчастной  жизни  Бориса. Ночь  постепенно  спускалась  на  поселок, сгущавшийся  сумрак  поглощал  темнотой  очертания  деревьев  и  домов.
   Борис  быстро  преодолел  несколько  сот  метров, которые  отделяли  его  дом  от  леса, и  вступил  в  неприветливую  чащу. Тут  было  мрачно  и  совсем  темно. Но  Бориса  не  смутила  наступавшая  ночь. Он  знал  основные  тропинки  и  уверенно  ориентировался  даже  в  полумраке.
 
   Он  и  раньше  убегал  в  лес  после  ссор  с  матерью  и  просто  для  того, чтобы отгородиться от  людей. Его вечно напряженные нервы не  переносили  шума  и  суеты, а  в  лесу, на  природе, он  чувствовал  себя  хорошо.
   Несмотря  на многочисленные обязанности, возложенные на  него матерью, у  него  оставалось  и  свободное  время, особенно  летом, когда  не  нужно  было  ходить  в  школу. И  он  подолгу  бывал  в  лесу. Зимой  здесь  было  холодно  и  скучновато, а  вот  летом  он  старался  быть  здесь  как  можно  чаще  и  дольше. Он  бродил  по  узким  тропинкам, наблюдал  за  жизнью  гусениц, бабочек  или  муравьев, он  мог  просто  сидеть  у  ручья, ни  о  чем  не  думая. Он  нашел  здесь  полянку, которая  стала  его  пристанищем.
   Вот  и  сейчас  Борис  пошел  по  знакомой  тропе  в  направлении  соснового  бора  к  своей  стоянке, спрятанной  от  посторонних  глаз. Поначалу  он  спотыкался  о  плохо  различимые  в  тусклом  свете  звезд  корни  деревьев, которые  в  некоторых  местах  выходили  на  поверхность. Он  даже  упал  пару  раз, но  продолжил  свой  путь. И  вскоре, словно  по  заказу, из-за  верхушек  деревьев  выползла  полная  луна. Она  осветила  ему  дорогу, изливая  холодный  легкий  свет  на  все  вокруг. Было  полное  безветрие, лес  стоял  неподвижно, вечер  был  прозрачен  и  необычно  тих. Природа  словно  хотела  успокоить  взволнованного  парнишку.
   Слегка  попетляв  среди  невысоких  березок  и  осинок, тропинка  вывела  Бориса  в  темный  сосновый  бор. Он  прислушался, затем  пролез  в  едва  заметный  промежуток  между  двумя  деревьями  и  очутился  на  небольшой  полянке. Полянка  уже  полностью  освободилась  от  снега  и  была  застлана  мягким  пушистым  ковром  из  хвои  и  шишек. Словно  сестры, взявшиеся  за  руки, могучие  сосны  окружали  полянку  со  всех  сторон  почти  полукругом. Эта  скрытая  в  деревьях  полянка, уединенная  и  тихая, была  его  собственным  тайным  местом, островком  покоя  и  спокойствия. Сейчас  здесь  было  совсем  темно, пахло  сырой  землей  и  прелой  хвоей. Борис  решил, что  лучше  будет  все  же  выбраться  назад, на  освещенное  луной  пространство.
   Мать  проклинала  его  не  в  первый  раз. Проклинала, порой, за  поступки, на  которые  просто  не  обратили  бы  внимание  в  других, нормальных, семьях. Борис  даже  не  всегда  понимал, за  что  мать  проклинает  его. Да  и  сама  Валентина  Михайловна  спустя  непродолжительное  время  после  инцидента  не  смогла  бы  ответить  на  этот  вопрос. Заведется  другой  раз, вспомнит  о  бывшем  муже, разразиться  тирадой  в  его  адрес, потом  перейдет  на  сына  и  закончит  свой  монолог: "Будьте  вы  прокляты  оба, сволочи  поганые!" Проклятия  сыпались  из  уст  Валентины  Михайловны  подчас  только  потому, что  у  нее  было  плохое  настроение, а  сын  подвернулся  ей  под  горячую  руку.
   В  тех  случаях, когда  мать  в  очередной  раз  срывала  на  нем  свою  злость, Борис  прибегал  именно  сюда. Здесь  он  отходил  от  ее  упреков, оскорблений  и  подзатыльников. Здесь  он  плакал  от  умиления  или  досады  на  жизнь. Полянка  и  прилегающая  к  ней  территория  давали  ему  приют  в  самые  сложные  моменты. Он  приходил  сюда, чтобы  успокоиться, услышать  журчание  своего  любимого  ручья, пение  птиц  и  другие  звуки  леса. Здесь  он  чувствовал  себя  в  полной  изоляции  от  окружающего  мира  и  обретал  так  необходимые  ему  тишину  и  покой.
   Вот  и  в  этом  году  он  с  нетерпением  ждал  теплые  погожие  денечки, чтобы  можно  было  бы,  как  и  раньше,  уединяться  сюда. Здесь  ему  был  знаком  каждый  уголок, каждая  тропинка.
   Но  сейчас  его  поразила  непривычная  тишина  безветренного  леса. Практически  не  единого  звука. И  ветер, и  птицы  с  животными  словно  затаились, ничем  не  обнаруживая  себя. Такое  безмолвие  казалось  Борису  жутким, словно  оно  было  предвестником  смерти. Он  стоял  в  полном  одиночестве  посреди  этого  притихшего  величественного  леса  и  думал  о  самоубийстве. Он  хотел  раствориться, исчезнуть  из  этой  мерзкой  жизни, в  которую  он  никак  не  вписывался. Мир  потерял  для  него  всю  свою  привлекательность, он  не  хотел  больше  оставаться  всеми  отвергнутым  и  обезумевшим. Он  спрашивал  себя: "Почему  все  против  меня? Что  я  сделал  плохого?"     и  не  находил  ответа.
   Отчаяние  захватило  Бориса. Он  не  ждал  от  жизни  больше  ничего  хорошего  и  думал, что  невозможно  что-то  изменить. У  него  не  было  мыслей  о  возмездии, он  просто  хотел  умереть, исчезнуть, уйти  в  иной  мир, где  нет  ни  горестей, ни  печалей, где  тихо  и  темно, тише  и  темнее, чем  сейчас, в  этом  спящем  лесу. Он  не  видел  другого  выхода. Судьба  оказалась  сильнее  его. И  это  было  невыносимо!
   Никогда  еще  в  жизни  Борису  не  было  так  плохо. Он  находился  за  бортом  жизни, в  полной  беспомощности. Его  выгнала  мать, его  опозорили  одноклассники, у  него  совсем  не  было  денег, и  никто  не  мог  прийти  ему  на  помощь. Он  искал  избавления  и  хотел  умереть  прямо  здесь  и  сейчас. Он  был  готов  без  сожаления  расстаться  с  жизнью. Смерть  казалась  ему  единственно  возможным  исходом. Она  внезапна, проста  и  естественна. Человек  только  перестает  чувствовать, ощущать  происходящее  вокруг. И  если  жизнь  приносит  лишь  одни  муки  и  огорчения, значит, смерть     это  благо, избавление  от  всех  страданий, всех  невзгод. Тем  более, все  рано  или  поздно  кончается  на  этом  свете, даже  сама  жизнь, какой  бы  длинной  она  ни  была. Любой  человек, даже  самый  великий, самый  счастливый, рано  или  поздно  должен  умереть.  А  он  умрет  молодым. Ему  надоело  мучиться  на  этой  грешной  земле, ему  не  нужны  новые  страдания  и  унижения.
   Конечно, уйти  из  жизни  сложно, но  он  сможет  сделать  это! Теперь  настал  подходящий  случай. Борис  чувствовал  себя  приговоренным  к  смерти, готовым  слиться  с  вечностью.
   Он  опять  вспомнил  Сашу  Зайцева. Борис  знал  этого  мальчика. Ему  было  всего  двенадцать, когда  он  погубил  себя. Они  ходили  с  Сашей  в  одну  группу  детского  сада  и  жили  на  соседних  улицах. Саша  также  был  замкнутым, малообщительным  ребёнком. Постоянно, почти  каждые  выходные, а  иногда  ещё  дополнительно  и  на  буднях, его  порола  собственная  мать. Она  одна  воспитывала  сына, воспитывала  очень  жестко. Боря  иногда  приходил  послушать  под  окна  их  дома  как  кричал, плакал  маленький  Саша, умоляя  мать  не  бить  его. Но  "концерты"  повторялись  регулярно.
   Что  хотела  добиться  с  помощью  побоев  мать  несчастного  ребёнка? Сделать  его  идеально  послушным? Или  она  просто  срывала  на  нём  свою  злобу?
   Вскоре  им  дали  квартиру  в  Туле, Саша  пошёл  в  школу, а  через  несколько  лет  все  узнали, что  он  покончил  жизнь  самоубийством, нахватав  двоек  и  испугавшись  гнева  матери.
   Саша  погиб  в  самом  начале  жизни. Его  сердце, наверное, тоже  разрывалось  от  отчаяния, обиды  и  стыда, он  сильно  страдал  от  незаслуженных  упреков  и  побоев. Как  легко  оскорбить  и  унизить  ребенка, надругаться  над  его  неокрепшей  душой!
   Бедные  женщины  даже  не  понимают, что, вымещая  на  детях  свои  обиды, постоянно  упрекая, оскорбляя  и  наказывая, они  обрекают  себя  и  детей  на  страдания  и  чудовищные  поступки, которые  невозможно  предугадать.
   Вот  и  Борис  глубоко  несчастен  и  без  сожаления  уйдет  из  жизни  в  вечность. Жаль, что  он  не  смог  захватить  из  дома  отцовский  ремень. А  впрочем, зачем  ремень? Кругом  полно  деревьев. Тоже  подходящее  средство  для  самоубийства!
   Не  так  давно, года  два  назад,  один  молодой  мужчина  спрыгнул  с  крыши  высотного  дома  в  Туле. В  школе  широко  обсуждали  эту  историю. Мужчина  был  из  Скуратова, Леха  Большов  знал  его. Говорили, что  у  него  были  проблемы  в  семье  и  неразделенная  любовь.
 
   Но  зачем  ехать  в  Тулу?  Можно  прыгнуть  с  высоты  дерева. Найти  дерево  повыше, забраться  и...
   Борис  в  самом  деле  полез  на  сосну, но  в  этот  момент  наверху  что-то  зашумело. С  кроны  дерева  вспорхнула  разбуженная  крупная  птица. Она, громко  каркая  и  мощно  махая  крыльями, перелетела  на  другое  дерево. Борис нарушил ее  покой, ворона  была  крайне  недовольна  этим. Она  прокричала  что-то  нехорошее  опять  и  затихла, готовясь  продолжить  свой  сон.
   Ночной  шум  птицы  испугал  и  удивил  Бориса. Ему  было  непонятно: что  делает  в  лесу  в  этот  поздний  час  одинокая  ворона. Может  быть, она  предупреждает  его, что  не  стоит  лезть  на  дерево  и  прыгать  с  него?
 
   Но  нет, нужно  довести  до  конца  задуманное. Сейчас  он  умрет. Всего  лишь  через  несколько  минут  отойдут  на  задний  план  его  горе  и  обиды. Его  похоронят  на  тихом  поселковом  кладбище, и  никто  не  пойдет  за  гробом, никто  не  пожалеет  его, не  будет  ни  цветов, ни  торжественных  проводов.
   А  мать? Может  быть, поймет, что  именно  она  виновата  в  смерти  сына? Нет, вряд  ли  ее  будут  мучить  угрызения  совести, скорее, она  будет  довольна  такому  исходу. Мамаша  говорила  как-то, что  будет  рада, "если  Борька  сдохнет".
   А  вдруг  не  будет  никаких  похорон? Может, его  не  найдут,  и  он  станет  пищей  для  диких  зверей, и  только  осенью  какой-нибудь  заплутавший грибник случайно наткнется на  его  скелет  и  остатки  одежды.
   А  если  он  упадет  неудачно, запутается  в  ветвях  деревьев  и  не  разобьется  сразу  насмерть, а  поломает  себе  только  руки  и  ноги  и  будет  лежать  здесь  беспомощный, умирать  долго  и  мучительно? Вдруг  мир  небытия  не  захочет  принять  его  тело, не  познавшее  еще  вкуса  жизни?
   Словно  вдогонку  мыслям  Бориса  неожиданный  порыв  ветра  прошелся  по  верхушкам  деревьев, и  кроны  гигантских  сосен  зашумели, задвигались, как  бы  протестуя  против  его  планов. Небольшой  дождичек  из  хвои  и  несколько  шишек  пролетели  на  землю  мимо  парнишки, сидящего  на  сосне. Застонали  своим  заупокойным  скрипом  стволы  старых  деревьев. И  вновь  наступила  тревожная  зловещая  тишина.
   "Может, не  стоит  бросаться  с  дерева? Нужно  ли  так  рисковать, делать  такую  попытку  расстаться  с  жизнью?"   подумал  Борис  и  понял, что  прямо  сейчас  не  сможет  совершить  свой  задуманный  роковой  поступок. Лучше  будет  подождать  и  повеситься  утром. Нет  ни  веревки, ни  ремня? Тогда  можно  зарезаться  или  вскрыть  себе  вены. Нужен  нож  или, хотя  бы, бритва. А  можно  будет  броситься  под  поезд! Нужно  отойти  подальше  от  станции, чтобы  никто  не  видел  и  не  помешал. Спрятаться  около  железнодорожного  полотна, дождаться  подходящего  поезда  и  расстаться  с  жизнью. Просто, надежно  и  легко. Как  он  сразу  не  додумался  до этого?!
   Но  тут  Борис  почему-то  представил  себя  искалеченным  поездом. Его  останки  положат  в  гроб, закроют  крышку, опустят  в  яму  и  засыплют  сырой  землей. Он  уйдет  в  вечность. И  никогда  для  него  больше  не  наступит  лето, которое  он  так  ждал, и  никогда  он  не  увидит  море, о  котором  мечтал.
   Ему  вдруг  стало  страшно, очень  страшно. Страх  смерти  проник  в  его  душу  и  не  хотел  ее  покидать. Только  что  смерть  казалась  ему  избавлением, но  сейчас  он  почувствовал, что  не  сможет  убить  себя, по  крайней  мере, в  этом  темном  глухом  лесу. Пока  он  не  будет  ничего  предпринимать. Нужно  обязательно  дождаться  рассвета  и  хорошо  продумать, как  лучше  расстаться  со  своей  никчемной  жизнью.
   Ощущая  стук  своего  бешено  бьющегося  сердца, трясясь,  толи  от  холода, толи  от  ужаса, он  спустился  с  дерева  и  почувствовал  облегчение.
   Борис  набрал  сухой  хвои  и  шишек, сделал  из  них  себе  небольшую  лежанку. Он  свернулся  клубочком, подтянув  ноги  к  животу, подложил  под  голову  руки, накрылся  курткой  и  попытался  задремать. Но  сон  не  шел. Его  неотступно  преследовали  воспоминания  о  событиях  прошедшего  дня. Он  вспоминал  о  своем  унижении  в  школе, чувствовал  страх  и  презрение  к  себе  как  к  ничтожеству, не  способному  решить  самого  себя  жизни. Волны  отчаяния  и  жалости  к  себе  то  и  дело  захлестывали  его, терзающее  душу  уныние  не  давало  ему  покоя.  Временами  Борису  становилось  так  горько  и  нестерпимо  жаль  себя, что  слезы  буквально  ручьем  лились  из  глаз  его, а  внезапная, страшная  боль  пронзала  его  сердце. Он  впадал  изредка  в  полудремотное  состояние, но  быстро  выходил  из  забытья  и  тяжелые  переживания  вновь  терзали  его  душу. Казалось, эта  страшная  ночь  никогда  не  кончится. Вдобавок  ко  всему  он  ужасно  мерз. Шарфа  у  него  не  было, осенняя, совсем  не  теплая, куртка, служившая  ему  вместо  одеяла, была  влажной  и  не  давала  тепла. Он  надел  куртку  на  себя  и  наглухо  застегнулся. Но  теплее  не  стало. Холод  и  мрак  окружали  его. Было  зябко, темно  и  неуютно. Тело  пронзала  дрожь, зуб  на  зуб  не  попадал.
   Борис  понял, что  больше  не  сможет  уснуть     холод  так  и  будет  донимать  его. Нужно  было  пройтись  быстрым  шагом, чтобы  согреться  и  унять  дрожь.
   Жалея, что  нет  спичек  и  нельзя  развести  костер, чтобы  согреться, Борис  выбрался  на  освещенный  луной  луг. Он  не  знал, долго  ли  ждать  рассвета, он  потерял  представление  о  времени  и  пространстве. Все  тело  его  покрылось  мурашками, хотелось  есть, но  мысли  о  смерти  больше  не  лезли  в  голову. Холод  и  голод  заглушали  его  душевные  терзания.
 
   Борис  пошел  по  едва  заметной  при  свете  звезд  тропинке, которая  вскоре  вывела  его  на  узкую  проселочную  дорогу. Дорога  начиналась  в  районе  его  поселка, шла  мимо  песчаного  карьера  и  терялась  где-то  на  подступах  к  деревне  Ольгинка. Эту  дорогу  проложили  еще  в  довоенное  время, когда  карьер  использовался  для  добычи  песка. После  сильных  лесных  пожаров  жарким  летом  1978  года  дорогу  зачем-то  перегородили  цементными  блоками, сделав  невозможным  въезд  в  лес  на  автомобилях.
   Зимой  дорогой  никто  не  пользовался, она  была  засыпана  снегом, да  и  сейчас, весной, здесь  сложно  было  встретить  человека. Только  летом  и  ранней  осенью  дорога  слегка  оживала: ей  пользовались  грибники, да  детишки  ездили  на  велосипедах.
   У  Бориса  велосипеда  не  было, он  ходил  иногда  по  этой  дороге  пешком  на  карьер  купаться. Карьер  был  небольшой, но  глубокий. Вода  в  нем  была  мутной  и  пахла  гнилой  листвою. Мальчишки  приезжали  купаться  сюда  и  из  поселка, и  из  деревни  Ольгинка     карьер  располагался  как  раз  между  ними.
 
   Выйдя  на  дорогу, Борис  побежал  по  ней, чтобы  согреться, но, достигнув  карьера, не  стал  спускаться  к  воде, а  повернул  обратно. Он  не  подумал  о  том, что  можно  было  бы  покончить  с  собой, просто  утопившись  в  карьере. Он  сумел  согреться, даже  немножко  вспотел  и  пошел  к  ручью, недалеко  от  его  полянки. Летом  в  траве, возле  этого  ручья, он  любил  нежиться  в  солнечных  лучах. А  в  жаркие  дни, чтобы  не  идти  на  карьер, мог  окунуться  прямо  здесь,  в  ручье, просто  лечь  и  лежать, перегородив  своим  телом  поток  воды.
   Борис  решил  подойти  вплотную  к  воде, чтобы  поздороваться  с  ручьем. Летом  ручей  был  совсем  мелким. Но  сейчас  он  наполнился  темной  талой  водой, которая  несла  прошлогодние  листья  и  мелкие  льдинками, и  занимал почти  все  свое  русло, едва  не  выходя  из  берегов. От  воды  несло  холодом. Борис  опустился  к  самой  кромке  воды  на  корточки  и  ласково, стукнул ладонью  по  поверхности  водной  глади. Столбик  воды  рассыпался  легкими  брызгами. Борис  ощущал  обжигающий  холод  и  отдернул  руку.
   Темнота  понемногу  начала  отступать. В  эти  предрассветные  часы  было  особенно  холодно. Легкий  заморозок  кое-где  стал  несмело  покрывать  слабым  инеем  мокрую  траву. От  ручья  струился  неплотный  туман, стелившийся  легкой  пеленой  по  земле. Сырой  лесной  воздух  делал  влажной  одежду.
   Борис  опять  выбрался  на  проселочную  дорогу  и  сделал  небольшую  пробежку. Пока  он  бегал, стали  гаснуть  звезды. Рассвет  уже  затмил  собой  яркую  Венеру, которую  Борис  держал  за  ориентир, когда  смотрел  на  звездное  небо. Небо  на  востоке  становилось  все  более  розовым. Там, за  лесом, лениво  вставало  солнце, наливаясь  всеми  своими  красками. Лес  постепенно  освобождался  от  сумрака  ночи. Утренний  туман,  поначалу  скромно  сосредоточенный  у  земли, обнаглев, стал  подниматься  вверх, обволакивая  все  вокруг  влажным  холодом. Медленно  просыпающийся  лес  поглощал  этот  туман,  нехотя  впитывая  холодную  влагу. Утро  окончательно  победило  ночную  тьму. Солнечные  лучи  еще  не  успели  проникнуть  в  лесные  заросли, согреть  деревья  и  остывшую  за  ночь  землю, но  первые  птицы  уже  пробудились  и  стали  вовсю  заливаться  довольным  щебетанием, предвкушая  радостный  солнечный  день.
   Было  ранее  чистое  и  свежее  весеннее  утро. Рассветный  ветерок  лениво  теребил  верхушки  деревьев, окропленных  утренней  росой. Природа  радовалась  наступлению  нового  дня. Но  Борису  вовсе  не  хотелось  радоваться  жизни  и  наслаждаться  природой. Ему  по-прежнему  было  холодно, в  животе  урчало: голодный  желудок  требовал  пищи.
 
   Он  опять  вышел  на  проселочную  дорогу  и  в  нерешительности  призадумался. Можно  было  пойти  к  железной  дороге, чтобы  осуществить  свой  вчерашний  план, но  уж  очень  хотелось  есть, мысли  о  еде  заглушили  мысли  о  самоубийстве. Борис  не  ел  уже  почти  сутки, он  решил  идти  назад, в  поселок. В  поисках  съестного  можно  было  бы  пойти  домой, но  Борис  дал  себе  слово  не  возвращаться  больше  в  отчий  дом  и  даже  не  рассматривал  этот  вариант. Он  не  представлял, куда конкретно  он  пойдет, просто  двинулся  к  поселку  в  полусонном  состоянии. Мысли  не  лезли  в  его  уставшую  голову, он  ни  о  чем  не  мог  рассуждать. Холод  и  голод  гнали  его.
   Он  мог  бы  свернуть  с  дороги  на  просеку  и  выйти  в  районе  своего  дома, но  он  пошел  дальше. Дойдя  почти  до  бетонных  плит  на  входе  в  поселок, он  свернул  на  тропинку, которая, извиваясь, вывела  его  на  опушку  леса. Здесь  плотно  друг  к  другу  росли  величественные  сосны  вперемешку  с  тоненькими  березками.  Ступая  бесшумно  по  мягкой  земле, Борис, словно  хищник  на  охоте, пересек  опушку, перебрался  через  небольшой  овраг  и  вышел  на  лесную  полянку  на  краю  поселка. Отсюда  хорошо  просматривались  близлежащая  улица  и  прилегающие к  ней  дома.
   Было  свежее  воскресное  утро. Солнце  уже  выбралось  из  тумана  и  золотило  верхушки  домов, но  поселок  еще  по-настоящему  не  проснулся. Улица  была  пустынна. Борис  прислушался. Стояла  мягкая  тишина, которую  нарушало  лишь  негромкое  куриное  кудахтанье. Голодному  Боре  нужно  было  бы  зайти  в  какой-нибудь  дом  и  попросить  хлебушка. Но  он  не  мог, категорически  не  способен  был  попрошайничать  и  унижаться.
   Борис  нерешительно  остановился  у  невысокого  деревянного  забора, огораживающего  участок  у  ближайшего  дома. Он  довольно  долго  бесцельно  стоял, рассматривая  этот  небольшой  частный  дом. Такие  старые  глинобитные  дома  у  них  называли  саманными. Дом  уже  отживал  свой  срок, он  казался  Борису  древним, доисторическим. Боря  жил  в  более  добротном  деревянном  доме, построенном  сразу  после  войны.
 
   Участок  был  пуст, калитка  прикрыта  на  щеколду. С  задней  стороны  старого  дома  находилась  небольшая  пристройка, именно  оттуда  доносились  куриные  голоса. Борис  слышал  кудахтанье, а  слюнки  текли  по  его  губам: он  очень  любил  куриные  яйца. Они  преобладали  в  его  домашнем  рационе.
 
   Голод  гнал  его. Борис  аккуратно  перемахнул  через  невысокий  забор, обошел  дом  и  направился  к курятнику. Он  решил  рискнуть. Прислушался. Не было слышно  ничего  подозрительного, только  недовольное  кудахтанье.
   Борис  рывком  распахнул  прикрытую  дверь  курятника. Она  поддалась  легко. Нос  юноши  обдало  тяжелым  запахом  куриного  навоза, но  голодный  парнишка  переступил  порог  и  очутился  в  маленьком  полутемном  помещении  с  единственным  окошком  на  противоположной  от  входа  стене, в  которое  проникали  скупые  солнечные  лучи. Вдоль  узкого  прохода  у  стены  располагался  покрытый  соломой  настил  для  куриц. По  курятнику  бегали  куры, возбужденные  появлением  незнакомого  человека. Они  хлопали  крыльями  и  возмущенно  орали.
   Борис  пригнулся, так  как  высота  потолка  не  соответствовала  его  росту, и  осторожно, чтобы  случайно  не  задеть  какую-нибудь  из  куриц, хаотично  мечущихся  у  его  ног, приблизился  к  настилу, где  обнаружил  целых  семь  яиц. Яйца  были  еще  теплые, кое-где  перепачканные  куриным  пометом.
   Не  обращая  внимания  на  протесты  кур, Борис  сразу  же  расколол  три  яйца  и  с  жадностью  выпил  их  содержимое. Он  хотел  также  поступить  и  с  остальными  яйцами, но  призадумался, решив, что  выпить  их  все  сразу  будет  слишком  много, лучше  отнести  яйца  на  стоянку  в  лесу  и, если  удастся  найти  спички, можно  будет  отварить  их  на  костре. Он  аккуратно  распихал  яйца  по  карманам  своей  куртки, думая  о  том, что  можно  было  бы  поймать  курицу  и  продать  ее  или  разделать  потом  в  лесу, однако  ловить  живность  не  стал. Юноша  осмотрелся  в  поисках  того, что  можно  было  бы  взять  с  собой  еще, но  не  увидел  ничего  подходящего. В  это  время  послышалась  женская  ругань  и  приближающиеся  шаги.
   У  Бориса  перехватило  дыхание. Он  спешно  выложил  яйца  на  настил  и  ринулся  к  двери. Прямо  на  него  шла  пожилая  тетка  в  темной  куртке, наспех  накинутой  на  ночную  рубашку. Очевидно, хозяйка  дома  и  курятника. Борис  узнал  ее. Она  была  знакомой  матери, женщины  работали  вместе. Эта  тетка  приходила  несколько  раз  к  ним  домой  и  мать  стыдила  Бориса  в  ее  присутствии.
   Борис  замер, не  зная,  что  делать. Сердце  бешено  колотилось. Он  был  в  смятении. Все  внутри  сжалось, от  стыда  и  страха, что  он  будет  пойман  на  месте  преступления. Волна  гнева  накрыла  Бориса: опять  ему  не  везет! Надо  же  было  такому  случиться: он  забрался  к  подруге  матери, не  зная, что  именно  она  живет  в  этом  доме.
   Борис  хотел  выбежать  из  курятника  и  проскочить  мимо  тетки, но  не  решился: женщина  подошла  совсем  близко. Своим  мощным  телом  она  перегородила  путь  к  бегству.
   В  страхе  Борис  отпрянул  в  глубь  курятника  и  превратился  в  ничтожный  комочек, ожидающий  неминуемой расправы.


                                                        ГЛАВА 6.
                                              ПЕРВОЕ  УБИЙСТВО.

   Женщина  долго  не  могла  уснуть. Она  испытывала  непонятное, ничем  не  объяснимое  волнение, ее  мучила  бессонница  и  тупая  головная  боль. В  полнолуние  у  нее  всегда  побаливала  голова  и  была  бессонница. Она  вышла  даже  во  двор  посреди  ночи, посмотрела  на  яркую  луну  и  ополоснула  ноги  холодной  водой  из  колонки. Она  часто  мыла  ноги  на  ночь, чтобы  погасить  волнение  и  нагнать  сон. Однако  на  этот  раз  заснуть  ей  удалась  лишь  на  рассвете. Проснулась  она  из-за  странного  шума, исходившего  из  курятника. Она  подумала, что  нужно  выпустить  кур  на  улицу  и  покормить  их. Женщина  накинула  на  себя  куртку  и  вышла  во  двор. Дверь  в  курятник  была  открыта, несколько  куриц  выбежали  на  улицу  и  в  возбуждении  бегали  по  двору. Женщина  удивилась  и  насторожилась: она  хорошо  помнила, что  вечером  как  обычно  плотно  прикрыла  дверь  курятника. Неужели  кто  забрался? Она  выругалась  и  решила  осмотреть  жилище  кур, но  возле  двери  замерла, пораженная: на  покрытой  росой  доске  над  входом  ясно  проступал  свежий  отпечаток  человеческой  руки.
 
   Еще  не  совсем  понимая, что  это  может  значить, но,  уже  предчувствуя  недоброе, женщина  распахнула  дверь  настежь  и  заглянула  в  курятник. Она  увидела  сжавшегося  в  углу  парня  и  сразу  узнала  его. Это  был Боря, сын  Валентины, ее  сменщицы. У  женщины  сразу  отлегло  от  сердца. Она  поняла, что  этот  безобидный  парень, которого  так  ругала  собственная  мать, забрался  к  ней, распугал  ее  кур  и, похоже, похитить  ее  яйца.
     Ах  ты, гад! - заорала  тетка. - Что  ты  делаешь  здесь?! Зачем  сюда  забрался? Воруешь? Не  зря  мать  ругала  тебя, действительно  негодяй! Все  расскажу  Валентине, все! Пусть  принимает  меры!
   Это  было  слишком! Упоминание  матери  оказалась  чрезмерным  для  напряженных  нервов  подростка. Кровь  горячей  волной  ударила  в  лицо, он  почувствовал  неожиданный  толчок  в  сердце. Странное, нехарактерное  для  него  ощущение  лютой  ненависти  пронзило  Бориса. И  эта  ненависть  быстро  трансформировалась  в  приступ  бешеной  злобы. Он  отшатнулся  и  нащупал  за  собой  черенок  оставленной  в  курятнике  лопаты, схватил  ее  и  ринулся  к  тетке. Он  аж  трясся  от  ярости. 
 
   Взгляд  тетки  встретился  с  его  глазами, чуть  не  вышедшими  из  орбит, красными, дышащими  ненавистью. И  глаза, и  лицо  воришки  были  такими, будто  он  спятил  и  готов  убить  кого  угодно. Эх, тетка, знала  бы  она  его  состояние! Женщина, похоже, поняла, что  сказала  лишнее, но  уже  ничто  не  могло  остановить  Бориса.
     Ы-ы-ы! - довольно  громко  прорычал  юноша  и  обрушил  хорошо  наточенное  лезвие  заступа  лопаты  на  теткину  голову.
   Тетка  охнула, скорее  не  от  боли     от  неожиданности.
 
     Что  ты  делаешь, гад?!   недоуменно  спросила  она, но  негодяй  нанес  удар, затем  еще. Женщина  хотела  позвать  на  помощь, но  сознание  покинуло  ее.
   Словно  чья-то  недобрая  воля  овладела  Борисом, сделав  его  сильным, необычайно  сильным. Как  и  в  случае  с  матерью  его  рука  рванулась  как  бы  сама  собой, почти  машинально, словно  без  его  ведома. И  эта  рука  обрушила  лопату  на  голову  бедной  женщины. Сокрушительный  удар  пришелся  лезвием  по  лбу  сверху  вниз   тетка  была  маленького  роста, без  косынки, с  распущенными  волосами. Сразу  выступила  кровавая  борозда, которая  на  глазах  Бориса  быстро  наполнялась  кровью. Тетка  что-то  сказала   Борис  даже  не  понял  что   и  стала  медленно, словно  в  замедленной  съемке, оседать  на  землю. Алая  кровь  хлынула  из  раны, заливая  ей  лицо.
   Но  эта  кровь  лишь  усилила  ярость  Бориса. Задавленная  ненависть  кипела  в  нем. Вновь  вложив  всю  свою  силу  и  злость, Борис  нанес  еще  удар  лопатой  по  голове  оседающей  тетки, затем  еще. Она  издала  слабый, задыхающийся  звук, похожий  на  стон, и  затихла. Тетка  не  пыталась  защититься, но  Борис, ничего  не  соображая, продолжал  с  непонятным  остервенением  лупить  тетку  лопатой  по  всем  частям  ее  обмякшего  тела.
   Что  на  него  нашло? Похоже, он  потерял  рассудок. Борис  действительно  словно  спятил, он  не  мог  опомниться, остановиться  и  восстановить  свое  помутневшее  сознание. Со  свирепой  ненавистью  он  лупил  тетку, как  будто  она  была  исчадием  ада, источником  всех  его  бед. Это  была  мстительная  ярость  раба, обрушившегося  на  хозяина  в  предвкушении  мига  освобождения, ярость  помешанного  человека, в  которого  вселился  злобный  бес. Борис  словно  не  мог  контролировать  этого  беса. А  может, и  не  было  никакого  беса? Это  многолетний  страх  трансформировался  в  слепую  ярость. Но  эта  ярость  была  ужасна!
   Борис  продолжал  бить  тетку  даже  после  того, как  она  захрипела  в  предсмертной  судороге. Поначалу  он  не  испугался  этого  хрипа  и  густой  крови, в  которой  успел  запачкать  руки, свою  одежду  и  старенькие  ботинки. Он  первый  раз  видел  умирающего     от  его  рук!     человека  и  не  испытывал  никаких  эмоций. Однако  постепенно  он  пришел  в  себя.
   Опомнившись, Борис  выкинул  лопату. Приступ  ярости  его  отступил, взгляд  сосредоточился  на  тетке. Ее  залитое  кровью  лицо  выражало  одно  лишь  бессмысленное  изумление, глаза  закатились. Она  лежала  на  земле  вся  в  крови. Сладковатый  запах  липкой  крови  был  противен  Борису. Отвращение  и  дурнота  переполняли  его. Он  наконец-то  осознал, что  убил  человека. Это  было  невероятно, но  он  только  что  лишил  жизни  эту  женщину  и  перепачкался  ее  кровью!
   Он  ужаснулся  содеянному  и  дрожал  как  в  лихорадке. Потрясение  было  слишком  сильным, сердце  вырывалось  из  груди, холодный  пот  выступал  из  каждой  поры  его  тела  и  струился  по  ложбинке  спины, тошнота  подступила  к  самому  горлу. Он  упал  на  колени  и  уперся  руками  в  землю. Его  буквально  вывернуло  наизнанку. Но  желудок  был  почти  пуст, наружу  вырвались  лишь  свежие  яйца. Он  вытер  подбородок  рукой, но  прошел  всего  несколько  метров  и  позыв  повторился, его  стошнило  опять, тяжело, какой-то  водянистой  слизью. Он  бросился  на  землю  и  несколько  секунд  сидел  не  в  силах  пошевелиться. Он  не  мог  нормально  дышать, глаза  его  застилала  синяя  пелена.
 
   Но  постепенно  силы  вернулись  к  нему. Не  будучи  более  в  состоянии  противостоять  искушению  убежать  с  этого  страшного  места, Борис, превозмогая  дрожь  в  теле, ринулся  через  двор  к  калитке, выскочил  на  улицу, стремительно  преодолел  поляну. Подгоняемый  злобным  собачьим  гавканьем, он  перемахнул  через  овраг  и  словно  во  сне, в  шоке, ничего  не  соображая, бросился  прочь. Сейчас  ему  нужно  было  убежать  как  можно  дальше  от  этого  злосчастного  места,  и  он  бежал  быстро, как  только  мог.
 
   Пробежав  несколько  километров  по  лесным  тропинкам  и  сильно  запыхавшись, Борис  приостановился, чтобы  перевести  дух. Но, отдышавшись, он  продолжил  свой  путь. Он  шел  бездумно  в  одном  направлении, словно  во  сне,  не  понимая,  зачем  и  куда  он  идет. Шел  часа, наверное, два, а  может  быть, и  больше. За  это  время  ему  никто  не  встретился: ни  зверь, ни  человек. И  только  подходя  к  деревне  Ольгинка, он  услышал  далекий  собачий  лай  и  немного  пришел  в  себя.
   Борис  понял, что  ушел  очень  далеко  и  решил  вернуться  на  свою  стоянку. Он  выбрался  на  проселочную  дорогу  и  пошел  назад, в  сторону  карьера. Он  шел  будто  на  автомате, словно  в  дурмане, почти  в  бессознательном  состоянии. Мозг  его  разрывался, в  ушах  звенело, тяжесть  и  тошнота  не  отступали.
   Тем  не  менее, временами  он  прислушивался, чтобы  не  столкнуться с  каким-нибудь  случайным  человеком. Значит, он  не  окончательно  потерял  свой  рассудок.
   В  лесу  было  тихо. Лишь  ветер  теребил  иногда  верхушки  деревьев.


                                                        ГЛАВА 7.
                                                     УБЕЖИЩЕ.

   Борис  обогнул  карьер  и, пройдя  еще  около  километра, свернул  на  тропинку, ведущую  к  его  стоянке. Здесь  он  был  в  безопасности.
 
   К  его  полянке  примыкал  небольшой  луг, плавно  переходящий  в  смешанный  лесок, где  мирно  уживались  осинки, березки  и  елочки. Летом  на  лугу  росли  ромашки, васильки  и  лютики. По  южной  окраине  луга  неторопливо  струился  ручей. Он  замерзал  только  в  крутые  морозы  и  уже  давно  освободился  ото  льда. Борис  любил  подолгу  сидеть  и, не  отрываясь, всматриваться  в  таинственную  темноватую  воду  ручья. Такие  посиделки  наполняли  его  душу  спокойствием.
   С  другой  стороны  ручья  была  поляна  побольше. На  верхнем  склоне  поляны  летом  росла  высокая  сочная  трава, нижний  склон  зарос  осокой  и  жирными  лопухами. Борис  любил  загорать  в  мягкой  сухой  траве  без  одежды. Ему  нравилось, притаившись, лежать  и  слушать  шум  родного  леса, рассматривать  бескрайние  голубые  небеса, наблюдать  за  облаками  и  самолетами. Он  мог  часами  мечтать  о  дальних  странах  и  путешествиях. Его  не  тяготило  одиночество, не  волновало, что  юношеские  забавы  и  влюбленности  обходят  его  стороной. Наоборот, жизнь  в  обществе  казалась  ему  тяжелой  и  пустой.
   Сразу  за  полянкой  Бориса  располагался  густой  труднопроходимый  ельник. В  заросли  ельника  Борис  иногда  уходил  от  грибников, если  видел, что  кто-то  приближается  к  его  стоянке. В  ельник  никто  не  лез:  там  были  слишком  густые  заросли  и  не  росли  грибы. Борис  не  хотел  встречаться  с  людьми,  старался  скрыться  в  ельнике  и  пережидать, когда  грибники  уйдут.
   Если  обогнуть  ельник, можно  было  попасть  в  старый  малинник  и  набрать  там  малины. Вокруг  стоянки  Бориса  были  рассыпаны  кусты  черники, он  с  удовольствием  собирал  спелые  ягоды  и  клал  их  себе  в  рот. А  дальше, в  низине, недалеко  от  карьера, была  клюква. Но  больше  всего  Борису  нравилось  собирать  лесную  землянику. Он  очень  любил  вкус  этой  ягоды  и  знал  все  места  в  радиусе  километра  от  своей  полянки, где  росла  земляника. Маленькие, необыкновенно  вкусные  ягодки  словно  взрывались  во  рту  своим  ароматом.
 
   Летом  лес  кормил  Бориса. Он  мог  целыми  днями  мог  бродить  здесь, собирать  ягоды  и  грибы. В  траве  на  лугу  прятались  маслята, под  соснами  можно  было  набрать  моховиков, а  в  осиновой  роще  неподалеку  росли  красные  грибы. Они  прятались  в  опавших  листьях  и  низкой  траве. Борису  очень  нравились  эти  крепкие  грибы  с  симпатичными  шляпками. В  прошлом  году  в  конце  августа  их  было  особенно  много. Борис  находил  их  группами, сразу  несколько  штук  в  одном  месте. Он  как-то  набрал  большой  пакет  и  принес  домой. Мать  похвалила  его. Боря  был  доволен     так  редко  приходилось  слышать  от  матери  добрые  слова. Валентина  Михайловна  пожарила  грибы  с  картошкой  и  Борис, вкусно, плотно  поев, был  почти  счастлив.
   Сама  же  Валентина  Михайловна  лес  не  любила. Она  еще  девочкой  заблудилась  в  лесу  и  провела  там  страшную  ночь. Только  утром  случайный  грибник  вывел  ее  на  дорогу.
   Борис     совсем  другое  дело. Лес  был  для  него  самым  лучшим  местом. Здесь  он  мог  спрятаться  от  людей, остыть  от  гнева  матери. Здесь  ему  никто  не  досаждал, здесь  было  тихо  и  уютно. Только  здесь  он  чувствовал  себя  спокойно  и  хорошо  и  был  по-своему  счастлив, как  может  быть  счастлив  человек, ощутивший  великое  единение  с  природой.
   В  лесу  он  любил  помечтать. Он  хотел  отправиться  в  длительное  путешествие, чтобы  посмотреть  мир, побывать  в  разных  городах  и  странах. Несмотря  на  свою  замкнутость, Борис  был  любознательным  ребенком. В  школе  его  больше  всего  интересовали  география  и  биология. Он  стремился  побольше  узнать  о  жизнь  за  пределами  его  поселка, о  необычных  растениях  и  животных. Его  манили  далекие  континенты, он  мечтал  стать  образованным  человеком  и  после  окончания  восьмилетки  пошел  в  девятый  класс, чтобы  в  перспективе  поступить  в  какой-нибудь  ВУЗ. Мать  хотела  отдать  его  в  ПТУ, но, видя  тягу  сына  к  наукам, смирилась. Борис  хотел  выучиться  на  биолога  или  геолога, чтобы  иметь  возможность  поездить  по  свету, изучая  природу  и  животный  мир.
   А  лето  Борис  предпочитал  проводить  в  лесу. Он  наблюдал  за  жизнью  насекомых, ловил  бабочек, кузнечиков  и  жучков. Он  любил  окунуться  в  прохладную  воду  ручья, который  не  пересыхал  даже  в  жару. Иногда  он  мог  рвануться  с  места, побежать  босяком  вдоль  ручья, выбежать  на  проселочную  дорогу, домчаться  до  карьера  и, искупавшись, вернуться  назад, чтобы  насладиться  тишиной  и  покоем  на  своей  стоянке. Много  ли  нужно  неизбалованному  пареньку, чтобы  почувствовать  себя  счастливым?!
   В  лесу  Борису  никогда  не  было  страшно, наоборот, он  ощущал  себя  хозяином  положения, полноправной  частичкой  природы, существом, которого  боятся  все  животные  и  птицы. Он  видел, как  в  норках  здесь  прячутся  тихие  мыши, из-под  ног  его  выпархивают  птицы  и  с  шумом  устремляются  прочь, по  тропинкам  носятся  пугливые  зайцы, которые  иногда  подходят  к  его  стоянке  и, заметив  притаившегося  человека, после  забавного  секундного  оцепенения, не  разбирая  пути, бросаются  рваными  зигзагами  сквозь  кусты  в  лес. Борис  был  для  них  ужасно  страшен, хотя  он  никого  не  обижал. Ему  было  даже  жалко  трусливых  зверьков: обдерут  себе  шкуру  в  колючках  малинника, будут  потом  обижаться  на  доброго  юношу.
   Он  не  боялся  диких  зверей. Говорят, что  в  лесу  водятся  кабаны, медведи, волки  и  лоси. Но  этих  зверей  Борис  не  встречал  и  не  слышал  ни  одной  истории  о  том, что  они  причинили  кому-либо  вред. А  вот  змеи  на  луг  иногда  заползали. Он  видел  как-то  даже  гадюку. Борис  узнал  ее  по  окрасу. Он  читал  книжку  про  змей  и  легко  мог  отличить  гадюку  от  ужа. Но  и  змеи, даже  гадюки, не  пугали  его. Боря  знал, что  змеи  не  нападают  на  людей. В  случае  опасности  они  будут  спасаться, стремиться  уползти, спрятаться  от  человека  пока  есть  возможность, пока  не  схватят  её, или  случайно  не  наступят. По  густой  траве  юноша  ходил  все  же  не  спеша, стараясь  шуметь, что  бы  разбудить  задремавшую  змею  и  дать  ей  возможность  уступить  дорогу.
   В  лесу  у  него  не  было  врагов, кроме, разве  что, кусачих  насекомых. Но  он  привык  к  укусам  и  не  обращал  на  них  внимания. Он  научился  разговаривать  с  ручьем  и  деревьями; иногда  он  разводил  костер  и  пек  в  нем   картошку, принесенную  из  дома. Ему  нравилось  сидеть  на  земле  возле  костра, слушать  треск  сучьев  и  непрерывно, подолгу  смотреть  на  огонь, ни о  чем  не  думая. Для него  это  была  своего  рода  медитация, хотя  он  не  был  знаком  с  восточными  практиками  и  даже  не  знал  такого  слова. Но подобный интуитивный сеанс помогал  ему  снять  с  себя  негатив.
   Первое  время  мать  ругала  Бориса  за  частые  и  долгие  отлучки, но  потом  привыкла. Сын  не  мешал  ей  дома, а  возложенные  на  него  обязанности  выполнять, как  правило, успевал.
   И  Борис  шел  в  свое  тайное  местечко, где  наслаждался  смолистым  благоуханием  сосен, шумом  ручья, ощущением  гармонии  с  окружающей  природой. Лес  был  его  единственной  отдушиной. Он  мог  провести  здесь  весь  день, а  в  вечерние  часы  заката  забраться  на  дерево  и  смотреть  как  заходит  солнце. Он  мог  здесь  делать  то, что  хотел: загорать, лазить  по  деревьям, бегать  по  тропинкам, ловить  бабочек  или  жуков. И  никто  не  мешал  ему, никто  не  лез  с  руганью  и  наставлениями.
   Свою  полянку  с  прилегающей  к  ней  территорией  Борис  нашел  почти  три  года  назад,  когда  бесцельно  бродил  по  лесу. В  тот  раз  он  серьезно  поссорился  с  матерью  и  впервые  ночевал  в  лесу  один. Поссорился  потому, что  мать  выбросила  его  коллекцию  открыток  и  спичечных  коробов  с  этикетками. Эту  коллекцию  он  собирал  долгие  годы. Открытки  с  поздравлениями  присылал  ему  отец  на  праздники  и  дни  рождения, пустые  коробки  он  иногда  брал  дома     спичками  разжигали  печь  и  плиту,    но  чаще  находил  на  улице. Для  Бориса  и  коробки, и, особенно, открытки  представляли  большую  ценность. Он  помногу  раз  перечитывал  поздравления  отца, рассматривал  открытки  и  этикетки. Ему  очень  нравилась  открытка  с  изображение  восхода  солнца  на  море, у  него  были  открытки  с  Мавзолеем, новгородским  кремлем, Эйфелевой  башней, ленинградским  Эрмитажем, автовокзалом  города  Сочи. Благодаря  открыткам  он  представлял,  как  выглядят  вулканы  на  Камчатке, улица  Арбат  и  стадион  "Лужники"  в  Москве, Невский  проспект  в  Питере, городской  пляж  в  Ялте.
   Коробками  Борис  иногда  играл. У  него  уже  давно  не  было  машинок, у  него  никогда  не  было  солдатиков     мать  не  покупала  ему  игрушки. Он  играл  со  спичечными  коробками, представляя, что  это  машины  или  автобусы. Он  возил  какой-нибудь  коробок  по  полу  своей  комнаты, делая  остановки  возле  ножек  кровати  и  стула, пихал  в  коробок  спички, словно  это  пассажиры  садятся  в  автобус.
   Когда  отец  с  ними  жил, на  Новый  год  и  дни  рождения  он  обычно  покупал  сыну  что-нибудь: мягкую  игрушку, детский  пистолетик  или  простенькую  машинку. После  ухода  отца  его  подарки  стали  ограничиваться  лишь  открытками. Но  даже  их  мать  бесцеремонно  выкинула. Для  матери  все  его  открытки, коробки     был  хлам. Она  не  считалась  с  интересами  Бориса, ей  даже  в  голову  не  проходило, что  у  сына  может  быть  какое-нибудь  хобби. Обнаружив  его  богатство  не  убранным  на  столе, она  просто  выкинула  всю  коллекцию  на  помойку.
   Борис  здорово  обиделся  на  мать  и  исчез  на  пару  дней. В  тот  раз, забравшись  на  дерево, он  наблюдал  здесь  закат  и  восход  солнца. Он  выбрал  величественную, самую  высокую  сосну  в  округе. Забрался  почти  до  самой  ее  макушки. Отсюда  были  прекрасно  видны  все  окрестности, проглядывался  даже  его  поселок, но  он  уставился  на  запад. Слабые  лучи  клонящегося  к  закату  солнца  в  тот  вечерний  час  уже  не  были  опасны  для  глаз. Там, далеко  за  лесом, красным  тускнеющим  шаром  солнышко  величественно  опускалось  все  ниже  и  ниже  к  линии  горизонта, хорошо  различимой  с  высоты. Вот  краешек  светила  достиг  этой  далекой  линии. Началась  посадка. Сначала  исчез  краешек  солнышка, затем  его  половинка, наконец  от  светила  осталась  лишь  узкая  дуга, которая  быстро  пропала  из  поля  зрения  совсем.
   Весь  процесс  посадки  длился  всего  лишь  несколько  минут, но  скрывшееся  уже  за  горизонтом  солнце, словно  прощаясь, еще  долго  посылало  свои  постепенно  блекнущие  лучи, окрашивая  небосвод  в  кроваво-красные  тона, медленно  гаснущие  тона. Постепенно  стали  появляться  звезды, все  больше  и  больше. Борис  хорошо  ориентировался  по  звездному  небу. Он  узнал  Большую  Медведицу  и  другие  созвездия. Он  и  дома  любил  подолгу, запрокинув  голову, смотреть  в  ночное  небо. Безоблачное  звездное  небо  вызывало  его  восхищение. Он  наблюдал  за  ярким  сиянием  звезд, за  мигающими  огнями  вечерних  самолетов. Ему  нравилось  следить  за  искусственными  спутниками, путешествовавшими  по  небосводу  в  определенном  направлении; его  завораживали  падающие  звезды  и  метеориты, стремительно  несущиеся  в  бездну. Ему  очень  хотелось  увидеть  летающую  тарелку, корабль  пришельцев  из  других  миров. И  он  с  надеждой всматривался в безграничные  небесные  просторы.
   А  здесь, в  лесной  тишине, в  полной  изоляции  от  общества, ночное  небо  казалось  особенно  величественным. Оно, сплошь  усыпанное  звездами, таило  в  себе  движение, некую  зачарованную  жизнь. Борис  обводил  глазами  весь  необъятный  небосвод, рассматривал  изогнутую  линию  Большой  Медведицы  и  думал  о  безграничности  Вселенной  и  неведомых  мирах. И  эта  бескрайность, это  блаженное  чувство  слияния  с  Космосом  наполняли  спокойствием  его  душу. Умиротворенный  этой  величественно  картиной, Борис  забывал  о  своих  бедах.
   В  тот  раз, спустившись  с  дерева, парнишка  сделал  себе  лежанку  и  погрузился  в  глубокий  спокойный  сон. Спалось  ему  великолепно. Своеобразная  аура  леса  помогли  организму  восстановиться, прекрасно  выспаться  и  отдохнуть.
   Проснулся  он  ранним  утром, на  рассвете, и  решил  встретить  рождение  нового  дня. Он  опять  взобрался  на  высоченную  сосну  и  любовался, как  огненно-красное  светило  не  спеша, словно  раздумывая: а  стоит  ли  вообще  обогревать  эту  грешную  землю, поднималось  в  невообразимой  дали, пробуждая  утро  очередного  дня. Самое  обыкновенное  утро, тихое  и  спокойное, похожее  как  две  капли  воды  на  предыдущее. Лес  лениво  шумел  листвою, запутавшиеся  в  ветках  деревьев  солнечные  лучи  будили  птиц  и  дневных  животных.
   Проведя  ночь  и  почти  два  дня  в  лесу, голодный  Борис  со  страхом  вернулся  домой. Он  опасался  гнева  матери. Но  мать  встретила  его  на  удивление  спокойно. Она  была  и  сама  напугана  столь  длительным  отсутствием  сына.
     Где  же  ты  шлялся  всю  ночь? -  спросила  Валентина  Михайловна  грубо, но  не  слишком  злобно.   Я  уж  в  милицию  собиралась  идти.
 
   Борис  правдиво  рассказал, что  был  в  лесу.
     Что  же  с  тобой  будет, сволочь, когда  вырастишь, если  уже  сейчас  не  ночуешь  дома? - только  и  сказала  мать. Она  не  обрушилась  на  Бориса  с  подзатыльниками, не  схватила  ремень, не  посадила  его  в  погреб, а  велела  наносить  воды, чтобы  можно  было  вымыть  посуду  и  накормить  дочку.
   И  Борис  в  очередной  раз, скрипя  сердце, простил  мать. А  так  понравившееся  ему  место  он  сделал  своей  тайной  стоянкой.
   В  жизни  у  Бориса  было  лишь  две  отдушины   этот  лес  и  книги. Книги  заменяли  ему  реальную  жизнь. Он  не  очень  любил  книги  по  школьной  программе, особенно  слишком  толстые     они  казались  ему  довольно  сложными  и  длинными, он  еще  не  был  готов  воспринимать  идеи  Льва  Толстого, Гоголя  или  Достоевского. Он  читал  лишь  статьи  с  резюме  и  кратким  содержанием  таких  книжек, как  "Война  и  мир",  "Мертвые  души", "Преступление  и  наказание". Гораздо  больше  ему  нравились  "Три  мушкетера"  и  "Приключения  Тома  Сойера  и  Гекльберри  Финна".
   Борис  был  частым  гостем  в  детской  библиотеке. Он  старался  брать  книжки  о  приключениях  и  путешествиях, чтобы  больше  узнать  об  удивительных  городах  и  далеких  странах, неизвестных  ему  зверях, пальмах, баобабах. Самым  любимым  его  писателем  был  Жуль  Верн. Он  с  упоением  читал  о  кругосветных  путешествиях, о  необыкновенных  приключениях  и  экспедициях. Как  и  большинство  замкнутых  людей, Борис  был  парнем  мечтательным, ему  хотелось  приключений, его  тянуло  к  неизвестным  далям, в  душе  у  него  жила  надежда  вырваться, уйти  от  этой  убогой  жизни. Он  сопереживал  героям  книг, но  настоящую  жизнь  не  знал  совсем. Прогулки  и  общение  с  ровесниками  Борис  заменил   книгами. Персонажи  Марка  Твена, Дюма  или  Аркадия  Гайдара  были  для  него  персонами  более  понятными, чем  его  одноклассники. Он  не  вел  дневников  и  только  из  книг  знал,  что  такое  любовь. Он  мечтал  жить  где-нибудь  среди  первобытной  природы, своими  руками  добывать  себе  пищу.
   Он  больше  любил  лес  и  его  обитателей, чем  собственную  маму  и  сестру. Он  считал  тихую  лесную  полянку  и  прилегающую  к  ней  территорию  своим убежищем. Неудивительно, что после нелепого  убийства  ноги  сами  привели  его  сюда. Теперь  эта  стоянка  заменяла  ему  дом.
   В  этом  году, как  и  в  прошлом, Борис  с  нетерпением  ждал  тепла, чтобы  можно  было  уединяться  в  лесу  и  наслаждаться  природой. Как  только  стал  сходить  снег, он  заходил  пару  раз  посмотреть  на  свое  местечко, свой  маленький  пятачок, свою  полянку, со  всех  сторон  окруженную  величественными  вековыми  соснами. Он  предвкушал  скорые  погожие  денечки, и  ему  становилось  радостнее  на  душе. Он  с  нетерпением  ждал, когда  солнышко  полностью  растопит  снег, когда  пол  полянки, усыпанный  мягким  тонким  ковром  из  хвои  и  шишек, освободиться  от  влаги, когда  просохнут  тропинки  и  можно  будет  бегать  здесь  босяком.
   Весна  не  подвела  Бориса. Она  выдалась  необычно  теплая, ранняя  и  сухая. Последние  дни  стояла  почти  летняя  погода. Даже  в  чаще  леса, где  в  прежние  годы  в  это  время  было  полно  снегу, остались  лишь  небольшие  лужи, да  и  то  не  везде, а  местами. Конечно, лес  еще  не  просох, босяком  по  тропинкам  не  побегаешь, но  на  пригорках  уже  вовсю  зеленела  первая  травка. Все  пробудилось, ожило  после  зимней  спячки, дышало  свежестью. В  дневные  часы  солнце  припекало,  можно  было  даже  загорать. Пахло  хвоей, смолой  и  прелым  листом. Только  ягод  и  грибов, которые  могли  бы  утолить  голод  Бориса, еще  не  было. Но  вовсю  пели  птицы, бегали  муравьи  и  жуки, появлялись  первые  мухи.
 
   Над  головой  у  Бориса  стучал  по  дереву  дятел. Он  забрался  высоко  и  где-то  у  вершины  сосны  без  устали  колотил  своим  сильным  клювом. Сосны, скованные  зимой  белым  снежным  нарядом, сейчас  распрямили  свои  ветки  и  пустили  смолу. Приятно  пахнущая  масса  застывала  густыми  капельками  на  оранжево-желтых  стволах.
   Но  Борису  было  сейчас  не  до  дятла, он  больше  не  хотел  любоваться  природой. Даже  здесь, на  стоянке, в  относительной  безопасности  он  не  мог  прийти  в  себя  и  сосредоточиться. Борис  до  сих  пор  находился  в  крайне  возбужденном  состоянии. Ему  было  и  страшно, и  тошно, и  угрызения  совести  не  давали  покоя. Он  никак  не  мог  очнуться  от  какого-то  странного  отупения. Сердце  колотилось  неровно, он  поминутно  впадал  в  задумчивость, но  думать  не  мог: обрывки  каких-то  мыслей  лезли  в  голову  и  тут  же  путались, блуждали. Мысли  даже  не  фиксировались  в  его  голове, а  лихорадочно  сменяли  друг  друга; он  сразу  же  забывал, о  чем  думал  несколько  секунд  назад. Эти  мысли  или  мчались  как  сумасшедшие, так, что  нельзя  было  сосредоточиться, или  напрочь  исчезали  из  головы. С  его  сознанием  творилось  нечто  невообразимое: оно  то  возвращалось  к  нему, и  он  начинал  размышлять, то  затухало  опять. А  ему  так  хотелось  осмыслить  последние  события, понять, что  следует  делать  дальше.
   Ясно  было  только  то, что  вернуться  к  прежней  жизни  он  уже  не  сможет. У  него  не  было  больше  дома, ему  некуда  было  идти. Положение  его  было  отчаянное: он  ударил  мать, забил  лопатой  до  смерти  тетку. Прошедшие  сутки  оказались  самыми  тяжелым  в  его  горемычной  жизни. Борис  был  измучен  и  напуган. Зачем  он  убил  женщину? Зачем  выплеснул  свои  эмоции  таким  вот  образом?  И  чем  больше  он  думал  об  этом, тем  становился  возбужденнее. Его  дикий, безумный  поступок  никак  не  вязался  с  образом  доброго  закомплексованного  юноши. Как  смог  он, тихий  мальчик, сделать  такое?
   Все  вокруг  было  омерзительным, Борис  потерял  счет  времени. Он  пошел  к  ручью  и  долго  сидел  у  воды. Весенняя  свежесть  ручья  и  благодатная  тишина  леса  помогли  ему  немного  прийти  в  себя. Волнение  отчасти  улеглось, он  опять  стал  прокручивать  в  голове  последние  события. Борис  убеждал  себя  в  случайности  убийства. Он  никого  не  хотел  убивать, но  у  него  не  было  выбора, ему  ничего  другого  не  оставалось. Он  убил  тетку, потому  что  она  своей  руганью  и  угрозами  спровоцировала  его. Он  знал  ее. Если  бы  он  попался  другой, незнакомой  ему  женщине, в  нем  не  взыграла  бы  такая  вот  ярость. А  эта  подруга  матери, с  которой  они  обсуждали  его  недостатки, стала  к  тому  же  оскорблять  его.
 
   Имел  ли  право  он  убивать? Конечно, никаких  прав  лишать  жизни  человека  у  него  не  было, но  он  находился  в  таком  состоянии...
   Он  совершил  страшное  преступление, нелепое  и  бессмысленное  по  своей  сути. Его  поступок  был  настолько  диким, что  казался  невозможным  ему  самому. Он  удивлялся  своему  поведению, своей  силе  и  злобе. Он  убеждал  себя, что  убийство  произошло  помимо  его  воли. И  в  самом  деле, словно  кто-то  чужой  вселился  в  него  и  командовал  его  действиями. Убийство  было  совершено  в  порыве  неконтролируемой  ярости. Оказывается, временами  Борис  не  способен  контролировать  свои  действия, но  в  то  же  время  он  обладает  могучей  силой  и  может  постоять  за  себя. Он  раньше  даже  и  не  подозревал, что  способен  обидеть  кого-либо, а  тут  он  ударил  мать, и  затем  совершил  кровавое  преступление. Ударив  мать, он  словно  преодолел  себя, набрался  злобы  и  решимости. Накопившаяся  в  нем  злоба  требовала  выхода. Она  и  привела  к  агрессии, убийство  стало  внезапной  разрядкой  напряжения  и  ненависти, реакцией  на  нечеловеческие  унижения  и  страх, которые  он  испытывал  постоянно.
   Борис  ненавидел  свою  жизнь, его  тревога  и  раздражение  достигли  своего  предела, выплеснувшись  сначала  на  мать, а  затем  кровавой  драмой  на  подвернувшуюся  под  руку  тетку.
   Юноша  вдруг  подумал, что  будет  сожалеть  о  смерти  женщины  всю  свою  оставшуюся  жизнь, но  он  ничего  не  мог  уже  поправить, хоть  как-то  изменить  ситуацию. Сердце  его  опять  стало  разрываться  на  части  от  жалости  к  самому  себе, по  щекам  вновь  потекли  горькие  слезы. Он  плакал  молча  и  безутешно. Грусть  захватила  все  его  существо, на  душе  было  прескверно. Борис  понимал  весь  трагизм  своего  положения. Ситуация  была  чудовищной. Он  убил  человека  и  ему  придется  расплачиваться  за  это, как-то  выпутываться  из  создавшегося  безвыходного  положения, опять  мучиться  и  страдать. Ему  не  на  кого  было  надеяться. Душа  его  маялась. Он  устал  от  гнетущих  переживаний, но  освободить  сознание  от  мучительных  размышлений  было  невозможно.
   Однако  постепенно  характер  его  мыслей  поменялся. Они  стали  какими-то  противоречивыми. С  одной  стороны, он  прекрасно  понимал, что  совершил  ужасное  злодеяние  и  раскаивался  в  этом, но  в  то  же  время  из  глубины  подсознания  шли  непонятные  ему  сигналы, оправдывающие  его  поступок. Его  не  покидало  ощущение, будто  он  освободился  от  своего  злейшего  врага, порвал  невидимую  нить, которая  связывала  его  с  ненавистным  прошлым. Временами  ему  стало  казаться, что  он  совершил  не  страшное  преступление, а  избавил  мир  от  злой  твари, покарав  ее  за  грехи. Удивительно, но  помимо  сожаления  он  реально  ощущал  и  некое  удовлетворение. Борис  вспомнил, что  и  во  время  бойни  он  испытал  секундный  экстаз, порыв  мимолетной  радости, который  пронзил  его, когда  он  добивал  поверженную  тетку.
   Как  бы  то  ни  было, Борис  чувствовал  себя  опустошенным  и  разбитым. Однако  мысли  о  самоубийстве  больше  не  тревожили  его. В  нем  что-то  перевернулось, надорвалось, злодейство  в  какой-то  степени  пошло  ему  на  пользу, по  крайней  мере, избавило  от  унылой  навязчивой  идеи  покинуть  этот  мир. Принеся  в  жертву  жизнь  другого  человека, Борис  словно  освободился  от  тяжкого, мешавшего  ему  груза. Ему  больше  не  хотелось  умирать. И  только  смутная, неосознанная  тревога  так  и  не  покидала  его.
   Юноша  бродил  около  своей  полянки, странные  чувства  завладели  им. Раскаяние  отошло  на  задний  план. Ему  не  было  жалко  тетку, он  больше не  испытывал  сильного  сожаления. Наоборот, он  вдруг  ощутил  себя  взрослым  мужиком, имеющим  право  карать  людей. В  этот  момент  Борис  был  чем-то  похож  на  Раскольникова, героя  романа  "Преступление  и  наказание". Впрочем, Раскольников  убил  старуху  ради  денег, а  Борис  просто  выплеснул  на  тетку  свою  злость. Да  и  Достоевского  Боря, по  сути, не  читал  и  не  знал  о  переживаниях  главного  героя  романа. У  Бориса  была  своя  драма, которая  требовала  осмысления.
   Тоска  его  прошла. Единственное, что  огорчало  Бориса  теперь     возможность  того, что  его  будут  искать. Он  бросил  лопату  на  месте  убийства, заляпал  одежду  теткиной  кровью. Впрочем, отпечатки  пальцев  его  неизвестны  правоохранительным  органам, а  кровавые  следы  можно  будет  застирать.
   Борис  захотел  тотчас  же  избавиться  от  кровавых  пятен  на  одежде, но  вспомнил, что  у  него  нет  ни  мыла, ни  порошка. Подумав, он  решил  хотя  бы  размыть  пятна  в  воде  и  попытаться  оттереть  их  старой  травой.
   Солнце  стояло  высоко, его  лучи  били  юноше  в  глаза. Он  спустился  к  ручью, вымыл  руки  холодной  водой, затем  нарвал  прошлогодней  травы, намочил  ее  и  стал  оттирать  пятна  крови  на  куртке  и  штанах. Эти  пятна  не  столько  оттирались, сколько  расплывались  и  грязнели  от  его  усилий. Тем  не  менее, его  труд  не  пропал  даром: пятна  остались, но  были  менее  заметны  и  больше  походили  не  на  бурые  пятна  крови, а  на  обычную  грязь, словно Борю забрызгала жижей из  лужи  проезжавшая  мимо  машина.
   Солнышко  припекало  все  больше, еще  не  так  как  летом, но  Борис, вернувшись  на  стоянку, разделся  до  пояса  и  решил  позагорать. Он  завалился  в  траву  и, повернувшись  к  солнцу, подставил  ему  свой  белый  тощий  живот. Было  тепло, пахло  хвоей, молоденькая  травка  радовала  глаз. Он  долго  лежал  на  земле с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом. Но уснуть  не  мог:  нервное  потрясение  мешало  ему. Он  постарался  забыться, не  думать  ни  о  чем. Просто  стал  слушать  звуки  леса:  стук  дятла, шуршание  деревьев  и  травы, жужжание  редких  мух. Напряжение  стало  постепенно  уходить, голову  заволокло  сонным  облаком. Он  ненадолго  задремал.
   Однако  солнце  спряталось  за  облако, нагрянувшая  волна  холода  привела  его  в  чувство. Он  вновь  вспомнил  до  последних  подробностей  все, что  произошло  утром, и  снова  ужасное  ощущение  мертвым  холодком  пронзило  его  душу, отразившись  дрожью  во  всем  теле  и  электрическим  разрядом  вдоль  позвоночника.
 
   Стало  мучительно  тоскливо  и  страшно; нет, его  больше  не  волновала  загубленная  жизнь  женщины. Его  страшила  неопределенность, необходимость  что-то  предпринимать, как-то  выпутываться  из  создавшегося  положения. Он  боялся, что  его  будут  искать, поймают  и  растеряют или надолго  посадят  в  тюрьму.
   Борис покинул  свое лежбище  и  стал  бесцельно  бродить  по  лесу  словно  зверь, преследуемый  голодом, жаждой  и  страхом. Он  тщетно  ломал  голову, пытаясь  понять, как  выйти  из  этой  катавасии. Кружилась  и  болела  голова. Сказывалось  нервное  напряжение  и  то, что  он  не  ел  уже  больше  суток. Но  есть  хотелось  не  сильно, стресс  притуплял  чувство  голода. Борис  и  раньше  знал, что  такое  голод  и  мог  терпеть  его  продолжительное  время.  Вот  только  появилась  и  все  нарастала  ужасная  жажда, которая  не  шла  ни  в  какое  сравнение  с  голодом. Жажда  заявила  о  себе  с  невероятной  силой. Сухой  язык  царапался  о  сухие  губы, пить  хотелось  зверски. Борис  никогда  раньше  не  думал, что  отсутствие  воды  может  так  терзать  человека. Все  мысли  его  сосредоточились  на  том, где  можно  напиться. Но  чистой  проточной  воды  или  родника  поблизости не  было. По  крайней  мере, Борис  о  них  не  знал. Он  спустился  к  ручью  и  понял, что  эту  темную  грязную  вонючую  воду  пить  нельзя  ни  при  каких  обстоятельствах. Он  решил, что  пойдет  в  Ольгинку, ближайшую  деревню, километрах  в  пяти  от  его  стоянки,  и  там  утолит  свою  жажду. В  деревне  имелся  колодец  с  отличной  родниковой  водой. Колонка  была  и  в  его  родном  поселке, который  находился  ближе  к  полянке, но  идти  туда  было  опасно.
 
   К  счастью, этот  дикий  день  стал  постепенно  угасать. Лишь  недавно  чуть  ли  не  по-летнему  припекало  солнце, но  теперь  его  сила  ослабла, светило  превратилось  в  красный  шар, который, запутавшись  в  ветках  деревьев, медленно  шел  на  посадку.  Налетел  прохладный  вечерний  ветерок, с  ручья  потянуло  сыростью  и  холодом     Борису  стала  зябко.
   Не  дожидаясь  пока  солнечный  свет  угаснет  окончательно  и  на  землю  спустятся  сумерки, он  пошел  в  Ольгинку. Борис  и  раньше  бывал  в  деревне, он  приходил  сюда  пару  раз  на  экскурсию  и  на  окраине  села  обнаружил  колодец.

                                                        ГЛАВА 8.
                                                       СХВАТКА.

   К  деревне  проще  было  идти  по  проселочной  дороге, но  Борис  пошел  по  лесу, рядом  с  дорогой. Он  не  хотел, чтобы  его  кто-то  случайно  увидел, ему  нужно  было  быть  настороже. Он  не  спешил, он  ждал  темноты. Темнота  была  его  союзником.
   Только  в  районе  карьера  Борис  отклонился  от  своего  пути  и,  осмотревшись, чтобы  не  было  вдруг  какого-нибудь  случайного  человека, спустился  вниз  к  воде. Было  совсем  тихо. Ему  вдруг  захотелось  намочить  руки. Вода  была  холодной  и  спокойной, от  его  прикосновения  пошли  круги  по  водной  глади. Он зачерпнул  ладонями  пригоршню  вода  и  долго  смотрел  на  нее, борясь  с  желанием  утолить  свою  страшную  жажду. Но  пить  такую  воду  было  невозможно. Он  вылил  воду  обратно  в  карьер  и, поднявшись  по  крутому  склону, продолжил  свой  путь.
   День  понемногу  угасал, лес  все  больше  погружался  во  власть  тьмы. А  ленивая  луна  затерялась  где-то  в  облаках. Борису  вышел  на  дорогу. Он  по-прежнему  плохо  соображал, потому  что  изнурительная  жажда  и  голод  мешали  ему  думать. Но  он  без  проблем  добрался  до  деревни, осмотрелся, вышел  из  леса  и  оказался  у  небольшой  канавы, за  которой  просматривалась  узкая  улочка, ведущая  к  колодцу. Улица  была  пуста. В  ближайших  домах  света  не  наблюдалось. Жители  селенья, похоже, привыкли  рано  укладываться  спать. Борис  был  этому  крайне  рад: в  его  планы  не  входила  встреча  с  кем  бы  то  ни  было.
   Он  легко  преодалел  канаву  и  отыскал  колодец  на  перекрестке  двух  дорог. Это  был  самый  настоящий  деревенский  глубокий  колодец  с  мощной цепью  и  оцинкованным  ведром. В  деревни  у  многих  на  участках  были  колодцы  или  колонки, поэтому  местные  сюда  за  водой  приходили  редко. Тем  не  менее, у  колодца  Борис  остановился  и  огляделся  еще  раз, чтобы  убедиться, что  никого  нет. Все  было  тихо  и  спокойно. Он  взял  ведро  и  стал  раскручивать  ворот. Со  скрипом  и  звуком  бьющихся  друг  о  друга  звеньев  цепи  Борис  опустил  ведро  в  самый  низ  колодца, зачерпнул  воду  и, вновь  прислушавшись, стал  наматывать  цепь  на  желоб, поднимая  драгоценную  влагу. Трясущееся  дрожащее  ведро, разбрызгивая  воду,  с  трудом  поддавалось  ему. У  измученного  и  обессиленного  Бориса  едва  хватало  сил  крутить  ручку  ворота. Он  разбрызгал  почти  половину. Думая, что  он  зря  зачерпнул  целое  двенадцатилитровое  ведро     все  равно  все  не  выпить,     Борис  поставил  ведро  на  край  колодца. Едва  отдышавшись, он  осмотрелся, опустил  голову  в  ведро  и  стал  с  жадностью  пить, закрыв  от  удовольствия  глаза.
   Какой  божественно  вкусной  казалась  ему  простая  прохладная  вода!  У  него  не  было  никакой  емкости, чтобы  набрать  воды  с  собой, и  он  с  нетерпением  поглощал  влагу, пил  много, пил  до  упора, чувствуя, как  вода  наполняет  тело, пил, не  обращая  внимания, что  где-то  неподалеку  кричат  собаки. Он  остановился  лишь  тогда, когда  понял, что  не  может  больше  пить     полный  желудок  не  принимает  уже  воду. Испарина  покрыла  все  тело  Бориса, хотя  и  не  было  жарко. Дышалось  легко, он  ощущал  прилив  сил  и  несравненное  облегчение.
   Утолив  жажду, Борис  вернулся  в  лес  и  некоторое  время  сидел  в  укрытии  в  темноте, наблюдая  за  дорогой  и  пережидая, когда  стихнет  лай  недовольных  собак. Вскоре  все  успокоилось. Появившаяся  луна  освещала  дорогу  и  постройки. Но  Борис  все  сидел  в  нерешительности, хотя  улица  была  безлюдна. Ему  хотелось  найти  какой-нибудь  домик  без  хозяев, где  можно  будет  обогреться  и  отоспаться. Наконец  он  решил  осторожно  осмотреть  село, бесшумно  выбрался  на  дорогу  и  стал  обходить  проступавшие  в  лунной  мгле  дома. Но  заколоченных  и  явно  необитаемых  домов  ему  не  попалось. Он  все  же  приметил  небольшой  домик  на  окраине, прошел  вдоль  забора, чтобы  убедиться, что  нет  собаки. Участок  зарос  травой, темные  окна  не  выдавали  явного  присутствия  людей  в  доме. Возможно, хозяева  не  жили  здесь  постоянно. Может, приезжали  время  от  времени. Но  в  доме  могли  быть  продукты.
   Борису  сильно  хотелось  есть, он  перемахнул  через  забор  и  нерешительно  остановился  на  участке, прислушиваясь. Все  было  тихо. Деревня  спала, только  с  соседнего  участка  доносилось  непонятное  ворчание  дворового  пса. Он  не  гавкал  и  не  выл, просто  недовольно  урчал, толи  чувствуя  запах  чужого  человека, толи  жаловался  собачьему  богу  на  свою  унылую  жизнь. Борис  бесшумно  пересек  двор  и  остановился  у  входной  двери, снова  прислушавшись. Ничего  подозрительного. Он  тронул  дверь. Она  податливо  поддалась, потому  что  оказалась  не  запертой  изнутри. Он  осторожно  заглянул  внутрь. В  помещении  было  темно  и  тихо.
   Борис  колебался. Он  не  знал, как  быть. Ему  было  страшно  заходить  в  чужой  дом, он  не  умел  воровать, он  никогда  раньше  не  брал  ничего  чужого, если  не  считать  злополучных  яиц. Но  голод  как  и  в  прошлый  раз  гнал  его. И  он  решился. Борис  несмело, готовый  в  любой  момент  убежать, вошел  в  полумрак  маленькой  и  тесной  прихожей. Здесь  было  совсем  темно, но  он  не  стал  искать  выключатель, чтобы  включить  свет, а  почти  на  ощупь  пробрался  ко  второй  двери  и, открыв  ее, оказался  на  кухне, слабоосвещенной  лунным  светом, проникавшим  с  улицы  через  небольшое  окно.
 
   Борис  осмотрелся. В  углу  кухни  стоял  холодильник. Дрожа  от  внутреннего  возбуждения, он  подошел  и  осторожно  открыл  дверцу. На  секунду  зажмурившись  от  света  включившейся  лампочки, он  обнаружил  начатую  бутылку  пива, пару  банок  консервов     шпроты  и  какую-то  рыбу     и  внушительную  связку  сосисок, лежавших  на  верхней  полке. Запах  сосисок  мгновенно  усилил  его  аппетит. Борис  вытащил  сосиски, оторвал  одну  из  них, в  спешке, с  нетерпением, очистил  ее  от  пленки  и  запихал  в  рот. Нежный  аромат  мяса  на  пару  секунд  сковал  его  челюсти. Он   зажмурился, но  затем  с  бешенством  голодного  зверя, чавкая  от  удовольствия, стал  быстро  жевать  свою  добычу, одновременно  очищая  от  пленки  еще  пару  сосисок, которые  тоже  последовали  в  рот. Ему  казалось, что  это  самые  вкусные  сосиски, которые  он  когда-либо  ел. Но  внезапно  каким-то  внутренним  чутьем  он  уловил  осторожное  движение  за  своей  спиной, Борис  обернулся  и  с  изумлением  обнаружил, что  в  паре  метров  от  него  стоит  рослый, мощный, но  довольно  старый  мужик. Он  был  в  майке  и  семейных  трусах, а  в  руках  держал  кочергу.
   Пока  вор  уплетал  его  сосиски, хозяин  дома, пожилой  мужчина,  бесшумно  проник  на  кухню  с  намерением  скрутить  негодяя. От  печки  из  комнаты  он  прихватил  кочергу, которую  на  всякий  случай  держал  наготове. Он  вошел  на  цыпочках  и  уже  подкрался  к  воришке, надеясь  застать  его  врасплох. Он  собрался  действовать  по  обстановке. Либо  неожиданно  схватить  вора, резким  ударом  подсечь  его  ноги, опрокинуть  и  обездвижить, прижав  к  полу  кочергой, либо  сначала  оглушить  его  кочергой, а  затем  уже  навалиться  и  скрутить. Еще  секунда  и  он  схватил  бы  Бориса, но  тот  в  последний  момент  внезапно  обернулся, заметив  деда  прежде, чем  он  успел  что-либо  сделать.
   Борису  понадобилось  мгновение, чтобы  оценить  обстановку  и  избежать  нападения. Бросив  сосиски, он  отскочил  в  сторону, в  самый  угол  кухни. Но  дед  напирал. Он  замахнулся  кочергой. Словно  в  замедленной  съемке  Борис  увидел, что  крупная  рука  деда  пришла  в  движение, и  кочерга  приближается  к  его  голове. Борис  инстинктивно  ринулся  в  сторону. Все  решили  сущие  мгновения. Борис  успел  увернуться. Удар  пришелся  по  касательной, лишь  слегка  задев  правое  плечо. От  удара  немного  зазвенело  в  ушах, но  Борис  не  почувствовал  боли. В  следующий  момент  он  был  уже  в  другом  углу  кухни.
     Прибью, гад! - прорычал  дед  и  двинулся  на  Бориса, вновь  замахиваясь  кочергой  для  повторного  удара.
   На  миг  Борис  испугался, что  дед  и  в  самом  деле  убьет  его, но  самообладание  молниеносно  вернулось  к  юноше, он  понял, что  надо  немедленно  защитить  себя. Как  тигр, стремительным  рывком, Борис  метнулся  к  деду  и  перехватил  его  руку  с  кочергой. Он  не  испытывал  больше  страха, он  спасал  свою  жизнь, схватив  деда  за  запястье  и  что  есть  силы  сжав  его  руку.
   Некоторое  время  они  молча  стояли  друг  против  друга, борясь  за  кочергу. Дед  пытался  освободиться  из  тисков  молодого  вора, совсем  еще  мальчишки. Дед  был  мощным  и  некогда  очень  сильным  мужиком, выделявшимся  своей  грубой  физической  силой. Когда-то  он  неплохо  дрался  и  в  схватке  мог  победить  любого. Но  возраст  и  подорванное  алкоголем  здоровье  давали  о  себе  знать, хотя  дед  и  не  хотел  признавать  этого  очевидного  факта. Он  был  уже  не  тот, он  ни  с  кем  не  дрался  уже  более  десяти  лет, он  не  мог  долго  противостоять  молодому  парню. Рука  деда  немела, кочерга  медленно  склонялась  в  его  сторону.
     Пусти! - прохрипел  наконец  дед. Но  Борис  был  неумолим. Кочерга  с  грохотом  повалилась  на  пол.
   Борис  ослабил  хватку. Дед  вырвался  и  попытался  было  нанести  удар  ногой  противнику  в  пах, но  Боря  увернулся, он  не  имел  опыта  драк, но  у  него  оказалась  очень  быстрая  реакция. Слегка  попятившись, Борис  тут  же  сам  сделал  молниеносный  выпад  в  направлении  деда. Он  с  такой  яростью  стукнул  деда  кулаком  по  плечу, что  тот  буквально  отлетел  к  стене  и  рухнул  на  пол. Но  дед  быстро  вскочил  и  изо  всех  оставшихся  сил  бросился  к  столу  в  надежде  добраться  до  ножа  из  ящика. И  ему  почти  удалось  это. Дед  схватил  нож, однако  Борис  был  начеку. Он  опять  опередил  деда, подскочил  к  нему, перехватил  руку  с  ножом  и  крепко  сжал  ее.
     Ах ты, сука! - прокричал  дед  и  попытался  занести  кулак  свободной  руки  для  удара.
 
   Борис  заметил  это. Его  нога  автоматически  дернулась  вперед,  и  кончик  ботинка  попал  точно  под  самую  коленную  чашечку  деда. Борис  и  знать  не  знал  об  уязвимых  местах  противника, он  не  собирался  бить  ногой, та  пришла  в  движение  словно  сама  собой. Но  получилось  очень  удачно. Дед   взвыл  от  резкой  боли, нож  вывалился  из  его  рук.
   Теперь  уже  Борис  взмахнул  кулаком  и  резко, что  есть  мочи, ударил  в  челюсть  деда. Дед  лишь  в  последний  момент  увидел  мощный  кулак  негодяя  перед  своим  лицом  и  не  успел  уклониться  от  удара, обрушившегося  на  него  со  страшной  силой. Он  пошатнулся  и, не  удержав  равновесие, повалился  на  пол.
 
   Старик  упал  навзничь, извиваясь  от  боли. Однако  попытался  тут  же  подняться  с  пола  и  закричать, но  не  успел  он  очухаться  от  одного  удара, как  за  ним  последовал  другой. Участь  деда  была  предрешена.
   Борис  ударил  кулаком противника резко, вложив  в  удар  всю  свою  силу. Дед  упал, но  сделал  попытку  вскочить. Борис, не  теряя  времени  даром, не  дав  ему  подняться  и  прийти  в  себя, ринулся  на  деда  и  ногой  сбил  его. Дед  открыл  рот  в  безуспешной  попытке  закричать. В  его  широко  раскрытых  глазах  засверкали  искорки  ужаса  и, интуитивно  уловив  этот  страх, Борис  озверел. Он  понял, что  сейчас  убьет  старика. Он  осознавал, что  сильнее  деда  и  способен  лишить  жизни  этого  человека. Чувство  собственного  превосходства  опьяняло  его. И  в  доказательство  своей  силы  Борис  нанес  удар  ногой  в  висок  деда, потом  еще  и  еще.
   Дед, пытаясь  увернуться  от  ударов, катался  по  полу, оставляя  за  собой  кровавые  следы. Он  мычал, плевался  кровью, но  Борис  был  беспощаден. От  вида  крови  он  опять  озверел. Ему  хотелось  бить  и  бить  по  сытой  роже  деда, и  он  с  остервенением  бил  старика  ногами  по  голове  и  туловищу. Вновь  какая-то  необузданная  зловещая  сила  захватила  Бориса. Он  будто  потерял  контроль  над  собой  и  не  мог  остановиться. Во  власти  азарта  юноша  все  бил  и  бил, чувствуя  волну  радостного  превосходства  над  беспомощным  поверженным  противником.
   Дед  был  не  в  силах  защищаться. От  ударов  он  быстро  сник  и  совсем  обмяк. Его  тело  безжизненной  массой лежало на полу. Из  многочисленных  ран  по  лицу  и  туловищу  струилась  кровь. Кровью  был  заляпан  почти  весь  пол  кухни. Но  Борису  этого  было  мало. Он  схватил  валявшийся  под  ногами  нож, подскочил  к  деду  и  с  размаха  всадил  нож  ему  в  шею. Сначала он  хотел  и  вовсе  перерезать  деду  горло  и  отделить  голову  от  туловища, но, собрав последние  крохи рассудка, заставил себя остановиться. Борис  с  трудом  дышал, он  видел  в  полумраке  ночи, как  кровь  вытекает  из  раны  на  шее  старика  и  вторым  слоем  растекается  по  полу.
   Борис  разделался  с  противником. Дед  был  мертв. Борис  убил  его. Вернее, даже  не  он  сам, а  нечто  засевшее  в  нем, какая-то  агрессивная  часть  его. И это нечто делало  его  таким  вот  сильным, кровожадным, неуправляемым. Рядом  лежал  убитый  им  человек, но  вины, горечи  или  сострадания  Борис  почему-то  не  ощущал. Скорее, он  испытывал  удовлетворение. Он  смотрел  на  убитого  им  противника  без  ужаса, но  с  чувством  собственного  превосходства  и  каким-то  злорадством, не  знакомым  ему  ранее.
   Раньше  Борис  никогда  не  дрался, он  просто  не  способен  был  ударить  человека, предпочитая  всегда  уступать. Но  новые  непредвиденные  условия  проявили  в  нем  неожиданные  способности  противостоять  врагам. Оказалось, что  от  природы  он  снабжен  удивительной  быстротой  и  злостью, которая  удесятеряла  его  силы. Он  умеет  бить  и  уходить  от  ударов, из  него  мог  бы  получиться  прекрасный  боксер, он  может  биться, он  может  постоять  за  себя, он  способен  победить  в  кровавом  поединке! И  это  радовало  его.
   Борис  переступил  через  лежавшего  на  полу  старика, и  зачем-то  взглянул  в  его  лицо, которое  представляло  собой  страшное  месиво  из  крови  и  синяков. Глаза  были  дико  вытаращены, рот  перекошен  в  беспомощности. Особенно  ужасно  выглядела  огромная  кровавая  рана  на  виске, из  которой  до  сих  пор  сочилась  кровь.
   Борису  стало  не  по  себе. Его  пробирала  дрожь. Он  даже  присел  на  корточки  возле  покойного. В  доме  стояла  гнетущая  тишина. А  с  улицы  доносился  злобный  собачий  лай, даже, скорее, не  лай, а  возбужденные  вопли  пса, на  которые  во  время  драки  с  дедом  Борис  не  обращал  внимания. Соседский  пес  бешено, истерично  гавкал.  И  эти  вопли  окончательно  привели  Бориса  в  чувства.
 
   На  корточках, стараясь  не  перепачкаться  в  крови, он  собрал  валявшиеся  на  полу  сосиски, затем  выпрямился, приблизился  к  холодильнику, открыл  дверцу  и  достал  рыбные  консервы. Он  распихал  по  карманам  консервы, сосиски, а  также  кусок  хлеба  и  коробок  спичек, который  нашел  на  кухонном  столе  у  плиты. В  комнату  он  зайти  не  решился: вдруг  там  есть  еще  кто-нибудь.
   Выбравшись  на  улицу, Борис  ринулся  в  сторону  от  рвавшегося  с  цепи  пса. Этот  пес  почему-то  пропустил  его  к  дому  соседа, только  немного  ворчал. Но  во  время  драки  пес  почуял  неладное  и  стал  громко  орать, а  когда  пахнущий  кровью  чужой  человек  появился  на  пороге  соседского  дома, пес  и  вовсе  очумел. Он  рвался  с  привязи, готовый  вылезти  из  шкуры, чтобы  разорвать  негодяя. Его  злобные  вопли  поддержали  и  другие  деревенские  собаки. Вся  деревня  наполнилось  громким  лаем.
   Борису  почудилось, что  деревня  вот-вот  проснется  и  кинется  ловить  его, что  хозяин  злобного  пса  сейчас  выскочит  из  дома  и  спустит  собаку  с  цепи. И  действительно, в  окошке  соседнего  дома  вдруг  и  в  самом  деле  зажегся  свет.
   Испуг  пронзил  Бориса. Будто  в  бреду,  он  выбежал  с  участка  деда  и  понесся  по  пустой  дороге  по  направлению  к  канаве. Преодолев  канаву, он  оказался  в  лесу. Но  побежал  опять, словно  за  ним  гонится  целый  взвод  солдат. Он  совершенно  не  думал, куда  и  зачем  он  бежит. Он  мчался,  не  разбирая  дороги,  по  лесу, малознакомому  ему  в  этом  месте. Луна  спряталась  в  облаках, и  Борис  иногда  впотьмах  натыкался  на  сучки  деревьев, которые  сильно  били  его  по  всем  частям  тела. Но  он  не  ощущал  боли, бежал  как  полоумный, уверенно, не  сталкиваясь  с  деревьями, инстинктивно  чувствуя  крупные  препятствия. Подсознание  его  работало  на  полную  катушку.
   И  все  же  он  налетел  на  пенек, споткнулся  и  упал, больно  ударившись  локтем  о  твердую  землю. Он  не  вскочил  на  ноги  опять, а  продолжил  лежать, рассматривая  почему-то  звезды  на  небе, которые  то  исчезали  в  облаках, то  появлялись  вновь. Он  ничего  не  соображал  и  был  близок  к  умопомешательству. Что  на  него  нашло? Зачем  он  сюда  прибежал? Ведь  никто  не  гнался  за  ним, ни  единой  души  не  было  в  лесу.
   От  земли  исходил  тлетворный  запах  влаги. Сознание  Бориса  то  затухало, то  прояснялось  опять. Ему  не  хотелось  ничего. Он  долго  лежал  так, восстанавливал  дыхание  и  отдыхал. Но  становилось  холодно, Борис  поднялся  и  стал  бродить  в  полутьме  по  лесу, спотыкаясь  о  корни  деревьев, пытаясь  понять, где  он  находится.


                                                        ГЛАВА 9.
                                         ПЕРЕРОЖДЕННАЯ  ДУША.

    Никто  не  преследовал  его. Можно  было  спокойно  пойти  к  себе  на  стоянку. Нужно  только  найти  дорогу.
   Огромным  усилием  воли  Борис  приказал  своему  помутившемуся  разуму  сосредоточиться. Сознание  вернулось  к  нему. Он  обнаружил, что  находится  в  темном, совсем  незнакомом  ему  месте. Он  потерял  ориентацию. Он  не  знал  в  каком  направлении  и  сколько  времени  он  бежал, а  затем  петлял. Борис  пошел  по  ближайшей  тропинке  в  надежде  выйти  на  проселочную  дорогу  или  к  железнодорожному  полотну. Но  тропинка, повиляв, растворилась  в  темном  лесу. Борис  понял, что  заблудился  окончательно. Он  вытер  мокрый  от  пота  лоб  и  присел  на  пенек  отдохнуть. Дальше  идти  не  было  смысла. Вот  если  бы  увидеть  луну  и  звезды     можно  было  бы  хотя  бы  примерно  определить  направление  своего  движения. Бориса  трясло  легкой  дрожью, ему  вроде  бы  не  было  холодно, даже  пот  выступил  на  его  лице, но  дрожь  не  унималась. Особенно  тряслись  коленки.
   Победа  над  дедом  принесла  ему  удовлетворение. Он  не  хотел  думать  об  этом, но  мысли  сами  лезли  в  голову, его  мозг  хотел  анализа  ситуации. Во  время  убийства  он  вновь  испытал  экстаз. Ему  было  немного  стыдно  за  это, но  он  ни  в  чем  себя  не  винил. Убийство  произошло  из-за  необходимости  самообороны. Дед  напал  первым, а  он, Борис, вынужден  был  защищаться. Конечно, сейчас  он  испытывал  досаду, сожаление, что  в  порыве  злобы  пришлось  убить  человека. И  ради  чего? Ради  горстки  несчастных  сосисок? Ему  не  было  жалко  деда, но  он  корил  себя  за  то, что  не  взял  ничего, кроме  коробка  спичек  и  продуктов. Можно  было  бы  поискать  деньги  и  драгоценности, забрать  такое  нужное  ему  одеяло  или  теплые  вещи. Зря  он  удрал, не  проверив  комнату.
   Его  размышления  прервал  далекий  гудок  паровоза, тащившего  тяжелый  состав. Значит, железная  дорога  справа, а  идти  нужно, скорее  всего, в  обратном  направлении. Проселочная  дорога  должна  быть  там. Она  выведет  его  на  стоянку. Куда  же  исчезла  луна? Почему  она  не  освещает  ему  путь?
   Но  Борис  не  двинулся  с  места, а  так  и  сидел  на  пеньке  с  закрытыми  глазами, может  быть, полчаса, а  может, больше. Ему  не  хотелось  куда-либо  идти. Возбуждение  его  сменилось  апатией  и  безразличием. Он  забыл  даже  о  том, что  сильно  голоден  и  у  него  есть  сосиски. И  только  холод  постепенно  привел  его  в  чувства. Он  побрел  туда, где, по  его  мнению, должна  была  быть  нужная  ему  дорога. Темнота  начала  понемногу  блекнуть. Кое-где  в  низинах  появился  предутренний  легкий  туман, сквозь  облака  прорвалась  луна  и  немногочисленные  неяркие  звезды, которые  постепенно  растворялись  в  небесах  и  исчезали.
   Эта  ночь  прошла  для  Бориса  сравнительно  быстро, хотя  он  и  не  спал  совсем. У  него  жутко  гудела  голова, болело  ушибленное  кочергой  плечо. Во  время  драки  и  бегства  Борис  не  ощущал  боли, но  сейчас  ушиб  напомнил  о  себе. Он, как  неприкаянный, бродил  по  лабиринту  тропинок, пока  не  вышел  на  проселочную  дорогу, ведущую  к  карьеру. Рассвело, погасла  луна  и  все  звезды. Борис  решил  ускорить  шаг, чтобы  поскорей  добраться  до  своей  полянки. Там  он  чувствовал  себя  в  безопасности.
   Людей, как  обычно, не  было. Утро  выдалось  тихим, безветренным, насквозь  пронизанным  радостным  птичьим  пением  и  первыми  ласковыми  солнечными  лучами, пробивающимися  уже  сквозь  ветви  деревьев. Воздух  был  по-весеннему  свеж  и  прозрачен. Просветленное  голубое  небо  полностью  очистилось  от  облаков  и  поглотило  последние  звезды. Только  слева, высоко  над  головой  Бориса, пролетал  ранний  военный  самолет, портя  своим  белым  следом  небесную  чистоту.
   Борис  шел  на  стоянку, стараясь  не  думать  об  убийствах. Им  владело  странное чувство. Он  жестоко  убил  старика, однако  это  не  сильно  волновало  его. И  если  после  первого  убийства  он  хоть  и  оправдывал  себя, но  переживал, пытался  понять  причину  своей  жестокости, то  теперь  ему  было  все  равно. Он  старался  вычеркнуть  из  своего  сознания  последние  события. Мук  не  было  совершенно: случилось  то, что  случилось. Ему  уже  не  нужно  было  выглядеть  в  собственных  глазах  паинькой, ему  было  безразлично, что  о  нем  будут  говорить  люди. Он  старался  не  думать  даже  о  том, что  придется  отвечать  за  содеянное, что  его, возможно, уже  ищут. Он  больше  не  думал  о  тюрьме, не  думал  о  наказании.
 
   Возле  своей  полянки  Борис  сразу  пошел  искать  что-нибудь  для  костра  и  довольно  быстро  набрал  сухого  хвороста. Без  особого  труда  он  разжег  костер. Огонь, недовольно  фыркая  и  искрясь, разгорался  все  сильнее. В  азарте  Борис  стал  торопливо  бросать  сухие  ветки  в  костер, пламя  взметнулось  в  высоту, разбрасывая  во  все  стороны  свои  искры, превращая  в  пепел  безжизненные  сучки. Борис  напугался, что  дал  пламени  слишком  много  пищи  и  теперь  вот  искры  могут  воспламенить  ближайшие  сосны. Но  все  обошлось. Он  пододвинулся  к  огню  поближе  и  стал  смотреть  на  пляшущие  язычки  пламени. Он  не  думал  о  том, что  пламя  костра  могут  заметить  случайные  прохожие, он  не  думал  ни  о  чем, он  просто  хотел  согреться. Его  слегка  знобило, ему  хотелось  хоть  ненадолго  снять  с  себя  влажную  одежду. От  жара  костра  юноша  быстро  вспотел, он  снял  с  себя  ботинки, куртку, влажные  носки,  почти  вплотную  подставил  ступни  к  огню.
 
   Борис  сожалел, что  не  нашел  в  доме  деда  картошки. Ему  очень  хотелось  картошки  с  молоком. Он  с  удовольствием  съел  бы  и  кусочек  сала, но  пришлось  довольствоваться  сосисками. Однако  и  они  неплохо  утолили  чувство  голода.
   И  тут  юноша  увидел  большое  кровавое  пятно  на  рукаве  своей  куртки, чуть  ниже  плеча. Нет, это  опять  была  не  его  кровь. Он  даже  не  мог  вспомнить, как  вляпался  в  эту  кровь: во  время  убийства  он  старался  быть  аккуратным. Он  удивился, что  не  обратил  внимания  на  пятно  раньше. Он  стал  осматривать  одежду  и  нашел  еще  несколько  пятен  на  штанах  и  следы  крови  на  ботинках. Он  решил, что  все  это  нужно  будет  опять  оттирать, только  не  сейчас, а  чуть  позже, когда  он  отдохнет.
   Меж  тем  пламя  быстро  пожрало  принесенный  хворост. Дров  больше  не  осталось, костер  постепенно  угасал. Борису  вдруг  стало  страшно, что  костер  потухнет  совсем  и  не  удастся  развести  его  опять: спичек  было  мало. Он  ощутил  сильный  первобытный  страх, который  испытывали  люди  каменного  века, приучившие  огонь. Почему-то  казалось, что  если  костер  погаснет, то  произойдет  нечто  ужасное, непоправимое. Это  был  совсем  другой  страх, не  такой, какой  Борис  испытывал, проникая  в  курятник  и  хату  деда,    без  усиленного  сердцебиения, без  готовности  к  агрессии. Это  был  более  знакомый  Борису  неосознанный  беспокойный  страх  перед  неопределенностью, это  была  болезненно-мучительная  тревога, какую  он  испытывал  ранее  постоянно. Так  дома  он  боялся  прихода  матери, именно  такой  страх  не  позволял  ему  сопротивляться, спорить, отстаивать  свои  интересы, требовать  и  атаковать, когда  было  нужно. Этот  страх  парализовал  его  волю. Он  уступал, уходил  с  дороги, этот  страх  не  давал  ему  нормально  общаться  с  людьми. Это  был  инстинктивный  страх  человека  перед  возможными  неприятностями. Такой  страх  испытывали  древние  люди  перед  злыми  духами  и  неизвестными  им  силами  природы.
   Волна  страха, накрывшая  Бориса, волной  прошла  по  всему  его  телу, он  быстро  сгреб  и  кинул  в  слабый  огонь  комок  хвои, валявшейся  под  ногами, но  костер  лишь  задымил  густым  едким  дымом. Влажная  хвоя  не  хотела  гореть, она  лишь  поглощала  пламя. Борис  надел  ботинки  и  побежал  за  сухим  хворостом. Он  принес  охапку  хвороста, но  огонь  совсем  затух. Однако  страх  его  уже  прошел. Прошел так же  внезапно, как  и  появился. Борис  не  стал  даже  разжигать  костер  сразу, а  пошел  опять, чтобы  набрать  больше  сухих  сучьев. Рядом  со  стоянкой  он  нашел  небольшое  бревно, которое  еще  не  просохло, но  Борис  притащил  и  его.
   Однако  потухший  огонь  никак  не  хотел  разгораться  снова. Первый  раз, действуя  на  автомате, Борис  сумел  почти  сразу, со  второй  спички, разжечь  костер. Теперь  огню  почему-то  не  нравились  принесенные  Борисом  сучки  и  щепки. Юноша  потратил  почти  весь  коробок, он  нервничал  и  был  уже  близок  к  отчаянью, когда,  наконец,  несмелые  язычки  огня  стали  аккуратно  пожирать  свою  добычу. Захрустели  веточки, появились  жар  и  запах  от  дымящегося  хвороста  и  хвои.
   Пока  Борис  занимался  костром, солнце  окончательно  прорвалось  сквозь  завесу  леса  и  высоко  повисло  на  нежно-голубом  небе. Ослепительно  светящийся  шарик  посылал  на  землю  лучистые  потоки  энергии, появившийся легкий  ветерок  слабо  трепал  камыши  и  верхушки  деревьев.
 
   День  был  сухим  и  теплым. Юноша  радовался  солнечным лучам  и  даже  совершенные  им  убийства  не  портили  его  настроение. Лишь  тупая  боль  ушибленного  плеча  слегка  напоминала  о  случившихся событиях. Борису  хотелось  понять, почему  он  опять  испытал  внезапную  радость, когда  добивал  деда. Наверное, это  было  новое, незнакомое  ему  ранее  чувство  превосходства, чувство  полной  победы  и  безграничной  власти  над  поверженным  противником, у  которого  он  отнял  жизнь. Расправившись  сначала  с  теткой, а  потом  и  с  дедом, Борис  как  будто  избавился  от  своего  страха  перед  людьми. Что-то  изменилось  в  нем, добавило  в  его  сознание  уверенность. Он  словно  освободился  от  гнета, словно  стряхнул  с  себя  свой  комплекс  неполноценности. Он  понял, что  может  постоять  за  себя  и  не  будет  больше  терпеть  унижения. И  тетка, и  дед  погибли  от  его  рук, но  их  смерть  словно  возвысила  Бориса  в  его  собственных  глазах. Он  больше  никого  не  боялся, он  готов  был  покарать  любого, кто  перейдет  ему  дорогу.
   Последнее  преступление  окончательно  переломило  его  характер. Он  словно  прозрел  и  не  был  уже  прежним  беззащитным  мечтательным  добрым  юношей, который  боится  гнева  матери  и  не  может  дать  сдачи  сверстникам. Он  стал  загнанным  жизнью  злобным  безжалостным  зверем.
   Произошло  его  внутреннее  перерождение. Борис  не  изменился  внешне, но  переродившаяся  душа  его  больше  не  испытывала  нравственные  страдания, он  перестал  раскаиваться, он  полностью  оправдывал  себя. И  если  раньше  он  боялся  насилия, молчал  и  терпел, то  теперь  судьба  встряхнула  его, позволив  совершить  ему  сразу  два  убийства.
   Он  больше  не  чувствовал  себя  изгоем и "тварью  дрожащей". Ощущение  собственной  ничтожности  ушло. Всего  за  пару  дней  он  превратился  в  совсем  другого  человека. Может  быть, потом  он  осознает  весь  ужас  содеянного, всю  трагедию  своего  положения, может, изувеченные  тетка  и  дед  будут  являться  ему  по  ночам, а  пока  он  просто  очень  устал  от  злоключений  последних  дней. Он был  в  состоянии  полной  отрешенности, физического  и  нравственного  истощения. Апатия  вытеснила  страх  и  тоску. Он  не  думал  о  самоубийстве, он  не  думал  ни  о  чем: в  голову  не  приходило  ни  одной  стоящей  мысли. Он  перенервничал  за  последние  дни, его  тело  и  голова  требовали  отдыха. Он  так  устал  от  недосыпа  и  стрессов, что  не  мог  больше  стоял  на  ногах.
   Не  смея  противостоять  страстному  желанию  броситься  на  землю  и  заснуть, Борис, не  снимая  испачканной  одежды, словно  бездомный  кот, наконец-то  дождавшийся  весеннего  солнышка, устроился  здесь  же, в  траве  на  открытом  месте  у  медленно  затухающего  огня. Он  провалился  в  тяжелый  сон  без  сновидений. Очнулся  юноша  из-за  того, что  ему  стало  жарко  на  солнце.
   Борис  вышел  из  состояния  полузабытья  и  не  сразу  вспомнил, почему  он  находится  здесь, в  этом  лесу. Некоторое  время  подросток  так  и  лежал, не  шевелясь. Он  не  знал, как  долго  спал. Он  словно  вынырнул  из  небытия, проснулся  не  отдохнувший, с  тяжелой  головой, так, как  будто  его  только  что  включили. Сознание было  туманно. Мысли и воспоминания  мешались  друг  с  другом. Он, словно  человек  потерявший  память, пытался  понять, как  оказался  в  этом  месте,  почему  ему  так  неуютно, так  голодно  и  тоскливо. А  вспоминать  о  том, что  произошло, совершенно  не  хотелось. Борис  с  надеждой  думал: вдруг  все, что  случилось  с  ним     лишь  сон, плод  его  фантазий. И  никаких  убийств  не  было, и  мать  свою  он  не  бил, потому  что  просто  не  в  состоянии  ударить  ее.
   Пришедшие  воспоминания  потрясли  его, он  так  надеялся, что  все  закончится  кошмарным  сном! Вот  он  проснулся, полежит  немного, вспомнит  сейчас, почему  он  на  самом  деле  оказался  в  лесу  на  голой  земле, отряхнется  и  пойдет  домой. Но  мозг  его  постепенно  прояснялся, в  памяти  постоянно  всплывали  четкие  картины  жуткой  расправы, на  куртке, ботинках  и  штанах  были  видны  четкие  пятна  крови.
   И  тут  до  слуха  его  донесся  подозрительный  шум, легкое  шуршание  травы, как  будто  кто-то  осторожно  крался  в  его  направлении. Шуршание  было  слабым, но  Борису  вдруг  ни  с  того  ни  с  сего  показалось, что  его  выследили  и  крадутся, чтобы  застать  врасплох, арестовать  за  убийство  деда  и  тетки. Сон  как  рукой  сняло. Испуганный  Борька  вскочил  на  ноги, сердце  его  бешено  заколотилось. Он  не  знал,  в  какую  сторону  бежать,  и  метнулся  на  свою  незаметную  для  посторонних  глаз  полянку. Здесь  он  осмотрелся, выглядывая  из-под  дерева.
   Оказалось, шум  исходил  не  со  стороны  зарослей, откуда  действительно  можно  было  подкрасться  незаметно, а  из  прошлогодней  травы  на  лугу  под  боком. Борис  подумал, что  это     змея. Но, внимательно  всмотревшись  в  траву, он  увидел, что  на  него  испуганно  смотрят  маленькие  глазки  ежика. Ежик  затаился, когда  недалеко  от  него  пробежало  страшное  существо     человек.
   Борис  решил, что  к  нему  пожаловал  его  знакомый  еж, посещавший  стоянку  и  в  прошлом  году. Этого  зверька  он  даже  кормил  как-то  прямо  из  рук  принесенной  из  дома  халвой. Отломил  кусочек  и  поднёс  к  носику  ежика. Тот  высунул  острую  мордочку  и  давай  потешно  орудовать  своими  зубками: кусать  и, аппетитно  чавкая, жевать  халву.
   Боря  выбрался  из  своего  укрытия. Увидев  приближающего  человека, ежик  сморщил  нос, недовольно  фыркнул, развернулся  задом  к  Борису, но  убегать  не  стал, а  втянул  мордочку  в  иголки, свернулся, сгруппировался  и  превратился  в  колючий  фыркающий  клубок. Он  был  явно  не  рад  появлению  здесь  человека. Борис  где-то  читал, что  ежей  едят, но  даже  сильный  голод  не  мог  заставить  его  надругаться  над  колючим  созданием. Наоборот, он  предложил  ежику  остатки  хлеба, однако  ежик  проигнорировал  его  предложение. Он  даже  не  вытянул  мордочку  из  своих  иголок.
 
   Борис  решил  успокоить, погладить  незваного  гостя. Но  ежик  злобно зашипел, он  чуть  не  подпрыгнул, выпячивая  свои  иголки. Нет, это  был  не  его  старый  знакомый. Того  можно  было  спокойно  трогать, он  интересовался  остатками  пищи, принесенной  из  дома. А  этот  едва  не  повредил  Борису  ладонь. Боря  решил  наказать  злобного  ежа. Он  оглянулся  в  поисках  палки. Но  палки  поблизости  не  было. Тогда  юноша  подцепил  носком  ботинка  недовольный  шипящий  клубок. Еж  угрожающе  фыркал. Бориса  накрыла  волна  злости. Он  с  силой  пнул  ежа. Тот  пролетел  несколько  метров  в  воздухе  как  футбольный  мячик  и  приземлился  в  самом  центре  поляны. Попав  в  траву, ежик  некоторое  время  лежал  неподвижно, затем  стал  пыхтеть, высунул  свою  мордочку  и, прихрамывая, устремился  в  заросли  кустов, туда, откуда  пришел.
 
   Борис  догнал  убегающего  ежа, пиная, выкатил  его  ногой  назад, на  открытое  пространство. Затем  подскочил  к  свернувшемуся  ежу, расстегнул  ширинку  и  зачем-то  окатил  беднягу  своей  мочой. Надругавшись  над  колючим  существом, Борис  отпустил  его. Парню  вдруг  стало  жалко  ежика. Зачем  он  унизил, обидел  его? Зачем  едва  не  лишил  жизни  беззащитное  создание, которое  не  причинило  ему  никакого  вреда. Пусть  бы  ежик  бежал  себе, куда  хотел.
   Раньше  Борис  не  обижал  и  не  пытался  обидеть  никого-то  из  обитателей  леса. Он  только  наблюдал  за  ними. Боря  никогда  не  посещал  зоопарк, ему  интересны  были  даже  живые  зайцы, ежи, белки.
   Он  вспомнил, что  не  видел  еще  свою  знакомую  белку, которая  частенько  прыгала  здесь  по  веткам  деревьев  в  прошлом  году. Как-то  раз  полуобглоданная  шишка  шлепнулась  с  сосны  прямо  на  его  голову. Боря  посмотрел  наверх. На  крупной  ветке  сосны  сидел  рыжий  зверек. Белка  не  обращала  на  человека  никакого  внимания, она  сорвала  очередную  шишку  и  стала  спокойно  вышелушивать  ее.
   Вольный  зверек  поразил  Бориса, он  зачарованно  смотрел  на  ее  дальние  прыжки. Забравшись  на  высокий  сук, белка  соединяла  вместе  лапы, вытягивала  вперед  свой  острый  носик, нацеливаясь  глазами  на  желанную  точку  полета, затем  начинала  в  нарастающем  темпе  раскачиваться  взад  и  вперед, набираясь  сил, создавая  дополнительную  инерцию  своему  телу, и  смело  прыгала  в  полет  к  намеченной  точке. При  этом  зверек  широко  растопыривал  лапы, словно  создавая  "парашют", затем  выпускал  острые  коготочки  и, подлетев  к  ветке, крепко  хватался  за  нее.
   Борис  хотелось  приручить  белочку, он  заманивал  ее  семечками, прикреплял  на  ветки  хлеб  и  печеную  картошку, но  дикая  белка  никак  не  шла  на  контакт.
   Впрочем, сейчас  белка  его  больше  не  интересовала. Он  перестал  испытывать  интерес  к  живой  природе, у  него  были  другие  задачи. Борис  очистился  от  прилипших  травинок  и  листиков, рассмотрел  синяк  на  плече, которое  немного  опухло  и  болело, и  пошел  к  ручью  оттирать  пятна  крови.
   Вернувшись, он  погрелся  еще  в  лучах  уходящего  солнца, которые  потоком  лились  на  луг  через  щель  между  деревьями. Борису  по-прежнему  хотелось  спать. И  он  задремал  опять  прямо  здесь, на  лугу. В  его  воображении  возникло  злое  красное  лицо  матери, и  Боря  понял, что  ему  нужно  срочно  ее  убить. Он  почувствовал, что  мать  олицетворяет  собой  темную  силу, которая  мешает  ему  жить, и  чтобы  избавиться  от  этой  злой  силы  он  немедленно  должен  задушить  свою  мамашу. Если  он  не  убьет  мать, то  мать  убьет  его. Боря  проник  в  ее  комнату. Мать  лежала  на  боку, отвернувшись  к  стене. Он  подкрался  незаметно, сзади  накинул  на  шею  удавку  и  стал  с  остервенением  затягивать  ее.
   Он  душил  мать, со  всей  силы  стягивая  удавку, но  мать  никак  не  хотела  умирать. Она  повернулась  к  нему  со  злорадной  улыбкой, захохотала  и  стала  оскорблять  его  последними  словами. И  вдруг  Борис  понял, что  у  него  нет  сил  задушить  это  толстое  создание, что  мать  его  бессмертна, она  постоянно  будет  преследовать  его.
   Борис  застонал  от  бессилия, ослабил  свою  хватку  и  проснулся  в  холодном  поту. Он  открыл  глаза  и  опять  не  сразу  сообразил, где  он.  Однако  довольно  быстро  мысли  вернули  его  в  этот  реальный  мир. Хорошо, что  он  видел  мать  лишь  во  сне. Страшный  сон  немного  растворился  в  его  сознании, но  ощущение  отчаяния  и  бессилия  осталось.
   В  последнее  время  Борису  и  дома  стал  сниться  этот  навязчивый  сон, который  тревожил  его. В  реальной  жизни  мать  он  боялся, вреда  ей  не  делал  и  только  позавчера  сорвался, ударив  ее. Он  стал  думать  о  матери,  пытаясь  понять, почему  он  столько  времени  терпел  ее  издевательства  и  был  таким  беззащитным. Он  вспомнил, что  даже  жалел  мать, когда  она  плакала. Эта  жестокая  властная  женщина  тоже  плакала  иногда, а  он  сочувствовал  ей.
   Первый  раз  Борис  услышал, как  рыдает  мать, в  ту  ночь, когда  отец  обвинил  ее  в  измене. Мать  была  беременна  Татьяной, а  отец  никак  не  мог  поверить  ей, что  именно  он     отец  будущего  ребенка.
   Борис  слышал, как  отец  кричал  на  мать, что  она  нагуляла  ребенка. Мать  поначалу  оправдывалась, но  отец  не  хотел  ее  слушать. Он  кричал, что  правильно  ее  избивал  Марков, с  которым  она  жила  раньше.
   Маленький  Боря  вовсе  не  расстроился, что  какой-то  незнакомый  ему  Марков  поднимал  руку  на  его  мать. Боря  почему-то  испытал  даже  удовлетворение  по  этому  поводу. Ему  нравилось  и  то, что  отец  кричит  на  мать, а  она  вынуждена  оправдываться.
   Но  затем  мать  сама  перешла  в  атаку. "А  ты  мне  не  изменял?!"    кричала  она. "Не  выдумывай!" "А  кто, сволочь, с  Веткиной  гулял?! Мне  бабы  все  рассказали!"
   После  скандала  отец  собрал  вещи  и  ушел, а  мать  плакала  в  спальне  навзрыд. Борис  был  еще  мал, он  только  готовился  идти  в  первый  класс, но  от  этого  плача  у  него  бегали  по  спине  мурашки, ему  было  не  по  себе: как  это     его  мать  и  плачет?!
   Он  долго  стоял  перед  дверью  спальни, прислушиваясь. Затем  без  стука  вошел. Мать  сидела  на  кровати, ее  плечи  вздрагивали  от  рыданий, слезы  ручьем  текли  по  лицу. Борис  замер  пораженный. Он  никогда  не  видел, чтобы  его  мать  вот  так  давала  волю  своим  эмоциям. У  Бориса  даже  задрожали  коленки. Мать, которая  своей  несправедливостью, своими  бесконечными  упреками  и  унижениями  заставила  его  пролить  столько  слез, теперь  рыдала  сама.
     Не  плачь, мама, не  надо,   несмело  попросил  Борис. Он  очень  редко  называл  ее  мамой. Она  в  лучшем  случае  звала  его  Борькой, а  он  старался  без  особой  надобности  и  вовсе  не  обращаться  к  ней.
     Уйди! - потребовала  мать, не  злобно, а  как-то  отрешенно.
   Вскоре  родилась  Танечка. Но  еще  несколько  раз  Борис, проходя  вечером  или  ночью  мимо  комнаты  матери  в  туалет,  слышал  характерный  шум  и  всхлипывания. На  людях  мать  его  никогда  не  давала  воли  своим  эмоциям, а  по  ночам  иногда  предавалась  печали.
   Впрочем, Борис  и сам скрывал от окружающих  свои  слезы. Он  боялся  и  не  любил  мать. Временами, после  того  как  она  срывала  на  нем  свою  злость, он  ненавидел  ее, но  ненависть  быстро  отступала. Оставалась  засевшая  глубоко  внутри  обида  и  страх. В  то  же  время  иногда  ему  было  даже  жаль  свою мать. Она  не  любила  работать, но  вынуждена  была  кормить  двоих  детей  и  чувствовала  себя  глубоко  несчастным  человеком.
   Больше  всего  Бориса  раздражало  лицемерие  матери. Он  хорошо  помнил, как  мать  принимала  Зинаиду  Олеговну, когда  та  пришла  к  ним  домой. Визит  классного  руководителя  проявил  всю  фальшивость  и  неискренность  мамаши. Накануне  визита  мать  принесла  Борису  железную  дорогу, паровозик  с  вагончиками, рельсами, станцией. Борис  и  прежде  хотел  иметь  такую  дорогу, но  игрушки, тем  более  дорогие, Валентина  Михайловна  сыну  не  покупала.
   В  тот  день  мать  прибралась  в  маленькой  комнате  Бориса, хотя  делала  это  довольно  редко, заставляя  сына  самого  подметать  и  мыть  полы  у  себя. Она  ничего  не  выкинула, ничего  не  спрятала, только  аккуратно  вытерла  пыль, расставила  по  местам  Борины  вещи  и  сделала  хорошую  влажную  уборку  пола. С  вечера  у  нее  было  поставлено  тесто, и  утром  мать  напекла  пирожков. Борис  удивлялся  такой  перемене  в  ее  настроении. Он  подумал  сначала, что  мать  хочет  загладить  свою  вину  за  то, что  она  ударила  его  пару  дней  назад  потому, что  он  толкнул  Татьяну. Толкнул  случайно: сестренка  пыталась  отобрать  у  него  книжку  с  картинками, которую  он  читал  ей. Борис  отпихнул  ее, а  она  упала  и  заплакала. Мать  прибежала  с  кухни  и, не  разбираясь, с  ходу  дала  сыну  кулаком  по  лицу. Дала  не  слишком  сильно, но  синяк  у  глаза  появился,  и  Борис  ходил  с  ним  несколько  дней. Подзатыльники  мать  давала  ему  постоянно. Она  воспитывала  сына  руганью  и  подзатыльниками. Сказал  что-то  не  то  или  воды  вовремя  с  колонки  не  принес     получай. Но  вот  чтобы  кулаком  по  лицу     такого  еще  не  было. И  ремнем  сына  она  не  порола. Один  лишь  раз, когда  Боря  ходил  еще  в  детский  садик, мать  пыталась  наказать  его  ремнем. На  прогулке  Борис  вышел  за  ограду  садика  и  пошел  прогуляться  по  улице  без  разрешения  воспитателей. Он  дошел  до  пруда, который  находился  на  окраине  поселка, довольно  далеко  от  его  дома. Здесь  его  и  нашла  перепуганная  воспитательница, которая  все  рассказала  матери.
 
   Валентина  Михайловна  решила  строго  наказать  Борьку. Вечером  она  заперлась  с  ним  в  комнате  на  шпингалет, сняла  штаны  и  стала  больно  бить  ребенка  по  попе  ремнем. Борис  заорал, вырвался  из  рук  матери  и  бросился  под  стол. Валентина  Михайловна  попыталась  схватить  сына. Борис  не  давался, бегал  от  мамаши  вокруг  стола, громко  вопя  и  плача. А  она, хлестая  вдогонку  ремнем,  пыталась  поймать  маленького  негодника. В  этот  момент  как  раз  пришел  отец.
 
     Прекрати  немедленно! - закричал  он. - Не  смей  трогать  ребенка!
   Отец  толкнул  дверь. Она  не  поддалась.
   - Ну-ка  открывай! - потребовал  отец.
     Да  пошел  ты! - огрызнулась  Валентина  Михайловна  и, схватив,  наконец,  сына, поддала  ему  хорошенько. Борис  усилил  свои  вопли.
   Отец  ударил  по  двери  раз, затем  еще  раз. Хлипкая  щеколда  не  выдержала     отец  вбежал  в  комнату, схватил  и  крепко  сжал  руку  жены, держащую  ремень.
     Не  сметь!!! Не  сметь  трогать  ребенка! - громко  кричал  отец.
     Ай, что  ты  делаешь! - взвыла  мать. - Мне  же  больно! Пусти.
     Не  трогать  больше  ребенка! - опять  грозно  потребовал  отец.
     Ну  и  воспитывай  своего  ублюдка  сам! - крикнула  Валентина  Михайловна.
   Поступок  мужа, его  решимость  напугали  мать. Она  показывала  потом  знакомым  синяк  на  своей  руке, но  сына  больше  не  била  и  не  порола. Борис  был  благодарен  отцу  за  его  поступок.
   И  вот  спустя  почти  десять  лет  Боря  пришел  в  школу  с  синяком. А  в  воскресенье  к  ним  пожаловала  Зинаида  Олеговна. К  Зинаиде, которую  считали  весьма  строгой  и  требовательной  учительницей, Борис  относился  с  уважением. Она  вела  его  любимые, наряду  с  географией, предметы     химию  и  биологию. Особенно  Борису  нравились  лабораторные  работы  по  химии, когда  нужно  было  что-то  смешивать, экспериментировать. Борис  любил  смотреть  на  то, как  взаимодействуют  вещества. Эти  реакции, словно  колдовские  превращения, были  похожи  на  сказку, а  он  чувствовал  себя  волшебником.
   Классного  руководителя  мать встретила  с  преувеличенной  любезностью. Сразу  усадила  пить  чай  со  свежими  пирожками. Без  конца  извинялась  за  скромный  прием     что  поделать, приходится  экономить,     за  то, что  не  углядела  за  сыном, он  упал  и  расшиб  себе  глаз.
   Борис  не  возражал, он  не  смел  перечить  матери  даже  когда  она  говорила  неправду.
     А  чего  ж  он  худой-то  у  вас  такой? - спросила  Зинаида  Олеговна.
     Так  не  есть  ничего. И  не  заставить. Даже  шоколад  не  ест, прошлый  раз  дала, так  он  его  выбросил.
   Шоколад  ему  мать, конечно, не  покупала. Недавно  она  действительно  оставила  ему  плитку  шоколада. Но  этой  плитке  было  несколько  лет, ее  невозможно  было  раскусить. Она  где-то  завалялась,  и мать отдала ее  сыну.
   Обычно, когда  к  ним  заходили  гости, Валентина  Михайловна  жаловалась  им  на  свою  тяжелую  жизнь  и  на  бывшего  мужа. Вот  и  в  тот  раз  она  подняла  свою  любимую  тему:
     Отец  Борькин, вы  его  не  знали? Кабель  еще  тот! Когда  вместе  жили, гулял  все  время. И  заначки  прятал. И  сейчас  денег  на  сына  давать  не  хочет. Дерьмо  человек...
     Не  стоит  об  этом  при  ребенке, - прервала  ее  Зинаида  Олеговна.   Почему  он  у  вас  такой  нелюдимый? Со  сверстниками  совсем  не  общается. Может, к  психологу  имеет  смысл  обратиться?
     А-а, ходили  мы  к  психиатру. Никакого  толку. Посмотрел, по  коленкам  постучал, отклонений  не  нашел.
   Борису  крайне  неприятно  было  слушать  свою  мамашу. Но  в  диалог  женщин  он  вмешаться  не  смел. С  ранних  лет  мать  не  позволяла  ему  перебивать  себя, когда  она  с  кем-то  разговаривала  и  строго  наказывала  сына, если  он  нарушал  этот  запрет.
     Как  ученик  он  проблем  особо  не  доставляет,   сказала  Зинаида  Олеговна. - Ленится, конечно, но  способности  к  обучению  у  него  есть. Математик  его  хвалит. Химию  любит.
     У  меня  отец  тоже  способным  был,   сказала  Валентина  Михайловна, она  приподнялась  из-за  стола, обняла  Бориса  за  плечи  и  попыталась  поцеловать  его  в  щеку.
   Борис  отшатнулся. Мать  не  целовала  его  никогда, даже  в  детстве  он  не  знал  ласки  с  ее  стороны. А  тут  в  присутствии  учительницы  она  прониклась  вдруг  к  нему  такой  вот  нежностью. Ее  неестественное  показное  поведение  было  противно  Борису. Он  боялся  гнева  матери  и  ее  придирок, но  смирился  с  этим, а  такая  неискренность  возмутила  его  до  глубины  души. Мамаша  напялила  на  себя  маску  доброй  любящей  матери  и  теперь  обманывала, разыгрывала  свою  роль  перед  учительницей.
   Борис, не  оборачиваясь, не  спросив  разрешения, выскочил  из  дома. Он  не  мог  даже  вообразить  себе, что  мать  способна  его  поцеловать. Но  она  сделала  это  только  для  того, чтобы  произвести  благоприятное  впечатление  на  учительницу.
 
   Возмущенный  Борис  в  тот  день  долго  шатался  по  улице  без  дела, ожидая, когда  уйдет  Зинаида  Олеговна. В  глубине  души  он  надеялся, что  визит  классного  руководителя  сделает  мать  добрее, что  отношения  в  семье  наконец-то  наладятся. Однако  ничего  в  их  жизни  так  и  не  изменилось, Борис  продолжал  страдать. А  железную  дорогу  мать  унесла. Боря  так  и  не  узнал, у  кого  она  взяла  ее  напрокат.
 
   Вот  и  сейчас, в  этом  вечернем  лесу, Борис  думал  не  столько  о  совершенных  им  жестоких  убийствах, сколько  о  поведении  своей  матери. Но  как  он  не  пытался, так  и  не  мог  понять  ее, не  мог  простить.
   Становилось  все  темнее. Быстро  похолодало. Надвигалась  очередная  ночь. Борис  озяб, у  него  закончились  спички, он  не  мог  развести  костер  и  согреться. Хотелось  пить  и  есть. Но  открыть  рыбные  консервы, взятые  в  доме  деда, он  не  мог     консервного  ножа  не  было.
   Дождавшись  темноты, Борис  снова  пошел  в  деревню. Ему  нужно  было  найти  что-нибудь  съестное  и  набрать  воды. Кроме  того, его  преследовало  непонятное  ему  желание  пойти  к  дому  деда  и  хотя  бы  одним  глазком  посмотреть, что  там  творится  после  убийства, обнаружили  ли  труп  или  нет. Бориса  словно  тянуло  на  место  преступления. Но  он  пересилил  свое  желание, обогнул  деревню  и  вышел  из  леса  с  противоположной  от  дома  деда  стороны.
   Ночь  опять  выдалась  тихой. По  небу  неспешно  проплывали  редкие  облака, которые  иногда  закрывали  яркую, почти  полную  луну.
   С  этого  края  деревня  освещалась  фонарем. Была  отчетливо  видна  не асфальтированная  дорога  и  несколько  домов  по  обе  стороны  от  нее. В  конце  дороги  все  терялось  в  темноте.
   Борис  долго  прислушивался, затем  подошел  к  ближайшей  хате, покрутился  возле  забора, заглянул  во  двор. Тихо, света  нет. Он  распахнул  калитку  и, стараясь  двигаться  бесшумно, приблизился  к  дому. На  этот  раз  дверь  оказалась  запертой. Постояв  немного  в  нерешительности, юноша  заглянул  в  окно  в  надежде  разглядеть  в  темноте  обстановку. Это  было  окно  на  кухню. Сквозь  тьму  пустого  помещения  просматривались  холодильник  и  стол. Борис  потрогал  оконную  раму, затем  аккуратно  подцепил  ее  створку. Стекло  слегка  задребезжало, рама  поддалась, окно  открылось.
 
   Если  бы  створка  старой  деревянной  рамы  не  поддалась, можно  было  бы  уйти и  поискать  другой  вариант. А  так  путь  на  кухню  был  свободен. Борис, убеждая  себя, что  он  только  посмотрит, есть  ли  в  доме  продукты, влез  в  окно. Ему  опять  было  страшно  лезть  в  чужой  дом, но  он  сумел  сделать  это  почти  бесшумно. Спустившись  с  подоконника, юноша  замер, вновь  прислушиваясь. Дом  безмолвствовал. Может, не  было  никого, может, хозяева  крепко  спали. Борис  слышал  лишь  стук  своего  бешено  колотящегося  сердца. Приятно  пахло  хлебом. Он  осторожно  подошел  к  столу  и  действительно  обнаружил  начатую  неубранную  буханку. Рядом  лежал  столовый  нож. Он  взял  буханку, но  резать  не  стал, просто  откусил  солидный  кусок и стал  жадно  жевать, затем  открыл  дверцу  холодильника. И  вдруг  из  комнаты  раздался  голос. Борис  почувствовал, резкую  боль  в  ушибленном  плече. Он  хотел  убежать, но  вместо  этого  схватил  нож  и  двинулся  на  звук. Он  подошел  к  двери  в  комнату  и  распахнул  ее.


                                                        ГЛАВА 10.
                                                        ДОБЫЧА.

   Старушку  разбудил  осторожный  скрип  оконной  рамы  на  кухне, словно  кто-то  пытался с  улицы  влезть  в  помещение, но  делал  это  нерешительно. Она  приподнялась  на  локте  и  с  надеждой  подумала, что  эти  звуки  ей  чудятся, но  явственно  услышала,  как  кто-то  очень  осторожно  спустился  с  подоконника  на  пол. Женщина  обернулась  на  звук  и  села  на  кровати, ощущая  волну  страха, накрывшую ее. Луна  освещала  ее  комнату  через  неприкрытую  на  ночь  занавеску. Часы  показывали  половину  двенадцатого. Она  спала  совсем  немного.
   У  старушки  был  не  по  годам  чуткий  слух. Она  услышала  скрип  половиц, не  такой, как  скрипят  иногда  по  ночам  рассохшиеся  старые  доски, а  резкой  и  тяжелый. Скрип  был  вызван  ногами  постороннего  человека. За  дверью  явно  кто-то  был  и  вел  себя  крайне  осторожно. Конечно, это  вор. И  пока  вор  орудовал  на  кухне, в  мозгу  женщины  промелькнули  две  мысли. Сначала  она  решила, что  это  случайный  бомж  забрался  в  поисках  пропитания. Но  затем  в  голову  пришла  мысль  о  гораздо  более  страшной  опасности:  этот  человек  мог  знать  о  ее  сбережениях  и  залез  к  ней  за  ее  деньгами. Сердце  старушки  тревожно  забилось. В  сильном  испуге  она  притаилась, инстинктивно  ощупывая  солидную  пачку  денег, вшитую  в  ее  матрас. Но  поняла, что  вор, осмотрев  кухню, наверняка  зайдет  и  к  ней  в  комнату.
   Надеясь, что  у  нее  все-таки  орудует  обычный  бомж, старушка  решила  подать  голос.
     К-кто  здесь? - с  небольшим  заиканием, стараясь  говорить  как  можно  громче, спросила  она.
   Женщина  хотела  своим  криком  спугнуть  грабителя. Но  крика  не  получилось, голос  ее  предательски  дрожал  от  страха.
   Услышав  явственный  женский  голос, Борис  захотел  немедленно  убежать  и  сделал  уже  пару  шагов  по  направлению  к  открытому  окну, но  остановил: он  больше  не  был  тем  пугливым  и  забитым  мальчишкой, который  боялся  людей  и  при  любой  угрозе  всегда  убегал.
   Юноша  был  относительно  спокоен, руки  его  немного  тряслись, но  мозг  работал  четко. Злобная  решимость  овладела  им. Он  схватил  лежавший  на  кухонном  столе  нож  и, подчиняясь  неведомому  инстинкту, той  страшной  силе, которая  уже  руководила  его  разумом  во  время  прошлых  убийств,  рывком  распахнул  дверь  в  комнату.
   На  кровати, сжавшись, сидела  маленькая  седая  старушка  в  ночной  рубашке. Она  вся  напряглась  и  с  ужасом  глядела  на  Бориса. Даже  в  темной  комнате  он  почувствовал  наполненный  животным  страхом  взгляд  пожилой  женщины. И  этот  страх  воодушевил  Бориса. Он  ринулся  к  старухе.

   Когда  в  темном  проеме  распахнутой  двери  появился  силуэт  огромного  человека  с  ножом  в  руках, бабушка  сразу  поняла, что  это  тот  самый  изверг, который  убил  прошлой  ночью  Федора  Смирнова     об  этом  говорила  вся  деревня. И  вот  душегуб  забрался  к  ней! Но  старушке  хотелось  жить, ей  очень  хотелось  пожить  еще  на  белом  свете.
     Я  дам  тебе  д-денег! У  меня  м-много  д-денег! - в  истерике, продолжая  заикаться  от  страха, закричала  она, пытаясь  остановить  негодяя, но  озверевший  молодой  человек  уже  несся  на  нее, замахиваясь  ножом.
   Крик  старушки  не  возымел  действия. Борис  лишь  помедлил  совсем  чуть-чуть, дав  пожилой  женщине  закончить  фразу, и  нанес  ей  удар  ножом  в  область  шеи, затем  еще  удар  и  еще. В  юношу  будто  опять  вселился  бес, который  приказывал  ему: бей, бей, бей!
   Старушка  не  сопротивлялась  совсем  и  больше  не  кричала. Она  быстро  потеряла  сознание  и  вскоре  забилась  в  предсмертной  судороге.
   Поняв, что  старуха  мертва, Борис  выронил  нож  и  отшатнулся  от  кровати. Он  подумал  о  том, что  старой  женщине  все  равно  скоро  пришлось  бы  умирать. А  он  лишь  приблизил  этот  конец. Он  не  имел  ничего  против  этой  старушки, он  не  знал  ее  и  не  собирался  причинить  ей  вред, но  так  вышло. Очень  жаль.
 
   На  самом  деле  ему  не  было  жалко  покойную. Убивать  бабку, действительно, не  имело  смысла, особенно  с  такой  жестокостью. Но  Борис  больше  не  сокрушался  по  поводу  очередного  убийства. В  его  неокрепшую  юную  душу  вселился  беспощадный  жестокий  зверь, поглотивший  его  разум, требующий  кровавых  жертв  и  оправдывающий  его  безумные  поступки.
   Борису  нужно  было  действовать, он  не  мог  покинуть  этот  дом  ни  с  чем. Он  прислушался  и  огляделся. Темный  дом  снова  безмолвствовал. Здесь  больше  никого  не  было, бабка  явно  жила  одна. На  улице  тоже  на  этот  раз  было  тихо. И  тут  словно  какой-то  голос  в  мозгу  Бориса  скомандовал: "Ищи  деньги, здесь  должны  быть  деньги, бабка  говорила  что-то  про  деньги". Он  решил  обыскать  комнату, нашел  выключатель  на  стене  и  включить  свет, не  думая  о  том, что  какой-нибудь  случайный  прохожий  может  увидеть  его  в  освещенном  окне.
   Под  потолком  зажглась  яркая  лампочка,  ослепив  на время  Бориса. Но  глаза  быстро  привыкли, он  осмотрел  небольшую  комнату  и  не  нашел  в  ней  ничего  особенного. Комната  была  обставлена  небогато. Кроме  железной  кровати с облупившейся  краской, стула, маленького  журнального  столика  у  кровати, часов  на  стене  и  небольшого  комода  в  углу, в  комнате  больше  ничего  не  было, если  не  считать  портрета  возле  кровати  убитой  с  изображением  какого-то  старика  с  выпученными  глазами.
   Столик  у  кровати  не  привлек  внимания  Бориса: какое-то  шитье, зеркальце, пара  пузырьков  с  лекарствами. Юноша  приблизился  к  комоду, сильным  движением  руки  вытащил  верхний  ящик  и  высыпал  содержимое  на  пол. Не  было  ничего  интересного, только  женские  вещи: кофта, несколько  платьев. Во  втором  ящике  оказалось  постельное  белье. Дрожащими  руками  он  перебрал  белье. Словно  бывалый  преступник  Борис  целенаправленно  искал  деньги  и  драгоценности. Он  перерыл  весь  комод, но  ни  украшений, ни  денег  не  оказалось. Поиски  оказались  тщетными. Ему  было  противно  рыться  в  чужих  вещах  и  острое  желание  поскорей  покинуть  помещение  не  покидало  его. В  то  же  время  у  него  была  уверенность, что  он  найдет  деньги. Бабка  сама  сказала  ему  о  деньгах, они  должны  были  быть  где-то  здесь!
   Вдруг  Борису  почудилось, что  старуха  смотрит  на  него  и  шевелится. Он  подскочил  к  ней. Бабка  лежала  на  высокой  подушке  поверх  одеяла. Ярко  красная  кровь  тонкой  струйкой  все  еще  стекала  с  шеи  покойной  на  подушку. Ее  ночная  рубашка  тоже  была  в  крови. Старушка  лежала  неподвижно  с  широко  раскрытыми  глазами. Эти  глаза  выражали  изумление  и  ужас. Она  смотрела  на  Бориса  стеклянным  взглядом, словно  вопрошая: "За  что?". Загипнотизированный  этим  безжизненным  взглядом, юноша  долго  смотрел  на  покойную, борясь  с  острым  желанием  поскорей  убежать  отсюда. Но  неведомый  голос  опять  приказал  ему: "Деньги, ищи  деньги, у  бабки  много  денег!".
 
   Борису  захотелось  выдернуть  кровавую  подушку  у  бабки  из-под  головы  и  выпотрошить  ее. Он  решил, что  деньги  могут  быть  зашиты  в  подушку, но  взгляд  его  скользнул  ниже. Борис  обратил  внимание, что  в  позе  старушки, в  очертаниях  ее  тела, было  что-то  неестественное. Он  сначала  подумал, что, наверное, так  и  должно  быть. Ведь  это     покойник.
   Одна  рука  убитой, как  и  положено  в  таких  случаях, безжизненно  лежала  на  краю  кровати, но  вот  другая  была  в  напряжении  скручена  и  пропихнута  под  матрас. Это  показалось  Борису  подозрительным. Стараясь  не  запачкаться  кровью, он  приподнял  матрац  и  понял, что  бабка  вцепилась  пальцами  в  какой-то  сверток, вшитый  в  ткань  матраца. По  очертаниям  свертка, его  прямоугольной  форме, вполне  можно  было  допустить, что  это     пачка  денег.  Борис  сразу  понял, что  покойная  держит  именно  деньги. В  предсмертной  агонии, в  последние  мгновения  своей  жизни  бабка  вцепилась  мертвой  хваткой  в  свои  сбережения. Это  действительно  была  мертвая  хватка, Борис  никак  не  мог  разжать  ее  пальцы. Он  поднял  брошенный  им  нож  и  решил  распороть  матрац.
 
   Борис  не  спешил, потому  что  все  равно  никого  не  было  рядом, никто  ему  не  мешал. Он  ловко  разрезал  ткань  и, отстранив  руку  старушки,  вытащил  пачку  денег. Предчувствие  не  подвело  его. Бабка  действительно  спала  на  деньгах. Денег  было  много. Борис  никогда  не  видел  сразу  столько  денег. Но  он  не  испытал  радости. Скорее, он  удивился: зачем  такой  старой  бабке  столько  денег. Ради  чего  копила  она  их? Лучше  бы  потратила  на  себя. Борис  мало  еще  знал  жизнь  и  не  сталкивался  со  скупыми  людьми. Впрочем, ему  было  все  равно. Он  сунул  деньги  в  карман  брюк, машинально  выключил  свет.
     Все, - как-то  буднично  сказал  юноша  и  вышел  из  комнаты  на  кухню. Здесь  он  опять  щелкнул  выключателем, наполнив  светом  пространство, взял  ковшик  и  стал  жадно  пить  воду  из  ведра, стоявшего  на  маленьком  столике  у  плиты.
   Возле  умывальника  Борис  осмотрел  одежду  на  наличие  пятен  крови. Убийство  прошло  чистенько. Он  почти  не  запачкался. Виднелись  лишь  старые, плохо  оттертые  пятна, пара  свежих  капель  крови  на  руках  была  не  в  счет. Юноша  легко  смыл  их  и  вылез  из  открытого  окна  на  улицу, не  думая  о  том, что  можно  было  бы  спокойно  выйти  через  дверь.
   Борис  покинул  мертвый  дом. Радости  от  обретения  денег  у  него  так  и  не  появилось, как  не  было  и  сожалений  по  поводу  того, что  пришлось  лишить  жизни  человека. В  лесу  он  еще  раз  прислушался  и  оглядел  все  вокруг, чтобы  убедиться, что  никого  поблизости  нет. Он  был  один, совсем  один. Борис  больше  никуда  не  торопился, ему  не  нужно  было  бежать. Он, слегка  покачиваясь  от  усталости  и  стресса, не  спеша  побрел  по  тропинке, которая  вывела  его  на  проселочную  дорогу.
   Он  шел  по  мрачной  дороге  не  соображая  ничего, так, как  ходят  лунатики. Луна  освещала  путь. Эмоций  не  было, совесть  его  молчала.
 
   Только  на  стоянке  Борис,  наконец,  пришел  в  себя  и  вспомнил  про  деньги. Он  оживился, ему  захотелось  пересчитать  добычу. Было  темно, но  он  выбрался  на  освещенную  луной  площадку. Деньги  были  уложены  стопкой  и  перевязаны  резинкой. Борис  различил  десять  сотенных  купюр, несколько  штук  по  пятьдесят  и  двадцать  пять  рублей  и  много  десяток. Мелких  банкнот  не  было. Он  насчитал  почти  пять  тысяч  полновесных  советских  рублей. Борис  даже  не  подозревал, что  человек  может  накопить  так  много  денег. Такую  сумму  его  мать  не  способна  была  заработать  и  за  три  года  непрерывного  труда. Теперь  ему  не  нужно  будет  шататься  в  поисках  пропитания, он  сходит  в  магазин  и  купит  себе  все  необходимое.
   Борис  подумал, что  с  такими  деньгами  он  сможет  уехать  отсюда  куда  пожелает, может  отправиться  путешествовать, может  съездить  к  морю. Но  радости  почему-то  по-прежнему  не  было. Трясущимися  руками  он  пересчитал  деньги  еще  раз  и  решил, что  их  нужно  спрятать. Он  нашел  небольшое  дупло  в  дереве  у  себя  на  полянке, достал  несколько  десятирублевых  купюр  из  пачки, остальные  аккуратно  запихал  в  сухую  консервную  банку, которую  нашел  неподалеку, тщательно  обмотал  сверток  старой  травой  и  спрятал  его  в  дупле.
   Ночь  опять  выдалась  холодной, Борис  снова  замерз  и  не  мог  спать. После  убийства  он  совсем  забыл  про  спички, забыл  про  продукты  и  консервный  нож, хотя  мог  бы  поискать  все  это  в  бабкином  доме. Ему  больше  не  хотелось  терпеть  холод  и  голод, он  решил  пойти  на  железную  дорогу  и  поехать  в  Орел  за  покупками. Он  знал, что  утром, около  восьми  часов, идет  электричка  из  Тулы  в  Орел. Он  мог  бы  поехать  и  в  Тулу, до  райцентра  было  заметно  ближе, но  в  Орел  люди  с  его  поселка  ездили  реже, меньше  была  вероятность, что  его  увидят  знакомые. Кроме  того, в  Орле  Борис  никогда  не  был, как  не  был  и  в  других  городах, кроме  Тулы  и  Москвы, а  ему  хотелось  хоть  немножко  попутешествовать, посмотреть  незнакомые  места.
 
   От  стоянки  Бориса  ближайшая  железнодорожная  станция  находилась  в  его  поселке, но  он  боялся  появляться  и  у  себя, и  в  Ольгинке, где  наследил, а  потому  решил  садиться  на  небольшом  полустанке  сразу  за  Ольгинкой. Он  знал  путь  лесом  к  этому  полустанку. Там  останавливались  электрички  и  высаживались  люди  с  небольшого  дачного  поселения, расположенного  по  соседству  с  Ольгинкой.
 
   Борис  любил  железную  дорогу. Его  тянуло  к  железной  дороге, там  с  утра  до  вечера  и  даже  ночью  проносились  поезда, унося  своих  пассажиров  в  неведомые  дали. Поездов  было  много, но  на  их  станции  останавливались  только  пригородные  электрички.
   Борис  ходил  иногда  к  железнодорожному  полотну, слушал   гул  проводов, сигналы  электровозов. Он  мог  часами  сидеть  на  откосе, провожая  глазами  проносящиеся  поезда, пытаясь  прочитать  пункт  конечного  назначения. Он  всматривался  в  окна  вагонов  и  мечтал, что  сам  когда-нибудь  умчится  в  скором  поезде  в  далекие  края. Где-то  там, далеко, было  Москва, а  еще  дальше, с  другой  стороны, было  море.
   Лет  семь  назад  Борис  сделал попытке  добраться  до  Москвы, но  у  него  ничего  не  вышло. Тогда  он  впервые  убежать  из  дома  после  ссоры  с  матерью. Мать  выкинула  его  котенка, которого  он  подобрал, когда  возвращался  из  школы  домой. Он  увидел  котенка  в  пролеске, сразу  за  домами. Маленький  пушистый  котенок  жалобно  мяукал  и  дрожал  от  холода. Стояла  поздняя  осень, первые  морозы  уже  сковали  землю, а  котенка  бросили  на  произвол  судьбы, он  потерял  кошку, свою  мать, и  просил  защиты  у  людей.
   Борис  приблизился  к  котенку, тот  подбежал  к  ногам  мальчишки, задрав  хвост  и  с  надеждой  мяукая. Он  словно  просил: "Возьми  меня, я  буду  тебе  хорошим  другом".
   Боря  погладил  котенка. Тот  радостно  замурлыкал. Мальчишка  присел  рядышком  на  пенек, котенок  попросился  к  нему  на  колени, свернулся  калачиком, перестал  дрожать  и  заурчал  еще  громче. В  котенке  было  что-то  близкое  и  родное. Борис  пожалел  его. Он  подумал, что  бедный  котенок  очень  хочет, чтоб  он, Боря, стал  его  хозяином. И  добрый  мальчик  взял  котенка  домой, тайком  от  матери  спрятал  его  в  своей  комнатке, кормил  и  поил  его  молоком.
   Валентина  Михайловна  животных  не  любила. Через  пару  дней  она  обнаружила  котенка  и, пока  Борька  был  в  школе, выкинула  его. Борис  искал  своего  друга  по  всему  поселку, но  так  и  не  нашел. Для  Бори  это  был  удар. Он  решил, что  больше  не  будет  терпеть  выходки  матери  и  не  останется  в  ее  доме  ни  минуту.
 
   "Ненавижу  мать! Уйду  из  дома, уеду  на  электричках. Пусть  возится  со  своей  маленькой  Танькой, - думал  Борис.     Пусть  ищет, зовет   а  меня  нет".
   Обычно, когда  убегают  из  дома, знают, где  будут  искать  ночлег  и  готовятся  к  побегу  заранее: берут  необходимые  вещи  и  продукты, тщательно  обдумывают  свой  маршрут. Борис  убежал, не  думая  ни  о  чем. Это  был  порыв  его  уставшей  от  унижений  души, порыв, который  смиренный  мальчишка  не  смог  сдержать. Ему  невыносимо  захотелось  уехать  как  можно  дальше  от  своей  мамаши. Он  схватил  одежду  и  побежал  на  железнодорожную  станцию. Тогда  он  не  уходил  еще  в  лес  после  ссор  с  матерью. Да  и  на  дворе  было  холодно. И  он  устремился  через  весь  поселок  к  станции, сел  в  электричку  и  поехал  в  направлении  Тулы. Там  он  собирался  сделать  пересадку  на  электричку  до  Москвы.
   У  него  не  было  ни  денег, ни  вещей. Он  не  знал, что  станет  делать  в  столице. Может  быть, прибился  бы  к  каким-нибудь  беспризорникам. Он  слышал  о  беспризорниках  и  не  боялся  стать  одним  из  них. Но  в  их  поселке  в  то  время  беспризорников  не  было, и  он  поехал  в  Москву.
   Однако  уехал  Боря  недалеко. У  самой  Тулы  в  вагон  пришли  ревизоры. Они  проверяли  билеты, двигаясь  навстречу  друг  другу, и  неуклонно  приближались  к  мальчишке, сидевшему  в  середине  вагона.
   Борис  мог  бы  попытаться  проскочить  в  другой  вагон, но  он  весь  сжался  и  словно  оцепенел. Он  не  был  готов  к  такому  повороту  событий, и  нервный, предательский  страх  пронзил  его  тело. Этот  страх  будто  парализовал  его  тело. Борис  не  мог  двигаться.
   Первой  к  нему  подошла  женщина. Она  проверила  билеты  у  соседей  и  обратилась  к  ребенку:
     А  у  тебя  что?
 
   Борис  напряженно  молчал. Нервная  дрожь  в  теле  усилилась.
     С  кем  ты  едешь? - спросила  ревизорша.
 
   Борис  не  умел  врать. Он  сжался  на  своей  скамейке, не  в  силах  что-либо  сказать. Но  женщина  не  отставала.
     Ты  что  немой? - опять  спросила  она.
   Борис  по-прежнему  молчал.
     Саша, тут  странный  мальчик, похоже, один  едет  без  билета  и  без  сопровождающих,   обратилась  женщина  к  подошедшему  коллеге.
     Отведем  его  в  пикет  на  вокзале,   сказал  мужчина. - Уже  подъезжаем.
   Ревизоры  так  и  сделали. В  милицейском  пикете  Борю  долго  пытался  разговорить  какой-то  мужчина  в  форме. Он  не  отставал  от  мальчишки  до  тех  пор, пока  Боря  не  назвал  свое  имя  и  адрес.
 
   Вызвали  мать. Она  говорила  что-то  про  склонность  сына  к  бродяжничеству, его  несносный  характер, о  том, что  не  доглядела  за  парнишкой, потому  что  была  на  работе: одной  приходится  растить  двоих  детей. Их  отпустили.
   По  дороге  домой  мать  заявила  Борису, что  сдаст  его  в  детдом. Он  тогда  здорово  напугался: как  же  так     его  и  в  детдом? Детский  дом  почему-то  страшил  Борю  больше  гнева  матери.
 
   Валентина  Михайловна, увидев  страх  сына, потом  не  раз  еще  пугала  его  детским  домом, хотя  реально  отказываться  от  ребенка  она  не  планировала.
   А  в  тот  раз, приехав  домой, мать  надавала  беглецу  подзатыльников  и  посадила  на  ночь  в  погреб. Боря  тогда  сильно  замерз. Но  больше  попыток  убежать  из  дома  он  не  совершал.
   В  Москве  же  Борис  первый  раз  побывал  лишь  в  январе  этого  1991  года. На  зимних  каникулах  они  ездили  с  матерью  на  электричках  в  столицу  за  продуктами. В  последнее  время  их  и  так  небогатые  магазины  совсем  опустели. Мать  оставила  Таню  на  попечение  соседки  и  ранним  утром  на  первой  электричке  из  Скуратова  с  пересадкой  в  Туле  они, часам  к  одиннадцати, были  уже  в  Москве.
   Москва  поразила  Бориса, мальчишку, совсем  не  знающего  жизнь. Поразила, но  не  понравилась, произвела  какое-то  гнетущее  впечатление. Густая  тяжелая  масса  пассажиров  вывалилась  из  электрички  на  платформу, заполнив  почти  все  пространство. С  этой  массой  они  с  матерью  выбрались  на  многолюдную  привокзальную  площадь, которая  фырчала  автомобилями  и  автобусами. Через  дорогу  спешили  переполненные  трамваи. Везде  спешка  и  суета. Все  было  каким-то  напряженным, стремительным. Зараженный  выхлопными  газами  воздух  был  неприятен  Борису. Он  не  принял  и  не  полюбил  Москву. Этот  громадный  город, огромный  не  только  по  размерам  и  по  числу  жителей, но,  прежде  всего, по  напряженности  своей  внутренней  жизни, был  не  понятен  провинциальному  мальчишке. Здесь  сложно  уединиться, пробиться  сквозь  людской  поток. Этот  город  с  большим  количеством  вечно  спешащих  людей  давил  на  его  психику. Борис  не  любил  толпу, физически  не  переносил  многолюдье. Спешка  и  суета  угнетали  его.
   Он  хотел  бы  побывать  на  Красной  площади, посмотреть  на  Кремль  и  Мавзолей. Открытка  с  Мавзолеем  у  него  была, пока  мать  не  выкинула  ее. Но  экскурсии  не  получилось. Достопримечательностей  Москвы  Борис  так  и  не  увидел. Мать  таскала  его  весь  день  по  магазинам. Сначала  они  отоваривались  у  вокзала, потом  проехали  несколько  остановок  на  трамвае  и  снова  стояли  в  очередях, нагружая  сумки  продуктами.
   Пока  покупали  колбасу, гречку, мясо  и  консервы, опоздали  на  пригородную  электричку, которая  отправлялась  с  Курского  вокзала  в  четыре  часа  дня. Приехали  в  Тулу  поздно  вечером. К  ним  электрички  уже  не  ходили. Пришлось  сидеть  на  вокзале  всю  ночь, дожидаться  утреннего  поезда. Намаялись  так, что  мать  проклинала  все  на  свете.
   И  все  же  отчасти  поездка  Борису  понравилась. Ему  доставляло  удовольствие  ехать  в  электричке  и  смотреть  в  окно. Там, словно  в  телевизоре, проплывали  луга  и  поля, речки  и  ручьи, деревни, станции, поселки  и  города  с  их  домами  и  улицами, величественными  куполами  церквей. Так  приятно  было  смотреть  из  окошка  на  незнакомый  мир, где  текла  другая  жизнь. Бориса  манила  романтика  дальней  дороги, он  хотел  бы  уехать  из  дома. Ему  чудилось, что  где-то  далеко, за  лугами  и  лесами, его  ждет  счастливая  жизнь  без  страхов, упреков  и  унижений.


                                                        ГЛАВА 11.
                                     УВИДЕТЬ  МОРЕ  И  УМЕРЕТЬ.

   Не дождавшись рассвета  Борис  пошел  на  полустанок. Ему  нужно  было  согреться. Луна  пряталась  в  облаках, было  темно. Борис  не  знал  сколько  времени. Он  с  большим  трудом  угадывал  тропинку, которая  вывела  его  на  песчанку. Здесь  было  немного  светлее.
   "Надо  купить  фонарик",   подумал  Борис  и  не  спеша  пошел  в  сторону  Ольгинки. Он  размышлял  о  том, что  на  электричках, с  пересадками,  можно  доехать  до  Крыма. Он  где-то  слышал  об  этом, и  прошлым  летом  у  него  была  даже  мысль  рвануть  туда, но  уехать  без  денег  и  мамашиного  разрешения  он  не  мог. Сейчас  Борис  был  свободен  от  домашних  обязанностей, у  него  появились  деньги, он  мог  позволить  себе  съездить  к  морю  уже  в  ближайшее  время.
   С  ранних  лет  Боря  мечтал  увидеть  море. Еще  отец, когда  они  жили  вместе, обещал  свозить  его  к  морю, как  только  пойдет  в  отпуск  летом, но  вскоре  он  поссорился  с  матерью  и  ушел  из  семьи. Отец  рассказывал  ему  о  море, но  по  настоящему  Борис  влюбился  в  море  после  просмотра  по  телевизору  фильма  "Человек     амфибия". У  матери  в  комнате  стоял  цветной  телевизор. Валентина  Михайловна  разрешала  Боре  иногда  смотреть  интересные  фильмы.
   Борис  шел  по  темному  лесу  и  размышлял  о  море, словно  и  не  было  никаких  убийств. Он  больше  не  думал  о  своих  жертвах, хотя  всего  несколько  часов  назад  убил  уже  третьего  по  счету  человека, третьего  всего  за  двое  суток! И  все  же  юноша  был  взвинчен  и  осторожен, он  вздрагивал  от  каждого  звука, крика  ночной  птицы, скрипа  стволов  деревьев.
   При  подходе  к  Ольгинке  восточная  часть  неба  стала  просветляться, понемногу  тускнели  и  гасли  звезды, свет  все  уверенней  распространялся  по  горизонту.
   Борис  свернул  на  тропинку  к  полустанку  и  пошел  быстрее. Чем  ближе  он  подходил  к  железной  дороге, тем  отчетливей  до  него  доносились  гудки  тепловозов  и  стук  тяжелых  товарных  составов. Он  без  проблем  добрался  до  полустанка, но  не  пошел  на  платформу  сразу, а  притаился  в  лесочке  неподалеку.
   Короткая  платформа  и  широкая  дорога  в  садоводство, которая  начиналась  у  противоположной  стороны  железнодорожного  полотна, были  пусты. Борис  стал  жалеть  о  том, что  сразу  не  пошел  в  садоводство  в  поисках  бесхозного  домика. Там  наверняка  были  дачные  строения, обитаемые  только  летом.
   Было  прохладно, но  Борис  не  покидал  своего  укрытия. Он  наблюдал  за  дорогой  и  полустанком. Вскоре  пришли  мужчина  и  женщина, а  за  ними  ещё  несколько  человек, которые  остались  на  платформе  в  ожидании  поезда.
   Борис  стал  волноваться. Он  чуть  было  не  прозевал  свою  электричку, засмотревшись  на  собаку, которая  бежала  по  рельсам  со  стороны  Орла. Состав  примчался  стремительно, без  грохота, шума  и  предварительного  оповещения, лишь  у  полустанка  подав  сигнал. Борису  пришлось  выскочить  из  своего  укрытия  и  быстро  бежать, чтобы  успеть  заскочить  в  первый  вагон. Он  и  планировал  сесть  именно  в  первый  вагон, чтобы  знакомые, если  они  ехали  в  этой  электричке, не  увидели  его  на  платформе. Борис  постоял  немного  в  тамбуре,   пытаясь  рассмотреть,  есть  ли  в  вагоне  люди, которые   знают  его. Все, вроде,  было  спокойно.
   Народу  набралось  немного, но  на  каждой  станции  прибывали  все  новые  и  новые  люди. К  Орлу  все  сидячие  места  заполнились  и  несколько  человек  стояли  даже  в  проходе. Борис  тихонько  сидел  и  смотрел  в  окошко. Никто  не  обращал  на  него  внимания. Время  летело  незаметно. Но  по  мере  приближения  к  городу  беспокойство  его  нарастало, страх  неопределенности  опять  проник  в  его  душу. Он  не  мог  понять, чего  он  боится. Может  быть, контролеров? Но  он  способен  был  заплатить  за  проезд, да  и  билеты  никто  не  проверял.
   В  Орле  Борис  вышел  на  платформу  в  общем  потоке  пассажиров, но  возле  зала  ожидания  отстал  от  основной  толпы  и, озираясь, поспешил  в  туалет, не  столько  ради  того, чтобы  облегчиться, сколько  для  того, чтобы  вымыть  лицо  и  руки, осмотреть  одежду  на  предмет  пятен  крови. Пятна  на  одежде  были, но  они  не  сильно  бросались  в  глаза  и  вполне  могли  сойти  за  обычную  грязь. Оттирать  их  Борис  не  стал: кругом  были  люди.
   Покинув  вокзал, он  прошелся  по  привокзальной  площади, забитой  машинами  и  магазинами. Первое время он всматривался  в  лица  прохожих. Знакомых  не  наблюдалось, никто  не  обращал  на  него  внимания, никто  не  остановил  его  и  не  поинтересовался, зачем  он  приехал  в  этот  город.
   Орел  понравился  юноше  гораздо  больше, чем  Москва: он  оказался  не  таким  спешащим  и  суетящимся. Конечно, и  Орел  был  для  Бориса  большим  и  шумным  городом, почти  таким  же  большим  и  шумным, как  и  Тула. И  все  же  Орлу было далеко  до  бурлящей  Москвы.
   Голова  Бориса  кружилась  от  пустоты  в  желудке. Поэтому  первым  делом  он  купил  в  забегаловке  бутылку  кефира, внушительную  плюшку  из  белого  хлеба, пару  пирожных  и  несколько  пирожков  с  мясом. Он  рассчитался  первой  бабкиной  десяткой, сунул  сдачу  в  карман, вышел  на  улицу. Сразу  же  плотно  покушал  на  лавочке  в  скверике  у  вокзала. Затем  он  стал  обходить  магазины  на  привокзальной  площади. В  продуктовом  Борис  купил  себе  картошки, спички, сетку  для  продуктов, мясные  консервы, банку  сгущенки. В  овощном  магазине  ему  повезло     как  раз  завезли  бананы.
 
   Борису  очень  нравились  бананы, но  мать  покупала  их  редко. Бананы  были  довольно  дороги  для  небогатой  семьи  Валентины  Михайловны  и  в  свободной  продаже  появлялись  нечасто. Последний  раз  Борис  их  ел  почти  год  назад. Мать  принесла  внушительную  связку  и  дала  ему  один  плод, который  успел  пожелтеть, а  остальные  спрятала  у  себя  в  комнате. Одним  бананом  Борис, конечно, не  наелся. Он  лишь  разбудил  свой  аппетит. Но  умолять  мать  расщедриться  было  бесполезно, она  не  внимала  мольбам  сына. Через  несколько  дней  Валентина  Михайловна  дала  сыну  еще  пару  бананов. Остальное  досталось  Танечке.
   Тот  сладковатый  вкус  экзотических  для  Бориса  плодов  он  хорошо  запомнил. И  сейчас, увидев  бананы  в  свободной  продаже, сразу  же  встал  в  очередь. Он  купил  себе  связку, килограмма  на  два, но  не  испытал  никакой  радости  от  покупки. Борис  просто  не  научился  пока  радоваться  таким  вещам. Он  сразу  съел  несколько  бананов, но, заметив  напротив  вокзала вывеску "Столовая", решил, что  нужно хорошо поесть  опять. Конди-
терские  изделия, кефир  и  бананы, конечно, утолили  его  голод, но  хотелось  первого, хотелось, борща  и  какое-нибудь  мясное  блюдо  с  гарниром.
   В  столовой  вкусно  пахло  картошкой  и  квашеной  капустой. Она  оказалась  не  дешевой. У  них  в  поселковой  столовой  Борис  мог  покушать  за  двадцать  пять  копеек. Несколько  раз, когда  он  был  голоден  и  просил  мать  приготовить  ему  что-нибудь, она  давала  ему  денег  и  отправляла  кушать  в  столовую. Он  брал  шницель  за  семнадцать  копеек, пюре  за  четыре, стакан  чая  и  хлеб. Сейчас  за  обед  пришлось  отдать  больше  рубля. Впрочем, денег  было  не  жалко.
   Борща  не  оказалось, Борис  взял  тарелку  щей, овощной  салат, большой  шницель  с  пюре, пару  пирожков  и  компот. Он  кушал  с  большим  удовольствием. Никогда  еще  он  не  ел  так  много  и  с  таким  аппетитом. Однако  шницель  Борис  доедал  уже  с  большим  трудом. Он  едва  поместился  в  его  переполненный  желудок. Количество  пищи, принятой  юношей, превысило  возможности  его  организма. Однако  сильно  хотелось  пить. Вишневый  компот, совсем  не  пахнущий  вишней, не  утолил  его  жажду. Он  купил  пол-литровую  бутылку  лимонада  и  почти  всю  выпил  ее. И  сразу  понял, что  ему  нехорошо. Живот  распирало. Пища  подступила  к  горлу  и  требовала  выхода  наружу. Борис  даже  вытянул  шею, приподнял  подбородок, чтобы  не  дать  пище  возможности  сделать  это.
   Ему  становилось  все  хуже  и  хуже. Искры  сыпались  из  глаз, в  висках  стучало, все  кругом  окрасилось  в  синие  тона, сознание  помутилось, сердце  было  готово  выскочить  из  груди.
   Борис  понял, что  вот  прямо  сейчас, прямо  на  этом  месте  он  может  умереть  от  обжорства. Совсем  недавно  он  хотел  покончить  жизнь  самоубийством, но  теперь  ему  стало  страшно, очень  страшно. Смерть, которая  всего  пару  дней  назад  казалась Борису  избавлением, единственно  возможным  исходом, сейчас  явно  не  входила  в  его  планы. Нет, он  не  должен  умереть, он  больше  не  хотел  умирать! Ему  нужно, очень  нужно  остаться  в  живых. Ведь  он  такой  молодой, он  так  мало  видел  в  жизни! Тем  более, было  нелепо, стыдно  умереть вот так в  этой  сальной  столовой.
   Собрав  последние  свои  силы, Борис  выбрался  на  улицу, чтобы  отдышаться  на  свежем  воздухе. Пища  переполняла  его, он, задрав  голову, прислонился  к  колонне, поддерживающей  козырек  над  входом  в  столовую. Мимо  проходили  люди, с  недоумением  посматривая  на  странного  юношу. По-видимому, он  походил  на  пьяного. Кто-то, впрочем, поинтересовался, не  нужна  ли  ему  помощь. Нет, Борис  вовсе  не  хотел  принимать  чью-либо  помощь. С  трудом  передвигая  ноги, он  отошел  в  сторонку, в  тот  маленький  скверик, где  пил  кефир  с  пирожными. Он  прислонился  к  дереву. Искры  продолжали  сыпаться  из  глаз, сердцебиение  только  усилилось. Борис  постоял  совсем  немного  и  срыгнул  пищу  в  траву, уже  не  думая  о  том, что  мимо  ходят  люди.
   Ему  сразу  стало  легче. Он  огляделся  по  сторонам, осторожно  приземлился  на  ближайшую  скамейку  и  сидел  там  довольно  долго, пытаясь  прийти  в  себя.
   Когда  состояние  немного  улучшилось, Борис  поспешил  в  туалет  на  вокзале. У  входа  в  вокзал  стоял  милиционер. Он  беседовал  с  какой-то  дамой. Борис  испугался, развернулся, чтобы  уйти, но  служитель  порядка  пошел  провожать  даму  в  противоположную  от  Бориса  сторону. Путь  в  туалет  был  открыт. Юноша  привел  себя  в  порядок, но  потом  вернулся  назад  и  еще  долго  отсиживался  на  скамейке  в  скверике.
   Постепенно  состояние  его  нормализовалось, он  пошел  в  хозяйственный  магазин, расположенный  рядом. Борис  внимательно  осмотрел  прилавок  и, волнуясь, купил у  молоденькой  продавщицы  дегтярное  мыло, веревку, приглянувшийся  ему  фонарик  в  металлическом  кожухе, открывашку  для  консервов  и  самый  большой  складной  нож. По  соседству  с  хозяйственным  располагался  промтоварный  магазин. Борис  зашел  туда  и  выбрал  себе  теплый  свитер.
   Пока  он  ходил  по  магазинам  небо  заволокло  облаками. Борис  собирался  купить  себе  и  зонтик, но  в  этот  момент  со  стороны  вокзала  до  слуха  его  донесся  мягкий  женский  голос  диктора-информатора: "Скорый  поезд  номер  сорок  пять  на  Адлер  прибывает  ко  второму  пути. Стоянка  поезда  пять  минут".
 
   Но  ведь  Адлер     это  же  на  море!  Борис  знал, что  Адлер  находится  в  городе  Сочи. И  сразу  острое  желание  увидеть  море  завладело  его  умом. Ему  ужасно  захотелось  уехать  прямо  сейчас  к  такому  манящему  теплому  Черному  морю. Сгорая  от  нетерпения  и  внутреннего  волнения, он  вернулся  на  вокзал, подошел  к  кассе  дальних  поездов  и  спросил, как  можно  доехать  до  Сочи. Кассир  сказала, что  билетов  на  сегодня  и  завтра  нет, но  можно  купить  плацкартный  билет  на  сорок  пятый  поезд  на  послезавтра. У  Бориса  оставались  деньги, он  взял  с  собой  пятьдесят  рублей, потратил  больше  половины, но  у  него  было  еще  рублей  пятнадцать. Билет  стоил  дешевле, и  он  попросил  выписать  ему  такой  билет. В  то  время  билеты  продавались  свободно, документов  никто  не  требовал.
   Наконец-то  он  уедет  к  морю! Что  он  будет  делать  в  Сочи? Да  все, что  захочет! Он  понимал, насколько  безумны  его  планы, однако, по  сути, ему  было  уже  все  равно. Его  могли  поймать, но, если  повезет, он  наконец-то  увидит  море, он  сможет  осуществить  свою  давнюю  мечту. А  после  можно  будет  и  умереть. Впрочем, это  совсем  не  обязательно.
   Борис  стал  думать  о  предстоящей  поездке  как  о  приключении. В  то  же  время  он  сожалел, что  придется  провести  еще  целых  две  ночи  в  своем  укрытии  в  лесу. Он  ругал  себя, что  не  взял  все  деньги  с  собой  и  не  сообразил  сразу, что  можно  было  уехать  прямо  отсюда  в  Сочи  или  Крым. Он  вполне  мог  бы  поехать  на  сорок  пятом  поезде  уже  сегодня, если  бы  сразу  купил  билет. А  теперь  вот  придется  возвращаться  назад.
   Бориса  оправдывало  то  обстоятельство, что  последние  дни  он  плохо  соображал  и  находился  словно  в  каком-то  страшном  сне. Как  будто  все  происходило  не  с  ним, а  с  вымышленным  героем. Он  же  лишь  наблюдает  за  всем  как  бы  со  стороны. Борис  старался  не  думать  об  убийствах, его  больше  волновала  судьба  денег. Он  стал  бояться, что  какой-нибудь  случайный  прохожий  найдет  его  тайник  и  доберется  до  денег  раньше, чем  он  сам. Впрочем, этот  страх  был  абсолютно  беспочвенным. Никого  не  было  в  лесу, никто  не  знал  о  его  стоянке  и, тем  более, о  тайнике.
 
   А  вдруг  случайный  зверек  или  птица  заберутся  в  дупло  и  утащат  сверток? И  для  таких  опасений, вроде  бы, не  было  никаких  оснований. Разве  заинтересует  белку  или  какую-нибудь  птицу  сверток  с  человечьими  деньгами? Никакой  белке, вороне  или  дятлу  деньги  не  нужны. Они  не  станут  питаться  бумагой, не  потащат  ее  к  себе  в  гнездо. Тем  более, деньги  упакованы  в  старую  банку.
   Но  все  же  смутная  тревога  не  покидала  Бориса. Вдруг  будет  пожар? Или  пойдет  сильный  ливень, затопит  дупло  и  испортит  его  деньги? Вот  и  здесь  все  сгущающиеся  облака  превращаются  в  неприветливые  тучи, готовые  в  любой  момент  обрушиться  на  землю  дождем. Кто  знает, как  там  погода  у  него  на  полянке, почти  полторы  сотни  километров  отсюда. Может, уже  поливает  вовсю, и  струи  воды  мочат  его  богатство.
   Борис  с  нетерпением  ожидал  свою  электричку     благо  ждать  оставалось  недолго. Он  сел  в  последний  вагон, что  бы  пассажиры  передних  вагонов  не  видели, как  он  сходит  на  полустанке. Устроился  у  окошка, ему  сильно  хотелось  спать. И  Борис  уже  стал  клониться  в  сон, но  тут  его  сознание  уловило, что  на  смежной  лавке, спиной  к  нему, какие-то  женщины  ведут  речь  об  убийствах  в  Ольгинке. Борис  напрягся, напряженно  вслушиваясь  в  разговор. Впрочем, вслушиваться  ему  не  потребовалось. Одна  из  дам  довольно  громким  голосом, несколько  похожим  по  тембру  на  голос  Зинаиды  Олеговны, рассказывала  своей  попутчице, что  едет  к  матери  в  Ольгинку, потому  что  та  позвонила  ей  и  попросила  обязательно  приехать: у  них  в  деревне  каждую  ночь  бандиты  убивают  стариков.
   Борис  покраснел  до  корней  волос  и  вжался  в  скамейку. Тетка  так  и  сказала: "бандиты". Его  принимают  за  бандитов!
     И  кого  же  убили? - поинтересовалась  вторая  женщина.
     Прошлой  ночью     Федора  Смирнова. Здоровенный  мужик  был. Два  метра  ростом...
     Постой, Федор  Смирнов     это  тот, которого  Тарзаном  звали? - опять  спросила  вторая  дама.
 
     Он  самый.
- Да  я  ж  его  знаю! Он  до  пенсии  в  Орле  работал  на  нашей  фабрике. С  Машей  Дворцовой  жил.
     Ну  да. Потом  в  Ольгинку  перебрался. Забили  его  изверги  до  смерти. А  этой  ночью  Марфу  Петрову  убили. Утром  сегодня  соседка  зашла     весь  дом  в  крови. Исполосовали  ее, бедную, ножом. Похоже, перед  смертью  пытали. Жила  одна, говорят, много  денег  у  нее  было, с  каждой  пенсии  откладывала. И  вот  результат...
     Страсти-то  какие! - возмутилась  попутчица.   И  у  кого  же  это  рука  на  стариков  поднялась?
     Явно  не  местные. Деревенька  у  нас  тихая, все  на  виду. Убийств  с  войны  не  было. Говорят, несколько  дней  назад  какие-то  мужики  приезжие  шастали, выспрашивали: не  продает  ли  кто  здесь  дом. Скорее  всего, они  и  Федора  завалили, и  Марфу.
     Ой, что  творится, что  творится!   опять  стала  сокрушаться  попутчица. - Совсем  люди  перестали  Бога  бояться, вот  и  идут  на  такие  преступления.
   Да, Борис  боялся  свою  мать, но  никогда  не  боялся  и  не  думал  о  Боге. Он  не  верил  в  Бога, не  верил  в  чудеса  и  совпадения. Сейчас  он  совершенно  случайно  узнал  имена  своих  жертв. У  одной  было  странное  имя     Марфа, другого  звали  Федором. Его  соседа-старика  тоже  зовут  Федором. Мальчишки  иногда  дразнят  его: "Дядя  Федя  съел  медведя!"   и  он  шутки  ради  пытается  бегать  за  ребятишками. И  Боря  раньше  бегал  он  него. Хороший, добрый  мужик. А  вот  покойный  пытался  на  него  напасть. Такого  не  жалко. Да  и  какая  ему, Борису, разница  как  звали  старика  и  старуху. Сейчас  важно  было  не  привлечь  внимания, чтобы  никто  в  вагоне  не  догадался  что  он, Борис, имеет  отношение  к  этим  убийствам. А  он  физически  ощущал, что  его  щеки  предательски  пылают  румянцем. Хорошо  хоть, что  женщины  сидят  спиной  к  нему  и  не  могут  видеть  его  лица, а  люди  на  соседней  лавке, мужчина  и  женщина, увлеченно  разговаривают  о  чем-то  своем, не  слушают  разговоры  посторонних  и  не  обращают  на  Бориса  внимания.
   Борис  размышлял, как  ему  быть, чтобы  не  вызвать  подозрений. Сначала  он  хотел  перейти  в  другой  вагон, но  решил, что  это  как  раз  и  может  быть  подозрительным. Он  закрыл  глаза  и  сделал  вид, что  дремлет, хотя, на  самом  деле, слушал  разговор  попутчиц  со  смежной  лавки. Но  женщины  поговорили  о  нерасторопности  милиции  и  перешли  на  другие, неинтересные  Борису, темы. Он  стал  думать, где  ему  лучше  выйти. Можно  было  сойти  на  остановку  раньше, у  другой  деревни, но  тогда  придется  долго  идти  к  себе  на  стоянку  по  железнодорожному  полотну  и  темному  лесу. Немного  подумав, он  решил, что  опять  выйдет  на  полустанке  перед  Ольгинкой. Вряд  ли  кто  догадается, что  он  и  есть  те  самые  страшные  "бандиты". Тем  более, собеседница  тетки  с  громким  голосом  вскоре  вышла  на  остановке,  и  Борис  успокоился.
 
   На  полустанке  он  спрыгнул  с  подножки  вагона  на  насыпь: платформа  была  короткой. Из  первых  вагонов  сошли  еще  три  человека, но  Борис, не  оборачиваясь, поспешил  от  них  в  лес  и  вскоре  вышел  на  знакомую  проселочную  дорогу.
   Дорога  была  пыльной. Значит, дождя  здесь  не  было. Однако  мрачные  облака  плотно  обложили  все  небо. Смеркалось. Поглощенное  облаками  солнце  уже  пошло  на  посадку  за лесом. Борис  подумал, что  нужно  будет  поспешить, чтобы  не  искать  свою стоянку  в  полной  темноте, но  вспомнил, что  у  него  теперь  есть  фонарик, купленный  в  магазине  у  вокзала.
   Он  шел  и  улыбался, вспоминая  разговор  в  электричке. В  своей  предыдущей  жизни  Борис  почти  совсем  не  улыбался. Казалось, он  просто  не  умеет  улыбаться. Но  сейчас, на  лесной  дороге, улыбка  словно  приклеилась  к  его  лицу. Ему  доставляли  удовольствие  мысли  о  том, что  его  боятся, о  его  убийствах  говорят, его  одного  принимают  за  целую  банду. Но  вдруг  его  приятные  размышления  прервал  какой-то  слабый  отдаленный  звук. Словно  звериным  чутьем  Борис  уловил  человеческие  шаги, он  понял, что  за  поворотом  кто-то  идет  по  дороге  в  его  направлении. Борис  испугался: вдруг  его  увидят! Он  сразу  свернул, стремительно  слетел  с  дороги  в  сторону, в  кусты, бросил  сетку  с  продуктами  под  ноги, присел и  затаился. Он  сидел  тихо, не  шелохнувшись.
   Вскоре  на  дороге  появился  одинокий  мужчина  невысокого  роста. По  одежде, легкой  куртке, кедам  и  тренировочным  штанам, Борис  догадался, что  человек  бегал  по  лесной  дороге  или  просто  гулял, а  сейчас  возвращается  после  прогулки  домой. Мужчина  вовсе  не  был  похож  на  милиционера, который  разыскивает  в  лесу  преступника.
   Припозднившийся  человек  не  заметил  спрятавшегося  в  кустах  юношу. Он  быстро  шел  по  дороге, почти  не  смотря  по  сторонам. Борис, сжимавший  дрожащей  рукой  острый  ножик, испытал  облегчение. Он  был  доволен, что  почуял  незнакомца  и  вовремя  успел  уступить  ему  дорогу. Боря  понимал, что  в  таком  состоянии  мог  бы  напасть  и  убить  человека  лишь  для  того, чтобы  тот  никому  не  рассказал, что  видел  в  лесу  подозрительного  паренька.
   Звуки  шагов  быстро  затихли, но  Борис  сидел  в  своем  укрытии  еще  несколько  минут, прислушиваясь  и  ощупывая  новенький  нож. Он  решил, что  в  светлое  время  суток  не  будет  больше  ходить  по  этой  дороге. Но  сейчас  сворачивать  со  своего  пути  Борис  не  стал. Смеркалось, он  хотел  поскорее  добраться  до  стоянки. Он  очень  устал  и  еле  волочил  ноги, легкой  болью  умолявшие  об  отдыхе.
   Было  тихо, сумерки  окончательно  побеждали  день. Окружавший  Бориса  мрак  поглощал  все  вокруг. К  тому  же  начал  моросить  мелкий  дождь. Фонариком  Борис  стал  осторожно  разрезать  тьму, поначалу  опасаясь  случайных  прохожих. Но  больше  в  темном  лесу  никого  не  было.
   На  подходе  к  стоянке  дождик  прекратился. Погода, похоже, решила  смилостивиться, небо  понемногу  стало  просветляться. В  облачном  прорыве  прорезалось  даже  несколько  звезд. Борис  был  измотан. И  морально, и  физически. Но  на  полянке, несмотря  на  свое  крайнее  утомление, он  сразу  же  поспешил  к  тайнику  с  деньгами. С  замиранием  сердца  он  сунул  руку  в  дупло  и  нащупал  сверток. От  сердца  отлегло: все  деньги  были  целы. Он  вытащил  сверток, запихал  пачку  денег  себе  в  карман  и  прислушался. Все  было  тихо  и  спокойно. Борис  успокоился, достал  из  кармана  деньги  и  при  свете  фонарика  жадно  пересчитал  всю  сумму. Затем, подумав, опять  спрятал  деньги  в  тот  же  тайник.
   Сильно  хотелось  спать. Он  завалился  на  свою  лежанку  и  почти  сразу  заснул  крепким  сном  без  сновидений. Спал  он, скорее  всего, не  более  двух  часов, когда  внезапно  проснулся  от  ощущения  чего-то  мокрого  и  холодного  на  своем  лице. Это  капли  воды  проникли  в  неприкрытое  пространство  между  ветвями  деревьев  и  разбудили  его.
   Борис  нехотя  поднялся  и  перебрался  под  самую  мохнатую  сосну  на  полянке. Такое  мохнатое, усеянное  ветками  и  иголками  дерево  нужно  было  поискать  во  всем  лесу. Сосна-красавица  служила  Борису  укрытием  от  дождя  и  летом. Под  ней  ничего  не  росло: ни  травинок, ни  грибов, земля  была  обильно  усеяна  иголками, сбившимися  в  мягкий  коврик. Во  время  дождя  вода  стекала  на  землю  по  наклонным  лапам  сосны  словно  по  желобу, и  Борис  сидел  под  ветками  как  в  закрытом  со  всех  сторон  маленьком  шалашике. Прошлым  летом  Борис  хотел  сделать  себе  здесь  настоящий  шалаш, но  передумал: мохнатая  красавица  и  так  защищала  его  от  осадков. Даже  переждав  здесь  в  прошлом  году  довольно  сильную  грозу, Борис  не  промок: сосна  выдержала  напор  влаги  и  ветра,  в  укрытии  было  относительно  сухо. Плохо  только, что  места  для  лежанки  под  сосной  было  мало.
   Как  оказалось, вечерние  тучи  не  ушли, они  лишь  обманули  Бориса, а  затем  сплотились  и  обрушились  на  землю  сильным  дождем, который  и  разбудил  бедолагу. Небо  и  все   вокруг  было  сплошь  черным  и  мрачным. Зябко  тянуло  сыростью. Борис  достал  фонарик  из  пакета  и  подумал, что  надо  было  бы  все-таки  купить  зонтик  или  хотя  бы  полиэтиленовой  пленки. Он  сидел,  подтянув  колени  к  подбородку, и  крупные  капли  дождя  не  могли  добраться  до  его  тела  сквозь  мощные  лапы сосны. В  куртке  и  новом  свитере  ему  не  было  холодно, да  и  ночной  воздух  казался  заметно  теплее, чем  предыдущими  ночами.
   Поднявшийся  ветер  гнал  тучи  дальше, дождик  делался  все  тише  и  слабее, он  перестал  барабанить  по  хвое  и  вскоре  стих  совсем. Удовлетворенные  тучи  смыли  пыль  последних  сухих  дней  и  поспешили  восвояси, небо,  наконец,  стало  проясняться  по-настоящему. На  смену  темным  тучам  пришли  легкие  облака, которые  спешили  вслед  за  грозными  тучами. Кое-где  стали  проступать  звезды. Умытая  земля  отдыхала, вдыхая  влажный  после  дождя  воздух, испаряя  взамен  тонкие  струи  запасенного  днем  тепла.
   Посидев  еще  немного  в  своем  укрытии, Борис  вылез  из-под  веток  сосны. С  ее  лап  по-прежнему  стекали  капельки  воды. Намокшее  дерево  словно  повеселело, расправив  свои  иголки. Соседние  деревья  также  были  рады  небесной  влаге. Но  вдруг  сосны  заскрипели, застонали  под  сильным  порывом  ветра  и  обрушили  на  незадачливого  паренька  столб  водных  брызг  вперемешку  с  иголками  и  шишками. Он  вымок  намного  сильнее, чем  во  время  дождя. Была  мокрой  и  его  лежанка. А  Борису  очень  хотелось  спать. При  свете  фонарика  он  откопал  немного  сухой  хвои  под  деревьями  и  вновь  устроился  на  ночлег, сняв  с  себя  только  влажную  куртку.
   Как  только  он  уснул, к  нему  опять  пришло  видение, будто  он  явился  домой, чтобы  удушить  мать. Он  увидел  мать  в  прихожей, подкрался  незаметно  сзади, накинул  ей  веревку  на  шею  и  с  силой  стал  стягивать  ее. "Отпусти, сволочь!" - потребовала  мать, но  он  стягивал  веревку, пока  из  горла  мамаши  не  хлынула  кровь. Она  захрипела  в  предсмертной  агонии, но  тут  кровь  исчезла, голова  матери  таинственным  образом  отделилась  от  тела, взлетела  над  Борисом  и  дико  захохотала. Борис  понял, что  мать  его  бессмертна  и  проснулся  в  холодном  поту. Опять  повторился  этот  невыносимый  сон! Более  того, теперь  он  все  видел  в  красках. Он  впервые  видел  цветной  сон, и  этот  сон  был  ужасен! Почему-то  к  нему  не  являлись  во  сне  его  жертвы, он  все  время  видел  свою  мать.
   Испарина  ото  сна  довольно  быстро  сменилась  гусиной  кожей. Борис  снова  почувствовал  холод. И  в  самом  деле, стало  заметно  холодней. Сначала  Борис  хотел  развести  костер, чтобы  согреться  и  запечь  картошку  в  мундире. Но  вскоре  понял, что  не  сможет  сделать  это  сейчас, в  темном  мокром  лесу. Чтобы  не  мерзнуть, Борис  опять  натянул  на  себя  куртку  и  стал  делать  энергичные  движения  руками. Бегать  ему  не  хотелось, он  с  нетерпением  ожидал  рассвет.
   Вскоре  ночная  тьма  стала  потихоньку  рассеиваться, небо  на  востоке  светлело. Борис  вспомнил  свой  первый  дивный  рассвет, который  он  наблюдал  на  дереве  после  проведенной  здесь  ночи. Но  сейчас  ему  вовсе  не  хотелось  лезть  на  мокрое  дерево. Появление  солнышка  его  больше  не  интересовало.
 
   Борису  осталось  провести  здесь  всего  один  день  и  одну  ночь. Но  и  этого  казалось  много. Перспектива  находиться  в  лесу  весь  день, а потом   еще  и  целую холодную  ночь  вовсе  не  радовала  его. Ему  не  надо  было  никуда  идти, он  мог  позволить  себе  отдохнуть, отоспаться  и  обдумать  свое  положение. Но  думать  не  хотелось, депрессивное  безразличие  завладело  им, хотя  по  природе  своей  Борис  не  склонен  был  к  депрессиям.
   Хуже  всего  было  то, что  лес  не  доставлял  ему  больше  той  искрящейся  радости, которую  он  испытывал  прежде. Словно  нарушилась  связь  между  природой  и  его  раненой  душой. Ему  не  хотелось  загорать  без  одежды, не  доставляло  удовольствия  наблюдать  за  водой  в  ручье, ему  безразлична  стала  жизнь  насекомых  и  птиц. Прелесть  природы  уже  не  действовала  на  его  сознание. Он  был  равнодушен  ко  всему. Ему  не  хотелось  даже  мечтать, представляя  себе  предстоящую  поездку  к  морю. Он  освободился  от  преследовавших  его  страхов, однако  им  на  смену  пришло какое-то безразличие, апатия. Бориса  не  тревожило  его  положение, не  пугало  то, что  его  могут  искать, что  он  пропустит  школу  и  не  сможет  поступить  в  ВУЗ. Сейчас  его  совсем  не  волновала  собственная  кошмарно-нелепая  судьба. Он  не  хотел  думать  о  том, что  совершил  нечто  ужасное, не  хотел  вспоминать. Юноша предпочел бы поскорее  забыть  весь  ужас  последних  дней, изгнать  из  памяти  воспоминания  о  проблемах  и  убийствах.


                                                        ГЛАВА 12.
                                                ЖАЖДА  КРОВИ.
 

   Наступивший  рассвет  прогнал  ночь. Солнышко, искрясь  лучами, уже  играло  капельками  воды  на  траве  и  ветвях  деревьев. Становилось  все  теплее, пели  птицы, пахло  хвоей. Свежий  воздух  был  насыщен  кислородом, дышалось  легко. Утро  выдалось  благословенным.
 
   Борис  немного  отошел  от  депрессивного  безразличия, весеннее  утро  улучшило  его  настроение. Он  понял, что  новый  день  будет  теплым  и, довольный  этим, решил  хорошо  перекусить. Еды  было  много, но  костер  разводить  ему  по-прежнему  не  хотелось. Он  уселся  на  край  своей  немного  влажной  подстилки, достал  бутылку  лимонада, купленную  в  буфете  вокзала  перед  отправлением  электрички, свои  любимые  бананы  и  пирожок  с  мясом.
 
   После  завтрака  Бориса  вновь  потянуло  в  сон, он  задремал  тут  же, на  подсохшем  немного  лугу. Но  спал  он  недолго. Рокот  пролетавшего  мимо  вертолета  разбудил  его. Спросонья  Борис  жутко  напугался: вдруг, это  ищут  его? Подняли  вертолет, чтобы  обозреть  окрестности.
 
   Он  кинулся  к  ближайшей  сосне  укрыться  под  ее  ветками. Но  вертолет  быстро  улетел, а  Борис  еще  долго  не  мог  прийти  в  себя. Каким  нелепым  и  ужасным  было  его  внезапное  пробуждение!
   Весь  день  Борису  нечем  было  заняться. Время  тянулось  мучительно  медленно. Он  хотел  бы  выспаться, но  почему-то  никак  не  мог  уснуть. Несколько  раз  к  нему  приходило  полудремотное  состояние, но  сразу  же, первый  же  звук, любой  шорох  леса  приводил  его  в  сознание. Бориса  одолевали  тоскливые мысли. Он  по-прежнему  чувствовал  себя  глубоко  несчастным. Все  последние  дни  он  был  близок  к  безумию  и  очень  устал  от  невыносимых  размышлений  и  все  растущей  ненависти  ко  всему  живому. Он  старался  меньше  думать. Ему  не  было  еще  и  семнадцати,  жизнь  только  начиналась,  он  просто  хотел  уехать  отсюда  подальше, вырваться  на  волю  в  мир  тепла  и  сытости. Он  не  задумывался  даже  о  том, как  будет  жить  без  документов. Он  ощущал  лишь  небольшой  внутренний  страх, скорее, даже  не  страх, а  хорошо  знакомое  ему  волнение  от  неопределенности, которая  ожидала  его  впереди.
   Кроме  того, Бориса  мучило  и  некое  смутное  желание. Сначала  желание  было  неосознанным, он  даже  не  мог  понять, что  именно  ему  хочется. Уставшие  мысли  его  путались, но  постепенно  они  приобрели  конкретное  очертание. Он  понял, что  хочет  сходить  в  поселок. Борис  испытывал  противоречивые  чувства. Он  мечтал  поскорей  уехать  отсюда, чтобы  забыть  опротивевшую  ему  жизнь, и  в  то  же  время  его  тянуло  в  поселок. Как  будто  там  у  него  осталось  недоделанным  что-то  очень  важное. Он  сам  точно  не  знал, что  именно. Вернее, знал, но  боялся  признаться  себе, что  его  тянет  на  преступление, ему  хочется  опять  испытать  полную  власть  над  своей  жертвой, хочется  расправиться  с  кем-нибудь  еще, почувствовать  торжество  своей  безнаказанности.
   Разбуженная  агрессивность  завладела  его  разумом. Совсем  недавно  он  никому  не  мог  причинить  физической  боли. Но  как  все  изменилось! В  нем  словно  включилась  неосознанная  программа, толкающая  его  на  убийства. Он  превратился  в  злого  отверженного  волка, который  будет  рыскать  в  поисках  новой  добычи. Ему  нужны  были  острые  ощущения, он  хотел  забрать  еще  чью-то  жизнь.
 
   Борис  не  желал  больше  связываться  и  со  стариками. Ему  хотелось  молодой  крови, хотелось  помериться  силой  со  сверстниками, показать  им  свое  превосходство, взять  реванш  за  свои  унижения. Теперь  он  чувствовал  свою  мощь. Какими  жалкими, ничтожными  стали  казаться  ему  одноклассники! Он  вспоминал  свои  унижения,  и  сердце  его  наполнялось  гневом, он  был  готов  растерзать  всех  своих  обидчиков. Больше  никому  не  будет  пощады!
   Впереди  его  ждала  неопределенность, которой  он  боялся. Он  знал, что  жизнь  его  никогда  больше  не  будет  прежней, но  его  не  тревожило, что  будет  потом. Завтра  он  будет  далеко  от  этих  мест. Но  этим  вечером  он  должен  сходить  в  поселок.
 
   Ему  зачем-то  захотелось  вновь  оказаться  у  курятника, посмотреть, что  делается  там, на  теткином  участке. Он  не  пошел  к  дому  деда, а  теперь  вот  ему  захотелось  побывать  на  месте  первого  своего  убийства. Борис  вдруг  вспомнил, что  слышал  о  том, что  преступника  часто  тянет  на  место  кровавого  преступления. Он  не  знал, отчего  так  происходит. Но  он  хотел  увидеть, быть  может, в  последний  раз  свой  родиной  поселок  и, главное, отметиться, совершить  очередное  убийство. Убивая, он  чувствовал  собственное  величие  и  могущество. И  он  хотел  повторить  эти  ощущения, опять  испытать  скрытое  наслаждение, смакуя  свое превосходство. Ему  приятно  было  вспомнить  предсмертную  агонию  своих  жертв, перерожденная  душа его  требовала  повторения  пройденного.
   Нет, Борис  не  считал  себя  чудовищем. Жизнь  состоит  из  страданий  и  смерти. Смерть     вполне  естественна. Он  просто  приближает  смерть  никчемных  людей. Он  избавил  мир  от  злющей  тетки, от  напавшего  на  него  деда, от  бабки-накопительницы, избавит  сегодня  еще  кого-нибудь  от  земных  страданий. Его  воспитывали  в  убеждении, что  он  сам     никчемный  ребенок, самая  последняя  тварь. Но  своими  убийствами  он  подсознательно  доказал  себе, что  это  не  так. Единственным  чувством, которым  дышало  теперь  его  тело, было  нелепое  желание  убивать. Ему  хотелось  мстить  роду  человеческому  за  свои  унижения. И  он  готовился  к  новому  бою.
   Борис  понимал, что  не  сможет  поднять  руку  на  мать, хотя  ему  и  снилась  по  ночам  расправа  над  ней. Он  ненавидел  свою  мать  сейчас  даже  больше, чем  прежде, однако  был  не  в  силах  покарать  ее. Он  знал, что  власть  матери  над  ним  кончилась, но  не  хотел  больше  видеть  ее  никогда. Да  и  домой  он  не  пойдет. Там  его  могли  ждать  оперативники.
   Борис  валялся  без  дела  на  подсохшей  лежанке  и, чтобы  занять  свое  воображение, стал  представлять  себе, что  приведет  под  угрозой  ножа  на  свою  полянку  симпатичную  девушку, разденет  ее, привяжет  и  будет  измываться, унижать, избивать  и  насиловать. Он  отрежет  ей  сосок  на  груди, вставить  во  влагалище  нож.
   Такие  безумные  мысли, порожденные  его  нездоровой  психикой, впервые  пришли  ему  в  голову. Борис  почувствовал, что  начал  возбуждаться. Его  фантазия, лежащая  за  гранью  рассудка, поглотила  его. Появившееся  дикое  желание  разогрело  его  воображение. Он  стал  обдумывать  детали  в  уверенности, что  сможет  осуществить  свой  план.
   Лучше  всего  было  бы  выследить  Лену  или  другую  какую-нибудь  свою  одноклассницу. Хотя   это  необязательно. Для  удовлетворения  сексуальных  фантазий  ему  могла  подойти  любая  девушка, какая подвернется под  руку. Раньше  его  скрытое  влечение к противоположному  полу  было  подавлено, но  сейчас  власть  тела  и  молодости  требовала  выхода. Ему  страстно  хотелось  впервые  испытать  девичье  тело, хотелось  насилия  над  ним.
   Борис  попробовал  острие  ножа, срезав  им  несколько  сучков, и  собрался  уже  идти  в  поселок. Однако  призадумался  о  том, что  день  в  самом  разгаре, народу  будет  много  и  его  наверняка  увидят. Лучше  дождаться  темноты  и  действовать  в  потемках. И  вдруг  как  будто  что-то  пронзило  его  мозг  острой  болью, словно  кто-то  свыше  услышал  его  мысли  и  грозно  окрикнул  его. Борису  стало  стыдно  за  свои  мерзкие  фантазии, похотливое  возбуждение  сразу  улеглось, из  глаз  его  потекли  слезы. К  тому  же  приступ  кашля  настиг  его. Это  простуда  заявила  о  себе. Вообще-то  он  был  на  редкость  здоровым  ребенком, хотя  и  не  занимался  специально  зарядкой  и  другими  оздоровительными  процедурами, кроме  купания  летом  в  ручье  и  карьере. Его  организм  стойко  переносил  и  холод, и  жару. Но  пара  ночей  под  открытым  небом  сделали  свое  дело. Другой  подросток  после  таких  ночевок  свалился  бы  с  воспалением  легких  или  сильнейшей  простудой. А  Бориса  пробрал  только  кашель  и  легкий  озноб. Болеть  ему  сейчас  было  никак  нельзя. Он  подумал, что  нужно  будет  купить  меда  или  малинового  варенья. Но  это  завтра, в  Орле.
   Стыд, пронзивший  Бориса, быстро  улетучился,  совесть  больше  не  беспокоила  его. Она  словно  уснула, удостоверившись, что  этого  юношу  теперь  уже  ничем  не  пронять. Он  переступил  некую  незримую  грань  и  принадлежал  теперь  к  той  редкой  породе  "необыкновенных", а  в  сущности, бессовестных  людей, которым  наплевать  на  нравственные  нормы, которые  считают, что  имеют  право  совершать  любые  злодеяния. Он  переборол  свою  склонность  к  послушанию, переборол  свою  доброту. Он  стал  сильным  и  беспощадным. Но  если  раньше  его  презирали  и  унижали, то  теперь  он  сам  способен  унижать, отнимать, насиловать. Он  больше  ни  перед  кем  не  будет  пресмыкаться  и  приклоняться, и, если  понадобится, ради  достижения  своей  цели  готов  перешагнуть  любое  препятствие, переступить  через  любой  труп. Выполняя  свои  желания, он  способен  лишить  жизни  любого, кто  подвернется  ему  под  руку. И  новое, задуманное  им  убийство  должно  будет  подтвердить  все  это.
   Смерть  стариков  раззадорила  Бориса, он  жаждал  новой  жертвы. Его  бунт, бунт  изгоя, кровавый  и  бессмысленный, чем-то  был  похож  на  бунт  обиженных  жизнью  людей  во  время  кровавой  революции. Они, совсем  недавно  униженные  и  бесправные, выходят  громить  и  убивать  прежних  хозяев  жизни, не  задумываясь  о  сострадании  и  последствиях, испытывая  сладостные  чувства  в  момент  расправы  над  своими  бывшими  повелителями, считавшими  себя  цветом  нации.
   Конечно, Борис  никого  не  потащит  сюда  на  стоянку, как  хотел  раньше. Зачем  рисковать? Ведь  у  него  есть  цель     попасть  на  море. Он  мечтал  поскорее  исполнить  две  вещи: сходить  в  поселок  и  отправиться  в  путешествие. Предстоящая  поездка  к  морю  согревала  его  душу. Теперь  он  наконец-то  был  близок  к  исполнению  своей  давней  мечты. Совсем  недавно  эта  мечта  казалась  такой  отдаленной, трудно  выполнимой, и  вот  сейчас  она  станет  реальностью. У Бориса  появились  деньги, много  теперь  уже  его  личных  денег, которые  он  будет  тратить  в  Сочи  по  собственному  усмотрению. Главное     не  проспать  после  возвращения  из  поселка.
   Борис  решил, что  встанет  перед  рассветом  и  пойдет  опять  на  полустанок  за  Ольгинкой. Он  с  нетерпением  ожидал, когда  же  наступит  вечер. Юноша  так  и  не  развел  костер, питаясь  всухомятку  консервами. Он  находился  в  предвкушении  нового  убийства. Как  только  солнышко  пошло  на  посадку, он  взял  нож, веревку, фонарик  и  двинулся  в  поселок. У  него  почему-то  побаливал  подбородок. Скорее  всего, он  ударился  где-то, хотя  и  не  помнил  где. Мягкая  щетина, еще  не  слишком  наглая,  оккупировала  его  кожу. Он  подумал, что  хорошо  было  бы  почистить  зубы  и  побриться, словно  он  шел  на  свидание, а  не  охоту. Дома  он  привык  чистить  зубы  каждый  день  и  испытывал  некий  дискомфорт, ощущая  остатки  пищи  у  себя  во  рту.
   В  последнее  время  он  стал  и  бриться. Приблизительно  год  назад  у  Бориса  выросли  усики, торчащие  во  все  стороны. Они  неуклюже  свисали  к  кончикам  губ  и  совсем  не  шли  юноше, делая  его  облик  еще  более  нелепым. А  в  последнее  время  стали  активно  расти  волосы  на  подбородке. Причем, преимущественно  в  двух  местах. Переплетаясь, эти  волосы  образовывали  нечто  похожее  на  маленькую  козлиную  бородку. Усики  и  бородка  стали  очередным  поводом  для  насмешек  матери, которая  сравнивала  сына  с  козлом. Отпускали  шутки  в  адрес  Бориса  и  его  одноклассники.
   В  лесу  ни  бритвенных  принадлежностей, ни  зубной  пасты  со  щеткой  у  Бориса, конечно, не  было. Он  решил, что  обязательно  купит  все  это  в  Орле  перед  отправлением  поезда.
   Юноша  шел  в  поселок  с  твердым  намерением  совершить  свое  очередное  преступление. Необузданный  инстинкт  гнал  его. В  его  мозгу  словно  включилась  некая  программа  на  убийство. У  него  еще  не  выработался  свой, характерный  ему, почерк  преступлений. Он  был  в  поиске. Ему  нравилось  действовать  ножом  и  бить  им  в  шею, но  хотелось  и  удушить  кого-нибудь  так, как  во  сне  он  душил  свою  мать.
 
   С  волнением  Борис  вышел  к  поселку. Здесь  он  родился  и  вырос, здесь  он  знал  почти  каждую  тропинку, каждый  дом, почти  каждый  куст. Этот  поселок  был  для  него  всем  миром. Но  он  не  любил  его, не  врос  прочно  корнями  в  землю, не  чувствовал  себя  здесь  хозяином. Отсюда  он  хотел  вырваться  на  свободу. Он  знал, что  его  поселок     вовсе  не  край  жизни, мир  состоит  из  множества  других  поселков, деревень  и  городов, которые  манили  юношу. Здесь  же  годами, десятилетиями  ничего  не  менялось. Провинциальный  поселок  был  таким  же, каким  он  был  десять, двадцать, сорок  лет  назад. Те  же  улицы, те  же  дома. Менялись  лишь  люди. Одни  умирали, другие  рождались  и  взрослели.
   Повзрослел  и  Борис. Он  приспособился  к  жизни, которую  ему  навязали, он  научился  терпеть, он  привык  к  унижениям  и  оскорблениям. И  вот  он  пришел  сюда, чтобы  мстить. Он  вырос, чтобы  стать  убийцей.
   Темнота  уже  поглотила  землю, зажглись  тусклые  фонари. Борис  выбрал  неосвещенное  место  под  деревьями  рядом  с  улицей  и  затаился. До  его  дома  отсюда  было  совсем  недалеко. Пересечь  пару  улиц, пройти  мимо  хлебопекарни  и  продовольственного  магазина. Но  домой  он  не  пойдет. Сама  мысль  о  том, что  он  может  увидеть  мать, привела  его  в  нервную  дрожь. Он  по-прежнему  боялся  ее  и  хотел  окончательно  порвать  с  этой  женщиной, забыть  о  ее  существовании. Да, во  сне  он  казнил  мать, но  наяву  понимал, что  не  сможет  даже  приблизиться  к  ней. Душить  он  будет  кого-нибудь  другого.
   Борис  стоял  во  тьме  деревьев  и  как  хищник, выслеживающий  свою  жертву, неподвижно  наблюдал  за  дорогой. Он  чувствовал  себя  уверенно, он  хотел  еще  раз  доказать  самому  себе, что  умеет  нападать  и  биться, что  сила  на  его  стороне  и  он  способен  убить  любого, кого  сочтет  нужным. С  каким  наслаждением  он  отнял  бы  жизнь  у  Ленки! Как  хорошо  было  бы  встретить  Димку! Борис  больше  не  боялся  его. Если  бы  одноклассник  появился  сейчас  в  поле  зрения, если  бы  он  был  один     Борис, без  сомнений, напал  бы  на  него. С  большим  удовольствием  он  растерзал  бы  этого  негодяя, разбил  бы  ему  лицо, изорвал  одежду, задушил, отрезал  бы  ему  член  и  перерезал  горло! Но  время  шло, а  знакомых  не  было. А  он  обязательно  должен  был  убить  кого-нибудь. Ему  так  хотелось  этого!
   Волнение  его  улеглось, Борис  был  спокоен. Удивительно  спокоен. Словно  не  было  череды  убийств, словно  он  пришел  не  за  новой  жертвой, а  просто  стоял  и  отдыхал  после  трудного  дня. Голова  его  слегка  кружилась, но  это  было, скорее, следствием  легкого  недомогания, а  не  волнения.
   Довольно  долго  дорога  была  почти  пуста, пару  раз  появлялись  лишь  старики. Но  вот  Борис  увидел  одинокую  девушку. Он  не  мог  рассмотреть  ее  лица, однако  в  фигуре  барышни  угадывалось  что-то  знакомое. Борис  не  знал, кто  она  и  как  ее  зовут. Похоже, девушка  была  ненамного  старше  его  и  он  видел  ее  в  школе  или  встречал  на  улицах  поселка. Скорее  всего, живет  здесь  поблизости.
   Борис  решил, что  она  как  раз  подойдет  ему. Пусть  именно  эта  девушка  станет  его  жертвой. Конечно, она  не  унижала  Бориса  и  не  надсмехалась  над  ним. Но  кто-то  должен  был  сегодня  погибнуть. Борису  хотелось  увидеть  ее  кровь  и  предсмертные  муки. Он  решил  надругаться  над  ней  и  почувствовал  сексуальное  возбуждение. Его  не  волновало, что  в  этот  не  слишком  поздний  час  случайные  прохожие  могут  увидеть  расправу. Глупые  людишки  даже  не  поймут, за  что  он  убьет  сейчас  эту  барышню. Ну  и  пусть.
   Борис  достал  свой  нож  и  веревку. Стараясь  не  шуметь, он  вынырнул  из  темного  укрытия. Уже  знакомая  ему  дикая  сила  вновь  завладела  им, наполняя  тело  энергией  и  решимостью. Он  не  чувствовал  сомнений  и  жалости. Жалеть  ему  было  нельзя: жалость     это  признак  слабости.
   Негодяй  быстро  нагнал  девушку  и, не  раздумывая, сходу  всадил  ей  нож  в  бок. Нож  вошел  легко, почти  всем  лезвием. Девушка  не  сразу  поняла, что  за  боль  пронзила  ее, она  не  успела  даже  обернуться  и  испугаться, а  напавший  сзади  Борис  накинул  уже  веревку  на  ее  горло  и  стал  душить  с  остервенением, так, как  он  душил  свою  мать  во  сне. Девушка  попыталась  вырваться  и  закричать, но  крика  не  получилось: было  слишком  поздно.
   Чувство  превосходства  завладело  Борисом. Нет, он  ничего  не  имел  против  этого  хрупкого  создания. Он  просто  воплощал  свой  сон, а  заодно  освобождал  ее  от  земных  мук. Девушка  не  могла  обернуться, не  могла  позвать  на  помощь. Вскоре  она  медленно  повалилась  на  колени, начала  хрипеть  и  перестала  сопротивляться  совсем. Но  Борис  еще  некоторое  время  продолжал  сдавливать  свою  веревку. Наконец  он  понял, что  дело  сделано, и  нехотя, без  страсти, опрокинул  тело  на  землю.
 
   Борис  не  видел  ее  лица, пока  душил. Сейчас  он  смог  рассмотреть  его. Симпатичное  личико  портила  застывшая  на  нем  недоуменная  с  отпечатком  ужаса  гримаса. Но  большие, готовые  вылезти  из  орбит  глаза, застекленевший  взгляд  возбудил  убийцу  еще  больше. Борис  распахнул  куртку  жертвы, расстегнул  молнию  на  ее  джинсах, затем  не  без  труда  стащил  джинсы  до  колен  и  разорвал  трусики. И  тут  остановился, не  стал  спускать  с  себя  штаны  и  наваливаться  на  барышню. Он  никогда  еще  не  занимался  сексом  и  даже  не  видел  порнографических  фильмов. Интимное  место  девушки  смутило  его. В  нерешительности, он  ощупал  волосатый  лобок  и, подняв  руку  выше, почувствовал  что-то  липкое  на  животе. Борис  понял, что  случайно  запачкался  кровью, которая  все  еще  струится  из-под  ножа. Ему  вдруг  стало  не  по  себе. Возбуждение  сразу  улеглось. Какой-то  щелчок  раздался  внутри  головы, словно  кто-то  огрел  его  камнем  по  черепу. Борис  почувствовал  приближающуюся  тошноту  и  бросился  прочь, оставив  на  месте  преступления  веревку  и  свой  нож.
  
   No Copyright: Алексей Большаков, 2014
  
   Часть 2. Смешное
  
   ЗАЯВЛЕНИЕ
   После  воскресения, к  сожалению, наступает  понедельник, и  Александр  Григорьевич  Рубаха  с  этим  ничего  поделать  не  мог. Превозмогая  ужасный  шум  и  грохот  в  голове, он  потащился  на  работу.
   Однако  и  водитель  троллейбуса, в  этот  понедельник, видимо, также  имел  проблемы  с  мозгами  -  в  результате  несчастному  Рубахе  прищемило  голову  дверьми, нос  его  ещё  больше  покраснел, а  правый  глаз  стал  неприлично  моргать.
   В  таком  вот  виде  слесарь-сантехник  переступил  порог  родного  объединения, но, поругавшись  с  мнительной  вахтёршей, смертельно  захотел  как  можно  быстрей  вернуться  домой, и  потому  поспешил  не  к  унитазам, а  в  кабинет  начальника.
   Павловский  был  на  месте.
   -Чего  тебе? - спросил  он.
   -Мне  бы...домой. Виктор  Николаевич, разрешите  мне  уйти  сегодня  с  работы, - промолвил  Рубаха, чувствуя  усиливающуюся  дрожь  во  всём  теле.
   Взглянув  на  подчинённого, Павловский  подумал, что  в  таком  состоянии  тот  способен  лишь  пугать  впечатлительных  работниц, и  решил  отпустить  сантехника.
   -Пиши  заявление  за  свой  счёт, - велел  Павловский, - только  побыстрей! Я  уезжаю  в  министерство.
   Писать  Александр  Григорьевич, конечно, умел, вот  только  сложно  было  справиться  с  ручкой, да  ещё  дальнозоркость  усилилась, а  проклятущие  очки  затерялись  где-то  в  непроходимых  лабиринтах  его  однокомнатной  квартиры.
   Но  тут  подошёл  сияющий  Саша Струнин, который  был  чрезвычайно  рад  видеть  приятеля  в  таком  вот  виде. Хотя  на  работе  Струнина  сторонились, считая  бездельником  и  пустозвоном, Рубаха  совсем  неплохо  относился  к  весёлому  электрику  и  попросил  его:
   -Сашенька, напиши  мне  заявление  -  денёк  за  свой  счёт.
   Струнин  обрадовался  ещё  больше:
   -Опохмеляться  пойдёшь?
   -Что  делать, когда  надо...Так  напишешь, аль  кого  другого  просить?
   -Нет  проблем! Прямо  сейчас  и  напишу!
   Ждать  пришлось  не  очень  долго. Ставший  вдруг  серьёзным  Струнин  вручил  старательно  написанный  текст:

                                                                                                   "Всевышнему  Павловскому
                                                                                                    от  раба  Божьего  Рубахи
                                                             Заявление.
         Христом  Богом  молю, не  дай  погибнуть! Разреши  ты  мне  взять  денёк  на  опохмелку.
                                  Искренне  твой  раб 
 
                                                                   А.Г.Рубаха.

   Сердечно  поблагодарив, Александр  Григорьевич  направился  к  начальнику. Тот, не  любил  читать  заявления  подчинённых  и  подмахнул  бумажку  не  глядя:  "Разрешаю. Павловский". Велел  отнести  заявление  нормировщице  и  отправляться  домой  спать.
   Нормировщицей  работала  пенсионерка  Мария  Семёновна. Она  была  угрюмой  и  набожной, не  любила  пьяниц  вообще, и  особенно  сантехника  Рубаху, постоянно  придиралась  к  нему  и  жаловалась  на  него  даже  самому  директору  предприятия.
   Не  здороваясь, Александр  Григорьевич  положил  заявление  на  стол  вредной  нормировщице. При  чтении  волосы  на  голове  Марии  Семёновны  зашевелились, она  в  изумлении  раскрыла  рот  и  покосилась  на  сантехника. Он  усиленно  подмигивал  одним  глазом.
   -Денёк  на  опохмелку  берёте? - не  верила  своим  глазам  нормировщица. Но  Рубаха  подтвердил:
   -Хоть  бы  и  на  опохмелку. Раз  Павловский  разрешил  -  значит, можно.
   -А  как  же  Всевышний? Стыд  надо  иметь! Совсем  обнаглели...
   Не мог  в  такой  напряжённый  для  здоровья  день  Александр  Григорьевич  выслушивать  нотации  и  глупые  проповеди, а  потому  поспешил  удалиться.
   Придя  в  себя, нормировщица  пошла  к  начальнику  отдела. Павловский  успел  уехать, однако  нужно  было  разобраться  с  "нечистым"  заявлением. Пришлось  идти  к  директору  объединения. Но  разве  может  простая  нормировщица  прорваться  к  директору, да  ещё  в  понедельник? Секретарша долго не могла понять, о какой рубахе идет речь, хорошо хоть  предложили  оставить  служебную  записку, в  которой  кратко  изложить  суть  дела. Волнуясь, плохо  соображая, Мария  Семёновна  написала, что  не  может  оформить  отгул  товарищу  Рубахе, так  как  заявление  было  подано  им  в  грубой  форме.
   Павловский  вернулся  на  работу  в  конце  дня. Ему  подали  служебную  записку  Марии  Семёновны, в  углу  которой  быстрым  почерком  директора  было  накарябано:

                                                                                              "Тов. Павловскому.
                                                                  Прошу  разобрать  жалобу  т. Тарасовой".

   Дело  было  ясное. Павловский  знал, как относятся к Рубахе женщины отдела, а  потому  сразу  же  продиктовал  приказ:

   "За  проявленную  грубость  объявить  А.Г.Рубахе  замечание".

   Затем  велел  отнести  нормировщице  следующую  записку:

                                                                                              "В  расчетный  отдел.
            Прошу  оформить  отгул  А.Г.Рубахе согласно  поданному  заявлению".

   Когда  в  кабинет  Павловского  ворвалась  Мария  Семёновна  в  сопровождении  начальника  отдела  кадров, Виктор  Николаевич  всё-таки  был  вынужден  прочитать  злополучное  заявление. И  тут  его  чуть  было  не  хватил  сердечный  приступ.
   Значит, правильно  говорят:  "Доверяй, но  проверяй!" А  иначе  можешь  преждевременно  отправиться  к  Всевышнему.
  
   Шедевр
   Алексей Большаков
                                       ШЕДЕВР.

   В  третьем  часу  ночи  мой  сладкий  сон  прервал  грозный  телефонный  звонок.
   -Лёха, приезжай ко  мне  сейчас  же! - услышал  я  возбуждённый  голос  Шмакова  Ильи, моего  бывшего  однокурсника  по  университету.
   У  меня  замерло  сердце:
   -Что  случилось?
   -Я  такую  повесть написал, такую  повесть!  На  уровне  лучших  мировых  стандартов. Ты  обязательно  должен  её  услышать!
   -Ночь  же  на  дворе, - удивляясь невоспитанности  приятеля,  сказал  я.
   -А, всё  равно! Такая  повесть, такая  повесть  -  закачаешься!  Я  немедленно  должен  её  тебе  читать.

   Странное  внимание  к  моей  скромной  персоне!  Ведь  я  не  был  литературным  критиком, да  и  Илья  не  относился  к  числу  моих  друзей. Хотя  мы  и  проучились  пару  лет  вместе, но  наши  отношения  ограничивались  лишь  обычным  обсуждением  учебных  дел, а  когда  на  третьем  курсе  Шмакова  отчислили  из  университета, мы  и  вовсе  потеряли  друг  друга  из  вида. Только  недавно  я,  возвращаясь  с  работы, в электричке  столкнулся  с  Ильёй. Шмаков  несказанно  обрадовался. Мы  разговорились, и  он  поведал  мне  о  своём  страстном  желании  стать  великим  писателем. Для  этого  он  забросил  все  свои  дела, снял  комнату  в  Лахте, чтобы, отгородившись  от  городской  суеты, с  головой  погрузиться  в  творчество.

   Я  поинтересовался, о  чём  он  пишет. Илья  затащил  меня  к  себе  и  читал  рассказ  "Ужас", где  он  описывал  ощущения  человека, провалившегося  в  канализационный  люк. Рассказ  был  весьма  странным, показался  мне  каким-то  бессмысленным, бесполезным, но  было  как-то  нехорошо, нелюбезно  критиковать, придираться  к  неокрепшему  ещё  творчеству, и  я, боясь  огорчить  малознакомого, в  сущности, человека, похвалил  Илью.

   Как  мне  рассказывали  потом, Шмаков  ко  многим  приставал  со  своим  рассказом, приговаривая:  "Вы  знаете  Лешу  Большакова?  Он  работает  в  полиграфическом  институте, прекрасно  разбирается  в  литературе  и  оценил  моё  произведение  по достоинству".
   Он  послал  свой  рассказ  в  солидный  московский  журнал, затем  на  какое-то время  исчез  опять, и  вот  этот  ночной  звонок, вовсе  не  обрадовавший  меня.

   -Ладно, приеду, - сказал  я, повесил  трубку  и  тут  же  уснул.
   Мой  сон  был  крепким, но  не  долгим:  примерно  через  час  звонок  повторился:
   -Ну, почему  ты  до  сих  пор  не  у  меня?! Сколько  можно  ждать?

   Трясясь  в  первой  полупустой  электричке, я  уныло  глядел  в  окно  на  мокрые  после  дождя  деревья  и  удивлялся  причудам  Ильи, но  всё  же  поспешность, с  которой  он  требовал встречи, не  могла  не  интриговать, его  настойчивость  читать  повесть  именно  мне  льстила  моему  самолюбию. Я  отряхнулся  ото  сна  и  приехал  в  Лахту, готовый  с  головой  окунуться  в  творчество  поджидавшего  меня  приятеля.

   Мы  встретились  в  дверях  его  маленькой  комнаты. Илья  был  в  рваной  майке, огромных  семейных  трусах, уличных, нацепленных  на  босую  ногу  сандалях. Лицо  его  светилось  радостным  возбуждением, волосы  торчали  во  все  стороны, упругие  вены  вздулись  у  висков.

   -Проходи  скорей! - громогласно  изрёк  он, без  церемоний  усадил  меня  в  скрипучую  кровать, сам  оседлал  единственный  стул, эффектно, словно  пещерный  человек, стремящийся  выжать  огонь, потёр  ладони  рук  и, откашлявшись, приступил  к  чтению.

   Повесть  с  интригующим  названием  "Малыш  и  мир"  начиналась  своеобразно:  "Больше  всего  на  свете  Мария  любила  свою  работу. Каждый  день  приносил  ей  новые  знакомства, новые  ощущения  и  наслаждения. Работа  доставляла  ей  истинное  удовольствие, ни  с  чем  не  сравнимую  радость, возвышающую  чувство  собственного  достоинства. И  как  можно  не  радоваться, когда  прекрасно  знаешь  своё  дело, когда  твоё  ремесло, твой  вдохновенный  труд  расправляет  мужчинам  морщины, делает  их  стройными, красивыми  и  мужественными.

   Мария  работала  проституткой  в  гостинице  "Москва". Её  трудолюбие  не  имело  предела, и  в  поисках  новых  связей, новых  клиентов  она  ждала  известного  всей  округе  Женьку  Титова, сутенёра  по  кличке  Малыш".

   Слегка  шокированный  таким  началом, я  улыбнулся, припоминая, что  у  Шмакова  в  студенческие  годы  имелся  недруг, которого  также  звали  Женька  Титов. Илья  принял  мою  улыбку  за  одобрение  и  продолжал:
   "Малыш  запаздывал. Мария  прислонилась  к  столбу  и  нежилась  в  лучах  повисшего  над  самой  линией  горизонта  солнца, окутавшего  всё  вокруг  себя  мягким, ласкающим  как  прикосновение  матери  светом".
   -Погоди, - прервал  я  повествование, - ты  когда-нибудь  видел  в  городе солнце, повисшее  над  самой  линией  горизонта?
   -Что? - удивился  Илья, явно  не  ожидавший  моего  замечания. - Известно  ли  тебе, что  солнце  скрывается  за  горизонтом, а  потому  перед  закатом  всегда  висит  над  самой  его  линией?
   -Но  в  городе  же  дома, они  мешают  созерцать  горизонт...
   -Это  не  важно. Если  кто  спросит, скажу, что  действие  происходит  на  пустыре, - прервал  меня  Шмаков. - Скажи  лучше, как  начало? Красиво  написано?
   -Ничего  себе, - хмыкнул  я,  и  удовлетворённый  Шмаков  стал  читать  дальше.

   Повествование  разворачивалось  своим  чередом, становилось  всё  более  напряжённым. Но  вскоре  прозвучал  эпизод, заставивший  меня  прервать  приятеля  вновь.
   Во  время  очередного  приёма  трудолюбивой  Марией  иностранного  туриста  группа  озабоченных  милиционеров  устраивает  в  гостинице  облаву, и  когда  дверь  номера  Марии  выламывают  вооруженные  люди  в  масках, иностранец  нагишом  выскакивает  в  окно  и  мчится  по  спящему  городу  с  закрытыми  глазами, чудом  проскакивая  перед  самым  носом  изумлённых  водителей  грузовиков, легковушек  и  маршрутных  трамваев.

   -Как  же  так? - удивился  я. - Как  можно  бегать  с  закрытыми  глазами?
   -Из-за  возбуждения. От  страха  закрыл  и  бежит. Этой  сценой  я  чётко  передаю  состояние  перепуганного  человека, - с  достоинством  ответил  Шмаков.
   -Но  в  городе  нельзя  так  бегать! В  дом  врежешься  или...
   -Да  ты  не  понял! Это  же  метафора, преувеличение.
   -Странная  какая-то  метафора.
   Моя  настойчивость  разозлила  Илью:
   -Что  привязался:  город, дома!  Слепые  вообще  не  видят. И  ничего  -  живут!
   -Ладно, - облегчённо  вздохнул  я, - ты  автор  -  тебе  видней.
   -То-то  же, - успокоился  Шмаков  и  попросил  не  перебивать  его  больше  по  пустякам.

   Я  хотел  было  напомнить, что  ночью  маршрутные  трамваи  не  ходят, но  это  замечание  показалось  мне  таким  незначительным, ничтожным, не  заслуживающим  драгоценного  внимания  нашего  великого  автора-новатора, что  я  прикусил  язык  и  вскоре, слушая  монотонную  речь  Ильи, чуть  было  не  задремал. Однако  его  хохот  вывел  меня  из  оцепенения.  Глядя  на  радующегося  писателя, я  также  не  смог  сдержать  улыбку.

   -Правда, хороший  анекдот? - отсмеявшись,  поинтересовался  Илья.
   -Какой  анекдот?
   -Который  Мария  рассказала  клиенту.
   -Извини, я  что-то  не  совсем  понял  его  смысл.
   -Ну,  как  же? Приходит  Чебурашка  в  магазин  и  спрашивает: "У  вас  леписины  есть? Продавщица  поправила:  "Не  леписины, а  апельсины. Нет  апельсинов". На  другой  день  опять:  "У  вас  леписины  есть?" - и  так  всю  неделю. Продавщице  надоело  поправлять, она  и  говорит:  "Ещё  раз  скажешь  "леписины"  -  прибьём  за  уши  к  прилавку". На  следующий  день  Чебурашка  приходит  и  спрашивает:  "У  вас  гвозди  есть?"  -  "Нет".  -  "А  леписины?".

   -Да, сказал  я, - хороший  анекдот. Только  вот  мне  кажется, что  проститутки  клиентам  такие  анекдоты  не  рассказывают.
   -А  какие,  по-твоему,  рассказывают?
   -Если  только  постельные. И  речи  с  клиентами  ведутся  совсем  не  такие, как  в  твоей  повести, и  образ  жизни  у  проституток  не  такой, и  работу  свою  они  не  любят.
   -А  ты  откуда  знаешь?
   -Догадываюсь.
   -Догадываюсь, догадываюсь... - обиделся  Шмаков. - Можно  подумать, что  ты  сам  проституткой  в  гостинице  работаешь.

   Я  не  стал  тратить  время  на  возражения, потому  что  с  нетерпением  ожидал, когда  повествование  закончится  и  можно  будет  уехать  домой  отсыпаться. Но  писатель  мучил  меня  своей  повестью  ещё  целых  три  часа. Когда  наконец  он  окончил  чтение, я, поблагодарив  за  оказанное  доверие, собрался  было  уходить.  Шмаков  задержал  меня  у  порога:

   -А  как  же  обсуждение? Что  ты  можешь  сказать  о  моём  творении? Правда, искренне, правдиво, актуально  и  неожиданно?
   -Да  как  тебе  сказать? Действительно, много  необычного  и  неожиданного. Однако  отдельные  эпизоды, фразы  и  выражения  мне  не  понравились.
   -В  самом  деле? А  какие?
   -Скажем, в  описании  Малыша. Ты  пишешь, что  он  был  сексуальным  виртуозом-экспериментатором...
   -По-моему, это  большая  находка, - возразил  Шмаков. - И  очень  жаль, что  ты  её  не  оценил.
   -Ладно. Ответь  мне  только, где  ты  видел  гладко  выбритых  беззубых  блондинок, обладающих  лучезарной  улыбкой?
   -Что? - почесал  голову  раздосадованный  Шмаков. - В  самом  деле, придётся  заменить.

   -Вот, вот, и  замени  ещё  эпизод, где  ты  описываешь  драку  Малыша  с  сантехником  Унитазовым.
   -Но  это  же  центральный  эпизод. Его-то  зачем  менять?
   -Слишком  уж  он  неестественен.
   -Ты, верно, невнимательно  слушал.

   -Как  же, я  хорошо  запомнил  этот  эпизод. Когда  преступники  похитили  Марию, твой  Малыш  мчится  по  городу  в  поисках  сантехника  Унитазова  и  находит  его  на  стройке. Сантехник, помахивая  огромным  гаечным  ключом, обследует  тяжелую  бетонную  стену. Малыш  подбегает  к  противнику  и  грозно  требует:  "А  ну  живо  гони  мне  десять  копеек!"  -  "Но  у  меня  нет  мелочи", - виновато  пожимает  плечами  сантехник. Тогда  твой  главный  герой  с  криком:  "Так  ты, гад, не  хочешь  одолжить  мне  гривенник?!" - лупит  сантехника  ногой  по  зубам. Тот  падает  как  подкошенный. Малыш  начинает  топтать  и  пинать  его, требуя  сознаться, где  спрятана  Мария. Сантехник  не  хочет. Малыш  хватает  его  за  волосы  и  стучит  головой  об  стену. Но  тут, как  ты  пишешь, откуда  ни  возьмись  примчались  дворник  Подметайко, столяр  Деревяшко, слесарь  Порчугайкин. Заметив  их, Малыш  перепрыгивает  через  трехметровую  стену  и  мчится  за  подмогой  в  кооператив  "Обмер".
   Подумай  только, как  всё  это  глупо  выглядит, сколько  здесь  неточностей, откровенного  писательского  брака.

   -Как-то  ты  всё  опошлил, - покачал  головой  Илья.
   -А  фамилии? Какой  дурацкий  у  тебя  подбор! И  кооперативов  с  названиями  "Обмер"  или  "Обман"  не  бывает, и  шутки  у  тебя  преимущественно  плоские...
   -Эх, плохо  ты  юмор-то  понимаешь, - раздраженно  заключил  Шмаков.

   Наступило  тягостное  молчание. Наконец  Шмаков  спросил:
   -Как  тебе  концовка  повести?
   Её  окончание  напоминало  когда-то  нашумевшее  произведение  Кунина  "Интердевочка", и  я  сказал:
   -Чувствуется  влияние  отечественной  литературы  перестроечного  периода.
   -Слушай, может  быть, перевести  на  английский  и  послать  в  американские  художественные  журналы?
   -Будет  международный  скандал, - попытался  пошутить  я.
   -Это  ещё  почему?
   -Из-за  щенка. У  тебя  фигурирует  щенок  породы  рокфеллер.
   -Не  рокфеллер, а  ротфеллер.  Что-то  тебе  слышится  всё  не  то, что  надо.
   -И  порода  называется  не  ротфеллер, а...

   -У  тебя  всё? - грубо  прервал  меня  Шмаков.
   -Советую  тебе  больше  не  писать  о  том, чего  не  знаешь.
   -Я  не  нуждаюсь  в  твоих  советах!
   -Тогда  зачем  позвал  меня?
   -Убирайся! - вдруг  грозно  потребовал  Шмаков.

   Наконец-то  наши  желания  совпали! Всё  утро  я  страстно  мечтал  поскорей  покинуть  грязную  комнату  Ильи. Но  Шмаков  вместо  того, чтобы  посторониться и  пропустить  меня, почему-то, злобно  сверкая  глазами, подскочил  вплотную, загородив  путь  на  свободу  своим  мощным, пышущим  гневом  телом.

   -Не  умеешь  писать  -  не  берись, - зачем-то  сказал  я.
   -Ах ты, гад! Да  я  вышвырну  тебя  вон! - заорал  Шмаков, схватил  меня  за  воротник  и  потащил  к  двери. Раздался  треск  рвущейся  рубахи.

   С  трудом  оттолкнув  злобствующего  писателя, я  вылетел  на  улицу. На  свободе, ощупав  испорченную  рубаху, я  возмущенно  закричал:

   -Отдай  воротник, вредитель! Ты  не  писатель, ты  вредитель!
   -Вон!!! - топая  ногами,  заревел  Шмаков. - Убирайся  вон, подонок!
   Тихая  улочка  огласилась  лаем  собак, из  окна  дома, где  жил  Шмаков, высунулась  испуганная  хозяйка  и  погрозила  мне, невинному  оборванцу, кулаком.

   Униженный  и  оскорбленный, я  должен  был  бы  разобраться, призвать  к  ответу  Шмакова, забрать  оставшийся  у  него  воротник, но, увы, сейчас  всё  это  могло  бы  обернуться  против  меня.

   Нет, я  вовсе  не  хотел  скандалить  и  побрёл  на  станцию, ещё  долго  слыша  вслед  собачью  брань.
   История получила продолжение в повести "Страшное проклятие"
  
   Удивительные животные
   Алексей Большаков
     Удивительные животные обитают на Утрише. Таких смелых, непуганых, свободных и в то же время довольно наглых созданий не встретишь, пожалуй, нигде.
  Рассказы о местных животных кажутся настолько неправдоподобными, что им не сразу веришь, пока сам не поживешь здесь и не столкнёшься с каким-нибудь забавным звёрьком.
  В первую мою неделю пребывания на Утрише рассказали мне мужики, жившие здесь с ранней весны, про местного барсука. Сидели они как-то выпивали вечерком на своей стоянке в лесочке, недалеко от моря. Вдруг из леса вышел барсук, совершенно спокойно, никого не стесняясь, подошёл к их столику взял буханку хлеба со стола и, не обращая внимания
на удивление ошалевших от такой наглости мужиков, не спеша пошёл с хлебом в лес.

  Слушая эту историю, я вспомнил рассказ наркомана, который случайно услышал накануне.
  Возле моей палатки присели отдохнуть пара приятелей. Один рассказывает другому, как принял недавно наркотик и пришли к нему "глюки" в образе зелёных человечков. Наркоман воспринял их реально, словно наяву к нему с небес спустилась пара злых инопланетян. О чём-то поспорили они, поссорились, поругались. Зелёные человечки улетели, но вскоре вернулись, волоча родителей наркомана. Приволокли, запрягли бедных пожилых людей в телегу и стали на них пахать пляж.
  Ясно, что эта мистическая ситуация могла возникнуть только в больном воображении наркомана, который, впрочем, воспринял её вполне реально.

  Вот и в историю про наглого барсука я не поверил, подумал, что ребята, наверное, перепили, и барсук им просто почудился, или, в крайнем случае, перепутали его с собакой, а может, с кем-то из своих друзей.
  Но вскоре про барсука рассказала и вполне приличная, не пьющая женщина.
  Поехала она в Анапу за продуктами. Привезла пару пакетов с консервами, овощами и сладостями: пряниками, печеньем. Пакеты оставила в "прихожей" палатки, перед спальным отсеком.

  В сумерках сидит женщина в палатке, вдруг смотрит: кто-то очень аккуратно, потихоньку, тянет её пакет со сладостями на улицу. "Ну, -  думает, -  наркоман голодный подкрался".
  Закричала разгневанно: "Оставь пакет и убирайся!"
  Но в ответ тишина. Затем опять стали аккуратно вытягивать пакет из палатки.

  Женщина схватила свой пакет -  не отдают!
  Заорала опять. Тишина. Высунулась на улицу, смотрит: здоровенный барсук ухватил её пакет своими лапками и крепко держит его.
  Тётка закричала на барсука, он зашипел на неё, она тянет пакет к себе, он не отдаёт   тянет к себе, при этом пытается укусить жадную тётку за руку. Пришлось той выпустить пакет из рук и выскочить из палатки. Обрадованный барсук сразу же ухватил пакет и поволок его в кусты. Но тётка не сдалась. Она стала хватать камни, которых было много на стоянке и кидать в зверька. Под градом камней барсук был вынужден бросить пакет, но не убежал, а забрался на сук, где ещё долго сидел, мстительно сверкая глазами.

  Но барсуки и еноты, которых немало в ближайшем лесу, ко мне на стоянку почему-то не заглядывали ни разу.
  Первое время нам досаждали только лесные крысы, которых называют здесь соньками, возможно, за их образ жизни. Весь день соньки спали где-то в лесу, их не было слышно совсем. И только ночью прибрежный лес оглашался их противным писком.
  За пределами Утриша я этих редких зверьков не встречал.

  И формой скелета, и размером и шерстью сонька очень напоминает обычную серую крысу. Но по сравнению с крысой, она имеет более острые коготки на лапках и диковинный пушистый хвост.
  Хвост у соньки весь покрыт густой шестью, такой же, как и на теле зверька. Этот хвост помогает соньке во время её полётов с дерева на дерево.
  От обычной крысы сонька выгодно отличается умением хорошо передвигаться по веткам деревьев и прыгать между ними. Механизм её полета напоминает полёты белки между деревьев. Забравшись на высокий сук, сонька соединяет вместе лапы, вытягивает вперёд свой острый носик, нацеливаясь глазами на желанную точку полёта, затем начинает в нарастающем темпе раскачиваться взад и вперёд, набираясь сил, создавая дополнительную инерцию своему телу, и смело прыгает в полёт к намеченной точке. При этом зверек широко растопыривает лапы, словно создавая "парашют", затем выпускает острые коготочки и, подлетев к ветке, крепко хватается за неё.

  Подобные полёты в ночной тьме многие принимают за полёты диковинных птиц или прыжки белок. Отождествляя сонек с белочками, некоторые отдыхающие кормят лесных крыс, ставят для них кормушки.
  И напрасно, ведь сонька, как и любая крыса, не отличается какими-либо привлекательными для человека чертами характера. В отличие от шустрых крыс, по земле сонька бегает как-то лениво, не торопясь. Её можно легко поймать, но взять в руки, погладить, даже поднести палец к зверьку опасно: сонька, не задумываясь, вопьётся зубами в палец.
  Укусы острых зубов зверьков очень болезненны, ранки часто гноятся.

  Питаться сонька может лесными ягодами и орехами. Но она предпочитает мясо, хлеб и сладости, которые ворует по ночам у спящих людей.
  Утришские соньки кажутся до отвращения наглыми. В вечерних сумерках они пробуждаются и, передвигаясь по деревьям, приближаются к палаткам людей. Устраиваются на ветках над палатками и начинают пищать, словно дразня или ругаясь на не ложащихся спать людей. При этом сонька обязательно гадит на палатку, над которой сидит. Однако отпугивать их бесполезно. Зверёк может отойти на время, спрятаться, но затем вернётся на исходное место и будет пищать и мстительно гадить ещё активнее, чем прежде.
  Дождавшись, когда люди улягутся спать, соньки спускаются с веток и начинают пихать свои наглые мордочки во все места, где может находиться пища. Зверёк запросто забирается в кастрюли с едой, оставленные около палаток пакеты с продуктами. Проникнув в пакет с хлебом, вредная сонька не только обглодает его с разных сторон, но и покакает прямо на хлеб.
  Поэтому продукты приходилось убирать подальше в палатку.

  На лесные стоянки в поисках пищи частенько заглядывают забавные еноты. Про здешних енотов, как и про барсуков рассказывают похожие удивительные истории.
  И хотя еноты не пищат и не гадят, но ведут себя не менее нагло, чем местные соньки и барсуки.
  Первые люди, начинавшие осваивать Утриш, когда эти места были почти необитаемыми, совсем малолюдными, охотно кормили, и, видимо, старались приучать енотов, забавных, похожих на лохматую собаку зверьков. И еноты, по-видимому, решили, что люди обязаны их кормить. Они хорошо чуют еду и приходят на её запах. Но если сразу енота как следует не покормить, могут возникнуть недоразумения.

  Голодный енот запросто может подойти вплотную к столу, за которым сидят и кушают люди, и, выждав момент, засунуть в кастрюлю с едой свою наглую мордочку. Некоторые еноты способны схватить и утащить кастрюлю прямо из-под носа зазевавшейся компании. Рассказывают, что наиболее наглые зверьки пытались даже вырывать еду прямо из рук обедающего человека. Подходили, хватали тарелку или кастрюльку, из которой ел человек, и тянули к себе. Если кастрюльку зверьку не отдавать, он пытался схватить своими лапками человека за пальцы, которые держали посуду, и разжать их. А если пальцы не разжимались, зверёк угрожал укусить не отдающего еду человека за руку.
  Так что лучше енота покормить. Сытый енот отнимать еду и воровать не станет.
  Отдыхающие оставляют енотам миски с пищей на краю стоянки и фотографируют забавных зверьков, когда те приходят кушать.
  В руки зверьки не даются, могут укусить, если попытаться их погладить.

  Но если отдыхающих, которые, впрочем, предпочитают останавливаться не глубоко в лесу, где обитают еноты, а поближе к морю, еноты забавляют, то местные халявщики очень страдают от визитов не прошенных прожорливых зверьков, особенно в зимнее время.
  Халявщикам-то и самим не всегда хватает продуктов, а тут ещё являются голодные зверьки, которые требуют, чтобы их накормили.
  Утришские еноты то ли не хотят, то ли разучились добывать сами себе пищу в лесу. Они привыкли питаться на стоянках людей.
  В последнее время голодные еноты в поисках пищи прогрызают дырки в палатках зимовщиков и забираются в них, уничтожая запасы еды. Говорят, что еноты научились даже разгрызать банки с консервами.
  Впрочем, мне в это как-то слабо верится. Хотя, Утриш  - есть Утриш. Здесь всё возможно.

  Остающиеся на зимовку люди стали делать даже противоенотные заграждения и "сигнализации" из банок на верёвочках.
  При появлении енотов зимовщики кидают в них заранее приготовленными камнями. Но от зверьков очень трудно отбиться. Даже камней они не слишком-то боятся, всё равно лезут, особенно если видят жратву. Избитый камнями зверёк, уползает, отлежится где-нибудь в лесу и приходит на стоянку опять.
  Считается, что дикие животные теряют страх перед людьми, если заражаются вирусом бешенства.
  Но среди утришских животных никаких вспышек бешенства не наблюдалось.

  Просто в этих местах живут необычные, не пуганные животные, которые привыкли питаться чуть ли не из рук людей и не слишком боятся нас, считая, что люди не способными нанести им вреда.
  Но в последние годы, при появлении на Утрише большого количества халявщиков, это не совсем так.

  Как-то раз зимовавшие здесь ребята поставили сетку и, получив отличный улов, наварили большущую кастрюлю ухи. Но на ночь не убрали её, а оставили у себя на стоянке. И пока все спали к ним на стоянку недалеко от моря пожаловал енот. Раньше не заходил сюда, обитал глубже в лесу, а тут, похоже, учуял запах ухи. Енот забрался в кастрюлю, всё съел, и тут же, в кастрюле, завалился спать. Оригинальный зверёк! Возможно, так объелся, что просто не смог вылезти на волю. Рыбаки проснулись рано утром, но вместо желанной ухи обнаружили в кастрюле спящего жирного енота.
  Говорят, озадаченные, сильно расстроенные голодные рыбаки прибили незадачливого зверька, разделали его и сварили енотовый суп.
  Для Утриша подобное выглядит, конечно, кощунственно. Первые добрые люди, осваивавшие Утриш, приучали енотов и других забавных зверьков, а теперь некоторые пытаются их есть.

  Чтобы познакомиться с енотами, нужно стоять глубоко в лесу. В прибрежный лесок, к самому пляжу, они стараются не подходить. Еноты, по-видимому, отпугивают сонек. Места, где обитают еноты, соньки обходят стороной.
  У нас на прибрежной стоянке енотов не было, зато одолевали соньки.
  Первое время я не мог понять, что за ночные птицы так противно пищать по ночам и обгадили всю мою палатку. Мне сказали, что это соньки, но я, к своему невежеству, даже не знал, что это за создания.

  Лежу я как-то в палатке, не могу уснуть. Ночь выдалась непривычно душная, жаркая. Думаю, что, может быть, стоит вылезти из палатки и спать как сосед на улице. Моя палатка продувается, конечно, лучше, чем у соседа, но всё равно жарко.
  И вдруг ночную тишину пронзил душераздирающий вопль моего соседа. Что случилось, режут, что ли, человека? Выскакиваю из палатки. Смотрю, стоит испуганный, ошарашенный сосед, трясётся и нервно теребит свои шорты.
  Оказалось, сосед спал себе спокойно у палатки под деревьями на надувном матрасе в шортах. Но какая-то сонька вскочила ему на матрас и зачем-то умудрилась забраться в штанину шорт крепко спящего человека. Ничего, вроде, ему там не откусила, но страшно перепугала соседа.

  На следующий день он предупреждал всех, чтобы не спали под деревьями, особенно с открытыми ртами, потому что соньки могут напакостить прямо в рот. Однако про то, как сонька забралась ему в шорты, почему-то рассказывать не хотел.
  Но соньки, конечно, обнаглели. Задумался я, как бы отучить их озоровать на наших стоянках.
  Встал я как-то утром рано, смотрю: недалеко от стоянки появилась кошка, которая что-то притащила к дубу и стала жевать.
  Подошёл поближе, вижу: кошка не спеша, словно пресыщенная более вкусной пищей, занимается пойманной сонькой.
  Решил, что кошку нужно приучить. Сходил, открыл банку с рыбой. Подошёл к кошке, познакомился с ней. Кошка оказалась довольно ласковой. Я сел рядышком, глажу её, показываю на не дожеванную соньку, банку с рыбой. Всячески выражаю своё удовольствие.
  Кошка довольно замурлыкала, видимо, поняла, что хвалят её за пойманную соньку.

  В отличие от собак кошки хуже понимают человеческую речь и выполняют команды. Зато неплохо воспринимают жесты, знаки, эмоции человека.
  Мой отец, большой любитель кошек, всё же сумел научить своего питерского кота по требованию давать лапу. Подходишь к нему, говоришь: "Дай лапу!"   протягиваешь руку, и кот положит на ладонь свою лапу, прямо как собачка.
  Собака сестры тоже обучена подавать лапу. Но если подойти к псу и, не протягивая к нему руки, просто потребовать: "Дай лапу!"  - пёс протянет свою лапу и будет трясти ей, предлагая взять, подержать, раз просил. Если же протянуть к собаке руку, но ничего не говорить ей, пес всего лишь обнюхает ладонь, но лапу не положит.

  Кот -  совсем наоборот. Протянешь к нему руку без слов -  кот положит на ладонь свою лапу. Но можно полчаса просить кота: "Дай лапу!" -  а он не будет реагировать, пока не протянешь к нему свою ладонь.
  Так что с кошкой лучше объясняться жестами. Так до неё быстрее доходит, что от неё хотят, за что её хвалят.
  Коты и кошки любят похвастаться, показать, что они умеют.
  Сосед по даче рассказал, как пришёл он домой однажды пьяный и завалился спать. Проснулся утром от невыносимого запаха. Смотрит: на подушке, прямо у его носа, лежит здоровенная крыса. А по комнате ходит довольный кот. Увидел, что хозяин проснулся, замурлыкал, хвастаясь, какой отличный подарок он поймал и принёс. Настоящая еда!

  Первое время на Утрише ни котов, ни кошек я не наблюдал.
  Но однажды недалеко от нас остановилась большая семья отдыхающих. Они привезли с собой даже своего питомца, крупного рыжего кота. Кот приехал в собственном домике  - специальной корзинке для перевозки животных. Коту на Утрише понравилось, он быстро освоился на новом месте, бегал по лесу, а спал около палатки хозяев или в своей корзинке.
  Как-то под утро меня разбудил сильный переполох на соседней стоянке.
  Оказалось, их кот притащил живую ещё гадюку и бросил к ногам едва проснувшегося главы семьи.

  Я не видел, ловил ли соседский кот сонек, но недели три, пока соседи с котом стояли в третьей лагуне, местные соньки вроде бы присмирели, однако потом кота увезли и нашествия сонек на наши палатки возобновились.
  Я вспомнил про соседского кота из нашего садоводства. Вот бы привезти его сюда, навёл бы он здесь порядок. Но кот обеспечивал охрану садоводства от нашествия мышей и крыс и забрать его на Утриш было бы не красиво.
  Смышлёный, общительный был кот у соседа.

  Купил я дачу с недостроенной мансардой. И поселилась там под крышей семейка летучих мышей. По вечерам стали вылетать из-под крыши и носиться у меня над головой. Зашёл ко мне в гости как-то вечерком соседский кот. Я его угостил чем-то вкусненьким и отнёс на мансарду. Сижу, ласкаю, показываю на вылетающих мышей. Кот навострился, похоже, заинтересовался.
  И буквально на следующее утро выхожу я из дома, вижу: у порога лежит летучая мышка. Кот, конечно, постарался. Поймал и принёс показать, какой он молодец, как хорошо выполнил мою просьбу.
  Всё, вскоре не стало у меня летучих мышей. Спасибо коту.

  Хотелось избавиться мне и от сонек на наших стоянках. Поэтому, увидев здесь кошку, я, как мог, постарался подружиться с ней, предложить ей остаться у нас на поляне и заняться ловлей сонек.
  Удивительно, но она так и сделала. Поселилась около дуба, вскоре там же, в дупле, и окотилась. По утрам, проходя мимо дуба, я частенько слышал её призывное мяуканье.
  Кошка звала меня, чтобы похвастаться своими трофеями, пойманными за ночь соньками. Первое время она приносила их по две, иногда даже по три штуки. Но не ела их сразу, а ждала, пока её похвалят и приласкают.
  Хорошей охотницей оказалась кошка. И вскоре сонек у нас почти не стало.
  Но кошка осталась. Так и жила у дуба. Мы подкармливали её.

  Как-то раз я наблюдал кошку, спящую на голове валявшегося на пляже алкоголика Миши. Может быть, не зря говорят, что кошки  - прекрасные экстрасенсы, хорошо откачивают вредную энергию?
  Жалко, что на следующий год кошка ушла куда-то вместе со своими котятами. Но её усилия не оказались напрасными  - сонек было мало. Однако в начале следующего сезона меня посещали другие животные.

  Первый раз я пришёл сюда с палаткой в конце апреля. Кроме постоянных жителей Утриша народу ещё почти не было. Остановился я в лесочке у пляжа, на своей любимой поляне.
  Ночью проснулся от непонятного шума. Выглянул из палатки и буквально нос к носу столкнулся с облезлым шакалом. Не поздоровался он, ничего не произнёс. После секундного оцепенения бедняга, не разбирая пути, драпанул через кусты и колючки в лес.
  Мне стало жалко непутёвого зверя: обдерёт себе шкуру в колючках, будет на меня потом обижаться.

  В начале сезона шакалы частенько забегают на стоянки к людям. Съедают оставленные продукты, вылизывают, а иногда и уносят немытые сковородки, кастрюли из-под еды, консервные банки.
  Летом, когда становится шумно, шакалы к стоянкам подходить боятся. Зато развлекают всех своими концертами. Многоголосый шакалий вой постоянно разносится по ночному лесу. Стоит одному какому-нибудь солисту затянуть свою унывную песнь, как ему тут же откликаются сородичи со всех концов леса.
  Первый раз многоголосый шакалий вой может "пробрать до костей", вызвать дрожь в теле. Затем к этому привыкаешь и воспринимаешь шакалий концерт как естественное дополнение к тёмной утришской ночи. Шакальи концерты очень любят наркоманы и часто подвывают животным, возможно, считая их близким себе по духу.
  Бывает, затянут со всех сторон ночную шакалью песнь так, что даже не знаешь, где воет натуральный исполнитель, а где ему умело подражает человек.

  В начале сезона, пока народу было ещё мало, к нам на поляну к стоянкам часто заходи ёжики и дикие, довольно крупные черепахи, а иногда заползали и безобидные ужи.
  Ежики предпочитали приходить в потёмках, вечером или ночью, черепахи могли приползти и днём.
  Ежиков и черепах вполне можно было покормить. Им накладывали кашу в мисочки и они с удовольствием её ели. А одного ежа я даже кормил халвой из рук. Пришёл он вечером, расположился у палатки и не уходит. Может, ждал по привычке, чтобы каши дали. Каши у меня не было. Зато нашлась халва. Отломил я кусочек и поднёс к носику ежика. Он высунул острую мордочку и давай потешно орудовать своими зубками: кусать и, аппетитно чавкая, жевать халву.

  Но потом пришлось всё-таки ежей разгонять. Слишком много их стало: пригласили, видимо, смелые ежи своих родственников. Стали приходить целыми семьями. Топают всю ночь, шуршат, спать мешают. Надоели.
  Как-то раз пошёл я домой на недельку. Палатку снимать не стал: никто её не тронет.
  Вернулся на Утриш с продуктами и лёг спать. Заснул крепко. Но вдруг посреди ночи был разбужен смачным чавканьем у себя прямо под боком, в палатке. Это что ещё за жуть такая?! Немудрено перепугаться. Схватил фонарик, смотрю: в палатку забрался ёж и нагло жуёт мое сало.
  Пришлось ежа напугать. Вытолкал его на улицу, покатал по земле, потыкал хворостиной. Пусть думает, что здесь его хотят съесть. Сам больше сюда не пойдёт и друзьям расскажет, как здесь страшно.

  Повоевал я немножко и со здешними змеями.
  В прибрежный лесок и на утришские пляжи заползают в основном ужи. Очень редко можно увидеть гадюку или желтобрюха. Желтобрюхом называют самую крупную змею в здешних местах. Хотя выглядит желтобрюх угрожающе, он очень труслив и совсем не ядовит. Летом, когда много народу, желтобрюхи уползают далеко в лес, подальше от людей.
  Но по лесу здесь желательно ходить всё же осторожно, отпугивая змей. И хотя гадюк здесь не много, рассказывают, как лет пять назад одна из них ужалила девочку. Гадюки здесь не большие, их яд не смертелен для человека, но укус, конечно, доставит множество хлопот, несколько дней придётся помучиться.

  А вот влюблённая пара из Воронежа сумела уничтожить, раздавить бедную гадюку. Приехали ребята в середине сезона с целью найти уединённое место у моря, чтобы на лоне природы радоваться жизни и заниматься любовью.
  В первый же день, наспех собрав палатку, разложив вещи и искупавшись в море, они уединились к себе, чтобы заняться сексом.
  Жгучими, страстными оказались любовники из Воронежа. Дней десять жили они в третьей лагуне, предаваясь любовным утехам.
  А перед отъездом, собрав палатку, сильно удивились, даже испугались, обнаружив под палаткой раздавленную гадюку. Целой осталась лишь голова змеи. Подавленное расплющенное туловище, раздавленные кусочки скелета, внутренности змеи уже начали разлагаться, источая неприятный запах. Недаром же молодые любовники не могли понять в последние дни отдыха, откуда идёт этот невыносимый запах тухлого мяса.
  Такой вот секс втроём, секс с участием гадюки получился.

  Но как любовники не заметили забравшуюся под палатку змею? Какой должна быть страсть, чтобы не обратить внимания на агонию бедного пресмыкающегося?
  Змей не нужно бояться, змеи не нападают на людей. Даже в случае опасности они будут спасаться, стремиться уползти, спрятаться от человека пока есть возможность, пока не схватят её, случайно не наступят или не начнут давить.
  Но всё же не приятно, когда рядом с тобой ползают змеи. Со змеями у меня особые счёты. Особенно после того, как я лёг однажды на живую змею. Случилось это километрах в тридцати отсюда, с другой стороны Анапы.

  Путешествовал я с палаткой по побережью. Забрёл на Благовещенскую косу. Места там тихие, малолюдные. Палатку поставил в кустах, рядом с берегом. До ближайшей стоянки -  метров триста. Тишина и покой. Пока разбирал палатку,   стемнело. Но перед сном решил искупаться.
  Вылез из моря, забираюсь в палатку, чувствую: пахнет кислятиной. Ещё удивился, думаю, что это у меня из продуктов могло скиснуть.
  Лег на надувной матрац, приготовился ко сну. И вдруг явственно ощущаю сильное шевеление под спиной. Сразу не понял, что это может быть. Постучал по матрасу. Шевеление прекратилось, но не надолго. Вскоре матрас заходил подо мной ходуном.
  И тут мелькнула мысль про змею. Подумал сначала, что змеюка забралась под палатку, но уж слишком мощное было шевеление подо мной.
  В испуге я выпрыгнул из палатки и, отдышавшись, резко вытащил на себя матрас. И тут в слабом, исходившем от звёзд свете отчётливо увидел крупную змею, изогнувшуюся в боевой стойке, какую обычно принимают кобры перед прыжком на свою жертву. Змея угрожающе шипела и могла броситься на меня в любой момент. В темноте она казалась огромной и необыкновенно страшной.

  Конечно, кобры здесь не водятся. Хотя, змеюка могла ведь удрать из какого-нибудь террариума и забраться ко мне под матрас. Впрочем, в мою палатку, скорее всего, заполз крупный желтобрюх.
  Но мне было не до рассуждений, я отскочил от палатки и всю ночь до рассвета мучился на пляже, гоняя комаров, боясь приблизиться к своим вещам.
  Сталкиваться со змеями мне не хотелось и здесь, на Утрише.
  Но в начале июня прилёг я на пляже утром и задремал. Проснулся от лёгкого прикосновения в районе бедра. Смотрю: мимо меня ползёт в направлении моря крупный уж.
  Коснувшаяся меня змея поползла к морю, ушла в камни и вскоре её голова показалась над поверхностью воды.
  Здесь нередко можно видеть торчащие над водой змеиные головы. Змеи неплохо охотятся на рыбу. Обычный уж может жить где-нибудь в лесу, но иногда приползать к морю, плавать и нырять в поисках добычи.

  Через некоторое время я увидел ужа, выползающего из воды на берег. Он крепко держал во рту крупного ерша.
  В воде змея не может заглотить свою добычу. Она выплывает на берег, чтобы хорошо покушать на земле.
  Но если змея хорошо и безопасно поест, она приползёт сюда же вновь, может привести с собой свой выводок или пригласить подруг.
  Чтобы змеи, как, впрочем, ёжики и другие твари не досаждали вам своими визитами, нужно их просто сильно напугать.
  Я подошёл к ужу, пытающемуся заглотить рыбу, и стал стучать около его головы палкой. Уж, не выпуская добычу, отполз в надежде скрыться в камнях. Но до крупных камней было далеко, извивающаяся рыба мешала ползти, а я преследовал змею, грозно стуча у его тела палкой. В конце концов перепуганный уж выпустил рыбу и бросился наутёк. Рыбёшка барахталась у моих ног. Я поднял её и подарил подбежавшей ко мне девочке, а она отпустила спасённую рыбу в море.

  Через пару дней я услышал крик соседа. Он находился на пляже и увидел выползающего с добычей из моря моего знакомого ужа. Мы подошли вплотную к змее. При приближении двух страшных мужиков уж бросил рыбёшку и поспешил скрыться в камнях.
  Оказывается, рыбу можно ловить даже на змею. Я отдал трофей соседу и он пожарил рыбёшку.
  А вот уж у нас на пляже больше не появлялся. Какой смысл? Всё равно здесь добычу отберут и до смерти напугают.
  Змея боится человека, тем более, в воде, где она и ужалить-то не сможет. Но змеи и сами распугивают купающихся людей. Я часто слышал вопли, испуганные крики отдыхающих, когда мимо них проплывала охотящаяся змея.

  Дельфинов же никто не боится. Наоборот, многие с ними хотели бы познакомиться и подружиться. Стайки дельфинов частенько величественно проплывают вдоль берега. В начале осени они подходят совсем близко к пляжу.
  Но пообщаться с дельфинами нельзя. Дикие дельфины не подпускают людей к себе. За их неспешными прогулками, их играми, нырянием всегда интересно понаблюдать, дельфинов можно фотографировать. Но при приближении человека они обязательно уйдут на безопасное расстояние, подальше в море.

  В первой утришской лагуне кто-то организовал школу молодых матерей. Здесь иногда женщины рожают прямо в море, в воде.
  Некоторые считают, что роды в воде проходят легче, чем в обычных условиях, а дети, рождённые в море, обладают более высоким интеллектом по сравнению со своими сверстниками.
  Я не знаю, что происходит на самом деле, но думаю, что рожающие здесь женщины сильно рискуют без надлежащей медицинской помощи.
  Но если выражать свои сомнения, вам могут рассказать историю про Игоря Чарковского, которого считают одним из наиболее известных специалистов по родам в воде. Как-то раз он принимал тяжёлые роды на Черном море. Роды проходили с осложнениями. И вдруг к роженице приблизились три дельфина, растолкали всех и сделали всё сами. Роды прошли почти без боли и страха.
  Не думаю, что дикие дельфины могут быть акушерами. Но эта красивая легенда привлекает сюда беременных женщин.

Был представлен отрывок из очерка "Формула свободы. Утриш"
  
   Страшное проклятие повесть
   Алексей Большаков
                            


     СТРАШНОЕ ПРОКЛЯТИЕ (юмористическо-философская повесть с описанием жизни на Утрише).
                                                            
 







                               ОГЛАВЛЕНИЕ (размер  шрифта  14):

ГЛАВА 1. Шедевр................................................................03

ГЛАВА 2. Смертельное  проклятие.........................................09

ГЛАВА 3. История  злобного  писателя....................................10

ГЛАВА 4. Возвращение  покойницы.......................................16

ГЛАВА 5. Дачные  кошмары  или  нечистая  сила  в  действии...20

ГЛАВА 6. Бегство.................................................................24

ГЛАВА 7. Неприятности  продолжаются..................................27

ГЛАВА 8. Утриш. Странное  местечко.....................................30

ГЛАВА 9. Профессорские  байки.............................................51

ГЛАВА 10. Милое  создание...................................................85

ЭПИЛОГ.............................................................................92











                                                      Глава 1.
                                                      Шедевр.

   В  третьем  часу  ночи  сладкий  сон  Эдика  прервал  требовательный  телефонный  звонок.
     Эдик, приезжай ко  мне  сейчас  же! - услышал  он  возбуждённый  голос  Фёдора  Шкоды, бывшего  однокурсника  Эдуарда  по  университету.
   У  Эдика  замерло  сердце:
     Что  случилось?
     Я  такую  повесть написал, такую  повесть!  На  уровне  лучших  мировых  стандартов. Ты  обязательно  должен  её  слышать!
     Ночь  же  на  дворе,   устыдившись  невоспитанности  приятеля,  сказал  Эдик.
     А, всё  равно! Такая  повесть, такая  повесть     закачаешься!  Я  немедленно  должен  её  тебе  читать.
   "Удивительное  внимание  к  моей  скромной  персоне!",   подумал  Эдик.  Ведь  он  не  был  литературным  критиком, да  и  Фёдор  не  относился  к  числу  близких  его  друзей. Но  отказать  своему  старому  знакомому  Эдик  не  смог:
     Ладно, приеду,   сказал  Эдик, повесил  трубку  и  завалился  спать  опять  в  радостном  ощущении, что  отпуск  только  начинается  и  утром  не  нужно  идти  на  работу, а  можно  будет  понежиться  в  кровати  и  хорошо  отоспаться.
   Его  сон  был  крепким, но  не  долгим:  примерно  через  час  звонок  повторился.
     Ну, почему  ты  до  сих  пор  не  у  меня?! - удивлялся  Фёдор  на  другом  конце  провода.   Сколько  можно  ждать?
   Трясясь  в  первой  полупустой  электричке, Эдик  глядел  в  окно  на  мокрые  после  дождя  деревья  и  удивлялся  причудам  Федьки. Прикольный  он  все-таки, и  фамилия  у  него  прикольная     Шкода. С  Эдиком  они  вместе  учились  в  Политехническом  университете  года  три, затем  Шкода  отчислился  из  университета  и  связь  с  ним  прервалась.
   Несмотря  на  то, что  Шкода  был  малообщительным  и  сторонился  шумных  компаний, его  многие  знали  в  университетских  стенах. Прославила  его  не  столько  фамилия, сколько  история  о  том, как  Шкода  сдавал  экзамен  по  теормеху. Эту  историю  пересказывали  даже  после  ухода  Шкоды  из  университета. На  экзамене  с  Федором  случилась  пренеприятная  история. Он  умудрился  пронести  в  аудиторию  учебник  по  предмету  и  нагло, но  благополучно  списал  с  него  свой  вопрос. Однако  непосредственно  во  время  экзамена  здоровенный, тяжёлый  как  кирпич  учебник  предательски  вывалился  из-за  пазухи  Ильи  и  больно  ударил  экзаменатора  по  ноге.
     Ой! - вскрикнул  доцент  и  угрожающе  изрёк:
 
     Ваш  учебник  упал  мне  на  ногу!
     Этот  учебник  не  мой! - возразил  испуганный  Шкода.
     Как  же  не  ваш?! - изумился  экзаменатор.
     Точно  не  мой! - настаивал  Шкода. - Он  поднял  злосчастный  учебник  и  дрожащим  пальцем  указал  на  фамилию  автора:
     Вот, смотрите, здесь  же  написано: Кикоин. А  моя  фамилия - Шкода. Значит  и  учебник  не  мой, а  Кикоина.
   Преподаватель  после  секундного  замешательства  вдруг  громко  захохотал. Все  присутствующие  на  экзамене  уставились  на  хохочущего  доцента. Сквозь  смех  он  наконец  произнёс:
     Учебник  Кикоина. А  у  этого  фамилия  вовсе  не  Кикоин. А  как? Шкода? Ха-ха-ха!!! - экзаменатор  захохотал  ещё  пуще  прежнего  и  повалился  со  скамейки  прямо  в  проход  аудитории.
   Экзамен  был  прерван. Правда, ненадолго.
   Чем  занимался  Шкода  после  университета, Эдик  достоверно  не  знал. До  него  доходили  кое-какие  слухи  о  том, что  Фёдор  выдаёт  себя  за  потомственного  экстрасенса, ведёт  частный  приём  женщин, склоняя  их  к  сексу. Эдик  воспринимал  подобные  слухи  с  улыбкой. Он  симпатизировал  своему  незадачливому  знакомому, и  когда  они  случайно  встретились  в  электричке  пару  месяцев  назад, сразу  узнал  Федю, обрадовавшись  встрече  с  давним  приятелем. Шкода  рассказал, что  он  и  в  самом  деле  приобрёл  необычные  способности, но  в  настоящее  время  приостановил  частную  практику, потому  что  решил  стать  знаменитым  писателем. Для  этого  он  забросил  все  свои  дела  и  снял  комнату  за  городом, чтобы, отгородившись  от  городской  суеты, с  головой  погрузиться  в  творчество.
   Эдик  не  удивился, они  и  сошлись-то  в  университете  потому, что  оба  пытались  писать  рассказы. Эдик     юмористические, Фёдор, по  мнению  его  немногочисленных  слушателей,    какие-то  непутёвые, полу мистические.
   Эдик  поинтересовался, о  чём  же  пишет  Фёдор  спустя  столько  лет.  Тот  пригласил  Эдика  к  себе  и  Эдик  принял  приглашение: ехать  было  недалеко, всего  пару  остановок  на  электричке. Эдик  жил  в  Новой  Деревне  около  станции, а  Шкода  снимал  комнату  в  Лахте. Комната  оказалась  с  отдельным  входом  на  первом  этаже  частного  деревянного  дома.  Фёдор  причитал  Эдику  свой  рассказ  "Ужас", где  он  описывал  ощущения  человека, провалившегося  в  канализационный  люк. Рассказ  был  весьма  странным, показался  Эдуарду  каким-то  бессмысленным, бесполезным, но  Эдику     очень  доброму  в  душе  человеку     было  как-то  нехорошо, нелюбезно  критиковать, придираться  к  неокрепшему  ещё  творчеству, и  он, боясь  огорчить  малознакомого, в  сущности, человека, похвалил  Илью.
   Кто-то  рассказал  потом  Эдику, как  Шкода  ко  многим  приставал  со  своим  рассказом, приговаривая:  "Вы  знаете  Эдика  Смирнова?  Он  работает  в  полиграфическом  университете, прекрасно  разбирается  в  литературе  и  оценил  моё  произведение  по  достоинству".
   Шкода  предложил  свой  рассказ  сразу  нескольким  солидным  литературным  журналам, затем  на  какое-то время  снова  исчез, и  вот  этот  ночной  звонок, вовсе  не  обрадовавший  Эдуарда. И  всё  же  поспешность, с  которой  Фёдор  требовал  встречи, не  могла  не  интриговать, настойчивость  читать  повесть  именно  Эдику  льстила  его  самолюбие. Эдик  отряхнулся  ото  сна  и  приехал  в  Лахту, готовый  с  головой  окунуться  в  творчество  поджидавшего  его  приятеля.
   Они  встретились  в  дверях  маленькой  комнаты. Фёдор  был  в  рваной  майке, огромных  семейных  трусах, уличных  сандалях, нацепленных  на  босую  ногу. Лицо  его  светилось  радостным  возбуждением, волосы  торчали  во  все  стороны, упругие  вены  вздулись  у  висков.
     Проходи  скорей! - громогласно  изрёк  Шкода, без  церемоний  усадил  Эдика  в  скрипучую  кровать, сам  оседлал  единственный  стул, эффектно, словно  пещерный  человек, стремящийся  выжать  огонь, потёр  ладони  рук  и, откашлявшись, приступил  к  чтению.
   Повесть  с  интригующим  названием  "Малыш  и  мир"  начиналась  своеобразно:  "Больше  всего  на  свете  Мария  любила  свою  работу. Каждый  день  приносил  ей  новые  знакомства, новые  ощущения  и  наслаждения. Работа  доставляла  ей  истинное  удовольствие, ни  с  чем  не  сравнимую  радость, возвышающую  чувство  собственного  достоинства. И  как  можно  не  радоваться, когда  прекрасно  знаешь  своё  дело, когда  твоё  ремесло, твой  вдохновенный  труд  расправляет  мужчинам  морщины, делает  их  стройными, красивыми  и  мужественными.
   Мария  работала  проституткой  в  гостинице  "Москва". Её  трудолюбие  не  имело  предела, и  в  поисках  новых  связей, новых  клиентов  она  ждала  известного  всей  округе  Женьку  Титова, сутенёра  по  кличке  Малыш".
   Слегка  шокированный  таким  началом, Эдик  улыбнулся, припоминая, что  у  Шкоды  в  студенческие  годы  имелся  недруг, которого  так  же  звали  Женька  Титов. Фёдор  принял  улыбку  Эдуарда  за  одобрение  и  продолжил  чтение:
   "Малыш  запаздывал. Мария  прислонилась  к  столбу  и  нежилась  в  лучах  повисшего  над  самой  линией  горизонта  солнца, окутавшего  всё  вокруг  себя  мягким, ласкающим  как  прикосновение  матери  светом".
     Погоди,   прервал  повествование  Эдик,   ты  когда-нибудь  видел  в  городе солнце, повисшее  над  самой  линией  горизонта?
     Что? - удивился  Шкода, явно  не  ожидавший  такого  замечания. - Известно  ли  тебе, что  солнце  скрывается  за  горизонтом, а  потому  перед  закатом  всегда  висит  над  самой  его  линией?
     Но  в  городе  же  дома, они  мешают  созерцать  горизонт...
     Это  не  важно. Если  кто  спросит, скажу, что  действие  происходит  на  пустыре,   прервал  Эдика  Шкода. - Скажи  лучше, как  начало? Красиво  написано?
     Ничего  себе,   хмыкнул  Эдик, и  удовлетворённый  Фёдор  стал  читать  дальше.
   Повествование  разворачивалось  своим  чередом, становилось  всё  более  напряжённым. Но  вскоре  прозвучал  эпизод, заставивший  Эдика  прервать  приятеля  вновь. Во  время  очередного  приёма  трудолюбивой  Марией  иностранного  туриста  группа  озабоченных  милиционеров  устраивает  в  гостинице  облаву, и  когда  дверь  номера  Марии  выламывают  вооруженные  люди  в  масках, иностранец  нагишом  выскакивает  в  окно  и  мчится  по  спящему  городу  с  закрытыми  глазами, чудом  проскакивая  перед  самым  носом  изумлённых  водителей  грузовиков, легковушек  и  маршрутных  трамваев.
     Как  же  так? - удивился  Эдик. - Как  можно  бегать  с  закрытыми  глазами?
     Из-за  возбуждения. От  страха  закрыл  и  бежит. Этой  сценой  я  чётко  передаю  состояние  перепуганного  человека,   с  достоинством  ответил  Шкода.
     Но  в  городе  нельзя  так  бегать! В  дом  врежешься  или...
     Да  ты  не  понял! Это  же  метафора, преувеличение.
     Странная  какая-то  метафора.
   Настойчивость  Эдика  разозлила  Шкоду:
     Что  привязался:  город, дома!  Слепые  вообще  не  видят. И  ничего     живут!
     Ладно,   обречено  вздохнул  Эдик,   ты  автор     тебе  видней.
     То-то  же,   успокоился  Шкода  и  попросил  не  перебивать  его  больше  с  ерундой.
   Эдик  хотел  было  напомнить, что  ночью  маршрутные  трамваи  не  ходят, но  это  замечание  показалось  ему  таким  незначительным, ничтожным, не  заслуживающим  драгоценного  внимания  великого  автора-новатора, что  он  прикусил  язык  и  вскоре, слушая  монотонную  речь  Фёдора, чуть  было  не  задремал. Однако  хохот  автора  вывел  Эдика  из  оцепенения.  Глядя  на  радующегося  писателя, он  также  не  смог  сдержать  улыбку.
     Правда, хороший  анекдот? - отсмеявшись,  поинтересовался  Фёдор.
     Какой  анекдот? - спросил  Эдик.
     Который  Мария  рассказала  клиенту.
     Извини, я  что-то  не  совсем  понял  его  смысл.
     Ну,  как  же? - удивился  Шкода.   Приходит  Чебурашка  в  магазин  и  спрашивает: "У  вас  леписины  есть? Продавщица  поправила:  "Не  леписины, а  апельсины. Нет  апельсинов". На  другой  день  опять:  "У  вас  леписины  есть?"   и  так  всю  неделю. Продавщице  надоело  поправлять, она  и  говорит:  "Ещё  раз  скажешь  "леписины"     прибьём  за  уши  к  прилавку". На  следующий  день  Чебурашка  приходит  и  спрашивает:  "У  вас  гвозди  есть?"     "Нет".     "А  леписины?".
    Да,   задумчиво  сказал  Эдик,   хороший  анекдот. Только  вот  мне  кажется, что  проститутки  клиентам  такие  анекдоты  не  рассказывают.
     А  какие,  по-твоему,  рассказывают? - недоумённо  спросил  Шкода.
     Если  только  постельные. И  речи  с  клиентами  ведутся  совсем  не  такие, как  в  твоей  повести, и  образ  жизни  у  проституток  не  такой, и  работу  свою  они  не  любят.
     А  ты  откуда  знаешь? - недовольно  спросил  Шкода.
     Догадываюсь,   ответил  Эдик.
     Догадываюсь, догадываюсь...   передразнил  Шкода. - Можно  подумать, что  ты  сам  проституткой  в  гостинице  работаешь.
   Эдик  не  стал  тратить  время  на  возражения, потому  что  с  нетерпением  ожидал, когда  повествование  наконец-то  закончится  и  можно  будет  поехать  домой  отоспаться. Но  писатель  мучил  его  своей  повестью  ещё  целых  три  часа. Когда  он  окончил  чтение, Эдик, поблагодарив  за  оказанное  ему  доверие, собрался  было  уходить.  Шкода  задержал  его  у  порога:
     А  как  же  обсуждение? Что  ты  можешь  сказать  о  моём  творении? Правда, искренне, правдиво, актуально  и  неожиданно?
     Да  как  тебе  сказать? - задумчиво  ответил  Эдик.   Действительно, много  необычного  и  неожиданного. Однако  отдельные  эпизоды, фразы  и  выражения  мне  не  понравились.
     В  самом  деле? - удивился  Шкода.   А  какие?
     Скажем, в  описании  Малыша. Ты  пишешь, что  он  был  сексуальным  виртуозом-экспериментатором...
     По-моему, это  большая  находка,   возразил  Шкода. - И  очень  жаль, что  ты  её  не  оценил.
     Ладно. Ответь  мне  только, где  ты  видел  гладко  выбритых  беззубых  блондинок, обладающих  лучезарной  улыбкой?
     Что? - почесал  голову  раздосадованный  Шкода. - В  самом  деле, придётся  заменить.
     Вот, вот,   сказал  Эдик,   и  замени  ещё  эпизод, где  ты  описываешь  драку  Малыша  с  сантехником  Унитазовым.
     Но  это  же  центральный  эпизод! - возмутился  Шкода.   Его-то  зачем  менять?
     Слишком  уж  здесь  всё  неестественно,   сказал  Эдик.
     Ты, видно, невнимательно  слушал,   махнул  рукой  Шкода.
     Как  же, я  хорошо  запомнил  этот  эпизод,   возразил  Эдик, к  этому  месту  в  повести  он  ещё  не  успел  как  следует  задремать.   Когда  преступники  похитили  Марию,   решил  пересказать  сюжет  Эдик,   твой  Малыш  мчится  по  городу  в  поисках  сантехника  Унитазова  и  находит  его  на  стройке. Сантехник, помахивая  огромным  гаечным  ключом, обследует  тяжелую  бетонную  стену. Малыш  подбегает  к  противнику  и  грозно  требует:  "А  ну-ка  живо  гони  мне  десять  копеек!".  "Но  у  меня  нет  мелочи",   виновато  пожимает  плечами  сантехник. Тогда  твой  главный  герой  с  криком:  "Так  ты, гад, не  хочешь  одолжить  мне  гривенник?!"   лупит  сантехника  ногой  по  зубам. Тот  падает  как  подкошенный. Малыш  начинает  топтать  и  пинать  сантехника, требуя  сознаться, где  спрятана  Мария. Сантехник  не  хочет. Малыш  хватает  его  за  волосы  и  стучит  головой  человека  об  стену. Но  тут, ты  так  пишешь, откуда  ни  возьмись  примчались  дворник  Подметайко, столяр  Деревяшко, слесарь  Порчугайкин. Заметив  их, Малыш  перепрыгивает  через  трехметровую  бетонную  стену  и  мчится  за  подмогой  в  кооператив  "Обмер". Подумай  только, Федя, как  всё  это  глупо  выглядит, сколько  здесь  неточностей, откровенного  писательского  брака.
     Как-то  ты  всё  опошлил,   недовольно  покачал  головой  Шкода.
     А  фамилии? - продолжил  Эдик.   Какой  дурацкий  у  тебя  подбор! И  кооперативов  с  названиями  "Обмер"  или  "Обман"  я  не  встречал, и  шутки  у  тебя  преимущественно  плоские.
     Эх, плохо  ты  юмор-то  понимаешь,   раздраженно  заключил  Шкода.
   Наступило  тягостное  молчание. Наконец  Шкода  спросил:
     Как  тебе  концовка  повести?
   Её  окончание  напомнило  Эдику  окончание  когда-то  нашумевшего  произведения  Кунина  "Интердевочка", и  Эдик  сказал:
     Чувствуется  влияние  отечественной  литературы  перестроечного  периода.
     Слушай, может  быть, перевести  на  английский  язык  и  послать  в  американские  художественные  журналы? - с  надеждой  спросил  Шкода.
     Будет  международный  скандал,   попытался  пошутить  Эдик.
     Это  ещё  почему? - не  понял  шутки  Шкода.
     Из-за  щенка. У  тебя  фигурирует  щенок  породы  рокфеллер.
     Не  рокфеллер, а  ротфеллер,   поправил  Шкода.   Что-то  тебе  слышится  всё  не  то, что  надо.
     И  порода  называется  не  ротфеллер, а...
     У  тебя  всё? - грубо  прервал  Эдика  Шкода.
     Советую  тебе  больше  не  писать  о  том, чего  не  знаешь,   спокойно  сказал  Эдик.
     Я  не  нуждаюсь  в  твоих  советах! - злобно  ответил  Шкода.
     Тогда  зачем  позвал  меня? - удивился  Эдик.
     Убирайся! - вдруг  грозно  потребовал  Шкода.
   Наконец-то  желания  приятелей  совпали! Всё  утро  Эдик  страстно  мечтал  поскорей  покинуть  грязную  комнату  Фёдора. Но  Шкода, вместо  того, чтобы  посторониться и  пропустить  Эдика, почему-то, злобно  сверкая  глазами, подскочил  вплотную, загородив  путь  на  свободу  своим  мощным, пышущим  гневом  телом.
     Не  умеешь  писать     не  берись,   сказал  Эдик.
     Ну  ты  и гад! Да  я  вышвырну  тебя  вон!!! - вдруг  заорал  Шкода, схватил  Эдика  за  воротник  рубахи  и  попытался  потащить  его  по  направлению  к  двери.
   Но  Эдик  упирался. Изловчившись, он  смог  сильно  толкнуть  разбушевавшегося  писателя. Раздался  треск  рвущейся  рубахи  и  грохот.  Это  шлёпнулся  Шкода. Вцепившись  мертвой  хваткой  в  воротник  оторванной  рубахи, он  больно  ударился  о  спинку  кровати.


                                                        Глава  2.
                                         Смертельное  проклятие.

   С  трудом  оттолкнув  злобного  писателя, Эдик  выскочил  наконец  на  улицу. Но  и  Шкода  быстро  вскочил  и  бросился  к  двери. Однако  за  Эдиком  почему-то  не  погнался, а  остался  у  порога.
   Обернувшись, Эдик  возмущенно  закричал:
     Ты  не  писатель, ты  вредитель!
     Что?!! - топая  ногами, злобно  заорал  Шкода. - Убирайся  вон, ублюдок!!!
   Тихая  улочка  огласилась  звонким  лаем  собак, из  окна  дома, где  жил  Шкода, высунулась  пожилая  женщина, хозяйка  дома, и  погрозила  Эдику, невинному  оборванцу, кулаком.
     Отдай  воротник, вредитель! - зачем-то  крикнул  Эдик.
   Шкода  кинул  оторванный  воротник  рубахи  в  сторону  Эдика  и  закричал:
     Да  я  проклинаю  тебя! Слышишь, проклинаю! Да  я  напускаю  на  тебя  нечистую  силу! Она  принесёт  тебе  скорую  смерть! Скоро  пойдёшь  в  могилу! Слышишь, ублюдок, скоро  ты  подохнешь  в  страшных  муках!
   Эдик  обернулся  опять. Выпучив  глаза, Шкода  так  и  стоял  на  пороге  своей  комнаты. Он  направил  раскрытые  ладони  своих  вытянутых  рук  в  сторону  Эдика  и  делал  руками  какие-то  взмахи.
     Подохнешь, скоро  подохнешь, гад!!! - вновь  заорал  Шкода.
   Испуганная  хозяйка  дома  забарабанила  кулаком  в  оконное  стекло.
   Что  было  делать  Эдику? Разобраться, призвать  к  ответу  Шкоду  и  объясниться  с  хозяйкой? Увы, сейчас  всё  это  могло  бы  обернуться  против  него  новыми  неприятностями. Эдик  вовсе  не  хотел  скандалить. Униженный  и  оскорбленный, он  побрёл  на  станцию, ещё  долго  слыша  в  след  собачью  брань.
   Даже  в  электричке  Эдик  не  мог  прийти  в  себя, сильно  переживая  случившееся. Его  отношение  к  Шкоде  резко  поменялось. Этот  злобный  шизофреник  ходит  с  девками  по  ресторанам, развратничает, выдаёт  себя  за  великого  экстрасенса  и  писателя, так  ещё  и  вытащил  Эдика  ночью  с  постели, всё  утро  мучил  его  ужасной  мурой, а  затем  проклял! Негодяй, злобный  негодяй! Ишь, руки  выставил, нечистую  силу  напустил!
   От  возмущения, отчаянной  досады, скопившейся  глубоко  внутри, Эдик неожиданно, неконтролируемо  закричал  на  весь  вагон  электрички:
     Ну  и  дебил! Гад, сволочь, развратник  долбанный! Шизофреник  поганый!
   К  Эдику  подскочил  какой-то  подвыпивший  мужичок, принявший, похоже, вопль  отчаяния  Эдика  на  свой  счёт:
     Ты  это  кому, придурок?! Что, в  морду  захотел?!
   Эдик  очнулся:
     Нет, нет, извините! Я  это  не  вам! У  меня  неприятности, я  это  о  своём.
     Ну  и  помалкивай  в  тряпочку! - недовольно  сказал  мужичок, но  отошёл.


                                                             Глава 3.
                                          История  злобного  писателя.

   Необычные  способности  у  Фёдора  Шкоды  открылись  далеко  не  сразу. Несмотря  на  весёлую  фамилию  Федя  был  самым  обычным, не  слишком  озорным  ребёнком.
   Но  как-то  раз, когда  Шкода  учился  в  7-м  классе, в  ласковый  майский  день, в  самом  конце  учебного  года, на  переменке  в  школе  Федя  как  обычно  готовился  к  уроку. К  нему  подскочил  одноклассник, школьный  озорник  Коля  Садов. Он  схватил  Федю, подтащил  его  к  раскрытому  классному  окну  и  под  одобрительные  возгласы: "Пойди  к  птичкам, полетай!"     шутки  ради стал  выпихивать  Федю  на  улицу  в  окно. Вред  ему  причинять  не  собирались:  приятель  крепко  держал  Шкоду  за  ноги. Вдруг  в  класс  вбежала  учительница  и  испуганно  закричала:  "Садов! Что  ты  делаешь?!  Отпусти  его  сейчас  же!" Мальчишка, напуганный  громким  криком  внезапно  появившейся  учительницы, выполнил  её  требование  и  отпустил  Шкоду. Тот  исчез:  полетел  вниз  с  третьего  этажа.
   Учительница  рухнула  в  обморок, в  классе     переполох:  забыв  о  Шкоде, ребята  паникуют, бегают  вокруг  любимой  учительницы, не  зная, что  предпринять.
   Придя  в  сознание, женщина  спросила:
  Федя  жив?
   Все  ринулись  к  окну: кусты  были  помяты, но  Федя  исчез. Наступившее  оцепенение  длилось  не  долго: в  класс  ввалился  оборванный, ужасно  воняющий  Шкода. Он  упал  не  очень  удачно: под  окном  росли  здоровенные  кусты  колючего  шиповника, которые  какой-то  негодник  умудрился  использовать  вместо  туалета. Шиповник  смягчил  падение:  Федя  ничего  себе  не  поломал     отделался  лишь  сотрясением  мозга,  ушибами, ссадинами  да  колючками, впившимися  в  тело. Школьный  костюм  его  пострадал, конечно, основательно. Но  серьёзной  боли  мальчик  поначалу  не  ощутил     был  под  впечатлением  своего  полёта. Не  заметил  даже, что  приземлился  в  чью-то  свежеположенную  "мину".
     Вот  и  я!     бодро  сказал  вошедший  Шкода. Хромая, он  прошёл  к  своей  парте. Не  обращая  внимания  на  обалдевшую  учительницу  и  изумлённых  ребят, Шкода  открыл  учебник  и  сделал  вид, что  читает: он  не  любил  всеобщее  внимание.
   Ужасный  запах, исходивший  от  Шкоды, помог  привести  учительницу  в  чувства. И  Федю, несмотря  на  его  протесты, отправили  в  больницу.
   Но  первое  падение  не  смогло  раскрыть  какие-либо  необычные  способности  Феди. Оно  лишь  слегка  изменило  его  характер. Федя  стал  нервным, раздражительным  и  в  то  же  время  немного  заторможенным. По  мнению  одноклассников, Федя  слегка  тронулся  умом, стал  "придурковатым".
   Его  поставили  на  учёт  к  психиатру. Но  учился  Шкода  не  плохо  и  по  окончании  школы  поступил  в  Политехнический  университет. Однако  к  концу  третьего  курса  Фёдор  охладел  к  учёбе. Шёл  1992  год     время  крутых  перемен  в  стране. Карьера  инженера  Шкоду  перестала  больше  интересовать. Он  решил, что  новый  общественный  строй  обещает  "умным  людям"  отличные  возможности. Но  прежде, чем  что-то  предпринять, Фёдор  поехал  на  море, в  университетский  спортлагерь. Спортом  он  не  занимался, но  летний  лагерь  находился  в  окрестностях  города  Сочи, путёвки  давали  почти  всем  желающим, и  Федя  поехал  посмотреть  море  за  десять  процентов  от  реальной  стоимости  путёвки.
   Отдых  как-то  сразу  не  заладился. Шкоду  поселили  в  грязный  кемпинг, ближайшим  его  соседом  оказался  однокурсник  Вася  Шмаков, большой  любитель  спиртных  напитков  и  девушек. Этот  самый  Вася  раздобыл  где-то  литр  чачи  и  уговорил  Федора  пойти  к  морю, отметить  приезд. Пошли  вечером, перед  отбоем. Шмаков  прикончил  стакан  чачи, сразу  повеселел  и, пошатываясь, пошёл  знакомиться  с  барышнями.
   Шкода  выпил, вроде, не  много: он  не  слишком  уважал  крепкие  спиртные  напитки, предпочитая  сухое  вино  или  пиво. Но  его  голова, вероятно, с  непривычки, налилась  свинцом, он  плохо  соображал, с  трудом  воспринимая  действительность. Шмаков  привёл  двух  явно  подвыпивших  девок, но  Шкода  общаться  с  дамами  не  стал. Его  сморил  сон.
   Проснулся  Фёдор  глубокой  ночью  оттого, что  кто-то  орал  над  его  ухом. Это  Шмаков  исполнял  песню  про  уток. Девушки  ушли, Шмаков  был  сильно  пьян.
   Нужно  было  идти  назад, в  лагерь. Шмаков  сильно  качался, Федя  придерживал  его, но  однажды  не  удержал. Шмаков  свалился  на  дорогу, и, твердя: "Я  трезв, я  трезв  как  осциллограф!",   попытался  подняться, но  не  смог  сделать  это  самостоятельно. С  большим  трудом  Федору  удалось  придать  товарищу  горизонтальное  положение  и  транспортировать  его  в  направлении  лагеря. Но  у  самого  забора  Шмаков  снова  предательски  заорал  свою  песню: "Летя-я-ят  утки-и-и  и  два-а-а  гуся!!!"
   На  крыльцо  служебного  помещения  вышел  физрук. Он  уставился  на  возмутителей  спокойствия  и  грозно  потребовал:
 
     Идите  сюда!
     Ничего, ничего, только  не  подведи  меня,   шепнул  приятелю  Шмаков  и  зашатался  в  направлении  физрука. Фёдор  придерживал  его  за  руку, но  чем  ближе  подходили  собутыльники  к  физруку, тем  сильнее  качался  Шмаков.
     Ничего, ничего,   твердил  он,   я  в  порядке.
   Вдруг  его  повело.
     Федька, держись, прорвёмся! - приказал  Шмаков  и  упал  к  ногам  физрука.
     Ух! - воскликнул  физрук, на  секунду  схватился  за  своё  сердце, потом  обежал  вокруг  Шмакова  и  стал  щупать  ему  пульс.
     Упился  и  без  сознания,   сказал  физрук.   Давай  положим  его  на  кровать.
   У  двери  начальника  лагеря  стояла  железная  кровать. Шкоду  свалили  на  кровать, а  физрук  стал  барабанить  в  дверь  начальника. Послышался  шум  и  неодобрительные  восклицания. Наконец  полуголый  начальник  выглянул  наружу.
 
     А? Что? Что  случилось? - осведомился  начальник.
     Вытрезвиловку  вызвать  надо,   сказал  физрук.
     Кому? Тебе?
     Мне? Мне  не  надо!   испугался  физрук. - Парню. Вон  он  лежит. До  чертиков  упился  и  лежит.
     Я  ему  сам  вытрезвиловку  устрою! - придерживая  спадающие  трусы, начальник  лагеря  спрыгнул  с  крыльца  и  стал  стучать  Шмакова  ладонью  по  щекам. Шмаков  открыл  глаза. При  виде  полуголого  начальника  лагеря  он  очумело  заикал.
     Ах, ты, гад! Сейчас  ты  у  меня  протрезвеешь! Всю  чачу  из  тебя  выбью! - злобствовал  начальник.
     Я  трезв  как  стёклышко,   сказал  Шмаков  и  сделал  попытку  подняться  с  кровати. Однако  чача  сама  настойчиво  просилась  наружу. Шмаков  не  смог  сдержаться. Он  опустил  голову  и  издал  блеющий  звук.
   Начальник  лагеря  отпрыгнуть  не  успел.
 
     У-у-у, сволочь!!! - заорал  он, глядя  на  испачканную  ногу. Начальник  озверел. Вложив  всю  свою  силу  и  злость  в  удар, он, испачканной  ногой, саданул  по  железной  сетке  кровати. Кровать  сломалась, Шмаков  упал, а  лагерь  потряс  душераздирающий  вопль  ушибленного  начальника:
     А-а-а-а-а!!!
   Этот  бешеный  вопль  пронёсся  по  лагерю, достиг  гор, отразился  и  эхом  вернулся  назад. В  некоторых  кемпингах  зажглись  окна, на  улицу  стали  выбегать  испуганные  люди. Они  недоуменно  разглядывали  прыгавшего  на  одной  ноге  начальника  лагеря, который, превозмогая  страшную  боль  орал  на  Шмакова:
     В  зашею, в  зашею  гоните  этого  негодяя! Чтоб  ноги  его  близко  к  лагерю  не  было! Всех, всю  пьянь  разгоню!
   Стоявший  рядом  Шкода  покрылся  испариной, но  начальник  лагеря  накинулся  на  него:
     А  ты  что  здесь  стоишь?! Места  другого  не  нашёл? Что  уставился? Ах-х, вы  вместе? Вместе  нажрались? Говори  фамилию.
     Шкода  я.
     Да  я  не  кличку  спрашиваю, а  фамилию! Немедленно  отвечай!
      Всё  равно  Шкода.
     Ах, ты     Шкода?! Пошёл  вон  из  лагеря! Оба  пошли! Чтоб  духа  вашего  здесь  не  было! Будите  шкодить  в  другом  месте!
   Так  приятели  оказались  на  улице. Домой  ехать  не  хотелось  и  они  поселились  в  частном  секторе, сняли  мансардное  помещение  недалеко  от  моря.
   Как-то  в  один  из  пасмурных  вечеров  Федя  не  дождался  где-то  загулявшего  соседа  и  крепко  уснул.
   Проснулся  он  от  резкой  боли  в  животе  и  сразу  уловил, что  в  комнате  что-то  не  так. Он  огляделся  и  в  слабых  лучах  ночного  неба, проникавших  через  небольшое  окошко, увидел, что  на  кровати  соседа  лежат  двое. Боясь  пошевелиться, Фёдор  прислушался  и  ясно  различил  звуки  поцелуев, характерную  возню, лёгкий  скрип  кровати, сладостный  женский  стон. Шкоде  почему-то  стало  стыдно. Он  решил  переждать.
   Но  в  животе  его  кипело  сражение, которое  с  каждой  минутой  становилось  всё  более  напряжённым. Полки  напирали  друг  на  друга, одна  сторона  издала  предупредительный  гудок, другая  ответила  канонадой.
   На  кровати  затихли, затем  довольный  голос  соседа  сообщил  подружке: "Шум  есть, сейчас  будут  газы",     раздалось  приглушённое  хихиканье  и  осторожные  звуки  любви  возобновились.
   А  война  в  животе  нарастала. Федя  изнемогал. Схватившись  руками  за  матрац, он  сжался, обливаясь  потом, прикусив  язык. Сражение  достигло  апогея, боль  становилась  нестерпимой, но  на  соседней  кровати  и  не  думали  униматься.
   Не  выдержав  мучений, Шкода  вскочил  с  кровати  и  с  криком: "Ужас!"     молниеносно  выскочил  из  комнаты, но  зацепился  за  порог  и  кубарем  полетел  по  ступенькам  крутой  лестницы.
   Второе, более  тяжёлое  сотрясение  мозга  повлияло  на  дальнейшую  судьбу  Шкоды. Приобрёл  ли  он  какие-либо  необычные  способности     доподлинно  не  известно. Но  Фёдор  решил  стать  дураком. Очень  удобно: делай  что  хочешь, говори  что  хочешь, живи  как  хочешь     и  никакой  ответственности.
   Приехав  в  Питер, Шкода  отчислился  из  университета  и  осенью  того  же  года  лёг  в  психиатрическую  больницу. Знакомым  он  объяснял, что  лёг  в  больницу  специально, чтобы  "откосить  от  армии".
   Получив  желаемый  диагноз     шизофрения     умный  дурак  решил  заняться  целительством. А  что? Очень  прибыльный  бизнес. Никакого  медицинского  образования  иметь  не  нужно. Конечно, брать  несколько  тысяч  рублей  за  движения  руками  вдоль  тела  гораздо  проще  и  выгодней, чем  лечить  человека  традиционными  методами. Помахал  пару  минут  руками, вручил  клиенту  какой-нибудь  порошок  из  коровьих  лепёшек, взял  деньги  и  можешь  радоваться  жизни. Быть  колдуном  или  целителем     огромная  радость  для  самого  колдуна  или  целителя.
   Прежде  всего  Шкода  решил  сменить  фамилию.
   Жалко, конечно, но  в  последнее  время  у  нас, да  и  на  Украине  то  же  стало  очень  сложно  встретить  человека  с  весёлой  фамилией. А  то  ведь  как  приятно  было  узнать, а  потом  рассказать  об  этом  друзьям, что  пообщался  с  Чернописькой, Чёблей  или  Харей. Особую  радость  испытываешь, если  такую  весёлую  фамилию  носит  какой-нибудь  нудный  чиновник, гаишник, таможенник  или  твой  непосредственный  начальник.
   Увы, сейчас  даже  Дубов, Подопригор, Крыс  или  Пасюков  осталось  совсем  не  много. Виной  всему  то, что  власти  разрешили  людям  легко  менять  свои  фамилии. Пришёл  в  паспортный  стол, написал  заявление, заплатил  небольшую  пошлину  и  новые  документы  с  понравившимися  тебе  фамилией, именем  и  отчеством  у  тебя  в  кармане.
   Вот  и  Фёдор  Анатольевич  Шкода  без  особых  проблем  стал  Шамаем  Ланцелотовичем  Делоном. Свою  озорную  красивую  фамилию  Шкода  решил  сменить  на  какую-нибудь  известную  и  привлекательную. Выбор  Шкода  остановил  на  фамилии  Делон. Фанатом  знаменитого  Алена  Делона  он  не  был, но  фамилия  звучала, вызывала  интерес. Заодно  Шкода  поменял  и  своё  имя. Сначала  он  хотел  назваться  Фешкодом, но  решил, что  Фешкод  звучит  не  слишком  красиво  и  будет  отпугивать  потенциальных  клиентов. То  ли  дело     Шамай. В  самом  этом  имени  есть  нечто  таинственное, мистическое. А  ведь  именно  мистикой, целительством  намеривался  заняться  Шкода.
   Попутно  пришлось  поменять  и  отчество. Шамай  мог  бы  обойтись  и  без  отчества  вовсе, но  отчество  требовалось  для  оформления  нового  паспорта. Пришлось  немного  подумать  и  взять  отчество  Ланцелотович. В  самом  деле, разве  у  Шамая  Делона  может  быть  русское  отчество?
   Так  Фёдор  Шкода  стал  потомственным  целителем  Шамаем. Он  снял  квартиру  в  городе  и  дал  объявления  в  газетах, что  излечивает  любые  болезни, снимает  сглаз, порчу, привораживает  любимых. На  отсутствие  клиентов  Шамай  первое  время  не  жаловался. По  сравнению  с  другими  целителями  цены  у  него  были  не  слишком  высокие. За  несколько  минут  махания  руками  он  брал, ну, может, всего  лишь  недельную  зарплату  среднего  инженера.
   Впрочем, с  инженерами  Шамай  не  связывался. Да  и  мужчин  старался  не  принимать  совсем. Ему  хватало  дам.
   Так  и  работал  Шамай  несколько  лет, жил  на  широкую  ногу, ни  в  чём  себе  не  отказывая. Однако  не  все  дамы  были  довольны  магическими  сеансами: и  болезни  не  уходили, и  любимые  не  возвращались. Таким  гражданкам  Шамай  внушал, что  сеанс  необходимо  повторить, провести  более  дорогой, но  сильный  ритуал, поставить  дополнительную  защиту  от  болезней.
   Особенно  недовольным  дамам  Шамай  объяснял, что  лечит  и  привораживает  не  он  сам     лечит  Бог, привораживают  духи. Он  лишь  проводит  ритуал, посылает  просьбы  Богу  и  духам. Раз  не  помогло, идите, спросите  у  Бога  и  духов, почему  они  не  захотели  вам  помочь.
   Тем  не  менее, отдельные  клиентки  стали  писать  на  Шамая  заявления  в  милицию. Когда  заявлений  набралось  довольно  много, Шамая  посетил  местный  участковый. Он  очень  удивился, что  у  него  под  боком  столько  времени  вместо  потомственного  целителя  орудует  обыкновенный  дурак.
Но  у  нас  ведь  как, у  нас  ведь  никто  не  запрещает  любому  дураку, любому  шизофренику  заниматься  магией  и  целительством. Не  знаю, как  сейчас, но  раньше  точно  не  запрещали. Статус  шизофреника  изотерикам  очень  даже  помогает: проводи  любые  ритуалы, лечи  себе  что  хочешь, лечи  как  хочешь     никто  к  ответственности  не  привлечёт.
   И  все  же  с  участковым  договориться  не  получилось: он  обещал  надолго  закрыть  придурка  в  психушке. Снова  ложиться  в  больницу  Шамай  не  хотел, он  решил  прикрыть  свою  лавочку, на  время  отойти  от  активных  дел.
   В  период  вынужденного  простоя  Шамай  нашёл  себе  новое  развлечение. В  городе  Шамай  любил, познакомившись  с  очередной  дамой, отвести  её  в  ресторан. Заказывал  хорошую  выпивку  и  еду, самые  дорогие  закуски. Особенно  нравилось  Шамаю  кушать  бутерброды  с  икрой. Бывало  возьмёт  несколько  бутербродов, смешает  чёрную  икру  с  красной  и  съест  всё  на  глазах  изумлённой  спутницы, запьёт  дорогим  вином.
   Хорошо  покушав, Шамай  спешил  якобы  в  туалет, но  исчезал  насовсем, уходил  из  ресторана, оставив  даму  в  глубоком  недоумении  с  огромным  счётом  за  выпивку  и  закуски. Так  Шкода-Делон  посетил  все  крупные  рестораны  Питера. Проблем  у  него  обычно  не  было, но  если  и  возникали  какие-то  недоразумения, что  с  Шамая  возьмёшь? Он  же  дурак!  С  дурака  и  взятки  гладки.
   Постоянно  ходить  по  одним  и  тем  же  ресторанам  было  рискованно, а  хотелось  денег, хотелось  хорошей  жизни  и  общения  с  женщинами. Шамай  снял  квартиру  в  другом  районе  города  и  вновь  дал  объявления  в  газетах. Работать  решил  под  именем  Ланцелот, делая  упор  на  "исцеляющем  массаже". Никаких  массажных  курсов  он, естественно, не  заканчивал. Но  это  было  и  не  нужно. Главная  его  задача  во  время  сеанса  состояла  в  том, чтобы  полностью  раздеть  и  заболтать  женщину. Ланцелот  настаивал, убеждал  даму  снять  с  себя  всю  одежду, ведь  любая  ткань, любое  бельё, очевидно, препятствуют  процессу  насыщения  исцеляющей  божественной  энергии, проводником  которой  Ланцелот  и  являлся  во  время  сеанса. Сам  сеанс  "исцеляющего  массажа"  начинался  с  поглаживания  позвоночника  и  спины  дамы. Затем  Ланцелот  плавно  переходил  на  попку  и  ноги, после  чего  просил  даму  перевернуться  на  живот  и, всячески  заговаривая  свою  клиентку, особое  внимание  уделял  ощупыванию  интимных  мест  женщины. Если  дама  не  сильно  возмущалась, когда  её  откровенно  щупали, Ланцелот  стремительно, неожиданно  спускал  штаны  и..., ну, в  общем, начинал  сеанс  "углублённого  массажа". От  внезапности  изумлённые  дамы  не  сразу  приходили  в  себя, а  Ланцелот  нашёптывал  им: "Так  надо, так  надо, через  меня  идёт  связь  с  космосом, насыщение  чакр  божественной  энергией. Это  вовсе  не  секс, а  обмен  энергией. Без  этого  обмена  полное  исцеление  невозможно".
   В  перспективе  Ланцелот  планировал  открыть  школу  сексуальной  магии, но  даже  массажистом  проработал  не  долго. Какая-то  из  его  клиенток, жена  высокопоставленного  чиновника, недовольная  порнографическим  массажем, написала  заявление  в  милицию  об  изнасиловании. Подобное  грозило  крупными  неприятностями. Шкода  вовсе  не  хотел  длительного  принудительного  лечения, он  решил надолго  затаиться, бросил  все  свои  городские  дела  и  снял  комнату  в  Лахте. Шкода  вспомнил, что  когда-то  он  писал  рассказы  и  решил  попробовать  себя  в  роли  писателя. Выбрал  звучный  псевдоним     И. Грек,    написал  новый  рассказ, после  чего  приступил  к  написанию  повести. Тут-то  и  произошла  встреча  с  Эдиком, ставшая  для  Эдуарда  роковой.


                                                        Глава 4.
                                          Возвращение  покойницы.

   Не  всё, далеко  не  всё  знал  Эдик  о  Шамае  и  его  похождениях. Он  кое-что  слышал  от  общих  знакомых  о  том, что  Шкода  работает  экстрасенсам  и  ходит  по  ресторанам  за  счёт  женщин. Все  эти  рассказы  забавляли  Эдика, пока  он  не  столкнулся  с  Шкодой-Шамаем  сам.
   "Не  нужно  никому  говорить  о  встрече  со  Шкодой,   думал  Эдик  по  дороге  домой,   особенно  матери     вот  будет  смеяться  надо  мной".
   Но  матери  дома  не  было. Накануне  вечером  она  собиралась  сходить  в  поликлинику, а  до  этого  весь  прошлый  день  ругала  врачей. С  участковым  терапевтом  отношения  у  неё  испортились  ещё  пару  лет  назад. Мать  прочитала  в  своё  время  несколько  популярных  книжек  по  нетрадиционной  медицине  и  даже  воспользовалась  некоторыми  рекомендациями. Большой  пользы  ей  это  не  принесло. Но  в  нетрадиционную  медицину  она  продолжала  верить. А  тут  на  телевидении  появилась  новая  телепередача  о  здоровье, ведущим  которой  был  Геннадий  Петрович  Малахов, наиболее  известный  пропагандист  здорового  образа  жизни  и  народной  медицины. В  передаче  говорили  об  уникальных  целебных  свойствах  мочи. Мать  заинтересовалась: ну  столько  хорошего  рассказали  о  "живой  воде"! Кто-то, правда, посоветовал  перед  применением  обязательно  проконсультироваться  у  врача. Вот  и  пошла  на  приём  к  терапевту  Валентина  Михайловна  с  этим  вопросом. Услышав  про  мочу, терапевт  замахал  руками, затопал  ногами, закричал  на  бедную  женщину, что  если  бы  его  не  посадили, он  бы  сразу  усыпил  её, чтобы  не  лезла  со  всякой  дрянью, у  него, мол,  нет  времени  общаться  с  кретинками. Пусть  она  либо  лечится, либо  пьёт  мочу, но  прежде  закажет  себе  гроб.
   Озадаченная  Валентина  Михайловна  шла  домой  и  на  всю  улицу  ругала  терапевта. Прохожие  недоумевали: идёт  бабка  и  кричит  про  негодяя  врача, мочу  и  гроб. Кто-то  даже  остановил  старушку: "Вам  плохо, бабушка? Вам  нужен  врач?" Какой  там  врач! Только  что  друг  от  друга  отделались! Никто  ей  не  нужен! Просто  мать  была  сильно  возмущена. Как  же  так: по  телевизору  настоятельно  рекомендуют, а  врач  злобно  орёт, обзывается, гробом  пугает. Погорячился, конечно, терапевт, но  не  стоило  его  так  ругать: занятой, серьёзный  человек  взорвался, услышав  очередную, по  его  мнению, глупость.
   После  этого  случая  Валентина  Михайловна  затаила  обиду  на  врача  и  не  ходила  в  поликлинику  пару  лет: благо  здоровье  позволяло. Но  в  этот  раз  у  неё  сильно  разболелись  ноги. Пришлось  посетить  ненавистного  терапевта. Врач  узнал  ненормальную  бабусю  и  долго  слушать  её  не  стал, выписал  направление  на  приём  к  флебологу, в  поликлинику  в  центре  города.
   Врач-флеболог  направил  Валентину  Михайловну  на  рентген. Сделала  она  снимки, получила  их  в  регистратуре  своей  районной  поликлиники  и  снова  поехала  в  центр  к  флебологу.
   Но  и  флеболог  набросился  на  мать  Эдика: "Ты  что, бабка, спятила?  Вместо  рентгена  ног  снимки  зубов  привезла! Или  ты  не  знаешь, чем  ноги  от  зубов  отличаются?" Всё  она  прекрасно  знает. Зря  второй  гадкий  врач  наорал  на  неё. Она  не  виновата! Рентген  сделала  правильно. Напутали  что-то  в  регистратуре  районной  поликлиники. На  конверте  с  чужими  снимками  чьих-то  зубов  были  написаны  фамилия  и  инициалы  Валентины  Михайловны, а  она  даже  конверт  раскрывать  не  стала.
   Делать  нечего, придётся  опять  идти  в  районную  поликлинику, менять  злосчастные  снимки. Об  этом  Валентина  Михайловна  и  сообщила  сыну  накануне  ночного  звонка  от  Шкоды.
   Ну  нету  матери  дома  и  ладно, поначалу  Эдику  было, честно  говоря, не  до  неё. Злобный  Шкода  со  своим  проклятием  не  выходил  из  головы. Однако  матери  почему-то  не  было  долго. Поменять  снимки     минутное  дело. Ну, до  поликлиники  идти  не спеша  минут  пятнадцать. Конечно, мать  могла  зайти  к  кому-нибудь  в  гости. Но  время  к  вечеру, а  её  все  нет. Эдик  стал  волноваться. Тут  звонит  сестра.
     Мама  дома? - услышал  Эдик  испуганный  голос.
     Нет, ушла  в  поликлинику.
     Давно?
     Очень  давно.
   На  том  конце  провода  слёзы, истерика.
     Что  случилось? - напугался  Эдик.
     Я  сейчас  к  тебе  приеду!     наконец  сказала  сестра  и, ничего  не  объясняя, повесила  трубку. Эдик  стал  волноваться  ещё  больше.
   Сестра  жила  не  очень  далеко, остановок  пять  на  автобусе. Долго  ждать  её  не  пришлось, вскоре  она  прибежала  заплаканная  и  говорит, что  позвонил  её  знакомый  участковый  детский  врач  Петров  и  передал  соболезнования  по  поводу  кончины  их  матери.
   Вот  так  поворот!
     Что  ты  несешь?     изумился  Эдик.    Объясни,  пожалуйста.
   Оказалось, сестре  недавно  действительно  звонил  Петров  с  соболезнованиями, сказал, что  был  звонок  из  больницы  о  летальном  исходе.
   Какая  больница? Какой  летальный  исход? Сестра  и  доктору  сказала, что  только  утром  разговаривала  с  мамой  по  телефону. Он  извинился, сказал, что  что-то  кто-то  перепутал.
   Но  матери  не  было. И  мобильного  телефона  у  неё  тоже  было. Прошло, наверное, уже  часов  пять, после  того, как  Эдик  вернулся  домой. По  идеи, с  матерью  не  могло  ничего  случиться. Если  бы, не  дай  Бог, она  попала  под  машину, соседи  и  знакомые, наверное, видели  бы  и  сообщили  Эдику. Впрочем, может  быть  инсульт, инфаркт. Вдруг, уже  сработало  проклятие  Шкоды? Только  почему-то  оно  затронуло  не  самого  Эдика, а  на  его  мать.
   Нужно  было  что-то  делать. Решили  позвонить  в  поликлинику. Никто  не  отвечал: рабочий  день, похоже, уже  закончился. У  знакомых  узнали  телефон  Петрова  и  позвонили  ему  домой. Тоже  безрезультатно. Мобильного  Петрова  никто  не  знал. Набрали  на  всякий случай  телефон  справочной  по несчастным  случаям. Никакой  информации. Вскоре  пришёл  муж  сестры. Он  работает  в  милиции  и  знает, что  нужно  делать  в  подобных  случаях. Прежде  всего  он  стал  обзванивать  морги  и  больницы  в  поисках  тещи.
   Морги  он  обзвонил  все, а  вот  больницы  не  успел. Когда  список  заканчивался, Валентина  Михайловна  спокойно  открыла  входную  дверь  своим  ключом. В  прихожую  выбежала  вся  бледная, заплаканная  дочь.
     Что  случилось  с  внуком?!     только  и  успела  промолвить  Валентина  Михайловна  и  потеряла  сознание.
   К  счастью, очнулась  она  довольно  быстро. И  пока  ехала  "скорая  помощь"  Валентина  Михайловна  никак  не  могла  понять, взять  в  толк, почему  такой  переполох: внук  жив  и  здоров, а  дочка  с  зятем, которые  заходят  в  гости  довольно  редко, так  взволнованы.
   А  случилась  простая  история. Детский  врач  Петров  вовсе  не  был  шутником  и  любителем  глупых  розыгрышей. Просто  в  конце  рабочего  дня  ему  сказали, что  скончалась  Валентина  Смирнова. Он  знал  только  одну  Валентину  Смирнову  и  часто  общался  с  её  дочкой, а  потому  поспешил  с  соболезнованиями.
   Валентина  Михайловна  действительно  пошла  в  поликлинику. Но  у  железнодорожной  платформы  увидела  приближающуюся  электричку  в  центр. Мысль  мелькнула  мгновенно: "Поеду-ка  я  закажу  себе  стельки. А  снимки  можно  поменять  в  любое  время".
   И  она  поехала  в  центр  города  заказывать  себе  стельки  от  плоскостопия. Пока  отстояла  длинную  очередь, пока  прошлась  по  магазинам. Долго  ждала  электричку  домой.
   В  общем, приехала, когда  кое-кто  готовился  уже  её  отпевать.
   Врачам  пришлось  оказывать  помощь  сразу  трём  пациентам: приводить  в  чувства  бабку, делать  уколы  Эдику  и  его  сестре.
 
   Впрочем, бабуля  в  помощи  особо-то  и  не  нуждалась, в  отличие  от  Эдика  и  его  сестры, которые  находились  в  состоянии  сильного  шока, на  грани  сердечного  приступа. И  только  муж  сестры  ходил  довольный, предвкушая  как  будет  рассказывать  о  тёщиных  похождениях  своим  друзьям  и  сослуживцам.
   Уколы  подействовали  и  возбуждение  постепенно  улеглось.
   На  следующий  день  Валентина  Михайловна  охала  и  ахала, ходила  по  квартире, постоянно  выражая  своё  недовольство. Она  попеременно  ругала  то  врачей, то  Эдика, который  обещал  ей  вчера, что  утром  сходит  и  купит  ей  наконец  мобильный  телефон, а  вместо  этого  валяется  на  диване, то  дочку  с  зятем, которые  и  вовсе  не  заботятся  о  матери, а  начинают  паниковать  при  малейшем  поводе.
   Только  к  обеду  Эдик, слегка  оклемавшийся  после  укола  и  жутких  событий  предыдущего  дня, сходил  и  купил  матери  обещанный  мобильный  телефон. Но  мать  встретила  недовольной  речью  о  том, что  сын  мог  бы  зайти  и  в  поликлинику, поменять  снимки  чьих-то  чужих  зубов  на  снимки  её  ног. Эдик  напомнил  матери, что  она  его  об  этом  не  просила, но  мать  заявила, что  хороший  сын  должен  был  бы  догадаться  об  этом  сам.
   Ругань  матери  начинала  раздражать. К  тому  же  у  Эдика  сильно  разболелась  голова. Причиной  мог  быть  какой-то  неприятный  запах, стоявший  в  комнате  Эдика. Эдик  открыл  окно, чтобы  проветрить  комнату. И  тут  он  увидел  на  столе  в  углу  у  своего  компьютера  какую-то  таблетку. Эдик  рассмотрел  этикетку. Оказалось     сильнодействующее  средство  против  моли. Полагалось  две  таблетки  разместить  в  шкафу  для  полного  уничтожения  этого  насекомого  и  его  личинок. Эдик  открыл  дверцу  шкафа. Сильнейшая  вонь  обожгла  его  нос. По  всему  шкафу, во  всех  его  углах  и  по  середине, лежали  таблетки. Их  было  не  менее  восьми  штук. Эдик  сунул  руку  в  карман  своего  зимнего  пальто  и  вытащил  ещё  одну  таблетку. Головная  боль  стала  нестерпимой.
     Мамаша! - закричал  Эдик. - Что  ты  идиотничаешь?! Решила  меня  отравить?
   Эдик  выбежал  на  кухню. Мать  спокойно  пила  чай.
     Что  ты  орёшь? - спросила  она.
     Зачем  столько  таблеток  от  моли  напихала? Может, от  меня  избавиться  хочешь?
     Не  кричи! Мне  нужно  вытравить  моль. Посмотри: снова  по  всей  квартире  летает.
     Так  двух  таблеток  достаточно! А  ты  сколько  положила? Еще  и  мне  на  стол  сунула. Отравить  меня  хочешь?
     Мало  двух  таблеток-то. Весной  штуки  четыре  положила. Плохо  помогло.
     А  мне  на  стол  зачем  бросила?! Ты  бы  запихала  их  себе  в  кровать. Небось  в  свою  комнату  таблетки  не  набросала, а  на  сына  наплевать!
     Шкаф-то  у  тебя. И  шерстяные  вещи  все  там. А  на  стол  я  таблетки  не  бросала. Ну, может, случайно  и  упала  одна...
   Эдик  обозвал  мать  кретинкой, принял  пару  таблеток  анальгина  от  головной  боли, сказал, что  едет  на  дачу, быстро  собрался  и  поспешил  на  электричку.


                                                        Глава 5.
                   Дачные  кошмары  или  нечистая  сила  в  действии.

   Дача  досталась  Эдику  и  его  сестре  в  наследство  от  отца. Это  был  участок  в  садоводстве  недалеко  от  Всеволожска  с  небольшим  дачным  домиком. Домик  отец  построил  своими  руками  уже  после  развода  с  Валентиной  Михайловной. С  матерью  Эдика  его  отец  прожил  пятнадцать  лет. Последние  годы  совместной  жизни  они  постоянно  ссорились  и  ругались. Эдик  хорошо  запомнил  все  эти  частые  ссоры, несмотря  на  то, что  отец  ушёл  от  матери  к  другой  женщине, когда  ему  было  всего  пять  лет.
   Сам  Эдик  был  поздним, но  не  сильно  любимым  ребёнком. Валентина  Михайловна  долгое  время  вообще  не  хотела  иметь  детей. И  только  когда  ей  перевалило  за  тридцать  пять, серьёзно  задумалась  о  том, что  хорошо  было  бы  родить  девочку, помощницу  в  хозяйстве. Но  родился  сын, очень похожий  на  мужа, отношения  с  которым  у  Валентины  Михайловны  после  рождения  первенца  дали  явную  трещину.
   Валентина  Михайловна  недолюбливала  сына. Может  быть, где-то  в  глубине  души  считала, что  ребёнок  и  связанные  с  ним  хлопоты  стали  причиной  частых  ссор  с  мужем.
   Тем  не  менее, надежда  родить  девочку  не  оставила  Валентину  и  через  несколько  лет  после  рождения  сына  она  забеременела  вновь. Дочка  Танечка  родилась  за  пять  дней  до  сорокалетнего  юбилея  Валентины  Михайловны.
   После  рождения  второго  ребёнка  отношения  с  мужем  совсем  испортились, и  он  ушёл  от  Валентины  Михайловны  к  другой  женщине, оставив  Валентину  одну  с  двумя  маленькими  детьми. Нет, бывший  муж  помогал, конечно, деньгами, исправно  платил  алименты, на  праздники  и  к  дням  рождения  покупал  детям  подарки  или  присылал  денежные  переводы. Но  с  детьми  общался  редко. Валентина  Михайловна  была  категорически  против  любого  общения  детей  с  их  отцом. Она  всеми  силами  стремилась  оградить  детей  от  отца. И  даже  когда  бывший  муж  звонил  детям  по  телефону, Валентина  Михайловна  всегда  бросала  трубку.
   Однажды  она  нахамила  своему  непосредственному  начальнику. После  развода  с  мужем  Валентина  Михайловна, бывшая  домохозяйка, вынуждена  была  устроиться  на  работу  вахтёршей  на  военный  завод. Как-то  раз  на  работе  заболела  сменщица  Валентины  Михайловны  и  начальник  охраны  решил  позвонить  ей  домой, попросить, чтобы  она  вышла  на  подмену. И  надо  же  такому  случиться, что  в  это  же  самое  время  детям  звонил  отец. Его  звонки  немного  опередили  звонок  начальника. Первый  раз  Валентина  Михайловна  как  обычно  бросила  трубку. Но  отец  позвонил  опять. Недовольная  настойчивостью  бывшего  мужа  Валентина  снова  бросила  трубку  телефона. И  сразу  же  раздался  очередной  звонок     дозвонился  начальник  охраны. "Чтоб  ты  сдох, козёл  поганый! Больше  не  звони  сюда, сволочь!"   услышал  злобный  крик  Валентины  Михайловна  начальник  охраны  и  сразу  же  послышались  короткие  гудки. Начальник  изумился: на  работе  Валентина  Михайловна  была  на  хорошем  счету, ни  с  кем  не  ругалась, трудовую  дисциплину  не  нарушала.
   Впрочем, с  работы  её  не  выгнали. В  советские  времена  можно  было  и  нагрубить  начальнику, за  подобные  вещи  увольняли  редко.
   Так  что  отца  Эдик  знал  плохо. В  новом  браке  у  отца  не  было  детей. Он  прожил  с  молодой  женой  лет  семь, за  это  время  получил  на  работе  участок  под  Всеволожском  и  успел  построить  дачный  домик, но  скоропостижно  скончался  в  дождливый  сентябрьский  день  в  тот  год, когда  Эдик  пошёл  в  седьмой  класс. Эдик  не  ходил  в  школу  два  дня, потому  что  был  на  похоронах. Там  они  с  матерью  впервые  познакомились  с  вдовой  отца. Потом, деля  имущество, им  удалось  договориться, что  участок  в  садоводстве  достанется  детям, а  на  остальное  имущество  отца  они  претендовать  не  будут. Впрочем, ни  квартиры, ни  большого  состояния  отец  не  нажил.
   На  участок, принадлежавший  бывшему  мужу, Валентина  Михайловна  не  ездила  принципиально. А  вот  Эдик  и  его  сестра  с  семьёй  на  дачу  иногда  наведывались. Обычно  летом, по  выходным, на  день  или  на  два. Но  в  прошлом  году  Эдик  жил  здесь  безвылазно  большую  часть  отпуска. После  ссоры  с  подружкой  и  скандала  с  матерью  ему  захотелось  остыть  от  городской  суеты. На  даче  он  подружился  с  соседями, которые  проживали  здесь  всё  лето, с  мая  по  октябрь, и  их  пушистой  забавной  кошкой  Манькой. Как-то  раз  ласковая  Манька  умудрилась  выловить  на  запущенном  участке  Эдика  здоровенную  крысу, притащила  и  бросила  к  дверям  его  домика. Подарок  Эдику  не  понравился  и  Манька  утащила  крысу  с  собой.
   А  на  следующий  день  сосед  рассказал  забавную  историю. Ездил  он  накануне  в  город  по  делам, приехал  пьяненький  и  завалился  спать. Проснулся  утром  от  невыносимого  запаха. Смотрит: на  подушке, прямо  у  его  носа, лежит  огромная  вонючая  крыса, а  по  комнате  ходит  довольная  Манька. Увидела, что  хозяин  проснулся, замурлыкала, хвастаясь, какой  отличный  подарок  она  поймала  и  принесла. Отличная  штука, настоящая  еда!
   Коты  и  кошки  любят  похвастаться, показать, какие  они  хорошие, иногда  могут  задобрить  хозяев  или  людей, которые  им  нравятся. Вот  и  Маньке  Эдик, очевидно, приглянулся. В  конце  отпуска  он, проснувшись  ранним  утром, обнаружил  спящую  Маньку  у  себя  на  кровати, в  ногах. Оказывается, ночью  кошка  забралась  в  открытую  форточку  маленькой  комнаты, забежала  в  спальню  и  бесцеремонно  завалилась  к  соседу  спать. Эдик  прогонять  её  не  стал, наоборот, приласкал  пушистое  создание.
   Неудивительно, что, поругавшись  с  матерью, Эдик  поспешил  на  дачу. На  мать  он  накричал, конечно, зря. Но  это  получилось  сгоряча. Она  и  сама  виновата. Руганью  вымещает  своё  недовольство  жизнью, с  Эдиком  не  считается, поссорила  его  в  прошлом  году  с  девушкой, которую  Эдик  считал  своей  невестой, теперь  вот  травит  его  вместе  с  молью. До  сих  пор  голова  болит. Даже  таблетки  не  помогают. Хорошо, что  есть  где  скрыться  от  неприятностей.
   Планируя  свой  отпуск, Эдик  предпочёл  бы  провести  его  на  юге, у  моря. Но  поездка  сорвалась. Не  нашлось  попутчика. С  девушкой  помириться  не  удалось: похоже, она  нашла  себе  другого  парня. А  у  товарища, с  которым  они  пару  лет  назад  ездили  в  Анапу, не  получилось  с  отпуском. Эдику  хорошо: он  каждый  год  гуляет  отпуск  летом, потому  что  работает  в  ВУЗе. Отпуск, конечно, меньше, чем  у  преподавателей     всего  четыре  недели     но  другие  люди  вообще  не  могут  позволить  себе  летний  отдых.
   Прошлая  поездка  на  юг  Эдику  запомнилась. Они  сначала  жили  с  товарищем  в  частном  секторе, затем  с  палаткой  пошли  на  Утриш, есть  такое  местечко  под  Анапой, куда  приезжают  много  интересных  и  необычных  людей. В  палаточном  городке  Эдику  стоять  понравилось. Он  понаблюдал  за  нудистами, познакомился  с  художниками, пообщался  с  настоящей  колдуньей, известной  новороссийской  целительницей  Татьяной.
   Эдик  вспомнил  о  колдунье  по  дороге  на  дачу, и  сразу  в  его  памяти  всплыла  недавняя  история  со  Шкодой  и  его  проклятием. Нервотрёпка  с  матерью  заглушила  переживания  от  стачки  с  придурковатым  писателем. Но  сейчас  возникла  мысль, не  связано  ли  проклятие  Шкоды  с  последующими  неприятными  событиями.
   В  мистику, нечистую  силу  Эдик  верил, не  безоговорочно, конечно, но  допускал, что  в  нашем  мире  вполне  может  существовать  нечто  неизведанное, потустороннее. Эдик  верил  в  пришельцев  и  параллельные  миры. Сам  он  напрямую  с  пришельцами  или  нечистой  силой  не  сталкивался, но  смотрел  передачи  о  непознанном  по  телевизору, слышал  рассказы  знакомых  про  их  встречах  с  какими-то  неведомыми  сущностями.
   "Нет, вряд  ли  глупое  проклятие  злобного  Шкоды  как-то  связано  с  поведением  матери,   думал  Эдик. - Простое  совпадение, поживу  на  природе, всё  и  забудется".
   В  садоводство  Эдик  приехал, когда  солнышко  только-только  село  за  линию  горизонта. Был  тихий  чудный  вечер, очень  тёплый, можно  сказать, даже  жаркий  для  Питера, для  первых  чисел  августа.
   Спать  Эдик  лёг  рано, уснул  крепко. Вдруг  посреди  ночи  он  был  разбужен  страшным  шумом, исходившим  из  соседней  комнаты: шумом  падающего  стола  и  звоном  бьющейся  посуды. После  чего  дом  огласился  жутким  воплем, который  спросонья  очень  походил  на  вопль  оборотней-вампиров  из  фильмов  ужасов  Хичкока.
   Было, отчего  ужаснуться! Жутко, страшно  находиться  одному  глубокой  ночью  в  доме, облюбованном  "нечистой  силой". Это  намного  страшнее  визита  обычных  грабителей.
   В  сознании  Эдика  сразу  всплыло  проклятие  Шкоды  с  его  обещанием  скорой  смерти  по  средствам  "нечистой  силы". Эдик  в  ужасе  стал  креститься  сам  и  крестить  дверь  соседней  комнаты, приговаривая: "Боже  спаси, Боже  сохрани, Боже  помоги",   настоящих  молитв  Эдик  не  знал.
   Но  дверь  с  лёгким  скрипом  стала  слегка  приоткрываться.
   "Вот  оно, начинается!"   пронзила  мысль. Эдик  физически  ощутил, как  волосы  на  его  голове  встают  дыбом, а  по  позвоночнику  прокатился  электрический  разряд, сменившийся  струйкой  пота. На  миг  Эдику  почудилось, что  в  приоткрытую  дверь  из  соседней  комнаты  лезет  рогатая  голова  чёрта, но  видение  исчезло, а  Эдик  увидел  сверкнувшие  в  темноте  где-то  у  пола  бусинки  глаз, очень  похожие  на  глаза  кошки.
   Эдик  усиленно  крестился. Глаза  исчезли, но  тут  же  из  смежной  комнаты  послышалось  злобное  шипение, урчание  и  какая-то  возня.
   Включить  свет  Эдик  не  мог. Выключатель  находился  в  противоположном  углу, около  двери  в  смежную  комнату  с  разбушевавшейся  "нечистой  силой". Трясущимися  руками  Эдик  вытащил  зажигалку  из  кармана  брюк, висящих  на  стуле  рядом  с  кроватью. Тусклым  светом  он  осветил  пространство  вокруг  себя. В  этот  момент  дверь  в  смежную  комнату  заскрипела  опять. Эдик  лихорадочно  стал  крестить  дверь. Но  из-за  двери  выпрыгнула  соседская  кошка  Манька. Она  жалобно  прокричала: "Мяу!". Вслед  за  Манькой  в  комнату, где  спал  Эдик, ввалился  облезлый  кот  и  тут  же, сходу, попытался  ухватить  кошку  за  шкирку  и  забраться  на  неё. Манька  зашипела, отчаянно  отбиваясь  от  наглого  кавалера. За  облезлым  в  комнату  влезли  ещё  штук  пять  озабоченных  котов  и  стали  вопить  друг  на  друга, совершенно  не  обращая  внимания  на  запуганного  почти  до  смерти  человека.
   Оказалось, Манька  по  старой  памяти  надумала  зайти  в  гости  к  приехавшему  Эдику. Но  при  этом  собрала  котов  со  всей  округи. Вся  эта  озабоченная  компания  забралась  к  Эдику  через  неприкрытое  на  ночь  окно  и  устроила  безобразную  оргию. Наглые  коты  не  только  передрались, перевернули  стол  и  злобно  вопили  друг  на  друга, но  и  обделали  все  углы  комнаты  изумительно  вонючей  мочой. А  один  негодяй, даже  на  выходе  из  окна, не  взирая  на  угрозу  получить  от  Эдика  метлой  под  зад, демонстративно, смачно  испражнился  на  оконное  стекло.
   Да, животные  иногда  могут  преподносить  нам  чудеса. Милая, всегда  тихая  и  учтивая  ласковая  кошечка  очень  нравилась  Эдику. А  тут  явилась  непрошено  ночью  с  оравой  кавалеров, которые  учинили  такой  беспредел.
   Хорошо, что  у  Эдика  оказалось  здоровое  сердце, сердечный  приступ  пощадил  его, а  могло  ведь  всё  закончиться  трагично.
 
   Разогнав  котов, Эдик  весь  остаток  ночи  принимал  валидол  и  успокоительное, а  днём  приходил  в  себя  и  отсыпался.
 
   Следующей  ночью  Эдик  очень  долго  не  мог  заснуть. Наконец  удалось  слегка  задремать. Но  сквозь  непрочный  сон  он  отчётливо  услышал  какие-то  призывные  щелчки, непонятный  стук, исходивший  откуда-то  из  угла  комнаты. Эдик  отогнал  от  себя  остатки  сна  и  напряжённо  прислушался. Стук  отчётливо  повторился. А  ведь  в  домике  кроме  Эдика  не  было  ни  единого  живого  существа. Эдик  опять  напугался, но  зачем-то  постучал  в  стену  сам. Ему  ответили  три  раза. Он  постучал  ещё. Ему  ответили  опять.
   Эдик  знал, что  подобные  события  происходят  при  вселении  в  помещение  барабашек  и  других  "сущностей". Такими  стуками  "потусторонние  силы"  вызывают  людей  на  контакт. Крайне  неприятное  явление! Эдик  смотрел  передачу  по  телевизору  о  бесчинствах  барабашек  и  непонятных  сущностей  в  городских  квартирах. С  ними  лучше  не  связываться, не  вступать  в  контакт, пытаясь  понять, что  они  хотят. Нужно  затаиться, а  утром  вызвать  специалистов  по  аномальным  явлениям.
 
   Эдик  притих, сжался, спрятался  под  одеялом. Но  настойчивые  звуки  не  прекращались. Страшно, но  что  делать? Ждать  утра? А  если  "нечистая  сила"  начнёт  бушевать? Эдик  решил  включить  свет.
   Усиленно  крестясь, он  пробрался  к  выключателю. В  освещённой  комнате  видимого  присутствия  "нечистой  силы"  не  наблюдалось. А  настойчивые  щелчки  шли  от  стенки, со  стороны  входной  двери.
   Эдик  рискнул  выглянуть  на  улицу. И  там, около  входной  двери, он  увидел  огромную  жабу, которая  своим  мощным  языком  "глушила"  муравьёв, сделавших  тропу  по  стене  его  домика, у  самого  его  основания. Если  тропа  редела  или  же  жаба  задумывалась  о  чём-то  своём     возникала  пауза. Затем  могло  последовать  несколько  щелчков  подряд.
   Если  бы  не  жаба, Эдик  так  бы  и  не  узнал, как  прекрасно  резонирует  звуки  его  домик. В  углу  тёмной  комнаты  невозможно  было  понять, что  источник  звука  находится  за  его  пределами. Но  Эдик  не  удивился  и  не  обрадовался  отсутствию  "нечистой  силы". Ему  стало  как-то  всё  равно. Апатия  пришла  на  место  страху, отразившись  в  теле  тупой  сердечной  болью.
 


                                                              Глава 6.
                                                              Бегство.

   Утром  Эдик, находившийся  в  состоянии, близком  к  помешательству, покинул  дачу. Ему  страшно  захотелось  убежать, спрятаться  от  кошмаров  последних  дней, уехать  куда-нибудь  подальше, покинуть  Петербург  и  его  окрестности. На  Финляндском  вокзале  он  купил  билет  до  Анапы  на  вечерний  поезд. Анапу  Эдик  выбрал  не  случайно. Ему  хотелось  на  море, хотелось  посетить  Утриш  и  встретиться  со  знакомой  колдуньей, которая, вполне  возможно, поможет  ему  избавиться  от  всех  этих  идиотских  неприятностей.
   На  ближайший  поезд  до  Анапы, как  сказала  кассирша, оставался  всего  один  плацкартный  билет  и  он  достался  Эдику.
   Дома  Эдик  покидал  вещи  в  рюкзак, забрал  свою  походную  палатку  и, наспех  попрощавшись  с  удивлённой  матерью, отбыл  на  вокзал.
   Эдику  досталось  самое  развесёлое  в  вагоне, тридцать  восьмое  место. Сразу  он  не  придал  этому  значения, но  оказалось, что  придётся  ехать  на  верхней  боковой  полке  у  двери, ведущей  к  туалету. К  тому  же  и  плацкартный  вагон  был  старого  образца, с  закупоренными  окнами, без  кондиционера.
   Ближайшее  к  месту  Эдика  купе  перед  туалетом  занимала  весёлая  компания  строителей  из  Харькова. Им  же  досталось  и  сороковая, соседняя  с  местом  Эдика  верхняя  боковая  полка.
   Строители  предложили  Эдику  присоединиться, выпить  с  ними, но  Эдик  отказался. Ему  вообще  ни  с  кем  не  хотелось  общаться. Он  никак  не  мог  остыть  от  переживаний  последних  дней  и  хотел  отоспаться, хотел, чтобы  его  оставили  в  покое. Это  было  нелегко: мимо  Эдика  постоянно  ходили  люди, хлопая  дверью, из  тамбура  попахивало  туалетом. Но  постепенно  усталость  взяла  своё, Эдик  заснул. Сквозь  сон  он  слышал, как  на  соседнюю  с  ним  полку  погрузили  одного  из  захмелевших  строителей. После  чего  появился  какой-то  знакомый, весьма  неприятный  запах. И  этот  запах  нарастал, становился  всё  сильнее  и  сильнее  приглушённого  туалетного  запаха. Дышать  стало  невыносимо. Эдик  очнулся  ото  сна: воняло  сильно  прелым  человеком. Оказалось, за  перегородкой  крепко  спал  пьяный  строитель. Всё  бы  ничего, но  строитель  снял  свои  ботинки, однако  не  снял  носки. Создавалось  впечатление, что  в  этих  носках  мужик  ходил  всю  свою  жизнь, ни  разу  не  постирав  их. Таких  изумительно  вонючих  носков  Эдик  не  нюхал  никогда. При  этом  одна  нога  строителя  выступала  за  перегородку  и  болталась, источая  зловонье, прямо  у  лица  Эдика.
   В  свете  преследующей  его  полосы  невезения, Эдик  не  удивился, даже  не  огорчился  такой  неприятности. Он  обдумывал  альтернативу: с  одной  стороны  дверь  рядом  с  туалетом, с  другой     слишком  вонючий  строитель. Можно  было  перевернуться  на  другую  сторону, но  тогда  будут  хлопать  дверью  возле  лица, а  можно  разбудить  строителя, попросить, чтобы  он  снял  свои  вонючие  носки. Эдик  нерешительно  похлопал  было  дядьку  по  плечу. Тот  не  проснулся, даже  не  пошевелился.
   "Ну  и  ладно, буду  спать  головой  к  двери",   решил  Эдик, перевернулся  на  другую  сторону  и, слегка  попривыкнув  к  запахам, попытался  задремать. И  вновь  его  сон  был  недолгим. Посреди  ночи  вагон  был  разбужен  шумным  грохотом. Что-то  тяжёлое  свалилось  недалеко  от  Эдика. Эдик  испуганно  вскочил  на  своей  полке, больно  ударившись  головой  о  потолок  вагона. Оказалось, грохот  вызван  шумным  падением  вонючего  строителя  с  соседней  верхней  полки. Упал  он  как  мешок  в  проход  и  лежит  себе  без  движений. В  вагоне  начался  переполох. Разбуженные  люди  сбегали  к  проводнице, попросили  её  включить  свет. Бабушке, ехавшей  снизу, помогли  поднять  строителя  и  усадить  его  на  её  койку. Старушка  сильно  волновалась:  строитель  не  подавал  признаков  жизни. Бабушка  суетилась, пытаясь  привести  мужика  в  чувства. Наконец  пьяница  открыл  глаза  и  недовольно  спросил:  "Бабка, ты  зачем  меня  разбудила?". После  чего  как  ни  в  чём  не  бывало  полез  на  свою  верхнюю  полку.
   Эдик  спускаться  не  стал. Он  усиленно  тёр  шишку, появившуюся  на  голове  в  результате  удара, и  думал  о  том, что  быть  пьяным  всё-таки  хорошо. Пьяному  всё  нипочём. И  тяжёлые  воспоминания  его  не  тревожат, и  сон  хороший, и  падать  можно  с  любой  высоты. Эдик  вспомнил  даже, что  слышал  немало  историй  о  том, как  пьяный  человек, желая  освежиться, шёл  погулять  через  окно  шестого  этажа  либо  просто  путал  дверь  балкона  с  дверью  туалетной  комнаты. И  ничего     полетал  немножко, но  оставался  в  живых. Перед  тем, как  выходить  на  прогулку  через  окно, стоит  выпить  бутылочку  водки. Это  не  повредит, наоборот, может  спасти  жизнь. Алкоголь  расслабляет  мышцы  тела, поэтому  и  оберегает  от  переломов; алкоголь  успокаивает  нервную  систему, поэтому  и  ему, Эдику, стоило  присоединиться  к  компании  строителей. Но  время  ушло, придётся  мучиться  на  трезвую  голову. Эдик  снова  захотел  было  попросить  вонючего  дядьку, чтобы  тот  снял  свои  носки  или  лёг  другой  стороной, но  не  осмелился, не  решился  обратиться  к  пьяному  человеку.
   Утром  выпивоха  ничего  не  помнил; ночной  полёт  никак  не  отразился  на  его  здоровье. А  днём  строители  сошли  и  Эдик  смог  спокойно  поспать.
   В  Анапу  приехали  на  следующий  день  после  обеда. Эдик  купил  литровую  бутылку  вина  и  поспешил  на  Утриш. Остановиться  он  решил  как  и  в  прошлый  в  третьей  лагуне, расположенной  почти  посередине  полоски  берега, которая  тянется  вдоль  скал  от  Большого  до  Малого  Утриша. В  этой  лагуне  имеется  равнинное  местечко, где  лес  подходит  вплотную  к  берегу. Не  нужно  взбираться  на  скалы  в  поисках  места  для стоянки, можно  разбить  палатку  в  тени  деревьев, рядом  с  морем.
   С  Большого  Утриша  до  третьей  лагуны  можно  добраться  на  катере, рублей  за  сто  пятьдесят  с  человека, но  можно  пройтись  и  пешком  по  узкой  прибрежной  полосе. Полоса  представляет  собой  сравнительно  малолюдные  даже  в  летнее  время  пляжи, многократно  прерываемые  завалами  из  камней  в  тех  местах, где  осыпающиеся  скалы  вплотную  подходят  к  морю.
   Эдик  решил  пойти  пешком. Он  хотел  сэкономить  деньги  и  поглазеть  на  загорающих  нудистов, облюбовавших  эти  уединённые  места.
   На  протяжении  пути  имеется  несколько  расщелин  между  скал, лесных  лагун, уходящих  в  горы. В  лагунах  и  рядом  с  ними, на  равнинных  скалистых  участках, разбивают  палатки  дикари, среди  них  немало  натуралистов, любителей  дикого  отдыха  на  природе  у  моря, вдали  от  цивилизации.


                                                           Глава 7.
                                       Неприятности  продолжаются.

   От  Большого  Утриша  до  третьей  лагуны  можно  дойти  пешком  всего  за  час. Но  Эдик  шёл  не  спеша, наслаждался  природой, купался  и  загорал.
   К  месту  намеченной  стоянки  Эдик  пришёл  на  закате. В  прошлый  раз  Утриш  порадовал  его  относительным  спокойствием. А  сейчас, в  начале  августа, народу  было  на  удивление  много. Эдик  никак  не  ожидал, что  здесь  может  быть  столько  людей. Он  прошёлся  по  лагуне  в  поисках  стоянки, но  нашёл  удобное  местечко  под  деревьями, недалеко  от  моря. Судя  по  всему, кто-то  совсем  недавно  съехал. Сохранился  свежий  настил  из  травы  и  водорослей.
   В  потёмках  Эдик  установил  палатку, искупался  в  море. В  предвкушении  отдыха, который  требовало  его  тело, приятно  уставшее  после  физически  сложного  перехода, в  предвкушении  сладкого  сна  и  ярких  сновидений  он  завалился  спать.
   Однако  отдохнуть  Эдик  не  смог. Как  только  прилёг     страшная, невыносимая  вонь  обожгла  ему  нос. Эдик  ещё  не  отошёл  от  вонючих  носков  строителя  и  мамашиных  таблеток, а  здесь  новая  напасть. Сильнейшая  вонь  словно  преследовала  Эдика. Неужели  колдун  Шамай  решил  извести  его  вонью? А  этот  новый  запах  был  даже  круче, невыносимо  сильнее  запаха  носок  загулявшего  строителя  из  поезда. Дышать  было  совершенно  невозможно. Ужасная  вонь  шла  из-под  надувной  подушки, прямо  из-под  головы  Эдуарда. Он, зажав  нос  пальцами  и  едва  сдерживая  рвотный  позыв, выпрыгнул  из  палатки  на  улицу.
   Дело  было  ясное:  кто-то  хорошо  покакал  и  прикрыл  свои  испражнения  травой, а  Эдик  поставил  сюда  палатку.
   Огорчённый  Эдик  вытащил  из  палатки  спальник  с  подушкой  и  решил  спать  на  берегу. Неподалёку  веселились  какие-то  люди: громко  орали  странные  песни, били  в  барабаны, кто-то  пел  под  гитару. Но  уставший  Эдик  концерт  смотреть  не  стал, он  завалился  спать  прямо  на  камнях, завернувшись  в  спальник, подложив  под  голову  свою  надувную  подушку. Неподалёку  устроились  на  ночлег  ещё  несколько  человек.
   На  рассвете  Эдик  проснулся  из-за  того, что  кто-то  прошёл  по  камням  рядышком  с  его  головой. Осмотревшись, он  не  обнаружил  один  из  своих  сандалий. Рядышком  валялся  только  один  сандаль, второго  нигде  не  было. Эдик  осмотрел  всё  вокруг. Обгаженная  палатка  и  вещи  были  на  месте, а  сандаль  исчез. Эдик  перерыл  все  свои  вещи, осмотрел  палатку, босяком  прошёлся  вдоль  берега     сандаля  нигде  не  было. Снова  мистика  какая-то! Раздосадованный  Эдик  не  знал, что  и  подумать.
   Тут  к  нему  подошёл  какой-то  заспанный, явно  с  похмелья, совершенно  голый  кучерявый  мужичок, скорее  даже  не  мужичок, а  алкогольного  потёртого  вида  молодой  человек, лет  двадцати, ну, от  силы, двадцати  пяти.
     Шо, братан, потерял  что? - на  Эдика  дохнуло  перегаром.
     Да, странно  как-то, сандаль  у  меня  пропал. Один. Не  могу  понять: куда  делся?
     А-а, это, наверное, Настин  щенок  уволок. Ищи  где-нибудь  в  кустах. Слушай, у  тебя  спиртное  есть?
   У  Эдика  осталось  недопитой  полбутылки  вина.
     Вино  есть,   сказал  он.
     Дай  глоточек, потом  пойдём  искать  твой  сандаль.
   Глоточком  парень  не  ограничился. Он  опустошил  не  менее  половины  оставшегося  вина, но  сандаль  найти  помог. Тот  был  глубоко  запрятан  в  колючих  кустах  какого-то  редкого  растения. Как  оказалось, местная  девчонка  привела  с  собой  из  Анапы  щенка, который  специализировался  на  том, что  таскал  у  отдыхающих  обувь  и  прятал  её  в  труднодоступных  местах. Развлекался, пока  его  хозяйка  спала  или  общалась  с  парнями.
   Новый  знакомый  предложил  Эдику  допить  его  вино. Отказать  человеку, который  помог  найти  сандаль  Эдик  не  смог. Парень  разрешил  Эдику  сделать  пару  глотков, остальной  допил  сам.
     Ну  ладно, ещё  увидимся,   сказал  выпивоха, убедившись, что  больше  спиртных  напитков  у  Эдика  нет.
   Попрошайка  ушел, а  Эдик  решил  вымыть  и  переставить  свою  палатку. Он  и  предположить  не  мог, что  кал  так  хорошо  впитается  в  нежную  ткань  палатки  и  затем  ну  никак  не  захочет  отставать. Огромных  трудов  стоило  отмыть  обгаженную  палатку. Настроение  было  испорчено  окончательно.
   Когда  палатка  подсохла, Эдик  пошёл  искать  место  для  новой  стоянки. Выбор  был  крайне  скудный. Он  приметил  ровненькую  площадку, на  ней  уже  стояли  две  палатки, но  рядом  вполне  можно  было  вписаться.
   Эдик  перенёс  свои  вещи  на  свободное  место  и  собрался  было  ставить  свою  палатку, но  из  соседней  палатки  вылез  длинноволосый  крепко  сложенный  мужик  средних  лет  и  грозно  изрёк:
     Это  место  занято!
     Ладно, Слава! Пусть  ставит, нам  всё  равно  через  пару  дней  уезжать,   сказал  подошедший  мужчина  интеллигентного  вида. - Надолго  сюда?
     Не  более  двух  недель,   ответил  Эдик: билета  на  обратную  дорогу  у  него  не  было. - Мне  двадцать  третьего  на  работу.
   Грозный  Слава  больше  не  возражал. Наоборот, взялся  помочь  новому  соседу  устанавливать  палатку.
     Звать-то  тебя  как? - поинтересовался  Слава.
     Эдиком.
     Что?
     Эдиком  меня  зовут.
     Хм-м... А  знаешь  ли  ты, Эдик, с  каким  словом  лучше  всего  рифмуется  твоё  имя?
   Эдик  догадался, что  имеет  в  виду  Слава, но  виду  не  подал.
   "Лучше  бы  я  палатку  ставил  сам",   подумал  Эдик, но  сказал:
     Нет, не  знаю.
     А  я  тебе  не  скажу, сам  догадайся.
   Слава  лез  ещё  с  какими-то  простецкими  вопросами, расспрашивал, откуда  Эдик, зачем  сюда  приехал. И  всё  время  переспрашивал, когда  Эдик  отвечал.
   Наконец-то  палатка  была  установлена. Можно  было  уйти  от  Славы  на  пляж, искупаться  и  немного  позагорать. Солнышко  светило  всё  сильнее, день  набирал  свою  законную  силу.
   На  пляже  к  Эдику  подошёл  утренний  попрошайка.
     Это  твоя  синяя  палатка? - спросил  он. - Знаешь  куда  ты  встал? На  ментовское  место, к  пидорам! Вот  вляпался! Они  же  менты-беспредельщики, пидоры  поганые. Нормальным  ребятам  отдыхать  мешают.
   Эдик  почувствовал, как  комок  вновь  подступает  к  горлу. А  пьянчужка  спросил:
     У  тебя  хлеб  есть?
   Да, у  Эдика  осталось  немного  хлеба. Он  обречёно  пошёл  к  своей  палатке. Но  тут  опять  появился  Слава  и, увидев  попрошайку, направился  к  нему:
     Что  грустный  такой? Хочешь     развеселю? Сейчас  по  морде  дам, сразу  весело  станет. Фингал  под  глаз  поставлю, будешь  ходить, ха-ха, людям  светить. Хоть  какой-то  толк  от  тебя  будет.
     Не, не, я  того...пойду  я,   испугался  попрошайка.
     Что? - спросил  Слава.
     Пойду  я, мне  идти  надо.
     Да  ты  не  дрейфь, я  пошутил,   весело  сказал  Слава.
   "Ну  и  шуточки  у  него,   подумал  Эдик. - Надо  держаться  от  этого  типа  подальше".
   Вот  и  попрошайка  быстренько  ушёл, не  дождавшись  хлеба.
     Ходят, побираются, а  по  ночам  орут, спать  мешают,   недовольно  пробурчал  вслед  попрошайке  Слава, но  приставать  к  Эдику  не  стал, пошёл  на  пляж, подсел  к  какой-то  девушке.
   Эдик  был  в  смятении: неужели  он  и  в  самом  деле  встал  к  голубым? А  если  начнут  приставать? Лиц  нетрадиционной  сексуальной  ориентации  Эдик  побаивался, они  были  противны  ему. Эдик  стал  нервно  ходить  вокруг  своей  палатки, не  зная, что  предпринять. В  како-то  момент  он  решил  снять  палатку  и  нерешительно  выдернул  пару  колышков. Подошёл  интеллигентный  сосед.
     Мы  не  познакомились,   сказал  он. - Меня  зовут  Алексей  Викторович.
   Эдик  тоже  представился.
     А  чего  колышки  выдергиваешь? - спросил  Алексей  Викторович.
     Не  знаю,   задумчиво  сказал  Эдик,   может, перееду.
     А  куда? Хорошее  место  сейчас  сложно  найти. Вот  сектанты  дня  через  три  уедут     сразу  будет  свободно.
   "Пожалуй, не  буду  спешить,   подумал  Эдик. - Палатку, в  случае  чего, можно  будет  переставить  и  вечером".
   Тем  более, интеллигентный  сосед  вовсе  не  был  похож  приставучего  гомосексуалиста, да  и  Слава  к  Эдику  не  приставал, а  мирно  беседовал  на  пляже  с  девушкой.


                                                       Глава  8.
                                     Утриш. Странное  местечко.

   Меж  тем, солнце  окончательно  прорвало  завесу  леса  и  образовало  на  море  сотканный  из  света  густой  шевелящийся, растущий  ковер, завоевывающий  всё  большее  и  большее  пространство. Вот  ковер  сомкнулся  с  далекой  точкой  ещё  не  погашенного  утришского  маяка  и, не  останавливаясь, накрыл  всё  море.
   На  солнечном  пляже  появилась, величественно  ступая,  совершенно  голая  девушка. Радостно  улыбаясь  и  совсем  не  смущаясь, она, широко  расставив  ноги,  приступила  к  выполнению  какого-то  ритуала. Сначала, вытянувшись, выпятив  вперед  свою  грудь  и  подняв  над  головой  соединённые  ладони  рук, девушка  пару  минут  смотрела, почти  не  жмурясь, на  сильное  уже  в  этот  час  солнце. Затем  стала  кланяться  солнышку  и  выполнять  своеобразную  зарядку, состоящую  из  прогибаний, приседаний, кручения  тела  во  все  стороны. После  чего, изобразив  на  лице  зверскую  физиономию, странная  девушка  начала  с  остервенением  пилить  рукой  свою  шею.
   На  пляж  стали  подходить  и  другие  голые  люди, которые  также  как  и  девушка  приступили  к  выполнению  причудливых  упражнений.
   Заметив, что  Эдик  с  любопытством  наблюдает  за  эротической  гимнастикой, к  нему  подошёл  Алексей  Викторович.
     Не  удивляйся,     сказал  он,     это  сектанты.
   Ближе  к  Анапе, со  стороны  Большого  Утриша, в  первых  двух  лагунах  останавливаются  простые  отдыхающие  и  обычные  нудисты, а  вот  более  "продвинутые"  неформалы  и  сектанты  предпочитают  дальние  лагуны.
   Третью  лагуну, там  где  встал  Эдик, облюбовала  для  своих  семинаров  некая  секта  "просветляемых". Её  членов  можно  было  легко  отличить  от  обычных  отдыхающих. Беспричинно  улыбаясь, сектанты  расхаживали  по  пляжу  и  лесу  в  голом  виде  с  абсолютно  глупыми  физиономиями. Они  словно  не  замечали  окружающих, старались  общаться  только  в  своём, узком  кругу  "просветляемых".
   Алексей  Викторович  рассказал  Эдику, как  Слава  попытался  было  познакомиться, поговорить  с  девушками-сектантками, вставшими  по  соседству. Но  появился  один  из  руководителей  секты  и  грубо  бросил  своим:  "С  этими  не  общайтесь!"
   Своим  поведением  сектанты  могли  шокировать  неподготовленного  человека. Они  ходили  нагишом, без  стеснения  брили  на  пляже  себе  половые  органы, обнимались  и  целовались, голыми  выполняли  порой  весьма  откровенные  гимнастические  упражнения. Иногда  эротика  переходила  и  в  порнографию:  кое-где  в  кустах, а  иногда  и  на  пляже, особенно  по  утрам, можно  было  видеть  совокупляющиеся  пары.
   Как-то  раз  Алексей  Викторович  наблюдал, как  муж  одной  из  сектанток  прямо  на  стоянке, не  обращая  внимания  на  жену  и  окружающих, откровенно  тискал  голую  даму, затем  уединился  с  ней  в  лес. Но  сектантка  не  волновалась, не  выражала  никакого  возмущения, наоборот, она  сидела  и  блаженно  улыбалась.
   Оказалось, что  совокупления  у  членов  секты  "просветляемых"  называются  обменом  энергиями  и  всячески  приветствуются.
   На  утришском  семинаре  сектантов  учили  считаться  только  со  своими  потребностями  и  не  обращать  внимание  на  мнение  окружающих. Даже  нужду  сектанты  справляли  не  в  специально  отведённых  местах, глубоко  в  лесу, а  там, где  хотели, иногда  прямо  у  палаток  отдыхающих. Кучи  лежали  на  лесных  тропинках, в  нескольких  местах  был  "заминирован"  пляж. Поэтому  ходить  по  заказнику, особенно  в  тёмное  время  суток, было  не  безопасно.
     Нет, я, конечно, знаю,   сказал  Алексей  Викторович  Эдику,   что  специалисты, ориентирующиеся  на  азиатское  мировоззрение, призывают  не  сдерживать  газы  и  свой  стул. Считается, что  это  вредно. Но  представь, что  все  начнут  испускать  газы  и  справлять  нужду  по  первому  позыву. Вот  жизнь  начнётся! Газовые  атаки  в  переполненных  вагонах  метро, "мины"  в  электричках, у  парадных  и  в  подъездах  наших  домов. Странному  какому-то  раскрепощению  учат  сектантов. Однако  они  ведут  и  скрытую  от  глаз  посторонних  жизнь. Днём  сектанты  уединяются  в  лесу. Слава, человек  очень  любопытный, пробрался  к  месту  их  сборищ. Понаблюдать  за  происходящим  ему  не  удалось, он  только  услышал  монотонную, типично  зомбирующую  музыку.
     Здесь  зомбируют  людей? - поинтересовался  Эдик.
     Может, ты  слышал,   продолжил  свой  рассказ  Алексей  Викторович,   с  помощью  определённых  ритмов, специально  подобранной  ритмической  музыки, внушений, гипноза, психотропных  и  наркотических  средств  можно  влиять  на  подсознание  человека, корректировать  его  восприятие  мира. Этим  пользуются  руководители  многочисленных  сект. И  хотя  каждая  секта  имеет  свои  собственные представления  об  окружающем  мире, сектанты  поклоняются  разным  богам  или  "сверхъестественным"  личностям, а  лидеры  сект  не  могут  договориться  между  собой, утверждая, что  именно  их  доктрина  истинная, а  у  других  вера  и  божества  не  настоящие, в  деятельности  всех  сект  есть  много  общего.
     И  что  же? - спросил  Эдик. Он  сталкивался  с  сектантами  впервые  и  лекция  соседа  была  ему  интересна.
     Основная  цель  руководителей  любой  секты     желание  обогатиться, добиться  власти  над  людьми, удовлетворить  свои  личные  интересы. Ради  этого  создатели  сект  научились  корректировать  поведение  человека, влиять  на  его  подсознание, снимать  отдельные  страхи  и  психологические  зажимы. Пользуясь  тем, что  людей  привлекает  всё  необъяснимое, неосязаемое, что  в  современном  мире  всем  нам  так  не  хватает  покоя, умиротворения  и  любви, хитроумные  создатели  сект  объявляют  себя  божествами  или, по  крайней  мере, просветлёнными  гуру  и  завлекают  людей, суля  им   надежду  на  счастье, на  изменение  судьбы. А  люди  хотят  иметь  кумиров, хотят  за  кем-то  идти, когда  не  знают, что  делать. Люди  верят  в  божества  и  рассказываемые  им  сказки.
     А  что, люди  не  разве  не  понимают, с  кем  имеют  дело? - спросил  Эдик.
     В  том  то  и  дело. Ловцы  душ  втягивают  в  свою  орбиту  как  можно  больше  адептов. С  помощью  отработанных  приёмов, психотропных  веществ, гипнотических  сеансов  и  специальных  средств  воздействия  на  центр  удовольствия  в  головном  мозгу  человека  руководители  сект  снимают  депрессивные  состояния, временно  дают  почувствовать  своим  клиентам, членам  секты, себя  счастливыми  или  "просветлёнными". Сектантов  ориентируют  на  положительное  восприятие  жизни, но  помимо  умиротворения  и  спокойствия  людям  обязательно  внушают  идеи, выгодные  руководителям  сект. Жизнь  прекрасна, вещают  гуру, но  живите  сегодняшним  днём, будьте  ближе  к  природе, не  гоняйтесь  за  богатством  и  материальными  ценностями. И, главное, для  полного  счастья  освободитесь  от  материального  мира, пожертвуйте  нажитое  секте. Проще  говоря, людей  убеждают  отдать  их  деньги, их  труд, отписать  их  недвижимость  на  благо  секты, в  распоряжение  "божественных  личностей".
   О  поборах  в  сектах  Эдик  уже  слышал.
     Ясное  дело, главари  почти  всех  крупных  сект,   продолжил  Алексей  Викторович,    богатые  люди, живущие  в  достатке  и  роскоши. Они  научились  управлять, манипулировать  сознанием  людей, извлекая  из  этого  выгоду. Секты  живут  на  средства  своих  последователей. Чтобы  выманить  эти  средства, в  сектах  используют  методы  психологической  обработки  людей, психотехники, построенные  на  введении  человека  в  транс, иногда  "тибетские  тайные  знания", позволяющие  манипулировать  психикой. Известно  ли  тебе, что  "тибетские  знания"  использовал  Адольф  Гитлер  для  воздействия  на  массы, этими  знаниями  пользуются  и  создатели  современных  сект.
   Нет, Эдик  ничего  не  знал  о  тибетских  тайных  знаниях, но  он  слышал  об  оболванивании  людей  в  сектах  Виссариона, Руднева, о  том, что  некие  люди  замуровали  себя  в  пещере  под  Пензой.
     Да,   сказал  Алексей  Викторович,   опыт  выкачивания  денег  и  оболванивания  своих  членов  в  каждой  секте  зависит  от  личности  руководителей  секты, их  мировоззрения  и  предпочтений. Так, бывший  красноярский  милиционер  Сергей  Тороп  взял  себе  имя  Виссарион,  объявив  себя  воплощением  реинкарнации  Христа. Он  имеет  тягу  к  архитектуре  и  деньгам, а  потому  увёл  своих  обобранных  последователей  в  чистую  девственную  тайгу  строить  город  Солнца, свободный  от  грехов  и  цивилизации. Виссарион  поймал  людей  на  страхе  в  скорый  конец  света  и  вере  в  то, что  выживут  только  избранные. Накануне  предполагаемого  конца  света  последователи  Виссариона  всё  продали  и  присоединились  к  его  общине. Конечно, зачем  деньги  и  хорошее  жильё  при  конце-то  света? Правильнее  всё  отдать  братьям-сектантам, вернее, лидеру  секты, который  объявил, что  останутся  жить  только  те, кто  выполняет  его  указания.
   Эдик  улыбнулся, а  Алексей  Викторович  продолжил:
     Насколько  мне  известно, в  таёжной  общине  Виссариона  проводятся  масштабные  эксперименты  на  выживаемость  людей  в  тяжёлых  условиях. Эксперименты  связаны  с  различными  ограничениями  и  жёстким  контролем  над  личностью.
     А  вы  слышали, как  какие-то  люди  замуровали  себя  в  этом  году в  пещере  под  Пензой? - спросил  Эдик
     Слышал. Это  проделки  "отца"  Петра  Кузнецова, который  по  мнению  врачей  представляет  собой  обычного  шизофреника. Ему  деньги  и  власть, по-видимому, не  очень-то  были  нужны. Но  его  также  волновало  спасение  перед  лицом  конца  света, который  он  наметил  на  май  этого  года. Вот  и  убедил  "отец"  своих  немногочисленных  единомышленников  замуровать  себя  в  самодельной  пещере  в  селе  Никольское  под  Пензой. Конца  света, естественно, не  случилось, но  эксперимент  на  выживаемость  в  подземелье  в  условиях  суровой  русской  зимы  последователи  Петра  прошли. Молодцы, крепкими  оказались  люди!
     А  почему  они  поверили  какому-то  шизофренику? - спросил  Эдик.
     Невежество, страх  и  вера  в  возможность  спасения  толкают  людей  на  неадекватные  поступки, позволяют  авантюристам  делать  на  страхе  хороший  бизнес. Те  же  свидетели  Иеговы  попадают  в  секту, потому  что  верят:  скоро  все  погибнут, и  только  они  останутся  и  будут  жить  в  раю  на  Земле. Вот  и  к  Евдокии  Марченко  в  секту  "Радостея"  также  идут  те, кто  верит  в  переселение  в  пространство  бессмертия  и  спасение  избранных, обещанное  Марченко  только  своим  последователям.
     А, вот  у  Руднева, я  слышал, совсем  идиотская  секта - сказал  Эдик.
     Да, создатель  секты  "Путь  дурака"  Константин  Руднев  упор  делает  на  секс, а  потому  набрал  в  секту  множество  девушек-наложниц  и  практикует  с  ними  оргии,   сказал  Алексей  Викторович. - Кстати, руководители  секты  "просветляемых"  также  очень  любят  секс, женщин  и  море. А  потому  организовали  на  побережье  семинар: летний  лагерь  с  соответствующей  психологической  обработкой  своих  членов. Мне  показали  руководителя  утришского  семинара. Людей  с  такой  хитрой, похотливой  и  в  то  же  время  довольной  физиономией  я  ещё  не  встречал. Понятное  дело, организаторы  этого  платного  семинара  поимели  двойную  выгоду: хорошо  заработали  и  энергией  с  "просветляемыми"  женщинами  обменялись.
     Хитрые  какие! - возмутился  Эдик.
     Удалось  мне  как-то  разговорить  одну  из  сектанток, Алесю, которая  вместе  с  сыном  жила  на  Утрише  почти  всё  лето,   продолжил  своё  повествование  Алексей  Викторович.   Оказалось, членов  секты  вербуют, предлагая  сделать  их  счастливыми  по  средствам  "просветления  сознания". В  мире, говорят  вербовщики, существует  множество  проблем  различного  рода. Чтобы  решить  все  свои  проблемы  и  стать  счастливым, человек  должен  стать  просветлённым. Но  для  "просветления  сознания"  клиенту  не  дают  никаких  учений  или  практик. А  дают  некую  Дикшу. Что  это  такое  Дикша     никто  толком  объяснить  не  может. Сектантам  говорят, что  Дикша     это  та  сила, которая  разбивает  панцирь  противоречий, проблем  и  неврозов, наполняет  сердце  спокойствием  и  любовью. Эта  сила  помогает  наполнить  жизнь  энергией  радости, помогает  почувствовать  удовлетворение. Дикша, уверяют  сектантов, именно  то, что  вы  ищите, даже  не  подозревая  об  этом. После  получения  Дикши  вам  откроются  ответы  на  давно  терзавшие  вас  вопросы, и  вы  начнёте  жить  в  состоянии  любви  и  единства, которое  давно  искали. Самые  простые, самые  обычные  вещи  начнут  играть  для  вас  совсем  другими  красками. За  счёт  ритуала  Дикши  достигается  "просветление  сознания", которое  являет  собой  любовь  мира.
     Как  это? - удивился  Эдик.
     Это  никто  не  понимает. Понятно  только, что  ничего  не  понятно  и  сильно  запутано. Но  на  "просветление  сознания"  ловятся  люди. Мне  Алеся  рассказала, что  сумела  достичь  "просветления  сознания"  дважды. Правда, оба  раза  Дикша  была  вроде  как  и  не  при  чём. Первый  раз  это  произошло, когда  она  рожала. Роды  проходили  дома, в  воде, в  ванной. Момент  рождения  ребёнка  ознаменовался, как  и  водится  в  подобных  случаях, мощным  выделением  гормонов  счастья. Каждой  клеточкой  тела  Алеся  чувствовала  любовь  к  этому  миру, ко  всему  окружавшему  её. Но  она  решила, что  это  и  есть  "просветление  сознания", о  котором  ей  так  много  твердили. Второй  раз  "просветление"  пришло  к  ней, когда  она  влюбилась  по-настоящему, очень  сильно  в  одного  из  членов  секты.
   Но  подобные  состояния  счастья  можно  вызвать  и  искусственно  по  средствам  гормональных  препаратов  или  наркотиков. Вот  и  во  время  Дикши  "просветляемым"  под  соответствующее  звуковое  сопровождение  предлагали  испить  из  "чаши  согласия". Из  чего  состоял  напиток     держалось  в  строгой  тайне. Сектанты, естественно, об  этом  ничего  не  знали, но, по-видимому, зелье  в  "чаше  согласия"  имело  наркотические  свойства  и  затрагивало  центр  удовольствия  в  головном  мозгу. В  результате  "просветляемый"  человек  испытывал  во  время  церемонии  кайф, чувствовал  себя  счастливым.
     Наверняка  сектантов  пичкают  наркотиками,   сказал  Эдик.
     Очень  на  то  похоже,   согласился  Алексей  Викторович. - Как  известно, некоторые  виды  наркотиков  способны  вызывать  в  человеке  невероятное  чувство  счастья, любви, гармонии, желания  служить  ближнему. В  определённой  степени  это  касается  экстази, амфетамина, ксилоцибиновых  грибов. Под  воздействием  галлюциногенных  препаратов  человек  может  входить  и  в  изменённое  состояние  сознания, в  котором  способен  видеть  свои  фантазии  и  галлюцинации, а  также  лучше  воспринимать  то, что  ему  внушают. Думаю, что  при  приготовлении  зелья  для  сектантов  использовались  и  довольно  экзотические  средства, типа  корня  мандрагоры. Активно  принимал  этот  корень  живший  всё  лето  на  Утрише  сектант  по  имени  Лёня. Его  постоянно  счастливое, светящееся  от  глупости  лицо  выдавало  в  нём  наркомана. Во  время  рейда  Госнаркоконтроля  по  Утришу  Лёню, естественно, взяли. Но  проверили  на  содержание  в  моче  наркотиков  и  отпустили,  несмотря  на  явные  признаки  наркотического  опьянения. Не  могут  у  нас  пока  определять  содержание  в  организме  редких  наркотиков.
     А  часто  наркоконтроль  здесь  ходит? - спросил  Эдик.
     При  мне  были  один  раз,   сказал  Алексей  Викторович  и  продолжил  свою  лекцию.   Перед  проведением  Дикши  и  во  время  её  сеанса  сектанты  подвергались  мощной  психологической  обработке. Им  внушали, что  страдания  человека  предопределены: как  беды, так  и  счастье     их  противоположность     приходят  сами  собой. Человек  рождён, чтобы  отработать  свою  карму  и  через  новые  воплощения  пойти  к  вечной  жизни. От  судьбы  не  уйти. Поэтому  не  стоит  работать  ради  удовлетворения  своих  потребностей, глупо  тратить  своё  время, заботясь  об  улучшении  своего  материального  положения. Уж  лучше  использовать  свою  энергию  для  поиска  наслаждений, занятий  сексом  и  служения  своим  единомышленникам. Для  этого, уверяли  сектантов, нужно  отказаться  от  погони  за  деньгами  и  достатком, пожертвовать  секте  свои  сбережения  и  встать  на  путь  духовный  жизни. А  по  средством  Дикши  следует  добиться  "просветления  сознания", чтобы  научиться  жить  сегодняшним  днём, уметь  радоваться  солнышку  и  не  обращать  внимания  на  окружающих.
     Это  типичная  психологическая  обработка, характерная  для  большинства  сект,   задумчиво  сказал  Эдик. Поднятая  тема  была  ему  интересна.
     По  моему  мнению,   продолжил  Алексей  Викторович,   "просветление  сознания"  во  время  Дикши  являло  собой  обычный  сеанс  гипноза  с  использованием  средств  воздействия  на  головной  мозг  человека, которые  способствовали  корректировке  его  подсознания. Во  время  церемонии  "просветления  сознания"  на  фоне  изменённого  гормонального  баланса  человека  в  его  подсознание  закладывались  простые  установки  на  радостное  восприятие  действительности. По  сути, людей  учили  любить  жизнь  и  передавать  свою  любовь  через  секс, помогали  освободиться  от  внутренних  комплексов  и  запретов. Ради  гармонии  с  природой, гармонии  с  самим  собой  членам  секты  предлагали  снять  одежду, чтобы  быть  ближе  к  природе; а  также  отказаться  от  погони  за  достатком  и  карьерой, чтобы  больше  отдыхать  и  предаваться  наслаждениям.
     И  что  же  толкает  людей  в  секты? - спросил  Эдик.
     Страх  перед  смертью  или  внушаемым  концом  света, а  также  неудовлетворённость  жизнью, какой  бы  успешной  она  не  казалась  со  стороны. Поиски  личной  свободы  и  стремление  улучшить  свою  жизнь  делают  многих  из  нас  сектантами  или  отшельниками. Чувство  безысходности, потеря  жизненных  ориентиров, желание  верить  в  чудеса, в  "просветление  сознания"  и  другие  нелепости  помогают  вербовать  в  секты  всё  новых  членов.
     А  я  думал, что  в  секты  обычно  уходят  те, кого  предали  близкие,   сказал  Эдик.
     Да, в  секту  иногда  идут  и  из-за  предательства  близких  людей, но  чаще  всё-таки  от  неприятия  модели  поведения  и  образа  жизни, который  навязывается  окружающими; уходят  от  общества  наживы  и  потребления, уходят, чтобы избавиться  от  бесконечной  гонки  за  достатком  и  успехом,   сказал  Алексей  Викторович  и  после  небольшой  паузы  продолжил  свой  рассказ:
     Ведь  очень  многих  не  удовлетворяет  потребительский  образ  жизни  больших  городов. В  крупных, богатых  городах, казалось  бы, достаточно  всего, чтобы  жить  в  своё  удовольствие. У  нас  хорошее  жильё, много  еды, нам  обеспечен  досуг. Но  людей  тяготит  засилье  индивидуализма, пренебрежение  личной  свободой, спешка  и  суета, необходимость  жить  вопреки  своей  природе, не  по  внутренним  убеждениям, а  согласно  общепринятым  нормам  и  стандартам. От  этого  и  стараются  уйти, но  в  поисках  личной  свободы, душевного  покоя  и  своего, индивидуального, счастья  очень  часто  попадают  в  секты  и  альтернативные  поселения, где  работают  на  благо  общины  за  скромную  еду  и  кров. Желание  человека  изменить  свою  жизнь, его  подверженность  частым  страхам  и  депрессиям  виртуозно  используют  в  своих  корыстных  интересах  хитроумные  представители  всевозможных  сект.
   Сектанты  с  их  различными  психологическими  техниками  так  и  вьются  вокруг  людей, заблудившихся  в  поисках  счастья. Заманивают, обещая  спасение  перед  лицом  грядущих  катастроф  или  новую  жизнь, мир  счастья, гармонии  и  любви. Мир, в  котором  каждому  человеку  дадут  ответ  на  мучающие  его  вопросы, помогут  избавиться  от  страхов  и  одиночества, агрессии  и  конфликтов, денег  и  проблем. Если  у  человека  тяжело  на  душе, ему  окажут  психологическую  помощь, расскажут, как  жить  "правильно", научат  радоваться  каждому  дню, привьют  любовь  к  своим  братьям  и  сестрам, любовь  к  труду  на  благо  руководителя  секты. Своим  возможным  клиентам  вербовщики  обещают  решить  все  их  проблемы. При  этом  ловят  человека  на  вере  в  чудо, конец  света, вечную  жизнь  или  собственное  исцеление. Чтобы  завлечь  в  свои  ряды, сектанты  предлагают  бесплатные  брошюры, организуют  всевозможные  проповеди  и чтения  религиозной  литературы, просветительские  беседы  про  веру  ненастоящую  и  подлинную.
   Наиболее  уязвимы  перед  сектантскими  проповедями  те, кто  пережил  тяжёлую  личную  утрату, потерял  стержень  в  жизни, кто  находится  в  сильном  внутреннем  конфликте, кому  кажется, что  он  застрял  в  непонимании  и  безысходности. Разочаровавшись  в  жизни, люди  интуитивно  тянутся  к  Храму, приходят  к  религии, начинают  посещать  Церковь. Мы  обращаемся  к  Богу, когда  нам  наиболее  тяжело. Но  на  пути  к  Церкви  людей  караулят  представители  всевозможных  сект. Когда  человек  не  имеет  веры  в  Бога  или  теряет  её, он  становится  восприимчив  ко  всякому  роду  суррогатам, которые  предлагают  ему  окружающие.
   Наша  Церковь  обещает  не  всем  понятную  загробную  жизнь  после  смерти  в  раю  или  аду. Сектанты  же  пытаются  показать, что  существует  другая, якобы  более  правильная  вера, что  существует  другая  жизнь, мир  счастья, гармонии  и  любви. Представители  сект  могут  обещать  спасение  перед  лицом  грядущей  катастрофы  либо  перевоплощение  после  смерти  и  новые, более  счастливые  жизни  здесь, на  земле. И  это  находит  отклик  в  душах  людей.
   По  существу, все  секты  предлагают  своим  последователям  альтернативу  существующей  жизни, особую  модель  поведения, отличную  от  общепринятой. Эта  модель  основана  на  вере  человека  в  нового  мессию  или  в  грядущие  перевоплощения. Суть  её  состоит  в  том, чтобы  отказаться  от  погони  за  деньгами  и  роскошью, а  вместо  этого  начать  поклоняться  "истинному  Богу", то  есть  вожаку, лидеру  секты.
   Почти  во  всех  сектах  людей  учат  позитивно  воспринимать  мир, радоваться  простым  вещам, любить  жизнь  и  своих  братьев-сектантов. Многие  секты  помогают  своим  членам  обрести, по  крайней  мере  на  время, душевный  покой. Люди, уставшие  от  погони  за  успехом  и  славой, уставшие  от  суеты  больших  городов, находят  успокоение  в  сектантских  проповедях  и  сами  становятся  членами  секты.
   В  сектах  занимаются  психологической  коррекцией  поведения  человека,  уводят  его  от  прежней  жизни, формируют  новое  мировоззрение, учат  "добывать"  положительные  эмоции  из  всего  окружающего, прививают  способность  любить  жизнь, любить  Бога  и  окружающих. В  секте  никто  не  упрекнёт  человека, что  он, быть  может, не  так  успешен, как  его  сосед,  и  не  достиг  определённого  положения  в  обществе.
   Но  секты  несут  вред  обществу, потому  что  зомбируют  людей. Зомбирование  калечит  психику  человека  во  благо  алчных  дельцов, прикрывающихся  религией, йогой  или  каким-нибудь  другим  модным  учением. Зомбированный  сектант  не  может  быть  свободным  и  счастливым. Ибо  его  счастье  эфемерно, основано  на  обмане  и  собственных  заблуждениях.
     Зомбирование    страшная  вещь,   сказал  Эдик, решивший  прервать  наконец  длительный  монолог  Алексея  Викторовича.
     Зомбирование  снимает  определённые  внутренние  запреты,   продолжил  свою  тему  Алексей  Викторович.   К  сожалению, доверчивому  человеку  можно  внушить  всё, что  угодно. Мы  так  мало  знаем, так  беззащитны  перед  внедрением  в  наше  подсознание, которое  открыто  для  вторжения. Этим  и  пользуются  в  сектах. Секты  подавляют  волю  и  разум  своих  адептов, внушают  им  то  или  иное  поведение  таким  образом, что  люди  не  осознают, что  находятся  под  зомбирующим  контролем  руководителей  секты, принимают  их  волю  за  свою. Впрочем, определённая  польза  от  посещения  сект, наверное, есть. Людям  помогают  избавиться  от  депрессий  и  стрессов, учат  любить  и  ценить  жизнь, обходиться  малым, не  конфликтовать, не  реагировать  на  негатив. Многие  чувствуют  себя  в  секте  спокойней, комфортней, чем  раньше, в  обычной  жизни. По  этой  причине  так  сложно  убедить  члена  секты  покинуть  её  ряды. Действительно, первое  время  нового  сектанта  окружат  добротой  и  вниманием  так, чтобы  у  него  выработалась  зависимость  от  членов  секты. Однако  затем  начинается  эксплуатация  адепта  ради  организации. От  человека  требуют  беспрекословного  выполнения  указаний  руководителя  секты, многочисленных  самоограничений, отказа  от  имущества, от  общения  с  родственниками, если  те  не  разделяют  взглядов  сектантов. Но  специальные  методики  воздействия  на  сознание  людей  уродуют  их  психику. Более  девяноста  процентов  последователей  тоталитарных  сект  имеют  психические  отклонения, многие  сектанты  склонны  к  суицидам.
     А  вы  специалист  по  сектам? - спросил  Эдик. - Может  быть, работаете  в  комиссии  по  разоблачению  сект?
     Да  нет, не  совсем,   сказал  Алексей  Викторович,   просто  я  в  своё  время  занимался  реабилитацией  сектантов, многие  вещи  знаю  и  они  меня  возмущают. Всем  известно, чем, например, занималась  Аум  Синрикё  в  Японии, многое  знают  и  о  массовой  гибели  людей  в  религиозной  общине  Джима  Джонса  "Храм  Солнца", когда  в  девяносто  четвёртом  году  сразу  девятьсот  двенадцать  человек  покончили  жизнь  навязанным  им  самоубийством. Но  на  смену  одним  сектам  приходят  другие. Люди  хотят  верить  в  мессию  и  следуют  за  очередным  гуру  как  стадо  овец. Помимо  доморощенных  виссарионов  и  рудневых  в  нашей  стране  до  сих  пор  активно  работают  и  имеют  коммерческий  успех  международные  сектантские  синдикаты: Свидетели  Иеговы, кришнаиты, саентологи, неопятидесятники, последователи  "преподобного"  Муна.
     И  на  Утрише  эти  синдикаты  есть? - спросил  Эдик.
     Международные  синдикаты  об  Утрише  пока  не  знают. Здесь  работают  отечественные  ловцы  душ. Но  и  они  подсаживают  людей  на  наркотики. Во  время  проведения  ритуала  Дикши  человек  чувствует  себя  счастливым, а  затем  пытается  повторить  подобные  ощущения  с  помощью  наркотических  средств. Один  сектант  признался  нам, что  принимает  корень  мандрагоры. Другой  пристрастился  "для  расширения  сознания"  к  галлюциногенных  препаратам.
     Что  же  делать? - спросил  Эдик, который  уже  стал  уставать  от  столь  длительной  лекции  и  захотел  сменить  тему  разговора.
     Чтобы  не  попасться  в  сети  к  сектантам, нужно  иметь  психологическую  устойчивость, верить  в  Бога  или  как-то  состояться  в  жизни. Если  жизнь  не  устраивает, нужно  прежде  всего  изменить  её: попробовать  самореализоваться, поменять  работу  и  окружение  либо  просто  хорошо  отдохнуть. Нужно  наладить  свою  жизнь  и  обрести  душевное  равновесие. Для  этого  нужно  научиться  прощать и  любить  людей, позитивно  воспринимать  мир  и  обходить  конфликтные  ситуации.

   Наконец-то  словоохотливый  Алексей  Викторович  сам, похоже, уставший  от  своей  лекции  ушёл  купаться. Эдик  осмотрелся. Мимо  него, величественно  ступая  словно  по  подиуму, прошествовала, виляя  бедрами, голая  девушка. На  её  теле  не  было  ни  единого  волоска. Свежевыбритая  голова  аж  сверкала  на  солнышке, создавалось  впечатление, что  она  чем-то  намазала  себе  голову  для  блеска. Девушку  сопровождал  забавный  щенок  дворовой  породы  с  одним  стоячим  ухом. Щенок  то  и  дело  подбегал  к  загорающим  людям, приветливо  махая  хвостом.
   Эдик  догадался, что  именно  этот  песик  ворует  чужую  обувь. Пес  подбежал  и  к  Эдику  в  надежде  понюхать  его.
     Шашлык, шашлык! -  услышал  Эдик  радостный  голос  подошедшего  к  ним  Славы. - Иди  сюда!
   Но  щенок, поджав  хвост, поспешил  за  своей  хозяйкой.
     Вот  дура! Бреется  чаще, чем  я, - сказал  небритый  Слава. - Надо  порекомендовать  ей  отличное  средство. Алексей  Викторович  у  Малахова  вычитал. Малахов  рекомендовал  втирать  мочу  в  тело, а  также  в  волосы. По  его  мнению, это  очень  полезно:  можно  сэкономить  немало  денег  на  кремах  по  уходу  за  волосами. Алексей  говорит, что  Малахов  пробовал  свой  рецепт  на  себе, но  не  до  конца, у  него  голова  не  то, не  се: остались  какие-то  волосы. А  рецепт-то  и  в  самом  деле  хороший. После  продолжительного  применения  мочи  получится  двойной  эффект: экономия  денег  на  кремах, шампунях, мыле, расчёсках, парикмахерских  и  экономия  времени. Действительно, протёр  лысину  тряпочкой  и  можно  идти  на  работу. Очень  удобно:  не  нужно  мыть, а  затем  расчёсывать  всё  время  растущие  волосы. Ха-ха! Как  тебе  такой  рецепт? Надо  бы  взять  патент  на  средство  для  облысения. Посмотри, сколько  здесь  людей  бреют  головы  и  ходят  без  волос.
   Общаться  со  Славой  Эдику  совсем  не  хотелось. Он  решил  пойти  в  тень, спрятаться  от  лучей  палящего  солнца.
   Тем  временем  вдоль  берега  медленно  проплывал  катер. С  борта  сверкали  вспышки  фотоаппаратов: велась  съёмка  нудистов.
     Вот  зараза! - опять  послышался  с  пляжа  недовольный  голос  голого  Славы. - Не  успел  прикрыться.
     Ну, увидишь  себя  скоро  на  порносайте  в  Интернете,   сказал  Алексей  Викторович, который  уже  вылез  из  моря.
   А  возле  катера  в  воде  резвилась  группа  нудистов. Какая-то  молоденькая  девушка, увидев, что  их  снимают, радостно  прокричала: "Попа!"   прогнулась  так, чтобы  из  воды  на  всеобщее  обозрение  торчал  только  её  голый  зад  и  долго, наверное, с  полминуты,  находилась  в  таком  вот  интересном  положении.
     Видел? - спросил  подошедший  Алексей  Викторович. - Веселая  дивчина.
     Что  это  за  девушка?    спросил  Эдик.   Тоже  сектантка?
     Нет, это  Рада. Говорят, она  сбежала  из  дома  и  зимовала  здесь.
     А  здесь  и  зимой  живут  люди? - поинтересовался  Эдик.
      Зимовать  на  утришском  побережье  каждый  год  остаются  человек  сорок-пятьдесят,   сказал  Алексей  Викторович.   Среди  зимовщиков  преобладают  мужики, но  есть  девушки  и  дамы  самого  разного  возраста. Одни  предпочитают  уединённый  образ  жизни, другие  объединяются  в  группы, есть  и  семейные  пары.
     Как  же  они  зимуют? - спросил  Эдик. - Холодно  в  палатках  зимой, наверное.
   Некоторые  зимовщики  имеют  хорошие  спальники  и  достаточно  тёплых  вещей. Они  живут  всю  зиму  в  палатках  на  своих  летних  стоянках. Но  большинство  людей  на  зиму  уходят  поглубже  в  лес  и  отрывают  там  землянки, потому  что  в  палатках, на  ветру, действительно, может  быть  холодно. Средняя  температура  воздуха  в  январе  здесь  около  плюс  пяти  градусов, а  в  декабре  и  феврале  немного  теплее, однако  иногда  по  несколько  дней  подряд  дует  сильный, пронизывающий  очень  холодный  северо-восточный  ветер    "норд-ост"  называется. Температура  в  отдельные  дни, и, тем  более, ночью  может  доходить  до  пятнадцати  градусов  ниже  нуля, а  иногда  опускаться  и  ещё  ниже. Некоторые  мужики  строят  себе  деревянные  домики  для  зимовки  в  лесу. Получаются  времянки, небольшие  жилые  сарайчики  без  электричества. Иногда  их  оборудуют  своеобразными  печками-буржуйками, сделанными  из  выброшенных  морем  бочек  и  других  подручных средств.
 
     Надо  же! Молодцы  какие! - сказал  Эдик.
      К  счастливым  обладателям  времянок  приходят  в  гости  зимовщики  со  всего  Утриша, чтобы  обогреться  в  холода  и  поделиться  свежими  новостями. Провести  здесь  зиму  без  тепла  и  света, без  денег  и  надёжной  крыши  над  головой     хороший  способ  испытать  себя  на  прочность. Есть  среди  зимовщиков, наверное, и  те, кто  скрывается  от  армии  или  правосудия. Но  таких  не  много. Скрываться  можно  и  в  большом  городе, где  легко  затеряться  среди  огромной  толпы. Люди  просто  устали  от  цивилизации. Но  сбежали  не  куда-нибудь  в  глухую  деревню, в  полное  одиночество, а  перебрались  к  морю, воплотив  мечту  многих  людей  нашей  северной  страны  жить  у  тёплого  моря.
     А  какие  средства  к  существованию  имеют  эти  любители  вольной  жизни, на  что  они  живут? - спросил  Эдик.
     Кто-то  живёт  прежними  сбережениями, кто-то  на  средства  от  сдачи  квартиры  на  родине. Некоторые  рыбачат, привозят  сюда  надувные  лодки, ставят  сетки, питаются  пойманной  рыбой, а  излишки  продают  на  Большом  Утрише  или  в  Сукко    это  сравнительно  крупный  посёлок  недалеко  от  Большого  Утриша   и  на  эти  деньги  затовариваются  продуктами  и  напитками.
     Правильно  делают, - сказал  Эдик.
     Однако  на  Утрише  есть  и  люди, которые  умудряются  жить  здесь  несколько  лет  подряд, нигде  не  работая  и  не  имея  вообще  никаких  средств  к  существованию, - продолжил  свой  рассказ  Алексей  Викторович.   Как-то  я  разговорился  с  Сашей, одним  из  таких  экстрималов, коммуникабельным  мужчиной, лет  тридцати. Сам  он  приехал  с  севера  Сибири, из  тех  мест, где  зима  с  сорокаградусными  морозами, зимними  стужами  длится  более  полугода, а  короткое  лето  портят  тучи  насекомых, кусачих  мошек  и  комаров, из-за  которых  по  улице  лучше  ходить  в  маске. Приехал  он  посмотреть  на  море. Посмотрел     понравилось; так  хорошо, что  и  уезжать  не  хочется. На  следующий  год  приехал  опять, захватил  с  собой  палатку  и, узнав  про  Утриш, пришёл  сюда. А  здесь  такая  красота, такая  свобода, сплошной  праздник  жизни. "Поехала"  у  парня  "крыша", решил  он  бросить  всё, порвать  с  родиной. Остался  жить  здесь, у  моря. Так  и  живёт  уже  пятый  год. Летом  тусуется  на  пляже, становится  холодно     уходит  поглубже  в  лес, на  зимнюю  стоянку. На  берегу  Саша  нашёл  выброшенную  морем  бочку, соорудил  из  неё  печку  для  обогрева, установил  в  своей  палатке. Тяга, говорит, хорошая. Да  и  температура  здесь, на  побережье, редко  опускается  ниже  нулевой  отметки. А  если  холодно    дров  в  лесу  много, печку  затопил  и  через  несколько  минут  в  небольшой  палатке  становится  даже  жарко.
     Сообразительный  мужичок,   сказал  Эдик.
     Да,   сказал  Алексей  Викторович.   Спросил  я  Сашу, как  живёт  он  здесь  без  денег, без  продуктов, не  голодает  ли. Летом  никаких  проблем  с  питанием  у  Саши  не  возникает. Он  научился  жить  за  счёт  отдыхающих. Много  отдыхающих     много  продуктов, люди  делятся, оставляют  излишки, можно  даже  делать  кой-какие  запасы. Зимой, конечно, сложнее. Но  за  всё  время, за  четыре  зимы, которые  Саша  провёл  здесь,  получилось  так, что  максимально  он  не  ел  пять  дней. Продуктов  не  было  никаких. Но  ничего, говорит, чувствовал  себя  хорошо. Воспринимал  вынужденное  голодание  как  лечебное. Даже  легкость  в  теле  какая-то  появилась. А  потом  приехали  друзья  и  привезли  продукты. У  Саши  много  друзей  и  знакомых, которые  часто  посещают  Утриш  и  не  оставят  его  в  трудную  минуту.
     Счастливый  человек,   вздохнул  Эдик.
     По  несколько  лет  умудряются  жить  здесь  даже  молоденькие  девушки. Например, Рада, ей  от  силы  лет  восемнадцать, сама  она  из  Москвы, говорит,  из  сравнительно  благополучной  семьи. Но, столкнувшись, как  это  часто  бывает, с  непониманием  родителей, постоянными  нотациями, запретами  жить  так, как  она  хочет, не  выдержав  наставлений, ругани  и  принуждений, Рада  убежала  из  дома. Тяга  к  свободе  и  независимости  взяла  своё. Первое  время  путешествовала  автостопом  по  стране, жила  где  придётся, подрабатывала  как  могла: то  посудомойкой  в  столовой, то  барменшей  у  знакомых. Но  попав  на  море, оказавшись  на  Утрише, ощутив  настоящую, с  её  точки  зрения, свободу  решила  осесть  здесь. Прибилась  к  компании  хиппи, молодых, близких  ей  по  духу  ребят, взяла  себе  новое  имя  Рада  и  живёт  почти  безвылазно  уже  второй  год. Уйти  из  дома  и  осесть  на  Утрише, взять  себе  новое  имя  как  отказ  от  прежней  жизни     обычное  явление  для  этих  мест.
     Хиппи  любят  жить  в  необычных  местах  и  путешествовать  автостопом,   сказал  Эдик.
     Не  все  девушки-автостопщицы  и  осевшие  здесь  люди  придерживаются  идеологии  хиппи, хотя  и  таких  не  мало,   сказал  Алексей  Викторович.   Утриш  привлекает  хиппи  своей  свободой, они, пожалуй, преобладают  среди  всех  утришских  неформалов. Но  особенно  часто  хиппи  останавливаются  в  районе  четвёртой, Базовой  щели. Это  их  место, которое  они  почему-то  переименовали, назвав  по-своему     Сухой  щелью. Летом, при  хорошей  погоде, молодые  хиппи  тусуются  на  пляже. Некоторые  даже  ночуют  здесь  же, у  моря, забравшись  в  спальник  или  накрывшись  одеялами. Поэтому  ночью  нужно  ходить  осторожно, с  фонариком, иначе  можно  споткнуться  о  какое-нибудь  из  развалившихся  сонных  тел, которых  много  здесь, особенно  в  предрассветные  часы.
     Да, я  видел: многие  спят  прямо  на  пляже,   подтвердил  Эдик.
     Счастливые  ребята     эти  хиппи. Часто  обросшие, не  бритые, иногда  задрипанные  с  виду, они  вполне  миролюбивые, неагрессивные  люди. С  ними  довольно  интересно  пообщаться. У  них  своеобразное, отличное  от  общепринятого  мировоззрение, своя  философия  и  собственная  модель  поведения. Они  придерживаются  идеологии  свободы  без  агрессии  и отказались  от  гонки  за  потребление, выражая  этим  социальный  протест  против  власти  большинства. Как  мало  нужно  им  для  счастья! Посидят  у  костра  под  звёздным  небом, побарабанят, посмотрят  как  симпатичные  девушки  и  ребята  крутят  файера  и  тут  же  завалятся  спать, абсолютно  довольные  жизнью.
     Им  можно  позавидовать,    сказал  Эдик.
     Хиппи  предпочитают  останавливаться  в  четвёртой  щели, а  обычные  отдыхающие     в  первой  и  во  второй  щелях, а  к  нам, в  район  третьей  щели, стекается  наиболее  пестрая  публика, самые  разные  неформалы. Меньше, чем  в  четвёртой  щели  хиппи, зато  можно  понаблюдать  за  сектантами, пообщаться  с  панками  или  кришнаитами.
     Тоже  интересная  публика? - спросил  Эдик.
     Конечно,   ответил  Алексей  Викторович.   Сижу  я  как-то  на  пляже, отдыхаю. Подходит  вежливый  молодой  парень. Разговорились. Оказалось, парень     кришнаит, только  что  приехал  сюда  автостопом  из  Москвы. Кто-то  сказал  ему, что  на  Утрише  можно  жить  совсем  без  денег: найти  своих  и  стоять  с  ними, пока  не  надоест. Пожалел  я  голодного  паренька. Оставалось  у  меня  немного  хлеба  и  пара  пакетиков  вермишели  быстрого  приготовления. Я  предложил  их  пареньку. Он  сердечно  поблагодарил  и  отошел  на  место  под  деревьями, где  оставил  свои  вещи. Сижу  я, думаю, что  у  парня, скорее  всего, нет  даже  воды, чтобы  поставить  отварить  себе  вермишель, да  и  очаг  нужно  делать, сухие  ветки  и  щепки  для  костра  собирать. Решил  подойти  к  кришнаиту. "Пойдём,   говорю,   отварим  твою  вермишель". "А  я  её  уже  съел",   отвечает. Хотя  прошло  всего-то  не  более  двух  минут. Можно, оказывается, живать  сухую  вермишель  и  быть  довольным  жизнью. Рассказываю  эту  историю  обычным  отдыхающим     смеются  над  голодным  кришнаитом, рассказываю  зимовщикам  или  местным  "аборигенам"     сочувствуют  голодному  пареньку, понимают, как  сильно  он  проголодался. Кришнаит  этот  познакомился  здесь  со  своими, близкими  ему  по  духу  людьми  и  беззаботно  жил  с  ними  пару  месяцев. Как  и  хиппи, кришнаитам  легко  жить  с  их  философией: Бог  дал     хорошо, а  не  дал     значит, не  положено: либо  не  заслужил, либо  всевышний  посылает  тебе  очередное  испытание.
     Интересная  у  них  философия,   задумчиво  сказал  Эдик.
     Я  бы  сказал     позитивная,   продолжил  Алексей  Викторович.   И  хиппи, и  кришнаиты, да  и  многие  сектанты  умеют  позитивно  воспринимать  мир  и  радоваться  жизни. В  этом  их  громадное  преимущество. Ведь  для  счастья  человеку  нужно  совсем  немного, если, конечно, он  умеет  радоваться  самым  простым  вещам.
     Так  вы  всё  же  считаете, что  стоит  примкнуть  к  неформалам, чтобы  радоваться  жизни  и  стать  счастливей? - поинтересовался  Эдик.
     Вовсе  нет. Чтобы  получать  удовольствие  от  жизни, совсем  необязательно  становиться  неформалом  или, тем  более, уходить  в  секту. Лучше  всё  же  иметь  стержень: крепкую  семью, хорошее  жилище  и  работу. А  позитивно  воспринимать  мир  можно  научиться  и  самостоятельно.
   Эдик  с  интересом  слушал  Алексея  Викторовича, но  решил  немного  поменять  тему  разговора:
     Ко  мне  подходил  тут  какой-то  парень  кучерявый. Ходит  голым, вперёд  животом. Вина  просил. Он  тоже  неформал?
     Ах, этот! Знаем  мы  его. Ромой  зовут. Это  спившийся  халявщик. Живёт  здесь  всё  лето  не  первый  уже  год. Обходит  стоянки, знакомится  с  отдыхающими  и  живёт  за  их  счёт. Его  и  покормят, и  выпить  дадут. Он  и  некоторые  другие  постоянные  жители  Утриша  научились  жить  на  халяву, за  счёт  отдыхающих.
     Как  это? - спросил  Эдик.
     Я  уже  немного  рассказывал  тебе  про  Сашу. Но  есть  и  более  откровенные  халявщики. Это  общительные  ребята, преимущественно  молодёжь, как  парни, так  и  девушки, их  подружки. Особенно  любезны  халявщики  с  гостеприимными, щедрыми  людьми, которые  и  покормят  их, и  стаканчик  нальют. Увидев  прибывающих  отдыхающих, особенно  если  те  везут  с  собой  большое  количество  продуктов  и  спиртного, халявщики  подходят  к  ним, знакомятся. Помогают  иногда  вновь  прибывшим  подобрать  место  для  стоянки, донести  вещи, рассказывают  им  об  Утрише  и  его  достопримечательностях, могут  сводить  на  экскурсию  по  заказнику  или  предложить  пресной  воды. В  общем, стараются  произвести  благоприятное  впечатление. Отдыхающие  чаще  всего  охотно  общаются  с  новыми  знакомыми, приглашают  их  к  столу, выпивают  с  ними, одаривают  "ништяками". "Ништяком"  здесь  называют  продуктовый  набор, который  оставляют  отъезжающие  домой  люди. Отдыхающие  частенько  привозят  с  собой  больше  продуктов, чем  могут  употребить  во  время  отдыха  и  излишки  отдают  знакомым.
     Сами  халявщики, как  правило, ребята  безобидные,   продолжил  свой  рассказ  Алексей  Викторович  после  небольшой  паузы,   откровенно  не  требуют, чтобы  их  накормили, напоили  и  оставили  им  продукты. Если  видят, что  не  хотят  с  ними  общаться, не  хотят  их  кормить     не  пристают  и  не  настаивают, но  стараются  "внедриться"  в  компанию, если  видят, что  намечается  хорошее  застолье. Просто  подходят  к  садящимся  кушать  людям  с  самыми  разными  вопросами, предложениями  или  пожеланиями  и  остаются, если  их  не  просят  уйти. Голодные  халявщики  могут, конечно, попросить  кусочек  хлеба, огурчик  или  тарелку  супа, намекнуть, что  не  ели  несколько  дней, но  чаще  покушать  им  предлагают  сами  отдыхающие. Так  и  живут  здесь  халявщики  всё  лето  без  денег  и  без  забот. И  даже  запасы  делать  умудряются. Подходят  к  собирающимся  отъезжать  людям  и  спрашивают, не  остались  ли  у  них  ненужные  продукты. Частенько  продукты  остаются  и  их  дарят  халявщикам. Заполучив  очередной  "ништяк", часть  крупы  и  некоторые  консервы  халявщики  могут  приберечь  до  трудных  времен, когда  уедут  добрые  отдыхающие  и  некому  будет  их  покормить.
     Так  халявщики  к  зиме  готовятся, - сказал  Эдик.
     В  зимнее  время  многие  халявщики  уезжают  всё  же  отсюда  в  надежде  переждать  холода. Некоторые  едут  на  родину, на  побывку  домой, а  некоторые  предпочитают  "путешествовать". Не  имеющие  денег  халявщики  ездят  обычно  автостопом. При  этом  "путешественники"  даже  и  не  думают  работать. Они  научились  и  в  своих  поездках  жить  за  счёт  утришских  отдыхающих. Отдыхающие  частенько  оставляют  своим  новым, общительным  знакомым  телефоны  и  адреса. И  вдруг  зимой  раздаётся  звонок:  "Здравствуй, Лёша! Помнишь, летом  мы  с  тобой  познакомились  на  Утрише? Мы  как  раз  в  твоём  городе. Можно  к  тебе  зайти?" Кто  же  не  пригласит  в  гости, кто  же  не  захочет  вспомнить  счастливые  летние  денёчки? И  пригласят, и  покормят, и  пожить  разрешат, если, конечно, условия  позволяют. Так  и  живут  бродяги, пока  не  начинают  надоедать  хозяевам. Потом, конечно, утришских  бездельников  вежливо  просят  удалиться, но  они  не  возражают. Едут  автостопом, иногда  на  перекладных  электричках  дальше, "по  списку", в  другой  город, к  очередным  знакомым. У  "путешественников"  всегда  есть  несколько  адресов  про  запас. А  уже  в  апреле, когда  солнышко  начинает  припекать, когда  появляются  первые  отдыхающие  пора  возвращаться  домой, на  Утриш. Здесь  уже  тепло, можно  загорать, купаться, ходить  без  одежды.
     Такая  жизнь  халявщиков  вполне  устраивает,   философски  заметил  Эдик.
 
     Конечно,   сказал  Алексей  Викторович.   У  этой  публики  нет  желания  остепениться, найти  работу, завести  семью. Они  наслаждаются  своей  свободой  и  независимостью. Таким  вот  образом  реализуя  глубочайшую  потребность  человека     быть  полностью  свободным. Свободным  от  работы, семьи, каких-то  обязательств.
     А  почему  Рома  так  не  любит  вас? - спросил  Эдик.
     А  за  что  нас  любить? Мы  эту  публику  хорошо  знаем. Гоняем  наиболее  наглых  и  шумных  из  них. Этот  твой  знакомый  Рома     весьма  наглый  тип. Я  его  по  прошлому  году  запомнил. А  в  этот  раз  он  опять  попытался  было  внедриться  к  нам, не  узнал  сразу  нас  со  Славой. Увидел, что  мы  с  вещами  пришли, думал:  спиртное  принесли. Подходит  ко  мне,    Слава  как  раз  к  морю  спустился     спрашивает, что  выпить  есть. Я  ему  говорю: "Ты  что  меня  не  помнишь?"   "Нет",   отвечает. "Я  ж  тебя  в  прошлом  году  от  смерти  спас!"   "Это  как?"   "А  ты  вспомни, как  в  прошлом  году  товарищ  мой  брёвна  на  пляже  раскидывал, а  ты  пытался  возражать. Если  б  не  я, проломил  бы  мой  друг  тебе  череп". Вспомнил  нас  Рома, сразу  отошёл, больше  к  нам  не  суётся.
     А  серьёзный  у  вас  конфликт  был? - спросил  Эдик.
     Не  слишком. Слава, правда, немного  в  прошлом  году  побуянил. Стала  молодёжь  по  ночам  на  пляже  собираться, прямо  напротив  наших  палаток  костёр  жечь. Сидят  всю  ночь  у  костра, барабанят, матом  ругаются, песни  дурацкие  орут. Слава  попросил  было  вежливо  жечь  костёр  в  другом  месте, так  его  послали  подальше. Вот  и  рассвирепел  человек. Выскочил, воды  морской  набрал, костёр  затушил, брёвна  в  воду  покидал, тех, кто  пытался  возражать, матом  обложил. Лихо  у  него  получилось. Я  наблюдал. Брёвна  на  костёр  по  два  человека  с  трудом  из  леса  тащили. Тяжёлые. А  он  в  одиночку: хвать  бревно  и  в  море. Эффект  устрашения  получился  замечательный. Тут  и  я  подошёл  товарища  поддержать. А  этот, который  Рома, что-то  недоброе  пытался  Славе  под  руку  сказать. Вот  и  рванул  было  Славик  к  нему. Хорошо, я  за  руку  товарища  схватил, удержал. Череп, конечно, он  Роме  не  проломил  бы, но  кинуть  человека  в  море  вслед  за  брёвнами  мог  бы  вполне. Теперь  Рома  и  другие  попрошайки  нас  побаиваются, обходят  стороной.
     И  много  здесь  попрошаек? - спросил  Эдик.
     Ой, в  этом  году  много, как  никогда,   сказал  Алексей  Викторович.   Сообщают  друг  другу, что  на  Утрише  можно  жить  всё  лето  "на  халяву"  и  едут  сюда  всё  больше  и  больше. Отдыхающие  здесь  добрые, отказывать  не  умеют. Приготовятся  другой  раз  покушать, а  они  тут  как  тут, подходят, спрашивают: "А  можно  с  вами?", "А  можно  и  девушку  мою  пригласить?". Так  человек  пять  внедряются. Тут  наши  товарищи  с  Ростова  недавно  встали, вон  там, недалеко  от  тропинки. Палатку  поставили, устроились, решили  поужинать. Только  сели, Рома  с  Дулей  подошли, за  ними  Гоча  с  девушкой, ещё  пара  человек. Ростовчане     люди  добрые, всех  покормили, вина  налили. На  следующее  утро  только  приготовились  позавтракать, продукты  разложили     опять  та  же  компания  пожаловала. Остались  наши  знакомые  полуголодными. Так  они  решили  место  стоянки  сменить, перешли  на  холмы. Там  места  уединённые, попрошаек  меньше.
   Алексей  Викторович  попил  воды  и  продолжил  свой  рассказ:
     Я  своим  знакомым, тем, кто  страдает  от  навязчивых  попрошаек, но  стесняется  послать  их  куда  подальше, предлагал  покормить  эту  братию  отворотной  кашей. Рецепт  я  получил  случайно. Пошли  мы  как-то  Малый  Утриш, набрали  там  сероводородной  воды     у  нас-то  в  этом  году  родничок  из-за  засухи  пересох. Вода, в  принципе, неплохая, можно  пить  не  кипячёной, но  чай, суп  на  ней  получаются  со  специфическим  привкусом. Слава  куда-то  ушёл, а  я  на  этой  воде  манную  кашу  приготовил, но  посолить  её  забыл. Такая  гадость  получилась! Ой! Вкус  не  передать     противней  я  и  припомнить-то  не  могу. Вот  и  возник  у  меня  рецепт  на  случай, если  есть  желание  отвадить  кого-нибудь. Нужно  взять  сероводородную  воду, а  в  домашних  условиях, если  такой  воды  нет, можно  в  обычную  воду  добавить  немного  пищевой  соды. Так  вот, на  этой  воде  нужно  приготовить  очень  жидкую  манную  кашу. Ни  солить, ни  масла  добавлять  в  кашу  не  надо. Получается  изумительная  на  вкус  гадость  серого  цвета, есть  ну  совершенно  невозможно. Такой  вот  кашей  легко  можно  избавиться  от  нежелательных  гостей. Сварить  и  предложить  тому, кого  не  хотите  больше  видеть. Но  не  просто  предложить, а  обязательно  сообщить, что  каша  чрезвычайно  полезна, обладает  уникальными  целебными  свойствами  и  вы  будете  делать  её  теперь  постоянно  и  приглашаете  вашего  гостя  обязательно  прийти  ещё. Думаю, после  такой  каши  нежелательные  элементы  будут  обходить  вас  стороной.
     Забавный  рецепт,   улыбнулся  Эдик. - Его  можно  посоветовать  девушкам, которые  хотят  избавиться  от  нежелательных  ухажёров. В  городе  манную  кашу  с  содой  приготовить  совсем  не  сложно.
     Конечно,   сказал  Алексей  Викторович,   Можно  родственников  неугодных  отвадить, тёщу  там  или  свекровь, можно  навязчивых  соседей.
   Они  помолчали  совсем  немного  и  Алексей  Викторович  спросил  Эдика:
     А  ты-то  на  Утрише  в  первый  раз?
     Мы  с  другом  останавливались  здесь  на  три  дня  два  года  назад  в  начале  июля.
      В  первой  половине  лета  здесь  спокойней...
     А  вы  не  знаете  Татьяну, колдунью  из  Новороссийска? - спросил  Эдик.
     Как  же, знаю. Не  раз  наблюдал  за  её  работой.
     А  где  она?
     В  этом  году  что-то  не  видно. Не  приехала  она, похоже. А  тебе-то  она  зачем?
   Эдик  сказал, что  хотел  бы  снять  у  неё  проклятие. Алексей  Викторович  заинтересовался: с  чего  это  Эдик  взял, что  на  него  наложено  проклятие. Пришлось  рассказать  о  встрече  со  Шкодой  и  последующих  неприятностях. Алексея  Викторовича  вся  эта  история  позабавила  и  он  предложил:
     Давай, я  сниму  твоё  проклятие. Прямо  сейчас  и  сниму.
     А  вы  умеете?
     Конечно, умею. Я  же  специалист  по  снятию  порчи  и  проклятий.
   Алексей  Викторович  усадил  Эдика  под  дерево, несколько  минут  с  серьёзным  видом  махал  руками  возле  его  тела  и  головы, затем, улыбнувшись, сказал:
     Всё, свободен! Снял  я  твоё  проклятие.
     Как, и  это  всё? - удивился  Эдик.
     Я  же  говорю: никакого  проклятия  или  порчи  на  тебе  больше  нет. Я  их  снял. Можешь  даже  не  сомневаться. Живи  и  радуйся  жизни.
     А  можно  проклятие  вернуть  на  того, кто  его  послал? - спросил  Эдик.
     Можно, но  не  нужно, - сказал  Алексей  Викторович. - Пойду  лучше  смою  твоё  проклятие  в  море.
   Эдик  тоже  спустился  к  морю. Он  окунулся  в  тёплой  чистой  воде  и  словно  смыл  свой  негатив. На  сердце  сразу  стало  легче.
   А  палатку  Эдик  решил  не  переставлять. "Педики"  вовсе  не  были  похожи  на  приставучих  мужиков  нетрадиционной  сексуальной  ориентации, Эдик  успокоился, хорошо  покушал, прилёг  отдохнуть  и  задремал, проспав  почти  до  заката.
   К  вечеру  жизнь  на  Утрише  становится  более  оживлённой. Перед  закатом  на  пляж  с  лесных  стоянок  стекается  народ, чтобы  проводить  уходящий  день. Заход  солнца  воспринимается  здесь  как  особая  церемония, особый  ритуал, значимое  событие, на  котором  обязательно  нужно  присутствовать. Вооружившись  кто  фотоаппаратом, кто  чашечкой  чая  или  кофе, а  кто  и  бутылкой  с  вином  или  водкой, народ  занимает  удобные  места  в  ожидании  небесного  представления.
   Слабые  лучи  солнца  в  этот  вечерний  час  уже  не  опасны  для  глаз. Красным  тускнеющим  шаром  солнышко  величественно  опускается  все  ниже  и  ниже  к  ровной, хорошо  различимой  на  море  линии  горизонта. Вот  краешек  светила  достиг  этой  далёкой  линии  там,  где  земля  сходится  с  морем. Начинается  посадка. За  таинственной  линией  сначала  исчезает  краешек  солнышка, затем  его  половинка,  наконец  от  светила  остаётся  лишь  узенькая  дуга, но  и  она  довольно  быстро  пропадает  из  поля  зрения  совсем.
   Весь  процесс  посадки  длится  несколько  минут, но  скрывшееся  уже  за  горизонтом  солнце, словно  прощаясь, посылает  ещё  свои  постепенно  блекнущие  лучи, окрашивающие  небосвод  в  кроваво-красные  тона.
   Изумительный  закат, изумительные  краски. Величественная, впечатляющая  картина, дающая  ощущение  свободы  и  благодати.
   Эдику  повезло, с  его  места  наблюдения  солнце  садилось  в  море  непосредственно  за  мысом, на  мысе  просматривались  фигурки  людей. Мыс  был  чуть-чуть  выше  линии  горизонта  и  на  фоне  ярко  красного  идущего  на  посадку  солнца  силуэты  людей  казались  ему  сказочными  гномиками, устроившими  посиделки  на  солнечном  диске.
   Эдику  стало  немного  грустно, оттого, что  день  так  быстро  закончился  и, главным  образом, потому, что  он  не  захватил  из  дома  фотоаппарат. Так  хотелось  снять  закат, поснимать  утришские  пейзажи  и  людей.
   Народ  здесь, конечно, своеобразный  народ. Эдик  видел  людей  с  оригинальными  татуировками  по  всему  телу  и  персингом  на  интимных  местах, встречались  и  молодые  парни  с  петушиными  хохолками  на  голове  и  космами  до  плеч, и  лысые, тщательно  побрившие  головы  девушки. Утришская  молодежь  принадлежат  к  самым  разным  неформальным  направлениям. Объединяет  их  любовь  к  морю, любовь  к  свободе  и  наркотикам, нежелание  жить  по  законам, навязанным  им  обществом.
   А  вот  темнеет  здесь  быстрее, чем  в  Питере, где  летний  вечер  плавно  окутывает  землю  постепенно  сгущающимися  сумерками, не  спешащими  переходить  в  темноту. В  Питере  можно  радоваться  удивительным  белым  ночами, отсутствию  темноты, столь  характерной  для  юга, где  ночь  наступает  почти  без  предупреждения, так, словно  кто-то  там, на  верху, выключил  дневное  освещение. Казалось  бы, всего  пять  минут  назад  было  совсем  светло, и  вот  уже  всё  затянуло  черной  беспросветной  ночью. А  луна, ленивая  южная  луна, словно  отдыхающая  курортница, не  торопится  освещать  дорогу, и  только  звёзды  мерцают  над  головой.
   В  ночное  время  утришский  пляж  живёт  своей  шумной  весёлой  жизнью. Хотя  совсем  стемнело, но  народ  не  спешит  расходиться. Наоборот, на  пляж  стекается  молодёжь  с  фонариками. Несмотря  на  поздний  час, молодые  люди  приветствуют  друг  друга: "С  добрым  утром!",    как  будто  все  эти  хиппи,  панки, металлисты  спали  весь  день  и  только  сейчас  проснулись, чтобы  весело  провести  время, посидеть  возле  костра  под  звёздным  небом, послушать  барабанщиков, покурить  травку, попеть  и  потанцевать.
   Но  вот  из-за  гор  наконец-то  появилась  и  почти  полная  луна. В  её  свете  Эдик  увидел, как  длиннорукий, похожий  на  гориллу, мужичок  несёт  сучки  для  костра, а  за  ним  кучерявый  Рома  с  каким-то  парнем  тащат  бревно.
   Вскоре  сдобренные  керосином  языки  пламени  взмывают  в  небо. Большой  получится  костёр.
   В  прошлый  свой  приезд  на  Утриш  Эдик  с  товарищем  наблюдали  своеобразное  файер-шоу  на  берегу  у  костра, когда  его  участники  почти  профессионально  под  аккомпанемент  барабанов  и  гитары  показывали  умение  обращаться  с  огнём.
   И  сейчас  возле  костра  собралось  уже  человек  тридцать. Они  ждут  представления, кто-то  кричит: "Лола, давай!". Полуголая  девушка  под  одобрительный  гул  начинает  умело  крутить  факела. Ей  пытаются  создать  музыкальный  фон  несколько  барабанщиков. А  народ  всё  стекается  и  стекается. Огненное  шоу  идут  посмотреть  и  сектанты, и  обычные  отдыхающие. Южная  ночь  превращается  во  всеобщую  тусовку, наполняется  шумом, восторженными  криками  и  фотовспышками. Эдик  тоже  пришёл  на  костёр  и  присел  посмотреть  на  девушку, но  она  довольно  быстро  закончила. Ей  на  смену  вышел  явно  пьяный, плохо  координированный  мужичок, тот, который  тащил  недавно  хворост. Неприятным, но  очень  громким  голосом  мужичок  стал  орать  матом  песню  из  скандального  репертуара  группы  "Ленинград". Барабанщики  забарабанили  во  всю  прыть, словно  желая  заглушить  пьяные  вопли  своего  товарища.
   Воздух  пропитан  дымом  костра  и  каким-то  специфическим  запахом. Похоже, пахнет  марихуаной. Эдик  траву  никогда  не  курил, но  этот  запах  кажется  ему  знакомым.
   Наконец-то  мужичок  закончил, но  кто-то  из  тусовщиков  затягивает  песню:  "Всё  больше  растёт  она-а-а, куча  дерь-ма-а-а!" Песню  подхватывает  многоголосый  хор  находящихся  навеселе  людей. Блики  костра  на  лицах  тусовщиков  придают  им  особую  воинственность.
   Эдику  перестаёт  нравиться  происходящее. Он  с  удовольствием  посмотрел  бы  на  файер-шоу  и  попел  бы  под  гитару  хорошие  песни. Но  сегодня, похоже, другой  репертуар.  Лучше  пойти  поспать.
   На  месте  стоянки, у  палаток, Эдик  заметил  Славу, который  сидел  с  девушкой.
 
   "Чего  это  девушки  находят  в  таком  типе?",   подумал  Эдик  и  хотел  было  тихонечко  проскользнуть  к  себе  в  палатку, но  Слава  увидел  его  и  укоризненно  спросил:
     Ты  что, ходил  посмотреть  на  рожи  наркоманов, послушать  вопли  Дули?
   Эдик  догадался, что  Дулей  называют  того  шумного  длиннорукого  мужика, который  тащил  ветки  и  кричал  песню.
  Хочешь, пойдём  разгоним? - обратился  Слава  толи  к  девушке, толи  к  Эдику.
 
   Нет, Эдик  никого  разгонять  не  будет, ему  хочется  спать.
   Но  уснул  Эдик  не  сразу. Он  лежал  и  думал  о  жизни, думал  о  своём  снятом  проклятии. Если  бы  не  Шкода, не  попал  бы  он  на  Утриш  и  не  встретил  бы  Алексея  Викторовича. Хороший  мужик, добрый  целитель, но  вот  обитатели  Утриша  ему  не  нравятся. А  ведь  здесь  живут  бедные, но  счастливые  люди. Как  всё-таки  интересно  устроена  жизнь. Одни  люди  гоняются  за  деньгами  и  комфортом, а  другие  наплевали  на  комфорт, просто  живут  всё  лето  на  море  беззаботно  и  чувствуют  себя  превосходно.
   Смысл  жизни  большинства  людей  состоит  в  зарабатывании  денег, именно  деньги  для  многих  являются  мерилом  счастья. Но  проблема  в  том, что  процесс  зарабатывания  денег  большинству  людей  не  приносит  радости. Необходимость  зарабатывать  деньгами  противоречит  личной  свободе, связана  с  принуждением  и  стрессами.
   А  зачем  человеку  много  денег? Для  чего  богатство, если  нет  удовольствия  от  жизни? Если  хочется  заниматься  творчеством, жить  у  моря  или  в  деревне. Вот  и  появляются  люди, протестующие  против  морали  общества, готовые  порвать  с  прежней  жизнью, наплевать  на  свой  облик, отпустить  длинные  волосы  или, наоборот, подстричься  наголо. Они  меняют  свои  имена, носят  нелепые  одежды  или  вовсе  ходят  голыми, но  при  этом  занимаются  тем, чем  хотят  и  чувствуют  себя  счастливыми.
   Ведь  никакой  внешний  блеск  не  даёт  нам  свободы, полноты  счастья  и  умиротворённости, так  как  счастье  заключено  в  нас  самих,  не  снаружи, а  внутри  каждого  человека. Заглянув  внутрь  себя, научившись  жить  в  гармонии  с  самим  собой, занимаясь  любимым  делом, человек  уходит  от  стрессов, начинает  получать  удовольствие  от  самых  простых  вещей.
   В  обществе  существует  мнение, что  больше  всего  счастливых  людей  в  России  живут  под  Москвой, на  Рублёвке. Но  Рублевку  всё  время  сотрясают  скандалы: то  какой-нибудь  олигарх  выкинет  из  дома  беременную  подружку, то  жена  убежит  от  самого  олигарха, то  супруги  после  шумного  развода  не  могут  поделить  детей  и  имущество, то  в  заложники  возьмут  кого-нибудь, то  подстрелят  кого-то, то  ограбят. Суды  и  разборки, предательство  друзей  и  близких, захват  детей  и  недвижимости  создают  постоянный  стресс, мешают  наслаждаться  жизнью. Большие  деньги  ведут  и  к  большим  проблемам.
   Эдик  лежал  и  думал  о  том, как  тяжела  может  быть  жизнь  у  богачей, он  сочувствовал  богатым  людям! Помимо  напряжённой  работы  и  бесконечной  борьбы  за  лучшие  места  под  солнцем  им  приходится  посещать  всевозможные  тусовки, есть  всякую  дорогостоящую  дребедень, пить  экзотические  напитки.
   Толи  дело  на  Утрише: костёрчик, простенькая  пища. И  почти  никаких  забот. Богачам  же  порой  некогда  почувствовать  вкус  настоящей  жизни. Деньги, машины, дачи     всё  в  нашем  мире  относительно. Богатая  жизнь  в  роскоши  может  быть  скучной, порой  даже  бессмысленной, а  изнурительная  погоня  за  деньгами  вредна  для  здоровья  и  часто  заканчивается  трагически.
   Так  зачем  богатство, думал  Эдик, которое  разрушает  человека  как  личность  и  делает  его  несчастным? Благоразумнее  заботиться  о  сохранении  своего  здоровья, чем  о  приумножении  богатств. Глупо  жертвовать  покоем  ради  денег  и  роскоши. Ведь  самое  лучшее  в  нашем  мире     беспечальное, спокойное  существование  и  крепкое  здоровье.
   Большие  деньги  мешают  их  обладателям  обрести  внутренний  душевный  покой, и  даже, в  какой-то  степени, ограничивают  свободу. На  вопрос: "Если  ты  умный     почему  не  богатый?"     можно  смело  отвечать:  "Потому  что  я  хочу  жить  долго  и  счастливо".
   Эдик  обрадовался  умным  мыслям  и  захотел  найти  ручку, чтобы  записать  свои  размышления, но  его  внимание  привлёк  непонятный  шум: кто-то  осторожненько  крался  к  его  палатке, скорее  даже  не  крался, а  тихонечко  топал. И  этот  прерывистый, с  остановками, топот  чем-то  походил  на  топот  маленького  ребёнка, совершающего  свои  первые, не  слишком  уверенные  шаги. Но  это  был  явно  не  ребёнок  и  не  человек.
   Эдик  хотел  было  напугаться, связать  топот  с  присутствием  нечистой  силы, но  вспомнил, что  проклятие  с  него  снято, и  осторожно  выглянул  из  палатки. Оказалось, что  к  нему  в  гости  пожаловал  всего  лишь  обычный  ёжик. Вытянув  мордочку, незваный  гость  забавно  обнюхивал  стоянку. Эдик  не  стал  прогонять  ежа. Вполне  довольный, он  наконец  уснул.


                                                           Глава 9.
                                              Профессорские  байки.

   А  на  следующее  утро  Эдика  разбудила  оживлённая  речь  какой-то  женщины. Она  собрала  небольшую  группу  отдыхающих  на  площадке  недалеко  от  стоянки  Эдика  и  рассказывала  им  об  энергетике  человека, энергетических  каналах, об  исправлении  ауры, о  том, что  проходящий  здесь  семинар  насыщает  его  слушателей  божественной  энергией. Эдик  прислушался: его  давно  интересовали  подобные  темы.
     Я  хорошо  знаю  энергетику  человека!    прервал  женщину  Алексей  Викторович.    Рекомендую  всем  собравшимся  для  расширения  кругозора  ознакомиться  с  циклом  Кребса.
     Кто  такой  Кребс?     удивилась  лекторша.     Я  слежу  за  литературой  по  энергетике, но  о  Кребсе  ничего  не  слышала.
   Алексей  Викторович  стал  объяснять, что  цикл  Кребса  научно  описывает  все  энергетические  процессы  в  организме.
     Не  лезьте  к  нам  с  ерундой  и  не  мешайте  нам!     возмутилась  женщина  и  продолжила  излагать  своё. Затем  принялась  активно  агитировать  присутствующих  присоединиться  к  участникам  семинара, уверяя, что  семинар  поможет  раскрыть  внутренние  резервы  организма, приведёт  к  "просветлению  сознания", поспособствует  тому, что  у  многих  людей  откроется  третий  глаз.
     Знаю!     опять  вмешался  Алексей  Викторович.     Он  открывается  в  заднепроходном  отверстии.
     Что  вы  несёте?! - возмутилась  женщина.
     Это  недавно  установил  один  очень  известный  индийский  гуру,     убеждённо  отвечал  Алексей  Викторович.     Когда  у  человека  просветляется  сознание  и  открывается  третий  глаз, он  начинает  видеть  и  мыслить  попой.
   Отдыхающие  засмеялись, лекторша  онемела  и  даже  не  стала  ругаться, а  в  расстроенных  чувствах  ушла  в  лес. Эдик  вылез  из  палатки.
     Дурят  народ, в  секту  к  себе  людей  заманивают,   сказал  Алексей  Викторович. - В  этот  раз  никого  ей  не  удалось  заманить. Скоро  уезжают  они  и, судя  по  всему, больше  сюда  ездить  не  будут. Говорят, что  для  них  здесь  стало  слишком  шумно. Найдут  для  своих  ритуалов  более  спокойное  место.
     А  вы  давно  ездите  на  Утриш? - спросил  Эдик.
     Вот  уже  пятый  год  подряд. Здесь  своего  рода  санаторий. Люди  приезжают  сюда, чтобы  остыть  от  городской  суеты, очиститься  от  негатива.
   Точно! Именно  об  этом  Эдик  и  думал  ночью. Они  спустились  к  морю  и  Алексей  Викторович  продолжил:
     Сложный  у  меня  был  период  лет  пять  назад. С  женой  поссорился, на  работе  проблемы  начались. Чувствую: "Крыша  едет",   бросил  всё, сбежал  из  Москвы  от  проблем  сюда. Постоял  пару  недель, понравилось. Теперь  каждое  лето  сюда  выбираюсь. Со  Славой  подружился, вместе  стоим.
     Слава  производит  какое-то  странное  впечатление,   сказал  Эдик. - Почему  он  всё  время  переспрашивает?
     Недопонимает  с  первого  раза.
     Он  что, тупой  совсем, умственно  отсталый? - спросил  Эдик.
     Ха-ха! Ты  только  это  ему  не  скажи. Обидишь  и  врага  себе  наживёшь. Ведь, ум     понятие  субъективное. Слава  считает  себя  и  свою  маму  весьма  умными  людьми. И  обратное  ему  просто  бесполезно  доказывать, только  озлобишь  человека. Вообще-то  считается, что  умные  люди  обладают  высоким  уровнем  интеллекта. Но  ум  и  интеллект     понятия  разные. Невысокий  уровень  интеллекта  вовсе  не  означает, что  человек  не  умеет  думать  и  не  добьётся  заметных  успехов  в  жизни, в  своей  профессиональной  деятельности. Интеллект  зависит  от  уровня  знаний, он  отражает  способность  человека  к  обучению, и, в  первую  очередь, к  обучению  точным  наукам. Высоким  интеллектом  должны  обладать  учёные. В  то  же  время  и  с  невысоким  уровнем  интеллекта  можно  прекрасно  рисовать, хорошо  петь, стать  известным  спортсменом, актёром  и  даже  политиком.
   Эдик  вспомнил  о  бывшем  президенте  США, а  Алексей  Викторович  продолжил:
      Интеллект  у  Славы  действительно  невысокий. Но  он  сумел  реализоваться  в  жизни. Был  хорошим  спортсменом, чемпионом  Москвы  по  гребле, призовые  места  на  первенстве  Союза  занимал. Да  и  в  работе  сумел  реализоваться. Слава     довольно  известный  в  Москве  спортивный  фотограф. Друг  Дмитрия  Губерниева.
     Слава     друг  нашего  ведущего  спортивного  комментатора? - спросил  Эдик.
     Да. И  шоумена  по  совместительству. Дмитрий  частенько  по  телевизору  мелькает  в  разных  программах. Как  и  Слава  он  в  школе  двоечником  был. Особенно  математика  им  обоим  не  давалась. Но  Дима  стал  известным  человеком. Я  биатлон  иногда  смотрю. Так  его  репортажи  терпеть  не  могу. Во  время  гонки  рассказывает, кто  из  спортсменов  с  кем  гуляет, у  кого  какие  родственники, а  посчитать  отставание  спортсменов  друг  от  друга  по  гонке  или  баллы  в  зачёт  кубка  мира  не  может. Но  это  же  соревнование, а  не  гламурный  репортаж.
     А  вам  со  Славой  не  скучно  стоять? - поинтересовался  Эдик.
     Да  нет, наоборот, с  ним  весело...
     Шутки-то  у  него  какие-то  дурацкие.
     Ну, допустим, интеллигентно  шутить  он  не  умеет, зато  очень  часто  попадает  в  смешные  ситуации. Вот  возвращались  мы  недавно  из  Анапы. Жара  стояла  страшная. Решили  пойти  передохнуть  на  пляж  на  Большом  Утрише. Искупались. Слава, чтобы  не  лежать  в  мокрых  плавках     у  него  простатит, врачи  не  рекомендуют  находиться  в  мокром  белье,    переоделся, а  плавки  повесил  сушиться  на  сук  близлежащего  дерева. Жарко, желание  поплавать  вскоре  возникло  у  него  вновь. Он  опять  переоделся, сразу  же  занырнул  и  быстро  поплыл  от  берега:  он  любит  быстро  плавать.
   Вдруг  смотрю  я: Слава  резко  остановился, запустил  руки  в  плавки  и  давай  делать  какие-то  интенсивные  движения.
   Как  потом  выяснилось, он  повесил  мокрые  плавки  в  том  месте  на  дереве, где  проходила  муравьиная  тропа, и  крупные  муравьи  оккупировали  появившуюся  на  их  пути  ткань, а  затем  устроили  террор  Славе, его  интимным  местам. Резкая, острая  боль  пронзила  его  тело  сразу  в  нескольких  местах, расположенных  чуть  ниже  пояса, как  сзади, так  и  спереди. Он  не  сразу  понял, что  происходит. Но  нестерпимая  боль  в  районе  плавок  нарастала  и  он  догадался, что  кто-то  кусает  его. Особенно  болезненны  были  укусы  спереди.
   Слава  стал  интенсивно  трясти  свои  плавки  и  давить  злобных  насекомых. Ой, не  просто  утихомирить  разбушевавшихся  муравьёв, особенно  в  воде!
 
   Я, конечно, не  знал, что  случилось. Кроме  того, мне  казалось, что  за  Славиными  манипуляциями  недоуменно  смотрят  с  берега  все  отдыхающие. Я  боялся  даже, что  когда  он  вылезет  из  моря, какой-нибудь  дедушка  нападёт  на  него  или  начнёт  орать, обвиняя  в  том, что  он  занимается  рукоблудием  в  воде, чем  показывает  дурной  пример  находящимся  на  пляже  детям.
   Освободиться  от  разъярённых  муравьёв  в  воде  Славе  не  удавалось. Он  быстро  поплыл  к  берегу, выпрыгнул  из  моря  и  бросился  к  пляжной  раздевалке. К  счастью, она  оказалась  свободной  и  ему  удалось  полностью  очиститься  от  насекомых  и  только  волдыри  от  их  укусов  до  сих  пор  напоминают  об  этом  происшествии.
 
   Эдика  история  позабавила, а  Алексей  Викторович  сказал:
     После  этого  случая  я  стал  нудистов  лучше  понимать. Согласись, не  очень-то  приятно  ходить, да  и  просто  загорать, особенно  на  ветру, в  мокром  нижнем  белье. Даже  купаясь  без  одежды, испытываешь  более  приятные  ощущения.
     И  вы  тоже  к  нудизму  пристрастились? - спросил  Эдик.
     Лично  я  к  нудизму  в  полной  мере  так  и  не  пристрастился,   сказал  Алексей  Викторович.   Купаюсь, правда, на  Утрише  иногда  голым, но  хожу  и  загораю  всегда  в  шортах. Хотя  голый  человек  воспринимается  здесь, на  Утрише, вполне  естественно, без  какого-либо  ханжества  или  вожделения. Многих  Утриш  и  привлекает  своими  нудистскими  пляжами. Люди  приезжают  сюда, чтобы  походить  голыми, пожить  без  одежды, испытать  приятные  ощущения  единства  с  естественной  природой. Полное  отсутствие  одежды  многих  раскрепощает.
   Впрочем, на  пляжах  здесь  царит  демократия. Хочешь     ходи  голым; хочешь     носи  плавки. Сюда  иногда  приходят  отдыхающие, чтобы  просто  поглазеть  на  голых  людей, понаблюдать  за  их  жизнью. Я  неоднократно  видел  и  подпольных  фотографов, снимавших  нудистов. Некоторые  любители  фотографий  стыдливо  прятались  в  кустах, а  некоторые  ходили  и  почти  открыто  фотографировали  приглянувшихся  им  людей. В  последнее  время  какой-то  предприниматель  из  Анапы  даже  организовал  экскурсии  на  своём  катере  вдоль  нудистских  пляжей. Катер  курсирует  не спеша  вдоль  берега  на  небольшом  расстоянии  от  пляжа, и  некоторые  любители  эротики  фотографируют  нудистов  или  снимают  их  видеокамерами. Так  что  у  некоторых  нудистов  есть  шанс  увидеть  себя  на  порносайтах  в  Интернете.
     Мы  вчера  видел  этот  катер?   спросил  Эдик. - Это  им  Рада  показывала  свою  попу?
     Да,   сказал  Алексей  Викторович.
     А  как  нудисты  относятся  к  тому, что  их  снимают? - снова  спросил  Эдик.
     На  несанкционированные  съёмки  нудисты  реагируют  по-разному. Большинство  просто  не  обращают  внимания  на  любителей  бесплатной  эротики, лишь  немногие, увидев, что  их  снимают, стараются  прикрыть  свои  интимные  или  наорать  на  наглых  фотографов.
     Многие  почему-то  нудистов  не  любят,   сказал  Эдик.
     Это  стереотип  мышления,   ответил  Алексей  Викторович.   Знаменитый  итальянец  Ламброзо  считал, что  показ  оголённых  мест  выдаёт  склонность  к  разврату, склонность  к  проституции. Далеко  не  всегда  это  так. Тем  не  менее, некоторых  незнакомых  с  нудизмом  людей  вид  голого  человека  чрезмерно  будоражит. Загорал  я  как-то  на  обычном  пляже  в  Сукко  и  задремал. Разбудила  меня  злобная  брань  охранника. Оказалось, какая-то  дама  полностью  разделась  и  пошла  купаться. Нормальная, вроде, женщина, не  пьяная. Может  быть, пришла  с  Утриша  и  просто  забылась, по  привычке  скинула  одежду. "Ах, ты  б...,   не  буду  точно  воспроизводить  ругань,    проститутка  такая-то!   орал  охранник.   Здесь  же  дети, а  ты  свою  эту...  выставила!  Пошла  отсюда  на...!". Почему-то  охранника  заботило  то, что  дети  могут  увидеть  голую  даму, но  совершенно  не  волновало, как  воспримут  те  же  дети  его  отборный  мат.
     А  детям, по-моему, всё  равно, голый  человек  или  одетый,   сказал  Эдик.
     Конечно! Нормально, совершенно  адекватно  воспринимают  дети  как  голых  мужчин, так  и  голых  женщин  на  пляже,   продолжил  свой  рассказ  Алексей  Викторович.   Совсем  другое  дело     некоторые  зрелые  мужики, которые  почему-то  впадают  в  бешенство  при  виде  обнажённого  человека. Вспомнился  мне  ещё  один  аналогичный  случай, связанный  с  неадекватным  отношением  к  нудистам. Отдыхал  я  когда-то  раньше, пока  не  ездил  на  Утриш, в  Алуште. Там, на  краю  города, имелся  небольшой  нудистский  пляж, который  был  отгорожен  пирсом  от  обычного  пляжа  по соседству. Я  ходил  на  обычный  пляж     там  было  меньше  народу.  Штормило  как-то  раз, был  сильный  ветер. Получилось  так, что  какого-то  нудиста  смыло  с  нудистской  стороны  пирса  и  затянуло  морем. Он  почти  тонул, барахтался, долго  не  мог  выбраться  из  воды. Удалось  ему  это  только  за  пирсом,  на  пляже, где  загорали  обычные  люди. Перепуганный  обессиленный  бедняга  вылез  из  воды  и  сидит, никак  не  может  очухаться, набраться  сил, чтобы  уйти. Вдруг  какой-то  дед  хватает  выброшенный  морем  на  берег  сук, типа  дубинки, и, злобно  матерясь, бежит  к  нудисту. "Ты  зачем,   орёт,   развратник, свои  яйца  выставил! Сейчас  я  тебе  их  отрывать  буду". Чуть  не  избил  бедолагу  дубинкой. Еле  отбили  голого,  обессиленного  человека.
   Эдик  с  интересом  слушал  рассказ  Алексея  Викторовича, но  он  собрался  уходить:
     Ладно, пойду-ка  я  пройдусь, прогуляюсь  по  лесу  до  родничка. Здесь  в  горах  есть  родничок, обычный  горный  родничок. Вода  из  земли  сочится, ямка  вырыта     вода  в  ямку  и  собирается. Раньше  туда  за  пресной  водой  все  ходили.
     Знаю  я  этот  родничок,   сказал  Эдик. - Мы  тоже  там  были  в  прошлый  раз. А  почему  сейчас  туда  никто  не  ходит?
     Так  пересох  родник. В  этом  году  лето  выдалось  сухим  и  жарким. Вот  и  пересох  родничок. Рано  утром, говорят, ещё  можно  со  дна  немного  воды  начерпать, а  днём     сухо. Приходится  на  водопад  за  водой  идти. А  недавно  идиотская  история  на  родничке  приключилась. Приехал  на  Утриш  какой-то  чиновник  из  Анапы. На  нудистов  поглазел, а  потом  по  лесу  решил  прогуляться. Ну  и  прошёл  по  тропе  до  родничка. И  тут  ему  сильно  в  туалет  захотелось, извини, по  большому. Видит: ямка. А  что  за  ямка, почему  к  ней  тропинка  протоптана     думать  не  стал. Снял  штаны  и  присел  справлять  нужду  в  эту  ямку. Но  на  его  беду  мимо  местные  ребята  проходили, из  тех, что  постоянно  здесь  живут. Видят: мужик  прямо  в  их  родничок  гадит. У  ребят  аж  челюсти  отвисли: большего  кощунства  они  представить  себе  просто  не  могли. Ну  сам  подумай, что  бы  ты  сделал, если  б  увидел, что  в  твой  источник  питьевой  воды  гадит  какой-то  гад? Вот  и  ребята  подбежали, мужика  избили, ой, сильно  избили, говорят, за  ноги  держали, головой  в  ямку  окунали.
   Вообще-то  Утриш     место  тихое. Конфликты  здесь  случаются  редко. Сама  природа, море  внушают  спокойствие, делают  людей  добрее. Но  тут  случай  особый. Хотя  и  мужика  жалко     не  знал  он  куда  нужду  справляет.
   А  на  следующий  день  сюда  из  Анапы  человек  десять  милиционеров  прибыли. С  избитым  чиновником  ходили, его  обидчиков  искали. Нашли  кого  или  нет     не  знаю. Пойду, посмотрю, что  стало  с  родничком.
   Алексей  Викторович  ушёл, а  Эдик  искупался  в  спокойном, идеально  прозрачном  в  эти  утренние  часы  море  и  присел  на  берегу, наслаждаясь  легким  шумом  прибоя.
   К  нему  подошёл  проснувшийся  Слава:
     Где  профессор?
     Какой  профессор? - удивился  Эдик.
     Что? - как  обычно  переспросил  Слава.
     Какой  профессор? Я  не  знаю  никакого  профессора.
     Ну  ты  даёшь! Вчера  целый  день  с  Алексеем  Викторовичем  общался, а  сегодня  говоришь, что  знать  его  не  знаешь!
     Разве  Алексей  Викторович  профессор? - снова  удивился  Эдик.
     А  ты  думал     он  дворник?
     Я  думал, что  он  экстрасенс.
     Что?
     Разве  Алексей  Викторович  не  экстрасенс?
     Ха-ха! А  я  танцор! Профессор  экстрасенсов  и  других  придурков  на  дух  не  переносит.
     И  чем  Алексей  Викторович  занимается? - спросил  Эдик.
     Что?
     Ну, где  он  работает?
     Он  доктор  наук  в  университете, профессор  психологии,   сказал  Слава.   Ты  передай  ему, что  я, как  и  планировал, иду  в  Анапу  затовариваться. Буду  только  вечером.
   Слава  быстро  собрался  и  ушёл, а  Эдику  сразу  стало  как-то  легче  на  душе: в  присутствии  Славы  он  чувствовал  себя  не  комфортно.
   Профессор  вернулся  в  прекрасном  расположении  духа.
     А  вы  оказывается  не  экстрасенс,   слегка  укоризненно  сказал  ему  Эдик.
     Ну, да. Я  психолог, но  профессия  психолога  сродни  профессии  экстрасенса  и  психотерапевта.
   Алексей  Викторович  предложил  Эдику  пообедать  вместе  с  ним  и  заодно  обсудить  методы  работы  экстрасенсов. Был, собственно, не  обед  в  привычном  его  понимании, а  вермишель  с  консервами  и  чай  с  печеньем  на  десерт  да  длительная  беседа, растянувшаяся  почти  до  ужина.
   Оказалось, профессор  изучал  работу  экстрасенсов, колдунов  и предсказателей  и  пришёл  к  выводу, что  все  они  просто  внушают  своим  клиентам  те  или  иные  установки.
     Я  и  здесь  насмотрелся, как  твоя  знакомая  Татьяна  работает,   сказал  Алексей  Викторович.   Вижу  как-то  раз: растолкла  колдунья  какие-то  таблетки  в  ступке, затем  растворила  их  в  воде, на  которой  приготовила  чай. Зовёт  соседскую  девочку: оказывается  у  Аланы, дочки  сектантов, сильно  болит  живот  и  открылся  изнурительный  понос. Предложила  колдунья  бедной  девочке  попить  свежеприготовленного  чаю, а  затем  провела  сеанс  исцеления. Водила  руками, делала  "пассы", примерно  так  же, как  и  Джуна  на  своих  знаменитых  сеансах. Затем  женщина  показала  Алане, как  "смывает"  её  болезнь  со  своих  рук  в  море. После  сеанса  исцеления  девочке  сразу  полегчало. Её  родители  сердечно  благодарили  колдунью.
     Я  заинтересовался, нашёл  упаковку  из-под  таблеток, которые  использовала  колдунья,   продолжил  свой  рассказ  профессор.   Оказалось     "левомицитин", сильнодействующее  средство  против  поносов  и  отравлений. Но  колдунья  никому  не  говорила, что  использует  в  своём  лечении  сильные  антибиотики. Создавалось  впечатление, что  она  лечит  магией, своей  энергетикой. Татьяна  помогла  соседям  избавиться  от  простудных  заболеваний, успешно  лечила  какими-то  мазями  ожог  у  местного  юноши, снимала  сглаз  у  желающих, а  сектантам  из  Москвы  дала  посвящение. Все  были  довольны  её  сеансами. А  ещё  можно  было  заслушаться  рассказами  Татьяны  о  её  прошлых  жизнях. Она  была  принцессой  в  Атлантиде, дочкой  фараона  в  Древнем  Египте, крупной  помещицей  в  царской  России. Вот  только  в  предпоследнем  воплощении  ей  не  повезло. Она  родилась  мальчиком  и  в  юном  возрасте  попала  к  фашистам  в  концентрационный  лагерь, где  над  ней  проводили  страшные  опыты. Тебе  Татьяна  рассказывала  о  своих  перевоплощениях?
     Нет,   ответил  Эдик.
     Тем  не  менее,   продолжил  Алексей  Викторович,   рассказы-воспоминания  людей  об  их  путешествиях  в  прежние  жизни  бывают  очень  занимательными. Очень  сложно  опровергнуть  такие  рассказы, так  хочется  поверить  в  то, что  реинкарнация  действительно  существует. Настораживает  только, что  во  время  сеансов  реинкарнации  многие  видят  себя  то  на  троне, то  во  главе  огромного  войска. Слишком  много  людей  утверждают, что  в  прежних  жизнях  были  великими  политическими  деятелями  и  полководцами: ведь  в  любой  психиатрической  больнице  можно  найти  много  великих  людей, включая  Наполеона  или  Александра  Македонского.
     Это  точно! - подтвердил  Эдик.
     Впрочем, иногда  люди  видит  себя  и  в  образе  обычного  крестьянина  или  рыбака. Идея  реинкарнации     очень  привлекательная  идея. Душа  человека, словно  меняя  устаревшую  поношенную  одежду, покидает  тело  и  входит  в  новое, молодое. В  индуизме  и  буддизме  имеются  многочисленные  "свидетельства"  реинкарнации. Люди  не  только  "вспоминали"  свои  прежние  имена  и  имена  своих  прежних  родственников, но  и  "находили"  дома, в  которых  они  жили  в  прежних  жизнях, рассказывали  подробности, которые  якобы  иногда  имели  подтверждение.
     Я  слышал, что  некоторые  люди  после  сеанса  начинают  говорить  на  непонятном  языке,   сказал  Эдик.
     Ученые  пытались  определить, что  это  за  язык, но  всякий  раз  оказывалось, что  "язык"  представляет  собой  бессмысленный  набор  гласных  и  согласных,   сказал  профессор.   Учёные  утверждают, что  не  существует  ни  одного  доказанного, научно  обоснованного  факта  реинкарнации  человека. Свидетельства  реинкарнации, исследованные  солидными  учёными, дают  отрицательные  результаты. Учёные  считают, что  реинкарнация  основана  лишь  на  фантазиях  больного  разума  и  случайных  совпадениях. Некоторые  люди  способны  придумывать  и  откровенно  врать, надеясь  прославиться, или  учить  детей, что  нужно  говорить  журналистам, чтобы  получать  с  них  деньги. Но  чаще  информация  "закладывается"  в  подсознание  человека  "наставником"  во  время  сеанса  реинкарнации. В  результате  внушения  человек  в  самом  деле  верит, что  узнал  своё  бывшее  имя  и  местность, в  которой  жил  "в  прошлой  жизни". Индусам  очень  хочется  верить  в  реинкарнацию  и  все  её  "свидетельства"  они  воспринимают  с  восторгом. Считается, что  можно  вернуться  на  землю  даже  в  теле  животного  или  птицы. Недавно  в  нашей  стране  одна  безутешная  вдова  опознала  в  подобранной  собаке  своего  покойного  мужа. Неужели  её  муж  был  негодяем? Ведь  только  нехорошие  люди  реинкарнируются  в  животных. Хорошие     обязательно  в  людей. Причём, рождаются  в  благополучных  семьях. Непонятно  тогда: почему  вдова  так  страдала  по  негодяю.
     Вот  и  христианская  вера  считает  реинкарнацию  полной  чушью,   сказал  Эдик.
     Правильно. С  точки  зрения  православного  или  католика  все  разговоры  о  реинкарнации  идут  "от  лукавого". Человек, созданный  по  образу  и  подобию  Божию, после  смерти  не  может  перевоплотиться, тем  более  ни  при  каких  обстоятельствах  не  может  стать  животным. Но  некоторые  европейцы, в  том  числе  и  россияне, верят  в  реинкарнацию.
     А  Татьяна  не  проводила  здесь, на  Утрише, сеансы  реинкорнации?   спросил  Эдик.
     Она  уверяла, что  может  помочь  человеку  "вспомнить"  его  прошлые  жизни. К  ней  обратился  Слава, так, ради  эксперимента, но  колдунья  отказала  ему. Видимо, не  в  полной  мере  владеет  она  методами  воздействия  на  подсознание.
     Не  рассказывала  вам  Татьяна, как  стала  колдуньей? - снова  спросил  Эдик.
     Мне  нет, но  я  знаю, что  она  имела  медицинское  образование  и  несколько  лет  проработала  в  аптеке, а  затем  занялась  целительством. Кому-то, вроде, она  говорила, что  приобрела  свой  дар  со  своим  новым  перевоплощением. Став  женщиной, она  получила, якобы,  и  уникальный  дар, который  решила  посвятить  служению  людям. Очень  благородные  намерения! Однако  наблюдения  за  Татьяной  и  другими  колдунами  и  целителями  окончательно  убедили  меня  во  мнении, что  мистика  при  лечении  людей  как  бы  и  не  причём. Здесь  действуют  другие  механизмы.
     Да, но  я  слышал, что  в  мире  зарегистрировано  множество  случаев  "чудесного  исцеления"  людей, без  использования  каких-либо  медицинских  препаратов,   сказал  Эдик.
     Учёные  исследовали  случаи  "чудесного  исцеления". Оказалось, что  "чудесному  исцелению"  поддаются  заболевания  только  психосоматического  характера, то  есть  заболевания, связанные  со  стрессами, страхами, эмоциями  человека. Исцеления  людей  экстрасенсами  или  в  святом  месте, храме  учёные  объясняют  воздействием  сильного  шока, подкреплённого  громадной  верой  человека  в  выздоровление. Эта  вера, основанная  на  сильном  внушении  и  самовнушении, создаёт  человеку  почву  для  избавления  его  от  болезней. Страстное желание  исцелиться  и  вера  в  чудо  помогают  "разбудить"  и  мобилизовать  скрытые  резервы  организма, что способствуют  оздоровлению.
     Неужели  дело  только  во  внушении? - поинтересовался  Эдик.
     Во  внушении  и  вере,   сказал  профессор.   Известно, что  человек, пользующийся  непререкаемым  авторитетом  и  доверием, уже  одним  только  своим  появлением, а  тем более словесным  обращением  производит  эффект  на  окружающих. Вера  в  слова  целителя  дополняет  уверенности  в  благотворном  влиянии  предлагаемых им  мер. Несомненным  действием  сильного  внушения  объясняются  случаи, когда  простая вода, "заряженная", например, Аланом  Чумаком, производит  целебное  воздействие  или  когда парализованный, принесённый  к целителю, в  которого  свято верит  как  в  чудотворца, после  обращения  к  нему:  "Ты сейчас  встанешь  и  пойдёшь!"   действительно  встаёт на ноги. Но, к  сожалению, не  часто  вставший  человек  обретает  и  сохраняет  здоровье. Для  этого  помимо  интенсивного  желания  исцелиться  необходимо  также  осознать  причины  болезни  и  снять  их. Ещё  в  древние  времена  существовали  люди, которые  пытались  лечить  людей, используя  внушения, основанные  на  страстном  желании  человека  верить  в  чудо. Волхвы, шаманы, знахари, маги, как  хорошие  психологи, создавали  для  больных  соответствующую  обстановку, которая  усиливала  веру  в  исцеление, показывали  своим  пациентам  различные  "магические"  средства  и  фокусы.
     Никакой  мистики,   задумчиво  сказал  Эдик.
     Необыкновенно  популярны  были  у  нас  в  своё  время  и  Кашпировский, и  Джуна, и  Алан  Чумак,   продолжил  профессор.   Однако  их  популярность  резко  пошла  на  спад, после  того  как  выяснилось, что  якобы  вылеченные  ими  болезни  чаще  всего  возвращаются  вновь, а  сеансы  исцеления, по  мнению  многих  пациентов, могут  обострять  болезни  и  вызывать  новые  недуги. Но  на  волне  успеха  целители  успели  стать  знаменитыми, заработать  большие  деньги. Зарабатывать  на  вере  в  чудеса  во  все  времена  было  очень  прибыльным  бизнесом.
     А  почему  же  тогда  сбываются  предсказания  гадалок? - спросил  Эдик.
     Гадалки, астрологи, наряду  с  колдунами  и  шаманами  пытаются, по  сути, заменить  своими  предсказаниями  и  внушениями  работу  нашего  сознания. Ведь  человек  сам  себя  программирует  на  те  или  иные  поступки. Поэтому  и  сбываются  иногда  предсказания  гадалок, поэтому  и  действует  на  некоторых  людей  порча  или  сглаз. Вот  твой  этот, который  проклял  тебя, как  его  зовут?
     Шкода  его  фамилия,   сказал  Эдик. - Но  назывался  он  Шамаем.
     Так  вот, брякнул  этот  Шамай, что  напускает  на  тебя  нечистую  силу  и  проклинает  тебя, ты  бояться  стал, в  стрессе  находился, много  неадекватных  поступков  мог  совершить. Для  некоторых  людей  встреча  с  колдуном  или  неблагоприятное  предсказание  в  самом  деле  может  закончиться  трагически. Имели  место  случаи, когда  вера  гадалкам  или  колдунам  приводила  людей  к  большим  финансовым  потерям, краху, а  иногда  провоцировала  даже  смерть.
    А  вы  сталкивались  с  гадалками? - спросил  Эдик.
     По  предсказанию  одной  цыганки, я  уже  давно  должен  был  бы  отойти  в  мир  иной,   сказал  профессор.
     В  самом  деле?   спросил  Эдик.
     Ехал  я  как-то  в  электричке, смотрю: в  вагон  зашла  цыганка  с  маленьким  ребенком  и     ко  мне. "Дай,   говорит,    денежку  ребёнку  на  хлебушек". Ребёнку  не  жалко, я  и  дал. Цыганка  оживилась, говорит:  "Вижу: ты     добрый  человек, давай  отблагодарю  тебя, погадаю  бесплатно!". Отдала  подоспевшей  подружке  ребенка, подсела  ко  мне, взяла  руку. Внимательно  посмотрела  на  мою  ладонь, спросила, сколько  мне  лет, задумчиво  нахмурилась  и  говорит:  "Ой, беда  у  тебя. Порча, проклятье  на  тебе. Заболеешь  ты  скоро. Будешь  болеть  долго  и  тяжело  и  помрёшь  через  три  года, сразу  после  того, как  исполнится  тебе  сорок  лет. Но  ты  не  бойся, я  помогу  тебе, добрый  человек, сниму  проклятье". Цыганка  попросила  монету, сняла  волос  с  моей головы, обмотала  волос  на  монету, что-то  пошептала  и, смотря  прямо  мне  в  глаза, говорит:  "Давай  бумажные  деньги, все,  которые  есть". Денег  у  меня  с  собой  было  не  мало:  как  раз  получил  аванс. И  рука  вроде  как  сама  собой  потянулась  к  кошельку, но  я  не  потерял  самообладания, понял: "разводит"  тётка. Говорю:  "Не  дам  я  тебе  ничего. Иди, дорогая, и  не  морочь  мне  голову". Цыганка  нахмурилась:  "Что  ты, помрешь  ведь! Давай  деньги, они  нужны  мне  для  обряда  заклинания, ими  нужно  обернуть  твой  волос  с  монеткой. Без  бумажных  денег  я  не  смогу  снять  твою  порчу. Не  жадничай! Верну  я  тебе  твои  деньги". Отдавать  трудом  заработанные  деньги  незнакомым  цыганкам  не  входило  в  мои  планы. Так  и  не  дал  ей  ничего. Уходя, цыганка  говорила  что-то  про  то, как  буду  помирать  я  в  страшных  муках, но  никто  не  сможет  мне  помочь.
   Я, человек  не  впечатлительный, в  предсказания  и  приметы  не  верю. Но  даже  я  последующие  три  года  после  встречи  с  цыганкой,  и  особенно  после  того, как  мне  исполнилось  сорок,  стал  соблюдать  осторожность, обращать  повышенное  внимание  на  любое  недомогание. Здоровье  у  меня  оставалось  хорошим, ничего  из  "предсказанного"  цыганкой  не  сбылось. Но  известно  немало  случаев, когда  люди, подойдя  к  предсказанному  гадалкой  возрасту  их  смерти,  начинают  испытывать  сильный  страх, боялся  всего:  выходить  на  улицу, опасаясь  несчастного  случая; любого  стука  в  дверь, любой  царапины, любого  прыщика, воспаления  или  насморка. Сильнейший  страх  и  связанные  с  ними  стрессы  в  самом  деле  могут  привести  к  болезням, ускорить  наступление  кончины  и  оправдать  предсказанную  трагедию.
     Так  что  с  гадалками  лучше  не  связываться,   задумчиво  сказал  Эдик.
     Неблагоприятные  приметы  и  предсказания  сбываются, если  человек  в  них  свято  верит и  готовит  себя  к  неудачам. Само  ожидание  неприятностей  провоцирует  ложные  страхи  и  стрессы. Этим  и  пользуются  колдуны  и  гадалки. Почти  каждая  гадалка  и  колдун  пытаются  как  можно  больше  заработать  на  своих  клиентах. Поэтому  и  "обнаруживают"  у  нас  сглаз  и  порчу, предсказывают  страшные  болезни  и  страдания, чтобы  затем  за  соответствующее  вознаграждение  "снять  негатив". Перед  страхом  смерти, за  сохранение  своего  здоровья  человек  готов  отдать  всё. Недавно  у  Алексея  Большакова  вышла  книга  "Формула  обмана". В  ней  он  рассказал  о  методах  работы  экстрасенсов  и  целителей. Почитай, может, поймёшь  стиль  их  работы.
     А  что  вы  думаете  о  нечистой  силе? - спросил  Эдик.
     Лучший  способ  избежать  встречи  с  нечистой  силой     не  верить  в  её  существование,   сказал  профессор.   И  никаких  ритуалов  проводить  не  следует.
 
     Но  ведь  возвращаются  же  мужья  к  жёнам  после  проведения  ритуалов  магии. Есть  ведь  такие  случаи? - решил  поспорить  с  профессором  Эдик.
     Конечно, есть. Но  неверные  мужья  часто  возвращаются  в  семьи  и  безо  всяких  ритуалов. Особенно  если  долго  жили  вместе  и  привыкли  друг  к  другу. Погуляет  муж  немного, поймёт, что  дома  лучше, и  назад, к  жене. Без  проведения  ритуалов  вероятность  того, что  муж  вернётся  домой, даже  выше, чем  после  проведения  таких  ритуалов. Дело  в  том, что  мужчина  может  узнать  о  ритуале  и  раздумать  жить  с  глупой  женой.
     Получается, что  никакой  пользы  от  колдунов  нет,   вздохнул  Эдик.
     Ты  знаешь,   задумчиво  сказал  профессор,   не  совсем  так. Посещение  колдунов  и  проведение  ритуалов  может  пойти  на  пользу  некоторым  людям. Тот  же  приворотный  ритуал  способен  сделать  заинтересованную  сторону  более  активной, нацеленной  на  борьбу  за  своего  избранника. Иногда  это  действительно  даёт  результат. Точно  также  после  сеанса  снятия  порчи  некоторые  люди  чувствуют  себя  лучше, раскрепощённее. Так  что  определённая  польза  от  посещения  салонов  магии  и  прочтения  соответствующей  литературы  вроде  бы  есть. Но  польза  эта  имеет  в  основном  чисто  психологический  характер. Именно  психологическими  причинами  можно  объяснить  "изменение  судьбы  человека" после снятия  порчи, сглаза, "венца  безбрачия". Сходила  девушка  на  сеанс  к  колдуну  или  повертела, как  рекомендуют  в  мистических  книжках, куриным  яйцом  раз  пять  вокруг  головы, выпила  "заговорённой"  воды, поверила, что  сняла  сглаз  и  стала более  раскованной. В  результате  получила  предложение  от  жениха  или  нашла  более  престижную  работу. Подобное  во  многом  это  связано  с  изменением  внутреннего  настроя, модели  поведения. Человека  считает, что  обрёл  защиту  мистических  сил, а  потому  становится  более  активным  и  часто  действительно добивается  желаемых  результатов. Магические  ритуалы  помогают  через  новые психологические  установки  быть  решительнее, настойчивее, по-другому  воспринимать  мир. Снимаются  определённые  психологические  барьеры  и  зажимы, действовать  напористее, без  колебаний. Понятно, что  к  людям  активным, энергичным, целенаправленным  судьба  действительно  благосклоннее. Но  делать  привороты  и  отвороты, насылать, а  затем  снимать  порчу  можно  только  на  того, кто  верит  в  мистику. Если  ты  всё-таки  считаешь, что  на  тебя  наложили  порчу  или  проклятие, если  "энергетические  вампиры"  откачивают  твою  энергию, можешь, конечно,  сходить  к  гадалке  или  колдуну. Собираясь  в  салон  магии, рекомендую  тебе  одеться  соответствующим  образом. Попроси  у  знакомого  дворника  или  строителя  ватник  или  спецовку, надень  старые  тренировочные  штаны  и  самую  простую  обувь.
     Нет, я  никуда  не  пойду,   улыбнулся  Эдик.
     Ну  своим  знакомым  перед  посещением  экстрасенсов  или  колдунов  рекомендуй  одеться  попроще, непременно  снять  все  украшения, не  использовать  дорогую  косметику. Тогда  им  удастся  снять  сглаз, порчу  или  сделать  приворот  всего  за  одно  посещение  и  сравнительно  не  дорого. Чем  лучше  они  оденутся, тем  дольше  придётся  ходить  к  колдуну, тем  дороже  будет  стоить  каждое  посещение. Так  зачем  же  переплачивать  и  тратить  драгоценное  время  при  одном  и  том  же  конечном  результате?
     Так, значит, вы  не  верите  в  нечистую  силу  и  никогда  с  ней  не  сталкивались? - спросил  Эдик, чтобы  заполнить  возникшую  небольшую  паузу  и  продолжить  интересный  разговор.
     Непосредственно  с  нечистой  силой  я  не  сталкивался,   сказал  профессор,   но  могу  рассказать  пару  забавных  случаев  из  этой  области.
     Расскажите,   попросил  Эдик. - Это  интересно.
      Была  у  нас  дача  в  своё  время  в  садоводстве, в  ста  километрах  от  Москвы. Как-то  поздним  осенним  вечером  я  вышел  прогуляться  перед  сном. Сияла  луна. Было  полнолуние, пятница. Нехороший  день, для  тех, кто  верит  в  нечистую  силу. Пошёл  я  на  окраину  садоводства, к  лесу. Кругом  никого, тишина. И  вдруг  слышу  брань. Подхожу, смотрю: на  небольшом  мостике  через  канаву  стоит  здоровенный  пес  и  злобно  орёт  отборным  человеческим  матом. Помимо  матюгальных  выражений, которые  нельзя  воспроизводить  в  приличном  обществе, можно  было  разобрать  и  односложные, примитивные  фразы, запрещающие  ходить  по  тропинке  и  мостику. У  собаки  получалась  несвязная  речь:  злобный  мат, затем  фраза:  "Здесь  ходить  нельзя!". После  чего  что-то  про  извращенный  половой  акт  и  опять  фраза:  "Люди  здесь  ходить  не  могут!". Вновь  неприличные  прилагательные  и  существительные  сексуального  характера  с  фразой:  "Я  сказал     нельзя!". Уставившись  на  меня, пес  в  очень  грубой  форме  послал  меня  по  направлению  к  детородному  органу  мужчины  и  свирепо  предупредил:  "Голову  сверну!". После  чего  животное  сравнило  меня  с  перетрудившейся  девкой  лёгкого  поведения  и  потребовало  освободить  ему  путь.
     И  что  вы  сделали? - спросил  заинтригованный  Эдик.
     А  что  мне  было  делать? Убежать  от  греха  подальше? Нет, я  храбрый, я  не  испугался, как  какая-нибудь  старушка, которая  перекрестилась  бы  и  умчалась  с  нехорошего  места, ещё  больше  уверовав  в  нечистую  силу, активизирующуюся  в  полнолуние. Я  нашёл  палку  и  осторожно  приблизился  к  собаке. Она  оказалась  добрым  животным, вовсе  не  умеющим  злобно  материться!  В  отличие  от  её  хозяина, который  сильно  перебрал, свалился  с  мостика  в  канаву, в  грязь, и  громко  выражал  своё  отношение  к  произошедшему. А  пёс  просто  тяжело  дышал, у  него  дергалась  пасть, так, что  создавалось  впечатление, что  именно  он  издаёт  неприличную  брань.
     И  у  меня  на  даче  с  соседской  кошкой  недавно  вышел  инцидент,   Эдик  решил  рассказать  свою  историю  с  обнаглевшими  котами, забравшимися  к  нему  в  окошко  на  даче.
   Профессора  история  позабавила.
     Вот  видишь,   сказал  он,   человек, который  боится  нечистой  силы  вполне  мог  бы  получить  в  подобной  ситуации  сердечный  приступ. Если  мы  верим  в  нечистую  силу, то  ищем  и  находит  факты, подтверждающие  нашу  веру. Если  не  верим     то  ищем  опровержение  этим  фактам. Мне  ещё  вспомнилась  давнишняя  история. Отец  был  жив. Приехали  мы  на  дачу, приготовились  пообедать. Уже  и  продукты  разложили  на  обеденный  столик  в  прихожей, вышли  только  ненадолго, чтобы  руки  помыть.  Приходим     исчез  кусок  свежего  сала. Никого  нет, в  помещение  никто  не  входил  и  не  выходил, все  вещи  и  продукты  на  местах, а  сала  нет! Верящий  в  нечистую  силу  человек  побежал  бы  в  церковь  или  в  контору, занимающуюся  аномальными  явлениями. Я  же  немедленно  приступил  к  выяснению  истинных  причин  исчезновения,  и  всё  понял, заглянув  под  диван. Там, в  самом  углу, неслышно  дожёвывал  сало  соседский  кот. От  здорового  куска  оставалось  совсем  чуть-чуть. Ненасытное  животное, съевшее  более  полкило  сала, даже  не  мог  бежать     кот  только  потешно  перекатывался, когда  веник  предложил  воришке  проследовать  на  выход.
   Говорят, у  животных  нет  интеллекта. Ещё  как  есть! По  крайней  мере, некоторые  коты, оказывается, способны  задумать  и  осуществить  коварный  план. Забраться  незаметно  в  соседский  дом, спрятаться  под  диваном  так, чтобы  об  этом  никто  не  догадался. Сидеть  тихо, ждать  момента, пока  никого  не  будет, умыкнуть  кусок  повкусней, зажевать  его  и  незаметно  покинуть  помещение. Вот  уж  не  думали  мы, что  этот  выдающийся  любитель  сала  способен  на  такое. Он  забегал  он  к  нам  на  участок  изредка, в  дом  не  лез, особо  не  попрошайничал  и  ничего  не  воровал. А  тут  решился  на  такой  поступок. Не  стали  бы  мы  разыскивать  пропавший  кусок     отлежался  бы  кот, ушёл  незаметно, а  история  с  исчезновением  сала  так  бы  и  осталась  загадкой, свидетельством  присутствия  в  нашем  доме  чего-то  неразгаданного, потустороннего.
     А  вот  Татьяна  рассказывала  нам,  что  очистила  Утриш  от  нечистой  силы,   сказал  Эдик.
     Нечистой  силы  на  Утрише  действительно  не  наблюдалось, но  очистить  пространство  от  наркоманов  у  колдуньи  не  получилось,   сказал  словоохотливый  профессор, решивший  рассказать  очередную  историю.   В  прошлом  году  Татьяна  встала  на  соседней  с  нами  стоянке. А  вот  там, в  лесочке, устроили  стоянку  ребята  из  небольшой  наркоманской  семейки. В  семейке  верховодили  Нацик, постоянно  живший  на  Утрише  больше  года, и  его  подружка, активная  девушка  со  странной  кличкой     Вешалка. Вели  они, как  и  водится  здесь  в  наркоманских  семейках,  преимущественно  ночной  образ  жизни, но  старались  особенно  не  шуметь, не  конфликтовать  с  окружающими. Тем  не  менее, мешали  иногда  чуткой  колдунье  спать  и  она  была  недовольна  таким  соседством. Получилось  так, что  Вешалка  собралась  уезжать  и  уговорила  поехать  с  ней  Нацика  и  других  своих  друзей. Уже  и  день  назначили    17-е  августа. Я  об  этом  знал, в  отличие  от  остальных  соседей. Ночью  перед  отъездом  наркоманы  устроили  "отходняк"  с  песнями  под  барабанную  дробь, шумом  и  криками, мешавшими  спать  отдыхающим. Утром  подходит  к  отдыхающим  колдунья. Поругала  немного  шумных  соседей, но  успокоила  людей. Сказала, что  теперь  у  нас  будет  тихо: она, мол, поработала, провела  ритуал  на  удаление  наркоманов, сегодня  её  духи  уберут  отсюда  шумную  компанию. Я  подумал, что  колдунья, видимо, услышала  разговоры  наркоманов  про  отъезд, но  не  подал  виду, не  захотел  подрывать  её  авторитет. Она     добрая  женщина. Здесь  лечила  всех  бесплатно. Однако  не  успели  уйти  одни  наркоманы, как  в  тот  же  день  на  их  место  из  соседнего  леса  явилась  другая, более  многочисленная, более  шумная  компания. Каждую  ночь  новые  соседи  стали  собирать  со  всей  округи  своих  друзей  и  сидели  почти  до  утра  на  берегу  около  наших  стоянок, барабанили  и  орали  песни, мешая  спать  бедной  колдунье  и  отдыхающим. И  ни  колдунья, ни  вызываемые  ею  духи  ничего  не  могли  поделать  с  распоясавшимися  наркоманами  и  подружившимися  с  ними  орущими  пьяницами. Пришлось  наводить  порядок  нам  со  Славой
     А  что, наркоманы  живут  здесь  семейками? - спросил  любознательный  Эдик.
      Как  и  сектанты, многие  молодые  наркоманы  стараются  жить  обособленно  от  отдыхающих, в  своём  узком  кругу, образовывая  своеобразную  наркоманскую  семейку. В  семейку  могут  объединиться  более  десяти  человек. Желательно  только, чтобы  количество  юношей  и  девушек  в  семейке  было  примерно  одинаково. Иначе  могут  возникать  споры  и  недоразумения. Ядро  семейки  обычно  составляют  несколько  ребят, которые  считаются  постоянными  жителями  Утриша, живут  здесь, по  крайней  мере, всё  лето, а  иногда  остаются  и  зимовать. Состав  семейки  может  меняться, потому  что  кто-то  приезжает, а  кто-то  вынужден  ехать  домой, чтобы  не  бросать  учёбу  или  работу. Члены  семейки  обычно  величают  себя  по  кличкам. Попав  на  Утриш, выбирая  свободную  жизнь, они  берут  себе  и  новое  имя, чтобы  хотя  бы  так  отказаться, отойти  от  цивилизации  с  её  неумолимыми  законами.
     Клички  у  наркоманов  весьма  своеобразные,   заметил  Эдик.
    Да, но  Гоша  Хряк, Чпок, Ирокез, Горыныч, Хоттабыч, Домовой, Колобок, Уголёк, так  же  как  и  Веточка, Вешалка  или  Марка  откликаются  на  свои  прозвища  и  не  пытаются  обращаться  друг  к  другу  по  именам,   продолжил  свой  рассказ  профессор.   В  семейке  обычно  царит  дух  коммуны: все  у  них  общее. Общее  хозяйство, общие  продукты, курево  и  наркотики. Вместе  они  готовят, вместе  питаются, вместе  спят. Как  и  в  любой  семье  есть  формальное  разделение  обязанностей: девушки  чаще  готовят  и  моют  посуду, парни     разводят  костёр, ходят  за  дровами  и  водой. Положение  человека  в  семейке  зависит  от  его  материального  благополучия.
     Это  как? - спросил  Эдик.
     Сюда  можно  приехать  автостопом, совсем  без  денег. И  наркоманы  примут  к  себе  в  семейку. Только  обязанностей  у  нищего  автостопщика  будет  больше. Чаще  других  придётся  ходить  за  водой  и  дровами, чаще  мыть  посуду, чаще  "стрелять"  сигареты  и  продукты  у  отдыхающих. У  кого  же  есть  деньги  на  продукты, курево  и  наркотики, тот  оказывается  в  привилегированном  положении. Почти  не  занимается  подсобными  работами, ему  больше  внимания  оказывают  и  представители  противоположного  пола.
     И  откуда  на  Утрише  наркотики? - удивился  Эдик. - С  собой  что  ли  привозят?
     И  с  собой  привозят, и  умудряются  культивировать  некоторые  наркотические  средства  прямо  здесь, на  Утрише. Собирают  галлюциногенные  грибы, выращивают  коноплю.
     А  вы  откуда  знаете? - спросил  Эдик.
     О  том, что  где-то  в  зарослях  Утриша  растёт  конопля  я  узнал  случайно, почти  анекдотично. Как-то  пару  лет  назад  на  выходные  остановилась  на  поляне  недалеко  от  нас  шумная  компания  анапских  подростков. Воодушевлённые  отсутствием  родителей  и  полной  свободой  ребята  хорошо  выпили  и  стали  веселиться, шутить, кричать, прикалываться  и  ругаться  между  собой. А  один  из  пьяных  подростков, видимо, в  шутку  как  заорёт  на  всю  лагуну: "А  где  здесь  у  вас  растёт  конопля?!"   Вдруг  к  ним  на  стоянку  подбегает  маленький, не  более  трёх  лет,  мальчик  Саша, живший  здесь  с  отцом  всё  лето. Подбегает  и  кричит: "Я, я  знаю  где! Она  растёт  там, там!" - и показывает  в  сторону  леса. Анапские  обрадовались: "Надо  же! Какой  хороший, умный  мальчик!"   но  к  ним  подошла  девушка-халявщица  из  наркоманской  семейки. "Тихо, тихо,   говорит,   не  кричите, здесь  люди  разные". Стали  они шептаться, потом  анапские  ребята  собрались  и  пошли  с  новой  знакомой  куда-то  в  лес.
     А  рядом  с  наркоманами  не  опасно  стоять? - опять  спросил  Эдик.
     Утришские  наркоманы  обычно  стараются  ни  с  кем  не  конфликтовать. Чаще  всего  это  спокойные, безобидные, даже  доброжелательные  ребята. Иногда  они  бывают  весьма  изобретательными. Рассказывают, как  одна  семейная  пара  из  Ростова  решила  поехать  отдохнуть  на  Утриш. Договорились  ехать  вечерним  поездом. А  днём  зашли  к  соседям, поговорить  о  своей  поездке, потому  что  знали, что  те  частенько  бывают  на  Утрише. Но  соседи  оказались  утришскими  наркоманами. Они  успели  приготовить  пирожки  на  конопляном  масле  и  попросили  передать  их  своим  друзьям  на  Утриш. Однако  получилось  так, что  отъезжающие  либо  билеты  не  смогли  взять, либо  просто  опоздали  на  поезд. Пришлось  вернуться  домой. Тут  как  раз  к  ним  бабушка  в  гости  зашла  со  своей  овчаркой. Не  сказали  почему-то  бабушке, что  пирожки  чужие. Попробовала  пирожки  старушка, да  так  они  ей  понравились, что  съела  бабка  сразу  несколько  штук  и  любимую  собаку  угостила. Вскоре  и  к  бабушке, и  к  её  собаке  пришли  сильнейшие  "глюки". Ох, и  напугали  же  они  окружающих! Пришлось  вызывать  "скорую"  и  отправлять  старушку  в  психиатрическую  больницу. Только  потом  выяснилось, что  вкусные  пирожки  оказались  ну  очень  своеобразными. Говорят,  этот  случай  попал  даже  на  страницы  какой-то  ростовской  газеты.
     Надо  же, как  бывает!   улыбнулся  Эдик. - А  правила  приличия  наркоманы  хоть  соблюдают?
     В  наркоманских  семейках  существуют  свои  правила  поведения  и  приличия, своеобразный  негласный  кодекс  наркомана. Причём, этот  кодекс  весьма  строг  с  точки  зрения  обычного  человека, - продолжил  профессор.   За  проступки, несовместимые  с  этим  негласным  кодексом, провинившихся  могут  беспощадно  изгнать  из  семейки. С  длинноволосым, с  виду  вполне  доброжелательным  молодым  человеком  по  кличке  Домовой  приключилась  весьма  неприятная  история. Его, едва  не  избив, публично  изгнали  из  семейки  за  то, что  он  решил  съесть  ёжика.
     А  здесь  и  ежей  едят? - удивился  Эдик.
     Ежей, черепах  и  других  животных  на  Утрише  все  очень  любят, не  обижают, наоборот, по  возможности  покормят. Поэтому  животные  здесь  совсем  не  пугливые, почти  ручные. Обидеть, грубо  прогнать  забавное  четвероногое  создание, которое  забрело  к  вам  на  стоянку, даже  у  наркоманов  считается  дурным  тоном. Но  получилось  так, что  как-то  вечером  у  наркоманов  на  стоянке  остался  один  голодный  Домовой. И  пока  друзья  Домового  занимались  поисками  пищи  и  другими  важными  делами  к  нему  в  гости, в  надежде  неплохо  покушать, зашёл  маленький  ёжик. Но  Домовой  и  сам  был  очень  голоден. Он  где-то  слышал, что  у  ежей  вкусное, нежное  мясо, схватил  попавшуюся  под  руку  трехлитровую  банку  и  запихал  в  неё  озадаченного, почти  не  сопротивлявшегося  пока  ежика. Поймав  ежа, Домовой  стал  думать, как  его  лучше  приготовить. Достал  острый  нож, кастрюлю. Но  вытащить  назад  ежа  из  банки  не  смог. Еж  вдруг  стал  шипеть, растопырил  свои  колючки. Он  понял  наконец, что  его  кормить  не  собираются, а, наоборот, хотят  съесть  самого, и  решил  отчаянно  бороться  за  свою  жизнь. Не  зная, как  извлечь  шипящего  ежа  не  повредив  ценную  банку, Домовой  дождался  своих  приятелей. Ой, какой  тут  был  скандал!  Животных  на  Утрише  обижать  нельзя! Пришедшие  наркоманы  всей  толпой  набросились  на  негодяя, словно  он  занимался  каннибализмом, выкинули  вещи  голодного  Домового  и  чуть  ли  не  пинками  выдворили  его  со  стоянки. Но  бедный  ежик, не  ожидавший  от  длинноволосого  дядьки  такого  приёма, теперь  не  верил  и  своим  спасителям  и, несмотря  на  все  уговоры, грозно  шипел, из  банки  вылизать  ну  никак  не  хотел. Чтобы  освободить  испуганного  зверька, пришлось  банку  разбить. Ежик  убежал  в  лес, а  вот  Домового  больше  я  на  Утрише  не  видел.
     А  лично  вы  гоняли  наркоманов? - спросил  Эдик.
     Вообще-то  они  нам  сильно  не  мешали, в  отличие  от  орущих  алкашей. Было  как-то  раз, толи  день  рождения  справляли, толи  праздник  решили  себе  устроить. Всю  ночь  не  спали, сначала  веселились, потом  громко  ругались, спать  нам  мешали. Днём  смотрю  я: Нацик, который  считался  основателем  семейки  и  одним  из  самых  авторитетных  её  членов, со  своей  подружкой  вышли  мыть  посуду. Решил  я  подойти, узнать, почему  ребята  шумели  ночью. Поговорили  мы, попугал  я  их  немножко, сказал, что  Татьяна     женщина  известная, хорошо  знакома  с  начальником  анапской  милиции  и  может  попросить  его  вмешаться, навести  здесь  порядок. Ребята  извинились. Подружка  Нацика, имевшая  очень  странную  кличку     Вешалка, заверила  меня, что  они  постараются  больше  не  шуметь, они, мол, ребята  тихие, только  вот  Гела  любит  иногда  поругаться. Это  она  вчера  устроила  на  стоянке  скандал  и  громко  материлась. "Ну  я  ей  покажу!" - заверила  меня  Вешалка. Гелу  я  немножко  знал. Она  действительно  была  шумной  девушкой, но  сумела  внедриться  к  моим  соседям, отдыхающим  из  Москвы, и  пару  раз  обедала  с  ними. Днём  сидим  мы  на  пляже  с  соседом, видим: идёт  Гела. Поздоровалась  с  нами  и  направилась  к  себе  на  наркоманскую  стоянку. Но  через  несколько  минут  девушка  появилась  с  вещами  совершенно  недоумённая, взъерошенная  и  в  сильном  расстройстве  приземлилась  около  соседа. "Ну  ни фига  себе! - говорит.   Зашла  я  на  стоянку, а  там  ко  мне  Вешалка  как  подпрыгнет, и, ни  слова  не  говоря, как  даст  мне  в  грудь, вещи  все  мои  собрала  и  выкинула". Жалко  мне  стало  Гелу. Отчасти  по  моей  вине  её  изгнали  из  семейки. Ну  что  ж, негласный  кодекс  наркомана  весьма  строг. Не  я  его  изобретал.
     Вы  хорошо  изучили  жизнь  наркоманов,   утвердительно  сказал  Эдик.
     Некоторые  подробности  жизни  в  наркоманских  семейках  мне  рассказала  в  этом  году  девушка  Даша, которая  приехала  из  Краснодара  с  четырёхлетним  сынишкой, чтобы  побыть  на  Утрише  несколько  дней. Пять  лет  назад  Даша  жила  в  наркоманской  семейке  весь  сезон, почти  полгода. В  её  семейке  в  среднем  было  около  пятнадцати  человек: одни  приезжали, другие  уезжали. Всё  у  них  было  общее, жили  веселой  семейной  жизнью, в  двух  палатках. Палатками  пользовались  по  очереди. Добрые  девушки  не  отказывали  парням: занимались  с  ними  любовью  по  ночам. Иногда  от  такого  время  провождения  получаются  дети. Вот  и  Даша  забеременела  здесь, но  точно  даже  не  знала  от  кого. Претендентов  могло  быть  с  полдюжины. Но, приехав  домой, девушка  решила  рожать. Ей  повезло. Она  была  из  благополучной  семьи  и  родители  помогли  ей:  оказали  моральную  и  материальную  поддержку. Родители, конечно, молодцы. Не  отторгли, не  бросили  свою  непутёвую  дочь, как  это  часто  бывает  в  подобных  случаях, а  помогли  ей  встать  на  ноги.
   Заквашенный  на  Утрише  ребёнок  родился  здоровым, вполне  нормальным. Рождение  сына  благоприятно  повлияло  и  на  саму  девушку. Она  постаралась  завязать  с  наркотиками. Пусть  и  не  в  полной  мере: Даша  призналась, что  покуривает  иногда  травку  тайком  от  родителей, но  все  же  разгульный  образ  жизни  закончился, девушка  остепенилась, перестала  посещать  тусовки, посвятила  себя  воспитанию  сына, а  когда  сынишка  немножко  подрос, отдала  его  в  садик  и  устроилась  на  неплохую  работу  в  городе. Но  на  Утриш  её  всё  же  тянет. Сейчас  вот  образовался  небольшой  отпуск, она  взяла  сынишку  и  приехала  сюда, чтобы  вспомнить  прежнюю  свободную  беззаботную  жизнь, покупаться  и  позагорать  нагишом.
     История  с  удачным  концом,   сказал  Эдик  и  добавил:
     А  к  нам  на  стоянку  сегодня  ежик  приходил.
     Ну! - оживился  профессор.   Животные  здесь  есть  замечательные, почти  ручные. Жаль, что  с  каждым  годом  непуганых  животных  становится  всё  меньше. А  я  застал  ещё  времена, когда  сюда  заползали  дикие  черепахи. Их  можно  было  покормить  прямо  из  рук. Им  накладывали  кашу  в  мисочки  и  они  с  удовольствием  её  ели. Здесь  обитает  занесённая  в  Красную  книгу  средиземноморская  черепаха, панцирь  которой  может  достигать  полуметра  в  диаметре. Дикие  черепахи  вольготно  чувствовали  себя  в  лесных  массивах  Утриша. У  них  почти  не  было  врагов, только  в  последнее  время  отдельные  отдыхающие  вылавливают  и  увозят  с  собой  понравившиеся  им  экземпляры.
   Ёжиков  тоже  можно  было  покормить  из  рук. Они  предпочитают  приходить  в  потёмках, вечером  или  ночью. Одного  ежа  я  лично  кормил  халвой. Пришёл  он  вечером, расположился  у  палатки  и  не  уходит. Может, ждал  по  привычке, чтобы  каши  дали. Каши  у  меня  не  было. Зато  нашлась  халва. Отломил  я  кусочек  и  поднёс  к  носику  ежика. Он  высунул  острую  мордочку  и  давай  потешно  орудовать  своими  зубками: кусать  и, аппетитно  чавкая, жевать  халву. Но  потом  пришлось  всё-таки  ежей  погонять. Слишком  много  их  стало: пригласили, видимо, смелые  ежи  своих  родственников. Стали  приходить  целыми  семьями. Топают  всю  ночь, шуршат, спать  мешают. Надоели.
   Анапский  знакомый  рассказал  мне  весёлый  случай. Оставил  он  палатку  здесь, ушёл  домой  на  несколько  дней. Вернулся  на  Утриш  с  продуктами  и  лёг  спать. Заснул  крепко. Но  вдруг  посреди  ночи  был  разбужен  смачным  чавканьем  у  себя  прямо  под  боком, в  палатке. Это  что  ещё  за  жуть  такая?! Немудрено  напугаться, так  и  заикой  можно  стать. Схватил  фонарик, смотрит:  в  палатку  забрался  ёж  и  нагло  жуёт  его  сало. Пришлось вытолкал  ежа  на  улицу, покатал  по  земле, потыкал  хворостиной. Пусть  думает, что  здесь  его  хотят  съесть. Сам  больше  сюда  не  пойдёт  и  друзьям  расскажет, как  здесь  страшно.
     Надо  же, какие  бывают  наглые  ежи! - удивился  Эдик.
     Это  ещё  что! На  Утрише  обитает  много  удивительных  животных. Таких  смелых, непуганых  и  в  то  же  время  довольно  наглых  созданий  не  встретишь, пожалуй, нигде. Рассказы  о  местных  животных  кажутся  настолько  неправдоподобными, что  им  не  сразу  веришь, пока  сам  не  поживешь  здесь  и  не  столкнёшься  с  каким-нибудь  забавным  звёрьком. В  первую  мою  поездку  на  Утриш  рассказали  мне  мужики, жившие  здесь  с  ранней  весны, про  местного  барсука. Сидели  они  как-то  выпивали  вечерком  на  своей  стоянке  на  поляне, недалеко  от  моря. Вдруг  из  леса  вышел  барсук, совершенно  спокойно, никого  не  стесняясь, подошёл  к  их  столику  взял  буханку  хлеба  со  стола  и, не  обращая  внимания  на  удивление  ошалевших  от  такой  наглости  мужиков, не  спеша  пошёл  с  хлебом  в  лес.
   Эдик  недоверчиво  улыбнулся, а  профессор  продолжил:
     Слушая  эту  историю, я  вспомнил  рассказ  наркомана, который  случайно  услышал  накануне. Возле  моей  палатки  присели  тогда  отдохнуть  пара  приятелей. Один  рассказывает  другому, как  принял  недавно  наркотик  и  пришли  к  нему  "глюки"  в  образе  зелёных  человечков. Наркоман  воспринял  их  реально, словно  наяву  к  нему  с  небес  спустилась  пара  злых  инопланетян. О  чём-то  поспорили  они, поссорились, поругались. Зелёные  человечки  улетели, но  вскоре  вернулись, волоча  родителей  наркомана. Приволокли, запрягли  бедных  пожилых  людей  в  телегу  и  стали  на  них  пахать  пляж. Ясно, что  эта  мистическая  ситуация  могла  возникнуть  только  в  больном  воображении  наркомана, который, впрочем, воспринимал  её  вполне  реально.
   Вот  и  в  историю  про  наглого  барсука  я  не  поверил,  подумал, что  ребята, наверное, перепили, а  барсук  им  почудился, или  просто  всё  выдумали, чтобы  позабавить  отдыхающих. Но  вскоре  про  барсука  рассказала  и  вполне  приличная, не  пьющая  женщина. Поехала  она  в  Анапу  за  продуктами. Привезла  пару  пакетов  с  консервами, овощами  и  сладостями: пряниками, печеньем. Пакеты  оставила  в  "прихожей"  палатки,  перед  спальным  отсеком. В  сумерках  сидит  женщина  в  палатке, вдруг  смотрит: кто-то  очень  аккуратно, потихоньку, тянет  её  пакет  со  сладостями  на  улицу. "Ну,    думает,    наркоман  голодный  подкрался". Закричала  разгневанно:  "Оставь  пакет  и  убирайся!" Но  в  ответ  тишина. Через  некоторое  время  снова  стали  аккуратно  вытягивать  пакет  из  палатки. Женщина  схватила  свой  пакет     не  отдают! Заорала  опять. Тишина. Высунулась  на  улицу, смотрит: здоровенный  барсук  ухватил  пакет  своими  лапками  и  крепко  держит  его. Тётка  закричала  на  барсука, он  зашипел  на  неё, она  тянет  пакет  к  себе, он  не  отдаёт     тянет  к  себе, при  этом  пытается  укусить  жадную  тётку  за  руку. Пришлось  женщине  выпустить  пакет  из  рук  и  выскочить  из  палатки. Обрадованный  барсук  сразу  же  ухватил  пакет  и  поволок  его  в  кусты. Но  тётка  не  сдалась. Она  стала  хватать  камни, которых  было  много  на  стоянке, и  кидать  в  зверька. Под  градом  камней  барсук  был  вынужден  бросить  пакет, но  не  убежал, а  забрался  на  сук, где  ещё  долго  сидел, мстительно  сверкая  глазами.
   Эдик  засмеялся.
     А  на  лесные  стоянки  в  поисках  пищи  частенько  заглядывают  забавные  еноты, - продолжил  рассказ  профессор.   Про  здешних  енотов, как  и  про  барсуков  рассказывают  похожие  удивительные  истории. Еноты  ведут  себя  не  менее  нагло, чем  местные  барсуки. Первые  люди, начинавшие  осваивать  Утриш, когда  эти  места  были  почти  необитаемыми, охотно  кормили  и, по-видимому, старались  приучать  енотов, забавных  зверьков, похожих  на  лохматую  собаку  с  красивым  хвостом. Но  еноты, очевидно, решили, что  люди  обязаны  их  кормить. Еноты  хорошо  чуют  еду  и  приходят  на  её  запах. Если  сразу  зверька  как  следует  не  покормить, могут  возникнуть  недоразумения. Голодный  енот  запросто  может  подойти  вплотную  к  столу, за  которым  сидят  и  кушают  люди, и, выждав  момент, засунуть  в  кастрюлю  с  едой  свою  наглую  мордочку. Некоторые  еноты  способны  схватить  и  утащить  кастрюлю  из-под  носа  зазевавшейся  компании. Рассказывают, что  наиболее  наглые  зверьки  пытались  даже  вырывать  еду  прямо  из  рук  обедающего  человека. Подходили, хватали  тарелку  или  кастрюльку, из  которой  ел  человек, и  тянули  к  себе. Если  кастрюльку  с  едой  зверьку  не  отдавать, он  может  схватить  своими  лапками  человека  за  пальцы, которые  держат  посуду, и  попытаться  разжать  их. А  если  пальцы  не  разжимаются, зверёк  может  сделать  попытку  укусить  за  руку  человека, не  отдающего  ему  еду. Так  что  лучше  енота  накормить. Сытый  енот  отнимать  еду  и  воровать  не  станет. Отдыхающие  оставляют  енотам  миски  с  пищей  на  краю  стоянки  и  фотографируют  забавных  зверьков, когда  те  приходят  кушать. В  руки  зверьки  не  даются, могут  укусить, если  попытаться  их  погладить.
     Ну  и  еноты  здесь,   улыбнулся  Эдик. - Монстры  какие-то.
     Если  отдыхающих  еноты  забавляют, то  местные  халявщики  очень  страдают  от  визитов  не прошенных  прожорливых  зверьков, особенно  в  зимнее  время. Халявщикам-то  и  самим  не  всегда  хватает  продуктов, а  тут  ещё  являются  голодные  зверьки, которые  требуют, чтобы  их  накормили. Утришские  еноты  толи  не  хотят, толи  разучились  добывать  сами  себе  пищу  в  лесу. Они  привыкли  питаться  на  стоянках  людей. В  последнее  время  голодные  еноты  в  поисках  пищи  прогрызают  дырки  в  палатках  зимовщиков  и  забираются  в  них, уничтожая  запасы  еды. Говорят, что  еноты  научились  даже  разгрызать  банки  с  консервами.
     В  это  как-то  слабо  верится,   произнёс  Эдик.
     Утриш     есть  Утриш,   сказал  профессор.   Здесь  всё  возможно.
     Можно, наверное, как-то  защититься  от  голодных  гостей,   предположил  Эдик.
     Остающиеся  на  зимовку  люди  делают  противоенотные  заграждения  у  себя  на  стоянках  и  "сигнализации"  из  банок  на  верёвочках. При  появлении  енотов  зимовщики  кидают  в  них  заранее  приготовленными  камнями. Но  от  зверьков  очень  трудно  отбиться. Даже  камней  они  не  слишком-то  боятся, всё  равно  лезут, особенно  если  видят  еду. Избитый  камнями  зверёк, уползёт, отлежится  где-нибудь  в  лесу  и  приходит  на  стоянку  опять.
     Считается, что  дикие  животные  теряют  страх  перед  людьми, если  заражаются  вирусом  бешенства,   заметил  Эдик
     Но  среди  утришских  животных  никаких  вспышек  бешенства  не  наблюдалось,   возразил  профессор.   Просто  в  этих  местах  живут  необычные, не  пуганные  животные, которые  привыкли  питаться  чуть  ли  не  из  рук  людей  и  не  слишком  боятся  нас, считая, что  люди  не  способными  нанести  им  вреда. Но  в  последние  годы, при  появлении  на  Утрише  большого  количества  халявщиков, это  не  совсем  так.
   Профессор  огляделся, словно  проверяя, не  подслушивают  ли  его  еноты  или  халявщики, и  решил  рассказать  ещё  одну  историю:
     Как-то  раз  зимовавшие  здесь  ребята  пошли  ловить  рыбу. Поставили  сетку  и, получив  отличный  улов, наварили  большущую  кастрюлю  ухи. Но  на  ночь  не  убрали  её, а  оставили  у  себя  на  столике  на  стоянке. Но  пока  все  спали  к  ним  на  стоянку, недалеко  от  моря, пожаловал  енот. Раньше  не  заходил  туда, обитал  глубже  в  лесу, а  в  этот  раз, похоже, учуял  запах  ухи. Енот  забрался  в  кастрюлю, всё  съел, и  тут  же, в  кастрюле, завалился  спать.
     Оригинальный  зверёк! - улыбнулся  Эдик
     Похоже, так  объелся, что  просто  не  смог  вылезти  на  волю,   предположил  профессор.   Рыбаки  проснулись  рано  утром, но  вместо  желанной  ухи  обнаружили  в  кастрюле  спящего  жирного  енота. Говорят, озадаченные, сильно  расстроенные  голодные  рыбаки  прибили  незадачливого  зверька, разделали  его  и  сварили  енотовый  суп.
     Негодяи!   вновь  улыбнулся  Эдик.
     Для  Утриша  подобное  выглядит, конечно, кощунственно. Первые  добрые  люди, осваивавшие  Утриш, приучали  енотов  и  других  забавных  зверьков, а  теперь  некоторые  пытаются  их  есть.
     А  вы  с  енотами  часто  сталкивались? - спросил  Эдик.
     Нет. Чтобы  познакомиться  с  енотами, нужно  стоять  глубоко  в  лесу. Еноты  и  барсуки  к  нам, на  прибрежную  стоянку, почему-то  не  заглядывали  ни  разу, зато  одно  время  одолевали  соньки.
     А  это  что  за  зверьки? - поинтересовался  Эдик.
     Первое  время  и  я  не  мог  понять, что  за  ночные  птицы  так  противно  пищат  по  ночам  и  обгадили  всю  мою  палатку. Мне  сказали, что  это  соньки, но  я, к  своему  невежеству, даже  не  знал, что  это  за  создания. Оказалось     это  лесные  крысы, которых  называют  здесь  соньками, возможно, за  их  образ  жизни. Весь  день  соньки  спали  где-то  в  лесу, их  не  было  слышно  совсем. И  только  ночью  прибрежный  лес  оглашался  их  противным  писком.
   Профессор  попил  воды  и  продолжил  свой  рассказ:
     За  пределами  Утриша  я  этих  редких  зверьков  не  встречал. И  формой  скелета, и  размером  и  шерстью  сонька  очень  напоминает  обычную  серую  крысу. Но  по  сравнению  с  крысой, она  имеет  более  острые  коготки  на  лапках  и  диковинный  пушистый  хвост. Хвост  у  соньки  весь  покрыт  густой  шестью, такой  же, как  и  на  теле  зверька. Этот  хвост  помогает  соньке  во  время  её  полётов  с  дерева  на  дерево. От  обычной  крысы  сонька  выгодно  отличается  умением  хорошо  передвигаться  по  веткам  деревьев  и  прыгать  между  ними. Механизм  её  полета  напоминает  полёты  белки  между  деревьев. Забравшись  на  высокий  сук, сонька  соединяет  вместе  лапы, вытягивает  вперёд  свой  острый  носик, нацеливаясь  глазами  на  желанную  точку  полёта, затем  начинает  в  нарастающем  темпе  раскачиваться  взад  и  вперёд, набираясь  сил, создавая  дополнительную  инерцию  своему  телу, и  смело  прыгает  в  полёт  к  намеченной  точке. При  этом  зверек  широко  растопыривает  лапы, словно  создавая  "парашют", затем  выпускает  острые  коготочки  и, подлетев  к  ветке, крепко  хватается  за  неё. Подобные  полёты  в  ночной  тьме  многие  принимают  за  полёты  диковинных  птиц  или  прыжки белок. Отождествляя  сонек  с  белочками, некоторые  отдыхающие  кормят  лесных  крыс, ставят  для  них  кормушки. И  напрасно, ведь  сонька, как  и  любая  крыса, не  отличается  какими-либо  привлекательными  для  человека  чертами  характера. В  отличие  от  шустрых  крыс, по  земле  сонька  бегает  как-то  лениво, не торопясь. Её  можно  легко  поймать, но  взять  в  руки, погладить, даже  поднести  палец  к  зверьку  опасно: сонька, не  задумываясь, вопьётся  зубами  в  палец. Укусы  острых  зубов  зверьков  очень  болезненны, ранки  часто  гноятся. Питаться  сонька  может  лесными  ягодами  и  орехами. Но  она  предпочитает  мясо, хлеб  и  сладости, которые  ворует  по  ночам  у  спящих  людей. Утришские  соньки  кажутся  до  отвращения  наглыми. В  вечерних  сумерках  они  пробуждаются  и, передвигаясь  по  деревьям, приближаются  к  палаткам  людей. Устраиваются  на  ветках  над  палатками  и  начинают  пищать, словно  дразня  или  ругаясь  на  не  ложащихся  спать  людей. При  этом  сонька  обязательно  гадит  на  палатку, над  которой  сидит. Однако  отпугивать  их  бесполезно. Зверёк  может  отойти  на  время, спрятаться, но  затем  вернётся  на  исходное  место  и  будет  пищать  и  мстительно  гадить  ещё  активнее, чем  прежде.
     Такие  же  наглые  создания,  как  и  еноты,   заметил  Эдик.
     Ещё  хуже,   сказал  профессор.   Дождавшись, когда  люди  улягутся  спать, соньки  спускаются  с  веток  и  начинают  пихать  свои  наглые  мордочки  во  все  места, где  может  находиться  пища. Зверёк  запросто  забирается  в  кастрюли  с  едой, оставленные  около  палаток  пакеты  с  продуктами. Проникнув  в  пакет  с  хлебом, вредная  сонька  не  только  обгладает  его  с  разных  сторон, но  и  покакает  прямо  на  хлеб. Поэтому  продукты  приходилось  убирать  подальше  в  палатку.
     А  я  сонек  не  встречал,   сказал  Эдик.
     Ой, в  прошлом  году  их  было  много,   продолжил  профессор.   Лежу  я  как-то  в  палатке, не  могу  уснуть. Ночь  выдалась  непривычно  душная, жаркая. Думаю, что, может  быть, стоит  вылезти  из  палатки  и  спать  как  Слава  на  улице. Моя  палатка  продувается, конечно, лучше, чем  у  него, но  всё  равно  жарко. И  вдруг  ночную  тишину  пронзил  душераздирающий  вопль  моего  товарища. Что  случилось, режут, что  ли, человека? Выскакиваю  из  палатки. Смотрю: стоит  испуганный, ошарашенный  Слава, волосы  дыбом, сам  трясётся  и  нервно  теребит  свои  тренировочные  штаны. Оказалось, Слава  спал  себе  спокойно  у  палатки  под  деревьями  на  надувном  матрасе  в  трениках. Но  какая-то  сонька  вскочила  на  матрас  и  зачем-то  решила  забраться  в  штанину  штанов  крепко  спящего  человека. Ничего, вроде, ему  там  не  откусила, но  страшно  перепугала  Славика. На  следующий  день  он  предупреждал  всех, чтобы  не  спали  под  деревьями, особенно  с  открытыми  ртами, потому  что  соньки  могут  напакостить  прямо  в  рот. Однако  про  то, как  сонька  забралась  ему  в  штаны, почему-то  рассказывать  не  хотел.
     Бедный  Слава,   иронически  сказал  Эдик.
     Соньки, конечно, в  том  году  обнаглели. Задумался  я, как  бы  отучить  их  озоровать  на  наших  стоянках. Встал  как-то  рано  утром  рано, смотрю: недалеко  от  стоянки  появилась  кошка, которая  что-то  притащила  к  дубу  и  стала  жевать. Подошёл  поближе, вижу: кошка  не  спеша, словно  пресыщенная  более  вкусной  пищей, занимается  пойманной  сонькой.
   Решил  я, что  кошку  нужно  приучить. Сходил, открыл  банку  с  рыбой. Подошёл  к  кошке, познакомился  с  ней. Кошка  оказалась  довольно  ласковой. Я  сел  рядышком, глажу  её, показываю  на  не  дожеванную  соньку  и  банку  с  рыбой. Всячески  выражаю  своё  удовольствие. Кошка  довольно  замурлыкала, видимо, поняла, что  хвалят  её  за  пойманную  соньку. В  отличие  от  собак  кошки  хуже  понимают  человеческую  речь  и  выполняют  команды. Зато  неплохо  воспринимают  жесты, знаки  и  эмоции  человека. Мой  покойный  отец  был  большим  любителем  кошек, он  сумел  научить  своего  московского  кота  по  требованию  давать  лапу. Подходишь  к  коту, говоришь: "Дай  лапу!"     протягиваешь  руку, и  кот  положит  на  ладонь  свою  лапу, прямо  как  собачка. Собака  сестры  тоже  была  обучена  подавать  лапу. Но  если  подойти  к  псу  и, не  протягивая  к  нему  руки, просто  потребовать:  "Дай  лапу!"     пёс  вытянет  свою  лапу  и  будет  трясти  ей, предлагая  взять, подержать, раз  просил. Если  же  протянуть  к  собаке  руку, но  ничего  не  говорить  ей, пес  всего  лишь  обнюхает  ладонь, но  лапу  не  положит.
   Кот     совсем  наоборот. Протянешь  к  нему  руку  без  слов     кот  положит  на  ладонь  свою  лапу. Но  можно  полчаса  просить  кота:  "Дай  лапу!"     а  он  не  будет  реагировать, пока  не  протянешь  к  нему  свою  ладонь. Так  что  с  кошкой  лучше  объясняться  жестами. Так  до  неё  быстрее  доходит, что  от  неё  хотят, за  что  её  хвалят.
   Жестами  я  договаривался  и  с  нашим  котом  из  садоводства. Смышлёный  был  у  нас  кот. Была  у  отца  дача  с  недостроенной  мансардой. И  поселилась  там  под  крышей  семейка  летучих  мышей. По  вечерам  стали  вылетать  из-под  крыши  и  носиться  у  нас  над  головами. Думаю: "Дай-ка  натравлю  на  них  кота". Взял  его  как-то  вечером, угостил  чем-то  вкусненьким  и  отнёс  на  мансарду. Сижу, ласкаю, показываю  на  вылетающих  мышей. Кот  навострился, похоже, заинтересовался. И  что  ты  думаешь? Буквально  на  следующее  утро  выхожу  я  из  дома, вижу: у  порога  лежит  летучая  мышка. Кот, конечно, постарался. Поймал  и  принёс  показать, как  хорошо  он  выполнил  мою  просьбу. Всё, вскоре  не  стало  у  нас  летучих  мышей. Спасибо  коту.
     А  утришскую  кошку  вы  приручили? - спросил  Эдик, чтобы  вернуться  к  рассказу  об  Утрише.
     Приручил,   сказал  профессор. - Ведь  мне  хотелось  избавиться  от  сонек. Поэтому, увидев  кошку, я, как  мог, постарался  подружиться  с  ней, чтобы  она  осталась  у  нас  на  поляне  и  занялась  ловлей  сонек. Удивительно, но  она  так  и  сделала. Поселилась  около  дуба, вскоре  там  же, в  дупле, и  окотилась. По  утрам, проходя  мимо  дуба, я  частенько  слышал  её  призывное  мяуканье. Кошка  звала  меня, чтобы  похвастаться  своими  трофеями, пойманными  за  ночь  соньками. Первое  время  она  приносила  их  по  две, иногда  даже  по  три  штуки. Но  не  ела  сразу, а  ждала, пока  её  похвалят  и  приласкают. Хорошей  охотницей  оказалась  кошка. И  вскоре  сонек  у  нас  не  стало. Но  кошка  осталась. Так  и  жила  у  дуба. Мы  подкармливали  её. Как-то  раз  я  наблюдал  кошку, спящую  на  голове  валявшегося  на  пляже  алкоголика  Миши. Может  быть, не  зря  говорят, что  кошки     прекрасные  экстрасенсы, хорошо  откачивают  вредную  энергию?
     Вы  же  не  верите  в  изотерику,   напомнил  Эдик  и  добавил:
     В  этом  году  ни  котов, ни  кошек  я  на  Утрише  не  наблюдал.
     Наша  кошка  ушла  куда-то  вместе  со  своими  котятами, летом  приехали     её  нет,   сказал  профессор.   Недавно  недалеко  от  нас  останавливалась  большая  семья  отдыхающих. Съехали  перед  твоим  отъездом. Так  они  привезли  с  собой  своего  питомца, крупного  рыжего  кота. Кот  приехал  в  собственном  домике     специальной  корзинке  для  перевозки  животных. Коту  на  Утрише  понравилось, он  быстро  освоился  на  новом  месте, разогнал  всех  кошек  и  котов  в  округе. Бегал  по  лесу, а  спал  около  палатки  хозяев  или  в  своей  корзинке. Как-то  под  утро  меня  разбудил  сильный  переполох  на  соседней  стоянке. Оказалось, их  кот  притащил  живую  ещё  гадюку  и  бросил  к  ногам  едва  проснувшегося  главы  семьи.
     А  змей  здесь  много? - спросил  Эдик. - Прошлый  раз  мы  видели  одну  на  пляже.
     Змей  хватает. На  утришские  пляжи  заползают  в  основном  ужи. Очень  редко  можно  увидеть  гадюку  или  желтобрюха. Желтобрюхом  называют  самую  крупную  змею  в  здешних  местах. Хотя  выглядит  желтобрюх  угрожающе, он  очень  труслив  и  совсем  не  ядовит. Летом, когда  много  народу, желтобрюхи  уползают  далеко  в  лес, подальше  от  людей. Но  по  лесу  здесь  желательно  ходить  всё  же  осторожно, отпугивая  змей. И  хотя  гадюк  здесь  не  много, рассказывают, как  лет  пять  назад  одна  из  них  ужалила  девочку. Гадюки  здесь  не  большие, их  яд  не  смертелен  для  человека, но  укус, конечно, доставит  множество  хлопот, несколько  дней  придётся  помучиться.
   Профессор  задумался  ненадолго  и  продолжил:
     Влюблённая  пара  из  Воронежа  сумела  уничтожить, раздавить  бедную  гадюку. Приехали  ребята  в  середине  сезона  с  целью  найти  уединённое  место  у  моря, чтобы  на  лоне  природы  радоваться  жизни  и  заниматься  любовью. В  первый  же  день, наспех  собрав  палатку, они  разложили  вещи, искупались  в  море  и  уединились  к  себе, чтобы  заняться  сексом. Жгучими, страстными  оказались  любовники  из  Воронежа. Дней  десять  жили  они  в  третьей  лагуне, предаваясь  любовным  утехам. А  перед  отъездом, собрав  палатку, сильно  удивились, даже  испугались, обнаружив  под  палаткой  раздавленную  гадюку. Целой  осталась  лишь  голова  змеи. Подавленное  расплющенное  туловище, раздавленные  кусочки  скелета, внутренности  змеи  уже  начали  разлагаться, испражняя  неприятный  запах. Недаром  же  молодые  любовники  не  могли  понять  в  последние  дни  отдыха, откуда  идёт  этот  невыносимый  запах  тухлого  мяса. Такой  вот  секс  втроём, секс  с  участием  гадюки  получился.
     Но  как  любовники  не  заметили  забравшуюся  под  палатку  змею? - удивился  Эдик.   Какой  должна  быть  страсть, чтобы  не  обратить  внимания  на  агонию  бедного  пресмыкающегося?
     Вот  такие  люди  сюда  приезжают, - сказал  профессор.   А  ты  боишься  змей?
     Я  с  ними  почти  не  сталкивался,   ответил  Эдик.
     Змей  не  нужно  бояться, змеи  не  нападают  на  людей,   лекторским  тоном  сказал  профессор.   Даже  в  случае  опасности  они  будут  спасаться, стремиться  уползти, спрятаться  от  человека  пока  есть  возможность, пока  не  схватят  её, случайно  не  наступят  или  не  начнут  давить. Но  всё  же, согласись, не  приятно, когда  рядом  с  тобой  ползают  змеи. Со  змеями  у  меня  особые  счёты. Особенно  после  того, как  я  лёг  однажды  на  живую  змею.
 
     Как  это? - удивился  Эдик.
     Случилось  это  километрах  в  тридцати  отсюда, с  другой  стороны  Анапы. Путешествовал  я  с  палаткой  по  побережью. Забрёл  на  Благовещенскую  косу. Места  там  тихие, малолюдные. Палатку  поставил  в  кустах, рядом  с  берегом. До  ближайшей  стоянки     метров  триста. Тишина  и  покой. Пока  разбирал  палатку     стемнело. Но  перед  сном  решил  искупаться. Вылез  из  моря, забрался  в  палатку, чувствую:  пахнет  кислятиной. Ещё  удивился, подумал, какие  продукты  у  меня  могли  скиснуть. Лег  на  надувной  матрац, приготовился  ко  сну. И  вдруг  явственно  ощущаю  сильное  шевеление  под  спиной. Сразу  не  понял, что  это  может  быть. Постучал  по  матрасу. Шевеление  прекратилось, но  не  надолго. Вскоре  матрас  заходил  подо  мной  ходуном. Тут  и  мелькнула  мысль  про  змею. Подумал  сначала, что  змеюка  забралась  под  палатку, но  уж  слишком  мощное  было  шевеление  подо  мной. В  испуге  я  выпрыгнул  из  палатки  и, отдышавшись, резко  вытащил  на  себя  матрас. И  тут  в  слабом, исходившем  от  звёзд  свете  отчётливо  увидел  крупную  змею, изогнувшуюся  в  боевой  стойке, какую  обычно  принимают  кобры  перед  прыжком  на  свою  жертву. Змея  угрожающе  шипела  и  могла  броситься  на  меня  в  любой  момент. В  темноте  она  казалась  огромной  и  необыкновенно  страшной.
   Конечно, кобры  здесь  не  водятся. Хотя, змеюка  могла  ведь  удрать  из  какого-нибудь  террариума  и  забраться  ко  мне  под  матрас. Впрочем, в  мою  палатку, скорее  всего,  заполз  крупный  желтобрюх. Но  мне  было  не  до  рассуждений, я  отскочил  от  палатки  и  всю  ночь  до  рассвета  мучился  на  пляже, гоняя  комаров, боясь  приблизиться  к  своим  вещам.
     А  на  Утрише  подобные  истории  со  змеями  у  вас  были? - спросил  Эдик.
     Прилёг  я  как-то  утром  на  пляже  и  задремал. Проснулся  от  лёгкого  прикосновения  в  районе  бедра. Смотрю: мимо  меня  ползёт  крупный  уж. Надо  же     коснулся  человека  и  пополз  как  ни  в  чём  ни  бывало  к  морю, ушёл  в  камни  и  вскоре  его  голова  показалась  над  поверхностью  воды. Здесь  нередко  можно  видеть  торчащие  над  водой  змеиные  головы. Змеи  неплохо  охотятся  на  рыбу. Обычный  уж  может  жить  где-нибудь  в  лесу, но  иногда  приползать  к  морю, плавать  и  нырять  в  поисках  добычи, распугивая  купающихся  людей. Я  часто  слышал  вопли, испуганные  крики  отдыхающих, когда  мимо  них  проплывали  охотящиеся  змеи. Но  змеи  сами  смертельно  боятся  человека, тем  более, в  воде, где  они  и  ужалить-то  не  могут.
     Через  некоторое  время  я  увидел  ужа, выползающего  из  воды  на  берег,   продолжил  свой  рассказ  профессор.   Он  крепко  держал  во  рту  крупного  ерша. В  воде  змея  не  может  заглотить  свою  добычу. Она  выплывает  на  берег, чтобы  хорошо  покушать  на  земле. Но  если  змея  хорошо  и  безопасно  поест, она  приползёт  сюда  же  вновь, может  привести  с  собой  свой  выводок  или  пригласить  подруг. Чтобы  змеи, как, впрочем, ёжики  и  другие  твари  не  досаждали  своими  визитами, нужно  их  просто  сильно  напугать. Вот  и  я  подошёл  к  ужу, пытающемуся  заглотить  рыбу, и  стал  стучать  около  его  головы  палкой. Уж, не  выпуская  добычу, отполз  в  надежде  скрыться  в  камнях. Но  до  крупных  камней  было  далеко, извивающаяся  рыба  мешала  ползти, а  я  преследовал  змею, грозно  стуча  у  его  тела  палкой. В  конце  концов  перепуганный  уж  выпустил  рыбу  и  бросился  наутёк. Рыбёшка  барахталась  у  моих  ног. Я  поднял  её  и  подарил  подбежавшей  ко  мне  девочке, а  она  отпустила  спасённую  рыбу  в  море.
   А  на  следующий  день  я  услышал  крик  Славы. Он  находился  на  пляже  и  увидел  выползавшего  с  добычей  из  моря  ужа. Это  был  тот  же  самый  уж. Мы  подошли  вплотную  к  змее. При  приближении  двух  страшных  мужиков  уж  бросил  рыбёшку  и  поспешно  скрыться  в  камнях. Рыбу, оказывается, можно  ловить  даже  на  змею. Я  отдал  трофей  Славе  и  он  пожарил  рыбёшку. А  вот  уж  у  нас  на  пляже  больше  не  появлялся. Какой  смысл? Всё  равно  здесь  добычу  отберут  и  до  смерти  напугают.
     А  дельфинов  здесь  много? - спросил  Эдик.
     Стайки  дельфинов  величественно  проплывают  иногда  вдоль  берега. В  начале  осени  они  подходят  совсем  близко  к  пляжу.
     Дельфинов  никто  не  боится! - улыбнулся  Эдик.
     Конечно, многие  с  ними  хотели  бы  познакомиться  и  подружиться.   Но  пообщаться  с  дельфинами  нельзя. Дикие  дельфины  не  подпускают  людей  к  себе. За  их  неспешными  прогулками, их  играми, нырянием  всегда  интересно  понаблюдать, дельфинов  можно  фотографировать. Но  при  приближении  человека  они  обязательно  уйдут  на  безопасное  расстояние, подальше  в  море.
     Я  слышал  рассказы  о  том, что  дельфины  спасают  тонущих  людей,   сказал  Эдик.
     Мне  о  таких  случаях  ничего  не  известно. Знаешь, почему  люди, спасённые  дельфинами, все  как  один  рассказывают, что  дельфины  толкали  их  к  берегу? Потому  что  все  те, кого  дельфины  толкали  от  берега, утонули. А  если  серьёзно, дикие  дельфины  никуда  никого  не  толкают, потому  что  боятся  людей. Знакомый  парнишка  рассказал, как  прыгал  он  с  вышки  в  Анапе, а  под  вышкой  как  раз  в  то  время  проплывала  стайка  дельфинов. Паренёк  прыгнул  и  угодил  прямо  в  середину  стаи. Ему  удалось  даже  ухватить  зазевавшегося  дельфина  за  плавник. Но  тот  резко  рванул  в  море, порезав, причём  весьма  существенно, плавником  ладонь  юноши. Вслед  за  перепуганным  дельфином  поспешно  удалилась  и  вся  стая, а  паренёк, обливаясь  кровью, поплыл  залечивать  окровавленную  руку.
     А  что  за  детский  лагерь  стоит  на  первой  лагуне? - спросил  Эдик.   Я  когда  шёл  сюда, видел  беременных  женщин  на  поздних  сроках. Они  что, приезжают  сюда  рожать?
     Да, на  первой  утришской  лагуне  кто-то  организовал  школу  молодых  матерей. Там  иногда  женщины  рожают  прямо  в  море, в  воде.
     Вот  ненормальные,   удивился  Эдик.
     Некоторые  считают, что  роды  в  воде  проходят  легче, чем  в  обычных  условиях, а  дети, рождённые  в  море, обладают  более  высоким  интеллектом  по  сравнению  со  своими  сверстниками, - сказал  профессор.   Не  знаю, что  происходит  на  самом  деле    я  в  этой  области  не  специалист,     но  думаю, что  рожающие  здесь  женщины  сильно  рискуют  без  надлежащей  медицинской  помощи. Но  организаторы  школы  молодых  матерей  придерживаются  другого  мнения, они  уверяют, что  у  них  роды  проходят  без  осложнений  и  рассказывают  всем  желающим  историю  про  Игоря  Чарковского, которого  считают  одним  из  наиболее  известных  специалистов  по  родам  в  воде. Как-то  раз  он  принимал  тяжёлые  роды  где-то  здесь, на  Черном  море. И  вдруг  к  роженице  приблизились  три  дельфина, растолкали  всех  людей  и  сделали  всё  сами. Роды  прошли  почти  без  боли  и  страха.
     Не  думаю, что  дикие  дельфины  могут  быть  акушерами,   сказал  Эдик.
 
     Конечно, но  эта  красивая  легенда  привлекает  сюда  беременных  женщин,   сказал  профессор.
     Ну  а  какие-нибудь  ещё  животные  здесь  водятся? - спросил  Эдик.
     Говорят, в  начале  сезона  сюда  частенько  забегают  шакалы. Съедают  оставленные  продукты, вылизывают, а  иногда  и  уносят  немытые  сковородки, кастрюли  из-под  еды, консервные  банки. Летом, когда  становится  шумно, шакалы  к  стоянкам  подходить  боятся. Зато  развлекают  всех  своими  концертами. Многоголосый  шакалий  вой  постоянно  разносится  по  ночному  лесу. Стоит  одному  какому-нибудь  солисту  затянуть  свою  унылую  песню, как  ему  тут  же  откликаются  сородичи  со  всех  концов  леса. Первый  раз  многоголосый  шакалий  вой  может  пробрать  до  костей, вызвать  дрожь  в  теле. Затем  к  этому  привыкаешь  и  воспринимаешь  шакалий  концерт  как  естественное  дополнение  к  тёмной  утришской  ночи. Шакальи  концерты  очень  любят  наркоманы  и  часто  подвывают  животным, возможно, считая  их  близким  себе  по  духу. Бывает, затянут  со  всех  сторон  ночную  шакалью  песнь  так, что  даже  не  знаешь, где  воет  натуральный  исполнитель, а  где  ему  умело  подражает  человек.
     Да, мы  слышали  их  вопли  прошлый  раз,   сказал  Эдик.   А  много  здесь  шумных  людей? - спросил  Эдик.
     С  каждым  годом  неадекватных  личностей  становится  всё  больше  и  больше. Утриш  теряет  своё  былое  очарование, постепенно  превращаясь  в  филиал  Казантипа. У  Казантипа  чем-то  похожая  история. Кстати, на  Казантипе  я  лет  двадцать  тому  назад  чуть  было  не  погиб  под  копытами  коровы.
     Коровы? - удивился  Эдик. - Расскажите, пожалуйста.
   Профессор  охотно  стал  рассказывать  ещё  одну  свою  историю:
     Казантип  в  своё  время  тоже  был  тихим  малолюдным  местом. Мы  там  пару  раз  останавливались  лет  двадцать  назад, когда  путешествовали  по  Крыму. Ни  одного  неформала  тогда  там  ещё  не  было. В  начале  Казантипа, за  поселковым  пляжем,  были  уютные  маленькие  бухточки. В  одну  встали  мы  с  товарищем, а  соседнюю  заняла  семья  с  ребёнком  лет  шести. Смежные  бухточки  хорошо  просматривались. Соседи  наши  столик  накрыли, к  обеду  приготовились, овощи  помыли, ну, помидорчики  там  были, огурчики, картошечка  варённая, арбуз  порезали. Но  перед  обедом  решили  искупаться, в  общем, отлучились, почти  как  и  мы  с  отцом, когда  нас  обворовал  соседский  кот. Только  мы  во  двор  вышли, а  они  уплыли  далеко     Азовское  море  мелкое    одни  лишь  головы  виднелись. А  ребёнок  на  берегу  остался: плавать  он  боялся, в  воду  не  затащишь     родители  не  переживали. В  то  время  по  Казантипу  спокойно  разгуливали  коровы, абсолютно  без  присмотра. Одна  из  них  заметила  накрытый  столик  и  к  нему. Обрадовалась  и  давай  аппетитно  наворачивать  овощи  и  арбузом  закусывать. Озадаченный  ребёнок  к  корове  подскочил, схватил  хворостину  и  стал  хлестать  животное  по  заду. Корова  что-то  промычала  недовольно, мол: "Отстань     я  первая  пришла!",   но  есть  продолжила. Ребёнок  не  отставал, тогда  корова  задними  лапами  стала  отбиваться  от  настырного  человечка. Ест  и  одновременно  брыкается: одной  лапой  туда, другой  сюда. Забавная  картинка. Со  стороны  могло  показаться, что  корова  лихо  отплясывает  в  бешеном  ритме. Хорошо, что  до  ребёнка  копыта  не  доставали. Я  решил  вмешаться. Взял  палку, корове  под  зад  как  дам! Она  брыкаться  перестала, развернулась  ко  мне, голову  опустила, рога  выставила  и  прыжками  по  тропинке  прямо  на  меня. Я  едва  успел  увернуться. Никогда  бы  не  подумал, что  корова  может  нападать, так  агрессивно  прыгая. Затоптала  бы  меня  без  сожалений.
     А  что, на  Утрише  раньше  лучше  было? - опять  спросил  Эдик, решивший  продолжить  разговор  на  интересную  для  него  тему.
     Конечно, лучше. Было  тихо  и  спокойно. В  своё  время, при  Брежневе, Утриш  был  закрытой  территорией  и  находиться  здесь  было  запрещено. На  Малом  Утрише  базировалась  секретная  воинская  часть, а  сам  Утриш  имел  статус  заповедника. Потом  военные  ушли, Утриш  потерял  свой  статус, стал  тихим  уединённым  местом, доступным  для  посещений. Поначалу  сюда  заходили  лишь  редкие  отдыхающие  из  Анапы, любители  прогулок  по  побережью. Обнаруживали  этот  дивный  уголок  и  приходили  сюда  вновь, уже  с  палатками, рассказывали  об  этом  месте  своим  друзьям  и  знакомым. Особенно  нравилось  это  место  любителям  тишины  и  покоя. Тут  рядышком, в  лесочке, пара  отшельников  построили  себе  избушку  и  жили  пока  народу  было  не  слишком  много. Первые  люди, очевидно, хорошо  относились, подкармливали  и  приучали  местных  животных.
     Но  постепенно  об  Утрише  узнали  наркоманы  и  алкоголики,   с  сожалением  вздохнул  профессор.   И  пошло, и  поехало! Всё  по  закону  возрастания  энтропии: хаос  и  шум  бьют  порядок  и  тишину. Интеллигентные  любители  тишины  уходят, а  пространство  заполняется  шумными  тусовщиками. Шумные  неадекватные  личности  съезжаются  сейчас  сюда  со  всей  страны. Приедут  ребята  на  отдых  в  Анапу, снимут  жильё, напьются, всю  ночь  веселятся, песни  орут. А  на  утро  хозяева  просят  их  удалиться. Куда  податься? "Вот,   говорят  им,   есть  неподалёку  такое  место     Утриш  называется, там  можно  всю  ночь  гулять". Приезжают  ребята  посмотреть     действительно: всю  ночь  можно  шуметь  или  наркотиками  вдали  от  нежелательных  глаз  баловаться. Достаётся  и  животным. Черепах  увозят, енотов  камнями  закидывают, даже  из  ёжиков  пытаются  суп  сделать.
     А  конфликты  между  людьми  здесь  часто  возникают? - поинтересовался  Эдик.
     Ты  знаешь, несмотря  на  то, что, по  мнению  многих  местных, на  Утриш  съезжаются  самые  разные  беспутные  люди, "всякий  сброд", криминальные  разборки  случаются  здесь  редко. За  то  время, которое  я  провел  здесь, в  третьей  лагуне, могу  припомнить  только  драку  двух  наркоманов, когда  одного  из  них  прошлось  отправить  в  больницу, да  глупую  историю  с  участием  Саши-рыбака  из  Анапы. Почти  всё  лето  Саша  жил  на  Утрише, а  зимой  приходил  сюда  иногда, чтобы  выпить  с  постоянными  жителями  Утриша  да  порыбачить. Рыбалка  была  страстью  Саши. Зимой  он  с  мужиками  ставил  сети, а  летом  его  особенно  привлекала  подводная  охота. Саша  имел  специальное  снаряжение  и  ружье  с  гарпуном  для  охоты  на  крупную  рыбу. Ружьё  было  гордостью  Александра. Он  с  удовольствием  всем  показывал  его.
   В  июле  около  стоянки  Саши-рыбака  остановились  твои  земляки, два  брата  из  Питера. Выпивал  как-то  Саша  с  одним  из  братьев  и, как  обычно, принёс  своё  ружьё, стал  хвастаться  им. "Посмотри,   твердил  пьяный  Саша,    какая  мощь, какая  сила". Но  на  питерца  ружье  не  произвело  впечатление: "Это  ерунда,   говорит.   Видели  мы  вещи  и  покруче". "Нет, ты  посмотри,    требовал  Саша, тряся  ружьем  перед  ленинградцем,    один  гарпун  чего  стоит. Такой  мощи  ты  ещё  не  видел". "И  ружьё  ерунда, и  гарпун  ерунда",   настаивал  собутыльник. Саша  обиделся, даже  оскорбился, зачем-то  направил  ружьё  на  соседа  и  нажал  на  спусковой  курок. Гарпун  вылетел  и  вонзился  в  щёку  спорщика, проткнул  её, застряв  в  головном  мозгу. Так  Саша  показал  мощь  своего  оружия. Глупо? Конечно! Всё  по  пьяному  делу. Пострадавшего  отвезли  на  катере  в  больницу  в  Анапу. Непримиримый  спорщик  чудом  остался  жив, ему  потребовалась  дорогостоящая  нейрохирургическая  операция  и  длительный  восстановительный  курс.
     А  что  Саша? - спросил  Эдик.
     После  кровавой  охоты  на  соседа  Сашу-рыбака  я  на  Утрише  больше  не  видел: кто-то  говорит, что  он  собирает  деньги  на  операцию, кто-то     что  Саша  скрывается  от  правосудия  и  мести  брата  пострадавшего  человека.
     Давно  это  было? - снова  спросил  Эдик.
     В  прошлом  году,   сказал  профессор  и  после  небольшой  паузы  продолжил:
     А  в  этом  сезоне  самым  агрессивным  здесь  был, ты  не  поверишь,  маленький  мальчик  по  имени  Даня. Я  его  запомнил  по  прошлому  году. Ему  тогда  было  года  три. Как-то Слава  рассказал  мне  историю  про  то, как  маленький  Даня  подошёл  на  пляже  к  мужчине, взял  крупный  камень  и  саданул  им  прямо  дяде  в  глаз. Когда  мужичина  с  огромным  фингалом  пришёл  на  стоянку, жена  набросилась  на  него: "Зачем, гад, нажрался  и  подрался?!"   не  могла  женщина  поверить, что  такой  малыш  умудрился  дать  в  глаз  такому  здоровенному  детине. Я  тоже  подумал, что  Слава  преувеличивает  и  забыл  его  рассказ. А  через  пару  дней  сидим  мы  на  пляже, беседуем  со  Славой  о  смысле  жизни, вдруг  незаметно  подходит  маленький  Даня, хватает  камень  и  запускает  его  прямо  в  голову  дяде  Славе. Вогнанный  в  состояние  аффекта  внезапной  болью  Слава  хватает  ребёнка  и  начинает  лупить  его  рукой  по  заднице. Малыш, конечно, громогласно  орет, но  как-то  уж  очень  злорадно. Подоспевшая  мать  забрала  ребёнка  и, поддав  ему  ещё  пару  раз, увела  орущее  дитя  на  свою  стоянку. Кидать  камнями  в  людей  было  любимым  развлечением  Дани  в  прошлом  году. И  с  этим  ничего  поделать  было  нельзя. Ко  мне  Даня  относился  хорошо. Я  почему-то  сразу  приглянулся  ему, он  иногда  приходил  к  нам  на  стоянку  ко  мне  в  гости. Я  угощал  его  конфетами, когда  конфет  не  было, давал  ему  сгущёнку  и  сладкие  плавленые  сырочки. Мальчик  любил  сладкое, но, перекусив, брал  камень, и, может  быть,  в  виду  своего  расположения  ко  мне  кидал  не  мне  в  голову, а  пытался  попасть  в  проходивших  мимо  нашей  стоянки  людей. Однако, если  никого  рядом  не  было, мальчик  мог  запустить  камень  и  мне  по  ногам, но  я  всё  время  успевал  уворачиваться. Непонятно, откуда  идёт  такая  агрессивность  ребёнка. Аня, его  мать, производит  впечатление  спокойной  уравновешенной  женщины. Она  не  употребляет  наркотики, правда, любит  выпить  за  компанию. Аня  наказывала  сына  за  то, что  он  кидается  камнями, но  не  злоупотребляла  наказаниями. Поддаст  легонько  по  попе  пару  раз, а  затем  начнёт  утешать  плачущего  ребёнка. Чувствовалось, что  она  любит  сына. Она  не  могла  понять, почему  у  неё  получился  такой  уникальный  ребёнок. Аня  рассказывала, что  отец  Дани  был  нормальным, совсем  не  агрессивным  мужиком. Они  познакомились  на  Утрише  и  жили  затем  какое-то  время  вместе, однако  мужчину  вскоре  посадили, у  Ани  родился  ребёнок, но  она  не  изменила  своей  привычке  приезжать  сюда, теперь  уже  вместе  с  сыном.
   Я  их  встретил  и  в  этом  году. Аня  с  сыном  стояли  метрах  в  десяти  от  нашей  стоянки, на  ближнем  холме. Даниил  узнал  меня. Они  подошли  и  мы  разговорились. Аня  сетовала, что  так  и  не  смогла  отучить  ребёнка  кидаться  камнями. Зимой  она  отдала  сына  в  ясли. Пару  дней  ребенок  привыкал  к  незнакомой  обстановке, затем  стал  избивать  всех  своих  сверстников  и  драться  с  взрослыми. Уже  через  неделю  воспитатели  категорически  потребовали  забрать  Даниила. Из  одних  яслей  Аня  перевела  ребёнка  в  другие, но  результат  был  такой  же. Даниил  отставал  в  развитии  от  сверстников. В  трёхлетнем  возрасте  он  всё  ещё  сосал  грудь  матери, которая  никак  не  могла  отучить  его  и  от  этой  привычки. Подкрепится  материнским  молоком  и  идёт  драться  с  взрослыми  дядьками.
   Профессор  улыбнулся  и  продолжил:
     В  этом  году  Аня  встала  рядышком  с  мужской  компанией  больших  почитателей  "зелёного  змия". Компания  состояла  из  нескольких  перезимовавших  здесь  товарищей. К  ним  примкнул  Дуля  и  пара  анапских  строителей. Аня  и  сама  любит  выпить. На  этом  они  и  сошлись  и  все  вместе  весело  проводили  время. Особенно  усердствовал  вечно  пьяный  Дуля, которого  прозвали  так  за  его  потешный  вид, громогласный  голос  и  прижимистость, не  свойственную  добрым  обитателям  Утриша.
     Я  его  видел,   сказал  Эдик.   Он  вчера  вечером  костёр  разводил.
     Это  Дуля  умеет, а  ещё  он  очень  любит  орать  по  ночам  блатные  песни, мешая  спать  отдыхающим. Так  вот, дней  десять  назад  любители  "зелёного  змия"  веселились  особенно  шумно. Они  разожгли  большой  костёр, но  не  на  пляже, а  у  себя  на  стоянке. Выпивали, пытались  петь. Солировал, как  обычно, Дуля. В  ту  ночь  он  был  в  ударе. Громогласным  матом  орал  злобные  песни. Я  даже  хотел  пойти, попросить, чтобы  сменили  репертуар  и  "пели"  тише. Но  внезапно  лес  огласился  болезненным  воплем  Дули, который  тут  же  стал  грубо  обвинять  кого-то  в  педерастии, после  чего  послышался  плачь  ребёнка  и  злобная  ругань  Ани. И  вдруг  всё  стихло. Как  выяснилось  потом, орущего  Дулю  помог  успокоить  маленький  Даня. Пока  полуголый  Дуля  вопил  возле  костра, ребёнок  нашёл  на  стоянке  кем-то  забытую  отвертку, подбежал  к  Дуле  и  попытался  с  ходу  воткнуть  отвёртку  в  зад  вопящего  мужика.
 
     Хорошо  ещё, что  Даня  не  воспользовался  острым  ножом,   улыбнулся  Эдик.
     Да, повезло  Дуле,   сказал  профессор,   но  и  отвёрткой  можно  наделать  дел. Дуле  было  очень  больно, он  схватил  ребёнка, стал  трясти  его  подобно  тому, как  тряс  вождя  краснокожих  герой  Алексея  Смирнова в  фильме  "Деловые  люди"  по  произведению  О. Генри. Помнишь  этот  фильм? При  этом  Дуля  злобно  кричал  на  ребёнка: "Ах  ты, пидор! Ах  ты, пидор!" Увидев  такое, мать  ребёнка  схватила  закипающий  чайник, стоявший  тут  же, на  костре, и  шарахнула  им  Дуле  по  голове. Чайник  моментально  раскололся. Воцарилось  напряжённое  молчание. Сквозь  пар  и  струи  горячей  воды, стекающие  с  окровавленной  головы  Дули, все  созерцали  его  недоумённую  физиономию.
   "Что-то  я  не  понял,   наконец  задумчиво  промолвил  Дуля, вытирая  разбитое  лицо,     пойду-ка  я  лучше  ловить  рыбу". На  следующий  день  крепкая  голова  Дули  немного  побаливала, но  оклемался  он  быстро. Удивительно, насколько  крепкими  бывают  черепа  у  безмозглых  людей. Теперь, как  и  раньше  даёт  концерты  по  ночам. Ты  слышал, как  поёт  Дуля?
     Слышал, вчера  вечером  у  костра,   сказал  Эдик.
     Сочувствую! Счастливы  те  люди, которые  не  знакомы  с  концертами  Дули  и  ему  подобных! Слушать  его  пренеприятные  вопли, особенно  в  три  часа  ночи, можно  только  после  литра  водки  или  обколовшись.
     Действительно, ну  и  пение! - возмущённо  сказал  Эдик.
     Проснулся  я  как-то  перед  рассветом, лежу  в  палатке,   продолжил  свой  рассказ  профессор,   не  спится. Слышу, идёт  по  пляжу  Дуля  и  громко  орёт: "Не  стоит  про...! Не  стоит  про...!  Не  стоит  про!.." Даже  если  у  него  проблемы, зачем  же  кричать  об  этом  во  всё  горло, народ  будить. Вылез  я  из  палатки. "Чего  ты  орешь? - спрашиваю. - У  тебя  что, проблемы  с  эрекцией?" Пьяный  Дуля  остановился  и  недоумённо  уставился  на  меня: "Шо?! Ты  шо  "Машину  времени"  не  любишь? Ты  шо  Макаревича  не  уважаешь?" Я  не  сразу  понял, причём  тут  Макаревич. Только  потом  до  меня  дошло, что  Дуля  пел  припев  знаменитой  песни  Макаревича:  "Не  стоит  прогибаться  под  изменчивый  мир". Но  третье, очень  сложное  для  сильно  пьяного  Дули  слово, он  никак  не  мог  прокричать     его  просто  заклинивало  на  букве  "г".
   Дуля  считает  меня  и  Славу  самыми  злобными  негодяями  на  Утрише, потому  что  не  наливаем  ему, замечания  делаем. Сколько  же  здоровья  у  этого  алкаша! Всю  ночь  орёт, а  днём  ходит  по  стоянкам  со  своим  стаканом, просит, чтоб  налили. Хуже  Ромы. Как-то  слышу, зашёл  Дуля  на  соседнюю  стоянку. Соседка  говорит: "О, опять  халявщик  пришёл". Дуля  ничуть  не  смутился: "Я  не  халявщик, я     партнёр, наливай!"
      А  что  стало  с  Даней? - спросил  Эдик.
     Ушли  они  с  матерью  от  Дули  подальше, стоят  сейчас  на  второй  лагуне.
     С  маленькими  детьми  на  Утрише  стоять, наверное, тяжело,   вздохнул  Эдик. - Совсем  никаких  удобств  нету.
     Утришские  дети  ко  всему  привычные. Среди  них  есть  и  рождённые  на  третьей  лагуне.
     Вы  же  говорили, что матери, желающие  родить  на  Утрише, останавливаются  в  первой  лагуне     сказал  Эдик.
 
     Да, там  имеются  специалисты  по  родам  в  воде. Но  всех, видимо, принимают  в  детский  лагерь. Некоторые  наиболее  "безбашенные"  мамаши  рожают  здесь, прямо  в  камнях.  В  прошлом  году  у  нас  рожала  наркоманка  по  имени  Маша.  Рожала  она  ночью. Я  не  видел, как  проходил  процесс  и  помогал  ли  ей  кто. Проснулся  я  как-то  рано  утром, смотрю: бритая  девушка  окунает  в  воду  ещё  красного, только  что  появившегося  на  свет  ребёнка. К  ней  подошла  Татьяна, та, что  называет  себя  колдуньей, они  о  чём-то  поговорили  и  ушли  в  лес.
     А  что  за  Маша, откуда  она? - поинтересовался  Эдик.
     Я  её  плохо  знал,   сказал  профессор.   Она  приехала  сюда  откуда-то  с  Урала  с  минимумом  вещей, почти  без  денег. У  молодой  мамаши  не  было  с  собой  даже  палатки, она  остановилась  на  поляне, недалеко  от  нас. Ей, конечно, активно  помогали  отдыхающие. Приносили  продукты  и  вещи, кто-то  одолжил  палатку. Новорождённого  мальчика  взяла  под  опёку  Татьяна. Первое  время  она  нянчилась  с  ребёнком  и  приставала  к  Маше  с  советами  и  наставлениями. Вскоре  подъехал  Саша, Машин  парень, здоровенный  детина  из  Екатеринбурга. Как  и  Маша  Саша  не  отягощал  себя  вещами. Подселился  он  к  Маше, в  чужую  палатку. А  когда  хозяева  палатку  свою  забрали, молодые  поменяли  место  стоянки, ушли  жить  в  лес. Вечерами  они  приходили  вместе  с  ребёнком  на  пляж  и  сидели  всю  ночь  у  костра, покуривали  травку  под  бой  барабанов, наркоманские  песни  и  крики.
     А  как  новорождённый? Не  болел? - спросил  Эдик.
     Мальчик  родился  здоровым, на  удивление  спокойным. Он  не  доставлял  своим  криком  серьёзных  беспокойств  мамаше  и  окружающим. Пока  Саша  и  Маша  тусовались  на  пляже  с  наркоманами, ребёнок  мирно  спал  у  них  на  руках. Днём, когда  Маша  отдыхала  после  бессонной  ночи, ребёнка  охотно  нянчили  отдыхающие. Я  не  знаю, не  интересовался, кто  отец  ребёнка. Может  быть, Саша, а, может, это  плод  совместной  наркоманской  любви. В  начале  сентября  у  Маши  разболелись  зубы  и она  уехала  вместе  с  сыном, а  Саша  остался  здесь  зимовать.
     Детишек  здесь  много,   сказал  Эдик.
     В  летнее  время  на  Утрише  живут  детишки  самых  разных  возрастов. Немало, конечно, и  детей  обычных  отдыхающих. Их  привозят  сюда  родители  ненадолго, чтобы  показать  прелести  дикой  жизни  в  палатках  на  природе, у  моря. Но  есть  и  дети, зачатые  или  рожденные  здесь  постоянными  посетительницами  Утриша, девушками, которые  каждый  год  приезжают  сюда. Даже  рождение  ребёнка  не  может  помешать  некоторым  мамашам  проводить  лето  на  Утрише  со  своими  младенцами. Некоторые  из  них  по  привычке  живут  вместе  с  детьми  в  наркоманских  семейках, некоторые  со  своими  парнями. Дети  Утриша, те, которые  живут  здесь  подолгу, отличаются  своей  уравновешенностью, спокойствием, непосредственностью  и  своеобразным  характером. Они  не  капризничают, не  требуют  повышенного  внимания, игрушек  или  сладостей.
     Хорошие  какие,   сказал  Эдик. - Всем  бы  иметь  таких  детей.
     В  летнее  время  до  третьей  лагуны  иногда  доходил  подросток-предприниматель, который  продавал  мороженое  по  тройной  цене,   продолжил  свой  рассказ  профессор.   Услышав  его  звонкий  призывный  голос: "Мороженое! Мороженое!"    дети  отдыхающих  начинали  приставать  к  своим  родителям. Дети  же  постоянных  жителей  Утриша  обычно  не  попрошайничали, игнорировали  молодого  спекулянта. Впрочем, как-то  раз  маленький  Саша, тот  самый  мальчик, который  показывал  пьяным  подросткам, где  здесь  растёт  конопля, услышав  громкий  голос  с  предложением  купить  мороженое, подбежал  к  отцу: "Папа, купи  мороженое!". "Но  у  нас  нет  денег, сынок". Ребёнок  попытался  заплакать: "Ну  купи, папа, ну  купи, я  очень  хочу  мороженое". "Хочешь  мороженое? Поедем  завтра  домой. Будешь  сидеть  дома  у  телевизора, а  я  пойду  работать, зарабатывать  тебе  на  мороженое". Ребёнок  сразу  перестал  плакать, задумался  и  больше  я  ни  разу  не  слышал, чтобы  он  просил  отца  купить  ему  мороженое. Саша  жил  на  Утрише  с  отцом  всё  лето. Матери  у  них, похоже,  не  было. Мальчик  бегал, знакомился  с  отдыхающими, его  отец  любил  проводить  время  в  компании  симпатичных  барышень  или  выпивать  с  друзьями.
     А  чем  детей  здесь  кормят? - спросил  Эдик. - Магазинов-то  нет.
     Отдыхающие  привозят  продукты  с  собой, а  Сашу  и  некоторых  других  маленьких  жителей  Утриша  можно  не  кормить  здесь  совсем: они  сами  найдут  себе  пропитание. Детишки, которые  живут  на  Утрише  длительное  время, очень  коммуникабельны, легко  знакомятся  с  отдыхающими. Запросто  могут  подойти, спросить, нет  ли  у  взрослых  конфет  или  печенья, а  увидев, что  отдыхающие  сели  кушать, бегут  к  ним  с  вопросом: "Что  это  у  вас? Картошка? Вкусная?" Если  предложить  ребёнку  покушать, он, конечно, согласится. Кто  же  прогонит, не  накормит  любознательное  дитя? Жадных  людей  на  Утрише  очень  мало.
   Профессор  посмотрел  на  часы  и  сказал:
     Однако! Ну  мы  с  тобой  и  посидели! Уж  вечер  близится, скоро  Слава  придёт. Пора  готовить  ужин.
   В  беседе  с  профессором  день  и  в  самом  деле  пролетел  незаметно. Но  общение  с  Алексеем  Викторовичем  благоприятно  повлияло  на  Эдика: страхи  отошли, окружающий  мир  больше  не  казался  ему  таким  враждебным, и  даже  вернувшийся  вечером  Слава  воспринимался  теперь  скорее  с  иронией, без  заметного  негатива. Они  поужинали  вместе  и  рано  легли  спать.


                                                           Глава 10.
                                                   Милое  создание.

   Умиротворённый  прошедшим  днём, Эдик  быстро  погрузился  в  глубокий  спокойный  сон. Спится  здесь  великолепно. Своеобразная  аура  можжевелового  леса, аромотерапия, сладкий  шум  моря  помогают  организму  восстановиться, прекрасно  выспаться  и  отдохнуть.
   Разбудила  Эдика  внезапно  подкравшаяся  гроза. Подул  сильный  ветер  с  моря, который  стал  теребить  палатку. Раскаты  грома  не  испугали  Эдика: у  него  хорошая  брезентовая  палатка, дождь  выдержит.
   С  пляжа  слышались  недовольные  возгласы: это  застигнутые  врасплох  тусовщики  спешно  покидали  насиженные  места  у  костра. Первые  брызги, сопровождаемые  грозным  грохотанием  небес, очистили  пляж  от  неформалов  и  отдыхающих, которые  сидели  у  костра  и  до  последнего  момента  надеялись, что  грозу  пронесёт, что  не  могут  небеса  испортить  их  праздник  жизни.
   Самое  большое  огорчение  беззаботной  жизни  здесь     дождь, особенно  внезапная  ночная  гроза, когда  безоблачное  небо  вдруг  заволакивает  мрачными  тучами, накрывающими  все  звёзды  и  луну. В  темноте  побережье  начинает  казаться  однообразной  черной  массой, сквозь  которую  сложно  разглядеть  что-либо. Резкие  порывы  ветра  подгоняют  тучи, несущие  потоки  воды.
   Гроза  свирепствовала  около  получаса, но  затем  отступила. Удовлетворённые  тучи  спешат  дальше  и  небо  опять  просветлело, стало  сверкать  своим  великолепием  звёзд. Но  веселье  закончено. Разогнанные  грозой  люди  разбрелись  по  своим  стоянкам. Умытая  дождём  отдыхает  и  земля, вдыхая, словно  уснувший  человек, прохладный  после  грозы  воздух, испаряя  взамен  тонкие  струи  запасённого  днём  тепла.
   Эдик  попытался  было  уснуть  опять, но  не  смог: он  выспался. Тем  более, приближается  рассвет. Чёрные  очертания  ночи  становятся  всё  менее  и  менее  насыщенными.
   Эдик  решил  встретить  рождение  нового  дня. По  вымытой  ночной  грозой  лесной  тропинке  он  взобрался  на  гору. Огненно-красное  светило  не  спеша, словно  раздумывая, стоит  ли  обогревать  эту  грешную  землю, поднимается  там, в  невообразимой  дали  за  горами, освещая  лишь  верхушки  притихших  деревьев. Где-то  озабоченно  пропищала  припозднившаяся  сонька. Соньке  ответила  ранняя  птица.
   Откуда-то  со  стоянки  внизу, нарушая  непривычную  тишину, недовольно  гавкнул  пару  раз  щенок. Эдик  догадался, что  это  Шашлык     так  его  звал  Слава     Настин  дворовый  пес, ворующий  тапки.
   Щенок, похоже, был  толи  удивлён, что  день  осмеливается  начаться  без  разрешения  его  спящей  хозяйки, толи  просто  сообщает  о  том, что  уже  рассвело  и  пора  бы  покушать. Устыдившись  своей  невоспитанности, щенок  затих, ожидая  взбучки  от  хозяйки, но  хозяйка  не  проснулся, и  щенок, осмелев, приглушённо  гавкнул  вновь, в  недоумении, почему  так  тихо.
   Спят  отдыхающие, крепко  спят  вымотанные  ночной  грозой  неформалы.
   Эдик  спустился  на  пляж. Зарождалось  утро  очередного  дня. Самое  обыкновенное  утро, тихое  и  спокойное, похожее  как  две  капли  воды  на  предыдущее. Лес  лениво  шумел листвою. Медленно  поднимающееся  солнце  запуталось  среди  листьев  и  веток  можжевельника  и  рассыпалось  в  красивую  россыпь  золотисто-жёлтых  бликов.
   Вот  уже  появились  первые  сектанты, готовые  выполнять  свои  причудливые  упражнения. Их  радостные  лица  вызывают  улыбку  и  у  Эдика. Всё-таки  умеют  люди  радоваться  самым  простым  вещам, ходить  голыми  и  быть  счастливыми.
   На  душе  спокойно  и  легко. Не  ожидал  Эдик, что  таким  притягательным  может  оказаться  для  него  это  место.
   Запутавшееся  в  ветках  деревьев  солнце, искрясь  лучами, уже  приветливо  осветило  узкую  полоску  пляжа  справа  от  Эдика, в  том  месте, где  находится  пруд  с  грязной  водой, который  все  называют  здесь  почему-то  озером. А  впереди, в  море, Эдик  увидел  несколько  голов  любителей  утреннего  купания, несмотря  на  ранний  час  пожертвовавших  своим  сном  ради  того, чтобы  окунуться  в  морской  воде, особенно  приятной  в  эти  утренние  часы. Их  примеру  последовал  и  сам  Эдик. Он  плавал  долго, вдоль  берега  проплыл, наверное, с  километр. А  когда  вернулся, увидел, что  его  соседи  уже  встали  и  начали  готовиться  к  отъезду. Эдику  стало  немного  грустно: он  успел  подружиться  с  профессором  и  предстоящее  расставание  огорчало  Эдика. Не  желая  мешать  соседям, Эдик  сел  в  сторонку. Он  наблюдал, как  Слава  вытащил  из  своей  палатки  несколько  банок  оставшихся  у  него  консервов  и, поинтересовавшись  у  профессора, будет  ли  тот  готовить  и  получив  отрицательный  результат, стал  поочерёдно  открывать  консервы  и  пробовать  их  на  вкус. Шпроты  и  килька  Славе  не  понравились, а  вот  банку  с  цыплёнком  он  аппетитно  съел, даже  не  разогрев. Открытые  банки  Слава  предложил  Эдику. Но  Эдик, конечно, отказался. Тогда  Слава  подозвал  пробегавшего  мимо  молодого  кота  и  сунул  консервы  ему  под  нос. От  неожиданности  кот  слегка  оторопел. Он  понюхал  банку  и  недоумённо  посмотрел  на  Эдика, затем  на  Славу, который  отошёл  к  палатке, совершенно  не  интересуясь  судьбой  своих  консервов. Кот  не  знал  с  чего  начать, он  аккуратно  вытащил  кильку  из  банки  и  снова  с  опаской  посмотрел  вокруг. Никто  не  гнал  его. Значит, можно  есть. Он  попробовал  шпроты  из  другой  банки  и  стал  с  аппетитом  поедать  их, затем  вернулся  к  кильке. Было  видно, что  худенький  кот  давненько  так  вкусно  не  кушал. От  удовольствия  он  даже  замурлыкал. Эдик  погладил  наевшегося  кота. Тот  замурлыкал  ещё  громче  и, радостно  мурлыкая, пошёл  в  лес.
   Но  отсутствовал  кот  недолго. Вскоре  он  вернулся, что-то  неся  во  рту. Кот  прошмыгнул  мимо  профессора, подбежал  к  Славе, стоявшему  у  своей  палатки, и  бросил  к  его  ногам  маленького  мышонка. Мышонок  тут  же  шустро  перескочил  через  ногу  оторопевшего  Славы  и  стрелой  влетел  в  его  открытую  палатку.
     Ах  ты, сволочь!!! - заорал  Слава  толи  коту, толи  мышонку  и  попытался  пнуть  кота. Кот  в  ужасе  спасся  бегством, а  Слава  подскочил  к  своей  палатке, начал  судорожно  вытаскивать  и  трясти  вещи  в  надежде  найти  забившегося  куда-то  мышонка.
     Не  обижай  кота!   смеясь  сказал  Славе  профессор. - Он  тебе  подарок  принёс, порадовать  тебя  хотел.
   Эдик  хотел  было  рассказать  историю  о  том, как  соседская  кошка  Манька  притащила  хозяину  на  подушку  крысу, но  заметил, что  к  их  стоянке  приближается  девушка  с  рюкзаком.
     Доброе  утро,   сказала  девушка, обращаясь  скорее  к  профессору. - Вы  меня  помните?
     Что? - как  обычно  произнёс  Слава.
     Конечно,   сказал  профессор. - Машенька?
     Нет, я  Лена.
     Ну  точно, Леночка,   сказал  профессор.   А друг  твой  бородатый  где?
     Ай, не  знаю! Мы  уже  как  полгода  как  не  общаемся.
   Эдик  украдкой  рассматривал  незнакомку. Немного  худенькая, небольшого  роста, но  стройная  девушка  показалась  ему  весьма  симпатичной: Эдику  нравились  длинноволосые  блондинки. А  девушка  спросила  у  профессора:
     У  вас  водички  питьевой  не  найдётся?
   С  водичкой  на  стоянке  было  туго. Но  профессор  выделил  девушке  всё  же  полстакана  воды  из  своей  скудной  заначки.
     Ну  что  ж,   мило  улыбнувшись, сказала  Лена,   придётся  идти  на  родник.
     Родник, увы, совсем  пересох,   сказал  профессор. - Все  ходят  на  водопад.
     За  вещами  посмотрите? - спросила  Лена.
     Конечно, посмотрим,   ответил  профессор. - Можете  сходить  с  Эдиком. Ему  тоже  вода  нужна.
 
   Эдик  обрадовался  возможности  пообщаться  с  симпатичной  девушкой. Тем  более, за  водой  он  и  в  самом  деле  собирался.
   Девушка  сняла  свой  рюкзак  с  вещами, скинула  платье, оставшись  в  одних  маленьких  трусиках. Ребята  взяли  пустые  баклажки  и  не  спеша  пошли  к  водопаду.
   Эдик  тяжело  сходился  с  незнакомыми  людьми, был  несмелым  в  общении, особенно  с  девушками. Он  стеснялся  знакомиться  и  испытывал  неловкость  первое  время  после  знакомства. Во  многом  поэтому  у  него  не  складывалось  с  противоположным  полом. Его  постоянно  душили  комплексы, девушки  не  обращали  на  него  внимания. Но  Лена  как-то  сразу  расположила  Эдика  к  себе, он  быстро  преодолел  барьер  общения. Девушка  спросила, почему  так  кричал  Слава, и  Эдик  рассказал  ей  историю  с  мышонком.
     Да,   улыбнулась  Лена,   некоторые  коты  любят  делать  людям  подарки. Я  вот  читала, как  в  одну  семью, по-моему, в  Англии  взяли  кота. Так  этот  кот  через  некоторое  время  стал  приносить  своим  хозяевам  вещи. Каждый  день  что-то  приносил, то  носки, то  нижнее  бельё. Воровал  у  соседей  и  тащил  в  дом. Так  он  благодарил  хозяев  за  то, что  предоставили  ему  кров  и  еду. Когда  вещей  стало  слишком  много, пришлось  хозяевам  кота  дать  объявление  в  газету.
   Эдик  решил  наконец  рассказать  историю  с  Манькой  и  крысой. И  эта  история  позабавила  девушку.
     Но  не  всегда  коты  подарки  носят  хозяевам,   сказала  Лена. - Бывает  совсем  наоборот.
     Вредничают, гадят  и  вещи  портят? - спросил  Эдик.
     Точно! Вот  у  моего  знакомого  есть  кот. Так  он  почему-то  невзлюбил  музыку, тяжёлый  рок. Классическую  музыку     ещё  ничего, слушает, а  как  рок  включат     кот  сам  не  свой  становится, то  вопить  начинает, то  из  дома  убегает. А  приятель  мой  как  раз  рок  в  основном  и  слушает. Один  раз  он  включил  музыку  погромче. У  него  динамик  хороший, колонки  мощные. Так  кот  с  воплем  ворвался  в  комнату, набросился  на  динамик, стал  драть  колонки. Ужасно  озверел! И  успокоить  его  не  могли, пока музыку  не  выключили.
   История  рассмешила  Эдика. Ему  очень  нравилось  идти  с  почти  голой  девушкой  и  беседовать  с  ней. Эдик  рассказал  ей  о  себе, о  своей  работе, о  кошмаре  с  котами, который  случился  с  ним  на  даче. Девушка  поведала  ему, что  любит  путешествовать  автостопом  и  проехала  уже  полстраны. Она  рассказала, как  добиралась  сюда  автостопом  из  Москвы  и  как  пережидала  грозу  на  Большом  Утрише. Эдик  спросил, не  страшно  ли  ей  путешествовать  одной, не  пристают  ли  к  ней  мужики.
     А  зачем? - удивилась  девушка. - На  трассе  всегда  можно  найти  проститутку.
   Впрочем, был  у  неё  случай  с  дальнобойщиком, который  стал  хватать  её  за  ноги, приставать, остановил  даже  машину  и  стал  занавешивать  стёкла. Лена  предложила  ему  сто  пятьдесят  рублей  за  то, что  вёз  её  и  хотела  выйти  из  машины. "Мне  денег  не  надо, я  хочу  секса",   сказал  озабоченный  мужик. Но  Лена  нашлась, заявила, что  к  сексу  не  готова, потому  что  у  неё  месячные. "Сделай  хотя  бы  минет",   попросил  дальнобойщик. "Ладно! - сказала  Лена. - Мне  только  очень  надо  выйти  пописать". Водила  открыл  дверь, девушка  схватила  свои  вещи  и  выпрыгнула  из  машины.
     Так  и  остался  мужик  без  денег  и  без  секса, а  я  поехала  на  другой  попутке, - весело  сказала  девушка  и  добавила, что  вообще-то  она  верит  в  предопределённость  судьбы  и  своего  ангела-хранителя, который  спасёт  её  в  трудную  минуту.
   Эдик  спросил, долго  ли  Лена  будет  стоять  на  Утрише, она  ответила, что  определённых  планов  у  неё  нет, но  если  приедут  её  друзья, то  постоит  подольше.
   У  водопада  Лена  предложила  искупаться  в  море. Она  скинула  свои  мини-трусики  и  смело  нырнула  в  набежавшую  волну. Её  примеру  последовал  и  Эдик. Он  первый  раз  купался  без  плавок  в  людном  месте  и  это  ему  понравилось. К  привычным  ощущениям  добавилось  ещё  и  ощущение  безграничной  свободы, ради  которого  нудисты, собственно, и  снимают  с  себя  одежду. Они  заплыли  далеко    Эдик  никогда  раньше  не  заплывал  так  далеко,     но  в  присутствии  симпатичной  попутчицы  ему  было  совсем  не  страшно.
   Ребята  обсохли  на  берегу, наблюдая  за  людьми, принимавшими  на  водопаде  душ, и  решили  подняться  вверх  по  тропе, чтобы  набрать  воды  почище. Лена  показывала  дорогу  к  источнику, питающему  водопад. Эдик  смело  шёл  за  ней, слушая  её  рассказ  о  том, как  в  прошлом  году  она  с  друзьями  облазила  весь  Утриш.
   На  обратном  пути  голая  Лена, сожалея, что  не  взяла  мыло, смело  встала  под  водопад, под  столб  прохладной  пресной  воды, обрушивающейся  со  скалы  на  пляж. Эдик  принимать  душ  не  стал. Он  любовался  девушкой. Она  всё  больше  и  больше  нравилась  ему. Её  непосредственность, лёгкость  в  общении, желание  говорить  с  ним  на  любые  темы  подкупали  Эдика. Вот  и  назад  они  шли  и  беседовали  как  старые  добрые  друзья, у  которых  всегда  есть  темы  для  приятного  обсуждения.
   Меж  тем  соседи  уже  собрались. Ребята  едва  успели  попрощаться, пока  Слава  и  Алексей  Викторович  грузили  вещи  в  подошедший  катер. Соседи  оставили  немного  продуктов, в  основном  гречу  и  макароны, и  ребята  решили  приготовить  гречневую  кашу. Но  дров  было  мало. Пришлось  идти  в  лес. В  лесу  они  не  столько  собирали  хворост, сколько  любовались  красотой  здешней  природы, величественными  многовековыми  дубами  и  ещё  более  древними  можжевеловыми  деревьями. Выбрав  один  из  наиболее  могучих  дубов, девушка  попыталась  измерить  его  ширину  и  едва  уложилась  в  три  обхвата.
     Да,   восхищённо  сказала  Лена,   этот  дуб  стоял  здесь  задолго  до  нашего  рождения, ещё  в  средние  века, и, скорее  всего, будет  стоять  и  после  нас, радовать  наших  детей  и  внуков.
   Эдик, очарованный  девушкой, не  мог  отвести  от  неё  восхищенного  взгляда. Они  вернулись  на  стоянку, развели  костёр  и  сделали  гречу. Эдик  хотел  было  заправить  её  тушенкой, но  Лена  отказалась  кушать  его  тушенку, сославшись  на  то, что  она  вегетарианка. Ну  что  ж, и  вегетарианский  обед  в  присутствии  симпатичной  девушки  оказался  весьма  вкусным.
   Эдик  задумался  о  том,  почему  приготовленная  здесь  на  природе, на  костре  самая  простая  пища, даже  какая-нибудь  обычная  каша  без  молока  обладает  таким  приятным  вкусом  и, как  будто, лучше  усваивается, лучше  насыщает  организм  по  сравнению  с  городскими  деликатесами. Лена  сказала  ему, что  сказывается  особая  энергетика  этих  мест, энергетика  дикой  природы.
   Ближе  к  вечеру  Лена  хотела  было  дойти  до  Сухой  Щели, посмотреть  нет  ли  там  её  друзей, но  Эдик  предложил  девушке  поставить  её  палатку  пока  здесь, и  Лена  сразу  согласилась: отдохнуть  и  переночевать  лучше  здесь, а  до  Сухой  Щели  можно  сходить  и  утром.
   Эдик  помог  девушке  поставить  её  палатку  на  место, где  стоял  профессор, они  купались, сидели  на  берегу  и  беседовали  вплоть  до  заката.
   Полюбовавшись  закатом, Лена, сославшись  на  усталость, пошла  спать, а  Эдик  ещё  долго  сидел  у  моря, думая  о  девушке  и  размышляя  о  жизни.
   Жизнь, похоже, налаживалась. На  Утрише  Эдик  вздохнул  свободно  и  встретил  Лену. Утриш  помог  ему  избавиться  от  негатива, забыть  о  Шкоде  с  его  страшным  проклятием, снять  усталость  и  стрессы, вызванные  тяжёлым  ритмом  большого  города. Эдик  думал  о  том, почему  ему  здесь  так  хорошо  и  спокойно. Благодатное  всё  же  это  место     утришский  заказник. Кусочек  кавказской  идиллии. Полное  отсутствие  автомобилей  и  цивилизации, чистый  свежий  морской  воздух, какое-то  особенно  ласковое  море. Сиди, балдей  от  наслаждения, вдыхай полной  грудью  морской  воздух, любуйся  окружающей  красотой, думай  о  вечном  либо  просто  смотри  на  счастливых  голых  людей, окружающих  тебя. Особая  благодать  этих  мест  даёт  успокоение  и  умиротворение, затрагивает  некие  добрые  струны  в  душе, которые  начинают  петь, а  потом  влекут  сюда  опять. Ощущения  спокойствия  и  умиротворённости, безопасности, неспешности  и  доброты  вызывают  прилив  положительных  эмоций, чувство  счастья, гармонии  с  окружающим  миром, желание  творить  добро, делать  жизнь  лучше  и  радостней.
   На  Утрише  начинаешь  понимать  красоту  окружающей  нас  природы, отдыхаешь  от  общества  и  криминала. Кто-то  заметил, что  нельзя  обрести  радостное, гармоничное  существование, не  защитив  себя  от  криминальных  информационных  потоков, обрушиваемых  на  нас  с  экранов  телевизоров, газетных  страниц, радио. Но  всего  этого  нет  на  Утрише. И  это  отсутствие  помогает  избавиться  от  страхов  и  негатива.
   Попав  на  Утриш, попадаешь  словно  в  другой  мир, мир  некой  первобытности, которой  всем  нам  так  не  хватает. Здесь  можно  общаться  с  природой, наблюдать  за  птицами, жизнью  удивительных  непуганых  животных, разговаривать  с  вековыми  деревьями. Всё  это  и  даёт  душевный  покой,  позволяет  наслаждаться  жизнью.
   Эдик  снова  думал  о  том, что  Утриш     своего  рода  альтернатива  Рублёвке. В  отличие  от  Рублёвки  на  Утрише  ходят  голые, но  счастливые  люди. Они  живут  сегодняшним  днём, обходятся  малым, но  довольны  своей  жизнью, умеют  радоваться  самым  простым, естественным  вещам, а  потому и  улыбаются  от  души. Утриш  притупляет  чувство  неполноценности. Здесь  никто  не  упрекнёт  человека, что  он, быть  может, не  так  успешен, как  его  сосед  и  не  достиг  определённого  положения  в  обществе. Здесь  царит  дух  мира, равенства, благополучия  и  свободы. Здесь  течёт  спокойная, радостная, а  значит, счастливая  жизнь.
   Эдик  любил  пофилософствовать. А  на  Утрише  очень  хорошо  думается, здесь  идеальное  место, для  того, чтобы  размышлять  о  жизни  и  мечтать. Непринуждённая  ночная  обстановка  в  отсутствие  цивилизации  и  соблазнов  располагает  к  философскому  осмыслению  жизни. Можно  долго  сидеть  на  берегу, испытывая  какое-то  блаженное  облегчение, вглядываясь  в  бескрайнюю  темноту  моря, местами  нарушаемую  огоньками  проходящих  вдали  кораблей, наблюдая  за  огромным, сочно  мерцающим  множеством  точек-звездочек  небом.
   Профессору, правда, не  нравится  шум, не  нравятся  ночные  песни  у  костра, но  ведь  Утриш  большой, можно  и  отойти, уединиться  от  весёлой  компании  где-нибудь  на  берегу, чтобы  насладиться  красотой  и  покоем  ночи, пронизывающей  все  вокруг  своей  дивной  прохладой. Можно  просто  посидеть  в  тишине, послушать, как  умиротворённое, лениво  шевелящееся  море, лишь  иногда  вздыхающее  о  чем-то  своём, аккуратно  набрасывает  на  край  пляжа  неспешные  волны,  стремящиеся  тут  же  уйти, сомкнуться, стать  частью  морской  огромной  глади.
   Оказывается, безграничное  ночное  море  прекрасно  не  только  своей свежестью, тишиной  и  чистотой, но  даже  своим  бездельем, нагоняющим  приятные  воспоминания, думы  и  мечты.
   А  вот, впрочем, появляется  и  могучая  луна, которая  выходит  из-за  скал, разрывая  наконец  ночную  тьму. Сегодня, как  и  вчера, луна  сильная, почти  полная. Народные поверья  гласят, что  некоторые  люди  в  полнолуние  могут  превращаться  в  упырей, вампиров  и  вурдалаков. Но  Эдику  не  страшно. Вокруг  царит  атмосфера  радости  и  добра.
   Некоторые  в  шумных  пыльных  городах  с  их  тяжёлым  ритмом  жизни  даже  не  подозревают, насколько  необыкновенно  блаженными  могут  быть  обычные  посиделки, просто  так, без  дела, у  костра  или  в  тишине  у  ночного  моря. Как  приятно  полюбоваться  лунной  дорожкой  и  ярким  сиянием  звезд, понаблюдать  за  движущимися  по  небосводу  спутниками, величественно  бороздящими  бескрайние  просторы, или  падающими  звездами  и  метеоритами, стремительно  несущимися  в  бездну.
   В  такие  минуты  и  начинаешь  переосмысливать  жизнь, думать  о  вечном. А  перед  сном, чтобы  завершить  счастливую  картину  дня, можно  искупаться  в  морской  воде, которая  взбодрит, наполнит  энергией  уставшее  за  день  тело.
   Жаль  только, что  Леночка  ушла  к  себе  в  палатку  спать. Как  хорошо  было  бы  посидеть  с  ней  под  звёздным  небом, поговорить  о  жизни  и  любви, поплавать  с  ней  по  лунной  дорожке  без  одежды, удивляясь  множеству  светящихся пузырьков, при  каждом  гребке  вырывающихся  из-под  рук. Ну  ничего, время  еще  будет. Хоть  бы  не  встретила  она  никого  из  своих  друзей.
   Эдик  думал  о  девушке  и  ощущал  прилив  нежности  к  этому  милому  созданию. Он  знал  её  совсем  недолго, но  она  сумела  очаровать  его. Робкое  чувство  любви  прокралось  в  его  душу, потеснив  мысли  о  Шкоде  и  воспоминания  о  суете  последних  дней.
   Эдик  поймал  себя  на  мысли, что  ему  хочется  жениться.


                                                     Эпилог.

   Прошёл  год. Профессор  Алексей  Викторович  Смирнов  спешил  на  поезд. Он  приезжал  в  Санкт-Петербург  на  презентацию  своей  новой  книжки  и  теперь  спешил  домой. Впрочем, он  уже  не  опаздывал. До  отправления  поезда  оставалось  не  менее  десяти  минут, а  профессор  добрался  до  вокзала  и  сразу  услышал  объявление  информатора, что  посадка  на  его  поезд  осуществляется  с  пятой  платформы. Осталось  спокойно  дойти  до  платформы  и  сесть  в  свой  вагон.
   Проходя  мимо  стенда  "Их  разыскивает  милиция"  профессор  машинально  окинул  взглядом  стенд  и  сразу  интуитивно  почувствовал, что  на  стенде  есть  что-то  знакомое  ему. Он  не  мог  понять  что  и  машинально  прошёл  ещё  метров  двадцать  по  направлению  к  поезду, но  какая-то  неведомая  сила  заставила  его  вернуться  назад, к  стенду. Профессор  стал  рассматривать  фотографии  и  на  одной  из  них  узнал  того  испуганного  паренька, которому  снимал  порчу, пытался  развеселить  и  познакомил  с  симпатичной  девушкой-автостопщицей. Фотография  была  десятилетней  давности, молодой  человек  на  ней  не  очень  походил  на  затравленного  жизнью  Эдика, но  профессор  сразу  понял, что  это  тот  самый  Эдуард, которому  он  помогал  на  Утрише  забыть  о  его  кошмарах.
   Прошедшим  летом  Алексей  Викторович  на  Утриш  не  поехал. Он  готовил  к  изданию  свою  книжку  о  психологических  аспектах  счастья. Да  и, собственно, на  Утриш  его  больше  не  тянуло. Он  изучил  это  место, изучил  его  обитателей. Некоторые  материалы  вошли  в  его  книжку.
   Профессор  постоял  полминуты  в  задумчивости, рассматривая  фотографию  Эдика, достал  из  портфеля  записную  книжку  и  записал  указанные  телефоны. Затем, почти  бегом, Алексей  Викторович  добрался  до  своего  вагона     нужно  ехать. Но  он  обязательно  свяжется  с  родственниками  Эдика, позвонит  и  Славе, который  собирался  на  Утриш  и  звонил  ему  в  начале  лета, однако  почему-то  не  позвонил  после  возвращения  домой.
   Что  же, интересно, там  случилось? Как  там  прошёл  год  на  Утрише  без  него?
  

Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  О.Обская "Суженый, или Брак по расчёту" (Юмор) | | А.Стасина "Я рожу от тебя детей" (Современный любовный роман) | | Д.Ратникова "Проданная" (Любовное фэнтези) | | У.Соболева "Скажи мне "да"" (Современный любовный роман) | | И.Арьяр "Тирра-2. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!" (Попаданцы в другие миры) | | К.Болотина "Помощница особого назначения" (Современный любовный роман) | | А.Емельянов "Мир Карика 4. Настоящая магия" (ЛитРПГ) | | К.Амарант "Будь моей игрушкой" (Любовное фэнтези) | | А.Субботина "Малышка" (Романтическая проза) | | Л.Свадьбина "Попаданка в академии драконов 2" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"