Ana Cherie: другие произведения.

Наши крылья растут вместе

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Даниэль Фернандес Торрес - успешный капитан самого большого пассажирского самолета А380. Оливия Паркер - новая стюардесса в его экипаже. С первой встречи они не поладили друг с другом. Так началась война между двумя сильными личностями - война в небе и на земле. Кто победит, а кто проиграет? Кому суждено уйти с борта самого большого в мире самолета? Все становится ясно после трагедии, случившейся перед заходом самолета на посадку: 550 пассажиров, 26 членов экипажа и невышедшая передняя стойка шасси. Страх смерти, минуты отчаяния, молитвы Богу - и осознание того, что стало самым дорогим за последнее время

Вниманию пиратов! Без согласования с автором текст нигде не размещать!
  
 https://feisovet.ru/%D0%BC%D0%B0%D0%B3%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BD/%D0%91%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B2-%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B9/
  
  
  ПРОЛОГ
  
  Союз этики и взаимоотношений между членами экипажа авиакомпании "Arabia Airline"
  
   Большая темная комната, длинный стол, стоящий посередине, создавали атмосферу камеры смертников, в которой невозможно было дышать. Людей столпилось так много, что им не хватало мест. Многие стояли, записывли что-то в свои блокноты. Кто они? Репортеры? Почему это не закрытое мероприятие? Казалось, этому нет конца.
   Вновь и вновь Даниэля Фернандеса Торесса, самого успешного пилота в авиакомпании "Arabia Airline", "потрошили", залезая в самые потаенные уголки его души. Союз этики был последним испытанием и самым тяжелым. Нервы Даниэля были на пределе, в последнее время на его долю выпало слишком много испытаний. Сегодня решится его судьба. Завтра он вновь сядет в капитанское кресло своего самолета и оставит позади эту чертову землю с ее безумными проблемами... Если сегодня его не отстранят от полетов...
  - Капитан Даниэль Фернандес Торрес, - прокашлялся старик, поправил очки на худом лице и бегло начал зачитывать текст, - в ходе проверки по факту о невыпуске носовой стойки шасси были изъяты записи переговоров рейса 2-1-6 с "Вышкой", видеоматериалы из кабины пилотов и всех салонов данного борта. В результате прослушивания и просмотра этих записей комиссией было сделано заключение.
  Через толстое стекло очков старик взглянул на Даниэля:
  - Факт, который они обнаружили, не имеет отношения к данной аварии, но в целом является большим нарушением в летной практике.
   Даниэль поежился в своем кресле, стоящим напротив стола комиссии. Его руки, до этого спокойно лежавшие на небольшом столе, сцепились в замок. Экзекуция. Они докопались. Он так и знал.
  - Нам стал известен факт, капитан Фернандес, что за несколько минут до аварийной посадки вы покинули кресло пилота, оставляя второго пилота без вашей помощи. Союз этики и руководство озадачены вашим действием и просят дать объяснение столь странному поступку. Куда вы направились в тот момент, когда должны были спасать воздушное судно и людей, находившихся в нем?
   Даниэль нервно сглотнул, поднимая глаза на сидящих перед ним людей. Они никогда не поймут, что двигало им в тот момент, когда он бросился в салон самолета. Но в любом случае они все уже знают, просто хотят услышать правду из его уст. Он попробует скрывать ее до последнего:
  - Я покинул кабину пилота на пять минут, за эти пять минут ситуация не изменилась. Я вернулся в кабину и взял посадку на себя. Я посадил самый тяжелый самолет в мире без передней стойки шасси, без единой жертвы, а вы сейчас сидите и обсуждаете, где я был всего лишь несколько минут.
  - По уставу авиакомпании вы не должны были покидать свое место. Вы взвалили на второго пилота большую ответственность, оставив его у штурвала заходящего на аварийную посадку самолета. И мы требуем объяснений от вас, - старик вновь трясущейся рукой поправил очки. - В следующий раз, Даниэль Фернандес, когда неожиданно настанет аварийный случай, не дай Господь, вы, может, вообще не вернетесь в кабину? Мы хотим разобраться в ситуации. Проясните же нам, наконец. Я снова задам вам вопрос:
  - Куда вы направились в тот момент, когда должны были выполнять свою работу - совершать посадку и спасать людей, находившихся на борту самолета?
   Даниэль молчал, крепко сжимая пальцы, правда давалась нелегко. Узнав ее, они предпримут все меры по устранению причины его столь странного поведения. Ему этого не хотелось. Но выбора не было:
  - Я направился в салон спасать одного человека.
  - Одного? - старик изогнул брови, и в комнате послышалось шептание людей. - Но их же было 558. А вы спасали одного?
   Даниэль гордо выпрямился в кресле, сощурив глаза, изучая каждого сидевшего перед ним. Да, черт, ему было не важно, сколько было людей в самолете. В те страшные минуты он думал только о ней.
  - Вы правы. Я думал только об одном человеке, таща ее за руку через все салоны к хвостовой части самолета, чтобы пристегнуть к креслу ремнями безопасности, потому что она не в жизни не сделала бы этого сама.
  - Имя! - прогремел голос Мухаммеда Шараф Эль Дина, директора авиакомпании "Arabia Airline" . Сейчас его голос для Даниэля стал страшнее грома в ясном небе. Еще недавно Мухаммед пожимал ему руку, восхищаясь его мастерством посадки. Тогда он не знал всей правды. Сейчас все изменилось. - Мне нужно имя этого человека!
   Наверно, все вздрогнули... Все, кроме капитана, для которого этот выкрик стал сигналом вспышки и ответного гнева.
  - Я не мог загнать в хвост всех людей, - вскочил со своего места Даниэль, - хотя, признаться, меня посещала эта идея, чтобы не пропахать полосу носом.
  - Имя, Даниэль, - старик рукой указал сесть, и он опустился в кресло, переводя дыхание, пытаясь тянуть время... Но каждая секунда молчания как плеть била его по нервам. Уже нет дороги назад, они прекрасно знают ее имя, мучая его, заставляя произносить его самому:
  - Оливия Паркер.
  Он тут же услышал шуршание страниц бумаг. Они искали ее имя. Было уже все равно, он слишком устал скрывать это.
  - Мы видели запись из кабины пилотов, - старик достал из груды бумаг нужный ему документ, - вы обращались к мисс Паркер и просили ее идти в хвост самолета, на что она ответила вам отказом. Поэтому вы вышли из кабины и лично потянули ее за собой в хвостовую часть самолета через все салоны?
  - Я не просил ее, - его голос был тверд, как камень. Он тысячу раз проделал бы то же самое, оказавшись в такой ситуации, - я приказал ей, но она не подчинилась моему приказу. Оставаться на первом этаже в начале салона было опасно.
  - В тот рейс мисс Паркер обслуживала первый салон, где находились, по меньшей мере, человек пятьдесят, однако вы увели только мисс Паркер. Вы пренебрегли ее работой. Какие отношения вас связывают с Оливией, Даниэль?
   Дыхание капитана замерло. Это был самый тяжелый вопрос. Вопрос, на который ему совершенно не хотелось отвечать. Вопрос, от ответа на который зависело слишком многое. Решалась их дальнейшая профессиональная судьба. В лучшем случае их уволят только из-за несоблюдения им договора и устава авиакомпании. В худшем...Нет, он не думал о худшем, Оливия не переживет это.
  - Личные.
  - Насколько личные? - старик посмотрел на директора компании, видя его удивленное лицо, но рукой давая знак молчать.
  Даниэль еще больше разозлился на этот глупый вопрос, понимая, что не может больше молчать:
  - Близкие настолько, насколько это возможно в вашем воображении.
  Кто-то засмеялся, стоя в углу комнаты. Кому-то было смешно, а он терял работу.
  - Вы подписывали договор с авиакомпанией, капитан Фернандес Торрес, в котором указаны надлежащие отношения между членами экипажа? - старик выпрямился на стуле, прокашлялся и снова поправил очки.
  - Да, я подписывал его.
  - Вы и мисс Оливия Паркер нарушили его?
  - Вы никогда не узнаете это, - нервы Даниэля сдали, и он перешел на повышенный тон. - Но я могу с уверенностью сказать: я целенаправленно схватил ее за руку и тащил за собой в последний салон. Я бы привязал ее, если бы нашел веревку, но лишь приказал ей не двигаться до полной остановки самолета. Я не хотел, чтобы она пострадала из-за халатности работников авиакомпании, - он пальцем указал на Мухаммеда Шараф Эль Дина, зная, что ему грозит за это: он больше никогда не полетит на своем самолете,- вы вините меня, копаясь в грязном белье, а сами запятнаны ложью. Мы все виноваты. Каждый из нас. Начиная с вас и заканчивая мной. Но я, в отличие от вас, сделал невозможное, сохранив жизнь каждому человеку на моем борту. Я покинул кабину пилотов, но я был уверен на сто процентов, что ничего за это время не случится. А вы посадили на борт почти 600 человек, не будучи уверенными в нашей безопасности.
   Даниэль встал со своего места, схватил фуражку со стола и направился к выходу. Его нагнал голос Мухаммеда:
  - Капитан Даниель Фернандес Торрес, вы отстраняетесь от полетов.
  
  
  
  ГЛАВА 1
  
  Год назад.
  
   Последний день долгих месяцев учебы в колледже бортпроводников авиакомпании "Arabia Airline" выдался тяжелым. Позади остались веселые моменты, совместные фото, интересные встречи. Сейчас предстояло сделать последний шаг навстречу своей карьере - проститься с друзьями и оставить приятные воспоминания об учебе лишь в памяти. Впереди ждала летная карьера в самой престижной авиакомпании мира - заслуженная награда после шести месяцев учебы в чужой стране.
   Друзья по курсу разлетятся кто куда, получив распределение на разные лайнеры. На деле расстаться было гораздо сложнее, чем предполагала Оливия. Ее сокурсники были дружными, они учились работать в команде, и дай Бог, чтобы экипаж, в который она попадет, будет хоть на долю процента таким же дружным.
   Наконец переодевшись в форму с логотипом авиакомпании "Arabia Airline", Оливия почувствовала гордость за себя. Сбылась ее мечта. Мысль поменять дождливый Лондон на солнечный арабский город в песках пришла после того, как в родном аэропорту Хитроу она увидела большой белый самолет с красной витиеватой надписью "Arabia Airline". Работать на таких самолетах - большая удача и тяжелый труд, который начинался с учебы. Но она выдержала, стремление к мечте тащило ее прямо по курсу к заветной цели. И цель эта имела название - А380. Шикарный двухпалубный лайнер стал наваждением и смыслом ее жизни.
   Одна из престижных авиакомпаний в мире "Arabia Airline" предлагала отличную зарплату, надежные самолеты и самый лучший персонал. Отбор в колледж проходил в несколько этапов, собеседование длилось часами, отсеивая слабых и оставляя сильных бороться дальше. Оливия преодолела все планки и спустя полгода окончила курсы с отличием. Она гордилась, что стала носить форму с логотипом арабского бренда. Он стал символом ее победы.
   Большой просторный зал вмещал всех студентов и их преподавателей. Получение диплома и распределение по экипажам оказались самыми волнительными моментами в ее жизни. Сидя рядом со своей подругой по курсу англичанкой Мелани Грин, Оливия что-то шептала, и от волнения ее голос дрожал. Для нее это самый долгожданный день, сегодня она узнает, с каким экипажем ей предстоит работать и на каком воздушном судне летать.
   Яркий свет погас, и голоса студентов стихли. Их взгляды устремились на сцену, где в приглушенном освещении появился мужчина в белой кандуре. Он неторопливо подошел к микрофону и, откинув рукой край гутры молочного цвета, твердым голосом произнес:
  - Ас-саляму алейкум, я рад, что в этом году мне лично выпала честь поздравить вас с окончанием колледжа и вручить дипломы с припиской к экипажам.
   Оливия зажмурилась. Каждое громкое слово этого мужчины, как волны в Персидском заливе, накрывали ее с головой. Волнение и страх перемешались, она сжимала ладони, понимая, что пальцы дрожат.
  - Сам Мухаммед Шараф Эль Дин, - прошептала Мелани, - "Arabia Airline" полностью принадлежит ему. Волнительно.
  Оливия никогда не видела директора авиакомпании, но много слышала о нем из уст своих преподавателей. Он многие годы создавал летный бренд, набирая самый лучший штат сотрудников, обучая на базе в своем городе. Тысячи раз она слышала про странные правила, написанные им лично, и готова была принять любые его условия. Самая перспективная авиакомпания, имеющая статус лучшей в мире, имела права на любую странность, как изюминку.
   Мухаммед был краток: вызывал студентов по одному на сцену и поздравлял, вручая долгожданный диплом и официально приписывая к воздушному судну. Оливия мысленно молилась, опустив голову и закрыв глаза. Она молилась за свое будущее в этой авиакомпании и за дружный коллектив, молилась и благодарила Бога, который дал ей сил покинуть Лондон и уехать в неизвестность. И сейчас она просила его о последнем... Пусть это будет двухпалубный белый гигант...Она будет следовать любым самым странным правилам.
   Мелани Грин, ее подругу, приписали к экипажу "Боинга -777" под руководством капитана Джека Арчера. Оливия слышала, какой он первоклассный пилот и какой сплоченный экипаж на этом рейсе. Она порадовалась за подругу, все еще молясь за себя.
  - Мисс Оливия Паркер, - произнес Мухаммед. Услышав свое имя, девушка глубоко вздохнула, встала со своего места и, выпрямив плечи, направилась на сцену. От волнения ноги подкашивались - каблуки стали врагами. Расстояние в несколько метров до сцены казалось дальше, чем до Лондона. Но она старалась ступать уверенно и улыбалась, как учили ее все полгода.
  Мухаммед вручил ей долгожданный диплом в твердом переплете с логотипом "Arabia airline":
  - Мы приписали вас на международный рейс 2-1-6 на А380 под управлением капитана экипажа Даниэля Фернандеса Торреса. Мои поздравления, мисс Паркер.
   Все было так просто. Ее мечта подошла к ней вплотную, беря ее за руки. И девушка прижала к груди драгоценный документ, теперь улыбнувшись искренне, слегка дрожащей улыбкой. Когда мечты сбываются, и приходит осознание этого, хочется кричать или плакать. Она еле сдерживалась, боясь разреветься, лишь кивнув и уходя на свое место в зале.
  - Это так классно, - прошептала Мелани, касаясь ее руки, когда Оливия села на стул рядом, - ты заслужила это. Фернандес Торрес - отличный пилот, он вошел в десятку лучших капитанов авиакомпании.
   Но Оливии было не важно, кто стал ее капитаном. Важно лишь то, что она попала на самое большое воздушное судно планеты. Ее мечта, к которой она шла долгие годы, сбылась. Судьба преподнесла ей самый дорогой подарок.
  - Мне не важен капитан, Мел. В таком большом самолете я боюсь заблудиться, мне кажется, люди там не видятся до самого прилета на место назначения.
  Мелани рассмеялась, похлопав по плечу подругу:
  - Жаль, что нам не выпало удачи работать вместе.
  Оливия кивнула, все еще прижимая диплом к груди, боясь взглянуть в него. Но сделав над собой усилие, она все-таки пробежала взглядом по нему, чтобы точно знать, что это не ошибка. И это не было ошибкой, личная подпись командира борта 2-1-6 Даниэля Фернандеса Торреса подтверждала, что он согласен принять на свой борт нового члена экипажа. Девушка улыбнулась, она была готова расцеловать этого человека.
  - А теперь напомню вам о правилах авиакомпании, - громко прозвучал голос директора "Arabia Airline", после того как последний диплом был отдан студенту и овации стихли. - Правил много, но главных три. На практике выяснилось, что они самые важные и трудные, и на них я сейчас хочу обратить ваше внимание. Вас долгие месяцы учили внимательному отношению к пассажирам. И это самое главное в нашей авиакомпании- с уважением и терпением относится к людям, всегда с улыбкой, всегда обращаться в вежливой форме. Любая жалоба от пассажира может лишить вас работы. Запомните на всю летную жизнь: люди летают, а вы работаете. Сделайте их полет максимально комфортным.
   Студенты кивали, их учили этому правилу с самого первого дня в колледже. Они учились работать ради людей и для них, полностью соглашаясь со сказанным.
  - Правило ?2 касается внешнего вида. Вы - лицо нашей компании. Обращаясь к девушкам, хочу напомнить, что наш фирменный цвет - красный, это значит, что по уставу вам положено красить губы красной помадой. Прошу соблюдать это условие. Неряшливый вид - выговор в ваше личное дело.
   "Arabia airline" имела свой салон красоты в аэропорту, приводя в должный вид внешность стюардесс перед рейсами. Для тех, кто хотел, для тех, кто не мог справиться сам, и для тех, чье время позволяло это делать. И хотя в колледже их учили всему, некоторым еще требовалась помощь профессиональных визажистов для уверенности в своем внешнем виде.
  - Правило ?3, - вздохнул Мухаммед, послышалось, как он прошептал имя Аллаха. - Как показала практика, оно самое тяжелое для работы в смешанном коллективе. Не допускать никаких интимных отношений между членами одного экипажа. Вы - одна семья. Работаете сплоченно, как братья и сестры. По уставу компании мы не меняем экипажи между собой, как делают это в других компаниях. Таким образом мы создаем атмосферу привыкания друг к другу. Работоспособность в таких коллективах выше. Но как только мы заподозрим какие-либо личные отношения между вами, уволим даже не задумавшись.
  - Деспотизм, - прошептал мужской голос сзади. Оливия догадалась, кому он принадлежал - Кларку Симу, стюарду, которому посчастливилось попасть в сменяющий экипаж. Зная его любвеобильный характер, можно догадаться, что он вскоре навсегда попрощается с работой в этой компании.
  - А как же личное время? Оно будет между полетами? - не унимался он.
  - Ваше личное время нас не касается. Но повторюсь - членам экипажа запрещено иметь отношения между собой даже в свободное от работы время во избежание проблем во время полета, а такие проблемы имели место быть в чрезвычайных ситуациях.
  - Про семью можно забыть, - прошептала Мелани, чем насмешила Оливию:
  - Ищи мужа на земле, и проблем не будет.
  - Ну если я буду на земле меньше, чем в воздухе, то придется рожать и воспитывать детей прямо на борту "Боинга".
  Оливия еще раз взглянула на свой документ, лежащий на коленях:
  - Мамочка моя! - воскликнула она, привлекая к себе внимание всех.
   Они с интересом ждали ответа на ее восклицание.
  - У меня завтра рейс в Пекин!
  Она подняла глаза, почувствовав на себе взгляды присутствующих, и, чтобы как-то оправдать свое поведение, с улыбкой продолжила:
  - Лететь больше 9 часов, надо хорошо выспаться и тщательно приготовиться.
   Она обернулась к Кларку:
  - Ты летишь со мной, обратно домой твой экипаж меняет мой.
  И почему Мелани не посчастливилось оказаться вместо Кларка? Было бы неплохо летать вместе с подругой сменными экипажами.
  Легкая ухмылка на губах молодого человека и его поднятая рука с вопросом тут же заставили Оливию забыть свое желание.
  - Прошу прощения, вы говорили про отношения внутри экипажа, - он посмотрел на Оливию и подмигнул ей, - а если это два абсолютно разных экипажа на одном борту, тогда правило действует?
  Мухаммед удивленно на него посмотрел, но ответил на странный вопрос:
  -Если это экипажи, сменяющие друг друга, как, например, на больших расстояниях, то вы не можете быть одним экипажем. Пока одни работают, другие отдыхают. Вы два разных экипажа, даже несмотря на то, что летаете на одном самолете. В этом случае правило не действует.
  - Ха-ха-ха, - Кларк еще раз взглянул на Оливию, и она вновь вспомнила про свое желание. Лучше бы Мелани была на его месте. Кларк хоть и был душой их компании, но чрезмерное внимание с его стороны в последнее время раздражало ее.
   После вручения дипломов и подписания договоров Оливия поглядывала на часы, мысленно рассчитывая время. Необходимо поспать, но волнение было столь сильным, что сон вряд ли навестит ее сегодня.
   Оливия полночи проворочалась в кровати в своей маленькой комнатке в общежитии, которую они делили с Мелани.
  - Оливия, прекрати ворочаться, - бурчала недовольно та, но Оливия ничего не могла с собой поделать. В голове крутился целый список дел, который было необходимо выполнить пред первым полетом в новой команде: она рассчитывала каждую минуту, чтобы успеть к визажисту, найти экипаж 2-1-6, познакомиться со всеми и подняться на борт двухпалубного лайнера, отлетающего в Пекин. Вечером она позвонила матери, от счастья прокричав в трубку ошеломляющую новость, и мама заплакала от радости за дочь. Так они проплакали минут пятнадцать, молча всхлипывая. Каждый плакал о своем: кто-то о том, что долго не увидит своего ребенка, а кто-то о том, что сбылась мечта.
  - Пекин станет моим первым и любимым местом на большой планете, мама. Он символ моей победы над собой. Я смогла сделать это!
   Теперь, лежа в постели, она вспоминала свои слова, и сон отступил. Она осознавала, что не выспится, но ничего не могла с собой поделать.
   - Ты понимаешь, Мелани, что эта последняя наша с тобой ночь вместе. Мы больше никогда не будем есть пиццу по ночам, читая конспекты и рассказывая истории из своей жизни. Завтра я первая покину общежитие.
   - И получишь ключи от номера в гостинице для летного персонала.
   Оливия присела на кровати, смотря в темноту за окном:
   - Больше буду бывать в отелях разных стран.
  Мелани тоже привстала, прикрываясь одеялом:
  - Когда-нибудь мы обязательно пересечемся в одной из них.
  Оливия улыбнулась и снова легла на кровать.
   Сон пришел внезапно, под утро. Будильник разбудил ее, и сердце забилось сильнее. Собрав свои вещи, она смотрела на часы: слишком рано, но еще уйма дел. Мелани проводила ее до двери, обнимая и целуя на прощание. Она стала настоящим другом, и Оливия верила, что даже в самом большом аэропорту они непременно встретятся.
  - Удачи, тебе. Легкой посадки в Пекине.
   Здание аэропорта встретило Оливию шумом голосов бегущих людей, опаздывающих на свои рейсы. Девушка улыбнулась, наблюдая за ними. Люди - неотъемлемая часть ее профессии. Она любила людей, и пусть не всегда они были спокойны, но она находила общий язык со всеми. В салоне самолета, летящем высоко в небе, происходило разное. Кто-то из пассажиров вел себя достойно и тихо, кто-то, напротив, слишком шумно. Одни требовали к себе внимания, другие падали в обморок, кто-то смеялся, а кто-то плакал, оказавшись в зоне турбулентности. Каждый полет проходил по-разному. Но в Англии она летала на близкие расстояния, теперь ее полет займет 9 часов, и пассажиры станут на это время ей родными.
   После посещения стилиста и парикмахера уверенная в идеальности своего внешнего вида Оливия бежала по зданию аэропорта, таща за собой небольшой черный чемодан на колесиках. Весь летный состав стюардесс выглядел одинаково: красная юбка с черными вставками, белая блузка и поверх красный элегантный пиджак, подчеркивающий всю красоту изгибов тела. На груди сейчас красовался бейджик с ее именем "Оливия", фамилию по уставу компании принято было не писать. Вчера ей выдали два бейджика: один на пиджак, другой на белую блузку.
   Она торопилась на стойку регистрации, поправляя рукой шапочку красного цвета с логотипом "Arabia airline", боялась, что пряди волос выпадут и создадут неряшливый вид. Оглядываясь по сторонам в поисках своих коллег, она никого не узнавала. Слишком большое количество одинаково одетых сотрудников заставило ее растеряться. Неужели нельзя было придумать для каждого экипажа свой отличительный знак?
   Понимая, что время сейчас ее враг, она подбежала к девушке, стоящей на информ- бюро:
  - Мне нужен экипаж рейса 2-1-6 до Пекина, вы не подскажите, куда мне пройти?
  - Регистрация экипажа уже началась, вам надо поторопиться, - девушка в точно такой же форме указала рукой путь, - идите прямо и попадете на стойку регистрации.
  Оливия кивнула и, не теряя ни секунды, побежала в направлении, указанном девушкой. Огромный аэропорт состоял из трех терминалов, которые соединялись подземным метро. Слава Богу, она попала именно в тот терминал, с которого отправится их рейс.
   Шаг за шагом приближалась она к мечте последних лет. Новый город, новая работа, новые люди, новая жизнь. Было легко оставить все старое позади и двигаться уверенным шагом вперед.
   Вдалеке у стойки регистрации она увидела группу бортпроводников и быстрым шагом направилась в их сторону:
  - Прошу прощения, - Оливия подошла к ним, пытаясь незаметно отдышаться, - это рейс 2-1-6?
  - Да, - кивнула блондинка с ярко-зелеными глазами, - ты новенькая?
  Оливия выдохнула, молясь про себя богу - она не опоздала:
  - Оливия Паркер из Англии.
  - Я Нина из Словении, - девушка протянула Оливии руку, и та с улыбкой пожала ее.
   Авиакомпания "Arabia Airline" принимала людей в экипаж разных национальностей, различных вероисповеданий. Это был отличный ход - увидеть на борту земляка для людей значило много: преодоление языкового барьера и моральную поддержку во время полета.
  - Добро пожаловать, Оливия, я Келси - старшая стюардесса, - обзор стойки для регистрации заслонила высокая женщина в черном костюме. Видимо, она станет ее непосредственной начальницей. - После регистрации мы пройдем в комнату, где обсудим наш предстоящий полет. Ты работала стюардессой раньше?
  Оливия кивнула. Молча. Как-то по-другому она представляла свою начальницу. Келси показалась ей слишком угрюмой и чопорной. Но это было правильным, на старших бортпроводников ложилась большая ответственность почти за весь персонал.
  - Отлично, тогда ты знаешь, что рейс начинается с обсуждения количества пассажиров и распределения рабочих мест в салоне. Я старшая на первом этаже, - она указала на мужчину в черном однотонном костюме с полосатым галстуком. - Это Джуан- старший стюард второго этажа. Ты знаешь, что на втором этаже?
  От волнения Оливия даже забыла, что палубы две, но вновь молча кивнула, внимательно слушая Келси. Или Джуана. Не важно, кто сейчас посвятит ее в то, что творится на втором этаже:
  - Это надо видеть, - Джуан, улыбнувшись неотразимой улыбкой, подмигнул ей, - я как-нибудь проведу тебе экскурсию.
  - Спасибо, - наконец прошептала Оливия, чувствуя на себе взгляды присутствующих. Сейчас она всем интересна, ее оценивающе рассматривали много глаз, и под этими взглядами она почувствовала себя не очень уютно.
  - Давайте, наконец, пройдем регистрацию, - Келси пошла первая, отдавая свой паспорт.
  - Мы не ждем Даниэля и Марка? - голос из толпы заставил Оливию обернуться.
   - Привет! - девушка азиатской внешности махнула ей рукой. - Я Суани из Тайланда.
  Видимо, у них было принято называть только имя, а вместо фамилии страну.
  - Я Оливия из Англии, - Оливия улыбнулась. Все тайцы, которые ей встречались, были улыбчивыми и милыми людьми.
  - Они догонят, - голос Келси заставил ее вздрогнуть, - без них самолет не полетит.
   Оливия встала в конец очереди, пропуская остальных вперед и параллельно всматриваясь в разные лица. Казалось, их миллион, и она никого не запомнит по имени. Как работать на таком большом авиалайнере с таким большим количеством людей? Их лица буквально слились в одно большое пятно, выделяя только мужские, которых было не так много. Всего четыре. Да, мужчин запомнить гораздо легче.
   Вскоре женские разговоры про туфли и магазины потихоньку стихли, и Оливия поняла, что осталась одна. Она устало улыбнулась и протянула паспорт девушке, стоящей за стойкой регистрации на рейс:
   - Мой первый рабочий день.
  Но тут же на стойку резко упал другой паспорт, испугав девушку. Она вздрогнула от неожиданности. Если она еще кого-нибудь пропустит, то точно не успеет на рейс. Злясь, она подняла голову, встречаясь взглядом с пилотом в черной форме и фуражке с логотипом "Arabia Airline".
  - Мне срочно, - он продвинул свой паспорт вне очереди, и девушка отложила паспорт Оливии в сторону.
  Возмущение окатило Оливию с головой, затуманивая разум:
  - Всем срочно! Я первая сюда пришла. Ваша очередь за мной.
  Она пропихнула свой паспорт ближе к шокированной девушке, которая уже не знала, в чей паспорт первым ставить печать.
   Нет. Сейчас нет времени на пропуск своей очереди, Оливия не даст коллективу думать о ней плохо.
  - Ты уверена?
  Мягких шелковый голос этого человека начал уже сильно раздражать:
  - Я уверена, что вы не знаете хороших манер. Разве ваша мама не учила вас пропускать вперед женщин?
   Она вновь посмотрела на него. На его лице отразилось удивление, и тут же его рука выхватила паспорт Оливии у девушки за стойкой:
  - Камилла, регистрируй меня быстрее, я пока подержу ее паспорт, чтобы он сам не зарегистрировал себя.
  Девушка кивнула:
  - Конечно, капитан.
  Капитан? Оливия еще раз взглянула на него. Конечно, и как она сразу заметила его форму! Она не ожидала увидеть перед собой настолько молодого капитана. Холодок прошел по ее коже:
  - Сколько вам лет? - прошептала она, не веря глазам. Когда он успел налетать столько часов до этого звания? - И отдайте мой паспорт, - она выхватила его и с грохотом положила на стойку поближе к девушке.
  - Мой возраст тебя никак не касается, - сквозь зубы произнес он, - ты меня уже утомила. Я не хочу слышать больше от тебя ни слова.
   Теперь он расслабленно облокотился на стойку, и Оливия увидела на рукавах его черного костюма четыре золотые нашивки. Бог если есть, то почему он не отрезал ей язык при рождении? Так было бы проще ей в жизни. Но возмущение не переставало кипеть внутри. Особенно после того, как он положил второй паспорт на стойку регистрации:
   - Марка Стоуна, он сейчас подойдет.
  Оливия выхватила из ее рук чужой паспорт:
  - Знаете, что! - вскрикнула она и посмотрела ему в его глаза, которые напомнили ей цвет эспрессо. Черт. Он был молод. Как же он мог управлять таким большим самолетом? - Это его проблемы. Его здесь нет? - она обернулась, даже не имея представления, кто такой Марк Стоун, - Не вижу. А я опаздываю! Мне срочно надо бежать на рейс.
  Он поморщился, забирая свои документы со стола:
  - Разве твоя мать не учила тебя пропускать вперед старших по званию? Откуда ты? Хотя нет, - он пригрозил ей пальцем, - лучше молчи, еще пару слов от тебя я не вынесу.
  - Я воспитывалась в интеллигентной английской семье, а вы, видимо, росли в ауле,- она ткнула его в грудь туда, где красовался бейджик в форме крыльев, быстро прочитав, - капитан Даниэль Фернандес Торрес.
   Она ошиблась - он испанец. Аулов нет в Испании. Оливия выдохнула и медленно подняла взгляд, встречаясь с его хмурым видом. Нервный смешок вырвался у нее из груди. Она только что нахамила своему капитану. Тому самому Даниэлю Фернандесу Торресу, который поставил свою подпись, принимая ее в свой экипаж. Хорошее начало работы...
  - Ну что ж, Оливия, - он прочитал имя на ее бейджике, - не дай бог нам оказаться в воздухе вместе, я спущу тебя вниз на землю через багажный отсек.
   Она молча кивнула, забирая свой паспорт, и, схватив за ручку чемодан, покатила его за собой туда, где возможно он исполнит свое обещание.
  
  
  
  
  
  ГЛАВА 2
  
   Оливия зашла в маленькую светлую комнату для брифинга, где уже собрался весь экипаж. В ожидании пилотов они разговаривали на отдаленные от полета темы. Неудачное начало знакомства с капитаном экипажа совсем выбило ее из колеи. Расстроенная, она совсем не слышала их разговоры. Сев на стул в последнем ряду, Оливия попыталась скрыться с глаз уже зашедшего Даниэля Фернандеса Торреса за спинами присутствующих. Следом за ним шел второй пилот, голубоглазый светловолосый блондин, с виду еще моложе надменного капитана. Он поздоровался, улыбнувшись, кладя свою фуражку на стол:
  - Доброе утро. Надеюсь, оно настолько доброе, насколько светятся ваши глаза в предвкушении дальнего полета.
   Оливия опустила голову, выискивая изъяны на деревянном столе, но он был идеально ровным. В "Arabia Airline" все было безупречным. Все, кроме капитана...
  - Наш рейс сегодня выполнит посадку в Пекине в 18:15 по-нашему времени, - от звука этого нежного голоса Оливия встрепенулась. Она подняла голову в надежде увидеть того, кому он принадлежит, молясь, чтобы это был не Фернандес. Но, кажется, именно этот голос звучал до сих пор в ее ушах, предвкушая легкую расправу. Даниэль говорил на идеальном английском, его голос обволакивал слух, словно шелк касался обнаженной кожи, заставляя ее покрываться мурашками. Именно такой голос хотят слышать пассажиры.
  - Сколько пассажиров на борту?
  - 526, - второй пилот отдал ему стопку бумаг. Листая их, капитан сел на стул.
  Далее пошли обычные разговоры о заправке самолета и его обслуживании. Казалось, что капитан медленно рассматривает каждую страницу, пытаясь не пропустить ничего.
  - Хорошо, - он встал, и все вновь затихли, - сегодня отличная погода для взлета. Келси и Джуан, - он обратился к главным бортпроводникам, - вы уже распределили места между экипажем?
   Оливия закусила нижнюю губу, пытаясь унять волнение. Какого черта она боится? Она пришла сюда работать и будет отлично справляться со всем. Никакой Даниэль Фернандес Торрес не посмеет запугивать ее. Она родилась летать, и будет это делать, даже если ей придется ползти к самолету.
  - Даниэль, у нас новая стюардесса.
  До этих слов Оливия еще слышала стук собственного сердца, которое сейчас внезапно замерло.
  - Оливия, - Келси обернулась к ней, - не стесняйся, я представлю тебя всему экипажу.
   Если можно было бы провалиться на месте, то лучше пусть этот момент наступит сейчас. Но, взяв себя в руки, она уверенно встала и гордо вышла, взглядом встречаясь с удивленными глазами Даниэля. Ей даже показалось, что он выругался. Но он точно не ожидал видеть ее здесь, явно забыв, что поставил свою подпись и тем самым принял ее в свой экипаж.
  - Оливия Паркер из Лондона. Только вчера получила диплом и сразу попала к нам в экипаж. Пока Оливия проходит стажировку и будет под моим присмотром, - Келси посмотрела на девушку:
  - Сегодня ты будешь работать в первом салоне самолета в эконом-классе, пассажиров там мало.
  Оливия кивнула и улыбнулась. Лучше не придумать. Мало пассажиров - это то, что ей надо сегодня - привыкнуть к большому самолету.
  - В первом? - удивленный голос капитана вновь заставил ее поднять взгляд. - В хвосте тоже мало пассажиров.
  Почему он так занервничал, услышав про первый салон самолета?
  - Да, - удивилась Келси, - но там нет меня, чтобы контролировать ее первое время. Потом я поставлю ее в хвост или в середину.
   Он буквально сверлил Оливию взглядом своих черных глаз, и если можно было просверлить дырку только взглядом, то девушка была бы мертва. Не обращая на него внимания и продолжая улыбаться, она молча кивнула.
  - Хорошо, - Даниэль указал на дверь, - всем хорошей работы. Увидимся на борту.
   Он сдался. Оливия благодарила Бога, направляясь к выходу за всеми и пропуская поочередно каждого. В ее мыслях был один человек, который не стал перечить ей в работе. Попытался, но не смог. Все еще улыбаясь, она сделала шаг к выходу, но лбом уперлась в черный рукав с нашивкой четырех желтых полос. Даниэль перегородил ей дорогу:
  - Хорошо- это не для тебя. Для тебя будет все ужасно.
  Она не смотрела на него, лишь ощущала его дыхание возле своего уха:
  - Что вы сделаете, капитан Торрес? Разобьете самолет? Но тогда ужасно будет и для вас.
  Она специально назвала его так, как его не называл еще никто, намеренно опуская его имя и главную фамилию. Для нее они были ничем, а для него - всем.
  - Британская мегера, - шепнул он, - ненавижу таких.
  Она тут же повернулась в его сторону, встречаясь с его прищуренными глазами. В них пылала ярость. Кажется, он злился.
  - Эээ, Даниэль, - второй пилот быстро подошел к ним и опустил руку капитана, давая Оливии пройти. Она тут же выбежала прочь, не желая ни секунды задерживаться в обществе этого ужасного типа.
  - Что с тобой? - произнес Марк. - Впервые вижу тебя таким. Вы знакомы?
  - Ты смеешься? До сегодняшнего дня я вообще понятия не имел, что есть такие дерзкие женщины. Одна на миллиард. В моем экипаже!
   Они прошли по длинному коридору в направлении самолета. Небо остудит его пыл и нервозность. Эта девчонка ничего не сможет сказать за 9 часов лета, он просто не увидит ее. В этом гигантском лайнере можно не встретится даже за 14 часов полета. Он закроется в своей кабине и не выйдет оттуда даже под дулом пистолета. Или стоп! Почему он должен менять свои привычки? Он любит выходить из кокпита, пройтись, улыбаясь пассажирам и встречаясь с ними взглядами, да просто удостовериться, что все в порядке. Даниэль усмехнулся. Он выйдет. И будет стоять у нее над душой в салоне самолета, где она не сможет ему дерзить.
   Забежав в салон, Оливия поставила свой чемодан в специально отведенное место для багажа. Салон был огромным. Даже больше, чем она думала. Лестница, ведущая на второй этаж в бизнес и первый классы, манила своим до блеска начищенным золотом. Когда-нибудь она дойдет и до верха, мечтам суждено сбываться, когда к этому стремишься. Она сделает для этого все.
  - Оливия, - Келси уже давала распоряжение, - ты остаешься в первой части самолета, - твоя зона справа, слева работает уже другой бортпроводник.
  Оливия прошлась по узкому проходу, руками касаясь кресел. Свежий запах салона и приглушенный свет очаровали ее, влюбляли в себя. Этот борт вчера был ее мечтой, сегодня он стал явью.
  - Сейчас Даниэль включит нам кондиционер, свет и музыку, и ты увидишь салон во всей красе.
  От этого имени Оливию передернуло. Она согласилась бы лететь в жаре, тишине и без света, но без него. И тут же, как по приказу Келси, включился кондиционер и музыка заиграла знакомой мелодией, той самой, к которой она привыкла, учась в колледже стюардесс. Эта легкая музыка создавала умиротворение. Значит, он сейчас за штурвалом. Оливия тут же откинула эти мысли прочь. Они мешали ей наслаждаться своими впечатлениями.
  - Когда-нибудь, если будешь много трудиться, тебя переведут на второй этаж. Работа там очень хорошо оплачивается.
  Оливия знала это, все богатые люди мира предпочитали летать авиакомпанией "Arabia Airline" первым классом, номера с лежачими местами, здесь можно было посещать бар в центре салона и даже принимать душ. Душ на борту этого самолета был изюминкой "Arabia Airline".
  - Я проверю остальных и вернусь.
  Келси ушла, оставляя зачарованную Оливию наслаждаться увиденным.
  Скоро начнут заходить пассажиры, она уже любила этих людей.
  - Оливия! - светловолосая девушка подошла к ней. - Я - Нина, помнишь?
  Нет, она помнила лицо, но не имя. Слишком много новых людей, слишком много имен и слишком много стран:
  - Словения?
  - Да, - засмеялась Нина, - тебе нравится? Работать здесь тяжело, но мы всегда поможем. Обращайся в случае чего. Я буду слева от тебя.
  Оливия кивнула, помощь ей не повредит, и хотя она привыкла справляться сама, сейчас ей необходима поддержка со стороны.
  - Хочешь посмотреть кабину пилотов?
  Оливия испуганно отступила на шаг назад, отрицательно мотая головой. Хуже идеи и быть не могло.
  - Не бойся. Там никого нет. Пилоты вышли на перрон осматривать самолет.
  В таком случае, почему нет? Посмотреть кабину пилотов было любопытно и интересно. Если в самолете такой просторный и шикарный салон, то можно предположить, какая кабина...заставляет Даниэля Фернандеса так высоко задирать свой нос.
  - Пошли.
  Далеко идти не пришлось - первый салон, в котором сегодня работает Оливия, как раз граничит с его кабиной. Можно было догадаться по выражению его лица, когда он услышал, куда Келси определила работать Оливию - совсем рядом с кабиной пилотов.
   Нина открыла бронированную дверь, и Оливия сделала шаг вперед, заходя в просторную носовую часть самолета. Слишком просторно для двух пилотов. Между двух кресел с накинутыми пушистыми белыми шкурами посередине находилась панель с рукоятками управления двигателями. Их было четыре. Оливии еще ни разу не выпадала удача видеть четыре РУДа. Она ступила ближе, пытаясь рассмотреть панель - на современном Аэрбасе кнопок слишком много. Разнообразие переключателей, датчиков - все это ей знакомо.
  - Мамочка моя! - воскликнула она, видя, что нет штурвала ни у капитана, ни у второго пилота, а вместо них - мониторы, компьютеры и планшеты. - Сейчас пилоты уже не нужны, теперь нужны пользователи ПК.
  Эти слова сами вырвались с ее губ, но такое она видела впервые. Может быть, поэтому пилоты были так молоды? Старым пилотам сложнее перейти на компьютерное пилотирование.
   Нина хихикнула, но внезапно смешок стих. Теперь Оливия слышала лишь ее шепот:
  - Ой, простите.
  Оливия обернулась, видя, как Нина вышла, пропуская в кабину двух мужчин, одетых в зеленые сигнальные жилеты.
  - Ты такая умная, может, сядешь сама в мое кресло, - спокойный голос и недовольный взгляд зашедшего в кабину Даниэля заставили Оливию вздрогнуть.
  Если день не удался с самого утра, то, видимо, эта неудача будет преследовать ее весь полет. А может и дольше - все последующие рейсы с ним.
  - Я не хотела вас обидеть.
  Почему она стала оправдываться перед ним? Оливия протиснулась между двумя пилотами, но снова мягкий голос ее остановил:
  - Ты таким образом извиняешься?
  Девушка даже открыла рот от удивления. Она извиняется?
  - Даниэль, - улыбнулся Марк, снимая сигнальный жилет, - отстань от нее, - он обратился к Оливии, - не обращай внимания и занимайся своей работой. Видимо, сегодня затмение.
  Она встретилась с недовольством взглядом темных глаз капитана:
  - Затмение в его голове. Надеюсь, это не отразится на пассажирах во время полета, - она улыбнулась, сдерживая себя, а ведь могла продолжать осыпать его гадостями. - Я прошу прощения за это вторжение у вас, как у своего капитана, но я не извиняюсь перед вами, как перед мужчиной, который нагрубил мне в аэропорту.
  - Мне не нужны твои извинения, - он тоже стянул с себя жилет, оставаясь в белоснежной рубашке, на плечах которой красовались погоны с четырьмя золотыми полосками, - закрой дверь с той стороны.
  Хам. Кто бы знал, что она встретит такого пилота в своем экипаже. Оливия уже открыла дверь, но Марк остановил ее:
  - Подожди, тебе сказали код от нашей двери?
  Она пожала плечами:
  - Нет.
  - Вот и хорошо, - произнес себе под нос Даниэль, садясь в свое кресло.
  - 216 458- запомни его. Кажется, ты работаешь в первом салоне?
  Оливия кивнула. Марк показался ей доброжелательным мужчиной, который пытался подружиться с новым членом экипажа.
  - Через полчаса после взлета принеси, пожалуйста, нам кофе.
  - Конечно, - улыбнулась девушка и вышла в салон самолета встречать пассажиров.
  - Что с тобой сегодня? - Марк посмотрел на Даниэля удивленными глазами, - она милая девушка.
  -" Arabia Airline" 2-1-6 на связи, - произнес капитан по связи в диспетчерскую, игнорируя слова второго пилота, - что там сегодня с погодой?
  - Доброе утро, "Arabia Airline" 2-1-6, видимость отличная, за бортом + 33, штиль.
  - Отлично, - улыбнулся Даниэль, беря в руки полетный маршрут.
   Покинув кабину пилотов, Оливия еще раз взглянула на закрытую бронированную дверь, вспоминая сказанные Марком цифры. Лучше бы их тут же забыть навсегда! Она должна сосредоточиться на своей работе, остальное ее мало волновало. Но она принесет им кофе, Марк отличный парень, он понравился ей.
   Встречая пассажиров, она расслабилась, совсем забыв про утренний инцидент и нервозность, что заставил испытать капитан, она даже забыла про колледж, пока не увидела миндалевидные глаза зашедшего Кларка Сима. Экипаж, сменяющий их на обратном пути, в полном составе поднимался на борт.
  - Привет, - он улыбнулся и подмигнул ей, - приятно видеть тебя с утра.
  Ей тоже было приятно. Даже больше, чем он думал. Даже больше, чем думала она еще вчера.
   - Мы летим бизнес-классом.
  Она указала рукой на лестницу:
  - Тебе наверх.
  Он пробежался восторженным взглядом по салону, для него здесь тоже все было ново и незнакомо. Оливия разглядывала его экипаж, состоящий также из 26 человек. Все в такой же форме, но их капитан был гораздо старше Фернандеса, а значит, не такой заносчивый. Может быть поменяться местами с Кларком? Эта идея плотно засела в ее голове, и все последующее время, встречая и усаживая пассажиров, Оливия думала об этом, пока ее капитан не вышел на связь, взбудоражив нервные клетки своим шелковым голосом.
  - Леди и джентльмены, с вами говорит капитан экипажа рейса 2-1-6 "Arabia Airline" Даниэль Фернандес Торрес, я рад приветствовать вас на борту нашего самолета. Мы взлетим через пятнадцать минут. Время в пути составит 9 часов 15 минут. Наш полет будет проходить на высоте 38000 футов. Просьба пристегнуть ремни безопасности и не расстегивать их до выключения специального знака. Приятного вам полета и спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию.
   Пожалуй, она останется с этим экипажем. Его голос ....Он звучал завораживающе. Встав в центре прохода и глядя на сидящих перед ней людей, Оливия испытывала гордость. За самый большой самолет, за комфортабельный салон, за улыбчивый персонал и за этот голос, который обратился сейчас к пассажирам. Если Фернандеса не видеть, а только слушать, то вполне можно работать с ним на одном рейсе. И если этот голос обращался не к ней.
   Почувствовав, как дернулся самолет, Оливия все еще продолжала стоять. Пока ехали по рулежной дорожке, правила предписывали ей стоять и наблюдать. Она следила за пассажирами, за их поведением, переглядываясь взглядами с Ниной. Все пассажиры вели себя по-разному: кто-то закрыл глаза, молясь за легкий взлет, кто-то усердно читал газету, явно не понимая ни слова, кто-то смотрел в иллюминатор, но все испытывали волнение. Каждый нормальный человек боится летать, это рефлекс выживания. Оливия напрочь лишена этого рефлекса. Взлет и посадка для нее - это как наркотик, который поступает в кровь, принося наслаждение. Она любит смотреть в окно, когда самолет разгоняется с бешеной скоростью и плавно поднимается вверх, оставляя позади огни аэропорта.
   Мимо прошла Келси к трубке телефона на боковой панели:
  - Пассажиры готовы.
  Оливия знала, что она позвонила в кабину пилотов, чтобы проинформировать их о готовности салона к взлету. Повесив трубку, она подошла к девушке:
  - Ты молодец, справилась хорошо.
  - Спасибо.
  Было приятно получить похвалу от старшей стюардессы в первый свой рабочий день и неудачное утро.
   Самолет остановился, и она вновь услышала знакомый голос капитана:
  - Экипажу приготовиться к взлету.
  Это была команда сесть на свое место лицом к пассажирам и пристегнуть ремни безопасности. Ей хотелось смотреть в окно, но она не могла этого сделать, неотрывно наблюдая за людьми, которым в любой момент могла понадобиться ее помощь. В памяти еще свежи воспоминания, когда она, летая на британских авиалиниях, пропустила сердечный приступ у одного пассажира. Ему было плохо, а она смотрела в окно, любуясь проносящимися пейзажами. Сейчас она не имела права на ошибку.
  Сидя в своем кресле, Оливия почувствовала, как плавно ехал самолет и набирал скорость. Даниель Фернандес легко поднял его в воздух. Даже не верилось, что такой большой самолет может взлетать плавно, как перышко.
   Еще пятнадцать минут они набирали высоту, а Оливия в мыслях планировала свою работу.
  - Дамы и господа, мы набрали нужную высоту, можете расстегнуть ремни безопасности и передвигаться по салону. Скоро вам предложат напитки и обед. Желаю вам приятного полета.
  Это был уже другой голос, не тот, который ей все утро жужжал на ухо гадости, а потом нежно в микрофон щебетал красивые слова, как песню. Это, видимо, был голос Марка. Оливия посмотрела на часы, отсчитав полчаса. Кофе. Он просил кофе через полчаса после взлета.
   Отстегнув ремни безопасности, она встала, готовая к работе. И не ошиблась. Работы было много. И хотя пассажиров было мало, они попались слишком требовательные - с такими ей не приходилось работать в Лондоне.
   Налив две чашки горячего кофе, она на подносе понесла их в кабину пилотов. Желания идти туда совсем не было, а подойдя к двери, она чуть ли не развернулась назад. Переборов себя, она набрала код 216- 458. И почему она его не забыла? Дверь тут же открылась, и она увидела смеющегося Даниэля Фернандеса. Он обсуждал с Марком что-то явно веселое.
  - Оливия, спасибо, - улыбаясь, Марк протянул руку и взял с подноса чашку с ароматным горячим кофе. - Как себя чувствуют пассажиры?
  Она улыбнулась в ответ и поднесла кофе капитану:
  - Они все очень шумные.
  - Оно не отравлено? - Даниэль протянул руку, не рискуя брать его с подноса.
  - Нет. Не успела положить яда, слишком много работы.
  Проигнорировав ее слова, он все-таки взял чашку, недовольно смотря на нее. Но она не глядела на него - взгляд девушки был направлен прямо перед собой, в окно. Она любовалась небом. Оливия Паркер любуется небом! Она еще улыбается, когда смотрит в небо.
  - Там птицы не летают, - пробурчал он, и она вздрогнула, убирая поднос за спину. Она никогда не была у пилотов во время полета. Но, кажется, у нее появилась новая мечта. Жаль, ей явно не суждено сбыться на одном рейсе с этим человеком.
  - Оливия, мы летим в Пекин, - засмеялся Марк, - шумные китайцы летят на родину.
  Да и правда, она еще никогда не видела столько китайцев.
  - Спасибо за кофе, - Марк кивнул ей и перевел взгляд на Даниэля, но тот молчал, одной рукой листая журнал полета.
  - Что-нибудь еще принести? - спросила она в надежде, что он ответит отказом.
  - Да, - нежный голос вновь заставил ее вздрогнуть, - каждые полчаса приноси кофе.
  - Каждые полчаса? - удивилась она, - но у меня пассажиры.
  - Даниэль, оставь ее. Ты не выпьешь столько кофе, - засмеялся Марк и пожал плечами, смотря на растерянную девушку.
  Даниэль отложил журнал, сделав глоток из чашки:
  - И еду через час. А через пятнадцать минут меню. Еще я люблю мороженое. Шоколадное. Его через пятнадцать минут после обеда. А после мороженого я, пожалуй, снова выпью кофе. Я буду рад, если это будет эспрессо. Без сахара. Сок к обеду апельсиновый. За час до посадки десерт был бы кстати, но только без персиков, - он усмехнулся, - ненавижу персики.
  На несколько секунд в кабине повисла тишина. Оливия могла бы дать ему по голове подносом, но не могла оставить борт без капитана.
  - Ты запомнила? - он взглянул на нее, слегка улыбаясь. - Теперь иди.
  Она могла запросто ответить ему, но, посмотрев на удивленного Марка, решила промолчать. Выйдя из кабины, она поняла, что ничего не запомнила. Кофе, шоколад, персики.... Боже, сколько слов она услышала от него. Да он просто издевался над ней!
  Надо выкинуть его слова из головы и продолжать работать. Он не сможет издеваться над ней вечно. Ему это быстро надоест. Остановившись возле кухни, пальцами стуча по обшивке, она решила, что сделает, как он хочет. Будут ему и персики, и шоколад. Лишь бы только ему не в чем было упрекнуть ее в работе.
  - Оливия, забыла тебе сказать, - Келси открыла свою дверь, - через три часа у тебя перерыв на 40 минут.
  Перерыв? Отлично! Вот только об отдыхе ей можно забыть.
  
  
  
  ГЛАВА 3
  
  Посмотрев на часы, Оливия мысленно отсчитала время. Пожалуй, она устроит ему и обед, и десерт. Проходя мимо Нины, шепнула:
  - Как твои пассажиры?
  - Вредничают, но в целом сносно. А как у тебя?
  Подходило время разносить еду и в то же время подавать кофе пилотам. Ах да, еще меню. Она совсем забыла принести им меню.
  - Расскажи мне о капитане Фернандесе.
  Нина улыбнулась, и Оливия заметила румянец на ее щеках:
  - Он красивый недоступный мужчина, но отличный пилот. Я с ним летаю не так давно, но он мне нравится - не грубит, не высокомерный. Простой, улыбчивый и всегда приветливый.
  - Да? - удивилась Оливия. Такое ощущение, что Нина говорила о совсем другом человеке. Марк больше подходил под это описание. - Я спрашиваю про Даниэля Фернандеса.
  - Я про него и говорю, - шепнула девушка,- он именно такой, каким я тебе его описала. Шутит, смеется. Когда он проходит по салону самолета во время полета, все женщины, затаив дыхание, провожают его взглядом, а когда они видят его в аэропорту, то буквально готовы на него накинуться. А его голос... Ну ты сама слышала - его голос заставляет трепетать. Ты это заметила?
   Лучше бы она не слышала ни его голоса, ни слов Нины. Что она там сказала про женщин? Они, что, выжили из ума?
  - Не заметила.
  Нина засмеялась и подмигнула ей:
  - Значит, еще заметишь.
   Сжав от злости кулаки, Оливия посмотрела на часы. Уже скоро. ..Или он просил обед? Или мороженое? Перед обедом или после? С персиками или с шоколадом? Сок с сахаром или без? Молоко с апельсинами? Апельсиновый фрэш?
   Выругавшись про себя, она зашла в комнатку для персонала и достала меню из кармашка на стене.
  - Барашек или семга? Рис или картошка?
  - Ты что тут бормочешь?
   Она обернулась на незнакомый мужской голос и увидела перед собой темноволосого молодого мужчину в черном костюме с полосатым галстуком. Стюард Джуан. Кажется, старший на втором этаже.
  - Чем питаются люди, сидящие в кабине пилотов?
  Он усмехнулся, показывая на второй этаж:
  - Тебе принести наше меню? У нас специальное для пилотов. Отдельное каждому.
   Оливия задумалась и улыбнулась:
  - Не стоит. А у вас есть сегодня персики?
  - Нет, - удивился он.
  - Тогда точно не надо.
  - Фернандес не ест персики.
  - Я знаю, - Оливия улыбнулась еще шире - в голове зрел жестокий план мести.
   Ровно через полчаса, раздав пассажирам меню и приняв от них заказы, она налила две чашки кофе и понесла пилотам. Набрав код на двери, Оливия зашла в кабину:
  - Ваш кофе.
  Марк ответил ей улыбкой, а капитан даже не обернулся, ведя переговоры с наземным диспетчером своим бархатным голосом, от которого ее уже выворачивало наизнанку.
  - Кофе больше не надо, - шепнул ей Марк, забирая у нее две чашки, - он пошутил.
  - Ну что ж, - пожала плечами Оливия, - скоро обед.
  Она уже собиралась идти обратно, когда самолет резко тряхнуло, и все вокруг начало дребезжать.
  - Черт! - выругался Даниэль, нажимая кнопку со значком "пристегнуть ремни", и тут же знакомый звук прозвучал во всех салонах, - сядь и пристегнись.
  Оливия не поняла, кому предназначались эти слова, но, судя по тому, что Марк и так сидел пристегнутый, а кроме их троих больше никого не было, она решила, что ей. Самолет тряхнуло с новой силой, прижимая девушку сильнее к двери.
  - Снижаемся до 360, - скомандовал Даниэль Марку, - обойдем с левой стороны.
  Девушка чувствовала, как самолет стал резко снижаться. Впервые она видела, как работают пилоты в такой момент, как пытаются уйти из страшной зоны, не зная, где ее конец.
  - Сядь и пристегнись, я же сказал тебе.
  Он не смотрел на нее, но этот голос она уже точно ни с чьим другим не спутает. Возле двери Оливия увидела небольшое кресло. Она села. Ее мысли вернулись к пассажирам. Зона турбулентности заставляет всех испытывать страх. Скорее всего, они находятся в панике, сидят с закрытыми глазами. Наверняка решили, что самолет падает. Она и сама бы так думала. Надо идти к ним, это ее работа.
   Самолет все еще трясло, и сквозь дребезжание панели до нее снова донесся этот чертов голос:
  - Леди и Джентльмены, мы пролетаем зону турбулентности, просьба поставить кресла в вертикальное положение и пристегнуть ремни безопасности.
   Надо было срочно бежать, но она продолжала сидеть, наблюдая за их действиями. Нажимая кучу кнопок и переговариваясь между собой, пилоты пытались выровнять самолет. Даниэль наконец обернулся к ней:
  - Я же сказал тебе пристегнуться.
   Если бы он сейчас не вел двухпалубный гигантский самолет, находившийся в тяжелой турбулентности, она бы нашла, что ему ответить, но сейчас решила придержать свой язык за зубами. Встала с кресла и, хватаясь за ручку двери, решительно открыла ее:
  - У меня пассажиры.
   Забота о них была важнее ее безопасности, Оливия выбежала в свой салон, взглядом проверяя каждого и, слава Богу, они послушно подчинились капитану. Все сидели пристегнутые, спокойные, но в их глазах она видела страх.
   Страх - нормальная реакция. И она поняла, что сейчас тоже испытывает его. Там, в кабине пилотов, видя, как они пытаются уйти из этой зоны, было спокойней, чем сидеть в салоне в неведении.
   Через минуту самолет перестало трясти, и он плавно начал вновь набирать высоту. Кнопки "Пристегните ремни" погасли, и она сразу услышала звук отстегивающихся ремней. На их месте она бы этого не делала, хорошо помня свой последний полет на небольшом Боинге. Тогда после сильной турбулентности началась новая зона, намного сильнее первой, самолет кидало из стороны в сторону, и пару пассажиров ударились головой о стену. А ведь капитан дал команду отстегнуть ремни.
  - Леди и Джентльмены, говорит капитан, мы пролетели зону турбулентности, но в целях вашей безопасности рекомендую не отстегивать ремни до конца полета.
  Сам сатана сказал эти слова, и Оливия, отстегнувшись, встала с кресла. Металлический звук вновь коснулся ее слуха. Какие послушные пассажиры собрались на этом рейсе! Или голос капитана так гипнотизирует их мозг?
   Разнося еду по салону, она улыбалась каждому пассажиру:
  - Вам рыбу или мясо?
  Оливия сама бы с удовольствием поела, но свой перерыв, судя по всему, она потратит в попытках угодить капитану.
  - Кофе или чай?
  Развернувшись к месту для хранения бортового питания, она буквально налетела на высокого капитана:
  - Бог мой! - вскрикнула она от неожиданности.
  - Тебе повезло, что ты не облила меня.
  - Мне не повезло. Что вы тут делаете?
  Она взглянула на закрытую дверь в кабину пилотов, переводя вновь взгляд на Даниэля:
  - Пытаетесь покинуть самолет?
  - Ты первая покинешь его со своим дерзким языком.
  Она улыбнулась, пропуская его по узкому проходу во второй салон:
  - Первый класс этажом выше.
  - Багажное отделение ниже. Разойдемся по-хорошему: ты вниз, я наверх. Здесь становится тесно нам двоим.
  Она стояла напротив него, держа высоко поднос и уже готовая кинуть им в него, но что-то останавливало ее. Пассажиры. Что они подумает о ней?
  - Пройдите уже, - стиснув зубы, прошипела Оливия, - и лучше в кабину пилотов, при виде вас люди начинают паниковать.
  Он пропустил ее, и она, опустив руку, недовольно взглянула на него.
  - Они еще не осознали, кто ты, - он пальцем указал на ее бейджик, - им повезло больше, чем мне.
  С этими словами он развернулся и пошел во второй салон. Оливии от злости хотелось топнуть ногой и кинуть в него подносом напоследок, но она лишь слегка покачала головой, с недоумением наблюдая, как женщины с улыбкой на лице оборачиваются ему вслед. Она не понимала их. Выпусти любого мужчину в белой рубашке с нашитыми четырьмя золотыми лычками на погонах, и они будут также восхищаться им.
  - Красавчик, - легкий шепот возле уха, и она обернулась, увидев рядом Нину.
  - Кто?
  - Фернандес.
  - Еще одна сумасшедшая, - пробурчала девушка и направилась наливать кофе.
   Закончив в своем салоне с едой и уборкой, она еще раз оглядела пассажиров. Сытые и довольные, они спали. Вдохнув, она посмотрела на часы - время кормить экипаж. Ноги уже гудели, хотя позади лишь половина пути. Сейчас бы присесть, но сейчас не время - месть не могла долго ждать.
  - У тебя перерыв, Оливия, - Келси довольно кивнула, - твои пассажиры самые тихие. Отдохни.
  Она издевалась? Недовольство пассажиров - пустяк по сравнению с постоянными придирками капитана.
  - Накормлю пилотов и отдохну, - улыбнулась она. Где-нибудь между облаками, когда Фернандес Торрес выкинет ее из самолета.
  - Еда для них на втором этаже - у каждого своя. Ты же знаешь, что пилотов принято кормить разной едой?
  Ну, конечно, она знала это: если отравится один, то второй должен будет посадить этот лайнер в Пекине. Кивнув, с улыбкой на лице, Оливия поднялась по мягкому ковровому покрытию по лестнице наверх, пытаясь не касаться золотых перил. Впечатления от увиденного заставили ее застыть на месте: в центре стояла барная стойка с крутящимися стульями, как в ночном клубе. Приглушенный свет. Тихая музыка. И Даниэль Фернандес Торрес, разговаривающий с пилотом обратного рейса. Где-то здесь должен находиться ее одногруппник Кларк. Она обошла мужчин как можно незаметнее и направилась в бизнес- класс, который также отличался шикарной обстановкой.
  - Оливия! - прокричал знакомый голос. Видеть Кларка было гораздо приятнее, чем своего собственного пилота.
  Она подошла к нему и села на пустое место рядом, вытянув от усталости ноги.
  - Ну как ты?
  - Отлично, - прошептала девушка, закрыв глаза. Еда для пилотов подождет. Они, скорее всего, еще не проголодались.
  - Уже боюсь своей работы.
  Открыв глаза, она повернулась к нему лицом:
  - Почему?
  - Смотрю на тебя и понимаю, что ожидает меня. Жаль, мы в Пекине будем всего три часа, не успеем погулять по нему.
  После 9-часовой смены ей меньше всего хотелось гулять. Сейчас бы лечь и поспать, бессонная ночь начала сказываться.
  - Когда я полечу обратно, я просплю весь полет.
  Она взглянула на барную стойку, рядом с которой два пилота что-то обсуждали явно веселое.
  - Наверно, им есть, что вспомнить, - произнес Кларк, проследив за ее взглядом. Но Оливия уже не слышала его - она уснула, закрыв глаза и положив голову ему на плечо. У нее было 40 минут, и это расслабило ее.
  - Оливия, - мужской голос возле уха разбудил ее, и она вздрогнула. Вскочила, пытаясь определить, сколько прошло времени, но взглянув на стойку бара и не увидев Даниэля Фернандеса, запаниковала.
  - Почему ты не разбудил меня раньше?
  Кларк удивленно посмотрел на нее:
  - Ты не просила.
  - Давно он ушел?
  - Кто?
  - Торрес. Даниэль Фернандес.
  Спросонья она перепутала все его имена, запутавшись в них.
  - Нет, минут пять назад.
  - Отлично, - Оливия побежала в направлении кухни, налетая на старшего бортпроводника Джуана, - мне надо забрать еду для пилотов.
  - Ее уже забрал Даниэль.
  - Дьявол, - выругалась девушка и тут же улыбнулась, в надежде, что он не услышал.
  Как она могла уснуть и проспать самое ответственное дело? Быстро спустившись к себе в салон, она кинулась искать сок. Персиковый.
  - У нас есть шоколадное мороженое?
  Нина указала на морозильник, держа в руках чашку с чаем:
  - Зачем тебе?
  - Хочу шоколадное мороженое. А есть персиковый топпинг?
   Нина указала на верхнюю полку, и Оливия, вытащив мороженое в пластмассовом стаканчике, поставила его на поднос, рукой доставая бутылку с топпингом. Сейчас она покажет этому несносному пилоту, как издеваться над ней. Удостоверившись, что Нина ушла и ее никто не видит, девушка открыла мороженое и полила его персиковым сиропом, затем закрыла обратно. Налив два стакана персикового сока и разложив красиво салфетки, она понесла поднос в кабину пилотов. Машинально набрав код на двери, отворила дверь:
  - Спасибо за обед.
  Сказать это мог только один человек, поэтому ее ответ был такой же:
  - Мужчину кормят ноги.
  Марк засмеялся, вставая из кресла:
  - Ну, раз один мужчина принес еду, второй отнесет посуду.
  Он взял подносы, но Оливия тут же перехватила их:
  - Я сама все сделаю.
  Марку она не желала зла и не имела в виду его, но если судить по его улыбке, сказал он свои слова без злобы.
  - Я хочу пройтись, мне не сложно занести посуду, Оливия.
  Она кивнула, пропустив его, вдруг понимая, что осталась один на один с Даниэлем, который тут же начал говорить по связи:
  - Это борт 2-1-6 "Arabia Airline", сообщите наше положение.
  Тут же в ответ зашуршал голос:
  - "Arabia Airline", вы находитесь в 100 км от аэропорта Чэнду. Ваш эшелон 380. Держитесь курса.
  - Мы что, отклонились от курса? - прошептала сама себе Оливия, но он услышал ее.
  - Если бы капитану не приходилось добывать себе еду самому, то мы от него не уклонились. Но поскольку ты считаешь, что мужчину кормят ноги, то тогда я отказываюсь работать руками.
  Он убрал руки с приборов на подлокотники и посмотрел на нее. Она хитро улыбнулась, прекрасно зная, что это шутка.
  - Мне все равно. Где-нибудь сядем, самолет не может лететь вечно. А автопилот ему поможет.
  - Господи, - прошептал он, закатывая глаза, пытаясь не сорваться снова, - когда мы сядем, не подходи ко мне ближе, чем на 20 метров.
  - С удовольствием, капитан, начну прямо сейчас. Вот ваш заказ, - она протянула ему мороженое, - вы сами просили.
  - Не отравлено?
  - Так я вам и призналась.
  - Хотя, хуже твоего языка страшнее яда нет.
  - И вашего, капитан, - она смотрела, как он открыл мороженое, но шершавый голос по связи отвлек его:
  - "Arabia Airline" 2-1-6, это Чэнду, вы меня слышите?
  - Это "Arabia Airline", я слышу вас.
  - Даю вам эшелон 360, через пятнадцать минут снижайтесь.
  - "Arabia Airline" 2-1-6, снижаться до эшелона 360 через 15 минут.
  Он посмотрел на часы, нажал кнопку на панели перед собой и, взяв ложку мороженого, засунул в рот.
  Реакция не заставила долго ждать: резко вскочив со своего места, руками хватаясь за горло, он пытался его проглотить. Оливия улыбнулась, протягивая ему персиковый сок. Он молча схватил его и сделал глоток. Закрыв рукой рот, он зажмурился, пытаясь проглотить и его. И наконец, сделав это, он встал во весь свой большой рост, пригвоздив ее взглядом своих черных глаз.
  - Ведьма! У меня аллергия на персики!
  Улыбка с лица Оливии начала исчезать, когда до ее сознания дошли его слова.
  - У вас что??? - прощебетала она в надежде, что он пошутил. Но он явно не шутил, и тогда ей стало дурно. Боже, он умрет от анафилактического шока раньше, чем посадит самолет в Пекине.
  Надо было действовать:
   - Сядьте, я принесу вам воды.
  - Ради бога, избавь меня от этого. Даже если я буду умирать, не возьму из твоих рук больше ничего.
  - Сядьте, - она уже взмолилась и уперлась в его грудь руками, толкая к его креслу, одновременно пытаясь нащупать сердцебиение, - пожалуйста. У всех нормальных людей аллергия на клубнику или на апельсины... Откуда мне было знать?... Вы что, переели персиков в Испании?
  Он убрал ее руки, сел в кресло и надел наушники. Пока был жив, и это ее очень радовало.
  - Как проявляется ваша аллергия? - прошептала она. - Может, вам дать таблетку? У вас есть аптечка?
  - Ничего мне не надо, - рявкнул он, - только уйди.
  Как бы она ни хотела, она не могла сделать этого. Нельзя оставлять его одного в кабине в непонятном состоянии без второго пилота. Где же Марк?
  - Десять минут, - снова прошептала она, показывая на часы, - вам снижаться через десять минут. Позвать Марка? Как проявляется ваша аллергия?
  - Я устал от твоих вопросов. Я начинаю чесаться, - он снова зло посмотрел на нее, и Оливия облегченно вздохнула:
  - Слава богу! Я думала, вы умрете.
  - Не дождешься, - пробурчал он и нажал кнопку пристегивания ремней безопасности.
  - Воды?
  - Уйди.
  Оливия бы с удовольствием ушла и оставила его одного. К черту все, пусть сидит и чешется. Но совесть не позволила ей сделать этого. Она пристально наблюдала за ним, за всеми движениями его рук, за состоянием его кожи, она следила даже за его грудью, пытаясь определить, как часто он дышит. Кусая свои губы и нервно теребя пальцы, она молилась, чтобы все обошлось.
  - Твое присутствие здесь меня раздражает, - нахмурившись, он почесал свое плечо.
  - Вы бы знали, как оно раздражает меня, - она подошла к нему, чтобы помочь ему, - как вас вообще к полетам допускают?
  Он тут же повернулся к ней, впиваясь ядовитым взглядом, она даже присела возле его кресла от страха.
  - Я не ем персики перед комиссией и во время полета, - он начал чесать грудь, неотрывно смотря на нее. - Все было хорошо, пока не появилась ты. Я знаю тебя меньше суток, а мне уже хочется скинуть тебя с самолета.
   Идея поменяться местами с Кларком возникла с новой силой.
  - Давайте, вы сейчас поменяете эшелон, а потом мы поговорим, кто-кого скинет, - она освободила его руки, ногтями проводя по его груди, - вы снижаетесь, а я вас чешу. Это же моя ошибка.
  - Ты издеваешься?
  Но его прервал шуршащий голос:
  - "Arabia Airline" 2-1-6, ваш эшелон 360. Освобождаем воздушный коридор для "Swiss air".
  - "Arabia Airline" вас понял, снижаюсь до 360, - поморщившись, закрыл рукой микрофон,- хорошо. Я буду снижаться, - он почесал щеку, - ты провинилась. Не дай Марку увидеть это, ради бога, - он почесал шею. - Начинаю снижение.
   Одна кнопка - и в его руках Аэрбас 380 плавно снижает высоту. А сидящая рядом Оливия легонько касается пальцами его рубашки, боясь поранить ногтями кожу под ней. Он даже улыбнулся, подставляя шею. Она боялась что-то сказать, чтобы не прервать его мысли, которые все были направлены на мониторы. Он пальцами включал и выключал различные кнопки, щелкая маленькие рычажки и переключатели.
  - Слева, - произнес он, и она привстала, руками проводя по его спине, ощутив твердость мышц его тела.
  - Долго еще? - спросила она, дойдя до его шеи, ей уже чесание больше стало напоминать массаж.
  - Нет, - он слегка потянул на себя рычаг, находящийся сбоку от него, и нажал на пару кнопок на панели, - все.
  Включив кнопку связи, он снова связался с диспетчером:
   - Это "Arabia Airline" 2-1-6, мы заняли эшелон 360.
  - Вас понял, "Arabia Airline", хорошего полета.
  Он снял наушники и взглянул на нее:
  - У меня нет аллергии, я солгал.
  
  
  
  ГЛАВА 4
  
   Плетясь в конце своего экипажа в аэропорту Пекина, Оливия медленно тянула за собой черный чемоданчик на колесах. Ее никто никогда в жизни не подвергал таким унижениям. И она никак не могла отойти от испуга за его чертову жизнь - хотя, нет, скорее, за жизнь пассажиров. Ради них она готова пойти на все что угодно. И он воспользовался этим. Он выиграл. Она проиграла. И это ее бесило.
   Она специально шла самой последней, чтобы только не видеть его, не слышать его голоса.
   В зале ожидания она фоном слышала щебетание девушек о сумочках и косметике, но не было сил поддерживать их разговор. Ей хотелось спать. Зайдя в самолет, она сразу прошла к самому дальнему креслу в бизнес-классе и, натянув на себя плед, уснула, не почувствовав взлета.
  - Доброе утро, - сквозь сон произнес знакомый голос. Боже, она слышала этот голос слишком часто за последний день. Он уже успел надоесть ей! Открыв глаза, встретилась с глазами ненавистного капитана.
  - Что вы тут делаете? - резко вскочив со своего места, она чуть не упала на пол, чем, видимо, порадовала его. Даниэль улыбнулся.
  - Лечу домой.
  Он опустил спинку соседнего кресла, надел наушники, включил монитор перед собой и лег.
  - Нет, что вы делаете здесь? - она указала на его место. - Больше некуда было сесть?
  - К сожалению, нет.
  - Сколько нам еще лететь? - Оливия стянула с него наушники, внимательно всматриваясь в его лицо и надеясь услышать "час" или "два", но он ответил:
  - Восемь часов.
  Восемь! Восемь часов! Она могла проспать еще семь из них! Но он опять ей помешал. Намеренно разбудил ее! От возмущения она даже забыла, что поклялась не разговаривать с ним.
   Натянув плед, она отодвинулась от него подальше и уставилась на мелкие звездочки на потолке. Красиво. Но сейчас они ее раздражали. Закрыв глаза, она попыталась уснуть, но ее сердце так стучало от злости, что сон исчез. Какой наглец! Перебил ей сон, а сам преспокойно лежит и смотрит телевизор.
   Позлившись про себя, она рукой стянула с него наушники, смотря в его удивленные глаза. А что он думал? Что, разбудив ее, насладится тишиной?
  - Что? - он перехватил наушники. - Спи.
  - Вы разбудили меня. Теперь я не могу уснуть и вам придется меня слушать.
   Слушать ее вообще не входило в его планы. Она сама в них не входила. Он случайно сел к ней. Хотя, нет, он намеренно это сделал и разбудил, желая позлить. Но он и не думал, что она опять будет столько болтать.
  
  - Я не хочу тебя слушать. Отдай наушники, отодвинься подальше и засни уже.
  Он уже сто раз пожалел, что сказал ей "доброе утро". Он никогда больше не сделает этого.
  - Вам придется слушать меня до самой посадки, - теперь Оливия решила вредить ему, отвлекая от фильма, - я вам расскажу о себе.
  - О боже, - он закрыл глаза и сделал звук громче, но она легла к нему ближе и, выхватив один наушник, произнесла:
  - Я Оливия Паркер, мне 23 года, работаю стюардессой в авиакомпании "Arabia Airline" на самом большом пассажирском самолете, пилот которого самый ужасный человек в мире.
  Даниэль молча снял второй наушник и взглянул на нее:
  - Даниэль Фернандес Торрес, мне 29 лет, работаю в авиакомпании "Arabia Airline" тем самым ужасным пилотом самолета с самой несносной стюардессой в мире Оливией Паркер.
  - Я думала, вам меньше лет.
  - Я думал, тебе...- он замолчал. Он не думал о ее возрасте. - Я вообще о тебе не думал.
  Она вновь отстранилась от него, поправляя волосы. Они выпали из ее прически и прядями спадали на плечи.
  - Выглядишь ты не очень, - признался он, следя за ее движениями.
  Мерзавец. Как он смеет ей говорить такое? Оливия коснулась своих губ - от косметики не осталось и следа. Наверняка он прав, видя ее такой. Расстроившись, она повернулась на другой бок. Хам.
   Даниэль удовлетворенно улыбнулся, все еще не веря ушам - она промолчала и отвернулась от него. Это самый лучший подарок за последние 29 лет его жизни. Смотреть на ее бледные губы и выбившиеся пряди волос не было больше сил. Черт. Ее губы без помады выглядели так маняще.
   Он вновь вернулся к просмотру фильма, но смысл его был потерян. Краем глаза он видел, как она ворочается, ища удобную позу, и про себя улыбнулся: ей никогда не выспаться в самолете.
   Оливии стало вдруг неудобно и жестко, ей хотелось перевернуться, но тогда она опять увидит его, а смотреть на Даниэля Фернандеса ей не хотелось. Но если это сделать с закрытыми глазами, то можно постараться не отвлекаться на этого мужчину. Она так и сделала, но против воли ее глаза распахнулись. С минуту она рассматривала его профиль. Нина была права - Даниэль очень красивый мужчина, и поэтому Оливия возненавидела его еще сильнее.
   Он обернулся, почувствовав ее взгляд:
  - Что?
  - У вас щетина. Вы выглядите ненамного лучше меня.
  Нахмурившись, он машинально коснулся своей щеки. Еще пару ее слов, и он заткнет ей рот. Рукой.
  - Спи, - он отвернулся от нее, уставившись в телевизор. Язва. Ее язык хотелось отрезать.
  
  Но Оливии спать не хотелось, она лежала и наблюдала за ним, ожидая, когда он взорвется. Долго ждать не пришлось.
  - Что еще? - он недовольно взглянул в ее глаза. Голубые как небо. Черт! Он любит небо. Но терпеть не может ее глаза.
  Она усмехнулась, пытаясь придумать, чем бы еще побесить его:
  - Я не могу уснуть, потому что вы тут сидите.
  - Что ты предлагаешь? - сесть рядом с ней было большой ошибкой. Где был его мозг в тот момент?
  - Усните первым.
  - Хочешь задушить меня во сне? Хочу огорчить тебя - я не сплю в самолетах.
  - Жаль, неплохая идея, - вздохнула Оливия, смотря в его телевизор. - Сколько нам еще лететь?
  - Слушай, - кажется, в его голове созрел отличный план по устранению ее голоса, - давай поиграем в простую игру. Детская, но сейчас между нами она актуальна.
  Оливия с интересом взглянула на него. От слов "между нами" пронеслась молния с разрядом в тысячи ватт.
  - Она называется "молчанка". Правила простые: не разговаривать друг с другом, - он наклонился к ней, касаясь дыханием ее уха. - Никогда.
  - И что мне за это будет? - спросила Оливия.
  Он вновь лег на свое место, закатывая глаза:
  - Это мне будет. Потому что ты не выдержишь.
  Она усмехнулась. Какой самоуверенный. Она может молчать даже дольше, чем он думает.
  - Проигрывает тот, кто заговорит первым. Цена - ты покидаешь мой экипаж.
  Она бы упала от его слов, если бы не лежала. Каков нахал.
  - Простите, а что будет с вами, если вы проиграете?
  - Я не проиграю.
  - Если проигравшим окажитесь вы, вы покинете этот самолет. В любом случае, кто бы не проиграл, один уходит.
  Она с ума сошла просить такое, хитрая ведьма. Она хотела слишком много.
  - Нет, я не согласен. Я слишком много теряю: и самолет, и экипаж. Если я проиграю, то...- он задумался, придумывая себе наказание. Оказывается, это было сложно. Может, дать ей денег? Купить машину? Золото? Что хотят девушки? А почему вообще он должен проигрывать? Это не входило в его планы. Уж он-то сможет не разговаривать с ней годами. - Хорошо, ведьма, я согласен. Один из нас уйдет, и это будешь ты.
  Он протянул ей руку, и Оливия недовольно пожала ее. Кто сказал, что это будет она?
   С этой счастливой минуты она больше не сказала ни слова, наблюдая за экраном его телевизора. Без звука. Картинки сменялись одна за другой, медленно склоняя ее в сон. Спор и молчание. Молчать трудно, но она справится. Она сможет. Потом стало тепло и мягко, и Оливия уснула, окончательно расслабилась.
  - Уважаемые пассажиры, через сорок минут мы совершим посадку. Прошу поднять спинки кресел в вертикальное положение и пристегнуть ремни безопасности, - незнакомый голос пилота разбудил ее. - Уже посадка? Неужели она проспала все оставшиеся время? Игра в молчание пошла ей на пользу.
   Все еще лежа на чем-то белом и теплом, она пыталась вспомнить, что бы это могло быть, но в голове были лишь спор и возмущение. Коснувшись пальцами нашивки в виде желтых крыльев, она прочитала: "Капитан Даниэль Фернандес Торрес", и тут же одернула руку. Черт! Она уснула у него на груди! Как так получилось? А его рука? Она уже у нее на спине! Кажется, она сейчас закричит! Но кричать нельзя - спор. Оливия тут же вскочила, зажимая рот рукой, и с ужасом посмотрела на него. Кажется, он тоже в шоке и только что проснулся. А еще говорил, что не спит в самолетах! Лгун. Хотелось высказаться по полной, но усилием воли она держала свой рот на замке, лишь глазами показывая удивление.
   Она дернулась в его руках и разбудила его. Даниэль открыл глаза, не веря, что мог уснуть. Когда он был в полном сознании, она спала рядом. Наверняка эта бестия стукнула его по голове. Он уже открыл рот от возмущения, как вспомнил их спор, и закрыл глаза, пытаясь преодолеть возмущение молча. Какого дьявола она оказалась на его груди?
   Самолет начало резко трясти: звук шатающихся панелей и дверей заставил Оливию убрать руку, закрывающую рот, и поднять свое кресло. Она краем глаза увидела, как Даниэль делает тоже самое, садясь прямо и пристегиваясь ремнем безопасности. Сейчас бы она спросила: а помогут ли они? Какого черта их сейчас так трясет? Но она не проиграет ему эту игру. Он не дождется.
   Их трясло уже так, что ей казалось, сейчас выпадут кислородные маски. Становилось уже не смешно. Становилось страшно. Она взглянула на Даниэля, даже не понимая, чего хочет от него. Поддержки? Слов? Но он молчал и даже не смотрел на нее. Конечно, он не проронит ни слова.
  Турбулентность становилась все сильнее и сильнее, и кто-то из их экипажа вскрикнул:
  - Почему так сильно трясет?
   Она вновь посмотрела на Даниэля молящими глазами в надежде, что он скажет что-нибудь ободряющее. Наконец он взглянул на нее, но от этого взгляда ей стало не легче. Сдвинутые брови, хмурый взгляд. Он явно был озабочен чем-то.
  - Капитан Фернандес, вас просят подойти в кабину пилотов,- к ним подошла стюардесса с улыбкой на лице. С натянутой улыбкой. Оливия это знала наверняка: на самом деле ей было не до смеха. Но она старалась улыбаться. Так бы поступила и Оливия.
  - Что случилось? - спросила Нина, высунув голову над спинкой сиденья, - мы падаем?
  - Успокойтесь все, - Даниэль встал, и Оливия чуть не закричала от страха. Что понадобилось их капитану от Фернандеса? Он не может справиться сам? Если ему нужен совет, действительно что-то серьезное. - Оставайтесь все на своих местах.
   Зачем она схватила его за рукав белой рубашки, она сама не поняла. А он остановился, потому что эта бестия тянула его за рукав и смотрела молящими от страха глазами. Ждала, что он что-нибудь скажет. Но он промолчал. Она так же резко отпустила его, как и схватила, не дождавшись хоть капли поддержки. Отвернувшись от нее, он быстрым шагом прошел по салону, громко произнося:
  - Все нормально. Прошу всех успокоиться. Обычная болтанка.
  Да, черт. Он сказал это всем, но специально для нее, чтобы больше не видеть этих больших голубых испуганных глаз.
   Даниэль прекрасно понимал, чего сейчас испугались пассажиры: сильная зона турбулентности и три пилота в кабине. Но ему было плевать. Эта трясучка нервировала его.
  - Песчаная буря? - он влетел в кабину, закрывая дверь за собой.
  - Да, черт, - выругался капитан Сэйдж, - Дубай встречает нас песком. Боюсь забить двигатели. Я слышал, у тебя была такая ситуация.
  - Однажды я взлетал в бурю. Думал, пролечу, но песок стоял столбом до 7 км. Один двигатель вышел из строя, и мне пришлось лететь на трех. У тебя ситуация лучше - пока работают все четыре. Садись. Сколько до аэропорта?
  - Осталось 40 километров, мы уже близко. Скорость 293 узла.
  - Придется сбавлять скорость ближе к полосе, иначе песок остановит двигатели раньше, чем мы ее коснемся.
   Самолет все еще сильно трясло, дребезжание пластика панели управления раздражало. Сейчас в салоне люди боялись, нервничали, они ждали слов поддержки от своего капитана. Именно этому учили Даниэля в институте "Arabia airline" - выходить на связь с пассажирами, особенно в минуты турбулентности. Но капитану Сэйджу было сейчас не до этого. Занятый безопасной посадкой, расчетами скорости, разговорами с диспетчером, он просто забыл о пассажирах...Даниэль не выдержал, схватившись за рацию:
  - Уважаемые леди и джентльмены, мы пролетаем сильную зону турбулентности, прошу не волноваться, мы делаем все возможное, чтобы из нее выйти. До посадки осталось 20 минут, погода в аэропорту как всегда жаркая и солнечная. Кажется, сегодня нас встретит небольшой туман из песка. Прошу вас не расстегивать ремни безопасности до выключения табло.
   Оливия расслабленно выдохнула. Как бы она к нему ни относилась, сейчас мысленно благодарила его за то, что он так умело успокоил пассажиров.
  - Ура! - зааплодировала Нина, ее поддержали другие члены экипажа. Все вокруг расслабились и уже начали переговариваться. - Обожаю его, наш умничка. Он никогда не забывает про тех, кто в салоне.
  Оливия улыбнулась, поддерживая их молча. Для ее оваций он еще не дорос - слишком много чести.... Чтобы она сказала ему "спасибо"? Нет уж...Не дождется. Только на грани жизни и смерти, а она надеялась, что такой ситуации никогда не случится. Потому что говорить "спасибо" - это проиграть в споре. А проигрывать она не собиралась.
   Даниэль вернулся ровно через пять минут, скудно отвечая на вопросы своего экипажа, молча сел рядом с ней.
   Самолет выровнялся, и ощущения снижения чувствовалось отчетливо. Оливия схватилась за подлокотник так сильно, что побелели костяшки пальцев. Внутри что-то подсказывало ей, что все не так хорошо, как он говорит. Ей вспомнились слова преподавателя: "Даже вам всей правды пилот не скажет, иначе вы запаникуете, а ваша паника страшна для пассажиров".
   Даниэль Фернандес умолчал о главном. О твердой посадке. Он видел испуганные взгляды пассажиров, но он лишь улыбнулся им, идя наверх. А сейчас, сидя рядом с этой ведьмой и чувствуя ее страх, он просто накрыл ее руку своей ладонью, пропуская пальцы между ее пальцами. Но только сегодня. Только на пять мнут. Молча.
  Это было важно для нее. Поддержка. Больше ей ничего не надо. Только сейчас. Хотя бы на пять минут. Слов не надо.
   Самолет коснулся полосы со слишком большой скоростью. Его просто ударило о нее, и Оливия закрыла глаза, чувствуя, как пальцы Даниэля с силой сжали ее руку. Секунды страха превратились в секунды невыносимой пытки. Она распахнула глаза только тогда, когда почувствовала, что самолет тормозит, а пальцы Даниэля медленно отпускают ее руку. Почему ей хочется, что бы самолет ехал дольше? Она возненавидела себя за это.
   Он убрал руку с ее руки, слушая шум реверса и вибрацию салона. Сэйдж отлично посадил самолет. Многие пассажиры сейчас ругают его за жесткую посадку, но к черту их, им не понять, что он мог высадить их где-нибудь в поле, пролетев мимо полосы на такой скорости.
  - Даниэль, что там случилось? - Келси встала со своего места после полной остановки самолета. - Хоть сейчас ты нам расскажешь?
  - Песчаная буря, - произнес он, вставая и направляясь к Марку. - Кстати, послезавтра у нас вылет в Бангкок, встречаемся в 7 утра на брифинге.
   Оливия с тоской подумала про послезавтра, Бангкок и Даниэля Фернандеса. Хотя что он ей теперь сделает? Просто когда он молчит, то раздражает еще больше.
  
  
  
  
  ГЛАВА 5
  
  
  - Мамочка, у меня все отлично. Меня поселили в гостиницу для персонала от авиакомпании "Arabia Airline".
  Не дозвонившись до мамы, Оливия решила оставить ей сообщение на автоответчике. Сегодня у них рейс в Бангкок, и она вышла пораньше, чтобы прийти первой и не столкнуться с капитаном у стойки регистрации. Еще одного случая с паспортами она не переживет. Хотя он уже вряд ли будет перечить ей. Молчание - золото, когда хочешь выиграть спор.
   Вчерашний выходной пролетел слишком быстро, но времени хватило, чтобы отдохнуть.
   - Сегодня у меня вылет в Бангкок, мы проведем там день. Тебе, наверное, интересно, какой у меня экипаж? Все они милые люди, - Оливия остановилась, задумавшись над своими словами, - почти все. Кроме дерзкого капитана. Но я стараюсь не придавать этому значения.
   Она зашла в комнату для брифинга, и телефон чуть не выпал у нее из рук - Даниэль уже сидел за столом, изучая документы для полета. Какого черта он так рано? Ей казалось, что он любит опаздывать.
  Она молча прошла к окну и прошептала в телефон:
  - Я перезвоню тебе из Бангкока. Люблю тебя.
   Он тут же взглянул на нее и, видимо, хотел что-то сказать, но тут же вспомнил про их молчаливый договор и лишь кивнул. Оливия молчит, и это здорово! Надо было раньше предложить ей это. Хотя ее последние слова, сказанные в телефон, не ускользнули от его внимания. Она еще может кого-то любить? Ему казалось, что такие горделивые особы не способны на проявление чувств. Не важно, с кем она разговаривала, но он искренне пожалел этого человека.
   Минуты молчания между ними казались вечностью. И если для него все складывалось идеально, то Оливия воспринимала молчание как невыносимую пытку. Она еще никогда не молчала так долго. Это было безумием. На секунду Оливии показалось, что сейчас она сорвется и проиграет. Но вспомнив, что ей тут же придется покинуть экипаж, стиснула зубы и продолжила игру, мысленно разговаривая сама с собой.
   Напряжение стало спадать лишь тогда, когда люди стали собираться в комнате. Собрание прошло довольно быстро, капитан не стал задерживать и отпустил всех в салон, оставаясь с Марком решать предполетные дела.
   Оливия попросила у Келси поставить ее в хвостовую часть самолета - там она точно не увидит Даниэля Фернандеса. От кабины пилота до хвоста целых 73 метра.
   Семичасовой полет прошел тихо и спокойно, Оливия так увлеклась работой, что совсем забыла о пилоте, вспоминая о нем лишь в момент, когда его шелковый голос обращался к пассажирам после взлета и перед посадкой. Как спасали ее эти 73 метра!
  - Оливия, прошло 40 минут с момента моего звонка пилотам, позвони в кабину и узнай, как они, - Келси прошла мимо рядов кресел.
  - Но почему я? - брови Оливии изогнулись дугой от неожиданной просьбы.
  - Мне надо срочно заполнить кое-какие бумаги и отнести их на второй этаж, сделай это.
   Семьдесят три метра вновь превратились в сантиметры. Звонить пилотам каждые 40 минут днем и каждые 20 минут ночью обязывали правила гражданской авиации. Экипаж должен знать, все ли в порядке с пилотами.
   Схватив трубку телефона, она нажала кнопку связи с пилотами, уткнувшись лбом о стену. Что она ему скажет? Ничего. Потому что проиграет спор.
  - Я слушаю, - прозвучал его голос.
  Оливия молча повесила трубку на место. Этого было достаточно- с ними все в порядке. Больше она ничего не желала знать.
   Вечером они всем экипажем сидели в одном из ресторанов Бангкока за большим столом, ужиная экзотическими блюдами и вспоминая прошлые полеты. Оливия слушала их рассказы с большим любопытством.
  - Сегодня пассажирка задала странный вопрос: почему мы снизили скорость, - засмеялась темнокожая Дженнет из ЮАР. - Я спросила: "Почему вы так решили?", она ответила, что просто посмотрела в окно.
  - Иногда они задают глупые вопросы, на которые мы должны давать глупые ответы, - пробурчала Мирем, крупная светловолосая девушка из Норвегии.
  - А помните, как нас поселили в отель в Дели, а в номерах были тараканы с меня ростом? - поморщилась Нина.
  - Не знаю, как насчет тараканов, - Даниэль улыбнулся, - но в моем номере сидела полуголая девушка.
  Марк, засмеявшись, толкнул его в плечо:
  - Это было в Бангкоке.
  - Нет, это было в Дели. Такое я точно не забуду.
  Все засмеялись, вспомнив этот случай. Все, кроме Оливии. Возмущенная, она хотела съязвить ему, но вовремя опомнилась.
  - Оливия, а в твоей практике были интересные случаи? - спросила Нина, повернувшись в девушке, и все взгляды устремились в ее сторону. Все смотрели заинтересованно, но она чувствовала только его взгляд. Надменный, хитрый, ждущий ответа. Резко отвела глаза от него, не боясь проиграть - она расскажет свой случай для других членов экипажа. Не для Даниэля Фернандеса. Не ее проблемы, что он сидит с ними за одним столом.
  - В моей практике был случай, но он не смешной, - от волнения она закусила нижнюю губу, вспоминая тот ужасный сентябрьский полет и бесконечный лондонский ливень, большими каплями барабанивший по стеклу иллюминатора и разбивающийся на сотни мелких брызг. - Мы возвращались домой в Лондон, когда самолет попал в зону сильной турбулентности, его стало трясти...- она замолчала, нахмурив брови. - Казалось, ничего особенного, но самолет трясло с каждой секундой все сильнее и сильнее. Вскоре стало совсем страшно. Знаете, чего больше всего боятся пассажиры? - она обратилась ко всем. - Как вы думаете?
  - Когда самолет резко снижает высоту? - произнес Марк, смотря на Даниэля, но тот молчал, неотрывно наблюдая за Оливией.
  - Нет, - произнесла она, - когда при турбулентности выпадают кислородные маски.
  - Точно! - вскрикнула Келси. - Это самое страшное для них. Они уже хоронят себя живьем.
  Оливия кивнула, продолжая рассказ:
  - В тот полет именно так и случилось: самолет трясло так, что выпали маски. И началась жуткая паника. Но сказать "паника" - вообще ничего не сказать. Началась массовая истерия. Некоторые люди вскакивали со своих мест, кричали, молились. Мы успокаивали их, как могли. Один крупный мужчина под два метра ростом никак не мог угомониться. Пока бортпроводники успокаивали и пристегивали остальных, я пыталась усадить его на место, но он решил выйти из самолета, - она усмехнулась, потупив взгляд, - выйти из самолета! Вы представляете, на высоте!
  Все внимательно слушали ее, но Оливия уже этого не замечала, погрузившись в воспоминания.
  - Я стала бороться с ним, не давая пройти к двери. Я помню только, что он ударил меня со всей силой и, падая, я ударилась о железный столик бортового питания, который выкатился из кухни. Помню крики пассажиров. Помню свою боль. Помню, что пытаюсь встать, перепачканная своей кровью, но вновь падаю и боюсь, что мужчина перепугает всех до смерти. Больше я ничего не помню, потому что потеряла сознание.
   Минуту еще все сидели в тишине, анализируя ее слова. Даниэль опустил глаза, вспоминая недавний полет и песчаную бурю. Не зря он почувствовал ее страх и накрыл ее ладонь своей.
  - Этого мужчину успокоили? - Келси, и Оливия кивнула, слегка улыбнувшись.
  - Да, другие пассажиры-мужчины. А я провела в больнице неделю.
  - Не хотела бы я оказаться в такой ситуации, - прошептала Нина, - сумасшедшие паксы мне встречались, но что бы они хотели выйти во время полета... Такого не было.
  Оливия взглянула на Даниэля. Он как будто изучал ее. О чем он думал? Определял степень повреждения мозга? Наверно, нажалуется в "Arabia Airline", что на его борту стюардесса с физической и психологической травмой. Кто дергал ее за язык? Оливия злилась, нахмурив брови, но продолжала смотреть на него.
   Он заметил, как она нахмурилась. Он и раньше думал, что с головой у нее явный бардак, а теперь убедился сам. Даже доказывать не надо. Заметно было с первой встречи. Но почему- то сейчас ему захотелось нанести ответный удар тому мужчине. По прилету на месте капитана того экипажа он так бы и сделал. Но не ради Оливии Паркер. Нет. На ее месте могла оказаться любая стюардесса.
  - Даниэль, - от мыслей об Оливии его отвлек голос Марка, - несмешная ситуация. Наши бортпроводники каждый рейс могут испытать на себе безумство неадекватных пассажиров.
  Капитан кивнул:
  - Нам проще - устав обязывает нас во время нештатных ситуаций закрывать свою дверь плотно. Я же не могу бросить штурвал самолета, когда он находится в глубокой болтанке, и бить морду неадекватным пассажирам.
  - Даниэль прав, - Келси встала, - каждый занимается своей работой. Пилот в ответе за жизни людей, которые у него за спиной. Все они ждут благоприятной посадки. Идя на помощь одному члену экипажа, вынужден подвергать опасности всех.
   Один или пятьсот? Даниэль снова посмотрел на Оливию. Конечно, пятьсот. Она не стоила таких огромных жертв . В каком надо находиться состоянии, чтобы покинуть кабину пилотов и бежать ей на помощь? Явно не в здравом уме.
   Все расходились по своим номерам, обсуждая этот случай. Оливия не заметила, как звон голосов стих, и она осталась одна. Самое время позвонить маме и успокоить свои нервы.
  - Оливия, детка, я получила твое сообщение. Как ты?
  Слышать голос матери как бальзам на душу. Родной, нежный, до боли знакомый, он фейерверком взрывался в ее самых ярких воспоминаниях.
  - Я в отеле в Бангкоке, жаль, что так и не увижу этот город - завтра рано вставать, вылет домой.
  - Ты всю жизнь проведешь в небе, я тебе это говорила, но ты меня не слушала.
  - Я люблю небо, мама, ты это знаешь.
  - Твои слова о капитане экипажа очень огорчили меня. Он такой несносный? Можно поменять пилота?
  Эти слова насмешили Оливию. Поменять? Было бы классно. Но это невозможно...
  - Мама, - улыбаясь, произнесла девушка, - он несносен, когда говорит. Но сейчас между нами табу на это. Мы договорились молчать.
  - Ты заставила мужчину молчать? - воскликнула мать, но Оливия прошептала в трубку:
  - Нет. Это он заставил меня молчать.
  - Мужчина заставил мою дочь молчать? - она даже повысила голос. - Что это за мужчина? Я хочу познакомиться с ним. Хочу увидеть того, кто наконец-то сделал это.
  - Мама...- нервно произнесла Оливия, желая сказать пару слов по этому поводу, но вовремя обернулась, видя, как Даниэль направляется в ее сторону, вытаскивая из кармана своего костюма ключ от номера:
  - Я перезвоню тебе завтра. Очень тебя люблю.
  Она кинула телефон в сумочку и посмотрела Даниэлю в глаза. Как тяжело молчать, и особенно тяжело, когда слова сами вырываются наружу.
   Он услышал последнюю фразу, сказанную ею в телефон. Она опять кого-то любит. Сегодня она просто сокровище: тихая, мирная и любящая. Он остановился напротив Оливии.
   Оливия видела, как хитрая улыбка коснулась его губ и глаза слегка сощурились от этой усмешки. Хитрец, думает, что разозлит ее этим, и она проиграет спор. Он прав. Он разозлил ее, но она будет молчать, даже если сам Бог попросит сказать Даниэлю Фернандесу слово.
   Она ответила так же - легкой ухмылкой и хитрым взглядом, пронизывающим холодом до кончиков пальцев. Голубое холодное бездонное небо. Он любил небо. И почему она родилась с таким цветом глаз?
   Битва взглядами в молчании стала напрягать Оливию, и она на шаг отошла в сторону, пропуская его. Сдалась быстрее, чем он думал. Одержав еще одну победу, Даниэль прошел к двери номера, открыл ее и зашел внутрь, оставляя девушку в полном одиночестве.
   Тропический дождь барабанил всю ночь, заставляя Оливию просыпаться от шума капель по стеклу. Открыв глаза, лежа в темноте, она слушала мелодию мокрой листвы деревьев, шуршащих под окнами. Дождь, стучащий по стеклу окна и мокрому асфальту, - единственное, что она могла слушать бесконечно. Она любила звук дождя.
  - Дождь - единственное, что я ненавижу, - пробурчал Даниэль Марку, направляясь на предполетный медицинский осмотр утром. Хуже дождя мог быть только острый язык Оливии. Почему-то он улыбнулся, вспомнив ее. Без сомнений она любит дождь.
  - Чему тогда улыбаешься? - удивился Марк.
  - Никакой дождь не испортит мне настроение, - Даниэль хлопнул рукой по спине первого помощника и зашел в кабинет.
  Но он ошибся: приняв на борт пассажиров, их не пустили на взлет. Даниэль связался с диспетчером:
  - Доброе утро, Бангкок, "Arabia Airline" 2-1-6 запрашиваю разрешение на взлет.
  - Ожидайте разрешение через два часа, - произнес диспетчер.
  - Пожалуйста, подтвердите, задержка два часа? - не поверил в эти слова Даниэль и посмотрел на Марка. Тот пожал плечами, шокированный ответом.
  - Подтверждаю.
  - Тогда отмените "Доброе утро", - Даниэль разозлился, облокотившись на спинку кресла,- два часа, Марк. Проклятый дождь. У нас на борту пассажиры. Что мне им сказать?
  - Думаю, стоит сказать, что нас задерживают, но промолчать про два часа.
   Оливия заметила, как кондиционер стал работать на половину своих возможностей, создавая духоту в самолете. Она пока не была заметна пассажирам, но Оливия хорошо знала, что капитан не просто так убавил его. Его слова подтвердили эту догадку:
  - Уважаемые леди и дентльмены, говорит капитан Даниэль Фернандес Торрес, наш вылет задерживается на неопределенное время из-за метеоусловий. Прошу вас оставаться на своих местах с застегнутыми ремнями безопасности. Как только будет получена дополнительная информация, я ее сообщу. Приношу вам свои извинения за причиненные неудобства и благодарю за внимание.
   Видя, как начали переговариваться между собой пассажиры, обсуждая услышанную информацию, Оливия обернулась в сторону Мирем, нахмурив брови. Что за черт! Что она только что услышала? Но та лишь пожала плечами.
  - А долго нам ждать? - женщина средних лет привстала с кресла и взглянула на Оливию.
  - Капитан сказал "на неопределенное время", вам принести воды?
  Сейчас придется особенно трудно - пассажиры расстроены ожиданием. Никому не нравится ждать, тем более если это ожидание на неопределенное время. Сейчас ей придется вдвое больше работать: улыбаться и контролировать их.
  - Принесите, пожалуйста, и мне воды.
  Оливия взглядом обвела пассажиров в поисках того, кому принадлежит этот тонкий голос, и увидела девушку, которая с мольбой в глазах смотрела на нее. Ее руки нервно гладили большой живот.
  Оливия, улыбаясь, подошла к ней, опустившись рядом в проходе между кресел, чтобы другие пассажиры не слышали их разговор:
  - Как вы себя чувствуете?
  Самыми вспыльчивыми пассажирами являются беременные женщины. Их можно успокаивать весь полет. А если он продолжительностью 7 часов? А если еще и задержка вылета? От них не знаешь, чего ожидать, они могут требовать того, чего нет на борту, они могут заплакать в панике при взлете или при посадке. А если турбулентность. А если, не дай Бог, роды...
  - Немного душно, но чувствую себя хорошо.
  Девушка не была похожа на истеричную, нервозную особу, скорее, напротив, она была спокойна и уверена в себе. Это порадовало Оливию.
  - Какой у вас срок? - Оливия протянула ей стакан воды. Девушка сделала глоток.
  - 6 месяцев.
  Улыбнувшись и удовлетворенно выдохнув, Оливия встала с прохода, вновь осмотрев пассажиров. Они начали нервничать, переговариваясь и обсуждая задержку рейса. Духота начинала делать свое дело, заставляя людей махать перед собой газетами и журналами. Почему капитан убавил кондиционер? Здесь сидят живые люди, которые скоро начнут падать в душном салоне.
  - Мирем, - Оливия подошла к скандинавской бортпроводнице, - позвони пилотам, попроси, чтобы сделали кондиционер сильнее.
  - Они не сделают, они экономят сейчас на всем, неизвестно, сколько мы здесь простоим. Скажи спасибо, что еще кислород не перекрыли.
  Оливия открыла рот от удивления. Это шутка такая?
  - Сколько мы уже стоим?
  - 45 минут.
  - Еще 45 минут, и уже упаду я, - пробурчала Оливия, чувствуя, как духота начинает вызывать головную боль. - Пассажиры спрашивают, когда мы взлетим, не знаю, что им отвечать.
  - Келси сказала, что не раньше, чем через два часа.
  - Два часа? - удивлению Оливии не было предела. И капитан решил, что без кондиционера им тут всем хорошо? Он сумасшедший. - Почему так долго?
  - Дождь стеной, плохая видимость.
  - Последи за моими пассажирами, - сжав пальцы в кулаки, нервная Оливия направилась через весь салон в кабину к пилотам. Проходя по первому салону, она поняла, что здесь не так душно, как в хвосте самолета. Откуда Даниэлю Фернандесу знать, что сейчас испытывают люди, сидящие в хвосте. На месте беременной девушки она бы уже родила.
   Когда Оливия зашла внутрь, две пары глаз пилотов уставились на нее. Губы Даниэля растянулись в улыбке. Он ждал, когда она начнет говорить. Он знал, что она придет. Сейчас он выиграет в их молчаливую игру и эта девушка больше никогда не переступит порог этого самолета. Но, к удивлению, она обратилась к Марку:
  - Очень прошу включить кондиционер, в хвосте невозможно находиться, люди скоро начнут падать от духоты. У меня беременная девушка в салоне.
  Она смотрела на Марка, ожидая его ответа и он удивленно перевел свой взгляд на Даниэля:
  - Как скажет капитан.
  - Капитан скажет "нет", - твердо ответил тот, отворачиваясь от Оливии и смотря уже на Марка. Тот кивнув, вновь посмотрел на нее. Сейчас бы она ударила обоих чем-нибудь тяжелым, но ограничилась словами:
  - Передайте капитану, что если пассажиры начнут вымирать, это будет его вина.
  Брови Марка взлетели вверх. Какую роль они отвели ему в этой игре? Почему он должен что-то передавать? Ведь Даниэль сидит рядом и все явно слышит. Он взглянул снова на капитана, но тот произнес:
  - Передай ей, что будет так, как требует летный устав. Не мне писать правила и переделывать их. И еще передай, что кондиционирование салона включено, просто не в полном объеме. В полном объеме я включу его только тогда, когда мы запустим двигатели.
  Марк снова удивленно посмотрел на девушку, кивая ей. Он не в цирке передавать то, что она сама уже услышала.
  - Хорошо, - согласилась Оливия, - тогда скажите хоть приблизительно, сколько нам тут сидеть?
  Она смотрела на Марка, и он уже не понимал, кого она спрашивала, поэтому сказал от себя:
  - Диспетчер сказал - 2 часа. Возможно раньше, возможно позже. Все зависит от погоды, как только дождь утихнет, нам разрешат взлет.
  Два часа - это вечность. За два часа люди начнут сходить с ума.
  - Они там что, сумасшедшие?
  Даниэль засмеялся, беря в руки план аэропорта Бангкока. Такие же сумасшедшие, как она. Вполне можно было оставить ее здесь.
  - Передай ей, пусть кричит погромче, может, они услышат ее и, не выдержав, дадут нам взлететь побыстрее.
  Оливия посмотрела на капитана. Да как он смеет!
  - Слышите, ребятки, не знаю, что между вами происходит, - произнес Марк, отвернулся от Оливии и надел наушники, - но решайте свои проблемы сами, не втягивайте меня в это.
   Стоять здесь не было больше сил, и девушка открыла дверь кабины, напоследок бросив злой взгляд на капитана. В этот же момент он обернулся и подмигнул ей. Она определенно ненавидит его. Ее раздражало в нем все. Если бы он только знал, как ее бесили его шутки, его голос, его хитрая улыбка, эти карие глаза, она ненавидела даже четыре желтых лычки, красовавшиеся на погонах на его плечах. Она ненавидела контраст белой рубашки с его загорелой кожей. Где вообще можно так загореть, если он всегда в небе?
   Идя по салону между кресел, она видела, как тяжело сидеть пассажирам, многие стояли, высказывая свое недовольство. Но она улыбалась. Улыбалась до тех пор, пока не дошла до хвостовой части самолета и не услышала вновь этот голос:
  - Леди и джентльмены, у меня для вас две новости. Первая: нас направили в очередь на взлет. Вторая: мы пятнадцатые. По нашим подсчетам, мы взлетим не раньше чем через 30 минут. Прошу прошение за столь долгую задержку.
   Тут же заработали двигатели, и включился кондиционер на полную мощь. Оливия видела, как пассажиры, услышав капитана, довольные усаживались на свои места. Его голос гипнотизировал их. Некоторые улыбались друг другу, одобрительно кивая. Некоторые спорили, что взлет будет позднее, чем через 30 минут. Но все они ждали, поверив его словам.
   Оливия подошла к беременной девушке, спрашивая о ее состоянии и та, улыбнувшись, положительно кивнула. Все пошло хорошо, надо было раньше сходить к пилотам, видимо, ее голос услышали свыше.
   Самолет проехал по рулежной дорожке, вставая в очередь.
  - Вот черт! Как вас много! - выругался Даниэль, и услышал голос диспетчера:
  - Кто это сказал?
  Даниэль, улыбнувшись, взглянул на Марка, и тот засмеялся.
  - Это не я, - незнакомый голос пилота одного из стоящих впереди самолетов.
  - И не я, - другой голос.
  - "Swiss air", мы молчим уже час.
  - "Sky cargo", это не я.
  - "British fly", кажется, я знаю, кто это.
  - Догадайся, англичанин, - не выдержал Даниэль, - я тебя вижу с высоты своего самолета. Будь аккуратней, чтобы я не задел твой Боинг-737 случайно крылом.
   - "Arabia Airline", почему ты в очереди?- голос пилота "British fly",- такие махины сегодня просто не взлетят.
   - Хватит! - прокричал недовольный голос диспетчера. - Успокойтесь уже!
   - Смотри, чтобы тебя не унесло порывом ветра, - произнес Даниэль, и кто-то из пилотов засмеялся по рации.
  Даниэль выключил ее, не желая больше слушать этот бред, и посмотрел на смеющегося Марка:
  - Можно состариться в такой очереди.
  - У тебя проблемы со всеми англичанами? - сквозь смех произнес Марк, и до Даниэля дошел смысл его слов. Видимо, да.
  
  
  
  
  ГЛАВА 6
  
  
  Полет длился три часа. Уставшие, но сытые пассажиры задремали, забыв, что на самом деле находились в самолете уже 5 часов. Все шло хорошо, и Оливия наконец расслабилась. Подходило время перерыва - чашки крепкого ароматного кофе и болтовни с коллегами. Вспомнив, что пилотов сегодня обслуживает не она, Оливия улыбнулась, наслаждаясь тем, что находится от кокпита слишком далеко. Сейчас Даниэль упражняется в остроумии на ком-то другом, и мысленно она посочувствовала этому человеку.
   В маленькой кухне стюардессы обсуждали предстоящие выходные.
   - У нас будет три дня отдыха, - Мирем налила себе еще кофе, обращаясь к Оливии. - Хочешь, встретимся в городе и сходим куда-нибудь?
  Отличная идея. Одиночество угнетает, а трехдневное одиночество сведет с ума. Надежды увидеть своих однокурсников по колледжу не осталось - все были заняты: кто-то был в рейсе, кто-то занят сборами. Оливия с удовольствием согласилась на это предложение.
  - Пойду скажу Нине, -девушка вошла в салон. Приглушенный свет создавал иллюзию ночи, а мерцание звезд на потолке только усиливало это впечатление.
   Самые прекрасные моменты рейса - часы отдыха. Расслабленные, умиротворенные, пассажиры спали. Закрытые глаза, головы, склоненные на маленькие подушки, пледы, укрывающие плечи...Оливия очень любила эти моменты и сейчас любовалась пассажирами.
   Оливия проходила мимо кресел и почувствовала, что кто-то слегка потянул ее за юбку. Она обернулась - та самая беременная девушка. Только лицо ее было бледным, а темные глаза широко раскрыты. Сердце Оливии тут же подпрыгнуло в груди:
  - С вами все в порядке?
   Девушка отрицательно покачала головой, положив руку на свой живот. Только сейчас Оливия увидела испарину на ее лице:
  - У меня начались спазмы, - прошептала слабым голосом она, напугав Оливию до полусмерти. Еще бы! Столько сидеть!
  - Я принесу вам воды, а вы встаньте, - она помогла девушке подняться на ноги, но та, схватившись за живот, застонала и согнулась.
  - Боже! Вы сказали, что на шестом месяце? - Оливия вновь усадила ее в кресло, воскрешая в памяти все правила первой помощи.
  - Да, - девушка подняла на нее усталые глаза, и Оливия кинулась к телефону, чтобы позвонить старшей бортпроводнице. Ее руки так дрожали, что она несколько раз не попадала по кнопке.
  - Келси, это Оливия, в моем салоне у беременной начались роды.
  - Ты уверена, что это роды? У беременных бывают на высоте спазмы.
  - Не знаю, но мне кажется, что это именно роды.
  - Сейчас приду, будь с ней.
  Оливия подбежала к девушке и присела на корточки рядом с ней. Девушка застонала еще громче, разбудив пассажиров рядом.
  - Сейчас придет старшая стюардесса. Вот увидите, она вам поможет.
  Оливия старалась успокоить девушку, говорила уверенным тоном, хотя понимала, что все, что бы она ни сказала сейчас, заведомо будет ложью. Рожать на высоте 12 тысяч метров на таком раннем сроке - это самая плохая из всех ситуаций. Нужно срочно в больницу.
   Келси прибежала очень быстро, и Оливия встала, уступая ей место.
  - Надо отвести ее в начало самолета, - Келси взяла руку девушки в свою, меряя ей пульс. - Вы можете идти?
  Та слабо кивнула и, стиснув зубы, вновь простонала. Видеть эту жуткую картину было невыносимо.
  - Оливия, спроси у пассажиров, есть ли среди них врач, - быстро протараторила Келси, помогая девушке подняться. Как вас зовут?
  - Сьюзен. Сьюзен Найт.
  - Отлично, Сьюзен, мы с вами перейдем в первый салон.
  Пока Келси с помощью подоспевший на шум Мирем пытались помочь Сьюзен идти, Оливия схватила трубку и нажала внутреннюю связь:
  - Уважаемые пассажиры, у нас на борту рожает женщина, ей срочно нужна помощь. Если кто-то из вас имеет медицинское образование, прошу обратиться к любому бортпроводнику.
  Услышав встревоженный голос Оливии, Даниэль мысленно чертыхнулся:
  - Что за черт опять? -только недавно они простояли лишних 2 часа на взлет, и снова внештатная ситуация! Машинально взглянув на экран монитора, он мысленно определил время прилета. Им оставалось лететь еще 4 часа.
   Оливия забежала в первый салон, где Келси и Мирем уже положили девушку на кушетку в комнатке старшей стюардессы. От боли и страха девушка плакала. Келси ее обнимала. Обернувшись к Оливии, Келси быстро скомандовала:
  - Она рожает. Что там с пассажирами? Есть медик? Оливия, иди к пилотам, поставь их в известность.
  - Откликнулась одна женщина, но она медсестра, а не акушерка.
   Зашла медсестра. Она была настолько стара, что Оливии стало страшно, что та ничем не сможет помочь девушке и ее ребенку. Но в эти минуты любая помощь была кстати.
   Направляясь в кабину к пилотам, Оливия жутко нервничала. Спор с Даниэлем, взаимная неприязнь - все стало несущественным и отошло за задний план. Она даже забыла про договор и заговорила первой:
  - Женщина на борту рожает. Срок - 6 месяцев.
  - Медики есть? - тут же спросил он, и она вздрогнула. Что-то было не так. То, к чему она не привыкла.
  - Одна женщина-медсестра, но она даже не акушерка. И старая, как мамонт.
  - Ты думаешь, в салоне каждый день летают молодые акушерки?
  До нее вдруг дошло, что было не так. Их диалог. Они разговаривают. Оливия глубоко вздохнула. Кажется, она только что потеряла работу. Она не могла в это поверить. Как тяжело давалось молчание, и все понапрасну!
  - Марк, проверь, что там, - Даниэль не отрываясь смотрел на нее. Он чувствовал, что девчонка сейчас разревется, ее уже трясло мелкой дрожью, а лицо стало белее ливреи их самолета.
  Он отвернулся, взяв в руки рацию:
  - Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан. Кажется, на этом борту нас станет одним человеком больше. Если среди вас есть врач, прошу подойти к бортпроводникам и помочь малышу появиться на свет.
  Оливия улыбнулась: даже в таких сложных ситуациях их капитана не покидало чувство юмора. Она хотела выйти вслед за Марком, когда голос Даниэля остановил ее:
  - Ты умеешь принимать роды?
  Наверное, он тоже скучал по их перепалкам. Это было каким-то безумием. Ей отвечать ему?
  - Никогда не делала этого, но меня учили.
  Он кивнул. Молча. Он просто кивнул. Все были напуганы. В том числе и Даниэль Фернандес.
   Вернувшись к роженице, Оливия увидела жуткую картину: беременную девушку уложили на пол и развели ноги. Пассажирка, которая назвала себя медсестрой, возилась возле нее, вводя обезболивающее. Стоны, крики, кровь. Оливия нервно сглотнула, прижимаясь к стене.
  - Вот черт! - произнес Марк, наблюдающий все это. - Она, что, и правда рожает?
  Медсестра недовольно посмотрела на него:
  - Срок слишком маленький. Нельзя дать ребенку родиться. Ты, - она указала в сторону Оливии, - закрывай ей промежность ладонями.
  - Бог мой! - Марк подпрыгнул на месте, отворачиваясь от этой картины. - У нас 4 часа лета, она не может подождать?
  - Вы, мужчины, странные люди. Все делаете, как удобно вам, - пробурчала старуха. - Если ребенок родится сейчас, он не выживет. Его легкие не раскроются, он не умеет дышать. Нужна детская реанимация.
   Услышав этот страшный приговор, Оливия опустилась на корточки, перекрывая выход ребенку. Она никогда ничего безумнее не делала. Поэтому закричала вместе с девушкой.
   Шокированный Марк, почувствовав тошноту, кинулся прочь. В кабине пилотов он сел в свое кресло и долго смотрел в одну точку.
  - Что там? - Даниэль взглянул на него.
  - Дело дрянь, - прошептал Марк. - Она рожает, черт. Реально рожает, - он зажмурил глаза, закрыв их ладонями. - Лучше бы я этого не видел.
  Даниэль улыбнулся, одевая наушники:
  - Слава Богу, меня там не было.
  - Медсестра, видно, старой закалки, не растерялась - приказала твоей англичанке не дать ребенку родиться, и та, вся в крови, пихает его обратно.
  Даниэль снял наушники:
  - Оливия?
  - Да.
  - Пихает обратно? - Даниэль засмеялся. - Это как раз по ее части - не давать жить людям спокойно. Уверен, она справится.
  Он вновь одел наушники:
  - Это "Arabia Airline" 2-1-6 , у нас на борту рожает женщина. Срочно требуется медицинская помощь. Какой аэропорт у меня поблизости?
  - "Arabia Airline", вы в 250 км от аэропорта Коломбо Бандаранайке, Шри-Ланка.
  Даниэль обратился снова к Марку:
  - Скажи, это экстренный случай? Нам нужна немедленная посадка? Есть у нас 4 часа до Дубая?
   Марк молчал, не зная что ответить - перед глазами стояли кровь и крики. Даниэль не выдержал, cхватил трубку и связался с Келси:
  - Да, ситуация критическая, - хоть эта ответила адекватно. - Ребенка держим, как можем, но долго так не протянем. Женщина умрет от кровопотери, а ребенок от удушья.
  Он тут же представил Оливию стоящей на коленях и по локоть в крови.
  - Я понял.
  Положил трубку и вновь обратился к Марку:
  - Будем садиться в Бандаранайке.
  Но тот удивленно на него посмотрел:
  - Этот аэропорт не сможет принять такой большой самолет. Там полоса 2500, а нам необходима хотя бы 3350. Мы просто пробежим мимо нее.
  - Черт, - выругался Даниэль, не желая слушать Марка и обращаясь к диспетчеру, - это "Arabia Airline", свяжите меня с диспетчерами Коломбо.
  Через несколько секунд другой голос вышел на связь:
  - "Arabia Airline", это аэропорт Коломбо Бандаранайке.
  - У нас на борту рожает женщина, раньше срока, ситуация критическая, ей и ребенку срочно нужна помощь. Вы можете принять нас?
  - Мы сможем вас принять. Скажите данные вашего самолета.
  Даниэль замолчал, закрыв глаза. Обдумывал все возможные варианты. Как ни крути, все складывалось хреново. Он шел на огромный риск. Более пятисот человек против рожающей женщины. Садя самолет на короткую полосу, он рисковал просто пробежать вдоль нее. А если вдруг все получится, то вопрос второй: как потом взлетать?
  И у него лишь несколько секунд для принятия решения.
  - А если нам снизить скорость до минимума в полете? - произнес он, как будто говоря самому себе.
  - Произойдет сваливание...
  - Мы рассчитаем самую минимальную скорость для посадки и будем держать ее до самой полосы.
  - Если мы сядем, то как потом взлетим? - Марк достал толстую летную книгу и принялся листать ее. - Я посмотрю, на какой скорости можно взлететь, чтобы не произошло сваливание.
  - Давай сначала сядем, Марк.
  Вновь заскрипела рация:
  - Это Коломбо Бандаранайке, вы приняли решение? Вы идете на посадку?
  - Я свяжусь с нашей авиакомпанией, - Марк схватил рацию, но Даниэль его остановил:
  - Нет. Я полностью беру ответственность на себя. Здесь капитан я и решать мне. Мы сядем в Коломбо.
  Марк поднял руки вверх, сдаваясь:
  - Хорошо. Тебе решать подобные вопросы.
  Даниэль выдохнул, вновь связываясь с диспетчером:
  - Это "Arabia Airline", я, капитан Даниэль Фернандес Торрес, запрашиваю разрешение на экстренную посадку в вашем аэропорту.
  - Капитан Фернандес Торрес, дайте данные вашего самолета.
  Даниэль нахмурил брови:
  - Параметры моего самолеты вам не понравятся. У нас Аэрбас 380.
  Молчание на том конце и еле слышные переговоры между диспетчерами. Это все, что он услышал в ответ.
  - Свяжись с салоном, - попросил он Марка, - что там у них.
  Марк кивнул, но тут вышел на связь диспетчер, и все внимание Даниэля переключилось на него:
  - Мы не можем принять такой большой самолет, наша полоса не рассчитана на его пробег.
  - Что у вас находится за полосой? - твердым голосом спросил Даниэль. Еще не хватало, чтобы они отказали ему! Он всегда опасался внештатной ситуации. Эту махину мог принять только хорошо оснащенный аэропорт с самой длинной взлетной полосой в мире. Еще не все аэропорты смогли заменить старые полосы на новые. Все это экономический вопрос, решение которого требовало времени и средств...Только для Даниэля он сейчас перерос в вопрос жизни и смерти.
  - За полосой забор и поле, сэр.
  - Отлично! - воскликнул Даниэль. - Принимайте нас. Очистите воздушный коридор до самого моего приземления.
  - Наша полоса гораздо уже положенной для вас, "Arabia Airline".
  - Я очень меток, Коломбо. Мы снижаем скорость и высоту. Приготовьте реанимационную машину - женщине нужно сразу оказать помощь.
  - Вас понял "Arabia Airline", буду вести вас до самого аэропорта. Снижайтесь до эшелона 290.
  Даниэль схватил рацию. Действовал автоматически, все его движения как будто были заложены где-то в голове. Четко. Без паники:
  - Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан Даниэль Фернандес Торрес, через несколько минут мы совершим экстренную посадку в аэропорту Коломбо Бандаранайке. Взлетно-посадочная полоса данного аэропорта не предназначена для нашего самолета, во избежание травм прошу бортпроводников проконтролировать положение кресел.
   Что Оливия только что услышала? Это сон? Они будут садиться? Даже рожающая женщина от удивления перестала кричать, безмолвно уставившись на Оливию.
  - Все будет хорошо, - прошептала та в ответ. - Наш капитан - самый лучший из всех, который мне когда-либо встречался, он знает свое дело и посадит самолет.
   Оливии едва ли верила собственным словам, но очень надеялась, что Даниэль сможет посадить эту махину. И если он без проблем сделает это, то она уйдет из их экипажа. Добровольно. Она обещала это самой себе. Тем более она проиграла спор.
  - Я больше не могу, - внезапно закричала Сьюзен, - я уже не могу это терпеть.
  - Держись! - скомандовала медсестра, набирая очередную порцию лекарства в шприц. - Уже скоро придет помощь. Капитан молодец, что решился на это. Не все могут принять такое ответственное решение. Он смелый человек.
  Смотря на лужу крови и свои окровавленные руки, Оливия осознала в конец всю ту жуть, что испытывал сейчас Даниэль. Она устала, но его пытка только начиналась. Теперь он спасал Сьюзен и ее ребенка.
  - Закрылки, - скомандовал Марку. Его голос даже не дрогнул.
  - Полностью.
  - Выпускай шасси.
  - Еще рано.
  - Выпускай, нам надо снизить скорость до минимума. Мы должны приземлиться на самой минимальной скорости. Перед полосой включай реверс, он еще затормозит самолет.
  - Хорошо, капитан, - недовольно произнес Марк, - нам достанется за это.
  Даниэль, видя перед собой в нескольких километрах взлетно-посадочную полосу, схватил рацию:
  - Уважаемые пассажиры, мы приземлимся через две минуты, прошу простить меня за резкое торможение. Экипажу приготовиться к посадке.
  Его голос вперемешку с криками Сьюзен. Оливия чувствовала уже твердую головку ребенка, упирающуюся ей в ладони. Руки ее сильно ослабли от напряжения, и, больше не в силах держать, она закричала медсестре:
  - Ребенок выходит!
  - Отпускай руки, - крикнула та в тот момент, когда самолет коснулся полосы. Оливия успела схватить малыша прежде, чем Даниэль нажал на тормоза. Самолет резко загудел, и ее отбросило немного назад. Прижимая к груди ребенка, защищая его, она стукнулась головой об металлический угол. Испытывая резкую боль, Оливия простонала. Самолет катился, сбавляя скорость, а она лежала на полу и прижимала к себе крохотное тельце. Они остановились слишком быстро. И все же он сделал это, у него получилось!
  - Ребенок, - у Сьюзен едва хватало сил прошептать, - почему он не кричит?
  Оливия посмотрела на малыша в своих руках: синее крохотное тельце, перепачканное прожилками крови, еще теплое...Но он молчал.
  - Это мальчик, - это все, что она могла сказать его матери.
  Старуха уже суетилась возле них, пытаясь резиновой грушей очистить нос и рот от амниотической жидкости, но легкие не расправлялись, ребенок не дышал. Он мертв? Оливия не верила в это, мотая головой.
  Совсем рядом гудели сирены скорой. Звук открывающейся двери и поток теплого воздуха - как глоток надежды.
  - Сейчас, Оливия, сейчас, - Келси открыла дверь, впуская на борт врачей, и те, не теряя ни минуты, подбежали к Оливии забрать ребенка. Он закричал, и Оливия перестала дышать. Синенький, маленький, с длинными худыми ручками и свисающими, как веревочки, ножками, он был похож на иноземное существо. Это чудо, что он жив.
  - Все получилось, - прошептала она, ощущая дрожь во всем теле.
  Другие врачи занялись Сьюзен, положив ее на носилки. Девушка вцепилась в руку Оливии:
  - Как зовут вашего капитана?
  - Даниэль.
  Сьюзен улыбнулась и сжала ей руку:
  - Я назову сына Даниэлем. Очень красивое имя. Спасибо вам, Оливия, за все. Передайте вашему капитану, что он очень смелый. Настоящий герой.
  Оливия улыбнулась ей в ответ, понимая, что Сьюзен говорила от чистого сердца.
  - Обязательно передам.
  Наблюдая, как малыша и маму погрузили в машины скорой, Оливия почувствовала, как кто-то коснулся рукой ее головы. Она вздрогнула и, подняв глаза, увидела перед собой Нину:
  - Ты в крови, приложи это, - она протянула ей полотенце, - может, надо показать тебя врачам, пока мы стоим?
  Но Оливия отрицательно покачала головой. Она так устала, что не было сил показывать кому-то свои раны. Приложив полотенце к голове, она поднялась на ноги:
  - Сделай мне только одно одолжение - пусть кто-нибудь займется моими пассажирами, пока я привожу себя в порядок.
  Нина кивнула:
  - Давай ты сядешь, пока мы взлетаем, а потом я провожу тебя в душ. Тебе надо смыть кровь.
  Оливия поглядела на себя. Кровь была везде: белая блузка в ярко-красных пятнах, руки покрыты кровью, с головы также текла кровь, останавливая свой ручеек на воротнике блузки. Как в фильме ужасов. Пассажиры будут в шоке от ее вида.
   Ее начала бить мелкая дрожь. Пытаясь привести себя в норму, Оливия принялась глубоко дышать.
  - Я пойду в душ, - произнесла она и подняла руки, боясь испачкать все вокруг.
  - Я отведу тебя, - предложила Нина.
  - Все в порядке, я сама справлюсь.
  Хватит и одной стюардессы, чтобы перепугать весь салон. Оливия шла медленно, шаги давались тяжело. Она почувствовала спазм в груди - это рыдания вырывались наружу. Ей надо сейчас остаться одной и выплеснуть весь стресс, что она пережила. Но никто не должен этого видеть.
   А в кабине пилотов Даниэль сидел, затаив дыхание. После того как они остановились в нескольких метрах от конца полосы, он еще с минуту был в жутком напряжении. Еще чуть- чуть, и их останки пришлось бы соскребать с поля.
  - "Arabia Airline", как вы?
  - Отлично,- прошептал Даниэль, осознавая наконец, как он рисковал.- Сколько времени вы нам даете на отдых? Мне надо собраться с мыслями и придумать стратегию взлета.
  - Сколько времени вам надо?
   Но не только это беспокоило его. Он подумал о пассажирах. Они и так просидели в самолете довольно долго. Но взлететь тотчас он не мог.
  - Коломбо, мы не сможем развернуться.
  Полоса была настолько узкая, что самолет встал носом к полю, занимая всю ширину полосы.
  - Еще мы перекрыли вам полосу.
  Диспетчер:
  - Капитан, ваш самолет настолько красив, что вы можете стоять тут хоть всю жизнь. Наши споттеры уже выехали делать снимки. Это была посадка века. Вы сели так хорошо, что после вас можно переписывать летный инструктаж.
  Даниэль и Марк выглянули в окна. Внизу, возле рулежных дорожек, скопился народ - такое впечатление, что все сотрудники аэропорта покинули свои рабочие места, чтобы поглазеть на них. В Шри- Ланке люди никогда не видели двухпалубного пассажирского лайнера. Для них он словно пришелец, прилетевший с другой планеты.
  - Ничего себе, - прошептал Марк, - никогда не видел, чтобы нас так встречали.
  - Хотел сесть тихо, - нахмурился Даниэль и вышел из кресла, - мне надо подумать, как быть дальше.
  В кабину вошла Келси:
  - Вам что-нибудь принести?
  - Виски, - зажмурился Марк и тут же добавил:
  - Если мы долетим до дома, я напьюсь.
  Келси улыбнулась. Но ее улыбка слегка спала, когда она взглянула на Даниэля. Ему было не до смеха, он ненавидел себя за то, что не может притворяться:
  - Как обстоят дела в салоне?
  Келси закивала:
  - Все хорошо, но пассажиры слишком разнервничались. Некоторые спрашивают, когда полетим. Кто-то уже боится лететь, но мы справляемся.
  Его мысли переметнулись к англичанке. Интересно, как она? И почему ему так хочется спросить про нее? Он буквально места не находил себе, ожидая новостей про нее. Но Келси ничего не сказала. Все ли с ней все в порядке?
  - Как она? - сухо произнес наконец он.
  - Женщина? Ее забрали врачи, но она была в сознании. Родила мальчика.
  - Нет, Оливия.
  От звука ее имени его сердце громко застучало. Она сведет его в могилу раньше времени!
  - Оливия молодец, - гордо ответила Келси, - она приняла ребенка в момент посадки, но сама стукнулась головой об косяк. Она спасла ему жизнь.
  И почему Даниэль не удивило это? Еще один удар головой. Может, теперь ее мозг встанет на место?
  - Где она? - спросил он, понимая, что не это хотел спросить. Какое ему дело до того, где она? - Пристегни ее при взлете. Иначе она растеряет свои последние мозги.
  - Боюсь, она не согласится, ушла в душ.
  Вот же...Точно лишилась последних мозгов. Впереди такой опасный взлет, а эта ведьма спряталась в душе! Ее будет кидать из стороны в сторону, а потом он будет виноват в ее смерти!
  - Дьявол! - выругался он. - Марк, следи за обстановкой, я скоро вернусь.
  - Хорошо, - Марк одел наушники, листая толстую летную книгу. - Поищу информацию, как нам взлететь.
   Даниэль вышел из кабины и сразу увидел кровавое пятно на полу. Большое темно-красное пятно уже впиталось в ковер. Он вспомнил Марка и еще раз сказал "спасибо" Богу за то, что не видел того, что способствовало его появлению. На втором этаже его встречали бортпроводники, высказывая свои поздравления с удачной посадкой. "Еще бы так же удачно взлететь", - подумал он.
  Перед дверью душевой он остановился, боясь заходить. Тихонько постучал, но Оливия не открывала. Ждать не было времени, Даниэль дернул ручку на себя и зашел внутрь. Она сидела на деревянной скамейке, поджав под себя ноги и прислонившись к стене. Вся перепачканная кровью с ног до головы. Своей или нет, он не знал, но ее было море. Море крови для него резко превратилось в океан.
   При виде Даниэля Оливия попыталась встать, но он не дал ей этого сделать. Быстро преодолев расстояние между ними, посмотрел прямо в глаза.
  - Оливия, - он коснулся засохшей крови на лице. Она была не ее. На руках- тоже не ее. Откуда он мог знать: ее или нет? Но он просто знал.
  Дотронулся до ее головы, и девушка слегка всхлипнула. Он понял, что задел рану:
  - Тебе нужен врач...
  - Нет! - тут же вставила она, пытаясь отодвинуться от него подальше.
  Он убрал руку лишь для того, чтобы намочить полотенце и аккуратно приложить его к ране. Он что-то прошептал, нахмурив брови, но Оливия не расслышала слов. Перед ее глазами вновь пронеслись ужасные картины: минуты посадки, теплое безжизненное тельце в ее руках... Она все еще ощущала нежную кожу младенца, свой страх в тот момент, безысходность... Не знала, что делать, не в силах была помочь. Адреналин заставлял ее мыслить ясно и четко, отвечать на вопросы матери... Сейчас осталась непонятная пустота и желание плакать.
  Сидя напротив Даниэля, Оливия поняла, что уже не замечает боли. Но увидев его пальцы, перепачканные ее кровью, поняла, что слезы катятся по щекам против воли. Она рукой уперлась в его грудь, пытаясь отодвинуть себя подальше от его белоснежной рубашки. Но Даниэль убрал ее руку и прижал девушку к себе. Она сдалась, уткнувшись лицом ему в грудь, и, вцепившись руками в рубашку, разревелась сильнее.
  Казалось, слезам не будет конца. Они бурным потоком смывали все, унося с собой пережитые эмоции.
  - Даниэль, - она прошептала его имя. Слов было много, но говорить не хотелось. Ей просто требовалось успокоение.
   Ощущая его руки на своей спине, слыша расслабляющий голос, шептавший что-то на ухо, Оливия поняла, что слез больше нет. Она не знала, сколько прошло времени - потерялась в нем - но рыдания больше не вырывались из ее груди. Пришло расслабление.
  - Спасибо.
   Но он еще держал ее, проводил пальцами по волосам, не веря тому, что делал это. Пальцами касался ее ненакрашенных губ, попытался стереть с них кровь. Ее кровь. Он точно знал это.
  - Сделай одолжение, - тихо прошептал он, отстраняясь от нее, - сядь и пристегнись. Я буду взлетать. Наша полоса слишком мала для этого самолета, взлет будет резким, и ты вновь можешь повредить себе голову.
  Какое ему дело до ее головы? Он сам не мог себе объяснить. Но что-то заставляло его думать о ее безопасности.
  Оливия кивнула, опуская взгляд на его рубашку:
  - Твоя рубашка в крови, - она нервно вздохнула, вытирая с щек слезы.
  Он улыбнулся, осматривая себя, и резко засмеялся:
  - Что подумают пассажиры, увидев пилота в таком виде?
  Он представил их испуганные взгляды - с потерей последней надежды на взлет. Оливия тоже улыбнулась, представив эту картину.
  Он успокоил ее, и это главное. Пусть на время, но он стал ей ближе, чем кто-либо.
  
  
  ГЛАВА 7
  
   Опустив голову под холодную воду, Даниэль пытался привести в порядок свои мысли. Впереди их ждал тяжелый взлет. Капитан всегда должен иметь холодную выдержку, несмотря ни на что. Но его мысли постоянно возвращались к Оливии.
   Выйдя из душа, он направился прямиком к девушке - усадил ее в кресло и пристегнул ремень. Он надеялся, что, сделав это, он откинет мысли об Оливии прочь и навсегда. И маленькое недоразумение в кабине душевой останется лишь воспоминанием. Маленькое недоразумение? Тогда зачем он сунул голову в холодную воду? Его снова окатило волной воспоминаний, и он уже пожалел, что не принял холодный душ полностью. Это поставило бы его на ноги за две секунды.
   Зайдя в свою кабину, Даниэль пальцем пригрозил Марку молчать. Тот удивленно посмотрел на него, захлопнув летную книгу, но не смог сдержаться:
  - Что с тобой? Почему ты весь в крови и с мокрыми волосами? Тебя пытали?
  Его пытали. Да, это самое подходящее выражение. Только пытал он себя сам.
  - Не спрашивай, - отмахнулся Даниэль и, сев на свое место, посмотрел вперед на поле. - Что здесь нового? Лес не вырос еще?
  - Я уже думал, ты покинул самолет, а ты плескался в душе.
  - Я намочил голову, чтобы привести себя в норму. Пора взлетать.
  Марк кивнул, слегка улыбнувшись:
  - Ладно. Я не буду больше спрашивать. Но мне кажется, что Оливия хотела тебя утопить. Вы опять поругались?
  - Она не имеет к этому отношения, не напоминай мне о ней, - солгал Даниэль.
  Марк вновь понимающе кивнул. Отлично, это не его дело.
  -Диспетчер сказал, что они отбуксируют нас на пятую рулежную дорожку. Ты уже решил, как будем взлетать, пока остужал себя в душе? - пошутил Марк.
  Даниэль проигнорировал его вопрос - чтобы не вспоминать то, что он хотел забыть, и полностью сосредоточиться на предстоящем взлете.
  - Надеюсь, ты тоже не терял времени зря, рассчитал скорость принятия решения и скорость подъема носовой части?
  Марк кивнул, передавая капитану расчеты:
  - Неутешительные цифры.
  Но Даниэль, посмотрев расчеты, увидел в них только плюсы:
  - Наши баки наполовину пусты - значит, нам нужен меньший разгон. У меня есть план: мы будем удерживать тормоза, дадим полный газ, двигатель наберет нужные обороты еще до начала разбега. В результате получим большее ускорение, разгон станет короче. Доведя обороты двигателя до максимума, отпустим тормоза и...
  - Самолет рванет как сумасшедший, - Марк испуганно принялся листать книгу вновь. - Здесь сказано, что так сделать можно, но велика вероятность, что придется подниматься не на полной скорости. Самолет придет в сваливание.
  - Мы в любом случае не наберем нужной скорости, но так хоть у нас есть шанс взлететь. Доберем скорость в полете. Убирай шасси, как только оторвемся. Главное - не потерять ни секунды.
   Точно по его просьбе самолет развернули буксиром. Даниэль внимательно осмотрел полосу взлета.
   Через пару секунд его голос прозвучал во всех салонах самолета:
  - Уважаемые леди и джентльмены, на связи капитан Даниэль Фернандес Торрес, через несколько минут мы приступим к взлету. Хочу вас предупредить, что после включения двигателей на взлетный режим мы поедем быстрее обычного, пусть вас это не пугает. Прошу убедиться в том, что ваши ремни застегнуты, ручная кладь убрана, спинки кресел подняты. Также уберите из рук мобильные телефоны, фотоаппараты, ноутбуки, планшетные устройства и другие гаджеты в целях вашей безопасности. Спасибо за понимание. Экипажу приготовиться к взлету.
   Тем временем Оливия находилась на втором этаже в бизнес-классе и никак не могла успокоиться. Слушая его уверенный голос, она сердилась сама на себя. Дурочка! Разревелась, жалея себя. А каково ему сейчас? Второй раз за день он вынужден рисковать, нести ответственность за них всех. Разревелась у него на груди, а он даже слова не сказал про то, как плохо ему. Она эгоистка. Ведь он обнимал ее, потому что сам нуждался в поддержке. А она была так занята собой, что не заметила этого.
   Даниэль надавил на тормоза, включая двигатели на взлетный режим:
  - Да поможет нам Бог, - произнес он.
  Следя за счетчиком скорости, он слушал Марка и ждал его команду на взлет. Еще не время. Еще нет... Самолет выл так, что, казалось, взлетит прямо с места.
  - Поехали! - крикнул Марк Даниэлю, и капитан отпустил тормоз, резко стартанув с места так, что самолет тряхануло и их сильно прижало к спинкам кресла. Они катились по полосе с бешеной скоростью, и на секунду Даниэлю стало не по себе. Дороги назад нет. Резкий старт - и сразу точка невозврата. Смотря вперед на конец полосы, Даниэль поднял нос самолета вверх, слишком сильно задирая его. Он понимал, что может коснуться хвостом асфальта, но другого выбора не было. Оторвавшись от земли задними шасси, скомандовал:
  - Шасси убрать.
  - Шасси убраны, - Марк потянул рычаг вверх.
  - Давай же, давай. Лети, крошка.
  Даниэль выровнял самолет, пролетая совсем низко над полем.
  В рации отозвался голос диспетчера Коломбо:
  - "Arabia Airline", вы отлично взлетели. Хвостом полосу не задели, но были в паре сантиметров от этого. Но вы сейчас не набираете высоту.
  - Мы и не должны ее набирать. Нам вначале надо набрать скорость.
   Оливия смотрела в иллюминатор, в кои веки наслаждаясь взлетом. Но самолет летел слишком низко, поэтому напряжение не отпускало ее. Почему он летит так низко? Можно было пересчитать на поле каждую травинку, увидеть каждый растущий цветок. Это было так странно и необычно. Она слышала, как шепчутся пассажиры между собой. Волнуются и боятся. Этот полет все они запомнят надолго. Ей хотелось накричать на них - за их шум и за их страх, просто остаться в тишине одной и смотреть вниз.
   Все спокойно выдохнули после того, как поле стало отдаляться, - они набирали высоту. Самолет полетел навстречу белым пушистым облакам, поднимаясь все выше и выше. Оливия слышала, как в салоне люди расслабились, кто-то даже выкрикивал: "Браво пилотам!" Пассажиров можно понять: они летели домой и радовались этому. Оливия же, наоборот, чем дольше они летели, тем она более грустной и задумчивой становилась. Она приняла решение, но на душе от этого было тоскливо. Вот и конец ее работы в этом экипаже. Она поклялась сама себе, что уйдет. Она поспорила с капитаном и проиграла. Он вновь одержал победу. Проигрывать тоже надо уметь. Она уйдет с достоинством.
   Быстро приняв душ и переодевшись в чистую белую блузку, Оливия вышла в свой салон в хвостовой части самолета. Ей предстояло отработать еще три часа. Зайдя к бортпроводникам, она услышала разговор:
  - Их вздернут, вот увидите. Поэтому будем готовы дать отпор. Оливия, ты с нами? - Келси посмотрела на девушку.
  - А в чем дело?
  - Я про пилотов. Сейчас авиакомпания начнет расследование инцидента. В авиации все гораздо сложнее, чем на земле. Нам надо держаться друг друга и не дать в обиду никого. В лучшем случае Даниэлю напишут выговор. Но это лучше, чем увольнение.
  Нина, облокотившись о стену, сложила руки на груди:
  - Без Фернандеса я работать не буду, это я вам точно говорю. Если уволят его, то им придется подписать и мое увольнение. Работу я всегда себе найду.
  - Если его уволят, то пусть увольняют всех, - кивнул Джуан. - Мы одна команда.
  Как-то невесело стало от таких разговоров. Даниэлю грозит увольнение? Раньше она бы подпрыгнула от радости, возможно, даже открыла бутылку шампанского, а сейчас просто стояла, опустив руки и потупив взгляд в пол. Разве можно уволить человека за то, что он спас жизнь другому? Всему виной риск. Оправдан ли он? Имел ли право Даниэль так поступать?
   Оливия медленно шла в свой салон. Значит, все самое сложное еще впереди? Это не конец? Это только начало? И то, что было началом для него, стало концом для нее.
   Самолет приземлился в родном аэропорту с большим опозданием, но люди, несмотря на задержку, не испытывали злости. Она чувствовала это по взглядам. Устали все.
  - Спасибо вам за все, - мужчина средних лет улыбнулся ей, - сегодня с нами были самые отважные пилоты, которых я когда-либо встречал. А вы, девушка, заслуживаете поощрения за вашу выдержку.
  Слышать эти слова - уже поощрение. Она и не думала, что люди будут благодарить их. Ее тронули его слова.
  - Награду пилотам! - закричал кто-то в салоне, и Оливия улыбнулась, посмотрев на Келси.
  - Это хороший знак, - прошептала та, - возможно, люди не пойдут жаловаться в авиакомпанию. Возможно, кто-то даже напишет благодарность. Сейчас нам это необходимо.
   Проводив всех пассажиров, Оливия прошлась по салону самолета, осматривая каждое кресло. Грязи было больше, чем обычно, но это не удивило ее. Люди столько находились здесь, что имели на это право.
  - Оливия, ты идешь? - позвала ее Нина. - Мы уходим.
  Значит, Даниэль тоже уходит? Она еще не видела пилотов после приземления, но знала, что у тех всегда много работы по прилету, а сейчас ее было и того больше.
  - Я немного задержусь, - Оливия взяла листок бумаги и ручку. Она сделает то, что обещала - уйдет отсюда. На радость капитану. Кажется, это было его главным желанием.
   Писать заявление на перевод на другое воздушное судно оказалось сложнее, чем она думала. Буквы выходили корявые - ее пальцы дрожали. Теребя ручку в руках, она все-таки поставила свою подпись - точку в ее жизни на этом борту.
   Она наблюдала, как уборщицы убирают салон, и улыбалась про себя - она будет с радостью вспоминать все минуты, что провела здесь.
  - Почему ты еще здесь? - прозвучал знакомый голос, и она обернулась. Даниэль выглядел отлично. Грязную рубашку скрывал форменный пиджак. На черных волосах - фуражка пилота. На лице - ни следа усталости. Если бы она не знала наверняка, то ни за что бы не поверила, что еще несколько часов назад он своими руками поднимал эту махину, пытаясь сделать все, чтобы избежать катастрофы. Спасал женщину и ребенка. Оливия тут же вспомнила, что Сьюзен просила передать ему:
  - Та женщина, что родила у нас в самолете, Сьюзен Найт, - она встала со своего места, сделав шаг ему навстречу, - просила меня кое-что вам передать.
   Даниэль отошел от двери, пропуская Марка с бумагами на выход. Оливия. Она ждала его. Но он оставался на расстоянии, боясь подойти к ней ближе. Подойти он близко, ему бы и душ не помог - понадобилась бы тонна холодной воды. А сейчас ему нужна ясная голова - его ждали на собрании сотрудники аэропорта и авиакомпании "Arabia Airline".
  - Она назвала сына Даниэлем. В вашу честь. Она просила передать, что вы очень храбрый пилот.
  Даниэль слегка улыбнулся. Было приятно знать, что кому-то он действительно помог.
  - Я связался с аэропортом в Коломбо, с этой женщиной и ее ребенком все в порядке. Они находятся в больнице, но их жизни ничего не угрожает.
   Он направился к выходу, но внезапно остановился. Почему он не может просто уйти? Сделать шаг вперед? Почему он хочет сделать его назад?
  Он вновь обернулся к ней:
  - Как твоя рана на голове?
  Опять он проявил к ней интерес. И какое ему дело до этой "ушибленной"? Еще одно повреждение ее голова даже не заметит...
  Оливия машинально коснулась места удара, слегка нахмурив брови. Она уже забыла, что у нее рана. А зачем он спрашивает? Простая вежливость?
  - Ничего страшного, скоро заживет.
  Он кивнул и отвернулся, но ее голос заставил его остановиться:
  - Даниэль.
  Почему он хочет слышать свое имя бесконечно? Она произнесла его так нежно... Он готов слушать его и слушать!
  Он повернулся и увидел в ее руках лист бумаги. Что это?
  - Наш договор. Это заявление на перевод в другой экипаж. Ты победил. Я проиграла.
  Он знал, что победит. Он всегда побеждал. Она бы не смогла долго молчать, но он не думал, что это произойдет так скоро.
  Даниэль забрал из ее рук бумагу и быстро пробежался взглядом по тексту. Он улыбнулся и поднял ее заявление над уровнем своих глаз:
  - Господи, неужели! Может, мне повесить его в рамке на стене и любоваться им каждый день?
   А что она ожидала? Что он будет упрашивать ее остаться? Она сошла с ума, мечтая об этом. Даниэль Фернандес не такой: да, отличный пилот, но чертовски "тяжелый" человек.
  - Делай с ним, что хочешь, - произнесла она, гордо подняв голову. Больше она сюда уже не вернется. И слава Богу! Больше ей не придется терпеть этого человека, она свободна от него.
   Обойдя капитана, Оливия направилась к выходу. Поскорее выйти отсюда! Ей стало очень больно и тяжело, на глаза наворачивались слезы. Бежать было единственным спасением, но ее остановил звук рвущейся бумаги. Она резко обернулась, не веря собственным глазам. Даниэль медленно разрывал листок пополам:
  - Ты сказала, я могу делать с ним все что хочу.
  Она открыла рот от удивления, подняв вверх брови. Он совсем спятил?
  Потом он разорвал две половинки на множество маленьких бумажек и кинул вверх. Они как снег упали на пассажирские сидения.
  - Я могу написать их тысячи, - прошептала она.
  - Я порву все, - твердо произнес он и остановился рядом, - это нечестный проигрыш. Ты не проиграла. Работая друг с другом, мы не можем молчать. Есть вещи, которые требуют слов. Здесь и сегодня рожала женщина, ты не могла молчать об этом.
  - Если ты думаешь, что я смогу продолжить твою игру, ты ошибаешься.
  Даниэль пожал плечами:
  - Отлично. Я и не собирался продолжать ее, - он взял из ее рук чемодан.- Пошли, впереди нас ждет еще много всего. Нам нужно научиться работать друг с другом. Уйти - это слишком просто.
   Оливии казалось, что со слухом у нее явные проблемы. Он только что сказал, что хочет работать с ней в одном экипаже? А ее кто-нибудь спросил, что хочет она? Может, уйти для нее было лучшим вариантом?
  - Ты пожалеешь об этом, - она взглянула в его глаза, которые стали уже родными. Нет, кажется, это она пожалеет о том, что осталась.
   Войдя в здание аэропорта по протянутому в терминал телетрапу, они свернули налево, но их тут же остановила резкая вспышка света. Одна и еще одна - вспышки повторялись снова и снова. Оливия слышала шум и схватилась от неожиданности за рукав пиджака Даниэля. Что, к чертям, творится здесь? Он прикрыл глаза рукой, отворачиваясь от толпы людей с телекамерами и фотоаппаратами. До него начало доходить, почему они здесь, и он опустил руку. Перед ним стояла женщина с микрофоном, которая тут же стала засыпать его вопросами:
  - Капитан Даниэль Фернандес Торрес, сколько вам понадобилось времени, чтобы принять решение садиться в аэропорту Коломбо? Мучили ли вас сомнения, ведь полоса короче положенной для вашего самолета?
   Даниэль не торопился с ответом, обводя взглядом присутствующих. В толпе он увидел что-то кричащего репортерам директора авиакомпании "Arabia Airline" Мухаммеда Шараф аль-Дина. Тот спешил к ним:
  - Подождите, встаньте рядом с логотипом авиакомпании "Arabia Airline". Даниэль, дай интервью, - шепотом произнес он, - я тебя умоляю. Здесь репортеры со всего света. Это будет отличной рекламой.
   Сейчас бы он сказал своему боссу пару ласковых слов, но чья-то рука нежно коснулась его руки. Оливия стояла рядом и выглядела совершенно растерянной. Ему стало жаль ее, она устала, ей нужен был отдых и хороший сон. Но в данной ситуации выбора не было. Кивнув, он потянул ее за собой, сжимая в руке ее руку. Они встали возле большого плаката "Arabia Airline" с изображением самого большого в мире пассажирского лайнера. В толпе присутствующих репортеров, напротив них, он заметил весь свой экипаж и Марка. Никто не ушел, все ждали его и Оливию.
  - Они уже дали интервью, Фернандес, все ждали вас, - произнес Мухаммед
  - Хорошо, мы готовы.
   Он отпустил руку Оливии, отвечая на вопросы сдержанно, не торопясь. Его голос звучал тихо и уверенно. Сейчас Даниэль выглядел эталоном для подражания для многих пилотов и, наверное, многих мужчин. Он красив и умен. Он смел и рискован. Высокий, стройный, мужественный, с чарующей улыбкой. А его голос... Его голос, как пение птиц, которое можно слушать бесконечно.
  - "London time", вопрос Оливии Паркер, стюардессе, которая помогла ребенку появиться на свет, - Оливия вздрогнула, услышав свое имя. - Оливия, у меня вопрос к вам: какой момент был для вас самым сложным?
   Это был тяжелый вопрос. И все смотрели на нее в ожидании ответа.
  - Вы, наверно, думаете, что сложнее всего было принять ребенка и держать его на руках или переживать за жизнь женщины и ее сына, - Оливия отрицательно покачала головой, улыбнувшись. - Нет, самый тяжелый момент наступил позже - после того как их забрали врачи и пришло осознание случившегося. Когда ты на адреналине, некогда думать, ты действуешь, но как только его действие уходит, чувства накрывают лавиной, понимаешь, что это было. Вот самый сложный момент для меня.
  Она вспомнила, как сидела в кабине душевой, а Даниэль обнимал ее и прижимал к себе, а она все рыдала и рыдала, пытаясь выплакать все слезы без остатка.
  - Капитан Фернандес Торрес, - женщина поднесла микрофон к нему ближе, - что для вас стало самым сложным моментом? Наверное, решение об экстренной посадке?
  - Нет, - тут же ответил он, и Оливия удивленно посмотрела на него, встретившись с ним взглядом. - Самым сложным был период после этой посадки, когда предстоял взлет в неизвестное. Ты кидаешь все силы на одно и вдруг понимаешь, что требуется еще столько же на другое.
  Он только что признался в том, о чем она догадалась слишком поздно: он искал ее поддержки, в ее объятиях черпая силы, а она думала только о себе. Оливия опустила взгляд, мысленно ругая себя за это.
  - "Tv arabia", - мужчина с микрофоном протиснулся вперед, - мы брали интервью у некоторых пассажиров. Несмотря на то, что самолет задержался в Бангкоке и экстренно сел в Коломбо, они готовы летать вашей авиакомпанией и дальше, выражая свою благодарность. Как вы это прокомментируете?
  Даниэль широко улыбнулся, и Оливия, видя его улыбку, ответила тем же. В унисон они произнесли:
  - Потому что мы одна сплоченная команда. Мы работаем для пассажиров и ради них.
  Вновь новый микрофон и новый вопрос:
  - "Aero tv" вас приветствует. Вы такая красивая пара! Приглашаем вас поучаствовать в нашей авиационной фотосессии, которая состоится послезавтра, - женщина протянула Даниэлю две визитные карточки. - Вы окажитесь на обложке самого популярного авиационного журнала.
  Он засмеялся, протягивая одну визитку Оливии. Она не сразу поняла, что им только что сказали, но спорить не стала, приняв визитку из его рук.
   Вопросы сыпались, как дождь в Бангкоке, не давая и секунды отдыха, пока на помощь не пришел Мухаммед. Как по волшебству, директор попросил все удалиться и остаться только пилотам для конференции.
  - Нам дают три дня выходных, - произнес на прощание Даниэль, - спасибо всем за сегодняшнюю трудную работу. Через три дня рейс в Шанхай со сменным экипажем. Всем желаю хорошо отдохнуть, вы это заслужили.
  Сказав эти слова, он прошел с Марком вглубь аэропорта на собрание. Оливия же пошла на выход. Сделав пару шагов, она зачем-то обернулась. Слава богу, он уже ушел и не увидел этого.
  
  
  ГЛАВА 8
  
   Оливия валилась с ног от усталости. Зайдя в свой маленький номер в гостинице, она сразу же легла на кровать. Это был тяжелый рейс, тяжелее, чем первый. Она лежала и рассматривала маленькие трещинки на потолке, вспоминая пережитый день от начала и до конца: задержка в аэропорту Бангкока, длинный перелет, внезапные роды, слезы и нервы. Даниэль порвал ее заявление. Почему он это сделал? Ведь он ненавидит ее. Дал ей еще один шанс? А может, пару шансов, зная ее заносчивый характер?
   Она перевернулась на живот и уткнулась в подушку. Ее мысли вновь и вновь возвращались к тому моменту, когда он обнял ее в душевой кабине. Она измучила себя вопросами: зачем он это сделал и почему она вспоминает его. Она поймала себя на мысли, что ей приятно вспоминать их объятие, и стала корить себя за это. И его - за то, что был в ее мыслях.
   Резко прозвучавший телефонный звонок оторвал ее от раздумий. Мама. Облегченно выдохнув, Оливия взяла трубку. Больше она не собиралась думать о Даниэле Фернандесе, по крайней мере, в ближайшие три дня.
  - Оливия, дочка, что я только что увидела по телевизору? - прокричала мать взволнованным голосом. - Ты приняла роды в самолете? Как ты себя чувствуешь?
  Оливия поднялась с кровати и включила телевизор.
  - Не я же рожала, мама. Со мной все в порядке.
  - Тебя сегодня показывают по всем нашим новостям. На экране ты выглядишь слегка уставшей, но форма тебе очень идет. Молодой человек рядом с тобой - это и есть тот самый капитан, который заставил мою девочку молчать? На экране телевизора он выглядит милым. Я и не думала, что он такой красивый мужчина.
  Дальше посыпались комментарии про Даниэля, и Оливия опустила трубку, пытаясь сдержаться. Услышав молчание, она подумала, что мать высказала все, что хотела, но ошиблась.
  - ... и вы очень мило смотритесь вместе. А ты видела, как он посмотрел на тебя? Его глаза горели от страсти.
  - Какой страсти, мам? - занервничала Оливия. - Мы терпеть друг друга не можем! Я не хочу больше слушать весь этот бред! С меня хватит! До свидания!
   Нажав отбой, она уставилась в телевизор. Но на экране она снова увидела себя и Даниэля. Похоже, три дня отдыха превратятся в каторгу на земле. Даниэль преследует ее повсюду. Раздраженная, она выключила телевизор, не желая больше видеть и слышать его. Ей срочно нужна была тишина, чтобы успокоиться.
   Когда постучали в дверь, она даже подпрыгнула от неожиданности. Кто это может быть? Медленно открывая дверь, она боялась, что это снова могут быть репортеры, но перед ее лицом предстал огромный букет из красных роз. Вот черт!
   Клерк аккуратно внес его в комнату.
  - Оливии Паркер, - произнес он, вручая букет ей в руки.
  Она еле удержала его, ошарашенная количеством в нем цветов.
  - От кого он?
   На долю секунду ей захотелось, чтобы ответ был "от Даниэля Фернандеса", но она тотчас же отогнала эти мысли прочь.
  - Визитка в букете, мисс, - клерк поклонился и вышел, оставляя Оливию один на один с шикарным букетом.
   Она поставила цветы на стол и аккуратно вытащила красивый конверт, который спрятался между зелеными листьями. "Спасибо за отличную работу. "Arabia Airline"".
   Оливия с трудом подавила в себе вдох разочарования.
   Тем временем Даниэль и Марк сидели на собрании летного состава уже несколько часов. Сегодняшний день казался ужасно напряженным и бесконечно долгим. Они исписали тонну бумаги, в пятый раз пересказывая все свои действия, а комиссия вновь и вновь требовала объяснений их решению экстренно садиться.
  - Вы считаете, что я должен был оставить женщину умирать на моем борту? - Даниэль уже повысил голос, не в силах справиться со своим раздражением.
  - Вы должны были связаться с нами, капитан Фернандес Торрес, - ответил угрюмый мужчина. Он больше всех распекал Даниэля, наседая все больше и больше.
  - У меня не было на это времени. Рядом находился аэропорт, который мог оказать нам помощь.
  - Сажая самолет на полосу короче и уже положенной для вашего самолета, спасая одного человека, вы жертвовали жизнями 545 пассажиров, капитан Даниэль Фернандес Торрес. Вы не могли быть уверены в том, что посадка пройдет благополучно.
  Даниэль усмехнулся: в тот момент он был более чем уверен. Но сколько можно говорить об одном и том же? Все прошло благополучно, все живы и здоровы. А он устал так сильно, что когда переступит порог своего дома, то упадет прямо в гостиной.
  - Я даже больше скажу, - произнес он, - если случай повторится, я буду действовать так же. Настолько я уверен в себе.
  Кто-то из пилотов поддерживал его, кто-то, напротив, возмущался его самомнению. Но итог один: все пришли к выводу, что отличные знания теории и успешная практика на тренажерах сделали из Даниэля Фернандеса выдающегося пилота. Он не боялся принимать собственные решения, он не боялся отклоняться от заданной точки, он шел целенаправленно вперед, каждый раз подтверждая свои четыре золотые полосы на погонах.
  - Хватит давить на мальчика, - произнес Мухаммед, - лично мне он сделал отличную рекламу. Теперь все газеты и телекомпании пишут и говорят о нем как о герое. "Arabia Airline" теперь не знает только глухой. Надеюсь, у нас увеличится пассажиропоток вдвое, что принесет большую прибыль. - Он посмотрел на Даниэля. - Я считаю дело закрытым и не подлежащим рассмотрению вновь. Оставим все как есть без выноса выговора в личное дело. Даниэль, ты будешь летать и дальше. А еще ты станешь лицом авиакомпании "Arabia Airline". Кажется, тебя пригласили на фотосессию для обложки журнала? Отлично. Бери Оливию Паркер и вперед на пьедестал, Даниэль.
   Лучше бы он этого не слышал. Его нервы и так были как натянутая струна, а имя Оливии Паркер вконец его разозлило - как красная тряпка быка. Он взбесился окончательно и вскочил со своего места. Но рука Марка вовремя остановила его от необдуманных действий:
  - Молчи. Только молчи. Потом разберемся.
   Понимая, что Марк прав, Даниэль молча сел обратно. Он ни за что не пойдет заниматься дешевым пиаром, а уж тем более с ней. Его дело - летать, а не позировать на камеру фотоаппарата.
   Наконец их отпустили, и Даниэль поспешил на выход, готовый мчаться домой незамедлительно. Дорога всегда успокаивала его. Наконец он проведет три дня рая, забываясь в шуме морских волн на побережье залива. Если не летать, то только смотреть на голубые воды и белую пену. Голубые воды. Голубое небо. Голубые глаза Оливии Паркер...Выругавшись про себя, что опять о ней вспомнил, Даниэль достал ключи.
  - Марк, - он резко остановился, обращаясь к другу, - ты летел со мной сегодня?
  Марк уставился на него, не понимая, к чему он клонит:
  - Ну.
  - Ты участник операции "Экстренная посадка в Коломбо"?
  Марк недовольно нахмурил брови:
  - Да. Что ты хочешь?
  - Значит, ты имеешь полное право сходить на фотосессию вместо меня.
   Даниэль удовлетворенно вздохнул и вышел из здания аэропорта на парковку, где его ждал любимый Мазерати цвета графита. Марк догнал его:
  - Но я не капитан. Они ждут тебя.
  - Я одолжу тебе свои пиджак и фуражку, - он нажал на сигнализацию, и двери машины открылись. - Ты знаешь, я не люблю фотографироваться и изображать из себя звезду Голливуда. У меня и времени свободного столько нет.
   Марк утвердительно кивнул, улыбаясь. Он уже представил повсюду свет камер, съемки, себя и свое лицо на обложке журнала. Это же мечта любого. Даниэль спятил, что отказывается от этого.
  - А как же Оливия? Вдруг она откажется со мной фотографироваться?
  Даниэль резко развернулся и посмотрел на Марка:
  - Поверь, она только обрадуется.
   На следующий день Оливия, Нина и Мирем шли по длинному и шумному, как улица, коридору торгового центра. В городе стояла сумасшедшая жара, поэтому все спешили сюда, под кондиционеры. Ступая по начищенному до блеска мраморному полу, Оливия чувствовала себя королевой, идущей по золотому замку. Легкая, непринужденная обстановка, запахи сотни арабских духов, мужчины в белом и женщины в черном делали это место поистине потрясающим, не похожим ни на какой другой. Этот город такой один. Она любила его таким, какой он есть - большим, дорогим, золотым, величественным и самым межнациональным. Здесь можно было встретить людей любой расы, национальности и вероисповедания. И эти различия совсем не мешали им находиться рядом и работать друг с другом. Такой этот город - центр лоска и изысканности, всего самого дорогого и лучшего, всего самого большого и яркого.
   Девушки смеялись, наслаждаясь шоппингом, подшучивая друг над другом, примеряя наряды, выбирая сумочки, меряя туфельки и украшения. Оливия забыла, когда в последний раз ей было так хорошо и весело, она забыла о вчерашнем полете, полностью погрузившись в развлечения. Пока Нина не напомнила ей об этом:
  - Кто-нибудь звонил Даниэлю или Марку? Мы даже не знаем, чем закончилась эта история.
  Настроение резко испортилось - словно на него надавили тормозом. Вот кто ее тянул за язык?
  - Я не звонила, - пожала плечами Мирем, - а ты, Оливия?
   Они что, издеваются? Как она могла ему звонить, если от одного его голоса ее передергивало? Да и не знает она его номера телефона. Даже желания узнать не было.
  - Нет, - она сделала вид, что ей не интересно, чем все вчера закончилась. Но сердце как-то предательски екнуло, и в памяти вновь всплыл образ Даниэля, крепко сжимающего ее в своих объятиях. На секунду показалось, что она до сих пор чувствует его тепло.
  - Мы одна семья, - произнесла Нина. - Надо ему позвонить.
  Она достала мобильный телефон и, найдя его имя в списке контактов, нажала на "вызов".
  - Не берет, - Нина нажала отбой и положила телефон на стол.
  - Позвони Марку, - нахмурилась Мирем, - может, они в пьяном угаре после вчерашнего?
  - Даниэль не пьет, - ответила Нина, потянувшись за десертной тарелкой. Они сидели в итальянском ресторане, наслаждаясь кофе и пиццей. - Пойду возьму еще мороженого. Кто со мной?
  Мирем засмеялась и тоже встала вслед за Ниной. Они посмотрели на Оливию.
  - Я не хочу, - ответила та. В голове у Оливии крутилось только одно: то, что произошло с Даниэлем, - ужасная несправедливость. Разве можно отчитывать Даниэля за то, что он спас человека? Да, он жертвовал чужими жизнями, но он был уверен в своих силах. Оливия верила ему в тот момент. А сейчас она наслаждается жизнью, когда он, возможно, переживает не самый лучший период.
   Ее мысли прервал телефонный звонок - Нина ушла, оставив свой телефон на столе. Оливия машинально посмотрела на входящий вызов, и ее сердце замерло. Даниэль. Воспитание ей говорило - не трогай; ее душа кричала - бери. И она взяла телефон.
  - Алло.
  - Нина, ты мне звонила?
  Оливия занервничала:
  - Это не Нина, она отошла...
  Оливия даже не договорила, когда он перебил ее:
  - Чистый английский. Я, кажется, знаю, кому он принадлежит. Оливия Паркер, ты что, преследуешь меня? Какого черта ты берешь трубку?
  По голосу он был даже очень бодр. Но говорить гадости он всегда мог с бодростью.
  - Я слышу, ты в хорошем настроении, а это значит, что тебя не распотрошили на летном собрании. Скорее, члены собрания устали от твоих объяснений и выгнали тебя вон. Другого объяснения твоему хорошему настроению и твоим колкостям я не нахожу. Всего хорошего, капитан, я передам Нине, что ты в полном здравии. К моему сожалению. Если честно, думала, тебя отстранили от полетов.
  Что она только что сказала? Это совсем не то, что было у нее в голове. Почему у нее не получается разговаривать с ним нормально?
  - Хорошо, мисс Оливия Паркер, рад, что не угодил тебе. Видишь ли, в последнее время я все делаю наперекор другим, и мне это приносит радость. А досаждать тебе мне доставляет особенное удовольствие.
  Вот ведь нахал! И зачем она взяла трубку? Надо было проигнорировать звонок. Нажав отмену вызова, стиснула зубы. Хам. Оливия отодвинула телефон подальше от себя, уставившись в одну точку. Угораздило же ее попасть к нему в экипаж. Бог, наверное, наказал ее за что-то.
  - Мороженое такое вкусное, зря ты отказалась, - прощебетала подошедшая Нина, но Оливия не расслышала ее, задумавшись о своем. Она жалела этого несносного человека, переживала за него, а он опять нагрубил ей. Он не стоит и капли ее переживаний. - Оливия, с тобой все нормально?
  - Да, - вздрогнула девушка, - звонил капитан Фернандес, с ним все в порядке.
  Нина посмотрела на свой телефон, а потом на Оливию:
  - Как прошло собрание?
  Оливия пожала плечами. Спросить о собрании даже не пришло ей в голову. Даже при всем желании она не успела бы сделать это.
  - Видимо, отлично, - только и ответила она, наблюдая, как Нина мечтательно произнесла:
  - Какая же ты счастливая - фотографироваться с самим Даниэлем! Ваши совместные фотки будут красоваться на обложке журналов. Обалдеть, как тебе повезло!
  Оливия чуть не выронила чашку из рук от "безудержного счастья". Но тут же в голову пришла отличная идея:
  - Можешь сходить вместо меня. Я не люблю фотографироваться.
  Нина подпрыгнула от радости, рассмешив их с Мирем своей реакцией.
  - Я? - указала на себя Нина, - ты серьезно? Но что скажет Даниэль?
  - Поверь, он только обрадуется.
   Даниэль бродил по безлюдному пляжу. Прокручивая в голове недавний разговор, он пытался успокоиться. Замахнувшись телефоном в бездонные воды, он в последний момент передумал и убрал телефон в карман. Она не стоит этого, а ему надо поберечь нервы. Рядом с ней они ему еще понадобятся. Какая-то неразрешимая дилемма: он ее ненавидит, но при этом думает о ней постоянно... Надо думать о ней реже...Надо вообще перестать о ней думать...
  Представляя завтрашний день, Даниэль коварно улыбнулся. Он уже видел, как улыбка сползает с лица Оливии, когда она поймет, что он не придет и вместо него на съемках будет Марк. Отказ Даниэля должен ее обидеть, а это будет отличной местью для него. Пожалуй, он сходит посмотреть на это. Встанет где-нибудь в сторонке и полюбуется шикарным зрелищем. Да простит его Марк. Только так он сможет высказать ей свое пренебрежение.
   На следующий день Оливия шла по зданию аэропорта, одетая в длинный голубой сарафан в пол, и только каблучки, постукивая о мрамор, показывались при ходьбе. Ее плечи и шею тонким шелком покрывал платок. Оливия любила длинные вещи. Здесь, в Эмиратах, она попала в свой мир.
   Нина щебетала всю дорогу о позах для съемок, о помаде и косметике, о тональном креме и прическе, Оливия кивала ей.
  - Выбор у тебя небольшой, - Оливия нахмурилась, поправляя Нине волосы. - Ты должна выглядеть, как на работе.
   На съемочной площадке собралось много народа, фотограф готовил оборудование к съемкам. Притормозив, Оливия пропустила вперед запыхавшуюся Нину:
  - Я поднимусь на второй этаж, - Оливия посмотрела наверх. Лучше места для просмотра ей не найти, - оттуда лучше видно.
   Нина была вся в напряжении, то и дело переступала с ноги на ногу и нервно теребила руки. Оливия, напротив, была холодна, как небо на высоте 380 эшелона. И вся эта комедия лишь больше разжигала в ней желание увидеть лицо капитана, когда он поймет, что она отказалась сниматься с ним - настолько он противен ей. Это будет победа века над Даниэлем Фернандесом. Она с удовольствием посмотрит в его красивое нахальное лицо и даже скажет ему лично, насколько он неприятен ей.
   Поднявшись на второй этаж, она руками схватилась за перила, с улыбкой наблюдая за Ниной, к которой уже подошли гримеры и фотограф. Увидев высокого мужчину в знакомом костюме с четырьмя желтыми полосами на рукавах и в фуражке капитана, Оливия сощурила глаза в предвкушении его реакции. Жаль, отсюда было плохо видно лицо - она хотела рассмотреть его мимику в деталях. Хотя и движений будет достаточно. Только подошедшая к капитану Нина была странно удивлена. Наверняка он сейчас сказал ей гадость, приняв не за ту. И наверняка Нина в шоке от этого красноречия.
  - Как плохо, - прошептала она, - что мне не слышно.
  - Зато хорошо видно, - произнес чей-то голос рядом, и она обернулась, увидев в шаге от себя Даниэля.
   Она даже не сразу поняла, что это он. В синей футболке и голубых джинсах он выглядел по-другому. От столь неожиданной встречи Оливия растерялась и стала терять равновесие. Понимая, что сейчас упадет, она прикрыла глаза.
  Теперь улыбался он, сначала слегка касаясь шарфика на ее шее, потом сжимая его сильнее, притянул девушку к себе, как собачку на поводке. Боже всемогущий, это самый лучший день в его жизни.
   Она распахнула глаза, осознав, что твердо стоит на ногах. Хотя лучше бы она упала, не увидев этой его победный взгляд в паре сантиметров от себя. Он все еще сжимал ее шарф, намотав его на руку:
  - Я смотрю, ты пришла на съемку не одна. Как мило. Я тоже.
  Она уже ничего не понимала. Раз он здесь, то кто тогда внизу с Ниной?
  - Марку больше понравилась эта идея, - как будто мысли ее прочитал. Резкий гнев пришел на смену страху, и она недовольно вырвала свой шарф из его рук. Какого черта он послал Марка вместо себя? А теперь стоит здесь и наблюдает за ее реакцией. Вспомнив про Нину, Оливия кинулась вновь к перилам и, вцепившись в них руками, стала высматривать ее.
  - Какого черта ты привела Нину? - огрызнулся Даниэль, подходя к перилам и всматриваясь в толпу.
  - Какого черта ты привел Марка? - вопрос на вопрос, но в голове не укладывалось, что он мог сделать это. Хотя чему удивляться, ведь она сделала то же самое, лишь бы позлить его. А он зол? Она развернулась и пристально посмотрела на него, чем привела Даниэля в легкое замешательство. Сегодня он не был похож на капитана самого большого в мире пассажирского самолета. Он тоже оглядел ее с ног до головы, придя к выводу, что Оливия вполне сносно может выглядеть и без летной формы. И вообще, наверно, без одежды было бы еще лучше....Он тут же одернул себя за эти мысли.
  - Какого черта ты на меня так смотришь? - вновь огрызнулся он и отвернулся, сделав вид, что его заинтересовал процесс съемки. Кажется, ни Марк, ни Нина не были против друг друга. Похоже, им обоим нравилось позировать на камеру.
   Вдруг Даниэль увидел, как Нина и Марк указали на второй этаж одному из фотографов. Испугавшись, Даниэль решил быстрее покинуть это место, пока его не заставили спуститься вниз.
  - Всего хорошего, я пошел, - шепнул он, направляясь к двери, но Оливия вцепилась в его футболку.
  - Я тоже ухожу, но не знаю, где выход со второго этажа, - молящие невинные глаза смотрели на него, и он опустил взгляд на ее руку, которая все еще сжимала ткань его футболки. Он медленно разжал ее. Каждое ее прикосновение отзывалось в нем бешенством. Его бесило, что его мозг отключался на это время.
  - Ты можешь идти рядом, тебе не обязательно меня все время хватать.
  Он открыл незнакомую дверь и зашел в темный коридор, пропуская ее вперед.
   Войдя внутрь, Оливия поняла, что находится в длинном подсобном помещении. Как только дверь со скрипом закрылась за ними, ею овладела паника. Темнота просто накрыла их, она ничего не видела. Ей надо было за что-то держаться, и Оливия хотела было ухватиться за Даниэля снова, но тут же вспомнила его предепреждение. Не хватать его? Но как же ей дойти до света? И где этот чертов свет?
  - Я ничего не вижу, - прошептала она, касаясь чего-то холодного, и вскрикнула, одернув руку. Он зловеще рассмеялся.
  - Не наступи на крысу, здесь их развелось слишком много.
   От его слов холодок прошелся по коже. Недолго думая, она шагнула вперед. А может, это был шаг назад. А может, в сторону. Оливия не знала точно, где находится.
   Даниэль улыбался. Оставить ее здесь и проучить? Отличная идея! Даниэль медленно и тихо пытался уйти вперед, к выходу. То, что это "вперед", он был уверен. Шаг за шагом он легко увеличивал расстояние между ними, но голоса ее он так и не услышал. Она не окликала его. Отлично. Нужно было уходить, но Даниэль вдруг резко остановился. Ее молчание и беспомощность беспокоили его. Он понял, что не может оставить ее здесь одну.
   Этот мерзавец бросил ее стоять среди крыс. Хотя Оливия знала, что про них он солгал, но от этого становилось не легче. Она прекрасно слышала, как он уходит. Ну и пусть идет. А она сама выберется отсюда, это только вопрос времени. Вскоре ее глаза привыкнут к темноте, и она с легкостью найдет выход.
   Оливия стояла, прижавшись к стене, когда через некоторое время услышала знакомый голос возле уха. Даниэль вернулся:
  - Почему ты не кричишь?
   А надо было? Но если он так хочет... Она открыла рот, чтобы закричать, как он своей ладонью прикрыл его:
  - Я пошутил.
  Нервный рывком она убрала его руку со своего лица, освобождая свое дыхание:
  - Зато я не шучу, - она грубо схватила за его руку, разозлившись на его выходку, - выведи меня отсюда, иначе я буду кричать так громко, что ты вообще пожалеешь о том, что втянул меня в это.
  - Я уже трижды пожалел, - произнес Даниэль, пытаясь ослабить ее хватку, но это было не так-то просто, - отпусти меня.
  - Не отпущу до тех пор, пока не увижу дневной свет.
  В ответ он что-то грубо прорычал и потащил ее к выходу.
  
  ГЛАВА 9
  
  
   Оливия вошла в здание аэропорта и не торопясь направилась к стойке регистрации. Она нарочно шла медленно, чтобы не столкнуться один на один с Даниэлем, который, скорее всего, уже находился в предполетной комнате. Она надеялась, что другие члены экипажа уже подошли, и он не один. Она не знала, как себя вести с ним. В памяти все еще были свежи воспоминания о том, как он повел себя в день съемок. Он тянул ее за собой по темному коридору, а потом просто оставил ее одну. Отпустил руку и ушел прочь. Молча.
  Она положила свой паспорт девушке за стойкой регистрации и улыбнулась:
  - Доброе утро.
  Девушка ответила ей такой же милой улыбкой и, поставив печать, вернула паспорт:
  - Счастливого полета в Шанхай, мисс Паркер.
   Но зайдя в комнату для брифинга, она не увидела на привычном месте Даниэля. Вместо него сидел Сэйдж Новелл, капитан сменного экипажа, а рядом с ним - Марк. Оба изучали предполетный маршрут. Оливия открыла рот, чтобы спросить, где Даниэль, но тут же передумала. Не будет она про него спрашивать, пусть кто-нибудь другой поинтересуется этим.
   Оливия то и дело поглядывала на входную дверь, в голове уже скопилось сто вопросов, а воображение рисовало самые невероятные картины. Даниэля не допустили к полетам? Он заболел? В отпуске? Уволился из "Arabia Airline"?
  - А где капитан Фернандес? - вошедшая Келси не стала теряться в догадках и задала вопрос сразу.
  - Я скажу, когда все соберутся, - произнес Марк, вновь погрузившись в изучение бумаг.
  - Я так и знал, что его не допустили к полетам, - прошептал Джуан, посмотрев на часы у себя на запястье, как будто все еще ожидал прихода своего капитана.
   Когда в комнате наконец-то все собрались, Марк поднял голову и объявил:
  - Здравствуйте, хочу сразу начать с главного - сегодняшний рейс возглавит капитан Сэйдж Новелл. Вчера Даниэль ввиду вынужденных обстоятельств улетел в Токио, заменив заболевшего пилота. В Шанхае он встретит нас и возглавит экипаж в обратную сторону.
   Сэйдж кивнул:
  - Мы поменялись экипажами на время, - он сел поудобнее, а дальше начал говорить уже конкретно о работе. - Сегодня наш рейс в Шанхай, время в пути составит 9 часов 45 минут, на борту будет находиться 545 пассажиров. Полет дальний, поэтому желаю вам легкой работы и беззаботных пассажиров.
   Оливия расслабленно выдохнула. Даниэль уехал - ее этот факт ни капли не расстроил. Даже, наоборот, обрадовал. Без Даниэля она сможет наслаждаться работой. 10 часов без него туда и 10 часов обратно, когда он будет сидеть в кабине пилотов. Это будет самый тихий полет в ее жизни. А капитан...Какая разница, кто капитан? Все они одинаковые...
   Бортпроводники молча встали и пошли к самолету, оставляя пилотов решать предполетные вопросы.
  - Зря ты отказалась от съемок, - сказала Нина Оливии, когда они оказались в самолете вдвоем, - это было потрясающе. Правда, Даниэль тоже не захотел сниматься, попросил Марка, но мне все равно.
   Оливия еще раз убедилась, что правильно сделала, отказавшись. Ей было бы не все равно. И этот факт ее огорчил.
   Полет прошел в штатном режиме, но помня прошлый рейс, Оливия слишком внимательно рассматривала пассажиров, выискивая среди них беременных женщин. Слава богу, их не было. Все было просто отлично, она даже не устала, как в первый раз, когда Даниэль загонял ее до полусмерти, но что-то было не так. Чего-то не хватало. И она поняла чего, когда капитан вышел на связь, произнося хрипловатым голосом:
  - Уважаемые пассажиры, через несколько минут мы начнем снижаться.
   Всего одна фраза! Наблюдая за пассажирами, Оливия знала, что этого недостаточно -они ожидают много слов и больше информации. Им приятно слышать уверенный голос капитана - это успокаивает их и вселяет уверенность в хорошей посадке. Даниэль бы сказал: "Уважаемые леди и джентльмены, совсем скоро мы приземлимся в аэропорту города Шанхай. В Шанхае вас ждет солнечная погода. Пристегните ремни безопасности, мы начинаем снижение". Он придумал бы сотни фраз - она точно знала это. И сейчас, стоя в проходе между кресел и вспоминая его бархатный голос, Оливия улыбалась. Нина казалась права: его не хватало. Но это чувство надо глубже засунуть внутрь, запереть на замок и забыть от него ключ. Не хватало еще, чтобы она стала такой же, как все.
   Когда самолет приземлился, Оливия вышла из самолета, вдыхая запах аэропорта. Каждый город имеет свой запах, и у каждого аэропорта он индивидуален. Запах Лондона - это ароматы европейских духов вперемежку с сыростью дождя и тумана. Запах Дубая - смесь арабских ароматов с новизной аэропорта, свежестью кондиционеров и денег. Здесь, в Шанхае, запах был другим - здесь пахло древесной смолой и цветами.
   Она шла в зал ожидания за своим экипажем, но увидела Кларка и подошла к нему поздороваться. Было странно лететь одним рейсом и не увидеть друг друга, но времени, чтобы подняться на второй этаж, не было совсем.
  - Привет, устала? - спросил он.
  - Нет, лучше, чем в тот раз, - конечно, лучше, ведь рядом не было причины ее стресса. Оливия тут же оглянулась по сторонам.
  - Теперь ты звезда. Ты и Фернандес. Про вас люди говорят много интересного.
   Слушать сплетни не хотелось. Что люди могли знать о них? Они видели одно-единственное интервью.
  - Ты не забыла про устав "Arabia Airline" об отношениях между членами экипажа?
  Он растягивал эти слова, наслаждаясь ими, как будто выигрывал в счастливую лотерею.
  - Людям свойственно преувеличивать, - просто ответила она, еще раз оглядываясь по сторонам.
  - Я рад этому, может, встретимся по прилету домой и сходим куда-нибудь?
   Встречаться с ним не входило в ее планы с самого первого учебного дня в колледже. Он всячески проявлял к ней интерес, а она всеми силами игнорировала его. Кларк волочился за всеми. Вот кому стоит подумать о правилах авиакомпании.
  - Мне хватает времени только на сон. Всего хорошего, Кларк, - она быстро попрощалась с ним и пошла в зал вылета.
   Подойдя к большому панорамному окну, она прильнула к стеклу. Там, внизу, стояла ее мечта - самый большой пассажирский самолет. Ради него она проделала много миль, покинула свой дом, свою семью, свою страну. Она родилась, чтобы летать, по-другому быть не могло. Будучи еще совсем ребенком, Оливия часто поднимала глаза вверх и смотрела на небо в надежде увидеть самолет. Желание летать стало наваждением, потребностью. Постепенно мечты превращались в реальность. И если бы она родилась мальчиком, то непременно стала бы пилотом.
  - Ты тетенька, которая летает? - тонкий детский голосок заставил ее обернуться.
  Светлокожая девочка лет четырех с двумя косичками, завязанными красными резинками, вопросительно смотрела на нее большими синими глазами. В руках она держала белого игрушечного зайца с длинными ушами, закрывающими ему глаза, руки и ноги у него болтались, как у живого.
  Оливия присела на корточки рядом с малышкой:
  - Да, я тетенька, которая летает. А хочешь посмотреть, на чем мы полетим?
  Девочка кивнула и протянула руки, пытаясь не уронить игрушку. Оливия подхватила ее на руки, и они вместе посмотрели вниз.
  - Этот самолет - королевство.
  - Ты живешь в королевстве?
  Оливия улыбнулась, и что-то в душе кольнуло:
  - Можно сказать и так. Я там живу.
  - А кто те дяденьки? - девочка указала на трех мужчин в зеленых сигнальных жилетах, ходивших под самолетом и осматривающих его колеса.
  - Они проверяют, все ли в порядке в королевстве.
  Но тут взгляд Оливии упал на еще одного человека, на рукавах пиджака которого отчетливо были видны четыре золотых шеврона. Она вскрикнула, показывая на него:
  - Этот дяденька самый главный. Это его королевство.
  Она с восторгом и гордостью указывала на Даниэля, сама не ожидая от себя такой реакции, и, испугавшись этого, опустила руку.
  - Он принц?
  - Нет, наверно, он король, - улыбнулась Оливия. - Осматривает свое королевство. Давай помашем ему.
  Девочка засмеялась, махая Даниэлю маленькой ручкой. Оливию насмешил ее звонкий смех, и она поддалась своему предложению, помахав тоже.
   Как будто почувствовав, что на него смотрят, Даниэль поднял голову и поймал их взгляд. Оливия держит ребенка на руках, и они обе машут ему. Это было мило. Он улыбнулся, помахав в ответ.
  - Капитан, снаружи все в порядке, - Даниэль обернулся, смотря на своего второго пилота, - пора подняться на борт.
   В ту же минуту девочку окликнула мать, и та стала вырываться из рук:
  - Софи, нельзя приставать к незнакомым людям, ты ставишь их в неловкое положение, - извиняющимся тоном проговорила мать девочки. - Простите ее.
  Приветливо улыбнувшись, Оливия отпустила девочку, и та побежала в глубь зала, крича звонким голоском:
  - Я хочу быть летающей тетенькой.
  Оливия рассмеялась, провожая девочку и женщину взглядом. Когда-то и у нее была такая же мечта. Она снова обернулась к окну и посмотрела вниз, но на земле уже никого не было.
  Поднявшись на борт самолета, девушка прошла на второй этаж к самому последнему креслу. Именно к тому, где сидела в прошлый раз с Даниэлем. Но сегодня его точно не будет рядом.
   Рядом с ней села Нина.
  - Учти, я буду спать.
  - Не переживай, я тоже, - Нина застегнула ремень безопасности и прошептала: - я слышала, что при авариях находили тела, разрезанные пополам ремнями безопасности.
  - А знаешь, зачем нужны спасательные жилеты? Чтобы спасателям легче было находить трупы в воде.
   Девушки засмеялись во весь голос. Полет обещал быть веселым. Нина начала щебетать, красочно рассказывая историю съемок с самого начала до самого конца. В какой-то момент Оливия даже пожалела, что отказалась от них, но только на секунду. Потому что в следующую секунду она вспомнила, что Даниэль подло отказался от них тоже, передав это право Марку.
  - Какая разница - Марк, Даниэль, - продолжала Нина. - Конечно, Даниэль статный пилот и красивый мужчина, но Марк ничуть не хуже.
  Марк даже лучше, подумала Оливия и посмотрела на подругу. Нина даже не представляет, насколько лучше. Но она осознавала тот факт, что, если бы пришла на съемку и увидела Марка вместо Даниэля, ее бы это очень разозлило. Но вслух сказала:
  - Любого мужчину одень в форму пилота, он будет выглядеть красиво, поэтому не вижу разницы.
  Обе девушки посмотрели на сидящего слева Марка:
  - Раньше я хотела выйти замуж на пилота, - вздохнула Нина.
  - В чем дело? - засмеялась Оливия и толкнула ее в плечо. - Выбирай любого, их на этом борту целых четыре.
  - Теперь не хочу замуж за пилота. Муж в небе, и я в небе. И что за семейная жизнь получится?
   Оливия об этом редко думала, полагаясь на судьбу. Если суждено быть вместе, то какая разница, летает он в небе или работает грузчиком? Если это настоящая любовь, то найдется и способ для совместного счастья. Такого, какое было у ее родителей.
   Из раздумий ее вывел знакомый голос, шелком коснувшись слуха:
  - Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан Даниэль Фернандес Торрес, мы рады приветствовать вас на борту нашего авиалайнера по маршруту Шанхай - Дубай. Через несколько минут мы взлетим. Полет пройдет на высоте 39 тысяч футов и займет 10 часов 10 минут. Прошу пристегнуть ремни и не расстегивать их до выключения табло в целях вашей безопасности. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию. Желаю вам приятного полета. Экипажу приготовиться к взлету.
   Так странно было слышать его голос, но при этом лететь пассажиром. Странно и приятно.
   Оливия закрыла глаза, откинувшись на спинку сидения. Она села на неудачное место - в середину. Глупая, надо было сесть возле окна, чтобы лучше ощутить момент взлета и насладиться им. Она подумала о Даниэле. Интересно, а что испытывает он, поднимая самолет в небо? Захватывает ли его, как ее, чувство восторга? Или он автоматически делает это? Оливия вздохнула. Она никогда не узнает ответа, потому что никогда не задаст ему подобный вопрос. Но она ведь может спросить сейчас у Марка? Толкнув Нину в бок, Оливия прошептала:
  - Спроси у Марка, что он ощущает, когда управляет самолетом при взлете?
  Нина, хлопая большими ресницами, не сразу осознала, что от нее требуется, но подумав пару секунд, повернулась к Марку:
  - Марк, что ты чувствуешь, когда взлетаешь?
   Оливия выглянула из-за подруги, слегка подавшись вперед, чтобы услышать ответ. Может быть, это было и лишнее, но она хотела знать это. Он удивленно взглянул на обеих девушек:
  - Когда работаешь, мало думаешь о чувствах. Взлет - ответственный момент полета, мне надо не забыть сделать много важных вещей, без которых самолет не поднимется в небо: двигатели, закрылки, шасси, связаться с диспетчером и слушать его. Как вы думаете, у меня есть время на свои ощущения?
  Оливия поморщилась. Пилоты слишком черствые для каких-либо чувств. Они, и правда, думают только о работе, абсолютно не замечая, что происходит вокруг. Она одновременно и понимала Марка, и осуждала его. А может быть, из-за того, что им приходится часто взлетать, они утратили способность ощущать это душой?
   Она вновь облокотилась на спинку сидения, чувствуя, как самолет покатился быстрее, а сила тяжести прижимает ее к креслу. Значит, ей повезло больше - она способна это чувствовать. Ощущение отрыва от земли - это целая буря эмоций: от восторга до страха. Где-то в голове погибает целая кучка нервных клеток, но в тоже время в животе рождаются бабочки. Кровь быстрым потоком растекается по венам, делая ноги тяжелыми, а голову - ясной. Именно в этот момент все мысли исчезают, дыхание останавливается и приходит наслаждение.
   Она тысячи раз наблюдала в такой момент за лицами пассажиров. Чаще всего они просто закрывают глаза. Многие начинают разговаривать друг с другом, пытаясь отвлечься от страхов. И только некоторые восторженно смотрят в окно. Именно они вызывали у Оливии уважение, потому что испытывали такие же чувства.
   После шести часов полета Оливия устала смотреть телевизор и попыталась уснуть. Но сон не приходил. В прошлый раз Даниэль так загонял ее своими причудами, что Оливия даже не ощущала полета, мечтая только о сне. Но сейчас, не чувствуя особой усталости, она лежала и смотрела на мерцающие звезды на потолке.
  - Уважаемые леди и джентльмены, если вы сейчас не спите, посмотрите в окно. С левой части борта вы увидите огни Нью-Дели. Поверьте, эта красота стоит вашего внимания.
   Оливия откинула плед и поспешила к левому окну, где сидел сейчас Марк. Она уже дважды пожалела, что не села туда. Заметив ее, Марк пальцем указал в иллюминатор, и Оливия тут же встала, обходя свое кресло. Еще несколько пассажиров с центра и правой части самолета последовали ее примеру. Под ними расстилался чарующий миллионами ярких огней большой город. Она впервые столкнулась с тем, что капитан не просто делал свою работу, он был гидом, привлекая внимание пассажиров к красоте внизу, отвлекая от обыденности полета.
   Марк пропустил ее, встав со своего кресла. Оливия залюбовалась тысячами огней, раскиданными полотном на большой территории. Скопления отдельных частей соединялись тонкими полосками дорог. Где-то внизу живут люди, подумала она, наверняка пара чьих-то глаз сейчас следит за красными огоньки их самолета, быстро передвигающегося по небу. Наверняка кто-то думает о нем, как сейчас Оливия думает о тех, кто на земле. Вот так легко, сокращая расстояние, можно посмотреть друг на друга, не видя в глаза.
  - Спасибо, - прошептала девушка. После того как огни скрылись, она встала и пропустила Марка на его место.
  - Впечатлило? - поинтересовался он.
  - Очень, - кивнув, она поняла, что никогда не скажет то же самое Даниэлю. Он как будто позволил им прикоснулся к чему-то сокровенному, приоткрыв им частичку мироздания. Это было действительно красиво - сверху сквозь пелену ночи увидеть огромный сияющий мегаполис. Она не ожидала от Даниэля такой романтики. На него это было не похоже. Но возможно, она просто не знала его достаточно хорошо. Для нее он был самовлюбленным капитаном, который всячески старался поиздеваться над ней. Почему-то выбрал именно ее. Наверно, потому что она первая дала ему отпор, уязвив его гордость.
   Сев на свое место, Оливия накинула на себя плед и взяла пульт от телевизора. Но он выпал из рук, когда увидела, что в их сторону широкими шагами идет улыбающийся Даниэль. Она натянула плед повыше, пытаясь скрыться от его глаз.
  - Ну как ты? - Марк пожал ему руку, - выглядишь уставшим.
  - Я спал от силы часа два после Токио, - Даниэль оглянулся, обводя взглядом свой спящий экипаж. - Счастливчики.
  - Тебе надо отдохнуть, пока есть такая возможность. Хочешь, я пойду в кабину ко второму пилоту?
  - Сэйдж меня сменил на время.
  Даниэль облокотился о спинку впередистоящего кресла и еще раз оглянулся по сторонам. Не обнаружив ту, что искал, решил действовать по-другому:
  - Нам меняют маршрут. Уже завтра мы полетим в Европу.
  Он специально сказал это громко. Как будто рассчитывал на то, что одна из его бортпроводниц незамедлительно отреагирует на них. Оливия машинально откинула с себя одеяло, выдав себя. Мысленно она уже предвкушала встречу с родным городом и самым близким ей человеком - мамой. Но приподнявшись с кресла, она встретилась с ухмылкой Даниэля. Он знал. Он специально произнес эту новость для нее. В общем, без всяких уточнений. Как будто ждал, что она сейчас же закричит и потребует от него, в какие города им предстоит летать. Но по его хитрому взгляду она поняла - он не скажет. Кричать и требовать? Ее примут за сумасшедшую. Он что, этого ждет?
   На помощь ей пришел Марк:
  - Почему так резко? В какие города?
  - Мне тоже не нравится эта идея, мы не летали в Европу уже больше четырех лет. Уже не помню ни одного аэропорта. А вот в какие города, я скажу, когда приземлимся, - он слегка повернул голову в ее сторону, давая понять, что не скажет даже Марку.
   Мерзавец. Испытывает ее нервы на прочность. Но лететь еще долго, а от такой новости ни то что бы уснуть, усидеть будет сложно.
   Видя, как злится Оливия, Даниэль удовлетворенно улыбнулся. Пусть помучается. Оливия так просто не получит от него информацию. Жаль, что он не сказал об этом еще раньше - перед полетом.
  - Иди, поспи в комнату для отдыха пилотов, - махнул рукой Марк, - если полетим завтра, ты, получается, вообще без выходных уже которые сутки. Начальство тебя не щадит.
   - Я не сплю в самолетах, ты же знаешь.
  - Правда? - удивился Марк, - в прошлый раз очень даже спал.
  В прошлый раз англичанка так утомила его, что он имя свое забыл. Уснул счастливым от того, что она замолчала.
  - Пойду хоть полежу, - прошептал он Марку и пошел в хвостовую часть самолета.
   Оливия проводила его взглядом. И это все? Потревожил ее покой, а сам ушел? А она теперь должна мучиться в догадках весь оставшийся полет? Ну, уж нет. Она проучит его. Она достанет его настолько, что ему придется сказать, куда они полетят завтра. И, кажется, она догадывалась куда.
   Встав со своего места, она пошла в салон первого класса. Стюардесса подошла к ней с вопросом:
  - Ты кого-то ищешь?
  - Нашего капитана, - но вспомнив, что он временно не их, исправила, - вашего. Нашего, который теперь ваш. Короче, Даниэля Фернандеса, - уже занервничала она.
  - Он ушел отдыхать в комнату для пилотов, - она указала на дверь возле душевой, о которой Оливия даже не подозревала. Комната? Целая комната для отдыха? Она покажет ему отдых!
  
  
  
  ГЛАВА 10
  
  
  Раздумывая ровно пару секунд, будет ли приличным ворваться к нему в комнату для отдыха, она решила, что правил приличий он все равно не знает, и распахнула дверь.
  - Опаздываешь, - Даниэль взглянул на часы у себя на руке, лежа на целой кровати. Целой кровати! Если бы она была пилотом, то спала бы все время, - на 2 минуты и 15 секунд.
  Мерзавец. Он ждал ее, считая время. Все подстроил. Откуда он знал, что она придет?
  Закрыв плотнее дверь, Оливия спиной прижалась к ней:
  - Ты знаешь зачем я пришла. Не пожелать тебе спокойной ночи.
  - Конечно, нет, - улыбнулся он, - разве от тебя можно дождаться доброго слова.
  - Ты знаешь, что меня интересует.
  - Знаю, - он закинул руки за голову, все еще смотря на нее, и от этого нахального взгляда Оливия ощутила неловкость. Что она вообще здесь делает? Можно было и подождать часа четыре.
  - Я жду, - просто сказала она, потупив свой взгляд в пол. Все еще оставалась надежда на то, что он скажет ей заветное слово "Лондон" и она покинет эту комнату.
  - У меня для тебя есть новая игра.
  - Опять? - Оливия даже вздрогнула от неожиданных слов. Интересно, он придумал это на ходу или летя в Токио.
  - Она не длинная. Молчать надо 40 минут.
  - Всего сорок минут? - Усмехнулась девушка. Что такое сорок минут по сравнению с четырьмя часами ожидания заветного слова Лондон. - Я согласна.
  - Это еще не все.
  - Нет? - Вновь удивилась Оливия, - что-то может быть хуже молчания, когда я хочу говорить?
  - Целых сорок минут ты будешь делать только то, что скажу я.
  Видимо, есть хуже. Просто молчать ему уже мало. Он основательно решил поиздеваться над ней. Смотря на него, Оливия видела только его усмешку.
  - А если я не хочу?
  - Тогда будешь ждать мой ответ на свой вопрос до конца моего рабочего дня, а это еще два часа после прилета в Дубай. И того ждать тебе- шесть. Выбирай: шесть часов ожидания или сорок минут.
  Конечно сорок минут. Она мысленно набрала номер мамы и радостно прокричала в телефон о том, что скоро приедет домой.
   Даниэль прекрасно знал, что она согласится. Такие как Оливия не любят ждать. Она хочет все и сразу. Но она получит это только тогда, когда заслужит. Просто дать ответ- это слишком легко. А он не любит легких путей. Смотря в ее глаза, на секунду ему показалось, что это будет большой ошибкой. И это будет пыткой для него. Слишком свежи были воспоминания о холодной воде в душе. Но он пройдет через это еще раз, чтобы доказать себе, что это всего лишь девушка, которая просто раздражает его больше остальных.
  - Что я должна делать?
  Это был вопрос, на который был сложный ответ. Это даже не ответ, это было испытание:
  - Мне надо отдохнуть, лететь еще четыре часа, а завтра снова в рейс. Я в рейсах уже два дня, - он приподнялся с кровати и понизил голос до шепота, напоминая шуршание песка на берегу Персидского залива, - я не сплю в самолетах. А ты видимо обладаешь чем-то таким ужасным, от чего я уснул в прошлый раз. Поэтому, молчи и сделай это снова. Через 40 минут ты разбудишь меня и я скажу тебе, где будет наша первая посадка в Европе.
  Почему она не родилась глухой? Не слышать этого было бы проще.
  - Значит такова твоя цена? - Удивленно прошептала она, вспоминая полет из Пекина, - я ничего не делала, я просто уснула.
  Она сильнее прижалась спиной к двери, продолжая смотреть на Даниэля.
  - Я предложил, а твое право отказаться, - он вновь лег и закрыл глаза, - скажу часов через шесть. А лучше за пару часов до вылета завтра.
  Мерзавец. Он специально говорил так, раздражая ее. Но у него не получится:
  - Я согласна, - четко произнесла Оливия, как мечом стукнув по его испытанию, и он от удивления открыл глаза и нахмурил брови.
  - Без рук, - произнесла она, подходя ближе и садясь рядом на кровать. Он безумен, что просил такое. Но она безумней, что приняла его предложение. Они оба чокнутые.
  - Чьих? - Удивился Даниэль, - это твои руки были на мне. Мне даже в голову не пришло бы такое.
   Он отодвинулся от нее к самой стене, давая ей больше места и Оливия недовольно посмотрела на него. Слыша очередную его гадость, ей ужасно захотелось ответить тем же:
  - Мне обязательно молчать?
  - Обязательно.
  Будет не легко навредить молча, но она сделает все возможное, чтобы он сам выгнал ее. Она выхватила из-под его головы единственную здесь подушку и кинула ее рядом, пытаясь лечь на нее. Но голова коснулась твердой кровати. Даниэль убрал подушку раньше, забирая себе:
  - Мне надо удобство.
  - Удобство надо всем, - прошипела девушка.
  Он пожалеет о своей просьбе. Он будет умолять ее убраться от сюда. Не пройдет и пяти минут. Только она не уйдет, пока он не скажет ей заветное слово "Лондон".
  - Ляг и лежи, - вздохнул Даниэль, - время идет.
  Усталость так отражалась на его психике, что он пошел на такое безумие, лишь бы только встряхнуть себя. Почувствовав, как она легла рядом спиной, стараясь не касаться его, он вдохнул больше воздуха и закрыл глаза. То, что легла спиной-это хорошо. То, что не касается его- это отлично. Так какого черта его тело так реагирует на эту девушку? Разве так можно уснуть? Эта проверка была плохой идеей.
   Оливия начала ворочаться, устраиваясь удобней и не могла найти для себя никакого удобства. Ей было жестко и она повернулась лицом к Даниэлю.
  - Ты можешь лежать спокойно? - Его недовольный тон заставил ее замереть. Уже лучше. Еще немного и он на коленях будет просить ее уйти.
  - Не могу найти удобное положение. - Произнесла она, встречаясь с его глазами. Он оказался ближе, чем она предполагала. Она сделала ошибку, что повернулась к нему. Сердце как будто остановилось. Как же она ненавидит Даниэля Фернандеса, что даже сердце перестает биться, глядя на него.
   Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Еще секунду и Даниэлю показалось, что он вышвырнет ее от сюда. Все было ни так как он хотел. Она не может так возбуждать его. Это просто не поддается логике. Она противная многоговорящая язва, слова которой пропитаны ядом. Так почему ему так хочется коснуться ее ненакрашенных губ? Нет, ему не хочется этого. Ему вообще не хочется ее видеть.
   Он слегка приподнялся, замечая, как она резко отстранилась от него и положил подушку по середине. Одна на двоих. Но это лучше, чем она будет изводить его своими движениями:
  - Так лучше? - Холодно произнес он и снова лег, закрывая глаза, чувствуя, как она легла рядом. Всего лишь сорок минут.
  Она молча легла, стараясь не смотреть на него, но теперь она чувствовала тепло его тела. То самое тепло, которое ощущала тогда в Коломбо, когда он прижимал ее к себе. Стараясь не думать еще и об этом, она начала мечтать о встречи с мамой, специально отвлекая себя. Зря она не зашла в дьюти - фри Шанхая. Но впереди Дубай. Она обязательно привезет ей что-нибудь изысканное. Духи или сумочку. А может красивый платок. А можно и то, и то. Мама будет рада, кому как ни ей радоваться вещам из чужой страны. Надо было покупать сувениры в каждом аэропорту, где побывала. Но ведь все некогда. В следующий раз, она обязательно что-нибудь купит.
   Даниэль пытался уснуть, но это плохо получалось. В голове он перебрал все варианты отказа двигателя. Сначала одного. Но так он уже летал. И это было не интересно. И он решил мысленно уничтожить все двигатели в самолете. И реверс. Никакого реверса. Он умер вместе с двигателями. Хотя зачем реверс, если двигатели не работают? Шансов сесть нет. Хотя, один из ста есть. Можно планировать в песок. Гидравлика отказала. Это все! Шансов нет.
   Резкий звонок над ухом его же будильника заставил открыть глаза. Боже, это был сон! Выдохнув, Даниэль понял, что сорока минут оказалось мало, но надо было вставать и идти в кокпит. Но что-то не давало ему сделать это, своим теплом создавая царство сна. Он взглянул на Оливию, сладко спящую уже на его плече и рукой касаясь рубашки на его груди. Ну конечно. Как он мог забыть про нее. Ее не разбудил даже будильник. Она спала так сладко, слегка улыбаясь во сне, что ему перехотелось вставать. Ее волосы каскадом разметались по его руке, на которой она лежала, и только теперь он понял, что все время обнимал ее. Она как плюшевая игрушка, манящая в уют сна. Правда сон можно было выбрать и получше. Он вздохнул, убирая с ее уха волосы и прошептал:
  - Сорок минут истекли.
  От щекотливого шептания на ухо, глаза девушки плавно открылись. Она слышала голос. Она столько раз слышала его. Бархатный, но сейчас он больше напоминал шелк: нежный, ласкающий слух. Пытаясь осознать, что этот голос делает рядом. Ее взгляд коснулся нашивки в виде крыльев птицы с надписью, которую она уже прекрасно знала наизусть "Капитан Даниэль Фернандес Торрес". Ее пальцы касались этой нашивки, теребя ее. Она уснула рядом с ним, хотя не собиралась делать этого. Как это могло получиться?
  Слегка приподнявшись с его руки, освобождая ее от своего веса, их глаза вновь встретились. Она хотела спросить- спал ли он? Ведь это важно знать, но он приложил палец к ее губам, давая знак молчать. От этого прикосновения показалось, что сердце вновь остановилось. Он пугает ее сердце. Другого быть не может. Заставляет его молчать так же, как и ее голос, подчиняя его себе. К черту Лондон. Пусть не говорит ни слова. Пусть молчит. Только пусть отпустит ее.
   Даниэль медленно опустил палец с ее губ, смотря в ее глаза, цвет, который сейчас напомнил ему чистый рассвет в небе. Она смотрела на него в ожидании долгожданного ответа. И он дал его, лаская своим шепотом ее слух:
  - Лондон.
  Одно его слово и сейчас где-то родилось тысячи звезд. Одно слово создали столько надежд и бурю эмоций:
  - Сколько мы там будем?
  Он не сразу ответил на этот вопрос, вставая с кровати. И взяв галстук со столика, нервными движениями начал его одевать. В его памяти уже который раз всплывала картина о том, как она нежно шептала в телефон: "Я люблю тебя". Это его не касалось. Но эти слова вызвали раздражение.
  - Почти день, - он затянул галстук на шеи. Надо было сильнее, чтобы привести себя в чувства и наконец перестать думать. Но все-таки не выдержав, грубо произнес, - можешь начинать звонить всем, кого ты так любишь. Я удивлен, что ты вообще способна на это.
   Оливия была так погружена в радость, что проигнорировала его резкие слова. Наконец-то она увидит самого любимого человека- маму. Как давно она не видела ее, как она скучала и тосковала по своему дому. Но теперь она будет часто туда летать. Сидя на кровати и слыша, как захлопнулась дверь, Оливия вздрогнула. Даниэль ушел. Он выполнил обещание. Не солгал ей.
   Через несколько минут, приведя себя в порядок, она тоже вышла. Все было по-прежнему- в салоне горел приглушенный свет, и все спали. Сорок минут для них прошли не заметно. Пройдя к своему месту, Оливия села, смотря на спящую Нину. Она позавидовала ей, но желание разбудить и поделиться прекрасной новостью было настолько сильным, что она уже почти коснулась ее руки, медленно переводя взгляд на спящего Марка. Сорок минут усыпили почти всех.
   Облокотившись на спинку сидения, Оливия улыбнулась. Лондон. Она уже мысленно позвонила маме, перебрав кучу слов в голове и слыша радость на том конце. Спустя долгих 9 месяцев она вернется на родину. На один день. Но это не важно. Главное, что она вновь будет на родной земле.
   Свет плавно включился, и бортпроводники начали разносить напитки. Наконец-то Нина открыла глаза, а то словарный запас Оливии начал путать мысли:
  - Нина! - Крикнула девушка. - Славо богу, я думала ты никогда не проснешься. Завтра мы летим в Лондон. В Лондон!
  Плохо понимая, почему так кричит Оливия, Нина вновь закрыла глаза, пытаясь проанализировать сказанное:
  - Завтра? Без выходного? Опять лететь? Они сдурели? Кто капитан? Фернандес, который не спал уже два дня? Хотят убить пассажиров?
  Оливия нахмурилась. Видимо, Нина еще не отошла от сна. Плевать на Фернандеса, пусть хоть неделю не спит, но он обязан доставить ее в Лондон.
  - Лондон, Нина, - прошептала она, - я завтра буду дома.
  Эти слова Нина уже поняла и открыв глаза, посмотрела на подругу. И тут же широкая улыбка появилась на ее лице:
  - Ты будешь дома? Европа! Оливия!
  Они обнялись, и Нина задумчиво произнесла:
  - А в Любляну мы полетим? Нам полностью поменяли маршрут?
  - Больше я ничего не знаю.
  - Любая страна Европы - это почти дом, - Нина взяла стакан с водой из рук стюардессы и сделала глоток, - ты мне сказала отличную новость.
  Оливия взяла горячий чай, отказавшись от кофе. Никакого кофе сейчас, запах которого рефлекторно напоминал об одном человеке. Наверняка Даниэль пытается окончательно проснуться в кокпите с помощью этого напитка.
   Но тут же она вспомнила, как близко была к нему, чувствуя его тепло. Как он коснулся пальцем ее губ, смотря на них. Как шелковый голос прошептал нежно слово "Лондон". Сердце вновь остановилось. И это уже начало ее раздражать. Наверно, это некая форма антипатии к человеку, когда даже сердце не желает при воспоминании о нем биться сильнее.
  - Нина, - шепнула Оливия, поставив чай на столик, - у тебя бывало такое- когда ты видишь или думаешь о человеке, твое сердце замирает?
  Нина улыбнулась:
  - Ты о Марке?
  Брови Оливии взметнулись вверх. О Марке? Она никогда не думала о нем:
  - Нина, у тебя замирает сердце при виде Марка? Ты его так ненавидишь? - Оливия перевела взгляд на Марка. Его можно было ненавидеть тоже. Они пилоты вообще все высокомерные.
  Нина пожала плечами:
  - Нет. У меня не замирает сердце при виде Марка. Я думала, это у тебя замирает сердце при виде него.
  - Марк меня не интересует.
  - Тогда кто тебя так интересует, что твое сердце замирает при виде него?
  Это был ответ на ее вопрос. Во рту резко пересохло и Оливия облизнула губы, облокачиваясь на спинку сидения. Лучше бы она не спрашивала. Может быть она догадалась и сама. Хотя, это наступило бы не скоро, возможно, никогда.
  Она поморщилась от своих мыслей. Нет. Этого не может быть. Она ненавидит Даниэля Фернандеса. Ненавидеть его гораздо приятней. Пожалуй, она не будет больше об этом думать. Пусть останется все как есть. Не знать лучше, чем копаться в себе.
  Но Нина ждала ответ, смотря на Оливию:
  - Раз это не Марк, может быть Сэйдж Новелл? -Она тут же рассмеялась, видя лицо Оливии. - У него жена и двое детей.
  - Это уже не смешно, - недовольно произнесла девушка, - я просто спросила.
  - Так, так, - Нина села поудобней, - рассказывай, раз начала. Он здесь?
  Язык- это первый орган, который зародился в Оливии Паркер. Надо было отрезать его сразу при рождении. Без него жизнь была бы спокойней.
  - В Лондоне, - придумала Оливия, - я же завтра буду в Лондоне и увижу своего парня. Мое сердце замирает при виде него. Думаю, как бы не умереть.
  - У тебя в Лондоне парень? - Удивилась Нина, - когда ты в последний раз видела его? В том году?
  Конечно это было не сильно правдоподобно, но это было единственным выходом в сложившейся ситуации.
  - Да, в том году, - произнесла Оливия, что бы Нина отстала от нее побыстрее, - но это не любовь, а просто увлечение.
   Последние часы полета давались тяжело. Оливия буквально считала минуты до посадки, держа в руках телефон, включая его и выключая. Яркий дисплей погасал, но она снова включала его. Ей не терпелось позвонить маме.
   И наконец долгожданный голос вышел на связь:
  - Уважаемые, Леди и Джентльмены, говорит капитан Даниэль Фернандес Торрес, мы приступили к снижению. Через несколько минут мы совершим посадку в аэропорту Дубая. Погода вас ожидает жаркая и солнечная, в принципе, как всегда в Объединенных Арабских Эмиратах. Прошу вас не расстегивать ремни безопасности до полной остановки самолета. Благодарю вас за то, что выбрали нашу авиакомпанию.
  Наконец-то чувствуя приближения земли, Даниэль собрался с последними силами:
  - Радар, снижаюсь до эшелона 260.
  - "Arabia Airline", вижу вас, снижайтесь до 130,- произнес диспетчер,- работайте с Подходом, до свидания.
   Даниэль любил свою работу от начала и до конца полета. Но посадка - это искусство, которое требует максимум внимания и мастерства.
   Он обратился ко второму пилоту Томасу, который настраивал частоту волны с Подходом:
  - В каком режиме вы производите посадку?
  - На автопилоте.
  - Я в ручном. Будем садиться без реверса. Полоса позволяет сделать пробег. Буду тормозить только вручную.
  Удивлению второго пилота не было предела. Даниэль знал это. Еще он знал, что так уже многие не делают. Но он- это Даниэль Фернандес Торрес:
  - Подход, доброе утро, проходим эшелон 150 в снижении до 130.
  - "Arabia Airline", доброе утро, капитан Фернандес, снижайтесь до 110.
  Это был женский голос, и второй пилот рассмеялся, смотря на Даниэля. Тот пожал плечами, улыбаясь в ответ. Его голос узнавали уже диспетчера.
   Оливия держала в руках телефон, нервно теребя его, когда капитан вновь вышел на связь:
  - Экипажу приготовиться к посадке. Мой экипаж 2-1-6, после посадки жду вас в брифинг комнате.
  Она улыбнулась, зная зачем он хочет всех видеть. Что бы объявить о завтрашнем рейсе в Лондон. Она готова слушать его голос, говоривший слово "Лондон", бесконечно.
  Наконец посадив самолет, Даниэль свернул его на рулежную дорожку, медленно ведя к зданию аэропорта.
  - Отличная посадка, - произнес Томас, - так я уже давно не садился.
  - У каждого свои методы, - кивнул Даниэль, снимая черный очки, сегодня они ему не нужны, - автопилот плох тем, что в экстренный момент, тебе не хватит времени поднять самолет. Если идет время на секунды, а тебе еще надо выключить автопилот, то времени бывает не хватает на это. А когда ты управляешь самолетом, то он в твоих руках. Ты можешь делать, что хочешь и очень быстро.
  Даниэль остановил самолет и вновь посмотрел на Томаса:
  - Новелл хороший капитан и учитель, просто я делаю так как удобно мне. Марк уже привык и думаю, когда он станет капитаном, то будет садиться вручную, потому что так учил его я.
  Томас кивнул, беря в руки бортовой журнал:
  - Если Марк вскоре станет капитаном, то на его место возьми меня к себе. Новелл хороший учитель, но мне не хватает практики ручного режима.
  Даниэль улыбнулся. Приятно осознавать, что кто-то оценил твои действия. Если бы их еще ценил его учитель, который дает тумаков при каждом разборе полетов.
  - Даниэль, у тебя были случае, когда было реально страшно? В прошлый раз, когда мы попали в песчаную бурю, ты сказал, что однажды летел на трех двигателях.
  - Я соврал. - Усмехнулся Даниэль, видя удивленное лицо второго пилота, - я летел на двух. На трех я вылетел, второй отказал в ходе полета. - Он задумался, вспомнил недавнюю посадку на короткой полосе, - наверно, было страшно взлетать в Коломбо с полным самолетом и полосой в разы короче положенной. Честно, я думал, придется разгоняться по полю.
  Он встал со своего места, вспомнив, что у него еще брифинг:
  - Ты заполнишь журнал сам? У меня встреча по поводу завтрашнего полета в Лондон.
  - Конечно, капитан, - махнул рукой Томас, - я все еще впечатлен твоим рассказом. И мне не куда торопиться, у нас рейс послезавтра. Приятно было с тобой работать.
  Даниэль кивнул и вышел из кабины, встречаясь со стюардессой этого рейса. Он не знал всех по именам, как свой экипаж, но их лица он видел часто. Она улыбнулась ему. Ну чем она плоха? Миловидное личико, темные волосы, аккуратно забранные в пучок, красивая миниатюрная фигурка. Она не перечит ему, не злит его. Она мило улыбается в надежде, что он обратит на нее внимание. Она с другого рейса, можно даже закрутить с ней роман. Скорее всего, она этого и ждет. Так какого черта, он смотрит мимо нее в поисках совсем другой?
  - Доброе утро, капитан, - произнесла девушка тонким голосом, - отличная посадка.
  - Спасибо, - улыбаться он не хотел, но ему пришлось это делать. Она наверняка ждала, что он продолжит дальше разговор, - где мой экипаж?
  Это все что он мог ей сказать. На большее его не хватило.
  - Они уже ушли, - девушка опустила глаза, понимая, что ей ничего не светит от Даниэля Фернандеса.
  - Хорошо, - произнес он и направился к выходу, но остановился, - вы хорошо все поработали. Спасибо.
  И как только он вышел в здание аэропорта, почти столкнулся с Мухаммедом Шараф аль- Дином, который остановил его странным вопросом:
  - Какая из стюардесс твоего экипажа имеет красивое личико и отличную фигуру, Фернандес?
  Даниэль даже не понял вопрос ли это? Сон или явь?
  - Это такая проверка? - Не понял он, слегка сощурив глаза.
  На лице Мухаммеда не было и следа на улыбку, его густые черные брови буквально срослись на переносице:
  - Имя! Говори уже любое.
  - Оливия Паркер, - Только это имя крутилось в его голове уже несколько часов, пусть теперь крутится в голове Мухаммеда. - Извините, мне надо идти.
  - Я еще не закончил, - остановил его тот, - у меня к тебе дело, Фернандес. Ответственное. Все меняется. Ты завтра не летишь в Лондон.
  Даниэль от такой новости даже подошел ближе к боссу, чтобы лучше слышать. Может от шума в кабине, он совсем потерял слух?
  - Я не лечу в Лондон? - Он усмехнулся, представив, как Оливия побледнеет от этой новости, - почему?
  - Я заказал три новых самолета А380, завтра их надо будет перегнать в Дубай. Три пилота, три вторых пилота и три стюардессы завтра вылетят в Гамбург и оттуда на новых самолетах сюда. Один из пилотов- ты. - Мухаммед кивнул, обдумывая свой выбор, - ты мне нравишься, Фернандес. Тем более, ты уже засветился на экранах ТВ. Ты летишь- я плачу двойную плату, если вдруг не согласишься.
  Такой расклад уже было приятно слушать. Мухаммед отвел Даниэля в сторону:
  - Но у меня условие- надо будет лететь над городом сразу всем трем самолетам. Приземляться один за другим. Мы будем вас ждать здесь с репортерами, телевиденьем и фуршетом. Это праздник, Фернандес, - Мухаммед хлопнул его по плечу и мозг Даниэля сразу стал работать:
  - Стюардесса то зачем? - Не понимал он, но уже наслаждаясь ее горем.
  - Зачем стюардесса на борту? Лететь 6 часов. Кто будет приносить пилотам еду и напитки.
  Даниэль улыбнулся, в предвкушении этой картины. Есть Бог на свете. Она не попадет в свой Лондон.
  - Кто мой второй пилот? Марк?
  - Марк полетит завтра в Лондон. Их временный капитан Энрике Хосе. Твоим вторым пилотом будет Патрик Лайт.
  Еще один англичанин на его борту. Их будет двое. Перспектива не очень. Но оно стоит того.
  - Я согласен. А зачем было спрашивать про стюардессу и ее фигуру? Я мог бы выбрать Джуана.
  - Стюардесса- лицо "Arabia Airline", не забывай. Вас будут снимать на камеры, пресса и все такое. Оливия Паркер отлично подходит на эту роль. Жду вас через пол часа у себя на брифинге.
   Все меняется так быстро, что Даниэль не поспевал за жизнью, меняя города. Токио-Шанхай-Дубай-Гамбург-Дубай и все это за 4 дня. Разве такое возможно? Возможно, если ты пилот в "Arabia Airline".
   Оливия и Нина, смеясь, зашли в брифинг комнату, ожидая Даниэля. Собрались все, рассаживаясь на стулья за маленькими столиками. Но вместо их капитана зашел тучный седовласый мужчина лет пятидесяти в форме пилота с четырьмя желтыми полосках на рукавах. Все резко замолчали. Марк даже открыл рот от удивления.
  - 2-1-6 Фернандеса? - Спросил новый капитан, смотря на присутствующих. - Меня зовут Энрике Хосе, я ваш капитан на завтрашний рейс Дубай-Лондон.
  - Где Даниэль? - Спросил испуганный Марк. Почему все так быстро меняется, а его не ставят в известность?
  - У него появилось срочное дело. Вы мой второй пилот, как я полагаю?
  Марк кивнул, протягивая руку. С ним он еще не летал. Случалось, всякое, пилотов часто меняли, но что бы несколько рейсов подряд, это было перебором даже для Марка.
   Оливия чуть не упала от радостной новости, слыша слова капитана. Даниэля не будет! Лондон без Даниэля Фернандеса. Это было самым лучшим подарком судьбы. Вот уже два рейса без него и его голоса. Отлично. Пусть меняют его в том же духе, а лучше заберут на другой маршрут. Но смотря в недовольные лица людей своего экипажа, она поняла, что радуется одна. Поэтому ей пришлось сделать грустное лицо, сложив руки на столе. Но ее душа пела. Она даже не слышала, что говорил капитан Энрике. Черт, тоже испанец. Видимо, это злой рок преследует ее.
  Окончив собрание быстрее обычного, капитан отпустил всех домой до завтра. Завтра в 15 часов они полетят на Лондон. Сжимая в руках телефон, чтобы позвонить матери с отличной новостью, Оливия направилась к выходу, набирая ее номер, но кто-то схватил ее под локоть. От неожиданности телефон чуть не выпал из рук. Это был Даниэль. Он так быстро тянул ее за собой, что она не сразу поняла в чем дело.
  - Отпусти меня, - Оливия вырвалась из его крепкой хватки, и он остановился, - что тебе надо? К счастью тебя не должно быть здесь. Ты отправлен по делам на необитаемый остров. Навсегда. У нас отличный новый пилот. Мало говорит и много делает.
  Даниэль шагнул к ней и она отступила назад. Это посмешило его. Сейчас наблюдать за этими действиями было смешно.
  - Ты пойдешь со мной. Нас уже ждут.
  - Кто ждет? Меня здесь никто не ждет.
  Как бы ему хотелось закрыть ей рот... рукой. Взвалить ее на плечо и молча отнести на брифинг. Но эта сумасшедшая будет пинаться.
  - Мы идем с тобой на брифинг к Мухаммеду Шараф аль - Дину.
  - Зачем? - Она вновь отошла на шаг назад, но он опять сделал его вперед, тут же хватая ее за руку и шепча шелковым голосом:
  - Завтра мы с тобой улетаем в Гамбург.
  Она ослышалась, он пошутил.
  - Я лечу в Лондон, а ты лети куда хочешь, а лучше возвращайся обратно в леса Мадрида.
  Он улыбнулся:
  - Я с Аликанте.
  
  
  ГЛАВА 11
  
   На голос Оливии сбежался весь экипаж. Сейчас как никогда ему захотелось задушить ее.
  - Что здесь происходит? - Келси подошла к ним ближе, видя странную картину: Даниэль мертвой хваткой держал руку Оливии, а она вырывалась из этого капкана, кидая в него ругательства, разжимая его пальцы.
  Осознав, что стал центром внимания своего экипажа, он посмотрел на присутствующих свидетелей, которых уже скопилось слишком много. Так много, что лица некоторых он даже не знал. Наконец он выпустил ее руку и сделал шаг назад, мысленно проклиная себя за то, что именно ее имя произнес Мухаммеду.
  Он посмотрел на часы - пять минут до брифинга. Начальство не любит ждать:
  - Наша авиакомпания сделала большой рывок вперед и приобрела у завода Аэрбас еще три новых А380. Мне выпала удача участвовать в этой миссии и перегнать один из самолетов, - он выпрямил спину и сложил руки сзади в замок, оказавшись на голову выше всех. Он капитан- это видно во всем: в его гордости, его осанке, уверенности в себе. Все молчали, давая ему сказать, голос его было раем для слуха. Даниэль ванильно хорош - его внешние данные соответствовали статусу самого красивого пилота в компании. Оливия готова была выколоть свои глаза за то, что на секунду присоединилась к группе молчавших зрителей. Но тут вспомнив, что он только что сделал очередную ей гадость, произнесла:
  - Я не хочу в Гамбург! Мне надо в Лондон! Пусть вместо меня летит кто - нибудь другой.
  - Послушайте меня, - Даниэль вновь обратился к своему экипажу, игнорируя слова Оливии, - Оливия Паркер не моя прихоть, - солгал он, - это приказ руководства "Arabia Airline". Прошу подчиняться ему.
  После этих слов все закивали, и Оливия поняла, что лишилась последней надежды на Лондон.
  Нина подошла к ней и обняла:
  - Оливию там ждет парень, от которого ее сердце замирает. Может я полечу в Гамбург вместо нее?
   Ее слова оказали действие красной тряпки в Корридо и на секунду Даниэлю показалось, что он бык. Теперь он точно не сомневался, что поступает правильно, выводя ее из рейса на Лондон. По прилету, он еще подумает, как сменить маршрут на Азию обратно.
  - А у тебя есть сердце? - Произнес он, смотря на Оливию. Ее молящий взгляд был прикован к Нине, она проигнорировала его слова. Мерзавец. Слезы жгли глаза, но она старалась не показывать это. Нина обняла ее, понимая, что ничего не изменить. От ее объятий стало еще хуже:
  - Хочешь я встречусь с твоей мамой и скажу, что ты на самой ответственной миссии компании? Она будет рада узнать, что ее дочь принимает участие в перегонке новых самолетов.
  Оливия отрицательно покачала головой. Еще одно слово и слезы вырвутся наружу. Клубок нервов подкатывал к горлу, душив ее. Внутри все рухнуло и разлетелось на маленькие частицы. Она, стараясь подавить рыдания, отошла от Нины к Даниэлю, который уже нервно посматривал на часы. Она опять проиграла ему. Он опять вышел победителем. Она возненавидела его еще сильнее, но больше не было сил перечить. Это не его прихоть- ему и в голову не пришло брать ее с собой. Он ненавидит ее так же сильно, как она его. Она была уверена, что это распоряжение Мухаммеда Шараф Эль Дина, скорее всего, он выбрал именно ее из-за случай в Коломбо.
  - Мы уже опаздываем, - сказал Даниэль и направился вперед по коридору, в уверенности, что она пойдет за ним.
   И она пошла, оставляя позади себя Нину и Марка, лишь временами оглядываясь на них и видя их сочувственный взгляд.
  - Бедняжка, - прошептала Нина, - она так хотела попасть домой.
  Марк лишь улыбнулся, пожав плечами:
  - Бедняжке повезло больше, чем нам. Помнишь, как перегоняли новые самолеты года два назад? Это было целое шоу- фейерверк, камеры. Столько рекламы. Их лица теперь окажутся расклеенными повсюду на больших плакатах в аэропорту. Они затмят нашу обложку журнала, - он засмеялся, - интересно, мы увидим это шоу?
   Даниэль шел впереди Оливии и ни разу не остановился. Но он точно знал, что она идет за ним. Он чувствовал ее присутствие и негативную энергию, исходившую от этой девушки. Он дурак, что берет ее с собой. Какого черта надо было называть ее имя? Теперь он вынужден целый день быть с ней, слушать ее болтовню и дерзкие слова. Но можно надеть наушники и не снимать их весь полет, а в Гамбурге не выходить из своего номера.
   Они зашли в комнату для брифинга, где уже все собрались, ожидая только их. Шесть пилотов и три стюардессы. Теперь Оливия поняла, что ее здесь никто не поддержит и просить поменять ее с другим человеком, смысла нет. Она взглянула на присутствующих, лица которых видела впервые и молча кивнула.
  - Наконец, Даниэль, мы уже заждались, - произнес Мухаммед, сидя за центральным столом из темного дерева, - садитесь.
  Он рукой указал на два свободных места напротив себя, и Даниэль выдвинул стул для Оливии. Она села, нахмурив брови, не желая даже думать о его проснувшихся манерах.
  - Итак, - начал свое обращение ко всем Мухаммед, - я вас поздравляю с таким важным событием, как получение новых самолетов и пополнения нашего авиапарка. Я собрал здесь самых лучших пилотов, в которых я уверен. Завтра в 12 часов дня вы вылетаете рейсом 345 на Гамбург, прилетаете в терминал А. Новые А380 вас будут ждать в техническом центре. Из Гамбурга вы вылетаете на следующий день. Перед полетом, ознакомьтесь с техническими документами, проверьте все до мелочей. Самолеты прошли испытания, все они проверенные, но все же лучше проверить документы и внешний вид вам самим. Никто не сделает это лучше вас.
   Плечи Оливии совсем опустились, она смотрела на стол в одну точку. Что она тут делает? Какова ее роль в проверке технических документах? То, что сейчас говорил Мухаммед, было обращено к пилотам. Но не к стюардессам, которые только создавали понимающий вид. Она взглянула на Даниэля, который внимательно слушал, что-то записывая себе в блокнот. Все его внимание было устремленно на Мухаммеда и он не замечал, что она боковым зрением наблюдает за ним. Потом ее взгляд переместился на других пилотов. Капитаны были гораздо старше Фернандеса, наверняка они еще учили его. Вторые пилоты были напротив, молоды. Один блондин даже улыбнулся ей, но посмотрев на Даниэля, тут же опустил глаза. Ей стало жаль его, видимо гордый вид ее капитана, отпугивал ни только ее, но и всех остальных. Две стюардессы сидели вместе. Выпрямив спину, держа гордо осанку, они внимательно слушали речь Мухаммеда и периодами посматривая на пилотов. Они уже раздражали Оливию, потому что на Даниэля они смотрели чаще и дольше, чем на других. Хотя какая ей разница, она может даже поменяться с ними местами и полететь с симпатичным вторым пилотом на другом борту.
  - Между собой вы определитесь, кто будет стоять во главе звена. Мне нужна красота полета трех новых самолетов на самой минимальной высоте перед терминалом. Здесь вас будут встречать камеры, покажите все на что вы способны. Пусть это будет красиво: пролетает над аэропортом один самолет, по бокам еще два. Потом на посадку друг за другом.
  - Вы хотите, чтобы три гиганта пролетели на минимальной высоте вблизи друг к другу? - Голос одного капитана привлек взгляды всех, - мы не цирковые трюкачи. Это опасно.
  Оливия видела, как многие пилоты, кивая, были с ним согласны. Теперь эта идея становилась еще и опасной. Отлично. Это мечта всей ее жизни: не полететь в Лондон, а рисковать жизнью ради рекламы.
  - Так можно сделать, - бархатный голос долетел до ее ушей, - если опустить средний самолет на несколько футов ниже. Остальным двум будет больше места. Как только мы пролетим аэропорт, то два боковых уйдут на второй круг вправо и влево, когда средний полетит прямо, разворачиваясь в другой части города. Но на это время, нам нужен полностью пустой воздушное пространство. Развернуть три гиганта в трех местах одного города - это сложно. Встретимся над заливом и на посадку по - очереди.
  - Боже, Даниэль, - произнес недовольно капитан, - мы не истребители. Это пассажирский самолет, пока ты его развернешь, пройдет минут тридцать. Целых пол часа два других будут наматывать круги над заливом?
  - Я могу развернуть самолет прямо перед аэропортом, - Даниэль отложил блокнот. Господи, почему - то Оливию его слова не удивили. Еще он мог лететь вверх брюхом и хвостом вперед. - У меня пустой самолет, его возможности высоки. Я учувствовал в испытаниях А380 в Испании. Пустым он может за пару минут развернуться над землей, правда резко, но это впечатляет.
  - Только не разбей мне его, - улыбнулся Мухаммед, - но в следствии последних событий, я тебе доверяю.
  - Я не доверяю, - наконец вступил в разговор третий пилот - мужчина средних лет с бородой и в очках, - твой самолет пойдет на минимальной высоте 100 футов от полосы при минимальной скорости, но этого мало, чтобы развернуться. Ты заденешь полосу крылом. И будет другой фейерверк.
  Оливия даже вздрогнула от его слов. Эти разговоры начали ее раздражать больше, чем стюардессы, неотрывно смотрящие на Даниэля.
  - Кто сказал, что моя высота будет 100 футов? Я же не пойду на посадку. У меня есть целая ночь, чтобы придумать план, и я рассчитаю идеальную высоту и нужную скорость. Я уверен в своих силах. - Произнес Даниэль и обернулся к ней, - ты мне доверяешь?
   Оливия не ожидала, что он обратится к ней. Она вообще думала, что он забыл о ее присутствии здесь. Выпрямив спину, она улыбнулась. Сейчас скажет "нет" и все разойдутся, а завтра ее ждет рейс в Лондон. Наверняка он пожалел о своем вопросе к ней. Открыв рот, чтобы сказать "нет", она произнесла "да", сама шокированная своим ответом и тут же улыбка спала с ее губ.
  - Фернандес, ты спрашиваешь стюардессу, как будто она понимает, о чем мы ведем разговор, - все пилоты засмеялись в один голос и Оливия еще больше вскипела от злости. Если она стюардесса- это не значит, что она тупа, как пробка. Ее злость и их смех заставили громко произнести:
  - Я прекрасно осведомлена о том, что при такой высоте разворот опасен. Но ведь ради фееричного шоу ничего ни стоит совершить низкий пролет над полосой, после чего снова набрать высоту, включая тягу на полную мощь и сделать "круг почета" над территорией аэропорта. И да, я доверяю своему капитану, моя жизнь будет в его руках, и я верю, что он выполнит все на отлично.
   Все резко замолчали, удивленно смотря на нее и от их взглядов она опустила глаза. Кто ее дернул за язык? Зачем она все это сказала?
  - Логично. - Нахмурился бородатый пилот.
  Даниэль сидел, думая над ее словами. Конечно, немного набрать высоту в последний момент. Это будет впечатляюще:
  - У меня получится. Завтра вечером в Гамбурге я предоставлю все расчеты. - Уверенно произнес он и посмотрел на Оливию. Откуда она знает про тягу? Неужели теперь стюардесс учат садить самолет? - Может быть другие девушки хотят, что-нибудь сказать? - Он повернулся к стюардессам, и они захихикали, пожимая плечами.
  - Лучше бы ты спросил, как заваривать кофе, - кокетливо произнесла одна, блондинка с зелеными, как изумруд, глазами, - я даже готова сделать для тебя самый лучший.
  Громкий смех пилотов заставил Даниэля улыбнуться тоже. Может Оливию поменять на нее? Но свое роднее. Пожалуй, он оставит англичанку. Но предложение заманчивое. И девушка красивая. И она не с его экипажа. Черт!
   Оливия следила за этим представлением со странным чувством досады. Ее нервозность начала увеличиваться в разы.
  - Ладно, ладно, - прокашлялся Мухаммед, - личное оставьте на потом, у вас будет достаточно времени варить друг другу кофе. У меня теперь разговор к стюардессам, - почему -то он посмотрел на Оливию, и она тут же оставила свой гнев позади, - по прилету сюда, вы должны выйти по трапу втроем: два пилота и стюардесса. Вас будут снимать на камеру. Улыбайтесь - ведь это праздник.
   Опять камеры. Опять ее будут обсуждать, видя с Даниэлем. Праздник для кого? Для нее это горе. Но кивнув, она слегка улыбнулась. Она поклялась выполнять любую прихоть этого араба.
  - Это все что я хотел сказать. Остальное решайте сами, но имейте ввиду, что люди ждут шоу, мастер-класс. Надеюсь, вы меня не подведете.
  Он кивнул и люди начали вставать со своих мест. Оливия быстро поднялась со стула и направилась к выходу. Больше не было сил находиться в этом месте. Сейчас она придет в свой номер, уткнется в подушку и разревется.
   Взглядом Даниэль проводил ее до двери, делая шаг в ее направлении, но второй пилот его остановил:
  - Я Патрик Лайт, твой второй пилот, - молодой человек, тот самый который улыбнулся Оливии, протянул Даниэлю руку, - очень рад с тобой работать.
  Даниэль кивнул, пожимая ее, слыша, как хихикают девушки, наблюдая за этим и явно ожидая от них внимания.
  - Я тоже рад, - быстро произнес он и направился к выходу, догоняя Оливию:
  - Я довезу тебя до дома.
  Она не сбавила шаг, скорее прибавила его:
  - Ради бога, избавь меня от этого.
  - Послушай, - он схватил ее за руку, останавливая, - мне плевать на тебя и на твой дурацкий характер, но ты можешь быть немного полюбезней?
  У нее вырвался нервный смешок, она даже прикрыла рот рукой, смотря ему в глаза, не понимая - ей плакать или смеяться. Нет, ей надо дойти до номера и разревется там, а не перед этим уверенным в себе пилотом:
  - Ненавижу тебя, - она вывернулась из его хватки и вновь направилась к выходу из аэропорта.
  - Взаимно, - вздохнул он, доставая ключи от машины. Завтра будет тяжелый день. Терпеть ее придется очень долго.
  Он направился на парковку к своей машине. Впереди еще вечер и ночь. Вполне хватит набраться сил.
   Оливия вышла на улицу чувствуя аромат цветов. Солнце уже почти село, но жаркий воздух был насыщен им на всю ночь. Она набрала полные легкие воздуха.
   Резкий звук тормозов рядом заставил открыть глаза и выдохнуть. Серый Мазерати перегородил ей дорогу. Стекло окна опустилось и вновь Даниэль Фернандес произнес:
  - Садись.
  Она даже не сразу узнала его, сидящего в такой машине. Медленно оглядев ее от капота до багажника, в голове зарождался план. Обойдя машину, Оливия открыла дверь и села рядом с Даниэлем, пристегиваясь ремнем безопасности. Ну раз он так хочет ее отвезти, пусть везет. Он еще пожалеет об этом. Улыбнувшись, она произнесла:
  - Поехали.
  - Где ты живешь?
  Посмотрев из окна машины на свою гостиницу через дорогу от аэропорта, она уже праздновала победу над ним:
  - Не помню название улицы. Поезжай прямо, я буду говорить по ходу дороги.
  Даниэль пожал плечами и выехал на главную дорогу, удаляясь от аэропорта.
  - Вижу пилоты в "Arabia Airline" получают достаточно,- тонкий намек на его машину. Но она еще не видела его дом. Достаточно получает он, потому что работает все время в небе, редко бывая на земле. На кой черт ему такой дом, если он постоянно пустой? Даниэль не знал. Но этот пустой дом его раздражал даже больше, чем Оливия.
  - Я много работаю, - однозначно ответил он, - куда дальше ехать?
  - Прямо. Я скажу, когда свернуть.
   Город постепенно окутывал вечер и огни больших зданий главной улицы, начинали включать свою подсветку, погружая Дубай в неон. Проносясь между длинных башен, Оливия зачарованно смотрела в окно, пытаясь разглядеть каждую делать их очертаний. Можно забыть, что ты находишься в центре пустыни и наслаждаться оазисом, сделанным руками человека. Но Дубай разный, как все на планете, он многогранен, в нем смешиваются запахи дорогого парфюма с мусором, тлеющим на жарком солнце. Здесь есть место всем: бедным и богатым; здесь люди зарабатывают деньги, рискуя жизнью; здесь перемешались все религии; здесь каждый ищет себя и выживает сильнейший.
   Сейчас они ехали по дорогому Дубаю, куда сливаются туристы со всего света, где самое единственное в центре самого роскошного. Бурж Халифа...Оливия затаила дыхание, смотря в окно Даниэля, абсолютно не обращая внимание на него самого. Она так редко бывала здесь, занятая учебой, что сейчас готова ехать с самим дьяволом среди этого рая.
  Дубай ночью особенный - красивый, яркий, цветной. Она часто наблюдала из окна самолета за проносящимися пейзажами этого города, но ехать среди этой красоты и видеть ее вблизи, было волнующим зрелищем.
  - Долго еще?
  Конечно ему надо было все испортить.
  - Я скажу, когда свернуть.
  Она еще не доехала до конца города, она еще не набрала в себя дыхание ночного Дубая. Редко выпадает шанс совершить по нему экскурсию на Мазерати совершенно бесплатно. Ценой ее нервов конечно, ценой встречи с мамой и Лондоном, но на какое-то время - это стало не важно.
   Длинные башни сменялись двухэтажными особняками- районом для богатых местных жителей. Здесь она точно не могла жить, но Даниэль ехал молча, и она расслабилась, наблюдая за пролетающими картинками малых зданий. Вдалеке показался самый красивый отель Бурж аль Араб, сверкая подсветкой, он манил ее своей красотой, и Оливия залюбовалась им, мысленно представляя себя там. Куда бы не коснулся ее взгляд- всюду были неоновые огни, которые через несколько минут начали оставаться позади.
  - Ты живешь в другом эмирате? - Наконец нервно произнес Даниэль, видя, что она не собирается говорить ему куда сворачивать.
  - Ой, - наигранно вскрикнула она, - мы проехали поворот. Возвращайся обратно.
  - Обратно? - Не понял он, - какой поворот тебе был нужен?
  - Я скажу, разворачивайся обратно и поезжай прямо.
   Он так устал, что согласился ехать обратно, развернув машину. В другую сторону города уже скопилась большая пробка- люди возвращались с работы. Дубай и пробки- две вещи которые дополняют друг друга. Но даже просто сидеть в стоящей машине Оливии было интересно, наблюдая за людьми. Она боялась посмотреть на Даниэля. Боялась засмеяться при виде него. Поэтому отвернулась, смотря в свое окно. Они ехали медленно, останавливаясь через каждый километр. Оливия слышала, как он зевнул и сделал музыку погроме, видимо, чтобы совсем не уснуть. На секунду ей стало его жаль. Но вспомнив про несбывшийся Лондон, она решила, что сделала все правильно.
  Через сорок минут он наконец обратился к ней:
  - Долго еще?
  - Нет, нет, вот сейчас сворачивай направо! - Вскрикнула Оливия и указала вправо на здание аэропорта.
  Даниэль даже проснулся от увиденной картины, свернув направо и резко затормозив, он закричал:
  - Это же аэропорт! - Он повернулся к ней, сверля ядовитым взглядом.
  - Я живу в гостинице, напротив.
  - Ты делала из меня дурака два часа! Ты чокнутая!
   Оливия быстро открыла дверь и выбежала на улицу. Ее пробирал смех. Она не могла сдержаться, пытаясь его заглушить ладонью. Она видела, как Даниэль вышел из машины, но ей было все равно. Она слышала, как громко он захлопнул за собой дверь. Другая бы вздрогнула, но Оливия наконец рассмеялась. Ее смех - ее нервы и победа над ним. Она готова была прыгать от радости, что наконец сделала из него дурака.
   Но он не сдавался... Подойдя ближе, он схватил ее и встряхнул, как куклу, но она не успокаивалась, продолжая смеяться.
  - Ты сумасшедшая. - Произнес он, - какая же ты сумасшедшая.
  - Я впервые выиграла. - наконец она смогла хоть что-то сказать сквозь смех, - я победила Даниэля Фернандеса!
  От последнего предложения ей стало еще смешнее. Она готова была уже сесть на асфальт, но его руки держали ее, не давая сделать это. Ее слова, как молния пронеслись в мозгу Даниэля и от злости, он вновь встряхнул ее за плечи, пытаясь посмотреть в глаза. Она не выиграла. Она проиграла:
  - Это я, - он схватил ее крепче, - это я сделал так, чтобы ты не полетела в Лондон!
   Смех Оливии резко оборвался. Внутри что-то взорвалось и в этот самый момент, смотря ему в глаза, с размаху она влепила ему пощечину, чувствуя ее силу кожей своей ладони. Его руки тут же перестали сжимать ее, освобождая от хватки и он закрыл глаза, пытаясь совладеть собой. Женщина ударила его и это было впервые. Злость, гнев и ощущение горения кожи на месте удара- это все, что он чувствовал в этот момент. Пытаясь побороть в себе два первых чувства, чтобы случайно не убить ее, он направился к своей машине. Мысленно посылая ее ко всем чертям, он сел в машину и захлопнул дверь. Оставляя Оливию позади себя, он помчался к главной дороге.
  
  
  ГЛАВА 12
  
  
  Оливия прошла таможенный досмотр и направилась в зал ожидания. До вылета оставалось полтора часа и она никуда не торопилась, садясь в кресло и наблюдая за пробегающими мимо пассажирами.
   Слева от нее сидели те самые две стюардессы, которые вчера присутствовали на брифинге вместе с ней. Они шептались и хихикали, полностью игнорируя Оливию, но ей не особо хотелось разговаривать с ними. Сжимая в руках билет, она одиноко сидела, думая о своем. В голове мыслей было слишком много, и они не давали ей скучать. Вчера выплакав все слезы, сегодня она взяла себя в руки.
   Услышав голоса, она подняла голову и увидела идущих по залу членов экипажа, с которым она сегодня полетит. Ее ждало путешествие на Боинге -777, но экипаж она не знала. Бортпроводников в "Arabia Airline" были слишком много, что бы знать каждого. Куда проще запомнить лица пилотов, но смотря на их молодого капитана, она поняла, что и его видит впервые.
  - Оливия! - Знакомый женский голос вдалеке за идущим экипажем, заставил ее подняться с места, - Оливия Паркер!
   Мелани Грин с протянутыми руками бежала прямо на нее. Та самая Мелани, которой так не хватало. Ее подруга. Ее жилетка для слез.
  - Мелани! - Оливия кинулась к подруге, - Мелани! Я так скучала по тебе!
  - Ты ли это? - Мел слегка отстранилась, руками касаясь лица девушки, - я не верю в то, что вижу. Значит, вот ты стала какой, стюардессой самого большого в мире пассажирского самолета. Я видела тебя по новостям. - Она от радости даже закрыла рот рукой, желания говорить было много, а вот от работы ее никто не освобождал. И посмотрев на свой экипаж, идущий в комнату для брифинга, прошептала, - ты летишь на моем рейсе?
  - В Гамбург.
  - Да, сегодня моя смена.
  - Невероятно! - Воскликнула Оливия и взяла подругу под локоть, отводя в сторону и пропуская людей, - Я так соскучилась по тебе. Расскажи мне, как ты? Как твой экипаж? Тебя хорошо приняли?
  Вопросов было много, а времени мало. Оливии хотелось знать все до мелочей, но она понимала, что хоть кратко будет большой информацией. Мелани посмотрела на свой экипаж и прошептала:
  - У меня есть пару минут пока все соберутся. - Она улыбнулась, печальными глазами смотря на подругу, - у меня все хорошо. Правда главная стюардесса еще та стерва- она следит за каждой моей ошибкой, а потом с удовольствием поправляет ее. Остальные члены экипажа хорошие люди, но они ни что по сравнению с нашей бригадой летного колледжа. Я скучаю по тем временам. Времени у меня нет- постоянные перелеты. - Ей хотелось говорить и говорить, но она все время оглядывалась на комнату для брифинга, - расскажи, как у тебя дела?
  Тут можно говорить бесконечно, но Оливия решила, что кратко будет понятней:
  - У меня проблемы с пилотом. Остальной экипаж -очень милые люди.
  Мелани нахмурила брови, ошарашенная ее словами:
  - Что значит проблемы с пилотом? С каким пилотом- вторым или...
  Она не договорила, потому что Оливия перебила ее:
  - С капитаном.
  - Ого! А как могут быть проблемы с капитаном? Даже не представляю себе- мой капитан Джек Арчер отличный парень, милый и улыбчивый.
  - А мой жестокий и заносчивый, - произнесла Оливия.
  - Даниэль Фернандес Торрес? - Не поняла Мелани, уточнив его имя.
  Оливия кивнула, облизнув пересохшие губы:
  - Вчера я влепила ему пощечину, а сегодня мне лететь с ним в Гамбург.
  Сначала лицо Мелани было удивленным, но потом она засмеялась:
  - Ты ударила своего капитана?
  - Потому что он хам и мерзавец.
  Мелани засмеялась еще сильнее, почти так же вчера Оливия хохотала перед ним. Но сегодня ей было не смешно:
  - Он сам довел меня до такого состояния, - она пыталась найти себе оправдание, понимая, что слабо ударила его. Такое бывает раз в жизни - надо было бить сильней.
  - Оливия, - прошептала Мелани, - я узнаю тебя. Бедный Фернандес.
  И тут она резко перестала смеяться, смотря мимо подруги. Оливия проследив за ее взглядом, обернулась, смотря на идущих пилотов, среди которых гордо шел Даниэль.
  Она тут же отвернулась, не желая на него смотреть. Зато услышала слова Мелани:
  - Ты такого мужика красивого ударила. За что? Он приставал к тебе?
  Оливия усмехнулась, наблюдая за подругой. Зачарованная им, видимо она забыла про брифинг. И это она еще не слышала его голос.
  - Он не может ко мне приставать, потому что ненавидит меня. У нас это взаимно.
  А может поменяться экипажами с Мелани? Перейти на Боинг? Уйти с Аэрбаса? Нет. Это слишком просто. Почему именно она должна уходить?
  - Тебе на брифинг, - напомнила она подруге, и та наконец оторвала свой взгляд от Даниэля.
  - Точно. Я найду тебя в самолете, - Мелани махнула рукой и направилась в дальнюю комнату
  - Я сама тебя найду, - прошептала Оливия, не зная теперь, что ей делать- нагло посмотреть в сторону Даниэля или сделать вид, что она не замечает его. Но смотреть на него, ей хотелось меньше всего, поэтому она просто села на свое место, видя боковым зрением, как пилоты остановились возле предполетной комнаты, где проходил брифинг экипажа Мелани.
   Две девушки стюардессы направились к своим пилотам, и Оливия поняла, что настала ее минута. Надо было идти со всеми. Нехотя она взглянула в сторону пилотов. Их было так много, что если бы она была пассажиром, то залюбовалась этим зрелищем.
  Подойдя к ним, она сложила руки на груди, пряча свой билет, одновременно слушая их разговор, изредка слыша среди них гипнотический голос. Они опять обсуждали предстоящее мероприятие и среди мужских голосов выделился женский:
  - Я жду с нетерпением вылет обратно. Может быть я полечу с вами и заодно вы попробуете мой фирменный кофе?
  Даже не надо было смотреть, кому и для кого это было сказано. Но Оливии эта идея понравилась.
  - Привет, я Патрик Лайт - второй пилот, - до Оливии донесся мужской голос и она поняла, что обращаются к ней. Оторвав взгляд от билета, она взглянула в серые глаза молодого пилота, вспомнив его вчерашнюю улыбку. Он подошел к ней с намереньем познакомится, и она с удовольствием сделает это:
  - Оливия из Лондона. - По привычке она сказала ему свой родной город.
  - Из Лондона? - Удивился тот.
  - Да, - сердце екнуло от этого слова.
  - Я из Бирмингема.
  Оливия широко улыбнулась, видя перед собой земляка. Отлично, у нее есть потрясающая компания в лице Патрика. Два англичанина на одном самолете против испанского капитана. Где-то в душе она посмеялась, переводя взгляд на Даниэля. Он не смотрел в ее сторону. Он игнорировал ее. Девушки полностью завладели его внимание, хохоча пустым наигранным смехом.
  - На каком рейсе ты летаешь? - Спросила Оливия Патрика, который все еще стоял рядом с ней, стеснительно улыбаясь. Милый парень.
  - Я недавно пришел в компанию, меня поставили на А-320 региональные авиалинии. Летаю в Катар и Саудовскую Аравию, иногда в Иран.
  Оливия уставилась на Патрика, понимая, что он не имеет практики в управлении двухпалубного Аэрбаса. Но как такое возможно? Получается они полетят с одним полноценным пилотом? Она медленно перевела взгляда на Даниэля, изучив степень его усталости. Но он улыбался, разговаривая с остальными и полностью игнорируя ее. На уставшего он не был похож.
  - Капитан Фернандес знает, что у тебя нет практики в управлении А380?
  - Я особо ему и не нужен, - он подмигнул ей, - Даниэль Фернандес отличный пилот, я просто буду делать, что он будет мне говорить.
  Оливия кивнула с великой надеждой на то, что не произойдет ничего внештатного.
   За ночь злость Даниэля исчерпала себя до минимума, но он не мог поверить в то, что его ударила девушка. Ударила не больно, но больно задела его мужское самолюбие. Он не хотел видеть ее, жалея, что вообще затеял все это. Пусть бы летела в Лондон, без нее было бы спокойней. А теперь ему приходится игнорировать ее, когда глаза сами ищут ее взгляд. Он ненавидел в этот момент свои глаза, поэтому полностью переключился на пустой треп двух стюардесс. Они явно заигрывали с ним. Это было привычно ему. Девушки, видя его, падали к ногам, он привык. Гораздо проще общаться именно с ними. Хотя... Они уже изрядно ему надоели.
  Наконец он избавился от них, когда дверь комнаты открылась и люди экипажа Джека Арчера начали выходить. Джек был спасением на данный момент и Даниэль зашел к нему, улыбаясь другу:
  - Фернандес! - Воскликнул он, - рад видеть тебя.
  - Ты не представляешь, как я рад, - они пожали друг другу руки, - сколько мы уже не виделись?
  - Толком после последней учебы и не виделись. Все некогда позвонить тебе. То я в небе, то ты. И вот наконец, ты на моем рейсе, - Джек ткнул пальцем ему в грудь, - летишь за новыми малышками?
  Даниэль кивнул, засмеявшись. Малышки- это было в стиле Джека.
  - Видел тебя по телевизору и слышал о твоих приключениях в Коломбо. Честно признаться, не рискнул бы сделать такое, но это в твоем репертуаре, ведь ты у нас на курсе был лучшим.
  - Ты бы сделал так же, Джек, я не сомневаюсь. Но надеюсь, тебе повезет больше и на твоем борту никто не родит. Да и Боинг твой можно посадить практически в любом уголке планеты.
  - Эй, мой Боинг ненамного меньше. Ладно, - Джек хлопнул друга по плечу, - позвони хоть, когда женишься или может, кто родится у тебя. Работаем в одной авиакомпании и ни черта не видимся.
  Джек был прав. Они так отдались своей работе, что совсем не имели времени на личную жизнь.
  - Я лучше позвоню тебе раньше, чем женюсь- это произойдет скорее, - кивнул Даниэль.
  - И то верно с нашим графиком и глупыми правилами не иметь на борту своего же самолета пару любовниц- это кощунство.
  Даниэль кивнул в сторону двух стюардесс:
  - Вот тебе парочка на сегодняшний полет.
  - Я лучше выберу брюнетку с ярко голубыми глазами, - Джек посмотрел в сторону Оливии, привлекая ее взгляд, - она выглядит умнее и серьезней. Кстати, у нее есть шанс выйти за меня замуж.
  Даниэлю даже не надо было смотреть на ту, на которую указал его друг. Ее внешность он не видел только во сне, слава Богу, кошмары не часто посещали его. Но слова друга вызвали в нем необоснованную вспышку ярости:
  - У нее нет шанса выйти за тебя замуж, потому что она уже замужем.
  Что за бред он несет? А может он просто остерегает члена своего экипажа от посягательств любвеобильного друга? Или любвеобильного друга от такой страшной связи с этой ужасной девушкой. Но как бы там не было, эти слова он сказал, не думая ни секунды.
  - Жаль, - вздохнул Джек, смотря на Оливию, - хороший товар разбирают быстро.
  Даниэль поморщился. Такой товар, как Оливия Паркер еще долго не найдет своего покупателя.
   Ожидание приглашения на посадку было сущим адом для Оливии. Мало того, что она вынуждена была слушать смешки двух стюардесс, так еще капитан Джек Арчер не сводил с нее взгляд, при этом что-то усердно обсуждая с Даниэлем. А тот напротив, даже не взглянул в ее сторону. И только Патрик что-то щебетал про Лондон, пытаясь поддержать разговор. Но тема Лондона была больна для нее. Теперь ее родной город ассоциировался со взрывом вулкана.
   Наконец пройдя в салон самолета, где ее встретила улыбающаяся Мелани, Оливия поняла, что салон Боинга даже близко не был таким же шикарным как А380. Салон бизнес-класса находился в самом начале самолета, совсем не далеко от кабины пилотов. Лестницы, ведущую на вторую палубу в бизнес и первый класс не было. Как не было и второй палубы, ставшей такой привычной для нее. Не было и первого класса, ни душевой кабины. Не было шика, к которому она привыкла, но в тоже время атмосфера царила довольно уютная.
  Посмотрев на указанное место в билете, Оливия обвела взгляд салон, молясь, что бы ее место оказалось возле окна. Но бизнес салон полностью отличался от привычного ей что привело ее в легкое замешательство.
  - Я помогу тебе, - произнесла Мелани, указывая на место справа, - я поменялась сегодня на бизнес класс ради тебя.
  Это было прекрасной новостью, Мелани видимо послали высшие силы ей в помощь.
  Место возле окна стало еще одной приятной новостью- окно - это то, что было ей сегодня просто необходимо. Она будет лететь и, смотря в окно, думать о своем. Смотреть фильмы Оливии уже изрядно надоело.
  Мелани помогла ей поднять чемодан на полку и захлопнула ее:
  - Приятного полета, мисс Паркер, - она улыбнулась и Оливия ответила тем же, проходя на свое место. Удобно устроившись, она посмотрела в окно и внезапно вспомнила про свободное место рядом, боясь подумать кому оно принадлежит. Взглянув в салон, она поняла, что все уже заняли места и стюардессы начали запускать пассажиров. Не было только Даниэля. В надежде, что он передумал лететь, Оливия расслабилась. Она взяла в руки журнал и начала быстро листать его, не понимая ни слова. Через двадцать минут, стюардессы плотно закрыли дверь, отделяя самолет от входа в аэропорт и теперь Оливия запаниковала, не видя своего капитана. Он наверно сошел с ума, раз передумал лететь. Как она могла потерять его из вида? Оливия привстала с кресла, чтобы спросить впереди сидящего Патрика, но тут же ее взгляд увидел его. Улыбаясь, Даниэль выходил из кабины пилотов, держа в руках черный кейс.
  - Здравствуйте, капитан, - к нему подошла Мелани, - я помогу вам пройти на ваше место, - она указала в сторону Оливии, и та тут же села, вновь уткнувшись в журнал.
  Он уверенным шагом прошел к нему и резко остановился, увидев Оливию:
  - Других мест больше нет? - Вновь шелковый голос и Оливия громко захлопнула журнал, переводя взгляд на него и видя, как Мелани улыбнулась и пожала плечами:
  - Все занято, капитан, но можно поменяться местами со вторым пилотом, который сидит возле ваших стюардесс.
  Перспектива оказаться среди глупого смеха и пустых разговоров, Даниэлю понравилась меньше, чем сидеть возле англичанки:
  - Нет, спасибо. Я сяду здесь, - он недовольно посмотрел на соседку и увидел такой же недовольный ответный взгляд. Вздохнув, он сел, кладя кейс на колени и открыв его, вынул стопку документов.
  - Уважаемые пассажиры, говорит капитан Джек Арчер, через десять минут мы взлетим, просьба пристегнуть ремни безопасности.
   Оливия задумалась, слыша звон застегивающихся ремней. Она думала о том, что не слышала голоса обворожительней, чем у Даниэля Фернандеса. Это же надо родиться с таким ужасным характером и таким приятным голосом.
  Взглянув на него, Оливия поняла, что во рту стало слишком сухо и нервно облизнув губы, схватилась за ремень, но не торопясь застегивать его.
   Даниэль наблюдал за ней. Он вообще не хотел с ней общаться после вчерашнего, но она была настолько потерянной, что на секунду ему показалось, что она не слышит слов капитана этого самолета. Он молча отвернулся и вновь приступил к изучению бумаг.
  Оливия молчала уже больше часа полета и видимо, Даниэля это очень устраивало. Он что-то писал, чертил, считал, изредка отвлекаясь, погруженный в свои мысли. Оливия читала книгу, периодами смотря в окно, периодами на него. Молча.
  - Что-нибудь будете из напитков? - Мелани улыбнулась, подкатывая тележку, - чай, кофе, соки. Выпивку я вам не предлагаю.
  - Сок, - произнесла Оливия, - персиковый, если есть.
  Даниэль кинул ручку и повернулся к ней, желая, что-то сказать. Но резко передумал, вспомнив, что он не разговаривает с ней.
  - Обожаю персики, - улыбнулась Оливия, обращаясь к Мелани и та кивнула, наливая персиковый сок.
  - Тогда тебе повезло, у нас есть все.
  Не повезло ему, что у них есть все. Беря из рук подруги стакан с соком, она специально медленно пронесла его мимо Даниэля, который тут же прижался к спинке сиденья, внимательно смотря на стакан. Надо было вылить на него, но это не входило в ее планы- одного запаха будет достаточно.
  - А вам, капитан?
  - Ничего.
  Даниэль подождал, когда Мелани с тележкой прошла дальше и встал со своего кресла, забирая с собой бумаги. Он направился в кабину к пилотам.
  Оливия улыбнулась, медленно сделав глоток. Он так не любит персики, что готов прыгать из самолета. Она обернулась к подруге, и та удивленно пожала плечами, наливая воду в стакан:
  - Что с ним?
  - Он не любит две вещи- меня и персики.
  - Ты вредишь ему специально? - Мелани села рядом с подругой, передавая тележку другой стюардессе.
  - Конечно. А ты думала, я молча буду терпеть его?
  Мелани вздохнула, смотря на подругу порицательным взглядом:
  - Если вы не ладите друг с другом, может тебе перейти работать в другой экипаж? Я слышала, нам требуется стюардесса. Будешь летать со мной под управлением капитана Джека Арчера.
  - Друга Даниэля Фернандеса? Ну уж нет.
  Мелани улыбнулась, смотря в окно на облака:
  - Давай сегодня пойдем в ночной клуб и хорошенько отметим нашу встречу. Расслабимся и поговорим.
  Это было самым восхитительным предложением за последнее время. Может быть поездка в Гамбург не была так плоха. Лондон никуда не улетит, а вот Мелани запросто может.
  - Как в старые добрые времена, - кивнула Оливия.
   Даниэль вошел в кабину к пилотам и сел на третье кресло возле двери. Здесь все было привычней и комфортней. Кабина- единственное место в самолете, где он может спокойно лететь, не раздражаясь по мелочам. Хотя, персиковый сок- это было перебором. Но дело не в соке. И даже не в персиках. Она сделала это намеренно, пытаясь вывести его из себя. У нее получилось. Снова. Надо обязательно проучить англичанку. Теперь его очередь нанести ответный удар.
  - Ты все в раздумьях о показательном полете? Я бы тоже нервничал, - Джек обернулся к нему, снимая наушники.
  Это было странно, но о полете Даниэль забыл, как только сел рядом с этой бестией. И да, он нервничал. Она вызывала нервоз и взрыв всех нервных клеток. Какого черта он потащил ее с собой?
  - Джек, ты сегодня вечером свободен?
  - Хочешь сходить в ночной клуб, расслабиться, снять девочек как в старые-добрые институтские времена?
  Точно. Именно это ему было необходимо. Расслабиться.
  - Ты провидец, - задумчиво произнес Даниэль, - ты не против, если я посижу здесь до конца полета?
  - Без проблем, Фернандес. Позвать девочек, что бы принесли кофе? - Он взял трубку, соединяющую их с салоном и произнес, - милые девушки, три кофе пилотам, пожалуйста.
  Ровно через пять минут Мелани принесла три кофе:
  - Ваш заказ, капитан, - раздавая его, она посмотрела на Даниэля и все-таки не смогла удержаться, что бы не сказать следующие слова:
  - Знаете, что про вас говорят?
  Хорошо, что он не отпил из чашки, иначе бы выплюнул обратно от неожиданного вопроса. Кажется, она подружка Оливии. Наверняка уже в курсе всего. У англичанки слишком длинный язык, который он мечтает отрезать:
  - Это все сплетни, - ответил он, даже не зная, что она вообще имеет ввиду.
  Мелани засмеялась, смотря на своего капитана:
  - Джек, вы не обидитесь, если я скажу?
  Тот удивившись, пожал плечами и это еще больше насторожило Даниэля. Ее подружки такие же безумные, как она.
  Мелани вновь посмотрела на Даниэля и теперь уже все внимательно слушали:
  - Про вас говорят, что, когда вы обращаетесь к пассажирам по громкой связи, у них трепещет все внутри. Ваш голос способен создать эйфорию на борту.
   Даниэль еле удержал чашку в руках. Что за бред он только что услышал? И кажется, она подруга Оливии. Это о многом говорит. Такая же сумасшедшая, как она. Может быть это сон... Дурной сон... Но Джек издал смешок, что подтвердило реальность и нормальность слуха Даниэля.
  - У меня просьба от всего нашего экипажа, - Мелани вновь обернулась к своему капитану, - Джек, не подумайте ничего плохого- мы вас очень любим и ни на кого не променяем, - но вновь повернулась к Даниэлю, продолжая свою речь, - скажите что-нибудь на громкую связь. Я слышала о том, что вы часто обращаетесь к людям, вы рассказывает о городах, над которыми летите. От всего нашего экипажа, пожалуйста, капитан Фернандес, мы вас очень просим.
   Стоя напротив него, она даже сложила руки как в молитве, прося его сотворить странную вещь. И он кажется догадался кому принадлежит эта идея. Опять волна гнева окутала его, и он передал чашку стюардессе, вставая со своего места. Сейчас он покажет Оливии, как издеваться над ним.
  - Я сейчас ее убью, - зло произнес он, открыв дверь, но Мелани опередила его встав напротив выхода:
  - Это не она. Клянусь. Я сделала вам комплимент. Она вообще ничего хорошего про вас не сказала.
  А вот это уже походило на правду. Он остановился, обдумывая ее слова:
  - Кто такое говорит?
  - Все стюардессы "Arabia Airline". Те, кто слышал. Теперь нам выпала такая удача.
  - Это шутка? - Он непонимающе взглянул на Джека, - у тебя проблемы со стюардессами?
  Но тот лишь улыбаясь, пожал плечами, наблюдая за их диалогом.
  - Мы будем ждать, капитан Фернандес, - Мелани открыла дверь и вышла в салон.
  
  
  ГЛАВА 13
  
  
  Джек еще долго смеялся, поглядывая на Даниэля, а тот недовольно принялся изучать бумаги. Он пытался рассчитать траекторию полета над аэропортом и уход на второй круг. Но вновь и вновь его мысли возвращались к словам Мелани. Хотелось их стереть из памяти, но второй пилот Шон Нельсон прекратил этот цирк, поставив жирную точку:
  - Я тоже это слышал. Моя девушка одна из твоих стюардесс, Фернандес, она рассказывала мне об этом. Если честно, я даже приревновал ее к тебе.
  Даниэль отвлекся от бумаг- бесполезная трата времени:
  - Кто твоя девушка - моя стюардесса?
  - Дженнет.
  Он отлично знал ее, проработав с ней еще в статусе второго пилота. Дженнет из ЮАР, темнокожая девушка, всегда улыбчивая и веселая. Так вот, что обсуждают стюардессы за его спиной. Его голос.
  - Хорошая девушка, - кивнул Даниэль, - можешь не ревновать, мой экипаж мне, как семья. Мои стюардессы для меня, как сестры, - он тут же вспомнил Оливию. Как не рисовал его мозг картину сестринского союза с ней, изображения не было. Она - единственное создание на земле и в воздухе, с которым он не хотел быть в родственных связях.
  - Я знаю, - улыбнулся Шон, - я спокоен. Они за тобой и Марком, как за каменной стеной. И с новенькой вам повезло. Дженнет сказала, что она замечательная девушка. Кстати, это она летит с тобой?
  Единственный вопрос возникший в голове Даниэля - когда можно успевать обо всем этом говорить? Когда вообще можно успевать встречаться с человеком из другого экипажа с таким плотным графиком? Или они видятся в туалетах аэропорта?
  - Кто из них? - Спросил капитан Джек, тем самым привлекая внимание задумчивого Даниэля, - голубоглазая брюнетка, которая замужем?
  - Она не замужем, - ответ Шона заставил Даниэля тут же посмотреть в удивленное лицо друга. Вся ложь выплывает наружу. Всегда. Рано или поздно. Но все тайное становится явным.
   Взгляд Джека, пронизывающий Даниэля насквозь, говорил о том, что тот не очень доволен ложью. Минутное молчание казалось длилось пол часа. Даниэль молился про себя, что бы Джек не начал сейчас обсуждать ложь про Оливию при Шоне. И поняв это, Джек отвернулся, одевая наушники. И лишь одна его фраза, заставила Даниэля задуматься еще сильнее:
  - Я никогда не брал твоего, Фернандес.
   Оливия отлично провела полет в полном одиночестве. Ее никто не раздражал шелестом бумаг и недовольным молчанием. Она наслаждалась полетом в полном смысле этого слова: смотря в окно и пытаясь не думать ни о чем. Мелани пару раз приходила к ней, садясь рядом и рассказывая случаи в полете, недавно случившиеся с ней. Но они и на половину не были такими яркими, как у Оливии. Даже если не брать случай с рожающей девушкой, то самый первый полет- это просто фейерверк острых ощущений. Но все стерлось из памяти тут же, как только Мелани открыла свой самый страшный секрет:
  - У меня роман, Лив.
  От удивления Оливия открыла рот. Это новость должна быть на первом месте. А Мел только в конце полета говорит об этом.
  - С кем?
  Мелани придвинулась ближе, шепча на ухо:
  - Со стюардом из моего экипажа.
  Лучше бы девушка этого не слышала. Строгое табу на отношения между членами экипажа были правилами номер три. И самыми сложными, как сказал Мухаммед Шараф Эль Дин, отпуская их в летную жизнь.
  - Мел, что ты творишь! А если кто-то узнает? Тебя уволят!
  Но Мелани натянуто улыбнулась, пожимая плечами:
  - Значит не судьба.
  - Как ты можешь такое говорить, - разозлилась Оливия, - жертвовать карьерой ради пустой связи...
  Но ее прервал до боли знакомый гипнотический голос, обращаясь к пассажирам. Она даже подняла голову, думая, что ей слышится и мысленно видя того, кому он принадлежит:
  - Уважаемые, Леди и Джентльмены, говорит капитан, мы приступили к снижению и уже через несколько минут, вы сможете любоваться видами второго по величине в Германии города Гамбурга. Температура в аэропорту вас ждет слегка прохладная, + 24'С и небольшой дождь. Прошу пристегнуть ремни и не расстегивать их до полной остановки самолета. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию и от всех членов нашего экипажа желаю вам приятного пребывания в Гамбурге.
  Тут же прозвучал сигнал "пристегнуть ремни", но Оливия не торопилась хвататься за ремень, она плохо понимала, что происходит, услышав этот голос. Забыв, что несколько секунд назад она отчитывала подругу за безумный роман, Оливия посмотрела удивленным взглядом на сидящую рядом Мелани.
  - Мне нет покоя от этого человека ни на земле, ни в воздухе. - Оливия не могла поверить в то что слышала его голос там, где его точно не должно быть.
  - Голос у него обалденный, - задумчиво произнесла Мел, вставая со своего места, но подруга схватила ее за руку:
  - Ты кажется говорила про свой роман, прости, Даниэль перебил наш разговор. Какого черта он вообще заговорил?
  - Поговорим вечером. - Улыбнулась подруга.
  - Ты покажешь мне его?
  - Он работает в хвостовой части, его зовут Герберт Закс.
  Жаль, что Оливия не знала этого раньше - она бы лучше рассматривала стюардов этого экипажа.
  - Немец?
  Мел вновь села рядом:
  - У меня нет проблем с национальностью. Какая разница- немец, грек, испанец, - на последнее Мелани поставила ударение, - если есть страсть, а может и любовь, то это не важно.
  - Я не об этом. - Оливия задумалась, вздохнув, - просто такая теперь наша жизнь.
   Пока они обсуждали жизнь Мелани, в кабине пилотов трое мужчин хохотали над словами Даниэля, произнесенными для пассажиров. Он все-таки сделал это, согласился на странную просьбу еще одной безумной.
  - Никогда столько не говорю, - между смехом, произнес Джек, - соловей.
  Даниэль, смеясь, кивнул и встал со своего места. Хоть как-то он поднял себе настроение:
  - Я пошел в салон, не забудь, что тебе садиться.
  - Теперь боюсь мои стюардессы сбегут к тебе, Фернандес.
  - Мне бы со своими разобраться, - после этих слов, улыбка спала с его лица. Он понял, что не хочет уходить из кабины, но устав запрещает находиться во время взлета и посадки третьего лица не имеющего отношения к данному полету.
  - Тогда встретимся вечером, - махнул ему рукой капитан и вышел на связь с диспетчером.
   Даниэлю пришлось вновь сесть с Оливией. Радовало только то, что через несколько минут они приземлятся и он до завтра не увидит ее. Потерпеть всего несколько минут. Он уже начал отчитывать время, смотря на часы на своем запястье левой руки, понимая, что она тоже смотрит на них.
  - Считаю минуты, когда уже не увижу тебя, - произнес он, нарушая табу на разговоры с ней. Но пусть знает, что он не в восторге сидеть с ней рядом.
  - Мне это тоже не приносит удовольствие.
  Он взглянул в ее глаза, подчеркивая для себя, что их цвет соответствовал тому, что сейчас было за бортом самолета. А ее не накрашенные губы были особенно бледны. Он поймал себя на странной мысли, что хочет вновь прикоснуться к ним, делая их розовее.
   Он смотрел на ее губы, нахмурив брови и Оливия машинально закусила нижнюю, понимая, что не накрасила их. Она так устала есть тонну помады, что сейчас просто решила отдохнуть от косметики. Видимо даже этот факт его раздражал. Ведь стюардесса его экипажа всегда должна выглядеть идеально. Потянувшись за сумочкой, чтобы вытащить помаду, она почувствовала его шепот возле своего уха:
  - Не надо. Ты не на работе.
  Ему даже захотелось доплатит ей, что бы она не красила их. И еще доплатить, что бы она больше не прикусывала нижнюю губу так нежно, как он только что видел и вообще не смотрела в его сторону.
  Она кивнула, ставя сумочку обратно под сиденье. Отлично. Хоть что-то он сказал приятное ее слуху.
   Самолет коснулся полосы, и Оливия грустно вздохнула. Летать было проще, чем жить на земле. Она смотрела в окно, слыша, как загудел самолет:
  - Реверс, - задумчиво прошептала она сама себе, но Даниэль услышал это слово. Слышать от нее такие слова было уже не впервой, но сейчас она просто сказала его, наблюдая, как самолет резко начал тормозить.
  - Аэропорт обязывает.
  Она повернулась к нему, желая задать кучу вопросов. Странных. Для нормальной девушки:
  - Ты не используешь реверс, когда мы садимся в Дубае, почему?
  Он все еще смотрел в ее окно, слегка прищурив глаза, наверно, думая над ответом. Но ответ был один- потому что он Даниэль Фернандес Торрес.
  - В Дубае полоса позволяет сделать пробег, так почему не использовать ее для этого? Плюс к этому- аэропорт находится в центре города, постоянный шум надоедает людям, живущим рядом.
  Девушка смотрела на него, но он полностью был поглощен видом в окне приближающегося аэропорта, мысленно пытаясь представить, как завтра он поднимет новый самолет в воздух. Пустой. Это мечта любого пилота.
   Пока мысленно он был где-то в другом месте, Оливия рассматривала его лицо: еще вчера он был гладко выбрит, теперь черная щетина делала его старше. Он воплощал в себе эталон мужской красоты, черты его лица были до раздражения правильными, вылепленные богом при его рождении.
   Почувствовав взгляд холодно-голубых глаз, Даниэль посмотрел на Оливию, встречаясь с небесной гладью. Схватка между ясным небом и грозой. Казалось, в этот момент даже воздух пропитался озоном.
  - При неиспользовании реверса износ шин выше, - выдохнула она, опять закусив нижнюю губу, но все еще смотря в его глаза. Она даже в этом вопросе перечила ему.
  - При использовании реверса износ двигателей выше, а это куда дороже, чем поменять резину. - Он отстранился от нее, смотря на встающих со своих кресел людей, - поезжай с экипажем Арчера в отель. Сегодня ты мне не нужна.
  - А где будешь ты?
  Он старался не смотреть на нее, желание быстрее выпроводить подальше эту девушку возникло, как гром среди ясного неба:
  - Пойду в технический центр изучать документы и самолеты. Завтра наш вылет в 12:30, надо быть в 10 утра уже в аэропорту.
  - Я могу выйти из отеля в город?
  Оливия была счастлива знать, что уже сейчас может расслабиться с подругой и наконец спокойно поговорить.
  - Можешь даже заблудиться в нем.
  Мерзавец опять съязвил ей, но пропуская это мимо ушей, она решила не портить себе настроение. Она рада была заблудиться навсегда и никогда больше не видеть Даниэля Фернандеса.
  - Тогда до завтра, - Оливия поднялась со своего кресла, и он встал, пропуская ее. Она потянулась наверх, открывая крышку багажного отсека, чтобы вытащить свой чемодан, а он молча наблюдал за этим.
  - Где твой чемодан? - Спросила она, пытаясь удержать свой двумя руками, что бы он не упал на нее.
  - В кабине пилотов, - Даниэль одной рукой схватил его и поставил на пол. если она еще что-нибудь уронит себе на голову- это может оказаться смертельным.
  - Если он тебе не нужен, я могу забрать его с собой в отель, - она не скажет ему спасибо, он не дождется этого от нее.
  - Хочешь подложить мне в чемодан ядовитую змею?
  - С удовольствием сделала бы это, но боюсь не найти в этом городе террариум. - Она натянуто улыбнулась, - как хочешь, я просто предложила помощь.
  Помощь в лице Оливии его насторожила. Разве она могла сделать доброе дело и лишить его лишнего груза? Ему в это плохо верилось, но выбора не было. Таскаться с багажом по техническому центру удовольствия не приносило.
  - Хорошо, - кивнул он, - тогда сразу забронируй мне номер.
  Она нахмурила брови:
  - Хорошо, капитан, - недовольно прошептала Оливия. Она решила помочь ему в одном, а он от радости взвалил сразу все, - что-нибудь еще?
  - Подальше от своего номера конечно. Желательно вообще в другом районе города.
  Оливия улыбнулась, в ее мозгу уже созрел план отличного номера для Даниэля Фернандеса:
  - Конечно, капитан. Что -нибудь еще?
  Он задумался, облокотившись локтем на спинку кресла.
  - Хочу, чтобы кровать стояла головой на восток, окно не должно выходить на центральную улицу...
  Его пожелания прервал один из пилотов:
  - Фернандес, ты идешь?
  Черт, уже почти все вышли. Как он мог пропустить это? Недовольно посмотрев на Оливию, из-за которой это случилось, он произнес:
  - Пошли в кабину, я отдам тебе свой багаж.
  Она кивнула и поплелась за ним, катя свой чемодан по проходу. Мелани улыбаясь стояла у двери выхода из самолета, ожидая выходящих последних пассажиров. Но Даниэль прошел мимо нее, открыв дверь к пилотам:
  - Отлично посадил, - он зашел внутрь, и Оливия осторожно вошла за ним, боясь пройти дальше. Кабина пилотов была меньше чем на Аэрбасе, хотя внутренняя начинка ей показалась такой же- все в кнопках и компьютерах. Была лишь одна разница- штурвал. Он был на всех Боингах. Но бренд Аэрбаса- сайдстик.
  - Вы в техцентр?- Спросил Джек и видя Оливию улыбнулся, протягивая ей руку,- капитан этой железяки и друг этого оболтуса,- он посмотрел на Даниэля,- Джек Арчер.
  Оливия засмеялась, пожимая ее:
  - Оливия Паркер.
  Арчер уже нравился ей.
  - А это второй пилот Шон Нельсон, - представил его капитан, - кстати, встречается с Дженнет.
  - Дженнет? - Не сразу поняла Оливия, - нашей Дженнет?
  Шон скромно улыбнулся, слегка покраснев. Оливия и предположить не могла, что Дженнет встречается с пилотом. Это очень удивило ее.
  - Все, - скомандовал Даниэль, сунув девушке чемодан, - уходишь.
  Сейчас ему меньше всего хотелось, чтобы она находилась рядом с Джеком, который разглядывал ее с ног до головы. И дело было ни в том, что она ему нравилась, дело было во лжи, которую Фернандес предоставил ему, не успев еще придумать оправдание.
  - Да, - прошептала ошарашенная Оливия фактом отношений Шона и Дженнет, - приятно было познакомиться.
  Она кивнула капитану и стала выходить из кабины, но голос Даниэля ее остановил:
  - Ключи от номера оставь на рецепшене. Я не знаю, когда вернусь.
  Она хотела ему ответить, сказав, что специально потеряет их, но лишь кивнув, хитро улыбнулась и ее улыбка не понравилась ему.
   Оставшись втроем в кабине пилотов, Даниэль молился, что бы Джек молчал, как можно дольше. Хотя бы тех пор, пока Шон не покинет это место. Но как только тот ушел, Даниэль понял, что вообще не хочет ничего слышать про Оливию. Но Джек не мог больше молчать:
  - Хороший вкус, Фернандес. Милая девушка, видно, что скромная, образованная, красивая. Ты таких любишь. Можешь не объяснять мне почему вдруг она оказалась замужем, я все понимаю. Сам бы так сказал. Могу предложить помощь- взять ее к себе в экипаж, что бы вы могли иметь нормальные отношения и избежать дурацких правил.
  - Спасибо, - недовольно произнес Даниэль, - не советую. В твоем экипаже уже находится нечто подобное, - это во-первых. Во-вторых: у нас нет никаких отношений. Их просто не может быть, потому что мы на дух не выносим друг друга. В-третьих: я сказал про ее замужество, чтобы уберечь своего лучшего друга от необдуманных поступков- она не та, кто тебе нужен, Джек.
  Тот засмеявшись, кивнул:
  - Она не та, кто мне нужен, ты прав. Потому что она та, кто нужен тебе.
  Даниэль разозлился еще сильнее, осознав, что идти в кабину было плохой идеей.
  - Не зли меня разговорами о ней. Эта тема закрыта.
   Залезая в автобус с экипажем Джека Арчера, Оливия поняла, что этот экипаж наполовину меньше ее. Их было всего 12 человек, когда экипаж Даниэля Фернандеса составлял 26. Сейчас с ними же устроились еще две стюардессы, те самые, которые так не понравились Оливии. Медленно двигаясь по салону, катя впереди свой чемодан, а сзади чемодан Даниэля, она уже пожалела, что предложила ему помощь и забрала его чемодан. Теперь ее медленность в разы увеличилась. Ища взглядом Мелани, она увидела ее сидящую с молодым стюардом. Видимо это и был тот самый немец, с которым у нее закрутился роман. Он не особо выделялся из основной массы серых людей, и Оливия вздохнула, понимая, что яркая Мел могла найти себе более достойную партию и не рисковать из-за невзрачного человека своей карьерой. Но это был ее выбор.
  Найдя свободное место, девушка села, опуская ручки обоих чемоданов. Она слышала опять глупый смех и пустые разговоры: девушки обсуждали куда пойти вечером и желательно в сопровождении пилотов, желая завладеть их вниманием. Мысленно пожелав им удачи, Оливия взглянула в окно. Моросящий дождь напомнил ей родину. Германия уже на шаг ближе к Англии и это ощущалось во всем.
  Автобус привез их в отель довольно быстро, Оливия мало, что увидела в городе, так и не поняв, доехали они вообще до него или нет. Но выйдя на улицу и вздохнув полной грудью европейский воздух, она решила, что довольна и этим.
  - Лив, - Мелани подошла к ней, - у меня к тебе просьба.
  Оливия устало взглянула на подругу, уже зная, что та попросит- снять им номер на двоих. Но это даже не обсуждалось- конечно она так и сделает и они, как и раньше будут всю ночь трещать о своем наболевшем.
  - В этом отеле только двухместные номера. Давай снимем один на двоих.
  Оливия улыбнулась. Мел даже не надо было говорить об этом.
  - Конечно. Сегодня наш вечер и наша ночь. Мы будем праздновать и веселиться.
  Но видя удивленное лицо подруги, Оливия засомневалась в своих словах:
  - Разве нет?
  Мел кивнула, опуская взгляд:
  - Так. Но... Мне нужна твоя помощь. Я хочу быть этой ночью с Гербертом, понимаешь, - теперь молчащий взгляд в глаза подруге, - мы так часто бываем с ним, но так редко наедине.
  Что-то рухнуло и разлетелось. Какие-то мечты и надежды. Кажется, сейчас ее подруга выбрала парня вместо нее. И это было обидно:
  - Мел, а я тут при чем? Снимите номер и делайте, что хотите.
  - Ты не понимаешь? - Прошептала Мелани, - я не могу снять номер на двоих с Гербертом- за нами и так наблюдают. Мы снимем номер на нас с тобой, а он будет ночевать вместо тебя.
  Оливия потеряла дар речи от такого предложения:
  - Боюсь спросить, где буду спать я?
  - Я все продумала, - Мелани улыбнулась и положила руку на плечо подруги, - все будут думать, что ты со мной, мой экипаж не должен ничего заподозрить. Забронируй Даниэлю номер с Гербертом.
  Наверно ей послышалось. Заложило уши во время полета. Оливия даже тряхнула головой, не понимая уже ничего из сказанного ее подругой:
  - Я не понимаю.
  - Что тут не понятного. Герберт уйдет ко мне, а ты к Фернандесу. Из моего экипажа никто не заметит этой подмены.
  Теперь Оливии захотелось закричать. Лучше бы она не переспрашивала. Лучше бы она вообще не летела сюда. Это он во всем виноват. Он втянул ее в это, а Мелани все усугубила своими безумными потребностями.
  - Мел, это невозможно, - прошептала Оливия, - он задушит меня ночью подушкой, как только обнаружит в своем номере.
  
  
  ГЛАВА 14
  
  
  - Я с ума сошла, что связалась с тобой, - Оливия переступила порог номера, вкатывая два чемодана. Ей уже все равно в какую сторону спать- на юг или на север, куда выходило окно- на парк или на сад. Она была потрясена, садясь на кровать, но резко с нее вскочила. Осознав, что их две, выдохнув, вновь присела.
  - Мы очень тебе благодарны, - Мелани с Гербертом зашли в номер вслед за Оливией. Он обнял Мел за талию, предварительно закрыв дверь.
   Милая картина, но сейчас Оливии было не до ванильных сцен. Их отношения отошли на второй план, сдвигая к пьедесталу предстоящую ночь с Даниэлем. Кажется, сегодня в этой комнате произойдет убийство. А виноваты будут они.
  - Даже не знаю, как ты расплатишься, Мел, - прошептала Оливия и закрыла лицо руками.
   Казалось, что мир перевернулся. Это сон, и она спит. Это кошмар. Она представила, как Даниэль входит в комнату и видит ее, она уже видела гнев в его глазах, она мысленно выставила свой чемодан в коридор. Это ужас.
   Выпроводив любовную парочку за дверь, она осталась одна, постоянно думая куда себя деть, что бы Даниэль ее не увидел, но потом внезапно пришло озарение. Почему это она чувствует себя виноватой? Почему переживает? Ее все устраивает- есть кровать и крыша над головой. А если его не устроит- пусть катится ко всем чертям. Это будет ему уроком за Лондон. Улыбнувшись, Оливия открыла свой чемодан и достала черное коротенькое платье на бретельках. Время праздновать. Поводов для этого хватало.
   Уже темнело, когда пилоты наконец, закончив осмотр самолетов, приехали в отель. Даниэль устал и уже готов был отказаться от затеи с баром, но настойчивый друг не хотел и слышать никаких отказов.
  - Вам оставили ключ, номер комнаты 208, - девушка на рецепшене при виде пилотов слегка разволновалась. Она протянула Даниэлю ключ, и он даже мысленно поблагодарил Оливию за оказанную услугу. На нее это было не похоже, но думать об этом не было сил. - У нас двухместные номера, поэтому у вас есть сосед, его имя Герберт Закс.
  Ну конечно, ничего хорошего его здесь не ждало. С благодарностью для англичанки он, пожалуй, подождет:
  - Что это за странная страна. Можно поменять номер? - Он посмотрел на Джека и тот обратился к девушке:
  - Поселите нас вместе.
  - Ваш номер, мистер Арчер, 310. У вас уже есть сосед- Шон Нельсон.
  Даниэлю все меньше и меньше нравилась перспектива ночевки здесь. Никогда он еще не прибывал в двухместных номерах.
  - "Arabia Airline" экономят на нас? Что за гостиница где нет нормальных номеров?
  Джек хлопнул его по плечу, пытаясь успокоить:
  - Сейчас все решим. Переселим Шона к Герберту, думаю, он согласится.
  - Спать с тобой, знаешь ли, тоже мало приятно.
  Джек рассмеялся, соглашаясь с этим:
  - Придется вспомнить времена университета. Пять лет ты не жаловался.
  - У меня не было выбора.
  - У тебя его и сейчас нет. Жду тебя с вещами у меня. А Шона пошлю в 208.
  Недовольный и уставший Даниэль махнул рукой, поднимаясь по лестнице. Это всего лишь ночь, но его раздражало соседство. Значит Оливия тут ни при чем. Но ведь могла хоть попробовать поселить его с Джеком. Даже в этом она ему навредила.
   Открыв дверь, он вошел в номер, где горел приглушенный свет. Он не сразу понял, кого видит перед собой, но осознав, выронил папку из рук.
   Видя зашедшего в номер Даниэля, Оливия вскочила с кровати, нервно покусывая нижнюю губу. Но взяв себя в руки, она улыбнулась, гордо подняв голову в ожидании вопросов.
  - Что ты здесь делаешь?
  Это был вопрос номер один. Конечно она бы тоже спросила об этом. Но как ему объяснить?
  Она стояла перед ним в коротеньком черном платье с распущенными волосами, которые веером покрывали ее плечи. Он не сразу осознал, что это она, решив, что переутомился даже больше, чем думал.
  - Я все тебе объясню.
  - Я не знаю, что тут происходит, но мне это все уже не нравится. Я ухожу к Арчеру. Здесь будет ночевать Шон. - Он взял свой чемодан и покатил его к выходу. Оливия чуть не вскрикнула от ужаса, широко открыв глаза и наблюдая за ним. Нельзя дать ему уйти. перспектива ночевки с Шоном ей нравилась меньше, чем с Даниэлем. По крайней мере, Фернандес был куда роднее.
  Она догнала его, перегородив дорогу:
  - Послушай, я расскажу тебе все. В моем номере с Мелани ночует Герберт. У них любовь или что- то в этом роде, - она старалась четко выговаривать каждое слово, чтобы он не переспрашивал ее. В надежде на его понимание, она продолжила дальше, - мне это тоже не нравится, но что делать? Она моя подруга.
  - Ты хочешь сказать...- начал говорить он, но замолчал, обводя взглядом комнату, - что ты и я... Мы... Здесь вдвоем?
  Это не укладывалось у него в голове. Он уже ничего не понимал. Надо было срочно убегать от сюда. Это ее подруга. Пусть сама разбирается с ней.
  - Я пошел, всего хорошего, - он открыл дверь, но она ее закрыла прямо перед его носом:
  - Если ты уйдешь, сюда придет Шон. Что он подумает, увидев меня здесь?
  Даниэль поставил чемодан, думая над ее словами. Ему плевать на ее подругу, пусть спит с кем хочет, но он не мог представить Оливию и Шона в одном номере. Он вдохнул больше воздуха. Теперь так не хватало его, эта девушка заполонила собой все пространство. Взять ее с собой было большой ошибкой. Он все больше и больше осознавал это.
  Сейчас она стояла перед ним, смотря молящими несчастными глазами.
  - Я тоже не в восторге от тебя, - крикнула Оливия и он тут же закрыл ей рот рукой, прижав к стене возле двери. Сбылась его мечта. Еще бы выпороть ее. Но это будет позже.
  От возмущения Оливия не услышала, как в дверь постучались.
  - Это Шон, - прошептал Даниэль ей на ухо, не убирая руку с ее рта. Ему показалось, что он может так стоять вечность. Но вновь стук заставил его свободной рукой открыть дверь, скрывая девушку за ней.
  - Я передумал, мне здесь уже нравится, - улыбнулся он и захлопнул дверь обратно.
  Теперь не нравилось ей. Может быть Шон не был плохим вариантом. Она уперлась в грудь Даниэля, пытаясь освободиться, но он лишь хитро улыбнулся, качая головой:
  - Нет, нет. Теперь будет все по моим правилам. Ты у меня в гостях, поэтому будешь подчиняться моим приказам.
  Какая же она невезучая. Ее подруга выставила ее к этому нахалу, а он очень даже рад поиздеваться над ней. Оливия кивнула, и Даниэль убрал руку с ее губ.
  Пройдя к кровати, на ходу снимая пиджак, он понял, что его мозг отказывается принимать все, что тут произошло в течении пяти минут. Сколько же ему надо выпить, чтобы спать в одной комнате с этой девушкой? Но и пить ему нельзя- завтра важная миссия. Как же уберечь себя от нее? Или ее от себя.
  - Может есть другие номера? - Это было последней надеждой.
  - Я уже узнавала- нет.
  Последняя надежда рухнула, разлетаясь вдребезги.
  - Ты знаешь, что иметь связь с членом своего экипажа - это конец карьере?
  На что он намекал, она не поняла, только положительно кивнув и наблюдая, как он расстегивает рукава рубашки. - Я могу сказать Арчеру, что твориться среди его экипажа.
  Оливия выдохнула, даже не зная почему ей стало легче дышать. Но осознав его слова, она опять напряглась, теперь переживая за Мел:
  - Пожалуйста, Даниэль, не надо. Пусть они порадуются друг другу.
  Ее слово- его имя. Больше он не слышал ничего, что она сказала. Это будет тяжелее, чем он думал.
  Развязав галстук, он стянул его, наблюдая за ней. Она все еще стояла на том самом месте, где он оставил ее, боясь пошевелиться. Зря. Он боялся ее больше. В дверь вновь постучали и их глаза встретились, сочувственно смотря друг на друга. Что теперь делать? Он вновь подошел к ней, шепча на ухо:
  - Ты кого-нибудь ждешь?
  - Может, это Мел? - Оливия уже собралась спросить кто там, но он вновь закрыл ей рот рукой, прижимая девушку к стене. Уже второй раз за пять минут ему выпадает эта удача. Но скорее это его утешительный приз.
  - Ты спятила? А если это Джек? Ты решила загубить мою карьеру?
  Он был прав. Как она об этом не подумала. Он открыл медленно дверь и Оливия услышала голос Мелани, облегченно вздохнув:
  - Здравствуйте, капитан Фернандес, а Оливия...
  - Забирай ее навсегда, - он открыл широко дверь и запустил девушку внутрь.
  Мелани была спасением на этот момент. Оливия вышла из-за двери:
  - Я уже иду, Мел.
  Подруга кивнула и бросила взгляд на Даниэля. Он стоял, сложив руки на груди, наблюдая за Оливией.
  -Всего хорошего, капитан, - прошептала она.
  -Я надеюсь, что ты вообще не придешь.
  - Может быть, не придешь ты?
  Он оглядел ее с ног до головы, нахмурив брови:
  - Думаю у тебя больше шансов на это.
  Хам. Она бы сказала ему, но стоящая рядом Мелани слегка покашляла, давая понять, что она ждет. Оливия только натянула улыбку напоследок и выйдя закрыла за собой дверь.
  Спустившись вниз в бар девушки сели за столик. Оливия и не предполагала, что выбор ночных заведений не велик. Отель находился в 50 км от города, ехать в центр в ночной клуб было глупо. Поэтому они устроились в баре отеля, за столиком возле барменской стойки и заказали махито. Напиваться не входило в их планы, хотя стоило бы хорошенько подумать насчет этого.
  - Где твой Герберт?
  - Ждет меня в номере. Я не могла с тобой не встретится, мы так долго не виделись.
  Теперь Оливия понимала, что лучше бы "долго не виделись" длилось подольше.
  - Как тебя угораздило втянуть меня в эту авантюру, - не унималась Оливия, сделав глоток махито, наслаждаясь холодной жидкостью, растекающейся колючим потоком по желудку.
  - Прости, Лив, но это бывает не часто. Когда-нибудь и я пригожусь тебе.
  Оливия надеялась, что этого "когда-нибудь" не будет никогда.
  - Расскажи мне о себе, Лив. Где ты живешь? Куда летала? Расскажи про случай с беременной девушкой.
  Рассказывать о себе Оливия любила. И случай в Коломбо она пересказала в ярких красках. Все до мелочей. Какого это держать ребенка на руках, как страшно было осознавать, что он не дышит, а мать спрашивает почему. Она только умолчала о случае в душевой кабине, как рыдала, уткнувшись в грудь Даниэля, а он утешал ее, но при этом сам испытывал страх.
  - У тебя полеты веселей. Ваш экипаж очень большой. Вы все как одна семья. Наш второй пилот Шон рассказывал об экипаже Даниэля Фернандеса только хорошее.
   Веселей- это громко сказано. Оливия рассказала, как Фернандес загонял ее в свой первый полет. И смеясь Мелани, посочувствовала подруге.
  - Оливия, - хохоча Мел взглянула на подругу, - уверенна, он сделал это не специально.
  - Не специально? - Удивилась подруга, - он сделал это намеренно. Он ничего не делает просто так. Он сказал, что у него аллергия на персики, а я до полусмерти испугалась, что убила его, уже представляя его в предсмертных конвульсиях. - Оливия сжала пальцы в кулаки, - но он солгал. А я чесала его еще минут пятнадцать. Он издевался надо мной.
  Мелани смеялась, закрыв лицо руками, легкий алкоголь давал о себе знать:
  - Что ты чувствуешь к нему, Лив?
  - Ненавижу его, - прорычала она на этот вопрос.
  - Тогда ладно, - смеясь, Мелани позвала бармена, - дайте мне ручку и листок бумаги.
  Пока Оливия удивлялась такой просьбе, выпивая глоток за глотком, бармен принес заказ. Мел положила листок бумаги и закрывая рукой от взгляда подруги, начала что-то писать.
  - Что ты делаешь?
  - Поиграем в игру.
  У нее на лице может вывешен плакат "Поиграй со мной в игру"? Почему все так стараются втянуть ее в свои безумные игры?
  - Какую?
  - Подожди, - Мелани дала знак пальцем помолчать, продолжая что-то записывать.
  Джек зашел за Даниэлем с единственным вопросом:
  - Ты так резко передумал менять свой номер на мой, что я уже не знаю, что думать.
  Даниэль усмехнулся, закрывая за собой дверь. Знал бы он причину, то разозлился бы скандал. А может Арчер спокойно бы отнесся к личным отношениям в своем экипаже. Но он пообещал молчать. И это не его дело. Его дело- это только сегодняшняя ночь. Пережить это и он никогда больше не возьмет с собой Оливию. Никуда. Даже если ему предложат зарплату в пять раз больше нынешней.
  - Твой стюард уснул и я не стал его будить. - На ходу начал придумывать Даниэль, - я понял-он мне не мешает.
  Они спустились в бар, видя толпу людей, половина из которых были из экипажа Арчера.
  - Весело у вас тут, - произнес Даниэль садясь за столик. Удивительно, что места еще были.
  - У нас всегда весело. Мои люди любят веселье. К концу вечера все будут танцевать.
  Даниэль засмеялся, представив эту картину. Когда-то он был в первых рядах на таких мероприятиях. Все резко изменилось, когда он стал летать на дальние рейсы.
  Они заказали содовую. Алкоголь для пилотов- это потеря работы, а терять ее никто не хотел. Через пару минут к ним присоединились другие пилоты и разговор полетел в направлении техники и предстоящего шоу. Каждую минуту Даниэль думал о нем, рассчитывая свои силы и полагаясь на свой ум. Он вновь задумался, мысленно опуская самолет на самое опасное расстояние, а потом резко поднимал и круто разворачивал его перед зрителями. Он уснет и будет думать об этом. Он надеялся на это.
  - Тебе надо расслабиться, - толкнул его в плечо Джек и взглядом указал на столик справа. Машинально Даниэль повернул голову, смотря как две девушки пристально наблюдают за ними, - тебе блондинка, я уступаю. Возьму рыжую, они страстные.
  - Блондинку тоже возьми себе, - Даниэль отвернулся, откинувшись на спинку кресла.
  - Зря, - Джек наклонился, шепча на ухо другу, -может хочешь кого из моих?
  От этих слов Даниэль рассмеялся. Он никого не хотел. Но тот факт, что его друг пойдет ради него на многое, его порадовал:
  - Ты торгуешь, как на рынке, Арчер. Черт, ты все такой же хитрый лис. Твой экипаж слишком маленький- выбор не велик, - пошутил он и отвел взгляд в другую сторону, на дальний столик, который находился возле стойки бара. Две девушки, которых он еще недавно выпроводил из своего номера, наклонившись к горевшей свече, поджигали бумагу. Интересное зрелище. Встреча двух сумасшедших состоялась. Он улыбнулся, глядя на эту картину, доставая мобильный телефон из кармана джинс. Он так и думал, что они ведьмы. Включая видео режим, Даниэль незаметно для окружающих включил запись, направляя камеру на тот странный столик с таинственными действиями.
  - Что ты делаешь? - Джек посмотрел в направлении снимающей камеры и замер, - что это?
  - Моя спокойная ночь и, надеюсь, все последующие полеты.
  Как только Мелани наклонилась к свече, поднося бумагу, Оливия заинтересовано всматривалась в этот процесс. Было странно видеть, что она жжёт то, что только что написала, но потом Оливия поняла, что Мелани поджигает только края, тут же дуя на них и гася пламя.
  - Ты можешь объяснить мне, что ты делаешь?
  В этом была вся Мелани. Засмеявшись, как Дракула страшным смехом, она тут же произнесла обычным голосом:
  - Делаю красивым твой ответ на мой вопрос.
  - Какой? - Вздохнула Оливия, все еще наблюдая за подругой. Становилось уже страшно...интересно.
  - Что ты чувствуешь к Даниэлю Фернандесу.
  - И что? - Оливия от увиденного зрелища уже забыла напрочь, кто такой Даниэль Фернандес, пытаясь разглядеть написанное. Но Мелани, видя, что Оливия пытается прочитать, тут же убрала полу обгорелую бумагу подальше от подруги:
  - Нет, так слишком просто. - Она положила ее на стол и сложила в несколько раз, - ты должна сама подумать. И только если ты почувствуешь, что совсем запуталась, то...
  Мелани встала со своего места и направилась подальше от бара. Оливия послушно, как загипнотизированная, встала, идя за ней. Ей становилось все интересней и интересней. Пройдя по узкой каменистой дорожке, идущей сквозь высокие деревья, они вышли к открытому бассейну. Мелани опустилась на колени, поднимая небольшую керамическую плитку на земле и засунула под нее эту странную бумагу:
  - Достанешь ее тогда, когда окажешься здесь в следующий раз.
  Она встала, отряхивая колени и посмотрела на изумленную подругу.
  - Мел, но ждать - это так долго. Возможно, я никогда не вернусь сюда.
  - Если так задумано судьбой, значит, она пошлет тебя сюда. А если нет, то, - она пожала плечами, - значит и без этого ты разберешься.
  Оливия в конец запуталась в ее словах. Желание посмотреть сейчас было на столько велико, что она готова была уже поднять эту чертову плитку. Но что-то заставляло ее не делать этого. Одно имя- Даниэль. В той бумаге, было то, что она не хотела читать.
  - Я пошла к Герберту, он меня уже ждет. До завтра, Лив.
  Оливия махнула на прощание подруге, смотря ей в след. Временами взгляд касался плиты на земле. Она была уверенна в том, что это первая и последняя ее поездка в этот город. Обняв себя руками, пытаясь скрыть обнаженные плечи от непривычного уже холода, она обернулась к бассейну и увидев Даниэля перед собой вскрикнула от неожиданности. Он стоял так тихо, сложив руки за спиной, что можно было подумать его сюда прислали высшие силы.
   Он того, что она вздрогнула и вскрикнула, прикрыв рот ладонью, ему стало смешно и что бы нагнать по-детски больше смеха, он произнес дьявольским голосом:
  - Хахах, испугалась? Жаль у меня нет клыков, я выпил бы у тебя всю кровь.
  После непонятных действий подруги Оливия приняла его слова слишком близко к сердцу, все еще пытаясь руками удержать тепло тела. Пока еще живого.
  - Не смешно, - грубо произнесла она, слыша только его смех. - Что смешного?
  Она была испугана, но его это забавляло. Как и то, что он заснял на видео. Доставая из-за спины телефон, он нажал кнопку и держа на вытянутой руке, прошептал. Уже голосом мягче:
  - Интересно, если это разослать всему моему экипажу, что они подумают про тебя? Что ты чокнутая или ведьма?
  Оливия остолбенела от его слов, видя себя на экране склоненной к свече, помогающей дуть на горящую бумагу. Она не знала, что ответить ему на это. Впервые в жизни. Мелани опять подставила ее своими безумными поступками.
  - Что? Нет слов?
  Даниэль даже перестал смеяться, удивившись этому. Неужели его план сработал? И что бы навести на нее больше страха, произнес, смотря на видео:
  - В нашем с тобой экипаже есть мусульмане, которые за колдовство наказывают смертной казнью.
   Больше она не собиралась его слушать. Злость так заполнила ее всю изнутри, что быстрыми движениями, буквально за секунду, она подбежала и толкнула его в грудь со всей силы, одновременно вырывая из его рук телефон.
   За секунду, чувствуя, что падает в бассейн, Даниэль успел схватить ее за руку, таща за собой. Она ощутила удар и холодную воду, окутывавшую ее с ног до головы, много пузырьков и нехватка воздуха. Чувствуя Даниэля рядом, оказавшегося в такой же ситуации, она схватилась за него, пытаясь все еще найти в его руках телефон. Он не собирался отпускать его, крепко сжимая и пытаясь подняться наверх за глотком воздуха. Но она пыталась не дать ему сделать это, руками давя на его плечи. Сила воды сама вытолкнула их и тут же вдохнув больше воздуха, они продолжили свою борьбу.
   Желание утопить телефон было для Оливии выше всего остального. Желание спасти его для Даниэля вопрос жизни и смерти- в нем были карты и много полетной информации. Он готов драться за него. Пытаясь откинуть девушку от себя, он понял, что она крепко вцепилась в его плечи, руками пытаясь добраться до телефона, но он ловкими движениями убирал его. Она снова надавила на его плечи, и он опять ушел под воду. Резко нырнув, он освободился из плена, оставляя ее на поверхности и выплыв позади Оливии. Она не ожидала таких действий, находясь пару секунд в растерянности, но когда его голос прозвучал сзади, она обернулась на него:
  - А ты хороший противник.
   Она вновь кинулась на его плечи, пытаясь утопить и уйдя под воду, он пальцами начал щекотать ей бока, в надежде, что она потеряет силы. Она потеряла, потому что не ожидала от него такого и внезапно в ее голову пришла прекрасная идея. Она поддалась ему, начиная сменятся, схватившись за шею и прижимая к себе.
   Вода была всюду, казалось дышать невозможно, но она старалась не захлебнуться, давая и ему паузу отдышаться. Даниэль вынырнул, тяжело дыша, сжимая ее талию одной рукой, боясь из другой выронить телефон. Хотя телефону уже конец. Смысла бороться уже не было в самом начале, но надежда оставалась на качество фирмы.
  Прижимаясь к нему и тяжело дыша ему в ухо, чувствуя его крепкую хватку и ощущая его близость, его дыхание, его щетину на своей нежной щеке, Оливия поняла, что сама сжимает его так крепко, боясь отпустить. Ее план по утоплению телефона еще чуть - чуть и рухнет. Какого черта она вцепилась в него? Осознав, что он успокоился и перестал бороться, она резко отпрянула от него, выбивая телефон из руки, который камнем погрузился на дно бассейна.
  - Маленькая мерзавка, - прорычал он, хватая Оливию и перекидывая ее к себе на плечо. Злость на эту английскую бестию стучала пульсом по его нервам. Она вырывалась что-то крича, но он крепко держал ее, не слыша ни слова. Три раза его ладонь силой ударила ее по ягодицам. Сегодня видимо был судный день, все мечты становились явью.
   Ощущая колкие удары, Оливия взвыла, стуча по его спине. Мерзавец, он набил ее. Еще никто и никогда не трогал ее пальцем.
  - Отпусти, я буду кричать!
  - Ты и так кричишь, - он швырнул ее в воду подальше от себя, что бы ненароком не убить и нырнул вслед, в поисках своего телефона.
  Оливия вынырнула, хватая ртом воздух, от всего этого безумия. Ее знобило, то ли от злости, то ли от холода, она не понимала, ощущая горячую влагу на своих щеках. Слезы. Единственное, что сейчас ее грело. Она слышала, как он вынырнул позади от нее, но поворачиваться она не собиралась, боялась не сдержаться и задушить его.
  - Ух ты! Тут...тут вечеринка? - раздался пьяный голос, и Даниэль увидел парня с бутылкой в руке, который шаткой походкой шел к бассейну. - Все сюда, здесь вечеринка!
  Люди просто высыпались из всех щелей на его голос. И все они слились в одну большую пьяную массу.
  - Мать твою, - произнес Даниэль, хватая Оливию за талию и таща ее к противоположному краю бассейна. Она попыталась отбиться и только потом поняла, что тот парень просто рухнул в воду вместе с бутылкой именно на то место, где она только что находилась. Остальные посыпались за ним. Прямо в одежде. Создавая миллиард брызг, смеясь и возбужденно крича, ныряя и выныривая, здесь происходила настоящая вакханалия из пьяных людей.
  Оливия, наблюдая за этим безумием, от страха сильнее прижимаясь к Даниэлю, чувствуя, как он пытается вылезти из воды на сушу. Сырая одежда тянула его обратно, но он смог ступить на сухую плитку, помогая Оливии проделать тоже самое. Хотя идея оставить ее среди безумства все-таки пришла ему в голову, но он решил, что с нее достаточно на сегодня. Она вцепилась в его руку, и он вытянул ее на сухую землю. Тут же ветер сделал свое дело, окутывая ее своим холодом, заставляя тело покрываться мелкой дрожью. Она встала на плитку, ощущая, как стекает вода с ее волос и мелкими холодными струйками бежит по ее телу. Кругом был холод, а ее мокрое платьице, облепило ее тело второй сырой кожей, создавая входные ворота для второго порыва ветра.
  - Пошли, - Даниэль схватил Оливию за руку, пытаясь быстрее увести ее внутрь отеля, понимая, что она почти голая для прогулок под открытым небом. Какого черта надо было так легко одеваться.
  Повинуясь ему, одной рукой пытаясь прикрыться, второй она сильнее вцепилась в его руку. Девушка сделала шаг вперед, внезапно вскрикнув от боли в стопе. Наступив на осколки или мелкие камни, грубо режущие ей нежную кожу, она поняла, что стоит босиком. Когда она толкнула Даниэля в бассейн, она не ожидала, что он потянет ее за собой. Туфли слетели с нее уже в воде.
  - Мои туфли, - прошептала она бледными от холода губами и оглянулась назад, ища их взглядом. Но это было бесполезно- сейчас в бассейне творился такой ужас из людей, что она готова бежать босиком подальше от сюда, не обращая внимание на боль.
  - К черту туфли, - Даниэль притянул ее к себе и поднял на руки. Она вновь обхватила его шею руками, вспоминая, как он ударил ее. Но выяснять отношения сейчас было бы глупо и холодно. А если он разозлится, то может даже кинуть ее на асфальт. Теперь она ничему не удивится.
   Он внес ее в отель, пронося мимо рецепшена и удивленной девушки, стоящей за стойкой регистрации. Удивительная картина: Даниэль Фернандес весь сырой, оставляя мокрые шаги на полу, нес на руках мокрую холодную Оливию, тело которой покрывал мелкий озноб. Если бы ему кто-нибудь рассказал об этом еще пол часа назад, то он бы только посмеялся.
  
  
  
  ГЛАВА 15
  
  
  Даниэль опустил Оливию перед дверью на пол, и она ногами ощутила мягкость коврового покрытия. Удивительно, что он не поставил ее на холодный бетон. Она молча ждала, когда он откроет дверь, руками проводя по мокрому платью, пытаясь выжать остатки воды. Но сил не было, она оставила их в борьбе с этим мужчиной.
   Он искал в кармане ключ, молясь, что бы не утопил его в бассейне. Найдя и облегченно выдохнув, Даниэль открыл дверь, зашел внутрь темного помещения и включил свет. Дрожа и ковыляя Оливия медленно вошла за ним.
  - Тебе нужен горячий душ, - он зашел в ванную комнату и включил воду.
  Опять вода. Ее уже тошнило от воды. Кажется, она накупалась на год вперед.
  Закрыв за собой входную дверь, Оливия сделала шаг на встречу льющейся воде и увидев, как Даниэль одним движением стянул с себя сырую футболку, вскрикнула от неожиданности. На ее крик он обернулся. Смотря на полуобнаженного Даниэля Фернандеса, Оливия закрыла глаза, слыша лишь его смех:
  - Ты сама согласилась на это.
  А что она могла сделать? Отказать подруге? Мысленно послав Мел подальше со своей любовью, Оливия все еще боялась открыть глаза, чувствуя, как Даниэль ее схватил и куда-то понес. Тут же горячая вода обдала ее жаром. А может это вовсе не вода такая горячая? Стало резко душно. Она открыла глаза, встречаясь с его недовольным взглядом. Слава богу, кроме недовольства она больше ничего не обнаружила.
   Он был зол. Зол на себя больше, чем на нее. Реакция его тела на эту девушку уже начала его раздражать. Он выругался в пол голоса, схватил полотенце и вышел из ванны:
  - Ведьма.
  Вытерев полотенцем волосы, он достал из кармана сырых джинс телефон, который успел поднять со дна бассейна до того, как туда завалилась толпа пьяных людей устраивать дебош. Он поморщился, еще раз выругавшись на Оливию и стал его разбирать на детали, молясь, что бы они просохли. Но было глупым надеяться на исцеление. Телефон уже никогда не будет в рабочем состоянии.
  Дверь ванны приоткрылась, и Оливия просунула голову в щель:
  - У меня нет вещей.
  Даниэль от разобранного телефона перевел взгляд на нее, не сразу поняв, что опять она хочет. Ну конечно- девушкам что бы принять душ надо тонну всего самого необходимого:
  - Выйди и возьми сама.
  Оливия задумалась, не торопясь выходить. Ей надо всего лишь достать из чемодана белье и пижаму. Выбора не было. Она вышла на цыпочках, руками сжимая полотенце, замотанное вокруг ее тела, и подошла к чемодану, стоящему на полу рядом с ее кроватью. Открыв его, она просунула руку внутрь, пытаясь нащупать то, что ей надо. И достав, повернулась в направлении ванной. Сделав всего лишь шаг, девушка остановилась, встречаясь взглядами с Даниэлем в висящем напротив нее зеркале.
   Лучше бы он не видел этого, но он и не смотрел, глаза сами отыскали ее. Она опять закусила нижнюю губу, уже двумя руками сжимая полотенце. Лучше бы она скинула его. Так было бы проще.
  - Как телефон? - Ее вопрос отвлек Даниэля от этого зрелища, - надеюсь, он не будет работать?
  Даниэль улыбнулся, поворачиваясь к ней. Что он ожидал услышать от нее? Сочувствие? Оливия и сочувствие- несовместимы. Его похоть тут же улетучилась ни оставляя и следа.
  - Что вы поджигали? Ты и твоя безумная подруга.
  Она тут же выпрямила спину, ища в своем мозгу ответ на его вопрос. Как жаль, что она его тоже не знала:
  - Не твое дело.
  - Мое, - он сделал шаг в ее сторону, - из-за вас теперь вся важная информация пошла ко дну.
  Конечно он лгал, запугивая ее, делая виноватой. Но Оливия не собиралась брать на себя вину за информацию, которой в его телефоне возможно и не было.
  - Мне плевать, даже если это были ключи от самолета.
  Ответ достойный ее. Именно что-то вроде этого он ожидал услышать.
  - Там был код от системы автопилота нового самолета, - он пальцем указал на нее, - и ты завтра полетишь со мной на ручном управлении. Все 6 часов.
  Оливия засмеялась, не веря в его слова:
  - Я не верю тебе, можешь не стараться. Эти байки рассказывай своим девицам с куриными мозгами. Думаю, они поведутся. А я не совсем глупа, капитан.
   Оставив его с собственными мыслями, она проскочила в ванну и закрыла дверь. Нахал. Мало того, что он ее нашлепал, так еще вешает на ее совесть бог знает, что. Оливия нахмурилась, вспомнив этот инцидент. За одну пощечину она получила три шлепка по заднице. И это было не совсем честно. Но она обязательно вернет ему сдачу, потому что не любит оставаться в долгу.
  Переодевшись, она накинула на себя белый гостиничный халат, удовлетворенно кивнула своему отражению и вышла в комнату.
  - Святые небеса, - произнес Даниэль, вставая со стула, - наконец-то, я думал, ты никогда от туда не выйдешь.
  - Скажи спасибо, что я еще не сушила волосы, - Оливия прошла к своей кровати и легла к нему спиной, натягивая на себя одеяло и закрываясь с головой. Она больше не хотела ни слышать его, ни видеть. Его обнаженный торс, вылепленный для музея античных скульптор, начал действовать ей на нервы.
  - Спасибо, - произнес он и зашел в ванную комнату, закрыв за собой дверь.
   Оливия уснула раньше, чем он вышел из ванны. А он не знал, спала она или претворялась. Но в любом случае, его это устраивало- она молчала. Он еще дальше отодвинул свою кровать от нее и лег, выключив свет и погружая комнату в темноту, в надежде, что Оливия не задушит его ночью.
   Утром он встал первым, радуясь, что дышит. Ночь прошла спокойно, даже слишком тихо и повернувшись в сторону кровати на которой спала Оливия, попытался определить- дышит ли она. Она спала слишком сладко, слегка улыбаясь во сне. Он видел эту картину уже третий раз, это становилось закономерностью.
   Лежать и смотреть на нее спящую и молчаливую было потрясающе, он бы даже заснял этот момент, но вспомнил про утопленный телефон и нахмурился. Времени валяться не было- надо встать раньше нее, хотя он поймал себя на странной мысли, что впервые ему хочется лежать так вечно. Боясь снова уснуть, он все-таки пересилил себя и встал, направляясь в ванную комнату, надеясь, что, когда он умоется, Оливия уже проснется и ему не надо будет ее будить.
   Но этого не случилось, она все так же сладко спала, лежа на боку, укутанная одеялом. Даниэль одевался и наблюдал за ней, понимая, что время сна вышло. Пора пробудить сатану от спячки.
   Подойдя к ней, он не знал с чего начать. Прошептать ей на ухо "вставай"? Или лучше крикнуть "подъем"? Но увидев маленькое перышко на полу рядом с ее кроватью, он взял его, хитро улыбаясь. Нежно коснувшись им кончика ее носа, он заметил, как она поморщилась и рукой попыталась убрать то, что помешало ей спать. Но это не разбудило ее, и он коснулся ее ресниц, проводя по щеке, ведя к губам и резко остановился, смотря на них. Он так часто смотрел на ее губы, что это вошло уже в привычку.
  - Черт, - выругался он и разозлился на себя, - вставай, Оливия. Хватит спать. Завтрак и автобус уже ждут.
  От его голоса она открыла глаза, пытаясь понять, что происходит и увидев его рядом со своей кроватью, прошептала:
  - Даниэль, сколько время?
  Его имя, слетевшее с ее губ, ударило по слуху. Слишком сладко. Слишком интимно. Он, как от чумы отошел от нее, нервно застегивая белую рубашку:
  - Тебе хватит, чтобы собраться и позавтракать. Мы поедем в аэропорт с экипажем Арчера, они вылетают на пол часа раньше нас.
  Сонная Оливия встала с кровати, обнаружив на себе халат. Она так и проспала всю ночь в нем. Ее волосы находились в жутком беспорядке, и она руками их убрала в хвост, ища поблизости резинку. Даниэль стоял напротив большого зеркала, уже завязывая галстук. Она почувствовала себя рядом с ним заспанной простушкой и это позлило ее:
  - Во сколько ты встал?
  Быстро справившись с галстуком, он взял со столика зажим:
  - У нас пилотов нет времени разлеживаться.
  Эти слова разозлили ее. Лучше бы она не спрашивала об этом.
   Проходя мимо него в ванную комнату, она остановилась, смотря на разобранный телефон, лежащий на столике. Желание спросить о нем отпало сразу, как только увидела недовольный взгляд Даниэля. Пожалуй, она останется в неведенье.
  - Я жду тебя в ресторане на первом этаже, - он одел черный форменный пиджак, застегивая его на среднюю пуговицу, схватил фуражку со стола и направился к выходу, - поторопись.
  Поторопись? Как он себе это представляет? Он вообще видел ее внешний вид? Это ее будут снимать на камеры в аэропорту Дубая? В таком виде? Это она лицо "Arabia Airline"? Верилось с трудом.
   Времени было мало, а дел много и после его ухода, она не стала терять ни минуты, включая фен и доставая из чемодана косметику. Ровно через пол часа, Оливия уже выходила из своего номера. Все-таки умельцы в колледже бортпроводников хорошо постарались, обучая студентов собираться в дорогу со скоростью летящего самолета.
   Спустившись вниз в ресторан, она увидела почти всех стюардов и стюардесс с рейса Джека Арчера. Сам же Джек сидел за отдельным столом, где завтракали только пилоты. Среди них был Даниэль, он что-то бурно обсуждал с Патриком Лайтом, временами обращаясь к капитану Дюпре - французу, человеку с бородой и в очках. Их разговор внимательно слушал третий капитан миссии "Новые самолеты" полноватый капитан Ларсен. Издалека их столик выделялся особенно ярко- все в черных костюмах с нашивками на рукавах в виде полос, которые отражались золотом от света ламп в помещении. Оливия заметила, как ярко смотрятся четыре полосы капитана на форме Даниэля Фернандеса. Как грациозен он. Ему идет форма пилота...
  - Лив, - голос Мелани заставил ее прийти в себя. Она наварено сошла с ума, что так рассматривала его. Еще вчера этот человек хорошенько нашлепал ее в бассейне, а сегодня он привлекает ее внимание своим видом. Даниэль Фернандес не дождется от нее внимания. Никогда. Даже если мир перевернется, и он останется единственным мужчиной на планете. - Оливия!
   Это имя, как рефлекс для Даниэля поднять взгляд туда, для кого оно прозвучало. Он резко замолчал, смотря на девушку, стоящую в проходе между столиками. Сейчас она была ни той, которую он оставил в номере. Ее волосы были аккуратно прибраны и завязаны в пучок, косметика на лице делала ее старше той, которую он видел утром. Ее летная форма придавала ей уверенность в себе, девушка стояла гордо, расправив плечи. Но почему-то ему хотелось ее видеть в халате с растрепанными волосами и без яркой помады на губах. Она была красивой девушкой, чьи большие голубые глаза напоминали ему небо в рассвете. Но утром она была другой, и другая ему нравилась больше.
  - ...эшелон... узлов... - Пустые обрывки слов долетали до его ушей из разговора пилотов, пока голос Арчера не прошептал ему на ухо, - я все еще могу забрать ее в свой экипаж, Даниэль. Подумай об этом.
  Может отдать ее Джеку, пусть заберет. Так шансов видеть ее будут равны нулю. И наконец, он заживет обычной спокойной жизнью. Но что-то заставляло его не делать этого и осознавая этот факт, он начал раздражаться:
  - Мне плевать на нее, пусть работает у меня. Моих бортпроводников так много, а самолет такой большой, что я редко их вижу.
  Арчер кивнул, улыбаясь:
  - Шон и Дженнет находят время встречаться между рейсами.
  - Мне все равно, как встречаются Шон и Дженнет, я тебе говорил уже по поводу этой темы. Оливия меня не интересует. Она выводит меня из себя за секунду одним только словом. Я нахожусь в бешенстве рядом с ней. Я еще никогда не встречал такую нахалку.
  Он высказал все, что у него накипело. Он умолчал только о том, что много о ней думал. Но и это его раздражало. Мысли о ней раздражали его больше, чем сама Оливия.
  Взглядом девушка нашла Мелани и пошла к ее столику. Она сидела в компании Герберта, остальные уже поели, собираясь уходить.
  Сев напротив них, Оливия услышала разговоры пилотов, сидящий слева от нее за соседним столом. Она слышала разные голоса, но среди них не было гипнотического голоса Даниэля.
  Ей принесли завтрак, состоящий из пары панкейков и кофе. И хотя есть совсем не хотелось, она вынуждена была тыкать вилкой в панкейк, заставляя себя его есть. Дорога в Дубай будет долгая, не известно сможет ли она перекусить где-нибудь. Дадут ли им питание на борт? Это была уже ее работа, о которой она подумает позже.
  - Лив, мне пришла в голову отличная идея, - прошептала, хитро улыбаясь, Мелани.
  Вилка выпала из рук Оливии на тарелку, создавая грохот среди голосов пилотов. Еще одну идею подруги она не переживет.
  Даниэль тут же повернулся на звук, смотря на девушку, которая уже не могла держать приборы в руках. Видимо ее подруга опять придумала хитроумный план. Он прислонился к спинке стула, пытаясь подслушать их разговор. Но сидящий между ними капитан Дюпре так бурно обсуждал минимальную скорость, что Даниэлю захотелось заклеить ему рот скотчем. Сколько можно обсуждать то, что они обсуждали уже тысячу раз.
  - Лив, ты живешь в гостинице, это не дело, я предлагаю тебя снять со мной и Гербертом квартиру. Одну на троих.
  - Одну на троих? - Удивилась Оливия, - я, ты и Герберт?
  Мелани улыбнулась, кивнув:
  - На троих это будет дешевле. Мы отведем тебе отдельную комнату.
  - Спасибо, - Оливия вновь взяла в руки вилку, втыкая ее в панкейк, - и моя комната конечно будет проходная. А вы будете мешать мне спокойно жить своими прогулками от спальни до ванны.
  Такая идея могла прийти в голову только Мелани. Конечно она не могла снять квартиру с одним из членов своего экипажа- их с Гербертом сразу бы разоблачили. Оливия была единственным вариантом для них.
   Услышав такое предложение с соседнего столика, Даниэль поморщился. Одна безумная предлагала снять жилье другой безумной. Две безумных в одной квартире. Он мысленно посочувствовал Герберту.
  Но тут же его осенила еще одна страшная мысль: живя в одной квартире с сумасшедшей подругой, Оливия понаберется от нее бог знает, что еще. Она сведет его с ума раньше, чем он достигнет тридцатилетнего возраста.
   Он вынул из кармана пиджака два именных бейджика на шнурке, выданный вчера в аэропорту технического центра. Это вход на борт нового самолета. Держа их в руках, он прочитал надпись на одном из них: "Борт 0-0-2 А380-862 капитан Даниэль Фернандес Торрес", он повесил его себе на шею и посмотрел на второй: "Борт 0-0-2 А380-862 стюардесса Оливия Паркер". Вчера, в связи со сложившимися событиями, он забыл ей отдать. Сейчас был повод заодно высказать свое мнение по поводу совместной квартиры с сумасшедшей подругой.
   Даниэль встал со своего места и направился к столику Оливии, даже не замечая, как пристально смотрит на него Джек.
   Оливия положила вилку на тарелку, видя идущего в ее сторону Даниэля. Не самый подходящий момент для него. Сейчас ее мозг придумывал повод оказаться от квартиры. Придумать причину, которая никак не хотела появляться в ее голове.
  - Я забыл отдать тебе это, - он сам повесил его ей на шею, слегка наклоняясь к уху, - не смей соглашаться на это предложение, - эти слова он прошептал, щекоча ее слух. И от его слов взрыв гнева прошел по ее нервам. Какого черта он слушает чужие разговоры! Какого черта он лезет в ее жизнь, диктуя свои правила! Он слегка улыбнулся, отстраняясь от девушки и тут же в ее голову наконец пришел ответ для Мелани:
  - Мел, я согласна снимать с тобой квартиру, - эти слова она произнесла четко и громко, не отрывая взгляда от Даниэля. Она заметила, как он нахмурил брови, уже не улыбаясь. Теперь улыбалась она.
   Автобус довез их до аэропорта быстрее, чем вчера до отеля. И прощавшись, Оливия обняла Мелани, ощущая присутствие Даниэля рядом. Он пожал руку Арчеру:
  - Удачи, Фернандес. Мы встретим вас на месте. Камеры, шампанское и все дела, - Джек засмеялся.
   Даниэль прекрасно знал, что никакого шампанского не будет, в мусульманских странах запрет на алкоголь еще никто не отменял.
  Но Арчер подмигнул ему, дав понять, что они могли бы сделать праздник дома сами.
  - Американец хочет праздновать покупку европейского самолета? - Даниэль засмеялся, зная, как Джек недолюбливает Аэрбасы.
  - Мне лишь бы повод, но свой Боинг я никогда не променяю на ваш европейский аналог.
  - Э, - вмешалась Оливия, понимая, что лезет не в свое дело. Но промолчать она не смогла, - пилоты Боингов, как и настоящие американцы, свято верят, что они самые-самые во всём, и постоянно всему миру об этом напоминают, в то время как Аэрбасовцы по-европейски культурно молчат. Боинг- простой, прямой, но иногда, простите, туповат. Аэрбас- интеллигентный европеец, утонченная душа.
   Даниэль закрыл глаза рукой и рассмеялся. Она только что утерла нос его лучшему другу и всей компании Боинг.
  - Знаешь, что! Я забираю свое предложение обратно. - Джек стиснул зубы и посмотрел на смеющегося Даниэля. Конечно он имел ввиду перевод Оливии в его экипаж. Даниэль не сомневался в этом решении. Он бы тоже ее не взял. - Мне проще понять американцев. Вам европейцам, вижу, отлично работается вместе. Вы одного поля ягоды...
  - Хватит, - в этот спор вмешалась Мелани и слыша ее, Даниэль перестал смеяться, - вы взрослые люди, а ведете себя как подростки, выбирающие самолеты, как блондинку или брюнетку.
  Джек посмотрел на Оливию, не слыша слов своей стюардессы:
  - Управление Аэрбаса настолько витиевато, что можно сломать мозг об панель управления.
  - Это потому, капитан Арчер, что мозг Даниэля воспринимает все витки, не свойственные вашему мозгу. Для таких как вы, выпускают Боинг, с управлением куда попроще.
  Было уже не смешно, когда Джек сделал шаг в сторону Оливии, пытаясь что-то сказать, но Даниэль перегородил ему путь, говоря спокойным тоном:
  - Вздохни и выдохни. Бороться с ней можно только таким образом. Иначе, все закончится очень плохо для всех.
  Понимая, что еще не спор окончен, Джек кивнул, соглашаясь с ним. Спорить с женщиной? Да, черт. Он еще встретится с ней.
  Даниэль схватил за руку Оливию и потянул ее за собой:
  - Сумасшедшая, мы опаздываем.
  Но голос Арчера их остановил:
  - Блондинка или брюнетка, Фернандес?
  Даниэль улыбнулся, повернувшись к нему:
  - Шатенка.
  
  
  ГЛАВА 16
  
  Они шли по длинному терминалу аэропорта рядом друг с другом. Даниэль до сих пор не мог поверить в то, что слышал. Она уделала его друга. Хоть кто-то это сделал. Он вновь засмеялся, привлекая ее внимание к себе.
  - А разве я не права?
  Оливия пожала плечами, наблюдая за ним. Она просто высказала свое мнение. Да пилоту. Ну и что? Пусть знает, как наговаривать на то, что ей дорого.
  - Ты наверно учился лучше него. - Пробурчала она, смотря на Даниэля, - но он считает себя лучше тебя. Это свойственно американцам. Они до сих пор считают, что Боинг не уступает Аэрбасу, даже после того, как те выпустили 380, затмив Боинг 747.
  - Я учился лучше него, ты права, - Даниэль встал на движущуюся дорожку, вкатывая свой чемодан, - но на самом деле в этом нет разницы. Посади меня на Боинг или его на Аэрбас, я, как и он, отлично справлюсь со своей работой. Просто ему будет чуть сложнее понять европейца, так же как мне американца. Но ко всему привыкаешь.
  Может быть он и прав, но Арчеру не надо было так бурно высказывать свое мнение при ней.
  - Ты заступилась за меня, - произнес Даниэль, - я могу считать это за комплимент?
  - Ты хороший пилот, - она взглянула в его глаза, - ты мой капитан и ты стал мне семьей. Я отстаивала лишь то, что дорого члену моей семьи. Но не принимай это близко к сердцу- я все так же тебя ненавижу.
  Он вновь засмеялся, не понимая логику этой девушки. Но ее слова сейчас не вызвали в нем приступ безумного гнева. Впервые он к ним отнесся спокойно. Возможно еще и потому, что Джек получил больше и это доставило Даниэлю удовольствие.
   Дальше они шли молча. Каждый погрузился в свои мысли. Даниэль все еще не мог поверить в то, что эта девушка гордо отстаивала свое мнение, не боясь ничего. У нее совсем нет страха. Бог создавал Оливию, забыв дать это чувство, но делая ее язык острее. Сегодня наконец, она применила его по назначению. В памяти все еще крутились ее слова, брошенные Джеку Арчеру по поводу "витков мозга", ему все еще было смешно и одновременно приятно. Приятно и от того, что она назвала его своей семьей. Она твердо вошла на его борт.
   Оливия катила чемодан, думая о том, что за последние пол часа Даниэль улыбается больше, чем за все то время, что она его знает. И черт, ему так шла улыбка.
   Зайдя в здание технического центра, они увидели капитана Дюпре и капитана Ларсена, ожидающий брифинг вместе со вторыми пилотами, среди которых был Патрик Лайт. Две стюардессы стояли рядом с ними, внимательно слушая разговор. Оливии на секунду стало смешно, глядя на них- вид у них был весьма серьезный, что не шло ни одной ни другой. Вряд ли они что-то понимали про закрылки и тягу, их миссия - питание на борт и широкая улыбка после посадки в Дубае. Такая же миссия, как у нее самой. Но ей было бы очень интересно поучаствовать в процессе взлета и посадки. Она мечтала в это время присутствовать в кабине пилотов. Но просить Даниэля об этом не будет.
  - У пилотов сейчас брифинг, - он обратился к ней, - а вы займитесь питанием, встретимся возле самолета.
  - Какой наш самолет из трех? - Она остановилась и посмотрела в панорамное окно перед собой, видя сразу три двухпалубных лайнера вдалеке. К ним не тянули телетрап, в этом не было нужды. Им подадут трапы.
  Даниэль остановился рядом, смотря туда же:
  - Наш в середине. Мы вылетим вторыми. - Он замолчал, зачарованно любуясь ими несколько секунд, но видя, что его ждут, произнес, - мне надо идти.
  Она взглянула на него с широко открытыми глазами, это не ускользнуло от его внимания:
  - Я здесь ничего не знаю. Куда мне идти? - Почему она спросила его об этом? Это вообще не его дело. Он же не спрашивает у нее на какой высоте будет проходить полет. И тут же отвернувшись, чтобы скрыть разочарование на лице от сказанной глупости, она махнула ему на прощание рукой, делая шаг в противоположную от него сторону. Но Даниэль догнал ее:
  - Ты не общаешься с другими стюардессами, у тебя с ними проблемы тоже?
  Если у нее проблемы с ним и уже с его другом, то он стойко будет верить, что у нее проблемы со всеми. И да, у нее проблемы.
  - Они глупы. Мне не о чем с ними разговаривать, я найду дорогу сама.
  Как она была права, он сам так считал, общаясь с этими двумя девушками:
  - Но это не повод ходить одной по аэропорту, - он взял ее руку в свою, ведя в сторону, где все ждали их. Он заметил, как заулыбались девушки бортпроводницы при виде него, но он чувствовал только тепло ладони, находящейся в его руке и злясь про себя, тут же выпустил ее.
   Подойдя ко всем, Оливия почувствовала на себе взгляд двух стюардесс, они оценивающе смотрели на нее, и девушка уже пожалела, что не пошла одна.
  - Я Меган, а это Стейси, - блондинка указала на рыжеволосую стюардессу.
  - Оливия, - произнесла девушка, решив тоже оценивающе смотреть на них. Но это плохо получалось, они внешне были безупречно красивы: высокие, стройные, гордая осанка и правильные черты лица- они обе являлись эталоном красоты. Среди них Оливия чувствовала себя самой обыкновенной земной и обычной. Но у нее был большой плюс- бог может не дал ей внешность богини, зато он дал ей чуть больше мозгов.
  - Ладно, мальчики, мы пошли по своим делам, встретимся у самолетов, - Меган произнесла слишком растянуто, специально привлекая к себе их внимание. Глупая. Сейчас им не до нее, никто даже не обратил свое внимание на эти слова. Видимо, это ее позлило, потому что она тут же нахмурилась и развернувшись, пошла вперед. Рыжеволосая Стейси последовала за ней, кивая Оливии:
  - Ты с нами?
  - Да, - пропуская их вперед, Оливия вздохнула, не выпуская ручку чемодана из рук и уже готовая идти, но нежный голос сзади ее остановил:
  - Я возьму твой чемодан. Тебе будет не до него.
  Она развернулась, машинально отпуская руку:
  - А тебе?
  - Я отнесу его в самолет.
  Это было мило. Странно, что он предложил такое. За последние пол часа он стал на ступень лучше и заботливее. Но она старалась не думать об этом, кивнув и отдавая ему чемодан:
  - Сожжёшь его?
  - Хотелось бы, но нет времени на это, - он схватил его и покатил вслед за уходящими пилотами на брифинг. Нет, он не изменился. Забота не его конек.
   Идя за девушками, которые катили свои чемоданы, Оливия улыбнулась, понимая, что действительно попала в экипаж Даниэля Фернандеса в семью, где все по возможности помогали друг другу.
   Центр бортового питания оказался очень далеко от технического центра, девушки шли минут двадцать. Оливия все так же следовала за двумя стюардессами, разглядывая все в округе. Это место напоминало ремонтный завод самолетов. Кругом гайки и болты, запах масла и мазута, мужчины в ремонтной одежде. Они улыбались, видя красивых девушек, а те в свою очередь отвечали такой же улыбкой.
  Пока Оливия с интересом рассматривала все вокруг, в голову пришел вопрос, который она тут же озвучила:
  - Здесь собирают Аэрбасы?
  Две красотки обернулись на ее голос:
  - Тебе не все ли равно? - Меган пожала плечами.
  - Мне просто интересно. Возможно мы находимся в роддоме самолетов.
  Меган и Стейси рассмеялись, переглядываясь между собой:
  - И что? Здесь пыльно и ужасно пахнет. Одного этого нам хватает, чтобы бежать, как можно быстрее от сюда.
   Наконец, подойдя к двери с надписью "бортовое питание" рыжеволосая Меган открыла дверь и тут же повеяло запахом пищи. Теперь Оливия пожалела о том, что так и не съела панкейки на завтрак. Ароматы, разжигая аппетит, создавали почву до безудержной фантазии. Пожалуй, сегодня она закажет на борт все самое вкусное, что здесь есть.
   Их встретил менеджер, коренастый мужчина в сером костюме с квадратной челюстью и седеющими волосами на висках. Его серьезный вид слегка испугал девушек:
  - Чем могу быть любезен?
  - Борт...- запнулась Меган, смотря на подругу, - какой у нас номер рейса?
  Но та в ответ пожала плечами, желая, что-то сказать мужчине, но ее перебила Оливия, подходящая к стойке менеджера и показывая свой бейджик:
  - Борт 0-0-2, а что у вас есть вкусненького? Можно побольше всего?
  Мужчина улыбнулся, глядя на нее и Оливия улыбнулась в ответ:
  - Без персиков. Мой капитан их терпеть не может, - дальше она прошептала, - он испанец, но персики не ест, как вы думаете, он нормальный?
  Улыбка мужчины стала еще шире:
  - Действительно странно, а в Испании случайно не кидаются персиками друг в друга на какой-то праздник?
  - Кажется, томатами. Но знаете, - она задумчиво произнесла, - это не плохая идея.
  Девушка насмешила его, поднимая настроение. Ему захотелось сделать ей приятное:
  - Что вы будете заказывать, мисс?
  Пока девушки искали свои бейджики, Оливия задумалась над меню:
  - Что-нибудь самое вкусное, мясное горячее, салат из овощей, десерт без персиков, - она улыбнулась, - а есть шоколадное мороженное? А торт?
  Мужчина помечал в своем журнале и положительно кивал:
  - Мороженного нет, но торт есть.
  - Торт отлично. Кофе, чай. И воду. Сок апельсиновый.
  В разговор вмешалась Меган, которая устала это слушать:
  - Ты заказываешь, как на полный борт пассажиров. Вас всего трое и лететь всего 6 часов.
  - Я хочу, чтобы мой экипаж был сыт и доволен. Ах, да! - Воскликнула она, нахмурив брови, - две касалетки с разным горячим для пилотов: красную рыбу и курицу.
  Мужчина записал заказ в журнал и обратился к другим девушкам, которые буквально повторили тот же самый заказ за Оливией. Даже в меню у них не было фантазии.
  Идя обратно в терминал, Меган не сдержалась, поворачиваясь к Оливии и недовольно хмурясь:
  - Поменяйся со мной экипажем на время полета?
  Оливии показалось, что она ослышалась, удивленными глазами смотря на ту. Она предложила уйти от Даниэля Фернандеса? Да запросто! Лучшего предложения и быть не могло. Но зачем? Видя замешательство девушки, Меган смягчила свой тон:
  - Полетишь первым самолетом с капитаном Дюпре. Он отличный пилот со стажем.
   "Пилот со стажем"- это она имела в виду старика с сединой в голове. Какая разница с кем лететь? Может, старик с сединой был лучшим вариантом для Оливии, возможность кровопролития на борту Фернандеса все еще оставалась.
  Меган явно хотела внимание Даниэля, Оливия заметила это еще на брифинге у Мухаммеда. Это она говорила про кофе.
  Вспомнив Мел с ее немецким бортпроводником Гербертом, второго пилота Шона и Дженнет, Оливия поняла, что ее раздражают эти небесные связи. Разве нельзя просто спокойно работать? Почему надо искать отношений в небе и ломать себе карьеру?
  А сам Даниэль что думает по этому поводу? Интересно, он бы поменял члена своего экипажа на мимолетную связь? От этих мыслей ее затошнило и облизнув пересохшие губы, Оливия произнесла:
  - Мне все равно с кем лететь.
  Реакция Меган ошарашила даже ее подругу Стейси, которая увидев, как та подпрыгнула и захлопала в ладоши, прошептала:
  - Меги, не будь такой доступной для него. Мужчины не любят доступных женщин.
  Но Меган улыбнулась широкой улыбкой, обращаясь к Оливии:
  - Спасибо, ты даже не подозреваешь, что сделала для меня.
  Резко Оливии захотелось все изменить и отказаться от своего согласия. Она не могла объяснить причину. Было ощущение, что она только что продала Даниэля. Но вспомнив, как он ее нашлепал в бассейне, тут же все сомнения ушли прочь. Пожалуй, так будет лучше.
   Девушки вышли на улицу, любуясь новыми двухпалубными гигантами. К самолетам уже подали трапы, и пилоты проводили внешний осмотр. Увидев Даниэля в сигнальном зеленом жилете, стоящем возле передней стойки шасси, Оливия направилась к нему. Надо было забрать свой чемодан и объяснить капитану, что на сегодня его стюардессой будет красавица Меган. Наверняка он обрадуется.
   Но как только девушка оказалась возле передней стойки шасси, ее рука коснулась черной шины. Она забыла зачем оказалась здесь, теперь пытаясь мысленно измерить колесо. Оно было невероятных размеров:
  - И на него опирается весь самолет. - Оливия надавила на него, чувствуя его прочность. Как камень.
  - Ну не только на него, - Даниэль подошел к ней ближе, тоже касаясь колеса рукой, - на задние приходится больше силы. На передние 10-15% от общей массы.
  Оливия обернулась, смотря на четыре стойки задних колес. Их количество она не стала даже пересчитывать- их было много:
  - Они дублируют друг друга?
  Даниэль кивнул, внимательно смотря на нее, но ее взгляд был направлен прямо перед собой. Что же это за девушка, которая интересуется шасси? Она была загадкой для него. Дерзкая, храбрая, она не боялась ничего, кидаясь словами, как пулями. Она бросила вызов его другу, она постоянно перечила Даниэлю и теперь она стоит рядом с новым самолетом и внимательно изучает шасси. Он вспомнил, как она внимательно смотрела в лобовое стекло в кабине пилотов, когда в самый свой первый раз переступила к ним порог, принося кофе. Тогда она зачарованно любовалась видом неба. Как сейчас с интересом изучает колеса:
  - Хочешь сегодня полететь в кабине пилотов? - За эти слова он готов был прикусить себе язык, но что-то заставило его спросить ее об этом.
  Оливия тут же повернулась к нему, смотря большими удивленными глазами, цвет которых сейчас напомнил ему грозовую тучу. Что-то было не так. В ее глазах он видел смерч.
  Ей захотелось вернуться на пятнадцать мнут назад и отказаться от "пилота со стажем". Она хотела лететь с Даниэлем. Она мечтала хоть раз находиться в кабине рядом с пилотом в моменты взлета и посадки. Она представляла этот момент с детства, за который отдала бы все. Но кажется, она поменяла Даниэля Фернандеса на капитана Дюпре, который вряд ли пустит ее в свою кабину, следуя инструкциям.
  - Я лечу с Дюпре, - бледными губами прошептала она, - я поменялась с Меган. Она летит с тобой.
   Он сразу не понял, думая, что это шутка. Но ее поникший вид, доказывал, что это правда. Внутри что-то взорвалось от странной ярости. Она поменялась, в этом нет ничего страшного. Это ее воля, ее желание. Так почему злость на эту девушку вновь охватила его? Она - бестия, вызывающая в нем только ярость.
  - Иди к черту, - он повысил голос достаточно, чтобы эти слова проникли в ее уши и пошел к трапу, рукой касаясь перил. Всю жизнь он был во внимании женщин, всю жизнь они окружали его, не давая проходу. Но все они сливались в одно бесцветное пятно. И только эта девушка, оставаясь в стороне, поражала его все больше и больше.
   Вздохнув, Оливия поморщила брови, как будто его слова сильно ранили ее. Но стараясь об этом не думать, она решила, что побороться за право лететь в кабине пилотов. Вот только противник уж больно сильный- Меган пройдет по ней каблуками, оставляя следы от шпилек на ее теле.
   Думая, как избавиться от Меган, Оливия ходила вокруг стойки шасси, посматривая на другие самолеты. Она видела капитанов, осматривающих своих железных птиц, но возле их шасси не было стюардесс. Зато возле ее самолета не было капитана.
   Видя, как в ее сторону направляется Меган с чемоданом, Оливия сначала остановилась, наблюдая эту картину и поняв, что та уже почти дошла до трапа, побежала к нему, перегораживая ей путь:
  - Тебе сюда нельзя.
  Меган остановилась, удивленно смотря на нее:
  - Не поняла. Мы же договорились. Ты согласилась, а теперь передумала?
  Меган повысила голос и ее лицо слегка покраснело от этих усилий. Или от злости, что вдруг сверху грузом навалилась на нее.
  - Ты что, - улыбнулась вымученно девушка, - я не передумала, но... - ее мозг лихорадочно работал, придумывая причину и наконец ее осенило, - ты не в его вкусе, Даниэль гей. Зря потеряешь время.
  Чемодан Меган упал из рук, стукаясь об асфальт. Ее удивлению не было предела: брови поднялись вверх, а губы приоткрылись, но все-таки она смогла произнести следующие слова, стукнув каблуком:
  - Черт! Почему все красивые мужики оказываются геями? Что за несправедливость такая? Это уже третий случай! Черт!
  Она схватила чемодан, развернулась и направилась к своему самолету. Оливия выдохнула и улыбка коснулась ее губ. Все было проще, чем она думала. Вернее, она особо и не думала, эта идея внезапно пришла ей в голову.
   Поднявшись по трапу в самолет, она зашла внутрь, вдыхая запах нового салона. Внутри он был клоном того, на котором она уже летала. Ничего нового. Но ново все. Минуя кабину пилотов, она боковым зрением видела, что дверь к ним открыта, но свернула вправо, идя между кресел по длинному проходу. Касаясь их руками, чувствуя текстиль пальцами и вдыхая запах девственного салона, Оливия осознала, что эта поездка стоила того. Самолет, рассчитанный на более пятисот пассажиров был пуст. Впервые она полетит одна в самолете, наслаждаясь тишиной, взлетом, посадкой и видами бесконечного неба.
  - Как тебе новенький салон?
  Она обернулась на голос Патрика. Он вошел в самолет, тоже минуя кабину пилотов и направился к девушке.
  - Новое все прекрасно. А как тебе технические данные этого самолета?
  Он кивнул, улыбнувшись:
  - Новое прекрасно и страшно.
  - Страшно? - Не поняла она, думая, что ослышалась.
  - Самый надежный самолет тот, кто налетал часы. Только в процессе полета, можно узнать его надежность. Но я надеюсь, что его собрали качественно и нам ничего не грозит.
  Что она только что услышала? Холодок коснулся ее кожи, и Оливия вздрогнула. Видя ее реакцию, пилот рассмеялся:
  - Зря сказал тебе? - Спросил он, - я думал, ты знаешь.
  - Как-то хочется жить, - Оливия натянула улыбку.
  - Все будет хорошо, я в этом уверен. К самолету подвезли питание, они тебя ждут.
  Аппетит уже пропал, но девушка, кивнув, направилась к выходу, принимать заказ. Возможно, он еще вернется к ней.
   Патрик прошел в кабину, садясь на свое место второго пилота, видя, как капитан вбивает маршрут в компьютер.
  - Ты видел нашу стюардессу? - Не отрываясь от монитора, прошипел Даниэль. В его голове все еще не укладывалось, что его променяли, подсунув глупую блондинку с кофе. По прилету он разберется с Оливией, раз она так легко могла уйти с его самолета, то значит так же легко покинет его экипаж. Зря она нагрубила Арчеру, идея ее перевода к нему сейчас казалась спасением от нее.
  - Видел, - кивнул Патрик, слегка удивившись.
  - Как она тебе?
  Этот вопрос капитана его совсем шокировал, Патрик даже не сразу нашел, что сказать:
  - Отличная девушка, мне она нравится.
  Оливия сразу понравилась ему, еще на собрании у Мухаммеда. И неспроста он обратил на нее внимание, она оказалась англичанкой, видимо, подсознание сразу узнало землячку.
  Даниэль отвлекся от монитора, переводя взгляд суровых глаз на второго пилота:
  - У меня к тебе большая просьба. Нет, это даже приказ. Займи внимание этой девушки на весь полет. Отвлеки ее от меня. Сделай так, чтобы я ее как можно реже видел, а лучше, что бы вообще не видел. И все кофе, что она будет носить, пей ты.
   Удивления Патрика не было предела. Чем не угодила капитану Оливия? На собрании Даниэль напротив испытывал к ней симпатию, ведь это он побежал за ней после окончания брифинга. Он сидел рядом с ней, оберегая от искушенных взглядов молодых пилотов, он советовался с ней, спросив доверяет ли она ему. Он сегодня смеялся вместе с ней и забрал ее чемодан. Он заботился о ней. Только Патрик не мог понять одного: это было просто забота о члене своего экипажа или что-то иное? Почему сейчас Даниэль резко изменил свое мнение о ней?
   Каша в мыслях второго пилота заставляла его думать и думать, пытаясь выяснить причину. Оливия понравилась ему сразу, с такой девушкой он хотел бы встречаться, он хотел пригласить ее на свидание. Но еще сегодня на завтраке, когда Даниэль лично одел ей на шею бейджик, а не швырнул ей на стол, Патрик решил, что Оливия более, чем не доступна. Он никогда не перешагнет Даниэля.
  - Вы поругались? - Только эти слова он выдавил из себя, прекрасно понимая, что это не его дело.
  Даниэль взял бумаги, ища нужный маршрут. Как он мог поругаться с той, которую даже не знает? Странный вопрос. Роковая блондинка Меган просто атаковала его. Она была еще хуже, чем Оливия. Пожалуй, он выбрал бы Оливию- она хотя бы не вешалась ему на шею.
  - Слишком много внимания от нее. Ненавижу доступных женщин.
  Патрик кивнул, позавидовав ему. Со своей внешностью Даниэль мог щелкнуть пальцами и все женщины падали к его ногам. Что не сказать про себя- самой обычной внешности, он мог привлечь женщину только своим покладистым характером. Тогда надо проявлять максимум внимания к Оливии. С разрешения капитана.
   Оливия занесла коробки с питанием на борт, распределив их в кухне. Ей не терпелось уже оказаться в кокпите, смотря прямо перед собой на прерывистые линии за окном.
   Быстро расправившись на кухне, она вышла в салон, смотря на часы, ожидая команду капитана, закрыть дверь.
  - Давай уже быстрее, Даниэль, что ты тянешь? - Она готова была уже закрыть ее, не дожидаясь его команды. И он, как чувствуя, отдал команду:
  - Приготовить двери к взлету.
  Оливия схватилась за ручку, видя отъезжающий трап. Помахав мужчине, который отгонял его, она с радостью захлопнула дверь. Славо богу, все закончилось. Ей не понравился этот город, ей не понравился отель с одной комнатой на двоих. Ей не понравилась новость о Мел и Герберте. Ей даже не понравилось, что она утопила телефон Даниэля, который еще сто раз припомнит ей об этом.
  И тут она вспомнила о записке, которую Мел спрятала возле бассейна. Черт! Надо было утром вынуть ее и порвать. Желания возвращаться сюда не было. Но желание прочитать ее было большое. Может быть когда-нибудь... А может, оно того не стоило.
  Закрыв двери, она наконец расслабилась, заходя к пилотам:
  - А вот и я.
  
  
  ГЛАВА 17
  
  
  Даниэль включал двигатели, когда услышал знакомый голос позади себя. Он резко обернулся, не веря собственным глазам. Вместо предложенной Меган, перед ним стояла Оливия:
  - Что ты здесь делаешь? Я же послал тебя к черту!
  - Поэтому я и вернулась.
  Она села на кресло позади пилотов, пристегиваясь ремнем безопасности и наблюдая, как Патрик не отрываясь смотрит на нее. Почему он так странно смотрит? Но она перевела взгляд на Даниэля, глаза которого были холоднее льда:
  - Ты сам разрешил мне здесь находиться.
  Радость или гнев? Он не мог понять. Видеть ее было приятной неожиданностью и это его злило.
  - Сиди и молчи. Ни одного звука я не должен от тебя услышать.
  Она покорно кивнула. Ей не хотелось ни с кем разговаривать. Молчание и шум двигателей- это все что ей было нужно.
   Даниэль одел черные очки, прикрыв глаза от солнца и отвернулся от нее, кладя руку на рукоятку управления двигателями. Сейчас она бы спросила о джойстике в левой стороне от него, но побоялась. Самолет тронулся- его тащили буксиром на рулежную дорожку. Видя впереди борт номер 0-0-1 под руководством капитана Дюпре, ей снова захотелось спросить- какой интервал между ними. Но она опять промолчала. Как много хотелось спросить. Но при всем желании Даниэль не услышал бы ее, он одел наушники, переговариваясь с диспетчером:
  - Вышка, добрый день, борт номер 0-0-2, разрешите руление.
  - 0-0-2, добрый день, руление разрешаю, следуйте за бортом 0-0-1 на исходный старт.
  Даниэль посмотрел на Патрика и тот начал нажимать кнопки возле себя:
  - Рулежные фары.
  - Включены.
  - Навигационные огни.
  - Включены.
  Буксир отцепился, оставляя самолет теперь в руках пилотов. Оливия слушала двигатели, видя, как их самолет медленно поехал к полосе, почти догоняя первый борт.
  - Расстояние между нами 30 секунд, - произнес Даниэль, читая мысли девушки, -закрылки положение один.
  Патрик опустил рычаг выпуска закрылок:
  - Закрылки выпущены в положение один.
  Оливия смотрела вперед, наблюдая, как свернул самолет Дюпре на взлетную полосу и тут же не теряя времени, начал набирать скорость.
  - 0-0-2, взлет разрешаю, - произнес диспетчер и тут же Даниэль вырулил самолет на полосу:
  - Готов? - Спросил он Патрика, улыбнувшись.
  - Готов, - кивнул тот.
  - Двигатели на взлетном.
  Самолет взвыл и плавно покатился по полосе, набирая скорость. Вот он тот момент, о котором она так мечтала- смотреть на все глазами пилота. Еще совсем недавно она спросила Марка, что чувствует он во время взлета, но он не романтик, во время взлета он работал. Пилотам нельзя быть романтиками в этот момент, иначе можно пропустить что-то важное. Она перевела взгляд на Даниэля, пытаясь определить, какого ему управлять этой махиной, чувствует ли он себя богом, ощущает ли он наслаждение или он просто работает?
  - 100 узлов, - произнес Патрик,
  - Подтверждаю, - его голос был спокойным, расслабленным. Его левая рука держала джойстик, пальцы правой все еще касались РУДов. Жаль, она не видела ни его глаз, ни мимики на его лице.
  - Прошли рубеж прерванного взлета, - вновь голос Патрика заставил Оливию отвлечься от Даниэля и она снова посмотрела вперед, видя как белые линии на взлетной полосе слились в одну длинную. Теперь это та самая точка невозврата, на которой нельзя затормозить и можно только взлетать. - Отрыв.
  Нос самолета потянулся вверх, отдаляя их от длинной полосы и оставляя внизу этот странный город.
  - Полный отрыв. Шасси убрать, - скомандовал Даниэль и тут же Патрик потянул рычаг вверх.
  Оливия услышала грохот внизу самолета - створки захлопнулись.
  Нет, пилотам нельзя наслаждаться взлетом. Марк был прав- у них много работы в этот момент. Она позавидовала самой себе, что может просто сидеть и любоваться этим моментом.
  - Борт номер 0-0-2, работайте с "Радар-контроль". Приятного полета.
  - Спасибо, работаем с "Радар-контроль", - Даниэль посмотрел на Патрика, но тот уже настраивал частоту, - "Радар", добрый день, это борт номер 0-0-2, пересекаем 3500 футов в наборе до 70.
  - Добрый день, вижу вас, набирайте 190.
  - Эшелон 190, понял вас. Закрылки О.
  Все что говорил Даниэль, выполнял Патрик:
  - Закрылки О.
  Оливия не могла понять, как тот различает обращение Даниэля к нему, а когда Даниэль разговаривает с диспетчером. Можно запутаться среди этой каши слов.
  Из задумчивости ее вывело ее имя, сказанное бархатным голосом:
  - Оливия, как тебе взлет?
  Даниэль повернулся к ней, снимая черные очки и она поняла страшную вещь- она не знала ответ на этот вопрос. Что он спросил- как он поднимал самолет? Или какой красивый вид и масса адреналина? Только сейчас до ее сознания дошло, что она весь взлет следила за его работой. Она не видела ни удаляющийся город, ни белоснежных облаков. Зато она четко могла сказать, что, управляя самолетом, нет времени на подобную красоту. Она могла рассказать о всех движениях и разговорах Даниэля, о том, что за чем следует, что за чем нажимать. Она села в кабину любоваться полетом. Но она любовалась другим- его работой.
  Оливия опустила глаза, не находя ответа. Но слава богу, на связь вышел диспетчер и Даниэль стал разговаривать с ним.
  - 0-0-2, набирайте эшелон 300.
  - 0-0-2, набираем эшелон 300, - произнес Даниэль и снял наушники. Оливия так и не ответила. Впервые она промолчала. Для него это стало большой неожиданностью. Этот день надо пометить в календаре ярко красным цветом.
  Он вновь обернулся к ней с ухмылкой на губах.
  - Мы еще взлетаем, - наконец произнесла она, смотря на Даниэля и его улыбка спала с лица. Она была права- их полет еще считался взлетом до тех пор...- мы еще не на высоте перехода.
   Патрик, слыша эти слова приспустил наушник, думая, что ослышался, смотря на монитор бортового компьютера. Девушка была права- он еще не ввел стандартное давление, поэтому полет считался взлетом.
  - Она права, - произнес он.
  Это было странно. Для любого нормального человека, кроме пилотов, взлет- это отрыв от полосы. Для любого нормального! Судя по всему, не для нее, потому что она ненормальная.
  - Хватит умничать, - строго произнес Даниэль, - может ты еще знаешь то самое стандартное давление?
  - 29,92 дюйма ртутного столба, - если бы не Патрик, она в придачу показала бы капитану средний палец. Но удержалась, слегка улыбаясь. Пусть знает, что она не так глупа, как он думает.
  Нет, она не ошарашила его. Она просто взбесила Даниэля своими глупыми знаниями. Или не глупыми. Но было не важно. Она взбесила его, даже если бы молчала.
  - Перестанавливаю альтиметр на давление 29,92 и Вуаля! - Патрик одной рукой перекрутил датчик, - мы на высоте перехода.
  Он насмешил Оливию, он подыграл ей, и она засмеялась, теперь уже смотря вперед через лобовое стекло. Но увы, она просмотрела все, что хотела увидеть. Перед ней простиралось голубое небо с тонкой рыже-желтой полоской впереди.
  - Раз уж мы взлетели, пойду приготовлю кофе, - она стала расстегивать ремни безопасности.
  - Кофе сейчас не помешало бы, - кивнул Патрик, - обожаю кофе, а вот Даниэль его не любит. Но твое кофе я выпью все.
   Тут же он почувствовал на себе взгляд двух пар удивленных глаз.
   Пока Оливия гадала, почему Даниэль перестал пить кофе, когда еще совсем недавно загонял ее до полусмерти, тот вспомнил о своей просьбе к Патрику. Но черт, ведь он думал, что с ними полетит надоедливая блондинка Меган. В его голове и не было мыслей, что Оливия Паркер поднимется на борт его самолета. Теперь второй пилот лихорадочно будет исполнять его приказ и уделять внимание стюардессе. Даниэль отвернулся, головой облокачиваясь на спинку кресла. Пусть уделяет. Оливия ничуть не лучше Меган. Чем меньше Оливии, тем лучше.
  - Что случилось, что ты перестал пить кофе? - Удивилась она, обращаясь к капитану, - у меня есть чай и сок. Апельсиновый. Как ты любишь. Никаких персиков.
  Она говорила и говорила и ему захотелось заткнуть ей рот рукой. Она даже знала, что он любит и не любит. Как мило. Но тут же Патрик пришел ему на помощь:
  - Я помогу тебе сварить кофе, если капитан не против, - он посмотрел на Даниэля и тот, не отрывая головы от кресла с закрытыми глазами, махнул рукой. Пусть катятся оба. Он только "за" остаться один.
  Они вышли, оставляя его одного и Оливия облегченно вздохнула. Воздуха стало больше без Даниэля Фернандеса.
  Она направилась на кухню, проходя между кресел, вновь вдыхая запах новизны самолета. Он расслаблял ее. Все ж таки кабина пилота не ее место. Она все равно ничего толком не увидела, кроме Даниэля, его крепких рук, держащих рукоятку двигателей и сайдстик, его шелковистого голоса, отдающего приказы. Черт, черт! Она ненавидела его за это. Почему он не родился таким же блеклым и прозрачным как Герберт? Оливия задумалась, вспомнив дружка Мел и поймав себя на мысли, что напрочь не помнит, как тот выглядит. Что Мел в нем нашла? Он бледный призрак. Она вновь и вновь капалась в своей памяти, но видела только глаза цвета кофе, черные как смоль волосы и уже прилично отращенную черную щетину. Четкий яркий образ Даниэля перебивал все ее воспоминания. Она позлилась, включив чайник и беря в руки пачку с кофе. С каких пор он не пьет кофе? Он так и не ответил.
  - Тебе покрепче? - Спросила она Патрика, который все это время следил за каждым ее движением.
  - Если можно не очень. Вообще я не разбираюсь в кофе, но говорят, твой кофе самый лучший.
  Пачка чуть не выпала из ее рук от услышанного:
  - Кто так говорит?
  Что-то она даже не припоминает, что бы она его готовила.
  - Встречал пару человек с твоего рейса. Слушай, - он облокотился о столик, находясь от нее совсем близко и Оливия, ощутив эту близость, занервничала. Что бы скрыть это, она отвернулась, доставая ложкой кофе и насыпая его в чайник, - раз Даниэль не хочет, может попьем здесь и не будем ему мешать?
  Отличная идея показалась ей далеко не отличной. С чего вдруг Патрик так лихорадочно пытается навязаться ей?
  - Мне все равно, - тихо произнесла и повернулась к нему, смотря в его глаза, - расскажи мне о себе.
  Он улыбнулся. Даже мило. У него приятная внешность. Ни такая яркая, как у несносного капитана, но ярче чем у парня Мел. А тот факт, что он англичанин, давали сотню очков в его пользу.
  Засмущавшись, Патрик произнес:
  - Я единственный ребенок в обычной английской семье. Моя мама преподаватель математики в университете, а отец полицейский. Как видишь, от этого союза родился пилот. Странно, да?
  Он пожал плечами, как будто это было действительно странным. Но таких семей тысячи:
  - Не обязательно детям идти по стопам своих родителей. Ты выбрал свою жизнь. - Она задумалась, касаясь пальцем губ, - твои родители какую профессию хотели для тебя?
  Патрик засмеялся:
  - Учителя или полицейского. Разве у тебя ни так?
  Оливия тут же отвернулась, расставляя на поднос чашки:
  - У меня ни так. Тебе кофе с молоком? С сахаром?
  - С молоком конечно, я же англичанин. И с сахаром.
  Она улыбнулась:
  - Хорошо, но я отнесу Даниэлю в кабину и вернусь.
  - Нет, нет, - Патрик перегородил руками выход из кухни и Оливии показалось, что она мышь в ловушке, - я сам отнесу ему.
  И хотя эта идея была странной, она понравилась Оливии. Она передала поднос Патрику:
  - Ты уверен, что не я это должна сделать?
  Но он лишь подмигнул ей, улыбнувшись и пошел по проходу между кресел, крепко держа в руках поднос. Слава Богу, дверь в кабину пилотов была открыта, сейчас не было смысла ее закрывать. Он переступил порог со словами:
  - Как ты и просил- держать ее подальше от тебя, поэтому сегодня раздаю кофе я, - он протянул поднос. Улыбаясь, Даниэль взял чашку с горячим напитком. Он уже и не надеялся на чудо выпить кофе. Его устраивало, что Патрик взял на себя внимание Оливии, так она не будет раздражающе маячить перед ним.
  - Мы набрали 31000 футов. Над нами борт первый, под нами третий. - Даниэль решил переключиться на работу, - наша скорость 416 узлов. Режим автопилота.
  Патрик поставил поднос на специальный столик, смотря на показатели на дисплее:
  - Я заполню бортовой журнал, - он сел на свое место, беря толстую тетрадь и уже забыв про кофе, - лучше не откладывать на потом.
  Даниэль кивнул. Он любил, когда второй пилот брал на себя бумажную волокиту, не откладывая записи в долгий ящик. Записывать приходилось много.
  - Капитан Фернандес Торрес, это борт 0-0-1, - Вышел на связь Дюпре, - проверяю связь.
  - Капитан Дюпре, прекрасно слышу тебя, - заговорил, улыбаясь Даниэль, - иду по эшелону 310. Дано разрешение подниматься до 364.
  - Мы уходим на 397.
  - Отлично, - Даниэль перевел датчик на подъем самолета и обратился к Патрику, - кофе, говоришь?
   Тот кивнул и снова уткнулся в журнал. Капитан взял чашку, чувствуя аромат кофейных зерен и расслабившись облокотился на спинку кресла. Пока автопилот регулирует все системы, есть время для себя. Он мог бы и выйти из кабины, пройтись по новому салону, но пока не рисковал оставлять второго пилота одного. Летая с Марком много лет, Даниэль был уверен в нем. Патрика он не знал.
   Он посмотрел в окно, любуясь бесконечными просторами светло-голубого неба. Зрелище впечатляющее, более того-завораживающее. Только смотря вдаль на далекую полоску горизонта, Даниэль ощущал себя свободным и расслабленным.
  Из задумчивости его вывел звонок из салона. Привычное явление, стюардессы постоянно контролируют пилотов. Но что понадобилось Оливии сейчас? Он взял трубку молча, не произнося ни слова.
  - Ты хочешь торт?
  Просто один сладкий вопрос из сладких губ этой девушки, голос которой сразу приземлил его на землю.
  - Шоколадный? - Спросил он. Наверно, любовь к шоколаду была на втором месте после любви к самолетам.
  - Самый шоколадный.
  - Шоколадный с шоколадом внутри и полит шоколадом?
  Она была шокирована его словами:
  - Ты издеваешься?
  Слыша его смех, Оливия уже хотела повесить трубку, но что-то ее остановило- его голос:
  - Неси. Я люблю шоколадный торт.
  Патрик оторвался от заполнения журнала и удивленно бросил взгляд на своего капитана. Его поразило то, что тот не хотел видеть эту стюардессу, а теперь смеется в трубку и согласен на торт. Отказываясь понимать Даниэля, он вновь взял ручку и начал писать.
  Через пару минут Оливия вошла к ним в кабину с подносом в руках. На нем находились две небольшие белые тарелки с двумя темными, политыми шоколадом, кусками торта. Она поставила поднос на специальный столик и вышла. Молча. Шокируя этим фактом своего капитана. Он лишь проводил ее взглядом, прошептав спасибо.
   Оливия вернулась в салон и по ступенькам поднялась на вторую палубу. Здесь она еще не была и ее поразило убранство первого класса. Обстановка была такая же как на ее самолете, все сверкало золотом и деревянной отделкой. Арабы интересный народ- они тратят бешенные деньги за лоск и изящества, стараются быть первыми во всем, выделится своим изыском. Они соперничают друг с другом. Но ради чего? Этого никогда не понять европейцам.
  В первом классе находились отдельные кабины, с личным мини баром, телевизором, интернетом, с личным пространством и личным подходом стюардесс к этим пассажирам. Было престижно здесь работать, но она слышала много недовольных отзывов- люди, летящие первым классом более требовательны и привередливы.
  Оливия нахмурилась, представив, как гоняют бедных стюардесс такие пассажиры. Но разве лучше было работать на первом этаже в первом салоне возле кабины пилотов? Она помнила еще тот день, когда Даниэль поиздевался над ней со своими запросами. Пилоты тоже могли преподнести сюрприз в таком роде. Поэтому, самым лучшим местом работы являлся первый этаж эконом класса в середине или хвосте самолета.
   Оливия прошла дальше, заходя в бизнес- класс, такой уже ей знакомый. Она села на одиночное место возле окна, любуясь пушистыми барашками облаков. Самолет летел высоко над ними, и невесомая вата, казалась белым ковром.
  За несколько лет полетов в качестве стюардессы, она ни разу не пожалела о выбранной профессии. Летать было ее жизнью. В полете ей нравилось все: от начала встречи пассажиров с улыбкой на губах, до заветного слова "экипажу приготовиться к посадке". Взлет, облака, небо и его бескрайние просторы, аэропорты, другие страны, брифинги, экипаж, ее форма, запах самолета. Она жила этим. И вряд ли смогла бы променять эту жизнь на более простую.
  - Я тебя искал.
  Оливия обернулась на голос, прозвучавший рядом и увидела Патрика.
  - Я отвлек тебя? - Тихо спросил он, но девушка улыбнулась, отрицательно качая головой:
  - Я думала о том, что не представляю жизнь без неба.
  Он сел в кресло рядом, граничившее через проход от ее места и задумчиво посмотрел в окно:
  - Я каждый день ловлю себя на мысли, что мне небо ближе, чем земля. Я ни разу не пожалел о выборе своей профессии. Думаю, так скажет любой, кто работает в небе.
  Оливия кивнула, полностью соглашаясь с ним. Небо для них - это вся жизнь, это хобби, это работа, это любовь.
  - Спасибо за торт, - Патрик сменил тему, возвращаясь "из облаков" в салон самолета, - он был вкусный.
  - Шоколадный с шоколадом внутри и полит шоколадом, - засмеялась она, - не арабского производства, но мне тоже понравился. Я уже отвыкла от европейской пищи.
  - Знаешь, я тоже. Скоро будет 4 года, как я живу в Дубае и уже не помню, что такое по утрам овсяная каша и чай и молоком.
  Оливия, улыбаясь, опустила глаза, думая о том, что сегодня могла бы проснуться дома в Лондоне, где мама наверняка бы разбудила ее таким завтраком. Но вместо дома, мамы, круассанов и каши, она проснулась в одной комнате с Даниэлем Фернандесом. Удивительно, что он не разбудил ее выстрелом из пистолета.
   Отбросив эти страшные мысли, она вновь вернулась к разговору с Патриком, который пытался скрасить ее одиночество. Лететь 6 часов в полном молчании было каторгой. Оливия была ему благодарна за компанию и интересную беседу. Они обсудили все: от улочек Лондона, до торговых центров Дубая. Он многое ей рассказал, где дешевле снять жилье, где взять машину в аренду. Оливия поймала себя на мысли, что, проживая здесь много месяцев, не задумывалась об этом.
  Но и правда, она могла взять машину напрокат, теперь ее зарплата позволяла сделать это. И идея жить с Мел и ее Призраком не была такой плохой. Это было всяко лучше, чем жить в гостинице одной.
  - Я тоже снимаю квартиру, - произнес Патрик, - купить жилье в этом городе не реально. Либо надо копить пол жизни, либо летать 24 часа в сутки 7 дней в неделю.
  - Ты снимаешь целую квартиру один? - Удивилась девушка, видя, как он отрицательно закачал головой.
  - Конечно нет. Со своим однокурсником по институту. - Он улыбнулся, - очень удобно- мы пилоты совсем не видим друг друга, то он в рейсе, то я.
  - Как и мы- стюардессы, - подмигнула она и что-то резко заставило ее посмотреть на часы. Привычка. Или рефлекс. Или то и другое. Оливия поняла, отчитывая время, что прошло уже больше сорока минут, с тех пор, как она вышла из кабины пилотов. Сорок минут- время проверить все ли в порядке с экипажем, вернее, с капитаном. Обычные правила. Ничего более.
  - Я сейчас вернусь, - она вскочила со своего кресла и подбежала к первой телефонной трубке, находившейся возле стойки бара. Хватая ее, она нажала на вызов в кабину пилотов, ожидая ответ. Но ответа не было. Она вновь и вновь нажимала, и слушала молчание. Молчание вместо шелка. Ее сердце сжалось до размеров горошины, ее мозг представлял самые ужасные картины: Даниэль спит или ему стало плохо. Были случае, когда пилоты засыпали во время полета. Из-за тяжелого графика и смен часовых поясов их организм не выдерживал. Холодок прошел по ее коже, и девушка быстрым шагом пошла вниз, ругая себя, что оставила его одного и полностью забрала внимание Патрика. Пусть лучше бы сидел с капитаном.
  Она, запыхавшись, забежала в кабину, сразу смотря на левое кресло.
  - Испугалась? - Даниэль листал летные карты. Он произнес эти слова абсолютно спокойным голосом. Где-то внутри Оливии все взорвалось от гнева, но одновременно она сказала господу "спасибо", что с ним все нормально. И если он ей вредит, то значит нормальней быть не может. Но первое чувство гнева перевесило хвалу богу, и она выхватила у Даниэля карты, стуча ими по его плечу:
  - Ненормальный. Тебе трудно было взять трубку? Просто сказать: "Со мной все хорошо, Оливия. Не беспокойся за меня".
  Он выхватил у нее карты, убирая их подальше, со словами:
  - Мне не трудно взять трубку, Оливия...- но тут он замолчал, задумавшись и легкая улыбка коснулась его губ, - ты беспокоилась за меня?
  - Конечно нет! - Воскликнула она. - Я беспокоилась за себя.
  - Сумасшедшая, - прошептал он и отвернулся, - это же надо быть такой сумасшедшей.
  - Ненормальный, еще раз выкинешь что-нибудь подобное, то...
  - То что? - Даниэль вновь повернулся к ней, - что ты сделаешь?
  Он прекрасно знал, что она ничего не сделает ему. На ближайшее время он ее Бог. Его глаза хитро сощурились и солнце осветило их, делая светлее.
  - Я буду сидеть рядом весь оставшийся полет и говорить. Много-много. Так много, что ты точно не уснешь.
  Улыбка спала с его губ. Хуже наказания он не мог и представить. Ну только ночевать с ней в одном номере. Выругавшись, он отвернулся, одевая наушники. Это единственная защита от ее голоса.
   Оливия села в кресло возле двери, закинув ногу на ногу и продолжая сверлить его взглядом. В этот момент в кабину вошел Патрик, удивленно смотря на них:
  - Я слышал крики.
  - Удивительно, - буркнул Даниэль себе под нос, - что ты не видел драки.
  Патрик перевел взгляд на Оливию, но она только пожала плечами. Молча. И он, нахмурив брови, прошел на свое место. Странная парочка попалась ему. Капитан Фернандес ненавидит эту девушку до такой степени, что просил Патрика взять ее внимание на себя. В аэропорту они смеются, в самолете ругаются. Видимо, она и правда пытается таким образом обратить на себя его внимание. Может, она приставала к нему? Он взглянул на Оливию, не веря в это: только что они мило беседовали, она была открытым, общительным и в тоже время скромным человеком. Даже не верилось, что она могла уделять повышенное внимание своему же капитану. Патрик решил прийти на помощь Даниэлю:
  - Оливия, а что ты делаешь сегодня вечером?
  Она удивленно посмотрела на него, а Даниэль не поворачиваясь спустил один наушник. Что творит его второй пилот?
  - Буду отдыхать, - она недовольно кинула взгляд на капитана, - последние дни очень вымотали меня.
  - Я хотел позвать тебя прогуляться по ночному Дубаю.
  Почему -то его предложение резко изменило ее настроение в лучшую сторону. А почему бы и нет? Ведь можно отдыхать ни только лежа на кровати, но и гуляя по золотым пескам залива.
  - Я согласна. Можно прогуляться по пляжу.
  Патрик широко улыбнулся и посмотрел на капитана, ожидая морально его похвалы, но получил другое:
  - Завтра у нас вылет в Париж. Утром. Рано, - произнес Даниэль, повернувшись к Оливии, - или нет, сегодня ночью, поздно.
  Она открыла рот от возмущения. Все ее планы этот человек рушил одним лишь словом:
  - Ты вообще спишь? - Воскликнула она, понимая, что такой его график- это убийство для пассажиров. Она уже представила себя в полубессознательном состоянии, ходящей, как зомби по салону самолета. Что за бред он только что сказал. - Это шутка?
  - Нет. Это не шутка. Мы полетим сменным экипажем. Поспим в самолете.
  - Ты не спишь в самолетах!
  - Уже сплю. И даже очень хорошо, - улыбнулся он.
  
  
  
  ГЛАВА 18
  
  
   Находясь в кокпите целый час, слушая разговоры пилотов с диспетчерами и наблюдая за их работой, Оливия заскучала. Даже в момент, когда находилось свободное время, они обсуждали предстоящий маневр на взлетной полосе Дубая. Места ее голосу не было, и девушка пошла на кухню греть еду. Жаль, что борт пуст, сейчас она смогла бы накормить целое войско. Вначале казалось, что лететь без пассажиров- это рай, но сейчас она понимала, что ей очень не хватало их. Сервируя подносы с едой, чувствуя легкий голод, она услышала до боли знакомый голос позади себя:
  - Если ты недовольна своими сменами, можешь перейти в другой экипаж, я не стану удерживать тебя.
  Она резко обернулась, смотря на Даниэля. Он стоял, сложив руки на груди, прислонившись к стене.
  - Я еще не извела тебя собой. Есть повод остаться.
  - Да и правда, - кивнул он, - я же еще жив.
  - Ты умрешь раньше от такого плотного графика работы.
  Оливия достала горячее, ставя его на поднос и Даниэль, унюхав приятный запах пищи, заглянул через ее плечо. До этого момента, он даже не подозревал, что хочет есть.
  От такой близости, Оливия вздрогнула, оборачиваясь к нему. И почему -то ей стало на секунду его жаль. Мало того, что он урывками спит между перелетами, так еще и мало ест. Она улыбнулась:
  - Пойдем на второй этаж за стойку бара, я накормлю тебя. Тебе надо отдохнуть, пусть Патрик теперь поработает.
   Он ослышался? Она пожалела его? Или это снова какой-то план мести? Но посмотрев в ее глаза, которые наблюдали его реакцию, он понял, что это сон:
  - Я сплю?
  - К сожалению, нет, - произнесла она, беря два подноса с едой и направляясь на второй этаж.
   Они сели напротив друг друга, но даже это не перебило их аппетит. Оливия взяла оливку, задумавшись, о чем-то и положила ее в рот, слыша смешок Даниэля. Это насторожило ее, она не поняла почему он смеется:
  - Что?
  - Ты только что съела сама себя.
  Она нахмурила брови. Сколько раз она их ела и никогда не задумывалась над этим. Но этот человек подмечал все.
  Даниэль наткнул одну оливку на шпажку и произнес:
  - Обожаю оливки. И теперь их есть станет еще приятней.
  Он издевался над ней даже во время еды, но сейчас это не злило ее, скорее насмешило.
  - Что значит твое имя? - Спросила она.
  Он улыбнулся ей:
  - Твой Бог.
  Девушка чуть не поперхнулась от услышанного:
  - Шутишь?
  - Шучу. Даниэль значит "божественный". Или "Бог-твой судья".
  - Боже мой! - Воскликнула она, - тебе неправильно выбрали имя, твои родители просто не поняли, кого родили. Тебя надо было назвать Демон.
  - Знаешь ли, твое имя тебе тоже не очень-то подходит. Оливия- девушка нежная и утонченная, - он задумался, отводя глаза и придумывая еще положительные качества, но она перебила его мысли, начиная уже нервничать:
  - И много ты знал девушек с именем Оливия, что так говоришь?
  - Ни одной. - Он вновь перевел взгляд на нее, - надеюсь, больше никогда не встретить.
   Теперь она опустила глаза - они не выдерживали натиска его взгляда. Но поняв, что таким образом сдается, тут же подняла их, изучая цвет его глаз, пытаясь понять сколько цветов они могут скрывать. Она даже не думала, что обычный карий цвет таит в себе так много оттенков: когда солнце освещало их своими лучами, Оливии чудился светло-коричневый цвет, наверно даже с зеленым отливом. Сейчас солнца не было и его глаза напомнили ей крепкий эспрессо.
  - Давай сыграем в игру, - произнес он, не отрывая от нее взгляд, - кто первый отведет глаза, тот проиграл. Выигравший получает приз.
  Оливия сразу закрыла глаза, слыша его смех. Когда он перестанет играть с ней в игры? Ненормальный, его веселило издеваться над ней. Но она не сдастся без боя. Распахнув густые ресницы, она опять коснулась его своим взглядом. Он кинул ей вызов и думает, что она проиграет? Он ошибается:
  - Какой приз? - Спросила она.
  - Любое желание. Что ты хочешь? Хотя зачем я спрашиваю тебя, надо подумать, что хочу я.
  Даниэль улыбнулся и прищурился, смотря в глаза Оливии. Какая разница куда смотреть- в окно или ее глаза. Все было одинаково.
  Оливия пыталась подумать, что хочет она, но это плохо получалось- он сканировал ее, казалось, она даже перестала дышать, лишь бы только не проиграть. О призе можно подумать потом. Сейчас она не будет забивать этим голову. Секунды длились вечность, смотреть становилось все тяжелее и тяжелее. Морально он влез в ее личное пространство.
  Даже для Даниэля это стало мучением. Слова куда-то пропали, и он выдохнул. Сейчас бы закрыл глаза и послал ее подальше. Но это ведь он затеял эту дурацкую игру. Поэтому пришлось собрать всю свою силу и попытаться подумать, о чем-нибудь приятном. Но все приятное - это лишь небо. Небо везде, даже у нее в глазах.
  - Сдавайся уже, - произнес он, - хватит на меня смотреть.
  Оливия и рада была бы, но лишь улыбаясь, шепнула:
  - Только после тебя.
  Глаза начали болеть, хотелось их закрыть крепко-крепко...еще чуть-чуть и слезы застелют их влагой. Она уже не могла усидеть на месте, вскочив со стула, но не отрываясь от его глаз. Нервы на пределе... Может спеть песню, отвлекая себя? Она изучила уже все оттенки его глаз, она теперь отлично знает, что его ресницы густые и черные.
  - Патрик без тебя не справится один. - Это первое что пришло ей в голову, чтобы как-то отвлечь Даниэля от себя.
  - Позвони ему, как ты названивала мне, - ответил он, не сдаваясь.
  Сейчас бы она машинально посмотрела на часы, но поняла, что это его уловка. К черту время, проигрывать ей не хотелось.
  - Сколько нам еще лететь? - Спросила она в надежде, что он посмотрит на часы, но он не собирался этого делать:
  - Достаточно, чтобы возненавидеть твои глаза.
  - Спасибо.
  - Пожалуйста.
  Оливия стала стучать пальцами по столу, и Даниэль вновь улыбнулся. Ее нервы сдадут первыми. Он слишком натренирован в полетах, смотря в одну точку.
  - Ты проиграешь, - произнес он, - сдавайся уже.
  Она начала царапать стол ногтями и его рука, накрыла ее ладонь:
  - Ты испортишь новый стол. Мухаммед тебе этого не простит.
  Отлично. Теперь он ее касался, просто чудовищно врываясь в ее пространство и отлично поселившись там. Но раз он уже там и если его бесит царапанье стола, то она другой рукой будет делать тоже самое. Оливия ногтями левой руки провела по столу, слегка поморщившись и тут же его правая ладонь прихлопнула ее руку.
  Что еще ей придумать? Он уже приложил силу, давя ей на кисти рук и привстал со стула, облокачиваясь через барную стойку к ней ближе. Это был отличный ход- она не могла пятится назад, он держал ей руки, и она уже не могла смотреть в его глаза, он был так близко, что она уже готова была их закрыть. Ее сердце перестало стучать, она не чувствовала его. Дурацкая игра сейчас закончится не в ее пользу. Оливия прекрасно знала, что он делает это специально.
  - Я дико извиняюсь, - голос Патрика заставил тут же обоих посмотреть в его сторону. - Не мог дозвониться до салона. Видимо, что-то со связью.
  Даниэль тут же убрал руки, давая свободу Оливии и она выдохнула, закрыв наконец-то глаза и садясь на стул. Казалось, что она пробежала кросс в несколько километров, ее мышцы расслабились только сейчас, а сердце наконец начало стучать в дважды сильнее.
   Патрик непонимающе смотрел на них, забыв зачем сюда пришел, его мозг не мог понять, что за картину он только что увидел.
  - Ты оставил кабину? - Повысил голос Даниэль.
  - Капитан Дюпре хочет с тобой переговорить.
  Даниэль быстро прошел к лестнице и спустился вниз. Какого черта эта девушка проникла в его мозг, подчиняя себе? Он напрочь забыл про работу.
  Патрик пошел вслед за капитаном, напоследок оглянувшись на Оливию и как только он скрылся, она закрыла глаза руками, пряча их в темноту. Все проиграли. Или нет. Патрик спас ее от проигрыша. Приди он на пару секунд позже... Как хорошо, что он пришел раньше. Она даже думать не хотела, что было в голове Даниэля.
   Сев в свое кресло, Даниэль сразу одел наушники. Сейчас он был зол и не мог понять на кого больше: на Патрика, что оставил кабину без присмотра? На Дюпре, что так не вовремя позвонил? На Оливию, которая начала первая смотреть ему в глаза, парализуя его сознание? Или на себя, потому что поддался минутной слабости, бросив капитанское кресло? Даниэль прекрасно знал, кто всему виной, но он не хотел в это верить. Его мозг отказывался понимать свои действия. Он ошибся дважды за раз. Оставил Патрика одного без связи в салоне. Даниэль понял, что связи нет, когда сумасшедшая девчонка запыхавшись прибежала к нему в кабину. Она звонила ему много раз, но он не слышал. Именно тогда он понял, что связи с верхним салоном нет. Это была первый сюрприз нового самолета, и он надеялся, что этот сюрприз единственный.
  - Извини, что накричал на тебя, - произнес Даниэль рядом сидящему второму пилоту, - я сам виноват, что оставил тебя.
  Патрик, принимая извинения, все еще боялся вставить слово. Он так и не понял, что видел. Он уже ничего не понимал.
  Оливия зашла в кабину так тихо, что Даниэль ее не заметил, обращаясь по связи к капитану Дюпре. Она подошла к Патрику, ставя поднос с едой:
  - Прости, что с опозданием, я снова разогрела.
  Они оба просили прощения. Они оба чувствовали себя виноватыми перед ним. Они оба просто забыли о нем, и они оба это понимали. А если бы он не зашел к ним на второй этаж? Если бы капитан Дюпре не позвонил? Что творится между ними?
   Патрик вздохнул, беря тарелку с едой. Он понял, что ему нет места среди этих двоих. Он пригласил Оливию на свидание, и она почти согласилась. Ведь ни этого ли хотел Даниэль? Так почему он несколько минут назад видел то, что противоречило этому желанию? Она навязывалась капитану? Но глаза Патрика не врали. Он увидел другую картину. Они оба прекрасно проводили время друг с другом. И никто среди них не был против.
   Поговорив с Дюпре, Даниэль задумался. Его мозг вновь заработал в нужном направлении, решая сложную задачу посадки. Лететь еще оставалось три часа, и он больше не уйдет из своего кресла.
   Три часа тянулись бесконечно, Оливия устала ходить по салону в полном одиночестве. Но она боялась зайти в кабину к пилотам, каждые сорок минут лишь тихо заглядывая к ним. Но она надеялась, что Даниэль разрешит ей сидеть рядом с ними при посадке. А если нет, то она не расстроится- видеть его было странно неловко. Наверно перед Патриком, ведь наверняка он подумал бог знает, что.
  За двадцать минут до посадки, Патрик по просьбе Даниэля сам пришел к ней:
  - Скоро посадка.
  Она молча кивнула, направляясь в кабину пилотов и сев на заднее кресло пристегнулась ремнем безопасности, мельком бросив взгляд на капитана. Он не обернулся к ней, и она почувствовала его нервозность.
  Посадка- самая сложная процедура полета, но сейчас им надо было не просто сесть, вернее не сесть вовсе, а низко пролететь и резко развернуться, поднимаясь в небо. Сложная задача даже для Дюпре и Ларсена, они сразу отказались от нее. Оливия поежилась, закусив нижнюю губу, понимая, что она накрашена помадой. Еще за час она привела себя в порядок, расчесавшись и поправив макияж. По прилету их будут снимать на камеры, она должна выглядеть достойно.
  - Проходим эшелон 220, снижаемся до 170, - произнес Даниэль диспетчеру.
  - Вижу вас, снижайтесь до эшелона 130. Работайте с "Подходом". До свидания.
  Тут же Патрик настроил нужную частоту и Даниэль вновь заговорил:
  - Добрый вечер "Подход Дубай", это "Arabia Airline" борт 0-0-2, снижаемся до 130.
  - Добрый вечер, снижайтесь до 110.
   Оливия ощущала снижение самолета, она просто вросла в кресло, руками держась за ремень безопасности и пытаясь не смотреть на работу пилотов. Но это плохо получалось, они отвлекали ее от ощущений посадки и вида в окне. Ее мозг рисовал картину того, как три гиганта пролетят вместе на близком расстоянии совсем близко к земле:
  - Заход начинаем с 5000 тысяч футов. За 12 миль до взлетной полосы идет глиссада с углом наклона 3 градуса, - Патрик обратился к капитану и тут же вновь на связь вышел диспетчер:
  - Борт 0-0-2, Снижайтесь до высоты 6000 футов. Давление - 1031. Работайте с "Посадкой". Удачи.
  Рука Даниэля находилась на рычаге управления. Он отдал приказ на отключения автопилота и взял самолет полностью под свой контроль. Одновременно связываясь с двумя другими бортами, они вместе искали скорость, стараясь выровнять самолеты на заданной высоте.
  - Скорость 180, - произнес Патрик.
  - Закрылки положение 1, высота 2000 футов. Мы в глиссаде. - Даниэль посмотрел на датчики, - скорость нам надо снизить максимально. Еще есть время. Выпускай шасси.
  Оливия ощущала, как самолет вновь начал набирать высоту. Она понимала, что им надо снизиться, как можно быстрее, им надо было опуститься ниже двух других бортов.
  - Закрылки в положение "два".
  - Скорость 160 футов, - произнес Патрик и посмотрел на капитана, желая узнать его реакцию.
  - Отличная скорость, закрылки в положение "три". Снижаемся. "Подход", это борт 0-0-2, как наши дела?
  - Борт 0-0-2, вижу вас. Слева и справа от вас выше на тысячу футов два борта. Выполняйте заход.
  Даниэль посмотрел в окно наверх. Улыбнувшись и видя это, Оливия последовала его примеру. Зрелище удивительно впечатляющее- чуть выше их, она увидела самолет Дюпре. Слишком близко... Расстояние между ними сблизилось настолько, что она вскрикнула и тут же зажмурилась, закрыв рот рукой.
  - Закрылки полностью.
  - Тысяча футов.
  Оливия открыла глаза и вновь посмотрела в окно, теперь отчетливо видя город. Самолет Дюпре все так же был близко, опять пугая ее. Сколько катастроф в небе при столкновении двух самолетов за последние годы? Она не желала быть жертвой еще одной:
  - Сейчас сработает TCAS! - Прокричала она, желая услышать этот сигнал. Может быть после этого Даниэль поймет насколько это опасно.
  - Нет, - ответил он. Это все, что она услышала от него на это восклицание, - Четыреста футов... Оливия, ты крепко пристегнута?
  Она вздрогнула, но не успела ответить, голос бортового компьютера перебил ее:
  - Четыреста, триста...
  - Сильнее пристегнись, - крикнул ей Даниэль и она машинально руками затянула пояс.
  - Двести, сто...
  - Не садимся, - скомандовал он, увеличивая тягу. Самолет взвыл и Оливию просто придавило к спинке кресла. Она закрыла глаза. Ей было все равно, что справа аэропорт, рядом два самолета. Даниэлю не взлететь пока другие не уйдут на второй круг. Под ними сто футов. Это убийство. Она только сейчас осознала это.
  - У нас получилось! - Закричал Патрик, - бог мой, Даниэль!
  От желания увидеть это, слыша возглас Патрика, Оливия открыла глаза, смотря прямо перед собой: длинные прерывистые линии на темном асфальте. Казалось, надо ехать, но она не ощущала землю. Они летели там, где надо было давно уже остановиться. Они летели над полосой, не касаясь ее. Так долго на такой высоте она еще не летала. Это было просто не реально.
  - Боже, - прошептала она, - Даниэль, скажи, что ты не первый раз это делаешь.
  - Боюсь тебя расстроить, Оливия, я делаю это первый раз. Смотрите, сейчас они будут уходить на второй круг и нам надо будет развернуться прямо здесь. Ты хорошо пристегнута?
  - Ты меня уже это спрашивал, - простонала она.
  - Просто не хочу, чтобы ты повредила себе остаток мозга. У тебя плохая привычка биться головой.
  - Побереги свой, он еще нам пригодиться.
  Патрику даже нельзя было вставить слово, он просто молча, в самый опасный момент, слушал их странный разговор.
  - Борт 0-0-1, уходим на второй круг.
  Тут же другой голос:
  - Это борт 0-0-3, уходим на второй круг.
  Оливия не знала, что ей делать: то ли радоваться, что им расчистили путь, то ли плакать от страха, потому что сейчас они резко развернутся.
  - Поднимаемся на триста футов, - наконец Патрик вставил слово, - мы заденем полосу крылом.
  - Не заденем, поднимаемся до двухсот.
  Даниэль был так уверен, что Оливии показалось, что он обезумел.
  - Разворачиваемся! - Прокричал он и самолет резко отклонило вправо.
  Это было страшно, Оливию просто кинуло бы в сторону, если бы не ремни, которые сильно стали сжимать ее. Она увидела полосу так близко, самолет так сильно наклонился к ней, что девушка подумала, что это конец. И закрыв глаза, ощутила, что перестала дышать. Больше она ничего не хотела видеть. Она не чувствовала даже биения своего сердца, она перестала слышать пилотов и двигатели. Это был страх смерти, та самая секунда, которая лишала ее жизни. В мозгу творилось что-то страшное: куча ярких картинок мелькала в темноте ее сознания. И все они были одним- огнем, взрывом, пожаром. Сколько отделяло их самолет от смерти? Хватит одного касания крыла, и он тут же разлетится по всей полосе, охваченный огнем.
   Самолет развернулся плавно, проносясь мимо аэропорта, медленно поднимаясь вверх:
  - Борт 0-0-2, уходим на второй круг.
  Бархатный голос вернул ее к жизни, и она резко вдохнула максимум воздуха, понимая, что может дышать. У него получилось. Как он и обещал. Но черт! Она испугалась.
  - Оливия, - Даниэль обратился к ней, - ты как?
  Она все еще не могла надышаться:
  - Пошел ты к черту!
  - Значит, все хорошо. - Он улыбнулся, - будешь рассказывать своим детям о таком моменте. Опишешь все в ярких красках.
  - Если я буду летать с тобой и дальше, то боюсь не дожить до детей, - она буквально накричала на него. Ее нервы сдали. Хотелось стереть из памяти последние минуты полета. А желательно весь полет... Еще лучше вместе с Даниэлем и больше никогда его не видеть.
  - Шасси убрать, - он отдал приказ Патрику и тот потянул рычаг вверх. Снизу раздался грохот створок, заставив Оливию вновь вздрогнуть.
   Они приземлились последними, набрав вновь высоту и заходя в свою глиссаду. В этот раз Даниэль включил реверс, что бы быстрее остановить самолет и вырулив на дорожку, припарковался возле борта капитана Дюпре. Все три самолета стояли слегка развернувшись боковой частью фюзеляжа к аэропорту. К ним начали съезжаться трапы и выглянув в окно, Оливия увидела первых репортеров. Даниэль и Патрик встали из своих кресел, смотря на сидящую Оливию.
  - Тебя поднять?
  Только он мог спросить такое.
  - Я похожа на инвалида?
  Только она могла ответить так, вставая с кресла и понимая, что ее качает:
  - Меня сейчас стошнит от твоих трюков.
  - Я же терплю твои, - Даниэль надел пиджак, поправляя воротник рубашки. Патрик, одним ухом слушая их, тоже одел пиджак и фуражку, готовясь к выходу.
  - Как я выгляжу? - Прошептала Оливия, глядя как Даниэль взял свою фуражку:
  - Как будто тебя сейчас стошнит.
  - Значит, хорошо выгляжу, - она коснулась его галстука, поправляя его и провела по пиджаку руками, задев яркие золотые полосы на рукавах. Капитан должен выглядеть отлично.
   Даниэль улыбнулся, слегка сощурив глаза и уже боясь любых ее действий. Он коснулся ее подбородка, рассматривая ее лицо. Девушка была бледна, но эти его движения тут же вызвали легкий румянец на ее щеках:
  - Накрась губы этой отвратительной помадой.
  Она коснулась пальцами губ, понимая, что от страха съела всю помаду. Может быть, поэтому ее так тошнит.
  Время еще позволяло даже посмотреться в зеркальце. Она накрасила губы и недовольно поморщилась. Он назвал помаду отвратительной? Он прав. Помада слишком яркая для нее, она ей тоже не нравилась.
  Пока пилоты ждали Оливию возле выхода, Патрик произнес:
  - Честно говоря, я испугался, думал нам конец. Ты молодец, капитан Фернандес, я рад, что пришлось лететь с тобой. Этот полет многому меня научил.
  - Я же все рассчитал, неужели ты думал, что я буду рисковать нашими жизнями? Эту байку оставь для Оливии, она в них верит.
  Патрик кивнул и тут же Оливия вышла к ним, вдыхая воздух полной грудью, закрыв глаза. Она переживала и нервничала- это было видно. Сегодня она много пережила, а впереди еще камеры и съемка. Даниэлю стало жаль ее, и он взял девушку за руку, ступая на трап, одновременно слыша щелканье камер.
  Оливия улыбнулась широкой улыбкой, видя репортеров. Так ее учили, так говорил Мухаммед. И хоть улыбаться совсем не хотелось, она делала это. Чувствуя ладонь Даниэля, ей было спокойней. Уже второй раз он поддерживал ее.
   Они втроем стояли на трапе возле самого большого в мире пассажирского нового лайнера и ждали пока репортеры вдоволь насладятся своей работой. Это было условие Мухаммеда. Вспышки камер ослепляли, хотелось закрыть глаза и отвернуться, но Оливия улыбалась, стоя посередине между двумя пилотами. Она помахала, слыша щелчки фотоаппаратов, все еще ощущая теплые пальцы Даниэля в своей руке. Всего миг и теплоты резко не стало - он разжал пальцы, отпуская ее, и прошептал:
  - Надо спускаться.
   На земле их уже ждали члены других экипажей, поздравляя, пожимая друг другу руки и восторженно комментируя посадку.
   Репортеры не останавливались ни на секунду, снимали, постоянно щелкая кнопками камер. И среди этого щелканья внезапно прогремел залп фейерверка с такой силой, что Оливия просто вцепилась в Даниэля мертвой хваткой. Она не могла понять, где происходит это шоу и взглянув в небо увидела миллион ярких огней, летящих на их новые самолеты, освещая здание аэропорта и всех людей, которые собрались на улице. Залпы вновь и вновь выстреливали в воздух и каждый грохот заставлял ее вздрагивать. Камеры устремились вверх, снимая красоту приближающихся на них огней и в эту минуту, она почувствовала крепкие руки, на своих плечах. Даниэль прижал ее спиной к себе:
  - Ты всегда такая пугливая? - Он буквально прокричал эти слова ей в ухо. Было слишком шумно что бы их шептать.
  - Только после полета с тобой, - ответила она и вновь вздрогнула от нового залпа.
  Даниэль еще крепче прижал ее к себе. Какого черта он делает это? Но оставив этот вопрос на потом, он посмотрел на темное небо, по которому рассыпались огни, летящие прямо на них. Слишком ярко. Слишком волнующе.
   Репортеры резко перевели свои камеры в сторону, встречая самого главного человека авиакомпании "Arabia Airline" - Мухаммеда Шараф аль - Дина. Он неспешно шел окруженный свитой людей, гордо возвышаясь среди них.
  Он шел к пилотам, любуюсь самолетам, и Даниэль разжал руки, отпуская Оливию из своих объятий.
  Она резко почувствовала одиночество среди толпы, оглядываясь на Даниэля и видя, как к нему подходит Мухаммед.
  - Мои самые лучшие пилоты, - представил он на камеру их, - капитан Дюпре, капитан Ларсен и капитан Фернандес Торрес. Они сделали просто невозможное, показывая свое мастерство и изобретальность. Браво пилотам!
  Тут же микрофоны оказали возле них и посыпались миллионы вопросов. Перебивая друг друга, репортеры спрашивали о неожиданном развороте самолета, который едва не ударился крылом о полосу.
  - Мы думали над этим маневром два дня, делая всевозможные расчеты. - Произнес Даниэль, когда репортеры буквально навалились на него, - это было спланировано заранее. Пустой самолет является очень маневренным, однако меня пугали только его габариты. Но мы справились.
  - Кажется, еще совсем недавно вы посадили такой же самолет на полосу короче положенной, - произнесла девушка в микрофон, которую Даниэль уже где-то видел, - как вам ощущения от сегодняшнего полета? Когда было страшнее: сегодня или в Коломбо?
  Она поднесла микрофон к нему, но тут же новый залп фейерверка раздался грохотом.
  - В Коломбо было страшнее, - он буквально прокричал эти слова, - но это моя работа, поэтому страх надо оставить позади и думать только о пассажирах. Что касается сегодняшних ощущений, то спросите об этом мою стюардессу, думаю она ответит больше.
  Все устремили камеры на Оливию, которая стояла в двух шагах от них, молясь что бы ее ничего не спрашивали. Она была сыта репортерами после Коломбо. Но как только до ее слуха донеслись его слова, она устремила на него свой шокированный взгляд.
  
  
  
  ГЛАВА 19
  
  
   Ее ощущения? Они спрашивали о ее ощущениях от сегодняшнего полета? Да у нее только одно ощущение - страх. Один Бог знает, как они выжили, не коснувшись полосу крылом. Она посмотрела на Даниэля, но он лишь улыбнулся, подходя ближе. Взглядом он говорил, что репортеры ждут ее слов. Она с удовольствием врезала бы ему по его красивому лицу, но лишь улыбнувшись, взглянула на девушку, державшую микрофон:
  - Ощущения полного адреналина, - Оливия натянула улыбку. Больше слов у нее не было. Она боялась ненароком не сдержаться и выложить все, что думает об этом полете.
  - Вы согласились бы поучаствовать в таком шоу в следующий раз?
  Видимо они издевались над ней. Взглянув на Мухаммеда, она поняла, что он ждет полный отчет и много-много слов:
  - Только если капитаном будет...- Оливия запнулась, подбирая слова. Их было тысячи и не одного в пользу Даниэля. Но правдоподобно врать ее тоже учили в колледже, - Даниэль Фернандес. - Вздохнув, она возненавидела сама себя, - я работала с многими пилотами, все они замечательно выполняют свою работу, но капитан Фернандес Торрес - единственный среди них, которому я доверю свою жизнь в такой момент.
   Она вновь посмотрела на него. Он стоял совсем рядом, внимательно слушая ее слова. Их взгляды встретились и он улыбнулся:
  - В следующий раз я обязательно возьму тебя с собой.
  Конечно это было издевательством. Она под дулом пистолета больше не станет участвовать в таких мероприятиях.
  - Можно вас вместе поснимать на камеру возле нового самолета?
  Они оба обернулись на этот голос, принадлежавший мужчине. Снова вспышки и звук щелканья кнопок:
  - Конечно! - Произнес тут же Мухаммед, - пусть они станут лицами "Arabia Airline".
  - Мать твою, - выругалась Оливия, чувствуя руку Даниэля в своей руке. Он потянул ее за собой, таща к самолету.
  - Заткнись и улыбайся, - произнес он, - ты же не хочешь быть уволенной.
  - Я хочу держаться от тебя подальше, - простонала девушка, - как мне избавиться от тебя?
  Они дошли до самолета, взглянув на него. Ощущение чего-то космического, не реальных размеров. Отражение света ламп на белоснежном глянце.
  - Если хочешь избавиться от меня, то тебе придется распрощаться с ним, - Даниэль рукой показал на самолет.
  - Хочешь сказать, что ты прилагаешься к нему, как бонус? - Оливия засмеялась и Даниэлю захотелось ее задушить за эти слова. Ели сдержавшись, он промолчал, видя, как вспышки фотоаппаратов направлены в их сторону.
  Он разомкнул пальцы, выпуская ее ладонь и хитро улыбнулся. От этой улыбки холодок прошел по коже Оливии, даже несмотря на то, что стояла жара. Он обязательно придумает какую-нибудь гадость для нее, она не сомневалась в этом.
  - Пройдитесь, пожалуйста, вдоль самолета, - мужчина с камерой выбежал к ним, щелкая кнопкой, - расслабьтесь и ведите себя так, как будто меня с вами нет.
  Даниэль засмеялся, слыша эти слова. Если они будут вести себя так, как будто его с ними нет, то это будет не самая приятная фотосьемка.
  Слыша слова фотографа и ответный смех Даниэля, Оливия смехом поддержала своего капитана. Она не слышала просьбы глупее.
   Идя вдоль самолета, пытаясь подавить смех, они переглядывались и понимали, что люди никогда не поймут причину столь безудержного веселья.
  - Он сказал...- Оливия коснулась руки Даниэля, чувствуя, как от смеха слезы застыли в глазах, - он это сказал?
  - Ты представляешь, надо вести себя как будто мы одни, - все еще смеясь, произнес Даниэль, притягивая ее ближе к себе, что бы фотограф не услышал этих слов, - если бы мы были одни, я бы тебя еще раз нашлепал.
  - Я отрежу тебе лычки на погонах в следующий раз и сожгу их, - все еще смеясь, прошептала она.
  - В таком случае, я подстригу тебе волосы ночью. Коротко и криво.
  Смех так переполнял их, что, говоря друг другу гадости, они наслаждались этим, давая волю фантазии.
  - Я куплю персиковый шампунь. Ты и близко не подойдешь ко мне.
  - Я найду способ...Оливия.
  - Даниэль, - смех превратился в просто улыбку на ее лице. Она остановилась, чувствуя, что буквально обнимает его. Или он обнимает ее.
  Касаясь друг друга, они уже не смеялись, понимая суть реальности. Они слишком увлеклись, говоря друг другу дерзости.
  - Отличный кадр, - мужчина подбежал к ним, щелкая камерой, - просто отличный!
   Как гром среди ясного неба вдруг озарил их спуская с небес. Они одномоментно разжали свои руки, отпуская друг друга в пустоту ночи. Тут же на место радости и забвения, пришел гнев.
  - Я принесу наши чемоданы из самолета, - Даниэль отвернулся от Оливии и пошел по трапу в салон самолета. Зайдя внутрь, он выдохнул, закрывая глаза. Хотелось убежать подальше, стереть последние пять минут из своей жизни. А желательно весь последний месяц. С появлением этой девушки на его борту, жизнь просто закипела. И это его раздражало.
   Оливия осталась внизу возле трапа, руками касаясь перил. Фотограф сделал еще пару снимков и поняв, что изюминка съемки потеряна, произнес:
  - Вы очень хорошо смотритесь вместе.
  Оливия разозлилась от этих слов. Получается, без Даниэля Фернандеса она смотрится плохо. Или он без нее смотрится плохо. Но вместе- они просто идеальная пара. Бред сумасшедшего. Вместе они замедленный взрывной механизм.
  Она взглядом проводила уходящего в толпу репортера. Это ее порадовало- теперь ей не надо будет улыбаться натянутой улыбкой.
   Через пару минут Даниэль вышел из самолета с двумя чемоданами, передавая один девушке:
  - Предлагаю незаметно уйти в здание аэропорта, здесь я уже устал.
  Это было самым лучшим предложением за последние несколько дней. Оливия кивнула, и они прошли мимо Мухаммеда, который давал интервью. Он что-то говорил про планы на будущее и покупку еще несколько таких гигантов. Авиакомпания развивалась, открывая новые маршруты для полета, захватывая множество городов. Но сейчас Оливию мало волновали его слова, она хотела убежать, как можно дальше от сюда. Единственный путь к спасению - это здание аэропорта. Зайдя внутрь, они поднялись в зону прилета, идя по длинному коридору. Молча. Они и так много сказали друг другу.
   Даниэль уже мысленно был дома, мечтая завалиться в кровать и проспать как можно дольше. Улыбаясь, он остановился, наблюдая за идущей уставшей Оливией. В самолете он сказал ей, что сегодня ночью у них вылет в Париж.
  - Я солгал про Париж, - произнес он.
  Она резко остановилась, не рискуя повернутся к нему, чувствуя, как гнев закипает внутри. Этот мерзавец лишил ее прогулки по ночному Дубаю с Патриком, а теперь так просто, как ни в чем не бывало, выкладывает всю правду. На что он рассчитывает?
   Шум впереди нарушил ее мысли. Оливия занервничала, видя бегущую Мел впереди целой гвардии таких же шумных людей. Пытаясь отойти в сторону и не наткнуться на Даниэля, она зажмурилась, не зная, что хуже - он или е подруга с шумной компанией. Но подруга оказалась раньше:
  - Лив! - В ухо прозвучал звонкий голос Мелани, - мы наблюдали за вашим маневром! Это было так красиво! Просто шикарное зрелище!
  Мел повисла на шеи Оливии буквально душа ее руками от радости, она хохотала и что-то щебетала, но девушка так устала, что половину не слышала. Она попыталась повернуться в сторону Даниэля, в надежде, что он оторвет с ее шеи подругу, но Даниэль уже пожимал руку Джека Арчера, принимая его поздравления с удачным полетом.
  - Ты сам то видел? - Засмеялся Арчер, - наверняка даже не представляешь, как это выглядело со стороны? Я покажу тебе.
  Из кармана пиджака Джек достал мобильный телефон, и Оливия встретилась с недовольным взглядом Даниэля. Он все еще помнил про свой утопленный телефон.
   Мел наконец разжала объятия, отпустив Оливию и девушка увидела Герберта. Он просто стоял в стороне. Бесшумно, как привидение. Единственный бесшумный среди самой громкой толпы: Марка и Шона, в один голос поздравляющих Даниэля, смеющейся Мелани, хлопающей в ладоши, к которой присоединились Нина и Дженнет.
  - Пошли посмотришь, - Мел потащила Оливию к пилотам, даже не интересуясь, хочет она или нет.
   Наконец молчание и все взгляды устремились на экран телефона, смотря, как тройка самолетов пролетает совсем близко друг к другу. Их самолет летел ниже всех с выпущенным шасси. Он, как большая гордая птица с распахнутыми крыльями. Два других резко ушли в сторону, набирая высоту и уходя на второй круг, оставляя их птицу для опасного маневра.
  Даниэль присвистнул, смотря, как разворачивается эта махина, показывая всю свою красоту и габариты. Его крыло чуть не коснулось земли и Оливию вновь затошнило. Она вспомнила свой страх в тот момент, как все ее внутренности буквально вырывались наружу, как сила тяжести готова была кинуть ее в сторону поворота. Но на видео все было шикарно, просто божественно и впечатляюще.
   Развернувшись, самолет поднялся выше и полетел на второй круг. Джек выключил видео со словами:
  - Я бы так не рискнул. Молодец, Фернандес, это надо отпраздновать! - Он посмотрел недовольным взглядом на Оливию, видимо помня ее слова, сказанные напоследок перед вылетом из Гамбурга и ткнул в нее пальцем, - с тобой мы еще не договорили. Пойдешь с нами.
  Брови Даниэля взлетели вверх. Он не хотел праздновать и тем более с этой девушкой:
  - Я устал, пожалуй, пойду домой, - он обошел Арчера, буквально налетая на Марка. - О, нет.
  - Да! - Закричала Нина, хлопая в ладоши, радуясь, как ребенок, - мы ждем уже два часа.
  - Два часа, - кивнул Марк, слыша, как рассмеялся Джек. - Мы тоже устали, но отпраздновать это надо.
  - Где вы хотите праздновать? - Спросил Даниэль в надежде, что уйдет оттуда же сразу как придет.
  - У тебя дома, - улыбнулся Джек.
  Даниэлю показалось, что он ослышался:
  - У меня? - Он пальцем указал на себя, в надежде, что его все-таки подводит слух. Но все кивнули в доказательство его хорошего зрения. Он не оглох и явно не ослеп, хотя на секунду ему захотелось именно этого.
  Оливии, наблюдавшей праздничный настрой в глазах присутствующих, на долю секунды стало его жаль- он влип по самое горло. Они не разойдутся до самого утра. Но это их проблемы, вернее, его. Что касается ее, то она не в жизни не переступит порог дома Даниэля Фернандеса. С нее хватит, она устала и никакого праздника ей не хотелось, тем более с Даниэлем. Уже пошли вторые сутки постоянного общения с ним. Он был везде, даже там, где его не должно было быть.
  - До свидания, - кивнула она и покатила чемодан к выходу, но разочарованный голос Мел ее остановил:
  - Оливия, ты не можешь вот так нас бросить.
  - Не могу? - Удивилась девушка, смотря в грустные глаза Нины и Мелани. А вот Даниэль, напротив, был даже очень рад, с хитрой улыбкой на губах он помахал ей рукой на прощанье. В этот момент внутри все вскипело, припоминая в памяти том, что он ей солгал про ночной вылет в Париж. Он лишил ее прогулки с Патриком, значит пришла ее очередь на очередную гадость:
  - Да и правда, почему бы и нет? - Она пожала плечами и взглянула в глаза уже нахмурившегося Даниэля. Он явно недоволен. И это ее радовало, - отличная идея. Мне как раз не хватает праздника.
   Факт, что она хотела праздника, Даниэля посмешил больше, чем напугал. Оливия решила таким образом ему отомстить за неудачную попытку встретится с Патриком. Пусть будет праздник. Он ей устроит такой праздник, что она еще долго будет вспоминать о нем. В его голове уже зрел план. Ведь он так и не успел ей сказать главное, он не солгал ей насчет полета, их рейс действительно должен быть. Он солгал ей только насчет Парижа и вылета ночью. На самом деле они должны отправиться в Брюссель ровно через 14 часов. Этого времени ему хватит, что бы Оливия так отпраздновала, что у нее не будет сил даже прийти в аэропорт. Жестоко. Но оно стоило того.
   Они вышли из здания аэропорта, направляясь на стоянку. С одной стороны щебетание Мелани, с другой Нины создавали больше шума, чем двигатели самолета. Но даже от этого шума настроение поднималось. Оливия шла молча, любуясь впереди идущей парой Шона и Дженнет. Его форма пилота и ее форма стюардессы- вместе создавали чарующее зрелище, которым можно было любоваться вечно. Пилот и стюардесса- этот союз был ей знаком. Прошлое на долю секунды пронеслось перед глазами. Из задумчивости ее вывел голос Даниэля:
  - Садись в машину, я не хочу стоять здесь вечно.
  Она вздрогнула, переводя взгляд на него, потом на уже знакомую серую Мазерати. Он открыл ей заднюю дверь и девушка села молча, чем очень удивила его.
   От неожиданного ее молчания, он нахмурил брови, взглянув в сторону Шона и Дженнет. Кстати, сегодня отличная возможность спросить, как им удается встречаться. Зная свои плотные графики и такие же Джека Арчера- это в принципе невозможно. Наверняка они видятся раз в месяц.
  Сев в машину и надавив на газ, обгоняя машины, Даниэль вырулил на главную дорогу, останавливаясь в пробке и обращаясь к Марку:
  - Как прошел ваш полет в Лондон?
  Все внимание Оливии тут же устремилось на Марка. Внимательно слушая его, ее сердце сжалось:
  - Все хорошо. Хитроу все такой же дождливый и туманный.
  - Не удивляюсь, - усмехнулся Даниэль, - как полоса?
  - Две полосы, из них одна наша, размер 3900. Терминал 3 и 5 специально переоборудовали для обслуживания Аэрбаса A380. В целом не плохо, но реверс при посадке по-прежнему нельзя использовать. Хотя, ты его и не любишь.
  Даниэль кивнул, смотря в зеркало заднего вида, но совсем не на машины, следующие за ними. Он смотрел на Оливию:
  - Как можно сесть без реверса на полосу 3900? Если наша полоса в Дубае составляет 4500.
  Она взглянула на него, встречаясь взглядом в зеркале:
  - Так же как ты сел на полосу 2500 в Коломбо. Как ты это сделал?
  - Чертовски сложно и с реверсом в полете. А у вас длина полосы равна пробегу нашего самолета без реверса, который нельзя использовать в Хитроу. Мне кажется, что вредность у англичан в крови.
  Оливия нахмурилась, давая ему отпор:
  - Тебе лишь бы прокатить самолет по всей полосе, даже если она 4500 метров, видимо черта испанского характера заключается в том, чтобы использовать даже то, что можно не трогать.
  Он резко обернулся к ней:
  - Люблю трогать то, что другие касаются редко.
  - У таких людей как ты, - она нагнулась к нему, шепча на ухо, касаясь своим дыханием его слух, - психическое заболевание, называется манией величия.
  Он улыбнулся, ее слова лишь только поджигали огонь внутри него. Желание ответить ей было на столько сильным, что он уже готов был это сделать, но Марк перебил его, недовольно смотря на дорогу:
  - Даниэль, мы не в самолете, здесь я не второй пилот и у меня нет руля.
  Недовольный взгляд Даниэля пронзил Оливию, и он тут же отвернулся от нее, нажимая на газ. У него будет целая ночь впереди, чтобы поставить эту выскочку на место.
   Пока Нина, сидящая на заднем сидении вместе с Оливией, щебетала по поводу вышедшего журнала с совместной фотографией с Марком, девушка смотрела в окно, на проносящиеся пейзажи. Опять она в этой машине, опять они едут по той же дороге. Опять вечер с огнями красивых зданий. Можно даже предположить, что, познакомившись с Даниэлем Фернандесом, она стала чаще любоваться этими видами.
   Доехав до высокого забора, Оливия не сразу осознала, что они приехали к месту назначения. Она ждала что -то на подобие многоэтажного дома в центре города. Но это был далеко не центр, рядом не было шума центральной дороги. Здесь обитал лишь один шум - волн Персидского залива, бережно касающихся берега.
  - Ты живешь в Дубай Марине? - Она вышла из машины, удивленно смотря на крышу двухэтажной виллы, виднеющуюся за забором, - на вилле?
  Ей показалось, что она попала в зазеркалье. Даниэль Фернандес оказался чертовки богатым пилотом авиакомпании "Arabia Airline".
   Даниэль взглянул на свой дом и Оливии показалось, что это получилось у него грустно. Он молча вытащил ключи из пиджака и в этот момент подъехали еще две машины. За рулем одной сидел Джек Арчер, везя Мелани и Герберта, в другой Шон и Дженнет. Теперь Оливии стало понятно почему, Джек настоял на празднике именно здесь. Это частная территория, где нет соседей за стенкой, где много места и свежий воздух, дующий с залива, приносил запах моря. Они еще не зашли внутрь, но Оливии уже здесь нравилось. Жаль, что это дом Даниэля.
   Открыв большие ворота, он распахнул их и включил уличное освещение. Оливия открыла рот от удивления: это была самая красивая вилла из всех, что она, когда-либо видела. Современный дизайн дома включал в себя большие панорамные окна из которых открывался шикарный вид на море. Большая зеленая территория прилегала к дому, справой стороны которой находился бассейн. Все подсвечивалось неназойливым для глаза светом, создавая уютную обстановку. Оливии даже не верилось в то, что она видела.
  - Вот это да! - Воскликнула Мелани, которая тоже была шокирована увиденным.
  - Так живут пилоты "Arabia Airline",- засмеялся капитан Арчер, пропуская девушек к дому.
  - Так живут капитаны "Arabia Airline",- поправил его Марк и Шон засмеялся.
  - Так живет Даниэль Фернандес Торрес, - произнесла Нина, - и он это заслужил.
  Все зашли в дом, но Оливия осталась на улице, вдыхая морской воздух. Она подошла к небольшой белой калитке, закрывающий выход на пляж и облокотилась на нее, смотря вдаль на огни кораблей. Они выстроились вряд точно так же, как самолеты, ожидающие свой черед на посадку или вылет. Темнота за калиткой пугала ее, но ей безумно хотелось пройтись по песку босыми ногами. Стоя и слушая мягкий шум волн, нежно касающихся берега, она впервые почувствовала себя расслабленной. Дыша спокойно и глубоко, Оливия закрыла глаза, подставляя лицо легкому ветерку, вдыхая соленый воздух.
  - Почему ты не в доме?
  Шелковый голос возле ее уха заставил открыть глаза. Ей не надо было поворачиваться, чтобы узнать кому он принадлежит. Она прекрасно знала:
  - Здесь так тихо, - прошептала она в темноту, чувствуя, что Даниэль стоит рядом.
  Он так же смотрел в ночь, вдыхая морской воздух. После шумного и пыльного аэропорта, это место было раем. Сняв пиджак, он повесил его на калитку, открывая ее перед Оливией:
  - Хочешь прогуляться по пляжу?
  Он прочитал ее мысли и только сейчас она взглянула на него:
  - Убьешь меня и закопаешь?
  Он улыбнулся. Было бы не плохо именно так и сделать, но пока это не входило в его планы. Сейчас он хотел просто прогуляться, как делал каждый раз по возвращению домой. А эта девушка просто оказалась рядом. Не лучший компаньон для прогулки, но она так зачарованно любовалась морем, что ему стало ее жаль.
  - Когда ты в последний раз была у моря?
  - Пару раз за все месяцы что училась в колледже. У меня нет возможности разгуливать по пляжам.
  Она проследила, как он снял ботинки и носки, оставаясь босиком и вышел за калитку, направляясь к морю. Оливия скинула свои туфли и побежала за ним, чувствуя, как утопают в теплом песке ее ноги. Обогнав Даниэля, она внезапно остановилась и раскинула руки в стороны, подставляя лицо морскому бризу.
   Ее волосы трепал ветер, временами перекидывая их на лицо и Даниэлю захотелось провести по ним пальцами, убирая назад. Сейчас Оливия больше напоминала ему ребенка, дорвавшегося до чего-то запретного. Она стояла к нему лицом с раскинутыми в стороны руками, с искренней улыбкой на губах, делая шаг назад, когда он делал его вперед. Она засмеялась и этот смех эхом пронесся где-то далеко.
   Внезапно развернувшись, она побежала к воде, как маленький ребенок, резвясь в единственной луже, пытаясь вдоволь вымокнуть, пока родители не заругали. Но это не лужа и она не ребенок. Взрослая девушка просто наслаждалась водами моря, зайдя по щиколотку в него.
  - Оливия, - произнес Даниэль, - не уходи от меня далеко.
  - Здесь так здорово! - Восхищенно вскрикнула она, - иди сюда.
  Она протянула ему руку, совсем забыв, что они не друзья. Но сейчас она не хотела думать об этом.
  - Спасибо, но я посмеюсь над тобой со стороны.
   В другой ситуации она бы ему ответила дерзостью, но сейчас лишь засмеялась, набрала в ладони соленую воду и выплеснула в его сторону.
  Она не промахнулась, вода попала прямо ему на лицо и струйками стекла по белой рубашке.
  - Ой, - удивленно девушка стиснула зубы, пытаясь скрыть улыбку, но уже зная, что последует его ответ.
   Первые секунды гнева прошли слишком быстро. Пока Даниэль смахивал с себя воду, в голове прозвучал другой сигнал- это игра. Оливия слишком увлеклась ею и ему ничего не оставалось, как ответить ей тем же.
  - Мой ответ, - он сделал шаг в море, не обращая внимания, что штаны сразу намокли и руками начал черпать воду, выплескивая ее на Оливию, - мой ответ будет долгим.
   Он с ног до головы облил ее водой, но она смеялась, пытаясь ответить тем же. Даниэль увиливал от нее, понимая, что намок ничуть не меньше Оливии. Ее смех и желания быстрее его намочить, насмешили его. Теперь он стал ребенком, резвясь в той самой луже вместе с ней.
   Хохоча безудержным смехом, Оливия вцепилась в Даниэля, таща дальше от берега и он уже поддался, хватая ее за талию и поднимая над собой. Смеясь, как ребенок, он прокричал:
  - Боже, какая ты тяжелая!
  И тут же выпустил ее, роняя в воду. Она весила, как перышко, он мог держать ее вечность, именно поэтому ему не хотелось делать этого.
   Коснувшись дна ногами, Оливия вынырнула, понимая, что стоит по горло в воде. Она снова засмеялась, руками пытаясь грести в сторону Даниэля, но он упорно продолжал создавать ей стену из брызг, не давая подплыть к себе ближе. Она смеясь отворачивалась, понимая, что сырая одежда стала тяжелой и ей трудно сдвинуться с места.
  - Спаси меня, - она протянула ему руку, но он лишь рассмеялся, наслаждаясь этой секундой, - Даниэль.
  Даже его имя, слетевшее с ее губ, не заставит его подойти к ней ближе.
   Оливия разозлилась, кулаком стукнув по воде и брызги снова долетели до него. Он весь промок, пару брызг не испортят общую картину.
  - Будь осторожна, временами сюда заплывают скаты, - он решил еще сильнее напугать ее и тут же, услышав ее крик, пожалел об этом.
   После его слов, Оливии показалось, что все рыбы резко стали активны и ее ноги касаются чего-то слизкого. Водоросли, рыбы, змеи- не важно, она просто закричала и от страха сил прибавилось вдвое. Тут же почувствовала, как схватили ее сильные руки Даниэля, таща к берегу. Она ухватилась за его шею, вновь рассмеявшись:
  - Испугался? Надо было сразу кричать.
  - Чертовка, - он понял ее уловку. Разве могла Оливия чего-нибудь боятся? Скорее это рыбам надо боятся ее, когда она заходит в воду, - ты всех рыб распугала своим криком.
  - Но сработало ведь, ты же меня вытащил.
  Он не вытащил ее, он просто крепко держал ее, прижимая к себе. Эту картину он уже видел. Еще не прошло и суток, а они снова устроили соревнования в воде.
  - Оливия, ты стоишь на ногах? - Прошептал он ей на ухо. Ее близость начала нервировать его.
  - Да, - ответила она, еще сильнее руками уцепившись за него, касаясь щекой его не бритой щеки.
  - Так какого черта, ты меня держишь?
  - Это ты меня держишь.
  Даниэль только сейчас понял, что сильно прижимает ее к себе. Он отпустил руки, и Оливия почувствовала себя не защищенной. Почему-то ей не хотелось, чтобы он отпускал ее. Но еще больше ей не хотелось, чувствовать его своим телом. Она расцепила свои руки с его шеи и отошла назад.
   Идя обратно домой, все еще смеясь, они толкали друг друга в море, но желания заходить туда уже не было, приходилось падать на песок. Оливия вновь ощутила себя ребенком, вернувшись лет на пятнадцать назад. Она смотрела на мокрого Даниэля и не верила, что этот мужчина, который только что пытался зарыть ее в песок, засунув в волосы морскую водоросль, капитан самого большого в мире пассажирского лайнера. О том, что он капитан сейчас говорили только его погоны на уже серой от песка рубашке.
  - Даниэль! - вскрикнула Оливия, указывая на небо. Он поднял голову, любуясь яркими огнями снижающегося самолета, - какая красота! Здесь рядом аэропорт?
  - Да, но этот самолет летит в наш аэропорт.
  Оливия задумалась, опуская голову. Она клялась не спрашивать его о его ощущениях от взлета и посадки, но сейчас ей так хотелось сделать это. И хотя она уже знала ответ пилота на такую глупость, помня слова Марка, но все-таки она надеялась на другой ответ.
   Видя ее задумчивый вид, Даниэль насторожился, внимательно наблюдая за ней. Она явно что-то хотела спросить. Закусив нижнюю губу, она явно нервничала, а он уже начал нервничать от этого действия.
  - Пойдем в дом, - он оглядел ее с ног до головы, не представляя, как они войдут в дом в таком виде, но вопрос, слетевший с ее губ, заставил его забыть об этом.
  - Знаю, что у пилотов всегда много работы и я сама была свидетелем этого сегодня. Вы что-то нажимаете, включаете, говорите, отдаете друг другу команды, рулите, закрылки, предкрылки, спойлеры, шасси, высота, эшелон. А есть время для наслаждения от полета?
  Он удивленно посмотрел на нее. Какой интересный вопрос. Его еще никогда не спрашивали об этом.
  - Весь полет, Оливия, есть наслаждение. Иначе я не летал бы.
  Она неудовлетворенно покачала головой.
  - Нет, Даниэль. Я неправильно задала вопрос, - она нахмурилась, вспомнив, что решила никогда не спрашивать его об этом, - что ты чувствуешь при взлете? Или в момент посадки? Думаешь о закрылках или, о чем-то другом?
   Он стоял перед ней, не веря собственным ушам. Помимо острого языка Оливия обладала тонкой душой:
  - Когда от тебя справа сидит второй пилот, постоянно ждущий твоих распоряжений, за тобой пятьсот пассажиров, а в наушниках голос диспетчера...- Он задумался, опустив взгляд на песок, но потом улыбнулся, заглянув в ее глаза, - взлетать всегда прекрасно, надо просто выкинуть все это из головы и ощущать момент отрыва. Ты спрашиваешь про мои ощущения? Я испытываю действие дофамина в своем теле. Во мне смесь чувств- удовольствие, восторг, расслабление и избавление от земной суеты. Я набираю высоту и понимаю, что чем выше - тем мне спокойней.
   Слушая его внимательно, она понимала одно- он рассказывал о своих ощущениях в тех же ярких красках, что испытывала каждый раз при взлете она сама. В этом они были похожи.
  
  
  
  ГЛАВА 20
  
  
   Даниэль открыл дверь в дом и зашел внутрь, видя удивленные взгляды друзей. Его одежда была насквозь пропитана соленой водой вперемежку с песком. Зрелище странное судя по тому, как они замолчали, ошарашенно смотря на него.
  - Только молчите, - произнес он, открывая дверь шире и в дом вошла точно такая же сырая Оливия. Ее волосы висели мокрыми прядями, соль делала их твердыми и спутанными. Переступив порог дома, кондиционер тут же обдал ее холодом, и она поежилась, вспомнив Гамбург. Там все было наоборот- холодный уличный воздух и теплое помещение. Дубай отличался даже этим.
  - Бог мой, - Джек Арчер, чтобы не засмеяться, принялся открывать бутылку пива, полностью сосредоточившись на ней.
  - Вы попали в тайфун? - Брови Нины выгнулись дугой, она часто заморгала и мотнула головой, не веря глазам.
  Марк улыбнулся, передавая открывалку Арчеру:
  - Ты искупался, чтобы привести мысли в порядок? Или вы подрались?
  Даже Мелани удивленно хлопала длинными ресницами, подпирая рукой подбородок.
  - Так получилось, - ответил Даниэль, беря потерянную Оливию за руку и ведя ее наверх.
  - Куда ты меня тащишь? - Она попыталась вывернуться из его хватки, но поняв, что он сильно сжимает ее руку, решила не злить его дальше. А он был зол, она чувствовала это.
  - Через несколько минут соль на твоей коже стянет ее. Но в принципе мне все равно, - поднявшись на второй этаж, он отпустил ее руку и теперь она ухватилась за него:
  - Я пойду куда скажешь.
  - Отлично, - он открыл дверь в комнату, и эта комната оказалась его спальней. Еще минуту назад, они были в зале внизу, она даже не заметила той обстановки. Наверно все ее внимание было сосредоточено на людях, сидящих за столом. Зайдя в его спальню, первым делом она увидела большую кровать. Ну конечно большую, другой просто не должно быть. Оливия обвела взглядом просторную комнату: высокий потолок и минимум мебели, два панорамных окна с видом на море. Сторона востока, где просыпается солнце, пробуждая своими лучами.
   Даниэль достал полотенце из комода и кинул ей в руки:
  - Душ прямо по коридору налево. - он указал ей на выход и Оливия, встав на носочки, чтобы не натоптать песком, медленно сделала шаг назад, сжимая пушистое полотенце в руках.
  - А ты? - Прошептала она, наблюдая, как он снял с галстука золотой зажим в виде самолета. Положил его на стеклянный столик возле кровати и принялся развязывать галстук. Ему еще никогда не приходилось развязывать соленые мокрые галстуки.
  - У меня своя ванная комната, - как только его руки коснулись верхней пуговицы на рубашке- это был сигнал к бегству Оливии. Понимая, что засмотрелась на него и так слишком долго.
   Выйдя в коридор, она направилась налево, вспоминая, где может находиться ее багаж. Но решив сначала принять душ, а подумать о чемодане потом, она зашла в ванную комнату, закрывая за собой дверь.
   Спасение пришло в лице Мел, которая просто ворвалась к ней в ванную, закатывая чемоданчик на колесах, задавая странные вопросы и сама же на них отвечая. Оливии было не до нее. Роясь в своем багаже, она поняла, что единственное черное платье еще не до конца высохло после бассейна Гамбурга. Ее летная форма в ужасном состояние после прогулки по берегу Персидского залива. Злясь про себя, она уселась на унитаз и закрыла лицо руками. Было плохой идеей ехать сюда. Сейчас она пришла бы домой и завалилась в теплую уютную постель. Маленькую. Зато любимую.
  - Оливия, мы будем на улице возле бассейна, ты можешь одеть купальник.
  Купальник- это единственная вещь, которая еще была сухой. Оливия кивнула, вынимая его из чемодана. Хорошая традиция стюардесс возить с собой в багаже купальник.
   Надев его и чувствуя себя не совсем уютно, почти что голой, она обмотала тело шелковым нежно-голубым палантином, который всегда был с ней рядом в мусульманской стране. Взглянув еще раз на свое отражение в зеркале, она довольно кивнула- ни косметики, ни прически, на ней даже толком одежды не было. Но это ее устраивало.
   Она вышла на улицу к остальным, слыша смех и веселье на фоне приглушенной музыки и темноты ночи. Четверо пилотов начали свой праздник с того, что громким звоном стукнулись бутылками.
  - За встречу двух экипажей, - выдохнул Джек и взглянул в сторону девушек, которые плавали в бассейне, держа в руках фужеры с напитками.
  - За нас! - Вскрикнула Нина и увидела Оливию, вышедшую из дома и пока еще стоящую в тени, - Оливия, присоединяйся.
  Девушка кивнула и медленно подошла к бассейну. Желания купаться не было, она накупалась на полгода вперед:
  - Я посижу здесь, - она села на бордюр бассейна, опуская ноги в воду и мужской голос тут же произнес:
  - Что будешь пить? Пиво, виски, мартини?
  Она подняла голову, видя перед собой Джека Арчера и улыбнулась, вспомнив как уделала его в аэропорту Гамбурга. Видимо, он тоже не забыл, потому что прошептал:
  - Давай оставим войну между нами на потом. Не хочу сейчас об этом думать.
  - Признай, что я права и оставим на потом.
  Он закатил глаза, качая головой и сунул ей бутылку с пивом:
  - Тогда пей больше, мы еще вернемся к нашему разговору.
  Он направился к остальным и проследив за ним, Оливия увидела Даниэля. Она его не сразу узнала- на его лице не было черной щетины. Он был каким-то другим, ни таким к которому она привыкла за последнее время.
  Мужчины что-то бурно обсуждали, и Даниэль был явно поглощен этим разговором, он не смотрел в ее сторону, но она и не ждала этого. Она просто сидела возле бассейна. Одна. В полном одиночестве. Но Мел прервала это одиночество, подплывая к ней:
  - Завтра начнем искать квартиру. Надеюсь, ты не передумала?
  - Конечно нет, - улыбнулась Оливия и сделала глоток пива из бутылки, - только моя комната не должна быть смежной.
  - Хорошо. Какой район предпочитаешь?
  Оливия оглянулась вокруг. Предпочитала этот, но денег хватит только на старый центр:
  - Дейра подойдет.
  - Я тоже думала про Дейру и аэропорт близко.
   Даниэль держал в руках бутылку пива, но он еще не сделал ни одного глотка. Проследив за Марком, он улыбнулся, понимая, что завтра будет тяжелый полет для многих.
  - Нам завтра в Брюссель, - напомнил он своему второму пилоту, - возвратный рейс.
  - Черт, - выругался Марк, - кто составляет графики?
  - Зато скоро накопишь на такой дом, - подмигнул Арчер и обратился к Даниэлю, видя, как остальные пошли к бассейну, оставляя их одних, - последний раз предлагаю- отдай мне девушку. Предчувствие у меня плохое.
  Даниэль нахмурился и взглянул на него. Какого черта он должен отдавать человека из своего экипажа:
  - Не собираюсь я ее отдавать. Она мне не мешает. - Он замолчал, задумавшись. С ней было даже как-то веселей, и он стал привыкать к ее выходкам. - Двое сумасшедших англичанок в своем экипаже ты не переживешь, Джек, это я тебе гарантирую. Их надо держать порознь, как можно дальше друг от друга.
  - Я не об этом. - Арчер глотнул пиво из бутылки и подмигнул другу, - я бы поспорил с тобой, что не пройдет и месяца как ты завалишь ее в постель.
  Даниэль даже открыл рот от удивления. О какой постели он только что сказал? Явно Джек выжил из ума:
  - Я не сплю с членами своего экипажа. У меня прописано это в контракте.
  - Порви его или отдай Оливию в мой экипаж, Фернандес, - Арчер пошел ко всем, оставляя Даниэля одного, но напоследок прокричав, - иначе закончится все плохо.
   Ничего не могло закончится плохо, потому что ничего не могло начаться. Даниэль даже не мог представить эту картину, описанную другом. Видимо, Арчер сам положил на нее глаз. Даниэля позлили его слова, и он обернулся, смотря на сидящую возле бассейна Оливию. Она, смеясь, разговаривала с подругами и пила пиво. То, что она пила- это ему понравилось. Это именно то, что он ждал. Только ему хотелось напоить ее как можно быстрее. Он налил в бокал виски и бросил туда лед- такой напиток подействует быстрее любого яда.
   Оливия уже готова была нырнуть в воду, встав на ноги, но от выпитой бутылки пива, она пошатнулась, видя приближающегося к ней Даниэля. Ей стало смешно, и она рассмеялась.
  - Что ты все смеешься? - Он протянул ей бокал и к его удивлению, она его взяла.
  - Я тебя не узнала, - стоя напротив него, она изучала его лицо. Так же как в сегодняшнем самолете, когда он предложил ей поиграть в игру. Нет, он все такой же. Все эти же глаза цвета кофе пристально смотрят ее.
  - Что со мной ни так?
  Теперь он изучал ее, не отрываясь смотря в ее лицо. Ее губы не были накрашены этой ужасной помадой. Его взгляд коснулся их, и Оливия прикусила нижнюю губу. Зачем она так делает?
  - А я уже начала привыкать к жесткой щетине на твоем лице.
  Что она несла? Оливия выругалась про себя, стиснув зубы. Какое ей дело до его внешности? Она отвела взгляд на дом, что бы хоть как-то отвлечь себя от этого мужчины:
  - У тебя прекрасный дом.
  - Я выставляю его на продажу.
  Слыша эти слова, Оливия вновь взглянула на него. Может он шутит? Что ни так в этом доме? У него явные проблемы с головой, это еще одно доказательство. Такая шикарная вилла- мечта любого земного человека. Даниэль Фернандес, видимо, прилетел с другой планеты.
  - Почему? - Прошептала она, думая о том, что он явно решил купить себе замок.
   Эта тема нервировала Даниэля, и он не хотел объяснять этой девушки главную причину продажи. Это не ее дело. Он так решил и обязательно продаст его.
   Оливия перевела взгляд на белую калитку - выход в расслабление и свободу. Она не понимала, а он молчал.
   Вновь повернувшись к нему, понимая, что молчание - есть ответ, девушка глотнула золотистую жидкость из стакана, который дал Даниэль и та обжигающим пожаром растеклась по желудку. Боже, какая дрянь. Она поморщилась и в голову пришло озарение- он пытается напоить ее, смешивая алкогольные напитки. Он прекрасно видел, что она пила пиво. Зачем же он протянул ей виски? Подвох во всем - это было в репертуаре Даниэля Фернандеса. Но она ни так глупа, как он думает.
  - Отличное виски, - кивнула Оливия, видя, как он улыбнулся. - Почему ты не пьешь?
  - Я вообще не пью алкоголь, - произнес он, - в мире есть куда больше радостей и без него. Да и пить в этой стране карается законом.
   Оливия оглянулась на смех друзей, видя, как им весело в бассейне. Джек Арчер поднял над собой Нину, и она плюхнулась в воду, потеряв равновесие. Брызги разлетелись во все стороны, касаясь всех присутствующих. Оливия тут же отвернула лицо, чтобы брызги не попали на нее. Еще минуту назад она решила искупаться, но сейчас передумала, слыша знакомую фразу:
  - Давай поиграем в игру.
  Даниэль смотрел на нее, улыбаясь. Игры - это его конек, она прекрасно знала это. Еще она точно знала, что лучше не играть с ним и держаться от него подальше.
  Она нахмурилась, готовая ответить отказом. Но интерес взыграл. Ничего не случится, если она просто спросит:
  - В какую?
  - Правила просты: я задаю тебе вопрос. Если ты не хочешь отвечать - то делаешь глоток из этого стакана, если ты отвечаешь -то пью я. Потом ты задаешь свой вопрос. И так до тех пор, пока один из нас не упадет.
   Она засмеялась. Безумие какое-то. Он с ума сошел? Предлагает ей напиться. Она не так глупа, чтобы делать это. Но это отличный шанс, чтобы задать ему много вопросов, на которые он никогда бы не дал бы ответы просто так. И это отличный шанс увидеть Даниэля Фернандеса пьяным:
  - Ты уверен? Не боишься перебрать?
  Даниэль мило улыбнулся. Ему пить и не придется, он может ответить на любой вопрос, а вот она вряд ли:
  - Это мы еще посмотрим, кто напьется первым.
  Он бросил ей вызов, и она приняла его, мысленно ненавидя себя за это. Они подкинули монету, что бы знать кто первый задаст вопрос:
  - Решка, - крикнула Оливия, смотря вверх на летящую монету.
  - Орел, - Даниэль поймал ее, закрывая рукой, но не торопясь показывать, - кто из нас счастливец?
  Он открыл монету и недовольно посмотрел на Оливию: "Решка".
   Сев напротив друг друга за маленький столик и поставив стакан посередине стола, Оливия уже предвкушала свой выигрыш. Сейчас она засыплет его вопросами. Главное задавать самые трудные. Она могла бы уже сейчас его спросить, какого черта он пытается ее напоить. Но решила начать не так остро:
  - Так почему ты хочешь продать этот дом?
  Был ли легким ответ для него? Нет. Он не хотел обсуждать тему дома. Но и пить ему было нельзя. Облокотившись на спинку стула, Даниэль задумался о том, какой он дурак, что придумал эту игру. Он чувствовал себя, как на экзамене. Но отвечать было надо:
  - Для меня одного он слишком большой.
  - А разве это плохо?
  - Это второй вопрос?
  - Черт, - Оливия недовольно сделала глоток жгучей жидкости и поморщилась, - твоя очередь на вопрос.
   Даниэль задумался, пальцами стуча по столу. Что он хотел знать о ней? И что он вообще уже знал? Он ничего не хотел и знал только то, что она сумасшедшая. Ему надо было спросить то, на что она точно не ответит.
  - Что тебе нравится во мне?
  Она буквально подпрыгнула на стуле, прижимаясь к его спинке:
  - Может ты хотел спросить, что не нравится?
  Она надеялась на это, но он лишь хитро улыбнулся и отрицательно покачал головой, ожидая ответ.
  Ее мозг напрягся. Конечно она могла сказать, что ей в нем ничего не нравилось. Но это было не правдой. Что-то же должно нравится. Мысленно она стала перечислять все его положительные качества, которые переплетались с его внешностью. Сказать, что он отличный уверенный пилот с красивым голосом и шикарной улыбкой, у него красивые глаза цвета эспрессо- это признать поражение в их жизненной битве. Пожалуй, она оставит это при себе, ему не обязательно знать о том, что ей нравится.
  Молча Оливия глотнула из стакана виски, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Видимо взаимодействие с пивом давало результат.
  - Мой вопрос. - Она задумалась, а мысли уже начали путаться. Их было тысяча, главное выбрать правильный. Иначе еще пару глотков и можно будет идти спать. - Почему ты не любишь персики?
  Даниэль перестал улыбаться, мысленно посылая ее ко всем чертям. Лучше бы она спросила еще раз про дом. Он понял, что не сможет ответить ей. Это было слишком личным. Взглянув на купающегося Марка и Нину, Даниэль понимал, что полет в Брюссель пройдет в полном угаре. Члены его экипажа включая Оливию отлично проводили время. Но кто-то же должен быть трезвым в самолете. Он капитан, он отвечал за жизни пассажиров, он не мог позволить себе сделать даже глоток алкоголя:
  - Мой отец был плантатором и имел огромные земли, на которых росли персиковые деревья, - начал говорить он, потупив свой взгляд, - они приносили большую прибыль. Но с каждым годом плодов становилось все меньше, а конкуренция росла. Денег уже не хватало, и он вынужден был залезть в долги, чтобы поддерживать жизнь этих проклятых деревьев. Я был еще ребенком, когда моего отца убили люди, которым он не смог вернуть деньги. - Даниэль посмотрел на ошарашенную Оливию, - его убили из-за персиков. С тех пор я не переношу даже их запах.
   Этого было достаточно, чтобы она схватила стакан и выпила его залпом. Лучше бы она не знала этого, ненавидя себя за то, что всячески пыталась раздражать его этими фруктами. Она просто не знала. И она возненавидела себя за это:
  - Прости, - прошептала девушка, чувствуя, что опьянела еще сильнее. - Я не хотела причинить тебе боль.
  - Ты не знала, - он наполнил стакан новой дозой виски, и Оливия представила, что если она это выпьет, то упадет. - Мой вопрос: смогла бы ты бросить работу ради семьи и никогда больше ни летать?
  Оливию так захлестнули чувства от его рассказа, что она уже не понимала его вопроса. Семья, работа. Кажется, он говорил словами мамы. Девушка уже сотни раз слышала что-то подобное. Она подперла подбородок рукой, стуча по стакану с виски.
  - Ты не знаком с моей мамой? - Хихикнула она, - она всегда меня спрашивает об этом. Но я никогда не отвечаю ей, потому что не знаю, что за семья заставит меня бросить работу. - Оливия пожала плечами, взяла стакан и сделала большой глоток, - я не думала еще об этом. Моя очередь с вопросом.
   Понимая, что в голове пусто, а на душе мерзко, Оливия вновь вспомнила про персики. Его отца убили. Не из-за персиков, они тут не причем. Даниэль просто взвалил всю ответственность на них. Но виной всему деньги. Она опустила глаза, понимая, что кое-что связывает их. Трагедия. Смерть родного человека. Ведь она тоже потеряла отца.
  - Сколько тебе было лет, когда это случилось?
  Она прекрасно осознавала, что он ответит на ее вопрос и ей придется снова выпить. Но сейчас в ее душе зародилась частичка понимания к этому мужчине. Она прекрасно осознавала, что, перенеся смерть отца, он испытывает утрату и что бы жить дальше, ему надо кого-то винить в его смерти. Так проще жить. Найти виновника и всю жизнь его ненавидеть.
  - Мне было 10 лет.
  Прошло уже 19 лет, а он все еще никак не мог смириться с его смертью.
  - Тех людей, что убили твоего отца, - Оливия пристально смотрела в его глаза - взгляд был пуст, как и его душа, - их нашли?
  Он даже не заметил, что она против правил задала еще один вопрос.
  - Нашли. Они понесли наказание за свое преступление.
  Казалось, что с поимкой убийц его отца, на душе должно стать легче. Но Даниэль нашел новую причину, что бы терзать себя воспоминаниями о том дне:
  - Персики не виноваты в том, что случилось. Напротив, все твое детство должно быть связано с их вкусом...
  Но он прервал ее, грубо произнося:
  - Хватит, Оливия. Я не хочу говорить об этом, тем более с тобой.
   Так было проще всего. Он ни с кем не хотел об этом говорить. Ей никогда в жизни не понять того, что испытывает он. Ей не понять чувств его матери, которая осталась одна с тремя детьми, живя буквально впроголодь. Ей никогда не понять чувства его самого, маленького мальчика, который лишился отца, поддержку и опору в жизни. Ей вообще этого не понять никогда.
  - Пей уже, - теперь он понизил голос, хотя желание выпить резко возникло у него.
  Глотнув виски, Оливия уже понимала, что этого хватит. Она никогда не пила столько спиртного. Но посмотрев в холодные глаза мужчины, сидящем напротив, она решила, что лучше пить и их не видеть.
  - Мой вопрос, - он задумался, но мыслей было мало. Эта девушка просто изрыла его душу своими вопросами, как червяк землю. - расскажи свой самый большой секрет, который ты еще никому не рассказывала.
  Она не смотрела на него, вновь прикусив нижнюю губу, думая над ответом. Вот черт, почему он задает такие каверзные вопросы, на которых просто так не ответить? Был ли у нее секрет? Облокотившись на стол, потому что уже не было сил сидеть ровно, она задумалась. Но мысли никак не лезли в голову. Вспоминать детство и как похоронила кошку во дворе дома, в тайне от родителей, было уже не секретом. Ее скелет случайно обнаружили при постройке беседки. Но было кое - что, что она никому не говорила. То, что странным образом вселилось в нее и никак не хотело убираться. Ее сердце. Оно как будто останавливалось при виде Даниэля. От ненависти или от чего-то еще. Она решила не думать об этом и просто игнорировать его.
  - Но как я могу рассказать секрет? Ведь на то он секрет.
  Даниэль облокотился на спинку стула, сложив руки на груди, и кивнул, смотря на виски. Он прекрасно знал, что она не ответит. Оливия схватила стакан и залпом осушила его, зажмурив глаза. Она боялась их открыть, потому что все вокруг уже превращалось в карусель. Крики с бассейна лишь только усугубляли ее опьянение, увеличивая в десятикратном размере.
  - Зачем ты хочешь меня напоить?
  Коснувшись пальцами своих губ, она улыбнулась, понимая, что язык заплетался. Она открыла глаза, смотря на пустой стакан, не веря в то, что выпила уже два таких. Мерзавец, он не сделал ни глотка.
  - Сейчас я тебе скажу, - Даниэль все еще сидел свысока, смотря на нее, сложа руки на груди и наслаждаясь ожидаемой реакцией, - у нас рейс завтра в Брюссель. Хотя нет, - он посмотрел на часы у себя на запястье, - уже сегодня.
   Слыша эти слова, тысяча самолетов пронеслись прямо над ее головой. На секунду она протрезвела, осознавая весь ужас своего состояния. В мыслях она уже видела надпись "уволена". Она не сможет появиться в таком состоянии на борту. Даниэль все продумал. Все до мелочей. Пока она переживала за его душевное состояние, он просто шел к своей цели, задавая такие вопросы, на которых у нее не было ответов. Сам он не пил. Разве это не было поводом для тревожного сигнала? А как же Марк и Нина? Оливия тут же перевела взгляд на бассейн, смотря как им всем весело в воде. От них Даниэль тоже хочет избавиться? Он является царем всех мерзавцев. Она ненавидела его сейчас еще больше. Ее сердце не врало. Оно чувствовало беду раньше, чем та наступала.
   В мыслях промелькнула картина будущего: она вернется в Лондон с опущенной головой и как она посмотрит в глаза матери? Мама была права, когда не пускала ее в этот город. Мир жесток и люди в нем бессердечные ублюдки.
  Чувствуя резкую тошноту, подступающую к горлу, она прошептала:
  - Меня сейчас стошнит, - и зажав рот рукой, встала со стула, понимая, что ноги не держат ее.
   Остальное- урывки нечетких картин. Чьи-то руки. До тошноты знакомый шепот. Обида. Слезы. Приглушенный свет. Свежесть кондиционера. Резкий холод и озноб. Ее кто-то поил водой, которая ни на секунду не задерживалась в организме. Ее тошнило и тошнило. Казалось, этому не будет ни конца, ни края. Обессиленная, она погрузилась в темноту ночи.
  
  
  
  ГЛАВА 21
  
  
  В голове стоял шум, как от двигателей самолетов, находившихся в аэропорту. Во рту пересохло, как в пустыне, на которой стоит этот город. Ощущение озноба, дрожи во всем теле так и не покидали ее. Не открывая глаз, Оливия накинула на себя одеяло, пытаясь согреться, но это плохо получалось. Постепенно сознание стало возвращаться к ней. Она помнила лишь моменты сегодняшней ужасной ночи, пытаясь воссоздать полную картину. Но она четко помнила те чувства, что испытала- гнев, боль, обида.
   Желания открывать глаза не было. Она не знала где находится, но была уверенна, что не в отеле. Значит, все еще в доме Даниэля. От этого имени ее передернуло, и она вздохнула, пальцами касаясь глаз. Ночью она плакала- ее глаза болели и опухли.
  - Оливия.
  Этот шепот возле своего уха она слышала пол ночи. Его голос. Ни Мелани, ни Нины. Всю ночь он возился с ней. Но она даже не хотела рыться в памяти, чтобы воссоздать эту картину. Она больше не желала ни видеть его, ни слышать.
  Даниэль коснулся ее волос, пытаясь разбудить:
  - Надо вставать.
  Это было что-то новенькое. До этого она слышала совсем другое: "выпей воды", "смотри на меня", "не закрывай глаза". Теперь он говорит, что надо вставать. Что он делает здесь?
   Оливия все-таки попыталась сложить пазлы отдельных картинок. Она еще помнила про море и его дом. Она помнила, что всем было весело, она помнила персики и разговор про убийство его отца. Дальше все было в тумане. Но что-то мерзкое просвечивалось сквозь него- вылет в Брюссель. Сегодня. Без нее. Потому что она не в силах даже открыть глаза. Даниэль ведь этого хотел? Он умышленно предложил ей игру, что бы она не смогла сегодня встать с кровати. Какая же она дура, что не поняла его умысла.
  В груди все сжалось. Ужасное чувство подлости всплыло в памяти. Мозаика собралась. То, что было потом уже не важно.
  - Вставай, мы опоздаем в аэропорт.
  Она накинула на голову одеяло, даже не желая знать, где спит. Он опоздает в аэропорт, она уже никуда не опоздает. В таком виде, ее просто не допустят к полету.
  - Иди к черту, - хриплым голосом произнесла она, чувствуя, как он сорвал с нее одеяло.
  - Возьми себя в руки.
  От ощущения холода она тут же открыла глаза, пытаясь сесть на постель и чувствуя, как кружится голова. Схватившись за нее, она застонала. Лучше умереть, чем испытывать такие мучения. Поднимая взгляд, девушка встретилась с его черными глазами. Даниэль сидел возле нее, держа в руках стакан воды.
  Вода- это жизнь. Вода вернет ее в чувства. Откуда он знает, что она хочет пить?
  - Выпей это, - он протянул ей белую таблетку, и она уставилась на нее. Он решил ее отравить. Больше уже нечего придумать. Все уже испробовано.
   Она отрицательно покачала головой, слегка отстраняясь от него и в этот момент его терпение лопнуло. Он просто засунул ей в рот эту таблетку и поднес стакан с водой к ее губам. От неожиданности Оливия проглотила ее и тут же вода унесла все страхи. Выпив полный стакан, она почувствовала себя лучше и наконец обвела взглядом комнату- это была его спальня с большой кроватью и большими окнами с видом на море. Она спала в его кровати. От этой новости, девушка чуть не упала с нее, теперь руками ощущая хлопковую ткань на себе. Кажется, она была в купальнике. Посмотрев, что на ней надето, ее снова затошнило:
  - Что это?
  - Моя футболка. Твои вещи все сырые. - Он усмехнулся, - скажи спасибо, что ты не голая.
  - Спасибо, - медленно прошептала она, растягивая это слово. Она не помнила, чтобы переодевалась. И лучше об этом не вспоминать.
  - Я буду внизу. Приведи себя в порядок. У тебя есть час. - Он указал на пол, - я принес твой чемодан.
  После этих слов он встал, направляясь к двери и только сейчас Оливия заметила, что он уже одет по форме.
   Даниэль вышел, закрыв за собой дверь и направился к лестнице, слыша шум кофе машины внизу. К его сожалению, гости не все разъехались, а может и вовсе никто не уехал. После того как Оливии стало плохо, бог знает, что происходило в этом доме, потому что он больше не выходил из своей комнаты. Она слишком напугала его. Чувствуя свою вину, он не оставил Оливию ни на минуту. Откуда вообще возникло это чувство? Все шло по плану, который в конце рухнул вместе с Оливией на землю. Та секунда изменила все его планы.
  - Доброе утро, капитан Фернандес, - улыбнулся, сидящий за столом Джек Арчер, - как ночь? Выглядишь уставшим.
  По виду Арчера тоже можно было прочитать, что он явно не выспался
  - Самая отвратительная ночь в моей жизни, - Даниэль налил себе кофе, смотря на часы. Ему удалось уснуть только под утро, когда он понял, что Оливия крепко спит и ее больше не тошнит. - я полечу в Брюссель на автопилоте.
  - Если тебя допустит предполетная медкомиссия.
  Даниэль улыбнулся на это замечание. Его допустят, сомнений не было. Больше он переживал за Марка:
  - Где Марк?
  - Твой второй пилот уехал домой, прихватив с собой моих бортпроводников Мелани и Герберта. А мой второй пилот Шон с твоей стюардессой Дженнет развлекаются уже у него дома.
  То, что говорил Джек, Даниэль не сразу воспринял. Но расставив по полочкам, всех "своих" и "его", он понял, что в этом списке не хватает одного человека:
  - Где Нина?
  И тут же как по заказу, ее голос привлек к себе внимание:
  - Доброе утро, мальчики. Кофе есть?
  Даниэль проводил ее взглядом до самой кофе машины, изучая ее состояние. С виду Нина выглядела даже лучше, чем он ожидал. Но что для него стюардесса? Для него был важно состояние Марка.
   Он сидел, смотря на чашку с кофе, думая о своем, но слыша остальных. И от услышанного пришел в ужас. Двое ворковали между собой, что -то шепча друг другу и тихо смеясь. Кажется, он много пропустил.
  - Как Оливия? - Слова Нины вывели его из задумчивости.
  - Ужасно.
  - Как она будет работать в таком состоянии?
  Даниэль пожал плечами, все еще чувствуя свою вину. Но ведь он хотел именно этого, так почему вина гложет его? Почему всю ночь он не отходил от Оливии, пытаясь привести ее в чувства? Он почти не спал, прислушиваясь к ее дыханию и ненавидя себя за это.
  - Можно я поднимусь к ней?
  Это был странный вопрос. Почему она спросила такое? Он удивленно на нее посмотрел:
  - Можно даже ее поторопить.
  Нина кивнула и побежала наверх, цокая каблуками по ступенькам лестницы. Как только шаги стихли, Даниэль не смог молчать, возмущенно обращаясь к другу:
  - Ты спишь с моей стюардессой?
  - То, что я сплю с твоей стюардессой- это ерунда. А вот то, что ты спишь со своей стюардессой- это скандал.
  - Ты похотливый кобель, Арчер, - недовольно выругался Даниэль, - тебе не нужна Нина, ты развлекаешься с членом моего экипажа. Я не собираюсь выслушивать женское нытье, когда ты ее бросишь. А это случится очень скоро. И я не сплю со своей стюардессой, ей нужна была помощь.
  - Твоя? - Джек сложил руки на груди, внимательно слушает объяснения друга. - Нас было так много, однако только ты кинулся к ней.
  - Я был рядом в тот момент.
  - Когда Мелани прибежала к вам в комнату, ты просто закрыл дверь перед ее носом.
  - Не мог терпеть присутствие еще одной умалишенной.
  Даниэль оправдывался и оправдывался, понимая, что это лишь только отговорки. Он чувствовал вину, да, он виноват в том, что случилось. Но он никогда не признает это в слух.
  Джек замолчал, мешая ложкой ненасыпанный сахар в кофе. Он не собирался сорится с другом, нападая на него. Оливия- личное дело Даниэля. Пусть оба катятся ко всем чертям.
   Оливия открыла подруге дверь, заставив себя встать с кровати. Нина оглядела подругу с ног до головы и удивленные брови взлетели вверх. Видимо, футболка Даниэля на теле Оливии произвела фурор:
  - Не смотри так, - Оливия снова села на кровать, - меня всю ночь тошнило. Сначала от выпивки, потом от твоего пилота. Или наоборот, я уже запуталась.
  Нина прошла к кровати, садясь на ее край и коснулась подругу рукой:
  - Я знаю Даниэля уже три года, он не будет приставать к своим стюардессам. Я верю ему и тебе. Просто он чувствует свою ответственность за нас. Мы одна семья и он переживает.
  Эти слова Нина говорила, как будто для своего успокоения. Но каждое сказанное ею предложение, Оливия с удовольствием бы поправила. Ему нельзя верить и уж тем более он не чувствует свою ответственность. И он точно не переживает.
  - Одевайся и поехали в аэропорт, Брюссель не будет ждать.
   Пока Оливия лежала в полном одиночестве, у нее было время подумать обо всем. И она решила, что так просто не сдастся. Даниэль не избавится от нее. Она не уйдет с экипажа и с "Arabia Airline". Это просто невозможно. Ее старания и усилия не могут быть впустую. Она прошла тернистый путь, преодолевая множество препятствий. И сейчас, когда ее мечта наконец осуществилась, никто не сможет заставить ее свернуть с этого пути.
   Оливия резко сняла со своего тела его футболку, обнаруживая на себе купальник. Слава богам, что это заметила Нина, которая тут же облегченно выдохнула. Все ни так плохо. Хоть в этом Даниэль оказался приличным человеком. Но злость на него была сильнее.
   Минуты превратились в часы, пока мужчины сидели на первом этаже, в ожидании девушек. Выпивая третью чашку кофе, Даниэль облокотился на стол, понимая, что уже устал.
  - Не продавай этот дом, - после долгой паузы между ними, произнес Арчер, - ты потом пожалеешь.
  - Ни капли. Без него я стану богаче на несколько тысяч долларов в месяц. Куплю себе небольшую квартирку в многоэтажном доме, мне этого будет достаточно.
  Джек недовольно поморщился:
  - Почему ты такой упрямый? Ты не прислушиваешься к моим советам.
  - Потому что ты даешь дурацкие советы, - вскипел Даниэль.
  - Мои советы дурацкие, потому что ты хочешь видеть их такими. А ты посмотри на все другими глазами. Покупая эту виллу, о чем ты думал в тот момент? - Джек повысил голос, не понимающе смотря на друга. Даниэль тоже повысил свой тон, четко и быстро отвечая на вопрос:
  - Я думал о семье, о детях и о своем будущем в этом доме.
  - Так в чем же дело?
  - В чем дело? - Удивился Даниэль, смотря на друга так, как будто тот спятил, - оказалось, я - пилот.
  Между ними снова воцарилось молчание, которое вновь нарушил Арчер:
  - Ты- дурак.
  Эти слова не могли оказаться без комментария того, кому они предназначались, Даниэль только открыл рот, высказаться, как услышал голос Нины: "Мы спускаемся".
   Он обернулся к лестнице, видя, как девушки спускаются вниз. Если бы его спросили в чем была одета Нина, он никогда бы не ответил. Но он четко видел, что на Оливии было то самое черное платье, в котором она плескалась в бассейне отеля в Гамбурге. Девушка была бледна, но гордо держала осанку и ее холодные голубые глаза смотрели прямо на него:
  - Вызови мне такси до моей гостиницы.
  - Я отвезу тебя сам, - Даниэль встал, хватая со спинки стула висящий пиджак и стал одевать его, - Нина, ты едешь с нами?
  Нина пожала плечами, переводя взгляд на Джека, видя, как он поднимается со своего места:
  - Я отвезу ее, не переживай, мне все равно не чем заняться.
  Даниэль кивнул и все направились к выходу. Все, кроме Оливии. Она стояла на том же месте, не сделав ни шага. Злость при виде своего капитана, его слов, сказанных ночью, его желания от нее избавится, с новой силой обрушилась на нее. Ей абсолютно было все равно, что ему пришлось работать ночной сиделкой. Он расплачивался за свою ошибку. Жалости к нему не было, даже намека на сочувствие о том, как он полетит.
  - Что ты стоишь? - Даниэль обернулся, пропуская друзей на улицу, - я еду в аэропорт и довезу тебя до твоего отеля. У нас еще есть время.
  Но она продолжала стоять, прищурив глаза:
  - Я с тобой разговаривать не хочу, видеть тебя не хочу и слышать тоже. Избавь меня от себя и вызови мне такси.
  - Ты утопила мой телефон, - произнес он, видя как она полезла в свою сумочку, вынимая свой, - твое такси будет ехать час, ты не успеешь на рейс.
  Это было логично. И из-за этого чувство злости еще больше переполнило ее. Она не поедет с ним. Тем более наедине. Ей не нужны его подачки. Может ей поехать с Джеком? Это было хорошей идеей. Только надо было думать об раньше, потому что его машина только что умчалась прочь.
   Свидетелей не было, и Даниэль сделал шаг ей навстречу. Она шагнула назад, все еще не отрываясь смотря на него. Он готов был послать ее ко всем чертям. Его нервная система стала слишком слабой. Оливия выматывала ее своими выкрутасами, которые ему изрядно надоели.
  - Я могу оставить тебя здесь одну. Просто уйти и закрыть дверь. - Он уже пошел к двери, хватаясь за ручку, но резко остановился. - последний раз спрашиваю- ты едешь со мной?
  Понимая умом, что он прав про такси, которое будет ехать пол дня, плечи девушки опустились и она потупила взгляд голубых глаз в пол. Выбора не было:
  - Если ты будешь молчать всю дорогу.
  - У меня нет желания с тобой разговаривать, можешь не переживать.
   Сорок минут ее молчания - это было большой наградой. Всю дорогу Даниэль думал о работе, вспоминая аэропорт и посадочную полосу Брюсселя. Он впервые полетит туда в статусе капитана, и каждая деталь имела большое значение. Понимая, что слегка волнуется, он пальцами стучал по рулю машины. Руль его раздражал сейчас больше, чем девушка, сидящая рядом. На Аэрбасе не было штурвала, он так привык к сайдстику, что руки забывали руль. Сейчас бы Арчер поспорил с ним по поводу управления Боингом, вываливая все его плюсы, в частности штурвала. Даниэль усмехнулся, вспомнив, как Оливия осадила его друга в аэропорту Гамбурга.
   Что бы не терять целых сорок минут, Оливия достала косметичку, зеркало и расческу, пытаясь привести себя в порядок. Когда машина останавливалась в пробке, она хватала тушь и красила ресницы. Пока машина ехала, она расчесывала волосы, забирая их в пучок. Внезапно она осознала, что чувствует себя гораздо лучше, ее голова не болит и появилась бодрость. Что за таблетку дал ей Даниэль? Она спросила бы его, но решила этого не делать.
   Он остановил машину возле отеля и молча помог ей достать чемодан из багажника.
  - Сколько мы пробудем в Брюсселе? - Она все-таки решила спросить хотя бы это, не зная, что брать ей в дорогу.
  - Ни сколько. Разворотный рейс. Через два часа вылетим обратно.
  - Нам еще и обратно сегодня? - Удивлению ее не было предела. Такие рейсы были даже тяжелее дальних перелетов. - Ты умолчал и об этом. Ты все знал и молчал! Как я отработаю столько времени? Я ели стою на ногах!
  Он этого и хотел. Что бы ей было очень тяжело. Только случилось непоправимое- он сам стал жертвой своей игры из-за того, что не спал всю ночь.
  - Оливия, давай не будем сравнивать мою работу с твоей, - огрызнулся он, - мой второй пилот, знаешь ли, знал, но это не помешало ему расслабляться. Я не спал всю ночь из-за тебя, а теперь мне одному пилотировать самолет туда и обратно.
  - Ты закроешься в своей кабине, нажмешь кнопку автопилота и все, а мне общаться с пассажирами, которым постоянно что-то требуют.
  Она еще больше разозлила его своими словами "нажмешь кнопку автопилота"- это было перебором для него. Он буквально кинул ей чемодан со словами:
  - Желаю тебе веселой смены, такой, чтобы ты ее никогда не забыла. И я рад, что ты в таком состоянии. Мне только жаль, что я потратил на тебя свое время, когда мог бы спать.
   Он сел в машину и резко выехал со стоянки в направлении аэропорта. Ошарашенная Оливия стояла еще минуту, думая над его словами. Он пожелал ей веселой смены. Нагрубил. Кинул ей чемодан. Он виноват в том, что она переборщила с выпивкой, а теперь делает виноватой ее. Она не просила сидеть с ней всю ночь. Он делал это по своей воли.
  От стопора ее вывел звонок мобильного телефона. Оливия достала его, принимая входящий от матери:
  - Дочка, ты куда пропала? С тобой все в порядке?
  Только один человек по-настоящему переживал за нее. И этот человек- мама. Только она могла сойти с ума, представляя себе страшную картину, если не получала звонки от дочери.
  - Со мной все замечательно, - солгала Оливия, - мне сейчас некогда разговаривать. Я опаздываю на рейс в Брюссель, я позвоню тебе оттуда.
  - Оливия, не клади трубку, - строгий голос матери заставил девушку вздрогнуть, - когда у вас рейс на Лондон?
  Есть один человек, который наверняка знает, но он никогда не скажет ей этого:
  - Я думаю, мы скоро увидимся с тобой, мам. А сейчас мне правда некогда. Пока.
  Она положила трубку и побежала в отель.
   Быстро переодевшись в номере в чистую форму, Оливия через полчаса уже бежала в брифинг-комнату. Это был рекорд по одеванию, она не взяла чемодан, что бы он не замедлял ее движений. Забежав в предполетную комнату, она никого не обнаружила-она опоздала. Она впервые куда-то опоздала и проклиная Даниэля Фернандеса, помчалась прямо к выходу на борт самолета. Посадка уже началась. Пассажиры бесконечным потоком шли в салон самолета, пропуская опоздавшую стюардессу.
   Оливия ступила на борт и увидела Келси, которая улыбаясь, встречала пассажиров. Встав рядом с ней, пытаясь незаметно отдышаться, она улыбнулась широкой улыбкой. Такой, какой учили ее в колледже:
  - Прошу прощение за опоздание, - прошептала она, кивая пассажирам.
  - Даниэль сказал, что ты опоздаешь. Ничего страшного. Вчера ты устала после перелета. Я поставила тебя в начало самолета, где меньше пассажиров.
   Оливия хотела возмутиться, но улыбаясь, промолчала. Пассажиры ее не пугали, как граничившая с первым салоном кабина пилотов. В памяти еще были свежи воспоминания о первом полете. Сегодня, когда Даниэль бросил ей грубые слова по поводу веселой смены, он уже наверняка продумал и это, прося Келси поставить Оливию рядом с ним. Он решил опять издеваться и загонять ее до беспамятства. Вот только она теперь не глупа и не пойдет у него на поводу.
   В кабине пилотов Марк рассчитывал вес самолета с учетом пассажиров и багажа, пока капитан вводил на компьютере данные полета, держа в руке кипу бумаг и сверяясь с ней. Обычная работа, но сегодня она давалась с трудом.
  - Полоса в Брюсселе 3600.
  - С реверсом? - Спросил Марк, отрываясь от расчетов, имея ввиду тормоза при посадке.
  - Естественно. Это же не Лондон, где ненормальные англичане запрещают пользоваться им, боясь шума.
  Марк улыбнулся, вновь делая записи в блокнот. Но спустя пару секунд, обратился к Даниэлю:
  - Как Оливия?
  - Хуже, чем ты.
  - Я в норме, - стал оправдываться Марк, понимая, как ему повезло, что он только что прошел предполетный медосмотр. Но с другой стороны, он не пил много, понимая, чего ему это будет стоить.
  - Время в полете 6 часов, Марк, - Даниэль недовольно посмотрел на второго пилота, - нам лететь 12 часов. Ты пил, а я не спал. Как ты думаешь, какого нам будет сегодня? Чертов Арчер с вечными праздниками.
  Даниэль был зол на всех: на Джека, на Марка, на Оливию, но на себя он был злее в сотни раз больше. Он мог бы отказаться от праздника, но он согласился. За что и получил.
  - Мы сами виноваты, - Марк вновь погрузился в расчеты. - Не могу понять, где наш сменный экипаж? Почему мы летим одни?
  - Наш сменный экипаж спит после прилета из Гамбурга.
  - А нам отдыхать не надо? Ты тоже прилетел из Гамбурга с ними.
  - Мы молоды, а значит, полны сил, - Даниэль просто выдохнул эти слова. Несмотря на то, что он жить не мог без неба, сейчас сон был бы кстати.
   Состояние улучшилось после подъема, когда самолет утонул в облаках, постепенно поднимаясь выше. Сон как рукой сняло, и он занялся изучением плана аэропорта Брюсселя.
   Оливия разносила напитки, понимая, как хочет есть. Она толком и не пила еще, за исключением стакана воды, предложенного Даниэлем. Все еще ощущая слабость и легкое головокружение, она продолжала улыбаться пассажирам. Европейцы не такие шумные, как китайцы, хоть это радовало ее.
  - Оливия, вы из Лондона? - Произнес молодой парень, сидевший возле прохода, прочитавший бейджик, прикрепленный на ее блузке. Она кивнула, видя, в его серых глазах вспыхнувший огонек. - я тоже из Лондона. Приятно встретить на борту самолета арабской авиакомпании свою землячку.
  Пассажиры чувствовали себя уверенней, когда обнаруживали в самолете персонал из своей страны. Именно поэтому многие авиакомпании перемешивали национальности бортпроводников.
  - Летите домой через Брюссель? - Улыбнулась девушка. - Немного странный маршрут, если учесть, что есть прямой рейс Дубай-Лондон.
  - Да, люблю летать вашей авиакомпанией, но на прямой рейс билетов не было.
  - Что вы будете пить?
  Оливия слегка нагнулась к нему, подавая напитки его соседям, чувствуя взгляд этого парня на своей груди. Но тут же выпрямилась, все еще улыбаясь.
  - Вы красивая девушка, Оливия. Меня зовут Боб. Мне воду, пожалуйста.
  Боб пристально смотрел на ее лицо и от этого гипнотизированного взгляда холодок прошел по коже девушки. Она не любила повышенного внимания к себе на борту самолета, это отвлекало ее от работы. Оливия налила ему воды и протянула поднос, желая побыстрее пройти вперед. Он взял стакан:
  - Можно спросить?
  - Спрашивайте.
  Он пальцем поманил, что бы она нагнулась к нему ближе и ей ничего не оставалось делать, как исполнить его прихоть. Он прошептал ей, понизив голос:
  - Оливия, вы оказываете интимные услуги помимо раздачи напитков и еды?
  Она впервые столкнулась с таким вопросом сама, но слышала ранее разговоры стюардесс. Были случаи, когда пассажиры предлагали им непристойные услуги. Это было в Лондоне. Но ни как не в "Arabia Airline" в Дубае. Хотя они уже и не в Дубае, но все же... Она была шокирована этим, чувствуя, как его рука коснулась ее ноги.
  - Вы попали не в то место, Боб, - она резко отпрянула от него, задевая тележку с напитками. Зная свой характер, одному Богу известно, как она не влепила ему пощечину. Она не знала, как вести себя в таком случае, но была уверенна только в одном- полет начался не очень гладко. Надо было брать себя в руки и пытаться поставить на место этого извращенца.
   Звонок телефона, висевшего рядом с выходом, спас ее. Она оставила тележку на стюарда Луи, подзывая его рукой и схватила трубку, в ожидании шелкового голоса:
  - Я слушаю, - прошептала она в телефон и ответ не заставил долго ждать.
  - Вообще- то есть еще два пилота, которые не отказались бы от чашечки кофе.
  Она была благодарна Даниэлю за это. Да хоть сто чашечек. Лишь бы не подходить ближе к тому парню, который вряд ли оставит свою затею.
  - Сейчас принесу, Даниэль.
  Его экипаж - 24 бортпроводника, из них 20 женщин. И только один голос, прошептавший его имя, он мог узнать из всех.
   Через пару минут Оливия вошла с подносом в руках в кабину к пилотам, чувствуя на себе их взгляды.
  - Привет, как ты? - Поинтересовался Марк, беря с подноса чашку с кофе, - надеюсь пассажиры тихие?
  Девушка поднесла поднос капитану, встречаясь с его глазами цвета эспрессо и тут же солнце коснулось их, делая светлее. Он пристально наблюдал за ней:
  - Выглядишь ужасно, - произнес наконец Даниэль, беря кофе.
  Оливию позабавили его слова, и она улыбнулась. Там в салоне мужчина сказал, что она красивая. А этот нахал опять нагрубил. Но ее это ни капли не расстроило, скорее заставило еще больше улыбаться:
  - Ты тоже.
  - Все мы сегодня не важно выглядим, - произнес Марк, делая глоток кофе и явно им наслаждаясь. Оливия позавидовала ему.
   Даже не смотря на хамство, ей захотелось находиться здесь до самого конца полета. Здесь тихо и спокойно. Они счастливчики, сами не представляют, как им повезло. Но работа ждала ее. Еще раз улыбнувшись Марку, девушка открыла дверь и вернулась в салон. Впереди ее ждал обед. Но не для нее. Для пассажиров. Она чувствовала нутром, что Боб не отступит от задуманного. Она слышала о таких людях- если они настроены на что-то, то переубедить в обратном их можно, лишь применив физическую силу. Эта сила была только в лице стюарда Луи, который помогал ей в первом салоне.
  
  
  
  ГЛАВА 22
  
  
   Пройдя в середину самолета к Нине, Оливия зашла на кухню и налила себе воды. Нина убирала посуду, напевая веселую мелодию и девушка рассмеялась, когда зазвучали слова: "Я люблю тебя, мой пилот, ты любишь небо, а я тебя".
  Оливия выглянула из кухни, убеждаясь, что их никого не слышит:
  - Это ты про Арчера?
  Нина уставилась на подругу:
  - Даже не думала о нем, просто получилось бессознательно. Он не стоит моих мыслей.
  - Ты пела про пилота, - улыбнулась Оливия, - про пилота Джека Арчера.
  - Там не было слов "Джек Арчер", - испугалась девушка, решив, что она могла и не заметить их.
  - В твоей голове эти слова, - Оливия пальцем ткнула в голову подруги, - вот здесь.
  Нина задумалась, вспоминая сегодняшнюю ночь. Как так могло получится, что она переспала с Джеком Арчером? Это сколько же она выпила перед этим?
  - Ненавижу пилотов, - все еще нахмурившись, недовольно произнесла она, - они строят из себя приличных джентльменов, а на самом деле оказываются обычные подзаборные кобели.
  От неожиданного высказывания подруги, Оливия закрыла рот рукой, чтобы приглушить смех. Она не понимала откуда у Нины такая неприязнь к пилотам, но ее слова попали прямо в точку. Про Джека Арчера именно так и можно было сказать:
  - Так зачем ты с ним связалась?
  - Я была пьяная.
  - Жаль, я думала у вас любовь.
  Нина удивленно уставилась на нее:
  - Ты что! Какая любовь? Пилоты вообще лишены этого чувства, у них срабатывает только инстинкт выживания и размножения.
  Если бы Оливия не стояла, прислонившись к стенке, то упала бы.
  - Но Шон и Дженнет...- Она не договорила, потому что Нина тут же вставила свой комментарий.
  - Она держит его на цепи, как настоящего кобеля.
  Девушки рассмеялись. Оливия и забыла, что в ее салоне сидит пассажир, который, видимо тоже относился к числу таких мужчин, хотя и не был пилотом.
  - Но не все пилоты похотливые кобели, Нина. Я знала человека, который был предан семье всю жизнь, несмотря на то, что был капитаном и был очень видным мужчиной, - Оливия резко перестала смеяться, потупив взгляд голубых глаз в пол и Нина заметила в них тоску, - просто тебе попадались не те мужчины, - продолжила девушка, поднимая затуманенный взгляд, - просто не те.
  - Не знаю, - пожала плечами подруга, - возможно. Вот что ты думаешь про наших пилотов? Про Даниэля и Марка.
  Что она думала о Даниэле? Она старалась не думать о нем.
  - Я их мало знаю, Нина, но думаю, они больше любят свою работу. И мне кажется, даже если мы с тобой войдем к ним в одном нижнем белье, они не заметят. Даниэль точно.
  Нет, он может и заметит, но выставит ее вон, что бы она не мешала ему работать.
  - Давай проведем эксперимент! - Воскликнула Нина, - ты расстегнешь блузку как можно шире, - она поправила свою не маленькую грудь руками, - принесешь им кофе и посмотришь на реакцию Даниэля. Если его взгляд скользнет в твой шикарный вырез, то ты, дорогая, будешь должна меня пригласить на ужин.
  Оливия вновь засмеялась, представив эту картину. Безумие какое-то. Почему она должна идти к нему и показывать свой "шикарный вырез"? Хотя... Если она так и сделает, то выиграет и ужин ей должна будет Нина. Даниэль никогда не поведется на такое, она была уверена- сегодня он особенно зол на нее. Она уверенна в выигрыше на сто процентов.
  - Я согласна, - хохоча, произнесла Оливия, - начинай готовить ужин.
  - Я выиграю, - кивнула Нина, - вот увидишь, все пилоты кобели и ты сейчас это докажешь.
   Безумству не было предела. Они прошли через салон Оливии, и она вновь ощутила на себе пристальный взгляд Боба. Она не стала оборачиваться, что бы он понял ее игнорирование. Зайдя в туалет, находящийся возле кабины пилотов, Оливия посмотрела на себя в зеркало, пальцами растягивая верхнюю пуговицу на белой блузке.
  - Ты что! - Воскликнула Нина и от этого крика девушка вздрогнула.
  Что было ни так? Слишком открыто? Она вновь посмотрела на себя в зеркало, понимая, что практически ничего не видно.
  Нина закатила глаза, хмурясь и качая головой:
  - Ты монашка? - Она пальцами расстегнула целых четыре пуговицы на блузке подруги и Оливия побледнела, видя себя в зеркале. О, боги! Если бы ее видели преподаватели в колледже "Arabia Airline" они бы ослепли. И ее уволили. Теперь груди девушки была едва скрыты. Они холмами выступали, стянутые кружевным белым бюстгальтером, кружева которого виднелись из распахнутой белой блузки.
  - Я так не пойду, - было уже не смешно. - это вульгарно.
  - Ты же говоришь, что есть мужики не кобели и Даниэль один из них, то докажи. Кажется, ты вообще говорила про то, чтобы зайти к ним в нижнем белье.
  Да, она так говорила, но видя себя сейчас в зеркале, она готова была забрать свои слова обратно. Лишь только гордость не позволила отступить назад. Гордость и уверенность, что Даниэль даже не посмотрит в ее сторону.
  - Стой здесь, - Нина ушла и оставшись одна, Оливия вновь посмотрела на себя. Было красиво, эротично, сексуально. Но ни в самолете. Ни в авиакомпании "Arabia Airline". Ни в кабине пилотов.
   Она провела рукой по коже, медленно спускаясь к левой груди и слегка отодвинув бюстгальтер, коснулась светлого шрама. Он портил всю красоту. Как хорошо, что он скрыт. Никому не приятно смотреть на дефекты тела. Этот шрам на теле стал символом шрама на душе.
  - Вот и я, - Нина держала поднос с кофе, - улыбайся и неси.
  - Я же им только что носила кофе.
  - Ничего. Сегодня тяжелый полет. Пусть много пьют.
   Оливия вышла из туалета, и Нина сунула ей в руки поднос, затем поправила вырез, еще больше открывая его:
  - Что ты делаешь? Я и так почти голая. Если кто увидит, меня уволят.
  Нина подтолкнула девушку к двери в кабину пилотов и нажала код:
  - Никто не увидит. Улыбайся, Оливия.
  Марк заполнял бортовой журнал, полностью увлеченный этим занятием. Даниэль, переговорив с диспетчером, снял наушники и посмотрел на показания датчиков.
  - Мальчики, мы принесли вам кофе.
  Голос Нины заставил Марка оторваться от своего занятия. Но внимание Даниэля было полностью занято работой.
  Нина подтолкнула Оливию, и та, улыбаясь, видя на себе ошарашенный взгляд второго пилота, подошла с подносом к Даниэлю.
  - Ты только что приносила нам его, - произнес он, крутя кнопку на панели управления.
  Она молилась, что бы он так и дальше продолжал не обращать внимание на нее. Это было так свойственно ему. Хоть бы диспетчер вышел на связь.
  Она наклонилась чуть ближе и в это время он повернулся к ней, встречаясь с ней взглядом.
  Она так испуганно на него смотрела, можно подумать, что она не ожидала, что он вообще посмотрит в ее сторону. Улыбки уже не было на ее губах. Но зато на них была помада, которую ему всегда хотелось стереть. Она портила настоящий цвет ее розовых губ. Девушка стояла так близко, наклонившись к нему, что это привело его в замешательство. Что она задумала?
  - Ну раз не хочешь, тогда ладно, - Оливия уже готова была уйти, радуясь победе, но его слово остановило ее:
  - Хочу.
   Оторваться от ее губ оказалось сложнее, чем он думал, а после того как она закусила нижнюю, моляще смотря на него, это стало уже невыносимо. Он опустил взгляд... Боже, лучше бы он смотрел на ее губы. Вырез блузки на груди этой девушки был настолько глубоким, что он отчетливо видел кружева бюстгальтера, скрывающий ее груди.
  - Оливия, с тебя ужин, я пошла, - Нина открыла дверь и вышла.
   Даниэль тут же оторвался от этого шикарного зрелища, злясь про себя. Он схватил с подноса чашку с кофе, недовольно отводя взгляд.
   Злость Оливии просто зашкалила, она выпрямилась, передавая Марку кофе. Тот сидел, подперев подбородок и молча наблюдал за происходящим. Увидев недовольный взгляд Даниэля, он улыбаясь взял чашку с подноса, коснувшись взглядом выреза на груди девушки.
  Они все кобели, Нина права. Оливия выскочила из кабины, заходя в туалет, чтобы наконец застегнуть все пуговицы на блузке. Но чьи-то руки не дали сделать этого, хватая ее за грудь и больно сжимая:
  - Похотливая стюардесса- моя мечта, - грубый голос возле уха и отражение в зеркале Боба, заставили сердце биться от испуга чаще. - Я заплачу, Оливия, сколько ты хочешь?
  От неожиданности дыхание перехватило и сердце начало биться в разы сильнее. Она вцепилась в его руки, пытаясь убрать их от себя, но он сильнее сжимал ее, причиняя новую боль:
  - Отпусти.
  - Для пилотов все, а для пассажиров ничего?
   Он явно был озабоченным мужчиной. Этот факт и его слова со злостью произнесенные им, еще сильнее напугали ее. В голове крутилось только одно-кричать. Но кричать- это напугать пассажиров, это создать панику на самолете. Она не могла позволить себе сделать этого. Она не могла позвать никого на помощь, но у нее была надежда на то, что кто-нибудь из своих пойдет сюда. Мерзавец не закрыл туалет, дверь была приоткрыта. Он так торопился осуществить свои потребности, что забыл об этом. Или не успел, хватая девушку.
  Оливия боролась, пытаясь скинуть его руки, но он был сильнее, сжимая ее. И как спасением стал шелковый голос:
  - Убери от нее руки и сядь на свое место.
   Даниэль вышел почти вслед за Оливией, высказать ей все, что думает про ее игры, но шорох в туалете, граничившем с кабиной пилотов, заставило его заглянуть туда.
  Шок? Нет.
  Безумство? Нет.
  Злость? Нет.
  Ярость!
   Видя, как руки чужого мужчины, касаются того, что он только что касался глазами, произвели просто взрыв в его мозгу. И может быть дело было не в вырезе ее блузки, не в ее теле вовсе. Она была беспомощной, хотя и глупой стюардессой его экипажа.
  Ярость кипела, но он заставлял ее гаснуть. Впервые Даниэль столкнулся с таким случаем на борту. Сейчас он бы вмазал этому мерзавцу или стукнул головой об унитаз. Он так бы и сделал. Раньше. Сейчас он капитан и должен думать холодной головой, а не эмоциями, сковавшими его сознание. Эмоциям не место в кабине пилота. Он прошел отличную подготовку, его учили действовать обдуманно.
  - Капитан? - Парень не был напуган. Он слегка ослабил хватку, - что будет если я не подчинюсь?
   Взгляд испуганных небесных глаз моляще смотрели на Даниэля, как на спасение от жестокости. Ей просто повезло, что она взбесила его дурацкой игрой.
  - Я посажу самолет в первом же аэропорту. Потом авиакомпания с тебя вытрясет столько денег за вынужденную посадку, что тебе не хватит жизни расплатится с ними.
  Голос Даниэля был спокоен и тверд. Он поборол в себе ярость. Так его учили в институте. Дать понять людям свое лидерство над ними. Без жестокости. Одним голосом.
  - Это не считая того, что я напишу на тебя заявление в полицию Дубая за попытку изнасилования, поскольку, летя их авиакомпанией, ты находишься на их территории. Наказание- смерть. - Даниэль прищурил глаза, - или можешь просто сесть на свое место и молча долететь до Брюсселя. Там мы разойдемся и не вспомним друг друга.
  Парень тут же выпустил Оливию, и она прижалась к стене, руками скрывая глубокий вырез. Ей было страшно. Не за себя. Теперь ей было страшно за то, что она втянула в это Даниэля.
  Боб поднял руки, медленно выходя из туалета. Пройдя возле капитана, он произнес:
  - Пожалуй я сяду и буду молчать.
  - Отлично, - кивнул тот, следя за каждым движением парня.
   Как только они остались наедине, Даниэль зашел к Оливии, прикрыв за собой дверь. Вот теперь можно выпустить всю накопившуюся ярость. Он с удовольствием сейчас кулаком пробил бы стену, к которой она прижималась. Но лишь стукнул по ней, и девушка вздрогнула, закрывая глаза.
   Дрожащими руками она попыталась застегнуть пуговицы, но это плохо получалось. Он наблюдал за этим. Молча. Пока терпению не пришел конец. Двумя руками, он резко опустил ее руки, и она открыла глаза. Небо против грозовой черной тучи. Он сверлил ее взглядом, и девушка почувствовала, как его пальцы касаются ее выреза, соединяя края блузки. Он застегивал ей маленькие пуговички, не отрывая взгляда с ее глаз.
  Теперь сердце Оливии замолчало, а воздуха резко стало так мало, что она не могла дышать. Этот мужчина вызывает странную реакцию ее тела под названием "наоборот". Она пыталась дышать спокойно, набирая полные легкие воздуха, отвернувшись от него. Но зеркало, в которое ей пришлось смотреть полную картину происходящего, мешало делать это.
  Застегнув последнюю пуговицу, Даниэль опустил руки, пытаясь больше к ней не прикасаться:
  - Я вправе требовать объяснений по поводу этого цирка.
  Он был прав. Он имел право знать, но Оливия не хотела ничего ему говорить. А что она ему может сказать?
   Даниэль ждал объяснений, но девушка молчала. Им повезло, что парень так легко сдался, сев на свое место. Им повезет еще больше, если он просидит так до конца полета.
  Как капитан, который стал свидетелем этой страшной сцены между своей стюардессой и пассажиром, он обязан знать подробности. Он даже обязан доложить об этом инциденте руководству компании.
  - Я жду, Оливия.
  Даниэль стоял напротив нее такой большой и свирепый, что она впервые испугалась. Все ее игры зашли слишком далеко. Какого черта ей надо было спорить с Ниной? Сильнее прижавшись к стене, девушка попыталась взять себя в руки. Страх- это удел слабаков. Она не из тех, кто боится.
  - Дело в том... я....- Слова застревали в горле, мысли лихорадочно начали посещать ее голову. Что можно придумать себе в оправдание? Этот глупый спор чуть не обернулся целой трагедией. - я проспорила ресторан, хотела проверить, смог бы ты обратить на меня внимание. Я думала, что точно выиграю, но к моему сожалению, ты помог мне проиграть.
  От этих слов, он отошел от нее как от прокаженной, удивленно и шокировано смотря в ее глаза:
  - Ты спятила? - Не верил Даниэль, пытаясь понять - не спятил ли он, - какой спор ты хотела выиграть, зайдя к двум мужчинам в таком виде? И знай, даже если из всех женщин ты останешься одна, я никогда не обращу на тебя внимание. - Даниэль указал пальцем на выход, - иди работай.
   Он вышел так же внезапно, как и появился. Грубые слова ни капли не ранили ее. Но в душе поселилось странное чувство опустошения. Она выругалась в пол голоса.
  Даниэль вернулся в кабину, пытаясь совладеть собой и не показать Марку своего возмущения. Он был возмущен! Возмущен не англичанкой и ее выходкой. Он больше ненавидел себя, что попался на ее крючок. Больше такое не повторится, он не будет как безумный пассажир кидаться на нее, он даже смотреть в ее сторону больше не будет. Оливия не стоит этого.
   Сев на свое место по левую сторону от второго пилота, он чувствовал на себе взгляд Марка.
  - Все нормально, - кивнул Даниэль и удивился своей выдержке. Было все не нормально. На борту чуть не случилась драка. И виной всему глупая игра глупой девчонки.
  - Она сказала причину своего...- Марк не знал, как высказать словами то, что он видел, лишь руками показывая на грудь, - открытого поведения?
  - Поспорила, решила привлечь к себе наше внимание, - Даниэль так просто это сказал, что сам удивился.
  - У нее получилось, - усмехнулся второй пилот, видя, как просверлили его глаза капитана:
  - У нее ничего не получилось. Она проиграла.
  - Побольше бы таких сюрпризов, - засмеялся Марк, - мне понравилось.
  - Сумасшедший рейс, - что бы не слушать этот бред, Даниэль одел наушники и вышел на связь с диспетчером.
   Оливия заставила себя заниматься своей работой и разносить еду. Ей было страшно проходить мимо Боба. Она боялась своей реакции, мысленно стукнув его подносом по голове. Но к ее удивлению, он вел себя пристойно. Он больше не смотрел в ее сторону.
  Прокручивая в голове снова и снова слова, сказанные Даниэлю, Оливия понимала, что она перегнула палку. Теперь он будет думать о том, что она решила приударить за ним. При удобном случае она обязательно выскажет ему свое мнение по поводу этого.
  За двадцать минут до посадки, она поняла, что устала. Но это половина рейса. Еще столько же и домой в мягкую постель. Она надеялась, что следующий полет будет не скоро. Ей надо восстановиться после отвратительной ночи в ужасном доме своего капитана.
  Все изменилось внезапно, нарушая планы всех на борту. Уже готовый снижать самолет, Даниэль спросил команду диспетчера "Радара":
  - "Arabia Airline" 2-1-6, снижаюсь до эшелона 320.
  - Вижу вас, 2-1-6, следуйте плану.
  Все было в обычном режиме, не считая того, как он устал. Уже устал. А еще дорога обратно. Стоило подумать об отпуске.
  - Объяви пассажирам, Марк, о снижении. - Сил не было даже на это.
  Второй пилот кивнул и взял телефон, произнося в трубку:
  - Уважаемые, Леди и Джентльмены, мы приступили к снижению. Через двадцать минут мы приземлимся в аэропорту Брюсселя.
   Слыша другой голос, Оливия нахмурилась. Те же слова, но не было шелка. Хотя какая разница, не слышать голос Даниэля-это большая удача в сегодняшней посадке. Они мягче сядут в связи с этим. Но где-то внутри поселилась маленькая неуверенность в физическом состоянии их капитана. Неужели так сложно самому сказать пару слов. Не надо целый текст, можно даже одно слово "садимся", зато это сразу бы развеяло ее неуверенность.
  Пройдя вдоль ряда, Оливия смотрела все ли пассажиры пристегнуты, все ли спинки кресел подняты и убедившись в полном порядке, села на свое кресло, чувствуя снижение самолета. За словами Марка, послышался голос Келси, она информировала пассажиров о ручной клади и пристегнутых ремнях.
  Даниэль вышел на связь с диспетчером "Подхода":
  - Добрый день, Подход, "Arabia Airline" 2-1-6, проходим эшелон 150 в снижении до эшелона 130.
  - Приветствую, "Arabia Airline" 216, вижу вас. Прошу набрать эшелон 170.
  Даниэль не сразу понял, как такое возможно и решил переспросить. Марк тут же нахмурил брови:
  - Что-то случилось.
  Но Даниэль не слушал его, вновь выходя на связь:
  - Мы снижаемся, а не поднимаемся. Нам нужен 130.
  - Приказываю подниматься до 170.
  - Объясните мне причину подъема, "Подход", - не унимался Даниэль, но смотря на Марка, произнес, - поднимай. Увеличивай тягу.
  Тут же прохрипел голос диспетчера:
  - "Arabia Airline" 2-1-6, прошу прощения, что не сразу объяснил вам, у меня много таких сейчас. Аэропорт Брюсселя закрыт, мы направляем вас в другой аэропорт. Поднимайтесь до 170 и ждите моих указаний.
  Даниэлю показалось, что он спит и это какой-то безумный сон. Как может быть закрыт такой большой аэропорт? Но раз он закрыт, то значит действительно произошло что-то страшное.
  - Может самолет разбился на полосе? - Как будто сам себе прошептал Марк. Но об этом не хотелось думать.
  - Мы уже не войдем в глиссаду. - Даниэль говорил о своем, пытаясь быть оптимистом, - Может они гоняют нас по воздуху в надежде, что полоса заработает?
  Он не хотел думать об разбившихся самолетах, причина не так важна. Важны последствия. Ему надо было знать, сколько им быть еще в воздухе. Он не знал разворачивать ему самолет для повторного захода или лететь прямо. Неизвестность начала его раздражать.
  - "Arabia Airline" 2-1-6,- голос диспетчера заставил сконцентрироваться на нем,- К нам только что поступил приказ: в связи с двумя взрывами на территории аэропорта Брюсселя, отправлять все самолеты в другие города. Вас примет Лондон Хитроу. У вас хватит топлива?
  - Хватит, - произнес Марк, - у нас еще половина.
  - Поднимайтесь до эшелона 290, работайте с "Радар-контроль". Всего хорошего.
  - Поднимаюсь до 290, курс Лондон Хитроу, - повторил Даниэль, не веря своим ушам, - ничего хорошего.
   Времени на сочувствие и обдумывание произошедшего в Брюсселе не было, капитан плавно начал набирать высоту, пока Марк менял заданный маршрут, вбивая его в бортовой компьютер. Сейчас первым делом надо было настроить показатели продолжения полета, потом связаться с авиакомпанией, объяснить бортпроводникам об изменившейся ситуации, узнать сколько человек на борту летят стыковочным рейсом, объявить пассажирам неприятную новость. И потом можно будет подумать о полосе в Лондоне.
  - Черт, Лондон, - выругался Даниэль. Как теперь им быть с обратной дорогой? Пассажиры в Брюсселе, самолет в Лондоне. - Марк, свяжись с авиакомпанией и объясни ситуацию. А я поговорю со старшими бортпроводниками.
   Люди в салоне заметили, что самолет из состояния посадки перешел в состояние набора высоты. Они возбужденно переговаривались между собой, требуя объяснения ситуации. Оливия расстегнула свой ремень и встала с кресла, направляясь к пассажирам. Их уже пытались успокоить Луи и Дженнет:
  - Мы просим вас успокоится и оставаться на своих местах. Капитан все скажет, дайте ему время. Возможно, он просто ушел на второй круг из-за погоды.
  - Сегодня солнце, - вскрикнул кто-то из пассажиров, - сегодня отличная погода.
  - Значит была другая причина, - занервничала Дженнет, но улыбаясь посмотрела на Оливию, - ты знаешь, что происходит?
   Она знала только то, что впервые как она тут работает, Даниэль не вышел на связь с пассажирами. Это было уже странным. Хотя девушка и порадовалась этому в надежде на мягкую посадку. Сейчас она уже засомневалась. А будет ли посадка вообще?
  Отрицательно качая головой Оливия взглянула на дверь в кабину пилотов. Желание войти внутрь было слишком большим. Может быть, что-то случилось с Даниэлем? Теперь она поймала себя на мысли, что уже три часа не знает о нем ничего. Три часа - это слишком много, если учесть, что последние дни они были настолько часто вместе, что часы уже казались днями.
   Девушка ступила шаг в сторону кабины, но кто-то потянул ее за край юбки и женский хриплый голос прошептал:
  - Милая, мы умрем?
  Оливия оглянулась, смотря на скрюченную хилую старушку. Ее костлявая высохшая рука, все еще теребила юбку девушки, а помутневшие от старости глаза, смотрели, желая услышать слова надежды. Оливия тут же присела, что бы быть на одном уровне с ней и улыбаясь произнесла:
  - Мне всегда казалось, что, когда самолет падает, он теряет высоту. А мы ее набираем. Вам не о чем волноваться. Все будет хорошо.
  Старушка кивнула, казалось, что ее удовлетворили эти слова. Но они не удовлетворили рядом сидящую молодую пару:
  - Долго мы еще будем лететь? Через два часа у нас вылет в Тенерифе.
  - Я уверена, что вы успеете, - продолжала улыбаться Оливия. Но уверенности не было. Лгать людям она уже не могла.
   Поднявшись на ноги, она еще раз взглянула на людей в своем салоне. Они оказались более чем нетерпеливые. Становилось слишком сложно успокаивать их по одиночке, поэтому она громко произнесла:
  - Уважаемые пассажиры, я прошу вас успокоится, сесть на свои места и пристегнуть ремни безопасности. Скоро капитан объявит причину задержки посадки. Умейте уважать друг друга, некоторые из вас нагоняют панику, а другие выдумывают бог знает, что.
  Все резко замолчали, прислушиваясь к ее словам и Оливия услышала звук застегивающихся ремней. Она мысленно поблагодарила Бога за то, что у этих людей есть уши.
  - Спасибо, - кивнула она и улыбнулась.
  - Круто, - произнес Луи, который все это время стоял рядом, - нас вызывает Келси, она только что вышла от пилотов.
  Вот теперь нет надобности идти к ним в кабину. Келси сама все скажет.
  Все бортпроводники первого этажа собрались в первом салоне, ожидая слов старшей стюардессы. Было слегка волнительно и Оливии даже стало страшно.
  - Мы изменили курс, - начала говорить Келси, - в связи с тем, что аэропорт Брюсселя закрыт. Там произошли два взрыва. Нас направили в Лондон в Хитроу.
  Слыша слово "Лондон", Оливия тут же забыла про взрывы в Брюсселе. Она даже забыла про пассажиров, летящих стыковочным рейсом. Это слово взорвалось фейерверком в душе девушки. Она летела в Брюссель, а прилетит домой в Лондон.
  - Боже, ужас, - произнесла Мирем, - что нам делать?
  Они все были в глубоком шоке. Но Оливию это мало волновало, теперь она думала о том, сможет ли она выйти из самолета, чтобы вдохнуть сырой воздух своей родины.
  - Сейчас вы пройдетесь каждый по своему салону и перепишите имена тех людей, которые летят в Брюссель проездом. Пилоты уже связываются с нашей авиакомпанией, но вряд ли "Arabia Airline" чем-то сможет помочь. Это ошибка не нашей авиакомпании, но эти данные мы передадим в аэропорту Хитроу. Я надеюсь, что люди будут размещены в гостинице или вывезены наземным путем до Брюсселя.
  - Кто объявит об этом пассажирам? - Спросила Мирем, и Оливия перевела взгляд на Келси. Самое неприятное что можно испытать на борту самолета, летящим не в место назначения - это гнев недовольных людей, - кто возьмет на себя такую ответственность?
  - Даниэль скажет сам, - Келси достала блокноты и начала вручать их каждому бортпроводнику, - как только он скажет, сразу начинайте опрос. Улыбайтесь и подбадривайте пассажиров, представьте, что на их месте могли оказаться вы.
  Оливия улыбнулась, получая блокнот, она мечтала бы сто раз оказаться на их месте. Но только что бы в Лондон. Мысленно она уже звонила маме, представляя, как та обрадуется.
  - А что будет с нами? - Произнесла она, - мы сразу вернемся обратно? А как же пассажиры, ожидающие нас в Брюсселе?
  - Ничего не знаю, - пожала плечами Келси, - идите. И делайте вид, что все отлично.
  Даниэль задумался, смотря в окно на красный закат, на который они летели. Минута перерыва перед словами в салон.
  - Хочешь я скажу? - Марк видел, как трудно давались слова капитану. Но тот отрицательно покачал головой, беря в руки трубку телефона:
  - Я тут подумал, - он все еще смотрел вперед и монотонным задумчивым голосом прошептал, - два взрыва. Погибли люди. - он посмотрел на Марка все тем же пустым взглядом, - люди, которые пришли улетать, провожать или встречать. Среди них могли оказаться те, кто встречал наш рейс и те, кто собирался в Дубай обратно.
  От этих слов Марк нахмурил брови. Он как-то не подумал об этом, будучи занятым изменением курса. Он представил, что будет с пассажирами, когда они услышат эту новость.
  - Сейчас наши бортпроводники возьмут на себя весь предстоящий ужас.
  Он тут же подумал об Оливии. Она наверняка уже знает куда они летят. Сейчас она убивается в радостной истерике. Эгоистка, она ведь так хотела очутиться в Лондоне.
  Откинув эти неприятные мысли, Даниэль нажал кнопку микрофона:
  - Уважаемые, Леди и Джентльмены, с вами говорит капитан Даниэль Фернандес Торрес, прошу вашего внимания.
   Его голос, как нежный шелк коснулся слуха Оливии. Мягкий, нежный, он завораживал гипнозом, заставляя слушать каждую произнесенную им букву. Даже сейчас, когда он скажет шокирующую новость, его голос невозможно ненавидеть. Она надеялась на это. Она надеялась, что люди, слушая его, почувствуют себя уверенней. Она не знала, что он скажет, но мысленно молилась, что бы шелк подействовал на пассажиров.
  - В аэропорту Брюсселя произошло два взрыва, в связи с чем все рейсы перенаправлены в другие города. Нас направили в Лондон в аэропорт Хитроу. Прошу отнестись спокойно к этой новости, имейте уважение друг к другу и экипажу, не создавайте панику. По прибытию в Хитроу сотрудники аэропорта вам подскажут, как действовать дальше. Пассажиров, летящих стыковочным рейсом, прошу продиктовать свои данные бортпроводникам. Мы начнем снижаться через 30 минут. Спасибо за понимание.
   Как только он отключился, люди еще минуту сидели молча. Оливия видела на их лицах непонимание происходящего. Это она летела в одну страну, а попадет домой. Они же напротив, летели домой, а окажутся вдалеке от него. После слов Даниэля все бортпроводники подходили к людям, записывая их данные. Так Оливия оказалась возле Боба, который усмехнулся:
  - Мне даже не надо будет добираться домой.
  Она понимала его, стараясь быстрее закончить опрос у людей, сидящих рядом с ним, но ее отвлек мужской голос, который буквально выкрикнул с места:
  - Сколько погибло людей? Подорвали самолеты? Нас тоже подорвут?
  Все резко стали оборачиваться к нему, и он встал, привлекая на себя взгляды:
  - Нам врут. Они составляют списки, что бы проще было узнать кто-где сидел. Потому что наши тела вряд ли можно будет опознать.
  От этих слов холодок коснулся кожи Оливии.
  
  
  
  
  ГЛАВА 23
  
  
   Паника на борту- это катастрофа для экипажа. Оливия уже встречалась с чем-то подобным, когда такой же тяжеловесный мужчина собирался открыть дверь самолета в воздухе. Оливия знала, что дверь автоматически блокируется в полете, ее невозможно открыть. Но ей никто не верил. Тому мужчине верили больше. Сейчас она боялась, что и этому пассажиру поверят.
  - Мы пытаемся выяснить, сколько стыковочных пассажиров, чтобы помочь им, - она стала продвигаться к нему, видя во втором салоне нечто подобное.
   Если в тихую очередь запустить одного недовольного человека, то он заведет всех остальных. Это цепная реакция. И нет управы, если запущен механизм. Но есть только один способ- как можно быстрее подавить лидера, пока механизм еще не сработал.
  - Сядьте, пожалуйста, на место и пристегните ремень безопасности. Мы скоро начнем снижаться, - Оливия говорила с улыбкой, а внутри все тряслось от страха. В памяти всплыли яркие воспоминания того момента, когда мужчина ударил ее и она потеряла равновесие. Сейчас она боялась подойти к нему ближе, стоя в двух шагах.
  - Мы не верим вам, - произнес грубый голос мужчины, - на нашем борту бомба? Поэтому нас направили подальше от Брюсселя?
  Он все еще стоял возле своего кресла, а девушка не решалась к нему подходить.
  - Вы пугаете людей, - произнесла она, - прошу вас сесть.
  Теперь голос Оливии был строже, и она уже не улыбалась, потому что сильный страх не давал ей делать этого.
  - Мы все умрем, - пробормотала та самая старушка, которую Оливия успокоила ранее, но ее соседи не готовы были умирать. Желание оказаться в Тенерифе было куда больше:
  - Что будет с нами? Мы не попадем на свой рейс.
  Голова пошла кругом. Слишком много требований, слишком много они хотят:
  - Пусть для начала самолет совершит посадку. Разбираться кто-куда улетит, вы будете в аэропорту Хитроу, а не в воздухе, - девушка уже ели сдерживалась, чтобы не накричать на них. Она тут же обратилась к старушке, - мы не умираем, - потом черед дошел до мужчины, - сядьте уже, нет у нас бомбы. Хотя бы в этом нам сегодня повезло!
   К ее удивлению он сел, и Оливия спокойно выдохнула, продолжая опрос.
  Этот сумасшедший полет она запомнит надолго. День не сложился с самого утра, но она надеялась возместить это встречаясь с мамой. Больше она ничего не хотела.
   Келси собрала все данные пассажиров и нажав код на двери к пилотам, зашла внутрь. Даниэль разговаривал с диспетчером, поэтому она отдала списки Марку. Он взглянул на него и ужаснулся:
  - Стыковочных пассажиров много. Я не знаю, как они улетят куда собирались.-. Он сунул капитану список, ожидая его реакцию.
  Даниэль взглядом пробежался по нему, удивленно подняв брови:
  - Я свяжусь с Хитроу и передам им, спасибо Келси. Как пассажиры себя ведут?
  - Уже сносно, - улыбнулась она, - смирились с действительностью.
  Он даже не стал спрашивать о том, как они себя вели до того, как смирились. Сейчас его волновал куда более сложный вопрос:
  - Лондон перегружен, большинство рейсов отправлено именно туда. Нам дадут очередь на посадку, поэтому я не знаю, сколько нам еще находиться в воздухе.
  Келси понимающе кивнула и вышла в салон.
   Даниэль крутил в руках листок бумаги, задумчиво смотря перед собой на бортовые датчики. Этот рейс наверно кто-то проклял. И кажется, он догадался кто- он сам. Это он пожелал Оливии веселого рейса. Веселей просто не придумать.
   Еще сорок минут они кружили над городом в ожидании очереди на посадку. Туман полностью поглотил Лондон, закрывая видимость огней. Все складывалось ни в пользу пилотов. Радовала только смена часового пояса- город еще только готовился принять вечер, солнце уходило за горизонт, стараясь последними лучами показать им дорогу.
  - "Arabia Airline" 2-1-6, посадку разрешаю.
  Голос диспетчера создал успокоительный эффект на Даниэля, но в тоже время новое волнение пришло на смену долгому полету- туман.
  Он взял трубку телефона, объявляя в салон:
  - Леди и Джентльмены, нам наконец дали разрешение на посадку. Через пять минут мы приземлимся в аэропорту Хитроу Лондона. Просьба оставаться на своих местах пока вам не разрешат выйти из самолета. Экипажу приготовиться к посадке.
  Он положил микрофон, обращаясь к Марку:
  - Этот город пугает меня, по мне так лучше летать бесконечно, чувствую земля встретит нас новыми проблемами. И будем тормозить с реверсом, плевать я хотел на их правила.
   В салоне были тихо, люди устали нервничать и доказывать свои права. Они молча сидели, каждый погруженный в свои печальные мысли. Одна лишь Оливия, касаясь стекла иллюминатора, пристально всматривалась вдаль, видя через туман огни родного аэропорта. Сердце сжалось, а во рту пересохло. Усталость прошла и на смену пришло успокоение. Она дома. Уже почти дома. И как только шасси коснулись полосы, девушка ощутила это всей душой. Дом.
   Посадка прошла на удивление мягко, Даниэль ожидал чего-то более жесткого, управляя самолетом по мокрой полосе. Но главное - они сели. Впереди их ждал еще один тяжелый момент- их не пустили к аэропорту, приказывая стоять на рулежной дорожке.
  - Самый отвратительный рейс, который у меня когда-либо был!
  - Мы прилетели с арабской страны, в связи со взрывами в аэропорту Брюсселя, они имеют права обыскать нас. - Устало произнес Марк и оказался прав.
  Спецслужбы не заставили себя долго ждать, подъезжая к их самолету.
  Пока подкатывали трап, Даниэль вышел на связь с авиакомпанией "Arabia Airline". Милый женский голос представительницы компании слегка успокоил его:
  - Рейс 2-1-6, ваш вылет на Дубай сегодня отменен и назначен на завтра в 14 часов дня сначала на Брюссель, где вы заберете пассажиров и отправитесь в Дубай. "Arabia Airline" на ночь расселит экипаж в гостиницу Лондона.
   Это самая приятная новость за последнее время. Лондон хоть и встретил их туманом и мокрой полосой, но он даст им на время приют и отдых. Сейчас это было очень кстати.
  - Что мне сказать пассажирам? - Еще один вопрос не давал покоя Даниэлю.
  - Людей, следующих маршрутом Дубай-Брюссель наша авиакомпания переправит наземным транспортом до пункта назначения, можете не переживать, капитан.
   Жизнь начала налаживаться. Даниэль выключил двигатели, слегка улыбнувшись. На сегодня с него хватит.
   В салоне люди начали вставать со своих мест, расстегивая ремни безопасности. Слыша этот звук, мысли Оливия тут же вернулись в действительность- на борт. Она хотела уже сейчас позвонить маме, но уставшие и недовольные пассажиры не дали ей этого сделать:
  - Я прошу вас оставаться на своих местах, - громко произнесла девушка в надежде, что ее послушают. Но люди категорически не хотели сидеть. - Капитан не давал разрешение на выход из самолета.
  - Нам уже все равно, на земле мы не подчиняемся ему, - все тот же большой мужчина произнес сквозь зубы, и Оливия попятилась назад, хватая трубку, соединяющую их с кабиной пилотов. Почему Даниэль не может сказать пару слов?
  Она нажала на кнопку, и он тут же взял трубку:
  - Почему людей не выпускают? - Девушка сразу начала с вопроса, - все устали от неизвестности, все устали находиться здесь. Наш экипаж выпустят в город? Я тоже хочу домой.
  Он тут же перебил ее:
  - Это квест, Оливия, - она услышала его смешок, - для того, чтобы тебе попасть домой надо пройти много различных испытаний.
  От услышанного, девушка чуть не выронила трубку из рук. О чем он говорит? Опять игра? Наверно он сошел с ума, находившись более семи часов в кресле пилота:
  - Ты пьян?
  - Я - нет. У меня для тебя новое испытание, - он замолчал, а Оливия наблюдала, как Келси открывает дверь, - это тебе привет из Лондона.
  Тут же люди в военной форме с оружием в руках забежали на борт их самолета. Оливия вскрикнула и повесила трубку, отойдя в сторону, уступая им дорогу.
  - Уважаемые, Дамы и Господа, - прозвучал голос капитана, - у нас гости, которые хотят обыскать вас, нас, ваш багаж и наш самолет. Прошу всех оставаться на своих местах.
   Оливия прижалась к стене, пытаясь дышать как можно спокойней. Мозг никак не мог поверить глазам- люди в камуфляже, ее земляки, ощупывали каждого пассажира, проверяя металлоискателем. Стало страшно. Она впервые встретилась с таким, не зная, как себя вести. Ее даже не учили, как действовать в такой ситуации. Но услышав голос Келси, которая пыталась успокоить пассажиров, на душе стало чуть спокойней.
   Люди уже не возмущались, они просто боялись вставить слово. Оружие вызывало паралич голоса.
  - Поднимите руки, мэм, - до ее мозга не сразу дошли эти слова, но взглянув в суровые глаза солдата, она прошептала:
  - Я- своя, я из Лондона.
  - Поднимите руки или мне придется вас арестовать за неподчинение органам власти.
  От этих слов девушка тут же подняла руки, и мужчина провел своими руками по всему ее телу.
  - Что вы ищите?
  - Террориста - смертника, мэм.
  Что случилось с Европой, пока она жила на востоке? Мир просто перевернулся, она не узнавала его. Родной город встретил ее, как террористку.
  Мужчина нашел у нее лишь телефон, который тут же отдал девушки в руки. Он отошел от нее, и Оливия ощутила на душе грязь.
  - Скажите код двери кабины пилотов, мэм, - скомандовал солдат и подошел к дисплею с цифрами.
  Оливия вымученно сглотнула, понимая, что во рту сухо, как в пустыне. Это нервный спазм. Он возник сразу, как только его слова долетели до нее. Единственное что бортпроводник не мог сделать- это сказать код кабины пилотов. Этому ее учили, к этому ее готовили и этого она боялась всегда. Даже под дулом пистолета, не смотря на угрозу ее жизни, она не могла открыть к ним дверь. Умом она понимала, что в данной ситуации их жизням ничего не угрожает. Но сто процентной уверенности не было:
  - Нажмите на кнопку вызова, они сами решат открывать дверь или нет, - прошептала она и солдат нахмурил брови. Он явно не был доволен тем, что перед ним не открылись все двери сразу.
   Но он послушал ее, нажимая на вызов и Оливия услышала звук разблокировки двери. Пилоты впустили его. Довольный, но грозный он шагнул внутрь.
  Этот кошмар длился пол часа и все это время Оливия стояла в проходе между кресел, наблюдая за происходящим. Квест? Испытание? Она уже сегодня прошла много испытаний. Такова цена очутиться дома? Что еще должно произойти, что бы она переступила его порог? Самое страшное- их могли не выпустить в город.
   Наблюдая как люди в камуфляже покидают их самолет, она ждала голос капитана, и он не заставил долго ждать ее и измученных пассажиров:
  - Уважаемые, пассажиры, мы получили разрешение на выход из самолета. Компания "Arabia Airline" просит свои извинения за причиненные вам неудобства, представители нашей авиакомпании ждут вас в аэропорту, что бы доставить наземным транспортом в Брюссель. Спасибо за понимание.
  Люди медленно выходили по трапу, кто-то молча, кто-то прощаясь с экипажем. Все устали и сил не было на высказывание своего недовольства. Они так и не поняли, что "Arabia Airline" не виновата в сложившейся ситуации. Все стали жертвами этого печального для европейцев дня.
   Оливия отошла на кухню, доставая мобильный телефон и набрала родной номер мамы, слыша голос, который уже казался ей совсем рядом:
  - Оливия, как ты, дочка? С тобой все в порядке? Я смотрю новости, в Брюсселе взрывы, - Джина говорила и говорила, не веря в то, что слышит голос дочери, - скажи что-нибудь. Где ты?
  - Со мной все хорошо. Я ближе, чем ты думаешь. Мама, я в Лондоне.
  Молчание на том конце заставило встревожиться, но внезапный всхлип в трубку и Оливия поняла, что мама плачет.
  - Я увижу тебя? Вас выпустят из самолета? Хотя какая разница, ты же знаешь, я пройду куда угодно.
  - Мама, не на...- но связь оборвалась, и Оливия выключила телефон. Она не сомневалась, что мать воплотит свои слова в реальность. Даже если ее дочь будет заперта в этом самолете, Джина Паркер найдет способ отпереть дверь.
   Еще сорок минут понадобилось для того, чтобы отогнать самолет к терминалу. Все это время Оливия не находила себе места, ходя по салону и делая вид, что ищет забытые пассажирами вещи. Она ждала Даниэля, чтобы узнать дальнейшие действия. Но не стала врываться к нему в кабину, боясь отвлекать его от руления по земле. Разговоры среди бортпроводников тоже ничем не помогли ей. Оливия так и осталась в неведенье.
   К самолету вновь подали трап и Келси открыла двери. В салон тут же попал влажный воздух дождя и тумана настолько знакомый, что сердце сжалось. Только сейчас девушка осознала, что боится сойти на землю. Эта земля принимала ее, как гостью, а не как родного человека. Уйдя работать в арабскую авиакомпанию, даже в мыслях не было, что она здесь станет чужой.
  Никто не решался выйти из самолета, ожидая пилотов. А они как издевались, специально медлили.
  - Будем ночевать на борту самолета, - пошутил кто-то, - или через час вылетим в Брюссель, если откроют аэропорт.
  - Ничего подобного, - произнес долгожданный голос и Оливия обернулась, встречаясь с черными глазами Даниэля. От его слов затаилась маленькая надежда. Она смотрела на него ожидая продолжение, - мы улетим завтра в 14 дня в Брюссель. Сегодня нас разместят в гостинице. Всех.
  Последнее он произнес, сделав на этом слове акцент. Всех.
   Оливия нахмурила брови. Но не ее, она не собиралась ночевать в родном городе в гостинице. Хватит и того, что ее встретили с оружием.
   Всех устроило это предложение. Уставшие бортпроводники стали спускаться по трапу на землю, таща за собой чемоданы. Оливия улыбнулась, вспомнив, что решила чемодан не брать, одновременно понимая, что брать его всегда надо. Могут случится самые невероятные ситуации.
   Даниэль облокотился на открытую дверь, сложа руки на груди и пропуская экипаж вперед. Как только очередь дошла до Оливии, которая оказалась последней, он перегородил ей путь рукой. Она не успела шагнуть на трап, лишь вдыхая сырой воздух и смотря вдаль, пытаясь не смотреть на него, чтобы не нервировать себя.
  - Ты уже позвонила всем, кого любишь?
  Он выругался про себя, не понимая зачем такое спросил. Какое ему дело до нее? Пусть катится ко всем чертям. За два дня он слишком устал от нее, но тут же одновременно понимая, что за четыре часа ему ее не хватало. Безумие какое-то. Он тут же убрал руку, пропуская ее. Но девушка стояла.
  - Да, я позвонила единственному человеку, которого я люблю, - она перевела взгляд голубых глаз на него, - моей маме.
  - Маме? - Не понял он, но видя ее потерянный взгляд, он тут же осознал- Оливия переживала. В его мыслях промелькнул какой-то парень, от которого у нее останавливается сердце и вновь выругался про себя, - как же твой парень? Он бросил тебя?
  - Нет, - начала вскипать девушка, - нет никакого парня.
  Она нахмурилась, а он облегченно выдохнул, ловя себя на странной реакции.
  - Какое тебе дело до меня? - Оливия уже повысила тон, готовая ступить на трап и вновь голос Даниэля ее остановил:
  - Мне нет до тебя никакого дела, ты права. Это было чистое любопытство.
  - Отлично, - наконец она ступила шаг и оказалась на улице. Тут же ветер обдал ее своей прохладой.
   Марк вышел из кабины, закрыв за собой дверь. Услышав последние слова капитана и стюардессы, он взглянул на Даниэля:
  -Мне кажется, вы не ладите друг с другом.
  -Тебе не кажется. - Грубо произнес капитан и вышел на трап за Оливией.
   Девушка спускалась по ступенькам медленно, как будто боялась быть ближе к родной земле. Он быстро догнал ее, и она обернулась пристально, смотря в его глаза. Сейчас они отражали все огни, которые горели поблизости. И на секунду ей показалось, что его глаза роднее.
   Даниэль подошел ближе, встав на одну ступеньку с ней и перевел взгляд вдаль, видя, как члены его экипажа заходят внутрь аэропорта. Оливия не бежала вперед всех, как он представлял себе ни раз эту картину. Она молча стояла рядом, и он понял ее состояние:
  - Мне было девятнадцать, когда я уехал из родной Испании. Только спустя пять лет я вернулся туда в качестве второго пилота рейсом Дубай-Мадрид. - Даниэль не смотрел на нее, вспоминая прошлое. Об этих воспоминаниях и его ощущениях он никому не рассказывал, но сейчас, видя, как что-то пугает девушку, он вспомнил себя, - я ждал этого, чтобы сойти с самолета и почувствовать себя дома. Но когда я ступил на землю, то понял: это уже не мой дом. Земля по-прежнему была землей. Было все так же жарко и сухо. Тот же воздух. Но что-то изменилось. Я не мог понять, что.
  Оливия внимательно слушала, смотря на него и Даниэль обернулся:
  - Потом я понял- это я стал другим, а мой дом находится между небом и землей.
  Марк прошел мимо, разрывая контакт их глаз. Всего секунда и их взгляды вновь встретились. Даниэль протянул ей руку:
  - Ты уже ничего не сможешь с этим поделать. Пошли, Оливия.
   Находясь под впечатлением от его признания, она молча вложила свою теплую ладонь, чувствуя, как его пальцы сжали ее. Сколько раз она за последнее время ощущала их, понимая, что так ей спокойней. Даниэль спустился на землю первым, и девушка за ним ступила первый шаг на холодный мокрый асфальт.
  - А как же родные люди, которые остались на той земле? Ты не скучаешь по ним?
  - Скучаю. Но теперь у меня своя жизнь, - Даниэль разжал ладонь, освобождая руку Оливии и она почувствовала холод родной страны.
   Идя к зданию аэропорта, девушка поймала себя на мысли, что у нее возникло куча вопросов к Даниэлю. Но спрашивать ничего не стала. Захочет, расскажет сам. Не ее дело лесть в его личную жизнь. Ступив на землю, которая казалась уже другой, она начала переживать за предстоящую встречу с матерью.
   Марк ждал их у стойки паспортного контроля, и они втроем направились к выходу из здания аэропорта. Массовое скопление людей душило, разноязычные голоса превращались в крики. Даниэль взглядом искал членов своего экипажа, постепенно понимая, что они сбежали от шума к автобусу.
  - Оливия! - Сквозь этот шум прокричал женский голос, - Оливия, доченька!
  - Мама! - Девушка побежала навстречу женщине, которая только что назвала ее дочерью. Крепко обняв ее, Оливия прошептала, - мамочка.
  Женщина слегка отстранилась, пытаясь налюбоваться на нее. Касаясь волос дочери, она провела по ее щеке:
  - Как ты изменилась, Оливия. Ты стала взрослой, я с трудом узнала тебя в твоей форме.
   Улыбка девушки стала шире, она с такой любовью смотрела в голубые глаза матери, забыв, что оставила позади себя Даниэля и Марка. Но взгляд Джины Паркер сам направился на них, пристально всматриваясь в их удивленные лица.
  Даниэль улыбнулся, видя долгожданную встречу двух близких людей. Мать Оливии совсем не такая, как он себе представлял. Противоположность своей дочери: не высокого роста полноватая блондинка с кучерявыми волосами, которые кольцами спадали на ее миловидное лицо, ее улыбка была открытой, образуя ямочки на щеках и мелкие морщинки в уголках голубых глаз. Кроме цвета глаз он не нашел ни одного сходства с высокой стройной брюнеткой. Значит вот в кого небесный цвет получила английская девушка. И он очень понадеялся, что характер Оливия получила не от матери.
  - Мама, познакомься с пилотами моего экипажа, - она взяла мать за руку и повела ее к мужчинам, - второй пилот Марк Стоун. Марк, это моя мама Джина Паркер.
  Джина улыбаясь кивнула ему, но тут же перевела взгляд на высокого темноволосого капитана, величественно стоящего рядом со вторым пилотом. Его фуражка и четыре желтых шеврона на рукавах черного пиджака формы болью отозвались в ее душе. Он был горд и красив. Прилетев в Хитроу, он своей грацией затмил всех пилотов.
  - Капитан Даниэль Фернандес Торрес, - произнесла Оливия и к ее удивлению, Джина все еще улыбаясь, протянула ему руку:
  - Значит вот тот мужчина, который смог заставить мою девочку молчать.
  Улыбка теперь коснулась губ Даниэля, и он пожал руку женщины со словами:
  - Вы недооцениваете свою дочь, миссис Паркер.
  - Просто Джина, - засмеялась она, - вы мне нравитесь, капитан.
  - Просто Даниэль. Взаимно.
  Пока они обменивались комплиментами и улыбками друг другу, Оливия нахмурила брови. Ей совсем не нравилось то, что она сейчас видела и слышала. Но следующие слова матери, заставили ее широко открыть глаза от удивления:
  - Мы с Оливией рады пригласить вас обоих в наш дом. К сожалению, мы не можем принять весь экипаж, 26 человек физически не влезут в него, но для двух пилотов места с радостью найдутся.
   Даниэль тут же посмотрел на Оливию, которую явно шокировало это предложение. Он бы с радостью отказался, но видя ее недовольный вид, решил принять предложение.
  - С удовольствием примем ваше предложение, Джина, - он улыбнулся женщине, всем нутром ощущая сверлящий взгляд Оливии. Пусть бесится. От этого он получал максимум удовольствия. - Марк, позвони Джуану или Келси, пусть едут в гостиницу без нас. Встретимся завтра в 12 дня в аэропорту на брифинге.
  Даниэль не мог позвонить по понятной причине утопления телефона в бассейне. Вспомнив это, Оливия потупила взгляд в пол, пытаясь не встретится с ним взглядами. Судя по всему, он будет напоминать ей об этом вечность.
  
  
  ГЛАВА 24
  
   Дом, где жила Джина Паркер, где росла маленькая Оливия был не большим, но он оказался уютным: цветы на подоконниках, шторы с цветами в стиле Прованс, старая мебель из натурального дерева, повсюду шкафы с книгами под стеклом и запах выпечки. Этот дом таил в себе мир и покой. Даниэлю сразу понравилось здесь, в этом доме царила жизнь, повсюду чувствовалась рука женщины- ленточки на шторах, бантики. Именно этого не хватало в его доме и именно от нехватки этого он хотел продать его.
  - Очень уютно, - произнес Марк, - никогда не был в гостях у англичан.
  Джина ласково улыбнулась. Даниэлю она тоже понравилась, милая женщина, странным был тот факт, что Оливия ее дочь.
  - Я как чувствовала, что сегодня будут гости и испекла яблочный пирог.
  От этих слов Оливии сделалось дурно. Ее мать только что сказала, что она - гость. Родная страна встретила ее с оружием, а мать с пирогом для гостей:
  - Я не гость, - обижено произнесла она и взглянула на Даниэля, но он лишь усмехнулся. Мерзавец. Потому что был прав. Теперь ее дом... она не знала где ее дом.
  - Я не знаю, Оливия, - Джина обняла дочку, гладя по волосам и та прислонилась к матери, - теперь ты гость в собственном доме. Чувствую я, ты уже никогда сюда не вернешься.
  Что за бред говорила эта женщина? Оливия поспорила бы, но снова вспомнила слова Даниэля. Ведь он так и не вернулся домой. Она промолчала, не зная, что сказать. Потому что доля правды была в словах матери.
  - Почему не вернется? - Удивился Марк, - существует отпуск, в конце концов она выйдет замуж и ей захочется жить на земле. Отличный способ вернуться назад.
  Джина засмеялась, но Оливии эта идея совсем была не смешной, она вновь посмотрела на Даниэля, видя, как он пристально наблюдает за ней. Он не смеялся со всеми, внимательно следя за ней.
  - Если муж будет летать, то она вряд ли вернется, - перестала смеяться Джина и вновь погладила дочь по волосам, вынимая из прически шпильки. Они тут же каштановым каскадом упали на плечи девушки.
  - Меня кто-нибудь спросил? - Произнесла Оливия, - давайте закроем эту тему и больше никогда к ней не вернемся. Моя карьера только начала стремиться вверх, и я не собираюсь связывать себя семейными узами по крайней мере лет десять.
  - Какой ужас, - произнес Даниэль, снимая пиджак и вешая его на стул. Сейчас он бы съязвил по этому поводу, но при матери не мог. Она упала бы в обморок от его слов. Стиснув зубы, он сел на место, кладя руки на стол и пристально продолжая сверлить Оливию взглядом. Это не ускользнуло от девушки. Она даже знала, о чем он с трудом молчит и лишь улыбнулась натянутой улыбкой. Впервые Даниэль не может сказать то, чего так хочет. Она порадовалась, подмигнув ему и он лишь прищурил глаза, пытаясь дать ей понять, что скажет позже.
  - Оливия, займись гостями, а я принесу чай и пирог.
  - Я помогу тебе, - девушка вскочила со своего места, но мать движением руки усадила ее обратно, и она вновь оказалась напротив Даниэля, глаза которого сейчас были чернее самого крепкого кофе:
  - Я сама все сделаю, ты устала.
  Марк, сложа руки за спину, ходил по комнате, читая название книг, стоящих на полке в шкафу. Их было так много, что можно было ходить и читать до завтрашнего утра. Даниэль сверлил Оливию взглядом, облокотившись о спинку стула. Она нагнулась через стол, что бы прошептать:
  - Это была не моя идея привести тебя сюда.
  - Третья ночь, Оливия Паркер, под одной крышей с тобой сведет меня в могилу раньше, чем какая-либо болезнь. - Ответил шепотом он, - я надеюсь, ты не застрелишь меня в своем доме ночью?
  - Хорошая идея, Даниэль Фернандес Торрес, но может мне повезет, и ты застрелишься сам?
  Он улыбнулся. А что он ожидал от нее? Гостеприимство? Это не про нее.
  - Ничего себе, - свистнул Марк, пальцем ткнув в стекло шкафа, - Даниэль, иди сюда.
   Что за стеклом могло быть на столько важным, чтобы заставить уставшего пилота встать? Но Даниэль послушно сделал это, направляясь к Марку. Может Марк отыскал на Оливию досье?
   Джина напевала песню, неся фарфоровые чашки на подносе, она бережно брала по одной и расставляла гостям. Но за столом сидела только грустная Оливия, закусив нижнюю губу и убрав руки под стол. Ее что-то тревожило, но мать не придала этому значения, ссылаясь на волнение дочери от встречи с родным домом.
  Марк водил пальцем не касаясь стекла, но не выдержал и открыл створки шкафа.
  - Матерь божья, - прошептал Даниэль, смотря на названия книг- они все были учебниками по гражданской авиации. Разных времен. Всех авторов, которых знал он сам, были и те, чьи имена он видел в первые. Книг было много. На столько много, что пол жизни не хватит на их чтение.
  В голове крутился один вопрос- откуда у двух женщин столько учебной литературы про авиацию, про закрылки и реверс, про давление и тягу? Оливия иногда выкидывала свои знания, шокирую при этом всех. Но Даниэль думал, что этому обучили ее в колледже.
   Его рука коснулась старой фотографии в рамке. Он взял ее рассмотреть получше, видя на ней двух людей- маленькую девочку и склонившегося к ней мужчину при форме с четырьмя золотыми шевронами на рукавах пиджака. Мужчина- точная копия Оливии сейчас: те же черты лица, каштановые волосы и улыбка. Ее улыбка.
  - Это Джон, отец Оливии, - грустно произнесла Джина, и удивленный Даниэль взглянул на девушку. Но она не смотрела на него, потупив взгляд голубых глаз на стол.
  Мозаика сложилась: ее знания, закрылки, тяга- ее отец капитан самолета.
  - Он погиб в катастрофе над Атлантическим океаном, когда Оливии было 12 лет. Попрощался с нами как обычно перед рейсом и больше не вернулся, - голос Джины дрогнул, - его тело так и не нашли. Иногда мне кажется, что он сейчас придет. Откроет дверь, как всегда зайдет с улыбкой.
   Слыша этот кошмар, рука Даниэля впервые дрогнула, чуть не выронив фотографию. Он тут же поставил ее на место. Молча. Закрыв плотно стеклянную дверь и боясь посмотреть на Оливию. В эту минуту, он возненавидел себя. Еще вчера он рассказывал о гибели своего отца и был уверен, что ей не понять его. Но ей понять куда больше, чем он мог предположить.
  - Простите, что вам пришлось вспомнить об этом, - извинился Марк, - Оливия нам ничего не говорила.
  - Вы не виноваты, - тут же улыбнулась женщина. - Давайте пить чай.
  - Джон Паркер, - произнес Даниэль, отойдя от шкафа и теперь он посмотрел на девушку, которая тоже наконец подняла свой пустой взгляд на него, - я много читал о нем. В университете мы разбирали каждый случай авиакатастрофы. Джон Паркер стал для меня героем. Мне очень жаль, что, летя с отказом всех двигателей, планируя над океаном, он так и не смог дотянуть самолет до земли.
   Эта страшная и мучительная смерть. Это жуткое чувство страха, когда знаешь, что тебя ждет впереди и выхода нет. Но Джон Паркер надеялся его найти, планируя над океаном. Он не долетел каких-то 12 километров до аэропорта. Даниэль был шокирован, что сейчас находится в его доме и разговаривает с его женой. Черт, он работает с его дочерью в одном экипаже и только сейчас понял, что не знает ее совсем.
  - Ему было бы приятно услышать твои слова, Даниэль, - улыбнулась Джина и тут же что-то вспомнила, хлопнув в ладоши, - пирог! Марк, помоги мне пожалуйста принести пирог из кухни.
  Даниэль восхитился этой женщиной. Джина Паркер специально уводила второго пилота, оставляя дочь наедине с капитаном. Это было странным, но откуда она могла знать, что сейчас Даниэль хотел поговорить с ее дочерью без свидетелей?
  - Конечно, мэм, - произнес Марк.
  Проходя возле Оливии, он коснулся рукой ее плеча:
  - Мои соболезнования, Оливия.
  Она дотронулась его руки и кивнула, благодаря за поддержку.
  Проводив взглядом уходящих Марка и Джину, Даниэль сел напротив Оливии, пристально всматриваясь в ее глаза. Она- женская копия своего отца. Но внешность - это ни что по сравнению с ее характером. А характер, судя по всему, тоже был ни в мать:
  - Почему ты не сказала мне?
  - Ты не спрашивал, - тут же вставила она и посмотрела в его глаза. Она так часто стала смотреть в глаза этого мужчины, что сама испугалась, понимая, что взгляд может сказать больше, чем слово.
  - А как мне надо было спросить? - Удивился он, - Оливия, ты случайно не дочь Джона Паркера? Как-то не приходило в голову.
  - Это ничего не меняет.
  Даниэль замолчал, слушая тиканье часов в тишине. Это действительно ничего не меняет. Она все та же Оливия- дерзкая английская девушка.
  - Ты права. Я испытываю уважение к твоему отцу, но это никак не касается тебя. Для меня ты просто стюардесса, чей характер не совместим с моим.
  - Отлично, - прошептала она, - в таком случае, нам надо держаться друг от друга подальше.
   От его слов набежала волна чего-то горького. Она не понимала Даниэля. Он мог быть грубым и в тоже время ласковым. Он мог надерзить ей, но в тоже время, он поддерживал ее. Еще вчера они вместе смеялись на пляже, толкая друг друга в воду, а позавчера он нашлепал ее в бассейне и чуть там же не утопил. Он напоил ее до полусмерти и сам сидел всю ночь рядом, боясь оставить одну.
   Оливия сидела напротив него, подперев подбородок рукой. Она чувствовала, что черный взгляд пристально наблюдает за ней и второй рукой стала царапать стол. Тут же реакция Даниэля не заставила себя долго ждать, он молниеносно прихлопнул ее руку своей:
  - Ты хочешь поговорить об этом?
  - Только не с тобой.
  Слыша шаги из кухни, Даниэль тут же убрал свою руку и в этот момент Марк занес пирог. Вслед за ним шла Джина, неся небольшую коробку в руках:
  - Я принесла фотографии Джона. Вам наверно будет интересно посмотреть.
  - Мама! - Тут же вскрикнула Оливия, - им не интересно.
  - Очень интересно! - Тут же вставил твердым голосом Даниэль, пригвоздив девушку взглядом, и она замолчала под этим натиском.
  Джина улыбнулась, видя, как просто этот мужчина может управлять ее шумной дочерью.
  Марк сел на свое место, обращаясь к Оливии:
  - Это я попросил твою мать показать фотографии.
  Девушка улыбнулась, взглянув на него:
  - Тогда это меняет ситуацию. - Она взяла нож в руки и привстала, слегка наклонившись к пирогу. Пронеся нож прямо перед Даниэлем, она заметила, как он отстранился от него, и легкая улыбка коснулась ее губ. Последнее слово всегда должно быть за ней, даже если это слово, произнесенное молча.
  Наблюдая, как она разрезает пирог, Даниэль выругался про себя.
  - Расскажите, как вы познакомились с Джоном, - попросил Марк Джину, принимая от Оливии кусок пирога, - наверняка это красивая история.
  - Самая красивая, - задумчиво произнесла она, - Джон был вторым пилотом, когда я впервые увидела его. Меня поставили на один рейс с ним в Рим.
  - Вы стюардесса? - Удивился Даниэль, сразу забыв про нож.
  - Небо у нас семейное. Я работала стюардессой в авиакомпании "British sky"- на тот момент это была самая крупная авиакомпания осуществляющая международные рейсы. Мне было двадцать два года, когда я впервые после тяжелых собеседований и многочисленных отборов попала в эту авиакомпанию. Экипажи постоянно менялись, я не успевала привыкнуть к людям.
  - Политика "Arabia Airline" в этом плане другая,- произнес Марк,- наши экипажи не меняются, а привыкание друг к другу повышает эффективность работы. Ведь бортпроводник не испытывает стресс от постоянного знакомства с новыми людьми. Так же, как и пилоты. Мы привыкаем к одним людям, и они становятся нашей семьей.
  Джина кивнула:
  - Я согласна с политикой вашей авиакомпании, к людям привыкаешь до такой степени, что они становятся частью тебя. Странно, что остальные авиакомпании не следуют этим правилам. Если вы пришли работать на завод, ваши коллеги не меняются из смены в смену. - Джина задумалась на секунду и вновь продолжила, - я встретила Джона возле комнаты для брифинга перед вылетом в Рим. Высокий, стройный брюнет- он казался строгим в своей летной форме. Мне кажется, я сразу влюбилась в него. Никогда не забуду, как он с восхищением смотрел на меня, но гордость не позволяла заговорить со мной.
  - Гордость? - Не понял Даниэль.
  - Именно гордость. Пилоты чаше имели любовниц среди стюардесс, но никак не жен. Они считали, что настоящая жена должна быть дома на земле, ждать мужа из дальних рейсов, воспитывать детей. Джон был слишком воспитан, чтобы иметь любовницу стюардессу. Поэтому он старался, как можно меньше меня видеть и в этом ему помогла авиакомпания, которая постоянно тусовала экипажи.
  Даниэль перевел взгляд на девушку, сидящую напротив, видя, как удивленно она смотрит на мать.
  В ее голове всплыли слова Нины: "Все они похотливые кобели". Сегодня она даже доказала это сама. Чувствуя, как сильно ее рука сжала ложку, Оливия тут же выпустила ее, и она со звоном ударилась о чашку.
  - Какая глупость, - бархатный голос заставил посмотреть на его обладателя, - с каких пор считается, что пилоты рассматривают стюардесс, как похоть?
  Оливия открыла рот от удивления. Теперь ей захотелось кинуть ложкой в него:
  - А разве нет? - От ее язвительного тона вздрогнул даже Марк, - сегодня ты доказал обратное.
  - Трудно быть слепым, Оливия. Ты зашла в кабину к пилотам, к мужчинам, в край оголив себя и ты считаешь, что я должен был смотреть на звезды?
  Марк засмеялся, и девушка перевела недовольный взгляд на него:
  - Ты показал себя не лучше.
  - Именно поэтому "Arabia Airline" придумала запретное правило о связи между членами экипажа. Было мило, Оливия, но не более того. - Продолжил Даниэль.
  Джина переводила непонимающий взгляд с дочери на мужчин. Что она натворила опять? Мать даже боялась представить это.
  - Отличное правило, я с ним согласна, - Оливия стиснула зубы, - но я бы сделала поправку- запретила всякие связи между всеми сотрудниками "Arabia Airline" разных экипажей. Иначе связи, как змеи окутывают всех своими хвостами.
  Но вновь строгий шелковый голос, заставил обратить на себя внимание:
  - В моем экипаже нет связей, как ты заметила, можешь быть спокойна.
  - В твоем нет, а в других...- она вспомнила Мелани и ее полупрозрачного призрака, - есть и ты знаешь об этом.
  - Тихо, - прогремел голос Джины, и все замолчали, смотря на нее, - о каком правиле вы говорите?
  - Перед устройством на работу в авиакомпанию "Arabia Airline" каждый подписывает договор, в котором прописан ряд правил,- Произнес Даниэль, как капитан он вел контроль за этим,- одно из них- это запрет на любовные отношения между членами одного экипажа.
  Джина нахмурила брови, не совсем понимая зачем нужны такие правила. И они ей уже не нравились:
  - Зачем это надо?
  Она впервые столкнулась с таким. Арабы в край сошли с ума.
  Марк пожал плечами, ломая кусок пирога. Ему тоже было это не совсем понятно, но он никогда не задавался этим вопросом, лишь исполняя его.
  - В целях техники безопасности, - произнес Даниэль, - на борту может произойти все что угодно. - он повернулся к Джине и несколько пар глаз уставились на него, ожидая продолжения, - прошу прощения, если задену ваши чувства, я приведу пример основываясь на реальных событиях. Ваш муж Джон Паркер, летя над океаном и потеряв все двигатели, думал холодной головой, и я уверен, он не впадал в панику и отчаяние, он до последнего пытался сохранить жизни себе и людям. Вас не было с ним. Теперь представьте, если бы вы там оказались. Я думаю, он не стал бы даже находиться в своей кабине, пытаясь утешить вас, попрощаться с вами. Его голова была бы забита чувствами к вам, а не работой. Не очень удачный пример, но я надеюсь, вы поняли, что я хотел сказать: личные отношения очень отвлекают от работы, а если это чрезвычайная ситуация, то...Именно поэтому, "Arabia Airline" решили устранить эту проблему таким путем.
  Минуту молча все думали о своем. Джина кивнула сама себе понимая, что ее нахождение в тот момент на борту терпящего бедствия самолета, ничего не изменило бы. Самолет упал бы в любом случае. Но вот ее мужу, умирать было спокойней осознавая то, что его близкие будут продолжать жить дальше.
  Даниэль вспомнил себя в Коломбо, после того как он утешил Оливию, его мозг полностью перестал соображать. Именно тогда он мысленно согласился с этим дурацким правилом. Нет личным связям в экстремальных ситуациях, а голова капитана всегда должна быть ясной.
  - Не учли только одного, создавая это правило, - произнесла Джина, - то что недоступно, становится еще более желанным. А как же чувства? Я прошла через это, влюбляясь в пилота. Что делать таким как я и Джон?
  - Таких уволят даже, не моргнув глазом. Очередь в нашу авиакомпанию слишком длинная, они найдут замену быстро. - кивнул Марк.
  Оливия от услышанного закрыла глаза. Сейчас она подумала о Мелани. Чувство тревоги за подругу только увеличивалось. А теперь Мел решила жить с Гербертом. И об этом уже знает Даниэль. Его лучший друг Джек Арчер скоро обо всем догадается.
  - Вы рассказывали о вашей первой встречи с Джоном, - напомнил хозяйке Марк, ожидая продолжения.
  - Ах, да, - Джина снова задумалась, - ваше странное правило отвлекло меня.
  Она сделала глоток чая, ставя чашку на блюдце:
  - Второй раз мы встретились на том же рейсе в Рим. Вечером мы всем экипажем гуляли по площади Навона, любовались фонтаном, радовались ярмаркам. Впервые Джон взял меня за руку и в том момент я поняла, что никогда не отпущу ее...
  - Я налью себе еще чаю, - прервала рассказ Оливия.
   Она встала из-за стола, беря чашку и прошла на кухню к окну. Желание уйти возникло неожиданно. И дело было не в прикосновении рук. Разговор про экстренные ситуации в небе ее нервировал, заставляя переживать все заново. В голове возникла вновь авиакатастрофа над океаном, и девушка машинально коснулась шрама на своей правой груди- единственное живое воспоминание о той трагедии. Его не стереть, а вместе с ним не стереть и память.
  - Если ты переживаешь по поводу того, что я скажу Арчеру, то можешь быть уверенна, что я ничего не скажу, но думаю, он сам догадывается.
  Девушка резко обернулась на голос, убирая руку со шрама. В дверном проеме стоял Даниэль, сложив руки на груди. Как долго он здесь стоял? Оливия облизнула пересохшие губы, пытаясь не смотреть на него. Но он заполнил собой все пространство этой маленькой кухни.
  - Спасибо, - кивнула она и это его явно насторожило. Он даже прищурил один глаз, ожидая, что в него полетят предметы сервиза. Но видя потерянную девушку, которая не могла сообразить, что вообще ей здесь надо, он сделал шаг навстречу и от этого шага она вздрогнула, поднимая рассеянный взгляд на него.
  - Оливия, с тобой все в порядке?
  - Все хорошо, - она отвернулась от него, вновь смотря на темную улицу. Отец очень любил смотреть в окно. В памяти всплыл уже размытый образ улыбающегося мужчины с четырьмя желтыми лычками на погонах и сердце сжалось, а шрам заболел. Зачем надо было тревожить воспоминания? Зачем теребить ими душу? Она закусила нижнюю губу, пытаясь совладеть собой и не дать волю эмоциям перед Даниэлем. Для всех она сильная. Главное не показывать свою слабость.
  Он молча подошел к ней, боясь прикоснуться к ней. Но он точно знал, что с ней. И дело было не в ее подруге. Воспоминания об отце стали давить на нее. Ему как никому другому это было знакомо. Они внезапно пронизывают душу, разрывая на части.
  - Оливия, - Даниэль развернул ее к себе лицом, держа за плечи, - есть вещи, которые не пережить в одиночестве. Ими надо делиться, иначе можно сойти с ума.
  Она смотрела на него широко открытыми глазами. Зачем он это сказал?
  - Твоей матери приятно рассказывать о нем, она живет воспоминаниями. Тебе больно даже думать об отце. Но ты сильная, Оливия. Знаешь, - он улыбнулся, - ты сильнее меня. Я падаю от запахов персиков, а ты летаешь. Тебя не испугала катастрофа, произошедшая с твоим отцом, ты твердо и уверенно шла в эту профессию. Не дай себя сломить.
  Он так красиво сказал, пытаясь дать поддержку. Хотя не касался ее физически, только морально. Но сейчас ей хотелось именно чувствовать телесный контакт. Она внезапно обняла его, крепко сжимая в объятиях, чувствуя, как крепко его руки держат ее. Но ей хотелось еще крепче. Так сильно, что бы она кричала от боли.
  - Я слабая, - прошептала она ему в шею, - я не могу побороть в себе воспоминания. Мне тяжело с этим жить. Да, я летаю, но каждый раз я вспоминаю ту трагедию и иногда мне кажется, что со мной случится тоже самое.
  - Не случится, - прошептал он, рукой запутываясь в ее волосах, - я обещаю.
  В его памяти снова возникла картина, произошедшая в Коломбо: напуганная Оливия, сидящая вся в крови в душевой, поджав под себя ноги с потерянным видом. Тогда Даниэль тоже обнимал ее, чувствуя, что ей это необходимо. Он чувствовал ее страх, пытаясь унять его. А сильная зона турбулентности, когда их сменный экипаж попал в песчаную бурю. Игра в молчанку превратилась в пытку, она глазами давала понять, как ей страшно. Он положил свою руку на ее ладонь, пытаясь унять этот страх.
  - С тобой ничего не случится, - он слегка отстранился, беря ладонь Оливии и их пальцы переплелись. Другой рукой он все еще обнимал девушку, чувствуя, как она расслабленно вздохнула и щекой коснулась его груди, вдыхая уже знакомый запах. Запах спокойствия и тепла. Оливия слышала, как сильно стучит его сердце и от этого стука становилось еще спокойней.
  - Ты всегда утешаешь меня, - прошептала она, - что я могу для тебя сделать?
  Он засмеялся и от его смеха девушка улыбнулась:
  - Никогда не корми меня персиками.
  - Это я уже поняла.
  - Я бы попросил тебя быть менее дерзкой, но не стану.
  - Потому что сам не сможешь без этого. Что еще?
  - Никогда не заходи в кабину пилотов с таким большим вырезом на груди.
  Она засмеялась и посмотрела на него. Даниэль улыбался.
  - А ты перестань поить меня до полусмерти.
  - Никогда больше не сделаю этого, - теперь засмеялся он, вспомнив, что быть сиделкой ему понравилось меньше всего. - Думаю сейчас нам надо вернуться в гостиную и дослушать рассказ твоей матери про отца.
  Он все еще обнимал ее, чувствуя, как тело Оливии напряглось после этих слов, и ее рука сжала сильнее его пальцы:
  - Моя мать тоже очень любит воспоминания, а для меня это больно. Но я стараюсь не подавать вида, чтобы не расстраивать ее. - Сказала она, теребя его белоснежный воротник от рубашки, случайно задевая черные пряди волос, всматриваясь в его уставшее лицо. За день выросла легкая щетина, делая его старше и мужественнее. Ему шла небритость. Когда-то она солгала, сказав, что после долгого перелета он выглядит плохо. Даниэль всегда выглядит шикарно. Глаза цвета крепкого эспрессо пристально наблюдали за ней из-под густых черных ресниц, его взгляд опустился на ее губы и под натиском этого взгляда, она закусила нижнюю.
   Сколько раз он думал о ее губах, сколько раз он хотел прикоснуться к ним. Сейчас это желание вспыхнуло с новой силой. Он чувствовал ее дыхание совсем близко, они дышали одним воздухом в паре сантиметров друг от друга.
  - Да, Марк, ты прав, - внезапно громкий голос Джины в кухне, заставил это желание просто рассыпаться в прах, - они спорят.
   Они резко разжали руки, отходя друг от друга на шаг назад и Оливия натолкнулась на стол. Она задела чашку, и та полетела на пол, в дребезги разлетаясь. От этого звука и неожиданности, она вскрикнула, шагнув в сторону и закрывая глаза. Вот теперь ее сердце застучало в бешенном ритме. Оно готово было просто выпрыгнуть из груди.
  На кухню вбежал Марк:
  - Вы так тихо себя вели, что я переживал, - он взглянул на лежащие на полу разбитые осколки, - вижу, что не зря.
  
  
  ГЛАВА 25
  
   Даниэль долго не мог уснуть, пытаясь выкинуть из головы последние несколько часов своей жизни. А лучше стереть память полностью последнего месяца. В мыслях он прокручивал видение губ Оливии, которые были не против, что бы он их коснулся. Славо богу Марка осенило раньше, чем его самого, что тишина- это признак чего-то страшного. Так и было. Закончилось бы все плохо. Радовала только Джина, которая войдя на кухню, спасла их от трибунала "Arabia Airline". Если Марк вошел бы первым... Трибунал состоялся бы точно.
   Мать выделила Даниэлю комнату, граничившую с комнатой Оливии и спасибо всем небесным силам, что их разделяла целая стена. Джина даже не догадывалась, что позавчера они спали в одной комнате, а вчера пришлось делить одну постель. Даниэль молча нес эту тяжбу, но сегодня его просто подменили. Он устал от Оливии. Ему нужен был срочный отпуск. Пожалуй, он слетает еще один рейс и возьмет месяц перерыва. А то и больше- впереди еще ожидала плановая учеба. За такой долгий срок он напрочь забудет Оливию Паркер.
   Пока он перебирал в мыслях весь прошедший ужас и дальнейшие действия, сон наконец одолел его.
   Лучик света ворвался в спальню Оливии, и она улыбнулась, нежась в родной постели. Наконец она выспалась, но вставать не хотелось совсем. Пересилив себя, она опустила ноги на теплый пол и потянулась, смотря на стену. За ней спал Даниэль. Сегодня ночью их разделяла целая стена. Точно такую же надо возвести в отношениях между ними, этот мужчина слишком подбирается близко в ее личное пространство.
   Пройдя к двери, она открыла ее и вышла в коридор, буквально налетая на своего капитана.
  - Ты всегда так резко выходишь? - Возмутился он и Оливия отошла на шаг назад.
  - И тебе доброе утро, - она окинула его взглядом, понимая, что он уже одет по форме, а она стоит перед ним лишь в коротких шортиках и топике на тоненьких бретельках. Если бы перед ней был Марк, она бы закричала и убежала, но Даниэль ее не смущал.
  - Если утро началось со встречи с тобой, то оно не может быть добрым.
  После их первого полета сменным экипажем, он поклялся больше никогда не говорить ей доброе утро. И он сдержит свое обещание.
  - Тогда я перейду тебе дорогу, - улыбнулась девушка, поднялась на цыпочки и маленькими шажками перешла ему путь к лестнице, но остановившись возле нее, она обернулась, - мяу.
  Даниэль рассмеялся, сложа руки на груди. Он сам не ожидал от себя такой реакции. И слыша его смех, Оливия улыбнулась.
  - Доброе утро, мои хорошие, - произнес мягкий голос Джины снизу, - слышу настроение у вас хорошее.
  Она вышла к лестнице с тарелкой в руках, вытирая ее полотенцем. Ее взгляд был устремлен на дочь и Даниэля, уголки ее губ поднялись в улыбке.
  - Доброе утро, Джина, - его смех перешел просто в улыбку.
  - Как давно я не слышала смеха в этом доме. После того, как Оливия уехала, здесь стало тихо, как на кладбище.
  - Мама! - Воскликнула Оливия, - что за ерунду ты говоришь?
  - Но это правда, дочка.
  Минуя Оливию, Даниэль стал спускаться вниз, морально понимая Джину. После смерти мужа и отъезда дочери, ей было одиноко. Одиночество и пустой дом- он понимал ее:
  - Вам нужны внуки, Джина, - произнес он, проходя мимо нее, - много внуков. И этот дом вновь обретет радость.
  Он сказал так, потому что точно так же оставил свою мать. Только разница в том, что его мать осталась ни одна- старшие сестры быстро сделали ее бабушкой.
  Он прошел в кухню и Джина последовала за ним, готовая накладывать еду:
  - Внуки были бы кстати в этом доме, - задумалась она, беря сковородку с яичницей в руки.
  - У моей матери две внучки и один внук. Мои две старшие сестры вышли замуж и родили целый детский сад. Они живут отдельно от матери, но частенько подкидывают ей малышей. - Даниэль задумался о том, сколько лет сейчас "малышам", он так давно не был дома и не видел их, что они уже наверно были студентами колледжа.
  Джина, впечатленная его рассказом, положила яичницу ему на тарелку и села напротив:
  - Твоей матери повезло. Иметь много детей- это счастье. У меня только Оливия.
  Он понимающе кивнул:
  - Боюсь, от вашей дочери вы еще лет десять не дождетесь внуков.
  Она уныло кивнула, понимая правду его слов:
  - Оливия упрямая, Даниэль, - произнесла она, взглянув на него и от этого взгляда он опустил вилку, - но и на нее можно найти управу. Будучи стюардессой в самой престижной авиакомпании Англии, я думала только о работе. Я жила небом. И даже повстречав Джона, моя страсть к полетам не прекращалась. Их прекратила Оливия. Родив ее, я поняла, что ребенку нужна мать, а мужу - жена на земле. Я бросила свою работу, но жалею только об одном - что не подарила Оливии братьев и сестер. - Джина задумчиво улыбнулась, - я дам совет: родив своего первого ребенка, не надо останавливаться. Только так можно опустить Оливию на землю.
   Если бы в эту минуту на кухню не зашел сонный Марк, то Даниэль выронил вилку из рук. То, что сказала эта женщина имело глубокий смысл. Но для кого?
  Почему она говорила это ему? Неужели из-за вчерашние сцены на кухне Джина решила, что между ним и ее дочерью что-то есть? Но этого просто не могло быть. Земля перестанет существовать раньше, чем родиться их первый ребенок.
  - Доброе утро, - пролепетал сонно Марк, - у вас очень хорошо спится. Ели встал. - Он посмотрел на своего угрюмого капитана и улыбнулся, - что вы тут обсуждаете?
  Джина встала, уступая ему место и Даниэлю резко захотелось оказаться в кресле пилота на высоте 36 тысяч футов подальше от сюда.
  - Доброе, - Улыбнулась миссис Паркер, - мы обсуждали, что лучше пить с утра- чай или кофе? Я говорю, что чай с молоком полезней, но вот молодежь никак не хочет это понять и предпочитает кофе, - она указала взглядом на Даниэля и он выдохнул, мысленно молясь всем существующим богам. Джина Паркер оказалась на удивление умной женщиной, понимая, что некоторые темы лучше оставлять в секрете. Тем более от Марка.
  - Доброе утро всем! Сегодня отличная погода, я увиделась с мамой, я выспалась дома, аэропорт в Брюсселе открыли и жизнь налаживается! - Оливия вбежала на кухню, обнимая Джину. - Сегодня никто не испортит мне настроение, - она взглянула на задумчивого Даниэля и это ее насторожило, - или испортит?
   Слыша эти слова, он медленно перевел взгляд на девушку. В голове еще витали слова Джины и мысли сами рисовали картины. Ужасные. Самые отвратительные из всех, что он, когда-либо представлял- беременную Оливию. Его ребенком.
  - Что ты на меня так смотришь? - Она села рядом, беря свежевыпеченный круассан и откусила его, пальцами касаясь своих губ. Он проклял эту секунду.
  Слыша, как Марк стал осыпать Джину вопросами про Джона Паркера, Даниэль прошептал:
  - Я смотрю сквозь тебя.
  Оливия кивнула, боясь посмотреть в его глаза. Вчера она насмотрелась в них вдоволь.
   Что бы как -то отвлечь себя от этой девушки и своего воображения, Даниэль решил свое внимание переключить на расспросы Марка. Разговор про Джона и самолеты был гораздо интересней и приятней, чем его дочь, но мозг все никак не хотел воспринять эту информацию. Теперь он вспомнил о вчерашнем вечере и губах дочери Джона Паркера. Если бы ее отец знал, что сейчас творится в мыслях молодого капитана, то никогда бы не пустил его на порог своего дома. Даниэль вновь посмотрел на Оливию, наблюдая, как она вилкой ковыряется в тарелке, мысленно где-то далеко. Может быть разговор матери про отца опять задел ее воспоминания?
   Девушка не слышала никого вокруг, мысли унесли ее в воспоминания... вчерашнего вечера. И сейчас она чувствовала энергию, исходящую от мужчины, сидящего рядом. Он периодами бросал на нее взгляд, но она старалась не обращать на это внимание. И это давалось с трудом.
  - Куда наш следующий рейс? - Все так же, не смотря на него, спросила Оливия, чтобы хоть как-то отвлечь себя, - в Лондон?
  К ее удивлению, Даниэль тихо засмеялся, и девушка наконец встретилась с ним взглядами. В Лондон было бы отлично, но судя по его реакции, это точно был не Лондон.
  - Ты, всегда получая что-то желанное, хочешь его больше и больше?
  - Хорошего должно быть много.
  - Много хорошего быстро перерастает в обыденность. Хорошее надо разбавлять, что бы оно как можно дольше оставалось таким.
  Оливия нахмурила брови, понимая смысл его слов. Даниэль был прав, она уже побывала дома и насладилась этим. В мире еще много стран, которые ждут их.
  - И чем можно разбавить Лондон?
  - Римом, - он улыбнулся, понимая, что этот город тоже имеет воспоминания о ее родителях.
  - Рим! - Воскликнула Оливия, - мама, мы полетим в Рим.
  Джина тут же переключила свое внимание на дочь. Рим для нее был чем-то особенным, дорогим ее памяти, ее воспоминаниям:
  - Как здорово, - заулыбалась она, вновь вспоминая то время, - мы часто гуляли по Риму всем экипажем.
  - Сколько было в вашем экипаже человек? - Поинтересовался Даниэль.
  - Девять.
  Она услышала его смех:
  - В моем двадцать шесть. Пожалуй, мы останемся в гостинице.
  Оливия издала недовольный стон:
  - Наши перелеты слишком длинные и тяжелые. Нам хватает сил только дойти до номера и лечь спать, чтобы на утро вылететь обратно. Получается, мы не видим тех стран, в которые прилетаем. Это не считая того, что иногда мы летим со сменным экипажем или как вчера разворотным рейсом. Почему так? Чем мы хуже остальных? Почему другие экипажи могут задерживаться по несколько дней в других странах?
  Она задала этот вопрос Даниэлю, но наверно целесообразней его было задать директору авиакомпании "Arabia Airline" Мухаммеду Шараф Эль Дину. Даниэль такой же подневольный человек, как и она.
  - Все деньги, Оливия, - произнес он явно тоже недовольный этим фактом, - простой нашего самолета обходится "Arabia Airline" слишком дорого. В воздухе он дешевле, чем на земле. За нашу ночевку в Риме авиакомпания заплатит несколько сотен тысяч долларов, если не больше. Туда войдет зарплата экипажу, трансфер до гостиницы и обратно, номера на всех членов экипажа, стоянка самолета. Это минус А380.
  - Боинг, на котором летает Арчер тоже имеет эту особенность?
  - Его самолет на порядок меньше нашего, он все-таки довольно большой, поэтому да, его стоянка тоже дорогая. Он точно так же, как и мы вынужден находиться в аэропорту от пару часов до максимум целой ночи в гостинице. Не больше. Простой любого самолета любой авиакомпании это дорогое удовольствие.
   Пожалела ли Оливия, что пошла работать в "Arabia Airline" на самый большой гражданский самолет в мире, слыша такие слова? Нет. Ни капли. Спать урывками и работать больше 12 часов- это стало уже привычно для нее.
  - У нас все было ни так, - произнесла Джина, мысленно жалея дочь, - мы могли жить по несколько дней в разных городах. Мы любили гулять по улицам, радоваться новым странам.
  - Мы радуемся новым странам из иллюминатора самолета, - Оливия посмотрела на Даниэля, вспомнив как он пилотируя самолет ночью, устроил небольшую экскурсию по огням ночного Дели, - это очень впечатляет. Складывается такое ощущение, что ты бог и весь мир у тебя на ладони.
  Улыбнувшись, он кивнул ей. Именно это он и чувствовал. Не обязательно находиться на земле, чтобы насладиться красивыми видами. Красивее, чем из окна самолета просто не бывает.
  - Ты смотрела на Дели в ту ночь? - Удивился он, - ты же спала.
  - Еще как смотрела, - в разговор вмешался Марк, - она буквально выгнала меня с моего кресла.
  - Не правда! - Воскликнула, девушка, - не верь ему. Он сам пустил меня.
  Они все засмеялись, и Даниэль понял, что может не зря он показал ночной Дели. Может есть люди, находящиеся в салоне самолета, которым это было тоже интересно.
   Завтракая и разговаривая о летной жизни, они не заметили, как быстро пробежало время. Пора было собираться в аэропорт. Марк поднялся на второй этаж за своим чемоданом. Он был единственным кто его взял. Даниэлю, как и Оливии, это даже не пришло в голову. Еще вчера им было не до чемодана.
  Джина открыла дверцу шкафа и из многочисленной библиотеки мужа вытащила книгу в твердом зеленом переплете, протягивая ее Даниэлю:
  - Пусть это будет моим подарком в память о нашем знакомстве.
  Он протянул руку, беря книгу, не веря своим глазам- ее автором являлся Джон Паркер. Название книги ему говорило о многом. "Между небом и землей". Про их жизнь. Про жизнь пилотов.
  - Ваш муж написал книгу?
  - Да, за год до трагедии. Их всего несколько экземпляров, в магазине ты ее не найдешь.
  Оливия пересекла комнату быстрым шагом и выхватила книгу из рук своего капитана. Она прижала ее к груди, как самое дорогое, что у нее осталось от отца:
  - Ты с ума сошла, - ее дыхание стало прерывистым,- это единственная память, которая должна остаться дома. Еще вчера ты говорила, что папа вернется, а сегодня ты направо и налево раздаешь то, что принадлежит только нам.
  - Оливия! - Воскликнула мать, смотря на Даниэля, - прости ее за эту выходку, - и тут же повернулась к дочери, - зачем она тебе? Эта книга- учебник по авиации, пусть она будет у того, кто принадлежит этой касте.
  - Мой сын будет принадлежать этой касте, - Оливия все еще крепче сжала книгу, видя, как мать занервничал и тыкнула в книгу пальцем:
  - Отдай Даниэлю книгу, она к тебе еще вернется.
  Только что бы не нервировать мать, Оливия просто пихнула ему обратно в руки, избавляясь от склок в этом доме.
  - Через десять лет верну, - произнес он с сарказмом, когда Джина вышла из комнаты, - кажется столько тебе надо, что бы соизволить родить сына.
  Недовольный взгляд девушки и снова перед ним та самая Оливия, которую он прекрасно знает. Он даже предположил, что она скажет в ответ и был прав:
  - Постараюсь сделать это как можно быстрее.
  - Не сомневаюсь в твоей вредности, - улыбнулся он, - может мне взять еще пару книг, что бы ты прямо сейчас покинула мой экипаж?
  Мерзавец опять шутил, но Оливия решила закончить этот раунд своей победой:
  - Ты не избавишься от меня, даже если мне придется рожать каждые три года, я все равно вернусь в твой экипаж.
  И тут Даниэль вспомнил утренние слова Джины, сказанные ему на кухне:
  - Нет, Оливия, ты уже не вернешься, - произнес он и направился к выходу.
  Глоток свежего воздуха- это единственное что ему требовалось в эту минуту. Выйдя на лестницу, он спустился по ступенькам на выложенную из камней дорожку, ведущую к белой калитке. По всюду царила тишина, не свойственная его слуху. Лишь отдаленное чириканье птиц, изредка нарушали ее, и Даниэль оглянулся, смотря на дерево в поисках тех, кому принадлежал птичий голос.
  - Воробьи, - произнес тихий голос, он даже не обернулся на него, лишь только потупив свой взгляд на зеленую траву. Даниэль прекрасно знал, кому принадлежит это слово, - я не хотела тебя обидеть.
   Оливия сжала кулаки и стиснула зубы, перед тем как произнести извинения. Они давались слишком тяжело, но что-то заставляло ее произнести их.
  - Можешь не возвращать книгу, тебе она нужнее. Чем меньше вещей, напоминающих о нем, тем будет легче мне.
  Он повернулся к ней, понимая ее слова, когда -то он сам так считал, полностью продав все, что связано с его отцом. Даниэль начал с вырубки персиковых деревьев. Сам лично. Но это не помогло.
  - Тогда я отдам ее твоему сыну. Он обязан будет стать пилотом.
  Оливия слегка улыбнулась:
  - Только пилотом и никак иначе.
  - Все пять. - Усмехнулся он.
  - Кто пять? - Не поняла она.
  - Детей.
  - Все пилоты? - удивилась Оливия и он засмеялся, пожав плечами.
  - Никак иначе.
  Немного подумав над его словами, Оливия зажала рот рукой, боясь наверно, что-то сказать, но это плохо удалось:
  - Боже, зачем мне столько пилотов? Почему пять?
  Ее голубые глаза смотрели на него и в них запрыгали чертики, уголки губ растянулись в улыбке, а брови взлетели вверх. Она ждала ответ. А он не знал, что ответить. Но играющее настроение, чертики в ее глазах заставили его поддержать дальше эту сумасшедшую игру в будущее:
  - Пять- это первое что пришло мне в голову.
  - Странно, что не двадцать пять.
  Смотря на смеющуюся Оливию сейчас, Даниэль вспомнил, как она смеялась, толкая его к морю, как брызгала его водой и обваляла в песке. Ее смех отразился радугой в его душе, наполняя ее яркими красками. Это было странно, но чертовски приятно. Не смеяться вместе с ней просто не получалось, она заражала его своей улыбкой.
  - Этот день надо отметить в календаре ярко красным цветом и праздновать его каждый год, - сказал Марк, смотря на них, - такое не часто увидишь.
   Видя Марка выходящего из дома вместе с Джиной, смех погас так же внезапно, как и появился. Радуга растворилась, ни оставляя и следа. Они вновь отстранились друг от друга, временами бросая недовольные взгляды.
   Джина проводила их до самого аэропорта, прощаясь и целуя дочь в щеку. Расставание стало тяжелой частью пребывания Оливии дома, но она тешила себя надеждой, что скоро вернется.
  - Мне было очень приятно с вами познакомится, - произнес Даниэль, обняв Джину, видя вдалеке членов своего экипажа. Они уже ждали их, - нам пора.
  - Я рада, что познакомилась с тобой, Даниэль. - Джина коснулась его плеча, - береги мою девочку, она кажется сильной, на самом деле она очень слабая.
   Он кивнул ей, не став спорить об этом. Любая мать хочет защиты для своего ребенка. Но кто защитит его самого от Оливии?
   Попрощавшись со всеми, Джина еще долго смотрела им в след, видя, как радостно встретили их бортпроводники, она видела, как грустно оглянулась ее дочь, и она видела, как Даниэль остановился, потеряв Оливию из вида. Она все это видела. Но этого не видел больше никто.
  
  
  
  ГЛАВА 26
  
  
   В родном аэропорту Дубая их самолет приземлился с опозданием на сутки, но таких рейсов, летящих из Брюсселя было много. Полет прошел тихо, без внештатный ситуаций и сумасшедших пассажиров. Они, уставшие и испуганные, весь полет провели молча, не подзывая к себе бортпроводников и не требуя дополнительные одеяла и кофе.
   Кофе просили только пилоты, к которым Оливия заходила всего пару раз за полет. Она видела, что Даниэль уже начал читать книгу и ее это даже порадовало. Она сама не ожидала от себя этой реакции. В памяти всплывали слова Джины Паркер: "Она еще вернется к тебе". Конечно вернется и даже быстрее, чем предполагала Оливия. Десять лет точно не пройдет, он так быстро ее читал, что даже не замечал присутствие девушки у себя в кабине. Лишь Марк подмигнул ей со словами:
  - Твоя мать удивительная женщина.
  Жаль, что Оливия была не в мать. Свой характер она унаследовала от отца. Но это никак не печалило ее. Скорее наоборот, она гордилась тем, что умела дать отпор в любой ситуации. И кому угодно. Даже своему капитану.
   Коснувшись взлетной полосы, сразу возникли мысли: "И что теперь?" Следующий рейс у них только через два дня, но сейчас ее это не радовало. Оливия уже не знала, чем себя занять на земле. Ответ пришел внезапно, свалившись прямо с неба. Мелани бежала по аэропорту Дубая, буквально сбивая подругу с ног:
  - Я нашла квартиру!
  Так скоро Оливия даже не ожидала переезда, но эта новость порадовала ее. По крайней мере не надо будет скучать целых два дня. Втроем им будет веселей.
  - Моя комната не проходная?
  - Нет. - Мелани от радости обняла подругу, - у тебя своя комната. У нас с Гербертом своя. Еще есть гостиная и кухня.
  - Ты наверно, что-то путаешь, Мел, мы- стюардессы, а не пилоты.
  - В Дейре съем не такой дорогой, не переживай. Правда там надо кое-что прибить, кое-что подделать, починить...
  - М-е-л, - растяжно произнесла Оливия, мысленно уже представляя эту квартиру, - там хоть есть крыша над головой?
  - И даже пол.
  Крыша и пол конечно порадовали Оливию, но все остальное что надо "подделать", "починить" ее пугало. Но радовало только то, что с ними будет жить мужчина. И хоть его лицо было незапоминающимся, она очень понадеялась на его золотые руки.
  - Герберт никогда не занимался сантехникой и электрикой.
  Все надежды после этих слов рухнули вдребезги. Отлично, но зато есть крыша и пол.
  - Ладно, - махнула рукой Оливия, - на месте разберемся. Когда мы въезжаем?
  - Завтра вечером, - Мелани протянула ей листок бумаги, - это адрес. Пусть тебе кто-нибудь поможет.
  - Кто? - Удивилась девушка, но тут же увидела, как Мел указала пальцем в сторону, - он.
  Оливия перевела взгляд на то место, куда указывала подруга, видя, как два ее пилота шли к выходу из здания аэропорта и прошептала:
  - Только не он.
  Она не хотела видеть Даниэля два дня. Два райских дня без Даниэля Фернандеса- это лучший отдых. Но он рушился у нее на глазах.
  - Даниэль! - Крикнула Мелани и прошептала подруге, - пилоты отлично разбираются в электрике.
   От испуга Оливия широко открыла глаза, подняв брови, наблюдая, как ее подруга просто растворяется среди людей. Мел бросила ее одну стоять посередине зала с именем, который она не хотела слышать в ближайшие два дня.
   Услышав свое имя, Даниэль оглянулся, видя ошарашенную Оливию. Его имя не сорвалось с ее губ, он это точно знал, его сердце все так же спокойно билось. Это был другой голос. Но она стояла, смотря на него, потом ее взгляд переместился на потолок, рассматривая... Что можно рассматривать на потолке? Он поднял взгляд, в надежде, что сейчас оттуда упадет метеорит и продырявит расстояние между ними в полу.
  - Что там? - Произнес Марк, смотря в потолок и Даниэль засмеялся.
  - Цепная реакция, Марк, - произнес он, - ты поезжай домой, я кое-что забыл сделать.
   Второй пилот послушно кивнул, он хотел быстрее оказаться дома и два дня провести на берегу залива с друзьями.
   Сделав шаг в сторону девушки, Даниэль чуть не налетел на Шона и Дженнет. Они шли вместе, держась за руки. Встреча века состоялась, наконец он увидел это своими глазами и не в своем бассейне, а в здании аэропорта. На ходу Шон протянул ему руку, и Даниэль ее пожал. Парочка смотрелась довольно мило, но держаться за руки так открыто при законах в Дубае было слишком рискованно. В этой стране, любое публичное прикосновение к женщине каралось законом.
  Вновь взглянув на Оливию, Даниэль инстинктивно сделал шаг назад, но теперь она пошла в его сторону. Вот теперь он всей душой желал падение метеорита с неба.
  - Я увидел тебя и кое-что вспомнил, - произнес он, когда она приблизилась к нему, - забыл купить телефон в дьюти фри.
   Оливия тут же спрятала за спину бумагу с адресом, которую дала ей Мел. Мало того, что Даниэль по ее вине без телефона уже который день, так она еще хочет попросить у него помощи при переезде. Она тут же выкинула из головы эту дурацкую идею подруги и натянуто улыбнулась ему:
  - В Дубае полно магазинов электроники. Всего хорошего, капитан Фернандес.
   Она обошла его, направляясь к выходу, уже не ощущая бумаги у себя в руках. Остановившись, ей понадобилась еще пара секунд, чтобы понять- руки пустые. И в надежде, что она ее выронила, Оливия обернулась, встречаясь с заветным адресом лицом к лицу. Даниэль держал листок прямо перед ее носом:
  - Надеюсь, ты переезжаешь в другую страну?
  - Не надейся, - она схватила листок, - даже на одной планете нам с тобой будет тесно.
  Он усмехнулся, слыша это. Ее слова дышали смыслом.
  - Кстати, ты напомнила мне еще кое-что.
  Девушка удивленно на него посмотрела, ожидая продолжение.
  - Уеду на месяц от сюда подальше. Напишу заявление на отпуск.
  Он пошел в противоположную сторону от выхода, но Оливия его догнала, буквально хватая за руку. Ее так переполняли эмоции от услышанного, что она не поверила ни одному его слову:
  - Повтори это еще раз.
  - Я беру отпуск на месяц.
  - Еще раз.
  - Месяц отпуска без тебя.
  - Боже, какие красивые слова, - девушка закрыла глаза, наслаждаясь ими, - повтори еще раз.
  Он сложил руки на груди, и на его губах появилась улыбка:
  - Три месяца мы не увидимся, Оливия.
  - Три? - Она открыла глаза, удивленно смотря на него, - ты сказал месяц.
  - Месяц отпуска и два месяца учебы.
  - Почему такая длинная учеба? Они хотят отправить тебя в космос?
   Месяц не видеть его- это было мало, но три- казалось бесконечным. Сейчас он просто ошарашил ее этим длинным промежутком времени. Она посмотрела на листок бумаги в своей руке, понимая, что ни о том думает. Переезд, новые люди, своя квартира, без сантехники и электрики, пусть только с потолком и полом- вот о чем надо думать. А в ее мыслях три месяца длинною в жизнь.
  - Вот и славненько, - тихо выдавила из она себя, - к тому времени как ты вернешься, надеюсь забыть даже твое имя.
  - Я тоже очень на это надеюсь, - Даниэль выдохнул эти слова. Теперь он точно знал- три месяца спасут его от него самого и этой девушки. За три месяца можно забыть даже кое-какие моменты пилотирование самолета. Нет практики- память стирает все самое ненужное. Оливия- самое ненужное из того, что было в его жизни. Ее сотрет первая неделя отпуска.
   Довольно улыбнувшись своим мыслям, он обратился к ней, видя, как девушка задумчиво опустила взгляд:
  - Ты загрустила?
  - Конечно нет. Я думаю о переезде.
  Даниэль опять выхватил у нее лист, читая его:
  - Во сколько?
  - Что?
  - Ты переезжаешь. Когда мне начинать праздновать?
  - Завтра вечером, - она схватила бедную измученную бумагу из его рук, - но спасибо помощи не надо, я сама справлюсь.
  Он засмеялся на ее хитрую уловку, видя, как выражение ее лица приняло ангельское обличие. Она не просила, нет. Она просто поставила его перед фактом.
  - Тебе помочь, Оливия? - Хитро произнес он, прищурив глаза.
  Она задумалась, пытаясь тянуть время, хотя ответ знали оба:
  - Да. К сожалению, мне некого больше просить, только ты знаешь про связь Мелани с....- Оливия недовольно стиснула зубы, пытаясь опять вспомнить лицо Герберта.
  - С Гербертом Безликим, - помог ей Даниэль подобрать верное прилагательное и девушка кивнула.
  - Да. Именно, - но тут ее осенило - он говорил ее словами. Неужели Даниэль видел в этом парне то же, что и она? Почему для Мел он был особенным?
  - Черт, - выругался Даниэль, смотря позади Оливии, - к нам идет Джек Арчер.
  Оливия напряглась. Джек Арчер- это тот человек, который никогда не должен узнать про Мел и Герберта, про переезд Оливии и вообще со всем, что с ними связано.
  - Кого я вижу! Даниэль Фернандес Торрес, - слыша голос сзади, Оливия обернулась, смотря на Арчера. В его руке был чемодан, видимо он шел домой, но высшая сила заставила его поменять маршрут, - Оливия Паркер, - он тоже взглянул на нее, - ты еще не Фернандес Торрес?
  - А ты уже вернулся с аэропорта Хуанчо-Ираускин с острова Саба? {Прим. автора: самая короткая ВПП. Её длина всего 396 метров}- ответила она и Даниэль засмеялся, но видя гневный взгляд друга, прокашлялся и замолчал.
  Если он сейчас не уведет Арчера от англичанки, то для Англии настанут плохие времена:
  - Проводи меня до начальства, Джек, я расскажу тебе о своих планах на ближайшее время, - Даниэль нажал кнопку лифта и тут же открылись двери. Пропуская раздраженного друга внутрь кабины, он посмотрел на Оливию, - завтра в шесть вечера я заеду к тебе.
   За ними закрылись двери лифта, и она осталась одна, облегченно вздыхая. Почему у нее не получалось нормально общаться с людьми? Но ведь Арчер сам виноват, зачем надо было ляпнуть такое... Оливия задумалась, вспомнив его подкол, чувствуя, как щеки загораются. Он смешал ее имя с фамилией Даниэля и это было не смешно. Хотя, чертовски красиво.
   Дойдя до своего номера в гостинице, Оливия мысленно прощалась с ней. Жить в квартире было гораздо уютней, поэтому сожаления не было. Дойдя до своей двери, она чуть не задела ногой букет цветов из розовых роз, стоящий на полу в вазе. Оглянувшись по сторонам и не увидев никого поблизости, девушка вытащила конверт. Рука дрогнула, в мыслях тут же стали рисоваться самые разные картины- это Даниэль решил извиниться за все гадости, что причинил ей. Или благодарит ее за теплый прием в ее доме. Или просто решил поздравить с переездом. Хотя, когда он успел, если еще находится в аэропорту через дорогу. Она развернула конверт: "Жду тебя на прогулке по ночному Дубаю. Патрик Лайт" и далее номер телефона. Оливия улыбнулась, хотя ожидала другого. Но это было мило и приятно. Занеся вазу с цветами в номер, она поставила ее на столик и взяла в руки телефон, но передумала звонить и бросила его на кровать. Она встретится с Патриком, но только не сегодня и не завтра. Переезд- ответственное дело и надо успеть все сложить и просто отдохнуть в тишине.
   Отдых затянулся на всю ночь и целое утро. Не торопясь Оливия кидала в коробку все, что случайно встречала в комнате. Чистя зубы, она одновременно кинула в нее тюбик с зубной пастой, а бритвенный станок полетел следом за бальзамом для волос.
   Надев джинсы и обтягивающую белую футболку, она свернула свою рабочую одежду, которой оказалось слишком много. Один комплект так и не высох после вчерашней стирки. Но она понадеялась, что в новой квартире будет натянута в ванне сушилка. Зубная щетка улетела в коробку, следом расческа и лак для волос.
   Мимолетом смотря новости, слушая про теракты в Брюсселе, девушка поняла, как им повезло, что к тому времени они не долетели до этого города.
  Духи в коробку, сверху туфли.
   Самое приятное из этой поездки- очутиться дома с мамой. Или у мамы. Не важно. Важно, что она увидела ее. Надо будет спросить у Даниэля, когда следующий рейс на Лондон. Почему он все знает и говорит только в конце очередного рейса?
   Сев на кровать, Оливия еще раз обвела комнату взглядом, понимая, как та опустела. Вещи были собраны. Чемодан и коробка стояли возле двери. Теперь она поняла, что Мел была права насчет помощи, с вещами в руках, она вряд ли донесла бы цветы. А оставлять девушка их не собиралась.
   Стук в дверь заставил Оливию вскочить с кровати и подбежать к зеркалу. Она сама не поняла зачем пошла к туда вместо того, чтобы открыть дверь, но проведя рукой по волосам, она осознала- это рефлекс. Чертов рефлекс на Даниэля Фернандеса. Недовольно взглянув на свое отражение, она направилась к двери и открыла ее.
  - Такси заказывали? - Он прислонился к дверному косяку, тряся перед ее носом связкой ключей.
  - Если за рулем пилот, то да, - она открыла дверь шире, и он зашел внутрь, оглядывая комнату.
  Мило, но тесно. Хотя в его случае было напротив- просторно и грустно.
  - Подожди минутку, я проверю еще раз ванную комнату.
  Оливия ушла, оставив его одного и Даниэль еще раз обвел комнату взглядом, останавливаясь на букете цветов на маленьком столике. Кто-то подарил Оливии цветы и этот "кто-то" ему уже не нравился. Хотя умом он понимал, что ему нет дела ни до цветов, ни до девушки, которой они были подарены, но внутри что-то было недовольно этим.
   Записка, лежавшая рядом, просто манила ее взять и прочитать. И Даниэль, недолго думая, машинально ее схватил и развернул.
  - Чужие письма читать не красиво, - ее голос сзади ни капли не испугал его, лишь только ускорил чтение.
  - Патрик? - Возмутился Даниэль и Оливия вырвала из его рук записку, - бедный Патрик, - мысленно он даже пожалел его и одновременно возненавидел.
  - Забудь про Патрика и бери коробку, я возьму чемодан и цветы.
  - Цветы зачем? Оставь их здесь, они не влезут в машину.
  Оливия уставилась на него, не понимая, как цветы могут не влезть в машину, но Даниэль пожал плечами, кивая головой.
  - Я запихну, - она схватила букет, не отрываясь от его глаз. Сегодня они были черн,ее чем обычно, возможно из-за черной футболки на его теле. В белой рубашке Оливия видела его чаще, белое отражалось в его глазах, делая их цвет немного светлее.
  - Ты все хорошо посмотрела? Что бы мы не возвращались сюда еще раз?
  Оливия задумалась, оглядываясь по сторонам. Он прав, сюда возвращаться было некогда, впереди еще электрика и сантехника, о которой он не знает.
  - Да.
  Даниэль вышел первым с коробкой в руках:
  - Ты камней туда навалила? - Недовольно спросил он, но Оливия оглянулась на пустую комнату, полностью игнорируя его вопрос и закрыла дверь на ключ. В ее мыслях рисовалась картина будущего- большая светлая квартира с личной комнатой для нее, большая кровать и огромный шкаф. И еще личная ванная, граничившая только с ее комнатой. Видя свою будущую квартиру, она улыбнулась ни капли, не жалея об этой гостинице.
   В его Мазерати она села с букетом цветов и это позлило Даниэля:
  - Любишь розы?
  Он сам не понял для чего спросил это, но явно не для того, чтобы узнать ее любимые цветы.
  - Нет. Я люблю орхидеи.
  Удивленно он уставился на нее, а потом рассмеялся:
  - Тебе идут орхидеи.
  - Почему? - Удивилась Оливия, не понимая, что вызвало столько веселья у водителя этого "такси".
  - Их корни такие же вредные, как ты. Единственные цветы, которые живут не понятно, как: то ли в земле, то ли на воздухе. Но от своей вредности они могут расти и там, и там.
  - Спасибо, - пробурчала девушка, - зато они красивые.
  - Не спорю, - он свернул машину с главной дороги и подъехал к многоэтажному дому коричневого кирпича, - приехали.
   Оливия выглянула в окно и слегка ужаснулась, смотря на окна этого дома старой постройки. Обшарпанное здание с большими кондиционерами прошлого века, с которых стекала вода, выглядело не очень привлекательно. В надежде, что внутри квартира имела другой вид, девушка вышла, вдыхая горячий воздух улицы. Славо богу он не пах грязью и помойкой. Возможно ей повезло и поблизости нет крыс.
  - На первое время сойдет, - Даниэль подошел к ней, видя ее хмурый вид.
  Теперь он знал, как жила Оливия Паркер в Лондоне. Она была леди от рождения и этой девушки не место в этой трущобе. Но что он мог сделать? Только поддержать ее словами, - моя первая квартира была еще хуже.
  - Еще? - Она перевела свой взгляд на него, пытаясь в это поверить. Но это с трудом удавалось, - так зачем ты продаешь свой шикарный дом? Ты же видишь, как живут люди, а у тебя есть все.
  - Ни все, - тут же вставил он, - не все меряется квартирами и машинами, Оливия. Есть вещи, без которых большой дом кажется пустым, а деньги просто бумага.
  - Назови мне хоть одну такую вещь, Даниэль? - Она повысила от возмущения свой голос.
  И он ответил:
  - Семья.
  Оливия задумалась над его причиной продажи дома, сжимая цветы у себя на груди. Их шипы больно кололи ей кожу:
  - Семья - это дело времени. Сегодня ее нет, а завтра есть. Продавать такой дом, только потому что тебе грустно в нем, это глупо. Мой совет, - она повернулась к нему, смотря в глаза, которое солнце превратило в латте, - если захочешь продавать дом, приезжай сюда и посмотри на это, - она кивнула в сторону дома, - уверенна, что твоя жена не захочет жить так.
   Он улыбнулся, пристально наблюдая за ней. Поучающая Оливия Паркер еще просто не поняла, что такое одиночество, возможно на всю жизнь пока летает.
  - У меня работа на первом месте, Оливия. Если раньше я задумывался о семье и детях, то теперь это все в прошлом. Мой дом - небо, а на земле можно иметь что-то типо этого, - теперь он кивнул в сторону дома, - все равно мы редко бываем здесь.
  - Глупый, - произнесла она и пошла к подъезду, дверь которого была закрыта на домофон, что порадовало ее. Возможно этот подъезд редко навещают индийские тусовщики.
   Даниэль не стал отвечать ей. Каждый останется при своем мнении. Он все равно продаст свой дом.
   Мелани открыла им дверь по домофону и зайдя в подъезд, Оливия старалась не смотреть по сторонам, поднимаясь по лестнице. Наконец минуя последнюю ступеньку, они оказались возле двери, которая тут же открылась со скрипом и появилась улыбающаяся подруга:
  - Ура! Ты приехала домой! - Крикнула она и открыла дверь шире, пропуская их.
  Даниэль даже улыбнулся от количества позитива, исходящего от Мелани.
   Оливия прошла в квартиру, встречаясь с Гербертом, пытаясь сконцентрироваться на его лице, но сейчас ей хотелось рассмотреть больше жилище. Кивнув ему, она зашла в гостиную, видя из мебели только диван, стоящий возле большого окна. Старые стены с облупившейся от старости краской заставили ее грустно вздохнуть. Ее плечи опустились, хотелось убежать от сюда, но пересилив это желание, она произнесла:
  - Где моя комната?
  Мелани прошла через гостиную, указывая на дверь:
  - Вот, - она открыла ее, запуская будущую хозяйку в ее владения и Оливии захотелось плакать- комната была малюсеньких размеров, но зато большая кровать занимала все ее пространство. Лишь небольшой двухстворчатый шкаф уместился возле стены.
  - Зачем в такой маленькой комнате такая большая кровать? - Спросила она сама себя.
  - А что тебе еще надо? - Шелковый голос позади нее, заставил обернутся.
  - Явно не кровать таких размеров. Можно поставить стол, стул. Хотя они вряд ли сюда влезут, - грустно вздохнула девушка.
  - Большая кровать - это круто, - произнесла Мелани, - потом ты скажешь мне спасибо.
  Даниэль улыбаясь посмотрел на нее. Его забавляла вся эта ситуация и он не понимал Оливию:
  - Какая проблема в размере кровати?
  - По ней можно ходить.
  - Ну так ходи, - он поставил коробку на ту самую кровать и сел рядом, проверяя ее мягкость. Места действительно было мало, кровать полностью поглотила пространство, - у меня тоже большая кровать, даже больше этой.
  Он пытался подбодрить ее, видя, как Оливия прошла боком к нему и села рядом.
  Его кровать была гораздо мягче. И она не занимала всю комнату. Оливия прекрасно помнила это.
  - Ладно, - прошептала девушка, оглядывая стены. В этой комнате они были светлые и хоть это ее порадовало. Повесить шторы на окно и будет почти как дома. При желании можно сделать из этой дыры дом по своему вкусу. Пару больших цветов в горшках на полу в гостиной и телевизор.
  Она посмотрела на розы в своих руках и порадовалась, что они у нее есть. И хоть столика не было, она решила их поставить на подоконник возле окна. С помощью этих цветов стало немного веселей.
  - Тебе не нравится? - Загрустила Мелани, - я так старалась, но ты же знаешь, что найти подходящую квартиру за такую стоимость в Дубае просто не реально.
  Оливия встала и боком прошла к подруге, пытаясь не задеть шкаф и Даниэля, сидящего на кровати:
  - Главное есть крыша и пол, так ведь? Остальное мы сделаем сами.
  Сейчас Оливия боялась спросить про все недоделки в этой квартире, но она точно была уверенна, что они есть.
   Даниэль встал с кровати, сразу наткнувшись на шкаф и это его позабавило, потому что он понял, что его будет тяжело открыть- кровать мешала сделать это. Но это уже не его проблемы. Свою работу он выполнил, помог перевести вещи, на этом его помощь закончилась.
  - Пожалуй, я пойду.
  Он услышал, как Мелани простонала, закрывая глаза руками, а Оливия удивленно на нее посмотрела:
  - Что?
  Открыв глаза, Мел стиснула зубы и легко толкнула подругу локтем:
  - У тебя в комнате нет света.
  - Как нет? - Оливия уставилась на подругу, думая, что это шутка. Но та кивнула, указывая на выключатель в комнате- он еле держался на стене, - вот черт! Ты мне только сейчас об этом говоришь? Как я буду жить без света?
  Она перевела молящий взгляд на Даниэля, который старался этого не видеть и не слышать. Он вообще уже должен быть дома.
  - Что вы на меня смотрите? Я пилот, а не электрик, - развернувшись, чтобы быстрее выйти от сюда, он направился к двери, но тихий голос сзади остановил его:
  - Я тебя не просила. Кое -что по электричеству я понимаю и сама сделаю. Спасибо, что помог мне с вещами.
   Он выдохнул, головой стукаясь о дверной косяк. С тех пор, как он встретил Оливию Паркер, ему не было покоя от этой девушки.
  
  
  
  ГЛАВА 27
  
  
  Оливия доставала вещи из коробки, пока Даниэль возился с выключателем. Славо богу, в его машине были необходимые для этого инструменты. Периодами он кидал свой взгляд на нее, держа в зубах отвертку, подсоединяя провода друг к другу.
  Свет внезапно включился и ослепил девушку.
  - Готово, - он вновь выключил его, кидая отвертку в ящик с инструментами.
  - Спасибо, - прошептала Оливия, злясь на Мелани и ее Призрак. В голове не укладывалось - за что можно любить мужчину, который не имел лица, голоса и рук.
   Она сидела на кровати возле открытой коробки, вытаскивая оттуда все, что накидала с утра. А может лучше оставить все в коробке? Куда поставить духи, если не было даже прикроватной тумбочки. Совсем отчаявшись, она буквально упала на эту коробку. Но смех Даниэля заставил ее поднять голову и посмотреть на него. Ему смешно, наверно, он даже наслаждается этой минутой. Она вытащила первое, что попалось под руку и кинула в него. Поймав это на лету, он рассмеялся еще сильнее, держа в руках ее бюстгальтер.
  - Боже, - покраснев, но поблагодарив бога за то, что Даниэль выключил свет, она выхватила из его рук свою вещь, - я не это хотела кинуть.
  Мелани приоткрыла к ним дверь, просовывая голову в щель:
  - Как ваши дела с электричеством?
  Даниэль тут же нажал на выключатель и свет вновь озарил комнату и стоящую Оливию на кровати с бюстгальтером в руке. Она тут же кинула его обратно в коробку.
  - Все отлично, - произнес он.
  - А у нас проблемы с сантехникой. У Герберта ничего не получается, вода хлещет в разные стороны, боюсь, что мы затопим соседей.
  Оливия закатила глаза, садясь на кровать:
  - Что в этой квартире работает?
   Даниэль шире открыл дверь и Мелани чуть не упала в их комнату. Он молча прошел мимо нее, направляясь в ванную на помощь к Герберту. Выругавшись про себя и вспомнив, что он пилот, а не сантехник, все-таки пошел на помощь.
  Девушки побежали за ним, ожидая чего-то страшного- всемирного наводнения. И он не заставил себя долго ждать, поливая всех троих, как из шланга.
   Даниэль сменил державшего кран насквозь промокшего Герберта. Он руками крепко зажал место от куда хлестала вода и она прекратила течь.
  - Оливия, - произнес он и посмотрел на девушку в зеркало, - помоги мне. Перекрой кран.
  Его просьба вызвала бурю смятения и неуверенности. Но Оливия подчинилась, ступая в сырую ванную комнату.
  - Что перекрыть? - Она схватилась за его руки, которые сжимали кран, давя на них еще сильнее.
  Он засмеялся и этим вызвал лишь волну ее гнева:
  - Что ты делаешь?
  - Не знаю, - буркнула она, -держу твои руки.
  - Зачем? Ты можешь просто перекрыть вентиль внизу трубы?
  Тут же Оливия отпустила его руки и нагнулась в поисках вентиля, изучая трубы. Вода была по всюду, девушка ползала на коленях по полу, промокая насквозь:
  - Нашла, - Оливия повернула вентиль, и Даниэль убрал руки, понимая, что доступа воды к крану нет.
  - Отлично, - произнес он, нагибаясь к ней под раковину и встречаясь с ней взглядом. От всего этого ужаса, он даже забыл какого цвета ее глаза. Она закусила губу, в ожидании его недовольства, но он молчал, уставившись на это зрелище, полностью забыв про кран и воду.
  - Скажи хоть что-нибудь, - прошептала Оливия.
  - Ненавижу тот день, когда впервые увидел тебя, - это единственное, что пришло ему в голову.
  - Взаимно, -сквозь зубы прошипела она.
   За эти несколько часов Даниэль чувствовал усталости больше чем от рейса в 12 часов. Теперь он возился со смесителем, пытаясь его снять. Возле него на коленях ползала Оливия, вытирая тряпками всю воду, что успела натечь. Ее одежда тоже помогала в этом деле, полностью сырые джинсы и мокрая полупрозрачная футболка только больше разжигали в нем бешенство. Он предпочел бы не видеть этого и не давать волю своей безумной фантазии, которая уже целенаправленно работала против его сознания.
   Их взгляды временами пересекались, но глядя друг на друга, слов не было.
  Вся промокшая насквозь Оливия встала с колен, тыльной стороной ладони вытирая капельки воды со лба, которая вновь стекала с волос образуя испарины на ее лице. Даниэль залюбовался этим зрелищем. На какое-то время он понял, что забыл даже то, зачем вообще его руки держат этот чертов смеситель. Оливия Паркер стала каким -то безумным наваждением. Ее сырая футболка не скрывала ни капли ее тела, разжигая море фантазии у него в голове. С таким же успехом она могла бы ее снять и ничего не изменилось бы. Нет, изменилось. Тогда он прижал бы ее к стене...
  - Дьявол, - выругался он и отвернулся от девушки.
   Оливия даже не сразу поняла, что опять разозлило его. Но что бы там ни было- это ее тоже бесило. Ее бесило, что он рядом, ее бесили его глаза, ее бесило даже то, что он побрился. Но особенно ее бесило, что он не Призрак.
   Выскочив из ванны, Оливия тут же столкнулась с Мелани, которую явно интересовало все вокруг. Улыбка на ее лице тоже позлила подругу. Она бы высказала Мел все, что думает про ее мужчину, который судя по всему, валялся на кровати в комнате:
  - Твой парень может хоть что-нибудь сделать сам? - Оливию раздражало то что все делает Даниэль. Она уже три часа тому назад могла бы распрощаться с ним, чтобы облегченно вздохнуть. Находясь с этим мужчиной в замкнутом пространстве, она понимала, что воздуха на двоих им мало. - Где этот бездельник?
  Повышенный тон Оливии, и ее возвышающаяся фигура над подругой слегка напугали Мел. Но что она могла сделать? Только защищать того, кто ей дорог:
  - Он устал и спит.
  - Устал? - Чуть не задохнулась Оливия от переполняющего возмущения. Сейчас она взяла бы веник и выгнала этого бездельника прочь, - почему ты не устала? Почему я не устала? Почему Даниэль не устал? Ведь на нем нагрузка в сотни раз больше.
  Мел приложила палец к своим губам, давая понять подруге, что бы она не кричала:
  - Ты можешь говорить тише, он услышит.
  - Кто? - Недовольно переспросила Оливия, думая над тем, как ее подруга могла так потерять голову.
  - Герберт.
  В голове никак не могло уложиться- они ругались. Из-за парня. А когда-то подруги жили вдвоем, прекрасно ладя друг с другом. Даже не верилось, что один человек, лица которого Оливия толком не помнила, мог так все изменить между ними.
  - Я понимаю тебя, - произнесла Мелани, - ты защищаешь Даниэля, но и ты пойми меня - Герберту очень тяжело дается работа стюардом. И он ни черта не разбирается в сантехнике.
  - Я защищаю Даниэля? - Возмутилась Оливия еще больше, сжимая ладони в кулаки, - я защищаю себя от него, - она наконец сказала это. Она просто сказала первое, что пришло ей в голову. Видимо, в голове творилось полная неразбериха. Сама шокированная от своих слов и видя шокированную подругу, Оливия просто проскочила к себе в комнату, плотно закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Она не хотела больше никого видеть, боясь убить Призрака, накричать на Мел и обнять Даниэля. Последнее ее совсем не радовало.
   Она скинула с себя мокрую одежду, понимая, что ее футболка такая же сырая, как тряпка, которую она отжимала, вытирая пол. Быстро переодевшись в сухую футболку и шорты, Оливия села на кровать, выдохнув из легких весь воздух. Так в ее голове мыслей стало меньше. Но ей хотелось, чтобы их вообще не было. Понимая, что, накричав на Мел, она просто выплеснула свои эмоции, которые сковывали ее весь вечер. Но причина была не в Мел. Она была не в Призраке, хотя он все так же ее раздражал. Причина была даже не в Даниэле, который помогал ей, стараясь привести ее жилье в порядок. Причина - она сама. Его взгляд, его глаза, то как он смотрел на нее...Черт, ей нравилось, как он смотрел: с вожделением, страстью, влечением. Она ненавидела себя за то, что наслаждалась этим взглядом. И она ненавидела себя за то, что хотела ни только прикосновений его взгляда, она хотела большего. Черт, она хотела Даниэля Фернандеса и это ее пугало.
   Мысли завели ее в тупик. От безысходности она просто завалилась на кровать, раскинув руки в стороны, пытаясь сконцентрировать свой взгляд на желтоватом от старости, уже пошарпанном потолке, видя лишь звезды, мерцающие при выключенном свете на борту самолета рейса 2-1-6. Тут же послышался шелковый голос, обращаясь к пассажирам, нежно касающийся ее слуха, проходя, как нервный импульс через все ее тело. Как она могла дать этому голосу так глубоко проникнуть в себя?
   Сколько она так пролежала, глядя на звезды, Оливия не знала. Казалось пять минут, а может несколько часов. Было не важно. Важным стало то, что она наконец осознала, что стала слабой. Поднявшись с кровати, она все думала и думала, анализируя последние недели свой жизни, приходя только к одному выходу- она так просто не сдастся. Идя уверенным шагом к заветной мечте и наконец получив то, о чем мечтала, никто не может быть помехой в наслаждении этим. Пока она летает на этом гигантском лайнере своей мечты, никто и ничто не посмеет препятствовать ей в этом: ни его голос, ни его взгляд, ни ее замершее от все этого сердце. Просто надо держаться от своего капитана подальше. Как можно дальше. Надо возненавидеть его еще сильнее.
  Девушка вышла в гостиную, прикрыв за собой дверь. Потеряв счет времени, она слегка растерялась от пустой тишины.
  - Оливия.
  Голос подруги нарушил пустоту, и Оливия поняла, что они одни. Мелани вышла из кухни с пиццей в руках.
  - Где Даниэль? - Это был единственный вопрос терзающий ее.
  - Ушел. Починил кран и ушел, - девушка откусила кусок пиццы, - мы подумали, ты пошла спать и не стали тебя будить.
  Это было приятной новостью и очень неожиданной. Без него даже легче дышалось. Расслабившись, Оливия села на диван, откидываясь на его спинку:
  - Прости меня за то, что накричала на тебя. Я просто устала.
  Мелани присела рядом, протягивая ей пиццу и девушка улыбнулась, беря ее:
  - Я не обижаюсь, Лив. Я все понимаю.
  Но Оливия была больше чем уверенна, что ничего она не понимает, но объяснять ничего не хотелось. Ничего не изменилось, все осталось на своих местах.
   Сидя на диване, без телевизора в пустой квартире, они ели пиццу, которая казалась самой вкусной из всех что они ели. Они смеялись, вспоминая месяцы, проведенные в колледже бортпроводников. Все осталось так же. Ничего не изменилось. Они опять вдвоем, едят пиццу и смеются.
  - Когда у вас рейс? - Спросила Оливия, - я не имею ввиду, что вы мне мешаете, - она улыбнулась. Призрака она толком еще и не видела, а с Мел они отлично ладили. Было прекрасной идеей поселиться вместе.
  - Завтра днем в Барселону.
  Оливия положила кусок пиццы обратно в коробку, понимая, что наелась.
  - Сколько вы там пробудите?
  - Ночь в гостинице, у "Arabia Airline" видимо в этом вся фишка. - Мелани вскочила на диван, размахивая руками, - летишь, летишь, летишь, потом быстро ночуешь и снова летишь, летишь, летишь.
  Оливия засмеялась, понимая, что именно так и есть.
  - Загоняют они нас и наших пилотов, - Мел спрыгнула с дивана, садясь на него, - Герберту не нравится так работать, - она понизила голос специально, что бы он случайно не услышал ее, - он очень устает от бесконечных перелетов.
  - Может это просто не его профессия?
  Мел пожала плечами:
  - Лучше пусть летает, я без него не смогу, Лив.
  Оливии не понравились ее слова. Ей не нравился Герберт, не нравилось, что он лодырь, теперь еще присоединилось его "не нравится так работать". Ее устраивало только одно- его не было видно и слышно.
   Следующий день прошел в работе по дому. Проводив Мел и Призрака в рейс в Барселону, Оливия ходила по магазинам в поисках чего-нибудь полезного для квартиры. Просто рассматривая мебель, любуясь ей со стороны, она еще не могла позволить себе купить ее. Остановив свой взгляд на шторах, она решила начать с них.
   В квартире без Мел стало пусто и тихо, появилось много времени думать, но девушка усердно старалась этого не делать, заставляя себя заниматься делами.
  Включая свет или воду, ее мысли вновь работали против нее. Даниэль оставил инструменты в ее комнате и где-то глубоко в душе, она надеялась, что он не заедет за ними. Она вынесла их ближе к входной двери, на тот случай, если он все-таки придет. Но он не пришел, чем безумно ее порадовал.
   Даниэль и Марк не спеша шли по терминалу аэропорта на обычное предполетное собрание. Только сейчас все было по-другому, оно было ни таким обычным для Даниэля. Это был крайний брифинг перед большой паузой в работе.
  - Счастливчик, - произнес Марк, - я подумал, может мне тоже уйти в отпуск. Кого нам поставят за место тебя?
  - На первое время капитана Дюпре, - улыбнулся Даниэль и посмотрел в окно на стоящий у терминала самолет. Его самолет, с которым он на время расстанется. Месяц отпуска- это слишком много. Даниэль никогда не брал столько. Но сейчас это был единственный выход. Еще два месяца учебы- это что бы наверняка избавиться от желания воплотить в реальность всю ту похоть, что он позволил себе думать эти два дня. - Дьявол.
  Марк даже вздрогнул от его резкого слова:
  - У тебя проблемы?
  У него была только одна проблема- он сам. Его желание утраивалось, когда он находился рядом с Оливией. Единственный выход- держаться от нее как можно дальше. Аликанте- самый лучший способ очистить свои мозги от сильнодействующего яда.
  - Нет, - улыбнулся Даниэль и вошел в брифинг-комнату, где собралась половина экипажа. Пройдя к главному столу, он положил фуражку на его край и папку с летными данными полета и сел, стараясь не смотреть на присутствующих и занять себя бумагами, но Келси начала осыпать его вопросами:
  - Даниэль, ты бросаешь нас на три месяца? Что будет с нами? Нам сократят полеты? Нас раскидают по другим экипажам?
  На секунду ему стало жалко их, неизвестность самый тяжелый враг.
  - Мы говорили об этом с руководством, - наконец он посмотрел на присутствующих в комнате, моментально понимая, что не видит Оливию и тут же тихий голос в дверях, заставил отвлечься от своих слов, буквально застывая в небе голубых глаз.
  - Простите, - Оливия проскочила в комнату, садясь за последний столик, пытаясь случайно не посмотреть на Даниэля. План А- игнорировать его. Делать вид, что он абсолютно ей безразличен. Она подперла рукой подбородок, как в школе, когда скучно сидеть на уроке и уставилась на входную дверь.
  - Что решило руководство? - Вопрос Келси заставил его вернуться к ответу, который он забыл напрочь, взглядом провожая Оливию Паркер до стола, за который она села.
  - Что решило руководство? - Задумчиво повторил он, теперь злясь на Оливию за то, что так глупо его отвлекла. Женщин нельзя выпускать на поле сражений- мужчины начнут убивать сами себя, - было решено оставить рейс 2-1-6 в полном составе под руководством капитана Дюпре. С вами Марк, - он перевел взгляд на второго пилота, - я надеюсь за три месяца ничего не изменится.
  Он мечтал одного изменения, по выходу из отпуска не обнаружить англичанку в своем экипаже.
   Услышав имя капитана Дюпре, Оливия машинально перевела взгляд на Даниэля. Капитан Дюпре- тот самый с которым они перегоняли самолеты из Гамбурга, "пилот со стажем", отлично, старик с сединой в голове. Это было самой приятной новостью после новости о трехмесячном отсутствии Даниэля.
  - В крайнем случае, вам дадут другого пилота. Но рейс оставят. Они мне обещали, - закончил он о наболевшем и тут же перешел к сегодняшнему рейсу.
   Вот теперь план А работал в полной силе, Оливия рассматривала лампы на потолке, стены в кабинете, искала изъяны на полу и столе, лишь бы только не встречаться взглядом со своим капитаном. Но услышав голос Келси, она тут же включила свое внимание. Старшая бортпроводница раздавала рабочие зоны в салоне и Оливии опять выпал первый салон:
  - Можно в хвосте? - Она протянула руку, привлекая внимание Келси, - меня укачивает в начале самолета.
  - Но в хвосте качает больше, - удивилась та и Оливия стиснула зубы.
  - На А380 центр приложения сил впереди самолета, то есть меньше качает в начале салона, - недовольно произнес Даниэль и Оливия тут же перевела взгляд на него. Он складывал летные документы на столе, полностью поглощенный этим важным делом, не смотря даже в сторону бортпроводников. Кто и где работает- это не его дело, этим занимались Келси и Джуан. Но он не мог промолчать, когда англичанка явно лгала. Скорее всего ей было это известно, она придумывала причину, чтобы не входить в кабину к пилотам. Хотя Даниэль был не против этого.
  Он мельком посмотрел на нее и встал со своего места, одевая зеленый жилет.
  - Тогда я ставлю тебя работать в середину салона, Оливия, - произнесла Келси, - там точно не укачает.
  Оливия удовлетворенно кивнула и, схватив чемодан за ручку, быстро пошла к выходу, катя его за собой. Пройдя по длинному коридору она вышла в зал вылета, почти налетая на большой рекламный щит авиакомпании "Arabia Airline", стоящий у стойки регистрации пассажиров. Смотря на него и не веря в то что видит, она удивленно подняла брови.
  - О, Боже, - прошептала девушка, смотря на себя же.
   На фоне нового Аэрбаса она и Даниэль среди огней самолета улыбались, смотря прямо друг другу в глаза. Она помнила этот момент. Она прекрасно помнила, как фотограф просил пройтись рядом с самолетом, а они шли и смеялись, подшучивая друг над другом. Сейчас это было воспоминанием, запечатленным на пленку, показанным на всеобщее обозрение. Авиакомпании "Arabia Airline" рекламировала дружеское отношение среди экипажа, но помня тот момент, Оливия не видела ничего дружеского. Уже тогда в ее глазах присутствовал блеск и вожделение. Она видела его сейчас, надеясь, что его больше никто не заметит.
   Решив рассмотреть взгляд Даниэля, девушка сделала шаг к плакату, нахмурив брови, видя его улыбку. Она рефлекторно улыбнулась, вспоминая ее в живую. Капитан "Arabia Airline" молодой, красивый, статный мужчина с внешностью бога дарил свою улыбку ей, смотря прямо в глаза. Она так и не смогла определить, что скрывается в его взгляде. Но вчера он был другим, и Даниэль не улыбался.
  - Надеюсь, к нашему возвращению это уберут, - шелк обволок ее слух и Оливия обернулась, смотря на Даниэля. Он подошел так тихо, что испугал ее.
  - Если не уберут, то я лично сожгу, - прошептала она, хотя мозг думал о другом. Этот плакат был чарующим, завораживающим, противоречащий всем канонам ислама и что странно- самой авиакомпании "Arabia Airline", которая была против отношений на борту. И тем не менее, Мухаммед дал согласие на такую вольность- как капитан и стюардесса улыбаются друг другу. Надпись сверху комментировала этот снимок: "Все лучшее мы дарим вам". Но она не подходила к снимку.
  - Я бы назвала: "Все лучшее- это пережитое плохое", - Оливия вспомнила Гамбург и купание в холодном бассейне, страх от полета на высоте сто футов с резким разворотом назад.
  - "Все лучшее- это забытое старое", - Даниэль уже мечтал потерять память в отпуске и никогда больше не вспоминать эту девушку.
   Он обошел Оливию и направился к выходу на самолет, слыша голоса людей своего экипажа у себя за спиной. Теперь они тоже увидели рекламный плакат, высказывая свои мнения о нем. Но он не хотел их слушать, удаляясь все дальше и дальше, пока голос Оливии не остановил его:
  - Вчера не успела сказать тебе спасибо, ты так быстро ушел.
  - Быстро? - Усмехнулся он и пошел дальше, - еще часа два возился с твоим краном.
  - Я уснула, - солгала девушка, - спасибо.
  - Пожалуйста.
  - Ты забыл свои инструменты.
  - Оставь их себе.
  Он говорил сухо, казалось, его голос превратился в скрежет металла. Но это было и к лучшему. Сейчас отдалиться от Даниэля было необходимо.
  Они ступили на борт самолета и пошли в разные стороны.
  
  
  
  
  ГЛАВА 28
  
  
   Работать в середине салона оказалось сложнее: пассажиров было больше, и Оливия отбила все ноги, разнося им еду, напитки и пледы. Не было времени думать о себе, лишь Нина, работающая рядом, временами напоминала о рекламном плакате в аэропорту:
  - Это просто фантастика! Эта фотография лучше, чем у нас с Марком. Ты прославилась на весь Дубай.
  - Так уж на весь, - недовольно отвечала Оливия, не желая слушать больше комментарии по этому поводу.
  - Если бы я не знала, что вы работаете в одном экипаже, то думала, что между вами что-то есть, - Нина хитро улыбнулась, смотря лукавым взглядом на подругу, - как мы выяснили все пилоты кобели и Даниэль один из них, но все-таки не думаю, что он потерял свою недоступность.
  - Не потерял. Будь уверенна.
   Свободная минута выдалась лишь за два часа до посадки. Пассажиры спали и Оливия села в свободное кресло, смотря в окно и любуясь белоснежной махровой ватой, разделяющей их от земли. Она вспомнила маму и ее рассказ о том, как они с отцом впервые увидели друг друга на рейсе в Рим. Наверно ее мать порхала от счастья весь полет и ей некогда было любоваться видами в окне.
   Облокотившись на спинку кресла, Оливия попыталась представить себя в роли матери, она попыталась на секунду представить себя ею, почувствовать то, что чувствовала Джина 25 лет тому назад. Прыгало ли ее сердце от любви? Стучало ли оно сильнее при виде Джона? Или как сейчас у Оливии- замолчало, потому что ее глаза случайно увидели Даниэля, идущего по салону. Он прошел мимо. Молча. Он уже не дерзил ей, не издевался над ней. Он просто молчал и это было странно.
   Меньше всего Даниэлю сейчас хотелось разговаривать с ней. Каждое ее произнесенное слово, будоражили все нервные клетки. Он понимал, что еще немного и перестанет контролировать себя. Но этого нельзя допустить.
   Проходя мимо Оливии, смотрящей в окно задумчивым взглядом, он прошел молча. Поднявшись на второй этаж, он подошел к барной стойке, за которой работал бармен-стюард Алекс:
  - Что будите пить, капитан: чай, кофе, сок?
  - Воду, - Даниэль сел на высокий стул, положа руки на барную стойку и сцепил их в замок. Стюарт поставил перед ним стакан с водой:
  - Три месяца, Даниэль, большой срок. Как ты будешь без неба?
  Капитан пожал плечами, не находя ответа. Он еще не думал над этим. Но он точно уже решил, что послезавтра вылетит в Аликанте к матери и сестрам, которых уже не видел пять лет. В родном городе с родными людьми он надеялся не вспоминать о работе.
   Оливия зашла на кухню, слыша восторженные голоса стюардесс. Они старались говорить тише, но от переполняющих эмоций это давалось сложно. По центру стояла Дженнет, держа вытянутую правую руку, остальные пристально ее изучали.
  - Оливия! - воскликнула Нина, - ты еще не видела эту красоту. Шон сделал предложение Дженнет и теперь они помолвлены.
  Улыбаясь, Дженнет подняла руку, показывая золотое кольцо. Это было неожиданной, просто потрясающей новостью и теперь Оливия поняла, почему здесь царил шум. Она сама закрыла рот, чтобы не закричать от переполняющих эмоций.
  - Дженнет, - она обняла подругу, - я так рада за вас.
  - Наконец-то это свершилось, - Дженнет подняла глаза вверх, сложа руки в молитве, - Шон пригласил меня в ресторан, заказал музыку, пригласил на танец и во время танца опустился на одно колено, прося меня стать его женой.
  - Бог мой! - Воскликнула Мирем, слыша изумленное шептание девушек возле себя, - получается, принцы еще есть?
  - Один, но он уже занят, - пошутила Нина и все засмеялись.
  - Боже, какая радость! - Воскликнула Келси, - кстати, вы уже назначили день?
  - Еще нет, но это произойдет не раньше, чем через полгода.
  - Полгода? - Удивилась Нина, - зачем так долго ждать? Хватай его и беги в церковь прямо завтра.
  - В какую церковь? - Тут же произнесла Оливия, смотря на Нину, - наверняка они хотят пожениться на своей родине, а не в Дубае в мечети.
  - Да, да, - Дженнет улыбнулась, - Оливия права, мы хотим пожениться на родине Шона в Ирландии. Мы будем ждать отпуск, а потом отправимся на встречу новой жизни.
  - И мы не увидим твою свадьбу? - Простонала Нина.
  - Я вас всех приглашу, но боюсь, наша слишком занятая профессия не даст вам быть рядом со мной в такой день.
   Оливия прислонилась к стене, думая над тем, как было бы волнительно оказаться на свадьбе, но Дженнет права- у них нет времени находиться на праздниках. Господи, у них нет даже времени на свой собственный праздник.
  - Это правда, всех нас не отпустят. - Кивнула Келси и вышла из кухни, почти столкнувшись с Даниэлем, который спустился со второго этажа и направлялся к себе в кабину.
   Он так и не понял, зачем вновь пошел через все салоны в хвост самолета, ведь лестницы две, и другая ближе к кабине пилотов. Он прошел 73 метра четырежды, успокаивая себя тем, что это всего лишь разминка.
  - Даниэль, у нас потрясающая новость- наша Дженнет выходит замуж.
  То, что он только что услышал, заставило его остановиться на месте. Новость так ошеломила его, что он машинально заглянул на кухню, где девушки окружили новоиспеченную невесту, буквально закидывая ее вопросами про свадьбу. Дженнет стояла в центре, улыбаясь. Кто-то из девушек спросил про платье. И он точно знал, что это Оливия.
  - Дженнет, - произнес он и все обернулись, - я поздравляю тебя. Эта самая потрясающая новость за последнее время.
  - Спасибо, - ответила девушка, - сегодня можно отметить это событие вечером в баре в гостинице, я приглашаю тебя и Марка посидеть с нами. Без алкоголя конечно.
  Даниэль кивнул, улыбнувшись. Это слишком большое событие, что бы пропустить его:
  - Немного алкоголя никому не повредит, - подмигнул он, - мы с Марком обязательно придем.
   Он направился к себе в кабину, по пути встречаясь с удивленными и в тоже время очарованными взглядами пассажиров. Стараясь улыбаться им, в его голове крутилось тысяча вопросов, многие из которых оставались без ответа. Именно с самого главного он начал разговор, переступив порог кокпита:
  - Дженнет выходит замуж за Шона- второго пилота моего наилюбезнейшего друга Джека Арчера. Скажи, Марк, как это возможно?
  Марк удивленно уставился на капитана, не понимая его длинного предложения:
  - Ну бывают совпадения. Было бы еще необычней, если она выходила за самого Арчера.
  - Я не о том, - Даниэль сел в кресло, беря наушники в руки, параллельно смотря на дисплей датчиков, - как вообще можно умудриться жениться с нашей-то профессией. Мы всегда в процессе полета. Не могу понять, почему ты еще не женился? Почему я не женился? Почему Арчер не...- Он махнул рукой, - я это к тому, что скоро Дженнет уйдет от нас.
  - Она так сказала? - Удивился Марк.
  - Это я так сказал. Должен же быть хоть один в семье, кто будет ждать второго дома.
  - Не все такие, как мать Оливии. Многие не бросают небо ради семьи, кстати, таких большинство.
   Даниэль пожал плечами, все еще не понимая, как Дженнет вообще могла встречаться с Шоном с таким плотным графиком. Но то, что они решили пожениться, лишь подтверждало догадки о том, что такое возможно. Все романы Даниэля за последние шесть лет его жизни заканчивались лишь разлукой. И наверно, первый шаг к этому делал он сам, боясь, что его бросят первым.
  - Наверно надо было жениться на Беатрис, - задумчиво произнес он, - она была не плоха.
  - Это та блондинка, которая постоянно провожала тебя в рейсы с маленькой собачкой на руках? - Рассмеялся Марк, - нет, собачки не твой типаж.
  - А кто мой типаж? Кошки? - Возмутился Даниэль, одевая наушники, - или мышки?
  - Не мышки точно. Кошки возможно. Да еще что бы понимала тяжесть твоей профессии.
  - Тогда я останусь холостяком, - Даниэль включил связь с "Радар-контроль", чтобы прекратить этот пустой разговор, но вспомнив кое-что, вновь обратился к Марку, - что у тебя с жильем?
  Второй пилот махнул рукой на этот вопрос:
  - В квартиру, которую я снимал, заезжают жильцы. Пока я бездомный. Сниму номер в гостинице и буду искать другую квартиру.
  - Можешь жить в моем доме, пока не найдешь себе жилье. Меня все равно не будет. А по приезду, я его выставлю на продажу.
  - Приму твое предложение, - кивнул Марк, - обязуюсь вести себя тихо.
  Но Даниэль лишь засмеялся, слыша эти слова и не поверив в них.
   Через полтора часа самолет начал снижение, и капитан вышел на связь с пассажирами, нервируя Оливию своим голосом:
  - Уважаемые, Дамы и Господа, с вами говорит капитан Даниэль Фернандес Торрес, мы приступили к снижению и уже через 20 минут совершим посадку в аэропорту Рима Фьюмичино. Погода вас ожидает солнечная, температура воздуха +22. Прошу пристегнуть ремни безопасности и оставаться на своих местах до полной остановки судна. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию и от всего экипажа желаю вам приятного пребывания в Риме. Благодарю за внимание. Экипажу приготовиться к посадке.
   Оливия еще раз обвела взглядом пассажиров и удовлетворенно прошла к своему месту рядом с Ниной, пристегиваясь ремнем безопасности. Подруга все еще щебетала по поводу предстоящей свадьбы, придумывая всевозможные ходы для ее посещения:
  - Может Даниэль замолвит свое словечко перед начальством и отделом полетов, может быть они поставят нам рейс до Ирландии в день свадьбы,
  Но это было из области фантастики. Даже Даниэль не мог влиять на их решения и все это понимали. Такой большой самолет не каждый аэропорт мог принять:
  - Вроде Ирландия не готова принять нас, Нина, - Оливия тут же вспомнила аэропорт в Коломбо. Это было страшно и не хотелось такого повторения.
  Нина грустно вздохнула, теребя пальцы на руках.
  - Но есть выход, - улыбнулась Оливия, привлекая внимание подруги, - выйди замуж за Арчера, а мы погуляем на вашей свадьбе.
  Она засмеялась, потому что рука Нина стукнула ее в бок:
  - С ума сошла что ли? Сама выходи за него.
  Стало еще смешнее, представив эту картину- Оливия Паркер и Джек Арчер идут рука об руку в церковь. Боинг против Аэрбаса. Штурвал против сайдстика. Самовлюбленный американец и дерзкая европейка. Церковь развалится от такого союза:
  - Нет, спасибо.
  Тут же в голове возник образ другого мужчины- Даниэля Фернандеса. Такая картина раньше не пришла бы ей в голову, скорее с Арчером было больше шансов. Но сейчас... Картина пронеслась через весь мозг, взрывая картинки отдельными слайдами.
   Откинув эти мысли и позлившись на себя, девушка перевела взгляд на подругу, которая явно задумалась над предложением Оливии. Со стороны ее хитрая ухмылка выглядела мило. Она явно решила женить на себе Джека Арчера, выстраивая план, как это сделать. Оливия улыбнулась, смотря на это. И в мыслях возник уже образ другого мужчины- Патрика. Она забыла ему позвонить, чтобы поблагодарить за цветы. Как можно быть такой бесчувственной? Ведь он же старался, пытаясь сделать ей приятное и у него получилось. Не орхидеи, но откуда ему знать про них. Розы так же порадовали своей красотой.
   Пообещав себе, что позвонит ему сразу, как только последний пассажир покинет их самолет, Оливия почувствовала мягкое касание шасси о полосу. Такая же мягкая посадка, как голос того, кто сейчас посадил этот самолет.
  Еще час ушел на расставание с пассажирами, которые явно не торопились покидать этот лайнер. И наконец, оставшись только со своим экипажем, Оливия прошла на кухню, набирая номер Патрика и абонент ответил сразу же:
  - Я думал, ты уже не позвонишь.
  - Я меняла место жительства и была слегка занята, - девушка начала оправдываться, понимая, что врет. У нее не было желания ни с кем разговаривать. Хотелось быть одной в полном одиночестве и посвятить себе хотя бы день, - спасибо большое за цветы, они подняли мне настроение.
  Патрик засмеялся в трубку:
  - Надеюсь, ты дашь мне свой новый адрес, что бы я мог поднимать тебе настроение как можно чаще?
  Теперь засмеялась Оливия. Сказав, что переехала, она не имела ввиду, что бы он закидал ее букетами, но от его слов ей стало приятно. Она закусила нижнюю губу, не торопясь с ответом, одновременно наблюдая, как открылась дверь в кабину пилотов.
   Даниэль одел пиджак и фуражку и вышел за Марком в салон, останавливаясь возле кухни, видя Оливию, разговаривающую по телефону. Что-то явно засмущало ее- она закусила губу, смотря на него широко открытыми небесными глазами. Завораживающее зрелище. Внутри Даниэля все закипело, он пальцем расслабил галстук, не отрывая взгляда от нее, забыв, что дал себе обещание игнорировать эту девушку.
  - Как насчет прогулки по ночному Дубаю? - Голос Патрика заставил ее отвлечься от своего капитана и вернуться на землю. Оливия закрыла глаза, что бы не видеть его:
  - Ночной Дубай в силе, Патрик. Сейчас я в Риме, вернусь завтра и позвоню тебе.
  Она открыла глаза, но Даниэля уже не было. Он ушел. Молча.
   Закончив работу в самолете, экипаж направился в отель, который находился вблизи аэропорта. Этот факт слегка огорчил Оливию, она так и не увидит всех прелестей Рима. Но впереди ее ждал праздник в честь Дженнет, глаза которой сияли ярче света. И это поднимало настроение. Огорчал лишь тот факт, что на празднике будет Даниэль, но он не сможет испортить ей настроение, потому что по неизвестной ей причине молчал.
   Получив ключи от номера, Оливия махнула рукой подругам, видя их лучезарные улыбки. Двадцать шесть человек с одного экипажа скоро оккупируют ночной клуб и будут веселиться. И не важно, что завтра в рейс, хотелось расслабиться, празднуя такое события.
  - Дженнет счастливица и Шон хороший парень, - сказала она Нине, которая шла рядом в комнату по соседству, - я рада за них.
  - Я тоже, - подруга улыбнулась, - встречаемся через пару часов внизу в холле.
  - Хорошо, если опоздаю, прошу на меня не злиться, - улыбнулась Оливия и открыла дверь, - приму душ, а мои волосы слишком долго сохнут.
   Она зашла в небольшой, но довольно уютный номер. Работая в "Arabia Airline" при таком плотном графике, можно было начинать составлять свой рейтинг отелей, в которых она ночевала, вместо городов, которые она даже не видела.
   Даниэль кинул на столик зажим для галстука в виде золотого двухпалубного Аэрбаса и развязал галстук, стаскивая его с шеи рукой. Он договорился встретиться с Марком в баре через час. Этого времени вполне хватит, чтобы принять душ и одеться. Времени хватит даже на пятнадцатиминутный сон.
  Он взял телефонную трубку и нажал на кнопку, соединяющую с рецепшеном:
  - Я хотел бы заказать букет цветов.
  - Конечно, синьор, - милый женский голос отозвался на том конце, - из каких цветов вы хотите букет?
  Сейчас в голове были только одни цветы. И это были не розы. С тех пор, как он увидел их на столике у Оливии в номере при переезде, они стали самыми ненавистными ему.
  - Что вы можете предложить кроме роз?
  - Извините, сеньор, а по какому поводу цветы? Я могла бы вам посоветовать скомпоновать несколько видов цветов.
  Почему так сложно? Неужели нельзя просто взять и сделать? Какая разница какой повод? Цветы от повода красивее не станут.
  - Помолвка. Но я не жених, - он усмехнулся, - я друг и коллега.
  - Отличный повод для цветов. Я могу предложить вам альстромерию, лизиантус и пионы - это очень нежное сочетание цветов.
  Даниэлю показалось, что у него закружилась голова от этих названий. Кажется, теперь он догадался, почему большинство мужчин дарят розы. Это проще: "Мне красные розы", "Мне розовые розы", "Мне белые розы". Фантазия напрягается только с выбором цвета. Розы - банальность и простота. Теперь он понимал Оливию. Она их не любила.
  - Я ничего не понял из сказанного вами, но, если вы считаете, что это сочетание слов в букете будет выглядеть красиво, я согласен. Эта триада мне нужна через пару часов в ночном клубе.
  - Я обещаю вам самый красивый букет, сеньор. На чье имя записать заказ?
  Он продиктовал свое имя и номер комнаты, радуясь, что быстро отделался от неизвестных названий цветов, которые он не видел в глаза.
   Быстро приняв душ, Даниэль вновь предстал перед выбором- что одеть. Есть ли разница пойдет он в повседневной одежде или при форме? Конечно Дженнет была бы рада, если ее поздравит капитан с погонами- мужчина в галстуке и белоснежной рубашке с четырьмя золотыми лычками на погонах. Вопрос решился сам собой. Это было проще чем с цветами.
   Одевшись, он вновь приколол золотым зажимом галстук к рубашке- привычка пилота, от которой он не избавится никогда.
   Он спустился вниз в бар, где Марк уже ждал его, сидя за стойкой. Проходя через зал, капитан увидел танцующих Мирем, Джуана и Нину. Музыка опьяняла даже без алкоголя, а повод для праздника создавал массу веселья. Он обвел всех присутствующих взглядом, улыбаясь Дженнет, но не увидел ту, которая взорвала бы его спокойствие. Оливии не было и пока его это радовало.
  Даниэль сел к Марку, заказывая эспрессо.
  - Жаль, что крепче кофе нам не выпить, - произнес Марк, смотря на танцующих людей.
  - Ты уже узнал свой летный график? - Теперь в голове возникла яркая надпись "отпуск". Завтра по прилету в Дубай, он будет свободен для жизни.
  - Да, послезавтра летим в Амстердам. Нет времени на отдых. Какие планы у тебя на ближайший месяц?
  Тяжелый вопрос для человека, живущего в небе, которому придется целый месяц провести на земле:
  - Поеду в Аликанте, навещу мать и сестер, - Даниэль усмехнулся, - и племянников. Буду делать себе праздник каждый день, пить испанское вино и наслаждаться обществом красивых женщин. Других планов у меня нет.
  - Будешь кутить с красивыми женщинами, - засмеялся Марк, но тут же осекся, - слушай, тут я такое услышал, - он, опустив взгляд на чашку с кофе и пальцами начал теребить ложку, лежащую рядом. Если бы это была Оливия, Даниэль тут же отреагировал на это.
  - Что? - Он взял в руки свою чашку, сделав глоток кофе из нее, наслаждаясь его вкусом. Но почему-то он показался безвкусным.
  - Ходят сплетни, что ты- гей.
   Чашка выпала из рук Даниэля, разлетаясь на осколки, обрызгав его и Марка эспрессо. Он был так ошарашен, что вскочил со своего места, пытаясь вытереть с белоснежной рубашки темные пятна, которые слились в одно большое темное пятно его карьеры в "Arabia Airline":
  - Кто сказал тебе эту мерзость? - Прорычал Даниэль.
  - Дюпре. Ты не бери в голову, - Марк попытался успокоить друга, но зная, что у него ничего не получится, - наши-то знают, что это не так. В памяти еще свежа блондинка с собачкой. И брюнетка с карими глазами. И рыжая с зелеными. И вообще, если перечислять всех твоих бывших, не хватит вечера.
   - Другие не знают, - вновь грубый голос, - откуда Дюпре это взял?
   - Кажется, ему сказала об этом его стюардесса.
   Все становилось на свои места. Даниэль выпрямился, перестав стирать с белоснежной рубашки грязь:
   - Кажется, я догадываюсь от куда дует ветер.
   Он быстрым шагом направился к выходу, проходя мимо Дженнет. Черт, он забыл про цветы и вернувшись, кинул Марку несколько слов:
  - Принесут цветы, подари их Дженнет.
  Марк привстал со стула, пытаясь сказать что-то, но капитан уже исчез в темноте.
   Подойдя к стойке регистрации, Даниэль просто навалился на нее, пугая девушку:
  - Номер Оливии Паркер! Быстро!
  Она смотрела на него широко открытыми глазами, губами хватая воздух. Он страшен в гневе, Даниэль это знал, поэтому смягчил командный тон:
  - Пожалуйста, скажите номер комнаты моей стюардессы Оливии Паркер.
  Девушка тут же кивнула, осознавая вопрос и стала водить пальцем в журнале регистрации, буквально уткнувшись в него носом:
  - 201.
  Даниэль даже не сказал ей спасибо, молниеносно побежав к лестнице, боясь растерять весь гнев. Но быстро поднимаясь через одну ступеньку, он понял- гнева будет больше, когда Оливия откроет перед ним свою дверь.
   Наконец оказавшись возле номера 201, он перевел дыхание, на секунду собравшись с мыслями. Но их не было. Зато гнева стало в десятки раз больше. Он уже боялся себя. Он боялся задушить ее, потому что знал, что она с гордостью признает свою победу над ним.
   Он начал стучать в дверь всей ладонью, до тех пор, пока она не открылась.
   Оливия медленно открыла ее, не веря своим глазам, но Даниэль не дал ни секунды ей на размышления, буквально вваливаясь в ее комнату и с силой захлопнул за собой дверь. Его взбудораженный внешний вид вызвал испуг, а захлопнувшая с силой дверь заставила девушку вздрогнуть.
   Даниэль сделал шаг навстречу Оливии и она от неожиданности сделала шаг назад, руками сжимая на груди края белого отельного халата. Она еще не успела привести себя в порядок. Ее волосы влажными прядями спадали на плечи, а на лице не было ни грамма косметики. Два часа - это слишком мало для такого события как помолвка.
  - Какая черная сила заставила тебя явиться ко мне?
  
  
  
  ГЛАВА 29
  
  
  - Ты и есть та самая Сатана! - Он пальцем указал на нее, пытаясь совладеть собой и выдвинуть ей обвинение, - ты разносишь сплетни по "Arabia Airline", что я гей. Я - гей!
  В его голове это слово вызвало новый взрыв. Сейчас он готов был задушить Оливию, видя, как она удивленно округлила глаза.
  - Первый раз слышу, - девушка перешла на шепот, опустив взгляд и пытаясь вспомнить, когда она такое могла сказать.
  - Какого черта! - Крикнул он, делая снова шаг в ее направлении и Оливия, ступая шаг назад, уперлась в стену. - Даже не придумывай оправдание себе. Твой язык надо было отрезать при рождении. Ты говоришь не думая, первое, что приходит в твою глупую голову.
   Она снова могла влепить ему пощечину. Теперь за хамство. Она не собиралась стоять и слушать его обвинения, несчастно смотря в пол.
  - Ты обвиняешь меня в том, что я не говорила.
  Но внезапно картинка пронеслась у нее в памяти: кажется, в Гамбурге, перед вылетом она сказала белокурой Меган, которой променяла Даниэля, что он - гей.
   Вскрикнув от неожиданно пришедшей памяти, Оливия пальцами коснулась своих губ, смотря огромными голубыми глазами на своего капитана:
  - Это я.
  - Конечно ты! - Крикнул он снова. - Я не сомневался!
  Она убрала пальцы с губ, пытаясь оправдаться, но видела лишь его гнев:
  - В Гамбурге я поменялась экипажем с Меган, она хотела лететь с тобой. А потом ты, - теперь ее голос стал на тон ниже, - ты предложил мне лететь в кабине с тобой и Патриком. Как я могла упустить такой шанс? Меган с чемоданом я могла остановить только, сказав ей, что ты гей. Зато подействовало. - Оливия даже улыбнулась, вспомнив, что ее план сработал. Хотя это и не было планом, она сказала первое, что пришло ей в голову.
  - Дьявол, - прорычал Даниэль. Лучше бы он не знал подробностей, - я потеряю работу! В арабских странах быть геем - это повод для увольнения. Ты сказала это намеренно, ты знала, что все так будет. Ты повесила на меня ярлык, ожидая, когда я сойду с твоего пути? Так ты решила от меня избавиться?
   Он одной рукой содрал с галстука золотой зажим в виде самолета и швырнул его в сторону. Оливия даже не стала смотреть, куда он упал, она смотрела на другое и сердце перестало стучать- Даниэль развязал галстук, кидая его туда же.
  - Что ты делаешь? - ее голос перешел на шепот. Она все еще ощущала стену у себя за спиной и хоть эта поддержка ее радовала, но ноги уже не стояли, - успокойся и забудь. Через три месяца об этом никто не вспомнит. И вообще уйди, я собираюсь на праздник.
   Даниэль сделал еще один шаг в ее направлении, буквально нависая над девушкой. Она зажмурилась, кусая пересохшие губы, но отчетливо ощущая его дыхание возле своего уха:
  - Твой праздник состоится здесь и сейчас.
   Широко распахнув удивленные глаза, Оливия встретилась с ним взглядом. Он стоял вплотную и эта близость душила ее. Кажется, ее сердце уже умерло от страха. Или от чего-то еще. Не важно. В голове мыслей резко не стало. Она чувствовала запах кофе, пролитого на его рубашку, стараясь совладеть собой и не снять ее, выдирая пуговицы. Все еще смотря ему в глаза, цвета этого же кофе, она пыталась уловить в них остывший пыл. Но видела другое.
   Вспыльчивый испанский темперамент привел Даниэля к ней прямо вплотную. Он хотел проучить ее, напугать... Но как только он прошептал свои угрозы, ощущая близость Оливии, внутри сработал обратный механизм. Он сам запустил его.
   Смотря в широко распахнутые небесные глаза девушки, Даниэль уже забыл про свой гнев, он забыл кто он и зачем сюда пришел. Он ощущал ее дыхание, которое становилось все ближе и ближе по мере его приближения к ее губам. Именно эти губы не давали ему покоя, именно о них он думал в последнее время слишком часто. Сейчас он уже не мог затормозить - пройдена точка невозврата. Перед ним открылась новая дорога в запретное и желанное. И Даниэль коснулся ее губ, чувствуя, как она выдохнула, давая ему эту дорогу. Он ощутил, как ее рука коснулась его щеки и девушка простонала, вызывая еще больше желания в нем.
   Поцелуй был, как взрыв. Сначала горячий, как лава, потом нежный, как шепот. Руки Даниэля блуждали по ее халату, пытаясь распахнуть его и коснуться ее тела. Он чувствовал, как Оливия расстегивает пуговицы на его рубашке, но у нее мало это получалось, и она просто начала их отрывать. Он усмехнулся, боясь потерять вкус ее губ и, потянув девушку, сделал шаг назад.
   Теперь Оливия не была прижата к стене. Но она полностью была во власти этого мужчины. Ее руки все еще теребили пуговицы на его рубашке, пытаясь пробраться к его телу и ощутить его горячую кожу. От дикого желания, которое он в ней разбудил, ее пальцы не слушались, а пуговицы больше не отрывались. Она вновь простонала, запуская руку ему в волосы, чувствуя их жесткость.
   Самая длинная ночь, длиннее перелета через Атлантический океан. Самая мягкая постель, как густой белый ковер под самолетом. Его рука откинула прядь волос девушки и губы коснулись кожи на ее шее. Тонкий аромат мыла окутал его обоняние. Ни ваниль, ни кофе, нет. Это был знакомый запах какого- то фрукта. Жаль, что не персика.
   Звук мобильного телефона заиграл где-то в комнате, но было не важно чей это телефон. Оливия не узнала музыку, а Даниэль проигнорировал звонок. Сейчас все сосредоточилось на них двоих. Он целовал каждый дюйм на ее теле, не пропуская шрам на груди. Сейчас не время спрашивать о нем, сейчас ему вообще ничего не хотелось знать.
   Вновь заиграла музыка уже знакомой Оливии мелодией. Скорее всего, это Нина потеряла подругу. Но думать об этом не хотелось. Хотелось только утопить оба телефона.
   Всю ночь Даниэль не давал ей спать, будя поцелуями, руками проводя по ее телу, пытаясь насладиться Оливией вдоволь, так, чтобы ему больше не захотелось повторить сегодняшнюю ночь никогда. Утро принесет море проблем. Об этом думать не хотелось.
   К утру она уснула, прижимаясь к нему спиной. Сон только пришел, а в дверь уже начали стучать:
  - Оливия, с тобой все в порядке? Впусти меня.
  Голос Нины заставил Оливию резко вскочить с кровати и помчаться к двери, руками прижимая ее и не давая ей войти:
  - Со мной все хорошо. Выйду позже, Нина.
  - Открой дверь, я хочу убедиться сама, что с тобой все в порядке.
  Сердце застучало в безумной скачке. Девушка посмотрела на Даниэля, еще лежащего в ее постели. Надо запечатлеть это в памяти, потому что такое больше не повторится.
  - Я не одета, Нина. Я спущусь к завтраку.
  Теперь она увидела его взгляд на себе, понимая, что стоит обнаженная возле двери:
  - Отвернись.
  Он усмехнулся, но не отвел взгляд, пытаясь запомнить красоту ее тела. Такое не повторится, но в памяти останется навсегда.
  - Ты вчера не была на празднике. Я переживаю, - Нина все еще не уходила и Оливию это начало раздражать. Она повернула замок, закрывая дверь, облегченно вздохнув:
  - Я уснула, Нина. Иди. Я скоро спущусь.
  Оливия отошла от двери и села на кровать, пытаясь прикрыться простынкой:
  - Вламываясь в мою комнату, ты даже не закрыл дверь.
  - Я не думал, что так все закончится, - произнес Даниэль, протягивая руку за часами, - черт, я так мало спал, что даже не знаю, как буду работать.
   Оливия тут повернулась к нему, сверля ядовитым взглядом. Даниэль улыбнулся- все вставало на свои места. Сегодняшняя ночь- это просто порыв какого-то безумия.
  - Скажи спасибо себе, - Оливия натянула улыбку, - ты сидишь, а я хожу, кормлю людей и исполняю всю их прихоть. Кому из нас тяжелее?
  Он поморщился, представив эту картину:
  - Мне нужна ясная голова, холодный разум, я принимаю серьезные решения.
  Не было смысла с ним спорить, его работа тяжелее только в том случае, если происходит внештатная ситуация.
  Даниэль встал с кровати, пытаясь найти свои вещи:
  - Кстати, я - не гей.
  - Я заметила, - Оливия закуталась в простыню, ложась обратно на кровать. Хотелось спать, тело ломило, но в нем ощущалась странная легкость. И даже ломота в теле была приятна.
  - Черт, - выругался Даниэль и Оливия посмотрела в его сторону. Он держал в руках рубашку, залитую кофе и с порванными пуговицами, - по дороге в свой номер, надеюсь никого не встретить.
  - У тебя есть еще рубашка? - Поинтересовалась она, но тут же возненавидела себя за этот вопрос. Какое ей дело до него?
  - Есть. В номере. - Он расстегнул пуговицы на погонах, снимая с них накладки с четырьмя золотыми лычками и запихал в карман брюк, - на всякий случай, если кто увидит меня в таком виде. Во избежание позора моего звания.
  Оливию это насмешило:
  - Ты переспал со мной и снял погоны, Даниэль Фернандес. Может быть это что-то значит?
  - Значит только одно- не приближаться к тебе ближе вытянутой руки.
  Все становилось на свои места. Она дерзила, но он не уступал ей в этом.
  - Отличная идея.
  - Послушай, - он сел на кровать, застегивая пуговицы на рукавах, - ни ты, ни я не хотим потерять эту работу. Сегодня ночью мы нарушили жесткое правило "Arabia Airline", но ведь об этом никто не знает. У меня к тебе предложение.
  - Я вся во внимании.
  - Пусть между нами все будет как прежде. Давай забудем сегодняшнюю ночь, - Даниэль кивнул ей, - но если ты не хочешь ее забывать, то могу предложить тебе перейти в экипаж Джека Арчера.
  - Иди к черту, - произнесла Оливия, вызывая улыбку на его лице, - я забуду обо всем без помощи Арчера.
  - Отлично.
  Даниэль встал, завязывая галстук и оглядываясь по сторонам в поисках золотого зажима. Повязав простыню вокруг тела, Оливия встала с кровати, помогая ему в поисках этой вещицы:
  - Как он выглядел?
  Они опустились на колени, руками ощупывая пол, заглядывая под кровать и стол:
  - Золотой А380. Подарок Мухаммеда на день рождение. В единственном экземпляре. Именной.
  Из взглядов встретились:
  - Нечего было кидать его.
  - Нечего было раздражать меня.
  Сказав друг другу очередную гадость, они удовлетворенно принялись снова за поиски. Но спустя две минуты, Оливия не выдержала, вставая с пола:
  - Я поищу позже, ты можешь идти. Времени на сбор слишком мало.
   Она была права, Даниэль осознавал это, смотря на часы, но он так же не мог потерять такую ценную вещь. И дело не в золоте, дело во внимании начальства. Это был эксклюзивный подарок, специально для него:
  - Хорошо, - Даниэль встал с пола, отряхивая с брюк невидимую пыль, - обещай, что поищешь.
  - Обещаю.
  Оливия все еще держала края простыни у себя на груди, в ожидании его ухода и Даниэль направился к выходу, но что-то заставило его остановиться. Он обернулся, смотря на нее:
  - Увидимся на завтраке.
  Она кивнула, одиноко стоя по середине комнаты, закутанная простыней. Ему захотелось подойти к ней и поцеловать, вновь ощутить вкус ее губ. Но он не стал этого делать, пытаясь заставить себя стереть свою память.
   Как только за ним закрылась дверь, Оливия ощутила внезапное одиночество, которое сжимало ее грудь. То, что произошло этой ночью, она обязана забыть. Даже несмотря на то, что эта ночь стала самой потрясающей в ее жизни. Но этот мужчина большая ошибка и крах ее карьере. Не для того она уехала в чужую страну и отучилась столько времени, чтобы спать со своим капитаном и нарушать правила, созданные авиакомпанией. С этой минуты она ни на шаг не подойдет к Даниэлю Фернандесу. Она забудет, что было, а его трехмесячное отсутствие поможет ей в этом.
   Быстро приняв душ, девушка вышла в комнату, взглядом оглядывая пол в поисках его зажима для галстука. Даже ей стало жалко потерять эту вещицу, и Оливия стала двигать стол на середину комнаты, освобождая доступ к окну. Она рукой отодвинула тяжелую штору, видя золотое изделие под ней.
  - Славо богу, - Оливия взяла зажим, рассматривая его. Она столько раз видела его у Даниэля на галстуке, но никогда не предавала значения красоте этой вещи. Самолет был точной копией Аэрбаса 380. Каждое окошечко, каждая дверь была искусно прорезана умелым автором. Оливия перевернула драгоценность, читая надпись на обратной стороне: "Captain D.F.T." Три буквы означали - Даниэль Фернандес Торрес. Она сжала самолет в руке и где-то внутри ее сковала странная тоска.
   Даниэль спустился в ресторан, ощущая безумный голод. Сейчас он съел бы слона и увидев шведский стол, порадовался, что может поесть вдоволь. Англичанка забрала всю его энергию. Необходимо было восстановить свои силы, если без сна, то хотя бы с помощью еды. Проходя мимо столиков, он увидел за одним из них Дженнет с другими стюардессами и выругался про себя. Из его головы вылетела ее помолвка. Он забыл про цветы, возлагая эту ответственность на Марка:
  - Доброе утро, - он подошел к столику и обратился к Дженнет, начиная врать с ходу, - извини, что ушел вчера с твоей вечеринки, жутко разболелась голова и я решил поспать. Еще раз поздравляю тебя.
  - Спасибо, Даниэль, - улыбнулась стюардесса лучезарной улыбкой и достала стоящую на полу корзину с цветами, - Марк сказал, что это от тебя. Они потрясающие.
  Наконец он увидел самые странные названия в букете. Он не помнил, как называются эти цветы, но они и правда были красивы.
  - Еще раз извини, что ушел, - Даниэль обнял девушку, целуя в щеку, слыша ее спасибо, - может мне улыбнется удача побывать на вашей свадьбе.
  - Мне бы очень хотелось этого, - Дженнет села на свое место, все еще пораженная вниманием своего капитана.
  - Может мне тоже выйти замуж? - Вставила Нина, смотря на Даниэля, - что бы получить такой букет от своего капитана.
  Он засмеялся, кивнул:
  - За Джека Арчера, Нина. Породнимся экипажами.
  Даниэль направился к главному столу с едой, видя в другом конце одиноко сидящего Марка. Пришлось пройти мимо еды. Она становилась миражом в пустыне. Положив фуражку на стол, он сел напротив второго пилота.
  - Я думаю, у тебя два выхода, - произнес Марк и Даниэль не сразу понял о чем он, - первое: переспать со стюардессой Дюпре, которая пустила слушок и второе: жениться.
  Даниэль нахмурился:
  - На стюардессе Дюпре?
  - Не важно на ком. Хоть на блондинке с собачкой. Только так ты можешь опровергнуть слух.
  Интересно, Марк долго думал над своими планами?
  - Ты говорил, что в Аликанте есть девушка, которая ждет тебя очень давно, - Марк взглянул на своего капитана.
  - Десять лет, - ответил тот, - мне жениться на ней?
  - Возвратись женатым, Даниэль и слух умрет.
  - Переспать со стюардессой Дюпре выглядит не так ужасно и не на всю жизнь.
  - Зато женитьба закроет вопрос о твоей сексуальной ориентации на всю жизнь.
   Только сейчас Даниэль понял, что Марк переживает больше него. Эта сплетня вылетела из его головы, как только его губы прикоснулись к губам Оливии. Сейчас он вновь испытал голод. Но уже другого характера.
   Оливия зашла в ресторан, видя на столике, за котором сидели стюардессы, красивый букет цветов, поразивший ее своей неординарностью:
  - Доброе утро, девушки, - произнесла она и устремила свой взгляд на Дженнет. Она совсем забыла про ее помолвку, начиная врать на ходу, - прости, что пропустила праздник, но у меня так разболелась голова, что я уснула.
  Дженнет улыбнулась:
  - Вы с Даниэлем сговорились?
  После этих слов Оливия нахмурилась:
  - У него тоже болела голова?
  - И он тоже спал, - засмеялась Нина и Оливия улыбнулась. Надо было придумать что-нибудь не такое банальное.
  - Дженнет, - Оливия указала на цветы, - у тебя появился поклонник? Цветы потрясающие.
  - Это Даниэль подарил. Сегодня он такой внимательный, что даже поцеловал меня.
  - Просто удивительно, - прошептала Оливия, не веря ушам. Сегодня он внимательный. Дарит цветы и целует каждого. - Так хочу есть, пойду наберу себе море еды.
   Она направилась в центр к столу с едой, беря на ходу тарелку. Самую большую, которая там находилась.
  Даниэль увидел ее и встал со своего места, кивнув Марку:
  - Пойду наконец поем.
  Он подошел к Оливии тихо, пугая ее своим шепотом:
  - Ты нашла?
  Ну конечно его интересовала золотая вещь, которая находилась у нее в кармане блузки. Девушка обернулась, взглядом окидывая людей, убеждаясь, что на них никто не смотрит и вытащила зажим, одним движением прижимая галстук Даниэля к рубашке:
  - Цветы очень красивые. Мило с твоей стороны.
  - Не розы, - произнес он, беря тарелку и думая, что положить в нее. Хотелось все и сразу.
  - Не думала, что ты знаток цветов, - Оливия положила себе на тарелку омлет и взяла оливки, кладя их рядом с омлетом.
  - А я и не знаток, - он взял одну оливку из ее тарелки и положил себе в рот, девушка тут же убрала от него тарелку, вспоминая полет из Гамбурга. Он любил оливки, а теперь есть их доставляло ему наивысшее удовольствие.
  Недовольно он обратился к повару, стоящему рядом со столом:
  - У вас есть мясо?
  - Да, синьор, - кивнул тот, и Даниэль передал ему свою тарелку:
  - Мне самый большой кусок. А паэлья есть?
  - Есть ризотто.
  - Давайте все.
  Оливия улыбнулась, подходя к кофе- машине и нажала кнопку для приготовления эспрессо. Потом еще раз и еще. Три порции наполнили ее чашку. Раз он ест оливки, представляя ее, она будет пить литрами кофе, представляя его.
  - Что ты делаешь? - Даниэль следил за девушкой, шокированный стольким количеством кофе.
  - Пытаюсь взбодрить себя, - она повернулась к нему, встречаясь с его взглядом того самого кофе, которое налила себе в чашку, - всего хорошего, капитан.
   Через час Оливия ходила по салону самолета, пытаясь не думать о своей самой безумной ошибки. Но это плохо получалось. Имя Даниэля на этом борту было всюду. Даже запах кофе, которое она предлагала пассажирам, заставлял не дышать. Она старалась не думать о прошедшей ночи, монотонно выполняя свою работу.
   Шасси оторвались от полосы и на связь вышел диспетчер:
  - "Arabia Airline", у вас все в порядке с двигателями? Вы только что перемололи птицу в фарш.
  Два пилота уставились на дисплей параметров двигателей:
  - Марк, ты что -нибудь заметил?
  - Нет, все как обычно. На дисплее ничего предупреждающего нет.
  Сейчас только этого Даниэлю не хватало:
  - Это "Arabia Airline" ,- произнес он диспетчеру,- наши двигатели в порядке. Откуда у вас информация по поводу фарша?
  - После вас на полосе остался кровавый след. Вы будете прерывать полет?
  - Наш двигатель горел? С какой стороны остался след?
  Даниэль не отрываясь смотрел на дисплей параметров двигателей, а в голове не укладывалось- почему птице надо было попасть к ним именно сегодня?
  - Огня не видел. Сторона правая.
  Марк смотрел на капитана, ожидая приказа снижаться, но Даниэль отдал другой приказ:
  - Поднимаемся дальше. Мы не будем прерывать полет.
  - Ты уверен? - Спросил Марк, - птица могла повредить лопасти. Или фарш забился в зазор между концами лопаток компрессора и неподвижным статором.
  - Датчик вибрации и датчик температуры подают сигнал?
  - Нет.
  - Тогда летим дальше.
  Впервые за несколько лет, их мнения разошлись. Но Марк обязан был слушать своего капитана и подчиняться его решению не прерывать полет.
  - Это может произойти в любой момент, - произнес неуверенно Марк.
  - Будем надеяться, что не произойдет.
  Каждый погрузился в свои мысли, следя за дисплеем. Даниэль первым нарушил молчание:
  - Марк, я не могу прервать полет, посадить на бабло "Arabia Airline" только из за того, что какой-то болван, может быть, видел кровь на полосе, которая, может быть, даже не наша. Мухаммед пустит на фарш меня. И поверь, я уверен в том, что все в порядке. С горящим двигателем я бы не полетел.
  Марк удовлетворенно кивнул ему:
  - Помнишь, мы летели на двух двигателях? Я доверял тебе тогда. Я доверяю тебе сейчас.
  Он задумался над тем, как будет без Даниэля три месяца. А еще страшнее будет тогда, когда он станет капитаном и будет самостоятельно принимать решения.
  - Однажды я прервал полет из-за птиц, Марк, посадил самолет, приехали службы, осмотрели двигатели, но ничего не нашли. Людей отправили в аэропорт, где они ждали вылета, потому что нас задержали на шесть часов. Шесть часов! Тогда "Arabia Airline" заплатила кучу денег за стоянку, за работу наземных служб и за пассажиров, которые летели транзитом. Запомни, в чужом аэропорту лучше не задерживаться. Дисплей параметров двигателей нам не дает сигнал о каких-либо отклонениях, значит нам нечего бояться. Я доверяю технике больше чем людям.
  - Ты прав. Мне еще учиться и учиться. Я бы перестраховался и сел.
  - Сядешь раз, получишь выговор от авиакомпании и уже будешь думать.
  Марк вздохнул, потянув рукоятку, убирая закрылки:
  - Закрылки в положение "0"
  
  
  
  ГЛАВА 30
  
  
   Оливия зашла на кухню и налила себе воды в маленький пластиковый стаканчик. Пять минут перерыва еще никто не отменял. В этот раз пассажиры оказались слишком активные и требовательные. Она работала на автопилоте, точно так же, как самолет. В голове все еще крутилась минувшая ночь. Видимо, она потеряла рассудок, переспав с Даниэлем. Ощущая на своих губах его поцелуй, сработал необратимый процесс, она уже не могла остановиться. Этого девушка боялась больше всего, стараясь держаться от него подальше. Но было уже поздно.
   Корить себя сейчас бессмысленно. Что случилось - уже не исправить. Оливия ловила себя на пугающей мысли- она не хотела ничего исправлять. Слишком много наслаждения принесла минувшая ночь. Нельзя заставить себя забыть о своих ощущениях. Но стоит заставить себя не повторить этого.
   Даниэль сидел, подперев рукой подбородок и не отрываясь смотрел на дисплей параметров двигателей. Он не думал о них, вспоминая лишь то, что поклялся забыть тело Оливии. Черт, но он помнил каждую деталь, даже шрам на груди не портил общей картины.
  - Ты уже пятый час смотришь на него, - произнес Марк, отрывая свой взгляд от бумаг.
  Он был уверен, что капитан переживает за двигатели, но Даниэль напрочь забыл о них.
   Даниэль поменял положение в кресле, убирая руку с подбородка, теперь сложив руки на груди и смотря на датчик высоты. Это его крайний полет перед отпуском, и он за три месяца не вспомнит об Оливии. Завтра уедет в Аликанте и погрузится в новые впечатления.
  - Ты все еще переживаешь из-за сплетни про себя?
  - Нет, - Даниэль даже не посмотрел на Марка, - может за время моего отсутствия они забудутся. Не хочу сейчас думать еще и об этом.
   Через час Даниэль выпил кофе, пытаясь себя взбодрить, сон практически одолевал его. Скоро посадка, а он чувствовал так, как будто не спал неделю.
  - С тебя посадка, Марк, - устало произнес он, беря микрофон в руки и произнося в салон, - уважаемые, Леди и Джентльмены, говорит капитан Даниэль Фернандес Торрес, через несколько минут мы начнем снижаться. Просьба пристегнуть ремни безопасности и не вставать до полной остановки судна. Приблизительное время прибытия в аэропорт Дубая в 17:30. Погода в аэропорту вас ожидает солнечная, температура воздуха +36'С. От всех членов нашего экипажа желаю вам приятного времяпровождения в Дубае. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию.
  Он положил микрофон и одел наушники, выходя на связь с диспетчером. Работа оживила его, теперь он забыл про Оливию.
   Зато она вздрогнула, услышав его голос по всему салону. Три месяца она не услышит его. За три месяца ее жизнь должна измениться так, чтобы больше не вздрагивать.
   Посадка прошла мягко. Шасси коснулись нагретого асфальта в родном аэропорту, и Даниэль спокойно выдохнул, понимая, что весь полет он провел в напряжении. С чем оно было связано, он так и не понял: фаршем, перекрученным одним из двигателей или сексом с Оливией Паркер.
  - Мне надо заполнить кучу документов и осмотреть двигатели, - Даниэль встал, беря в руки пиджак, но понял, что ему и так жарко, повесил его обратно. - Ты можешь меня не ждать. Встретимся у меня дома.
  Марк кивнул, улыбнувшись. Сегодня он переедет в большой дом Даниэля. На время, но это было отличным предложением.
  Даниэль открыл дверь и вышел из кабины, видя в салоне своих бортпроводников, слыша их аплодисменты, подаренные ему. Или не ему? Он оглянулся, но кроме него больше никого не было. Значит ему. Он не понимающе, вновь посмотрел в их улыбающиеся лица, пытаясь разгадать подвох в их действии. Они продолжали хлопать и наконец Келси произнесла:
  - Мы провожаем тебя в отпуск, Даниэль. И хотя у нас есть маленькая надежда на то, что ты еще передумаешь и останешься с нами, но если нет, то мы желаем тебе отличного отдыха. Не думай о работе, но и не забывай нас.
  Хлопки стали еще сильнее, Нина прослезилась, крикнув: "Мы будем скучать".
  Видеть это было мило, и Даниэль улыбнулся, слегка засмущавшись, не ожидая от них такого. На шум даже Марк вышел из кабины, ошарашенно смотря на них.
  - Месяц пройдет быстро, - произнес Даниэль, идя по салону ближе к ним, минуя выход из самолета, - но я уже скучаю по вам.
  - Через четыре месяца, - Джуан прокашлялся и поправил галстук, - у нас начнутся экзамены. Ты будешь в комиссии? А то нас просто завалят.
   Учеба и экзамены для бортпроводников проходили каждые полгода. Это было волнительным временем для них. В комиссии сидело много человек и среди них должен обязательно присутствовать свой капитан. Как ни ему принимать решение об аттестации своего персонала. Даниэль всегда понимающе относился к опросу, на многое закрывая глаза. Он был одним из немногих капитанов, кто защищал своих людей от нападок других членов комиссии. Он прекрасно понимал их график: сложно совмещать работу и учебу, иногда приходилось спать по три часа в сутки.
  - Я уже буду здесь. Я буду присутствовать на нем, не переживайте, - он улыбнулся, видя ответную улыбку, - у меня хуже, среди моих экзаменаторов не будет вас.
  Все засмеялись над этой шуткой. Ему будет тяжелее и все это понимали, их экзамен по сравнению с его - это детский лепет. Пилотов строго опрашивали самые лучшие командиры. Не было поблажек. Не было понимания. Экзамены принимали несколько дней. Письменно, потом устно, потом на тренажере, потом в полете.
  - Спасибо и удачи вам. Марк остается с вами и будет вашей поддержкой и опорой. Не стесняйтесь обращаться к нему, - Даниэль хлопнул второго пилота по плечу и прошел к выходу из самолета, всего на секунду оглянувшись. Ему махали. Не все- Оливии так и не было. Она хоть долетела до Дубая? Ее отсутствие начало его пугать. Он мог только догадываться о том, что она избегает его, прячась на кухне или на втором этаже. Ее отсутствие и радовало его и одновременно огорчало.
   Он спустился на улицу, подходя к правым двигателям. Рабочие уже во всю работали с самолетом. Люди были по всюду. Но возле двигателей Даниэль был один, пытаясь рассмотреть лопасти обоих и не видя изъянов на них. Он оказался прав, и птица не попала в движок. Но перестраховаться было надо, и он рукой махнул рабочим, подзывая их к себе.
   Оливия зашла в свою квартиру, кидая в прихожей чемодан. Мел с Призраком уже улетели в рейс и поэтому не побеспокоят ее грустные мысли. Можно было плакать, вспомнив свою ночную ошибку, можно было танцевать под громкую музыку, осознавая, что не увидит Даниэля целых три месяца. Можно было смотреть в окно и грустить, а можно было лечь спать и забыть обо всем. Но все эти желания перемешались в одно. Лидировал сон. Потом грусть. И только радости пока не было места.
   Смотря на увядающий букет роз на своем подоконнике, Оливия решила завтра же начать жить новой жизнью. Без Даниэля Фернандеса.
   Она села на кровать и закрыла глаза руками, ощущая одиночество и пустоту этой квартиры. Лучше бы Мел не улетала в рейс. Слыша ее бодрый голос, душа радовалась и становилось веселее. Сейчас было пусто и тихо. Забравшись с ногами в кровать, девушка легла и укутавшись одеялом уснула. Завтра утром она обещала себе проснуться другим человеком.
   Утро встретило ее ярким солнцем, пускающим лучи в окно и завядшим букетом на подоконнике. Громкая музыка в гостиной доказывала то, что утро началось с хорошего настроения.
   В ночном топике и коротких шортиках, Оливия танцевала в ванной, чистя зубы и смотря на себя в зеркало. Новый день уже принес ей радость. Даниэль в отпуске, она спокойно может работать и ей никто не будет перечить, дерзить, издеваться, играть с дурацкие игры и... Оливия сплюнула зубную пасту в раковину. Никто внезапно не забежит в ее номер, обвиняя в глупых сплетнях, никто не прикоснется губами к ее губам, крепко сжимая в объятиях, никто не разбудит ее посередине ночи...
  Закрыв кран, она схватила полотенце, слыша голоса, сквозь громкую музыку.
  - Оливия! Что здесь происходит? - Мелани влетела в квартиру с широко распахнутыми от удивления глазами, - ты устроила вечеринку?
  Оливия, танцуя, прошла к магнитофону, поднимая в руке полотенце и сделала звук тише, что бы слушать недовольство своей подруги:
  - Вечеринка в честь меня, присоединяйся.
  Герберт быстро проскочил к себе в комнату, чтобы не стать свидетелем женской склоки. Оливия опять не запомнила его лицо.
  - Оденься, с нами живет мужчина.
  Оливия засмеялась, хватаясь за живот:
  - Мужчина? Я его даже не вижу. Мужчины не бегут при виде полуголых женщин к себе в комнату.
  Мелани выхватила из рук подруги полотенце, смеясь и шлепая ее по ягодицам:
  - Оливия Паркер, что с тобой? Почему ты такая счастливая? Твой чемодан стоит у входа в квартиру, ты, когда вернулась? Ты пьяная?
  - Я трезвая. Вернулась вчера. Зачем убирать чемодан, если завтра снова в рейс. А счастливая, потому что моим капитаном на три месяца будет Дюпре, -эту фамилию девушка произнесла с сильным французским акцентом, при этом выпучив губы и хлопая ресницами. Видя эту картину, Мелани рассмеялась:
  - Он же старик.
  - С сединой в голове, - подмигнула ей подруга.
  - Где Даниэль? - Спросила, успокоившись от смеха Мел, - надеюсь, ты с ним ничего не сделала?
  Оливия присела на диван и с наслаждение произнесла:
  - Он в отпуске.
  Это слово стало ее любимым с утра. Она могла повторять его каждую минуту. "Даниэль Фернандес Торрес в отпуске". "Капитан Фернандес в отпуске". "Его не будет три месяца". "Он в от-пус-ке".
  - На три месяца? - Удивилась Мел.
  - К сожалению, только на три. Месяц от-пус-ка и два месяца какой-то учебы для отправки на луну. Надеюсь, он хорошо сдаст экзамены и....-Оливия помахала рукой, - я больше никогда его не увижу.
   Мелани вновь рассмеялась. Оливия вскочила с дивана и направилась в свою комнату одеваться. Впереди их ждал завтрак и отдых. Она не хотела рассказывать подруге все, что случилось прошлой ночью. В ее голове начиная с этого утра, все стерлось. Не просто забылось, а ничего не было. Этот секрет, пожалуй, она унесет с собой в могилу, как самую страшную свою ошибку в жизни. Страшнее закопанного трупа кота на заднем дворе ее дома. Никто и никогда не узнает, что произошло между стюардессой и капитаном одного экипажа.
   Через минуту в дверь позвонили и Мелани нахмурилась, идя открывать ее. Она недовольно пробурчала себе что-то под нос, видя чемодан, преграждающий ей путь. Отодвинув его, она открыла дверь и тут же белые цветки махровым букетом упали ей на руки:
  - Распишитесь.
  Она не сразу поняла, кто вообще произнес эти слова, зачарованно любуясь чистотой цвета белых роз. В мыслях она приписала этот букет Герберту, уже улыбаясь и беря в руки ручку, ставя свою подпись на листке бумаги.
  - Для Оливии Паркер, - произнес голос, - внутри букета конверт.
  Теперь возникло желание ударить этим букетом Герберта, что бы шипы вонзились со страшной силой в его кожу. Мысленно представляя этот суд, Мел зашла в квартиру, пытаясь найти конверт:
  - Лив, тебе цветы.
  Оливии показалось, что она ослышалась, медленно выходя из комнаты. Но глаза говорили обратное- букет из белых роз. Большой. Красивый. Сердце сжалось, видя его. На секунду оно остановилось и в памяти вновь всплыла та самая ночь в гостинице Рима. Даниэль прислал ей розы. Сейчас она вновь ощутила его губы на своих губах, мягкий поцелуй с легким ароматом кофе. Его тело, его объятия, его дыхание, даже его ухмылку утром.
  Мелани протянула ей конверт, пытаясь проследить за реакцией подруги:
  - Ты знаешь от кого они? Читай в слух, а потом я пойду и выскажу Герберту все, что я о нем думаю. Все мужики как мужики, дарят цветы, конфеты, красиво ухаживают, а мне что? Читай.
   Оливия боялась открыть белый конверт, смотря на розы. Она не любила розы. А сейчас она ненавидела себя за то, что полюбит их. С трудом ее руки подчинялись ей, вытаскивая из конверта сложенную записку. Наверно, она предпочла бы не знать о том, кто автор. Ей приятно было просто гадать.
  - Да читай уже, не тяни!
  Развернув лист, девушка сразу прочитала подпись- Патрик Лайт. И сердце вновь забилось в обычном ритме. Она усмехнулась, ожидая чего-то другого. Другого никогда не будет и умом она это понимала. Уже третий букет она приписывала человеку, который никогда в жизни не подарит ей его. И пусть легкое разочарование где-то заскребло внутри, она старалась не подать вида, еще сильнее запихивая его внутрь: "Ночной Дубай ждет нас сегодня в 7 вечера. Ориентир- красивая музыка возле самых ярких фонтанов. Патрик Лайт"
  Мелани закричала, хватаясь за голову, уже позабыв про Герберта и свою месть для него, думая над одеждой для Оливии:
  - Что ты оденешь? Тебе надо быть самой красивой. Кто такой Патрик? Почему ты мне ничего про него не рассказывала?
  Оливия сложила записку, беря розы из рук подруги, ненавидя себя за то, что так и не полюбит эти цветы:
  - Я с ним летела в одном самолете из Гамбурга. Патрик второй пилот и родом из Бирмингема.
  Мел снова вскрикнула:
  - Тот букет тоже он подарил?
  - Да.
  - Я думала Даниэль.
  Оливия тоже так думала, но ошиблась. К счастью. Так было легче жить.
  - Плохо думаешь. Зачем ему дарить мне цветы?
  Но она прекрасно помнила про букет из необычных цветов для Дженнет и его слова с легкой ухмылкой: "Не розы". Даниэль прекрасно знал про розы, намекая Оливии про ее отношение к этим цветам.
   Ей стало жаль бедные цветы, и она прижала их груди. Они не виноваты, что они розы. "Орхидеи подходят тебе. Их корни такие же вредные, как ты. Единственные цветы, которые живут не понятно как: то ли в земле, то ли на воздухе. Но от своей вредности они могут расти и там, и там", - она вспомнила слова Даниэля и улыбнулась. Он был прав. Они могут расти и там, и там. И они вредные, как она.
  - Патрик летел с тобой одним рейсом до Гамбурга? - Спросила Мелани, вспоминая тот рейс и Оливия кивнула, - пилотов было так много, но кроме Даниэля я никого не помню.
  Это было и не удивительно, пилотов действительно было много, Оливия сама не знала всех.
  - Патрик нравится тебе? - Еще один вопрос Мел, заставил подругу не думая ответить:
  - Нравится. - Сегодня ей нравились все. Ее настроение было слишком хорошее, чтобы углубляться в собственные рассуждения.
   Мел подмигнула ей, хитро улыбаясь. С этой секунды ее мозг начал работать, вырисовывая картину предстоящей встречи. Она искренне позавидовала подруге. Ночной Дубай, поющие фонтаны, романтическая музыка- это было и ее мечтой тоже, но к сожалению, Герберт не любил шумные места и свидания, он не был романтиком. Этого Мелани очень не хватало, поэтому она все силы кинула на сбор Оливии к предстоящей встречи.
   Что-то щебеча на ухо подруге, Мел делала ей замысловатую прическу, поднимая волосы и закалывая их крупными кольцами, полностью оголяя шею. Потом в ход пошла одежда, вытащенная из шкафа на кровать. Девушки смеялись, примеряя наряды. На глаза Оливии попался длинный сарафан небесно-голубого цвета с перекинутым шелковым шарфиком на плечиках. Тот самый сарафан, в котором она пошла на фотосессию Нины и Марка. Тот самый шарфик, за который Даниэль потянул ее, как собачку, что бы она не упала со второго этажа, оступившись.
  Ее рука коснулась шелка, нежно гладя его:
  - Я одену этот сарафан, - выбор был сделан мгновенно. Девушка даже не могла мотивировать ничем свой выбор. Просто шелк сыграл свою роль.
  - Мне нравится, - кивнула Мелани, удовлетворенная этим выбором.
  
  
  
  ГЛАВА 31
  
  
   Жаркий воздух создавал эффект сауны. Душно. То ли от количества присутствующих возле фонтана туристов, то ли от нагретого за день асфальта и зданий. Воздух стоял, ни малейшего дуновения ветерка. Пот скатывался струйками по спине, хотелось утонуть в фонтане или бежать в кондиционированное здание торгового центра в рядом стоящем самом высоком здании мира Бурдж Халифы. Но все резко изменилось, когда заиграла песня в исполнении Андреа Ботичелли и струи воды в фонтане начали плясать под нее. Брызги капель попадали на людей, слегка охлаждая их. Но все забыли уже про духоту, зачарованно любуясь танцем воды и громкой музыкой, которая возбуждающе въедалась в душу. Состояние, когда тысячи мурашек бегут по коже, когда не хочется, что бы музыка заканчивалась и высокие струи воды вновь упали замертво в фонтан. Хочется растянуть эти минуты, как можно дольше, что бы мелодия пронеслась через все тело, а вода поднималась в небо.
   Небо. Оливия подняла голову, смотря на яркие звезды, видя вдалеке мерцающие огни самолета. Сколько раз она пролетала так же, любуясь с высок миллиардом огней зданий. Теперь она внизу, а кто-то смотрит в окно самолета на эту красоту.
  - Впечатляет, - произнес Патрик, когда музыка закончилась и все начали расходиться, убирая мобильные телефоны в карманы, - хочешь холодного кофе? Здесь ужасно душно.
  От слова кофе, Оливия вновь посмотрела в небо, но самолет уже пролетел. Кофе- это рефлекс, от которого она хотела избавиться:
  - В Старбакс? - Улыбнулась она и он кивнул, указывая ей рукой в направлении кафе.
  Зайдя внутрь помещения, холод кондиционеров сразу обдал ее разгоряченное тело и резко захотелось ни холодного кофе:
  -Двойной эспрессо, - будет тяжело избавиться от этого напитка, - и кусок шоколадного торта с шоколадом внутри...- Оливия тут же замолчала, потупив взгляд.
  - И полит шоколадом, - договорил за нее Патрик, видя, как официантка записала это в блокнот, - а мне холодный американо со льдом.
  Оливия не понимала, как она могла сказать словами Даниэля. Она понимала только одно- он преследует ее в образе кофе и торта.
  - Я встретил сегодня Даниэля в аэропорту, - произнес Патрик и девушка тут же посмотрела на него, желая закричать, что бы он не продолжал свой рассказ, - оказывается, он в отпуске и отправился домой в Испанию. Не помню в какой город.
  - В Аликанте.
  - Да, точно. Вы лишились КВС, кто теперь ваш капитан?
  - Дюпре.
  Патрик улыбнулся, видимо вспомнив капитана Дюпре по миссии в Гамбурге:
  - Странно, что два капитана имеют такую большую разницу в возрасте. Ты знала, что Фернандес был назначен капитаном Аэрбаса 380 в 26 лет, а Дюпре в 55?
  Оливию это не удивило, она уже ничему не удивлялась. Но она отчетливо помнила свое удивление, когда впервые столкнулась с молодым капитаном у стойки регистрации. Теперь она не представляла его в другом звании:
  - Молодые пилоты более способны, они стойкие и выносливые.
  - Возможно ты права. Но его сокурсник Джек Арчер стал капитаном не так давно.
  Оливия нахмурила брови, вспомнив посадку в Коломбо. А Дюпре бы сел на полосу в дважды меньше положенной? А Арчер? А другие пилоты?
  - Патрик, - произнесла она, желая подойти к окончанию этой темы, - ты смог бы посадить самолет на полосу в два раза короче положенной, рискуя жизнями более 500 человек?
   Она видела, как он задумался, как заходили желваки у него на лице. Ответа она не ждала, но он его дал:
  - Нет.
  - Поэтому Даниэль капитан. Он был уверен, что сможет.
   Им принесли напитки и тут же запах кофе окутал Оливию. Она пришла забыть, а получается, что только вспоминает.
  - Давай больше не будем говорить о моих капитанах, - ее взгляд упал на торт. Шоколадный с шоколадом внутри и полит шоколадом. Захотелось встать и уйти. Убежать. Но она продолжала сидеть, пытаясь не думать о кофе и шоколаде.
  - Конечно, прости, что напоминаю тебе о работе. Я скажу еще кое-что и больше мы не затронем эту тему.
  Оливия удивленно посмотрела на своего собеседника. Что еще можно сказать?
  Она заметила, как он набрал больше воздуха в легкие, закрыв глаза, потом выдохнул его, открыв их:
  - Когда я впервые увидел тебя, Оливия, на собрании у Мухаммеда, - он облизнул пересохшие губы и продолжил, - ты мне очень понравилась. Вернее, я влюбился в тебя, как подросток.
   Патрик потупил взгляд, нахмурившись, пытаясь подобрать нужные слова. Оливия напротив, смотрела на него широко открыв голубые глаза. Ее сердце, услышав его признание, не разорвалось от радости, скорее наоборот, она предпочла бы это не слышать. Он только что признался ей в любви. Или влюбленности? Не важно. Она должна была ответить, но продолжала молча смотреть на него.
  - Ты сидела такая красивая, - он улыбнулся, - удивительная девушка, которая защищала своего капитана. Я был очарован тобой. Но...- Чувствовалось, как тяжело ему даются эти слова, - тогда мне показалось, что между тобой и Даниэлем Фернандесом что- то есть, вас что- то связывало, но я не мог понять что. То вы ругались, то улыбались друг другу. Ваши улыбки расклеены по всему зданию аэропорта. И если бы я не узнал правду, то наверно не сидел бы здесь рядом с тобой.
   Оливия побледнела, хватаясь за чашку с кофе и сильно сжала ее в руках. О какой правде он говорит? На секунду ей захотелось оказаться, как можно дальше от сюда, а желательно выше. Над землей.
  - Какую правду? - Вымученно произнесла она.
  - Между вами ничего не может быть- Даниэль Фернандес - гей.
  Теперь чашка с грохотом ударилась о блюдце. Руки просто не могли ее больше держать. Смеяться или плакать? Облегченно вздохнуть или что-то доказывать?
  - Нет, - Оливия закрыла лицо руками и засмеялась, - он не гей. Это я оклеветала его, но я не знала, что сплетни так быстро распространяются. Кто сказал тебе про него такое?
  - Нет? - Девушка увидела на лице Патрика лишь напряжение. - Стюардесса Дюпре Меган.
  - Это я ей сказала в тот день, когда мы готовились к вылету из Гамбурга. Я променяла своего капитана ей, она должна была лететь с вами. Но Даниэль предложил мне лететь в кабине пилотов и мне пришлось придумать, что он гей, лишь бы только она передумала. И она передумала, я полетела с вами.
  Патрик не смеялся, казалось, что он не рад этой новости:
  - Значит, это ложь, - тихо произнес он, - я уже надеялся, что у меня нет конкуренции.
  Смех Оливии тоже стих. О какой конкуренции он говорит?
  - Даниэль - мой капитан, - прошептала она, смотря на Патрика, - между нами ничего не может быть.
  Ложь, ложь, ложь. Но сейчас от страха, она могла солгать, о чем угодно.
  Ее слова зажгли надежду в его глазах:
  - Правда? - Его пальцы коснулись ее руки, и Оливия опустила взгляд на них, пытаясь понять, что она чувствует. Было приятно. - Скажи, у меня есть шанс быть с тобой?
   То ли это удача, то ли, напротив, еще одно испытание. А может судьба прислала Патрика для того, чтобы быстрее забыть Даниэля? Девушка улыбнулась, сжав его пальцы:
  - Шанс всегда есть. Но давай не будем торопить события. Ты мне нравишься, поэтому я не буду врать - я не влюблена в тебя.
  - Я готов ждать, Оливия. Столько, сколько надо. Целую вечность, если у меня есть шанс.
   На улице вновь заиграла музыка и девушка устремила свой взгляд на фонтан, который вновь ожил, танцуя под красивую мелодию. Как бы ей хотелось ожить от слов этого мужчины.
   Патрик проводил ее до дома. Он больше не касался этой темы, он не навязывал себя и Оливию это радовало. Они вспоминали родную страну, смешные моменты из своей жизни, смеясь над шутками друг друга. Оливия рассказала свою страшную тайну про мертвую кошку, зарытую на заднем дворе, но сейчас эта история выглядела смешной детской тайной. Сейчас девушка хранила другую тайну, которая была гораздо серьезней.
   Ей было комфортно с Патриком, с ним можно было разговаривать на любые темы. Он понимал ее с полуслова. Он не грубил, не дерзил, он был мягким в общении и внимательным во всех мелочах. Рассказывая, как ему было сложно уехать жить в Дубай, он искал понимание у Оливии, но она лишь кивнула, пожимая плечами. Ей было легче- она летела к своей мечте.
   Расставшись до следующего выходного, Оливия зашла в подъезд, оставляя его внизу, не приглашая подняться к ней. Еще не время. У нее впереди целых три месяца.
   Со сменой капитана для экипажа изменилось многое, начиная с его обращения к пассажирам и заканчивая большими перерывами между рейсами. Теперь экипаж 2-1-6 отдыхал по 3-4 дня. Появилось много времени и мало денег. С Патриком Оливия виделась еще пару раз- его график остался неизменный, такой же плотный, как и раньше.
   Прогуливаясь по пляжу, ощущая еще неостывший песок под ногами, он рассказывал ей о птице, залетевшей в двигатель самолета. По приказу капитана, им пришлось вернуться обратно в аэропорт, лопасти были повреждены, авиакомпания "Arabia Airline" понесла убытки. Но она понесет их еще больше, отправив многих пилотов на учебу. Даниэля. Его имя уже стало далеким, Оливия старалась не думать о нем, специально думая о Патрике, но мысли все время переносили ее в ту ночь в Риме. Она ненавидела себя за эти воспоминания, ловя себя на том, что ей приятно думать об этом. И больно. Больно от того, что приятно. Какой -то замкнутый круг.
   Даже сейчас, идя по теплому песку, она не слышала слов Патрика. Ее взгляд устремился вдаль, смотря на огни кораблей вдалеке. Она уже видела эту картину раньше, она помнила тот день, когда очутилась на пляже с Даниэлем. Девушка улыбнулась, вспомнив, как залезла в соленую воду прямо в форме, как пыталась намочить его, обрызгивая водой. Он последовал ее примеру, заходя вглубь, шутя, что рядом скаты. Она смеялась, цепляясь за него.
  - Оливия, ты меня слышишь? - Голос Патрика оказался совсем рядом.
  - Прости, что ты сказал? - Воспоминания исчезли и его голос вернул ее в действительность, - я просто задумалась.
  - О чем? - Засмеялся он, - скажи, я тоже хочу думать вместе с тобой.
  Ему бы не понравились ее мысли. А их с каждым днем прибавлялось все больше. Далекое имя Даниэль вызывало воспоминаний больше, чем ей хотелось бы. Оливия не видела его уже третью неделю, а такое ощущение, что он с ней был рядом всегда. Она пыталась не думать, пыталась заставить переключить свои мысли на работу, на Патрика, на дом. Но Даниэль был всюду- на работе она ждала его голос, его прогулку по салону самолета во время полета, дома, видя его инструменты, она тоже думала о нем, переводя взгляд на выключатель. Даже ложась в постель, она ощущала его руки, его теплое дыхание, скользящее вдоль ее позвоночника. Это было страшно, девушку пугали такие мысли. Она часто уходила в себя и Мел это заметила:
  - Лив, ты заказала пиццу?
  Оливия сидела на диване, уставившись в пустоту гостиной, поджав под себя ноги. Пятнадцать минут назад она должна была заказать пиццу. Неужели она так и не сделала этого?
  - Нет, - она перевела взгляд на подругу, чувствуя свою вину.
  - Нет? - Удивилась Мелани, - ты стала такой рассеянной в последнее время, что я начинаю уже переживать за тебя. О чем ты думаешь?
  Точно не о пицце. Пятнадцать минут она думала о том, чем занимается Даниэль в Аликанте. В ее голову приходили самые разные мысли и ни одна не вызывала у нее приятного в груди. Он мог делать все что угодно, но она была уверенна в том, что он точно не вспоминает ее. Так зачем она загоняет себя этими безумными мыслями о нем?
  - Лив? - Мелани села рядом, - я знаю о ком ты думаешь.
  Оливия перевела испуганный взгляд на подругу, в ожидании продолжения, боясь его слышать.
  - О пилоте, - улыбнулась Мел и в душе Оливии что-то хрустнуло, сердце перестало биться то ли от страха, то ли от того, что подруга так быстро ее раскусила. Может, рассказать ей всю правду? Может, Мел поможет избавиться от терзаний?
  - Я не могу ни думать о нем, - она слышала свой голос издалека, кусая пересохшие губы, - это стало наваждением. Я не думала, что будет так тяжело пережить это время. Оно стало пустым для меня, - Оливия почувствовала влагу в своих глазах и хоть губы были сухие, ее глаза наполнились слезами, - я ненавижу себя за то, что скучаю. Я скучаю, Мел. Никогда не думала, что буду скучать по нему. Мне его не хватает.
  - Боже мой, - Мелани обняла подругу, находясь в шоке от увиденного и услышанного, - Лив, но ведь это ненадолго, всего пару дней и вы снова увидитесь.
  Оливия резко отпрянула от подруги, чувствуя, как слезы стали высыхать. Мел имела ввиду другого человека. Патрика. Мужчину, о котором она и не вспомнила за последние пару дней.
  - Ты так улеклась им? Ты влюбилась?
  - Нет, - Оливия вскочила с дивана, пытаясь убежать, но бежать было некуда. Она тыльной стороной руки, вытерла последнюю слезу, понимая, как ей повезло, что Мел имела ввиду совсем другого человека, - мне нравиться Патрик и я по нему скучаю. Да, я скучаю по нему, но это не любовь.
  - Почему бы тебе его наконец не пригласить сюда? Завтра мы с Гербертом улетаем в Сидней, нас не будет два дня. Квартира в твоем распоряжении, - она засмеялась, - у тебя большая кровать, Лив.
   Оливию резко затошнило, представив Патрика в своей кровати. Но возможно, Мел права и стоило бы попробовать продвинуться дальше. Не до кровати, пока только до гостиной. А там будь, что будет.
   Но вместо звонка Патрику, Оливия позвонила Нине, которой обещала ужин в ресторане в честь своего проигрыша. Опять она вспомнила Даниэля. Из-за него она проиграла. Зачем ему понадобилось смотреть на ее грудь в тот момент? Но дело сделано, спор есть спор. Нина обрадовалась предложению:
  - Хоть как-то скоротать время между рейсами.
  Экипаж был недоволен свободным временем, чем меньше они летали, тем меньше им платили. Марк как -то сознался, что между длинными перерывами стал подрабатывать на внутренних рейсах. Он жил в доме Даниэля, параллельно ища себе жилье. И сейчас деньги были бы кстати:
  - Его дом обходиться мне в кругленькую сумму, - недовольно пробурчал он, - теперь я понимаю Даниэля по поводу продажи своего дома.
   Только капитана Дюпре устраивало все. У него была жена и двое детей, долгие перерывы он не замечал, находясь со своей семьей. Деньги его тоже мало волновали, даже с таким графиком он зарабатывал достаточно.
   За три недели они один раз побывали в Лондоне. Единственное, что радовало Оливию- мама и родной дом, который уже не казался ей родным. Пасмурная дождливая погода лишь усугубляла и без того плохое настроение. Хотелось тепла, песка и теплого моря.
  - От чего моя дочь такая грустная? - Джина подошла к дочери и провела рукой по ее волосам. Как в детстве. Оливии захотелось прижаться к груди матери, но она продолжала стоять неподвижно. Мать точно должна знать от чего ее дочь такая грустная, но Оливия хотела одурачить и ее:
  - Наверно, я просто устала.
  Они обе в тишине смотрели в окно, наблюдая, как капли дождя падают на асфальт и маленькие ручейки собираются в одну большую лужу. Не отрывая взгляда от этой грустной картины, Джина произнесла:
  - Наверно, дело не в этом.
  - Наверно, - после небольшой паузы тихо прошептала Оливия.
  Больше Джина не спрашивала ее ни о чем.
   Время шло и Оливия начала привыкать к своему новому состоянию. Она привыкла много думать и больше молчать. Теперь казалось, что молчание- состояние ее души. Работа отвлекала ее, которая, как снежный ком резко навалилась на ее экипаж. Капитана Дюпре сменяли другие командиры, которые начали возвращаться после сдачи экзаменов. Она слышала, как тяжело им давалась учеба, как с усердием и с пристрастием комиссия изощрялась в вопросах.
  - Что будет, если Даниэль не сдаст? - Спросила она Марка после длительного полета в аэропорту Пекина. Их снова вернули на восточный курс.
  - Не сдаст? - Удивился тот, но тут же рассмеялся, - он сдаст и еще задаст каверзный вопрос комиссии, которая не сможет на него ответить.
  Она надеялась на это. Очень надеялась.
  - Кстати, - громко произнес Марк, что бы его слышал весь экипаж, - ровно через два месяца на нашем борту будут гости- капитан Фернандес Торрес свой первый полет после длительного отпуска будет выполнять в присутствии самого ужасного экзаменатора на планете - Карима Джабраила. Черт, черт, черт прости меня, Господи.
  Он сказал это так смешно, что многие рассмеялись, не принимая его слова всерьез.
  - Ты так переживаешь, Марк, как будто сам сдаешь экзамен, - произнес Джуан, не обращая внимание на ругательство пилота.
  - Кажется я тоже буду сидеть в кабине пилотов. За мной тоже будут наблюдать.
  - Ой, бедный Марк, - воскликнула Нина, - но ты выполняй только то, что будет говорить Даниэль.
  - Этого-то я и боюсь, - он так тихо это прошептал, что только одна Оливия услышала его, стоя рядом.
   Она улыбнулась, потупив взгляд голубых глаз в пол. Даниэль был отличным пилотом. Умным, начитанным, рискованным. Последнее хоть и пугало, но все же давало ему больше плюсов чем минусов. Однако, не все могли это оценить.
   Время экзаменов наступало ни только для пилотов, но и для многих стюардов и стюардесс.
   Нервная обстановка нервировала даже Оливию, несмотря на то, что до ее экзамена еще три месяца. Даниэль точно будет присутствовать в комиссии, и он то завалит ее вопросами, пытаясь избавиться от нее. Девушка не сомневалась в этом. У него будет отличная возможность вообще не допустить ее к полетам. Но она не собиралась так просто сдаваться, хотя каждый день у нее возникало желание покинуть его экипаж без его участия в этом. Не из-за экзаменов. Из-за него. Нет. Из-за себя. Оливия понимала, что не сможет работать рядом с ним. Он будет обращаться к пассажирам- она будет вздрагивать. Он будет проходить мимо- она будет его хотеть. Она никогда не забудет ту ночь. Ей не хватило месяца на это. Ей не хватит еще двух. Ей не хватит жизни, чтобы забыть. Она уже не знала, что сделать еще, что бы не думать о нем.
   Прилетев в Дубай, уставшая и уже измученная длинным перелетом, Оливия медленно поднималась по лестнице. Усталость радовала ее. Не было сил много думать. Преодолев последнюю ступеньку, она буквально налетела на стоящего возле ее квартиры Патрика:
  - Привет, - он улыбнулся, пряча что- то за спиной, - я так соскучился, что решил не ждать завтра и приехал сегодня.
   Вытащив из-за спины огромный букет алых роз, связанных розовой ленточкой, он протянул их девушке. Оливия выдохнула, улыбаясь и беря у него цветы. Мило. Приятно. Но не от этого человека она их ждет. Хотя от Даниэля она рада была бы и просто одной герберы. Или розы. Или ромашки. Не важно. Пусть будет просто листик. И это будет самым дорогим подарком.
  - Спасибо, - машинально девушка поднесла их к лицу, вдыхая несуществующий запах, - они прекрасны.
  - Как ты. Ты напоминаешь мне розу- красивая, яркая и прекрасная.
  "Орхидеи подходят тебе", - пронеслось у нее в голове шелковым голосом. Она еще помнила этот голос. Она стала слышать его все чаще и чаще. Откинув мысли прочь, Оливия открыла дверь в свою квартиру. Впервые Патрик переступил порог ее дома. Он сам сделал шаг к этому. Оливии так и не хватило смелости пригласить его к себе.
  - Прости за беспорядок, наверняка Мелани оставила его, собираясь в дорогу. Я уже привыкла, но тебе это покажется ужасным.
  - Ты бы видела мой беспорядок, - засмеялся он, - времени хватает, чтобы спать и видеться с тобой. Но иногда на последнее его тоже не хватает.
   Они прошли в гостиную, видя порядок. Оливия даже взглянула на календарь, думая, что ошиблась и Мел дома. Было удивительно странно. Возможно, она что-то перестала замечать в поведении подруги?
  - Мне бы такой беспорядок, - улыбнулся Патрик.
  - Знаешь, это странно, - пожала плечами девушка, - я наверно, что-то упустила.
  - Ты голодная? - Спросил он, - пока ты принимаешь душ и переодеваешься, я могу что-нибудь приготовить.
  Оливия улыбнулась, эта идея ей нравилась. Патрик был отличным кандидатом на ее сердце. Она терпеть не могла готовить:
  - Отличная идея. Но возможно, моя подруга ни только убралась, но еще и оставила ужин? Чувствуй себя как дома. Я быстро.
   Она прошла к себе в комнату, плотно закрыв дверь, понимая, что ванна совсем в другой стороне. Поэтому она оставила водные процедуры на потом, лишь переодевшись и поставив цветы на подоконник в вазу.
  Через десять минут Оливия вышла на вкусный запах, витавший на уже по всей квартире.
  - Ты не поверишь, - засмеялся Патрик, - твоя подруга оставила ужин. На двоих. И бутылку шампанского с двумя фужерами и запиской "не скучай".
   Ни поверив ни одному его слову, Оливия зашла на кухню и вскрикнула от увиденного- стол был накрыт на двоих: тарелки, столовые приборы, разложенные по всем правилам этикета, которым их обучили в "Arabia Airline". Шампанское тоже было- Патрик не солгал. Оно стояло в ведерке со льдом.
  Патрик протянул ей записку, и девушка развернула ее, сразу узнав почерк Мел: "Не скучай". Оливия улыбнулась, представив подругу за всем этим занятием. Она хотела сделать приятное и у нее получилось. Но откуда она узнала, что у нее будет гость? Думать об этом она сейчас не собиралась.
  - Давай есть, - засмеялась Оливия и Патрик выдвинул ей стул, приглашая сесть.
   Какая к черту разница откуда Мел узнала про Патрика. Возможно, она его и пригласила. Но сейчас Оливия была ей за это благодарна. Она за весь вечер ни разу не вспомнила про Даниэля. Общаться с Патриком было легко и просто, они много смеялись, ели, пили. Шампанское ударило в голову раньше, чем Оливия осознала, что она пьет алкоголь. Про алкоголь она старалась не думать, придавливая свои воспоминания хорошей порцией золотистой жидкостью. Она пыталась забыть про алкоголь алкоголем. И это было смешно. Очень смешно. Совсем смешно стало после ужина в гостиной. Чувствуя расслабление во всем теле, она села на диван, включая тихую музыку с пульта управления.
  - Потанцуем? - Патрик протянул ей руку, и она приняла ее, встав с дивана, зная, что последует за танцем. Была ли она к этому готова?
   Одной рукой он притянул ее ближе к себе, и Оливия тут же протрезвела, ощущая тепло этого мужчины. Его руки легли ей на талию, и он плавно двигался под какую-то грустную песню. Рука девушки обвила его шею, она пыталась не смотреть на него. Она пыталась понять себя, но не понимала. Патрик милый хороший заботливый мужчина. Так почему его руки, касающиеся ее тела, не вызывают пожар? Почему от его дыхания возле ее уха не возникают мурашки? Почему его запах чужой?
   Оливия закрыла глаза, когда его губы коснулись ее губ. В памяти стрелой промчалась картина месячной давности, когда она ощутила губы Даниэля на своих губах, как страстно она желала его, как простонала и притянула его ближе. Они дышали одним воздухом. А может вообще не дышали. Она помнила, тот поцелуй, который с каждой секундой становился мягче. Ей это нравилось. Его руки вызывали пламя, касаясь ее тела. В голове не было мыслей.
   Сейчас все было по-другому. И хоть мыслей было столько, что голова могла лопнуть, Оливия позволила Патрику уложить ее на диван. Он целовал ее в шею что-то шепча, медленно, нежно касаясь ее тела руками. Не торопясь. Он любил ее, и она это чувствовала.
   Оливия помнила, как рвала пуговицы на рубашке Даниэля, как хотела снять ее с него, ощутить его тело, прикоснуться губами, прижаться ближе. Сил не было больше вспоминать, и она вскрикнула, пытаясь руками отдалить от себя Патрика:
  - Нет, нет, нет. Пожалуйста, не надо.
   Оливия поняла самую страшную вещь- она хотела только одного мужчину и это был не Патрик.
  
  
  
  ГЛАВА 32
  
  Аликанте, Испания
  
   Земля в родной стране не изменилась за его отсутствие. Воздух тот же, те же люди. Солнце везде одинаково. Даниэль вернулся домой, но он этого не ощущал. Он приехал к матери и сестрам. В гости.
   Работа осталась позади, он поклялся о ней не думать, наслаждаясь отдыхом и общением с родными. Племянники выросли, старшему Рамону было десять- это стало большим сюрпризом для Даниэля. Он помнил Рамона совсем еще малышом. Младшей Лурдес исполнилось пять лет. Он видел ее в закутанной в пеленках. Как много все-таки изменилось.
   Мать слегка постарела, новые морщинки появились на ее красивом лице. Ее черные волосы уже коснулась седина, лишь только карие с зеленцой глаза не подвластны никакому возрасту. Ее голос остался прежним, каким Даниэль помнил его.
   Старшая сестра Сильвия, воспитывая двоих детей, стала гораздо спокойней, чем была до замужества. Она бросила работу и полностью сосредоточилась на воспитании детей.
  - Третий не за горами, - улыбнулась она и покосилась на мужа.
  - Я всегда говорил, детей должно быть много, - произнес Даниэль, кивнув сестре. Но она тут же съязвила по этому поводу:
  - Особенно это видно по тебе.
  - Я - пилот, мне некогда создавать семью. - Даниэль схватил мимо пробегающую Лурдес, Он любил детей. Дети тоже его любили. Они, не помня его, несли ему в руки игрушки: машинки и куклы. Лишь только старший Рамон держал самолет, плавно опустив его на пол: "Иду на посадку". Даниэль засмеялся, видя в этом мальчике себя.
  - Вылитый ты, - произнесла Сильвия, - смотрю на него и вижу тебя в детстве.
   Мать встретила сына собрав всю семью под одной крышей их маленького уютного домика. Сколько бы Даниэль ни высылал ей денег, она категорически не хотела менять это жилье. "Я родила здесь своих детей, здесь прошли самые счастливые минуты моей жизни, я обязана умереть в этом доме". Он понимал ее, потому что сам был таким. Его не радовала большая вилла в Дубае. Потому что она была пуста.
   За ужином разговоры стали громче. Было шумно для того, кто привык к тишине, но Даниэлю это нравилось. Так же шумно было в его детстве. Сестры подшучивали над ним, а мать защищала. Нет, ничего не изменилось. Не считая улетевших в небо лет.
  - Милый, - улыбнулась Мария, обращаясь к сыну, - в честь твоего приезда я пригласила к нам еще одного человека.
   Не надо было произносить имя этого человека, он прекрасно знал кого пригласила мать. Паулу. Девушку, отдавшую больше десяти лет своей жизни на ожидания Даниэля. Для матери она стала почти членом семьи, Мария любила ее, как родную дочь, мечтая, что бы сын наконец женился на этой девушке. Милая, добрая Паула посвятила свою жизнь изучая историю стран Европы. Она была историковедом, закончив факультет истории, где преподавала Мария Фернандес Торрес. Впервые Даниэль увидел ее у себя дома, когда девушка пришла к матери писать научную работу. Между молодыми сразу зародилась симпатия. С началом первых серьезных отношений Даниэля, его семья ждала свадьбы. А дождалась его решения уехать в Дубай и поступить в авиационный университет. Он бросил все, стремясь к мечте. Год после окончания школы, зарабатывая себе деньги на учебу, он прокладывал себе путь в небо трудом и потом. И никто не смог его остановить. Даже Паула, которая решила ехать за ним, ее удержала лишь резкая перемена в Даниэле. Он стал другим, отдаленным от нее, влюбленным в небо. Не в Паулу.
   Даниэль понимал, что лучшей жены ему не найти, она тихая, умная, скромная. Она ждала бы его на земле и прощала ему все часы в небе ради одной минуты, проведенной с ним на земле. Она родила бы ему детей. Много, как он всегда мечтал, молча ожидая их отца в том самом доме на берегу Персидского залива. Паула- девушка, которую посылала ему судьба. Но что-то внутри нажимало на тормоз. Все слишком просто и банально. Нет изюминки. Нет страсти. Нет любви с его стороны. Это Паула любила за двоих. В начале казалось, что этого достаточно для создания семьи, но с годами Даниэль все больше и больше убеждался, что этого мало. Сейчас стоило пересмотреть свои взгляды. Наконец он вырос, получил статус в жизни. Теперь предстояло подумать о семье и Паула была единственным кандидатом на роль верной жены и хорошей матери. Он верил ей, она доказала, что способна ждать.
   В дверь позвонили, но внутри ничего не дрогнуло. Лишь слабое волнение и боязнь увидеть ту, которую не видел уже много лет.
  - Открой, сынок, это к тебе.
  Сестры устремили на него взгляд и под их пристальное наблюдение, он прошел к двери, открывая ее.
   Девушка не изменилась. Все те же большие карие глаза с любовью и обожанием смотрящие на него, волосы, от природы цвета воронова крыла, в этот раз слегка имели красный оттенок. Черты ее лица были чересчур правильными. Паула стала еще красивее. Теперь она стала женщиной и возраст только больше придавал ей шарма.
  Улыбка на ее лице при виде него дрогнула, а губы прошептали его имя.
  Даниэль улыбнулся, открывая свои объятия для нее и девушка кинулась в них утопая в безумном счастье:
  - Рад видеть тебя, Паула.
  Он не солгал, он действительно рад был ее видеть. Она единственный человек, искренне любящий, тихий, спокойный, не перечащий ему ни в чем.
  Он провел девушку к столу и отодвинул ей стул. Мать тут же начала порхать вокруг нее, предлагая еду. Но все внимание Паулы устремилось на Даниэля:
  - Я видела тебя в новостях. Ты спас женщину и ее ребенка. Как это у вас, пилотов, называется? - она задумалась. - Сел на полосу меньше длинной.
  Даниэль засмеялся, услышав несуразицу ее слов:
  - Совершил посадку на полосу короче положенной.
  - Да, - прошептала скромно Паула, но ее тихий голос, прервал бойкий тембр старшей сестры:
  - Ты в Аликанте стал героем, мой дорогой братец. Кстати, - воскликнула она, тут же схватила ноутбук и ее пальцы быстро начали набирать на клавиатуре текст, - это я обнаружила на сайте авиакомпании "Arabia Airline". Полюбуйтесь, мой брат- фотомодель.
   Она развернула ноутбук к присутствующим и все взгляды устремились на экран. Даниэлю даже не надо было смотреть на это. Он прекрасно знал, что за фотография была на рекламной заставке- Оливия и он, мило улыбающиеся друг другу. Эта картина вновь пронеслась в его мозгу, вызывая странное желание, что бы ее никто не видел. Он тоже не хотел ее видеть. Ему хотелось закрыть глаза, но он всего лишь захлопнул ноутбук:
  - Давай не сегодня, Сильвия.
  - Почему? - Удивилась она, - всем интересно.
  Мать тут же пришла на помощь сыну, отвлекая всех накладыванием по тарелкам приготовленной едой и расспросами про жизнь в арабской стране, параллельно кидая недовольный взгляд на Сильвию:
  - Расскажи, как ты живешь, Даниэль. Чем занимаешь в свободное время? Что интересного в твоем городе?
   На секунду ему стало смешно, представив, что рисует их воображение про свободное время: неделю отдыха между рейсами. Они даже не догадываются, что иногда между рейсами у него несколько часов.
   Паула внимательно слушала его, зачарованно смотря ему в глаза. Ее взгляд был открытым, любящим и Даниэль даже сделал паузу в своем рассказе, пытаясь насладиться ее глазами. Но у него ничего не получалось, он понимал, что просто сравнивает ее глаза с другими- голубыми, ясными и чистыми, как небо. Откинув прочь набежавшие мысли, выругавшись про себя, он натянул улыбку и продолжил свой рассказ. Все с умилением слушали про жизнь в Дубае, про все самое-самое, что создала рука человека в пустыне. Лишь Сильвия вновь открыла ноутбук полностью погрузившись в виртуальный мир интернета.
   Рассказывая о Дубае, Даниэль понимал настолько привык жить там, что уже вряд ли покинет его. А может этот город просто ассоциировался с созданием самого себя? Именно в Дубае сбылась его мечта. Именно этот город подарил широкие просторы неба, открыл путь в облака, проложил длинную взлетную полосу к заветной цели. Самый величественный в мире, самый красивый, самый богатый, самый непредсказуемый, в нем выживали сильнейшие, самые лучшие и Даниэль был одним из них. Другие не проходили отбор, этот город помимо красоты и величия, обладал жестокостью, отсеивая слабых.
   Он замолчал, вспомнив, как вез Оливию по ночному Дубаю, он видел, как зачарованно она любовалась огнями высоких зданий. В тот момент это злило его. Он проклял все на свете, что предложил довезти ее до отеля... Который находился через дорогу... Он вез ее через весь город... Она влепила ему пощечину. Впервые в жизни женщина ударила его. Почему она не сделала это, когда он уложил ее на кровать в гостинице Рима? Может пощечина привела бы его сознание в порядок? Но она напротив- отрывала пуговицы с его рубашки, пытаясь добраться до его тела...
  - Даниэль?
  Голос Паулы заставил вернуться на землю. Сознание вернулось, а тело нет. Оно жило своей жизнью от его мозга.
  - Я не хочу говорить о работе, - произнес он, беря чашку с кофе, пытаясь привести свое дыхание в норму. Оно тоже, видимо, не подвластно ему, - расскажи о себе. Где ты работаешь?
  - В институте, как твоя мать, преподаю историю стран Европы. Сейчас занимаюсь изучением новой Англии. Ты был в Англии?
  Даниэлю захотелось встать и уйти. Но он не мог этого сделать:
  - Был, - сухо ответил он, - в Лондоне.
  - Ой, как здорово! - Она хлопнула в ладоши.
  На секунду ему показалось, что она возьмет блокнот и ручку, попросит его рассказать подробности и будет записывать каждое слово.
  - Но это опять моя работа, о которой я не хочу сейчас вспоминать.
   И хотя Джина Паркер оставила только хорошие воспоминания, ему все-таки не хотелось сейчас думать о прошлом. Он приехал забыть, а получается каждый разговор ведет его обратно к воспоминаниям. Но самым важным было то, что он не сдержал слово, обещанное Джине. Он не позаботился о ее дочери, как она просила. Она доверила ему самое дорогое, что у нее есть, а он, мерзавец, воспользовался этим. Джон Паркер убил бы его за это, если был бы жив.
  Сейчас было проще об этом не думать.
   Даниэль вымученно вздохнул, слыша на дальнем плане голоса присутствующих. Он пропустил их разговор, кажется, Паула рассказывала о себе и надо было хоть взглянуть в ее сторону. Даниэль поднял глаза, встречаясь со взглядом старшей сестры. Сильвия, сидя за ноутбуком, наблюдала за братом. Он натянуто улыбнулся ей и перевел взгляд на Паулу.
  Говорить много не хотелось, он больше молчал и слушал.
  - Ты стал таким молчаливым, братец. Тебя не узнать, - улыбнулась Сильвия и слегка стукнула его локтем в бок.
  Обычное явление между ними. Но это было раньше. Раньше он бы ей ответил тем же, но сейчас лишь недовольно покосился на нее.
  - Вот, черт, - возмутилась она, - ты стал таким серьезным. Капитанство отразилось на твоем психическом состоянии.
  Он улыбнулся, слыша ее заключение. Сильвия всегда была хорошим психологом и зря она бросила работу.
  - Я просто устал. Разница во времени, понимаешь?
  - Не понимаю. Это мне говорит человек, который по привычке не должен ощущать разницу во времени.
  - Я не робот, Сильвия.
  - Дело не в этом, Даниэль, - буркнула она, - что ты натворил, раз внезапно стал таким тихим?
  Кого-то она напомнила ему... Сто ответов на каждое его слово. Они с Оливией нашли бы общий язык. Кажется, такие женщины преследовали его с самого рождения:
  - Как ты ее терпишь? - Даниэль посмотрел на ее мужа, но тот пожал плечами:
  - Любовь творит чудеса.
  - Действительно, чудеса, - прошептал он и снова перевел взгляд на Паулу.
  Под его взглядом она скромно опустила глаза. Такая должна быть жена- тихая и скромная, не бросающая вызов мужчине. Паула была идеальна в этом.
  Он вспомнил слова Марка про женитьбу, как выход из сложившейся ситуации со сплетнями. Стоит серьезно подумать над его словами. Может, Марк прав и пора уже наконец поставить точку в этом вопросе, убив двух зайцев одним выстрелом- создать наконец семью и опровергнуть слухи.
  - Какого быть капитаном на самом большом самолете в мире? - Большие карие глаза Паулы пристально изучали его лицо, - извини, что опять про работу, но мне безумно интересно это узнать.
  Он понимающе кивнул. Говорить про самолеты он мог бесконечно. Вот только сейчас было больно думать о них:
  - Большая ответственность, большой экипаж, большой самолет, - он грустно улыбнулся, - последнее слово всегда за мной и иногда очень сложно принимать решение от которого зависит жизнь людей. Это тяжкий труд морально и физически. Но мне моя работа приносит удовольствие.
  - Много было случаев в твоей летной карьере, где требовалось не простое решение? - Этот вопрос задала Сильвия, оторвавшись наконец от ноутбука.
  - Не много. Но были.
  Он рассказал пару таки случаев, один со вчерашним "фаршем из птицы", другой с отказавшими двигателями. Он рассказывал и улыбался, погрузившись в воспоминания. Все внимательно слушали его, лишь мать временами вскрикивала, хватаясь за грудь. Лучше бы она не знала, что приходится испытывать ее сыну.
   Через пару часов все разошлись, Мария убирала со стола посуду, напевая знакомую из детства мелодию. Даниэль улыбнулся, чувствуя тепло внутри, которое окутало его, выкидывая из его души все мысли последних дней. Он старался ни о чем не думать. Просто забыть. Просто отдыхать. Он подумает об этом потом, через три месяца. За три месяца утечет много воды, он и не вспомнит про англичанку и ночь в гостинице Рима. Это была ошибка. Он впервые что- то сделал не подумав, в тот момент он вообще мало думал.
   Облокотившись на барную стойку, отделяющую кухню от большой гостиной, Даниэль слушал поющий голос матери, но песня внезапно стихла и Мария начала говорить:
  - Мне так нравится Паула. Она мне стала, как дочь. И она все еще ждет тебя, хоть возле нее постоянно крутятся мужчины. Но она ждет тебя.
  Мария подошла к нему и провела рукой по волосам. Так же Джина Паркер коснулась волос дочери при встрече:
  - Женись на ней, Даниэль. Ты не пожалеешь об этом никогда.
  Он устремил молчаливый взгляд на мать, пальцами постукивая по столу. Если бы это делала Оливия, он бы уже прихлопнул ее руку, чувствуя ее тепло.
  - Я знаю, мама, - произнес он, понимая, что этот разговор состоится. Он ждал его, - я подумаю.
  - Тут нечего думать, сынок, за десять лет ты никого не нашел и не найдешь- ты постоянно занят. Женись на Пауле и уже не надо будет об этом думать, у тебя будет любящая жена, которая нарожает тебе много детей.
  - Пять, - произнес задумчиво он, опять вспомнив Оливию, стоящую во дворе своего дома, - и все пилоты.
  - Почему пилоты? Ты с ума сошел? Хватит и одного пилота в нашем семействе. Пригласи Паулу завтра прогуляться, а то она сидит за книгами целые сутки.
   Даниэль даже представил эту печальную картину. Пауле будет не скучно в его большом доме- она много читает и найдет себе занятие. Она слишком усидчивая. В отличие от него- часами он может сидеть только в одном месте- в кабине пилотов. На земле он любит ходить по пляжу и смотреть на огни самолетов. Но времени на это бывает крайне мало, если есть несколько часов, то лучше сна времяпровождения нет.
  - Мне ее жаль, - произнес он, - с таким мужем, как я, она будет одинокой.
  - Не будет, - махнула рукой Мария, - родит ребенка и одиночество ей будет сниться. Да и ты будешь чаще бывать дома.
  Даниэль осознал, что в его мыслях каша из слов матери: жена, дети, мало работы. Как в сказке. Только жена ни та, дети ни те и работы мало не бывает.
  - Кажется, я устал, - произнес он, опуская голову на лежащие на столе руки. Он потом подумает об этом. Сейчас ему не хотелось думать о Пауле.
   Дни тянулись медленно, казалось, они стали резиновыми и однообразными. Теперь Даниэль проклинал себя за то, что взял такой большой отпуск. Недели хватило бы, чтобы вдоволь насладиться своим веселым семейством. Он часто ездил в дом Сильвии, возился с племянниками. Особенно с Рамоном, с которым они славно спелись. Даниэль научил его делать самолеты, вырезая их из дерева. Он покупал ему дельтапланы в игрушечном магазине, и они шли на берег запускать их.
   Вечерами он встречал Паулу с работы, и они гуляли по вечернему городу, ужинали в небольших уютных ресторанчиках, ходили по теплому песку на пляже. Он пытался привыкнуть к ней и к мысли, что она единственная стоящая женщина в его жизни.
   Прогуливаясь по берегу, он слушал ее рассказ про несносных студентов, про их безумные выходки на ее уроках. Эти истории он слушал все детство от матери, которая преподавала в том же университете. Учитель и пилот- это грустное сочетание двух профессий.
   Его взгляд устремился на темное небо и в памяти возник образ девушки, стоящей с раскинутыми руками на пляже, ее волосы трепал ветер, а она наслаждалась этим, подставляя морскому соленому ветру лицо. "Что ты чувствуешь при взлете? Или в момент посадки? Думаешь о закрылках или о чем-то другом?" Ее слова. Девушки, которая плескалась в море, таща Даниэля за собой. Он слышал ее смех, который вызывал улыбку на его лице. Она изваляла его в песке... Она кричала, убегая от скатов... Она вцепилась в него, притягивая ближе... Она... Она... Оливия...
   Он вдохнул больше морского воздуха, насыщая им легкие, понимая, что ему приятны воспоминания. Он не думал о ней уже две недели. И эти две недели превратились в подобие черно-белого мира.
  - Хочешь искупаться?
  Паула пожала плечами:
  - У меня нет купальника.
  - Кому он нужен, - улыбнулся Даниэль и схватил девушку, перекинув через плечо, направляясь к воде. Она засмеялась, пытаясь вырваться из его рук, но он уже зашел в воду и наконец отпустил ее.
  - Ты сумасшедший, - Паула стояла по талию в воде, - я же буду вся соленая. Как я дойду до дома? Это неправильно.
  - А как правильно? - Он оказался слишком близко от нее, схватив ее за талию и притягивая к себе. Воспоминая больше нет места в его голове. Перед ним стоит возможно будущая жена и все его мысли обязаны быть о ней.
   Она положила руки на его плечи, почти касаясь своим дыханием его губ. Мозг Даниэля взорвался яркими красками, он оказался в гостинице Риме, прижимая теплое хрупкое тело к стене. Их дыхание смешалось, ее губы мягко приняли его настойчивость, обдавая теплым жаром. Стон. Стон сорвавшийся с них, еще больше разжег в нем пламя. Он не подвластен себе, она сделала его слабым.
   Только сейчас он понял, что целует Паулу. Он целовал ее, даже не осознавая этого. Он целовал другую. В мыслях. Ее рука скользнула по его щеке, прижимаясь телом ближе. Затем пуговицы... Звук рвущихся пуговиц... Его руки, жаждущие коснуться ее тела, но запутанные в махровом халате. Ее стон. Снова. Взрыв. Дыхание прерывистое, жаркое. Мягкие губы...Взгляд глаз цвета неба... Чистый цвет. Его любимый.
  - Даниэль! - Вскрикнула Паула и отстранилась от него, - мы же здесь не одни.
  Резко сознание вернулось к нему, перенося его в реальность. Перед ним в метре стояла девушка с большими карими глазами, испуганно смотря на него. Захотелось утопиться. Он крепко сжал челюсти, чувствуя себя самым несчастным человеком на земле. На этой чертовой земле, которая приносит одни проблемы. Как очистить память? Как стереть то, что он никак не может забыть?
  Он погрузился с головой в воду, оставляя девушку стоять одну.
  
  
  
  ГЛАВА 33
  
  
  Аликанте, Испания
  
  Придя домой, Даниэль достал все учебники по авиации, раскладывая их перед собой на столе. Надо было срочно отвлечься, заставить свой мозг работать, думать, а подготовка к большой учебе и предстоящим экзаменам, как раз отвлечет его. Он открыл первый попавшийся учебник по аэродинамике и уткнулся в текст, видя родные слова: закрылки, предкрылки, выход из штопора. Не дай бог войти в штопор, выход из которого на столько тяжелый, что это граница между жизнью и смертью. Кажется, сейчас он был именно в таком состоянии, не зная, как действовать.
  - Что ты учишь, Даниэль?
  Голос матери заставил его опустится в реальность. Она села напротив него, беря в руки книгу в зеленом переплете. Его сердце дрогнуло, наблюдая за этим. Эту книгу ему подарила Джина Паркер. "Между небом и землей"- автобиографический учебник по авиации, написанный ее мужем.
  - Готовлюсь к экзаменам. Времени осталось совсем мало.
  Он наблюдал, как она открыла учебник и прочитала название главы, написанное жирным шрифтом:
  - Посадка в условиях бокового ветра. - Она грустно вздохнула, - быть пилотом большая ответственность. Я так боюсь за тебя.
  - Самолеты самый безопасный вид транспорта, тебе не о чем беспокоиться.
  - Любая мать переживает за свое дитя, милый. Сколько самолетов разбиваются, - она трясла перед ним книгой, автор которой погиб в авиакатастрофе. Пусть она лучше об этом не знает.
  - Я не могу без неба. Это моя жизнь. Ты даже не представляешь, что значит находиться в небе- там происходит целая жизнь, - он улыбнулся, вспомнив цитату из книги Джона Паркера, - "другой мир со своими правилами".
   Он взял книгу из рук матери, смотря на зеленый переплет. Простой невзрачный зеленый переплет скрывал яркое содержание этой книги. Даниэль прочитал ее в первый же день, не заметив пробежавшего времени. Джон Паркер был пилотом утонченной души, который отразил всю жизнь между небом и землей на одном дыхании. Смерть забирает лучших. - Эту книгу мне подарила очень милая женщина, ее муж написал ее. Он был пилотом, капитаном, одним из лучших. Его дочь работает со мной в одном экипаже. Оливия... Оливия Паркер, - ее имя, произнесенное вслух, согрело голос. Он не произносил его уже очень давно. Хотелось повторять его снова и снова. Вслух. Громко. - Англичанка, чей характер подобен взрыву вулкана. Дочь капитана, воспитанная им и имеющая его характер. Буря и шторм среди ясного неба, порыв бокового ветра, меняющая направление самолета, - он усмехнулся и поднял глаза, встречаясь с ошарашенным взглядом матери.
  Она явно пребывала в шоке, слыша его слова, не веря своим ушам. Но она молчала, давая понять этим молчанием, что готова выслушать все, что хранит его скрытая душа. Даниэль тоже молчал, больше не рискуя говорить об этом. Он и так довольно много наговорил. Наступила пауза. Каждый задумался о своем. Мария первая прервала ее, произнося тихим шепотом, боясь испугать то, что слышала минуту назад:
  - Паула мне как дочь, ты это знаешь. Я всегда мечтала, что бы ты женился на ней. Я представляла вас одной семьей, не думая о других женщинах в твоей жизни. Я никогда не задумывалась, что у тебя есть право выбора, Даниэль. Сейчас впервые ты говорил о девушке с такой страстью, что мурашки бегут по коже. И эта девушка не Паула, - она смотрела в глаза сына, видя в них потерянность, - я приму любой твой выбор, если он сделает тебя счастливым. Я буду счастлива, зная, что счастлив мой сын.
   Потупив взгляд в книгу, Даниэль не мог понять, что он сказал такого, на что так волнительно отреагировала его мать? Он описал Оливию именно такой какая она есть- порыв бокового ветра:
  - Мне нравится Паула, она такая какой должна быть жена- штиль. С ней я буду чувствовать себя спокойно. Я сделаю ей предложение, мама и уеду от сюда женатого человека, - Он отчеканивал эти слова, как под гипнозом, не задумываясь о том, что ставит штамп в своей жизни. Ему надоело думать об этом, - я женюсь на Пауле.
  Мария кивнула, но ее озабоченное выражение лица не сияло радостью, скорее наоборот:
  - Поступай так, как велит тебе сердце, а не разум.
  Она встала и вышла из комнаты, оставляя Даниэля одного, с книгой в руках в зеленом переплете.
   Два дня Даниэль провел в полном отрешении, погруженный в учебники по аэродинамики. Ему уже звонил возбужденный Джек Арчер, готовый броситься с головой в учебу и ожидающий друга в Дубае. Подходило их время. Время для еще одного рывка вверх.
  - Пилот международного класса капитан Даниэль Фернандес Торрес, ты готов стать первым? - Он смеялся в трубку.
  - И единственным, - буркнул Даниэль, закрывая учебник, - что ты мне расскажешь новенького, капитан Джек Арчер?
  - Новенького? - Арчер задумался, видимо, ничего нового не происходило, - кроме того, что сократили рейсы, нового ничего. Пилотов не хватает, все решили стать умными и ушли на повышение. Стюардессы отдыхают, веселятся, гуляют. Одним словом, развлекаются пока есть такая возможность.
   Почему -то в мыслях Даниэля возник образ Оливии. Она спит, спит и спит. В своей маленькой комнатке, на большой кровати, которое занимает все пространство. Пусть отдыхает. Когда он вернется, покоя не будет, их будут ставить в рейсы каждый день, нагоняя упущенное.
  - Ты скучаешь?
  Голос Арчера на том конце заставил Даниэля вздрогнуть от неожиданного вопроса. Скучает? По Оливии? По ее чистого цвета голубым глазам? По ее дыханию, которое он ощущал своей кожей? По изгибам ее тела? Или по стону, срывающегося с ее губ? Скучает? Уже два дня это "скука" не дает ему покоя. Уже два дня он полностью зарылся в книги, чтобы не "скучать".
  - Алле, Фернандес, ты думаешь, скучаешь ты по работе или нет? Хорошо же ты отдыхаешь, - засмеялся Арчер, и Даниэль выдохнул.
  - По небу? Скучаю конечно.
   Они обсудили еще ряд важных вопросов по учебе и экзаменам. Было приятно слышать друга, но даже его голос о многом напоминал Даниэлю. Все было связано с той, которую он решил забыть. Но чем больше проходило времени, тем больше он понимал, что думает о ней чаще. Уже ночами. Вспоминая каждую деталь ее тела. Шрам на груди. Откуда? Он не спросил ее об этом, но сейчас ему хотелось знать о нем. Шрам- это значит, что когда-то была боль. Боль ушла, оставляя отметину на всю жизнь.
   Все эти мысли лишь только больше нервировали его, казалось этому нет ни конца, ни края. Паула стала прозрачной, безликой. Воздух стал пустым, не давая дышать полной грудью. Время шло, приказывая принимать решение. Самое ответственное в его жизни- жениться. Он капитан, сколько важных решений он принял, казалось, посадить самолет в Коломбо-это была детская игра, сейчас, принимая решение о своем будущем, он вошел в штопор, теряя высоту.
  - Я сделаю предложение Пауле сегодня, но я не хочу большого свадебного торжества. Просто церковь и все. Никому не нужно шумное веселье.
  Он сказал это за обедом у Сильвии, на котором присутствовали лишь мать и две сестры.
  - Ты с ума сошел? - Воскликнула Мария, - девушка обязана быть невестой, любой девушки хочется большого праздника на собственную свадьбу.
  Сильвия прокашлялась, роняя ложку в тарелку:
  - Ты все решил за нее? А ты спросил Паулу, хочет ли она за тебя замуж? Эти капитанские замашки, Даниэль, оставь в самолете для своего экипажа.
  Она была права. Он понимал это, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось, как можно быстрее расквитаться со свадьбой.
  - Тебя научить, как делать девушке предложение? - Улыбнулась она, - а то боюсь ты скомандуешь его в приказном порядке.
  - Зачем меня учить? - Возмутился он, - куплю цветы и подарю со словами: "Давай наконец поженимся". Какие цветы она любит? Не розы?
  - Она любит алые розы, - произнесла Мария. За столько лет она прекрасно узнала Паулу, - это ее самые любимые цветы.
  Даниэль вздохнул, вспоминая единственную девушку, которая не любила розы. Даже в этом она перечила всему миру.
  Паула же напротив, была слишком банальной, но ему и лучше, не надо будет ломать мозг по подбору цветов.
  - Боже мой! - Схватилась за голову Сильвия, видя решительный настрой брата, - что ты творишь? Ты сделаешь самую большую ошибку в своей жизни.
  Она шла следом за ним, провожая его до дверей. Но он не слушал ее, быстрым шагом направляясь на улицу:
  - Я всегда все делаю правильно.
  - Посмотри на меня, Даниэль, - она схватила его за руку и развернула к себе, - ты испортишь жизнь себе и Пауле. Ты ее не любишь.
  Он положил руки на ее плечи, смотря в глаза, пытаясь успокоить:
  - Зато она будет хорошей женой и матерью моим детям. Будет ждать меня на земле, радоваться моему приезду домой, делать меня счастливым.
  Он отвернулся от сестры, открывая дверь, но она выкрикнула ему в след последние свои слова, напыщенные больным смыслом:
  - Она будет хорошей женой и матерью, будет ждать и радоваться твоему приезду, но счастлив ты будешь только с той, на которую так зачарованно любуются весь полет твои глаза. Ты будешь приходить домой раздраженный и злой, Паула будет раздражать тебя, но еще больше ты возненавидишь себя, что когда-то поторопился и сделал не правильный выбор.
  Она кричала ему это, пытаясь донести смысл своих слов. Даниэль даже вернулся, не веря своим ушам, никогда еще сестра не повышала свой голос на него. Женщины выжили из ума. Мать и Лурдес вышли из кухни на крик:
  - Что за шум?
  Но их никто не услышал. Хмурясь, Даниэль сделал шаг навстречу сестре, повышая голос на два тона выше:
  - Откуда тебе знать, на кого я любуюсь в полете? Не нервируй меня, Сильвия.
  - А почему ты занервничал? - Она понизила свой тон, - кто заставляет Даниэля Фернандеса Торреса нервничать? Девушка, чье имя Оливия?
  Он не ожидал услышать это. Все что угодно, но только ни это имя. Откуда Сильвии знать про Оливию? Или он уже шепчет ее имя в слух?
  Злость, гнев, он сжал пальцы в кулаки, чувствуя боль. Этого имени нет в его жизни. И никогда не будет.
  - Это имя для меня ничего не значит, - прошипел он и вышел во двор, оставляя позади своих родных.
   Грудь сдавливало с такой силой, что становилось трудно дышать. Хотелось сорвать с себя одежду и вдохнуть полной грудью. Даниэль шел по пляжу, ощущая тепло песка, жалея о том, что он не обжигающе горячий. Он пытался оставить позади свой гнев, вызванный сестрой и наконец дойти до Паулы, сделать то, что надо было сделать еще десять лет тому назад. Он так решил и не изменит свое мнение.
  Подойдя к первому цветочному ларьку, он выдохнул, открывая дверь на себя:
  - Мне нужен самый большой букет из красных роз.
  Все было просто. Просто розы. Розы и шаг вперед.
   Продавщица улыбнулась широкой улыбкой, но Даниэль так нервничал, что не заметил этого знака внимания. Он думал, подбирая правильные слова, даже не сосредотачиваясь на красных розах. Его взгляд случайно упал на голубую орхидею и волнующие мысли моментально покинули его голову. Она стояла одиноко, маня к себе. Нежно голубые листья были открыты, показывая всю свою красоту.
  - Сегодня привезли одну, - улыбалась девушка, проследив за его взглядом и беря из вазы красные розы.
  - Только одну? - Даниэль коснулся пальцем голубой лепесток, ощущая его шелковистость и нежность. Он напрочь забыл про свой гнев, который пытался оставить на пляже возле моря.
  - Это Ванда - голубая орхидея, очень редкий вид. Они растут в Азии, их проблемно сюда везти. Вам какой лентой перевязать букет?
  - Мне казалось, они очень стойкие, - прошептал он, не отводя взгляда с голубого цветка. Да, он был необычным. И он был единственным таким.
  - Вы ошибаетесь, орхидеи очень ранимые.
  Даниэль тут же убрал руку от него, боясь причинить вред. Он ошибался. Но он не ошибся только в одном- этот цветок действительно подходил Оливии: он манил своей формой, своей красотой, необычностью:
  - Как он пахнет?
  - Запахи самые разные. Кому-то запах орхидеи напоминает запах чего-то сладкого, ванили. Многие ощущают запах меда, шоколада.
  Даниэль закрыл глаза, ощущая в памяти запах:
  - Кофе.
  - Да, - засмеялась девушка, - такое я тоже слышала. И пахнут они только ночью.
  Он и не сомневался в этом. Орхидеи, как Оливия, полностью одурманивают голову ночью.
  - Может, вы передумали и хотите купить ее?
  - Нет, - он отрицательно покачал головой, - еще не время.
   Приняв из рук девушки огромный букет роз, Даниэль понял только одно- все эти розы не стоят и одного листика на голубом королевском цветке.
   Дорога до дома Паулы оказалась слишком короткой, он так быстро дошел, что хотел повернуть обратно и сделать еще один круг. Второй.
  Мыслей было много, они смешались в кашу, он облокотился на калитку, смотря на уходящие солнечные лучи и пытаясь привести в порядок свой мозг. Холодная голова стала горячей. Слишком горячей. Просто безумно обжигающей. Это противоречило всем правилам. Но это его уже не пугало. Надо принять это.
   Собравшись с духом, он позвонил в дверь и Паула тут же распахнула ее, так быстро, что ему показалось, она наблюдала за ним. Ее радость не была поддельной, она руками обняла букет. Самый долгожданный, самый желанный. На секунду Даниэлю стало жаль ее- она ждала его так долго, она достойна быть счастливой:
  - Мне надо с тобой поговорить, Паула.
  Девушка не поняла, что его голос полон сожаления, она не хотела этого слышать, живя в своих мечтах. Она предложила ему сесть и стала возиться с букетом его цветов. Сколько радости, сколько эмоций, неподдельных улыбок на ее лице он видел в эту минуту.
  - Паула, - Даниэль понял, что в горле пересохло и он прокашлялся, пытаясь тянуть время. Она села рядом, улыбаясь, пытаясь морально подбодрить его. Она ждала его визита. Ждала десять лет.
  - Ты удивительная девушка, добрая, открытая, - Даниэль понял, что он никогда не был романтиком на земле. Красивые слова, цветы- все это не его. Почему нельзя выкрикнуть просто то, что он хочет сказать и не мучиться больше? - Ты доказала, что способна любить и ждать. Ты будешь хорошей женой, - он замолчал, чувствуя, как сильно стучит сердце, ощущая, как пальцы девушки сжимаю его руку. Ее глаза устремились на него открытым ожидающим взглядом. Он возненавидел себя и Оливию, - но не для меня.
  Все раскололось, полетело ко всем чертям. Где-то впереди, возможно, есть свет. Возможно, мрак. Даниэль не знал. Но он точно был уверен, что будет тяжело идти вперед. Англичанка победила в борьбе, о которой даже не знала. Орхидея против розы. Небо против земли. Шторм против штиля. Боковой ветер изменивший курс его жизни.
  Он шел по пляжу, пиная песок. Было желание закричать во весь голос, но он лишь запивал крик алкоголем. Даниэль Фернандес Торрес был пьян и это его смешило больше, чем победа Оливии.
   Утро его встретило засухой во рту и сильной головной болью. Накинув одеяло на голову, он простонал, вспомнив институтские годы. Как давно он не напивался до полусмерти. Только тогда была другая причина- веселье, сейчас он вырос и причина иная- безвыходность. Ситуация оказалась критической, в пору кричать Mayday {Прим. автора: международный сигнал бедствия, используется в ситуациях, которые представляют непосредственную угрозу для жизни людей, терпящими бедствие}.
   Мысли рвали его мозг на части. От них не было спасения. Желание было только одно, уснуть и проснуться лет через пять. Может, этого времени хватит, чтобы успокоить себя? Или лучше подняться на борт своего самолета, сесть в капитанское кресло, включить двигатели, разгоняя самолет по полосе и подняться в небо. Он всегда находил успокоение в небе. Только теперь все гораздо сложнее. Теперь он не один покоряет его, на его борту девушка, которую он желал с такой силой, что даже отказался от тихой спокойной жизни.
  Как теперь быть? Видеть ее каждый день, желать, думать и не иметь. Арчер был прав, прося ее отдать ему в экипаж. Но не видеть Оливию будет гораздо мучительней, чем ощущать ее присутствие каждый день.
   Даниэль вымученно вздохнул. Оливия Паркер ненавидит его, пусть ненавидит, так будет легче держать расстояние.
   К обеду он спустился вниз. Молча. Как привидение. Мать проводила его взглядом, боясь, что-то спросить. Но тишина ее сына, который вчера должен был сделать предложение девушки, пугала ее. Он был сам на себя не похож: растрепанный, не бритый и, кажется, еще пьяный:
  - Она отказала тебе?
  Даниэль, хмурясь, посмотрел на нее и только сейчас Мария заметила темные круги у него под глазами. Где был ее сын всю ночь?
  - Я отказал ей, - монотонным голосом произнес он.
   В комнату вбежала Сильвия, но увидев подобие брата, вскрикнула от неожиданности:
  - Бог мой! Мама, что с ним?
  Даниэль даже усмехнулся, желание увидеть себя в зеркале стало еще больше. Он налил в стакан воды и залпом выпил ее. Этого показалось мало, и он снова наполнил его водой.
  - Свадьбы не будет, твой брат сошел с ума.
  - Святые небеса! - Взмолилась Сильвия, - неужели в твоем мозгу просветление! Почему ты в таком виде? Ты пьян? Не пойму, ты празднуешь или грустишь?
  Столько вопросов от одного говорливого человека он не мог осилить с первого раза. Попытка ответить хоть на один из них, привела только к одной фразе:
  - Я еще не думал над этим.
  - Как восприняла твое решение Паула? - Не унималась Сильвия, желая знать все подробности до мелочей.
  - Плакала, - язык Даниэля заплетался. Кажется, алкоголь еще действовал, - плакала и плакала. Много плакала. Все время плакала. Столько слез от одного человека я никогда не видел.
  - Понятно, - вынесла свой вердикт сестра и посмотрела на мать, - ему надо проспаться.
  Даниэль кивнул, допивая воду. Проспаться и желательно до самого отъезда.
  Поднявшись к себе в комнату, он лег и уснул. Он спал, спал, спал. Сколько прошло часов или дней, он не знал, потерявшись во времени. Но сон был нужен ему.
  - Никогда не думала, что ты можешь так себя измотать, - он слышал шепот сестры возле уха, она гладила его волосы. Как в детстве, - никогда не видела тебя таким. Что случилось с жизнелюбивым Даниэлем?
  Все пошло наперекосяк. Сейчас бы в небо и забыть обо всем.
  - Ты переживаешь из-за Паулы?
  - Нет.
  - Из-за Оливии?
  Молчание было ответом. Он посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся, не веря глазам:
  - Если я так приеду в Дубай, меня уволят.
  - Так приведи себя в порядок, - она кинула ему полотенце, и он на лету поймал его, - кстати, борода идет тебе, выглядишь, как коренной житель арабской страны.
  - Спасибо.
  - Кстати, хочешь поговорить со мной?
  - Нет.
  - Даниэль, - Сильвия встала, загораживая ему дорогу в ванну, - ты ничего не говоришь. Скажи хотя бы только одно- ты счастлив?
  Полотенце чуть не выпало из его рук:
  - Я похож на счастливого?
  - Нет.
  - Значит, нет.
  Он обошел ее и направился в душ, но остановился, произнося:
  - Я буду счастлив только когда сяду в самолет в кабину пилотов в капитанское кресло. Мне больше ничего не надо.
  - А как же Оливия? - Удивилась его словам Сильвия. Она явно ждала развития любовного сюжета.
  - Она осталась в прошлом. Ее нет в настоящем. Ее не будет в будущем.
  - Как же так? - Возмутилась она, неудовлетворенная его ответом.
  - Я не хочу больше это обсуждать.
  Его больше никто ни о чем не спрашивал, давая насладиться общением с семьей в последние дни. Даниэль пришел в себя, чувствуя приближение экзаменов. Он старался не думать об Оливии. Все его мысли теперь были направлены на учебу и скорый вылет в Дубай. В запах родного аэропорта.
  - Моя гордость. - Прошептала Мария, но ее прервал голос Сильвии:
  - В Барселоне сделали полосу под твой большой самолет. Прилетай к нам, мы приедем посмотреть на тебя в работе.
  - Было бы здорово. Может, нас поставят на этот рейс.
  - Познакомишь нас с девушкой, которая заставила Даниэля Фернандеса принять серьезное решение.
   Он улыбнулся, представив эту картину. Но думать об этом не хотелось. Он предпочитал не вспоминать Оливию. Но Сильвии она бы понравилась. Они точно нашли бы общий язык.
   Самолет взлетел, унося с собой все радостные и печальные моменты его пребывания на родине. Было жаль расставаться с родными, но он хотел домой. Расстояние приближало его к самому тяжелому, но желанному. Этот месяц изменил его, время дало подумать над многим. Он улетал из Дубая с единственной мечтой забыть Оливию. Возвращаясь обратно, он понял, что ни только не забыл, но безумно соскучился по ней. Ему не хватало ее. И с каждым днем все больше и больше.
  
  
  
  ГЛАВА 34
  
  Дубай, ОАЭ
  
  Мелани тихо вошла в квартиру, с грохотом спотыкаясь о чемодан, стоящий в прихожей:
  - Черт, Лив. Когда ты начнешь его убирать? - Она сказала это шепотом, боясь разбудить подругу.
  Она на цыпочках прокралась на кухню и видя чистую посуду, нахмурила брови. Когда Оливия успела ее помыть? Неужели ей было до посуды, когда рядом с ней находился мужчина?
   Идея пригласить Патрика в гости на ужин, пришла Мел, как гром среди ясного неба. Оливия в последнее время была отреченной и задумчивой, Мелани захотелось устроить ей праздник. Она сама приготовила ужин и позвонила Патрику, номер которого чудом выкрала из телефона подруги.
  - Можешь греметь, я не сплю.
  Мел обернулась, видя вошедшую в кухню Оливию. Ее волосы разметались по плечам в полном беспорядке, под глазами залегла тень. Выглядела она, если сказать "не очень"- это сделать ей комплимент.
  - Где Патрик? - Прошептала подруга, надеясь, что это не из-за него темные круги под глазами.
  - Спит, - Оливия взяла стакан и налила воду, - у себя дома.
  Она сделала пару глотков, уставившись в пустоту, опять думая о том, что время приближается. Даниэль уже здесь, рядом, но он ни разу не навестил свой экипаж.
  - Вы поругались?
  - Нет. Просто я поняла, что не хочу его. Кстати, спасибо, что без моего ведома пригласила его.
  - Я хотела устроить тебе хоть какое-то веселье. В последнее время ты много грустишь. Оливия Паркер не может столько грустить, это просто в голове не укладывается, - Мелани ткнула себя пальцем в висок, - я думала, Патрик тебя отвлечет. Ты говорила, что скучаешь по нему. Но видимо, и он попал под твой скверный характер. Я не понимаю, что с тобой? Ты ушла в себя. Оливия, вернись, - она рукой помахала перед носом подруги, - иначе я начну действительно волноваться.
  Оливия подошла к окну, всматриваясь на дорогу.
  - Хватит читать мне нотации. Лучше отвлеки меня не своими наставлениями и расспросами, а рассказом, как прошел твой рейс. Как Арчер?
  Он был единственной ниточкой, связывающий ее и Даниэля. Еще был Марк. Молчаливый, измотанный, уставший Марк, ждущий своего капитана не меньше нее.
  - Что это тебя заинтересовал Арчер? - Прищурила глаза Мелани.
  Оливия пожала плечами, не зная, что сказать. И правда, что это он ее заинтересовал? Но слова нашлись и даже больше, чем она ожидала. Они бурным потоком посыпались из нее:
  - У него началась учеба? Вам уже дали нового капитана? Арчер учится с Даниэлем в одно время? Какой у них график? Слишком сложная учеба?
  Мелани рукой приказала ей остановиться, пытаясь прекратить этот опрос:
  - Нам дали нового капитана, но я не знаю этого человека. Насчет Даниэля я тоже ничего не знаю. Я ничего не знаю про Арчера. Он ушел и все.
   Плечи Оливии поникли, и она села на стул, всматриваясь на улицу. Она ничего не знает. Никакой информации. Сердце чувствует, что Даниэль где-то рядом. Волнение порывами накатывает с большей силой. Страшно встретится с ним. Страшно увидеть его снова. Страшно от самой себя, от реакции своего тела на него. Страшно, услышать его слова безразличия. Теперь она не хотела их слышать.
   Каждый раз, заходя в здание аэропорта, она оглядывалась по сторонам. Ее взгляд искал Даниэля. Она сильнее хваталась за ручку своего багажа, видя мужчин в капитанской форме с четырьмя шевронами на рукавах. И расслабляла хватку, видя их лица. Его не было. Нигде. Аэропорт опустел. Стал серым и скучным. На брифинге она внимательно слушала новости от нового капитана, но безрезультатно. В пустоту звучали слова: "Нам лететь... маршрут... сколько пассажиров..."
  - Даниэль вернулся, всем передает привет, - слова Марка вернули ее к жизни. Все кинулись с вопросами, а в голове стучало: "Он вернулся". Она была права. Волнение тоже вернулось, заставляя внутри все сжаться.
  - Как он? - Спросила Келси, - не собирается навестить свой экипаж?
  Оливия зажмурилась, понимая, что пока не готова видеть его. Слишком мало времени. Она не успела его забыть. По ее взгляду он поймет, что она ничего не забыла. Надо взять себя в руки.
  - Отдохнувший, загорелый, - улыбнулся Марк и Оливия представила эту картину. Он отдохнувший. Пока она не спала ночами, думая о нем. Он наслаждался отдыхом, а она уходила в себя, смотря в пустоту. - К сожалению, у него не получится навестить нас, сами понимаете, драться за звание капитана не так просто. Осталось еще половина срока и он в наших рядах.
  - Слава Богу, - прошептала Нина, - я уже соскучилась по его голосу.
   Шелковый голос, шепчущий нежные слова, смысл которых Оливия с трудом улавливала; теплое дыхание, скользящее по ее коже; сильные руки, заставляющие ее тело вздрагивать - вот о чем скучала она.
   Даниэля тянуло в аэропорт с силой включенного двигателя на полную мощь, но он мог себе позволить прийти туда лишь в момент отрыва от полосы его рейса 2-1-6. Чтобы не встретить Оливию. Он был еще не готов к такой встречи.
   Выставив дом на продажу, он разрешил Марку остаться до совершения сделки. Марк не мешал ему, он его практически не видел - учеба занимала много время. Зато при встрече, Марк делился своими впечатлениями от полета, ругая капитана и Даниэлю было смешно:
  - Мною ты так же недоволен?
  - Наверно, я к тебе привык и действия других пилотов иногда мне не понятны.
  Он молчал про Оливию, а Даниэль не спрашивал. Зато Марк завалил его расспросами про не сложившуюся свадьбу:
  - Слухи хоть и улеглись, но если бы ты приехал с женой, то доказал всем, что ты нормальной ориентации.
  - Мне плевать на всех, я знаю, что я нормальный и никому ничего не собираюсь доказывать.
   Учеба отнимала ни только время, но и силы. Жесткая комиссия, жесткие экзамены и легкая возможность все завалить и остаться без работы. Даниэль чувствовал себя студентом, время перенесло его назад в прошлое. Он не понимал, когда успевал гулять. Сейчас, приходя домой, он падал на кровать, забыв поесть.
  - Я напьюсь, видит бог, напьюсь после всего этого ада, - стиснув зубы, шептал Джек Арчер, сидящий рядом с Даниэлем на лекции.
  - Знаешь в чем разница между нами? Ты мечтаешь напиться, а я наконец сесть в свое родное кресло в своем родном самолете и оставить позади весь этот ад.
  За десять лет ценности Даниэля изменились. Он по-другому стал смотреть на жизнь, глазами взрослого мужчины.
   Последняя неделя экзаменов тянулась вечность. Комиссия расспрашивала капитана Фернандеса Торреса с пристрастием, изощряясь самыми витиеватыми образами, придумывая ему на тренажере такие условия, что даже пилот с большим стажем не смог бы с ходу посадить самолет в условиях сильного бокового ветра с отказом двух двигателей из четырех. Уйти на второй круг оказалось не просто. Его мозг работал, как четыре двигателя, прорабатывая каждый свой шаг.
   Посадка удалась. Через нервы и пот.
   Следующий этап - тест, который выжил из него остатки мозга. Но он блестяще справился, показывая высокий результат.
  - После такого можно спокойно лететь в психушку, - недовольно бурчал сам себе под нос Арчер.
   За пару дней до вылета в Сингапур Марк собрал после смены весь экипаж в брифинг-комнате, чтобы дать наставление на трудный рейс. Теребя пальцы рук, Оливия внимательно слушала его речь, понимая, как он волнуется. Она волновалась не меньше. Прошли три месяца. Когда-то она порхала, крича слово "отпуск". Она взяла свои слова обратно. Это было долгое время, за которое она поклялась все забыть. Но она ничего не забыла. В памяти лишь притупились моменты, но все свои чувства она могла описать, как будто это случилось вчера.
  - Уважаемый экипаж, через два дня у нас с вами рейс в Сингапур. Руководить им будет капитан Фернандес Торрес, - он улыбнулся, слыша, как все завизжали от радости, - да, наконец-то он вернется. Лететь восемь часов. Казалось бы, ничего не обычного, но нет. С нами полетит экзаменатор Карим Джабраил. Этот ужасный человек со злым выражением лица, будет искать все недочеты. Ни только наши, но и ваши. Это ответственный полет для Даниэля. Этот рейс-экзамен. У меня к вам просьба: пожалуйста, давайте морально поможем нашему капитану. Келси, Джуан, вас прошу организовать процесс прихода бортпроводников в кабину пилотов. Пусть это будет оговорено по времени. Питание, кофе- строго по времени, никаких случайных заходов к нам. Все только по нашей просьбе. Но не забывайте звонить каждые сорок минут к нам в кабину для проверки- за этим он тоже будет следить.
   Марк замолчал, думая, что он еще забыл сказать. Оливия уже скрутила все пальцы на своих руках, ей даже казалось, что это она будет сдавать экзамен.
  - Ну вроде, все, - кивнул он, - из кабины во время полета мы выходить не будем, так что все вопросы только по внутренней связи. Обратный рейс после двенадцати часов отдыха в Сингапуре. И молитесь, что бы погода была летной, в небе над Азией сейчас сильная турбулентность, нам проблем не надо. Есть вопросы?
  - Обратно экзаменатор тоже полетит с нами? - Спросил Джуан.
  - Возможно да, но не хотелось бы этого.
  - Может ему подсыпать чего? - Засмеялась Нина, но видя серьезное лицо Марка, улыбка с ее лица исчезла.
  - Давайте без шуток. Кто будет обслуживать пилотов? - Он тут же перевел взгляд на Келси.
  - Я скажу об этом на брифинге перед полетом.
  Марк стоял, сцепив руки сзади, разглядывая каждую стюардессу. Стюардов он исключил сразу. Нужна была девушка:
  - Я хочу, чтобы нами занималась Оливия.
  Это было грозой среди ясного неба, внезапная молния пронеслась сквозь ее тело. Девушка поежилась, уставившись на него:
  - Почему я? Нас двадцать четыре.
  - Потому что твое лицо знает каждая собака в аэропорту. Кариму будет приятно, что его обслуживает стюардесса, которая улыбалась на рекламном щите. Пока он будет вспоминать, где тебя видел, мы сможем перевести дыхание. Главное улыбайся ему больше.
   Она потеряет сознание сразу, как зайдет к ним в кабину. Она будет улыбаться, а ее улыбка будет дрожать. Это станет экзаменом для нее тоже.
   Зайдя домой, возбужденная и взволнованная, Оливия понимала, что осталось совсем мало времени, надо было подготовиться ни только морально, но и физически.
   На автопилоте она протащила чемодан до своей комнаты, минуя ошарашенную Мелани, которая проследила за этим, не веря своим глазам:
  - Зачем ты его повезла к себе?
  Это было странно, он валялся у входа три месяца.
  - Надо подготовиться в рейс.
  Оливия с трудом открыла шкаф, проклиная большую кровать и стала вынимать все платья, прикладывая к себе:
  - Это на мне сидит хорошо?
  Мел присела на кровать, наблюдая за этим:
  - Куда вы летите?
  - В Сингапур.
  - В Сингапур уже не впускают без гардероба?
  Оливия вытащила из шкафа короткое черное платье, которое было одето на ней в Гамбурге. Немного подумав, она кинула его на чемодан:
  - Мы там будем 12 часов, я же не буду ходить 12 часов в форме.
  - Ты 10 часов из них проспишь.
  Оливия достала с вешалки белое платье с красивыми кружевными рукавами, на талии подвязанное цепочкой под золото:
  - Вместо черного, - она кинула его на черное платье.
  Она бы взяла все, что у нее было в шкафу, решая, что одеть по обстоятельствам.
   Туфельки, платьица, шпильки, золотая цепочка, кулончик с ангелом или с цветочком, может бусики из белого жемчуга на тонкой нитке? Голова пошла кругом. Завтра еще в парикмахерскую и на маникюр. Пройтись по магазинам в поисках чего-нибудь нового.
   Оливия села, теребя пальцы рук, в животе все сжалось в клубок - это волнение. Она осознавала, что волнуется. Она так не волновалась перед своим первым вылетом.
  - Послезавтра я рано встану и поеду в аэропорт в салон "Arabia Airline", пусть стилисты накрасят меня, а парикмахеры сделают прическу.
  От услышанного Мел открыла рот:
  - В Сингапуре проходит конкурс красоты?
  Видимо, это у нее в голове был конкурс красоты. Она должна предстать перед Даниэлем во всей красе:
  - Просто сложный полет.
  Мелани кивнула, нахмурив брови и произнесла отрешенным голосом:
  - Кажется, Даниэль выходит на работу.
  Сердце Оливии стукнуло и раскололось в дребезги от ее слов. Это так заметно?
  - Нет, то есть да, но не в нем дело, к нам придет его экзаменатор и я буду подавать им напитки и еду. Я обязана выглядеть красиво.
  - Ну-ну, - кивнула Мелани, делая вид, что поверила ей, - я даже помогу тебе, раз такое дело.
   Весь следующий день ушел на подготовку к полету в Сингапур. Подруги ходили по большому торговому центру в поисках "чего-нибудь". Мел так и не поняла, что именно Оливия хочет купить. Она смотрела все, что висело на вешалках, заходила в каждый магазин, постоянно повторяя одну фразу: "Ни это". Ей не нравилось все.
  - Как "это" должно выглядеть? - Не понимала Мелани.
  Оливия руками пыталась объяснить:
  - Что-то такое... красивое, сексуальное, но в тоже время скромное. Легкое, не длинное, желательно без рукавов, на бретельках.
  - Тебе нужна ночная сорочка, - буркнула подруга.
  Оливия вымученно вздохнула, опустив плечи. Она так старается выглядеть красиво, а он наверно о ней даже не вспоминает. Он проще готовится к вылету - уткнувшись в ноутбук, изучая карты и грозовой фронт. И он, черт, прав. Она не права, что выбирает туфельки и платьица. Он даже не заметит этого и никогда не оценит.
  - Зачем я здесь нахожусь? - Она задала этот вопрос себе, ответа на который нет, - пойдем домой. Это так глупо.
  - Мужчине, для которого ты это делаешь абсолютно все равно в чем ты будешь одета, - улыбнулась ей Мел, пытаясь успокоить, - зачастую они вообще не видят на нас одежды. Наверно, без одежды мы выглядим лучше. Это я заметила по Герберту. И если уж так поступает стюард, то как привлечь внимание пилота, да еще капитана, я даже не знаю. Ну только голой лечь на панель управления.
   Оливия улыбнулась, слыша эти слова, но уже через несколько секунд ее лицо приняло серьезное выражение:
  - Я для себя хотела купить, но ни в коем случае не для Даниэля Фернандеса.
  Она развернулась и пошла прочь к выходу. Мелани улыбнулась и пошла за ней.
  
   Этот долгий день Даниэль провел в аэропорту, морально и физически готовя себя к предстоящему тяжелому полету. Он с Марком тысячи раз обсудил все нюансы до мелочей. И кажется, Марк волновался больше:
  - Меня нервирует уже все кругом.
  - Расслабься, - Даниэль смотрел в монитор, в надежде узнать погоду в Сингапуре заранее, - просто выполняй свою работу.
  - Ты уже наверно привык за два месяца ада, твоя нервная система натренирована.
  - Ее уже просто нет, - нахмурив брови Даниэль и закрыл вкладку, - синоптики обещают дождь.
  - Отлично! - Воскликнул Марк, поднимая руки и обращаясь к Богу, - спасибо, Господи, только этого нам не хватало.
  - И шторм, - улыбнулся капитан, наблюдая за вторым пилотом.
  - Ты издеваешься? Предвидится нестандартная ситуация, а ты улыбаешься?
  - А что еще делать? - Он встал из-за компьютером, - приходиться быть уверенным в своих силах.
  - Да? - Удивился Марк, - хочешь я одним предложением сотру улыбку с твоего лица?
  Даниэль кивнул, он знал, что Марк шутит. Сейчас каждая шутка была бы кстати, чтобы расслабить их обоих.
  - Завтра обслуживать пилотов будет твоя ненавистная англичанка.
  Улыбка тут же спала с лица Даниэля, как Марк и обещал. Тайфун волнения, рассеянности ту же обрушился на него. Он не верил в то, что услышал:
  - Это шутка?
  Внутри все сцепилось, завязалось в один тугой узел и теперь Даниэль не мог понять, от кого он больше будет волноваться. Что за экзамен ему предстоит сдать? На пилотирование самолета или на выносливость самого себя перед "ненавистной англичанкой"?
  - Извини, но это мне пришло в голову поставить Оливию на обслуживание в нашу кабину. Кариму понравится видеть лицо человека, которое целый месяц красовалось на рекламных плакатах в аэропорту. Оливия - большой плюс. Ты просто не обращай на нее внимание. Она будет молчать и приходить строго по твоей просьбе.
   Тогда он будет просить реже. Даниэль сел обратно за компьютер, уставившись в пустой монитор. Или вообще не будет. Волнения от Оливии возникло больше, чем от жестокого экзаменатора:
  - Мне кажется, это плохая идея. Зная ее, можно предположить, что она стукнет Карима чем-нибудь тяжелым. Она обязательно сделает что-нибудь мне во вред.
  - Не сделает, будь спокоен и занимайся своей работой. На нее не обращай внимание.
   Легко сказать, Марку такое, это не он переспал с ней, не он отказался от женитьбы на спокойной девушке ради "цветка орхидеи". Это не он думает о ней 24 часа в сутки, страдая бессонницей. Не он, черт, завтра в самый ответственный момент полета будет видеть ее и желать:
  - Какой ужас, - простонал Даниэль, зажмурив глаза, - вот это испытание.
  Марк хлопнул его по плечу, морально поддерживая:
  - Испытание будет, если ураган обрушится на нас.
  Даниэль кивнул, понимая, что он и обрушится. Но надо брать себя в руки и не показывать свое волнение, тем более перед Оливией Паркер.
   Пол ночи Оливия лежала, глядя в темноту. Она тысячи раз придумывала их встречу. И тысячи слов слетали с ее губ. Что сказать ему? Как смотреть на него? Где она увидит его? В брифинг-комнате? Это было бы самым лучшим вариантом, там не надо будет что-то говорить. Говорить будет он. А она будет смотреть на него и думать. Думать о том, что изменилось. Изменилось в нем для нее.
   Встав слишком рано, она даже не осознавала, что не выспалась. Думать об этом ей не приходило в голову. В мыслях вновь и вновь девушка прокручивала предстоящую встречу.
  - Бог мой! - Воскликнула Мелани, вылет которой был на несколько часов раньше, - почему ты так рано встала?
  - Пойду в салон в аэропорту, ты забыла?
  Мелани сонно кивнула, явно думая, что ее подруга сошла с ума. Оливия прекрасно это знала, но ей было безразлично ее мнение. Она так решила. Ей сделают прическу и нанесут профессиональный макияж- так она будет чувствовать себя уверенней.
   Через час Оливия уже сидела в кресле, а над ее образом работали стилисты. "Arabia Airline" предоставляла такую услугу всем стюардессам бесплатно, но не все ходили на нее в целях экономии времени.
   С каждой минутой волнение просто зашкаливало. Оливия смотрела на часы, мысленно отсчитывая время. Слишком мало. Дышать становилось труднее. Сердце уже устало работать в такой безумной скачке.
  - Господи, я успею?
  Время друг и время враг. Сейчас оно уходило, приближая ее к чему-то волнительному. Оно стало врагом.
  - Успеете. Собрание через пятнадцать минут, мне еще надо нанести помаду.
  Оливия прикусила нижнюю губу, понимая, что пятнадцать минут она еще будет идти по аэропорту в предполетную комнату:
  - Давайте без помады, я накрашусь уже на брифинге.
  Дурацкая помада вместе со временем стало тоже врагом.
  - Вы что! Стюардесса без помады - меня уволят.
  - Меня уволят, если я опоздаю.
  - Вы не опоздаете, сидите тихо.
  Оливия закрыла глаза, чувствуя, как кисточка коснулась ее губ. Ее губ так же нежно касались губы мужчины, который уже сидел за столом в брифинг-комнате. Может и хорошо, что она опоздает. Они там будут не одни.
  Казалось накрасить губы- это пару штрихов, но визажистка решила поиздеваться, пару штрихов превращая в тысячу.
  - Все.
  Заветное слово и Оливия вскочила с кресла, смотря на себя в зеркало. Она отлично выглядела. Как стюардесса "Arabia Airline" для рекламы. Но переведя взгляд на часы, сердце подпрыгнуло:
  - Боже! Собрание уже началось!
   Это был самый быстрый бег в ее летной карьере. Она задевала идущих мимо пассажиров, извиняясь и бежав дальше. На ходу вытаскивая паспорт, она, запыхавшись, бросила его на стойку регистрации, за которой стояла девушка. Оливии показалось, что она уже ее где-то видела, но это было не важно. Сердце так сильно стучало, что казалось, оно выпрыгнет из груди. Мыслей стало тысячи, они переплетались, не давая ей думать.
  Но тут же на стойку упал другой паспорт, ошарашив ее. Если она кого-нибудь пропустит, то точно не успеет на брифинг.
  - Мне срочно.
  Знакомый голос... Шелк... Сердце больше не билось. Она медленно обернулась, смотря в глаза цвета крепкого эспрессо.
   Всего в книге 59 глав. Продолжение здесь: https://feisovet.ru/%D0%BC%D0%B0%D0%B3%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BD/%D0%9D%D0%B0%D1%88%D0%B8-%D0%BA%D1%80%D1%8B%D0%BB%D1%8C%D1%8F-%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%83%D1%82-%D0%B2%D0%BC%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B5-Ana-Cherie Рабочая ссылка в первом комментарии
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  С.Суббота "Я - Стрела. Академия Стражей" (Любовное фэнтези) | | О.Чекменёва "Спаситель под личиной, или Неправильный орк" (Приключенческое фэнтези) | | Я.Егорова "Блуд" (Женский роман) | | Т.Блэк "В постели с боссом" (Современный любовный роман) | | Л.Лактысева "Злата мужьями богата" (Любовное фэнтези) | | Г.Сандер-Лин "Не для посторонних глаз..." (Женский роман) | | Л.Эм, "Рок-баллада из Ада" (Любовное фэнтези) | | Н.Самсонова "Предавая любовь" (Любовная фантастика) | | Н.Геярова "Академия темного принца" (Попаданцы в другие миры) | | П.Рей "Измена" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"