Бондаренко Ольга Ивановна: другие произведения.

Я выбираю счастье

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:


Я выбираю счастье.

   В этот день Надежда окончательно рассталась со своим прошлым. Оно ей не принесло счастья. Только деньги и славу. И от всего этого звезда мелодраматичных сериалов, актриса, которую зрители знали под псевдонимом Анастасия Деревенская, невыносимо устала. Бледная, осунувшаяся женщина подошла к широкому зеркалу, в нем отразились большие впавшие глаза цвета болотной зелени, появившиеся лучики около ресниц и перекинутая через грудь роскошная коса. Коса завладела вниманием женщины.
   - Как же я тебя ненавижу, - пробормотала актриса, решительно взяла ножницы и с трудом отрезала свою густую пшеничную косу, даже не расплетая её.
   Когда-то эта длинная роскошная коса сделала её актрисой. Теперь нет косы - нет актрисы. Женщина еще раз оглядела богато обставленную квартиру, где она никогда никому не была нужна, а только её деньги, решительно швырнула косу на середину пола, зло произнесла:
  -- Это вам. В наследство. И больше вы ничего от меня не получите. Никогда! Кончилась ваша власть надо мной.
   Женщина собрала свои вещи и вызвала такси. Вошедший таксист помог донести чемоданы. Он не узнал в похудевшей, постаревшей, усталой, со странной прической, но все же красивой женщине главную героиню любимого домашними хозяйками и просто женщинами сериала "Катя-Катерина".

Ненавистная коса.

   На пробы на роль деревенской девочки с длинной косой семилетнюю Наденьку привела мать, Дарья Тимофеевна Федосова. Уже тогда, в пять лет, у Надюши была славная коса. Что там коса - косища, пушистая, густая, гордость матери и предмет страданий дочери. Раз в неделю мать мыла голову девочке, потом безжалостно расчесывала волосы, туго заплетала. Если малышка плакала, получала подзатыльник и приказ стоять неподвижно. Отец, которому было жалко дочку, говорил:
   -Даш, да отрежь ты ребенку волосы, просит ведь Надюшка.
   -Нет, - непреклонно отвечала мать. - Надьке еще понадобится коса.
   И вот мать ликовала. Настал день, когда была нужна коса. Дочь утвердили на роль. Из-за косы. Тогда Надежда снялась в детском фильме, в небольшой роли умненькой красивой девочки с длинной косой. Актриса и сама до сих пор считает, что мать сказала правду - её утвердили на роль только из-за косы.
   Шли годы. Девочка росла. Увеличивалась и коса. Толстая, аккуратно заплетенная, она свисала ниже пояса. Сколько же было неприятностей из-за косы: дергали мальчишки, спать мешала, расчесывать надо было каждый день, коса еще и цеплялась порой за что-нибудь. А мать берегла косу и таскала дочь по кастингам. Надя еще снялась в нескольких фильмах. И везде нужна была её русая коса. Мать сломала бы жизнь девчонке в погоне за славой и большими деньгами, что так и не принесли детские фильмы. Но вмешался отец. Он редко спорил с матерью, да и спорить с ней было бесполезно, но порой отец мог сказать свое решительное слово. Так было и в этот раз. Видя, как устает девочка, да еще начала болеть - Надю мучили головные боли, врачи так и сказали - переутомление, он запретил матери лишний раз дергать девочку. И целый год Надя не снималась ни в каких фильмах, сделала перерыв в занятиях танцами, и ей оформили академический отпуск в музыкальной школе - девочку еще учили играть на пианино. Надюша надеялась, что и косу теперь отрежут ей. Девочка устала от своей огромной гривы. Она постоянно чувствовала тяжесть волос, коса тянула назад голову. Наде казалось, что голова у нее болит лишь из-за тяжелой косы. Может, и отрезали бы ненавистную косу, да отец неожиданно исчез куда-то почти на год. Предупредил перед отъездом мать: если он, вернувшись, хоть раз увидит еще свою дочь в каком-нибудь новом фильме, пусть мать пеняет на себя, за границу она тогда не поедет. Отец был военным и ждал долгосрочную командировку в Германию. Мать очень туда рвалась. Но перед этим папка был долго в Афганистане. А потом что-то в семье нарушилось, девятилетняя Надюша чувствовала это. Во-первых, мать нарушила запрет отца и опять заставила девочку сниматься в кино, во-вторых, неожиданно родила вторую дочь - Олесю, вернувшийся из Афганистана отец собрался подавать на развод. Но до развода он так и не добрался. Только через три года расстанутся родители. Отец хотел взять старшую дочь себе. Но мать не отдала Надю. Суд тоже был на её стороне. Поэтому косу отрезать не удалось. Как завидовала Надя младшей сестре - Олесе. Ту мать стригла коротко, не заставляла заниматься танцами и музыкой, да и любила больше. В те годы Надю сильно обижало то, что она и в кино снималась, и деньги ей платили, а все равно любимицей у матери была Олеся. Уже взрослая Надежда узнала, что Олеську мать родила от одного из своих многочисленных любовников. Отец простил мать, принял ребенка, дал свою фамилию, полюбил даже девочку. А мать продолжала связи с другими мужчинами. При этом на голову отца сыпались всевозможные обвинения в его неверности. Почему-то мать считала, что ей гулять можно, а отцу нет. Мать постоянно меняла мужчин. Она была красивая, эффектная дама с высокой большой грудью и тонкой талией, длинной изящной шеей, волосы от природы светлые, мать их никогда не красила, это от неё Надюша взяла цвет своей роскошной косы. Глаза у матери были небесно-голубые и холодные, злые. Словом, это была прекрасная аристократка, сошедшая с полотен придворных художников с надменным взглядом. Обе дочери на неё были похожи внешне, Олеська, правда, больше, она взяла цвет глаз матери - светло-голубой, Надя - от бабушки, цвета болотной зелени. Отец после ухода из семьи какое-то время прожил один, а потом неожиданно сошелся с тетей Верой, младшей сестрой матери, ничем не примечательной женщиной, милой, простенькой, спокойной, домашней. Хоть они официально и не поженились, мать, узнав об этом, была в неописуемой ярости, не стесняясь дочерей, злобно шипела:
   - Верка! Тихоня! Святоша! Сестра называется, мужика увела из семьи, - мать забывала, что уже достаточно долгое время отец жил отдельно от них. Проходилась она и по адресу отца: - Променял, возрастной придурок, детей на молоденькую потаскушку. Ну, ничего, она ему еще наставит рога. Вот пошлют его в очередной раз в какую-нибудь Тмутаракань, Верка не поедет, она дальше своего Гр-ка нигде не была. Посмотрим, как она ему верность сохранит. Верка ему даже не жена. А еще Надьку хотел себе забрать. Но пусть даже и не надеются оба они, что поженятся. Не дам развода, Олеська еще маленькая - не разведут нас.
   Вот такую позицию собаки на сене заняла мать. Процесс развода растянулся, так и не дошел до конца. Ведь до сих пор отец считается мужем матери по документам. Так и не оформил он развода. Почему? Ответа старшая дочь не знала.
   Тетя Вера была старше Надежды всего на двенадцать лет. А отец был военным, вскоре после ухода от матери получил очередное звание и назначение. Не за границу. Служил рядом с Гр-ком, откуда была родом мать и где жила тетя Вера с бабушкой. В те дни умерла бабушка Таня, мать Дарьи и Веры, Дарья почему-то не приехала на похороны, отец же помог Вере справиться со всеми возникшими проблемами, вот в те дни они сошлись. Вера стала настоящей женой отцу, в лучшем смысле этого слова: верной, терпеливой, внимательной. Сначала они несколько лет жили в Гр-ке, а когда его отправили на новое место службы, Вера уехала с ним, в отпуск же они всегда стремились приехать в Гр-ск, где на окраине города у Веры остался домик от родителей. Они любили оба это место в средней полосе России с яркими левитановскими пейзажами. Туда же отец порой привозил и дочерей, если мать отпускала. Мать с дочерьми жила в крупном городе П-ве. Мать не любила Гр-ск, родителей своих за все годы замужества навестила всего один раз, из той поездки она вернулась злой, обиженной на весь свет и беременной Олеськой. Поклялась, что ноги её не будет в родительском доме, поэтому и про младшую сестру не вспоминала, пока та не стала гражданской женой отца.
   Быстро бежит время. Отец постарел, поседел, мать привычно молодилась и выглядела очень хорошо, дочери стали взрослыми. Давно уже забыт тот детский фильм, где была девочка-отличница с длинной толстой косой, сама Надежда окончила театральное училище, получила назначение в П-вский областной театр, но фактически там не работала, она успешно снималась в фильмах, все играла русских деревенских красавиц с длинными косами. Да, главное её богатство был не талант, с грустью констатировала молодая актриса, а ненавистная пшеничная коса, по-прежнему длинная, ниже пояса, толщиной в руку. Она все также тянула назад голову, причиняя лишние неудобства. Девушка немного осветляла волосы, чтобы соответствовать амплуа русоволосой красавицы, простой девушки из народа.
   Порой наступал момент, Надя была готова отрезать свое богатство, легко и высоко поднять вверх голову, но появлялся новый сценарий, и коса одерживала очередную победу. И все называли Надюшу Федосову уже не Надеждой, а мать гордо читала в титрах очередного сериала:
   - Анастасия Деревенская, - и тут же добавляла по поводу и без повода: - Моя дочь. Это я её актрисой сделала.
   Анастасия Деревенская. Такой нелепый, что там нелепый, идиотский, с точки зрения актрисы, псевдоним придумал один из продюсеров.

"Катя-Катерина".

   Время летит быстро, скоро тридцать должно было исполниться Надежде. Все чаще молодая женщина ощущала растущее недовольство собой. Вот и сейчас очередной режиссер лепил очередной, не очень интересный, но востребованный сериал про дореволюционную деревню. Главную роль деревенской красавицы с обычным русским именем Екатерина исполняла известная артистка России - Анастасия Деревенская. Да, это ни в чем неповинное прилагательное стало новой фамилией Нади. Родная фамилия и матери, и режиссерам не очень нравилась. Ничего интересного - Федосова, да еще Надежда. Имя Анастасия лучше соответствовало эпитету Деревенская. А отец обиделся, узнав, что дочь отказалась от его фамилии. Надюше было неудобно, и дочь шутливо успокаивала при встрече отца, что рано ли, поздно ли она выйдет замуж, возьмет фамилию мужа, так и так перестанет быть Федосовой. Папка грустно согласился, но дочь поняла, что обида осталась.
   Шли годы, любви женщина уже не ждала, знала, принцев нет и не будет, мужчины у Анастасии были, но ни один не предложил своей фамилии. Несколько лет продолжалась связь актрисы с продюсером Виктором Артемьевым. Только никак до свадьбы дело не доходило. К тому же Виктор официально был женат, но с семьей не жил, не жил он в одном доме и с Анастасией, были только короткие регулярные встречи. Все чаще у женщины мелькали мысли - надо родить себе ребеночка, а профессию актрисы послать к черту. Деньги она заработала, на какое-то время хватит, пока ребенок будет маленький. Надо только сделать так, чтобы мать с Олеськой их не промотали, а то удобно устроились на её шее. Когда малыш подрастет, можно будет опять подумать и о работе. В случае чего всегда можно попросить папку и Веру о помощи. О своих намерениях Анастасия честно сказала Виктору. Тот в ответ выложил сценарий очередного сериала, про деревенскую дореволюционную любовь, туда требовалась актриса с косой. Анастасия почитала, с удивлением обнаружила, что все это чем-то напоминает читанную ей в юности книгу Константина Седых "Даурию". Но Артемьев все уговорил актрису не отказываться от роли Екатерины. А потом, клятвенно обещал Виктор, после завершения съемок, он обязательно разведется, и они поженятся с Надюшей и родят ребеночка.
   Снимали фильм недалеко от родного города тети Веры - Гр-ка, в настоящей деревне под названием Ольхово, где было много брошенных домов. Место здесь было великолепное, красивое. Сосновые светлые леса перемежались березовыми рощами и осинками с ольхами. А какие были краски у ольхи осенью: и красные, и багряные, и желтые, и белые с коричневыми, даже черные кое-где виднелись. Прямо как на полотнах Левитана. Может, сочность красок объяснялась тем, что здесь были легкие песчаные почвы. Копнешь поглубже землю, а там все желтое. Но это не мешало растительности цвести и буйствовать. Анастасия каждый раз, выглядывая из окошка, замирала от восторга при виде этой величественной красоты. Красоту здешних мест уже оценили и богатые люди: правая сторона деревни, где протекала небольшая речка, начала застраиваться просторными особняками. Но артистам нужны были старенькие домишки. Главная героиня была крестьянкой. Поэтому съемки были в левой части деревни, а жила съемочная группа в старом, но просторной сельском клубе, что бездействовал уже несколько лет, зато стоял у речки и недалеко от него начинался березовый лесочек.
   В деревне быстро подлатали несколько пустующих домов, поставили вокруг них плетни, разыскали бабушкины половички, обшарили помойки в поисках мебели и вот все готово. Правда, это не совсем соответствовало предполагаемой исторической эпохе, но не это главное. Главное - любовь. Самый бедный дом был, конечно, у главной героини -- Екатерины. Прямо избушка на курьих ножках, крытая соломой. Солому дал один из фермеров специально для крыши: его жена обожала фильмы с участием Анастасии Деревенской. Героиню в новом сериале - Катю-Катерину, конечно же, любил парень из состоятельной семьи.
   Глупый сериал растянулся на долгие серии. Уже год шли съемки. Сценаристы только успевали придумывать очередные сюжеты. Как ни странно, фильм имел успех. Домохозяйки откровенно рыдали, переживая неудачи Кати на любовном фронте; скрывая от других, сериал смотрели и интеллигентные женщины, чаще одинокие, завидуя главной героине, которую любили многие мужчины, в восхищении от милой девушки с косой были старушки. Вот это любовь! Вот раньше люди умели любить, не то, что сейчас, говорили они.
   Сериал окончился через полтора года на открытой странице. Как в песне: "В каждой строчке только точки. Догадайся, мол, сама". Катя-Катерина сидит у открытого окна, нервно заплетает-расплетает изящными пальцами свою пышную косу, а к ней на коне спешит её любимый. Наконец-то, счастье им улыбнулось, их любовь преодолела все трудности. Но как любимый доехал, этого зрители не увидели. Сочиняйте, мол, сами дальше, фантазируйте. Кто хочет, пусть верит в счастье, кто не хочет, пусть не верит в их будущую совместную жизнь.
   Режиссер знал, что делал. Открытая концовка сериалу очень нужна. Надо будет, снимут еще десяток продолжений. Так и случилось. Планы актрисы Анастасии Деревенской родить ребенка откладывались на неопределенное будущее. Один богатый человек дал денег на продолжение сериала, Жора Григорьев звали его, по прозвищу Хан. Его резиденция раскинулась километрах в двадцати от Ольхово, в двух километрах от деревни Сосновый Бор. Здесь когда-то была центральная контора местного лесничества, но лесничество исчезло, а Жора Хана приобрел этот лакомый кусище земли и построил на здесь большой дом с множеством различных построек, окружил высоким железным забором.

Продолжение глупой Катиной любви.

   Любимый не доскакал до своей Кати. С этого началась первая серия "Катя-Катерина- 2". Любимого ранил очередной соперник, богато одетый молодой человек. Дворянин. Ему тоже нужна была Екатерина. На Катю прямо со всех сторон сваливались искатели её сердца, причем все были далеко не бедны.
   Анастасия не хотела больше сниматься, хотелось отдохнуть, побыть дома или у папки. Но Вера в последнее время отдалилась, они уже не виделись несколько лет, отец тоже редко звонил дочери, Анастасии казалось, что она им стала мешать, а дома были мать и Олеська. Это было еще хуже, чем съемочная площадка. Мать по-прежнему приказывала, как поступать и что делать дочери, и во взрослой актрисе срабатывал детский инстинкт подчинения. Конечно же, Дарья узнала о планах Артемьева снять продолжение сериала и тоном, не терпящим возражений, заявила дочери, что та обязана подписать контракт. Актриса согласилась на продолжение съемок. Фильм обещал принести неплохие деньги. После окончания Анастасия купит себе отдельную квартиру, пусть небольшую, и никакая мать не сможет больше давить на неё.
   Артисты практически в том же составе опять вернулись в деревню Ольхово, для жилья им по-прежнему выделили простаивающий без дела клуб. Все шло по-старому. Съемки фактически круглые сутки и без выходных. Жора Хан теперь был частым гостем в Ольхове, нередко присутствовал на съемочной площадке. Ему разрешалось все. От него шли деньги.
   Анастасия раньше встречалась с Ханом, еще до съемок первой части сериала. Как-то их пути пересеклись с этим богатым человеком, Жора пригласил артистов скрасить его день рождения. Анастасия спела несколько песен своим звучным голосом и станцевала пару раз с хозяином. На этом все, слава Деве Марии, и закончилось. Жора не проявил интереса к красивой женщине. Актриса неплохо разбиралась в людях. В тот вечер богатый бизнесмен Жора Григорьев показался ей не очень-то счастливым человеком. Может, это было связано с тем, что недавно Жора попал в аварию и просто чудом выжил, так говорили о нем. Теперь же, в деревне Ольхово, актриса смотрела во время работы на всесильного Хана и гадала, к чему приведут его заинтересованные взгляды, которые он бросал в её сторону. Пока никаких личных намеков со стороны Жоры по адресу главной героини не было. А потом Хан взял и пригласил почти всех артистов к себе в свою резиденцию. Иначе нельзя было назвать его большие владения.
   Свой особняк Жора разместил прямо в лесу. Стоящая в двух километрах полупустая деревня недаром называлось Сосновый Бор. Здесь, на несколько километров, тянулись сосновые леса, которые раньше упирались в болото. Потом после войны болото осушили, прорыли глубокий ров, сейчас на его месте образовался овраг, но и он пересыхал летом. Жору нисколько не смущало наличие оврага рядом с домом, он все обещал его засыпать, но что-то не делал. Жора в целом старался сохранить как можно больше нетронутой природы. Поэтому дом его стоял в окружении сосен. Высокие деревья устремляли вверх свои кудрявые макушки. Они были всюду: и во дворе, и за забором. Их стройные красноватые стволы создавали ощущение праздничности и свободы. На своем подворье Жора насажал еще дубков, они, по его замыслу, должны были символизировать прочность, долговечность жизни своего хозяина. Но они приживались плохо, зато всюду прорастали осинки. А какой был воздух, удивительный, чистый, ароматный. К чести Жоры, надо сказать, он следил за порядком в окружающей его дом местности. Ни свалок, ни помоек - ничего не было рядом.
   Анастасия немного знала эти места. Во-первых, в этих местах, а именно в деревне сосновый бор когда-то жили прадедушки и прабабушки актрисы, мать как-то обмолвилась об этом. Во-вторых, следующая ближайшая деревня находилась в пяти километрах от Соснового Бора, называлась Осинки. Там отец, дослужившийся до генерала, купил недавно дом, он и Вера собирались после выхода отца на пенсию жить в деревне. Анастасия как-то приехала во время съемок навестить их. Но детство было позади, и хоть теперь гражданскую жену отца Анастасия называла просто Верой, отношения между женщинами стали прохладными. Вера почему-то побаивалась известную актрису Анастасию Деревенскую. Ей больше по душе была девочка Надя, которая, появляясь в её доме, долго спала по утрам, с удовольствием кушала немудреную стряпню Веры, качалась на качелях и очень ждала отца, который, как правило, задерживался или бывал часто в отъезде. Не было Дмитрия Ивановича дома и в этот раз. Вера была неразговорчивой и какой-то усталой, выглядела неважно, измученной, хотя и поправилась она немного. И актриса поспешила вернуться в Ольхово.
   Так что Анастасия была и в Ольхово, и в Осинках, все хотела навестить кладбище в деревне Сосновый Бор, но так и не добралась. Вместо этого ей выпала возможность посмотреть владения самого Хана.
   Женщина испытывала странные чувства при виде резиденции Жоры, которые так и не изменились. В душе поднималась тревога, она не любила гулять ни во дворе, ни в окрестностях, лишь в одном месте, где раньше была контора лесхоза, ей становилось спокойно. И сны её мучили, если приходилось ночевать в доме Жоры. Актрисе снилось одно и то же: людской плач и стон, и над этим плачем поднимался образ зеленоглазого молодого раненого бойца, который ждал свою смерть. Он медленно падал на землю, но смерть проходила мимо. Каждую ночь Анастасия бежала ему помочь, а он махал рукой: "Уходи отсюда, беги..." Анастасия просыпалась с бьющимся сердцем и не могла понять, что это все значит. Но никогда не осмелилась никому рассказать о своем сне. Она как-то спросила Жору, почему он выбрал это место. Ухмыляясь, Хан ответил, что любит быть подальше от людей.
   - А почему ты не выбрал место около бывшего лесхоза? Ведь там тоже никто не живет?
   - Здесь поле прямо в лесу и речка рядом, - ответил Хан. - Не люблю вырубать деревья.
   Жора сказал чистую правду.
   Помимо сосен неприступный забор окружал большую территорию Жоры Григорьева, по которой бегал серьезный черный ротвейлер Грег. Ротвейлера загнали в вольер, потому что Хан стал постоянно приглашать к себе актеров. Собака громко выла по ночам, так что актрисе становилось жутко, может, этот вой навевал повторяющийся кошмар, может, нервы стали сдавать от затянувшейся работы. Жора смеялся и говорил, что его пес не может терпеть заключения.
   - Вой, вой, Грег, - приговаривал он, - время придет, хозяин освободит тебя.
   Зачем артисты нужны были Жоре в его доме? Его мама обожала сериал про Катю-Катерину. И когда она приехала к сыночку, тот решил сделать ей подарок - пригласил артистов любимого маминого фильма. И мама зачастила. Реже одного раза в месяц не навещала сыночка. Нельзя было отказать всесильному Хану и не поехать к нему в гости. Артисты после трудного дня должны были оставаться в костюмах, улыбаться и радовать мамочку. Но зато кормили у Жоры просто потрясающе. Артисты подумали, быстро нашли хорошее во всем. Главное, угодить капризной маме, поддакнуть, спеть, похвалить хороший стол - это любил послушать и сам хозяин. Так что никто не стал возражать, если бы пришлось еще чаще бывать в гостях. Некоторые пронырливые актрисы были не прочь поймать Жору в сети Гименея. И мама на это была согласна. Она переживала, что её мальчик неженат, у него до сих пор нет наследника. Но пока не удавалось никому женить на себе всесильного Хана. Анастасии вся это мышиная возня молодых и не очень молодых актрис была неинтересна. Её больше привлекала еда. Да, еда, потому что ей всегда предлагали роли девушек в теле. Актриса Анастасия Деревенская должна быть настоящей русской красавицей, не только с длинной пшеничной косой, но и ядреной дородной девицей. Вот и кушала Настя с аппетитом не только деликатесы в гостях у Жоры, но и макароны с котлетами в перерывах между съемками, даже если кусок в горло не лез. А он все чаще не лез в последнее время.
   Все были уверены, что Хан среди целой кучи деревенских красоток из сериала для постельных утех выберет кого-нибудь поизящнее и помоложе, чем главная героиня. Пусть не женится, но и любовницей тоже можно побыть, глядишь, и другая деревенская девица станет главной в сериале, а не Настька, ей-то уже к тридцати, она и скрыть-то особо не стремится свой возраст. Но не тут-то было.
   Анастасия, умная женщина, наблюдательная от природы, как-то заметила, что Хан только чисто внешне проявляет знаки внимания к своей мамочке, особенно в обществе артистов. А на самом деле никаких нежных чувств не испытывает, более того, он не только равнодушен к матери, но откровенно ее не любит. Совершенно случайно актриса стала свидетелем, как Хан грубо заткнул матери рот, так как был уверен, что поблизости никого не было. Анастасия не стала скрывать, что все видела и слышала. Лишь равнодушно усмехнулась:
   - Не любите матушку, Георгий Кириллович?
   Хан с интересом глянул на красивую актрису. Анастасия не отвела в сторону своих больших глаз.
   - А ты смелая, - проронил он с непонятной интонацией.
   - Нет, - ответила женщина. - Просто я тоже не люблю свою мать.
   После медленно повернулась и ушла. Об этом разговоре никто не узнал. Но Жора Хан стал более благосклонно глядеть на Анастасию. Это сразу заметил Виктор. Продюсер не потерял момента. Он намекнул женщине, что ей надо стать поближе с всемогущим Ханом, если надо, то и приласкать его. Причем этот разговор происходил во владениях Жоры. Артисты в тот вечер в очередной раз ублажали мамочку: кушали, шутили, пели по её просьбе. Анастасия устала, ей было противно слушать фальшивые голоса матушки и своих товарищей, настроение и так плохое в последнее время стало еще хуже, к тому матушка уже намекала, что пора и Настюше спеть что-нибудь, в ответ женщина поднялась, коротко извинилась и ушла на просторную веранду. Следом выскользнул Виктор и затеял этот разговор.
   - Говори уж сразу все своими словами, - обозлилась Анастасия на Виктора. - Залезь к Хану в постель.
   - А я не против, - в дверях стоял ухмыляющийся Жора.
   Анастасия сердито посмотрела на мужчин. Как она в этот момент ненавидела весь мужской род!
   - Договаривайтесь между собой о цене, я бесплатно постельных услуг не оказываю, - бросила женщина то ли Виктору, то ли Жоре и ушла в сад.
   В густых кустах сирени спряталась небольшая беседка. Анастасия зашла внутрь, села и заплакала злыми сердитыми слезами. Не от предательства Виктора, о крушении своих планов плакала женщина. Не будет она рожать ребенка от него. Никогда больше Виктор не дотронется до нее. Противно. Здесь её нашел Жора.
   - Я договорился с Виктором обо всем, - сказал он. - Завтра деньги будут перечислены.
   - Половина денег моя, - Анастасия вытерла слезы.
   В душе наступило полное равнодушие.
   - Деньги все будут твои, - проговорил Хан. - Я прослежу за этим. А теперь давай обо всем договоримся с тобой.
   Анастасия молчала.
   - Ты хоть спроси, на какую сумму мы сторговались, - не выдержал Жора.
   - А зачем? Думаешь, сразу стану приветливее улыбаться или постельная техника прыгнет вверх? Увы! Нет. Вся на съемочной площадке выкладываюсь... Может, помоложе и покрасивее купишь артисточку?
   - Нет. Мне нужна ты. Я вижу, ты умная женщина, крупная, здоровая, красивая к тому же. Мне всегда нравился такой тип женщин, люблю, когда есть за что подержаться... Ты подходишь для моих целей.
   - Тебе ребенка, что ли надо родить? - удивилась актриса, услышав о своей наеденной макаронами полноте.
   Что-то не то было в словах всесильного хана. Перечисление её данных больше подходило для самки, воспроизводящей потомство, чем для престижной модной любовницы. Здоровая. Крупная. Красивая. Словом, Катя-Катерина.
   На некоторое время повисла тишина. Потом Жора невнятно пробормотал:
   - Жаль, не знал я тебя раньше, может, и попросил бы родить наследника.
   Актриса внимательно смотрела на мужчину и ни о чем больше не спрашивала. В её глазах светились воля и ум. Жора понял: эта женщина умеет не задавать лишних вопросов. Он тихо и медленно сказал:
   - Для начала сделай так, чтобы все узнали, что я уже переспал с тобой. Прямо здесь, в беседке.
   Анастасия подняла на Хана вопросительные глаза. Но тут же заставила замолчать все свои чувства.
   - Мне раздеваться полностью? Или только трусы снять? - спокойно осведомилась она.
   - Нет, оставайся в одежде, - в тон ей также спокойно проговорил Жора. - Тебе надо только всем натрепать. Пусть все думают, что я сплю с тобой. Больше ничего не надо. Никогда не будет надо.
   Теперь глаза женщины стали круглыми, удивленными. Она явно чего-то не понимала.
   - А вот и моя матушка на горизонте. Любопытно старой холере. Сейчас я её назад отправлю. Свидетели нам не нужны, - решил Хан. - Пусть все гадают, для чего мы уединились.
   - Погоди, - зеленые глаза женщины загорелись озорством. - Сама матушка сейчас уйдет, уметелит одним моментом.
   И Анастасия неожиданно застонала.
   - Жора... Жора... о...о...о...
   Так она стонала во время постельной сцены в глупом Екатерининском сериале. Правда, сама не снималась, отказалась наотрез. А вот голос остался её. Ничего, зритель проглотил и дублершу. Хан в удивлении смотрел на актрису. Та же вдруг прыгнула на него, повисла, обхватив ногами поясницу. Жора чуть не упал, хорошо, что перила помешали.
   - Да, потрясись ты что ли, - сердито прошептала женщина между стонами. - и держи меня, а то свалюсь.
   Жора невольно хохотнул. Анастасия стонала:
   - Так... хорошо...Жорик... Только не останавливайся, ой-ой-ой... еще... еще... О...Жорик...
   Плечи Хана заходили ходуном, он молча и неистово хохотал, только иногда какое-то непонятное фырканье вырывалось из его губ. Анастасия шепнула между стонами:
   - И так сойдет. Матушка за оргазм посчитает...
   Мамаша шарахнулась, увидев сына с актрисой в двусмысленной позе, женщина обхватывала его ногами, он держал её за плечи, а когда услышала непонятные звуки, то ли пыхтение, то ли стоны, то моментально скрылась в доме.
   - Теперь и сплетничать не надо, - заметила Анастасия после исчезновения матушки, освобождая от своих нелепых объятий мужчину.
   Хан хохотал.
   - Ты чего? - спросила женщина. - Хватит трястись. Матушка ушла. Убежала прямо-таки.
   Но хан не мог остановиться:
   - Я же в штанах был! А ты в джинсах.
   - Ничего, - констатировала Анастасия. - Нас было видно только выше пояса. Матушка должна проглотить первую серию нашей любви. Идем к остальным. Да, сделай утомленно-довольный вид...
   Но Хан остановил её:
   - А ты спросить ни о чем не хочешь?
   - Сам расскажешь, если надо будет. Только...
   - Что только?
   - Все остальные наши половые акты только в комнате, и без свидетелей. Я не хочу больше висеть на тебе даже в джинсах, - решительно выпалила Анастасия.
   Хан опять хохотнул:
   - Принимаю условия. Оборудую спальню. Тебе в клуб привезу новый диван. Будешь там стонать...
   - Диван - это хорошо, мягко будет, - согласилась Анастасия. - А то в моем клубном доисторическом лежбище пружины упираются в ребра.
   При их возвращении в дом матушка стыдливо опустила глаза, а остальные красноречиво переглянулись и о чем-то поспешно заговорили.
   Так в глазах съемочной группы и окружения Жоры актриса Анастасия Деревенская стала любовницей всесильного Хана.
   Этой же ночью, когда вернулись в Ольхово, как ни в чем ни бывало в комнату Анастасии пришел Виктор, стал раздеваться. Артисты жили в старом здании клуба. Теснились в комнатушках по несколько человек, лишь у некоторых были отдельные комнатки, среди них Анастасия.
   - Не многовато ли мужиков для меня в один день? - актриса встала и, подбоченясь, в упор глянула на продюсера.
   - Бабы мужиков любят, - ответил Виктор.
   - А тебе не противно смотреть на меня? - спросила Анастасия, глядя на бывшего любовника. - А спать тем более?
   - Ты молодец, быстро сработала, - усмехнулся продюсер. - Не переживай, Настюша, я не ревнивый. Только деньги пополам. Я же это все придумал, мне как организатору пятьдесят процентов...
   - Пошел вон, - в ярости ответила актриса. - Нет больше у тебя Настюши. Я теперь любовница Жоры. Он не хочет делиться ни с кем. А деньги все будут мои. Я дополнительно работаю.
   - Зря ты так, Настюша. Пожалеешь, - с угрозой произнес Виктор. - Я ведь могу и уйти сейчас от тебя.
   - Мне уже не о чем жалеть, - актриса широко распахнула дверь, и вещи Виктора полетели в общий коридор. - Я с сегодняшнего вечера женщина Хана. Условия диктовать буду я. Пошел вон!
   Обозленный Виктор подобрал одежду и поспешно скрылся у себя. Ему придется принять все условия. Жаль, конечно, денег, но Жора Хан шутить не любит. Это Артемьев давно знал. Раз сказал, что Настьке заплатит, значит так и будет. И съемки придется продолжить. Не только из-за Жоры. Деньги сериал обещает принести неплохие. А что касается женщин, на Настьке свет клином не сошелся, вон их сколько здесь. Только моргни.
   Довольные скандалом, молоденькие артистки весело выглядывали из своих клетушек, лелея надежду, что главными героинями сериала могут стать они. Ведь продюсеру дали отставку. А Артемьев мстительный, обидчивый. Глядишь, Настьке плохо будет, сведет Виктор её роль к минимуму. Увы! Зря лелеяли, зря надеялись. Всем руководил Жора, которому подчинялся Артемьев. А Жоре Анастасия была нужна. Роль Кати-Катерины осталась без изменений.
   Актриса в глубине души испытывала к Жоре недоверие и в то же время что-то похожее на жалость. Это чувство усилилось, когда Анастасии стал известнее секрет Жоры. Крутой и всесильный Хан имел один недостаток, который он всеми силами старался скрыть от знакомых и незнакомых и про который все же кое-где шептались. Жора уже несколько лет не имел постоянной женщины, лишь иногда мелькала кое-какая проститутка. Но это еще полбеды: Хан был импотентом. А в глазах своего окружения ему хотелось быть не просто нормальным сексуальным мужиком - половым гигантом. Вот якобы и началась у него постоянная связь с актрисой. Анастасия и помогала создавать ему новый образ, но не озабоченного придурка, а нормального мужчины. Кто знает, почему Хан выбрал Анастасию на роль псевдолюбовницы. Сам он сказал так ей впоследствии:
   - Ты умная, Настька, хоть и артистка. Не похожа на своих подружек по профессии. Нетрепливая. Не проболтаешься, и не из-за денег или потому, что боишься меня. Я ведь вижу - жалеешь.
   Анастасия добавила про себя:
   - Но боюсь тоже.
   И вот уже год тянулись съемки второй части, и год Анастасия изображала любовницу местного авторитета Хана. Он согласился, что не стоит им демонстрировать безудержный, бесконечный секс, надо попроще, тогда скорее поверят. Актриса приезжала к Жоре раз в неделю, или он к ней. Они уединялись, порой даже спали в одной комнате, чтобы все знали, что Жора -- нормальный мужик. Анастасия орала, стонала во время их уединений. Жора скакал по кровати, при этом всегда беззвучно трясся от смеха, слушая стоны сидящей или спокойно лежащей женщины. Но все были уверены, что у них пусть нечастый, но страстный, неистовый секс. Анастасия была талантлива во всем. Наутро актриса гримировалась слегка, наводила бледный цвет лица, синяки под глазами, якобы она не выспалась. Жаловалась направо и налево, что устала, зевала тайком, прикрывая рот ладошкой. Жора придумал прозвище своей пассии, он нежно называл её: "Моя королева". Анастасия не поленилась, научила Жору произносить с небрежно-нежной интонацией и имя её, и прозвище. Вслед за Ханом Анастасию стали называть Королевой и съемочной площадке. Только все реже Королева участвовала в съемках, роль её уменьшалась. И это не была месть Виктора Артемьева. Анастасия сама попросила Хана, чтобы её сделали посвободнее, отговорилась усталостью, желанием отдохнуть. У Анастасии были и другие причины, Жора знал о них. Все чаще центральное место в кадре занимала молоденькая пухленькая актриса Марина Виткова, подружка Кати-Катерины по сериалу. В будущем она должна была стать главной героиней, Анастасия собиралась уйти из сериала.
   Все в принципе остались довольны. Про связь Хана и Анастасии писала даже желтая пресса. Виктора устраивало регулярное поступление денег от Жоры, актерам такой был повод для сплетен. Одна Анастасия чувствовала большое неудовлетворение и обиду, которая жила в душе. Причина была проста. Человек, которого считала своим будущим мужем, взял и отдал её Хану. Вернее, пытался продать. Только Жора деньги все отдал Анастасии, сказал, чтобы купила себе хорошую машину. Но это мало радовало актрису.

Конец деревенской любви и артистической карьеры.

   Деревенская любовь Кати-Катерины и несуществующая связь Анастасии с Ханом прекратилась в один день.
   Анастасии не было на съемочной площадке уже два дня. Артемьев был зол, но ничего не мог поделать. Актриса и раньше, случалось, исчезала на денек или на часок или побольше. Жора звонил и тоном, не терпящим возражений, просил отпустить женщину. Хану нельзя было противоречить, все считали, что Анастасия едет к нему, машина с человеком Жоры, как правило, уже ждала её. Но актриса ехала в другое место - в Гр-к, в больницу...
   Недалеко, в трех километрах от резиденции Жоры, в крупной населенном пункте, в Осинках, последние годы жила Вера Беркутова, вторая жена отца, на которой папка так и не женился официально. Анастасия долгие годы надеялась, что папа и Вера поженятся, очень хотела этого, она любила Веру, избранница отца была хорошей, доброй женщиной, пусть не такой яркой и красивой, как её сестра Дарья. Но этого так и не случилось. И развод с Дарьей так отец и не оформил. Но папа и Вера не расставались, они были вместе второй десяток лет, однако общая фамилия их не объединила. Они часто бывали в разлуке, отец по делам службы порой расставался с Верой, но скучал по ней, всегда возвращался в её дом, в Гр-к. Последние годы Вера все реже сопровождала отца. Папка объяснил дочери, что у Веры возникли проблемы со здоровьем, и климат в тех местах, где служил отец, иногда не подходил женщине, вот и жили они по разным домам. Несколько лет назад отец купил большой дом в деревне Осинки, сделал там капитальный ремонт, провел воду, газ, наладил отопление, и последние годы Вера там жила постоянно. Анастасия была у неё в Осинках один раз. Вера обычно всегда тепло и приветливо встречала старшую дочь своего любимого человека, но в последнее время что-то изменилось, словно Анастасия мешала своими редкими приездами. Поэтому актриса сама перестала идти на сближение, держала дистанцию, скрывала свои истинные чувства, играла довольно-таки сложную роль внимательной, но равнодушной в душе взрослой падчерицы. Почему она так поступала? Причина была не только в изменившемся поведении Веры, но и в матери Анастасии. Благодаря Дарье, актриса не верила в добрые намерения людей. Мать за всю жизнь ни о ком не сказала доброго слова, а уж о Вере тем более, повторяла только, когда дочери уезжали погостить к отцу, что Верка еще покажет свое истинное лицо, и это случиться сразу, как она получит от отца все, что хочет. И Анастасия с грустью думала, что мать, наверно, оказалась права. У Веры есть большой дом, все в доме, и никому больше не нужна взрослая актриса со своими проблемами. А так порой хотелось поплакаться в жилетку Веры. Она умела в юные годы утешить ласковым словом девочку-подростка. Вот сейчас бы рассказать ей про свои странные сны, что уже не раз повторялись, про Жору, про их связь. Не постельную, которой не было, про другую связь - Анастасия понимала, что попала в зависимость от Жоры и от него очень трудно будет освободиться. Но Вера стала чужой.
   Как ругала после актриса себя за подобные мысли о Вере!
   Недавно отец, Дмитрий Иванович Федосов, позвонил старшей дочери и с грустью рассказал ей, что Вера очень больна. Врачи больше чем полгода жизни не обещают. Он хотел поместить её в одну из московских клиник, но Вера почему-то решительно отказалась. Отец не мог толком ни рассказать, ни объяснить, что происходит, почему Вера не соглашается на госпитализацию, вместо этого он почему-то заговорил о религиозности второй жены - Вера всегда верила в Бога.
   - Как Бог решит мою судьбу, так и будет, - сказала ему вторая жена. - Даст он мне жизни, спасибо. Не даст, значит, грешна, не заслужила.
   У тети Веры было слабое сердце. Ей оставалось жить совсем немного. Продлить жизнь женщины могла только пересадка сердца. Об этом грустно говорил актрисе её отец. От этого отказалась Вера - от пересадки сердца. Она очень серьезно опасалась, что вдруг с новым сердцем разлюбит близких ей людей. Никакие уговоры не могли заставить переменить решение. Вере надо бы, объяснял Дмитрий Иванович, лечь хоть в районную больницу, ей стало совсем плохо, но она и от этого отказывается. А дома одна. Сам Дмитрий Иванович был по делам службы довольно-таки далеко. Он уже скоро приедет, только дождется замены, а пока просил помочь Анастасию. Вот отец и звонил взрослой своей дочери, что уже год фактически жила недалеко от Осинок, но виделась с Верой всего пару раз, и то второй раз в Гр-ке, в кафе. При этом актриса Анастасия Деревенская, обиженная холодностью Веры, больше позировала для фотографов, раздавала автографы. Ему кто-то узнал в кафе.
   Актриса всполошилась после звонка отца, помчалась сразу в Осинки, там испугалась еще больше, потому что узнала от соседей, что Веру увезла скорая помощь часа за два до её приезда. Женщине стало казаться, что Вера умирает уже. Анастасия начала переживать: как же отец будет без своей Веры, кто его будет верно ждать, куда ему возвращаться. Ведь у папки одна отдушина в этой жизни - Вера. Дочери, к сожалению, все еще послушны матери и живут с ней.
   Слава пресвятой Деве Марии, Вера была жива, но выглядела очень плохо. К Анастасии, к её приезду в больницу отнеслась непонятно: вроде как и рада, и пытается это скрыть. Словом, теплой, душевной встречи не получилось. Анастасия удержала готовые сорваться с губ добрые ласковые слова. Как она после сама выразилась: встреча прошла в дружеской обстановке. Слово "теплой" актриса опустила. А может, пыталась оправдать жену отца Анастасия, Вера просто ослабла, и радоваться у неё не было сил. Но, несмотря на натянутость их отношений, неловкость какую-то, недоговоренность, Анастасия стала постоянно вырываться к Вере в больницу. Как получится: на час, на два, на денек. Жора давал ей машину, даже предлагал денег, от которых актриса отказалась, и Анастасия, прямо со съемочной площадки, порой даже не переодеваясь, ехала навестить женщину, что была дорога отцу. Вера немного оживала во время её приездов, понемногу стали восстанавливаться их прежние отношения. Вера всегда хорошо относилась к дочерям Дмитрия. Когда они были школьницами, передавала нехитрые подарки, ни разу не забыла ни про один день рождения. Мать фыркала при виде недорогих подарков, брезгливо откидывала двумя пальчиками, за ней повторяла и Олеська. Анастасия же бережно и свои и Олеськины подарки складывала в ящик письменного стола, младшая сестрица тоже проявляла к ним интерес, особенно когда не видела мать. Но самое главное для актрисы было то, что Вера любила отца. Анастасия никогда не могла понять, почему они так и не поженились. Ведь не расставались многие годы.
   Во время приездов актрисы в больницу на неё нередко старались посмотреть и больные, и персонал, и это тоже мешало встречам. Анастасия тут же становилась чужой прославленной актрисой, Вера скромно замолкала, если кто-то посторонний был в палате. Потом Анастасии это надоело, и она в одно из посещений разогнала всех любопытствующих. Ей все не удавалось серьезно поговорить с Верой.
   Анастасия уговаривала Веру согласиться поехать на лечение за границу, говорила, что оплатит часть лечения, вдвоем с отцом они наберут достаточную сумму. Не хватит, попросит у Жоры. Вера упорно не соглашалась, что-то твердила о Боге, что-то скрывала. А, услышав про всесильного Хана, у которого актриса собралась просить денег, даже испугалась, замахала руками, попросила не вспоминать о нем и ни в коем случае не брать денег. Никакая операция ей не нужна, заявила Вера. Рассердившись, актриса бросила резкие слова:
   - Выслушай меня, Вера, и постарайся не обидеться. Сделать операцию, заменить сердце, ты считаешь, это грех, взять деньги у Григорьева Жоры на доброе дело тоже грех, а много лет жить гражданским браком с моими отцом - не грех?
   Светло-зеленые больные глаза Веры на исхудавшем лице моментально наполнились слезами:
   - Грех. Большой грех, - выдавила из себя женщина. - За этот грех я и наказана. И потом... я очень боюсь. Я ведь могу и не пережить операцию... Умру на столе хирурга, а как же тогда... а так я немного подольше буду живой с теми, кого я люблю... я хочу домой...
   Вера расплакалась окончательно. Анастасии стало стыдно. Она постаралась успокоить её, обняла исхудавшую женщину:
   - Верочка, родненькая, прости ты меня. Я не имела права так говорить.
   Неожиданно в голосе актрисы прозвучали знакомые тысячам зрителей интонации Кати-Катерины из сериала. Вера вдохнула и не ответила. Анастасия поняла, что женщина что-то еще скрывает, не хочет всего рассказать, что не дает ей покоя, из-за чего она отказывается от пересадки сердца, от поездки за границу на лечение.
   Наблюдательная актриса давно поняла, что и отец и Вера что-то от неё скрывают. Она не спрашивала: надо будет - сами скажут. Сегодня же Анастасия узнала часть их тайны: болен и отец. У него нашли опухоль, подозревают рак, ему надо бы лечь в онкологическую больницу. Это сегодня рассказала Вера. Актрисе показалось, что весенний солнечный свет, заливавший палату, в одну секунду стал черным. Да, да, черным. Он не изменил своего спектра, своей яркости, но при этом был черным. И день стал черным.
   - Вот почему папки нет рядом с Верой, - как-то отстраненно подумала Анастасия, словно наблюдая за собой со стороны. - Вот почему он не мог толком мне все объяснить по телефону. Папа сам болен. Но почему все происходит одновременно? Почему заболел и папа?
   Эти мысли преследовали весь день актрису. На съемочной площадке она сумела все-таки себя заставить отрешиться от всего. А её горькое настроение было под стать снимаемой сцене. У Кати-Катерины в сериале умирала мать, открывая в последние минуты своей жизни тайну рождения дочери. Катя плакала, грустила, прощалась с женщиной, что была ей матерью. Анастасия с первого дубля так сильно и правдоподобно сыграла эту сцену, что в очередной раз застыли молодые артисты, пораженные мастерством главной героини.
   Выжатая, как лимон, Анастасия пришла в свою комнатку и без сил упала на диван в надежде отключиться и хоть немного дать отдыха душе. Актриса чувствовала эмоциональное истощение, она была близка к нервному срыву. Уснуть сразу ей не дал мобильный телефон. Это позвонил отец, он сообщил, что завтра уже будет в Гр-ке. Анастасии можно теперь реже навещать Веру. Актриса выслушала отца, отключила телефон и разрыдалась: что же папка приехал, зачем она теперь нужна? Не просит он помочь ему свою дочь, не признался в болезни, и от Веры отстраняет. Обойдутся они без нее. Ей, как всегда, остается только кино. Так в слезах Анастасия и уснула.
   Прошла неделя. Дмитрий Иванович приехал, но не стал жить в доме, в Осинках, он остановился у знакомого в Гр-ке, у Тараса Петровича Авдеева. Про свою болячку он молчал. Вера просила Анастасию не говорить отцу, что рассказала ей про возникшие проблемы. Анастасия молчала, и ей казалось, что она совершает преступление, подталкивает отца к смерти. Сегодня актриса решила откровенно и решительно поговорить одновременно с Верой и Дмитрием Ивановичем, узнать, почему отец тянет с обследованием. Еще до обеда он должен был приехать в больницу к Вере, но что-то задержался. И пока он не приехал, женщины все о чем-то говорили. Анастасия чувствовала, как отступает мешавшее им отчуждение. Вера жаловалась, что здесь, в Гр-ке, отец врачам не обращался. Она считала, что он из-за неё тянет с обследованием, боится оставить её одну.
   - Что же со всеми нами будет, если Дима умрет? - тихо спросила Вера и беспомощно расплакалась. - Он очень нужен. Ты даже не представляешь, как Дима нам всем нужен... Он не дожжен умереть... Хотя бы он....
   Словно громом поразили Анастасию эти слова женщины. Она гнала от себя мысль о возможной смерти отца. Хоть и жил давно отдельно от первой своей семьи Дмитрий Иванович, частенько бывал далеко от дочери, но он все равно был надежным оплотом. Анастасия знала: к нему можно приехать поплакаться, попросить денег, убежать от матери. Только он мог защитить её от власти этой женщины. А если папки вдруг не станет? Решение пришло мгновенно. Очень простое и единственно приемлемое. Вере и отцу надо помочь. И Анастасия это сделает.
   - Знаешь, Верочка, - сказала актриса, - я уйду из сериала. Прямо сегодня пошлю их всех к черту. Надоело мне все. Я подписывала контракт только на сто двадцать серий. Их отсняли и еще пятьдесят придумали. Не буду я в них участвовать. Я буду с тобой. Хочешь здесь в больнице, хочешь, домой поедем. Я помогу. Деньги у меня есть. И еще за сериал должны заплатить. А папа пусть лечится. А потом, когда папа подлечится, тебя увезем на лечение. Я останусь с папой. Буду за ним ухаживать. Я сильная и выносливая. Ты только соглашайся на операцию, очень прошу тебя.
   - Правда? - обрадовалась Вера.
   - Конечно, правда, - заверила её женщина.
   - Я тогда выпишусь из больницы прямо сегодня, - быстро и как-то облегченно заговорила Вера. - Ты отвезешь меня домой? Я так хочу домой. Мне очень надо быть дома. Дома я все-все тебе расскажу и покажу. Ты поможешь нам?
   - Обязательно помогу, я же ваша старшая дочка, - ответила Анастасия. - Сейчас отпущу машину... съемочную, мы с тобой доберемся на такси.
   И здесь Анастасия сфальшивила. Она приехала в больницу на дорогой машине Жоры. До Веры давно дошли слухи об их якобы любви, она была этим расстроена, просила Анастасию подумать, оборвать связь с Ханом.
   - Это страшный человек, - убеждала Вера актрису. - На его совести не одна человеческая жизнь.
   Анастасия тогда отшутилась, а после подумала: может, поэтому и снится ей стон и плач человеческий и погибающий зеленоглазый боец. Убили кого-нибудь на территории Жоры, закопали тайком, вот и мечется человеческая душа. Обеспокоенная Вера вырвала у женщины обещание, что никакой любви не будет между Ханом и актрисой.
   - Любви и так нет, - засмеялась Анастасия.
   - И с сексом кончай, - тихо приказала Вера. - Перестань вообще с Григорьевым видеться.
   Актриса понимала, что Вера переживает, волнуется, а это ей ни к чему. Анастасия собрала все артистические способности и произнесла истинную правду.
   - А секса и так нет.
   Актриса добилась своего. Ей опять не поверили. Даже Вере она не могла сказать правду. Анастасия боялась Жору. Да и жалко было ей всесильного и богатого Хана, ведь у него никогда не будет детей. Но и абсолютно ни к чему, чтобы Вера увидела дорогую машину Жоры и опять расстроилась.
   Женщины долго говорили, ждали врача, чтобы выписал Веру, а папка задерживался. Вера все переживала, что Анастасия ради неё бросает сериал. Актриса убеждала, что давно приняла это решение, что сериал зашел в тупик, что она устала, и так она не собиралась подписывать еще один контракт. Вера в свою очередь рассказала ей, как боялась её, когда она стала известной актрисой, особенно когда она появлялась у неё в больнице в съемочных костюмах.
   - Ты такая чужая, недоступная была, звезда сериалов, - говорила Вера. - Твой отец все убеждал меня, что ты просто продолжаешь играть роль. Ведь ты замечательная актриса. Там ведь в вашем сериале что придумали, что ты на самом деле дворянка, а не крестьянка. Ты из милой простой Кати-Катерины стала чуть ли не надменной Екатериной Второй.
   Анастасия улыбалась. Так оно и было. Приезжала она к Вере, небрежно подписывала открытки, изображала из себя светскую даму перед другими больными, перед врачами. Словом, известная, уставшая от славы актриса, никогда не выходящая из образа. Ведь что удумали сценаристы! Сделали Екатерину не крестьянкой, а княжной во второй части, незаконнорожденной дочерью князя Фаустовского. Придумали же фамилию. А артиста на роль папеньки подобрали вообще идиота, мало того, что он по возрасту больше в женихи главной героине подойдет, так еще и играть не умеет, фальшивит безбожно, не знает, как себя перед камерой вести, текст даже запомнить не может. Зато внешность точно княжеская, порода так и прет из него. И все терпят его. Уже поползли слухи, что этот княже Эдуард Фаустовский - протеже Жоры. Анастасия принципиально ни о чем не спрашивала псевдолюбовника, но отмечала зорким взглядом: лезет всюду папенька, особенно к Жоре на посиделки, всегда первый. И Жора его привечает. Хотя это понятно, князь пожрать любит, а Жора хлебосольный. Папенька кушает так, что за ушами трещит, да нахваливает все, Жора доволен. Так этого мало: надоедливый князь и у Жоры всюду любопытный нос сует. Забрел в кладовку, оттуда банку с вареньем принес, заявил, что обожает вишневое варенье и сожрал весь литр с хлебом. В кухне изучил все полки, холодильник проверил, явился с огромной яркой морковкой, хрустел ею так, что все захотелось погрызть морковочки. Даже в спальню Анастасии, что была оборудована для неё с Жорой, где они любовников изображали, князь якобы пьяный, на бровях, по простоте душевной, забрел. Забрел да и хлопнулся на их любовное ложе, проговорил заплетающимся языком: "Вы, Фелиция Степановна, неотразимы", - и поцеловал кончики пальцев. Фелицией Степановной звали матушку Жоры. Князь обнял подушку и захрапел. Жора хохотал, ему вообще нравился князь Фаустовский, а Анастасия обозлилась, заметила опытным глазом актрисы, что не так пьян сериальный папочка, как притворяется. Но промолчала, ушла с Жорой в другую комнату, а папеньке маменьку Хана подсунула. А что, князь хоть и седой наполовину, а достаточно молодой и эффектный. Этому артисту еще и сорока нет. Зря княже бормотал про неотразимость мамочки, зря. Анастасия до сих пор улыбается, вспомнив, как он утром выполз после ласк Фелиции Степановны, матери Жоры.
   Как надоели все киношные страсти. Не хочет Анастасия больше быть кинодивой. В душе она не такая, она обычная. Да если честно говорить, выработала она свой артистический потенциал. Не хочет играть больше роли русских красавиц, других ролей тоже не хочет. Душа иного просит. Актриса так и сказала Вере:
   - Знаешь, Верочка, чего я больше всего хочу. Счастья. Я выбираю обычное бабское счастье. Хочу мужа, детей. Настоящих, а не в кино. Я любить хочу, и меня пусть хоть кто-нибудь любит. Я в детстве всегда мечтала, чтобы у меня была не только сестренка, но и маленький братик. С Олеськой-то нас мир особо не брал. А у моей подружки был братик, её заставляли гулять с ним, я порой убегала от строгого ока мамочки, и мы с Любой нянчились с её братишкой. Я и сейчас помню этого мальчика и люблю его. Только теперь я его своим сыночком представляю. А как я надеялась, когда узнала, что у папы есть ты, на прибавление в вашем семействе, я все думала, что вы мне братика или сестренку подарите. Все представляла, как вы крестить будете ребеночка, меня позовете, я буду на руках держать его в церкви... Я ведь, Вера, уже взрослая была, а все ждала от вас этого известия...Даже подарки присматривала в магазинах... Особенно, когда была в Америке... Представляешь теперь, какие мысли у известной актрисы... - Анастасия смущенно улыбнулась.
   Как же обрадовалась Вера, услышав эти слова. Просто просветлела лицом, заулыбалась. Она еще хотела что-то сказать Анастасии, но в последний момент передумала и произнесла другое.
   - Знаешь, Надюша, - Вера всегда звала её настоящим именем, - мы с папой подготовили тебе сюрприз.
   - Какой? - удивилась актриса.
   - Я думаю, он тебе очень понравится. Но сейчас не спрашивай. Приедем к нам домой, и я все расскажу.
   Врачи согласились выписать Веру. Дали тысячу наказов, как беречь себя, какие попить лекарства, когда появиться на осмотр. В заключение молодой врач сказал, что Вера будет поставлена в очередь на пересадку сердца. Он уже позвонил в областную больницу.
   - Верочка! - радостно воскликнула Анастасия. - Ты согласилась?
   - Да, - ответила женщина.
   - Как же я рада, - оживилась еще больше актриса. - Надо папе позвонить, обрадовать и его.
   - Не спеши, - попросила Вера.
   - Да, не спешите радоваться, - подтвердил врач. - Там очень большая очередь... Можно и не дождаться...
   Врач замолчал. Все было и так ясно. Больных людей больше, чем донорских сердец. Но все же появилась надежда, что жизнь Веры будет длиннее, чем предсказали медики. Анастасия подумает, как можно будет побыстрее продвинуться в очереди.
   Домой Веру повезла не Анастасия. У актрисы неожиданно зазвонил телефон. Это был Виктор Артемьев, продюсер. Он нервно орал, что все кончено, чтоб больше съемок сериала не будет, пусть актриса сразу едет домой, на съемочной площадке ей делать нечего. Анастасия поморщилась и отключила мобильник, не стала дослушивать и отвечать. А тут приехал и отец. Он обрадовался решению дочери пожить с Верой, пока сам будет в больнице. Хотел что-то сказать, но Вера отрицательно покачала головой: "После, дома все скажем". Папа замолчал. Они договорились, что Дмитрий Иванович отвезет Веру домой, побудет с ней несколько дней, пока Анастасия завершит свои киношные дела, а потом дочь его сменит. Анастасия уверяла, что приедет в Осинки прямо сегодня вечером, только заберет личные вещи.
   - Только не проси Жору, чтобы он тебя вез к нам, - попросила Вера.
   - Хорошо, не буду, - улыбнулась актриса. - Там неподалеку живут фермеры Казаковы, я немного сдружилась с их дочерью Лизой. Лиза водит машину, попрошу её меня отвезти.
   И пока Анастасия поехала в деревню Ольхово, где снимали фильм про Катю-Катерину. Там было такое!
   В деревне произошло массовое убийство, убили сразу две семьи. Тех самых фермеров Казаковых, дочь которых Анастасия хотела попросить о помощи, и их родственников. Испуганные жители прятались по своим домам. В клубе, где жили артисты, было пусто, никого не было и на съемочной площадке. В растерянности сидела женщина в клубе, в своей комнатушке. Она понимала: надо ей срочно убираться отсюда. Но приехавшая милиция и следователи не отпускали актрису. Они вообще не выпускали никого из деревни в тот день, хотя сами же вывезли всю съёмочную группу.
   Актриса сидела, поджав ноги, на подаренном Жорой диване и тихо плакала. Милиция забрала у неё телефон, она даже не могла предупредить отца. Слезы текли и текли из глаз. Надо было вообще не ехать сюда, вернуться к Вере с полпути, ведь слышала, как в автобусе обсуждают это страшное происшествие. Анастасии не верилось, что семьи Казаковых нет уже в живых.
   Актрисе было страшно и жалко погибших людей. Особенно Анастасия жалела Лизу, молодую женщину лет тридцати. У нее был ребеночек, совсем маленький, месяцев шести. Одна всезнающая бабулька говорила громко в автобусе, что убили не только родителей Лизки, но и еще привели в дом сестру Лизкиного отца с мужем, племянника с женой и всех постреляли. Только Зинка, младшая сестра Лизкиной матери, осталась жива, она в городе жила.
   - А ребеночек-то Лизкин жив? - спросил кто-то из любопытных в автобусе.
   - Всех, говорят, порешили, - отвечала бабулька. - И мальца Лизкиного тоже.
   - Это Бог их наказал, - проронила худощавая женщина в черном платке. - Все Казаковы наркотиками торговали, на горе людском свои деньги нажили, а не фермерстве. За это всех их и убили. И правильно. Они больше народа погубили.
   Словно по команде, все замолчали. Анастасия была поражена услышанным известием, осторожно глянула на женщину в черном. Может, и была в её словах доля истины, но актриса не понимала, никак не укладывалось в её сознании: зачем убивать людей, особенно невинное дитя, малыш не только говорить, он еще и кушать сам не умел, только сосал материнскую грудь и улыбался всем людям. Анастасия вспомнила, как несколько раз разговаривала с его мамой. Лиза была крупная, статная женщина с пышной грудью, особенно хороши были её каштановые волосы, густые, пышные, они вились свободной волной по плечам. И сама Лиза тоже была хороша. Ровные четкие линии бровей, серо-голубые глаза, прекрасный цвет лица, про таких, наверно, женщин в древности говорили кровь с молоком. На руках у Лизы всегда сидел пухлый, краснощекий малыш, светловолосый, кудрявый, толстенький такой ангелочек. И ни разу не видела Анастасия отца ребенка, Лиза жила с родителями. На вопрос актрисы, где же папа малыша, женщина ответила спокойно, что папа у них хороший и сына он любит. Но, к сожалению, мама не любит папы, а папа не любит маму.
   - Я как поняла, что нет между нами любви, - говорила Лиза, - так сразу и решила: рожу Сашулю и уйду.
   Что-то фальшивое почудилось актрисе в объяснении женщины, за все годы своей артистической карьеры Анастасия безошибочно научилась распознавать ложь. Лиза говорила неправду.
   - Обычно наоборот действуют, - усмехнулась Анастасия. - Рожают, чтобы сохранить семью.
   А про себя подумала: может, подпустить к себе еще разочек Артемьева, забеременеть, родить вот такого же ангелочка, и пропади этот Артемьев пропадом. Зато у Анастасии свой такой Сашуля будет или еще лучше. Но, вспомнив, как Виктор фактически продал её Хану, брезгливо передернула плечами. Нет, не будет она от Артемьева рожать, не сможет лечь с ним в одну постель. А так хочется иметь своего ребеночка, держать на руках, прижимать к себе. От Фаустовского родить, что ли, мелькнула мысль. Он мужчина хоть куда, внешность благородная, сам интересный, правда, характер скользкий, все юлит, что-то скрывает. Есть у него свой скелет в шкафу. Но ребеночек от князя красивенький родится. Анастасия мечтательно улыбнулась и представила себя с ребенком на руках.
   Лиза словно догадалась о её мыслях.
   - Хотите подержать Сашулю? - спросила она.
   - Очень хочу, - выдохнула Анастасия.
   Ей дали в руки теплый шевелящийся комочек, довольно увесистый. Тревожная, будоражащая самые сокровенные мысли волна прокатилась по всему телу, когда актриса увидела детские голубые глазки, что так доверчиво смотрели на неё, пухлые розовые губки безмятежно улыбались. Анастасия в тот момент желала одного: никогда не отпускать из рук этот комочек жизни. Наверно, поэтому она не сразу услышала вопрос Лизы:
   - Анастасия, правда, что вы любовница Хана?
   - Сюда тоже дошли слухи, - иронично заметила про себя актриса, вздохнув же, сказала: - Правда, чистая правда.
   - Не верю, - усмехнулась мама малыша.
   Анастасия, верная обещанию Хану всем говорить, что он великий и страстный любовник, ответила:
   - Зря не верите, Лиза. Подумайте сами: разве можно отказать всемогущему Хану, да еще какой-то актрисе. Да, я его любовница...
   - Вы не какая-то, вы хорошая актриса, - недоверчиво произнесла женщина. - Говорят, что вас даже приглашал в Америку какой-то знаменитый режиссер....
   - Но деньги-то нам платит Хан, - пояснила Анастасия, проигнорировав вопрос про Америку и знаменитого режиссера.
   - Хан - импотент.
   Актрисе показалось, что она ослышалась. Откуда Лиза может знать тайну Жоры? И все же Анастасия была актрисой до мозга и костей. И не просто актрисой, она была талантливой актрисой и умной женщиной.
   - Со мной у Жоры все получается, - твердо сказала она, не сомневаясь в правдивости своей интонации.
   Лиза смотрела неверящими глазами. Актриса поняла: надо увести разговор от опасной темы в другое русло. Она отдала ребенка маме.
   - Вы все испортили, Лиза, - огорченно сказала Анастасия. - Мне так было хорошо, на руках малыш, а вы заговорили о Хане. У меня ведь нет детей.
   - Извините, - смутилась Лиза.
   Анастасия собралась уходить.
   - Подождите, Настя, - неожиданно попросила Лиза. - Я хочу вас попросить... Только не обижайтесь на меня. Будьте крестной матерью моему Сашуле. Мы его скоро будем крестить.
   - Ой, правда? - обрадовалась Анастасия.
   - Через неделю должен приехать Сашин отец, вот мы и окрестим Сашеньку, - сказала Лиза.
   А через пять дней всю семью Лизы убили.
   Анастасии не было в этот день в деревне. Вечер накануне она провела у Жоры. Тот был не в настроении и быстро спровадил актрису и всех артистов назад в деревню. По дороге Анастасии позвонила Вера. Голос её был грустнее обычного, женщина расплакалась во время их разговора. Анастасия расстроилась, тоже всплакнула. После попросила водителя Жоры отвезти её завтра утром пораньше в Гр-ск. Тот обещал переговорить с хозяином. Водитель заехал за Анастасией на другой день в восемь утра, злой, весь помятый, невыспавшийся. Но актрисе было не до него. Анастасия еще вчера поняла: Вере стало хуже. Поэтому актриса предупредила Виктора, что её не будет весь день, она едет в Гр-ск. Тот недовольно проронил, что с таким отношением к работе можно лишиться нового контракта.
   - Да ради Бога, он мне не нужен, ищите другую актрису, - ответила Анастасия и уехала.
   Первую половину дня Анастасия пробыла в больнице с Верой. После обеда поехала назад в Ольхово. Страшную новость она узнала еще в автобусе. Анастасия сидела на переднем сидении. Чтобы её не узнавали, она откинулась на высокую спинку, надвинула на лицо широкополую шляпу и сделала вид, что дремлет. Сама слушала разговоры. Актриса любила слушать людей, это помогало ей создавать образы на экране, она запоминала интонации, выражения, меткие словечки. Но сегодня Анастасии было не до этого. Автобус обсуждал убийство. Но что больше всего испугало актрису - это разговоры о том, что семью Лизы убили люди Хана. Все похолодело внутри. Актриса вспомнила, что говорил Артемьев о жестокости Жоры, о словах Веры, что Жора - страшный человек, вспомнила и свои странные сны. А в автобусе уже кто-то говорил, что и кино больше у них в деревне снимать не будут. Это по заказу Григорьева снимали продолжение. Теперь, скорее всего, Хана арестуют. Должен же Жора понести наказания за все свои злодеяния. Но, расстроенная болезнью Веры, печальным известием об отце, актриса не придала этим разговорам о кино никакого значения. Да и какое это теперь имело значение, Анастасия все равно уходит из сериала. Найдет себе другую актрису Виктор, если деньги будут. Надо ему сказать, чтобы обратил внимание на новенькую актрису, что прибыла с папенькой Фаустовским на роль второго плана, его законной дочки, она умница и неболтливая, взгляд умом и проницательностью светится, слегка на Анастасию похожа. Жора уже несколько раз останавливал на ней свой взгляд, та, не боясь, смело его встречала. Эта многообещающая актриса, пожалуй, заменит и в роли псевдолюбовницы Анастасию.
   О многом думала актриса, сидя в автобусе и прячась от людских взглядов под шляпой. О главном она не подумала - о последнем телефонном разговоре с Виктором. Подумала бы, поняла, что Виктор пытался предупредить её, вылезла бы тогда на первой остановке и без вещей поехала бы к Вере. Но Анастасия этого не сделала, она выслушала все разговоры, сошла на своей остановке и пришла в Ольховский клуб, где её и задержали, подозревая Бог весть в чем.
   В деревне про убийство стало известно лишь к одиннадцати часам. Уж больно громко ревела неподоенная корова во дворе Казаковых и выла собака. Соседи позвали какую-то родственницу Казаковых. Сами не решались побеспокоить хозяев. Хозяйка была женщина склочная, горластая. Соседей не жаловала. Редко кто входил к ним за ворота. Родственница с опаской вошла во двор, робко стукнула в окошко, потом в дверь, никто не ответил, а дверь раскрылась. Женщина осторожно прошла внутрь. Через минуту громкий вопль огласил дом и двор, а сама она выбежала на улицу за забор. Сбежались люди. Через час приехала милиция. В доме нашли шесть трупов.
   Приехавшая через час следователи почему-то первым делом заставили уехать всю артистическую группу, но не отпускали Анастасию, которая появилась только к вечеру в деревне. Впрочем, актриса все легко себе объяснила - ведь она любовница Хана в глазах окружающих, а, по словам всезнающих бабулек, за этим массовым убийством стоит Жора Григорьев. Как бы Анастасии не попасть в хороший переплет. Теперь женщина понимала, что Виктор все же решил предупредить её, когда она была у Веры в больнице, вот и орал, что съемок больше не будет, что Анастасии надо собирать вещички и уезжать, но женщина не стала слушать его.
   Но Анастасия не знала другого. Следователи ждали ОМОН. Омоновцы должны были ночью окружить дом и взять банду Хана. Она кляла себя, что не выслушала Виктора по телефону. На вопрос, когда Анастасии можно будет уехать, следователи ей ничего не ответили и приказали не выходить из клуба. Вскоре внимание следователя переключилось на неизвестного человека, что приехал на такси и шел к воротам дома Казаковых. Анастасию на время оставили в покое. Её перевели в другую комнату, на второй этаж, раньше там жил папенька Фаустовский, заперли на ключ. Операция по взятию банды Хана была назначена на утро следующего дня.
   Поздним вечером, когда уже стемнело, в деревню тайком пробралось несколько людей Жоры. Хан уже знал, что среди артистов затесался оперативник, знал, что это был князь Фаустовский, недаром он под видом пьяницы лазил во всему дому, вынюхивал, высматривал что-то. И кто знает, какими фактами располагает этот артистишка, что успел узнать. Жора никого не прощал, кто мешал ему или обидел когда-либо, даже просто возразил. А этот Фаустовский вообще в его дом проник, с матушкой переспал, втесался в доверие, Жора собирался его к своим делам привлечь. Покойный отец Лизки, вымаливая жизнь внуку, сдал Фаустовского.
   То, что всем артистам приказали уехать из деревни, не остановило решение Жоры, он был уверен, что опер не исчезнет, будет до последнего. Всесильный Хан никогда не жалел людей, приказал в случае чего уничтожить всех артистов, что будут еще в деревне. Вдруг среди них еще были нежелательные уши и глаза. Если надо, приказал Хан, взорвать клуб. Люди Жоры, которые пытались пробраться ночью в клуб, были не обычным окружением хозяина, обслугой, с которой во время застолий встречались артисты. Были те, кого артисты ни разу толком не видели. Среди них два верных хозяину, огромных недоразвитых дуболома, но дело свое они знали, от гостей хозяина всегда держались в стороне, приказ Жоры Хана для них был непререкаемым законом.
   Подойти дуболомам вплотную к клубу не удалось, даже когда стемнело, уж больно много было милиции. Да и, похоже, артистов там не было ни одного. Но неожиданно распахнулось окно на втором этаже, и оттуда кто-то стал осторожно вылезать, спустился по пожарной лестнице и, прячась за густыми кустами акаций, прокрался к забору, пролез в дыру. Тут-то дуболомы Жоры и взяли Анастасию. Но русская красавица с пышной косой, хоть и подтвердила, что она из съемочной группы, тряслась от страха и не могла толком сказать, куда делись все остальные, особенно папенька Фаустовский. Судьба Анастасии была бы незавидной, с ней собирались потешиться, а потом в реку, как один из людей узнал её и сказал:
   - Э-э-э, погоди, братан. Лучше нам не трогать эту бабу. Это же Королева самого Хана.
   - Хан приказал убить всех артистов, кто остался, - угрюмо возразил второй.
   - Но это его любовница. Настоящая, - не сдавался первый. - У Хана сколько лет не было бабы, пока не появилась эта из кино. Хан за неё может и пришить. Отведем лучше её к нему. Пусть сам скажет, что делать...
   Сериал "Кактя-Катерина" оборвался на этот раз не на открытой странице, а на случайной. Захлопнули книгу, не дали дочитать.

Первая семья.

   У Станислава Гвоздева впервые за много последних месяцев было превосходное, великолепное настроение. И дело было не только в том, что он наконец-то нашел следы своего единственного, исчезнувшего больше года назад сына. Он встретил женщину, к которой его потянуло с неодолимой силой, он полюбил ей. Она тоже не осталась равнодушной к нему. Хотелось верить, что и она так же сильно его любит. Мужчина стал думать о счастье, о семье, строить планы. И все складывалось просто замечательно. Но в самый счастливый момент своей жизни он случайно встретил Агашу. И жизнь опять отвернулась от мужчины. Станислав не смог себя пересилить, он малодушно сбежал, проклиная глупое свое сердце, которое кричало ему: "Она была любовницей Жоры! Жоры! Жоры! Того самого Жоры, что обещал тебя уничтожить, который пытался убить твоего сына... И еще... у неё растет Жорин ребенок!"
   К своему единственному ребенку Станислав испытывал странные чувства, точнее, никаких не испытывал. Он его не растил, видел один раз в жизни, когда забирал жену из роддома. Вот и осталось в памяти только крошечное личико, укутанное в белые кружева. Мужчина даже не видел глаз своего ребенка. Сынок, которому было несколько дней отроду, спокойно спал на руках мамы. Она сама несла его из роддома, не дала мужу взять его даже на минуту. Жена предупредила Станислава, что бросает его сразу после родов, приказала отвезти в Ольхово к отцу и матери, что мужчина и сделал. Хотя Лиза не собиралась запрещать Станиславу видеть сына, она говорила об этом ему еще до родов, но теща, когда он привез к ним Лизу, даже не пригласила войти в дом, только несколько фальшиво заквохтала, запричитала при виде внука на руках дочери и сказала, чтобы Станислав не отпускал такси, пусть сразу едет назад, а то автобусы ходят редко, ждать долго придется. В дом зайти не пригласила, даже чаю попить из вежливости не предложила. Тесть тоже молчал, этим самым подтверждая все слова жены. Зять их не устраивал ни одной минуты. Теща считала, что её дочь достойна лучшей доли, более состоятельного, богатого человека. А этот голодранец военный, ни кола, ни двора, ни собственной квартиры, хорошо, что форма есть, а то и приличного костюма не купил даже, на свадьбе был в офицерском мундире. Лучше бы Лизка осталась с Жоркой Григорьевым, у него дом построен недалеко от Соснового Бора, прямо в лесу, среди деревьев. Но какой дом! Домина! Дворец! Огромная крепость! И говорят, что Жорка весь лес скупил. Жора знает, что делает. Деньги лопатой ворочает. Вот где Лизка должна была стать хозяйкой. Нет, Лизка обиделась и ушла от Жорки. Могла бы перетерпеть, ведь терпела же несколько лет, а тут взбрыкнула, брюзжала теща. А тесть молчал. Но ему тоже не нравился Станислав. А вот по поводу разрыва дочери с Жорой ни в какие рассуждения не пускался, порой жену обрывал:
   - Молчи больше, дура. Лизка знала, что делала.
   У тестя с Жорой были какие-то совместные темные делишки. Теща же злилась, орала на Лизу, приехала перед свадьбой, даже спрятала перед свадьбой паспорт дочери, чтобы та не могла пойти в загс с будущим военным мужем. Своенравная Лиза всю ночь скандалила с матерью, отобрала свой паспорт и расписалась со Станиславом. Родители молодой жены всю свадьбу просидели с недовольно поджатыми губами, потом сразу уехали к себе в деревню. Только вскоре стало и молодым понятно, что их брак - ошибка. Для чего они поженились? Ну, Лиза, это понятно, думал Станислав, ей уже было за двадцать пять, старая дева, замуж пора, да еще её поссорилась с Жорой, с которым прожила несколько лет, а потом решительно ушла. А одной жить не хотелось, все подруги замужем. Мать орала, чтобы она поменьше нос драла, но Лиза так что-то и не простила Жоре, не вернулась к нему. Чем он ей не угодил? Не помирилась она с ним. Назло ему замуж за другого вышла.
   Станислав же был военным инженером-строителем, колесил по стране, любил домашний уют, а из близких у него была только мать, но она все еще работала, отказалась ездить с сыном, а он хотел иметь семью. Тоскливо было одному в свободные вечера, хотелось прийти домой, поговорить с родным человеком, поесть вкусного домашнего борща. И детей любил мужчина, мечтал о сыне. Лиза идеально подходила на роль жены: красивая, хозяйственная, экономная, хорошо готовит, фигура крупная, проблем с рождением потомства не будет. Вот только, оказалось, подругу жизни Станислава не устраивали частые переезды и казенные, бедно обставленные квартиры. Они помучили друг друга несколько лет. Потом показалось, что все налаживается, Станислава перевели в Гр-ск, тут жила его мать, и совсем недалеко находилась деревня Лизиных родителей. Жена обрадовалась, они переехали, устроились в очередной казенной квартире в военном городке, что был тут же на территории города. Прошел год, и вдруг все разрушилось в одно мгновение. Станислав застал жену в собственной постели с другим. Молча развернулся и вышел. Он несколько дней ночевал в части, домой не приходил. Лиза испытывала чувство вины, пыталась добиться примирения. Станислав просто молчал в ответ. Так прошло несколько дней. Замолчала и жена, перестала добиваться его возвращения. Так прошел месяц, Лиза разыскала мужа и объявила о своей беременности и решении развестись. Станислав сначала даже не понял, что говорит жена. Откуда беременность? Жена равнодушно бросила несколько слов, что ребенок от него, срок уже два месяца, но это ничего не изменит. Они разводятся.
   Беременность и развод. Так не сочетались эти две фразы. И они многое изменили. Мужчина не хотел отказываться от ребенка. Он так мечтал об этом. Подумав, предложил сохранить брак. Станислав пытался убедить Лизу, что развод не нужен, что ребенок должен расти с отцом. Но жена равнодушно отмахнулась. Сказала, что до родов будет жить с ним в Гр-ке, а из роддома поедет сразу в деревню к матери. И все же Станислав вернулся в свой ставшим таким чужим дом.
   Отвезя Лизу к её матери, постояв у высокого забора и так и не дождавшись приглашения в дом, Станислав вернулся в Гр-ск, прожил месяц у матери, она осталась жить в этом городе после смерти отца Станислава, который тоже был военным. Через месяц капитан Гвоздев получил новое назначение, не очень далеко от Гр-ка, километрах в трехстах, и уехал. Он сам просил об этом. Вскоре получил повестку в суд, дело о бракоразводном процессе, пытался звонить, поговорить с женой, остановить процесс, но жена была упряма. От встреч и переговоров отказалась. Поэтому он увидел Лизу только во время развода. Сына в тот раз не видел. Он просил бывшую жену показать ему мальчика, но присутствующая в суде теща разоралась, что, мол, нечего беспокоить ребенка, еще сглазит, и так Сашуля спит плохо, лучше бы его папаша алиментов побольше присылал. Не знает мальчишка отца и ни к чему. И Лиза с готовностью отступила перед напором матери, но пообещала встречу: когда сыну исполнится полгода, его будут крестить. На это событие Станиславу позволили приехать. Станислав обещал приехать и приехал. Вот только сына он опять не увидел. В тот день мужчина узнал, что всю семью бывшей жены и их родственников расстреляли прямо в доме тестя. Это сделали люди Хана. Хан мстил, как и обещал, когда узнал о решении Лизы стать женой Станислава. Станислав знал: он следующий в черном списке Хана. Хан ничего не прощает. Когда-то Лиза от Жоры ушла к Станиславу и даже родила сына. Но и Станислав не собирался прощать Жоре исчезновения своего сына.

"Я вас все равно убью".

   В памяти мужчины опять встали страшные события.
   Станислав в тот страшный майский день приехал в деревню поздно, такси довезло его до дома Лизы. Крестины были назначены на завтра. Но так хотелось увидеть мальчика, решился и поехал заранее. Чудно получалось, сынишке уже полгода, а отец на руках так его и не держал ни разу. На всякий случай мужчина попросил таксиста подождать, не уезжать, так как предполагал, что его могут и не оставить ночевать в доме бывшей жены, он хорошо знал бывшую тещу, может, еще придется возвращаться в Гр-ск, к матери - Эльге Сергеевне.
   И вот Станислав медленно шел к добротному дому родителей Лизы, обнесенному высоким забором, обвитому густым девичьим виноградом, звонит в калитку. На душе поселилось необъяснимое беспокойство. В деревне царила какая-то странная тишина, словно все затаились в ожидании чего-то. На улицах даже курицы не бродили, собак не видно. Ему открыл дверь незнакомый человек, попросил пройти в дом, где мужчине неожиданно заломили руки. Вскоре Станислав и узнал страшную правду: в доме шесть трупов. Кто-то уничтожил всех родственников тестя.
   Наверно, Станислава доблестная милиция обвинила бы в убийстве Лизиной семьи, это было удобно, к тому же, оказалось, Станислав хорошо знал Жору, и счеты у них свои были. Но следователь, Тимофей Засекин, приехавший на место преступления, оказался старым знакомым Станислава. Дружили еще их покойные отцы, они оба были военные. И подозрения в убийстве отпали. Мужчине советовали вернуться назад. Но Станислав наотрез отказался уезжать. Он собирался лично встретиться с Жорой Григорьевым, узнать, что с Лизой, где маленький Саша.
   Со следователем Тимофеем Засекиным Станислав был знаком с детства, после школы вместе начинали учиться в педагогическом институте, на факультете физического воспитания. Тут учился и Жора Григорьев, худощавый, высокий парень с нерусским типом лица, властный, обидчивый, высокомерный, за все это он в институте получил свое прозвище - Хан. Жора-Хан был старше их, он уже учился на третьем курсе. Они даже слегка сдружились, все трое занимались карате. Но через год дружба кончилась. Станислав подумал и, хоть мать была против, все-таки ушел в военно-строительное училище, а Тимофей неожиданно сдал экзамены в академию МВД. Жора же продолжал числиться в пединституте.
   Славное было время. Стаська и Тимка были глупы и молоды, поэтому счастливы и безмятежны. Строили из себя опытных мужчин-ловеласов, а на самом деле были желторотыми студентами. Как положено, влюбились, вдвоем стали оказывать знаки внимания крупной блондинке с ярко крашенными волосами с факультета иностранных языков Лизе Казаковой, веселой красивой девушке, что училась тоже на первом курсе и выделялась среди студенток своей яркой внешностью. Жора тоже не обошел первокурсницу своим вниманием. Лиза всегда пользовалась успехом у противоположного пола. Тот, кто хоть уже немного знал Лизу, считал, что она выберет Жору. И это оказалось так. Лиза лишь отмахивалась от неискушенных в любви друзей-первокурсников и их несмелых знаков внимания. Станислав до сих пор помнит, как они с Тимкой старались лишний раз пройти по четвертому этажу института, где был расположен факультет иностранных языков, чтобы увидеть Лизу. В отличие от них Жора был опытнее, нахальнее, к тому же красавчик и богатенький. У матери Жоры была большая квартира, он подъезжал к институту на дорогой машине, на первой же дискотеке Жора познакомился с привлекательной первокурсницей, пригласил на свидание, дарил ей цветы, шоколадки и всякие безделушки, часто очень дорогие. Вскоре дело дошло и до секса, но жили какое-то время порознь.
   Жора, учась на пятом курсе, института связался с крутой компанией, в институте стали говорить, что он распространяет наркотики. Всегда модно и хорошо одетый Жора стал одеваться еще лучше, на пальцах засверкали массивные золотые печатки, белая иномарка поджидала его на платной стоянке возле института. Однако эти слухи не остановили к тому времени уже третьекурсницу Лизу, ей больше по душе были бриллиантовые запонки на манжетах Жориных рубашек, чем застарелая влюбленность двух друзей, одного из военного училища, другого из академии МВД, и их недорогие букеты. Золото и бриллианты студентка оценила сразу, она стала жить с Жорой сразу, как тот предложил снять квартиру. А он на неё смотрел, как на свою собственность.
   Бывшие приятели иногда встречались. Первым стал избегать этих встреч Тимофей, его будущая профессия явно противоречила способам добывания денег Жорой. Прекратились встречи и со Станиславом. На последнем курсе будущих военных строителей перебросили доучиваться в другой город, так что и Станислав больше не виделся с Жорой, хотя, как Тимофей, открыто не сказал о своем нежелании контактировать с бывшим другом. В глубине души он жалел Жору, особенно после того, как познакомился с его матерью. Жора в жизни был очень одинок, у него не было надежного тыла, никто его не любил просто так, не считая Агаши, бывшей то ли домработницы, то ли няни. А Лиза? Красавица Лиза была расчетлива, всегда брала от жизни свое. А у Жоры многое было, что нравилось Лизе и её родителям. Это деньги. Теперь это Станислав знал. Когда они развелись с Лизой, он часто задавал себе вопрос: зачем она выходила замуж за простого офицера? Ни больших тебе денег, ни своего жилья. Мужчина придумал объяснение - замуж Лизавете хотелось, но и сам в это мало верил. Ведь до Станислава Лиза фактически была женой Жоры, не было только штампа в паспорте.
   Совместная жизнь Лизы и Жоры завершилась в тот день, когда Жора попал в аварию. В те осенние дни, когда Жора был в больнице, Лиза его и бросила. Она не хотела даже навещать своего гражданского мужа, что лежал на жесткой больничной койке, правда, в отдельной палате, женщина пришла всего один раз. Сама Лиза так это объяснила Станиславу: Жора ей изменил, она этого прощать не собирается. Да, это было так. Болтали про какую-то связь Жоры и одной известной актрисы. И не впервые. Жора постоянно увлекался другими женщинами, говорили, что у него несколько сразу любовниц, есть и внебрачные дети. И сам Жора не отрицал этого, не пытался доказать Лизе, что это пустые слухи. "Молчи, дурища, - лениво бросал он женщине в ответ на её упреки. - Чего тебе еще надо? Живешь со мной, в моем доме, на мои деньги, папаше твоему я тоже приплачиваю, мамаша твоя тоже выпрашивает у меня денежки. Других баб я сюда не привожу. У тебя и так все есть. Зачем тебе моя фамилия? Ты и так моя собственность". Рассказала Лиза Станиславу, что Жора сильно подставил её отца в одном деле, обещал помочь продать урожай, у родителей Лизы было много земли, свел его с одним посредником, а того неожиданно прибили, в результате Казаковы потеряли большую сумму денег. Но женщина умолчала о том, что деньги эти были получены не за выращенную капусту и картошку, это были тщательно замаскированные плантации мака. Не рассказала она, как отец плакался дочке, и Лиза весь вечер скандалила, орала на Жору, обещала бросить его, если он не найдет, где осели деньги, или пусть даст папе из своих капиталов. Тут же сидел и поддакивал словам дочери её отец. Он рисковал, растил мак, в результате шиш с маслом получил. Разозленный Жора приказал им двоим убираться из его дома, дал ночь на сборы, сам ушел, всю ночь пил, куролесил, возвращался пьяным домой, сам вел машину и врезался в фонарный столб. Наверно, силен был его ангел-хранитель, Жора остался жив, хотя последствия, обещали врачи, будут серьезные. Но разозленная и обиженная Лиза хоть и не ушла из дома своего сожителя, но и не шла к нему в больницу. Жора знал, что не уйдет Лизка, первый раз, что ли, он её выгонял, она ночь подуется, поспит недельку одна, получит после от Жоры кучу денежек на безделушки и тут же простит. Вот и ждал Жора её, но появившаяся матушка с радостью сообщила, что видела Лизку в кафе с другим мужчиной, Фелиция Степановна ненавидела гражданскую жену сына. Жора, хоть и приказал Лизе убраться из его дома, прямо взбеленился при этих словах, почувствовал дикую ревность, это его была женщина, его собственность, он позвонил Лизе и, совсем не шутя, пригрозил, что вернется и убьет её, если она вздумает завести другого мужика. Лиза, зная, что всесильный Хан временно скован гипсом, у него была серьезная травма таза и перелом бедра, в ответ засмеялась, но навестила его на другой день. О чем они говорили, никто не знал. Торжествующая женщина гордо покинула палату, а Жора в тот день поклялся убить Лизку и всю её семью.
   Станислав в те дни приехал к матери в Гр-к, Эльга Сергеевна заболела воспалением легких, её положили в больницу. Навещая мать, Станислав случайно столкнулся с Григорьевым Жорой - его везли не каталке на рентген. Жора первым заметил знакомое лицо и окликнул:
   - Стаська.
   Станислав обернулся, не сразу узнал забинтованного человека.
   - Жора? - неуверенно спросил он.
   - Он самый. Видишь, Стаська, как мне не повезло. В столб долбанулся на своей тачке. Тачки больше нет, а я живучий оказался. А ты зачем здесь?
   - К матери пришел, - ответил Станислав. - Болеет она.
   - Мать, - протянул Жора. - Да, матери наши, никуда от них не денешься. Ладно, иди, а то меня просвечивать должны. Так ли мои косточки складываются, не придется ли ломать.
   Голос Хана был тоскливым. Станиславу стало жалко его.
   - Жора, а ты в какой палате лежишь? - спросил он. - Я зайду к тебе.
   - Заходи, - сразу согласился Жора. - Тоскливо здесь. Ни сесть, ни встать, хоть немного с тобой побазарю.
   Станислав посидел часок у матери, потом пошел к Жоре. Там он застал Лизу. Было похоже, что Жора и Лиза крупно разругались. Хан был просто белый от злости, а красивая Лиза насмешливо пела загипсованному и поэтому временно беспомощному Жоре:
   - "Я на свадьбу тебя позову, а на большее ты не рассчитывай..." Прощай, убогий и... бессильный всесильный Хан. И помни: я тебя больше не боюсь.
   Подмигнула многообещающе вошедшему Станиславу и надменно ушла. Жора был в ярости. Он даже не ответил на приветствие Станислава.
   - Я выйду отсюда и убью Лизку, - проговорил Григорьев, на разжимая зубов. - Не прощу, что бросила меня в такой момент, что воспользовалась моей беспомощностью. И её убью, и отца её поганенького, и мать, и мужика её, если заведет, и детей не пощажу, если надумает родить.
   - Не надо так говорить, Жор, - попытался успокоить мужчину Станислав. - В тебе обида бушует. Вот успокоишься, поговоришь с Лизой еще раз. Все еще наладится. Опять будете вместе.
   - Нет, не нужна она мне больше, - зло прервал Станислава Жора. - Но пусть помнит она и её отец: Жора Хан ничего не забывает. Первый раз обратился за помощью... А они...
   Станислав поежился от ненависти, звучавшей в словах Жоры, но был уверен, что Жора это говорит сгоряча, успокаивал бывшего друга. Перевел разговор на другую тему. Говорил о студенческих днях, они вспоминали, как занимались карате, вместе тренировались. Жора даже улыбнулся и сказал:
   - Как нас там, на карате, гоняли! Помнишь, Стаська! Как вспомню, жуть берет. Уж на что я баб люблю, а в те дни, наверно, и взобраться бы не смог ни на какую. Чего смеешься. Я помню, лежу рядом, а сделать ничего не могу...
   Станислав улыбнулся, было такое, а Жора резко замолчал, болезненно поморщившись, от улыбки не осталось и следа. В Жоре было все-таки что-то хорошее в те дни, когда он лежал в больнице. А может, и не было. Ведь не простил Лизу. Столько лет прошло, а он не забыл, расправился со всей её семьей. А тогда в больнице уже успокоившийся Хан в ответ на осторожный вопрос Станислава, нужна ли ему Лиза, стоит ли убивать её, несколько принужденно засмеялся:
   - На мой век баб хватит. Пусть пока живет.
   - А Лизу ты, выходит, не любишь? - уточнил Станислав.
   - Я не люблю терять своего... А Лизка была моей бабой столько лет... Но теперь пусть идет прочь...
   Тогда Станислав ничего не знал о деньгах, что, воспользовавшись больничным положением Жоры, прибрал к рукам деловой отец Лизы с помощью своего племянника-юриста. На этом разговор Жоры и Станислава о Лизе оборвался и встреча тоже. Появилась мать Жоры. Эту женщину Станислав не любил, боялся даже. Он помнил, как Жора после тренировок пригласил его и Тимофея в свой богатый, но неуютный дом, думал, что матери нет дома. Но ошибся. Фелиция Степановна была у себя. Уверенная в своей красоте и неотразимости, забыв о своем возрасте, матушка друга выбрала широкоплечего Станислава и повела атаку на молодого человека, откровенно пытаясь затянуть его в свою постель. Она нисколько не стеснялась сына. Жора разозлился, Тимофей потихоньку хохотал, а Станислав тогда попросту сбежал. С тех пор он шарахался от матушки Жоры. Теперь же появившаяся в больнице матушка опять сразу все внимание переключила на друга сына. По-прежнему считала себя неотразимой женщиной. Только Станислав был повзрослее, поумнее, он быстро отшил матушку, собрался уходить, матушка не сдалась бы, следом поперлась в надежде привлечь к себе молодого человека, было, но появилась Агаша, бывшая домработница семьи Григорьевых, дальняя их родственница. Она и спасла Станислава от Фелиции Степановны.
   Агаша... Станислав знал, что эта простая тихая женщина вырастила Жору, она одна и любила его. Жора не любил говорить про свое детство. Даже про Агашу лишний раз не вспоминал, а мать свою откровенно ненавидел. Но кое-что он все-таки рассказывал бывшим друзьям. У Станислава сложилось свое представление о детских годах Жоры, о взаимоотношениях его родителей, об Агаше.
   После развода с мужем Фелиция Степановна не отдала сына, а Агашу быстро выставила из дома. Десятилетний Жорка был никому не нужен, мальчишка был предоставлен сам себе. Матушка была занята собой, отец быстро женился на молоденькой девице, про сына оба на время забыли. Агаша жила неподалеку, устроилась техничкой, мыла подъезды, получала мало, но Жора бежал постоянно к ней. Агаша вела мальчика в свою комнатушку, тут же кормила его, старалась купить кусочек повкуснее. Мальчишка бы остался с ней, но к девяти часам в телефонной трубке раздавался голос Фелиции Степановны, мать визгливо кричала, если сын не явится домой, она найдет способ выгнать Агашу из её жилья, пусть на улице живет, среди бродяг её место. Зачем маленький Жора был нужен матери? Без него Фелиция Степановна не получила бы от бывшего мужа ни копейки. Расстроенная Агаша собирала Жору и торопливо вела домой, уговаривая слушаться маму. Мальчик угрюмо отвечал, что вырастит и убьет мать, а Агашу возьмет к себе. Нет, уговаривала его Агаша, о мамах надо заботиться.
   - Я о тебе буду заботиться, - отвечал мальчишка.
   Сердце доброй женщины радовалось. Она любила этого мальчика.
   И сейчас пожилая женщина спешила к своему большому мальчику, что попал в аварию, несла в термосе горячий куриный бульон, теплые еще пирожки, она нужна была здесь.
   Внимание Фелиции Степановны моментально переключилось на бывшую домработницу, она визгливо закричала:
   - Чего сюда явилась? Мало ты наворовала у меня, когда работала, живешь в моей комнате, сейчас моего сыночка хочешь обобрать. Добиваешься, чтобы он на тебя завещание написал, а родную мать побоку. Не получится!
   Агаша отвернулась и платочком вытерла уголки глаз. Нет, не слова Фелиции Степановны её обидели, она их слышала много раз, её мальчик сильно пострадал, лежит весь в гипсе, больно, наверное.
   - Мать, уйди, - глухо приказал Жора. - Я пока еще не умираю. Рано ты о моих деньгах думаешь.
   И он не был больше десятилетним мальчиком, которому мать запрещала ходить к доброй женщине. К сожалению, любовь Агаши не спасла Жору от влияния матушки и её второго мужа, негодяя из негодяев. Для Фелиции Степановны и её беспринципного муженька на первом месте был их эгоизм и много денег, ради них они врали, притворялись, унижали и обижали других, в том числе и мальчишку, что жил в одном доме с ними. Таким же вырос и Жора. Но в те годы он еще был способен на какое-то живое чувство.
   Ночью Жора никак не мог уснуть. То перед глазами вставала мать, кокетливо стреляющая глазами на Стаську, дура старая, то надменная красивая Лизка говорила, что он никому больше не нужен, то опять вытирала слезы, жалея его, Агаша. Днем Жору одолела тоска. И когда привезли в больницу сельского врача со сломанным бедром и положили в коридоре, потому что отделение было переполнено, он приказал поставить вторую койку в своей отдельной палате. Надеялся, не так тошно будет. Врач оказался не то что разговорчивым, а болтливым. Жора не пожалел, что поселил у себя соседа. За день веселый врач рассказал Жоре миллион историй из своей практики, тысячу анекдотов. Они тяпнули с ним по рюмочке конька, что был у Жоры. Жора повеселел. Но в ночь врачу стало резко плохо. Забегала вся больница. Жора ничего не понимал. Что происходит с соседом, почему у него остановилось сердце? Врачи дважды пытались его реанимировать. Все напрасно. Сельский врач умер. Как показало вскрытие, у него оторвался тромб. Жора испугался: а вдруг с ним такое же может случиться. Вот набросятся все на его денежки. Все, кроме верной нянюшки Агаши. И Жора тогда вызвал своих юристов и составил завещание на Агашу. Составил так, чтобы нянюшке не пришлось ходить по кабинетам нотариусов, все должны были сделать адвокаты, а Агаше принести только документы, удостоверяющие, что все деньги Жоры отныне её. Жора даже представил, что станется с матушкой, вот побрызжет слюной, вот Лизка покусает локти. А потом суеверно перекрестился и произнес:
   - Не к добру это я... Я еще живой...
   Но завещание так и оставил. Больше некому ему было завещать свои деньги. Ни жены, ни детей... И не будет... Детей у него никогда не будет... А виновата в этом Лизка...
   После больницы пути Жоры и Станислава окончательно разошлись. Они больше ни разу не встречались. Станислав ничего не знал про Жору, и не интересовался им, он исчез с его горизонта, не интересовался, казалось, Лизой, которая собралась замуж за Станислава. Но на их свадьбу прислал букет темно-синих, почти черных хризантем и одну небольшую записочку, про которую Станислав не сказал Лизе и которая сейчас, после убийства семьи Казаковых, звучала совсем по-другому. В записке было всего пять слов: "Ты об этом еще пожалеешь. Я вас всех со временем убью".
   Не знал Станислав и того, что Жора не терял все эти годы его и Лизу из виду. Знал все его маршруты по стране. Ведь Станислав был мужем Лизы Казаковой и прожил с ней несколько лет.
   Как так получилось, что Станислав женился на Лизе? Ну, во-первых, она ему когда-то очень нравилась. Во-вторых, сейчас мужчина уже признавался себе в этом, не он женился на Лизе, а Лиза его женила на себе. Она всегда добивалась своего. Как теленочка за веревочку привела в загс холостого офицера.
   Станислава, когда он, быстро попрощавшись с бывшим приятелем, сбежал от Фелиции Степановны, ждала возле больницы Лиза.
   - Лиза, ты сейчас нужна Жоре. Ему плохо, - сказал он молодой женщине. - Вернись к нему.
   - Я бы на твоем месте тоже сюда не ходила, - ответила невпопад Лиза. - Нечего тебе делать у Жоры.
   - Ты считаешь, друзей нельзя навещать?
   - Вы не друзья. Вы абсолютно разные, - ответила девушка.
   - А от этого зависит дружба?
   - Дружба от многого зависит, рассудительно проговорила Лиза. - Пойдем в кафе, посидим. Мне надо с кем-то поговорить. Я ушла от Жоры еще до аварии. А если сказать правду, то это он меня выгнал. И не первый раз. Я больше не хочу и не буду ему ничего прощать. Я не вернусь к нему.
   Станислав согласился пойти в кафе. Они сидели долго. Лиза говорила грустно о своей жизни с Жорой, в голосе звенели интонации незаслуженно обиженного ребенка. А мужчина не мог переносить, когда обижают детей. Ему стало очень жаль красивую Лизу Казакову, бывшую королеву красоты факультета иностранных языков местного пединститута.
   Глядевшая в окно Агаша грустно сказала Жоре:
   - Вот и кончилась твоя Лизавета. Больше не придет к тебе. Со Станиславом она пошла куда-то.
   - Не придет, - угрюмо согласился Хан, отвечая и своим тайным мыслям. - Другого мужика ищет. Ей мужик нужен, не может она без мужика. Решила поймать Стаську. Дурак будет, если поверит ей.
   - Бог ей судья, - смиренно сказала Агаша.
   - Нет, не Бог, - не согласился Жора. - Я буду судьей. Убью и Лизку, и Стаську. Но не сразу. Сначала подожду хорошего момента. Такого, чтобы им было очень нужно жить. А я убью. Вот вздумает Лизка родить, тогда и убью. Сделаю ей так же больно, как она сегодня...
   - Жора, - поморщилась Агаша. - Не говори так. Ты не такой. Ты добрый мальчик, только тебя часто обижали. Не надо обижать других. А Лизка... Пусть живет...Другую найдешь...
   - Эх, нянюшка моя, добрая ты, - вздохнул всесильный Хан, побледнев при словах "другую найдешь". - Если на свете кто-то и любит бывшего заброшенного мальчишку, любит просто так, не за деньги, так это ты, моя нянюшка. Вот тебя я никому не дам в обиду. Агаш, давай я тебе построю дом в деревне, буду в гости приезжать. Ты мне пирожков напечешь...
   - Нет, - ответила нянюшка. - Не надо мне этого. Ты же знаешь, чужого я не возьму. А пирожков я тебе всегда напеку...
   - А это тебе награда за то, что все годы ты нянчишься со мной. И не из-за денег, как мать и Лизка, - убеждал Жора.
   Агаша вздохнула и ничего не стала говорить. Хотя в голове вертелись мысли: неужели на этой жадной эгоистичной Лизке сошелся свет? Да, она красивая. Но ведь даже ребенка не родила за все годы, что прожила с Жорой. Только все себя украшала, деньги тратила. Может лучше будет, если к другой Жора уйдет, забудет свою бывшую любовь, говорила же Фелиция, что какая-то любовница родила от него сына, актриса вроде. Вот бы Жора с ней сошелся. Или пусть найдет себе женщину попроще, не актрису, обычную, женится, ребеночек у них народится, Агаша нянчиться будет, помогать во всем. А Жора тоже будет любить и беречь малыша.
   Агаша не знала самого страшного, что случилось с Жорой. После аварии мужчине сделали сложную операцию. Были повреждены не только кости таза, но и мочеполовая система. Врач его долго штопал, складывал, сшивал. Но не все удалось восстановить, не все функции. В результате Жора стал импотентом. Весьма возможно, на всю жизнь. Врачи уже ему сказали об этом. Ошарашенный таким известием, Хан на какое-то время потерял способность зло и жестоко мыслить. Если бы в тот день к нему пришла Лиза, он бы плакал на её руках как ребенок, был бы верен всю жизнь, как собака. Лиза пришла через два дня, представившись женой, долго разговаривала с лечащим врачом. Новость её не обрадовала. И так Жора в последнее время мало радовал её своим присутствием в семейной постели, все по другим бабам шлялся. Решение Лиза приняла моментально. Перед аварией Хан её выгнал. Это кстати. С недавнего времени Жора импотент. И может быть, не на время, а навсегда. Зачем он нужен Лизе, здоровой нормальной женщине, любящей секс? Ей нужен тоже нормальный мужчина, здоровый, темпераментный. Лиза уйдет от Жоры. Только воспользуется моментом и прихватит с собой деньги, что оформлены на её имя. Отец еще вчера подсказал эту идею - быстро все перевести на его племянника, а тот деловой, юрист по образованию, он отобьется и от Жоры. Все правильно. Но после сегодняшнего известия Лиза и сама отобьется. Пусть только Жора потребует свои деньги назад, все мигом узнают его новую страшную тайну. Жора всегда гордился своим темпераментом, держал по десятку баб для утех. Деньгами пусть распорядится отец, на его имя надо перевести все вклады, а то от двоюродного братца потом ничего назад не выцарапаешь, решила женщина, а она, Лиза, будет себе искать нового мужчину. Но во грехе жить больше не будет. Ей уже за двадцать пять. Все деревенские подружки и сокурсницы по институту замужем, и детей нарожали, кроме неё, королевы красоты. Все решено, жизнь с Жорой окончена. Все это она и выложила в больнице Жоре. Так и так, дорогой, ты сам меня выгнал, не помог отцу. Ухожу от тебя, деньги, что на мое имя лежат в банке, мои.
   - А это ты видела? - показал Жора кукиш.
   - Нет, дорогой, не видела. Но зато я знаю, что бабник Жора Хан больше не бабник. Он даже не мужчина. И если ты тронешь меня или отца, я предложу тему для разговора в каком-нибудь шоу.
   Жора побледнел. Лиза продолжала:
   - Да, ты все правильно понял. О мужьях импотентах. Или проще сделаю, поделюсь с какой-нибудь задушевной подружкой из нашего окружения своей бедой. А ты к тому времени всех любовниц бросишь. Мне сразу поверят.
   Жора молчал. Лиза завершила свою речь рассудительным выводом:
   - Тебе же лучше, будешь говорить всем, что после моего такого бессовестного ухода ты ни на каких баб смотреть не можешь. Никто и не подумает какое-то время, что ты импотент.
   - Тебе меня не жалко? - спросил Жора.
   - Немного жалко, - ответила Лиза. - Но ты не расстраивайся, - и нежно пропела:
   Я на свадьбу тебя приглашу,
   А на большее ты не рассчитывай.
   Да, она переиграла его. Больше всемогущий Хан ей не нужен, да и не всемогущий он больше. Довольная женщина собралась уходить. Вот тут-то зачем-то у больного Жоры появился Станислав.
   Отношения Лизы с Жорой тянулись много лет, Жора давно жил с ней в одном доме, вел темные делишки с её отцом, но законной женой обзавестись не спешил. Все это злило молодую женщину, да и темные делишки смущали, особенно когда отец потерял такую огромную сумму денег. Лиза давно подумывала бросить Жору и выбрать другого мужчину. А тут такой удобный момент. А на Станислава она еще в институте поглядывала с интересом, и тот за ней приударял. И если тогда она предпочла Жору, то лишь по одной причине - Жора был побогаче. "Так, - решила молодая женщина, - не вышло пожить замужем по расчету, попробуем по любви. Никуда Стаська от меня не денется".
   Станислав и Лиза стали встречаться и очень быстро поженились. На свадьбу им Жора прислал огромную корзину мрачных хризантем, посыльный на словах передал пожелание счастья. Уже после мать Станислава, Эльга Сергеевна, нашла среди темно-синих хризантем небольшую записку без подписи: "Ты об этом еще пожалеешь. Я все равно вас всех убью". Она отдала сыну этот клочок бумаги. Станислав его выбросил. Но Лиза нашла. Женщина зло усмехнулась, она не позволит больше ей угрожать. Позвонила Жоре, напомнила, что помнит его беду.
   - Не мешай мне жить с нормальным мужиком, - предупредила она. - И тогда твой секрет останется секретом.
   - Пока живи, - согласился Хан.
   Жора потихоньку опять приобретал свою всесильность. Но мысль уничтожить всю семью Лизки упорно владела умом, становилось навязчивой. Ему даже слышались голоса, которые шептали, приказывали ему это сделать. "Еще не время", - отмахивался всесильный Хан, заливая коньяком эти голоса. Они отступали на время, чтобы вернуться с новой силой. Никто не заметил, как Жора перешел грань между рассудком и помешательством.
   Вскоре Станислав с Лизой уехали к его месту службы.
   Жора же выписался из больницы, полгода был за границей, вернувшись, бросил всех любовниц, объявил, что после измены Лизки ни одна баба не переступит порог его дома, что верными среди женщин являются только проститутки и матери, стал внешне проявлять знаки внимания к Фелиции Степановне, чем она была очень довольна. Иногда к Жоре приходила проститутка. Он выбирал умных, неболтливых и немолодых, уставших от самой древней профессии. А дальше сценарий был таков: якобы пьяный Жора засыпал бухнувшись в постель рядом с готовой на все услуги дамой, утром у него болела голова, он ничего не помнил, спрашивал: не сильно ли утомил девицу, не позволил ли он чего лишнего, но платил проститутке щедро. Жора ни разу не ошибся, девицы брали деньги и молчали. Они слышали про безудержность и жестокость Хана, про его пристрастия, а тут такая удача, уснул их господин, все с готовностью подтверждали: было, очень было. Зная злобный и мстительный характер Жоры Григорьева, ни одна не обмолвилась, не поделилась с подругой по профессии, что Жора спал. Ни разу Жора не воспользовался услугами одной и той же проститутки дважды.
   Хана еще больше уважали и боялись в его окружении. Он давно растерял всех нормальных друзей: рядом были или подхалимы и прилипалы, или верные недоразвитые дуболомы. Да еще матушка, которая больше всего боялась, что первое место в доме займет опять какая-нибудь вертихвостка или расчетливая стерва вроде Лизки. Стоило Хану привести в дом женщину с намеком на будущую семейную жизнь, что он изредка специально делал, как Фелиция Степановна начинала атаку. Жора все это знал, специально натравливал мать, роняя вроде нечаянно фразу, что ему пора обзавестись хозяйкой, а матушке скоро пора собираться и отчаливать из его дома, что денег она от него больше не будет получать, потому что ему пора жениться, после этого оставлял свою избранницу наедине с матерью. Женщины моментально сбегали после знакомства с мамой, даже не переспав с её сыночком. Фелиция Степановна гордилась собой. Вот и все близкое окружение Жоры. Даже верная Агаша отказалась жить в его богатом доме, он купил ей небольшой домик в деревне Сосновый бор недалеко от своего имения с одноименным названием. У Жоры было все в этой жизни. Не было только детей и близкой женщины, даже любовницы. Матушка твердила, что во всем виновата эта мерзкая Лизка, мальчик её до сих пор не может забыть эту гадину, ни на каких женщин не смотрит. Жора молчал, словно соглашался. Но обида на Лизу, в самом деле, не проходила. Голоса в голове после слов матушки начинали звучать с новой силой. Он после аварии нуждался в помощи Лизы, она отказала. Но не только это подогревало ненависть всемогущего Хана. Он по-прежнему оставался импотентом, мужские способности не восстанавливались. Жора для своего утешения придумал своеобразную версию объяснения своей проблемы, со временем стал в это верить: да, он стал импотентом, и причина этого не авария, а измена Лизки, если бы она его не бросила в трудный момент, не вышла замуж, у него все было бы нормально. Ведь врачи говорили, что есть один из ста шансов, что потенция восстановится, нужно время, внимание и понимание со стороны женщины. А женщина ушла. Другой же все не расскажешь. Вот и пропал этот шанс. Поэтому Жора еще раз приговорил Лизу и всю её семью к смерти. В том числе и бывшего друга - Станислава Гвоздева, который женился на Лизке. Он его планировал отдельно убить, ведь Лизка и от него ушла. Хан ждал подходящего момента, чтобы как можно больнее нанести удар. Голоса поддержали своего хозяина.
   Хан сдержал слово. У Лизки появился ребенок. Жора видел, как она с ним носится, целует, хвастается, и решил, что пришло подходящее время. Лизке будет очень плохо, когда она увидит смерть ребенка. Но неожиданно что-то дрогнуло в сердце при виде малыша, когда она увидел маленького Сашу на руках Анастасии. Они стояли у ворот дома Казаковых, по-приятельски беседовали. Лизка, смеясь, дала подержать ребенка актрисе. Им невдомек было, что Жора наблюдает за ними сквозь черные тонированные стекла стоящего недалеко автомобиля. Исчезли звучащие в голове Жоры голоса, они всегда молчали в присутствии актрисы. И Жора засомневался в своем решении. Ведь это мог быть его ребенок, если бы Лизка не ушла от него. А если бы не ушла, Жора выздоровел бы, сам бы бросил Лизку, женился бы на актрисе, и тогда Анастасия могла бы родить ему сына или дочку. Да, на Жору Хана сильно повлияла актриса Анастасия Деревенская. Хорошая надежная женщина. Она одна из немногих, кто говорил с Жорой без подобострастия, актриса не питала к нему нежных чувств, побаивалась, не без этого, но Жора чувствовал, что на первом месте у нее жалость, она его жалеет, жалеет просто так, как жалеют всех добрые русские бабы. И не из-за его проблемы, ей жалко того маленького заброшенного мальчишку, который до сих пор жил в глубине души жестокого и беспощадного Хана. Точно так же любила Жору верная Агаша. Анастасия в последнее время все больше места занимала в мыслях Хана. Жора на полном серьезе думал: а не жениться ли ему на актрисе. Пообещать ей золотые горы, райскую жизнь, может, сумеет Анастасия смириться с главным недостатком Жоры, ведь сейчас у неё никого нет. Хан знал, что Виктор получил отставку у актрисы. Он как-то заговорил об этом с Анастасией. Она ответила честно, что у них ничего не получится.
   - Мне очень жалко тебя, Жора. Мечется твоя душа. А я... Может, я даже смогла бы тебя полюбить, ты бы смог измениться, но я... Я очень хочу иметь свою семью, родить ребеночка, Жора, - грустно протянула Анастасия, на её красивые зеленые глаза набежали слезы, она несколько раз неловко сморгнула, прогоняя их. - А денег мне не надо. Вдруг я не смогу сохранить тебе верность, даже если сейчас поддамся моменту и соглашусь на твое предложение. И не из-за того, что мне будет не хватать секса. Я... Я буду думать без конца, как было бы хорошо, если бы я могла бы родить дочку, девочку с черными, как у тебя, волосами. Я измучаю тебя и измучаюсь сама. Не надо больше об этом говорить, Жора.
   И больше разговора не возникало. Анастасия после того разговора старалась реже видеться с Жорой. Жестокий Хан понимал, что скоро она его покинет. И, может, он отпустит её. А жаль: ему будет недоставать её фальшивых стонов во время имитации секса, её тихого смеха, сердитого голоса, когда она говорит о сериале, и умильных рассказов о малыше по имени Сашуля, которого родила Лизка. Жора понимал все это и удивлялся: почему он во всем соглашается с Анастасией. Всемогущий Хан боялся признаться, что полюбил эту женщину, впервые в жизни он любил и сильно полюбил. Поэтому был готов отпустить её к другому мужчине за обычным женским счастьем. Она была его Королева, порождение небесных сил, далекого космоса, а он был рожден ходить по земле, пусть царем, ханом, но по земле. Их союз был невозможен.
   Размышления Жоры, его неожиданно родившаяся жалость резко ушли на второй план, ровно через четыре дня после того, как он увидел Анастасию с Лизкиным ребенком на руках. Жора узнал, кто опять стал ему переходить дорогу в его бизнесе. Двоюродный братец Лизки. Да еще на деньги, что прихватила несколько лет назад Лизка, уходя от Жоры. Сразу вспомнились тяжелые дни в больнице, торжество Лизки, что она стала сильнее самого Хана. И старая обида всплыла с новой неожиданной силой, захлестнула все доводы разума и ростки человечности, что пробудила в нем актриса. С новой силой злой голос в голове начал шептать: "Отомсти, пора, давно пора". Жора решил: надо наказать конкурента, а заодно Лизку и её семейство. Приказ Хана был короток - отобрать все деньги, используя любые методы внушения. Начали с братца. Приехали к нему вечером, уже темнело. Но этот слизняк, брат Лизки, ревел, как баба, желая задобрить Жору, заложил отца Лизки, сообщил, что тот сотрудничает с органами. Больше слизняк ничего не знал. Жора испугался, испугался, что органам стало известно о его другой деятельности, но ничем не показал своего испуга. Братца Лизки это не спасло, наоборот, приблизило час смерти. Жора приказал забрать всю его семью, следовать в дом Казаковых. Было уже темно. Отец Лизки сначала все отрицал, но услышал плач внука, которого пытались вырвать из рук дочери, и сразу все рассказал про князя Фаустовского, ему они все докладывают, с ним связь. Но это не помогло, Жора отдал приказ всех застрелить. Только дрогнул голос Хана, когда отдавал приказ убить ребенка и его мать, хоть и кричала обозленная Елизавета, прижимая к себе ревущего малыша: "Импотент, жалкий импотент, ты всегда будешь импотентом. Врет твоя актриса, что вы спите вместе! Пусть все знают, что ты не мужик". Жора навел на женщину свой пистолет: "А тебя я сам убью", - но возникла перед глазами Анастасия, ему даже на миг показалось, что она встала и закрыла собой малыша, а потом тихо заговорила о своем желании родить девочку с черными волосами, такими, какие были у Жоры. Жора затряс головой и отменил свой приказ в отношении Лизки и её сына. Приказал взять с собой. Уже потом, когда вернулись в Сосновый Бор, Жора понял, что поступил умно - Лизка и её сын будут заложниками. Потом их убьет. А голоса зашептали - еще надо убить Стаську, наверняка, примчится спасать своего сыночка. "Хорошо", - согласился Жора с голосами. Сначала он прикончит малыша, а Лизку убьет пораньше. Пусть немного посмотрит, как мучается её ребенок. После разыщет Стаську. А пока надо сюда доставить князя, потом решить вопрос с Анастасией. Пожалуй, Хан её не отпустит. Она - его собственность, как когда-то была Лизка. "Правильно", - поддержали решение своего хозяина голоса. Увы, больной мозг Жоры не могла исправить даже доброта и жалость актрисы Анастасии Деревенской.
   Приехавший на крестины Станислав не знал всех этих деталей. Он хотел найти сына. Теща и тесть ничего не могли уже сказать, они были мертвы, были мертвы еще сестра тестя, её муж, племянник с женой. И нигде не было Лизы и маленького мальчика, сына Станислава. Родилось предположение, что женщина и ребенок у Хана. Вот тут-то и вспомнил мужчина угрозы Жоры Григорьева. Его записку в свадебном букете: "Ты еще об этом пожалеешь. Я все равно вас всех убью". Значит, Хан начал приводить свои угрозы в исполнение. Зря не верил ему Станислав.
   В своем решении Станислав не сомневался ни минуты - мальчика и его мать надо найти. Хоть и не растил ребенка Станислав и видел всего несколько мгновений, и Лизу он не любил, но иначе поступить нельзя было - Саша его сын, возможно, у него уже нет и матери, но есть отец, он не отказывался от сына, он его найдет и вырастит. Бабушка поможет. Эльга Сергеевна ни разу не видела внука, теща и ей не разрешала навещать мальчика, но мать всегда твердила, что так хочется понянчиться. Ни на минуту Станислав не допускал мысли, что мальчик тоже может быть мертв.

Сына надо найти.

   Узнав от Тимофея, что вызвали омоновцев, чтобы взять банду Хана, Станислав предложил свои услуги.
   - Я военный человек, - говорил он старому другу. - Я отлично владею оружием, нахожусь в хорошей физической норме, у меня черный пояс по карате. Я должен быть в группе захвата. Кроме того, я знаю в лицо Жору...
   - Я все это знаю, - отвечал Тимофей. - Но не все вопросы решаю я. Впрочем, твоя помощь не повредит. Оставайся.
   Тимофей разрешил Станиславу остаться в деревне. Ночевали они в клубе, в комнате Анастасии. Саму актрису Тимофей приказал перевести в другую комнату, на втором этаже, там раньше жил её киношный батюшка в компании еще двух актеров. Бежать актрисе было некуда, поэтому Тимофей не приставил усиленной охраны к этой комнате. Да и знал он, что Жоре Григорьеву плевать на людей, будь то бывшая жена или настоящая любовница. Не станет он выручать Анастасию. Хотя может быть всякое, вдруг решит забрать актрису, Фаустовский говорил, что Хан прислушивался к словам своей любовницы, даже добреет в её присутствии. Вот и решил Тимофей сам разместиться в комнате актрисы, взял с собой и Станислава. А саму актрису надо завтра отправить домой, под подписку о невыезде. Да, попала Анастасия в переделку.
   Станислав долго разговаривал со старым другом. Он ему рассказывал, что давно занимается делом Жоры. Жора подозревался во многом, но главное обвинение - не наркотики, Жора отошел от этого дела, этим занимался его тесть. Жора когда-то свел его с нужными людьми, но отец Лизы был трусоват и жадноват, дальше выращивания мака не решался заходить. Но его все равно заставили сотрудничать с органами, это был единственно возможный путь что-то узнать о Жоре. Жору же подозревали в организации террористических актов. Прогремевший на местном аэродроме взрыв заставил поторопиться с делом Григорьева. Следы вели в резиденцию Жоры. Там мелькали непонятные подозрительные личности, хранилась взрывчатка. А Жора хорошо придумал - прикрывался артистами, не разберешься, кто свои, кто из съемочной группы. Вот тогда-то и появилась мысль найти среди артистов нужного человека. Но подходящей кандидатуры не нашлось. Чтобы получить нужные сведенья, срочно в сериал ввели роли отца главной героини - князя Фаустовского и его родной дочки Кати. На их роли были присланы опытные оперативники, издалека, не местные. Эти действия себя оправдали: папенька Фаустовский пришелся по душе Хану, стал там постоянным гостем, а его дочка весьма успешно строила глазки хозяину, но так до цели и не добралась. Мешала главная героиня - Анастасия. Фаустовский сумел узнать многое про Хана. Арест Жоры планировался давно. Но тот был хитер, никак не могли ему предъявить никаких фактов, чтобы доказать его причастность ко многим преступлениям. Актриса Деревенская, узнав о новом лице в сериале, папеньке, шумела, орала, что бездарность взяли в сериал, никому не известную, требовала другого актера, пришлось главному режиссеру сунуть деньги, он согласился оставить роль князя без изменений. Так это вредная актриса даже заявила, что уйдет из сериала, хорошо хоть, что Кати не тронула.
   Все это устало рассказывал друг Станиславу.
   Оперативники, когда Анастасия потребовала убрать из сериала Фаустовского, сначала решили поговорить с актрисой, рассказать все. Предлагали и ей денег дать, чтобы молчала, или пусть сделает дорогой подарок её киношный папенька. Но опасались, что Хан обо всем узнает. Фаустовский успешно выполнял свое назначение. Он составил план резиденции Жоры, высмотрел все ходы и выходы, выяснил, что в доме есть оружие, подозревал, что люди Жоры имеют в наличии и гранаты, и взрывчатку, в предстоящем теракте Хан собирался задействовать бывшего тестя - тот должен был отогнать автомобиль со взрывчаткой и оставить его на людной улице города возле крупного супермаркета, который должны были открыть на следующей неделе. Вот тогда и собирались взять Жору. Ускорить время проведения операции по захвату банды Хана заставило убийство семьи отца Лизы, который сообщил Фаустовскому о предстоящем взрыве, и неясность судьбы ребенка и его матери.
   - А почему Хана мог насторожить подарок не совсем талантливого актера главной героине? - спросил Тимофей. - Ему-то какое дело до актеров?
   - Жора частенько приглашает актеров к себе, мать ублажает. Строит в последнее время из себя заботливого сына для каких-то целей. Актриса Деревенская часто бывает в его доме, к тому же она любовница Жоры, - пояснил Тимофей. - Долго наш бывший приятель после Лизки твоей держался без баб. Стали поговаривать, что Хан импотент. Ты же помнишь, Жора всегда гордился своими мужскими способностями. Вот он сразу и реабилитировался, взял любовницу, да еще какую - известную актрису, - друг помолчал, потом сердито добавил: - По словам Фаустовского, Анастасия - умная и порядочная женщина. И вдруг связь с Ханом. Рассказала бы про деньги своем любовничку, Хан мог бы догадаться. Жора всегда был очень подозрительный.
   - А актрису уже допрашивали?
   - Допросили. Она и Лизой была знакома. Любила твоего мальца нянчить, все на руках его держала, в доме даже фотографию нашли, Анастасия и твой малыш у нее на руках, кстати, Лиза звала её в крестные матери, говорил Фаустовский. А сама актриса даже предлагала изменить сценарий сериала, чтобы её Екатерина в фильме родила, - Тимофей опять замолчал, отвечая каким-то своим мыслям. - Только, я думаю, Анастасия тут ни при чем. Случайная баба на пути Жоры. А вообще-то я удивляюсь, что эта актриса пошла на связь с Григорьевым. Что-то не похоже на неё... Что-то здесь не так...
   Тимофей не договорил, но Станислав не придал этому значения и согласился:
   - Да, у Жоры всегда были женщины. Мне и Лиза рассказывала, как он ей без конца изменял, да и вспомни наши студенческие годы.
   - Вот тут ты не совсем прав. Да, Жора в нашей юности не пропускал ни одной юбки. Но после того как его бросила Лиза и вышла за тебя замуж, он несколько лет жил монахом, изредка заказывал проституток. Мы ничего не слышали о его женщинах, пока он эту актрису не повстречал. Хотя в его доме постоянно были какие-то женщины, домработницы, поварихи, горничные. Все они по каким-то причинам частенько менялись. Может, с ними спал?
   - А можно с ней поговорить? - спросил Станислав.
   - С кем? - не понял Тимофей.
   - С актрисой. Ну, той самой, что стала Жориной любовницей.
   - Можно, она здесь, в клубе. Мы её в комнату князя Фаустовкого на эту ночь перевели, чтобы Жора её не выкрал, хотя, я думаю, она ему не нужна. А зачем она тебе понадобилась?
   - Ты сам сказал, что она моего мальчишку часто на руках держала, - уклончиво ответил мужчина.
   - Ладно! Пойдем, поговорим. Актриса производит впечатление умной и волевой женщины. А хороша! Настоящая русская красавица, а коса какая, - улыбнулся друг. - Я готов влюбиться. Но, увы, у меня есть моя Маринка.
   Однако когда друзья поднялись на второй этаж, выяснилось, что в комнате Фаустовского Анастасии не было, хоть дверь и была заперта изнутри. Аккуратно выставленное окно и приставленная снаружи к нему лестница говорили о том, что актриса или сбежала, или её увели люди Жоры. Тимофей тихо выругался.
   Штурм крепости Жоры Григорьева начался во второй половине ночи. Люди Хана закрылись в доме, отчаянно отстреливались. Тимофей пытался вступить в переговоры. Но в ответ на его предложение сдаться Хан зло расхохотался. Потом его смех оборвался и из микрофона, которым, как видимо, пользовался Жора, донесся отчаянный плач ребенка. Что-то оборвалось внутри Станислава при этих звуках. Он выхватил мегафон у Тимофея и зло закричал:
   - Жора! Это я говорю, Станислав Гвоздев. Я уничтожу тебя, разорву на части, если что-нибудь случится с моим сыном.
   В ответ раздался издевательский смех Хана. И тут же опять раздался и резко оборвался плач ребенка, словно кто нажал кнопку. Наступила страшная тишина. Она продолжалась минуты три. А потом первый взрыв в доме Жоры, взметнулся огненный столб. Следом прогремела серия взрывов по всем комнатам. Казалось, Жора планомерно уничтожал свою крепость вместе с людьми. Как следствие, начался сильный пожар. Когда рассвело, от огромного дома Жоры ничего не осталось. Ни один человек из банды Жоры, бывший в доме, не выжил. Пожар перекинулся на лес. Сосны вспыхивали, как спички. Тушили уже сосновый бор. К утру пожар локализовали. Но Станислав не ушел от дома Хана. Он был там еще несколько дней. Следователи копались на пепелище, собирали останки людей. Плач ребенка стоял в ушах мужчины. Он понимал, что чуда не будет, никто не выжил. И малыш не исключение. А глупое сердце твердило: "А вдруг..." И это "вдруг" сбылось. Среди обгоревших трупов не было никаких останков младенца, но был труп женщины, как впоследствии показала экспертиза. Генетический анализ установил, что это Елизавета Казакова, бывшая жена Станислава. Тимофей ничего не мог сказать о ребенке, но обмолвился, что других женщин в доме не было, значит, и актрису украли не люди Жоры, сама сбежала, он узнал это своими путями, однако Станислава это уже не интересовало. Он должен был узнать, где его сын, живой или мертвый? Еще долгие месяцы в ушах мужчины стоял последний беспомощный крик его пропавшего сына.

Поиски сына.

   Уже больше года Станислав искал сына. С грустью он вынужден был признать, что поиски зашли в тупик. Словно растворился шестимесячный малыш. Никаких следов. Никто не знал про ребенка, никто не видел, чтобы после массового убийства от резиденции Хана отъезжали машины, уходили люди. Туда направлялись. Оттуда нет. Но где тогда мальчик?
   Станислав вышел в отставку, поселился в районном центре, там жила мать, да деревня Лизы была в двадцати минутах езды. Станислав похоронил жену и её родителей, следил за могилами. На большой добротный дом тестя он не претендовал. Даже представить не мог, что там можно жить. Ведь здесь похитили его бывшую жену, убили её отца и мать, здесь что-то сделали с его сыном. Хорошо, если просто унесли, а если убили или издевались. Нет, не мог Станислав жить в этом доме. И когда младшая сестра тещи заявила, что дом отныне её, он промолчал. Такая же крикливая и скандальная, как и покойная теща, её сестра не успокаивалась, говорила, что Лиза отдала бы им ребенка, но мальчика нигде нет, но если найдется, Сашуля будет жить с ними, поэтому дом будет только их прямо сейчас. Тут уже Станислав обозлился не на шутку, он резко глянул на корыстную бабенку, которой абсолютно не нужен был ребенок, и медленно, четко проговорил:
   - У моего сына отец есть. И я от него не отказываюсь. Мой сын будет жить только со мной, когда я его разыщу. А если юристы вам не оформят наследство, то разбирайтесь сами. Мне ваши хоромы не нужны.
   И родственники жены разбирались. Им, в самом деле, отказали даже в принятии заявления на наследство, потому что было завещание на ребенка, а мальчик числился в живых, он являлся прямым и единственным наследником. Поэтому родственники срочно продали корову, порубили прочую живность, начали вывозить из дома, что могли. Жаль, что стены нельзя было сдвинуть. Позже спохватились органы опеки, и дом взяли под свой контроль. Станислав не вмешивался.
   Когда следственные органы оставили в покое пепелище в Сосновом Бору, он пришел во владения Жоры с обычной лопатой, копал землю - а вдруг его мальчик где-нибудь здесь, похоронен в земле. Тимофей, узнав об этом, прислал умную технику. Были даже исследованы все окрестности. В земле было обнаружено много фрагментов человеческих костей, но очень старых. Создавалось впечатление, что Жора построил дом на месте какого-то захоронения. И нигде не было найдено следов ребенка. Вот тогда и родилась у Станислава надежда, что кто-то спас его сына. Но кто? Где искать ребенка? По запросу Тимофея были проверены по всей области приюты и больницы: никуда не поступал шестимесячный малыш. Где, какое звено упустил в своих поисках мужчина?
   Станислав по специальности был инженер-строитель, он устроился в одну из строительных фирм в Гр-ске. Тимофей звал друга работать к себе, но Станислав не согласился. Он вел свое следствие, разыскивая сына. Помогал тот же самый Тимофей, мелькали мысли нанять специального детектива.
   Перешерстили все окружение Жоры. Из близких в живых остались Агаша и матушка Фелиция Степановна. С ними встречался и разговаривал и Тимофей, и Станислав. Матушка при встрече рыдала, лила крокодильи слезы, ломала руки, но тут же спрашивала, достанется ли ей наследство от Жоры, не заберет ли себе государство, когда ей уже можно будет оформить и продать землю, на которой стоял богатый дом Жоры. Матушка ничего не знала ни о Лизе, ни о ребенке, даже слышать не хотела. Она подтвердила лишь, что с Лизой Жора не встречался уже несколько лет, что у него была любовница, не чета Лизке, актриса, сама Анастасия Деревенская.
   Агаша последние годы жила недалеко от резиденции Жоры, в деревне, где Жора купил ей старый, но еще прочный домишко. Вот и вся помощь, которую она приняла от всесильного Хана, хотя тот хотел построить ей большой новый дом. Агаша и от этого бы отказалась, но жить где-то надо было, своего угла у нее не оказалось.
   Агаша при встрече была неразговорчива, её хмурые брови, казалось, навечно срослись на переносице, жестко опустились уголки губ, кроме ответов "да" и "нет" из неё выдавить не удалось. Только порой набегала слеза на уголок глаза, и женщина спешила промокнуть её платочком. Агаша невольно подтвердила мысли Станислава: пожилая женщина не верила, что Жора мог отдать приказ убить ребенка.
   Фаустовский тоже не мог пролить свет на исчезновение сына Станислава, он не был в деревне в ночь убийства, его вызвали на совещание по захвату группы Жоры. Никто из артистов ничего подозрительного не заметил.
   Словом, о ребенке никто не знал. И все же Станислав не покидал эти места. Должен же где-то быть малыш, найдутся его следы. Не растворился же он.
   Впоследствии появилась мысль, что о ребенке что-то, может быть, знает актриса, почему он с ней не встретился, не поговорил, но Анастасия Деревенская тоже исчезла, пропала. Тимофей, которого Станислав просил разыскать эту женщину, вдохнул и невнятно пробормотал, что это невозможно. Сериал про Екатерину оборвался, хоть и жаждали домохозяйки продолжения. А потом в прессе появились слухи о тяжелой болезни продюсера Виктора Артемьева. И эти слухи подтвердились. Похудевший, больной Артемьев давал свое последнее интервью. Его спросили, почему остался незаконченным сериал "Катя-Катерина". Продюсер не мог сказать правду, все еще шло следствие, поэтому его лирический ответ заставил всплакнуть многих. Артемьева вывезли в больничный сад на кресле-каталке, он полулежа говорил слабым, прерывающимся голосом, подчеркивая и без конца повторяя слово "русский":
   - Как я могу снять продолжение своего любимого фильма. Когда не стало нашей великой русской актрисы Анастасии Деревенской, не стало и сериала. Никто больше не сможет так тонко и достоверно передать образ настоящей русской женщины. Наша Анастасия - это русский национальный характер нашей, русской, женщины, которая "коня на скаку остановит, в горящую избу войдет". Без неё сериал будет обречен на провал. Поэтому мы не стали снимать продолжение.
   На вопрос, где же актриса, куда она делась, Артемьев ответил также расплывчато и непонятно:
   - Кончилась наша актриса, кончилась и её артистическая карьера. Нет больше моего создания - Анастасии Деревенской.
   Многие зрители эти слова истолковали буквально - актриса скончалась, умерла, сгорела во время пожара в богатой резиденции своего любовника Жоры Григорьева, писали одни газеты и печатали виды пепелища, называя эти места могилой великой Анастасии Деревенской. Возникли даже подробности, любительская съемка - актрису хоронят в закрытом гробу. Вспомнили про женский обгорелый труп. Другие печатные издания кричали, что Анастасия Деревенская не умерла, она была наркоманкой, а теперь лечится в одной из зарубежных клиник. Третьи сочинили героическую эпопею, что актриса тоже была убита во время той страшной истории, что она была подругой Лизы, пыталась спасти маленького ребенка, её и убили вместо Лизы, она заменила женщину, выдала себя за неё, а та ушла в это время с ребенком. Нашли и опубликовали фото, где она стоит с малышом на руках. Четвертые писали просто - спилась Анастасия и умерла от водки, она давно уже пила, законченная алкоголичка. Кто-то не соглашался со всеми этими версиями и достоверно сообщал, что на самом деле актриса ушла в монастырь, ведет затворнический образ жизни, никакие встречи с ней невозможны, называли и месторасположение монастыря. В Интернете появился даже сайт, который излагал все новые и новые подробности об актрисе. Несмотря на столь достоверные сведенья различных изданий, актриса ни разу не мелькнула на экране, ни в печати, ни в Интернете. Но все знатоки её жизни сходились в одном, как актриса, Анастасия Деревенская перестала существовать, и её нет в России.
   И Тимофей своим неопределенным ответом это подтверждал. Актрису Станислав не нашел, да вскоре и перестал искать. А зачем? Ну, держала она его мальчика на руках, обнимала! Так это было еще при Лизе. Все фотографии сына, что были в доме Казаковых, забрал все, в том числе и последнюю: маленький Саша сидит на руках красивой женщины с богатой пшеничной косой, эта женщина должна была стать мальчику крестной матерью.
   Про ребенка по-прежнему ничего не было известно, не появилось никаких сведений. Мужчина с глухой безнадежностью порой думал, что ему надо успокоиться, что каждый прожитый день не приближает, а все больше отдаляет его от сына, весьма возможно, он его так и не найдет. Станислав хотел опять встретиться с Агашей, поговорить о Жоре. Неужели Григорьев пылал такой ненавистью к бывшему другу и его жене, что ему стал ненавистен и безгрешный малыш. Агаша всегда видела в Жоре что-то хорошее. Пусть она еще раз подтвердит, что не смог бы Жора убить ребенка. Но, оказалось, немолодая женщина больше не жила в деревне Сосновый Бор, вскоре после смерти Жоры её домишко тоже сгорел, и никто из соседей не знал, куда ушла пожилая женщина. Фелиция Степановна, когда Станислав попросил её о встрече, опять стала делать намеки на их несостоявшиеся особые отношения, но когда узнала, что мужчине всего-навсего нужна Агаша, оскорбилась, высокомерно заявила, что судьба бывших домработниц её не волнует. У Станислава от безысходности стали мелькать совсем нереальные мысли, что жив Жора, что в доме был не его обгорелый труп, ошиблись они с Тимофеем, ошиблась генетическая экспертиза, что это Хан где-то скрывает ребенка. Порой от предположений хотелось напиться. Мужчина понимал, что жизнь его зашла в тупик, надо что-то в ней поменять. Эльга Сергеевна стала беспокоиться за сына, говорила, чтобы успокоился и женился. Новая жена нарожает ему других детей. Вторил этому и Тимофей, и друг покойного отца Тарас Петрович Авдеев. Да и сам мужчина думал, что пора ему немного встряхнуться. Поэтому Станислав и согласился пойти в ресторан на день рождения Маринки, жены Тимофея. Там-то и произошло событие, которое отвлекло его от поисков сына, заставило подумать о своей жизни. Станислав встретил очаровательную женщину и полюбил её. Вновь засветила надежда на счастье.

Первая встреча.

   Худенькая темноволосая женщина лихо ехала на скутере на приличной скорости. Станислав невольно засмотрелся на неё. Ветер взъерошил её короткие волосы, лицо озорно смеялось, казалось, женщина рада всему: каждому мгновению, каждому кустику у дороги, и она готова поделиться этой радостью с любым, кого увидит. Словно теплом обдало мужчину, когда та быстро проскочила мимо остановки, где стоял мужчина. "А ведь жизнь продолжается, идет своим чередом, и не такая уж она плохая!" - подумал Станислав, провожая взглядом незнакомку. Он весело махнул ей рукой, она тоже, даже обернулась. В результате женщина не заметила лежачего полицейского, что только вчера накатали дорожники, не снизила скорости и упала. Что там упала, она чуть ли не взлетела со скутера и с размаху шлепнулась на обочину. Скутер в одну сторону, она в другую. Испуганный Станислав побежал к ней. Женщина сидела уже на обочине, стонала и держалась за ногу. Ничего не говоря, мужчина поднял её, отнес к остановке, что была метрах в двадцати, усадил на скамейку. Красивое лицо незнакомки сморщилось страдальчески, она закусила губу и не заплакала.
   - Больно? - спросил Станислав.
   - Больно, - почти беззвучно ответила она, прерывисто дыша. - Очень больно.
   - Где?
   - Нога...
   Зрачки удивительных зеленых глаз расширились от боли, неудивительно, что в первую минуту мужчина решил, что они абсолютно черные, как ночная мгла, лишь с краю у них более светлый ободок. Но вскоре, наверно, боль стала отступать, глаза залила зелень удивительного оттенка. И Станислав на минуту засмотрелся в глаза незнакомки: у её зеленых глаз был удивительный оттенок, не яркий, как у молодой травы, скорее они напоминали изжелта-зеленые листья кувшинок, к которым добавили самую малость коричневатого цвета.
   - Да ты поплачь, - посоветовал мужчина, осторожно ощупывая её ногу. - Говорят, помогает.
   - Я не умею плакать, - страдальчески ответила женщина, изогнув тонкие брови.
   - Разучилась? - несколько иронично спросил мужчина.
   - Нет, - искренне ответила она, - я просто не люблю и не хочу этого делать. Я раньше часто плакала...
   - Ногой пошевелите.
   Женщина пошевелила.
   - Перелома не должно быть, - констатировал мужчина.
   - Надежда Дмитриевна, Надежда Дмитриевна! - послышались взволнованные голоса. К месту происшествия бежали подростки.
   - Вы учительница? - удивился мужчина.
   Та смущенно кивнула головой.
   - Надежда Дмитриевна, вы упали? - мальчишки обступили женщину.
   Та виновато молчала.
   - Вот что, парни, - приказал Станислав, - вы позаботьтесь о коне Надежды Дмитриевне, - он кивнул в сторону валяющегося скутера. - А я отвезу вашу учительницу в больницу. Надо все же проверить, нет ли переломов.
   - Нет, - сказала женщина, - в больницу не надо. У меня все в порядке. Боль отступила.
   Она встала, осторожно наступила на ногу, прислушиваясь к своим ощущениям, болезненно поморщилась и, прихрамывая, ушла с подростками. Станислав слышал, как она говорила:
   - Я сдержала свое слово, сделала круг на скутере, теперь ваша очередь выполнить обещание.
   - Мы обязательно придем на хор, - нестройно ответили мальчишки. - Мы будем выступать на конкурсе.
   Кто-то из старшеклассников оседлал скутер и поехал к школе.
   Станислав стоял и смотрел им вслед. Люди живут, спорят, катаются, падают. Какая хорошая жизнь. И она еще лучше оттого, что на свете есть женщины с красивыми глазами болотной зелени и без обручального кольца на безымянном пальце. Может, права мать, на свете много замечательных женщин, надо жениться, завести детей... Но где же тот, самый первый сынок? Как избавиться от неизвестности, от крика малыша, что снится по ночам и терзает сердце?
   Ночью опять снился сын. Точнее, не сын, даже во сне мужчина ни разу не видел своего ребенка, только слышал. Станислав опять был возле дома Жоры, только не было Тимофея и омоновцев, рядом почему-то стояла Лиза. Она говорила:
   - Да не дергайся ты, успокойся. Я надежно спрятала Сашулю. Моему мальчику ничто не грозит.
   Но опять закричал ребенок, следом сразу же засмеялся Жора. Потом крик оборвался, и где-то сзади дома Жоры появилась женщина с удивительными зелеными глазами, она несла на руках ребенка, сына Станислава. Мальчик прижался к ней, спрятал свое личико. Женщина оглянулась, никого не увидела, она как-то пробежала сквозь мощную ограду и быстро скрылась среди густых сосен, которых еще не коснулся пожар. Казалось, лес её принял и укрыл. Лиза тихо сказала Станиславу: "Вот видишь, мой мальчик спасен, поэтому я теперь могу уничтожить Жору, чтобы он никогда не угрожал Саше". Бывшая жена пошла в дом Жоры. Станислав знал, что дом вспыхнет сейчас, взорвется, это сделает Лиза. Мужчине хотелось бежать за незнакомкой, что унесла его сына, но нельзя было уйти от дома Жоры. Там была Лиза. В голове быстро мелькнула мысль: "Я ведь знаю имя незнакомки - Надежда Дмитриевна. Она учительница. Я после найду её, а сейчас надо Лизе помочь уничтожить Жору". Он бросился за Лизой, но дом уже заполыхал, раздались взрывы. Сон оборвался...
   Проснувшись, мужчина подумал, как сплелись во сне действительное и желаемое, реальное и предполагаемое. Но всему есть простое объяснение: мысль о сыне всегда живет в душе, она срослась с нею, а незнакомка тоже существует, и она очень понравилась мужчине. Хотелось её увидеть...
   И Станислав нашел свою незнакомку ровно через неделю.

Вторая встреча.

   Второй раз Станислав встретился с незнакомкой на дне рождения жены Тимофея. Его Марине исполнялось тридцать лет. Отмечали в ресторане. Тимофей очень просил друга прийти.
   - Обязательно приходи, Стась, - уговаривал он. - А то у Маринки только бабское окружение. Каково мне одному? Привяжутся: мужчина, а мужчина, вина налейте, мужчина, а мужчина, потанцуйте...
   - Ну потанцуешь, ну вина нальешь, мужчина... Это разве плохо быть среди женского цветника? - осведомился Станислав.
   - Это совсем не цветник, это учительницы, - сердито отвечал друг. - Я их с детства боюсь.
   - Как же ты тогда на своей Маринке женился? Не испугался?
   - Испугался, - шутил Тимка. - Поэтому и женился. Она же мне приказала: "Встать! Шагом марш в загс!" Я и пошел. Привык слушаться учителей. А сегодня целая куча их будет. Ох, и трудно мне придется. Приходи, Стась. Помоги другу. Посочувствуй.
   - Да брось ты прибедняться, - не соглашался друг. - Моя мать тоже учительница. У нас всегда учителя собирались. Это очень веселые люди. Знаешь, какие анекдоты рассказывают.
   - Вот и приходи, раз тебе такое общество нравится, - в тон ответил друг. - Повеселись. Кстати, Тарас Петрович тоже будет. О рыбалке договоримся. Мы давно никуда не ездили. Помнишь, еще отцы наши живы были... Возьмут нас, мы закатимся дня на три куда-нибудь. Надо нам почаще совершать наши походы за рыбой. Давно нигде вместе не были. Тарас Петрович обижается, говорит, забыли старика.
   - Да какой он старик! Мужчина в полном расцвете сил, - не согласился Станислав. - Жена красавица! И пост в городе у него не последний. Учитель бывший, между прочим...
   Тарас Петрович Авдеев, старый друг родителей Тимофея и Станислава, уже несколько лет возглавлял городской комитет образования в Гр-ке.
   - Ладно, я обязательно приду, - пообещал Станислав и пришел в ресторан почти без опоздания.
   Он поздравил виновницу торжества, поздоровался с другом, тот его быстро усадил рядом. Учительницы, было, налетели на него, но Маринка приказала:
   - Дайте Стаське сначала поесть, он вечно голодный. Потом будете с ним танцевать все по очереди. Тимка, налей нам все шампанского.
   Тимофей с обреченным видом пошел наполнять бокалы, а Станислав, в самом деле, хотел есть и приналег на закуски. Женщины весело выпили по фужеру, опять заговорили о своем, о девичьем. Станислав с удовольствием разглядывал компанию Маринки. Вот тут-то он вновь увидел свою незнакомку и сначала не узнал. Она уже не хромала, короткие волосы не стояли озорным ершиком от ветра и падения, а были аккуратно уложены, женщина была центром внимания и без конца весело хохотала. Этим она и привлекла внимание Станислава. Он даже решил приударить за ней и стал расспрашивать Тимку, кто такая. Учительницу звали Надеждой Дмитриевной. Преподавала она в самой большой школе города, где работала жена Тимофея, вела музыку и художественный кружок. Учительницы, как и предсказывал Тимофей, без конца заставляли мужчин налить им сначала шампанского, потом заявили, что градус можно и повысить, Тимка плеснул в из рюмки коньяку, они бодренько выпили очередную стопочку за именинницу, потом за её мужа и дочку и начали говорить о школе.
   - Ну, все, - сказал Тимка. - Они весь вечер будут трепаться про школу, при этом постоянно напоминать: ну что мы все об учениках и об учениках, давайте говорить о любви.
   Только он это сказал, как худенькая учительница с аккуратно уложенными темными волосами весело тряхнула головой и воскликнула:
   - Ну что мы все о школе и о школе говорим? Давайте лучше, девочки, побеседуем о любви.
   Волосы её взметнулись и на секунду встали ершиком. Вот только в этот момент Станислав узнал её. Да это же незнакомка со скутера!
   - Давайте, - зашумели женщины. - Вот ты, Надюш, почему до сих пор не замужем? Такая интересная и одинокая.
   - Вы забыли, девочки: у меня двое детей. Кому я нужна? - женщина быстро провела рукой по своим темным волосам, приглаживая их.
   - Так, - машинально отметил Станислав, что сидел рядом с другом в отдалении, - у неё двое детей и не замужем. Почему?
   - Ты и с детьми любого очаруешь, - сказала Маринка. - Как за тобой наш физрук Гога Чупринидзе ухлестывал, кстати, я его тоже позвала, но наверно, он струсил, испугался...
   - Как испугался? Чего? - спросила худенькая учительница в очках. - Разве наш мужественный красавец Гога пуглив?
   - Детей моих испугался, - тут же весело ответила незнакомка.- Больше наш Гога ничего не боится.
   - Нет, - не согласилась Маринка, - он и на детей был согласен, лишь бы ты, Надюш, на него благосклоннее посмотрела.
   - Девочки, - весело смеялась зеленоглазая Надюша, - Георгий Чупринидзе - герой не моего романа. И даже не Наташкиного, - веселая женщина кивнула в сторону хмурой, не очень красивой блондинки с идеальной фигурой, - хоть Наташка сама ничего не имеет против романа с нашим Чупринидзиком. Но я с полной ответственностью заявляю: он больше нашей Людмиле Яновне Куновой подойдет. Оба ходят с постными важными, пардон, мордами и говорят фальшивыми голосами возвышенные глупости. Я же люблю умную правду, таинственность и романтизм, на худой конец просторечия. Но только не их речи, - женщина скорчила страдальческую физиономию. - Говорят оба, как в наших дурацких сериалах.
   - Да ты так никогда замуж не выйдешь, - ехидно заметила хмурая блондинка, Наталия Георгиевна. - Тебе то рост не тот, то возраст, то размер... э-э-э... - блондинка замялась, - размер носа не устраивает, а теперь еще и голос не подходит. Ты просто убежденная холостячка.
   - Словом, учительница, - тихо шепнул на ухо другу Тимофей. - Принципиально против брака.
   - Надюш, - не поняла худенькая учительница в очках, - у нашего Чупринидзе нос совсем небольшой. Чем он тебя не устроил?
   Многие женщины в ответ захохотали. Надя ответила:
   - Зоенька, в том и беда, что небольшой, - она озорно глянула в сторону мужчин и произнесла: - Мне бы большой лучше.
   Смех усилился.
   - Что вы хохочете? - недоумевала Зоенька.
   Надежда что-то прошептала ей на ухо. Зоенька густо покраснела. Тимофей тихо, но возмущенно пояснил другу:
   - Да моя Маринка вчера тоже все хохотала. В каком-то журнале своем бабском они прочитали, чем длиннее нос у мужика, тем у него больше... ну сам понимаешь что...
   - Чего? - не сразу не понял Станислав.
   - Пошли, лучше перекурим. Что-то Авдеева нет, - предложил друг.
   Когда они вернулись, Надя по-прежнему была в центре внимания.
   - Нет, подружки, вы неправы, - продолжала она свой женский разговор. - Я скажу вам честно, девочки, я очень хочу замуж.
   - Ага, - вредным тоном поддакнула блондинка, она уже не была хмурой. - Только, чтобы твой избранник "не пил, не курил, чтоб цветы всегда дарил, никогда не изменял, тещу мамой называл..."
   - Да что ты? Где же такого взять? Я, девочки, я... да я готова за первого встречного выйти. Лишь бы позвал кто-нибудь. Так никто не зовет. Ну честное слово, - Надежда выпалила якобы откровенное признание и замолчала.
   - А Чупринидзе? - напомнила Маринка.
   - А Чупринидзе мне не предлагал в жены, только на секс намекал. А я девушка принципиальная: детей моих сначала полюби...А секс после...
   Учителя засмеялись от неожиданного рассуждения - сначала детей люби, а потом только секс.
   - Говорю же, останешься на всю жизнь без мужа,- повторила блондинка.
   - Нет, Натуська. Я очень надеюсь: когда-нибудь да выйду. Только не за Гошку Чупринидзе. Того, если хочешь себе оставь. А я сейчас прямо выберу первого входящего в наш зал и займусь им. Заставлю жениться на мне. Про детей пока говорить не буду.
   - Почему?
   - Пусть это будет ему приятным сюрпризом. Корова с теленком ценится дороже. А уж с двумя...
   Все захохотали. В зал тем временем входил припоздавший Тарас Петрович Авдеев, немолодой, высокий интересный мужчина лет пятидесяти пяти. Его жена Бела Андреевна, кругленькая полная женщина, работала медсестрой в центральной городской больнице и была подругой матери Станислава, и сейчас она шла под руку вместе с мужем. Все весело глядели на Надежду. Но Надежду это не смутило. Она встала, направились, было, к Тарасу Андреевичу, но Станислав, зная довольно-таки ревнивый характер его супруги, что была на пятнадцать лет моложе своего мужа, перехватил Надежду, не дав ей приблизиться к Авдеевым.
   - Прошу вас, таинственная незнакомка, не отказать мне в танце. Вы мне должны, - сказал он, преградив ей путь к семейной паре.
   Это вызвало очередной взрыв смеха, одобрительный, надо сказать.
   - Надь! Стаська лучше, - это крикнула Маринка. - Лови его!
   - Вы кто? - Надежда прищурилась. - Вот черт! Очки не взяла. Ведь видела, что сидит с нами какой-то мужчина. Интересный, к тому же.
   Станислав мог поклясться - притворяется. Хорошо она видит. Но она так натурально щурилась, делая подслеповатые глазки, что он слегка засомневался. Надежда засмеялась:
   - Да узнала я вас, узнала. Вы - мой спаситель. На руках меня носили. Я готова платить по счетам.
   - Значит, танец мой?
   - Идемте, - она протянула ему руку.
   Станислав любил танцевать. А Надежда умела это, чувствовалось, она занималась танцами. И они с Надеждой сбацали что-то от души под приятную живую музыку. Танго не танго, но он крутил женщину, вертел, пару раз подкинул, она чувствовала все его движения, угадывала. Им от души аплодировали все, находящиеся в ресторане. Надежда насмешливо шепнула мужчине:
   - Жаль, но не выполнили последнего движения для окончательного завершения образа нашего танца.
   - Какого? - не понял мужчина.
   - Вам надо было протащить меня между ног, - подмигнула она. - Тогда бы все попадали.
   Но своего адреса и телефона Станиславу Надежда не дала. Сказала:
   - Вы что? Зачем вам мой телефон? У меня двое детей, - и уехала с некрасивой блондинкой на такси довольно-таки рано, в восемь часов вечера.
   - Я люблю детей, - крикнул Станислав вслед.
   - Я рада, - или это ему показалось, или эти слова прозвучали из машины.

Решающая встреча.

   Только через две недели мужчины вырвались на рыбалку.
   Погода этой осенью баловала жителей Гр-ка. Хоть и был уже конец октября, ночные температуры не опускались ниже десяти градусов, днем солнышко прогревало воздух до пятнадцати градусов. И абсолютное безветрие. Удивительным стоял лес. Все листья давно сменили цветовую гамму с зеленого на ярко-желтый, а упасть с деревьев забыли. Вот и радовались жители Гр-ка левитановским краскам в природе. Грех было не воспользоваться такой погодой, все напоминал друзьям Станислав, и не закатиться суток на трое на природу, на рыбалку. Но Тимку и Тараса Петровича жены отпустили лишь через выходные, и то на два дня.
   Рыбалка удалась на славу. Мужчины отдохнули от житейской суеты, надышались речным воздухом, наговорились и водочки попили совсем не чуток. А сколько мужских разговоров было. Станислав все пытался расспросить про Надежду, но Тарас Петрович отмахнулся, не знаю, мол, я всех учительниц в округе. Тимка тоже уклонился от этого разговора. "Не интересуюсь учительницами", - заявил он, но подтвердил, что двух пацанят растит женщина, одна, помогает ей только бабушка.
   - А отец-то помогает? - спросил Станислав.
   - Знать бы еще, кто этот отец, - отозвался Тимофей. - Маринка говорила, что Надежда - мать-одиночка. Отцами своих детей не интересуется, смеется, что их никогда и не было.
   - Мать-одиночка, - почему-то повторил Тарас Петрович, а потом добавил. - Вот оно как получается... А я и не знал... Вообще-то хорошая женщина Надежда. Коли не боишься, Стаська, наличия детишек, то попробуй, глядишь и приведешь Эле сразу парочку внуков. Она давно о них мечтает.
   - И попробую, - пообещал Станислав. - По душе пришлась мне эта женщина. А детей я люблю.
   В воскресенье мужчины свернули рыбалку и потащили домой каждый по полмешка рыбы.
   - Моя Белочка сказала, что выгонит меня, если я привезу больше пяти штук рыбин, - озабоченно говорил Тарас Петрович, укладывая свою добычу в багажник машины Станислава.
   - Моя Маринка проще сделает, переберет всю рыбку, бросит себе в холодильник штук десять покрупнее, остальное раздаст своим училкам, - улыбнулся Тимофей. - Мне все они пожелают отменного здоровья.
   - А мне мама скажет, чисть сам, а потом сам и ешь, - прокомментировал Станислав. - Я, пожалуй, засолю рыбешку. Для этого чистить необязательно. Потом завялю. С пивком хорошо пойдет.
   - Стаська, - строго сказал Тарас Петрович, - тебе надо жениться. Тогда угроза чистить рыбу больше не будет висеть над твоей головой. Да и сколько можно жить одному? Пора семью, детей заводить. Вон у Тимки какая замечательная дочка по дому бегает.
   - Манюнька моя умница, как приду домой, а она катится колобочком ко мне: папа пришел, папочка, обнимет руками за шею, прижимается, целует, - тепло улыбнулся друг. - Стаська, у тебя такая же может быть...
   Он резко замолчал, вспомнив о пропавшем сыне Станислава.
   - Ничего, ребята, прорвемся, - натянуто улыбнулся мужчина и завел мотор. - Все еще у меня будет... И сыновья и дочки...
   Большой дом Авдеевых стоял на окраине города. Поэтому сначала решили отвезти домой Тараса Петровича. Когда подъехали, Тимофей с удивлением увидел у ворот дома свою старую машину.
   - Маринка! - недоуменно сказал он.
   - Наверно, у нас гости, - предположил Тарас Петрович. - Пойдем, ребятки, зайдем.
   Он распахнул калитку. Навстречу с радостным криком к Тимофею подбежала пятилетняя дочка, гулявшая во дворе. Она бросилась обнимать отца.
   - Папа, папочка! Папа приехал! - звучал её радостный голосок.
   - А что вы с мамой тут делаете? - спросил Тимофей.
   - Мама там, у бабушки Белочки, они говорят, - сообщила дочка. - Там еще бабушка Эля приехала.
   - Может, моя Бела прихворнула тут без меня? - встревоженно предположил Тарас Петрович и поспешил в дом.
   Следом пошли мужчины, не забыв прихватить рыбную долю.
   К счастью, Бела Андреевна была здорова. Они с Мариной и Эльгой Сергеевной сидели за кухонным столом и пили отнюдь не чай. На столе стоял апельсиновый сок, коробка шоколадных конфет и бутылка мартини.
   - Все ясно, перемывают кому-то косточки,- тихо прокомментировал Тимофей. - Скорее всего, нам.
   - Нет, - возразил Станислав. - Ваши жены без вас сильно скучали, вот и развлекают друг друга. Заодно мою маму позвали.
   Никто не был прав. Оказалось, Марина приехала к Тарасу Петровичу и ждала его, ей надо было поговорить о чем-то важном, связанном с работой. У Эльги Сергеевны была другая цель, ради которой ей надо было увидеть Белу Андреевну. Она и Бела были давние подруги. Бела давно звала подругу навестить её, посмотреть новую мебель, что недавно приобрели Авдеевы для кухни, но все что-то мешало. А тут в телефонном разговоре Бела Андреевна обмолвилась, что Стасик на дне рождения Мариночки все танцевал с одной симпатичной учительницей, она сама это видела. До Эльги Сергеевны еще раньше дошли слухи, что якобы Стас на остановке обнимался с какой-то учительницей из двенадцатой школы, прямо на руках держал, а зовут её Федосова Надежда Дмитриевна. Сердце матери наполнилось тревожными и в то же время приятными ожиданиями: вдруг у её Стасика все серьезно. И когда Эльга Сергеевна узнала, что Белочка видела эту Надю, говорила с ней, она тут же согласилась приехать попить чайку. Пора давно сыну жениться, думала Эльга Сергеевна, только дай ему Бог хорошую женщину, а не расчетливую Елизавету.
   Только две немолодые подруги уселись за стол с бутылочкой мартини, как подъехала жена Тимофея, Марина, с пятилетней дочкой Машей. Машенька осталась играть во дворе, тут бегали соседские котята, поэтому никакая сила не могла заставить девочку идти в дом. А так дом окружал высокий забор, то Маше разрешили остаться на улице, пусть ребенок дышит воздухом, да и погода стояла просто великолепная. Из окна все отлично видно.
   Марина хорошо знала Надежду, она работала с ней в одной школе, поэтому женщина тут же была усажена за стол с мудрыми старшими дамами, которые уже слегка осудили новую пассию Станислава. Мариночка должна была все рассказать о Надежде. А Марина и ехала с этой целью. Только к Тарасу Петровичу. Женщина была возмущена. Завтра в школе должно состояться общее собрание педагогического коллектива, и там собираются принять решение об увольнении учителя музыки Надежды Дмитриевны, как не соответствующей занимаемой должности.
   - Вы только подумайте, - говорила возмущенно жена Тимофея. - И так нас, учителей, ни во что не ставят, опустили ниже плинтуса. Мы во всем в нашей стране виноваты. Так еще что удумала наша директриса. Увольнение. Да еще с такой глупой формулировкой. Совсем не думает, где она еще найдет такого учителя музыки. У нас все дети петь полюбили. Наш школьный хор лучший в районе.
   - Это потому, что он один на весь район, - насмешливо заметила Эльга Сергеевна, у которой в школе не было не то что хора, а и музыка временно не велась. - У вас нет конкурентов.
   - А в музыкальной школе? - не согласилась Марина. - Только там сплошь специалисты работают и дети подобранные. А у нас Надюша собрала всех двоечников и прогульщиков, уж не знаю, как она их убедила, но вручила им деревянные ложки, вот они и играют на них, и поют, даже пляшут. Лучше чем в музыкалке. Сами же видели и слышали. Они выступали в детском доме творчества. А Надежду хотят уволить.
   - Да ты расскажи по порядку, - попросила Бела Андреевна. - Мужа моего еще нет дома. Я так думаю, ты к нему приехала, чтобы вмешался.
   - Черт, - стукнула себя по голове Марина. - Они же вместе с Тимкой на рыбалке. Что-то я не подумала!
   - Они уже возвращаются, Тарас звонил Белочке, - сказала Эльга Петровна. - Рассказывай. Я немного слышала про ваш скандал, но думала это с другой учительницей связано.
   И возмущенная Марина начала свой рассказ.
   - Вы знаете, что в том году наш директор Владлен Григорьевич ушел на пенсию, жаль, хороший был человек, воспитанный, справедливый. Нам прислали Татьяну Ивановну Копеко. Она в комитете несколько лет на заднице сидела, указания давала, представления не имеет, как работать в школе.
   - Погоди-ка, погоди-ка, эта та самая Татьяна Ивановна Копеко, что у меня проводила во время аттестации школы контрольный срез? - засмеялась Эльга Сергеевна.
   - Она, - кивнула Марина.
   - Тогда все понятно.
   - Я и этого не знаю, - огорчилась Бела Андреевна. - Ты мне не рассказывала, Эля. Почему?
   - Тогда я сначала расскажу, потом Мариночка, - ответила подруга. - Слушай, Белочка.
   И Эльга Сергеевна начала свой рассказ.
   - Школа наша проходила аттестацию. Мы тогда еще не имели статуса гимназии. В старших классах проводили контрольные срезы. Во время таких процедур двойки ставить не положено. Хочешь - не хочешь, а аттестацию школа должна пройти. А одиннадцатый класс у меня был очень слабый. Так эта важная дама из комитета образования пришла ко мне на урок, принесла текст для диктанта. Мне даже не дала взглянуть на перемене, чтобы я хоть познакомилась с содержанием, решила, наверно, вдруг что подскажу какое-нибудь слово. Ну, я тоже рассердилась. Я за тридцать лет работы чего только не видела в школе и не боюсь, когда мои ученики получают двойки. Пусть увольняют и ищут другого учителя. Я ни одного слова не проговорила по слогам. Написали мои орлы, собрали работы. Копеко сама собирала, мне не доверила. Но и этого мало. После эта Татьяна Ивановна села рядом со мной проверять работы: не дай Боже, я синей пастой исправлю ошибки, и оценки сразу улучшатся. Чего добивалась эта дама, не знаю. Я всегда ставила, не боясь, двойки. Класс у меня не гимназический. Обычный, общеобразовательный. Вот и получили мои красавцы и красавицы одну тройку, одну четверку, остальные двойки.
   Эльга Сергеевна весело улыбнулась.
   - А чего ты смеешься? - не поняла Бела Андреевна. - Учителей всегда ругают за двойки.
   - Поэтому и смеюсь. Не только ругают, запрещают их ставить, даже тем, кто не способен к обучению. Открытым текстом говорят на совещаниях, что надо помочь ученику, поработать с ним.... Перевожу для тебя, Белочка: или подсказать, или исправить ошибки синей пастой и отчитаться за стопроцентную успеваемость. Так вот эта история с двойками имела продолжение. Через неделю из комитета прислали нового проверяющего с другим диктантом. Приехала воспитанная интеллигентная женщина, ругается на Татьяну Ивановну, говорит: надо сразу по-человечески делать, ведь знала, что не положено ставить столько двоек. Подала мне другой диктант, подготовьтесь, говорит. Но все равно я по слогам диктовать не стала, совести не хватает так откровенно подсказывать. Так мне синюю ручку приказали на проверку взять... В этот раз двоек не было. Вот после этого Татьяна Ивановна и ушла директором в Мариночкину школу.
   - Надо же, какие страсти у вас бушуют, - произнесла Бела Андреевна. - А мне все сотрудницы Тараса такими воспитанными, вежливыми казались.
   - Конечно, - все еще сердито проговорила Марина, - у вас муж кто? Начальник им... а мы простые смертные, подчиненные...
   - Ладно, рассказывай, что у вас. Чем ваша Надежда не угодила Татьяне Ивановне?
   - Да такая же почти история, только с другими вариациями. Наша Надюша отредактировала. Она ведь ничего не боится, - начала Маринка. - Ей хоть Татьяна Ивановна Копеко, хоть ваш Тарас Петрович. Она себя уважает, не дает унижать. Но не все такие, как она.
   - Так вроде Татьяна Ивановна не трогает смелых людей, она слабых давит, - заметила Эльга Сергеевна.
   - Так и есть. Она и не тронула бы Надю, если бы та сама не влезла, да, если честно сказать, еще и малость спровоцировала.
   И скоро перед женщинами старшего поколения нарисовалась картина конфликта.
   - Жертвой Татьяны Ивановны стала молоденькая учительница русского языка. Любовь Ивановна Лисницкая, - быстро тараторила Марина. - Девушка работает всего второй год. Что-то получается, что-то нет. Но старается, детей не обижает, они тоже её любят. Вот и заступилась на свою голову за одного двоечника, увела его от директрисы, когда та метала громы и молнии в мальчишку, не дала той душу отвести по полной программе, да еще тихо осмелилась возразить, что та неправа. Наша Шахиня злопамятная, запомнила.
   - Кто запомнил? - удивились женщины.
   - Шахиня. Так Надежда окрестила нашу новую власть. Она умеет метко сказать, подметить в человеке его особенность.
   - А похожа, - засмеялась Эльга Сергеевна, вспомнив упитанную стокилограммовую Татьяну Ивановну. - Важная, широкая в нижней части, не идет - плывет. Точно, Шахиня. Ты продолжай, продолжай, Мариночка.
   - Словом, Шахиня устроила нашей Любке внеплановый контрольный срез. Умно поступила. Завуч расписала срезы по всем классам, Шахиня проверила, себя ассистентом к нашей Любаше поставила под предлогом посмотреть, как работает молодой специалист, она же тоже русский язык ведет. А дальше было, как вы рассказывали. Ни глазком, ни ухом, работы проверять только в её присутствии...Да еще во время урока указывала без конца, как диктовать.
   - Так это же мешает детям, - возмутилась Эльга Сергеевна. - Такого нельзя делать ни в коем случае.
   - А Шихине этого и надо было, - ответила Марина. - Получили Любины пятиклашки за этот диктант десять двоек, остальные пятнадцать положительные оценки. Любка ревет: у нее никогда так плохо дети не писали. На доске выговор висит Любке за плохое исполнение своих обязанностей. Учителя успокаивают Любку, советуют не обращать внимания, а Надька обозлилась, говорит: "Уважать себя надо, не разрешать унижать". И решила она, как видимо, проучить директрису. Надька наша на контрольном срезе была ассистентом у самой Шахини. Та ей намекает, что можно не приходить, она сама справиться, та в ответ: "Конечно, приду, Татьяна Ивановна!" Так решила Шахиня контрольную работу раньше на урок написать. Надька опоздала на этот урок, но, узнав, что уже работу пишут, обязанность свою выполнила, тихонько пришла в класс. Отсидела честно весь диктант. А у Шахини десятый класс, Надькин. Но Татьяна им по слогам диктует, а Надька с задней парты громким шепотом приказывает:
   - Чтобы писали так же, как Татьяна Ивановна диктует. Слушайте каждую букву. По слогам ведь вам говорят.
   Её ребята с полуслова понимают. Уж не знаю, как там они слушали, а написали все до единого на двойки. Один парнишка, где твердые согласные ж, ш, ц, так и писал: "Жэвот, жэстянка, цэлый". Надька как положено на проверку рядом с Шахиней уселась, сама хохочет во все горло: "Ой, Сашка Драчов диктант с грузинским акцентом написал". Но не ушла. Отсидела всю проверку, не дала синей пастой исправлять оценки. Ну, Шахиня Любку в покое оставила, занялась Надькой. Та отмахнулась, когда предупредили её, что Шахиня отомстит, она ничего и никого не прощает. Заявила, мол, ниже школы не сошлют.
   - И что же сделала Татьяна? - Бела Андреевна не на шутку заинтересовалась этой историей.
   - Да так, сначала мелкая мышиная возня началась. Надькины уроки с последних переставила на первые, не предупредила Надежду, та опоздала, ведь она не местная, из деревни приезжает. И так несколько раз. Но Надька ничего не боится, говорит завучу, что отвечает за расписание: "Еще раз так сделаете, позвоню в комитет, что вы плохо справляетесь со своими обязанностями, расписание меняете, учителей не предупреждаете". Завуч у нас конфликтов не любит, перестали менять без надобности расписание, но все бывает. Поэтому Шахиня наша изменила тактику, стали предупреждать об изменении в расписании: завуч позвонит Надьке за час до уроков, мол, расписание опять меняется, пожалуйте на урок на час пораньше, Надежда Дмитриевна. А когда та успеет? Автобусы через Осинки не часто ходят. Опять, получается, опаздывает. Шахиня говорит, чтобы она приезжала всегда заранее. А у Надюши все-таки двое детей. Не стала она заранее приезжать. Вот и увольняют нашу Надьку с соответствующей записью в трудовой книжке.
   - Только из-за этого? - не поверила Эльга Сергеевна.
   - Ну, еще было кое-чего. Там, правда, Надюша перегнула палку. У Шахини сын в нашей школе учится, Влад Копеко. Противный такой парень. Но на гитаре немного играет. А тут надо было на конкурс в Москву юных гитаристов кого-то послать. Да программа конкурса такая хорошая! И дорога бесплатная. Две наши подлизы Кунова и Лавдоренко сразу предложили кандидатуру Влада. Ну, Надежда и прокомментировала, что не грех бы, чтобы у гитариста был еще и музыкальный слух, а не только дорогая и плохо настроенная гитара. И добавила, что его пение напоминает блеяние молодого озабоченного козла.
   Женщины фыркнули.
   - А ведь правда, - засмеялась Бела Андреевна. - Я как-то слышала. Татьяна Ивановна всегда гордится своим сыночком. Он как-то пел, когда мы на пятидесятилетие к ней ходили. И на гитаре плохо парень играет, и как взвоет во время пения. Ужас!
   - Так-то оно так, - подвела итог Марина. - Но Надька добилась своего, обозлила окончательно Шахиню. Выгонят её на все четыре стороны.
   - Так без приказа комитета не уволят, - заметила Бела Андреевна.
   - Знаю. Вот и пришла предупредить Тараса Петровича, чтобы не подписывал, не глядя, приказ.
   Приехавшие мужчины разгрузили рыбу, выслушали сначала риторические вопросы на тему: "И куда эту рыбу теперь девать? Кто её чистить будет" Прибежавшая с мужчинами и котенком в руках Машенька предложила кормить ими котят, у соседей их целых три штуки.
   - А вы, Бела Андреевна, как я, - посоветовала Марина, - раздайте рыбу. Удобно и забот лишних нет.
   Тут за окном послышался басистый голос соседки: "Кис-кис. Ну где ты, рыженький? Домой пора". Бела Андреевна поспешно выбежала на улицу, у неё появилась неплохая мысль.
   - Марочка, Марочка! - раздался её голос, - возьмите рыбки котятам. Речной. Тарас сам ловил.
   - Ну, вот еще котятам, - пророкотал в ответ женский бас. - Я сама её съем. Такую хорошую рыбу и котятам. Я сама люблю речную рыбку.
   - Научила, - покачал головой Тарас Петрович, глядя на Марину, но тут же начал улыбаться, увидев входящую жену и крупную соседку, работающую на местном телевидении: - А это вы, Мара Викторовна? Вот не знал, что вы рыбу любите.
   - Не просто люблю - обожаю, - ответила внушительная Мара Викторовна.
   Пристроив большую часть рыбы, женщины усадили мужчин за стол. Марина начала свой рассказ. Тарас Петрович под конец ругнулся:
   - Вот ведь зараза. Выпер эту Татьяну из комитета, надоела с её идиотским самомнением, и так никто в школу не идет, так она теперь в своей школе житья никому не дает. Остатки учителей мне разгонит.
   - Тарас Петрович, - попросила Марина, - завтра у нас собрание. Будут Надежду травить. Она держится, виду не подает. Но есть в коллективе, кто задницы Шахине лижет.
   - Я буду завтра у вас на собрании, - пообещал Тарас Петрович.
   После этого все разъехались по домам.
   На другой день Тарас Петрович опаздывал на собрание в школу 12. Заглохла машина. Хорошо, что мимо проезжал Станислав. Он и довез Тараса Петровича, обещал и назад отвезти. Немолодой друг покойного отца хитро прищурился:
   - А пойдем Стаська, со мною на собрание. Догадываюсь я о твоем интересе. Вместо меня лучше домой отвезешь Надежду. А то, слышал, сбегает она от тебя. Вот признайся честно: ты и так сюда ехал.
   Станислав засмеялся. Все правильно, хотел подвезти домой Надежду, по пути уговорить на свидание, вот только она упорно тащит с собой свою некрасивую подругу, да еще всячески пытается обратить на неё внимание, сватает прямо.
   Около школы стояла группа подростков. Станислав узнал среди них тех, кто сопровождал Надежду, когда она упала со скутера. Подростки о чем-то возмущенно говорили. Тарас Петрович поздоровался с ними. Пояснил, что два их них сыновья соседки. О том, что вчера к нему пришла после их отъезда Маара Викторовна, он говорить не стал. Маара Викторовна тоже просила вмешаться в конфликт, разобраться в нем. Подростки остались стоять на улице, мужчины вошли в школу, охранник узнал Тараса Петровича и пропустил, вопросительно глянул на Станислава.
   - Это со мной, - кивнул Тарас Петрович на своего спутника.
   В классе, где проходило собрание, стоял шум. Дверь была открыта, в школе было, только разносились громкие звуки по пустой рекреации, долетающие из кабинета, где шло собрание. Тарас Петрович не стал сразу заходить, остановился в отдалении.
   Из рекреации была крайняя первая парта. За ней сидела спиной к двери красивая Надежда, одна, и с интересом вглядывалась в лица говорящих.
   - Надежда Дмитриевна, почему вы молчите? Мы бы хотели услышать ваши объяснения, - прозвучал голос директрисы.
   - Я думаю, - глубокомысленно ответила женщина.
   Станислав явно слышал издевательские интонации в голосе женщины.
   - О чем? - неосторожно спросила директриса. - Поделитесь вашими глубокими мыслями с нами, простыми смертными.
   - Это хреново, когда чисто бабский коллектив, - ответила Надежда. - Уж лучше бы вы мужиков делили, чем меня обсуждать.
   Кто-то сдавленно фыркнул, подавляя смех. Встала Людмила Яновна Кунова, одна из приближенных Шахини, заговорила своим фальшиво-проникновенным голосом.
   - Я вам удивляюсь, коллеги. Вот вы смеетесь, а ведь Надежда Дмитриевна фактически оскорбляет нас сейчас. Почему вы не слышите цинизма в её словах? Откровенного, грубого цинизма.
   - Любить мужиков - это не цинизм, Людмила Яновна, это природа-матушка, - опять усмехнулась Надежда. - Полезно для здоровья.
   - Вам не давали слова, - выкрикнула Галина Алексеевна Лавдоренко, беспринципная учительница, поддерживающая всегда сильного.
   - Итак, - завершила дискуссию Шахиня, - предлагаю уволить Надежду Дмитриевну, как не соответствующую высокому званию учителя. Кто "за", прошу поднять руку.
   В глазах Надежды застыл искренний интерес. Казалось, происходящее её не волнует нисколько. Она с любопытством смотрела на учителей. Голоса разделились пополам. Несколько человек воздержались. Шахиня давила на коллектив.
   - Почему не голосуете, Анна Тимофеевна, - обратилась она к худенькой старенькой учительнице начальной школы. - Поднимайте руку. Ваш голос может оказаться решающим.
   - Да я не понимаю, о чем вы тут, - оправдывалась добрая, не любящая скандалов старая учительница.
   - Вот поэтому и проголосуйте, - приказала директриса.
   Анна Тимофеевна нехотя подняла руку.
   - Я не подниму, - предупредил Николай Васильевич Коротеев, учитель истории. - Я не хотел участвовать в вашем позорном фарсе, так заставили. Я категорически против увольнения. Запишите это в протокол.
   Голоса опять разделились поровну. Взгляд шахини был прикован к Раисе Григорьевне Длужевской, красивой породистой учительнице математики, уважаемой в коллективе.
   - Даже не смотрите в мою сторону - произнесла Раиса Григорьевна. - Голосовать ни за кого не буду.
   Шахиню это не смутило. Всем было понятно, какое бы решение собрание ни приняло, Надежду уволят. Многих удивляло, что сама Надежда молчит, не защищает себя, только смотрит с каким-то даже не удивлением, а интересом на окружающих. А ведь работы особо нет в их небольшом городке. Некуда податься, да еще запись соответствующую сделают в трудовой книжке. Надежда за все собрание лишь один раз высказалась серьезно, когда Любаша пыталась её защитить. Дрожа и путая слова, девушка говорила:
   - Не надо увольнять Надежду Дмитриевну, увольте лучше меня. Это ведь все из-за меня. Мы же все знаем.
   - Любка, - сердито прервала её Надежда. - Замолчи и сядь. У тебя мать-инвалид на руках и кусаться ты еще не умеешь. А я зубастая, надо будет сама сожру, кого захочу. Не подавлюсь, - и улыбнулась наивно-весело. - Я люблю восточные сладости.
   Люди опять заулыбались. Намек прозвучал более чем прозрачно: восточные сладости - Шахиня. А дальше со стороны Надежды опять посыпались шуточки и ехидные замечания.
   - Ваше святейшество, - обратилась Надежда к директрисе голосом покорной и глупой рабыни, - зачитывайте ваш рескрипт, не томите народ. Мне как, прямо сей минуточку уходить али завтрева.
   Шахиня обиженно отвернулась. Зато раздался другой голос.
   - Вот посмотрите, - это опять взвилась Кунова Людмила. - Эта учительница даже грамотно говорить не умеет. И это не первый случай. Почему такие люди работают в школе?
   - Сею разумное, доброе, вечное, - подражая голосу Куновой, проникновенно-фальшиво проговорила Надежда. - Вот для чего я, Людмила Яновна, работаю учителем музыки.
   Кто-то опять фыркнул. Надежда упорно превращала собрание в фарс, и ей это удавалось. А как она хорошо имитировала голоса, как настоящая актриса. Скажет слово, а кажется, это не она - другой говорит. Больше всех доставалось Куновой и Лавдоренко. И неудивительно, они и говорили больше других.
   - Какое тут разумное доброе, вечное? Кто его сеет? Вы сеете?- взвилась Лавдоренко, поглядывая в сторону директрисы. - Вот три дня назад приехали представители комитета образования, уроки технологии проверяли. Надежду Дмитриевну попросили отвести их в кабинет труда. Лучше бы мы этого не делали, - Лавдоренко возмущенно закатила глаза. - Дети там работают, ящички сколачивают. Их спросили, для чего будут служить эти ящички. Ну, дети растерялись, стали говорить кто для конфет, кто для пряников, а наша Надежда Дмитриевна говорит проверяющим: "Ха! Не знают? Для мармалада ящики!"
   Грохнул откровенный смех. Заглушив слова Галины Ивановны, которая повторяла: "Вы представляете, так и сказала: для мармалада". Кунова же добавила:
   - Представители комитета даже спросили, есть у Надежды Дмитриевны высшее образование?
   - Поэтому, - плавно переняла эстафету Шахиня, - решение напрашивается само собой. - Уволить Надежду Дмитриевну как несоответствующую должности. Тем более, я выяснила, что педагогического образования у неё нет. Она так и не предоставила нам ксерокопию своего диплома. Сказала только, что у неё училище за плечами. Музыкальное. Я предложила ей заочно учиться, поступить в педагогический институт. У нас в городе есть филиал. Отказалась. Даже на курсы не хочет ехать.
   - Какие курсы? - послышался возмущенный голос Марины. - У Надежды Дмитриевны двое маленьких детей. Их куда девать?
   - Я просила её принести документы на детей, но Надежда Дмитриевна и этого не сделала. Откуда мы знаем, может, придумала она про детей, чужие у неё дети живут, - отрезала директриса.
   - Да как так можно говорить? - выкрикнула подруга Надежды и обратилась с ней. - Что ты молчишь? Да принеси ты ксерокопии свидетельств о рождении детей.
   - Не понесу, - ответила Надежда. - Это мои дети!
   Чувствовалось, она разозлилась.
   - Почему? - этого многие понять не могли.
   Надежда встала. Ох, зря с ней связались. Зря угрожают.
   - Да потому что в нашей школе лишь один ребенок есть. Только у Татьяны Ивановны. Остальные не в счет.
   Она лишь на минуту позволила чувствам возобладать над волей. Но моментально взяла себя в руки и, глядя в упор на Копеко, продекламировала:
   Осел останется ослом,
   Хоть ты его осыпь цветами.
   Где надо действовать умом,
   Он только двигает ушами.
   А потом повернулась к остальным:
   - И вы двигайте дальше! А я ухожу!
   Надежда вышла из класса. За ней поднялись еще несколько человек. Но директриса встала в дверях, перекрыла шум своим зычным голосом:
   - Голосуем еще раз. Поднимаем, поднимаем руки. Раиса Григорьевна, надеюсь, вы подумали и присоедините свой голос к большинству.
   Длужевская безразлично отвернулась. Тарас Петрович, услышав последние слова, пробормотал:
   - Достаточно. Пора мне брать слово, - Авдеев решительно пошел навстречу вышедшей Надежде: - Вернись! - и вошел в кабинет.
   Там сразу наступила тишина. Авдеев оглядел лица сидящих людей. Устали все. Всем хотелось домой. У многих есть дети.
   - Я голосую против, - сказал он.
   Все молчали. Надежда равнодушно скользнула по сидящим взглядом. Отметила победную улыбку Маринки. Авдеев медленно заговорил:
   - Татьяна Ивановна, я более тридцати лет работаю в сфере образования, но не позволяю себе так отзываться об учителях. Прекратите этот фарс, пожалуйста, и дайте людям разойтись. Здесь в основном женщины, у них есть мужья, дети. Идите все домой. Никто уволен не будет. Надежда Дмитриевна! - он повернулся к Надежде, - а вы, пожалуйста, объясните это вашим хористам, они стоят возле школы, привлекли прессу даже.
   Надежда при слове пресса немного побледнела, легкое волнение скользнуло по её лицу. Директриса медленно менялась в цвете лица, сначала побледнела, потом покраснела, побагровела.
   - Надежда Дмитриевна, вам понятно решение собрания? - спросил Тарас Петрович. - Работайте спокойно. Никто вас увольнять не будет. Да, Татьяна Ивановна, у нас в комитете все документы на детей Надежды Дмитриевны есть. Так что не надо требовать ничего. Вам всем все понятно?
   Татьяна Ивановна молчала. Появление Авдеева никак не планировалось. Кто же донес?
   - Понятно. Только и Любку, то есть Любовь Ивановну пусть никто не трогает, - проронила Надежда, поднимаясь и собираясь уходить. - И так молодой девчонке отбили желание работать в школе. Я бы на её месте бежала отсюда.
   - Ладно, ладно, - примиряюще произнес Тарас Петрович. - Оставим советы в стороне. Кстати, отправьте хористов домой и вернитесь. И вас, Татьяна Ивановна, я попрошу задержаться.
   Надежда вернулась через десять минут. Не одна. С ней рядом шла крупная решительная женщина и следом спешила маленькая, подвижная.
   - А вот и наша пресса. Прорвались все-таки, - констатировал Авдеев. .
   В кабинет входила соседка Авдеева, Мара Викторовна, мать учеников 8 и 5 классов Ильина Ильи и Романа, и Стукалова Анна Сергеевна, корреспондент местной газеты, она порой писала о школе. Весной Мара Викторовна сделала передачу о хоре школы 12, там везде на первом плане были ученики, лицо руководителя ни разу не показали крупным планом, все она была вдали, да чаще со спины и вполоборота, вместо Надежды о хоре рассказывал воспитанный, интеллигентный Владлен Григорьевич.
   - Можно, я лучше уйду, - попросила Надежда. - Не буду я общаться с прессой. Можете меня уволить, я этого не боюсь. Ребятишек только жалко, опять пойдут по подворотням.
   Ильина вскинула вопросительные глаза на Авдеева.
   - Вы мне обещали, - напомнила она.
   - Никто уволен не будет, - ответил он, глядя на Надежду. - Хор ваш сохранится. Кстати, в детском доме творчества открывается театральный кружок. Надежда Дмитриевна, вы обещали помочь найти руководителя. Может, сами возьметесь?
   - Нет, - буркнула Надежда.
   В присутствии прессы она становилась неразговорчивой, даже в лице менялась, становилась хмурой, не похожей на себя.
   Никакой статьи, никакой передачи не появилось. Ни Надежда, ни Шахиня никогда не говорили, о чем была в тот день их дальнейшая долгая беседа с Тарасом Петровичем и представителями СМИ. Но, похоже, было, что Надежда уважает Авдеева, даже побаивается. Когда же её спрашивали другие учителя, о чем с ней говорил глава комитета, она отвечала с присущей ей веселостью:
   - Жениха мне нашел Тарас Петрович. Станиславом зовут. Сватать приезжал.

Счастье было так близко.

   И в словах Надежды Дмитриевны была доля истины. С этого дня начался развиваться роман между Надеждой и Станиславом, как ни сопротивлялась тому женщина.
   Станислав полюбил эту женщину. Она была не только умна, но и красива, что тоже немаловажно. С ней никогда не было скучно. Надюша любила посмеяться, с ней постоянно что-то происходило, что вызывало её же смех. Мужчина привык к её манере разговора: если говорит глубокомысленно с серьезным взглядом - значит, ни капли правды в её словах нет. А если смеется, то это истинная правда. Им нравилось быть вместе, они стали встречаться.
   Как-то Станислав уговорил её поехать с ним за город в старый заброшенный сад. Мать просила привезти вишневых веточек, ей зачем-то они понадобились. Кто-то дал Эльге Сергеевне рецепт чая с вишневыми веточками. Хоть и была уже поздняя осень, первые числа ноября, но погода все еще стояла относительно теплая. Надежда согласилась на поездку. Всю дорогу весело болтали. Обо всем и ни о чем. Станислав в тот день взял и спросил, почему она до сих пор не вышла замуж. Надежда сделала глубокомысленный вид и важно ответила на этот вопрос:
   - Главное в любви - это не брак, а само переживание любви, это же счастье, когда ты любишь, пусть даже безответно, - но, увидев недоуменное выражение лица Станислава, изменила глубокомысленный тон на легкомысленный, захохотала: - Да никто меня не звал. Вот и не вышла. А сама никого не хотела поймать в сети Гименея. Все мои любимые мужчины поэтому остались глубоко несчастными.
   - А сколько их было? - тут же спросил мужчина. - Любимых-то?
   Он начал чувствовать, что ревнует женщину к прошлому, хотя толком ничего не знал о ней.
   - Ни одного, не считая двух моих мальчиков. Их я очень люблю, - тепло улыбнулась Надя. - Вот мои любимые мужчины.
   Станиславу очень хотелось спросить: а как она к нему относится, любит ли его. Но вместо этого произнес:
   - Неужели ты никого не любишь и никогда не любила, я имею в виду из взрослых мужчин, не детей.
   - Папку своего люблю, - тут же ответила женщина.
   - А посторонних? - не сдавался Станислав.
   - Ну, спустя много лет, когда я буду пенсионеркой, - Надежда приняла задумчивый вид, - это станет само собой понятно. Надену белый платочек, сяду на лавочку возле дома, придет ко мне кряхтящий старичок в валенках и ушанке, вот тут я и признаюсь, что любила его всю жизнь. Заодно и других вспомню.
   Станислав тут же представил себя в валенках и ушанке. Нет, он не согласен был ждать так долго. Эта женщина была нужна ему сейчас. Даже то, что у неё двое детей, его не испугало. У его Надюши было двое мальчиков, Саша и Миша, два и три года. О них женщина всегда говорила тепло, со счастливой улыбкой, и никогда про их отцов, словно тех никогда и не было. И сегодня, подъезжая к саду, Станислав не удержался, спросил про отцов мальчиков и получил глубокомысленный ответ:
   - Это дети любви, Стасик.
   На легкомысленный тон женщина не перешла, значит, не скажет правды, понял мужчина. А Надежда, увидев с пригорка старый заброшенный сад, заахала.
   - Господи! Неужели на свете может быть такая красота.
   Поздняя осень, отсутствие холодных пронзительных ветров оставили на вишнях их покрасневшие листья, которые приобрели необычайно яркий розовый оттенок. Надюша говорила:
   - Я никогда и не видела такой красоты. Сердце замирает. Давай остановимся, посмотрим. Я всегда думала, что только клены бывают разноцветными. А тут вишня. Ты посмотри, Стасик, на яблонях ни листочка, тополя абсолютно голые, а вишня, как невеста в индийском кино, одетая в красное сари. Такая красивая, нежная. А ивы у речки вообще умницы - зеленые стоят до сих пор. Только зелень у них устала, потускнела. Она как старая актриса в кино, которую заставляют играть молодицу: загримировали на совесть, ни морщинки не видать, а усталость все равно щелочку находит, проглядывает, зритель это видит. Надо уметь найти в себе силы, чтобы уйти достойно, не потускневшей, а с яркой зеленью...
   Надежда замолчала, словно произнесла что-то запретное, даже сама как-то потускнела. Такой Нади мужчина не любил. Станислав, желая помочь ей уйти от грустных мыслей, увидеть привычное оживление на дорогом лице, спросил совсем о другом:
   - Ты когда познакомишь меня со своими мальчиками?
   - Нескоро, - сразу улыбнулась женщина, лицо её потеплело. - Идем лучше рвать веточки. А мне выкопаем молодых вишенок. Может, приживутся. Как же все-таки красиво! Ты представляешь, такая красота будет у моего дома. Я посажу их много-много. Не ради ягод - ради вот такой красоты.
   - Ну, сейчас не стоит копать вишенки, да и лопаты нет. Весной сюда приедем. Накопаем. Сколько надо. Согласна?
   - Согласна, - энергично кивнула женщина головой. - Только не забудь ты об этом обещании.
   - Я-то не забуду, но и ты держи слово.
   - Какое?
   - Я хочу увидеть твоих мальчишек.
   Тон женщины стал сразу глубокомысленным:
   - Весной ты мне привезешь вишенок, а я покажу мальчиков тебе. Скажу им: "Лапочки мои, это дядя Стася!"
   Станислав очень хотел познакомиться с мальчиками женщины. Во-первых, это означало, что Надюша стала серьезно смотреть на их отношения. Во-вторых, не удалось найти своего сына, будет любить других. Может, где-то далеко или рядом также любят его мальчика чужие люди. Но Надя долго была против знакомства Станислава и своих сыновей, говорила:
   - Нет. Не будем пока знакомиться. Еще привыкнут мои мальчишки к тебе, а ты меня бросишь. Им плохо будет.
   - Мы с тобой поженимся, - ответил мужчина. - У нас будет семья.
   - Извини, Станислав, - ответила женщина. - Я не готова еще к серьезным отношениям.
   Надежда вообще охраняла свою семью от окружающего мира. Никто из знакомых не мог похвастаться, что побывал у неё в гостях, не приводила она мальчиков, как другие учителя, на школьные утренники, детские спектакли, отговаривалась:
   - Маленькие они у меня еще, не поймут.
   Женщина ни разу не пригласила к себе и Станислава, даже фотографию мальчиков не показала, заявила только:
   - Они у меня, поверь, хорошенькие, как куколки. Сашенька толстенький, щечки круглые, кудрявенький, прямо рождественский ангелочек. А Мишенька худенький, часто болеет, - голос женщины погрустнел. - Жалко мне его. Он таким беспомощным делается в эти моменты. Глаза сразу становятся взрослыми... Не то, что младший братишка. Тот у меня уверенно на ножках стоит, не чихнул ни разу. А добрый такой. Дам ему конфетку, он обязательно к братику бежит, делится. А Мишеньке сладкого нельзя, диатез сильный, а ему хочется, вот Сашуля и старается. Но тут уж я делаю вид, что не вижу, пусть вдвоем скушают. Хорошие, Стась, у меня мальчики.
   В голосе женщины звучала и гордость, и нежность.
   И к себе Надежда длительное время не подпускала мужчину, никаких интимных отношений между ними не было. Самое большее разрешала поцеловать себя в щеку, или сама быстро скользила губами по его щеке. Он долго не мог понять её. Она хохотала в ответ:
   - Я разыгрываю между нами роман наших юных лет. Легкая влюбленность, ни к чему не обязывающая. Сегодня встретились, а завтра разошлись. Прекрасные отношения.
   Но мужчина-то не хотел расставаться, не хотел ничего не значащих прекрасных отношений. Он медленно и настойчиво приучал женщину к себе, но ни разу не намекнул на что-то большее. Неизвестно, сколько бы тянулся их невинный роман, если бы Надежда сама первая не сделала шаг навстречу их более близким отношениям. В тот вечер он позвал её в кино. Надежда неожиданно засмеялась в ответ:
   - Ты правильно делаешь, Стась, что ведешь меня в кинотеатр. Я туда пойду, хоть и не люблю кино. А вот в гостиницу не зови, не пойду. И намеков никаких не делай, я их понимать не буду.
   Она сама начала этот разговор, глаза стали хитрые, лукавые. С его стороны не было намеков. Но зато сейчас он решился.
   - А зачем в гостиницу? У меня квартира есть, - ответил мужчина.- Правда, небольшая, да и не живу я там.
   - Пустая, что ли, она у тебя? Даже дивана нет? - тон был самый насмешливый.
   Мужчина улыбнулся и решительно повернул машину в другую сторону, хоть и показался уже кинотеатр.
   - Ты куда?- сделала вид Надежда, что беспокоится.
   - Диван мой посмотришь. Он еще прочный, - ответил мужчина.
   А она только смеялась в ответ.
   - Наконец-то ты мои намеки понял. Едем, Стась, смотреть твой диван. Я очень давно хочу посмотреть твой диван, - потом рассердилась: - Да останови машину, давай хоть поцелуемся по-настоящему.
   Какие у нее были ласковые теплые губы. Станислав забыл обо всем. Он готов был, как юнец, целоваться весь вечер, всю ночь, если бы не звучали в голове слова про диван, который ей надо обязательно увидеть. Но когда Надя вошла в его дом, немного оробела и тихо попросила:
   - Ты только долго меня не задерживай. Не зови остаться на ночь. Я все равно не останусь.
   Он вместо ответа обнял её, стал целовать и раздевать. У него так долго не было женщины. А эта была единственная, желанная. Надя немного робела, она совсем была непохожа на мать двух детей, скорее напоминала женщину, у которой не было никогда любимого мужчины. Станислав видел и чувствовал, что она даже сейчас держит себя под строжайшим контролем, не дает чувствам прорваться наружу. Теперь все зависело от него.
   - Ты же не такая, - прошептал он. - Будь собой, перестань притворяться, играть. Ты же хочешь того, что и я.
   - Хочу, - еле слышным шепотом призналась она. - Но я боюсь.
   - Чего?
   - Что тебе нужна не я, а лишь... - она опять не договорила.
   - Дурочка, - прошептал он. - Ты и только ты.
   На правой груди он увидел небольшую родинку и стал целовать. Женщина вздрогнула и прерывисто вздохнула. Мужчина не помнил, как они оказались на диване. Он старался не спешить, его руки и губы обежали каждый клочок её тела, каждую клеточку. А она несмело повторяла за ним все его ласки. У Нади были такие нежные руки. Станислав сумел заставить её забыть свою робость, неуверенность, женщина поверила, что желанна именно она. Оба одновременно достигли пика наслаждения. Станислав устало опустился на её плечо, а она обвила его руками, прошептав:
   - Я не хочу тебя отпускать.
   - И не надо, - он опять нашел её ласковые губы.
   Они снова целовались, о чем-то говорили. Им было хорошо вдвоем. А потом неожиданно они уснули. Первой проснулась женщина. Уже было темно. Надежда испуганно вскочила.
   - Сколько времени? Меня же ждут. Я обещала... Я плохая мать...
   - Надюш, ну что ты? - улыбнулся мужчина. - Я довезу тебя. Прямо до дома, до калитки. А пока иди опять ко мне.
   Он протянул руки, коснулся её тела.
   - Стась, что ты со мной делаешь? - жалобно проговорила она. - Мне же домой надо. Миша уже, наверняка, спрашивает, где мама...
   Но все-таки вернулась к нему.
   Станислав не позвал её остаться на ночь, хоть и хотел этого больше всего. Как бы было хорошо, проснуться и увидеть утром её изумительные глаза, цвета осенней зелени. Но мужчина знал, что дома у неё дети, все равно Надя уедет. Позже девяти её задерживать нельзя было, и выходные она посвящала детям.
   Однако с этого вечера встречались они почти каждый день, но время свиданий Надежда жестоко регламентировала. "Не могу я много времени уделять тебе, - объясняла несколько виновато женщина. - У меня дети. Они ждут меня. Я и так мало вижу своих мальчиков, - говорила она. - Не обижайся, Стась. Если ты сейчас попытаешься переубедить, сломить меня, нам тогда не стоит встречаться. Тебе лучше найти себе другую женщину, - голос ей дрогнул, но она продолжила. - Не трать на меня время. Посмотри, сколько вокруг хороших женщин. Хотя, если ты это сделаешь, я честно тебе скажу, мне будет очень больно.
   А ему не надо было других женщин, ни хороших, ни замечательных, а только Надежду. Тянуло к ней с непреодолимой силой. Во время их коротких встреч они порой только немного успевали поговорить. Несмотря на то, что они уже были близки, в пустую квартиру Станислава женщина не соглашалась заезжать каждый день, если раз в неделю.
   - Не хочу привыкать, - смеялась Надежда. - К хорошему быстро привыкаешь. А у нас с тобой все просто отлично.
   Вот в таких коротких свиданиях пролетела зима и первый весенний месяц. Наступил апрель, ласковый, теплый. Снег моментально растаял, деревья многообещающе выбросили свои пахучие почки. Жизнь расцветала. И Станислав все-таки уговорил женщину, что им нужны серьезные отношения, им нужна семья, надо попробовать жить вместе. Надя согласилась. Сначала решили познакомить Надю с Эльгой Сергеевной. Про своих родителей женщина сказала, что отец с матерью не живут вместе уже много лет, что с ее матерью Станиславу познакомиться не удастся, она с ней не в контакте, мать живет далеко от Гр-ка, а отец скоро приедет. Зато с бабушкой обязательно познакомит. Станислав знал, что с Надеждой живет какая-то её дальняя родственница, она нянчится с детьми.
   Именно в эти счастливые дни Станиславу стало казаться, что его жизнь окончательно повернула в хорошую сторону, и возникла уверенность, что он все-таки найдет своего сына, словно кто нашептывал: живой твой мальчик, живой, будет он тебя еще звать папой.
   Уже был намечен вечер знакомства с Эльгой Сергеевной, как Станислава неожиданно отправили в дальнюю командировку на неделю. Уехал он срочно в понедельник, не увидев даже Надежды. Только позвонил, сообщил об отъезде и услышал её сразу погрустневший голос.
   - Надюша, я скоро вернусь, - ласково говорил мужчина. - Ты будешь обо мне думать?
   - Буду, Стасик, буду, - уныло отозвалась она.
   - А скучать будешь?
   - И скучать буду, - призналась женщина.
   Мужчину и радовало, что Надежда так откровенно расстроилась, и сам расстроился при звуке его безрадостного голоса. Зато они договорились: как только он вернется, то сразу познакомят друг друга со своими близкими.
   К счастью, Станиславу удалось вернуться в пятницу. Он предупредил мать, что вечером будет дома не один. Приведет женщину, на которой хочет жениться. Эльга Сергеевна тайком перекрестилась. Наконец-то!
   Станислав после отправился в свой офис, звонил пару раз Надежде, но её телефон с самого утра был недоступен. Поэтому после обеда, освободившись пораньше, мужчина подъехал к школе, он знал, во сколько у Нади кончаются уроки в пятницу, и дожидался ее. Надежда вышла одна, она чему-то тихо и грустно улыбалась. Станислав стоял у машины и думал, как дорога стала ему эта женщина, как нужна. Он не окликнул её, ему просто хотелось полюбоваться этой красивой женщиной, в которой буквально все было гармонично. Её украшала даже грусть. Станислав знал: сейчас грусть убежит из её зеленых глаз, а этому поспособствует он. Мужчина приготовился окликнуть Надю. Но она сама увидела Станислава и громко завопила:
   - Стаська! Стаська! - и бросилась к нему.
   Повисла у него на шее, не обращая внимания на удивленные взгляды проходящих. Поцеловав свою Надюшу, мужчина распахнул дверцу машины:
   - Едем к нам! Мама ждет.
   - Ой, Стась, прямо сейчас? - Надежда была немного озадачена.
   - Да! - и, предупреждая возможное сопротивление, сказал: - Я звонил, твой телефон молчит.
   - Да он разрядился, - она секунду помолчала, потом тряхнула головой. - Ладно, едем к твоей маме.
   Надюша уселась рядом, она была оживленной, очень красивой, много болтала, потом пододвинулась к нему, обняла мужчину, хоть тот был за рулем, все-таки они ехали, и сказала:
   - Стаська, кажется, я тебя очень-очень люблю, - и тут же закричала: - Ты что? Руль! Руль из рук не выпускай.
   Станислав затормозил, остановил машину, сам обнял женщину, стал целовать. Надежда засмеялась и сказала, что ждала именно такой реакции, она так скучала, ей так его не хватало, и опять потянулась к его губам. Она была такая нежная, ласковая. Надежда прильнула к мужчине, обвила руками его шею. Он прижал её к себе и не хотел отпускать. И оба забыли, что их ждет мать Станислава.
   Эльга Сергеевна волновалась перед смотринами. Хоть и мечтала мать Станислава о женитьбе сына, но ей нелегко было согласиться с его выбором, смущало все-таки, что у избранницы сына двое детей. А вот супругам Авдеевым Надежда очень нравилась. Белочка так и говорила:
   - Надя хорошая, очень хорошая, веселая. Знаешь, как она моего Тараса обхаживала на дне рождения Маринки, но так это делала необидно, без всяких намеков.
   -И ты не ревновала? - удивилась подруга.
   - Ничуть. Так что ты, Элечка, не лезь в дела сына. Выбрал он себе женщину, значит, смирись. Ему жить. Не тебе. Вспомни Лизу. Всех очаровала перед свадьбой, такая умница-разумница, и красавица, и хозяйка. А счастья Стасику не было ничуть, смеяться с ней он разучился, рождению сына не радовался даже. А с Надюшей он весь так светится.
   - Зато похудел, - недовольно напомнила мать.
   - Так все влюбленные худеют. Значит, по-настоящему любит.
   - Так-то он так, Белочка, так ведь дети... двое крошек у неё, - нерешительно напоминала старшая подруга.
   - Да, я помню, - отзывалась младшая. - Я советую тебе, Эля, полюбить малышей. У тебя сразу появится два внука, бабушка. Мы вот с Тарасом кукуем вдвоем, так и не удалось мне выносить ребеночка. Все выкидыши бесконечные... Как я жалею, что не взяли себе никого на воспитание, а так хотелось дочку... Я завидую тебе. И сын есть. И внуки будут...
   - Вот я тоже себя так стараюсь уговорить, - призналась Эльга Сергеевна. - Я ведь ходила специально на концерт, где выступали ребята из Надиного хора. Хотела посмотреть на неё.
   - Ну и как?
   - Она такая уверенная в себе, прямо, как звезда мирового масштаба, королевой держится на сцене, и хор у неё такой же. Со звездным самомнением. Но красивая... И хор поет замечательно....
   - Ничего, познакомишься поближе с Надей, переменишь мнение. Она обычная, простая...
   И вот знакомство должно было состояться. Эльга Сергеевна позвала Белу Андреевну для поддержки духа. Женщины приготовили небольшой стол, испекли домашний торт. А Станислав с Надей все не появлялись. Эльга Сергеевна начала волноваться, взялась за телефон. Именно этот звонок и прервал объятия Станислава и Надежды. Мужчине жалко было отпускать женщину, он столько её ждал, не видел всю неделю. Надюша понимала все, она поправила свою прическу, подмигнула и тихо шепнула:
   - А на всю ночь едем ко мне.
   - А как же бабушка и дети? - вспомнил он отговорку женщины. - Наконец-то покажешь мне своих мальчиков.
   - Их нет дома, они недалеко в одном местном пансионате вместе с моим папкой, вернутся только послезавтра. Я с тобой хочу побыть это время.
   - Мне кажется или я это слышу на самом деле? - на всякий случай уточнил мужчина.
   - На самом деле, Стась, на самом деле. Не пожалей только после, я ведь тебя теперь не отпущу, - смеялась Надежда. - С нами навсегда останешься.
   - А я и не хочу с тобой расставаться.
   Вечер в доме Эльги Сергеевны прошел замечательно. Надежда понравилась женщинам. Она легко и естественно вела себя за столом, не отказалась от рюмочки коньяка, с аппетитом покушала салат, жареную курицу, картошку, в восторге была от торта. Бела Андреевна одобрительно сказала подруге:
   - Хорошая работница будет.
   - Не поняла, - подняла брови Эльга Сергеевна.
   - Это потому что я ем хорошо, - пояснила сама Надежда, которая поняла, о чем речь, и засмеялась. - Как раньше в крестьянских семьях оценивали работника? По аппетиту. Аппетит у меня хороший, но видели бы вы, как я раньше кушала... Я всегда была хорошая... э-э-э... работница, особенно когда...
   Опять оборвала себя на полуслове, словно что запретное говорила. Чай вскоре тоже был выпит, торт доеден, Надежда помогала мыть посуду, когда сын напомнил матери:
   - Мам, сейчас начинается повторный показ сериала "Катя- Катерина". А ты первые серии не видела в тот раз и очень жалела.
   Надежда почему-то вздрогнула при этих словах и застыла на минуту с недомытой тарелкой в руках, глядя на мужчину. Тот ей подмигнул.
   - Ой, как хорошо, Стасик, что ты не забыл, - подхватила Бела Андреевна. - Я тоже поклонница этого сериала. Интересный такой. Артисты прямо как из деревни взяты. Элечка, Надюша, идемте смотреть.
   Подруги засуетились, забегали.
   - Идите без меня, смотрите кино. Я посуду одна домою, - ласково улыбнулась Надежда.
   - А ты не хочешь посмотреть? - спросил Станислав.
   - Нет, - несколько натянуто улыбнулась Надежда. - Я не люблю этот сериал. И другие тоже.
   - Зря, - не согласились пожилые подруги. - Жизненный такой фильм, прямо настоящая жизнь показывается. И сама Анастасия Деревенская в главной роли. Какая же у нее замечательная коса. Говорят, настоящая... В фильме так замечательно показывают дореволюционную деревню. Как же интересно жили люди.
   - А мне очень нравится Катерина, особенно когда поет на свадьбе у подруги свою любимую песню, - подхватила Бела Андреевна. - "В золоченной церкви нас с тобой венчали..."
   Пожилые подружки досматривали первую серию, Станислав в кухне целовался с Надеждой, спросил, не передумала ли она насчет сегодняшней ночи.
   - Ни за что! - ответила женщина и тут же прищурилась. - Ага! Отделаться от меня хочешь! Не выйдет!
   - Тогда скорее едем,- ответил мужчина. - Мы уже всю неделю не были с тобой вместе. Я соскучился.
   Надя жила в деревне, в Осинках, что была в пятнадцати километрах от Гр-ка. Он уже знал, что дом еще сутки будет в их полном распоряжении. Ни детей, ни бабушки. И все это время Станислав проведет наедине с Надеждой. Потом приедут её отец и бабушка с мальчиками. Станислав со всеми познакомится и обязательно подружится с малышами. Он уже их любит. А как же не любить малышей, ведь он мечтает о счастье с их мамой. У них будет хорошая счастливая семья. Может, еще и Сашуля его еще найдется.
   Мысли о возможности найти сына усилились после одной телевизионной передачи. Недавно в каком-то шоу областного телевидения неожиданно появилась исчезнувшая актриса Анастасия Деревенская, мать увидела и позвала тут же сына, тот был дома. Станислав сразу и не признал актрису: похудевшая, помолодевшая, впечатление, что и ростом стала пониже, но все так же перекинута через плечо пышная русая коса, и голос немного другой, тембр чуть повыше, но все равно сразу узнать можно. Актриса долгих бесед в шоу не вела, говорила мало, все больше многозначительно улыбалась, поздоровалась со зрителями, отказалась отвечать на вопросы о личной жизни, зато пообещала, что после своего возвращения из-за границы опять будет сниматься продолжении сериала о Екатерине. Сообщила, что продюсер Виктор Артемьев победил свою страшную болезнь, и готов снимать продолжение фильма "Катя-Катерина". Все внимание ведущих переключилось на него, Анастасия осталась в стороне. Станислав же смотрел только на актрису, лицо которой порой крупным планом показывала камера. Как ему хотелось верить, что Анастасия Деревенская может что-то знать о сыне, о маленьком Саше. Актрису надо обязательно найти, решил мужчина.
   Станислав с Надеждой вошли попрощаться в комнату, они собрались к Надежде. Немолодые подруги с увлечением досматривали последние сцены первой серии. Главная героиня пела пока не на свадьбе, а деревенских посиделках, сидя за прялкой и поглядывая на своего любимого:
   В золоченой церкви
   Нас с тобой венчали...
   Эльга Сергеевна и Бела Андреевна, уютно сидя в креслах, дружно подпевали. Они любили эту песню, размякли от красоты и мелодраматичности дореволюционной деревни. Вдруг погас свет. И песня в телевизоре оборвалась. Но немолодые подружки решили допеть сами. И неожиданно звучный женский голос Анастасии Деревенской тоже продолжил петь с ними, только не было музыкального сопровождения:
   Перед Богом
   И перед людьми.
   Пополам обиды,
   Пополам печали,
   Век в согласьи
   Да в любви
   Словно дождавшись момента, когда песня была допета, зажегся вновь свет. Первой заговорила Эльга Сергеевна:
   - Что это такое? Кто пел? Надюша, это вы? Просто замечательно. Не отличишь от голоса Анастасии Деревенской.
   - Я, - призналась женщина и торопливо заговорила, словно оправдываясь. - Люблю с детства подражать голосам актеров. У меня хорошо получается. Вы не первая, кто говорит, что мой голос не отличишь от голоса актрисы. Но я все-таки не она. Я Надежда Федосова. А актриса Анастасия Деревенская больше не существует... - опять запнулась, словно на недозволенной теме.
   - Нет, - не согласилась Эльга Сергеевна, - Анастасия Деревенская жива. Недавно она выступала в одном телевизионном шоу. Хорошо выглядит, помолодела даже.
   - Да? - удивилась женщина, потом облегченно как-то проговорила. - Ну и Бог с ними со всеми. Пусть выступают, делают деньги, молодо выглядят. Такова жизнь... До свидания, Бела Андреевна. До свидания, Эльга Сергеевна. Мне было у вас очень хорошо. Стасик, ты меня отвезешь?
   Станислав энергично кивнул головой, сказал матери, чтобы назад его сегодня не ждала. А в голове опять промелькнула навязчивая мысль:
   - Надо разыскать актрису Деревенскую. Она должна что-то знать о моем сыне. Как бы было хорошо: я, Надюша, и наши мальчики. Трое. Я папа для всех малышей, она мама. Не будет мне покоя, пока не найду следы сына.
   Чем была вызвана эта мысль? Станислав и сам толком не понимал. Какое-то предчувствие появилось после пения Надюши. Мужчина не видел фильма "Все о Екатерине", но Надя так точно сымитировала голос, что на минуту показалось - поет сама актриса, та самая, что пела в фильме. Может, они родственники? Ну, это была уже совсем глупая мысль. И все же надо проверить, знает ли актриса что-нибудь о его сыне. Проследить каждый день Анастасии Деревенской с того момента, как она убежала из клуба. Куда она исчезла в ту ночь? В резиденции Жоры её ни живой, ни мертвой не было. Где она? Кроме самой Анастасии, этого никто знать не может. Кстати, а сама ли Анастасия была в шоу? Может, как Надюша спела, подражая героине фильма, так сыграла какая-нибудь провинциальная актриса роль Анастасии Деревенской. Сейчас ничему нельзя верить.
   А Надя не знала этих мыслей, она счастливо улыбалась. Женщина нашла любимого человека. Впереди, хотелось верить, только счастье.
   - Пока я не буду Наде ничего рассказывать, - решил мужчина. - Я сначала хочу познакомиться с её семьей, её мальчиками.
   Станислав привез Надежду в её деревню.
   Дом, в котором жила Надежда, был большой, основательный, шесть комнат, большая терраса, но приземистый, одноэтажный. Выглядел он прочно, на земле стоял надежно. При его строительстве не применялось никаких изысков, архитекторы над ним не трудились, его придумал сам хозяин. Дом был строгой прямоугольной формы, вытянутый в длину, ровно посередине была пристроена такая же простая терраса. Но все снаружи было отделано сайдингом, крыша покрыта новым железным шифером, пластиковые окна, надежно защищая тепло, смотрели в две стороны: на запад и восток, входная железная дверь довершала картину. Хороший был дом, надежный. Значит, у этой женщины были средства. Вряд ли она этот дом построила или купила на зарплату учителя.
   - Может, у Нади был богатый муж? - задал себе вопрос мужчина. И сам себе ответил: - Вряд ли, Надя говорила, что не была замужем, а детей назвала самым дорогим подарком судьбы. Но, с другой стороны, просто мог быть богатый мужчина, который бы давал ей денег... содержал её...
   Эта мысль была неприятна. Станислав её откинул. Если честно, мужчина немного запутался в своих мыслях, они были тревожные и непонятные, и одна из них, самая главная - не потерять любимую женщину. Словно что угрожало ему и его будущему счастью. Вспомнилась некстати записка Жоры в мрачном свадебном букете. Откуда взялось это предчувствие, эти негативные мысли, почему вспоминается Жора, при чем он тут?
   Оживленная, радостная женщина пригласила мужчину войти. Внутри дома тоже было все просто, основательно и как-то неожиданно. Сразу из просторной светлой террасы они попали в большой просторный зал, объединенный с кухней, потому что здесь мужчина с левой стороны увидел газовую плиту, мойку, большой разделочный стол для готовки, висящие шкафчики для кухонной утвари и продуктов, объемистый холодильник. Тут же приютился кухонный уголок с большим обеденным столом, возле него в строгом порядке стояло несколько тяжелых стульев и два высоких детских. Вторую, большую часть этой комнаты занимал собственно зал. На противоположной стене от входа в простенке между окнами висел большой жидкокристаллический телевизор, справа от входа стояли громоздкие мягкий диван и два кресла. Вдоль правой стены находилась небольшая старомодная стенка. На полу лежал огромный пушистый ковер. И больше никакой мебели. На окнах пышно цвели малиновые герани. Несмотря на такую несколько старомодную обстановку, в доме было тепло и уютно. В зале справа и слева находились двери, которые вели к остальным комнатам. Всего с залом-кухней их было шесть. Две с одной стороны зала, три с другой.
   - В той стороне живет наша бабушка, - женщина махнула в левую сторону. - Там три комнатки. Две побольше, а одна совсем маленькая, зато она имеет запасной выход на улицу. Вот её и выбрала себе наша бабуся. Утром тихонько уходит к своей козе, чтобы никого не будить. Рядом комната папы моего. Только он здесь не живет. Последняя... последняя... так... для гостей.
   Станислав прищурился.
   - Ты намекаешь, что там должен спать я?
   - Нет, - засмеялась женщина. - Нам с тобой в другую сторону. Моя комната последняя с правой стороны. Рядом свободная, там я хочу сделать детскую. Пока мальчики со мной в одной комнате ютятся.
   - С этого и надо было начинать, со своей комнаты, - засмеялся мужчина.
   - Почему? - глаза Нади выражали искреннее недоумение.
   - Значит, притворяется, - тут же понял мужчина и ответил: - Потому что кто-то не навещал мой старый диван уже всю неделю. Я соскучился. Завтра проведешь экскурсию по своим хоромам. Идем к тебе. Ведь детей сейчас нет дома.
   Он поднял женщину на руки и понес в последнюю комнату с правой стороны.
   - Стаська, - шептала Надя, - ну не спеши, у нас вся ночь впереди. Дай хоть покрывало сниму с кровати.
   - А оно не мешает.
   - Замерзнем без одеяла.
   - С тобой? Никогда!
   Но Надежда все-таки вывернулась из его рук, сбросила яркое покрывало со своей кровати на детскую узкую софу, больше ничего не удалось сделать. Вся их одежда тут же полетела следом за покрывалом в беспорядке по всей комнате, женщина больше не сопротивлялась.
   - Стаська, - шептала она, - как же мне тебя не хватало все эти дни. Ты больше никогда не уходи от меня, не бросай. Я очень боялась к тебе привязаться, привыкнуть, но это случилось, я же не смогу без тебя жить.
   - И не надо, - Станислав закрыл ей рот поцелуем. - Мы всегда будем вместе, моя зеленоглазая половина.
   Мужчина любил свою женщину. В его ласках была и нежность, и страстность. И Надя больше не робела, отдавалась ему искренне, с любовью, забывая все свои беды и проблемы. Так хотелось верить, что счастье пришло навсегда.
   Утром Станислав, не спеша, рассмотрел весь дом. Мужчине понравилось все. Но почему-то Станислав по-другому представлял то место, где жила его любимая женщина. Темная полированная мебель, ковры на полу и стенах, тяжелые шторы на окнах не соответствовали веселому, живому характеру Нади. Надюша больше походила на хранительницу дома, чем на хозяйку. Лишь комната самой Нади была другая. Такое впечатление, наверно, создавала веселая ярко-желтая занавеска на окне, прозрачный тюль и светлый мягкий палас на полу. И всюду игрушки. Небольшой розовый заяц на детском стульчике, крупный медвежонок спал в детской кроватке, веселая обезьяна высунула язык на комоде, и выстроилась целая батарея машинок вдоль стены. Надя заметила, какое впечатление произвел дом на мужчину, и пояснила:
   - Дом я получила в наследство. В нем осталось все так же, как было и раньше. Я только свою комнату обставила по-другому и планирую сделать детскую комнату. Я все не решаюсь оставлять мальчиков спать одних в другой комнате, но здесь тесновато, когда стоят три кровати. Решилась недавно. Но все руки не доходят.
   - Это ты правильно решилась, - ответил мужчина. - Отныне с тобой в твоей комнате буду спать я, - он обнял женщину, тихо проговорил: - А давай прямо сейчас ляжем опять баиньки, поспим еще немного
   - Давай - засмеялась Надежда. - Только я тебе спать не дам.
   Эти ночь и день принесли не только большую радость, они все расставили по местам. Надя - та женщина, что нужна Станиславу. Её нельзя потерять. Он полюбит её мальчиков. А если найдется его сын, Надя тоже полюбит его.
   Бабушка, отец Нади и её сыновья должны были вернуться только завтра. Надя, чувствовалась, скучает по ним, весь день вспоминала, рассказывала о мальчиках. И Станислав решился, рассказал ей о своем сыне, с которым разлучен с самого первого момента жизни. Умолчал лишь о Жоре и его роли в исчезновении малыша. Сказал только, что мать мальчика была убита, и сам ребенок пропал. Не смогли найти его. Надя долго молчала, потом сказала:
   - Ты так и не увидел своего малыша ни разу?
   - Только когда забирал Лизу из роддома.
   - А маму мальчика звали Лизой? - уточнила женщина, в её зеленых глазах мелькнула какая-то непонятная мысль.
   - Да.
   - А фотографии сына у тебя есть?
   - Да, я их забрал из дома Лизы. Но не ношу с собой. Ведь ребенок растет, меняется, не узнаешь по фотографии, если даже случайно встретишь.
   Но женщина не отступала:
   - А какая самая поздняя фотография?
   Станислав не стал отвечать на этот вопрос. Последнее фото Саши, где ему полгода - мальчика держит на руках актриса Анастасия Деревенская, рядом стоит Лиза. Это фото было во многих газетах и журналах, а сколько по телевизору его показывали, только это не малыша искали, а актрису. Сказать все это, значит, придется говорить о Жоре. Нельзя. И не хотелось. И Тимофей предупреждал: следствие еще не закончено. Хоть и погиб Григорьев Жора, но на свободе многие те, с кем он был связан. И так много сегодня рассказал Станислав Наде. Надюша, глядя в погрустневшее лицо мужчины, обняла и тихо сказала:
   - Твой сын будет с нами. Поверь мне. Я умею создавать будущее. Да, да, не смейся! Я создаю только счастливое будущее. Жена отца, не моя мать, а вторая его жена, Вера, мне рассказывала, что в нашем роду были женщины колдуньи-вещуньи, умели не только вещать и видеть будущее, но и создавать его. И это просто. Я тоже умею, меня Вера научила. Надо чего-нибудь сильно-сильно захотеть, тогда это сбудется. Я очень хочу жить с тобой и своими мальчиками. Этой ночью мне снился сон о нашем будущем. В моем сне у нас было трое детей. Это означает, что твой сын будет с нами. А сейчас молчи. Молчи, ничего больше не говори. И я не буду, хотя мне очень много нужно тебе рассказать. Давай все разговоры оставим на завтра. Сегодня мы вдвоем в этом доме, сегодня наш с тобой день и наша ночь. Я знаю, я чувствую, скоро ты получишь все ответы на свои вопросы. А что у тебя есть сын, это просто замечательно. Я уже люблю его. Это совсем нетрудно любить детей. А сейчас, Стась, обними меня. Я до тебя не понимала, какую радость может подарить мужчина женщине, как могут быть приятны его объятия. Я, наверно, страшно развратная женщина, но с тех пор, как мы вместе с тобой, я постоянно думаю о тебе, вспоминаю каждое мгновение: как ты меня обнимаешь, целуешь, раздеваешь. Ты представляешь, Стась, я веду урок, мои бандитики стараются, поют во весь рот, - женщина засмеялась немного смущенно, - а я думаю о тебе. И мысли мои, честное слово, самые грешные.
   Станислав благодарен ей за эти часы, проведенные вместе. Он был счастлив, как никогда. Просыпаясь, он пугался, что все ему только снится, но теплая рука женщины обнимала его и несла покой. Его Надюша была с ним. Дом, жена, дети - это счастье, и пусть не придумывают, что есть еще что-то более важное. Оно-то есть, но все равно все для дорогих и любимых людей.
   Утром Станислав рано проснулся, Надя еще спала, он тихонько вышел из дома. Сегодня должны вернуться Надины мальчики с дедушкой и бабушкой. Апрельский день обещал быть теплым и солнечным. Мужчина присел на скамейку. Внимательным глазом окинул двор. Он уже знал, что тетушка Надюши держит небольшое хозяйство - козу и кур. Они вчера с Надей вместе занимались этим хозяйством. Куры поднимались с первыми лучами и уже бродили по участку, коза томилась взаперти. Пристройка, где размещалось животное, стояло в отдалении, Станислав пошел и выпустил пузатую козу, она со дня на день обещала принести потомство, пусть животина бродит по участку, лакомится первыми ростками травы. Потом стал поправлять перекосившуюся дверь в пристройке. Мужских рук в этом хозяйстве явно не было. Он не заметил, как прошло время. Надя распахнула окошко и крикнула, что скоро приедут её мальчики, звонила бабушка, они уже подъезжают. Она сейчас оденется и тоже выйдет.
   - Я встречу их сам, - крикнул Станислав в ответ. - Не спеши.
   И буквально через минуту возле дома затормозило такси. Оттуда выкатились два мальчика. Выскочила из дома полуодетая Надежда, бросилась к ним, обхватила руками расцеловала. Она вся лучилась любовью.
   - Как же я скучала по своим горошинкам, по моим маленьким медвежаткам, по моим зайчаткам, - говорила она. - Никогда больше без мамы никуда не поедете. Маме без вас плохо.
   Мальчики прильнули к матери, она присела, оба обхватили её за шею, старший положил головку матери на плечо, младший прижался пухлой щечкой к её щеке. Так они и застыли.
   - Стасик! Это мои Санечка и Мишутка, - проговорила женщина среди объятий, счастливо глядя на Станислава.
   Станислав любовался ими и немного завидовал. Ему тоже захотелось, чтобы ребятишки также доверчиво прильнули к нему. Старший мальчик неожиданно начал кашлять.
   - Ой, что же мы на улице? - всполошилась Надежда. - Быстро в дом. Мишенька, ты не заболел? В дом, в дом. Там будем знакомиться. Стась, ты занесешь вещи? Поможешь Агаше.
   - Конечно, - кивнул он, а сердце тревожно кольнуло при имени Агаша.
   - Агашенька, - крикнула Надежда. - Не тащи сама сумки, поставь, Стасик поможет, - и быстро повела детей в дом.
   Худенький мальчик кашлял все сильнее. Лицо Надежды стало озабоченным.
   Станислав повернулся к раскрытой калитке и застыл. На улице возле большой сумки и чемодана стояла сильно постаревшая Агаша, бывшая домработница Григорьевых, она узнала Станислава.
   Через несколько минут мужчина уже знал, что поиски сына окончились. Его ребенок был в этом доме. Он сразу подумал об этом, когда перед ним появилась Агаша. Еще позавчера вечером, придя сюда, Станислав не знал, что здесь живет его сын. Он просто был с любимой женщиной. Не знал до сегодняшнего дня, пока не увидел растерянно стоящую Агашу. И тогда еще не сразу все понял Станислав. Они оба стояли и глядели друг на друга. Тревога все сильней охватывала сердце мужчины, что-то должно было произойти.
   - Агаша, где ты? Иди домой, - Надя на минуту показалась в окне. - Да не стой столбом, не смотри удивленно, Стасик - хороший человек, я вас познакомлю. Стасик, Агаша, идите сюда. Мои мальчики готовы познакомиться с дядей Стасей.
   Эта женщина мужчине была дороже всего. Как он любил её! Когда он остался в этом доме у Надежды, он знал, что его счастье рядом, он будет жить с этой женщиной. Она - его счастье. И хватит гоняться за тенью сына. Он сгорел вместе со всеми. Трупов было много. Где гарантия, что нашли всех погибших? Жора кричал, что убил мальчишку, что он отомстил Станиславу. От этих слов на душу лег камень, он давил, не переставая. А спустя год встретилась она, Надя. Время, проведенное с ней, многое изменило. Эта женщина принесет ему счастье, так думал мужчина. Вот и сидел он с утра пораньше с дурацкой улыбкой во дворе этого большого дома, мечтал о новой жизни, воображал себя хозяином, планировал, что надо сделать, думал, что полюбит мальчиков Нади. Раз не удалось вырастить собственного сына, значит, вырастит детей любимой женщины, станет им отцом, а она родит еще одного ребеночка, как было в её пророческом сне. Все окончилось в один миг: в калитку вошла Агаша и беспомощно поставила сумки на землю. Она увидела Станислава и спустя какое-то время первой тихо заговорила. Мудрая женщина сразу все поняла. Она робко и жалко сказала мужчине:
   - Ты, конечно, можешь разрушить все в один миг. Забрать своего ребенка. Твое право. Ты его отец. Надя Саше никто, она не рожала его. Но почему ей должно быть плохо? Почему должно быть плохо Саше? Он не знает другой матери, он давно забыл тебя и Лизу. А Надя его очень любит. Не делай им плохо. Оставь их в покое.
   - Ты о чем говоришь, Агаша? - мужчина не понял.
   - О Саше. Это твой сын. Твой и Лизы.
   - Вот оно что.
   Взгляд Станислава переместился на окно, там все махала рукой Надя, обнимая своих мальчиков, которых поставила на подоконник. Миша и Саша. Сашуля. Так мальчика называла Лиза. Так порой его зовет Надя. Сашуля, круглолицый, голубоглазый карапуз. Все правильно. Это его сын, он похож на Лизу, такой же светловолосый, как его мать на первом курсе института. Женщина, которую Станислав полюбил, Надя, стала матерью его сына. Это же хорошо! А зачем это рушить, забирать ребенка? Ведь Станислав её любит. Он не понимал, что хочет объяснить ему немолодая женщина. Агаша продолжала:
   - Уезжай прямо сейчас. У твоего малыша есть мать.
   - Зачем уезжать? Я люблю Надю, - не согласился мужчина.
   - Кроме Саши у Нади есть еще и Миша.
   -Что ты хочешь сказать?- ответил Станислав. - Я буду одинаково любить двух детей. Надя любит Сашу, я буду любить Мишу.
   Агаша молчала. Это молчание становилось страшным. Потом бывшая домработница Григорьевых медленно сказала:
   - Она была любовницей Жоры.
   - Кто она? - не понял мужчина.
   - Актриса, Анастасия Деревенская. Только её настоящее имя Надежда. Надежда Дмитриевна Федосова. И сейчас она смотрит на тебя из окна. Да, она изменилась, но присмотрись внимательно...
   Станислав глянул на окошко. Надюша что-то объясняла мальчикам. Воображение нарисовало светлые волосы, расчесанные на прямой пробор и длинную косу, переброшенную на грудь. А ведь похожа! В голове зазвучал звучный женский голос. Он пел про счастье:
   Я перины да подушки
   Распущу,
   И с тобою рядом тихо
   Посижу,
   Никого к тебе я близко
   Не пущу,
   Ты меня за все прости,
   И я прощу.
   Эх!
   В золоченой церкви
   Нас с тобой венчали...
   Все так. Это пела Надя для Эльги Сергеевны и Белы Андреевны. Нельзя так достоверно сымитировать голос. Его Надя - это актриса Анастасия Деревенская. И она была любовницей самого Хана... Тимофей тоже об этом тогда, после убийства, говорил... У Жоры не в первый раз были любовницы актрисы. Это еще Лиза Станиславу рассказывала. И у этих актрис, у всех одно лицо. Это его Надя. И вдруг другая мысль пронзила голову. Станислав медленно спросил у Агаши:
   - Кто отец Миши?
   - Ты все правильно понял, Станислав, - опустила голову Агаша. - Отец Миши - Жора Григорьев. Они были вместе несколько лет....
   Оба молчали. Но Агаша решилась и строго спросила:
   - Ты готов любить ребенка Жоры? Готов простить Надю?
   Но Станислав уже не слышал этого вопроса. Он медленно повернулся и пошел к своей машине, сел за руль, завел мотор. Агаша все поняла и открыла ворота. Мужчина уехал. Все так. Жора, как и обещал, убил его счастье. Пусть даже мертвый... Станислав ничего не имел против маленького ребенка Жоры. Но только пусть мать у него будет другая, не Надюша. Станислав на минуту представил, как его Надя обнимала, целовала этого человека... Стало тошно до чертиков. Но почему так: в счастливые моменты Жора переходит ему дорогу. На свадьбу прислал букет черных хризантем, пытался убить его сына. Женщина, что полюбил Станислав, была любовницей Жоры Хана и матерью его сына. Жора сдержал свое обещание - он убил душу в Станиславе, забрал его счастье. Это хуже физической смерти. Смерть - это темнота, провал и никаких страданий. Душа же болела нестерпимо.
   Боковым зрением мужчина увидел, как выбежала на дорогу Надежда, она плакала, махала и кричала что-то вслед. Что-то встрепенулось в душе, закричало, что он дурак, что нельзя сейчас уезжать, а потом зло и надменно засмеялся Жора Хан. Станислав не вернулся.
   Надя стояла на дороге и плакала. Станислав уехал. Что произошло? Агаша подошла, взяла её за руку, увела за ограду.
   - Почему он уехал? -- беспомощно спросила Надежда Агашу.
   - Из-за Жоры.
   - Причем тут Жора? - Надежде показалось, что она ослышалась, потом поняла. - Ты сказала Станиславу, что я бывшая актриса. Актриса Анастасия Деревенская.
   - Да, - Агаша опустила голову.
   Увы! Прошлое настигло Надежду, беспощадно настигло.
   - Зачем?
   - Станислав и Жора хорошо знали друг друга, даже немного дружили, пока Лиза не ушла к Станиславу от Жоры. С тех пор они ненавидели друг друга... А Жора был вашим любовником, - опустила голову Агаша. - Я это сказала Станиславу.
   - Я никогда не была любовницей Жоры, - в сердцах воскликнула женщина. - Как я жалею, что подыграла в этом дурацком розыгрыше, - она задумалась на минуту, потом спросила: - Но зачем ты вообще говорила об этом Станиславу? Я бы сама все рассказала со временем.
   - Станислав пришел сюда за своим сыном. А Жора пытался убить ребенка Станислава, - сказала Агаша.
   - Что? - бывшая актриса беспомощно смотрела на старую женщину. - Я ничего не понимаю.
   - Станислав никогда не может полюбить сына Жоры, - Агаша продолжала говорить непонятные вещи.
   - Какого сына Жоры? - голос Надежды стал еще беспомощнее.
   Старая женщина красноречиво поглядела на одного из мальчиков, что вскарабкались на подоконник и стучали по стеклу, призывая к себе внимание матери.
   - Агаша, что ты наделала? - в отчаянии воскликнула женщина.
   Она начала понимать, какая страшная путаница произошла. Этого бы не было, если бы она не хранила так тщательно свой дурацкий секрет про артистическое прошлое. Надо сразу было признаться Станиславу.
   - Мне надо найти Стасика, - моментально приняла решение Надежда.
   Надежда побежала в дом, стала одеваться, хотела броситься искать Станислава, объяснить все ему. Остановила Агаша.
   - Надежда Дмитриевна, я не успела сказать: у Мишеньки вчера появилась какая-то сыпь и была температура, а сегодня еще и кашель начался, мы поэтому так рано и вернулись. И Саша вечером очень сильно плакал без вас. Не бросайте мальчиков. Нельзя вам сейчас уезжать.
   Голубые блестящие глаза старшего мальчика уже давно встревожено смотрели на суетящуюся мать. Побледневшее личико было встревожено. Он всегда боялся разлук с ней. Надя обняла его, губами потрогала лоб - да, горячий. Женщина расстроено вздохнула и сняла куртку. Младший тут же подошел, обхватил её ноги и сказал: "Саша ам-ам". Он хотел кушать. Дети - вот что было важнее всего в жизни актрисы Анастасии Деревенской, хотя нет, не актрисы. Актрисы больше нет. Давно нет. Никогда зрители не увидят продолжение сериала "Катя-Катерина". Есть обычная учительница музыки, которая старается забыть свой артистический псевдоним - Анастасия Деревенская. И у неё двое детей. Это её дети, кто бы их ни родил и от каких мужчин. А Станислав сам должен принять решение. И, кроме того, это тихо сказала Агаша, успокаивая женщину, он обязательно вернется. Вернется к сыну. Ведь его ребенка актриса тайно унесла из резиденции Жоры Григорьева в ту страшную ночь, когда погибла в огне его мать. Сын Станислава здесь, его отец обязательно вернется к нему. Вот тогда Анастасия и расскажет ему про дурацкую роль псевдолюбовницы всесильного Хана. Станислав все поймет и останется с ними.
   Надежда подавила готовые прорваться слезы, она это умела, ведь она актриса, никуда не делось её мастерство. Женщина вызвала врача, накормила Сашу, Миша отказался от еды, заболевший мальчик не хотел играть, не оставался в одиночестве без матери, ребенок лег на диван, что стоял в просторной кухне, Надежда сидела рядом, гладила его зябнувшие ножки, поила теплым компотом, потом приказала старой женщине:
   - Вот что, Агашенька, рассказывай мне все про себя. Откуда ты знаешь про Сашу, про Станислава, про Жору... Почему ты решила, что Мишу я родила от Хана... Кто тебе сказал такое?

Жизнь Агаши.

   Оглядываясь на свою прошедшую жизнь, Агаша с привычной грустью многие годы говорила себе:
   - Не было счастья. Совсем не было. Ни одной минуты. Даже в детстве, потому что рано мама умерла.
   Агаша родилась и росла в деревне Осинки. Обычная, ничем не примечательная девочка с двумя светлыми жиденькими косичками. Тихая, незаметная, некрасивая. К тому же у нее не было мамы. А сначала так было хорошо. Папа и мама много работали, построили новый большой дом, стали говорить, что пора купить Агаше братика. Только вместо этого мама заболела воспалением легких и умерла. Папа вскоре опять женился, мачеха была обычной деревенской бабой, горластой, шумной, но незлой, к счастью осиротевшей девочки. Все заботы о падчерице новая жена отца свела к тому, что девочку надо вовремя накормить, обуть, одеть, проследить, чтобы чистенькая ходила. А разговаривать с ней, интересоваться её детскими делами и проблемами ни к чему. Тихая девочка словно сама способствовала таким действиям мачехи. И так тихая, она старалась стать еще незаметней. Одиноко сидела в своем уголке, во что-то играла, если заболевала, то молча ложилась в постель, ни на что не жалуясь, прижимала к себе старого плюшевого мишку, которого еще мама купила, иногда плакала, чтобы никто не видел. В её мыслях этот мишка был и ласковой мамой, и добрым отцом, и старшим внимательным братом. У мачехи был сын Кирилл, старше Агаши на несколько лет, красивый сильный подросток. Он также не интересовался новоявленной сестренкой, также не замечал её, хотя пару раз в школе заступился за некрасивую тихую девочку, навалял по шее обидчикам Агаши. Больше не осмеливались кричать ей вслед вредные мальчишки из её класса: "Агаша-какаша", боялись еще получить от старшеклассника. Кирилл и не подозревал, какую бурю чувств, какую огромную благодарность вызвал в душе девочки его поступок. Агаша просто стала боготворить с этого момента появившегося брата. Сводный брат был высокий, интересный. Мачеха его от нерусского мужика родила. Биологический отец наградил Кирилла черными волосами и такими же жгучими глазами. Кирилл жил в семье отчима недолго, после окончания школы забрал к себе родной отец, там парень поступил в институт. Несколько лет Агаша встречалась с Кириллом лишь во время летних каникул. Он совсем недолго бывал у матери и отчима, но всегда привозил небольшие подарки. Отчиму блок хороших сигарет или бутылку коньяка, матери коробку шоколадных конфет или платок, сводной сестренке ленточки для кос, браслетик, красивые заколки для волос. Как радовалась девочка этим знакам внимания.
   Отец и мачеха долго не зажились. Умерли с разницей в год. Сначала резко сдала мачеха, ведь и не старая еще была, не обратила внимания на уплотнение в груди, а когда пожаловалась врачам, что болит, поздно уже было. Через год не стало и отца. Обширный инфаркт. Помог похоронить их Кирилл. И мать свою, и отца Агаши. После похорон отчима сказал Агаше:
   - Может, переберешься ко мне? Правда, я далековато живу, зато в городе. В деревне-то тяжело одной жить.
   - Нет, - отказалась Агаша. - Я останусь здесь. Жалко дом бросать. Его отец с мамой построили...
   - Тогда оставайся, но если надумаешь жить в городе, я всегда тебе помогу. Я, кстати, хочу вернуться в родные места, люблю я нашу деревню, нравится мне здесь. Только в Осинках жить не буду. Устроюсь в Г-ке.
   Кирилл был такой же незлой, как и его мать, но более внимательный. Жалел сводную сестренку, с годами стал лучше к ней относиться. А с другой стороны, его родной отец к тому времени тоже умер, его овдовевшей жене не нужен был лишний человек в доме, с другими родственниками теплых отношений тоже не сложилось. Вот и получалось, что из всех близких людей у него была только Агаша, тихая некрасивая сестренка, неродная по крови, но добрая, отзывчивая. И отчиму Кирилл был благодарен: он взял его мать в свой дом в трудный момент, когда она с сыном-подростком осталась на улице. Без жилья. Братья её выставили, когда делили дом умерших родителей. Мать там не была прописана. Пожалел их отец Агаши, позвал в свой дом. А уж поженились родители потом. Отчим добрый был, к Кириллу хорошо относился, не орал, не гонял, свободы не ограничивал.
   Агаша жила в деревне, держала корову, на продаже молока и молочной продукции и держалось её благосостояние. Но тяжело было одной и физически, и морально. Одного сена сколько надо было заготовить на зиму корове. К Агаше присватывался один мужичок, в меру пьющий, отказала она ему. Многие удивлялись: что ей еще надо? Далеко не красавица она, не так уж и богата, хоть дом есть, да и годы идут. Никому бы не проговорилась в те дни даже в страшном сне Агаша, что любит своего сводного брата Кирилла.
   Кирилл, как и обещал, вернулся в Гр-ск, работал в торговле, был директором большого универсама. Вскоре, к тайному огорчению Агаши, он женился. Агаша видела его жену первый раз на свадьбе. Высокая, длинноногая блондинка с высокой грудью.
   - Красивая, - с тихой завистью вздохнула сводная сестренка Кирилла, - и имя у нее тоже красивое, нерусское - Фелиция.
   Дружбы с Фелицией не получилось. Агаша тогда не знала, что с Фелицией дружить невозможно.
   Агашины молодые годы стремительно убегали в прошлое, будущее не сулило ни мужа, ни детей. Она так и жила все это время одна. Так и не нашла свою половину. Женщина уже жалела, что когда-то отказала односельчанину, одиноко ей было, хотелось кого-то любить, о ком-то заботиться, она была обычной домашней женщиной, которой нужны дети, муж. Свыклась бы с нелюбимым мужем, стерпелась, родила бы ребеночка, не было бы ей так грустно в долгие вечера. Больше всего хотелось женщине иметь мужа и детей. Но больше не нашлось желающих жениться на ней. А сама она не умела приказывать мужчинам.
   И вот как-то приехал Кирилл и попросил о помощи. Его жена ждала ребенка, а тещу парализовало.
   - Моя Фелиция дурниной воет, - говорил он сводной сестре. - Собирается аборт делать, кричит, что ей надо о маме заботиться, не до детей сейчас. А я сына хочу. Выручай, Агаша.
   Кирилл просил Агашу поухаживать за старухой, взять её к себе из больницы. Агаша не могла отказать. Так в её доме появилась мать Фелиции, вредная капризная старуха. Она не могла ходить, только сидела. Сколько горшков из-под неё вынесла Агаша, сколько простыней перестирала, а доброго слова не услышала. Зато тарелками мать Фелиции пошвырялась, не нравилась ей еда, которую готовила деревенщина Агаша. К счастью, старуха долго не зажилась, умерла через полгода. А через три месяца Фелиция родила мальчика. И Кирилл опять приехал к сводной сестре. Жена его еще была в роддоме, а он выглядел постаревшим, измученным.
   - Агашенька, палочка-выручалочка моя, перебирайся ко мне жить, - устало заговорил сводный брат. - Совсем моя дурища не проявляет материнских чувств. Представляешь, она еще в роддоме, еще не выписали её, а уже отказывается кормить мальчишку грудью, на руки брать даже не хочет. Фигуру бережет. А я хочу, чтобы мой сын ни в чем не нуждался, чтобы ему хорошо было с первых дней. Я думал найти няню, но как доверить такого кроху чужим людям. Едем, Агаша, со мной. Что тебе в деревне делать?
   - А что твоя жена скажет? - осторожно спросила Агаша.
   - А ничего не скажет, обрадуется даже. Помнишь, как она радовалась, когда ты её горячо любимую матушку взяла к себе, так радовалась, что ни разу не навестила её у тебя. А сейчас заботы с ребенком будут. Фелиция все понимает прекрасно. Она уже требовала, чтобы я нашел няню. Ты хорошая, Агаша, работящая, терпеливая, а вот жену себе я выбрал дуру. Не хотела она никогда детей, еле уговорил родить, а тут еще мои проблемы. Хотят меня крайним сделать в одном деле. Не дай Боже, посадят меня, пропадет мой парень. Умрет просто от недогляда, его же покормить забудет горе-мамаша. Женушка моя не будет малышом заниматься. Помоги мне, Агаша, вырастить сына.
   Это "помоги мне, Агаша, вырастить сына" все и решило. Да и как отказать единственному близкому человеку.
   Агаша продала корову, деньги положила на сберкнижку, перебралась в Гр-ск к Кириллу.
   Все складывалось так, как и сказал Кирилл. Его Фелиция даже обрадовалась Агаше, безо всякого стыда новорожденного мальчишку сдала на руки Агаше, как когда-то парализованную старуху. А Агаша была этому только рада. Она полюбила мальчика, привязалась к нему. У неё появился смысл в жизни, она растит ребеночка Кирилла, Георгием назвали мальчика, в честь родного отца Кирилла. А фамилия была Григорьев, Кирилл был записан по матери, от отцовской нерусской фамилии отказался.
   Когда началась перестройка, Кирилл развернулся, занялся торговлей и стал одним из новых русских. У Кирилла появились деньги. Много денег. Фелиция Степановна была довольна. Муж хоть и гулял от нее направо и налево, но денег для своей "дурищи" не жалел, поэтому женушка все терпела до поры до времени. Кирилл построил на окраине города большой дом, места в нем хватало всем. Но Фелиция Степановна там упорно не прописывалась, держалась за крохотную двухкомнатную квартирку, что осталась ей от матери. Порой фальшиво-прочувствованно говорила:
   - Женщине надо иметь свой угол, быть независимой от мужа.
   Кирилл хмыкал и ничего не говорил.
   Тем временем Кирилла кто-то крупно подставил, он разорился, лишился всего. Он продал и свою большую квартиру, и дом за долги, и все они временно переселились в квартирку Фелиции Степановны. Та восхваляла свою мудрость и упрекала постоянно мужа, что он не мог сохранить свои капиталы. Но отказать себе в чем-либо Фелиция Степановна могла с трудом. Денег нет, да еще постоянно на глазах сын и Агаша. Муж часто не ночует дома. Поэтому постоянно возникали ссоры и скандалы. Агаша попросила разрешения уехать весной с Жорой в Осинки, дом-то родительский еще не был продан. Фелиция картинно вздохнула и сказала, что понимает вынужденность этой меры. Кирилл в ответ на слова жены скептически хмыкнул и согласился с Агашей. А через неделю туда перебрался и сам Кирилл.
   - Достала меня, моя дурища, - в сердцах сказал он. - Ну, нет у меня сейчас денег, а ей все равно, вынь да положь. Поживу я с вами. Отдохну. Хоть щей домашних с тобой поем.
   Так прошел месяц. Агаша занималась маленьким Жорой, посадила огород, чтобы были свои овощи, завела пять курочек. Кирилл немного давал денег, на все хватало, Агаша не была избалована излишествами. Фелиция Степановна так ни разу и не навестила сына, как когда-то парализованную мать. Агаша была даже рада этому.
   Осенью Кириллу понадобились деньги, стартовый капитал. Он собирался развернуть по-новому торговлю. Дом в деревне принадлежал Агаше, его построили отец с мамой. Дом был большой, шесть комнат, добротный, да еще недалеко от реки. За него давали хорошие деньги. Кирилл уговорил сводную сестру продать дом. Матери его и отчима уже несколько лет в живых не было, решение предстояло принять самой Агаше, дом принадлежал ей.
   Походила по просторным шести комнатам некрасивая Агаша, весело бегал за ней подрастающий Жора. Прислушалась внимательно к словам его отца.
   - Продадим дом, я опять развернусь, будут деньги, построю тебе новый дом, - уговаривал Кирилл сводную сестру.
   - А сейчас где жить? - спросила осторожно Агаша.
   Страшно было остаться без большого родительского дома.
   - Придется потеснить нашу дурищу. Иного пока выхода нет, - ответил Кирилл.
   И Агаша опять согласилась со сводным братом. Решилась. Она продала дом и отдала все деньги Кириллу. Себе не оставила ни копейки, помнила, как во время перестройки её деньги на сберкнижке, что она получила за корову, стали ничем. А сейчас время неспокойное, пусть уж лучше Кирилл вложит эти деньги в дело.
   Через полгода после продажи дома дела сводного брата пошли в гору, Кирилл вернул свои деньги, вновь построил себе большой дом. Хотел построить рядом небольшой домишко сводной сестре, но Агаша попросила небольшую квартирку в городе. Ей дома не надо. Кирилл согласился, уговорил Фелицию на один обмен, в результате которого квартира покойной тещи перешла Агаше. Кирилл оформил все документы на квартиру на сводную сестру, но сказал, что жить она будет с ними, нельзя же Жорку на мать бросить. Это устраивало и его жену, Фелицию Степановну. Она хоть и кривила брезгливо губы при "этой деревенщине", надменно отворачивалась, но где надо помалкивала. Еще бы! Ведь взамен её крохотной квартирки получала она гораздо больше. Кирилл их новый большой дом оформил на жену, она отныне владелица дома, а кроме того, Агаша ведь была бесплатная домработница и нянька, днем и ночью без выходных работала. Фелиция Степановна не вдавалась в денежные дела мужа, считала, что Агаша должна трудиться в её доме даром. Но Кирилл, помня, как эта женщина его выручила, платил ей небольшую зарплату. Что касается Агаши, ей ничего не надо было, кроме Жоры. Она очень любила мальчишку. Как привезли Фелицию Степановну из роддома, вручила она родственнице-домработнице ребенка, так и не интересовалась им. Парикмахерская, маникюр, педикюр и прочие спа-салоны. О втором ребенке даже и слышать не хотела. Зато появилось новое развлечение - это постоянные скандалы с мужем. Повод Фелиция всегда умела найти. Кирилл давно не любил жену, у него опять были многочисленные любовницы. Но с недавних пор Фелиция Степановна устраивала регулярные сцены ревности, потому что до нее дошли слухи, что у мужа уже появилась постоянная любовница, и ради неё собирается бросить жену. Главным аргументом в её претензиях был Жора.
   - Ты хочешь чтобы сын без отца рос, - визжала матушка Жоры. - Подлец, негодяй! А еще смеешь говорить о втором ребенке, - она хватала испуганного её криком сына, начинала театрально плакать, приговаривая: - Смотри, сынок, помни, как плохо было твоей маме. И во все виноват твой отец.
   Ребенок пугался, пытался вырваться из рук Фелиции Степановны. Агаша старалась огородить мальчика от матери, видя приближение скандала, пыталась увести куда-нибудь ребенка, уложить спать, но Фелиции Степановне было все равно, она налетала, хватала за руку, вытаскивала мальчишку из теплой постельки, будила, если тот спал на самом деле. Робкая Агаша молчала. Неудивительно, что Жора рос нервным, обидчивым мальчиком. Мать он не любил, отца видел редко. Его оплот спокойствия была домработница Агаша.
   Так пробежало несколько лет.
   - Все, не могу больше я жить с этой дурой, - как-то сказал Кирилл сводной сестре и ушел к другой женщине.
   Он звал и Агашу в свой новый дом. Но как оставить Жору с матерью? Фелиция Степановна заявила, что ребенка муж не получит, любой суд будет на стороне матери. Как оставить Жору с Фелицией Степановной? Да она и покормить мальчишку забудет. Агаша осталась с Жорой. Отец сначала платил щедрые алименты бывшей жене, потом разошелся со второй женой, женился на молодой прожженной девице и резко ограничил денежные поступления. Никогда не работавшая Фелиция Степановна начала учиться считать денежки. И вот тут-то она случайно узнала, что Кирилл по-прежнему платит немного Агаше. Ярость обуяла мать Жоры.
   - Кормлю её все годы, пою, одеваю, обуваю, квартиру мамину отдала, - возмущенно говорила она сама себе,- а ей еще и деньги, оказывается, платят. За что?
   Сердце Фелиции Степановны кричало, что надо было отобрать эти деньги, надо вернуть и квартиру. Она узнала, что Агаша даже немного скопила деньжат: Кирилл ей на сберкнижку зарплату перечислял, Агаша была экономной, тратила на себя мало. Один из новых любовников матери посоветовал обвинить в воровстве Агашу, пусть платит за украденное, вот тогда придется домработнице раскошелиться, что было и сделано. У Фелиции Степановны срочно пропали дорогие украшения. Кроме Агаши в доме никого посторонних не было. Значит, она взяла их. Агаша плакала от обиды, но была готова отдать все свои сбережения, что у неё были, пусть и квартиру назад забирает Фелиция, лишь бы её не разлучали с Жорой. Не дал этого сделать Кирилл, которому Жора пожаловался, что мать обидела Агаше. Кирилл к тому времени построил себе очередной большой дом и решил забрать к себе Жору и Агашу. И забрал. Бывшей жене пригрозил, если не заткнется, то не получит от него и той суммы, что он регулярно перечислял на её счет. И насчет Агашиной квартиры и кражи сказал. Насмешливо так сказал Фелиции:
   - Ты слюной-то не брызгай, а то найдутся твои драгоценности у твоего же любовничка. А уж если я их найду, а ты не сомневайся - я обязательно их найду, то я любовника твоего и посадить смогу. Молчи лучше, дурища.
   И Фелиция Степановна примолкла.
   Казалось, опять жизнь повернулась доброй стороной к Агаше. Они с Жорой жили в новом доме Кирилла. Хоть и чувствовала Агаша неприязнь молодой жены Кирилла и к ней, и к Жоре, но молчала, ради мальчика. Однако через полгода Кирилл погиб в автокатастрофе. Вот тут-то обе его жены развернулись: первая и третья. Кирилл не успел оставить завещания. По закону его наследниками были третья жена и сын Жора. Жора сразу стал нужен всем: и матушке, и мачехе. Молодая вдова фальшиво-ласково сообщила, что мальчик и Агаша могут жить с ней всегда, что она нашла человека, который будет вести все дела покойного Кирилла. Естественно, и Фелиция Степановна сразу воспылала сильными материнскими чувствами, подала в суд на третью жену Кирилла, требовала вернуть ей сына, процесс она выиграла, приехала с судебными приставами и забрала мальчика к себе. Агашу она согласилась оставить при условии, что та вернет ей мамину квартиру. Как ни тяжело было, но Агаша понимала: Кирилла больше нет, она в любой момент может остаться на улице, поэтому отказалась возвращать жилье. Фелиция Степановна тут же её выставила вон. Мать возвышенно объясняла Жоре, который ждал все свою нянюшку, что эта мерзкая деревенщина - плохая женщина, она отказалась вернуть Фелиции Степановне её квартиру - единственную память, что "осталась от любимой мамочки, бабушки Жоры". Агаша плакала, оставшись одна в крохотной квартирке, переживала, как теперь без неё будет жить мальчик. В то же время говорила спасибо покойному сводному брату, что оформил эту жилплощадь на нее, на Агашу. Это все, что осталось у Агаши от просторного отцовского дома. И еще немного денег. Та самая зарплата, что получала она от брата. Трудолюбивая женщина не тронула тех денег, устроилась на работу техничкой. Мыла подъезды. Платили смехотворно мало, но и Агаше надо было мало: немного еды и минимум одежды. Больше всего Агаше было жалко Жору. Она заменила мальчику мать, а теперь его отняли у неё. За ним следила теперь какая-то родственница Фелиции Степановны. Никому не нужен был больше Жора. А мальчишке было уже пятнадцать лет. Где уж проверить, с какой компанией он водит дружбу, как выполняет уроки, его и покормить порой забывали. Он шел к Агаше. Знал, что там всегда есть тарелка вкусного супа и макароны с сыром, которые подросток очень любил. Агаша все для него старалась сделать. Вот только повлиять на характер не могла. А парнишка начал подражать нахальному любовнику матери, который его порой не только обижал, но и бил. Да и гены стали проявляться материнские. Научился мальчишка изворачиваться, врать, добиваться своего любым путем, не всегда честным. На первое место в жизни он поставил деньги. Людей ни во что не ценил. Вот так и вырос мальчик Агаши злым, расчетливым, мстительным. Научился, как Фелиция Степановна использовать других, пользоваться физической силой, как любовник матери. Выросшего Жору стали побаиваться в доме. Прислуга уже не осмеливалась оставить его без обеда, он, не стесняясь бил любого в лицо, если что не нравилось, спрятал свои кулаки и любовничек матери, после того как Жора хорошо приложил его к стенке и пригрозил выкинуть из дома. Фелиция Степановна пыталась заступиться, но и на неё нашел управу Жора. Помогла последняя жена отца. Она стала первой женщиной в жизни Жоры, с ней он впервые попробовал наркотики, но сумел остановиться, она же вывела взрослого пасынка на деловых людей. Фелиция стала бояться сына, заискивать, больше деньгами покойного мужа она не осмеливалась распоряжаться, в восемнадцать лет Жора все взял в свои руки. Только от капиталов отца уже немного осталось. Надо самому было наживать деньги. И Жора это делал.
   Лишь одного человека не мог обидеть Жора - свою верную нянюшку Агашу. Кроме того, когда Жора впервые налетел и задолжал крупную сумму денег, то Агаша опять выручила - продала свою квартирку, но жить с Фелицией Степановной в одном доме отказалась. Пошла домработницей с проживанием в один богатый дом знакомых Жоры. Хоть и прошел новый хозяин не раз тюрьму, Агаша сумела заслужить его доверие. Честная, молчаливая, верная, всегда все успевала. Она там проработала несколько лет. Ею были очень довольны, но потом хозяева решили уехать за границу. Хотели взять Агашу, она отказалась, начала искать новое место домработницы, точно также с проживанием. Жора, который к тому времени стал всесильным Ханом, сказал, что Агаше не надо думать о жилье и деньгах, он купит ей большую квартиру и будет давать деньги.
   - Не надо, - попросила Агаша. - Я хочу в деревню.
   Не могла она пользоваться деньгами, что приплывали в руки Жоры за счет несчастья других. Хозяин тут же предложил купить дом своей матери, он забирал её с собой в Америку. Но умолчал, что у матери есть еще один непутевый сын, он пропал несколько лет назад, находился в розыске. Думал, что уже в живых нет его непутевого братца. Агаша знала этот небольшой домик, что находился в деревне Сосновый Бор на самой окраине, вполне крепкий, сто лет еще простоит, сарайчик и огородик есть. Она согласилась. Жора купил дом вместе с мебелью. Через неделю Агаша переехала. Все ей в доме понравилось, самое главное: вода была, отопление, а не печка, а то уже тяжело таскать воду и рубить дрова. А что удобства во дворе, это нестрашно. Жила Агаша одиноко, замкнуто, и соседи ей попались бирюки бирюками, но с одной стороны и хорошо, меньше будут лезть в душу. Да и не хотела пожилая женщина, чтобы они знали, что Жора, чьи владения находятся недалеко в сосновом лесу, ей племянник. Все знали в округе всесильного Хана. Агаша завела себе курочек, подобрала серого беспородного кота с отрубленным хвостом, мечтала о корове, но силы были не те, чтобы держать корову. Жора посмеялся над мечтами немолодой своей нянюшки и подарил козу. Коза была породистая, давала по три литра молока в день. Агаша растила овощи в огороде, стала продавать дачникам яички, козье молоко, денег ей вполне хватало, да и пенсию Жора ей своими путями оформил. Немолодая женщина старалась не скучать одна. Жизнь её устроилась, успокоилась навсегда, так думала Агаша, глядя грустными глазами в долгие зимние вечера в новый большой телевизор. Лишь слухи да разговоры про Жору и его темные делишки портили немолодой женщине настроение. Её мальчик вырос преступником, он виноват во многих несчастьях людей.
   Недалеко был богатый дом Жоры, всего в трех километрах, и дорога была проложена. Но Агаша там побывала всего пару раз, больше не захотела: в большом доме постоянным гостем у сыночка стала Фелиция Степановна, да и других гостей бывало полно, люди шумели, ели, суетились, любовницу Жора завел, актрису. Это были артисты, они нравились немолодой женщине в телевизоре и совсем не вызывали симпатий в жизни. Агаша поглядела на них минут пять и тихонько ушла, попросила Жору отвезти её домой, а на любовницу даже смотреть не стала, боясь окончательно разочароваться в известной актрисе. Агаша перестала навещать Жору. А потом Жоры не стало. Сгорел он во время пожара вместе с домом и своими людьми. Следом кончилась спокойная жизнь Агаши. Выяснилось, что дом-то Жора оформил на Агашу, но в доме, оказалось, до сих пор прописан второй сын бывшей хозяйки. Он числился во всероссийском розыске. После смерти Жоры сразу появился и стал требовать, чтобы ему вернули или его часть дома, или деньги. Хуже всего, что он предоставил документы, согласно которым земля, где находился дом, принадлежит ему. А сам он ничего не продавал. Куплю-продажу, что подписывала его мать, сын бывшей хозяйки считал незаконной. Если Агаша хочет жить в этом доме, пусть выплачивает его долю, еще и землю покупает. Таких денег у старой женщины не было. Дело грозило обернуться долгим судебным разбирательством. Но новоявленный владелец и суда ждать не хотел, требовал, чтобы Агаша убиралась, раз не хочет платить. Старая женщина понимала: ей никто не поможет. Фелиция Степановна не желала видеть старую женщину и кричала, что это она виновна в смерти мальчика, она его таким воспитала, это из-за Агаши Жора вырос преступником. Куда податься женщине? Никто не желал её слушать, не было Жоры. Все лето жила Агаша в состоянии нервного напряжения, боялась уйти из дома, вернется, а дом уже занят, в нем новый хозяин. Один путь остается - в бомжи. Агаша в те дни, успокаивая себя долгими бессонными ночами, придумала себе в утешение несбыточную историю: у её мальчика всегда были женщины, может, одна из них родила от Жоры ребеночка. Только пусть это будет не Лизка. Лизка была жадная, расчетливая. Теперь этой неизвестной, но хорошей женщине, у которой есть Жорин ребенок, нужна помощь, нужна няня. Агаша с радостью бы пошла. Бесплатно работала бы, она любит детей. У этой истории была почва под ногами. Агаша слышала о какой-то любовнице-актрисе, которая якобы еще несколько лет назад родила мальчика от Жоры.
   Что удивительно, это глупая утопическая мечта сбылась. Агашу, как она считала, к себе в дом взяла последняя любовница Жоры, та самая актриса, с которой Агаша не захотела познакомиться. У нее было два сынка: один приемный, а другой родной, Жорин. Агаша с радостью нянчилась с мальчиками, она сразу их полюбила, даже еще не зная, что их мама - актриса Анастасия Деревенская. Актриса сильно изменилась после смерти Жоры. Это дело случая, что Агаша узнала про её артистическое прошлое и догадалась, что один из мальчиков - сын Жоры. Но перед этим на немолодую уже женщину обрушилось страшное несчастье.
   Через три месяца после гибели Жоры, в теплую сентябрьскую ночь в доме Агаши вспыхнул пожар. Воспламенилась старая проводка. Пожилая женщина спала, когда начала гореть кухня. Её разбудил кот, который начал истошно орать. Агаша проснулась, в кухне уже полыхал огонь. Она успела вылезти через окно, но спасти из имущества ничего не удалось. Сгорели и документы. Этот пожар решил многие проблемы, но не для Агаши. Появившийся хозяин земли тут же обвинил в пожаре Агашу и сказал, чтобы она убиралась с его территории. Она ни кусочка земли не получит, ведь она сама подожгла дом, чтобы не выплачивать причитающуюся ему долю, значит, вся земля будет принадлежать ему, он построит себе здесь новый дом. Агаша терялась перед такой наглостью. Но не знала, что делать. Не было больше жилья у женщины. И не было Жоры, при котором бы никто не посмел сказать подобное ей. Дом был не застрахован. Старый домишко сгорел дотла. Сгорел и сарайчик, что вплотную примыкал к дому. Убежала куда-то испуганная коза, разлетелись курицы. Первую ночь Агашу приютили соседи-бирюки. Они хоть и не стремились к общению, но пожалели оставшуюся безо всего женщину. А уже был сентябрь. Впереди холода. Агаша собиралась копать свою картошку. А куда теперь деть эту картошку? Днем Агаша собрала своих курочек, отнесла к малоразговорчивым соседям, попросила, если вернется коза, подоить и привязать куда-нибудь и ушла. Она добралась до родной деревни Осинки, сходила на могилы родителей, поплакала, потом пришла к своему бывшему дому. Сама не знала зачем. Может, просто хотелось посмотреть. Дом был обнесен высоким забором, виден был плохо. Вот тут Агашу и увидела Татьяна, бывшая соседка и подружка по детским играм. Татьяна позвала к себе немолодую женщину, напоила чаем, разохалась, когда узнала, что у Агаши сгорел дом. Невестка Татьяны, Катька, сказала, что одна состоятельная дачница в их деревне ищет няню, с проживанием. Может, Агаше попытаться туда устроиться. Только сейчас этой дачницы дома нет, она с утра уехала в Гр-ск к больной родственнице. Катька при этом хитро прищурилась, переглянулась со свекровью. Та поддержала невестку. Агаша уцепилась за эту мысль. У неё большой опыт быть прислугой, няней. Силы у неё еще есть, поработает, главное ей будет угол для житья. Остаток дня измученная женщина провела на железнодорожной станции. Ждала эту дачницу. Катька говорила, чтобы Агаша осталась пока у них, потом вечером они сходят к дачнице, обо всем договорятся. Но соседкам надо было на работу, свекровь мыла полы в школе, Катька работала продавщицей в железнодорожном ларьке. Вот Агаша и пошла с Катькой, чтобы там дождаться эту женщину. Она долго сидела на платформе, на скамейке, дожидаясь электрички. Но вот состав подошел, и Агаша сразу поняла, кто эта женщина, когда та последней вышла из электрички, держа за руку одного мальчика лет двух, другого на руках, прижимая к себе, и волоча висящую на согнутом локте большую сумку. Агаша не узнала в худенькой темноволосой, коротко остриженной женщине актрису, последнюю любовницу Жоры, которую видела только мельком. Да, актриса сильно изменилась, похудела, не было длинной пшеничной косы. Агаша какое-то время сомневалась - эта женщина или нет ищет няню? Если она богатая, то почему на электричке ездит? Но тут Катька из ларька громко закричала:
   - Надежда Дмитриевна, Надежда Дмитриевна, вот Агаша. Я вам звонила недавно, про нее говорила. Вы же искали няню.
   Женщина остановилась, выискивая глазами Агашу. Агаша сама подошла к женщине. Приятная, одета дорого, но не кичливо, лицо красивое, но усталое.
   - Давайте я помогу, - сказала Агаша.
   - Давайте, - согласилась женщина. - Только скажите, как вас зовут?
   - Агаша.
   - Надежда Дмитриевна, берите Агашу, берите, - тараторила подбежавшая Катька. - Агаша - надежный человек. Не пожалеете.
   Старший мальчик робко жался к ногам женщины. На руках сидел второй, упитанный мальчик, он радостно всем улыбался.
   Агаша пыталась взять за руку мальчика постарше, тот закапризничал, заплакал, стал вырываться.
   - Успокойся, Мишенька. Ты с мамой пойдешь. Давай мне твою ручку. Возьмите, Агаша, лучше Сашеньку, - сказала Надежда. - Он у меня смелый, но тяжелый. Ну, ничего, скоро ножками начнет топать мой маленький лентяй.
   Агаша протянула руки, чтобы взять упитанного малыша. Младший мальчик улыбался во весь рот и доверчиво пошел на руки к незнакомой женщине.
   Надежда и Агаша вместе пошли домой. Довольная Катька хихикала, поглядывая вслед им. Каково было удивление немолодой женщины, когда Надежда подошла к дому, который когда-то принадлежал Агаше, и открыла калитку в высоком заборе. Агаша во все глаза смотрела на свой родной дом. Он был отделан бледно-кремовым сайдингом, блестела новая железная крыша. Красивые осенние клумбы украшали двор, большая зеленая лужайка вольготно раскинулась на весь участок. Грядок не было. Не сохранилось и сарайчиков, где родители держали скотину, там стояла небольшая, увитая жирным хмелем беседка. Еще бы, там земля-то какая плодородная должна быть. Около дома была небольшая пристройка, наверно, для машины и инструментов. Еще к дому ровно посередине была пристроена просторная терраса, вход был здесь. Агаше показалось: дом узнал бывшую хозяйку, он приветствует её возвращение, улыбается новыми пластиковыми окнами. Новый облик её старого жилища даже понравился немолодой женщине.
   Раньше Агаша всегда спала в небольшой кухне в правой стороне, там при родителях была запасная входная дверь. В этой комнатке любила спать покойная мама. Когда её не стало, Агаша сначала тайком бегала по ночам на её кровать. Потом отец увидел и разрешил спать там. Мачеха тоже не возражала. Теперь кухня была размещена в самой большой комнате, тут же был и зал. И это было хорошо, можно всем собраться за обеденным столом. Посидеть, поговорить. Невольно опять вспомнилась рано умершая мама, она всегда ждала папу, и они вместе кушали в большой комнате, говорили, мечтали. При мачехе обеды переместились на тесную кухню. Но Агаша все равно продолжала спать там. А когда осталась одна в большом доме, то в другие комнаты порой и не заходила. Жила в кухоньке и мечтала о своей семье, о детях, о Кирилле. К сожалению, ничего это не сбылось. Вспоминая все это, Агаша не сразу услышала, как Надежда Дмитриевна говорит:
   - Агашенька, вы не против, если я вас размещу в этой маленькой комнатке. Хотя здесь тесно, лучше...
   - Нет, нет, я не против, - поспешно заговорила Агаша. - Мне очень нравится эта комната. Здесь есть и кровать, и шкаф. Цветочки на окнах.
   Ведь это была её любимая комнатушка. А на пластиковом окне стояла кустистая, обильно цветущая герань бордового цвета - любимый мамин цветок. Он кивал пышными соцветиями, словно передавал привет от покойной мамы. Агаша невольно поверила, что все отныне хорошо будет в её жизни.
   Надежда и Агаша даже толком не обговорили условия, на которых Агаша будет здесь работать. Это получилось само собой. Агаша знала, что обязательно останется здесь. Дело было к вечеру. Надя занялась мальчиками, купала их после дороги, а Агаша готовила ужин. Хозяйка попросила сварить что-нибудь.
   - Агашенька, не заморачивайтесь сильно с едой, - крикнула Надежда из ванной. - Сварите нам молочную кашку. Манную. Я и мальчики её поедим. Только не делайте густую, Миша не любит. Молоко я купила, в холодильнике стоит.
   - Все сделаю, - отозвалась Агаша.
   Дети и Надежда ели кашу и нахваливали. Агаша кормила Сашеньку. Тот только разевал ротик и глотал все подряд, как галчонок. Мишу уговаривала поесть Надежда, одну ложку ему впихивала в рот, другую сама съедала, старший мальчик плохо ел. Агаша от каши отказалась.
   - Агаша - расстроилась Надежда. - Вы не любите кашу? Что же вы не сказали? Сварите что-нибудь себе другое, нельзя голодной оставаться. У меня макароны есть, сыра немного. Посмотрите в кухонных шкафах. Я все никак не разберу их.
   - Я люблю кашу, - ответила Агаша. - Просто молоко невкусное, не привыкла я к такому.
   - Да, мне тоже не нравится это молоко в пакетах, неживое какое-то, - согласилась Надежда. - Надо с кем-то договориться в деревне и покупать домашнее.
   - А может, коза... - вспомнила Агаша.
   - Что? - не понял Надежда.
   - Да сбежала коза, - расстроенно сказала Агаша. - Но вы не переживайте, Надежда Дмитриевна, я чайку попью.
   - Хорошо, Агаша. В холодильнике сыр есть и колбаса. Сделайте себе бутербродов. Там еще варенье было. Только мальчикам не давайте. У Миши аллергия. А он так сыр любит... Саше немножко можно дать сыра. Но половину он ведь обязательно отдаст братишке.
   Все было хорошо. Эта женщина, по имени Надежда Дмитриевна, приветливо приняла Агашу, привела в свой дом, поверив словам Катьки, что она надежный человек, маленький мальчик доверчиво обнял её за шею, как когда-то обнимал Жора. Агаше захотелось тоже сделать что-то хорошее для них, помочь усталой женщине, попоить детей густым козьим молочком. Вон старшенький какой худенький, серьезный, все к матери жмется, ручками её обхватывает, не говорит ничего, кроме слова "мама", не улыбается. А коза пропала. Впервые после пожара к глазам подступили слезы. Агаша отвернулась, скрывая их.
   - Вот что, Агаша, - Надежда ласково провела по руке немолодой женщины, - сейчас я уложу детей, а потом мы с вами попьем чайку, и вы мне все расскажите. Да, пойдемте, я вам дам одежду, переоденетесь, помойтесь. Горячая вода еще есть. Катя сказала мне, что у вас все сгорело. Вы только не обижайтесь.
   А за что обижаться? За то, что по-человечески к ней отнеслась незнакомая женщина?
   Агаша вечером, когда спали дети, рассказала все Наде. Или почти все. Она молчала про Жору. А то узнает новая хозяйка про него и откажется от услуг няни, которая вырастила бандита. А вот про пропавшую козу, курочек и кота, что были у неё, рассказала. Расстроенно вздохнула, что кур-то соседи присмотрят. Пусть даже себе заберут, не пропадут куры, а старый-то кот никому не нужен, как сама Агаша. Надежда засмеялась:
   - Тащите все сюда, Агаша. И курочек, и кота! У нас кота нет, зато есть мышки, нахальные такие, по ночам скребутся, а я их боюсь. И козу вашу поищем. Вот только чем кормить её будем? Надо подумать.
   - А у меня там картошка не выкопана, - поспешно добавила Агаша.
   - Выкопаем, - улыбнулась Надежда. - Да и узнаем у Кати, можно ли еще купить сена у местных фермеров.
   - Еще бы комбикорма и соломы для подстилки, - добавила Агаша. - А козу хорошо бы найти. Детям полезно домашнее молоко.
   - И соломы купим, и комбикорма. Прокормим ваших курочек и козу, если найдется, - подвела итого Надежда. - Вы только сами с соседкой поговорите. Я никого, кроме неё не знаю в этой деревне.
   Они долго говорили. В самом конце разговора новая хозяйка спохватилаь:
   - Агаша, я же вам не сказала, сколько платить буду...
   - Да я на все согласна, Надежда Дмитриевна, - перебила её пожилая женщина. - Мне некуда идти...
   Надежда назвала сумму, Агаша согласилась. Она была согласна на все. Ведь это был её родной дом...
   Агаша на другой день доехала на рейсовом автобусе до Соснового Бора, поблагодарила соседей, забрала своих уцелевших пять курочек и длинноного рябого петуха, обнаружила на пепелище своего старого серого кота Барсика. Обиженный кот, не найдя дома, ходил вокруг пепелища и громко орал, но не шел к соседям. Агаша посадила его в сумку, в корзинку запихнула курочек и петуха, неразговорчивые соседи-бирюки на своей старенькой машине сами отвезли её в новый старый дом, но зайти отказались, скупо обещали сообщить, если коза найдется. Вот тебе и бирюки! Душевные оказались люди. А коза словно сгинула. Никто из соседей пока её не видел.
   Курочек Агаша разместила в пристройке, Надежда собрала все старые крупы, макароны, что залежались, курочки их весело клевали. Кот получил от новой хозяйки целый вареный окорочок, съел его и начал придирчиво обнюхивать весь дом. К возмущению Агаши, пометил входную дверь, сбежал от мальчишек, которые его появление встретили восторгом, гладили, трогали, тискали, и лег спать на кровати в комнате Надиной родственницы - Веры, что тоже жила здесь, но сейчас она была больна и лежала в больнице. Курочки, несмотря на осень и перенесенный стресс, все еще исправно неслись. Каждый день два-три яичка. За неделю набиралось около десятка. Хватало всем. Надежда и своей родственнице Вере возила свежайшие яички в больницу, чтобы та покушала хоть чего-то. Агаша набрала как-то лишний десяток и велела врачам отдать. Надежда ответила, что и так хорошо им платит, потом подумала и отвезла какому-то молодому врачу. Мишенька с удовольствием кушал яичницу-глазунью, единственное блюдо, против которого мальчик не протестовал, он любил взять кусочек хлеба, макать в желток и кушать. Как ни странно, от домашних яичек аллергии не было. "Это потому, что яички свойские", - пояснила довольная Агаша. Надежда недоверчиво хмыкнула, но не запретила кормить яичницей старшего сына, пусть хоть хлебушек лишний с желтком скушает. Два раза в неделю давали свежее вареное яичко и маленькому Сашуле. Резали и клали на тарелку. Мальчик пихал в рот куски побольше, старался побыстрее проглотить, Саша бы и больше съел, но маленький еще был. Сама Надежда любила омлет. Агаша сожалела, что пропала её коза, какой бы хороший пышный омлет получился на козьем молоке, как бы хорошо мальчикам попить козьего молочка. Вот тогда бы вся аллергия прошла у Мишеньки окончательно, потому что вся она только от магазинных продуктов, всяких там кефиров и творожков, решительно утверждала Агаша. Надя слушала это и улыбалась.
   Картошку Агашину привезли. Только её не она копала. Картошку решил выкопать новоявленный хозяин, ведь земля его, заявил он, значит, все, что в земле, тоже принадлежит ему. Сосед-бирюк пытался объяснить, что не по-божески так поступать, ведь Агаша без всего осталась, что же отбирать последнее. Тот слушать не стал, нанял местных бомжей, они ему быстренько все и выкопали. Двенадцать мешков накопали работники с небольшого огородика. Хозяин решил сразу в этот день увезти картошку и продать, да не нашел транспорта. Агаше тем временем позвонили соседи-бирюки. А так как Агашин телефон сгорел, то она оставила номер хозяйки, вот и звонили соседи на телефон Надежды, естественно, трубку взяла она. Женщина разозлилась, услышав, что происходит на участке Агаши, но ничего не стала говорить новой нянюшке мальчиков. Попросила её присмотреть за мальчиками. А сама пошла к Катьке. У её мужа был трактор. На этом тракторе она с Катькиным мужем и уехала. Им повезло. Хозяин все еще искал транспорт, чтобы вывезти чужую картошку, не соглашались деревенские жители, душой были на стороне Агаши, а бомжи лениво караулили картошку, им еще пока не заплатили. Надежда весело им скомандовала:
   - А ну, мальчики, грузите. Покупатель приехал.
   Бомжи с помощью соседа-бирюка и Катькиного мужа быстро покидали всю картошку в тележку, в том числе и мелкую. Вот тут-то и появился хозяин земли, полез чуть ли не в драку. Катькин муж-здоровяк быстро его усмирил, а говорила с ним Надежда. Говорила тихо, но последние слова Катькин муж слышал. Надежда сказала:
   - В суд подашь? Да ради Бога! К тому времени мы картошку съедим. Не забудь, кстати, с работниками расплатиться. Ты их нанимал, не Агаша. И не вздумай строиться здесь! Процесс я все равно выиграю. Но я бы на твоем месте поостереглась. Помнишь такого Жору Хана?
   - Так он сгорел...
   - Я зато жива, - зло проговорила женщина...
   Она еще что-то тихо добавила. И приказала ехать. Задумчиво, с опаской посмотрел ей вслед новоявленный хозяин. Зато довольно улыбался сосед-бирюк. Он-то знал от мужика, что приехал сюда на тракторе, что у "Надьки отец настоящий генерал, правда, сейчас в больнице лежит, но скоро его выпишут. Он, надо будет, танки сюда приведет". В танки сосед-бирюк не поверил, а про генерала и так знал, что дом, где отныне работала и жила Агаша, генерал купил себе.
   С приходом Агаши Надежде стало гораздо легче. Она почти каждый день навещала в больнице Веру, подолгу сидела у неё, теперь мальчиков не надо было тащить за собой.
   Но как-то раз Надя вернулась от Веры не одна. На веревке женщина вела унылую грязно-серую козу с поломанным рогом.
   - Агаша, - весело закричала Надежда. - Выгляни в окошко. Я тебе корову купила. Совсем недорого. Какой-то пьянчужка на станции продавал. Катька сказала, что он, наверно, украл её. Вот я купила у него и привела тебе эту бедняжку. Агашенька, коровка наша, наверно, сильно кушать хочет, смотри, она не только цветы, даже кусты голодает, прямо с ветками ест.
   Вышедшая Агаша увидела на веревке тощую козу, что уже жадно занялась цветущими до сих пор ноготками на клумбах, всплеснула руками:
   - Манька, кто же тебе рог поломал?
   Коза, увидев пожилую женщину, жалобно заблеяла и побежала к ней.
   Целый вечер Агаша приводила в порядок свою Маньку. Вычесала репьи, счистила со шкуры грязь, даже расчесала шерсть. Накормила хлебушком козу, напоила теплым пойлом. У Нади нашлись неиспользованные просроченные пакеты с детским питанием, сухое молоко, козочка очень одобрила это питание, разведенное теплой водой. Больше коза не выглядела грязной и унылой, она была просто серо-белой, только шерсть еще не лоснилась. Отвели козу в пристройку к курочкам. Агаша нарвала ей с участка травы, благо её никто так и не скосил после осенних дождей, заварила немного комбикорма, все отнесла козе. Манька спокойно дала подоить её и, довольная, после легла на постеленную солому в пристройке. Агаша понесла в дом молоко. Надежда на кухне варила картошку. Тут же на ковре играли дети.
   - А вот и молоко, - сказала Агаша.
   Мальчики с удовольствием ели рассыпчатое картофельное пюре, разбавленное козьим молоком. Надежда поела круглой картошки. Агаша поняла, что женщина не хочет козьего молока, но не обиделась, заговорила о другом.
   - У кого вы Маньку купили, Надежда Дмитриевна? - решительно спросила она. - Это ведь моя коза. Я пойду и заберу деньги.
   - Да ладно, Агаш, - ответила женщина. - Там уже наверно все деньги пропили. Такой дохленький мужичок, в чем душа держится, еще голова подергивается, он не местный, из твоего соснового Бора, так Катька сказала.
   - Все поняла, - сердито сказала Агаша, - это Сережка, по прозвищу Фунтик, из нашей деревни. Алкаш он.
   Потом женщина узнала, что Катька, которая знала всю округу и была в курсе всех бед Агаши, сразу догадалась, чью козу вел на веревке Фунтик, плюгавенький мужичишка, алкоголик, к тому же он подворовывал. Соседка поняла, что побоялся горе-бизнесмен продавать краденую козу в своей деревне, поэтому пришел с ней сюда, на железнодорожную станцию, возле которой шумел базар. Соседка пробовала отобрать её у Сереги, тот артачился, кричал, что это его животина, что он от матери в наследство её получил, что за ней покупатель должен сюда приехать. А тут с электрички сошла Надежда, Катька бросилась к ней и все рассказала. Надежда подумала, сунула немного денег алкашу, пригрозив, что вызовет милицию, если не отдаст козу. Тот согласился. Довольная Надежда повела Маньку Агаше. Вот так появилась коза. Только молока у нее было немного, с точки зрения Агаши. Алкаши, что подобрали и спрятали сбежавшую козу, не всегда её доили вовремя и не до конца выдаивали. Но литр молока ежедневно был, мальчики с аппетитом ели жирную белоснежную манную кашку и рассыпчатое картофельное и овощное пюре. Еще и оставалось немного молока. Агаша делала творог, только старший мальчик отказывался его есть, зато щеки Саши от этого творожка покруглели еще больше. А потом Агаша набрала побольше творога и сварила домашний сыр. Надежда была в восторге.
   - Агашенька, - говорила она. - Ну, разве сыр может быть таким вкусным? Объедение просто.
   - А вы Мише можете смело давать этот сыр, - отвечала Агаша. - От него щечки не будут шершавыми. В нем нет никакой химии.
   Надежда осмелилась, дала немного. Сыр мальчик мигом съел и протянул ручку за вторым кусочком. Он молчал, не говорил, мальчик вообще ничего не говорил, только в голубых глазках застыла такая большая просьба, так ему хотелось еще сыра. Надежда вздохнула и подвинула тарелку: кушай, малыш. Агаша была права: от домашнего сыра аллергии у Миши не было.
   Но самой удивительное событие произошло позже, через два дня. Мишенька, глядя в окошко на бегающую по двору Маньку, что доедала последние цветы на клумбах, как-то радостно улыбнулся, показал пальчиком во двор и сказал второе слово в своей жизни: "Козя". Агаша радостно перекрестилась, Надюша обняла сына и заплакала. Она вообще была постоянно расстроена в последнее время, поэтому плакала часто. Её родственница, Вера, умирала в больнице.
   Агаша и Надежда сразу почувствовали доверие друг к другу. Надежда без конца моталась в больницу к Вере. Мальчиков оставляла с Агашей. Очень трудно привыкал к нянюшке Мишенька, плакал без мамы первые дни. Но Агаша была терпелива. Рассказывала сказки, рассматривала картинки, звала кота, одевала детей, шла с ними смотреть курочек и козу. Понемногу мальчик привык.
   Деньги пока у Надежды были. Но они летели только так. Агаша, которая готовила еду, это понимала и старалась экономить на всем. Она съездила в Сосновый Бор, выкопала остававшиеся там морковь и свеклу, собрала капусту, хоть той было желательно порасти до морозов, погода стояла теплая, привезла сюда. Новоявленный хозяин земли промолчал, он вообще редко стал появляться в деревне. Агаша очень жалела, что во время пожара в подвале полопались все банки с вареньями и солениями. При этом она постоянно говорила, чтобы Надюша ничего не жалела для своей родственницы, покупала ей все нужные лекарства и фрукты. Она уже знала, что Вера - вторая жена отца Нади, что отец тоже болен, его недавно прооперировали, скоро он вернется. Надя очень хотела навестить и его, но он был в Москве, в онкологической больнице. А детей оставить было не на кого. Агаша предложила побыть с ними несколько дней, но Надин отец в разговоре по телефону запретил ей это делать, да и Веру не хотелось оставлять. Дни Веры были сочтены. Агаша говорила, чтобы Надюша делала все, что могло облегчить самочувствие Веры, Надежда все и использовала: и лекарства покупала, и продукты получше, и врачей известных приглашала, совала деньги санитаркам, чтобы помогали Вере. Вот и летели денежки. Да и лечение отца тоже обошлось дорого. И если отец Нади выжил, но его ждало большое лечение, то его жена умерла, не дождавшись очереди на пересадку сердца. Веру похоронили поздней осенью. Отец сразу после похорон уехал на очередной курс лечения, Надежда же с грустью обнаружила, что денег осталось совсем мало. А еще надо платить Агаше. Агаша решила сама:
   - Вот что, Надежда Дмитриевна, - сказала она. - Платить мне не надо. У меня есть пенсия. Я обойдусь. А вы идите работать. Я буду сидеть с мальчиками.
   Надежда согласилась. В начале зимы она устроилась на работу в Гр-ке учителем музыки. Платили немного. Но это было лучше, чем ничего.
   Агаша была довольна жизнью. Она жила в доме, не просто в доме, а в родном доме, мамином. Она убирала его, мыла, но главное, здесь звучали детские голоса. Ведь об этом когда-то мечтала молодая Агаша. Агаша по-прежнему держала небольшое хозяйство. Надя купила несколько мешков комбикорма для животных, опилок и соломы для подстилки; несколько тюков сена, что привез Катькин муж, лежали во дворе, Манька не должна была голодать зимой. А что касается кота, он все доедал за мальчишками и жирел на молочных кашах и остатках паровых котлеток день ото дня, это он зимовать готовился в новом доме, мышками не интересовался, но они почему-то перестали скрести по ночам. Кот был спокойный, терпеливый. Когда мальчики его сильно доставали, убегал в Верину комнату. Мишенька боялся туда ходить, а Сашенька без него не шел. Агашу полюбили мальчики, звали бабушкой. Только маму они все равно любили больше. А их мама любила всех, в том числе и Агашу. Вернувшийся после лечения отец Надежды Дмитриевны помог Агаше восстановить документы, хмыкнул, узнав про мысли дочери начать работать. Несколько дней ходил по дому, играл с мальчиками, после сказал дочери:
   - Все! Больше так не могу. Меня зовут работать в П-ов. Я военный человек. Мне предлагают возглавить кадетское училище.
   - Поезжай, пап, поезжай, я справлюсь со всем, - согласилась дочь. - С детьми все будет в порядке. У нас ведь теперь есть Агаша.
   Дальнейший их разговор Агаша толком не поняла.
   - С деньгами буду помогать. Ты не думай о работе. Как совместить актерство и детей? - говорил отец.
   - Нет, пап, - возразила дочь. - Я буду работать. Знаешь, я хочу пойти в школу учителем. Моя новая работа будет сродни актерской, всегда надо держать себя в тонусе и фальшивить нельзя. Дети моментально чувствуют. И потом, не забывай, я столько лет вкалывала по двадцать четыре часа в сутки, и вдруг сесть дома. Нет!
   - А может, лучше вернуться к старой работе? - спросил отец.
   - Нет, пап! Ни за что! И, кроме того, они за последнюю мою работу мне так и не перечислили денег. Но, ты знаешь, я туда не поеду, не буду разбираться. Мне хорошо здесь с детьми. Вот такая, пап, у тебя несуразная дочь.
   - Хорошая у меня дочь. Береги мальчиков.
   Отец Надежды уехал. Женщины и дети остались одни. Надя начала работать, как и собиралась, в школе. Жили на зарплату Надежды, отец присылал немного, но Агаша свою пенсию тайком от Надежды вкладывала в семейный бюджет. Нелегко Наде на зарплату учительницы растить мальчиков, хоть и помогал отец.
   А потом Агаша случайно узнала тайну Надежды. Как-то раздался телефонный звонок. Надя попросила взять трубку, спросила, кто там. Высветилось не имя, а номер.
   - Ответь, Агашенька, - попросила женщина. - Может, кто из учеников звонит.
   Вот тут-то Агаша и узнала, что эта женщина, в чьем доме она живет, и есть актриса Анастасия Деревенская, последняя любовница Жоры. Визгливый женский голос кричал по телефону:
   - Не смей бросать трубку, идиотка. Это мать звонит тебе. Ты, дура, отказываешься от всех ролей. Что ты еще удумала? Твое имя Анастасия Деревенская, а не Надежда Федосова. Сколько времени понадобилось, чтобы создать его. Это я создала тебе имя. Согласись хотя бы на интервью. Это такие деньги! Ты думаешь, отрезала косу, так я с тобой не справлюсь. Ошибаешься. Ты актриса, известная актриса....
   Агаше не удавалось вставить слово. Надежда выхватила трубку. Тут же заблокировала телефон.
   - Нашла все-таки, - зло произнесла она.
   Потом быстро взяла себя в руки и успокоилась. Агаша молчала, она наконец-то поняла, почему ей голос Нади казался знакомым.
   - Ты поняла, о чем там говорили? - первой спросила Надежда Агашу.
   - Об интервью с актрисой Анастасией Деревенской, - уклончиво ответила Агаша.
   - Заразы, - выругалась женщина. - Никак не успокоятся, денег им все мало....
   Повисло опять молчание. Первой на этот раз заговорила Агаша.
   - Вы не переживайте, Надежда Дмитриевна, я не скажу никому, что вы - известная актриса.
   - Я знаю, - улыбнулась Надежда. - Ты наша крепость, оплот.
   - Я давно догадывалась.
   - Откуда?
   Агаша не стала говорить, что долго вспоминала, где могла видеть Надежду раньше, почему её голос кажется слышанным не раз, и лишь сейчас после слов её матери в голове что-то щелкнуло и встало по своим местам: Агаша вспомнила, что видела Надежду в резиденции Жоры, только её все называли Анастасией в то время. Но Агаше нельзя было говорить о родстве с Жорой, пожилая женщина сказала только, что смотрела сериалы с её участием.
   - А мне вас жалко, Надежда Дмитриевна, - призналась Агаша. - Нет и вам женского счастья.
   - Агашенька, у меня есть мои мальчики. Что еще надо? - улыбнулась Надежда. - Они мое счастье.
   - Но вы не рожали их от любимых. Вы никогда не говорите от отце мальчиков.
   - Ты права, наша мудрая нянюшка. Я не рожала от любимых. У меня вообще не было любимых, только любовники. С одним была долгая связь. Мы расставались. Сходились опять, намечались дети... Но он так на мне и не собрался жениться, - воспоминания актрисы об Артемьеве оборвались, - Все это в прошлом осталось. Оборвалось раз и навсегда... в резиденции одного богатого и страшного человека... Мне там было плохо и страшно, особенно в последний день... Правда, оттуда я принесла своего Сашу. Я не дала этому человеку убить моего мальчика...
   - Вы о ком говорите? - спросила Агаша.
   - О Жоре Григорьеве, по прозвищу Хан. Может, слышала о пожаре в лесу, когда сгорел дом одного богатого человека.
   - Слышала, - ответила Агаша.
   Лицо её ничем не выдавало волнения, что охватило при упоминании о Жоре. Надежда помолчала, в лице её отражались разные чувства, она тихо попросила:
   - Только никому не рассказывайте о моем сыночке... Я до сих пор боюсь, что оставшиеся в живых люди Хана могут прийти за ним и убить... Вот так-то, Агашенька, теперь ты знаешь мою тайну.
   Агаша долго не спала ночью. Она не все поняла в словах бывшей актрисы. А потом наступила полная ясность. Агаша решила, что актриса говорила не о продюсере Викторе Артемьеве, а о Жоре Григорьеве. Это с ним сходилась и расходилась актриса Анастасия Деревенская. Агаша вспомнила, как Жора, её мальчик, попал в аварию. Лизка его тут же бросила. Жора жил какое-то время один. Потом у него была женщина, актриса, он сам тогда так говорил Агаше, только долгое время скрывал её ото всех, не показывал никому. Все правильно, сходился, расходился, жаловался своей любимой нянюшке, что очень хочет детей. А потом появилась Анастасия. Прямо хозяйкой стала в резиденции. Жора и денег дал на сериал, и слушался её. Еще бы не дать и не слушаться. Как он тогда сказал Агаше, что этой женщине он многим обязан. Только вот скрыл, что у них уже был сынок, Мишенька его звали. Все правильно, что скрывал своего сыночка ото всех. Ведь Жора в таком аду вращался, где детей не щадили, как и сам он не хотел щадить сына Лизы. Агаша знала от следователя, который её допрашивал, что Жора держал у себя сына Лизки и Станислава, что ребенка не могут найти. Наверно, убили вместе с матерью, все так думали. Только это было не так, Надюша спасла мальчика, украла у Жоры, оставила у себя. А о Станиславе, отце Сашеньки, Надя, наверно, и не знала. Ведь Лизка и его бросила.
   Агаша решила молчать. Она привязалась к детям, и только ей стоило представить, что у них заберут Мишеньку или Сашеньку, сердце начинало болеть и ныть. Сашу мог отобрать Станислав, а Мишеньку и убить могут бывшие товарищи Жоры. Как они тогда будут жить с Надюшей без их мальчиков? Самое главное, чтобы Фелиция Степановна не добралась до внука. Наверняка, он наследник всех денег Жоры. Матушка ведь сразу отберет Мишеньку, как когда-то отобрала Жору у Агаши. Плохо будет ребенку. Хотя Надюша не отдаст. Она не Агаша, она смелая.

Бегство.

   Станислав уезжал от своего счастья, от своего сына. А в глазах стояла Надюша. Она бежала вслед, плакала, кричала, просила вернуться. Не вернулся он, хотя хотел этого больше всего в жизни. Сам не знал, что его гнало отсюда. Как же так получилось, что у одной женщины оказались два мальчика - сын Станислава и сын Жоры, двух людей, которые поклялись уничтожить друг друга - Жора в день свадьбы Станислава и Лизы, Станислав в момент, когда услышал беспомощный плач маленького мальчика из-за стен Жориного дома. Как получилось, что эту женщину обнимали и целовали два заклятых врага? Станиславу было все равно, когда он женился на Лизе, с кем жила она до него, пусть это был Жора, но если речь заходила о Надюше... Нет, не должна она была принадлежать Жоре. Жора Хан опять Станиславу дорогу.
   Станислав, когда убегал от Надежды, не разбился в тот день на машине лишь потому, что гаишники остановили его на ближайшем посту и отобрали права и машину, он несся на бешеной скорости. Мужчина равнодушно подписал все протоколы, оставил машину на посту, пошел в кафе, что было метрах в трехстах от поста ГИБДД, и заказал себе водки. Потом повторил заказ во второй раз, в третий, четвертый. Хотелось напиться и забыть слова Агаши о том, что Надя тоже когда-то жила с Жорой. Последнее, что помнил Станислав в этот день, было приближающееся к нему сердитое лицо неизвестно откуда взявшегося генерала Федосова Дмитрия Ивановича, друга покойного отца. Очнулся мужчина в незнакомом месте. Он лежал на диване, укрытый пледом. Болела голова, подташнивало. Из другой комнаты доносились голоса. Станислав прислушался, пытаясь узнать, кто там говорит, о чем. Слышался чей-то детский голосок, умильные возгласы взрослых и рокочущий генеральский голос. Именно генеральский. Вдруг среди этих голосов послышались явно знакомые интонации, Станислав узнал голос матери. Она что-то сердито говорила про своего сына, то есть про Станислава. Мужчина закрыл вновь глаза. Но от этого голоса в соседней комнате не утихли. Только все сердитее и явственнее звучали слова Эльги Сергеевны:
   - Сейчас Стаська у меня получит за все. Пойду и надеру уши. Не посмотрю, что уже больше трех десятка прожил.
   - Элечка, он же спит, - голос напомнил добрую и ласковую Белу Андреевну.
   - Правильно Эля говорит, - пророкотал генеральский бас. - Надо дать ему по башке, чтобы ум не терял...
   - Как надеялась, женщину нашел серьезную, не вертихвостку, женится, - опять послышался голос Эльги Сергеевны. - А он вон что выкинул... Напился, как последний зюзя...Из-за чего? Малышей испугался?
   И шаги матери прозвучали по направлению к комнате, где лежал мужчина. Дверь приоткрылась, точно, это была мать. Станислав поспешно притворился спящим. Не хотелось сейчас выслушивать от нее ничего. Мать закрыла дверь.
   - Спит все еще, - сердито сказала она. - Надо бы его в бочку с ледяной водой засунуть, прямо его бестолковой головой, чтобы думал. Еще повезло, что вы с Тарасом его подобрали в этой забегаловке.
   На минуту мать замолчала. Послышался детский голосок:
   - Ба-ба, ба-ба.
   Эльга Сергеевна и Бела Андреевна тут же заворковали, говорили они одновременно, Станислав не понимал. Ребенок засмеялся, засмеялись и взрослые. Что-то тихо проговорила Бела Андреевна, мужчина не расслышал. Потом выделился опять голос матери, уже не такой сердитый.
   - Ладно, Белочка, договорились. Делаем все, как решили. За малышом я присмотрю. Не переживайте. Я люблю детей. Да и как такое чудо не любить! - голос матери стал умильным. - Поезжай спокойно вечером на свое дежурство, Белочка. А ты, Дим, к дочери. Я же забираю мальчика и еду домой. Да кончай ты мерить комнату шагами, Дим, все хорошо будет. А эти двое пусть сами дальше разбираются в своих страстях, не маленькие уже... Ну что, мы одеваемся.
   Голос матери и ребенка еще слышался, после хлопнула входная дверь, сразу стало тише. Станислав понял, что мать ушла. Бела Андреевна что-то тихо продолжала говорить. Незаметно мужчина опять уснул. Проснулся от чьих-то шагов. Голове стало полегче, перестало тошнить, очень хотелось пить. Зашел Тарас Петрович. Только тут мужчина сообразил, где он находится. В доме старого друга отца - у Авдеевых. Это у них он лежит в одной из комнат на диване. Как сюда попал? Станислав ничего не помнил.
   - Что, плохо? - спросил Тарас Петрович.
   - Неважно, - признался Станислав. - Мне бы водички.
   - Сейчас полечу, принесу тебе водички, а лучше рассольчика, - сочувственно сказал Тарас Петрович. - Тяпнешь пол-литра и как огурчик. А может, водочки хочешь?
   Станислава передернуло при упоминании о водке.
   - Не в коем случае не надо водки. И рассола не надо! Я сейчас Стасику аспирина шипучего дам, - крикнула из кухни Бела Андреевна. - Сразу полегчает.
   - Не рассола ему, а по голове, по мозгам надо настучать, - пророкотал в кухне бас, который про себя Станислав окрестил генеральским.
   В комнату вошел второй мужчина. Только теперь Станислав понял, почему голос ему казался генеральским. Он не ошибся, да это был генерал Федосов, приятель и сослуживец покойного отца, который тоже был военным. Станислав с большим уважением относился к этому человеку. Генерал был в штатской одежде, весь похудевший, бледный, только голос его не изменился, такой же властный, раскатистый. Где-то на задворках памяти промелькнуло, как в кафе к нему приближается Дмитрий Иванович, обкладывает крепкими словами, приказывает идти с ним, Станислав встает и падает...
   - Зря мы с Тарасом тебя вчера в кабаке подобрали, - продолжал рокотать генеральский бас. - Лежал бы под столом в своей дорожной забегаловке, пока тебя бы не обобрали и не выбросили на помойку. Нет! Пожалели сына друга. Тарас приметил машину на посту, искать пошел сразу владельца. А он глаза заливает в компании непонятных личностей. Поднатужились два старика, сюда приволокли непутевого сыночка нашего друга, потому что Тарас пожалел мать. Как же, волноваться будет Эля, переживать, Стасик напился... А ты вчера пожалел мою дочь? Что ты такое моей Надюхе сказал, что она даже заболела.
   - Какой Надюхе? - не понял Станислав.
   - Стась, - пояснил Тарас Петрович. - Твоя Надюша - старшая дочь Дмитрия.
   - Надя - ваша дочь? - не поверил Станислав.
   - Да! Да! У меня есть две дочери. И ты тут за моей дочкой волочился, ухаживал, даже жениться предлагал, с матерью своей познакомил, пока я с детишками и Агашей был в доме отдыха, - не успокаивался генерал. - Что потом произошло? Чем ты мою Надюху так вчера перед моим приездом расстроил?
   - Ничем, - голос сорвался и исчез, Станислав откашлялся. - Я просто уехал.
   - Помрет моя Надька, я тебя самолично расстреляю, - совсем не шутя, проговорил генерал. - У меня есть именное оружие.
   - Ну ты, Дим, скажешь, расстреляю, - возмущенно произнесла появившаяся со стаканом какого-то питья Бела Андреевна. - Только бы стрелять тебе. Надюша не из-за этого заболела. Просто раньше она не болела ...
   - И из-за него тоже, - упрямо склонил голову генерал, перебивая женщину. - Моя Надюха сильная, инфекциям не поддается, особенно когда дети болеют. Это она из-за Стаськи слегла.
   Станислав молчал, он плохо понимал, что говорят, но что-то встревожило душу. Мужчина выпил протянутую Белой Андреевной шипучую воду. Но вдруг резко сел на диване, забыв о больной голове:
   - Что с Надюшей? Она заболела, в больнице? А как же дети? Я еду к ней, - как-то моментально забылся призрачный Жора Григорьев, да и до него ли, если Надя заболела..
   Он решительно вскочил, но стены предательски завертелись вокруг него, Станислав схватился за диван, сел на него. Испуганно вскрикнула Бела Андреевна.
   - Говорила же, не нравится мне эта шишка на его голове, - сердито заговорила она. - Надо в больницу Стасика.
   Станислав ощупал голову руками: точно, на лбу шишка, здоровая такая, болит ощутимо. Где он стукнулся?
   - Куда еще в больницу? - отозвался Тарас Петрович. - От него такое амбре, словно в водочной цистерне выкупался.
   - Лаврового листа пусть пожует, да масла подсолнечного хлебнет, - буркнул генерал. - Запах отобьет.
   - Не надо. Я позвоню в нашу больницу, у нас работает молоденький парнишка хирург, умница просто, и добрый, - предложила Бела Андреевна. - Пусть приедет, посмотрит.
   - Не надо, - отказался Станислав. - Не кружится больше голова. Просто резко встал.
   Но Бела Андреевна все равно начала звонить знакомому врачу
   - В больницу надо бы, - сказал тот по телефону. - Похоже на сотрясение. Кружится голова? Тошнит?
   - Уже все прошло, - ответил мужчина.
   - Надо бы сделать томографию, - продолжал сомневаться врач. - Везите-ка его в больницу. Тут на месте все решим.
   - Ой, - всполошилась Бела Андреевна. - А одежды нет чистой. Стасик вчера упал во дворе прямо в лужу. Мы с Элей почистили костюм, но лучше постирать.
   - Да не надо ничего, - попросил мужчина. - Не поеду я в больницу. Вы мне дайте что-нибудь, я к Наде поеду.
   - Отставить, Белочка! - скомандовал генерал. - Не надо в больницу, значит, не надо. И не звони Эле, не напоминай про костюм, не расстраивай по-новому. А то наговоришь про сотрясение, испугаешь. А ей некогда.
   - Ладно, - согласилась Бела Андреевна. - Мне пора на дежурство. Но, Стась, обещай, если будет плохо, приедешь ко мне, я отведу тебя к врачу. И ты, Дим, не опаздывай. Я договорилась: наш кардиолог тебя примет сегодня после обеда. Придешь прямо ко мне в отделение...
   - Ладно, - устало кивнул головой генерал. - Приду.
   Тарас Петрович пошел проводить жену. В комнате остались Станислав и Дмитрий Иванович, отец Надежды.
   - Рассказывай, капитан, - приказал генерал.
   - Что?
   - Почему убежал от Надюхи? Чего ты испугался? Что у неё двое детей?
   - Товарищ генерал, зачем вы так? - поморщился мужчина. - Вы думаете, что я последний трус и негодяй...
   И замолчал. Станислав не знал, как сказать боевому генералу, которого уважаешь, который помогал ему и матери, когда умер отец, что стало до чертиков тошно и обидно, лишь стоило узнать, что любимая женщина была любовницей твоего врага. И долгое время. И у неё есть сын от человека, который хотел убить твоего родного сына. Хотя к мальчику, сыну Жоры, не было никаких чувств, не было ненависти, он ведь просто маленький ребенок, как и Сашуля, а вот что Хан обнимал Надю, целовал, и она дарила ему свои ласки... вот где сердце заходится в ревности... и еще как! Убежал, даже толком не глянул на своего ребенка. Эх, Надя, Надя...
   - Бог ты мой! - пронзила мысль. - Так что с Надей? Чем она заболела?
   Чувства боролись в душе: с одной стороны ревность к прошлому, с другой беспокойство в настоящем, и разум, который твердил, что надо откинуть негативные мысли и идти быстрее навстречу к своему счастью, надо ехать к Наде и просить прощения. Станислав начал вставать с дивана. Ничего, он и в таком костюме до нее доберется.
   - Слушай, сынок, не спеши, - устало заговорил генерал, даже бас его стал тише. - Ты запутался в себе в своих чувствах. Не знаешь, что делать. Ты что-то не понимаешь, не знаешь всего. А я точно знаю: не в чем тебе обвинить мою Надюху, не за что на неё обижаться. Давай я тебе все расскажу о моей дочке, о мальчиках, которые зовут её мамой, и она их любит больше всех на свете. Моя дочь хоть и была актрисой, но она у нас хороший человечек, порядочный. Поэтому и ушла из актрис. А ведь звезда была. Любили её люди.
   - Нет, потом расскажите, мне надо к Надюше, я должен поговорить с ней, - возразил станислав. Головокружение после аспирина прошло, все крепче и осознаннее становилось решение вернуться в Осинки.
   - Подожди, - прикрикнул генерал, - сначала меня выслушай. А потом я тебя сам к Надюхе отвезу. Если захочешь.

Рассказ генерала.

   Дочь генерала Федосова была известной актрисой, звездой телесериалов. Только в титрах не было незамысловатой генеральской фамилии. И отца это обижало. Поэтому и молчал он, про свое родство со звездой. Никто из его сослуживцев не знал, что кумир домохозяек, актриса Анастасия Деревенская - дочь генерала Федосова. Многие не знали вообще о существовании первой жены и двух дочерей Дмитрия Ивановича. Знали только, что есть у него женщина, зовут её Вера Беркутова, она гражданская жена Федосова. Уже много лет продолжалась их связь, однако генерал так официально и не женился. Причины никто не знал.
   Но отец вскоре убедился, что слава не испортила его старшую дочь. Надюша осталась человеком. Она всегда звонила ему и Вере, привозила сувениры и подарки из зарубежных стран, если её туда забрасывала работа. Дочь писала по старинке письма, адресовала Дмитрию Ивановичу, отец любил получать конвертики, где Надежда порой по привычке жаловалась на мать и никогда не рассказывала о своей работе. Генерал понимал: дочери трудно бывает, и не только из-за её специфической профессии с огромными физическими и эмоциональными нагрузками - трудно еще из-за двух трутней, что сладко жили за счет актрисы: матери и младшей сестры. Дмитрий Иванович всегда старался поддержать старшую дочь, где добрым словом, где советом, порой и деньгами. Он-то хорошо понимал, кто тратит заработанные дочерью деньги, и удивлялся, как Надя до сих пор не освободилась от власти матери.
   Последние годы наступило небольшое охлаждение в отношениях отца и дочери. И причина была не в Наде. Так захотела Вера. Дочь словно почувствовала, что Вера старается избегать встреч, она перестала появляться у них. Два года не виделись отец с дочерью. В это время Вера приняла решение вернуться на постоянное жительство в родные места, болеть она стала частенько, врачи посоветовали сменить климат. Дмитрий Иванович не возражал, его служба тоже подходила к отставке. Вот закончит генерал службу, приедет к Вере, будут они жить в деревне Осинки. Там Дмитрий Иванович купил старый, но вполне прочный дом, большой и одноэтажный. Вере стало трудно подниматься вверх. Дом отремонтировали, реконструировали, добавили удобств, Вера была рада. Тихо вокруг, все родственники далеко. И вдруг недалеко от Осинок, где теперь постоянно жила Вера, стали снимать сериал "Катя-Катерина". В главной роли актриса Анастасия Деревенская. Надя позвонила жене отца, предложила встретиться. Вера никак не могла найти отговорку, пришлось согласиться на встречу. За весь долгий период съемок они дважды всего виделись, Вера избегала встреч, потом съемки окончились, дочь уехала. Через какое-то время начали снимать продолжение сериала, и Надя опять оказалась рядом. Она забыла уже непонятное поведение Веры и хотела её видеть. Вера тогда отговорилась, что уезжает к Дмитрию Ивановичу, и встреча не состоялась. Дочь почувствовала фальшь в её голосе - Вера не умела врать в отличие от своей старшей сестры - и обиделась. Больше Надя не предлагала встреч, отцу ни звука о своей обиде не сказала. Дмитрий Иванович все знал от жены, которая скрывала свою болезнь от Нади. Но жене становилось все хуже, и стоило отцу лишь намекнуть, что Вера очень больна и поэтому избегает встреч, как актриса примчалась тут же к ней в больницу, прямо со съемочной площадки, в гриме, не переодеваясь. Так началась дружба этих женщин.
   Известная актриса в душе оставалась прежней доброй и благодарной девочкой. И когда отцу понадобилась её помощь: заболел он, больна была его вторая жена, Надя, не задумываясь, бросила съемки, не стала подписывать второй контракт, сказала, что будет ухаживать за ними. Но Надя не знала самого главного: почему генерал и его жена тянули с лечением.
   Дмитрий Иванович хорошо помнит те дни.
   Приехавшая к Вере в больницу Надя сказала, что бросает сериал, она съездит в Ольхово, заберет вещи и приедет в Осинки к отцу и Вере вечером. Пусть папка немедленно ложится в свою больницу, за Верой есть кому присмотреть.
   Дмитрий Иванович повез Веру домой. По пути они заехали к старому другу Тарасу Петровичу Авдееву и забрали Мишу, своего маленького сына, худенького, бледненького мальчика полутора лет. Это и была одна из главных причин, почему Вера долгое время избегала встреч с Надей и отказывалась от операции. Она боялась, что не перенесет пересадки сердца, и хотела быть с сыном столько, сколько пошлет Бог. Вера знала, ей осталось недолго. Больше чем полгода она не протянет. К сожалению, не молод был и Дмитрий Иванович, к тому же заболел раком. Вера больше всего боялась, что их маленький сынишка останется сиротой, никому не нужный. Бабушек и дедушек к тому времени уже не было в живых, надеяться на сестру Дарью было глупо, она своих-то дочерей любила раз в год, Веру ненавидела. Вся надежда была только на старшую дочь Дмитрия Ивановича. Но Надя не знала ничего о Мишутке. На этом в свое время настояла Вера, скрыла и беременность, и рождение сына. Теперь очень жалела об этом. Но когда Надежда в больнице сказала, что очень любит детей, всегда мечтала о братике, Вера обрадовалась. Очень хотелось верить, что Надя полюбит и маленького братика и, если понадобится, заменит ему мать. Поэтому Вера попросила Дмитрия Ивановича забрать и привезти в деревню Мишутку, который эти дни был с их старыми друзьями Тарасом Петровичем и Белой Андреевной. Вера вспомнила, как плакал мальчик, тянул к ней ручки, когда её увозили в больницу, вырвался из рук плачущей Белы Андреевны, побежал к матери, споткнулся, упал, ушибся, а у матери уже не хватало сил взять его на руки, задыхалась она. Вера расстраивалась, переживала, о чем только не думала: что сынок их может заболеть без них, что будет плакать, искать маму, никто его не пожалеет, не приголубит. Белочка, конечно, ласковая, добрая, но Мишенька - очень своеобразный малыш. Ему рядом нужен родной человек. Вера не могла объяснить этих особенностей своего ребенка, он словно на каком-то подсознательном уровне чувствовал родного человека, не мог долго быть без отца и матери. А что самое ужасное, Вера знала это, её сын чувствовал людское страдание. Этот малыш даже пытался забрать часть боли своей матери. Дмитрий Иванович подобных мыслей жены не одобрял, недоверчиво хмыкал, но тянул со своим обследованием из-за малыша. Теперь вся надежда оставалась на старшую дочь Дмитрия Ивановича.
   Дмитрий Иванович и Вера ждали весь вечер Надежду. Она не приехала. Уснул маленький Миша. Спал беспокойно, часто вздрагивал и вскрикивал во сне. Но, увидев рядом мать, успокаивался. Вера волновалась.
   - С Надей что-то случилось, - говорила она. - Я чувствую.
   Дмитрий Иванович успокаивал женщину:
   - Верочка, не надо волноваться. Надюша и не обещала быть сегодня.
   - Нет, Дима, я сказала ей о твоей болезни, она сразу хотела бросить все. Не может она задержаться.
   - Но это же кино. Сама понимаешь, зрители любят этот сериал, уговорили, может быть, Надю сняться еще в одной серии.
   - Нет, - твердила Вера. - Надя не такая.
   Успокоения ни к чему не привели. Дмитрий Иванович даже сказал, что Надя в свою мать пошла, такая же необязательная.
   - Видишь, она даже не звонит, даже свой телефон отключила, - говорил он. - Закрутилась с делами. Что ты хочешь от нее, она актриса...
   - Нет, - упрямо повторяла Вера. - Что-то случилось. Наверно, Жора её увез к себе и не отпускает. Я же просила её прекратить связь с Жорой... Вдруг он её заставляет жить с ним? Не выпускает из своего дома...
   - Вера, Вера, да перестань волноваться, - пытался перевести разговор на другую тему Дмитрий Иванович. - Давай лучше поговорим о нашем мальчике. Зря ты не разрешила раньше рассказать о нем Наде.
   - Зря, - соглашалась женщина. - Но я тогда очень боялась.
   - Кого? Надюши?
   - Сестры своей, Дарьи, Надиной матери. Она, когда мы уже были вместе несколько лет, как-то позвонила мне и сказала, что ты все равно к ней вернешься, что ты без дочерей не сможешь жить. Я тогда сказала ей, что тоже рожу тебе ребеночка. А она засмеялась и говорит, что когда я буду беременной ходить, она приедет, подкараулит меня и ударит изо всей силы по животу, или столкнет с какой-нибудь высокой лестницы, я или убьюсь, или рожу урода. Она даже обещала на меня смерть наслать, обратиться к какой-нибудь ведьме и наколдовать. Вот я и боялась, когда ждала Мишеньку, рассказать Наде о своей беременности. Вдруг бы Даше стало известно. Хотя, наверно, узнала она все про нас, сердце-то мое уже во время беременности стало отказывать. А я так надеялась, что моего сердца хватит, чтобы вырастить Мишу. Я же сумела родить.
   - Вера! - укоризненно произнес Дмитрий Иванович. - Что ты говоришь? Вырастишь ты нашего Мишеньку.
   - Не успею, - горько ответила женщина.
   И оба замолчали. Жизнь поймала их в замкнутый круг.
   Маленький Миша принес много радости этим двум немолодым людям. Дороже этого крошки у них никого не было. Вера стала суеверная после родов, боялась сглаза, боялась Дарьи. Дочери генерала Федосова не знали о существовании маленького брата, как и их мать. Порой генерал заговаривал о том, чтобы все рассказать старшей дочери, а не отталкивать ее, Вера испуганно возражала:
   - Надюша - актриса. Знаешь сколько на ней негативной энергетики.
   - Моя дочь - хороший человек, - не соглашался муж.
   - Я верю. Но подумай, её окружают разные люди. Это от них идет плохая энергетика. Надя и знать не будет, что принесет её, передаст нашему мальчику. А Мишенька и так беспокойно спит, - вот такую отговорку придумать Вера.
   И генерал сдавался, о чем очень пожалел, когда состояние Веры, которая до беременности и не знала, что у неё такие серьезные проблемы с сердцем, резко заболела. Болезнь Веры на два года опередило то время, когда медики заподозрили у Дмитрия Ивановича раковое заболевание. Ему нужно было лечь на обследование, но Вера уже не могла сама справиться с уходом за сыном. Дмитрий Иванович отложил свои болезни. Веру положил в больницу, а сам с малышом временно поселился у старых друзей Авдеевых. Бела Андреевна предложила не только пожить с ними, но оставить малыша, пока сам генерал будет в больнице. Дмитрий Иванович, зная, как болезненно мальчик переносит разлуки с родителями, медлил с больницей.
   Надя в это время снималась в очередном сериале. Съемки проходили рядом, в соседней деревне. Дмитрий Иванович сначала ничего не говорил дочери, но потом как вроде мимолетом сообщил, что Вера побаливает. Дмитрий Иванович ни о чем не просил свою дочь, она сама разыскала Веру в районной больнице в Гр-ке, что был в двадцати километрах от Ольхово, где проходили съемки, дом же Веры был в Осинках, на посередине между Гр-ком и Ольхово. Владения Жоры находились между Осинками и Ольхово, в стороне от дороги, в трех километрах от Осинок.
   Актриса приехала к Вере среди небольшого перерыва в съемках. Она перед этим говорила с отцом, его усталый голос не понравился актрисе. Надя лишний раз не напоминала о себе. Вера последние два года избегала встреч. Надежда и не навязывалась. Тут же услышав замученный голос отца, который говорил что у него все в порядке, только Верочка слегка приболела, сразу нарисовала себе картину: Вера очень больна, скрывает, поэтому и избегает встреч, а папа просто сильно устал от свалившихся проблем. Наде даже стало обидно - неужели она не заслужила доверия. Актриса попросила Жору довезти её и решительно направилась к гражданской жене отца в Осинки. Дома Веры не оказалось. От соседей актриса узнала, что она уже неделю лежит в больнице. И теперь Надежда думала, что все, наверно, еще серьезнее, чем она думала. Первые встречи с женой отца прошли натянуто, этому способствовало то, что больные и персонал всячески старались поглядеть на актрису. Но постепенно доверие между женщинами восстановилось, и все оказалось еще хуже: и отец болен, и очень больна Вера. О Мишутке родители пока так не сказали Надежде. Решение дочь Дмитрия давно приняла: она будет помогать отцу и Вере, надо будет, останется с ними, будет помогать. Надежда постарается убедить женщину согласиться на операцию. Вот только сразу сказать все это Вере не решилась, Вера же сторонилась актрисы, отделывалась общими ответами "да" или "нет". Но слова о болезни отца решили все. Надя ушла из сериала.
   Вера и Дмитрий Иванович обрадовались решению дочери. Только еще надо было её познакомить с Мишенькой, с младшим братишкой. Что скажет актриса, увидев малыша? Согласиться ли она, ведь трудно будет с маленьким ребенком. А Надя вовсе не приехала...
   Вера и Дмитрий Иванович спали плохо ночью. Отец думал, что актриса испугалась тех забот, которые свалились бы на её плечи, когда она должна будет остаться с Верой. Рушились все надежды. Дмитрий Иванович без конца вставал, бродил по комнатам, Вера тоже не спала, лежала, открыв глаза, и думала, что придется Мишеньку недели на две оставить с Авдеевыми, самой опять лечь в больницу. Грустных обитателей дома разбудил долгий звонок в запасную калитку со стороны леса ранним утром.
   - Это Надя! - воскликнула Вера. - Я знаю! Это она. Она приехала. Я знала, что она сдержит свое слово. Дима быстрее открывай.
   - Могла бы и позвонить, - пробурчал отец.
   - Дима, главное Надюша приехала.
   Вера настолько была уверена, что это Надя, что никому не пришло в голову удивиться: почему она звонит в запасную калитку? Дмитрий Иванович поспешил открыть дверь. Еще не совсем рассвело, к тому же минут десять назад пошел проливной дождь. Его сильные струи хлестали в окна, словно старались доказать, что в такую погоду актриса ни за что никуда не поедет. Но за калиткою стояла измученная, насквозь промокшая женщина, к груди она прижимала большую спортивную сумку. Как-то странно прижимала. Вертикально, укрывала от дождя её своими руками, телом, приговаривая:
   - Тихо мой маленький, тихо. Ты только не плачь. Сейчас тебе хорошо будет, тепло, сухо.
   Плохо понимающий отец пытался взять сумку из её рук, она не дала.
   - Не надо, я сама.
   Дмитрий Иванович повел промокшую, дрожащую дочь в дом. Вера, тоже вся трясясь, зажигала газ под чайником. Надежда прошла, осторожно положила сумку на диван, присела, стала её торопливо расстегивать, неожиданно оттуда донесся детский плач.
   - Я сейчас, мой маленький, сейчас, потерпи еще чуток, плохо тебе в сумке, я знаю, я сейчас тебя вытащу, - торопливо говорила Надежда и сползала медленно на пол, силы оставили её.
   - Папа, Вера, только не говорите никому про Сашеньку, - тихо говорила она, так и не вытащив ребенка. - Иначе Жора узнает и убьет и меня и ребенка.
   - Чей это ребенок? - тихо спросил отец.
   - Мой. Я ведь любовница Жоры... Вера знает... - слабеющим голосом проговорила дочь, сидя на полу, и сознание её отключилось.
   Вера, вся бледная, но нерастерявшаяся, задыхаясь, вытащила из сумки плачущего ребенка, прерывисто вздохнула села на кресло, прижала к себе, сердито прикрикнула на стоящего столбом мужа:
   - Подними Надю, уложи на диван. Укрой, холодно ей.
   Дмитрий Иванович все это послушно выполнил. Вера тихо приказала:
   - Вызывай скорую. И возьми у меня ребенка. Мне трудно дышать. Саша тяжелый.
   Скорая увезла актрису. Нервное перенапряжение, такой диагноз поставил врач. Вера, слегка побледневшая, но внешне спокойная, попросила врача со скорой заодно посмотреть и её младшего мальчика, так она назвала Сашеньку. Кашляет он что-то, соврала женщина. Врач со скорой выслушала жизнерадостного агукающего шестимесячного малыша. Улыбнулась:
   - Здоров ваш бутуз.
   - Спасибо, - вымученно улыбнулась Вера.
   Ребенка накормили манной кашей, напоили теплой водичкой. Малыш с аппетитом ел, улыбался во весь рот двум взрослым людям. Потом его уложили на диван. Ребенок весело ловил свою ногу и пытался засунуть себе в рот большой палец. Вера и Дмитрий Иванович невольно рассмеялись. Проснувшийся Мишенька взобрался на диван, где лежал Сашенька, и, робко улыбаясь, гладил малыша по щечке. Мальчик ему понравился. Вера пошла искать оставшиеся от Миши ползунки. И если Дмитрия Ивановича мучили мысли что это за ребенок, то жена непререкаемым тоном сказала:
   - Саша останется с нами, пока Надя не вернется из больницы. Ты никому о нем не сообщишь.
   - Хорошо, - согласился муж, - только при одном условии.
   - Каком? - удивилась Вера.
   - Ты не будешь его поднимать. Он ведь, наверно, тяжелее нашего Миши.
   - Не буду, - улыбнулась Вера.
   И хотя Надю увезла скорая, но её появление успокоило и отца, и Веру. Они знали: все образуется. К тому же позвонил старый друг Дмитрия Ивановича и сообщил, что его ждут в Москву на обследование, пусть приезжает через две недели, к тому времени вернется один хороший врач, к нему в отделение и ляжет Дмитрий Иванович.
   Две недели актриса пробыла в больнице. Отцу приказала не приезжать к ней: пусть будет рядом с Верой эти дни, она скоро вернется. Потом женщина самовольно покинула больничную палату, куда-то исчезла на два дня, никому не звонила, к обеду третьего дня на такси с вещами приехала в Осинки. Отец и Вера её сразу не узнали. Это была похудевшая, совсем другая женщина, абсолютно не похожая на звезду сериалов Анастасию Деревенскую. Не было больше длинной русой косы, короткие волосы, совсем темные у корней, почти черные и немного светлее на концах, озорно топорщились ежиком. Глаза светились решимостью и злостью. Она не позвонила в калитку, а сама энергично вошла в дом. Благо в деревне все еще была привычка двери запирать только на ночь.
   - Верочка, здравствуй. Папа, я вернулась.
   Вера лежала на диване. Отец стоял в дверях одной из спален, держа за руку мальчика полутора лет. Худенького, испуганного, готового заплакать.
   - О, Господи! - растерянно произнесла Надежда. - Кто это?
   Отец молчал. Мальчик же неожиданно выдернул руку, потопал к ней, обхватил ручонками её ноги и сказал первое в своей жизни слово:
   - Ма-ма.
   - Верочка, папа, что он сказал? - растерянно произнесла Надежда.
   Актриса присела, обняла мальчика, прижала к себе, чувствуя, как бьется его сердечко. По ее щекам катились крупные слезы. Женщина чувствовала: малыш чего-то боялся, очень сильно боялся. Такой маленький, а уже страдает, поняла Надежда. И она была права. Мать, родив Мишу, стала болеть, как же ему не хватало внимания, заботы, ласки. Потом ребенка стали оставлять с чужими людьми. Они были хорошие, но чужие, мальчик боялся их, они всегда забирали его у мамы. А эта пришедшая тетя была своя родная, которая никогда не будет уходить. Она была похожа на маму, только сильная, она сразу поняла малыша. Ребенок это чувствовал. Может, по этой причине, может по другой, но мальчик пошел к Надежде и назвал её мамой.
   - А Миша все правильно сказал, - произнесла очень серьезная и бледная Вера, она стояла у дивана, схватившись за высокую спинку. - Тебе, Надюш, придется стать ему матерью. Я умираю.
   - Вера! - тихо остановил ей Дмитрий Иванович. - Не надо, прошу тебя...
   Голос отца сорвался, он отвернулся. Надежда схватилась руками за свое горло, пытаясь прогнать появившийся там комок. Мальчик тут же скривил личико, готовясь плакать вместе с ней. Надежда подавила готовое прорваться рыдание.
   - Я говорю правду, - тихо продолжала Вера. - Ты, Надюш, вернулась, поможешь нам. Я знаю, Миша тебя полюбит, и ты его. Дима, ты завтра же уезжаешь в Москву и ложишься в больницу, я остаюсь дома с Надей. Так будет правильней. Мне уже ничто не поможет.
   Согнулся отец, Вера впервые вслух озвучила все тревожные мысли, что не давали покоя ему. Все молчали. Миша обнимал Надежду за шею, пряча личико на её плече.
   - Вера, но кто этот мальчик, откуда он у вас? - решилась спросить Надежда, целуя светлые волосики ребенка.
   Вера молчала. Сказал отец:
   - Это наш с Верой поздний сынок, Надюш. Не думали, когда рожали. Мы не увидим, как он растет и взрослеет.
   Мальчик вздрогнул при глухом басе генерала и сильнее прижался к Надежде, чтобы еще надежнее спрятаться от бед, что решила преподнести ему судьба.
   - Папа! Не говори так, - попросила она, гладя по спинке ребенка. - Миша боится, ему страшно.
   - Он еще не понимает, - ответил отец. - Миша у нас даже не разговаривает.
   - Он все понимает! - не согласилась дочь. - Правда, малыш?
   Миша осторожно поднял голову, осмотрелся, Надя поцеловала малыша в щеку и весело ему подмигнула. Тот робко улыбнулся ей в ответ, от новой мамы исходила уверенность и сила.
   Из спальни донесся звонкий сердитый плач. Этот плач вызвал улыбки на лицах отца и Веры.
   - А вот и наш Сашенька проснулся. Возвещает об этом. Кушать хочет, - промолвил отец.
   - Надюша, Саша будет твой младший сын, - тихо сказала Вера. - Ты уж люби их двоих.
   Вера умерла через шесть месяцев. Завещание на дом она написала на Надю. Умирала женщина спокойно, у её сына была любящая мама. У Сашеньки, к которому Вера искренне привязалась, тоже. Дмитрия Ивановича прооперировали. Вере сказали, что его опухоль оказалась доброкачественной, но женщина понимала - её берегут, успокаивают. Медики обещали, что лет пять отец еще проживет. Но дочь не отдала отцу Мишеньку, малыш привязался к ней, не отпускал ни на минуту. Такой привязанности у него не было даже к Вере. Генерал Федосов помог оформить документы на Сашеньку. Не зная толком жив Жора или нет, скрывая от следственных органов саму Надежду, Дмитрий Иванович мальчику дал новую фамилию, свою - Федосов. По новым документам его тоже родила покойная Вера, но только далеко от Осинок. Надежда не пожалела на это денег.
   - Вот так появился у меня второй сын, Сашуля, - закончил говорить генерал. - Я не спрашивал дочь, откуда она принесла ребенка. И так было ясно, что из резиденции Хана. Я не верил, что она родила его, хоть и твердила об этом упорно Надюха. Не могла она скрыть от меня такой факт. Да и живот бы был её заметен в сериале. И документов никаких не было у нее на Сашу. Она говорила, что остались в сгоревшем доме Жоры. Но мне яснее ясного было - не её это ребенок. Подобрала где-нибудь. Сын кого-нибудь из обслуги в доме Хана или его подельников. Жоре было плевать, когда он уничтожал свой дом, что там есть люди и дети. Надя всегда была добрая душа. Хан её отпустил по какой-то причине, а она пожалела мальчика. Заставила меня скрыть, что это ребенок из дома Жоры. Я сделал документы на мальчика, что она унесла тайком от Хана в спортивной сумке. По документам Сашок наш родился далеко от Гр-ка. Он теперь Александр Дмитриевич Федосов. Мое отчество у малыша. А в графе отец - моё имя. Мать - покойная Вера. Надя мальчишкам старшая сестра по документам. Сама же она хохочет на эту тему, говорит знакомым: в подоле принесла плоды любви, - генерал помолчал, вздохнул. - Так что не рожала она Сашку. Я это точно знаю. А жаль, люблю я этого парня, очень люблю. Он мою генеральскую династию продолжит... У него уже сейчас голосок басистый, только командовать... Но тебе признался, Стаська, не мой он...И Надюха его не рожала...
   - Я это знаю, - тихо произнес Станислав. - Сашу родила первая жена Жоры, Лиза, только не от него, а от меня. Саша - ребенок не Хана, это мой пропавший сын, Дмитрий Иванович.
   Генерал присвистнул.
   - Вот так закавыка! - и тут же недоуменно спросил: - А чего тогда Надюху ревновал к Хану? Вот дурень!
   - Откуда вы знаете, товарищ генерал, что ревновал? - недоверчиво спросил мужчина.
   - Или думаешь, я не догадался, в чем дело, - язвительно произнес Дмитрий Иванович. - Ты всю ночь тут бормотал: Надя, Жора, Жора, Надя, как ты могла, почему ты родила Жоре сына, а не мне, почему от Жоры...
   - Так Миша еще есть, я и подумал, что он сын Жоры, - попытался оправдаться мужчина.
   Генерал от неожиданности такого заявления захохотал.
   - Дурак ты, Стаська. Надо такую ерунду придумать. Запомни: Мишутка - мой законный сын. Он братик Надюши. Хотя Мишка и Надюха с этим не соглашаются, для него она только мать.
   - Знаю.
   - Не в чем тебе обвинить Надюшку. Она у меня хорошая. Мамкой стала двум обездоленным мальчишкам. А ты уж стань им папкой. Влияние парням мужское нужно. Сашку генералом надо вырастить, а Мишка сам найдет дело по душе... Я, Стась, - вздохнул Дмитрий Иванович, - уже один год из обещанных пяти прожил. Да и дедом меня ребятки зовут. Надюха так велела.
   - Стану, - пообещал Станислав.
   Известие, что худенький мальчик не сын Жоры Григорьева, его очень обрадовало. Но глупое сердце не отступало, жила в нем обида, нет, нет, а возникала мысль: а любовницей-то Хана актриса Анастасия Деревенская была, вся округа об этом знала, и Тимка подтвердил. Но Станислав знал: он справится с собой. А Надя ему нужна.
   Неожиданно раздался звонок. Генерал взял телефон, что-то выслушал и сердито закричал:
   - Что делать? Что делать? Скорую вызывай. Скорую! Немедленно! Я еду, - он посмотрел на мужчину. - Агаше плохо. У неё сердечный приступ. А Надя и Миша больны. Я еду к ним.
   - Я с вами, - четко, по-военному встал Станислав.

Па-па.

   Генерал и Станислав приехали в деревню одновременно со скорой помощью. Двери были не заперты. Станислав выскочил из машины и почти что бегом понесся в дом. Следом Дмитрий Иванович вел сухого старенького врача со скорой.
   Неестественно белая Агаша сидела в зале на диване, откинувшись на высокую спинку, держась рукой за левую сторону груди, в глазах застыла боль. Пахло резкими сердечными лекарствами. Возле неё сидел худенький мальчик, следил за взрослыми и беззвучно глотал текущие по щекам слезы. Надежда стола у окна, смотрела то на улицу, то на Агашу, поймав взгляд мальчика, старалась ласково улыбнуться ему, но не всегда получалось. Женщина выглядела плохо: она вся горела, неестественный румянец покрывал щеки, сухой кашель раздирал легкие, глаза были красными, веки и губы припухли. Она не заметила, как пробежал в дом Станислав, увидела только идущих по дорожке отца и врача, облегчено вздохнула.
   - Ну вот, Агашенька, - сиплым голосом произнесла она. - Папа привез врача. Сейчас тебе полегче станет.
   Но дверь неожиданно распахнулась, в дом поспешно вошел Станислав. При виде появившегося Станислава, Надежда вскрикнула и стала медленно опускаться на пол. Все слилось перед её глазами в непонятную круговерть, сознание затуманилось. Мужчина подскочил к ней, подхватил, не дал упасть. Диван был занят Агашей и ребенком. Станислав понес женщину в спальню. Вошли врач и генерал. Испуганный мальчик еще больше расплакался при виде генерала и человека в белом халате.
   - Тише, не плачь, Мишенька, - говорила белыми губами Агаша. - Это же твой дедушка. Он тебя любит.
   - Я хочу к маме, - жалобно всхлипнул ребенок.
   - Мама тоже заболела, маме надо полежать, - Агаша хотела утешить ребенка, взять на руки, прижать к себе, но ей было плохо, каждое слово давалось с трудом.
   - Что с Надей? - спросил Дмитрий Иванович.
   - Станислав её в спальню понес, плохо ей стало, упала, - еле слышно ответила, морщась от боли, Агаша. - У неё сегодня очень высокая температура, она еле ходит, Мише стало уже получше. А я вот...
   По бледным щекам измученной женщины потекли слезы.
   Врач, не спрашивая ничего, пошел в спальню. Вернулся он назад минут через десять в сопровождении Станислава.
   - Вы жену вашу не беспокойте лишний раз, у нее тоже корь, как и у ребенка, только взрослые гораздо тяжелее детей переносят эту болезнь, - говорил он. - Я сделал укол. Температура спадет. Женщина спать будет. Рецепт на лекарства я сейчас выпишу. Что же вы не предупредили, - укоризненно обратился врач к генералу, - что женщина больна корью, говорили про сердечный приступ...
   - Это Агаше плохо, у нее сердце прихватило, - пояснил Станислав, показывая на сидящую на диване пожилую женщину. - Это ей вызвали скорую. Мы не знали, что и Надя так сильно заболела.
   Врач глянул на Агашу, сразу все понял, приказал лечь на диван, выслушал сердце женщины, сделал несколько уколов.
   - Вас забираем в больницу, - приказал он и посмотрел на испуганного Мишу, что перелез с дивана на стоящее рядом кресло. - А мальчик тоже болен?
   - Да, - прошелестела белыми губами Агаша.
   Врач хотел осмотреть ребенка, но Миша затрясся, закричал, не дал себя послушать, стал отпихивать худенькими ручками стетоскоп. Агаша, преодолевая боль, пыталась привстать, она хотела обнять ребенка, успокоить, уговорить, но он никого не слушал, плакал, звал маму. Дмитрий Иванович молчал. Он понимал, чего боится ребенок. Где-то глубоко в детском подсознании жила память, как болела и умирала Вера, его родная мать, как оставляли с чужими людьми, как маму от него забирали люди в белых халатах. И сейчас такой человек в белом был здесь. А мамы не было рядом. Он опять остался один.
   - Не троньте его, - беспомощно проговорил генерал. - Не надо. Он без Нади не даст к себе прикоснуться, только она может его уговорить...Миша, иди ко мне.
   Дмитрий Иванович знал, что к нему ребенок не пойдет, но все равно позвал. Мальчик закрыл лицо ручками, так он спрятался от злого окружающего мира, и тоненько, отчаянно заплакал, прямо завыл. Ему была нужна Надя, его мама, единственная, настоящая. Врач в изумлении сначала застыл перед этим детским испугом и горем. Потом попытался успокоить ребенка, осторожно отвести его руки от лица. Казалось, мальчик закостенел. Оборвался даже плач, раздался какой-то непонятный хрип. Взрослым показалось, малыш сейчас умрет.
   - Надя, Надя! - как-то странно ахнул Дмитрий Иванович. - Надя! Где ты? Миша...Отнесите Мишу к Наде...
   Выручил Станислав, он подошел, присел, погладил ребенка по голове:
   - Не плачь. Иди ко мне. Мы с тобой к маме пойдем, - и протянул ему свои сильные руки.
   Мишенька вырвал свои руки от врача и вцепился в Станислава. Ведь этот дядя унес маму, он стоял возле двери в её комнату и никого не пускал туда, а Мишу пустит. Все облегченно вздохнули.
   - Не плачь, - говорил Станислав ребенку. - Я тебя сейчас отнесу к нашей маме. Она спит. Ты только не кричи, не буди её. Ты же умный мальчик. У мамы головка сильно болит. Ей поспать надо.
   Мужчина ласково гладил ребенка по спинке, прижимал к себе. Так всегда делала Надежда. Может, этот жест и успокоил Мишу. Ребенок затих на руках мужчины. Он нашел защитника.
   - Так,- подвел итог врач, - вы тут лечитесь все от кори, а мы забираем больную и едем.
   - Нет, я никуда не поеду, Миша с Надюшей болеют, кто им будет помогать? - прошептала Агаша, ей стало чуть легче после уколов. - И я, как на грех, свалилась. Но мне нельзя в больницу. Мне надо за Надюшей и Мишей смотреть. Мне уже лучше. Да я и болела корью в детстве.
   - Я останусь, Поезжай, Агаша, в больницу... - генерал не договорил, вдруг опять охнул, тоже схватился за левый бок, сердце побаливало у него последние дни, Дмитрий Иванович побледнел и опустился на диван, рядом с Агашей. Врач подсел к нему взял руку, посчитал пульс.
   - Вам бы, дедушка, тоже надо полежать, полечить сердечко, барахлит ваш мотор, - сердито констатировал он, опять раскрывая свой саквояж и доставая шприц. - Забираю двоих, - сердито сказал он Станиславу.
   - А как же Надя? Миша? - одновременно сказали Агаша и генерал.
   - Я останусь с Надей и с Мишей, - ответил Станислав.
   Мальчик так и сидел у него на руках, крепко обхватив за шею. Но уже не плакал и порой поглядывал на врача, мол, попробуй, тронь меня теперь. Станислав все также ласково поглаживал его.
   - Там на столе лекарства, надо Мише давать, - слабым голосом сказала Агаша. - Станислав не знает.
   - Разберусь как-нибудь, - ответил мужчина.
   - Я сейчас все вам напишу,- пришел на помощь врач со скорой.
   Врач быстро разобрался в лекарствах, написал, когда и что принимать. Потом тихо сказал генералу:
   - Вашего внука надо специалистам показать... Впервые такое вижу...
   - Надюха не даст, - слабо возразил генерал. - Да при ней Миша не такой. Обычный... Его болезнь матери сильно напугала... Он умеет чужую боль чувствовать...
   Врач хмыкнул и приказал принести носилки из скорой, Агаше нельзя было вставать. Станислав посадил мальчика в кресло, велел ждать его, сам помог нести носилки. Миша послушно затих в кресле.
   Скорая забрала и Агашу, и отца Надежды. Станислав проводил их, в последний момент, когда закрывали дверь, спохватился:
   - А где Саша? Саша тоже должен быть у Нади. Я что-то его не видел.
   - Так Сашка с Элей, твоей матерью, - ответил Дмитрий Иванович. - Она его взяла сегодня от Авдеевых. Ты же там был, не помнишь, что ли... Ах, да, ты Богом убитый был... Врачи велели так сделать, чтобы Сашка не заразился корью от брата с матерью, я еще утром привез его к Авдеевым. Они всегда нас выручали. А у Белы дежурство, как назло. Вот и попросили Элю выручить. Так что с родной бабкой твой сын. Забрала она его, пока ты в отключке лежал.
   - Я позвоню ей, - поспешно ответил мужчина, ему совсем не хотелось, чтобы другие знали, в каком состоянии он был вчера.
   Но, увы, мобильника не было. Наверно, вчера, когда пил в забегаловке, выронил или кто-то украл.
   Скорая уехала. Станислав вернулся в дом, подхватил готового плакать Мишу опять на руки, так с малышом на руках закрыл все двери и пошел в комнату Нади. Миша тут же бросился к ней. Стал гладить ее руки. Женщина спала. Лицо горело. Станислав потрогал лоб, не очень горячий, температура падала, как и обещал врач. Сел с мальчиком напротив её кровати на детскую софу и тихо сказал:
   - Не бойся, малыш, и ты, Надюш, не волнуйся, у вас папка теперь есть. Папка вам поможет. Сашенька наш с бабушкой Элей. Мы же с тобой, сынок, будем за мамой нашей ухаживать. Пусть она быстрее выздоравливает.
   Мишенька больше не плакал. Он встал на ножки, прижался головенкой к мужчине, обхватил его за шею и притих, ведь мама была здесь, она спала, и от дяди исходили уверенность и спокойствие.
   - Какой я дурак, - говорил Станислав мальчику, растроганный его доверчивостью, - ну разве у Жоры мог родиться такой ласковый ребенок?
   Мужчина встал, следом встал и мальчик, они подошли к Наде, Миша опять погладил её по руке: "Мама"; Станислав заботливо поправил одеяло, женщина на секунду приподняла веки:
   - Миша, сыночек, не бойся, мама немного поспит и выздоровеет, - потом глаза её увидели мужчину. - А это ты Стасик? Ты все-таки вернулся? - прошептала она. - Я верила, что ты вернешься. Твой Саша у меня. Агаша мне все рассказала. Не сердись, что скрывала от тебя правду. Я боялась...
   - Вернулся, родная моя, - тихо ответил он. - Вернулся и нисколько не сержусь. Только не болей так сильно.
   Он нагнулся и поцеловал бледную щеку. Но Надя уже спала опять. Станислав взял за руку Мишу, пошел с ребенком на кухню:
   - Давай сынок, поедим что-нибудь. Я что-то проголодался, не ел сегодня вообще. Ты будешь со мной кушать?
   - Да,- согласился малыш.
   - Вот и хорошо. Только сначала тебе надо выпить твои лекарства. Кашляешь ты еще сильно.
   - Нет, - отрицательно завертел головой Мишенька. - Они плохие.
   - А ты много водички выпьешь и порядок. Я тебя научу. Вот туда на язычок положи таблетку и водичку сразу пей.
   Мужчина уговорил мальчика проглотить горькие таблетки, после вскипятил чайник, налил по большой кружке чая, сделал несколько бутербродов с колбасой и сыром себе и ребенку. Миша, глядя на понравившегося ему дядю, выпил и сладкий чай, съел колбасу с хлебом. Еще бы, мама никогда не давала такой большой и толстый кусок колбасы да еще с сыром.
   - Молодец, сын, - похвалил его Станислав. - Так держать. Ты кушаешь, значит, выздоравливаешь. А давай еще по бутерброду.
   Но второй бутерброд ребенок уже не осилил, куснул два раза и положил. Не видела Надежда этих бутербродов, попало бы Станиславу за колбасу, которой он кормил ребенка. Ведь мальчик страдал от аллергии. Но Надежда спала под действием снотворного, что ввел врач; спал ночью, не просыпаясь, и Миша в Сашиной кроватке. У него болезнь пошла на спад. Дети легко переносят корь. Кстати, аллергии от колбасы тоже не было, и живот не болел. Хуже всех спал Станислав. Он без конца прислушивался к дыханию Нади, Миши. Кроме этого, ему досталась узкая и короткая детская софа. А уйти от Надежды в другую комнату он не захотел.
   Агаше в больнице сняли боли, но вставать пока не разрешили, она спала, накачанная сильнодействующими лекарствами. Дмитрий Иванович быстро пришел в себя, ему не спалось, он сидел на посту и тихо рассказывал Бэле Андреевне, что дежурила в эту ночь в кардиологии. Генерал слегка привирал, у него ничего пока не болело, он был доволен, что примирение между Станиславом и Надеждой состоялось, или состоится, но это были уже детали.
   - Я, как приехали, сразу Стаську к больной Надьке в комнату запихнул, а сам в щелочку подглядывал. Сидит рядом, весь виноватый, за руку Надюху держит, дышать боится. Мишутка с ними остался, Стаська его с рук не спускает, и Мишка-то к нему льнет, - генерал замолчал всего на минуту. - Я что думаю, Белочка ты наша, внука они нам с Элькой принесут через девять месяцев.
   - Надя же больна, - заметила жена друга. - Через девять не получится.
   Генерал вдруг захохотал.
   - Ты чего? - удивилась Бэла Андреевна.
   - Элька-то наша с родным своим внуком нянчится и ничегошеньки не знает.
   - Стасик, наверно, уже позвонил.
   - Нет, его телефон у Тараса остался. Тот его автоматически сунул в карман, когда Стаську из забегаловки вытаскивал, потом в машине своей в бардачок бросил. А давай, Белочка, позвоним нашей бабушке.
   - Надо, - согласилась Бэла Андреевна.
   Генерал набрал номер и брякнул Эльге Сергеевне прямо в лоб:
   - Что, бабка, нянчишься? А что это твой внук, и не знаешь!
   Эльга Сергеевна рассудительно отозвалась на слова генерала.
   - Знаю, знаю, Дим, конечно, знаю. Внук мне ваш Сашенька, внук. Такой хороший мальчик, так хорошо кушает, совсем не капризничает. "Баба, баба", - говорит мне. Я думаю: пусть уж быстрее поженятся Стасик и твоя Надюша. Помнишь, как вы мечтали с покойным Андреем породниться?
   - Ну, бабка, совсем меня не слышишь, что говорю тебе. Нет у тебя никакого чутья бабкиного, - весело ответил на это генерал.
   - Есть, мы с Сашенькой хорошо понимаем друг друга, - не согласилась Эльга Сергеевна. - Я сварила кашку, Сашенька всю её скушал, без остатка. Понравилась, значит, бабушкина ему кашка.
   - Чутье у тебя есть? - фыркнул генерал. - Кашку Сашке ты сварила! Кукую? Манную. Хвалишься, кашку скушал, чай выпил Сашуля. Да наш Сашка и солдатскую кашу за милую душу слопает, весь котелок, да и добавки попросит. Знаю я его аппетит. Да что ты его пичкаешь кашей? Котлет ему дай, да побольше. Наш Сашка мясо любит, он внук двух генералов.
   - Двух, двух,- покладисто согласилась женщина. - Один ты, второй мой Андрюша, отец Стасика. Такой хороший мальчик. Жаль, что только Андрюше не настоящий внук... Хотя какое это имеет значение? Будут и настоящие. Ведь Стасик и Надя помирились, я Надеюсь...
   - Элька, я думал: ты умнее, - чуть не закричал генерал, уже разозленный тем, что Эльга Сергеевна во всем с ним соглашается и никак при этом не поймет, что Саша - сын Станислава. Он в сердцах выкрикнул: - Как же это ты бабка, нянчишься, а не знаешь, что это твой родной внук. Да не шучу я. Не рожала Вера Сашку! Сашку моя Надюха у Жоры Хана выкрала, он же бывала у него в резиденции не раз, и к нам в дом принесла. Это Стаськин пропавший сын! Поняла ты, наконец?
   Слышно было, как ахнула на другом конце трубки Эльга Сергеевна и почему-то прервала разговор. Она перезвонила им через тридцать минут.
   - Белочка, Дима! - взволнованно говорила женщина. - А наш мальчик на Андрюшу похож. Я все сидела и смотрела на него. Как же я не догадалась сразу? Я вот сейчас фотографии достала и смотрю. Вылитый дедушка, и бровки также хмурит, и кушает хорошо, как Стасик... А где Стасик? Он знает?
   - Знает, знает. Он с Надей сейчас, - ответил генерал. - Сама знаешь, что там лазарет, все болеют. С ними Стаська остался.
   Эльга Сергеевна удовлетворенно засмеялась и сказала словами генерала:
   - Дим! Как бы они нам еще второго внука не принесли через девять месяцев.
   - У нас и так с тобой, Эль, и так уже двое, - ответил тихо Дмитрий Иванович. - Двое внуков. Вот так-то, бабка...
   Генерал имел в виду свое: по документам мальчики - его сыновья, только зовут дедом. И это правильно. Недолго деду ждать встречи с Верой... Она умница у него была, приказала Надю считать матерью... О детях думала, сразу поняла, что заменит Надюха им мать... Генерал давно в своем сердце рядом с Мишей отвел место и Саше. Поэтому и не дал следствию развернуться, выгораживал не только дочь, малыша прятал... А про Стаську и не знал ничего, а если бы знал, все равно поступил бы также. Сашка - это Надюхин мальчик...
   - Конечно двое, - тут же согласилась Эльга Сергеевна. - Прости меня, Дим. Я всегда любила твоего Мишутку. А знаешь, что, Дим, я тут подумала: пусть наши детки нам девочку лучше родят. Будем с внучкой нянчиться.
   - Это ты хорошо придумала, бабуля, - ответил Дмитрий Иванович. - Внучка - это замечательно.
   Довольный генерал повесил трубку. Бэла Андреевна грустно глядела на него. Генерал понял, с чем связан этот грустный взгляд. У четы Авдеевых детей не было. Ему так стало жалко жену друга, что он чуть не рассказал ей про свою младшую дочь, про Олеську и все её тайны. От Тараса родила Олеську Дарья. Переплелись тогда пути Дарьи и Тараса в Гр-ке. Дарья красивая была, любого могла захомутать, Тарас не исключение. И все же как все переплетает и мешает жизнь, дружба Тараса Петровича и Дмитрия Ивановича началась спустя несколько лет после рождения Олеськи, когда Вера открыла им обоим тайну, от кого рождена младшая девочка в семье Федосовых...

Козлята.

   Два дня еще температура трепала Надежду. На третий наступило облегчение. Температура упала, помягче стал кашель. Мишенька практически уже выздоровел. Смотрел влюбленными глазами на Станислава, ходил за ним хвостом. А забот у мужчины было много: больная Надя, маленький ребенок, Агашино хозяйство. Вдобавок ко всем заботам коза принесла приплод. Это случилось как раз на третий день. Надя уже не раз порывалась встать, но Станислав не разрешал, тут же она решительно встала с утра, отказалась лежать наотрез.
   - У меня уже все кости болят от долгого лежания, а не от болезни, - сказала женщина. - Я походить хочу. Быстрее выздоровею.
   Она решительно встала, накинула халат. Станислав отметил, что за эти дни женщина резко похудела. И неудивительно: все три дня женщина отказывалась от еды, пила только воду или сок.
   - Тогда сегодня я поведу тебя откармливать, - заявил мужчина. - Сынок, будем маму кормить?
   - Будем, - сказал Миша.
   - Нет, - не согласилась Надежда, - мама сама сегодня будет вам кормить. Я сейчас приведу себя в порядок и займусь завтраком.
   Женщина пошла в ванную. Станислав и мальчик ушли в кухню-зал. Мужчина не стал ждать Надю, поставил чайник, как обычно, порезал хлеб, сыр, колбасу. По его просьбе соседка Катька, заглянувшая проведать болящих, купила и принесла продуктов. Сам он боялся оставлять их одних. Колбасы и сыра поэтому было много. Мальчик уселся на свой высокий стул и с аппетитом запихнул в рот кружочек колбасы. Эту идиллию и застала вернувшаяся из ванной женщины.
   - Вы это все дни ели? - удивленно спросила она.
   - Ели, - признался мужчина.
   - И все?
   - Нет, - сказал Миша. - Чай пили еще.
   - С вареньем, - добавил Станислав для чего-то.
   - И только?
   - Яичницу жарили и макароны еще варили. С сосисками, - докладывал мужчина. - Мы хорошо кушали.
   - И Миша это ел?
   - Да.
   Надежда бросила внимательный взгляд на щеки сына. Гладкие, чистенькие, сыпь от кори прошла. Диатеза нет. Ну и хорошо.
   - Все, хватит бутербродов и варенья, - решительно объявила она. - Я сварю вам сегодня настоящий обед. На завтрак, я так понимаю, кашу уже никто не будет? Да и молока, смотрю, нет. Зато колбаса на столе. Ладно, но в обед будет борщ. Миша будет есть борщ?
   - Нет, - сказал мальчик.
   - А что ты хочешь? - Надежда даже огорчилась.
   - Колбасю, - ответил ребенок.
   Женщина только развела руками. Станислав поспешил вмешаться разговор:
   - Сынок, а я хочу борща, давай борщ будем есть. С колбасой.
   - Будем, - сразу согласился мальчик.
   - Вот и договорились, - улыбнулась женщина.
   Она подошла к Станиславу, обняла его. От нее приятно пахло свежестью.
   - Спасибо тебе за Мишу.
   - Не сердишься, что кормил колбасой? - на всякий случай спросил мужчина. - Мать моя тоже по телефону шумела на меня, что я толком не могу накормить ребенка. Но он с таким аппетитом уминал бутерброды.
   - Нет, - ответила женщина. - Как я могу сердиться? Ты все дни с нами... Я только страшно соскучилась по Сашеньке, - ее глаза беспокойно метнулись на мужчину. - Как все глупо. Ты нянчишься со мной, моим сыном, а своего Сашулю даже не видел.
   Из глаз женщины потекли слезы.
   - Ну что ты? - Станислав прижал её к себе. - Вам нужна была моя помощь. А Сашенька с бабушкой. Ему там хорошо.
   - Хорошо, - согласилась женщина. - Его бабушка супом и паровыми котлетками кормит.
   - Надюш, - улыбнулся мужчина. - Ты больше так не говори про одного родного сына. У тебя и у меня два сына. И оба наши, оба родные.
   Слезы после этих слов потекли еще сильнее. Тут же встревоженно поднял голову Миша. Надежда поспешно вытерла слезы.
   - Все, сынок, все мама не плачет. Мама по Сашеньке скучает. А ты по Сашеньку нашему скучаешь.
   - Где Саша? - Миша обвел своим светло-зелеными глазками комнату, он был готов плакать с мамой.
   - Не надо плакать, скоро мы заберем нашего Сашу, - а сама тревожно глядела на мужчину.
   - Обязательно заберем, - твердо произнес Станислав.
   Женщина приголубила ребенка. Тот успокоился, сел на пол и занялся своими машинками. Надежда тихо говорила:
   - Сашенька совсем другой у нас, Стась. Он толстенький, этакий колобочек, всех любит, смеется без конца, доверчивый. Его очень Вера любила. Все просила ей на руки посадить его, чтобы покачать, сама не могла уже поднять...сил не было у нее... Задыхалась...
   И опять красивые глаза женщины наполнились слезами, но она прогнала их движением ресниц. Миша тут же оставил машинки, подбежал к ним. Мужчина подхватил его на руки:
   - Сынок, скажи, кто я?
   - Па-па, - отчетливо проговорил Миша.
   - Правильно, папа. Папа сейчас идет кормить Маньку и курочек. После мы пойдем с Мишей в магазин.
   -За колбасёй, - заключил ребенок.
   Надежда не могла не улыбнуться. Как все было хорошо. Еще бы Сашенька был здесь.
   Станислав накинул старый генеральский китель без погон и пошел заниматься хозяйством. Миша остался с матерью. Надежда перебирала продукты в холодильнике, смотрела, все ли есть, чтобы сварить борщ, размышляла, что надо купить. Она и сама была уже не против выйти на улицу. Сыпь с лица исчезла, но еще мучила слабость. Мишутка вертелся возле матери. Ему явно не хватало товарища по детским играм - Сашули. Надежда поставила вариться бульон, а сама набрала номер матери Станислава. Ей хотелось услышать голос младшего сына, дать Мишеньке поговорить с ним. Но Эльга Сергеевна сразу же непререкаемым тоном заявила, что внук у неё будет все дни, пока есть опасность заражения. Но потом она поняла, что к чему, и дала трубку Сашеньке. Надежда включила громкую связь и умильно улыбалась, слушая, как там далеко бабушка говорит с младшим внуком, подсказывает, что говорить. Миша вертел головкой и искал братика. Как так: голос есть, а Саши нет. И вот среди этой идиллии в дом прямо ворвался Станислав. Мужчина был в панике.
   - Надя, я зашел туда, а их там двое, лежат прямо на холодном полу! Они только родились. Что мне делать?
   Женщина ничего не поняла. Она извинилась перед Эльгой Сергеевной и прервала разговор.
   - Кого двое? Где они лежат? - спросила она мужчину. - Кто родился?
   - Козлят двое маленьких. И Манька с ними, облизывает их, - видя, что женщина не понимает, Станислав поспешно проговорил: - Козлята у Маньки родились. Двое. Только что, наверное.
   Надежда схватилась за голову:
   - Я тоже не знаю, что делать.
   - Хоть Агаше звони, - в сердцах воскликнул мужчина. - Вдруг козлятки помрут!
   - А это мысль, - согласилась женщина, - но лучше не Агаше. Катьке, соседке, позвоним.
   Надежда тут же позвонила и взволнованным голосом обрисовала ситуацию.
   Минут через десять в калитку вошла мать Катьки, пожилая женщина смеялась от души, вспоминая панический голос соседки. Веселость её усилилась при виде испуганного Станислава, что бегал возле пристройки, где жила коза.
   - Может, их в дом отнести? - кричал он кому-то. - Ведь им холодно. Они прямо на полу лежат. А как их кормить? Из соски, что ли?
   С крыльца торопливо спускались наспех одетые Надежда и Миша. Мальчик, как услышал про козлят, стал сразу рваться вслед за выбежавшим навстречу соседке Станиславом. Мать Катьки засмеялась и сказала, что не надо никого нести в дом.
   - Мы им обогреватель поставим, - не унимался мужчина. - Я прямо сейчас съезжу и куплю.
   - Не надо, - смеялась мать Катьки. - Весна уже на дворе. Тепло. Выживут ваши козлята.
   Она обиходила новорожденных животных, рассказала, как и что делать, обещала ходить доить Маньку. Соседка знала, что коза у Агаши просто золотая, дает помногу молока. Агаша давно обещала продать козочку. В том году родился один, и тот был козленок. А тут двое детенышей. И обе козочки. Миша восторженно смотрел на козлят, гладил их шелковые лобики. Ахала и Надежда, с уважением глядя на Маньку.
   Весь день Станислав все вспоминал, как увидел козлят.
   - Надюш, - говорил он за обедом, с аппетитом прихлебывая наваристый борщ, - зря ты смеешься, ты бы тоже испугалась. Вот я в прошлом военный строитель. Многое видел. Дома разбирал, случалось, взрывал! И ничего. Не боялся. Но тут! Два живых козленка! Только что родились! Все же им, наверно, холодно...
   Смеялась от души Эльга Сергеевна, слушая по телефону рассказ Надежды. Талантливая актриса в лицах изобразила панику Станислава. Надежда регулярно звонила матери Станислава, ведь там был Сашенька, да и много других тем находилось для разговора.
   В этот день Станислав так и не решился оставить Надю и сына одних, чтобы съездить к матери, увидеть Сашу. Ему уже казалось, что не Саша, а худенький Мишутка и есть его найденный сынок, это его искал Станислав все время. Мужчина привык к мальчику за эти дни.
   Вечером все уже успокоилось. Позади были козлиные страдания, так окрестила Надежда это происшествие. Спал Мишутка на своей софе. Надежда и Станислав сидели за большим кухонным столом, пили чай, первой заговорила женщина.
   - Стась, я хочу все рассказать тебе про Сашу.
   Хоть и сказала она "про Сашу", но Станислав понял, что речь пойдет обо всем. Мужчина вспомнил слова Тимофея, что бывшая актриса была любовницей Жоры. Опять стало неприятно. Но с этим придется как-то справиться и жить. Надя заметила тень на его лице, истолковала по-своему.
   - Стась, - тихо продолжила она, - но мне придется говорить и о Жоре. Я знаю, что он был первым мужем Лизы.
   Бывшая актриса также помнила, что говорила Агаша про неё Станиславу. Но сегодня необходимо сказать мужчине всю правду. Надежда даже была согласна, чтобы окружающие узнали про её артистическое прошлое, лишь бы Станислав был с ней. С ним она со всем справится, и Саша будет по-прежнему звать её мамой. С Сашей она не сможет расстаться. Впрочем, как и со Станиславом. На какое-то время повисло гнетущее молчание.
   - Не знаю, поверишь ли ты во все, что было, - не отступала женщина. - Только я сразу скажу - я никогда не была любовницей Жоры. Я не спала с ним. Ни разу. И это лишь потому, я честно тебе говорю, что он был импотентом. Не подумай, что я любила его. Мне было все равно, хотя порой я жалела Жору. Но мир кино жесток. Я туда никогда не вернусь... Меня, живого человека, для постельных услуг предложил Жоре мой продюсер, и не только продюсер, - Надежда осеклась: нет, ни к чему вспоминать отношения с Виктором Артемьевым. - За определенную плату я должна была приласкать Жору. Жора не знал слова "нет"...Мой отказ ничего бы не изменил, если бы не проблема Жоры...его половое бессилие... я бы оказалась в его постели...
   Станиславу вспомнилось, как Лиза называла в минуты злости Хана "проклятым импотентом", утверждала, что Жора - не мужчина. Станислав считал, что это она говорит так от ненависти к бывшему спутнику жизни. Неужели Лиза это говорила в прямом смысле?
   Надежда подробно рассказала, как её фактически продал всесильному Хану Виктор Артемьев, что из этого вышло. Смущаясь, рассказала, как она создавала образ бессовестной любовницы, которая не знает слова "смущение", как громко стонала, а Жора скакал по кровати, как ради смеха они записали это на диктофон, и если им было лень разыгрывать постельную сцену, то за них это выполнял диктофон. Потом Надежда подробно заговорила о том, как ей удалось спасти Сашу.

Ненадолго в прошлое.

   ...По приказу следователя Тимофея Засекина Анастасию перевели в другую комнату на втором этаже. Следователь подозревал, что люди Жоры могут прийти за актрисой. А её нельзя было отпускать к нему. Фаустовский считал, что она случайное звено в цепи людей Хана. Но по просьбе друга Тимофей решил еще раз поговорить с актрисой, вдруг она что-нибудь знает про пропавшего ребенка. Однако, когда друзья поднялись на второй этаж, выяснилось, что в комнате Фаустовского Анастасии не было, хоть дверь и была заперта изнутри. Аккуратно выставленное окно и приставленная к нему снаружи лестница говорили о том, что актриса или сбежала, или её увели люди Жоры. Тимофей тихо и яростно выругался. Он уже получил нагоняй от своего начальства за актрису, за то, что задержал её. За Анастасию Деревенскую уже в тот день начали хлопотать важные люди из мира кино. Все же не совсем бессовестным был Артемьев, чувствовал вину перед Анастасией.
   Анастасия дождалась, когда в сельском клубе все успокоилось, тихо подошла и стала открывать окно. Она решила сбежать и уйти к отцу. Папка защитит. Окно не поддавалось. Женщина обнаружила гвозди, которые были небрежно загнуты и держали раму. Они легко повернулись, актриса осторожно, стараясь не шуметь, выставила раму, выглянула в окно. На её счастье, к нему была приставлена лестница.
   - Так, - констатировала Анастасия, - папенька князь бегал по ночам к какой-то маменьке, или маменьки к нему сюда сами лазали. А что, княже Фаустовский очень ничего еще.
   Как хорошо, что окна Фаустовского смотрели в сторону речки, там не горел свет, никто не ходил, густые кустарники надежно скрывали тропку, что вела в вниз к реке.
   - Сейчас я спущусь к речке, пройду вдоль берега и выйду на дорогу. Телефон у меня с собой. Вызову такси и к папке. Он поможет мне выпутаться из этой истории, - решила Анастасия. - Да и ждут он с Верой меня.
   Но, как только она миновала кустарники, её схватили какие-то люди, заломили руки, зажали рот, куда-то потащили.
   - Говорил же тебе, сюда эта баба пойдет! - прозвучал тихий голос. - А ну, говори! Где твой мужик? Где князь?
   Анастасия молчала. Она не знала, что ответить, кто её держтит, о чем спрашивает, при чем тут князь. Наверно, о Фаустовском речь.
   - Молчишь, стерва. Мы тебе язык-то быстро развяжем. Для начала подпалим твое личико. Сразу заговоришь.
   Актриса предположила, что это люди Жоры. Радости от этого не прибавилось. В руках говорящего появилась зажигалка, он поднес её к лицу актрисы. Анастасия со странным равнодушием подумала:
   - Ну и пусть. Останутся на лице шрамы от ожогов, зато киноиндустрия потеряет ко мне весь интерес, да и Жора тоже. А я буду жить с папой и Верой. Только бы мне вытерпеть боль.
   - А потом мы с тобой поиграем, я люблю играть с бабами, особенно красивыми, - продолжал первый. - После руки свяжем, камешек побольше к ногам и в реку. Хан нас похвалит.
   Все стало ясно, сомнений больше не было. Это люди Жоры. Один по-прежнему водил згорящей зажигалкой в опасной видимости от лица Анастасии.
   - Не похвалит вас Жора, даже не надейтесь, - спокойно сказала актриса, собрав всю волю в кулак. - Особенно тебя.
   - Это почему?
   - Потому, что ты идиот, - высокомерно бросила Анастасия.
   Голову она держала гордо, высоко, всем видом показывая, что не боится горящей зажигалки.
   - Ах ты, стерва! - замахнулся первый. - Сейчас я подпорчу твой фейс.
   Второй перехватил его руку:
   - Погоди, братан. Лучше нам не трогать эту бабу. Я узнал её. Это же сама Анастасия Деревенская.
   - Хан приказал убить всех артистов, какие остались здесь, в клубе, - угрюмо возразил второй.
   - Но это Королева самого Хана, его любовница. Настоящая, - не сдавался первый. - У Хана много лет не было бабы. Говорили, что он и не мужик больше. А потом она появилась. Хан за неё может и пришить. Отведем лучше её к нему. Да, смотри, не сожги её морду!
   Первый испуганно отдернул руку с зажигалкой.
   - Ну что, мальчики, - насмешливо продолжила актриса, - вам придется отпустить меня. Это для всех лучше. И овцы целы, и волки сыты.
   Но её отвезли в резиденцию Жоры. Доблестная милиция спокойно, без проверок, пропустила людей Хана с актрисой. Хан давно им приплачивал.
   В большом доме Хана в эту ночь было довольно-таки много людей, но не артистов. Они совсем не нравились Анастасии. Это были верные головорезы Жоры, тупые, исполняющие любой приказ хозяина, никогда не рассуждающие, не способные на сочувствие. Жора хмуро о чем-то с ними говорил. Увидев Анастасию, он оживился.
   - Что не сбежала со своим батюшкой Фаустовским? - приветствовал её такими словами псевдолюбовник.
   - Не успела, - с вызовом ответила женщина. - Надеюсь, ты не подумал, что ради тебя осталась и по ночам из-за этого из окон лазаю, чтобы в руки твоим дуболомам угодить.
   - Вот люблю тебя за смелость и честность, - усмехнулся Хан. - Садись, ты теперь с нами вместе. В одном корабле плывем.
   Анастасия молча присела на свободный стул. А что она могла возразить? Хан продолжил говорить.
   - Завтра все отсюда исчезаем. Верные люди сообщили мне, что у нас есть еще двое суток. Потом ждем незваных гостей. Не наших. Из области будут люди. Действуем по намеченному плану. Отсюда надо за это время все вывезти. Базироваться будем у Султана. Сейчас все можете отдыхать, машины подойдут к утру. На всякий случай остаемся все вместе в этом доме.
   - Надо бы охрану за ворота выставить, - раздались голоса.
   - Не надо, - отозвался Жора. - Ночью сюда никто не сунется. Да и в милиции есть мои люди. Предупредят о визите. А сторож у меня верный, да и доберман при нем, сами знаете, грызет любого. Кое-кто с ним уже знаком.
   Но люди не спешили разойтись. Жора обратился к Анастасии.
   - Тебя допрашивали?
   - Да, - коротко ответила женщина.
   - Что ты им сказала?
   - Они и так знают что я твоя любовница, - язвительно отозвалась Анастасия. - Мне оставалось только соглашаться со всем.
   Как ни странно, но Жора остался доволен ответом.
   - А еще чем интересовались? - спросил он.
   - Папеньку моего княжеского ищут, - сердито отозвалась актриса. - Все про него речи вели. Ну, я им все и про него рассказала.
   - Что? - немного удивился Жора.
   - Что он с маменькой шуры-муры имел. Адрес маменьки дать не смогла. Не знаю. Знала бы, скрывать не стала. Не люблю ни папеньку, ни твою маменьку.
   Актриса импровизировала. Хан же, довольный, захохотал.
   - Ну, ты молодец, Королева.
   Королева Хана блефовала, играла самую гениальную роль, роль обозленной любовницы Жоры, про допрос придумала сходу, потому что поняла, что Фаустовский чем-то насолил и Жоре. Её ответы нравились Хану.
   - Ты Фаустовского видела сегодня? - задал очередной вопрос хозяин.
   - Когда? Я же в больнице была, - тут Анастасия сказала чистую правду. - Вере совсем плохо...
   Она вздохнула. Неожиданно из большой корзины, стоящей на полу в дальнем углу, раздался сердитый звонкий детский плач. Анастасия вздрогнула. Так плачет грудной ребенок.
   - Да заткните вы его! - зло крикнул Жора. - Опять разорался. И так уже надоел за весь день. Орет и орет!
   - Да давай на улицу вынесем, не слышно будет, - раздалось предложение.
   - А может, лучше сразу прикончить? - спросил кто-то. - Чего мучить-то?
   Хан молчал, думая над предложением. Анастасия смотрела на окружающих круглыми от страшного удивления глазами. А ведь, правда, убьют ребенка. Такие все могут.
   - Вы что? - испуганно закричала актриса, впервые в жизни женщина потеряла самообладание, перестала быть актрисой. - Совсем озверели! Человеческий облик потеряли! Придурки! Дуболомы проклятые! Изверги! Фашисты! - проклятия так и сыпались из нее. - Это же ребенок! Вы детей начали убивать? Совсем Бога перестали бояться? Чей это ребенок? Откуда взяли? Жора, не давай им убивать ребенка.
   Люди Хана молчали. Наверняка, многим не по душе была подобная жестокость по отношению к ребенку. Но Хан порой бывал беспредельно жесток. Анастасия вскочила, оттолкнула руку Хана, который пытался задержать её: "Да пошел ты!" Она бросилась в угол комнаты, склонилась над корзиной, вытащила оттуда кричащего измученного ребенка, прижала к себе. Тот, почувствовав человеческое тепло, сразу затих. Дитя было измазанное, мокрое. Носик холодненький. Бросив гневный взгляд на окружающих, женщина, проронила, обращаясь к всесильному Хану:
   - Я думала, что ты меня любишь хоть капельку, что ты хоть немного человек. Какая же я все-таки дура!
   Она с малышом на руках медленно пошла из комнаты. Люди Жоры не решились остановить её без приказа хозяина. Да если бы и приказал, вряд ли бы выполнили. От зеленоглазой актрисы исходила непонятная сила, подобная гипнозу, только, пожалуй, более мощная, она сковала мысли и движения людей. Этой силой можно остановить даже не знающего пределов, порой не совсем адекватного Жору. В дверях женщина остановилась, сердитым тоном бросила неожиданную для окружающих фразу:
   - Сегодня, любовничек, ко мне ночью близко не подходи. Не подпущу. Я женщина простая, смертная, словом, обычная баба, я детей и человечность люблю. В ближайшей деревне найдешь селяночку для любовных утех, так как наши готовые на все услуги актрисульки сбежали.
   Актриса в этот момент жила не чувствами, она продолжала сложную игру. Только цель этой игры изменилась: сначала женщина спасала только себя, а теперь надо было спасти малыша. Анастасия знала слабую струну Жоры - это его непонятные чувства к ней и лишнее подтверждение в глазах окружения его мужской силы. И первый результат уже был. Она услышала, как говорит Жора:
   - Не надо пока кончать сопляка. Я не все еще долги себе вернул. С матерью-то, дедом, бабкой и дядьями я рассчитался, но еще и отец у щенка есть. Я его знаю. Он за ним обязательно придет. Вот он-то мне и нужен. Говорил ему: не женись, хуже будет. Не послушал. Сам выбрал свою судьбу. А Настька... Настька пусть поиграется, если ей так хочется сопли повытирать и еще кое-что.
   Анастасии было не по себе, по спине пробегала противная дрожь, она искусно скрыла свой испуг и стала открывать дверь, ведущую в большой коридор, через который можно было попасть во все остальные комнаты.
   - Ты куда? - остановил её Хан.
   - В спальню, разорву какую-нибудь твою старую простыню, не бойся, не шелковую, простенькую, и приведу малыша в порядок, вам бы в мокрых штанах денек походить, - Анастасия не собиралась показывать своего страха, а тем более отдавать ребенка. - А потом накормлю.
   Глаза стали задумчивыми, актриса должна была выложиться вся в следующей фразе, что она сейчас скажет, она с такой эмоциональной силой никогда не работала на камеру, как на этих дуболомов Жоры, пытаясь вызвать человеческие чувства или, на худой конец, обычный страх: - Мне, может, рядом с вами скоро на том свете перед высшим судом стоять. А у меня грехов и так хватает. И у вас тоже. Глядишь, и проститься что-нибудь рабе божьей за то, что пожалела невинное дитя человеческое. Пожалеет меня Господь Бог, не испытаю я невыносимых мучений.
   Несколько человек отвели глаза в сторону.
   - Иди, - криво усмехнулся Жора.
   - И прикажи мне теплого молока принести, - бросила напоследок Анастасия, уходя в спальню на руках с малышом.
   - Сама возьмешь, - усмехнулся хозяин. - Там на кухне еще повариха не ушла. Скажешь, я разрешил. Пусть сама меня спросит, если не поверит. Она все сама порывалась накормить сопляка...
   С удивлением смотрели подчиненные на всесильного Хана. Знать, сильное влияние имеет на него любовница, раз осмелилась нарушить распоряжение хозяина - не подходить к малышу, обреченному на смерть. И никто, в том числе и Анастасия, не знал мыслей самого Жоры. Его психика давно была не в ладу со своим хозяином. То она металась к добру, то все существо Жоры затопляла черная злость, требовавшая одного: "Отомсти, всем отомсти. Никто не смеет перечить всесильному Хану. Ни Лизка, ни Стаська, ни закон. Что хочу, то и делаю!" Сейчас Жора вдруг представил, что это идет его жена, его добрая, заботливая жена, несет на руках его сына. А он не всесильный Хан, а просто счастливый мужик, которого любят ни за что, просто так, как любила Агаша. Все-таки и Жора любил эту актрису. Он мог быть с ней счастливым. Но чернота поднялась тут же из глубины души. И имя ей Лизка! Жора своего счастливого будущего лишился по вине Лизки! Это из-за неё он стал импотентом. Была бы в те дни рядом такая баба, как Анастасия, а не расчетливая Лизавета, все у Жоры бы было в порядке. Настька бы Жору не бросила, не сказала бы: сам, мол, вылезай из своих проблем. А день за днем была бы рядом, и тот крошечный процент что у него был стать нормальным мужиком, вырос бы. Анастасия стала бы настоящей женой Хана. А Лизка бросила, да еще замуж вышла, ребенка осмелилась родить. Все назло Жоре: у меня, мол, есть все, а у тебя детей никогда не будет. Не будет и у Лизки со Стаськой детей, и их самих тоже не будет. Добрые чувства Хана угасли, не успев разгореться, но актриса уже вышла из зала. Люди Жоры молчали: по лицу хозяина бежали самые различные чувства, но даже в минуту доброты Жора мог начать стрелять. Лишь при Анастасии в руках его не было оружия.
   Анастасия тем временем в спальне привела неопытными руками в порядок ребенка: выбросила грязный подгузник, пошла в ванную, вымыла теплой водичкой покрасневшую попку ребенка, грязное заплаканное личико, вычистила носик, закутала малыша в чистые мягкие простыни. Она узнала мальчика. Это был Сашуля, сын Лизы. Это его она держала на руках несколько дней назад. Значит, не убили мальчика. И не убьют. Анастасия не даст этого сделать. Мальчик начал опять капризничать, водил ручонкой по её груди, тыкался носиком. Малыш хотел есть. Женщина решительно направилась с ним в просторную кухню. К её счастью, повариха была еще там. Она хоть и жалела ребенка, но боялась хозяина. Пришедший через минуту Хан милостиво кивнул головой, что-то тихо сказал поварихе. Та испуганно глянула, но возразить не посмела, суетливо и быстро стала варить кашу. Актриса с ребенком вернулась в спальню. Через минуту зашел Жора, разрешил покормить "сопляка", ушел после к своим людям.
   Когда Жора вновь пришел в спальню, Анастасия ложечкой кормила шестимесячного малыша жидкой манной кашкой, что сварила повариха, которая тоже жалела плачущего ребенка, глотала слезы на кухне, слыша его плач, но не осмеливалась подойти и покормить. Малыш с жадностью ел кашу, сердито урчал, если Анастасия не успевала вовремя поднести ко рту ложку с кашей. Он съел всю тарелочку. Попил немного кипяченой водички, что посоветовала дать повариха. Ребенка не кормили уже часов двенадцать, он был приговорен к смерти за то, что его мать много лет назад бросила Жору, осмелилась уйти к другому. И опять в лице Жоры, глядящего на Анастасию, кормящую ребенка, на какую-то минуту мелькнуло обычное человеческое чувство.
   - Когда-то также меня голодного кормила Агаша, наша домработница, моя бессменная нянюшка, - заговорил Хан. - Матери я был никогда не нужен. А Агаша накормит, приголубит. Сколько я себя маленького помню, столько помню и Агашу. А после смерти отца мать забрала меня себе и выгнала мою Агашу. Агаша жила бедненько, но я все равно бегал к ней. Что у нее была за пенсия, мизер, но мне конфетку покупала и кашу манную варила. А еще макароны с сыром. Я любил манную кашу и макароны... Я же никому не нужен в этом мире, ни с деньгами, ни без денег... Вот разве что ты меня жалеешь...
   - Жалею, Жора, жалею, - согласилась Анастасия. - Вот и ты пожалей ребенка. Не будь зверем.
   - Пожалею, - прищурился Хан, но уже недобро, его пораженный разум придумывал как не отпустить актрису, удержать при себе навсегда, чтобы она сама согласилась быть всегда с ним, с Жорой Ханом, и он повторил. - Пожалею... При одном условии.
   - Каком?
   - Ты согласишься стать моей женой...
   - Мы уже говорили об этом, - оборвала Жору Анастасия. - Я сказала тебе, что думаю...
   - Говорили, но не договорились, - Жора смотрел в упор на актрису. - А условия таковы. Ты - моя жена, а не любовница. Кино бросаешь навсегда. Хватит другим на тебя пялиться... У тебя никогда не будет любовника. Ты всегда будешь мне верна. Мы уедем за границу.
   - А ребенок?
   - Ребенок станет нашим сыном.
   - У меня будет сын, - неожиданно для Жоры Анастасия радостно улыбнулась, она бы сейчас согласилась на все, лишь бы спасти ребенка, поэтому актриса от души сказала про сына. - Так на хрена мне нужны любовники? Ребенок лучше. Я согласна стать твоей женой, Жора.
   Жора опять был поражен этой женщиной. И неожиданно предложил:
   - А давай в последний раз покажем моему окружению, какой я хороший любовник. Могу в любых обстоятельствах, хоть под дулом пистолета. А потом я тебя отпущу. Прикажу увезти. Завтра и сам покину этот дом.
   Анастасия ему сегодня, здесь была не нужна. Как бы ни доверял ей Хан, лишние свидетели только мешали его планам.
   - Сейчас, уложу ребенка, - отозвалась женщина. - Хотя я могу и с ним на руках постонать... О, Жора, Жора, Жора... О-о-о, продолжай... О-о-о-о-о, только не останавливайся, - и неожиданно зашипела: - Чего стоишь столбом? Кровать тряси!
   Мужчина спохватился и запрыгал по кровати. Жора и Анастасия привычно поорали, поскакали, сытый ребенок, как это ни странно, уснул под их вопли на руках женщины. Но вот Анастасия пронзительно вскрикнула в последний раз, Жора подпрыгнул, тоже ахнул и привольно раскинулся на кровати. Оба молчали, якобы отдыхая. Потом Хан жестко сказал:
   - Вот что, Королева, моей будущей жене здесь не место. Я на днях жду незваных вооруженных гостей, будет горячо. Сейчас тебя мой водитель увезет отсюда. Может, не убьют меня в ближайшие дни или даже годы, или когда-нибудь сбегу из какой-нибудь тюрьмы, колонии, надо будет на дно лечь, приползу к тебе раны зализывать, отсиживаться. Будешь ждать меня.
   В его голосе звучал непререкаемый приказ. Анастасия и не собиралась возражать. Главное, выбраться отсюда.
   - Хорошо! - не раздумывая, согласилась актриса. - Я буду тебя всегда ждать. Я и наш сын. Ребенка я беру с собой.
   - Нет, - голос Жоры был угрюм, - сопляк останется здесь. Он залог того, что меня не будут спешить убивать. Я отпускаю тебя одну.
   - Жора, не бери грех на душу, - жалко взмолилась Анастасия. - У тебя и так много черных пятен на совести. Выведи меня незаметно, чтобы никто не видел, что ты отпустил меня с ребенком. Ведь у тебя в доме несколько выходов... А я тебе сейчас быстро изображу плач мальчика. Вот запишу на диктофон. Ты включай время от времени. Пусть твои люди думают, что ребенок здесь, в спальне твоей, ведь сюда никто не решается заходить.
   И талантливая актриса, быстро подключив диктофон, на котором были записаны их с Жорой сеансы любви, произвела детские беспомощно-пронзительные крики. Малыш даже и не проснулся, спал крепко, не слышал. Жора все это выслушал, выключил диктофон и сказал:
   - Нет. Ты уйдешь одна. Возьмешь деньги, которые я тебе дам. Спрячешься у своей родственницы в Осинках. Отцу своему и его жене ничего не говори. Ни к чему генералу все знать. Он у тебя решительный, может и пристрелить, я-то знаю, - Жора криво усмехнулся, он как-то столкнулся с генералом и получил отпор. - Я потом приду за тобой и деньгами.
   - Жора, а как же мальчик? Ты же сказал, что он будет нашим сыном, - в глазах женщины сверкнули слезы. Она не теряла надежды уговорить жестокого Хана пожалеть малыша.
   - Будет у нас сын, но другой. Сама выберешь, из любого приюта, любого ребенка, хоть негра. А может, буду с тобой жить, и меня сумеют вылечить. Тогда моего сына родишь. Этого же сопляка я обещал убить еще до его рождения. Жора Хан выполняет свои обещания. А сейчас клади сюда деньги, чтобы никто не знал, что ты их уносишь.
   Жора швырнул ей длинную спортивную сумку, открыл сейф, вытащил кейс, полный долларов.
   - Положишь в эту сумку, - приказал Хан. - Сверху бросишь свои тряпки. Никто не должен видеть, что ты уносишь деньги.
   - Да моих вещей здесь практически нет. Чего я туда положу? - равнодушно спросила Анастасия.
   - Из гардероба маменьки возьмешь, - Жора вслед за Анастасией стал называть Фелицию Степановну маменькой. - И побрякушки свои возьми, что я тебе дарил. Еще понадобятся. Собирайся, Настька, пока я добрый. Пойду, скажу шоферу, чтобы отвез тебя в Осинки.
   Жора вышел.
   Анастасия внешне была спокойна. Она твердо знала одно, что ребенка здесь не оставит. Найдет выход. Надо будет, убьет сама Хана. Жаль, что отказалась, когда он ей дарил пистолет, и стрелять не хотела учиться. Сейчас бы она застрелила, глядишь, может, кто из людей Жоры и пожалел бы и отпустил бы её с ребенком. Женщина поглядела на спящего ребенка, малыш надул губки, почмокал ими. "Наверно, мама ему снится", - тоскливо подумала женщина и пошла в комнату маменьки, открыла шкаф. Вытащила наугад несколько дорогих ярких вещиц, Фелиция Степановна все молодилась, одевалась ярко, вызывающе. Анастасия зло швырнула одежду на диван. И тут взгляд актрисы упал на большую куклу, что была точной копией человеческого младенца, эту куклу как-то притащила Фелиция Степановна, так она доказывала сыну, что хочет внуков. Трясла этой куклой перед Жорой, умилялась, нежно прижимала к себе перед Анастасией. Актриса тогда фыркнула, жалея Жору, что дети ей не нужны, для нее главнее всего мир искусства. Жора же обозлился, вышвырнул и матушку, и куклу. Фелиция Степановна демонстративно уехала, вся обиженная, а куклу подобрала и с подчеркнутой любовью разместила на диване. Но больше сыну не осмеливалась показывать искусственного младенца. "Анабель", - вспомнила Анастасия глупое имя куклы, удивительно похожей на человеческое существо. Мозг женщины работал как часы. Было такое впечатление, что к разуму подключилась еще какая-то система контроля в организме, она просчитывала все действия женщины наперед. Анастасия пробормотала: "Я кажется могу полюбить матушку Фелицию Степановну", - схватила игрушечного младенца, замотала его в яркие тряпки, что вытащила из шкафа Фелиции Степановны, вернулась назад в спальню Жоры. Взгляд упал на сумку. Еще не соображая, что делает, актриса бросила кейс на самое дно, сверху закрыла первой попавшей простынею, свернув её несколько раз, положила туда спящего ребенка:
   - Только не проснись, мой миленький, - говорила она. - Ты спи долго-долго, ты сытенький, сухой, чистенький. Я оставлю щелочку, чтобы ты мог дышать. Спи, мое солнышко.
   И ребенок спал. Откуда же Анастасия могла знать, что Жора Хан приказал поварихе добавить в кашу большую дозу макового отвара, чтобы младенец не докучал своими криками, это и была основная причина, почему он разрешил Анастасии накормить мальчика. Повариха боялась до дрожи хозяина и приказ выполнила. Но когда хозяин вышел, быстро добавила в кашу еще молока, чтобы концентрация была пониже. Чтобы каши было столько же, женщина, обжигаясь, сама проглотила лишнее. Но все же оставшегося в каше отвара хватило для ребенка. Вот и спал Сашенька, не слыша шума. Хорошо, что сумка была твердая, держала форму. Особого неудобства для ребенка не было. Анабель актриса уложила в корзинку, предварительно тщательно завернув в простыню, укрыла с большой любовью так, что торчал только кончик носа. Туда же сунула диктофон. "Выручай, маменькино утешение!" - прошептала она. Потом сбросила в большой наружный карман сумки дорогие украшения - подарки Жоры (не стоит сейчас противоречить хозяину), застегнула сумку, оставив небольшую щель, взяла её, вышла в кухню. Она сейчас уйдет, повариху позовет с собой. Но поварихи уже не было, Жора отпустил пожилую женщину, она ему напоминала Агашу. Что не было поварихи, так это и к лучшему. Анастасия уйдет и одна. А теперь актрисе надо было попасть в кладовку - там был запасной выход из дома - и попробовать уйти тайком от Жоры. Уйти прямо в лес, среди которого Жора построил свой дом, спрятаться там. Анастасия знала, что за домом, с этой стороны, есть еще и глубокий овраг. Когда-то это было русло речки, но она давно высохла. На улице темно, может, удастся незаметно выскользнуть и пробежаться по мрачному дну оврага, а после затеряться среди деревьев. Даст Бог, не найдут её. Надежды на успех было мало, но не использовать этот мизерный шанс Анастасия не могла. Дверь в кладовку, к счастью, была не заперта. Анастасия зашла туда и увидела... Лизу, прикованную наручниками, о ужас, к ручке большого газового баллона. Это смешно, но всесильный Жора все никак не мог справиться с газовыми монополистами и провести к себе трубу с природным газом. Народу у него в доме кормилось последний год много, еды готовили тоже много. Поэтому в кладовке всегда стояло два запасных газовых баллона. От третьего тянулся металлизированный шланг в кухню.
   - Лиза! - рванулась к женщине Анастасия. - Ты жива?
   - Тихо, - ответила Лиза. - Не кричи. Здесь все слышно. Может, и отсюда точно так же доносятся звуки в кухню. Вдруг туда зайдет Жора. Я слышала, как ты приходила с Сашенькой, ругалась на Жору. Ты молодец, не боишься его.
   - Боюсь, еще как боюсь, - перебила Анастасия.
   - И все равно спасибо тебе, что не подчинилась ему и покормила моего мальчика. Сашенька перестал плакать. А сейчас немедленно уходи отсюда. Ключи от входной двери здесь, на полке лежат. Я видела, как Жора их бросил здесь. Только, умоляю, Сашеньку моего с собой возьми. Спаси его. Придумай что-то. Ты ведь умная. Иди, принеси Сашу...
   - Саша здесь, - Анастасия показала на сумку. - Я его спрятала туда, я хотела убежать отсюда. Вот, я сейчас...
   Она торопливо стала расстегивать сумку.
   - Не надо, - остановила её Лиза. - Вдруг Саша проснется. Беги быстрее отсюда. Бери сумку и беги. Сторож поможет тебе. Он хороший человек, он с отцом моим был в паре. Жора еще не знает.
   - А как же ты?
   - Куда мне? - Лиза показала наручники. - Пробовала уже... Да и с Жорой я должна расплатиться за все. За маму, за отца, брата....
   - А может, попробовать освободить тебя?
   - Нет. Сторож уже пытался. Просто так наручники не снимешь. Уходи сама, уноси Сашу. Только подай с полки зажигалку, Жора её с ключами на полке оставил.
   Анастасия подала.
   - Беги бегом быстро, куда глаза глядят, - приказала Лиза, а слезы катились по ее щекам. - Я через пятнадцать минут открою газовые баллоны и взорву к чертовой матери этот дом вместе с Ханом. Тебя искать не будут, не до тебя будет, будут пожар тушить.
   - А как же ты? - Анастасия плакала.
   - Уходи. Жизнь сына мне дороже.
   - Но...
   - Уходи! - приказала Лиза. - Или ты тоже погибнешь... И Сашенька...
   И актриса подчинилась.
   Анастасия вышла на улицу. Было темно, небо заволокло тучами. Откуда-то издалека донесся шум машин. Там была дорога и широкие ворота. Но женщине надо было в другую сторону. К Анастасии подбежал огромный доберман и, было, зарычал.
   -Фу, - яростным шепотом приказала женщина. - Заткнись немедленно, скотина! Или я тебя сейчас удушу... Пошел прочь!
   Тут же появился сторож, негромко свистнул. Доберман отступил. Он слушался сторожа. И, кроме того, эта женщина обычно была добра к нему, говорила с ним по-хорошему, кормила, осмеливалась гладить, а другие только швыряли палки, травили и вызывали злость и желание разорвать. А сейчас эта женщина была сильнее собаки, что-то было такое в её голосе, что пес отступил, она подавила его своей властностью. Сторож что-то тихо сказал. Здоровенный пес понесся и сел перед центральным выходом из дома. Теперь даже если кто и попытается высунуться из дома, то сразу поймет: лучше подождать, пока этот недотепа сторож заберет свою злобную скотину. Но никто не высунулся. Сторож быстро и молча проводил актрису до запасной калитки. Как хорошо, что Жора бросил связку ключей в кладовке. Торопясь и сдирая ногти, женщина сама открыла замок, подхватила сумку и побежала в темный лес. Доберман спокойно сидел пред входом. Сторож закрыл калитку, зашел через запасной выход в дом, положил на место ключи, кивнув головой Лизе: "Ушла!" - и пошел отозвать собаку. Он подошел вовремя. Вышел Жора, приказал привязать собаку, сейчас Анастасия выйдет, он её отправляет отсюда. Сторож поспешил выполнить приказ. Лиза же вздохнула и стала считать до тысячи, после она откроет баллоны с газом и поднесет к ним зажигалку.
   Анастасия, оказавшись за калиткой, перестала мыслить четко и здраво. В ней работал только инстинкт самосохранения, а он шептал одно: "Беги! Быстрее беги!" Она забыла про овраг и бросилась бежать по тропинке. Женщина знала: лес небольшой. Куда ни пойдешь, выйдешь к какой-нибудь деревне. Потом, словно путающий следы зверь, актриса свернула с тропинки и бросилась наугад в глубь леса, вдруг Жора уже все обнаружил и приказал догнать и вернуть её. Как хорошо, что нет луны, здесь, среди деревьев женщину найти трудно. Только бы собаку не пустили по её следу. Где-то вдали все также гудели машины. А может, пойти туда и уехать на первой остановившейся машине. Неожиданно актрисе показалось, что впереди её, между деревьями, мелькнул человеческий силуэт. Анастасия, испугавшись, остановилась и застыла. Силуэт обернулся и оказался зеленоглазым седым бойцом из снов актрисы. Он даже не стоял, а висел над землей. Анастасия никогда не была суеверной. И сейчас она потрясла головой, прогоняя видение. Сказывалось нервное напряжение последнего времени. Но боец не пропал, он поманил её рукой. Женщина побежала за ним. Боец вел её в сторону Осинок.
   Наверно, сам Бог охранял женщину в эту ночь, подсказывал, что делать. Он же и послал ей на помощь молодого зеленоглазого бойца с седыми волосами в довоенной офицерской форме с лычками, вместо погон.
   Дом Жоры к тому времени был окружен. Несколько человек уже шли по оврагу, подальше от тропинки, Анастасия же бежала вверху именно по ней, стараясь не шуметь, скрытая темнотой. Это и помогло избежать встречи с ОМОНом. И это лишь дело случая, что женщина проскользнула незамеченной. Слилась с природой, растворилась, охраняемая зеленоглазым ангелом. Она неслась изо всех сил, никогда так быстро женщина не бегала. Через пятнадцать минут она была уже далеко от дома Жоры, пошла шагом по направлению гудящих машин. Там дорога. Но её зеленоглазый помощник упорно двигался по лесу, и Анастасия решила, что не будет выходить на шоссе. Пойдет вдоль него пешком до Осинок. Выдержит. Там отец. Недаром Жора его опасается. Папка спрячет её и малыша. И Веру увезет с ними. Анастасия обещала побыть с ней, пока папе сделают операцию. И побудет. А Сашенька не помешает. Вера любит детей. Она всегда мечтала родить папке сына. Вскоре со стороны усадьбы женщина услышала выстрелы, а потом сильный взрыв осветил лес. Лиза сделала, что обещала. Женщина плакала и бежала все дальше от них. Её не покидало чувство, что Жора узнал, что она унесла ребенка, но Лиза защитила их, спасла. А тень зеленоглазого бойца так и маячила перед ней, указывая дорогу. Кто ты, откуда, какой ангел-хранитель послал тебя?
   Анастасия не знала, что дом, когда она уходила, был уже оцеплен. И Жора этого не знал, он ждал захвата только через двое суток. Анастасию он стал разыскивать через пять-семь минут после её ухода. Хан вернулся за актрисой, чтобы отвести в машину, где уже ждал водитель. Но актрисы нигде не было. Жора почувствовал злость. Он же приказал Анастасии быстро собраться. Куда же она делась? Пошел в комнату маменьки. Пусто. Лишь шмотки всюду валяются. Вернулся в свою спальню. Со злостью подскочил к корзинке, в которой спал ребенок и тряханул её, чтобы малыш расплакался. Тогда Настька сразу выскочит. Она добрая душа. Из корзинки выпала кукла и диктофон, который включился от падения. Оттуда неслись вопли актрисы, изображающей плач ребенка. Минуты три Жора сидел, держал в руке диктофон и тупо слушал эту запись. Потом вскочил.
   - Настька! Сука! - заорал Жора. - Обхитрить меня решила. Будешь с Лизкой на цепи сидеть, дура. Не хочешь по-хорошему. Я знаю, где ты, куда сопляка потащила. Не будет по-твоему.
   Он почему-то решил, что Анастасия ушла в кладовку к Лизе и мальца туда потащила. Схватив для чего диктофон и куклу-младенца, он рванулся в кладовку. Там актрисы не было.
   - Где Настька? - он наклонился к бывшей жене.
   Лиза надменно отвернулась при его появлении, судорожно сжав руки. Жора пнул её ногой, швырнул куклу и увидел лежащие на полке ключи. Толкнул запасную дверь. Открыта. Яснее ясного, Анастасия ушла через неё. Но даже если пес её не тронул, то вряд ли актриса перелезла через огромный забор, да еще с сопляком в руках. Она пряталась где-то на улице, во дворе.
   - Думаешь, убежала Настька с твоим выродком? - процедил он сквозь зубы. - Забор-то не одолеешь просто так. Да и собака бы залаяла....
   Собака... Вот оно что! Жора же сам приказал сторожу убрать на время пса. Хан выскочил из кладовки и заорал сторожу:
   - Собаку выпусти.
   Неразговорчивый сторож тут же поспешил выполнять приказание. Назад вернулся со своей злобной скотиной. Пес громко залаял на всесильного хозяина. Жора приказал найти на территории Анастасию с ребенком. Сторож осторожно ответил, что слышал несколько минут назад, как ребенок плакал в доме, в кладовке, похоже. Стоящий с ним доберман угрожающе скалил зубы на хозяина. Пес не любил Жору. Хан заорал:
   - Тебя не спрашивают, скотина. Выполняй! - и грязно выругался.
   Сторож включил свет на территории усадьбы, Анастасия так нигде не мелькнула, пес по-прежнему скалился на Жору, раза два обежал территорию и облаял входные ворота. Жора глянул туда и затряс головой: ему показалось, что по воздуху медленно плывет молодой зеленоглазый парень с неестественно бледной женщиной, которой нельзя глядеть в глаза, ибо эта женщина сама смерть, и она ищет Жору. Жора усилием воли пытался прогнать видение: смерть давно стала его спутницей. Он отвернулся от ворот, но смерть не отступила, она медленно обнимала призрачными руками весь дом Жоры.
   - Спалю я проклятое место, - пообещал себе Хан. - Совсем разума здесь лишусь. Говорила мне Агаша, что проклятое здесь место. Не поверил я... Вот и мучают меня сны и призраки. А при Настьке призраки всегда успокаивались, и спалось спокойно... Значит, ушла Настька... Может, сами призраки её и увели.
   Размышления Жоры прервал сторож, который доложил, что никого на территории нет. Не верить сторожу оснований не было: его рекомендовали надежные люди, да и по участку бегал злющий доберман, который признавал только старого сторожа и ненавидел весь остальной род человеческий, особенно женщин, он как-то раз от души потрепал маменьку, хотя та ему пыталась дать мяса. Значит, здесь Настька, на участке, прячется вместе с ребенком. На что рассчитывает дура? На призраков? Так они бессильны против земного Жоры. Надо будет и Настьку вместе с Лизкой прикончить.
   Все остатки добрых чувств Жоры испарились без следа.
   Ничего сначала не понимала и Лиза. Она видела, как Анастасия унесла Сашу. Кто же плакал в доме? Хотя этот плач не похож на плач Сашеньки. Ей стало все ясно через несколько минут, когда Жора обронил диктофон возле нее. Лиза подтянула его к себе, нажала кнопку воспроизведения, тут же раздался детский плач. Женщина улыбнулась разбитыми губами: "Молодец, Анастасия Деревенская". Вернувшийся Хан, матерясь, отобрал диктофон, подобрал куклу. Хотел избить бывшую жену, но вбежавший человек сообщил, что дом был окружен. Вот почему пес бросался на ворота, понял Жора.
   Штурм крепости Жоры Григорьева начался во второй половине ночи. Хан приказал закрыться в доме, приготовить оружие. Его люди просто так не сдадутся. Кто-то из омоновцев пытался вступить в переговоры с Григорьевым. Через мегафон прозвучало предложение добровольно сдаться. В ответ на это предложение Хан зло расхохотался. Потом его смех оборвался, он приказал принести усилитель, и из этого усилителя понесся отчаянный плач ребенка. Это Жора, узнав голос Станислава, включил диктофон, что оставила Анастасия. На той стороне все затихло. Потом злой голос Станислава - а это был он, Лиза и Жора в этом не сомневались - громко прокричал:
   - Жора! Это я говорю, Станислав Гвоздев. Я уничтожу тебя, разорву на части, если что-нибудь случится с моим сыном!
   В ответ раздался издевательский смех Хана. Потом опять тот же плач ребенка, который резко оборвался, потому что Жора выключил диктофон. Наступила страшная тишина. Она продолжалась минуты три. А дальше Лиза услышала, как Жора приказывает своим людям уйти через запасную калитку, там сразу за домом овраг, можно ускользнуть. Это и предрешило смерть Лизы. Женщина представила себе, что там прячется Анастасия с её Сашенькой, а Жора их находит. Он убьет малыша, убьет Анастасию, но сначала убьет Лизу. Словно в подтверждение этих мыслей прозвучали слова Жоры:
   - Лизку пора кончать. Потом разыщем Настьку и разберемся и с ней. Проверьте овраг! Там она должна быть. У омоновцев её нет, иначе бы не искал Стаська ребенка.
   Хлопнула дверь, Жора вышел на улицу. А по направлению к кладовке раздались шаги, один из головорезов шел выполнять приказ хозяина. Последняя мысль Лизы была о сыне:
   - Прости меня, сынок. Но так будет лучше. Мамы у тебя больше нет, но здесь папа. Он уже пришел за тобой. Станислав не бросит ребенка, он порядочный. Эльга Сергеевна поможет. Я виновата перед ней, не разрешала видеть Сашу. Теперь бабушка вдоволь нанянчится...
   Лиза отвернула краны на обоих газовых баллонах и поднесла к ним зажигалку. Дверь в кладовку распахнулась, чей-то голос взревел:
   - Что ты делаешь дура, ведь здесь не только газ...
   - Подыхайте все! - яростно прокричала Лиза.
   Она щелкнула зажигалкой и удивилась: откуда взялось столько пламени. На этом сознание женщины померкло. Лиза не знала, что в этой же кладовке у Жоры была и взрывчатка. Жора на самом деле промышлял не только наркотиками, он руководил террористической группой. Поэтому в ночь его дом окружил ОМОН. Следственным органам стало известно о новом готовящемся теракте.
   Мощный взрыв уничтожил дом Хана. Погибли абсолютно все, даже сторож и ненавидящий людской род доберман. Они имели неосторожность быть рядом с запасным выходом из дома.
   Анастасия инстинктивно бросилась на землю, услышав за спиной страшный грохот. Она поняла, что Лиза сделала то, что обещала. Анастасия плакала, слыша взрывы, оглядываясь на отсветы начавшегося пожара, но заставила себя встать, не переставала бежать по лесу, боясь потерять из виду плывущую по воздуху фигуру зеленоглазого бойца. Теперь только он ей мог помочь. А вот начало светлеть небо, скоро Анастасия придет в дом Веры, она и папка помогут ей с ребенком...
   - Боже мой, ребенок! Он все спит!
   Женщина испугалась, что малыш задохнулся или она не заметила и обо что-то сильно стукнула сумку, убила малыша... Сашенька уже столько времени спит, словно его ничего не беспокоит. Анастасия расстегнула сумку, Слава Деве Марии, мальчик дышал. Женщина поцеловала пухлую щечку: "Я никогда тебя не брошу, у тебя ведь больше нет мамы, - и сама себе возразила. - Нет, есть. Я твоя мама. Лиза мне отдала тебя. Она хотела, чтобы я стала твоей крестной матерью. Но я буду настоящей. Я всегда мечтала о своем сыночке". Женщина бережно прижала к груди сумку, которую не стала застегивать, пусть малыш дышит ночной прохладой, и пошла к светлеющему месту в лесу. Это точно был край леса. Вдали маячили редкие огни деревни. Боец больше не плыл над землей. Ему нельзя было уходить из леса. Надежда торопливо шла по полю, оглянулась на лес, там все еще стоял молодой боец, он махнул рукой: "Уходи". Женщина направилась к огонькам. Она вышла на окраину, прочитала название "Осинки" и облегченно заплакала: она попала прямо в Осинки. Дева Мария послала ей в помощь молодого зеленоглазого бойца, он привел её к Вере. Здесь должен быть папка. Он поможет. Ребенок начал беспокоится. Стал накрапывать дождь, вскоре редкие капли сменились обильными струями. Надежда как могла, так и прятала Сашулю от дождя. Как хорошо, что Верин дом на краю деревни. Актриса устала, она уже прошла-пробежала несколько километров, ей казалось, сейчас она упадет. Да еще овраг был на пути. Но она продралась сквозь овраг, дошла и донесла Сашулю. Папка отвел её в тепло. Тут силы женщину покинули, Анастасия упала, войдя в дом Веры. Актриса не знала, что этой ночью банда Жоры перестала существовать, как и её всесильный хозяин.
   На пепелище были найдены останки Лизы, но никто не знал, куда делась актриса Анастасия Деревенская, никто не мог сказать, была ли она в ту ночь в резиденции Жоры Хана, и нигде не было следов ребенка. Дом сгорел, трупов было много. Хан уцелел во время взрыва, он даже пытался тайком уйти через тот же выход, что и Анастасия, и был застрелен омоновцами. Станислав Гвоздев опознал его труп.
   Актриса не выдержала нервного напряжения. Добравшись под проливным дождем до дома Веры, упала без чувств. Отец вызвал скорую помощь. Актрису увезли в больницу. Дмитрий Иванович срочно предпринимал меры, чтобы никто не знал, где Анастасия. Это было нетрудно. Женщина резко похудела за последние два дня, осунулась, постарела. Никто в районной больнице даже не предположил, что Надежда Федосова и есть любимица домашних хозяек Анастасия Деревенская. На другой день Дмитрий Иванович увез дочь из районной больницы в областную, к знакомому врачу. Там актрису разместили в отдельной палате. И к счастью Надежды, и здесь никто не узнавал в бледной неулыбающейся строгой женщине веселую ядреную деревенскую девку, такое амплуа было у известной актрисы. А врач молчал. Двое суток измученная женщина спала, но и во сне не было отдыха. Её преследовали кошмары, все чудилось, что Жора догоняет и вырывает у неё из рук Сашеньку. Сколько раз Анастасия просыпалась от собственного крика. На помощь спешила со шприцем медицинская сестра. Врач утром во время обхода укоризненно говорил:
   - Нельзя, голубушка, так работать на износ, нельзя. Я все понимаю: кино, слава... но отдых надо давать своей нервной системе. Сколько без отдыха уже?
   - Всю жизнь, - соглашалась женщина.

Не надо, не вспоминай.

   Надежда уже долго рассказывала Станиславу все то, что всегда хотела забыть. Эти воспоминания лишали покоя, вызывали кошмары. Вновь начинало казаться, что Жора жив, что он придет сюда за своими деньгами, что хранились в сумке в комнате покойной Веры, заодно найдет ребенка, а убьет всех без разбора: детей, бывшую актрису, отца, не пощадит и Агашу.
   Внешне женщина во время рассказа была абсолютно спокойна, хоть и бледна, голос звучал ровно, отчетливо, лишь её руки метались по столу, что-то беспорядочно делая. Сидящий напротив мужчина видел, как она несколько раз насыпала сахар в чай, просыпала мимо, но пить так и не стала. Взяла сушку, положила назад, потом опять взяла, стала размешивать давно остывший чай, несколько раз переставила сахарницу. Руки все метались и метались, выдавая сильное волнение, а лицо было безмятежно, спокойно лились слова. Станислав не выдержал и поймал беспокойные руки Нади, сжал в своих. И от этого простейшего жеста внимания и понимания женщина сразу потеряла контроль и расплакалась.
   - Вот видишь, я даже актриса никудышная, - проговорила Надежда сквозь слезы. - Я так старалась перед тобой быть невозмутимой, но не получается.
   Вместо ответа мужчина сел рядом и обнял. Женщина постепенно затихла под его рукой. Станислав неожиданно засмеялся:
   - Ты что? - слабо удивилась Надежда.
   - Да разве я мог себе представить, что буду обнимать известную артистку, любимицу народную.
   - Стась, да какая я известная, какая любимица? - в сердцах ответила женщина. - Меня только любительницы глупых слезливых сериалов и знали. И роль была везде одна - деревенская красавица девка с длинной косой. Забыли уже давно меня.
   - Просто тебя не приглашали на другие роли, вот и ты не раскрыла своего истинного таланта.
   Станислав специально уводил разговор от того страшного дня на другую тему. Он уже жалел, что этот разговор возник.
   - Я бы не справилась, - грустно ответила женщина, - потому что много лет мечтала о другом.
   - О чем?
   - О мужественном мужчине, который станет моим мужем, от которого я рожу детей, - Надежда улыбнулась, в голосе зазвучала шутка.
   Но Станислав давно уже знал: когда его Надюша смеется, шутит, значит, она говорит чистую правду. Он поцеловал свою Надюшу, такую простую, уютную, совсем не похожую на народную любимицу, и быстро повел её в спальню.
   - Ох, и высплюсь я сегодня как белый человек, на хорошей большой кровати, - приговаривал он. - Ноги вытяну, буду возлежать, как король.
   - Ты уверен? - засомневалась женщина.
   - Уверен. Мишенька отказался лезть в кроватку брата, занял свою законную софу. Правильно сынок сделал. Знал, папке сегодня софа не понадобиться.
   - Это не имеет принципиального значения, где спит Мишутка. Я тебе не дам спать этой ночью, - смеялась Надежда.
   Станислав обнимал и целовал желанную женщину. Они любили друг друга, дарили нежность и ласки. Как эта женщина была нужна мужчине! Как этот мужчина был нужен женщине! Каждое слово, каждое движение находили отклик друг у друга. Насколько было неправдой все то, что переиграла Надежда в кино про любовь! Насколько отличались чувства Станислава к Надежде от тех, что он испытывал к Лизе! Хотелось вечно держать эту женщину в своих объятиях, никогда не отпускать. Надежда прижималась к Станиславу, желая все телом чувствовать его. Но об этом они говорили и думали позже. А сейчас наслаждение одновременно пронзило их тела. Надежда всхлипнула, вскрикнул Станислав. Спустя минуты три женщина тихо прошептала:
   - Стасик, что это такое было? Что со мной? Неужели на земле есть рай?
   - Есть, - тихо ответил мужчина. - Когда мы вместе, это и есть рай.
   Надя быстро уснула. Станислав засыпал дольше. Одна мысль, не связанная с Надей, беспокоила его. Сейчас эта мысль некстати опять всплыла. Вот сон и задержался. Желая прогнать эту нежелательную мысль, мужчина стал вспоминать, что говорила Надя. Вспомнил он и последние слова первой жены, что услышал от Надюши. Лиза не попросила разыскать отца Сашеньки. Не вспомнила о нем. А его ли Саша сын? Ведь Лиза не хранила верность мужу. Когда Станислав искал ребенка, он почему-то об этом не думал, а когда нашел, мысль об изменах жены опять всплыла. Может, еще поэтому он до сих пор не видел своего ребенка.
   Все же рассказ Нади был очень важен для него. И не только из-за Сашеньки. Мужчину больше не преследовала мысль о Жоре. Он знал: Надя говорит чистую правду: она не была любовницей Жоры. Кукла-младенец и диктофон были тому вещественными доказательствами.
   Жора, пытаясь убежать, прикрывался куклой, выдавая за живого младенца. При этом включил диктофон, откуда несся детский плач, и кричал, что убьет сопляка, если его не отпустят. Станислав отлично стрелял. Но он не решился, боясь причинить вред малышу. Решился один из снайперов. Его пуля попала в ногу Жоры, тот выматерился, в злости швырнул ребенка. Мужчина помнил, как похолодело все внутри у него, когда он думал, что это летит по воздуху и врезается в дерево его ребенок. Он бросился к нему. А снайпер, подумав, что это стукнулся о дерево настоящий ребенок, вторую пулю послал в голову Жоре. И не промахнулся. Станислав же подхватил с земли неподвижное тело ребенка. Не дышит! Мужчина не сразу понял, что это муляж, кукла. Но внутри что-то оборвалось. И тут прогремел первый взрыв, за ним еще несколько. Станислав бросился на землю, закрывая собой тело, как он считал, ребенка. Медленно оседал, рассыпаясь на части, дом Жоры. Упали сверху последние какие-то куски. Мужчина поднял голову. Медленно вставал лежащий неподалеку Тимофей. Ребенок же был абсолютно неподвижен, молчал. Детский плач неожиданно донесся от убитого Жоры. Ничего не понимающий Станислав взял на руки ребенка и только в этот момент понял, что это не ребенок, а большая кукла. Тимофей вытащил из руки мертвого Жоры небольшой диктофон, там плакал ребенок... Но тут, словно спички, вспыхнули кроны сосен... Все стали прорываться к реке...
   Надюша спала, Станислав тоже начал дремать, измученный нежелательной мыслью, когда неожиданно женщина во сне заплакала и стала кричать:
   - Жора! Не надо! Жора! Отдай мне моих мальчиков. Жора! Я прошу тебя. Лучше убей меня...
   - Надя! Надя! - Станислав разбудил женщину.
   Надежда несколько секунд непонимающими глазами смотрела на него, потом заплакала:
   - Стасик! Это ты? Я боюсь.
   - Чего?
   - Боюсь, что Жора жив, он придет и отберет моих мальчиков. Я ведь не видела его тела. Мне только папа говорил, с его слов я знаю, что Жора Хан погиб. А вдруг он просто меня успокаивал.
   - Не придет. Жора был убит, - подтвердил мужчина.
   И Станислав рассказал, как расстался с жизнью всесильный Жора Григорьев по прозвищу Хан.
   - Ты никогда больше не вспоминай Жору, - проговорил под конец мужчина. - Лучше расскажи, как получилось, что ты стала мамой сразу двух мальчиков.

Я - мама.

   Надежду в больнице постоянно преследовали кошмары, все чудилось, что Жора догоняет и вырывает у неё из рук Сашеньку. Сколько раз женщина просыпалась от собственного громкого крика. На помощь спешила со шприцем медицинская сестра. Врач же укоризненно говорил:
   - Нельзя голубушка, так работать на износ. Все силы свои истратили на кино. Отдых надо давать своей нервной системе.
   Актриса не отвечала. Не только кино её вымотало.
   С внешним миром женщина прервала все контакты. Никто, кроме отца, не знал, что она здесь. Чтобы её не доставали, Надежда отключила свой мобильник. Отцу запретила приезжать к ней, предупредила, что звонить будет сама.
   Через неделю актрисе стало получше, кошмары отступили. Женщина заметила, если она не вспоминает тех ужасов ночи, они ей и не снятся. Надежда запретила себе вспоминать. К тому же в телефонном разговоре папка сообщил, что Жора был убит еще той ночью, что она пришла к отцу с Сашей. Актриса перекрестилась и пробормотала:
   - Упокой, Господи, его душу...
   Впервые ночью медсестра не прибежала с готовым шприцем к неразговорчивой бледной пациентке с огромной косой. Врач утром довольно улыбнулся. Он видел: у женщины сильный характер, она справится со своими проблемами, ей просто нужен отдых, отдых и еще раз отдых, поэтому пока не назначил никаких сильно действующих лекарств. Пусть время лечит.
   Через день Надя позвонила отцу. Она собиралась вернуться к ним. В больнице, думала она, ей больше нечего делать.
   - Ты не переживай, дочка, и не спеши, - сказал в ответ ей отец. - Лечись, как следует. Ничего не изменится за две недели, что подержат тебя в больнице. Мальца твоего мы с Верой присмотрим. Он спокойный, не то что... - генерал не договорил, ведь дочь до сих пор не знала о существовании маленького брата. - Он у тебя приветливый, добродушный, улыбается, гулит. Кушает хорошо. Мы ему и кашку варим, и пюре овощное даем. Вера вчера котлетку сделала паровую. Так он съел и обиделся на нас, потому что мало одной котлетки. Лопает твой Сашка все только так. Щеки из-за спины торчат. И спит хорошо. Я Вере не разрешаю его поднимать, он уже с пуд весом. Так она сядет, просит положить на руки или все рядом лежат на диване. Что, дочь, скажешь? - осторожно спросил отец. - С нами будет жить мальчик?
   - Будет, пап, - обрадовалась Надя. - Только чтобы никто не знал про Сашу, когда и откуда я его принесла.
   - Не узнают, - успокоил отец.
   - Пап, а как Вера себя чувствует? - Надя ни на минуту не забывала про Верины проблемы.
   - По-старому, - голос отца сразу погрустнел. - Но она, Надюш, согласна на операцию теперь. Последние сомнения ушли. Говорит, твой Сашка её окончательно уговорил. Прямо всем видом своим призывает к жизни. Уж очень хочется Верочке посмотреть, как будут расти наши мальчишки. Вот дождемся тебя и займемся вплотную её здоровьем.
   Анастасия не обратила внимания на оговорку генерал - наши мальчишки. Откуда-то со стороны донесся голос Веры:
   - Нет, Дима, сначала ты ляжешь в больницу. Это важнее, и очереди нет. Надо выяснить, что у тебя. А вдруг...
   Надежда закончила про себя:
   - ...Рак... Боже Всевышний, Пресветлая Дева Мария, пожалейте моего папку, не забирайте его.
   - Ладно, ладно, - уже вслух ворчливо закончил голос отца. - Лягу я в больницу. Ведь у меня теперь еще и внук будет и...
   - Дима, - опять остановил голос Веры. - Потом все расскажешь Надюше, не утомляй ее.
   - Пап, я скоро вернусь, я хорошо себя чувствую, - сказала дочь. - Ты сам настраивайся на лечение.
   - Не торопись, Надюша. У меня в Москве старый друг есть, он врач. Вот он через неделю из отпуска вернется, так я к нему. Но ты ответь мне на самый главный вопрос: откуда ты принесла нам ребенка? Чей он? Мы каких предположение ни строим только с Верой. А на самом деле ничегошеньки не знаем. Не попадем мы в историю... за похищение детей?
   - Пап, это мой ребенок, я его родила, - отчаянно врала женщина, а в голосе зазвучала непререкаемая уверенность, она же была актриса. - Просто Жора мне его не отдавал и вам не разрешал говорить про его рождение. Он вообще от всех прятал мальчика. А я все равно тайком унесла своего сыночка.
   - А документы есть? Свидетельство о рождении? - строго спросил отец.
   - Нет.
   - Как же так получается, дочка?
   - А вот так, пап, и получается, - голос дочери зазвучал сердито. - Жора мне не хотел мне отдавать сына. Он сам на него все документы делал... А теперь документы, наверно, сгорели с домом. Ты же мне сам говорил, что в доме Жоры был сильный пожар, ничего не осталось от его усадьбы. Кстати, пап, мой паспорт остался у следователя, фамилии не знаю, имя было Тимофей. Займись этим, пожалуйста. Да! и еще... Пап, ты же можешь все. Сделай документы на моего мальчика, но такие, чтобы никакие наследники, - голос актрисы на минуту дрогнул, но она не допустила ошибку, не сказала слова "Лизы", - чтобы наследники Жоры не могли отнять у меня малыша.
   Поверил или не поверил генерал, Надежда не знала, но новые документы на Сашу Дмитрий Иванович сделал. Выгородил и дочь. Разобрался с паспортом, вернул его дочери, Тимофей за его изъятие еще и нагоняй получил от начальства, после отец потянул за знакомые нити и добился, чтобы актрису Анастасию Деревенскую запретили привлекать к делу о Жоре Хане. А дело о пропавшем ребенке к Анастасии не имело отношения, к такому выводу пришло следствие. Она, по словам генерала Федосова, в тот день с утра была у Веры, потом у следователей в клубе под арестом, кстати, для её задержания причин не было, а ночью актриса сбежала к отцу, еще до полуночи пришла. Вот такие свидетельские показания дали Вера и Дмитрий Иванович. По их словам, она появилась у них ровно через час после её побега из клуба. Переночевала, утром уехала. Куда? Не сказала. Она - известная актриса, так говорила Вера, она свободный человек. Куда хочет, туда и едет. Родным не докладывает. Матери же с Олеськой Надежда сообщила, что у нее окончательно сдали нервы, видеть она никого не желает и уехала на лечение за границу. Эти сведенья тут же перекочевали в прессу. Но следователям, в конфиденциальной беседе, отец сообщил правду, частичную правду - его дочь в клинике. Скорая помощь подтвердила, что забрала утром женщину из Осинок, предварительный диагноз - нервное истощение, в районной больнице Надежда тоже была. Врач из областной больницы подтвердил, что женщина лежит в его клинике, но запретил следователям говорить с актрисой. Да она и не нужна была. Её не было в доме Жоры в момент взрыва. К терактам женщина отношения не имела, это говорил Фаустовский. Актрису оставили в покое.
   Надежда продолжала настаивать на выписке. За неделю, что она провела в больнице, женщина похудела еще больше. Побледнела, под глазами залегли синие круги. Женщина глянула на себя в зеркало и иронично произнесла:
   - Теперь я вполне гожусь на роль дочери Фаустовского, княжны Кэтти. Бледная, интересная, с благородной синевой под глазами, если всмотреться, сходство небольшое уловить можно... Но зрители этого не увидят. Актриса Анастасия Деревенская покончила с кинематографической карьерой.
   Хоть и выглядела Надежда неважно, но отступили не только кошмары, в душу пришло желанное успокоение. Это случилось в одну из ночей. Наде не спалось. Актриса отказалась от снотворного, и каждый вечер засыпала с трудом. Проворочавшись часа два, она, измученная, встала и вышла в холл. Какая-то тоже бодрствующая больная сидела возле телевизора. Увидев Надежду, приветливо махнула рукой, подзывая.
   - Идите сюда. Сейчас мы с вами кино посмотрим.
   - Не хочу, - отозвалась Надежда.
   Только кино ей еще не хватало.
   - У меня хорошее кино, - улыбнулась женщина, - сказка про всепобеждающее добро, про прекрасных и счастливых женщин. Успокаивает только так наши разболтанные нервишки.
   Она показала диск. Это был фильм Майкла Кона "Дети Лунной богини". В сериале главную роль красавицы ведьмы исполняла Ирена Орел-Соколовская. Анастасия очень любила эту яркую талантливую актрису. Она была известна в России по сериалу "Стервы". Там она была просто Ириной Соколовской, начинающей молодой актрисой. Жаль, что Ирина уехала в США. Правда, она удачно вышла замуж за миллионера, родила сына, да еще в США пригласил к себе в сериал русскую актрису известный режиссер Майкл Кон, Ирена Орел-Соколовская стала известна на весь мир. И в разгар своей славы ушла из мира кино. На самом взлете артистической карьеры. В своем последнем интервью Ирина Соколовская сообщила, что она выбрала в жизни для себя другую роль - роль мамы, у неё уже сын и две дочери, она нужна своим детям. Это так было созвучно мечтам и мыслям Анастасии Деревенской. И актриса села смотреть фильм. Она любовалась красивыми женщинами, исполняющими главные роли, не особо вдумываясь в содержание. Неожиданно пришла мысль:
   - Вот так и про меня смотрят простые женщины. Не думая и отдыхая. Моя Катька-то - особо совсем недалекая. Но если им это помогает, я недаром столько лет пахала в кино. Но никакого продолжения Катиной любви все равно не будет!
   Ночью женщина спала спокойно. Ей приснился замечательный сон. Молодой зеленоглазый боец, что вывел её из леса, опять пришел к ней. Только не один, с ним была красивая женщина.
   - Она долго тебя искала, просила помочь. Вот я привел, - сказал боец. - Я давно уже знаю тебя и жду, когда ты мне поможешь.
   Он был еще молод, вчерашний курсант, который ушел на войну. Надежда это откуда-то знала. Но её вниманием завладела женщина, что пришла с молодым зеленоглазым бойцом.
   - Да это же сама Лунная Богиня, - поняла Надежда. - Я её видела в кино.
   Да, Лунная богиня, которую играла Ирина Соколовская, пришла к Надежде и села на краешек кровати.
   - Вот я нашла свою очередную дочь, я уже несколько лет собираю воедино своих детей, - проговорила она и ласково провела по щеке актрисы. - Ты ничего не бойся, иди к своему счастью. Твои дети тебя ждут. Ты рождена, чтобы быть мамой. Зачем тебе другие, чужие жизни? Живи своей, со своими детьми, со своим мужем. А мы тебе всегда поможем.
   - Кто мы?
   - Все мы, твои родные. И, конечно же, я и моя сестра, солнечная Гелия, богиня светлого дня. Будь счастлива, девочка. Мы еще увидимся.
   Словно подтверждая слова Лунной богини, солнечный лучик возник в сумраке, все осветил и ласково коснулся волос женщины, потом пробежал по щеке, оставив свое тепло. От этого тепла Надя и проснулась. Взошедшее солнце светило ей в лицо, его тонкий луч лежал на щеке женщины, согревая её своим ласковым прикосновением.
   - Спасибо, - сказала Надежда лучу, открыла окно и крикнула туда, в пространство, навстречу идущему дню. - Я знаю, как буду жить дальше. Я свободна отныне!
   Вошедшему врачу актриса энергично сообщила, что выздоровела и сегодня выписывается. Врач улыбнулся и отказался выписать женщину.
   - Вам надо еще чуток отдохнуть, - проговорил он.
   Надежда улыбнулась в ответ. Она уже все решила, и никто её не остановит. Не выписывают, ну и пусть. Пусть нет русского паспорта, лежит у занудного следователя где-то в сейфе, зато есть заграничный. Он вполне подойдет. Актриса собрала свои немногие вещички, переоделась, благо джинсы и блузка лежали тут же в тумбочке в пакете, и без выписки ушла из больницы. Одежда болталась на похудевшей фигуре, но Анастасии было все равно. Она доехала до вокзала, купила билет на поезд, поехала домой, к матери. Всего день выделила себе Надежда на решение своих проблем, не связанных с Верой, папой и маленьким Сашей. Еще в поезде она позвонила Артемьеву, чтобы предупредить, что уходит из сериала. Но Виктор опередил её и сообщил, что сериал оборвался. Нет Жоры, нет денег, а нового спонсора пока нет. Надежда облегченно вздохнула: не она, получилось, прервала контракт, значит, деньги за фильм какие-то она получит. А пока сообщила Артемьеву, что в таком случае она устраивает себе отдых, уезжает за границу. Оба облегченно вздохнули. Виктор радовался, что актриса не устроила скандал, не требовала денег, Надежда была рада, что не надо больше сниматься, а спросить Виктора про заработанные деньги она забыла. После того как приехала в родной город, не заходя домой, актриса проверила в банке свои счета. Мать с сестричкой хорошо пощипали денежек, в свое время Надежда дала им свою банковскую карточку, о чем теперь жалела. Немного подумав, карточку, что была у матери, заблокировала. Оставшиеся деньги перевела на другой счет, у нее была вторая банковская карточка. Денег не так уж и много на счете, пусть мать с Олеськой умерят свои аппетиты. Только тут актриса поняла, что за последний сериал она пока ничего еще ничего не получила. И неизвестно, получит ли? Артемьев не всегда чист на руку. Ладно, пусть пока спокойно живет. Вздохнув, Надежда пошла домой. Ни мать, ни сестру видеть не хотелось, и не дай Боже, если они уже обнаружили, что у них нет источника денег. Но домой надо было зайти, забрать кое-какие вещи и найти адрес школьной подруги, что жила в Израиле. У нее муж-кардиолог. Надо попробовать поговорить с ним насчет Веры.
   Консьержка не узнала Надежду. А когда поняла, кто перед ней, разохалась, что та сильно похудела, совсем стала на себя не похожа, но дала ключи от квартиры и сообщила, что матери и сестры дома нет уже две недели. Актриса обрадовалась. Какое счастье, что мать с Олеськой отдыхали у моря.
   Надежда поблагодарила женщину и пошла в свой богатый дом, в котором никогда она не чувствовала себя счастливой. В доме царил культ матери и установленные ею законы. Матери подчинялись все. Мама устала, сидите, девочки, тихо, не играйте, не шумите, смеяться тоже нельзя, особенно Наде, от ее смеха у мамы мигрень. У мамы будут вечером гости, из своей комнаты, дочки, не выходите. Комнатный цветок, что подарила Вера, надо немедленно выбросить, у мамы аллергия. Гостей подросшим дочкам приглашать нельзя, мама не любит шума, ей надо отдыхать. Надя стала зарабатывать, деньги надо отдать маме, она лучше знает, как ими распорядится. Появились первые большие гонорары, машина актрисе ни к чему, сказала мама, надо купить новую квартиру, мама устала ютиться в трех комнатах. И не только купила, но и на себя оформила. Стыдно признаться, но Надежда всю жизнь боялась матери, отступала перед её натиском до сих пор. А мать хорошо устроилась: жила, не отказывая себе ни в чем на деньги старшей дочери. Олеське тоже перепадало с банковских карточек сестры, та умела выцыганить требуемое.

Часть 2.

   Надежда пришла сюда, чтобы решительно расстаться со своим прошлым, с прежней актрисой, что слепо подчинялась матери и строила жизнь по её программе. Кино не принесло счастья актрисе, не было даже чувства удовлетворенности. Только деньги и слава. И от всего этого актриса Анастасия Деревенская невыносимо устала. Хватит жить умом и приказами матери. Кончилось её время. Нет больше Анастасии Деревенской.
   Похудевшая женщина прошла по пыльным мягким коврам, которыми мать устелила все полы, остановилась напротив огромного, во всю стену зеркала, тоже уже покрывшегося тонким слоем пыли, решительно взяла ножницы и отрезала свою густую пшеничную косу. Коса не поддавалась, но Надежда была полна решимости. От длинной густой косы до сих пор болит голова, до сих пор она тянет назад голову, выполняя приказ матери встать по стойке "Смирно!" Да, когда-то эта густая пшеничная коса сделала маленькую девочку актрисой. Теперь нет косы - нет актрисы. А как стало сразу легко голове. Надежда тряхнула рассыпавшимися волосами и почувствовала впервые за много лет, что она свободна. Свободна во всем: будет есть, сколько хочет и чего захочет, наденет то, что по душе, а не то, что соответствовало имиджу любимицы домохозяек, и никаких больше сериалов. Все, нет Анастасии Деревенской. Скончалась несколько минут назад. И мать не сможет Надежду заставить жить по её законам. Свобода, свобода и еще раз свобода! Это она и написала на большом пыльном зеркале: "Свобода!!!"
   А теперь собирать вещи. Вот записная книжка с адресами. Хорошо. Надо сразу положить в сумочку. А вот её всевозможные документы: школьный аттестат, диплом театральный, вот свидетельство об окончании музыкального училища по классу фортепьяно, вот танцевальные дипломы и прочее. Надо все забрать. Сгодится. Теперь одежда. Надежда отобрала только то из одежды, что любила сама носить. Но и это уже все стало великоватым. Женщина перебрала свою одежду, потом засмеялась. Пусть остается все здесь. А вот из Олескиного гардероба она кое-что прихватит. Олеську макаронами не откармливали, она поэтому худенькая. Джинсы сестры не висели мешком на Наде, а соблазнительно обтянули бедра, жаль, что футболки такие яркие. Хотя вот есть просто белая с какой-то надписью. Подойдет. А это еще что в чехле висит? Норковые шубки. Длинная и короткая. Актриса присвистнула. Вот куда делись денежки. Ну, надо же, себе купили, а про старшую сестру забыли. Какие же они все-таки нахалки! Ну, ничего, норковые шубы Надежда заберет. Обе. И материну, и Олеськину. Продаст их. А деньги нужны будут: Веру надо лечить, отца. И сыночек теперь у Надежды есть. Сашеньке все придется покупать. Потом женщина подошла к шкатулке с украшениями, тоже все решительно забрала. Пусть обижается Олеська. В её годы надо носить бижутерию.
   В результате вещей оказалось не так уж много: один небольшой чемодан да объемная сумка с шубами. А теперь пора. Женщина еще раз оглядела богато обставленную квартиру, где она никогда никому не была нужна, а только её деньги, решительно швырнула косу на середину пола и зло произнесла:
   - Это вам. И больше вы ничего от меня не получите. Кончилась ваша власть надо мной.
   Женщина отнесла чемодан и сумку в прихожую и вызвала такси. Приехавший таксист помог донести чемодан и сумку. Он не узнал в похудевшей постаревшей усталой, но все же красивой женщине с неровно обрезанными волосами героиню любимого домашними хозяйками и просто женщинами сериала "Катя-Катерина". А консьержка хоть и много охала при встрече, знала, что в этом доме платят хорошо, а сплетен не любят. Она будет молчать.
   Актриса приказала ехать на вокзал. Билет Надежда купила сразу, она знала, что у нее было еще четыре часа до отхода поезда. Но быть лишнее время в доме матери не хотелось. Надежда сдала чемоданы и сумку в камеру хранения, села на скамейку, думая, что жизнь её меняется на сто градусов. И тут её взгляд упал на вывеску "Парикмахерская".
   - Я простая женщина, - сказала себе Надежда, - я больше не актриса, богатые больше салоны не для меня, я иду в первую попавшуюся парикмахерскую. Надо хоть подровнять мои лохмы, а то люди оглядываются, думают - новое веяние моды... Завтра все так будут ходить. Не будем создавать моду.
   В парикмахерской женщине удачно сделали короткую стрижку. Над её густыми волосами колдовала молодая девчонка. Надежда внимательным взглядом актрисы следила за руками мастера. Девчонка так ласково брала пряди волос, с любовью их расчесывала, аккуратно стригла. С новой прической сразу стало заметно, что волосы у корней сильно отличаются по цвету, поэтому девушка предложила выбелить волосы, сказала, что так женщина будет похожа на актрису Анастасию Деревенскую, Надежда усмехнулась и решительно отказалась:
   - Нет. Я хочу быть похожа только на себя, а не какую-то актрису. Покрасьте меня в черный цвет.
   - Хорошо, - согласилась девушка. - Но лучше темно-каштановый.
   Клиентка согласилась.
   Почти полтора часа прошло. Надежда из парикмахерской вышла другим человеком, с новой внешностью. Совсем недорого взяли за стрижку и окрашивание. Да так и не любой мастер из салона Маруськи, подруги детства, сможет сделать. Молодая парикмахерша очень понравилась Надежде. Уже уходя, она решилась, подозвала девушку и тихо спросила:
   - Вы замечательно стрижете. Почему работаете здесь? Хотите работать в хорошем салоне?
   И Надежда назвала известный салон "Мария".
   - Хочу, конечно, - ответила девчонка. - Но туда без рекомендации не попадешь. Там же артистов обслуживают и прочих знаменитостей. А я из деревни.
   Надежда взяла телефон, включила его. Так, куча звонков от отца. Потом ему перезвонит. Набрала номер Маруськи.
   - Маруся, - обратилась она к старой знакомой, - я хочу тебе рассказать об одной девушке с золотыми руками... Возьми к себе. Ты же знаешь, я просто так не хвалю людей. Да, хорошо. Завтра в девять.
   Надежда протянула молодой мастерице визитку салона "Мария". Внизу написала: "От Надежды". Уже когда актриса уходила девушка тихо ее спросила:
   - Вы ведь актриса Анастасия Деревенская? Я не ошиблась?
   - Да, - призналась Надежда. - Можешь так и сказать Маруське, мол, от Настьки пришла. И еще, если она спросит, где видела меня, что делала, скажи, что ты осветляла мою косу, не говори про стрижку. Научишься молчать, приживешься у Маруськи. Та болтливых не любит.
   - Хорошо, - прошептала девушка.
   Это было последнее действие, совершенное актрисой Анастасией Деревенской.
   Надежда вышла и опять глянула на себя, на этот раз в витрину магазина. Новый внешний вид очень нравился женщине, она помолодела. А голове стало еще легче. Ветерок шевелил короткие волосы, Надежде казалось, что он ласково массирует ей корни волос, гладит кожу головы, поэтому никогда больше не будет пульсирующих болей в висках. Женщина тихо засмеялась, в голову пришло нелепое, но верное сравнение:
   - Я как животное, которому вернули естественную природную окраску. Правильно девчонка сказала - мой цвет темно-каштановый. Я чувствую себя по-другому с новой прической. Я хочу жить, я хочу быстрее приехать к Вере, папе, подержать на руках своего Сашулю.
   И еще одно поняла женщина в этот день - она навсегда избавилась от власти матери, она больше ей не подчиняется. Даже если мать сейчас каким чудом окажется здесь, ничего больше она не изменит.
   Тут же зазвонил телефон, который остался на время незаблокированным. Надежда глянула на номер. Мать! Чувствует всеядная хищница, что скоро лишится курочки-рябы, несущей золотые яйца. Бывшая актриса решительно отклонила вызов, но, зная, что мать без боя не сдается, вновь отключила телефон. После взгляд упал на большое здание магазина. На первом этаже был салон сотовой связи. "Вот туда-то мне и надо", - сказала женщина. Надежда легким шагом направилась в здание магазина, зашла в салон, предъявила заграничный паспорт Федосовой Надежды и купила новую сим-карту. А старую она просто выбросила, и не в урну, еще кто-нибудь подберет и воспользуется. В решетку канализации уплыли связи из мира кино и прежней жизни. В новую сим-карту женщина внесла сначала только два номера: отца и Веры. Подумав немного, добавила телефон своего юриста. Не надо забывать о деньгах. Артемьева она тоже вычеркнула из своей жизни. После Надежда позвонила отцу.
   - Папа, это я, Надя. Да, у меня новый номер телефона. Я еду к вам. Буду завтра. Я абсолютно здорова. Да, из больницы сбежала. Я не сразу поехала к вам, забирала свои вещи из дома матери... Я там больше не живу. И еще пап, сообщи матери, если она начнет тебя доставать, что я уехала за границу, а ты не знаешь, где я. И телефона я тоже не оставила. И никаких денег мать с Олеськой от меня не получат. Сами пусть покрутятся. Большие уже девочки. Олеське не грех научиться подрабатывать.
   - Давно пора, - ответил отец.
   Довольная женщина посмотрела на часы. Еще есть немного времени до отхода поезда. Значит, можно зайти в детские товары, купить что-нибудь Сашеньке. Она теперь мама. Надежда представления не имела, что носят такие маленькие дети, но выход нашла. Она быстро сочинила историю, что хочет подарить шестимесячному малышу что-то из одежды. Продавцы быстренько накидали товара для обзора. Деньги у актрисы были, она купила несколько костюмчиков, ярких футболок, носочков, плавок, легкую курточку и мягкого голубого мишку.
   Утром Надежда была в П-ве. Долго не раздумывала, взяла такси и через час добралась до Осинок.
   Отец и Вера в первый момент не узнали Надежду. Она сильно похудела, осунулась, но новая прическа омолодила её лицо. Отец вечером задумчиво сказал Вере:
   - Впервые вижу женщину, которая от пережитых волнений и стрессов помолодела и стала еще красивее.
   Бывшая актриса стала чем-то напоминать Веру. Уже когда она выходила из такси около дома Веры, её окликнула соседка, она тараторила тысячу слов в минуту без перерыва, не давая ответить:
   - Вер! Это ты? Хорошо выглядишь. Ты из больницы? А я думала, что ты дома. Ведь Дмитрий Иванович здесь. Подлечили тебе сердце? Операцию сделали? Ну и замечательно. Говорила же, долго жить будешь. А ты, что, одна ездила? Тебе уже одной можно?
   - Я не Вера, - улыбнулась Надежда, дождавшись перерыва в словах, и соврала, чтобы никто не догадался, что она актриса. - Я её младшая сестра. Надя.
   - Ой, и правда, ты помоложе, - смутилась соседка, но тут же выпалила новый вопрос: - А это твой малец у Верки-то?
   - Мой, - улыбнулась женщина. - Сашуля. Оставляла его с сестрой, сама в больнице была, - и наврала для чего-то, - с аппендицитом неожиданно угодила. Приехала вечером, а утром скорая увезла. Ничего. Вырезали и заштопали. А так я здорова. Буду Вере помогать. Вот не стала их беспокоить, сама добралась.
   - А я Катька, - продолжала тараторить незнакомка, - соседка Веры. Работаю на станции в продуктовом киоске. Мне сегодня окорочка свежие привезут. Брать будете? Вера всегда брала. Помногу, особенно когда Дмитрий Иванович приезжал. Он любит куриные окорочка. Вы будете брать? Вам оставить?
   - Оставьте, - засмеялась Надежда.
   Соседка ей нравилась.
   - Петька мой вечером вам завезет. Возьмите всю упаковку. Я вам еще и грудок куриных положу. Из них суп наваристый получается...
   - Возьму и грудок. Давайте сразу деньги отдам, - Надежда протянула крупную купюру. - Что еще хорошего есть у вас, тоже давайте. Пусть ваш Петька все везет. Спасибо вам.
   Катька взяла деньги, она бы еще выпалила тысячу новостей, но раздался сигнал автомобиля, соседка крикнула:
   - Все, Петь, бегу, бегу! - и исчезла.
   Надежда улыбалась, расплатилась с таксистом, забрала вещи из багажника. Все пока было хорошо. Она так замечательно побеседовала с соседкой, словно свежий ветерок овеял душу бывшей актрисы. Никто не узнавал звезду сериала. И женщине это нравилось. Она позвонила в калитку. Вышедший отец, увидев темноволосую женщину с голубым медведем в руках, спросил:
   - Простите, а вам кого?
   - Папа, это я. Надя, - улыбнулась дочь. - Я уже приехала.
   Отец недоверчиво глянул, потом расплылся в улыбке:
   - Ты все-таки, дочь, настоящая актриса. Просто гениальная. Меняешься на глазах, - и громко крикнул в открытое окно: - Вера, Верочка, это Надя наша домой вернулась. Идем, дочка, идем в дом. Мы ждали тебя.
   На Надю словно теплом пахнуло, "домой вернулась", "идем в дом", сказал отец, её ждали здесь. Её никогда никто не ждал. Матери нужны были только деньги, её обычный вопрос был, сколько она заработала, чего привезла в подарок, когда очередные съемки. Так и звучало в ее вопросе: когда уедешь? Старшая дочь мешала своим присутствием. Олеське иногда было неудобно за слова матери, ей Надежда не была помехой, но она, как и сестра, не осмеливалась перечить Дарье. А здесь, у отца, Наде просто обрадовались. Отец обнял, поцеловал, погладил по волосам, как маленькую. Надежда даже всхлипнула. Давно никто её не жалел. Она вошла в дом следом за отцом. Знала, что Вера встретит её в доме, ей трудно ходить. Пусть лежит. Надя сама её подойдет и обнимет. Вере это будет приятно. Но вместо Веры увидела совсем другое: на диване тихо играл малыш, сосредоточенно возил машинку по подушке. Он показался Надежде таким грустным, одиноким и худеньким. Это был не Саша. Мальчик поднял вверх серьезные большие глаза, зеленые глаза, как у молодого бойца из снов актрисы, посмотрел на Надежду и протянул к ней руки, неожиданно заплакал:
   - Ма-ма. Ма-ма.
   Что-то оборвалось внутри, Надежде показалось, что её сердце пропустило очередное сокращение, она присела, взяла малыша на руки. Тот обнял ее за шею, прижался, опять повторил:
   - Ма-ма, ма-ма.
   У Надежды было одно желание: защитить малыша. От чего? Она не знала. Знала, что защищать будет. В зал медленно, маленькими осторожными шажками шла бледная Вера. Отец был растерян. Только тихо сказал жене, стоя с чемоданами, которые забыл поставить:
   - Вера! Ты зачем встала? Тебе ведь плохо сегодня. Мы бы сами к тебе зашли...А Миша... Миша просто спутал тебя и Надюшу, вы стали похожи...
   Но Вера не хотела слышать этих утешающих слов, она, вдохнув поглубже, чтобы восстановить дыхание, устало ответила:
   - Не надо, Дима, ничего не говори. Пусть наша Надя будет "мама". Наде придется стать мамой. Надюша, мальчика зовут Миша.
   Надежда молчала, она ничего не понимала, знала только что нельзя оттолкнуть от себя так доверчиво прильнувшего ребенка. Женщина села с ним на диван.
   - Это твой младший брат, Надюша, мы не решались тебе сказать, что у нас есть сынишка, но теперь ты все знаешь... - произнес отец, он помолчал и очень грустно добавил. - Сегодня наш молчун Мишенька сказал в своей жизни первое слово. Он, дочка, назвал тебя мамой. Ма-ма.
   В комнате опять повисла тишина. Малыш не хотел отпускать Надежду, он уже забрал себе голубого мишку, одной рукой прижал его к себе, другой обнимал за шею Надежду. Бледная Вера присела к ним на диван. Сердце её работало изо всех сил, гоня кислород по кровеносным сосудам, только все равно этого было мало. Вера моментально уставала, задыхалась. Отец первым пришел в себя, поставил, наконец, чемоданы, начал хлопотать, сказал, что сейчас они будут есть, у него все готово с вечера, они ждали Надю, и стал накрывать на стол. В доме матери подобного не было. Там царил режим. И если Олеська пыталась накормить приехавшую сестру, мать резко напоминала, что еще не время обеда или ужина. Надежда не могла помочь ни Вере, ни отцу. Малыш не хотел отпускать её. А тут еще из спальни раздался другой плач, громкий, требовательный. Вера и отец радостно переглянулись и улыбнулись:
   - Вот так надо плакать, - одобрительно произнес отец. - Прямо военная труба в поход зовет.
   Это подал голос Сашенька. Надежда с отцом и Мишей на руках поспешила в спальню. Вера осталась их ждать в зале, на диване.
   - Сашу сюда мне принесите, - попросила она.
   Это ужасно, но среди этих бед, что настигли отца и Веру, бывшая актриса почувствовала себя счастливой. Она была нужна отцу, Вере, двум маленьким мальчикам. Надежда знала: впереди её ждут трудные дни, но в душе было спокойствие и даже радость. Папа радовался приезду дочери, что-то грел на плите, варил кашу детям. Саша агукал на широком разложенном диване, рядом с краю прилегла Вера, она полюбила этого малыша. Миша возил по полу машинку рядом с Надеждой, которая сидела тут же в кресле, потому что стоило ей встать, как Миша лез тут же ей на руки. Жена отца рассказывала про детей, как ведут себя, что любят. Тихо наказывала не запрещать Мишеньке называть Надю мамой.
   - Верочка! Но ведь ты мама! - несмело проговорила Надежда. - Мальчик просто ошибся. Меня и соседка утром с тобой спутала.
   - Надюш, Миша не ошибся. Мой мальчик выбрал тебя. Он выбрал себе маму. И правильно. Миша очень умненький. Я знаю, что скоро умру, и он это чувствует. А мама ему нужна. Очень нужна. Вот он и нашел другую маму, здоровую, красивую.
   - Вера! - прервала её бывшая актриса.
   Жена отца открывалась совсем с другой стороны, это была не мягкая покладистая женщина, которую всегда знала и любила Надя. У этой Вера был твердый мужественный характер.
   - Не прерывай меня, Надюша, - попросила Вера. - Дай мне лучше сказать то, что я думаю. Нам всем будет легче, потому что это правда, пусть жестокая, но правда. Мишутка у нас с Димой появился поздно, мы в Сибири в то время служили. Дима все чаще бывал на службе, чем дома. К тому же я начала болеть, уехала сюда, думала: здесь климат мягче, окрепнет мое здоровье. Вот и получилось, что Миша плохо знает своего отца. Я когда начала болеть, с кем только не оставляла Мишу. Мой малыш стал нервным, стал плакать, даже мама мне не начал говорить. Врач так и сказал: мало внимания ребенку я уделяю. Потом мне стало совсем плохо, я вынуждена была сообщить Диме. Дима оставил на время службу, оформил отпуск, приехал, скрывал от меня, что тоже заболел. Только я догадалась. Мы с ним договорились, что Мишеньку оставим с нашими друзьями. А наш малыш словно понял, стал еще чаще плакать, все за меня цеплялся. А я даже поднять его не могу. Вот он сегодня в тебя вцепился, весь засиял, когда ты его на руки взяла. Я ведь Мишутку на руках даже вволю не поносила, не могла. Ты не отталкивай мальчика. Стань ему мамой.
   Вера ласково посмотрела на подбежавшего к Наде сына, он показывал ей машинку. Что достал Дмитрий Иванович с высокого стола. Сашенька же в это время сам перевернулся на живот к восторгу Веры, потом опять на спинку, при этом сосредоточенно жевал свою соску и хватал цепкими ручками волосы лежащей рядом Веры. Та терпеливо выпутывала их из цепких пальчиков. Временами малыш находил глазами взрослых и улыбался им во весь свой беззубый рот. В ответ ему были такие же радостные улыбки.
   - Вот твой Сашуля гораздо контактнее, - Вера в очередной раз заулыбалась, глядя на упитанного малыша. - Ласковый такой мальчик. Он людям радость дарит. Мне так хотелось его понянькать, но поднять не могу, он тяжелый. Вот видишь, какая я никчемная стала. Как бы мне хотелось увидеть наших мальчиков большими. Знаешь, была бы здорова, я бы уговорила тебя отдать нам Сашулю. Дима хоть и говорит, что надо искать Сашиных родственников, но сам не хочет с ним расставаться еще больше меня. Он-то и не расстанется, а у меня время ограничено.
   - Верочка, я буду с тобой рядом. Тебе пересадят сердце, вырастишь ты еще Мишеньку и Сашу большим увидишь, - пыталась утешить её Надежда. - А все его родственники - это я. Искать никого не надо.
   - Нет, Надюш, не успею я посмотреть, как вырастут мальчики, - Вера это говорила без надрыва, спокойно. - Надо правде смотреть в глаза.
   - Девочки мои, красавицы, идите за стол, и Мишу с собой берите, - позвал отец. - А Сашуле я сейчас его любимый бутылек дам. Я нашему парнище каши наварил. Манной. маленькие. Для чего детям такие маленькие бутыльки делают, нашему Сашке сразу пол-литровый нужен, а лучше литровый. У парня замечательный аппетит.
   Отец нагнулся над диваном, взял на руки ребенка, дал ему рожок с жидкой кашей. Довольный ребенок обхватил бутылочку и громко зачмокал.
   - Ешь, сынок, ешь, - говорил генерал. - Я из тебя еще настоящего офицера выращу. Мы с тобой еще постреляем. А ты смотри, дочь, что будет. Он сейчас съест и как заорет, это значит, не наелся. Ты не переживай парень. Я тебе еще картошки натолку с молоком. А уж мясо попозже сварю.
   - Дима, - напомнила Вера. - перекармливать вредно.
   - А недокармливать, еще вредней, - убежденно произнес генерал.
   Отец покормил Сашулю, как и обещал, и кашей, и картошкой и положил опять на диван. Остальные сели за стол. Рядом с Надеждой на высоком стульчике сидел Миша. Надежда с удовольствием кормила малыша. Только в отличие от Саши Миша ел совсем плохо. Потом отец и Надежда выпили по капельке коньяка, Вера что-то немножко поела.
   Потом много говорили, не заметили, как пришло время обеда для детей. Накормив мальчиков, Надежда пошла укладывать их спать. Дмитрий Иванович колдовал над обедом для взрослых. Вера была с Надей и тихонько говорила, что и как делать. Потом пошла и тоже легла. Надежда немного покачала Сашу. Тот быстро уснул в своей кроватке с высокими спинками. Миша, лежа на детской софе и обнимая голубого зверя, следил за новой мамой тревожными глазами.
   - Спи, мой маленький, закрывай глазки, - женщина присела на его кроватку, - мама Надя тебя любит. Очень любит. Я всегда буду с тобой.
   Она прилегла с краю. Мальчик обхватил её за шею. Сердце опять защипало. Вскоре успокоенный Миша уснул. Женщина тихо встала и вышла в зал.
   - Устала с непривычки? - спросил отец.
   Надежда ответила невпопад:
   - Знаете, я вам никогда не прощу, что вы скрывали от меня Мишеньку, не рассказали о нем. Я так всегда мечтала о братике. Эх, вы...
   Вера опустила глаза.
   - А теперь у тебя будет сразу два маленьких... братика, - сказал отец.
   - Два сына, - поправила Вера.
   Дмитрий Иванович не стал спорить, помолчал и спросил то, что его тревожило все дни:
   - А может, дочь, найдем Сашиных родственников?
   - Нет, этого нельзя делать, - испугалась Надежда. - Вы же знаете, я тайком унесла ребенка от Жоры. А Жора беспощаден...Да и мой это ребенок. Мой и только мой.
   - Но Жора сам мертв. Он сгорел с домом. Я же тебе говорил.
   - Пап! - Надежда сказала то, чего продолжала бояться все эти дни, хоть и загнала далеко в душу, не желая, чтобы люди видели её страх. - Ты не знаешь Жору. Он из любой ситуации выберется, даже из могилы... Я не поверю, что Жора Хан мертв, пока сама не увижу...
   - Я сообщил в следственные органы, что ты вчера покинула Россию, - прервал ее отец. - Ты не сможешь увидеть его тело, хоть он до сих пор и не похоронен, ты же для всех за границей.
   - За это спасибо, - Надежда поцеловала отца.
   Неожиданно под окнами загудела, пронзительно засигналила машина. Женщина вздрогнула, испугалась. Побледнела еще больше Вера. Но громкий голос за окном вскоре всех успокоил. Там кто-то кричал:
   - Эй, соседи! Я окорочка вам привез! Катька велела передать! Выходите!
   Отец и Вера вопросительно переглянулись. Они узнали голос. Он уже не раз так вывал их на улицу. Надежда облегченно засмеялась:
   - Это я сегодня утром познакомилась с соседкой. Катя сказала, что надо купить у неё окорочка, они хорошие. Вот я купила.
   - Да это же Петя, - поняла первой Вера. - Дима, выйди, принеси, пожалуйста. А то он детей разбудит.
   Отец пошел за окорочками. Вера только ахнула при виде целой коробки и еще трех здоровых пакетов, что притащил в дом Дмитрий Иванович. Вскоре Надежда стояла у раковины, тщательно перемывала окорочка и грудки, убирала в морозилку, часть сразу порезала и замариновала, чтобы пожарить на ужин. Саше папка приказал сварить грудку куриную, парень суп мясной любит, довольно и гордо объяснил он. А то скоро проснется и есть затребует. Может, с ним за компанию и Мишутка поест.
   Актриса редко готовила раньше. Она старательно выполняла все указания отца и Веры, которая лежала на диване и руководила действиями женщины. Отец продолжил прерванный разговор:
   - Надюш, ты не переживай и не дергайся по поводу Хана. Жора убит, это точно. Я говорил со следователем, Тимофеем Засекиным, я давно знаю Тимку. Он когда-то даже дружил с Жорой. Тимка сказал, что Жора убит еще до пожара.
   - Что? - Надежда непроизвольно вздрогнула и перекрестилась. - А это точно? - на всякий случай спросила она еще раз.
   - Точно. Точно. А даже если и не точно, то дом-то сгорел, погибли все люди в нем, что были. У Жоры хранилась взрывчатка в доме, там так рвануло, все разнесло, горел не только дом, лес еле потушили...
   - Жору опознали? - не успокаивалась Надежда.
   - Да, опознали. Он убежать пытался, людей своих бросил, дом подорвал, да только опоздал, застрелили его. Тимка знал его в лицо, опознал, и еще кто-то там был. Мать также его была на опознании, какая-то родственница. Больше Сашеньке ничего не грозит. Надо искать его родственников.
   Повисло молчание.
   - Нет, пап. Саша со мной останется. Жора и с того света может появиться. И, кроме того, мне кажется, Жора знал, что я унесу Сашу. Он отдал его именно мне. Поэтому и удалось уйти. Нельзя отдавать Сашу, - повторила женщина. - Лишь со мной ему ничего не грозит.
   - Но ведь люди узнают о ребенке, - не отступал отец.
   - И так знают, - тихо сказала Вера. - Я соседке сказала, что это мой племянник. Значит, получается, он сын Нади.
   Надежда улыбнулась:
   - А меня сегодня приняли за сестру Веры. Мальчик останется со мной.
   - Да ты хоть скажи, чей он? - не выдержал отец.
   - Сын Жоры, - Надежда врала, но это облегчало жизнь.
   - Кто тогда мать? - отец знал, что дочь говорит неправду.
   - Пап! Ну, сколько раз тебе говорить. Я мать Саши. Я была любовницей Хана. Вера знала.
   - Знала, - проронила Вера.
   - Я от Жоры родила, - Надежда стояла на своем. - А вам не сообщила, как и вы мне про Мишу. Я никому не отдам малыша.
   - Вот что? - протянул отец. - Может, ты и правду говоришь. Или часть только, что это ребенок Жоры. Тогда стоит скрыть, чей это ребенок. Люди злы на Жору. Некоторых уродов не убедишь, что дитя рождается невинным. Ни к чему знать Саше, какую роль в его жизни сыграл криминальный авторитет Жора Григорьев. Пожалуй, я тебе помогу. Сделаем ему надежные бумаги. Но заплатить придется.
   - Я заплачу, - тут же отозвалась актриса.
   - А я люблю твоего Сашку, - в тон ей отозвался отец .
   Так Саша остался с Надеждой.
   Через два дня отец уехал и лег на обследование. Через трое суток сообщил, что ему будут удалять опухоль. Дочери запретил ездить к нему.
   - Обойдусь без тебя, - сказал он. - У тебя здесь на руках дети и Вера. Я буду спокойно лежать в больнице, зная, что ты с ними.
   Вера через неделю после отъезда Дмитрия Ивановича решила опять лечь в районную больницу.
   - Так будет лучше - объяснила она Надежде. - Тебе забот меньше. Только за детьми следить. А то еще я на твоих руках. Ты ко мне не приезжай. Есть я не хочу, аппетита совсем нет, хватит мне и больничной еды. А на ногах пока еще хожу, убирать из-под меня не надо. А самое главное, я не буду волноваться. Ведь Миша мой с тобой. Он не плачет, не зовет меня. Скучать буду, это правда...
   Но Надежда не слушала. Знала, тоскует Вера по мальчикам. Брала детей и ехала к ней в Гр-к. Сашенька во время посещений гулил и спокойно сидел на кровати Веры. Зато Мишеньке, кроме Надежды, никто не был нужен. Он в больнице намертво цеплялся за новую маму, прятал на её груди личико, когда видел белый халат медсестры или врача. Вера, пряча слезы, говорила, пусть так будет. Надежде было неудобно, но приникающий к ней ребенок пробуждал такие чувства! Вот эти два крошечных человечка и заставляли женщину чувствовать себя счастливой. Но уставала Надежда в эти дни невероятно. Через неделю самое сильное её желание было выспаться. И все же она не променяла бы этих двух детей и заботу о Вере на прежнюю жизнь известной актрисы. А через неделю, после того как Вера легла в больницу, к ней на помощь пришла Агаша. Сразу стало легче. Агаша занялась и домом, и детьми. Через неделю Мишенька привык к новой нянюшке, уже не плакал без перерыва, как было, когда Надежда впервые уехала к Вере одна без детей.
   Через месяц из больницы вернулся отец. Похудевший, постаревший, но вполне жизнеспособный. Агаша отпаивала Дмитрия Ивановича козьим молоком, старалась приготовить что-то вкусное. А вот Вере лучше не становилось. Срок операции не приближался. Вера наотрез отказалась, чтобы Надежда попыталась продвинуть её очередь на пересадку сердца.
   - Да я жить не смогу с новым сердцем, зная, что кто-то умер из-за меня, - говорила женщина. - А за границу не поеду. Я, Надюш, уже не доеду. Будешь потом себя ругать, если помру я в дороге...
   Надежда молчала. В что возражать. Вера была права.
   Поздней осенью Веры не стало. Дом, что принадлежал ей, она оставила Надежде, написала завещание на нее. Она объяснила так:
   - Мишенька тебя любит, ты стала ему матерью.
   - Вера, есть еще папа, - возражала бывшая актриса.
   - Дима хороший, - отворачивалась в сторону Вера, - но я не хочу, чтобы он оставался одиноким. Ему еще нет и шестидесяти. Пусть найдет себе хорошую женщину.
   - Вера, - возмущалась Надежда. - Ну что ты говоришь? Папа будет жить со мной и мальчиками. Он не будет одиноким.
   - Ты еще сама выйдешь замуж, - пророчески улыбалась бледная Вера.
   - Это вряд ли,- скептически хмыкнула актриса.
   - Выйдешь, выйдешь, еще вспомнишь мои слова. Ты красивая, умная, у тебя будет семья. Поверь мне,- Вера помолчала и добавила: - Да и потом сама увидишь: Дима выздоровеет, он не сможет без службы, заскучает... Ты не держи его, отпусти, только мальчиков ему не отдавай...
   - Вера, ты что-то скрываешь? - беспокоилась Надя.
   Вера смущенно улыбнулась и призналась:
   - Надюш, Дима ведь так и не развелся с Дашей. Все что-то не получалось. А Дарья такая, сразу назад приберет к себе все свое. Скажет, мой муж, а значит, и дом тоже ее. Даше все всегда нужно было, только мой Миша будет не нужен. А ты, я знаю, не бросишь его никогда. И не спорь со мной - твой это дом.
   Это был их последний разговор в дождливую ноябрьскую ночь. Вере не спалось. На улице неожиданно для этого времени года разразилась гроза, а потом вместо дождя повалил снег. Впервые женщины видели снег, освещаемый молниями. Было жутковато. Но потом все утихло, пропали тучи, и сердитая луна залила окрестности белым светом. Надежда все о чем-то говорила с Верой и думала, что той стало лучше: она повеселела, хорошо покушала вечером, радостно смеялась, видя, как делает свои первые шаги Саша, звучно шлепаясь на свой упитанный задик. Потом дети уснули, их уложили папка с Агашей, а Надя и Вера все болтали. В двенадцать ночи Дмитрий Иванович отослал спать старшую дочь.
   - Иди уж, - ворчливо сказал он,- утром парни подъем в шесть тебе сыграют. Не выспишься.
   - Я привычная, - мотнула головой Надя.
   Но ушла. Её спальня была в противоположном конце дома, там же спали и дети в своих кроватках. Утром, просыпаясь, лезли к маме. Как Надежда любила эти моменты....
   Ночью женщине вновь снился знакомый зеленоглазый боец.
   В этом сне Вера опять лежала в больнице. Ей должны были сегодня сделать операцию. Но Надя точно знала: операция не понадобится. В палату зашел врач, он пришел за Верой, но она была очень слаба, уже не могла сама ходить. Молодой врач взял её на руки и понес из палаты.
   - Вы куда её несете? - пыталась остановить их Надежда, она знала Веру забирают от них навсегда. - Оставьте её нам. Не надо никакой операции.
   Врач оглянулся, и Надежда увидела, что у него знакомое лицо - лицо молодого зеленоглазого бойца из её снов. Сегодня боец пришел с грустным известием.
   - Вы больше не можете Вере помочь, - ответил он. - Я забираю её к нам. С нами ей будет легче. За нами уже идут.
   Надежда увидела, что к нему подошли еще две женщины. Вдали стояла третья. Её Надежда, было, приняла за мать - Дарью. Но потом увидела, что эта женщина еще прекраснее, её красота была отточена веками естественного отбора: светлые волосы, яркие голубые глаза, идеальная фигура.
   - Я не отдам вам Веру, - кинулась к ним Надежда.
   - Мы не сделаем ей хуже, - ласково ответила черноволосая женщина.
   Надежда узнала в ней Лунную богиню.
   - Мы ей подарим покой и свет, - улыбнулась светлой солнечной улыбкой вторая, золотоволосая женщина.
   Это была солнечная Гелия.
   - Отпусти, - мягко приказала третья, стоящая в отдалении. Только тут поняла Надежда, кто это.
   - Дева Мария! - удивилась Надежда.
   Ей она не смела возражать. Золотоволосая и черноволосая взяли Веру за руки, та сама встала на ноги, у нее появились силы, на лице была счастливая неземная улыбка, а зеленоглазый боец отошел в сторону.
   - Я после к вам приду, - сказал он Надежде. - Я приду с доброй вестью. И ты меня порадуешь тоже добрым делом. Я уже так долго жду...
   Он почему-то не видел стоящей в отдалении невероятно красивой женщины. А он должен её увидеть. Как помочь ему? Вера же, радостная, оживленная, протянула руки этим прекрасным женщинам и ушла с ними, даже не оглянулась...
   Надежда проснулась с сильно бьющимся сердцем, льющийся в окна свет луны показался ей траурным, женщина вскочила, побежала в спальню Веры. Возле кровати жены сидел сникший, сгорбившийся, будто ставший меньше ростом Дмитрий Иванович, держал её за руку.
   - Все, Надя, вот и все, - тоскливо проговорил он. - Умерла наша Вера. Ушла от нас. Хорошо ушла, во сне, все улыбалась чему-то.
   Лежащая Вера казалась живой, она по-прежнему улыбалась. Ее открытые глаза видели то, что недоступно другим.
   - Миша, Мишенька, мальчик мой, - проговорила Надежда, хватаясь за горло. - Верочка, как же так? Зачем? Ведь мы все так тебя любим...
   Вошла хмурая Агаша. Медленно закрыла глаза Веры своей широкой ладонью. Так надо.
   - Идите к детям, Надежда Дмитриевна, - строго проговорила она. - Я сама все сделаю. И вы, Дмитрий Иванович, выйдите.
   Надежда пошла к детям. Они спали. Отец вышел и деревянно, неподвижно сел на диван в зале, Надя вернулась к нему и остановилась на своем излюбленном месте у окна. Отсюда было видно крылечко. И словно увидела трех продолжение своего сна - трех красивых женщин, уводящих с собой Веру. Зеленоглазый боец сидел на ступеньках, он повернулся к женщине, по его губам она прочитала:
   - Помоги мне, помоги ...
   Безжизненный голос отца рассеял наваждение.
   - Вот я и осиротел, дочка...

Жизнь...

   Веру похоронили по христианскому обычаю на третий день. Дарья не приехала хоронить сестру, Олеська тоже. Народу было совсем немного. Друзья отца и Веры, несколько соседей, Надя. Детей Надежда в последний момент запретила брать на похороны, отвела к соседям. Взрослая дочь Катьки осталась с мальчиками. Агаша осуждающе покачала головой, Дмитрий Иванович ничего не сказал.
   Отец продержался сорок дней после похорон и, как и предсказывала Вера, отчаянно заскучал. Надежда боялась, что он заболеет вновь. После нового года генералу Федосову неожиданно предложили возглавить суворовское училище в соседней области. Дмитрий Иванович рассказал все дочери и вопросительно смотрел на нее.
   - Конечно, соглашайся, - сказала женщина. - Вера тоже хотела, чтобы ты жил полной жизнью.
   - Но ведь на тебя останутся дети, - тихо ответил отец. - И Саша, и Миша. Как же ты будешь крутиться одна?
   - Пап, неужели ты допускал мысль, что я тебе кого-нибудь из мальчиков отдам, хоть и носят они твои фамилию и отчество, но их мама я. Да не переживай за нас: у нас есть Агаша.
   - Вот её бы я с собой взял, понимающая женщина, надежная, - пробурчал отец. - Только не поедет.
   Папка уехал. Надежда решила, что ей тоже надо начать работать. Денег не так уж и много было у неё. За последний сериал она до сих пор ничего и не получила. Сама женщина не напоминала о себе, остальные воспользовались этим и забыли. Артемьев, прошел слух, умер. Надежда не верила. Еще появится Виктор с триумфом, думала она. Правда, были у нее еще деньги Жоры, дорогие украшения, что лежали в дипломате, отец и Вера надежно прибрали их. Сама Надежда боялась этих денег, словно на них была печать зла, оставленная всемогущим Ханом. Шубы актриса к тому времени давно продала, деньги эти съела болезнь Веры. У папки тоже лишнего пока нет. Хорошо, что кредит за дом успел выплатить до своей болезни. И все же причина пойти работать была не только в деньгах. Можно было жить скромно, экономя, отказавшись от помощи Агаши. Но куда деть Агашу? Другим в услужение? Нет уж. Агаша стала своей, родной бабушкой. Она и так свою пенсию тратит на мальчиков. Да и дом это её, родной, родительский. И все же это были второстепенные причины. Главная была другая. Просто надо было пережить смерть Веры, не замыкаясь в своей скорлупе, не плакать, глядя на Мишу, а смеяться. Люди помогут. Бывшая готовилась начать работать.
   Надежда решила посоветоваться с отцом насчет своей будущей работы. Позвонила Дмитрию Ивановичу. Тот сначала испугался, что дочь хочет вернуться в артистки. А как же тогда дети? Но все было не так. С этой профессией Надежда завязала навсегда. Она просила отца позвонить старому другу Тарасу Петровичу Авдееву, который возглавлял районный комитет образования, и попросить о помощи. Надо было принять так женщину на работу, чтобы никто не знал, что она актриса. И Дмитрий Иванович позвонил. Тарас Петрович все это выслушал, хмыкнул, что артисток в подчинении у него еще не было, и предложил Надежде пойти в школу учителем музыки. Надежда с детства хорошо играла на пианино, за плечами была музыкальная школа. Но и Авдеев при встрече с дочерью старого друга, рассматривая её музыкальный и театральный дипломы, не заподозрил, какого масштаба сидит перед ним актриса. Дмитрий Иванович ни разу не обмолвился старому другу, что его дочь - сама Анастасия Деревенская. Это условие когда-то поставила мать Надежды, узнав, что младшая сестра счастлива с отцом её дочерей. Пусть все считают, что у звезды сериалов Анастасии Деревенской есть только мать, это она её вырастила и сделала артисткой. И еще одна была причина у Дарьи скрывать от друзей бывшего мужа, на какие доходы живет она.
   Этих подробностей никто не знал, не узнал бывшей актрисы и Авдеев. Перед ним лежала трудовая книжка с записью, что Федосова Надежда Дмитриевна принята актрисой в областной П-вский театр сразу после окончания театрального института. Вторая запись была об увольнении по собственному желанию. Это было, в самом деле, так. Только актриса в П-ком театре практически не работала, все больше моталась по съемочным площадкам, забыв про свою трудовую книжку. Ехать в П-в за документом не хотелось, актриса завела новую трудовую книжку. Но эту, с многочисленными записями о съемках, она не тронула, да и не было ее на руках, зато Надежда вспомнила про первую. Теперь эта книжка выручит. Не заводить же третью, в самом деле. Надежда была очень благодарна директору П-вского театра, который без лишних вопросов вернул документы. Когда на Надежду свалились все проблемы трудоустройства, она доехала до П-ва, пришла к директору театра, он был хорошим человеком и неболтливым, без лишних разговоров отдал трудовую книжку, в которой написал, что актриса уволилась по собственному желанию. И поставил дату. Тот день, когда Надежда пришла за трудовой книжкой. Лишь поинтересовался: куда дальше направит свой путь женщина.
   - Уезжаю за границу, навсегда, - ответила Надежда. - Я выхожу замуж за иностранца. Поэтому собираю все свои документы.
   Даже если кто любопытный, сунувший нос в бумаги, решил бы поинтересоваться сценической карьерой новой учительницы музыки, получил бы ответ от зрителей П-вского областного театра, что не помнят такой актрисы - Надежды Федосовой.
   И вот теперь, робея, женщина протянула свои документы Тарасу Петровичу. Тот вызвал секретаря и приказал оформить Надежду Дмитриевну учителем музыки в школу N 12. Её трудовая книжка осталась в комитете. Так актриса попала в учителя в большую школу в районе. Конечно, в школе все-таки узнали, что она бывшая актриса, но благополучно проглотили выдуманную ими же самими историю про неудавшуюся карьеру актрисы. Вот только порой слушая, как она поет на уроках с детьми, отмечали интонации, схожие с звучным бабьим голосом актрисы Анастасии Деревенской. А так больше сплетничали, что она на актрису совсем и не похожа, самая обычная женщина.
   Надежда не пожалела, что пошла работать, это окончательно восстановило равновесие и вернуло покой в душу. Женщина в целом была жизнью довольна. Правда, приходилось на работу ездить каждый день на автобусе или электричке. На дорогу уходило около тридцати минут. Ничего, Надежда привыкла. Как ни странно, новая работа пришлась по душе бывшей актрисе. Дети полюбили уроки музыки и веселую энергичную учительницу. С удовольствием пели, изображали сценки, потом был задуман большой музыкальный спектакль. Как долго учительница своих бандитиков уговаривала начать играть на ложках и надеть русские народные костюмы. Уговорила, правда, для этого пришлось проехаться на скутере и треснуться мордой об асфальт. Зато спектакль был замечательный. Надежда учила детей законам сцены и поражалась талантливости детей. В отличие от артистического окружения дети не умели фальшивить, они жили настоящей жизнью.
   Для окружающих учителей Надежда была матерью-одиночкой, которая растит двух сыновей. Женщина не стремилась ни с кем из коллектива сблизиться. Ей в первые дни вполне хватало слов "здравствуйте" и "до свидания". Многие учителя отнеслись к Надежде приветливо. Кто-то уже в первый день подсказал, что хлеб лучше покупать в школьной столовой, его привозят туда из старой пекарни, которую до сих пор топят дровами. Так это было или нет, но хлеб был очень вкусный. Мальчики дома бежали навстречу маме и первым делом тащили хлеб из сумки, женщина отламывала им по большому куску, и те молотили его, как самое вкусное лакомство, под ворчание Агаши, что они опять есть не будут.
   Новая учительница музыки с живым интересом наблюдала за своими коллегами. Эта привычка осталась у Надежды от артистической деятельности. Какие интересные личности работают в школе, думала бывшая актриса и сожалела, что ей ни разу не пришлось сыграть учительницу в её глупых любовных сериалах. Это получилась бы интересная роль и интересное кино. Вот заходит в учительскую пожилой учитель физики, Рублев Андрей Викторович, огромный мужчина, слегка сутулый, с проплешиной в волосах, в потертом костюме, у него недавно появилась внучка, он весело здоровается с коллегами - ровесницами и неровесницами:
   - Здравствуйте, бабушки.
   - Здравствуй, дедушка, - хохочут те в ответ, нисколько не обижаясь.
   В отличие от Рублева учитель математики, мужчина средних лет, Лупаков Иван Федорович, приветствует всех так:
   - Доброе утро, девушки.
   Девушки в возрасте от тридцати до шестидесяти с радостью откликаются, это слово относится к каждой из них.
   А озорная учительница биологии, Чебтаева Зоя Алексеевна, еще лучше придумала приветствие:
   - Привет, девчонки, - кричит она при появлении в школе.
   Маринка Засекина - женщина с обостренным чувством справедливости, часто бывает резка, даже невежлива, но её подруга Татьяна Николаева, осторожная, воспитанная особа, всегда уравновешивает поступки Маринки. Вот такой интересный тандем.
   Некоторых Надежда понять не могла до сих пор. Все считают Шутову Марию Александровну хорошим человеком, жалеют её: у женщины врожденный физический недостаток, внутриутробное увечье, одна половина тела отстает в развитии от другой, но сама Маша, было мнение многих, добрая, хорошая, надежная. А Надежда этой учительнице не верит. Мечта Марии Александровны одна - занять руководящий пост, ну хоть маленький. Карьеристка. Таких людей актриса никогда не любила.
   Были и такие, кто совершенно не вызвал доброжелательного отклика в душе бывшей актрисы. Прихрамывающая учительница русского языка, Лавдоренко Галина Алексеевна, Надежде совсем не понравилась, хотя та первая заговорила с ней. В голосе за вежливыми участливыми словами звучала слащавая фальшь, женщина слегка наклонялась, словно стелилась и обвивалась вокруг новой учительницы. Что-что, а фальшь Надежда за долгие годы научилась распознавать безошибочно. Не понравилась ей и учительница английского языка, красивая Людмила Яновна Кунова с четкими, аккуратно выщипанными полукружьями бровей, говорит праведным, глубоким тоном то, во что сама никогда не поверит. "Коммунистка-идеологистка", - так окрестила её Надежда про себя. Еще не нравился Надежде учитель физкультуры, Чупринидзе Георгий Ираклиевич. Во-первых, у него были восточные черты лица, как у Жоры Хана, во-вторых, Чупринидзе был глуповат и уверен в своей неотразимости, в-третьих, он стал оказывать знаки внимания новой учительнице музыки. А пока бывшая актриса ни с кем не собиралась встречаться. Чупринидзе этого не понимал, ему в голову не приходило, что он кому-то может быть несимпатичен. Кроме раздражения, других чувств он не вызывал. Через месяц появилась у Надежды и подруга, Наталья Георгиевна Овчаренко, учительница географии, некрасивая блондинка лет тридцати с идеальной фигурой. Подружились они в транспорте. Оказалось, до города Надежде проще добраться на автобусе. К тому же остановка была всего метрах в ста от дома Веры. В соседних Березняках в этот же автобус садилась Наталья Георгиевна. Вот и сдружились две женщины на фоне совместных поездок.
   Новая коллега пришлась по душе учителям школы. Всегда приветливая, доброжелательная, умела рассмешить коллектив остроумным замечанием. Так учителя от души хохотали, когда в учительскую одновременно вошли Андрей Викторович Рублев, которого прихватил радикулит, и хромающая больше обычного Галина Алексеевна Лавдоренко, посетившая накануне костоправа. Оба шли, согнувшись, медленно переставляя ноги.
   - Ребята, - воскликнула Надежда, увидев синхронно передвигающуюся парочку, - что с вами? Это подозрительно, почему вы так оба ходите, да еще с утра, после ночи? Что вы делали?
   Намек был прозрачен. Немолодой Рублев игриво отозвался:
   - Все верно, Надюш. Замучила меня Галька за ночь. Никак не разогнусь.
   Галина Ивановна пыталась что-то иронично ответить, но все потонуло в смехе.
   В школе время летит быстро. Надежда отработала первые полгода, и наступило лето. Оно тоже пролетело мигом, опять пришла осень. Женщина работала, занималась воспитанием мальчиков, была довольна своей жизнью. Миша и Саша открыли перед ней новый мир. Она с удивлением следила за развитием детской души, восхищалась, когда толстенький Саша сделал свои первые шаги, плакала, когда начал говорить Миша, умилялась, видя, как мальчики мирно плещутся в ванне. А какие это были умные дети! Надежда не видела других детей, не представляла их способностей, но знала точно: её мальчики самые красивые, самые умные и самые талантливые. Смысл её жизни отныне - дать мальчикам все, что они заслуживают. Словом, бывшая актриса ничего больше не ждала от жизни, самое главное совершилось уже - она мама. И вдруг опять все перевернулось: в один из вечеров Надежда встретила Станислава. Как оказалось, во второй уже раз.

Люблю тебя...

   В ресторан на день рождения Марины Юрьевны Засекиной бывшая актриса не хотела идти, но уговорила Наталья, которая все надеялась, что у неё склеится роман с Георгием Ираклиевичем Чупринидзе, учителем физкультуры. Наташке очень хотелось выйти замуж. А других холостых мужчин на горизонте не было. Да и откуда они возьмутся в женском царстве - в школе?
   - Надюш, - шутливо ныла Наташка всю дорогу, когда они возвращались домой, - я прошу тебя, пойдем на день рождения Маринки. Маринка почти всех позвала. И Гошка там будет.
   - Мне он не нужен, - ответила бывшая актриса.
   - Я знаю, - соглашалась Наташка, - но мне нужен. Ты знаешь, я замуж хочу. Я очень-очень замуж хочу. А больше мне не за кого выйти.
   - Забеременей от него. Гошка трусливый. Сразу женится, - посоветовала практично Надежда.
   - А вдруг не женится, - парировала Наталия. - И буду я тогда матерью-одиночкой, как некоторые.
   - Ты на кого намекаешь? - осведомилась Надежда.
   - Только на тебя, - Наташка и не думала смущаться. - Ты же нисколько не комплесуешь, что не замужем и двое сыновей.
   - Не комплексую, - согласилась Надежда. - Я своих мальчишек очень люблю и ни на что не променяю.
   - Это потому что ты не видела лучшей, замужней жизни, - рассудительно отвечала подруга.
   Надежда соглашалась:
   - Замужней я не была никогда. А что такое лучшая жизнь, поверь, подруга знаю. Мои мальчики - это самое лучшее, что есть у меня.
   Надежда не хотела идти в ресторан по другой причине, глубоко в душе жил страх: а вдруг там случайно окажется кто-то из бывшего окружения Жоры, узнает любовницу погибшего хозяина, тайком проследит путь до дома, а потом доберется и до Сашеньки. Или совсем уж невероятная случайность - какой-нибудь пронырливый журналист пронюхал про актрису Анастасию Деревенскую, мирно живущую в деревне и работающую учительницей, приперся в ресторан, а потом наплетет такого в СМИ! Сейчас любят создавать слезливые передачи про несчастную жизнь бывших звезд. Надежда не хотела никаких передач. У неё новая жизнь. Но женщина случайно проболталась Агаше про ресторан и день рождения.
   - Надюша, - решительно сказала Агаша голосом, не терпящим возражений, - тебе надо развеяться. Отдохнуть. Дети, слава Богу, ко мне давно привыкли, побудут вечер с бабушкой, без мамы. Иди, веселись, - и вдруг вздохнула жалостливо, по-бабьи. - Вдруг ты там с каким хорошим мужчиной познакомишься, замуж выйдешь. Порадуешь меня и отца.
   - Не хочу я никаких мужчин, - удивленно ответила Надежда.
   Никогда раньше Агаша даже намеков не делала на мужчин в их доме.
   - Надюша, - отвечала немолодая Агаша, - одной плохо, тяжело. Поверь, я знаю, я всю жизнь одна. Рядом нужен надежный человек.
   - У меня есть мальчики, - напомнила женщина. - Я не одинока.
   - Им мужское влияние тоже не помешает. Да они когда-нибудь вырастут, - Агаша не собиралась щадить. - И ты останешься одна.
   - А папа? Папа еще есть.
   - Папы рядом нет, и он не вечен. Хватит прятаться от жизни. Иди! В конце концов, если у наших мальчишек появится отец, это неплохо будет.
   И Надежда сдалась. Развеется, в самом деле, хотелось. Обещала Маринке, что придет и тысячу тостов принесет. Маринка обрадовалась, знала, Надежда всегда почудит, повеселит. Женщина нисколько не пожалела, что пошла на день рождения.
   Бывшая актриса была в приподнятом настроении. Хохотала без перерыва и была очень довольна, что решила посвятить этот вечер себе. Первый тост был за именинницу. Дальше Надежда заменила тамаду. Откуда-то в памяти всплыли шутливые слова тостов. Для начала она провозгласила:
   - Между первой и второй промежуток небольшой.
   Все оживленно поддержали. Потом Надежда встала и потребовала, чтобы левая сторона всегда говорила: " За это надо выпить". А вторая в ответ должна была кричать: "А мы не возражаем!"
   Третий тост получился сам. Начала Надежда:
   - Девочки, поговорим о нашей Мариночке, о ее семье, муже...
   Первая сторона тут же дружно предложила:
   - За это надо выпить.
   Вторая сторона энергично прокричала:
   - А мы не возражаем.
   И пошло и поехало. Если быть честной, Надежда немного притворялась, работала на публику. И причина была в муже Маринки. Он оказался тем самым следователем, который приказал задержать её тогда, в клубе. Женщина не сразу узнала его, а когда вспомнила, то испугалась, что он её тоже узнает. И прощай тогда тайна Анастасии Деревенской. Поэтому бывшая актриса выбрала следующую тактику: не стала уходить в тень, прятаться, смущаться, наоборот, усиленно привлекала к себе внимание, при этом ни на минуту не выпуская из поля зрения Тимофея, мужа Маринки. Вскоре Надежда успокоилась: кажется, Тимофей не узнал её. Он абсолютно не интересовался подругами жены, все о чем-то говорил со своим припоздавшим приятелем, а вот приятель без конца поглядывал на Надежду. Потом они куда-то вышли. Надежда немного расслабилась и глянула на Наташку. Все уже были в небольшом подпитии, чувства и мысли сами полезли на лицо. Надежда тоже выпила бокал шампанского, но больше не позволила себе. Во-первых, здесь следователь, во-вторых, дома дети. Только им еще пьяной матери не хватает увидеть. Наташка все еще с надеждой поворачивала голову в сторону покрасневшего и все такого же самоуверенного Георгия Чупринидзе, тот ею не интересовался и бросал тоскующие, призывные взгляды на Надежду. Вот привязался! Надежде совсем это не нравилось. Поэтому она решила допечь Гошку, чтобы тот оставил её персону в покое. Женщина весело предложила:
   - Девушки, давайте поговорим о любви. О нашей, о женской.
   - А я уж думал, ты хочешь поговорить о любви к правящей партии, - нелепо подколол Чупринидзе, раздосадованный её невниманием.
   Женщина повернулась к нему.
   - О любви к стране и правительству ты, Гошенька, поговоришь с нашей Людмилой Яновной. Я слышала: вы оба голосовали за коммунистов, верны идеалам большевизма, - хохотала Надежда. - Но так как коммунисты остались в меньшинстве, срочно меняйте с Людочкой политические взгляды. Вы же всегда за партию большинства. Поговорите своими праведными голосами о правящей партии. Я вам даже немного помогу. Научу сейчас.
   Надежда встала, выбросила вперед руку, как кандидат в президенты на плакате, а вся её фигура одновременно настолько точно передала мелкие привычки и фальшивые ужимки Куновой Людмилы Яновны, и проникновенный голос начал вещать: "Уважаемые коллеги, мы должны быть благодарны нашему правительству за нашу зарплату. Нам её вполне уже хватает на один обед в ресторане. Большое спасибо за столь трогательную заботу". Войдя в образ, Надежда даже всхлипнула, что тут же усилило смешки. Один момент, и поза женщины поменялась. Это уже стоял подтянутый, спортивный Георгий Чупринидзе. "Да, наша любимая партия власти не забывает своих верных сынов-педагогов, - в голосе Надежды уже звучал еле уловимый гортанный акцент, учителя покатывались, веселая коллега очень похоже изображала учителя физкультуры. - Она нас наградила по достоинству. Мы получили прибавку к зарплате в этом месяце - два рубля. Еще три рубля добавят к лету. А это уже больше, чем коробок спичек. Я могу предложить закурить любимой женщине, её сигареты - мои спички. Спасибо нашему правительству!"
   Смех усилился.
   - Да ну вас, - обиженный Чупринидзе пошел в курилку.
   - Гоша, - стелющимся голосом уже Галины Алексеевны Лавдоренко крикнула Надежда. - Курить - это же здоровью своему вредить.
   Физрук не ответил, но, вернувшись, больше призывных взглядов в сторону учительницы музыки Георгий не бросал, наоборот, обиженно отворачивался. Наташка же, хоть и отшила Надежда Гошку, все же слегка дулась. Она так рассчитывала, что Чупринидзе заметит её, поговорит, пригласит на танец. Увы, тот занялся чужими дамами из соседнего зала, опять Надежда была виновата. Обида подруги абсолютно не вписывалось в намерение Надежды просто отдохнуть, лишние проблемы были ни к чему. Поэтому учительница музыки решила плюнуть на все эти блошиные страсти и немного пофлиртовать с кем-то другим, но только так, чтобы у этого другого не возникло никаких грешных мыслей по отношению к ней. Надежда быстро обежала всех взглядом. Все мужчины были в парах. Если только заняться мужем Маринки, та с юмором, не обидится, и так все уже предлагает своего Тимофея, зная его боязнь по отношению к учителям. Но лучше его не трогать, признать может подследственную. Да, лучше не дразнить гусей, еще ущипнет. Приятеля Тимки тоже не стоит брать во внимание: его лицо знакомым кажется - упаси Боже, вдруг из журналистов. Он и так уже Надеждой интересовался, Марина сообщила. Надо выбрать кого-то безобидного, в уважаемом возрасте. Тарас Петрович подошел бы, заодно Надежда и поблагодарит его еще раз. Ведь это он принял Надежду на работу и сделал так, что окружающие считали её неудачливой актрисой, которая окончила театральное училище и осталась невостребованной, не сумела сделать карьеру в театральном мире. Как хорошо, что в трудовой было лишь две записи: "Принята актрисой в областной П-вский театр", "Уволена по собственному желанию..." Но где Тарас Петрович? Ведь был. От души смеялся, слушая речь Надежды. Обещал выдвинуть её кандидатуру в депутаты и вдруг исчез. Жаль. Но словно волшебник из сказки, появившийся по желанию Надежды, Авдеев вернулся в зал, немолодой, но все еще интересный мужчина. Он выходил встретить подъехавшую жену. Бела Андреевна, статная полная женщина, шла рядом, держа мужа под руку. Но Надежду это нисколько не смутило. Она перед этим заявила, что первый вошедший в зал мужчина будет её, а тут еще и сам Авдеев, она обязательно с ним пройдется хотя бы в туре вальса, женщина встала, направились, было, к Тарасу Андреевичу, но широкоплечий приятель Тимофея Засекина перехватил её. Прямо схватил за руку, под одобрительный смех учителей. Маринка еще и крикнула:
   - Так держать, Стаська!
   - Прошу вас, очаровательная незнакомка, пройтись со мной в танце. Вы мне обещали, - прозвучал голос мужчины.
   - Вы откуда появились, кто вы?
   Надежде лихорадочно вспоминала, где она видела уже это лицо. Причем очень близко, словно он склонялся над ней. Может, кто из статистов снимался в эпизоде с ней. Не в том ли эпизоде, где она просыпается на сене, в стогу. Нет, тот гусар был черноволосый и усатый. Женщина, чтобы скрыть смущение, ляпнула:
   - Вот черт! Не вижу. Зрение у меня неважное. Подслеповата я. А очки не взяла. Ведь видела, что в зале мужчина. Интересный, к тому же.
   Она пальцами потянула уголки глаз, якобы так лучше видно. Но так как незнакомец вызвал неожиданное чувство симпатии, Надежда перестала дурить и согласилась танцевать:
   - Впрочем, идемте, - протянула она руку мужчине. - Я Надежда. С большой буквы. Имя такое у меня. Многообещающее.
   - А я Станислав.
   Да, это был Станислав. Вел Надежду он в танце уверенно, даже самоуверенно, словно она в самом деле была ему за что-то должна, все эти мысли неожиданно вызвали смущение женщины. Где она его видела, что обещала, такая мысль была спрятана за веселую улыбку женщины.
   - Не мучайтесь - вдруг сказал Станислав.
   И сам напомнил ей первую их встречу: это он поднимал её, когда она упала со скутера. Она тогда поспорила со старшеклассниками, что сделает круг на скутере, а они за это согласятся участвовать в спектакле. Села и поехала. И хорошо приложилась к асфальту. Месяц еще прихрамывала. Станислав ей оказал первую помощь. Даже на руках нес на остановку. Так вот почему его лицо было так близко к её глазам. Да, наблюдательность бывшей актрисе изменила в этот раз. А жаль!
   Уже в этот вечер в ресторане Надежда почувствовала, что пропадает. Окончательно она поняла в тот момент, когда Станислав громко запел под караоке, глядя только на Надежду:
   Хочешь я в глаза, взгляну в твои глаза,
   И слова припомню все и снова повторю:
   Кто тебе сказал, ну кто тебе сказал,
   Кто придумал, что тебя я не люблю.
   Пел он плоховато, откровенно фальшивил, но обращался к Надежде, среди зрителей начались смешки, взгляды в сторону учительницы музыки, советы помочь. Надежда весело засмеялась, прямо с шампанским выпорхнула к поющему мужчине, царственно протянула руку к микрофону. Уроки актерского мастерства были любимыми в институте. Сейчас Надежда даже и не играла роль женщины, выражающей чувства песней, просто ей захотелось спеть эту песню с симпатичным мужчиной. И баллы на экране сразу увеличивались, когда зазвучали два голоса.
   Я каждый жест, каждый взгляд
   Твой в душе берегу,
   Твой голос в сердце моем звучит, звеня.
   Нет, никогда я тебя разлюбить не смогу,
   И ты люби, ты всегда люби меня.
   Пели они оба, но звучный голос бывшей актрисы все же подчинил себе пение мужчины. Наградой им стали аплодисменты. На что Надежда, лукаво улыбаясь, выкрикнула:
   - За это надо выпить!
   - А мы не возражаем! - грянули в ответ учителя.
   Однако больше себе петь Надежда не позволила, потому что Маринка весело заметила:
   - Надюш, ты прямо как актриса поешь. Забыла, как её зовут. Тут недалеко от нас сериал про деревню снимали.
   - Это точно была не я, - самым естественным образом захохотала бывшая актриса, не давая произнести свой сценический псевдоним. - Девочки, мальчики! А теперь пусть нам именинница с мужем споют. Марин, ты же замечательно поешь. Я же слышала. У тебя чудесное сопрано. Просим! Просим!
   Маринка и Тимофей слаженным дуэтом неожиданно запели: "Кто может сравниться с Матильдой моей...." Больше Надежда к микрофону не подошла. Она весь оставшийся вечер провела в обществе Станислава. Что-то болтала, хохотала, предлагала тосты. Георгий Чупринидзе, видя, как она весело хохочет с новым приятелем, окончательно перестал смотреть на Надежду, но и Наташке знаков его внимания не досталось, он вскоре исчез с представительной дамой из соседнего зала. Маринка, которая знала всех в городе, шепнула Надежде: "Это Тодорова Зульфия. У нее магазин дамских радостей в нашем городе, а муж год назад отбыл в мир иной. Наш Чуприк пошел сдаваться. На фиг ему Наташка? Объясни это подруге". Однако Надежде было уже все равно. Всеми её помыслами уже тогда владел Станислав. Но адреса и телефона Станиславу Надежда не дала. Такой уж у неё был дурацкий характер: прерывала все хорошее на середине. Женщине вспомнился эпизод из детства. Она отдыхала с отцом и Верой в каком-то пансионате. Папа отпускал её по вечерам недолго погулять. В тот день юное поколение играло в "Ручейки". Надюшу без конца выбирали мальчики, ей нравилось их внимание. Но она убежала через двадцать минут, легла спать, лежала и жалела, что ушла. Так и сейчас, она не дала адреса Станиславу, весело и удивленно сказала ему:
   - Вы что? Зачем вам мой адрес? И провожать меня не надо. У меня двое детей. Я неперспективная, хоть и надежная.
   И уехала с расстроенной Наташкой на такси. Но как было приятно услышать, что крикнул вслед Станислав:
   - Я люблю детей!
   Когда Надя приехали, мальчики уже спали. Агаша сказала, что Миша долго не засыпал, искал маму, все плакать прикладывался без нее, еле успокоила, а Саша плохо покушал вечером, только одну котлетку съел и две картошки и от молока на ночь отказался. Женщина наклонилась над кроваткой Миши, поцеловала мягкие светлые волосики:
   - Спи, сынок. Мама дома. Пусть все твои плохие сны улетят.
   Потом склонилась над Сашей. Малыш привольно раскинулся в своей кроватке, ручки торчали наружу. Скоро ему тесно будет. Надо и ему покупать кровать побольше. Да и не детскую софу, как Мише, сразу взрослые кровати, и поставить их в соседней комнате. Растут карапузики, скоро им нужна будет отдельная комната. Но как хорошо, что на свете есть эти мальчики. Саша во сне зачмокал губками, наверно, вспомнил, что не съел вторую котлету. Женщина тихо прошептала:
   - Спи, спи и ты, ясноглазый мой. Ты только мой сынок и ничей больше. Никакой Жора тебе никогда угрожать не будет. Я тебя больше года назад унесла от него. Но если бы Жора сейчас появился, я бы разорвала его на части. Я бы справилась. Спи, сынок, спокойно спи, твоя мама Лиза отдала тебя мне. Когда ты вырастешь, я расскажу тебе о ней. Она хорошая, она очень любила тебя. А сейчас спите, мои медвежатки. Мама никогда не будет поздно возвращаться.
   Женщина легла, но сон не шел. Надежда лежала и думала:
   - Не надо было мне ходить в ресторан. А вдруг следователь меня узнал? Хотя папа говорил, что я следствию не нужна была больше. Да и зачем я им? Все артисты паслись у Жоры, не только я. Да, меня считали любовницей. Но были и другие, кто явно набивался в любовницы и приятели, готов был на всякие услуги, - она вспомнила папеньку Фаустовского и молоденькую талантливую актрису Марину Виткову, и тут же появилась другая мысль. - Но ведь если бы следователь меня узнал, тогда и другие поняли бы, кто я такая. А я не хочу быть даже бывшей актрисой. Я хочу быть обычной женщиной, мамой моих мальчиков. Нет. Я больше не выхожу ни в какой свет.
   И вдруг все мысли перекрыл возникший перед глазами образ Станислава. Широкоплечий светловолосый мужчина пел про любовь, которую будет хранить в своей душе. В окно светила огромная луна. Надежда ей подмигнула, серебряные лунные лучи с недавних пор несли спокойствие. Женщина не заметила, как уснула. На душе было хорошо и легко. Какой чудесный она видела сон в эту ночь! Луна обернулась красивой черноволосой женщиной и прилетела к женщине. Бывшая актриса с удивлением узнала в ней свою любимую актрису, звезду Голливуда, Ирену Орел-Соколовскую. Ирена сказала Надежде:
   - Ничего не бойся. Ты свободна, будь сама собой.
   - Я и так стараюсь быть собой, - ответила Надежда.
   - Вот и хорошо, - обрадовалась актриса с известным всему миру именем. - Тогда летим!
   - Летим, - с готовностью откликнулась Надежда.
   И они взмыли в небо. Ирена скоро растаяла вдали, откуда-то слабо на прощание прозвучал её голос:
   - И помни, ты свободна всегда и во всем. Лети навстречу своему счастью, вольная птица.
   Надежда поверила ей, она свободно летела по звездному небу. Это было так чудесно. Никто не умел летать, а она умела. Далеко вверху ей ласково улыбалась яркая звездочка. Надежда устремилась к ней. Звезда увеличилась и сияла ровным голубым пламенем. Женщина замедлила полет, любуясь этим ровным свечением. Жизнь была прекрасна. Вдруг кто-то нежно тронул её за плечо. Женщина не испугалась. Она знала - это Станислав. Надежда засмеялась и протянула ему руку. Дальше мужчина и женщина полетели вместе.
   Словом, Надежда влюбилась. Да, да, влюбилась. Впервые влюбилась. Женщина поражалась сама себе, своим чувствам: она была дома, на работе, вела уроки, пела со своим хором, играла с сыновьями, говорила с Агашей, хохотала с Наташкой, а думала об одном: куда бы пойти, как бы ей опять встретить Станислава. Улыбалась, мечтала, веселилась, смешила других, а в мыслях каждую секунду был мужчина, что встретился ей в ресторане. Она ругала себя, что не дала ему свой телефон или адрес, но ничего не делала, чтобы снова встретиться. Надежда всегда была хорошей актрисой: никто не догадался о её чувствах, люди лишь веселились с ней, приятно смотреть на оживленную женщину, она хохотала все больше и больше с каждым днем, а потом стала таскать Наташку по магазинам. Ей ничего не надо было покупать, она и не покупала, просто надеялась: вдруг там им нечаянно встретится Станислав. Дома Надежда была такая же оживленная, тормошила мальчиков, целовала их, играла, щекотала, те восторженно визжали. Агаша понимающе улыбалась: влюбилась Надюша. Веселая женщина ей нравилась больше. Надежда же порой думала, если бы Станислав сейчас появился и позвал с собой, предложил переспать, прыгнула бы в постель, не задумываясь. Она вспоминала его постоянно, фантазировала, представляя их встречи. Удивлялась себе. В душе поднялось что-то огромное, непонятное, не подчиняющееся ей. Надежде хотелось видеть этого мужчину каждую минуту. Женщина спрашивала себя: что с ней происходит, почему её чувства перестали ей подчиняться. Она даже в Интернете разыскала объяснения ученых - что такое любовь. Ответ ей не очень понравился, он свелся к выбросу гормонов и прочей физиологии. А не понравился ответ лишь по той причине, что он все же в какой-то мере соответствовал действительности. То ли гормоны скакнули, то ли еще чего свыше было, но Станислав Наде был нужен. Актриса, сыгравшая около десятка любовных ролей в кино, впервые поняла, что такое любовь, она впервые любила. И при этом всячески скрывала свои чувства. Через неделю Надежда осторожно и искусно выспросила Маринку о Станиславе. Все получилось удачно, Маринка сама вспомнила о нем. Оказалось, мама Станислава, Эльга Сергеевна Гвоздева, работает учителем русского языка, только в школе N1. Станислав был женат, но жена ушла от него.
   - Почему? - наивно-весело удивилась Надежда. - Такого интересного мужчину бросила.
   - Стерва была его жена, богатого искала, - сердито ответила Маринка. - А Стаська был обычным офицером...
   Маринка резко оборвала себя. Больше Надежда не спрашивала, поняла, что-то не скажет Маринка, нельзя или не хочет, но сказанное её обрадовало: Станислав не женат. Говорить о Станиславе бывшей актрисе хотелось постоянно. Стала привлекать подругу. Сначала немного посплетничала с Наташкой на тему, за кого бы той выйти замуж, но только не за Гошку, вспомнила якобы нечаянно интересного товарища мужа Маринки из ресторана, спросила даже подойдет ли такой Наташке, чтобы не вызвать лишних подозрений. Той тоже, оказалось, понравился Станислав. Тут Надежда резко умолкла. Нет, Станислав не для Наташки, он для Надежды. Веселость Надежды не проходила. У неё появилась вскоре новая забава - обсуждать с подругой всех встречающихся мужчин, знакомых и незнакомых, и примерять их в мужья, но только Наташке. Ох, и похохотали же они с Наташкой в те дни. Первой их жертвой был водитель автобуса, известный под прозвищем Шумахер. Он просто гонял на автобусе, как на гоночной машине, при этом никогда не совершал аварий. А сам был невысоким щуплым мужичком с небольшими карими глазами и роскошными усами. Женщины в своих разговорах именовали его ласково Симпатюлей. Как-то по дороге в школу, Наташка села рядом с подругой на первые места, благо народу было мало в тот день в автобусе. Надежда подмигнула и начала довольно-таки громко говорить, обращаясь к подруге:
   - Наташ, и все-таки наш Симпатюля очень хорошенький. Ты присмотрись повнимательней. Конфетка просто! Давай познакомимся. Я быстро организую. А ты за него, может, замуж выйдешь.
   - Да ну тебя, - пугалась подруга, с опаской поглядывая, слышит ли их сидящий за рулем Симпатюля, догадался ли он, о ком речь.
   Невозмутимый Симпатюля гнал автобус.
   - Ты же говорила, что хочешь замуж, - веселилась Надежда, краем глаза видя сосредоточенное лицо водителя в зеркале. - Давай сосватаю. Наш Симпатюля очень даже миленький. Или ты уже расхотела замуж.
   - Хочу, но нельзя же так наскоком, - объясняла Наташка.
   - Любая крепость от внезапного штурма сдастся, - нравоучительно начала отвечать Надежда, но не удержалась и захохотала. Ей показалось, что Симпатюля подмигнул: продолжай мол.
   Женщины потешались, они трепались про шофера в его присутствии, а тот, вероятно, не знал, сосредоточенно гнал автобус. А может, и не слышал.
   - А что, - уже тихо и серьезно продолжала Надежда, - ты присмотрись, если нашего Симпатюлю одеть в дорогой костюм, умыть, побрить...
   - Высморкать, - тихо подсказала Наташка.
   - Наташ, я же серьезно, - укоризненным тоном отозвалась Надежда, а в глазах плясали озорные чертики.
   - И я серьезно, - ответила Наташка. - Наш Симпатюля и так вполне ничего.
   Подруга не выдержала, закатилась смехом.
   - Ты чего? - не поняла Надежда.
   - А ты представь, просыпаешься, а рядом такое чудо на подушке, хорошенькая такая мордашка. Симпатюля, одним словом. Хотя, - вздохнула подруга, - я уже на любого согласна. Годы-то идут.
   Засмеялась и Надежда. Нет, хоть и её годы бежали стремительно вперед, она представляла рядом с собой не Симпатюлю, а серо-голубые глаза Станислава. Близко, вплотную, как тогда на остановке, когда он ее нес на руках.
   Подруги расплатились за этот разговор: когда они выходили на конечной остановке в Гр-ке, то водитель их окликнул и сказал неожиданно красивым баритоном:
   - Я согласен, девицы-красавицы.
   Наташка фыркнула и густо покраснела, Надежда не смутилась, спросила:
   - На что вы согласны?
   - Жениться на одной из вас.
   Надежду в те дни было невозможно смутить, она заявила, указывая на подругу:
   - Значит, на ней. Это она хочет замуж. Готовьтесь, скоро вас придем вас сватать. Кстати, ее зовут Наташка.
   - Жду, - ответил водитель. - Обязательно жду.
   - А почему меня сватать? - прорезался голос Наташки.
   - Меня нельзя выдавать замуж, я мать-одиночка, - гордо произнесла Надя.
   - Я люблю детей, - засмеялся водитель.
   - Наташка вам обязательно родит тройню, - тут же успокоила его Надежда. - Двух девочек и мальчика.
   Надеждин смех было невозможно остановить в те дни. Ей море было по колено, она ничего не боялась. Отступил даже вечный страх перед тенью Жоры Хана. Если бы Надежда не была такая влюбленная, она заступилась бы, конечно, за молодую учительницу Любовь Ивановну Лисницкую перед новой директрисой, но не в такой форме. Но веселой и смеющейся учительнице музыки море было по колено. Взяла и назвала озабоченным, сексуально-блеющим козлом сына директрисы. Уволят, испугались учителя. Ну и что! Невелики деньги. Уйдет в дом творчества. Там, кстати, появился один очень неплохой актер, любитель своего дела, набирает труппу для любительского театра, он уже звал Надежду и в свою труппу, а заодно перейти на работу руководителем музыкальной студии. Надежда отказалась: театральной карьеры никакой больше не будет, это решено раз и навсегда, а в музыке она не столь сильна, чтобы руководить студией. Но все завершилось благополучно. Отбить Любовь Ивановну у Шахини помог добрый гений - Тарас Петрович. А добрый гений он был не только потому, что заступился за них. Авдеев привез в тот день с собой Станислава. На этот раз не стала Надежда скрывать от понравившегося мужчины свой телефон. Но домой к себе не пригласила.
   - У меня мальчики дома. Дети, - просто и честно сказала она. - Не могу я прийти с незнакомым мужчиной.
   - Я люблю детей, - ответил Станислав уже знакомой фразой.
   - Нет, - ответила женщина, - с моими мальчиками я познакомлю только того мужчину, который согласится стать им отцом.
   - Я соглашусь, - засмеялся мужчина.
   - Нет, - упрямо ответила Надежда. - Рано еще.
   А душа пела и радовалась: неужели ей так повезло - у неё будет любимый человек, а у мальчиков отец. Хотя, надо помнить: отец Мишеньки был жив, и ничего неизвестно про отца Саши. Лиза почему-то не вспомнила о нем, когда приказала унести ребенка из резиденции Хана. Но пока Надежда ничего не расскажет про мальчиков Станиславу. Особенно про Сашу. И так постоянно преследует мысль, что нашлись родственники малыша и Сашеньку забирают у Надежды.
   Вскоре приехал ненадолго папка посмеялся, что, кажется, у дочки налаживается семейная жизнь. Агаша подтвердила: есть кто-то у Надюши, только прячет его, не хочет познакомить. Надежда слушала и улыбалась. Ничего не отрицала и не говорила. Отец собрался в местный санаторий, попросил дочь отпустить с ним мальчиков, все-таки скучал папка по своему позднему сыну, к Саше он тоже был искренне привязан. Но, как всегда, Мишенька вцепился в Надежду, увидев Дмитрия Ивановича. Все-таки жило в детском подсознании воспоминание о потере родной матери, только выражалось это в испуге при виде родного отца. Дочери было и неудобно перед отцом, и не могла она нарушить данное Вере слово - быть матерью Мише. Молчал в растерянности и отец. На помощь пришла Агаша.
   - А давайте я с вами поеду, Дмитрий Иванович, - предложила она. - Мальчики ко мне привыкли, не плачут без мамы. А мама немного тоже отдохнет.
   Да, Мишенька привык к своей бабушке-нянюшке, он спокойно отпускал Надежду на работу, зная, что добрая Агаша будет с ними, да и братик всегда рядом. И хоть было жалко отпускать своих мальчишек, не видеть их целую неделю, Надежда согласилась. Не так часто папка о чем-то просит. Зато сколько сделал для дочери: помог ей исчезнуть от следственных органов, сделал документы на Сашеньку. Он теперь тоже его сын по бумагам. В конце концов, папа дал дочери место для житья, согласился с решением умершей жены - оформил дом на Надежду. А теперь он хочет всего-навсего неделю побыть с мальчиками. А с другой стороны, Надежда в это время больше времени проведет со Станиславом. Ведь уже несколько месяцев, как они стали близки. Как не хочется расставаться вечером с любимым человеком.
   Мальчики и Агаша уехали с папкой. Надежда их проводила, всплакнула. Она первый раз расставалась с сыновьями. Грустная, она пришла на работу. Провела уроки. Пошла с Наташкой на остановку. Ей катастрофически не повезло. Час назад позвонил Станислав, у него срочная командировка. Вернется только через неделю. Вот так получилось: ни любимого человека, ни мальчиков. Так что Надежду ждали грустные и пустые вечера всю неделю. Одна, абсолютно одна, даже Агашин кот загулял, домой поесть и то не приходил.
   А природа расцветала, стоял апрель, теплый, ласковый. Свежая клейкая зелень проклевывалась из почек, зеленые травинки иголочками проникали через прошлогодний высохший ковер. Коза с выпирающими боками бродила по участку и грызла кусты. Агаша опять будет ругаться, что она жасмин съела. Надо бы привязать скотинку, да жалко. У нее козлятки скоро появятся. Что мучить беременную животину?
   В пятницу жизнь для Надежды опять обернулась светлой радостной полосой. Возле школы на машине Надежду ждал Станислав. Все долго сдерживаемые чувства женщины прорвались. Она сама первая сказала:
   - Стаська, я тебя, кажется, люблю.
   Они, как подростки, долго целовались в машине и не разомкнули бы Бог весть сколько времени кольцо своих рук, если бы мать Станислава своим звонком не напомнила им о предстоящей встрече.
   Счастливой Надежде нравилось все: и дом Станислава, и его мать, сдержанная, воспитанная, Эльга Сергеевна, и ее подруга - добрросердечная Бэла Андреевна. Милые такие женщины, от сериала про Катю-Катерину в восторге. В тот вечер Надежда впервые согласилась, что не такой уж плохой сериал: пока показывали первую серию, Станислав опять начал целовать Надежду, благо мать с подругой сидели, не отрываясь, у экрана телевизора в другой комнате.
   - Все! - сказала женщина себе в тот день. - Отныне мы со Станиславом не расстаемся. Он давно об этом говорит. Я все чего-то боюсь. Сегодня же едем ко мне. На все выходные. А потом вернутся папа с Агашей и мальчики. Я их всех познакомлю, всех моих дорогих и любимых людей. Я люблю Станислава, мне никто другой не нужен.
   А пока в их полном распоряжении было один день и две ночи.
   Каким Станислав был внимательным нежным. Бывшая актриса в свои явно не девичьи годы и не подозревала, что может быть возможное между мужчиной и женщиной. Хотя, если быть честной, ее сексуальный опыт до Станислава сводился к коротким встречам с вечно спешащим Виктором Артемьевым. А Станислав продолжал удивлять её. В эту ночь, что они впервые остались надолго вместе, сердце бывшей актрисы несколько раз, ей казалось, переставало биться, потом вновь рождалось. Под утро, когда она, по привычке рано проснувшись, наблюдала за мужчиной, в голову пришла совсем глупая мысль:
   - Я знаю, почему мне давали дублершу в эротических сценах, - сделала вывод Надежда. - Я ничегошеньки не знала о любви.
   И снова мысль куда-то полетела, путая явь и реальность. Проснувшийся мужчина снова обнял любимую женщину:
   - Но почему ты такая? - прошептал он.
   - Какая? - не поняла женщина.
   - Я люблю тебя, люблю, а мне все мало.
   День и две ночи промелькнули, как один момент. В воскресенье после обеда должны были приехать папка с Агашей и привезти мальчиков. Станислав сразу сказал, что пусть Надежда даже и не думает, он никуда не поедет, он будет знакомиться с её мальчиками, отцом и бабушкой.
   - А если ты вдруг решишь сбежать, я тебя привяжу, - засмеялась женщина. - Куплю самую толстую веревку и привяжу.
   У неё в эти было такое хорошее настроение, что она опять чуть не выдала себя. Весь день напевала песню Екатерины: "В золоченой церкви нас с тобой венчали..." Тогда в доме Станислава Надежда отговорилась, что просто хорошо умеет имитировать чужие голоса. И все же, актриса это видела, мужчина над чем-то задумался. Женщину это особо не расстроило, все равно надо будет сказать всю правду, признаться о своем прошлом, когда она была Анастасией Деревенской. Может, еще поэтому рассказ Станислава о его потерянном сыне вызвал неосознанную тревогу, особенно когда прозвучало имя его погибшей жены - Лиза. Но ведь Лиза - мать Сашеньки. Гоня от себя странные предчувствия, Надежда совершенно искренне сказала, что она будет любить сына Станислава так же сильно, как и своих мальчиков. "А, может быть, уже и люблю, - добавила она про себя. - Маму Сашеньки тоже звали Лизой. И я никогда не задумывалась, кто отец моего Саши". Но она не решилась спросить, как зовут исчезнувшего ребенка Станислава.
   Вечером в субботу папа позвонил и сообщил, что они прибудут утром, а не как собирались сначала - после обеда. Встречать не надо, он вызовет такси, мальчиков и Агашу довезут прямо до дома, он заедет в Гр-к по своим делам. Папка что-то недоговорил. Теперь-то Надежде было понятно, это про болезнь Миши промолчал Дмитрий Иванович. Услышал радостный голос дочери и не стал расстраивать. А тогда вечером счастливая Надежда подумала, что папа хочет намекнуть на Станислава, пусть, мол, дочь сначала его знакомит с мальчишками, а потом Дмитрий Иванович свое веское слово скажет. Что же, приедет папа попозже, пусть смотрит на свой намек и оценивает его. К тому времени Станислав подружится с мальчиками.
   Все было не так.
   Станислав вышел первым, он хотел увидеть сам мальчиков. И неожиданно уехал. Без всякого объяснения. Надежда отчаянно бросилась за ним, она плакала, звала, махала рукой и кричала что-то вслед. Она не ожидала подобного от себя. Ее, случалось, бросали мужчины. Но это вызывало только злость, а бежать вслед, уж это увольте. Но Надежда бежала, жалко, отчаянно. Но Станислав не вернулся. Надежда какое-то время стояла столбом, глядя, как Агаша закрывает ворота. Что-то случилось в мироздании, не туда повернуло солнце, наверно.
   - Вот и стала сама собой. Не притворялась, не играла. Все хорошо в жизни бывшей актрисы. Она никому не нужна, как и прежде, - пыталась взять себя в руки женщина, и тут у Надежды вырвалось горько, отчаянно, со слезами: - Почему он уехал? Агаша! Почему Станислав уехал?
   - Из-за Жоры, - еле слышно произнесла Агаша.
   Но Надежда все равно услышала и вздрогнула. Даже гром среди ясного неба не был громче этих сказанных пожилой женщиной слов. Настолько нелепы были эти слова, что Надежде показалось, что она ослышалась. При чем тут Жора? Нет. Не ослышалась Надежда. Увы! Прошлое настигло её и мстило за ложь и недоговоренность. Жора и мертвый мешал счастью своей бывшей псевдолюбовнице. Она всегда боялась, что он придет за Сашенькой, а Жора забрал Станислава. Было очень-очень больно.
   - Причем тут Жора? - спросила бывшая актриса у Агаши, подняв на нее свои потемневшие от боли зеленые глаза.
   - Жора был вашим любовником, - тихо сказала Агаша. - Я это сказала Станиславу. Он должен знать. Иначе ему будет еще хуже и больнее. И вам тоже.
   - Что за глупости? Я не была любовницей Жоры, - в сердцах ответила Надежда и подумала. - Как я жалею, что подыграла в этом дурацком розыгрыше, почему пожалела Жору? Он не жалел никого и никогда, - она помолчала минуту, потом спросила: - Агаша, зачем ты вообще говорила об этом Станиславу? Я бы сама все рассказала со временем. Просто сначала хотела, чтобы он увидел мальчиков...
   - Поэтому и сказала... Станислав пришел за своим сыном. Он хотел забрать нашего Сашу. Как же мы без Саши, - жалко говорила Агаша. - Вот я сказала, чтобы он ушел...А Сашенька пусть с нами остается...
   - Что?
   Бывшая актриса беспомощно смотрела на старую женщину, она подтвердила её догадки, что Саша - сын Станислава. Неужели Станислав только из-за сына был с ней? Нет! Неправда. Они любят друг друга! А Агаша пыталась все объяснить, как она поняла, из-за чего уехал Станислав.
   - Станислав давно знает Жору, еще со студенческих времен. Они даже дружили какое-то время. Тогда уже все очень запуталось, несколько лет назад. Лиза была женой Жоры, это потом она ушла к Станиславу и родила ему Сашу. Жора поклялся отомстить им. Он поэтому убил Лизу, пытался убить Сашеньку. Станислав никогда этого не забудет. А если забудет, то все равно он не сможет полюбить сына Жоры, а ты не сможешь жить без наших мальчиков.
   Агаша продолжала говорить непонятные для Надежды фразы про сына Жоры. У Жоры не было детей!
   - Какого сына Жоры? - голос Надежды стал еще беспомощнее. - Почему я должна расстаться с нашими мальчиками? Даже если Саша - сын Станислава, зачем расставаться. Мы должны быть вместе. О каком сыне Жоры ты говоришь?
   Старая женщина красноречиво поглядела на одного из мальчиков, что в доме вскарабкались на подоконник и стучали по стеклу, призывая к себе внимание матери. Они соскучились без нее за неделю, а она стоит во дворе без них.
   - Я говорю о нашем Мише, - тихо ответила Агаша. - Я давно догадалась, что Миша - сын Жоры.
   - Агаша, что ты наделала? - в отчаянии воскликнула женщина.
   Она начала понимать, какая страшная путаница произошла.
   - Мне надо найти Станислава, я ему все объясню, - решительно сказала Надежда. - Я еду в Гр-ск, к Эльге Сергеевне. Она скажет мне, где Станислав. Да он сам должен быть у нее... я не буду звонить, я найду и все объясню... Миша, Мишутка мой, да какой он сын Жоры... Он мой, он папкин... Агаша, Миша - мой брат! Понимаешь? Его мать - Вера, я обещала ей стать Мише матерью...
   Надежда побежала в дом, стала одеваться, хотела броситься искать Станислава, объяснить все ему. Остановила все та же Агаша.
   - Надежда Дмитриевна, - тихо начала она, - я не успела сказать: у Мишеньки вчера появилась какая-то сыпь и была температура, поэтому мы и решили вернуться утром, пока мальчик не разболелся окончательно. И Саша вчера вечером неожиданно стал плакать, звал маму, словно чувствовал, что может потерять вас. Не бросайте, пожалуйста, наших мальчиков.
   Надежда беспомощно оглянулась. Впервые она забыла про своих мальчиков. Как она могла? Стало невыносимо стыдно. Светло-зеленые, лихорадочно блестящие глаза старшего сына, такие же, как у покойной Веры, уже давно беспокойно смотрели на мать, следили, не отрываясь, кривился беспомощно ротик, готовый в любую минуту заплакать. Он такой одинокий, обиженный сидел на диване. Мама! Ты забыла обо мне, мама! В памяти зазвучал тихий голос Веры: она опять просила Надежду стать матерью её малышу. Побледневшее личико Миши было встревожено. Он всегда боялся разлук с мамой, пусть это была Вера, пусть Надежда. Надя обняла его, он доверчиво обнял её шею, прерывисто и облегченно вздохнул, женщина губами потрогала лоб - да, горячий. Она расстроено вздохнула и сняла куртку. Мама остается со своими малышами. Иного быть не может. И пусть отчаянно щемит сердце, оттого что нет рядом Станислава, что она его может потерять. Не привыкать актрисе бороться с болью и несправедливыми обидами. Младший сынуля тут же подошел к ним, вскарабкался на диван, обхватил шею мамы с другой стороны и сказал: "Сяся хочет ам-ам", - и показал на ротик. Надя слабо улыбнулась. Сашуля хотел кушать. Дети - вот что было важнее всего в жизни актрисы Анастасии Деревенской, хотя нет, не актрисы. Актрисы больше нет и никогда не будет. Никогда зрители не увидят продолжение сериала "Катя-Катерина". Есть в деревне Осинки обычная учительница музыки, которая старается забыть свой артистический псевдоним - Анастасия Деревенская. И у неё двое детей. Это её дети, кто бы их ни родил и от каких мужчин. Сашу Надежда тоже никому не отдаст, даже Станиславу. Это решение успокоило женщину. Если Станиславу нужен ребенок, ему придется принять его с мамой и старшим братиком. Только так и никак иначе. Надо будет, Надежда уедет, спрячется за границей. Папка поможет, ведь Саша - его сын по документам. А Станислав сам должен принять решение. И, кроме того, это тихо говорила Агаша, успокаивая женщину, отец Сашеньки обязательно вернется, должен вернуться. Ведь здесь его пропавший сын. Станислав вернется к сыну. Вот тогда Анастасия и расскажет ему про свою самую дурацкую роль псевдолюбовницы всесильного Хана и про отца и мать Мишутки, про то, как Лиза приказала ей унести Сашу. Она отдала его ей!

Корь.

   Пришедший врач нахмурился и сказал, что у Миши корь. Надо детей обязательно изолировать друг от друга, пока не заболел второй мальчик, посоветовал он. Приехал вскоре Дмитрий Иванович, все быстро решил и увез Сашу к своим друзьям - Авдеевым. Бэла Андреевна очень любит детей, она позаботиться эти дни о Саше, пока болеет Миша, поможет папке за ним следить. Саша не плакал при отъезде, он радовался, что с дедушкой поедет на машине. Все бибикал и звал деда: "Деда! Би-би! Би-би!" Надежда осталась с больным Мишей и чувствующей себя виноватой Агашей. Но женщина совсем не подумала, что сама она не болела корью и что для нее болезнь также заразна, как и для Саши. Уже к вечеру Надежде стало так плохо, гораздо хуже Миши, что Агаша вызвала скорую и бывшую актрису чуть не увезли в больницу. У неё, похоже, тоже была корь. Пришлось вызвать Дмитрия Ивановича. Приехавший папка начал волноваться, психовать. Миша заболел, Надя свалилась. А Агаша ему еще и про Станислава рассказала, как тот уехал. Дмитрий Иванович рассердился, решил, что дочь заболела из-за него. Он вспомнил про нервный срыв, когда Надежда убежала от Жоры, спасая малыша. Опасался, что и сейчас причина её болезни - не корь, в тот раз актриса тоже покрылась пятнами на нервной почве и температура была, вот и сейчас её до этого какой-то Стаська довел до лежачего состояния, а не какая-то корь.
   - Что за мужики пошли? - бушевал Дмитрий Иванович, сидя за вечерним чаем в большой комнате с Агашей. - Боятся на себя взять ответственность за ребенка.
   Агаша испуганно со всем соглашалась, она помнила, к чему привели её слова, неосторожно сказанные Станиславу. А Дмитрий Иванович продолжал говорить, жаль, не слышала всего Надежда, она лежала в постели, то ли дремала, то ли нет. Рядом в беспокойном сне метался Миша.
   - Мне ведь, Агаша, тоже в своем время пришлось полюбить чужого ребенка, - говорил отец. - И ничего в этом страшного нет. Ребенок есть ребенок.
   - Вы про Сашу говорите? - робко спросила Агаша.
   - Сашка наш, родной, Надюхин, какой же он чужой? - возразил с теплой улыбкой Дмитрий Иванович. - Я про свою младшую дочь говорю, про Олеську, сестру Надюхи. Я ведь знал: не от меня Дарья рожает второго ребенка. Меня тогда год не было дома. Мы за границей базировались, в Афганистане. Дарью с дочерью я не взял с собой, опасно было. Дашка тогда обиделась, ей за границу надо было. Вот она и гульнула. Она всегда гуляла, всегда у нее мужики были, только не беременела или вовремя предпринимала меры. Но тут, наверно, опоздала аборт сделать, что-то помешало или просчиталась. Я сначала сказал себе твердо, когда узнал, что ей скоро рожать, - развод и только развод. Она сама мне написала про второго ребенка. Решила, что лучше самой все доложить. Не оправдывалась. Знала, как действовать, чтобы своего не упустить. Словом, вернулся я из Афганистана, пришел домой, надо решить с разводом все. А Надюшка у соседей, Дарья вторую девочку родила. Уже неделю в роддоме. Пошел туда, надо встретиться, сказать ей, что не поменяю решения о разводе. А Дарью в тот день выписывали. Уже такси стоит, ждет, она сама вызвала. А Дашка всегда умная стерва была, вышла, сунула мне кулек с ребенком на руки, говорит, чтобы на потом объяснение оставил, до дома. Я и оставил. Сел с малышкой в такси. А она глазенками на меня своими посмотрела, такая крошечная, у вдруг улыбнулась, словно отца узнала. Что-то стронулось во мне тогда, Агаша, чувствую, не смогу уйти от Дашки. Как детей оставить? И дома, Надюшка жмется ко мне, папку обнимает, чувствует непорядок в доме, плачет. Никуда я тогда не ушел. Остался на несколько лет. К Олеське привязался. Я ведь, Агаш, до сих пор люблю младшую дочку. Очень люблю. Дети ни в чем не виноваты. Детей мы рожали без их согласия. Их просто надо любить. Что же Стаська Мишутку испугался? А может, Агаш, мне забрать своего сына? Ты с нами поедешь, поможешь, будем Мишу с тобой вдвоем растить. Пусть Надюха счастлива будет со своим Стаськой. Всю жизнь она для других живет: то на мать вкалывала день и ночь, то папке помогает.
   - Что вы зря все это говорите, Дмитрий Иванович? - вздохнула Агаша. - Не отдаст вам Надя мальчика. Даже не надейтесь.
   - Не отдаст, - тоже вздохнул Дмитрий Иванович. - И Вера не разрешила бы забрать Мишу.
   - Надо же, - в раздумье говорила Агаша. - Я ведь застала Веру. Но даже и не предположила, что она мать Миши. Мишенька уже тогда цеплялся за Надю, к Вере боялся подходить. Зато Сашуля, добрая наша душа, любил ее, и она все, глядя на него, радовалась. Но Вера-то какова, нигде, ни глазом, ни бровью не показала, как тяжело ей, что сын родной другую женщину зовет мамой.
   - Вера умница была, - ответил Дмитрий Иванович. - Она умела отбросить всю мелочность, суету. Ей главное, чтобы Мише было хорошо. А с Надюхой ему хорошо. Дурак все-таки этот Стаська.
   - А мне кажется, он вернется, - робко предположила Агаша. - Я его немного знаю, давно знаю, он хороший человек. Да и Сашенька-то наш ему сын.
   - Сын, - согласился генерал. - А Надька мать Сашке. И ты говоришь, что Стаська хороший? Чего же он уехал?
   - Хороший, - еще раз подтвердила Агаша. - А уехал из-за меня...
   И Агаша рассказала про ту путаницу, что произошла.
   - Вот что, - решительно сказал генерал, - я сам поговорю с этим Стаськой. Найду и поговорю. Посмотрю, что за человек. Дурак нам не нужен. Если хороший, как ты говоришь, пригоню сюда. По всем правилам военной науки, возьму в окружение и пригоню.
   - Гоните, Дмитрий Иванович. Только осторожно, - засмеялась Агаша. - Станислав и сам военный человек.
   - Как его фамилия-то?
   - Гвоздев.
   - Что? Гвоздев? - удивился генерал. - Станислав? Военный инженер-строитель? А умершую жену звали Лизой? Сын Эльки и Андрея? Вот так фокус! Все так! А почему я про сына его не знал? Хотя знал! Знал, что Лизка от Стаськи ушла с новорожденным парнишкой. Элька тогда переживала сильно. Но я не знал, что Стаська вернулся в Гр-к. А может, и говорили что Авдеевы мне про Эльку и Стаську, да разгребал проблемы свои... Вера болела, потом умерла, сам чуть не скопытился, Надюху прятал от следователей, Сашку спасал... Ох! Найду я Стаську, всыплю ему вместо отца...
   Генерал решительно уехал. Как он сразу не понял? Ведь намекал Тарас в разговорах, что Надюха скоро исполнит одну заветную генеральскую мечту. Дмитрий Иванович думал, что речь идет о будущих внуках. Выйдет замуж и нарожает. А оказалось другое: когда-то два генерала, покойный Андрей Гвоздев и Дмитрий Федосов мечтали породниться, даже в одной веселой вечеринке написали документ, в котором обещали сосватать одну из дочерей генерала Федосова и будущего офицера-строителя Станислава Гвоздева. Даже печать нарисовали на договоре, а Тарас проходил свидетелем. Эля тогда долго смеялась, а потом отобрала написанное отцами обязательство и сказала, что дети сами решат свою судьбу. Но через год от рака умер Андрей, уже не до шуток было. Вскоре, узнал Дмитрий Иванович, и Станислав женился. А потом у самого Федосова начались проблемы в семье - начала болеть Вера. Забылось то шутливое обязательство. Наверно, выбросила Элька все бумаги... Но все равно дети-то их какие молодцы - сами себя сосватали. Наверняка, Надюха быстренько прибрала Стаську, она актриса, она это умеет. Поняла дочка, что стоящий мужик ей встретился. Да, папкины мечты и надежды старшая дочь всегда оправдывала. А младшая ничуть не хуже... Только надо её от Дарьи забрать... Замучает ее Дашка, окончательно изуродует и жизнь, и характер.
   Надежда болела тяжело. Еле стояла на ногах, температура поднялась за тридцать девять. Хорошо, что Агаша помогала. А Мишенька был гораздо бойчее своей мамы, у него болезнь протекала намного легче, уже через два дня мальчик начал вставать и потихоньку играть со своими любимыми машинками. Но всех этих невзгод было мало. У Агаши прихватило сердце, да так, что добрая нянюшка-бабушка не смогла даже улыбнуться испуганному Мишеньке. Никакие лекарства не помогали. Пришлось вызвать скорую. Агаша больше не могла ухаживать за двумя больными людьми хоть и говорила, что отлежится, пройдет все, справится потихоньку. Дочь позвонила отцу, тот сказал, что едет. Надежда на второй день своей болезни держалась только на нервах, понимала, что ей не на кого рассчитывать до приезда отца. Вот он приедет, тогда Надежда сможет прилечь. Но силы были на исходе. И все же женщина дождалась отца. Увидела его машину в окно. Стало немного спокойнее, но и слабость сразу навалилась огромной обессиливающей волной. Ничего, сейчас папа войдет в дом, он последит за Агашей и Мишей, а Надя опять в постель. Вместо отца в дом почти что вбежал Станислав. Он вернулся! Он поможет! Это была последняя мысль у Надежды. Дальше сознание поглотила полная темнота.
   До утра женщина металась в призраках своей болезни, иногда проваливаясь в тяжелый сон. Ночью она на минуту пришла в себя, рядом сидел Станислав весь помятый, взъерошенный, побледневший. Он держал женщину за руку. В Сашиной кроватке спал Мишенька.
   - Надюша, - тихо говорил мужчина, - я люблю тебя. И мне все равно, кто был у тебя до меня. Только не умирай. Ты нужна мне и нашим мальчикам.
   Он, увидев, что Надя открыла глаза, смотрит осмысленно, заставил её выпить что-то невкусное, горькое. Женщина послушно все проглотила.
   - Стаська, ты вернулся, - проговорила Надежда и опять провалилась в забытье.
   То ли ей снилось, то ли бредила, но видела, что Станислав, скрючившись, прилег на короткую софу Миши, а мальчик вылез из Сашиной кроватки и лег рядом с мужчиной, доверчиво прильнул к нему, оба они спали. Мысли путались. Где-то мелькнул испуг: а куда делся Саша? Но тут же вспомнила. Все так. Сашеньки в доме не было. Его увез папка, чтобы ребенок не заболел.
   Утром голова у женщины немного прояснилась. Наверно, спала температура. Надежда почувствовала, что простыни и подушка влажные. Женщина осторожно попыталась вставать. Надо переодеться. Тут же появился Станислав, Миша шел с ним и держал за руку. Мальчик подбежал к матери, она поцеловала его.
   - Ты куда? - спросил Станислав. - Тебе не стоит вставать.
   - Мне надо... да и не повредит немного сполоснуться, - ответила Надежда.
   Она всю ночь проспала в халате, как её уложил еще днем Станислав. Халат был мятый теперь и влажный. Да и сама женщина выглядела нелучшим образом. Станислав подошел, поцеловал бледную щеку женщины и строго сказал:
   - Ладно! Кажется, не такая горячая, как вчера. Сходишь в ванную и сразу в постель. Потом покушаешь. Я еду сюда принесу.
   - Я не хочу.
   - Я лучше знаю, - ответил мужчина. - Да, и надень ночнушку. В халате тебе спать неудобно. Пойдем, Мишутка, маме еду приготовим.
   Мальчик что-то залопотал и опять доверчиво взял мужчину за руку. Надежда слабо улыбнулась, послушно взяла из комода ночнушку, заодно достала стопку чистого постельного белья, вернется из душа, сменит, а то простыни влажные. Только в ванной она подумала, что Мишутка не рвался к ней от чужого человека, спокойно пошел со Станиславом, лишь радостно улыбался, глядя на мать.
   Войдя в ванную, женщина поняла, что переоценила свои силы. Слабость была неимоверная. Надежда сначала почистила зубы. Хотела вымыть голову, но силы стали покидать женщину, когда она только включила душ. Боясь упасть, Надежда наскоро ополоснулась, быстро вытерлась, торопливо надела ночную рубашку, в глазах темнело, она оперлась на стену, под дверью раздался голос мужчины:
   - Надя! Все в порядке?
   - Да, - отозвалась она слабым голосом, - я сейчас. Ты не переживай. Я сейчас пойду, прилягу.
   Женщина открыла дверь, Станислав, ждал её. Тут же с ним стоял мальчик. Мужчина понял все сразу.
   - Вот что, сын, - приказал он Мише,- беги вперед, дверь открой в спальню, а я маму сейчас принесу, уложу её в постель.
   Мишенька побежал вперед, распахнул дверь, вскарабкался на кровать, Станислав уложил женщину:
   - Ну вот, теперь порядок. Сейчас поешь и выпьешь лекарство.
   - Не надо, Стасик. Я совсем не хочу есть.
   - Ну, хоть сока выпей, - уже умоляющим голосом сказал мужчина. - Тебе же надо принять лекарство.
   Надежда кивнула головой. Станислав ушел за соком. Только сейчас женщина вспомнила, что хотела сменить белье на постели, и обнаружила, что лежит на чистом. Станислав и это сделал.
   Миша ушел со Станиславом. Ему явно нравился этот большой дядя. Мальчик был уже почти здоров. Дети быстро выздоравливают. Вернувшийся мужчина заставил Надежду выпить и сок, и опять какое-то противное темно-зеленое питье, потом сидел рядом и говорил:
   - Нашего младшего сына бабушка забрала, Агаша и Дмитрий Иванович оба в больнице под присмотром Бэлы Андреевны. А я вот остался за тобой и Мишенькой следить.
   Что-то не сходилось в словах Станислава. Почему Агаша и папа в больнице с Бэлой Андреевной? Станислав объяснил, что Дмитрию Ивановичу тоже стало плохо, скорая забрала их обоих с Агашей, а Бела Андреевна работает в кардиологии. И тут Надежда поняла, что её беспокоит еще.
   - А с какой бабушкой Саша? - испугалась женщина. - Мать с Олеськой приехали? Или со стороны Лизы?
   Она зажала рот. Это был её постоянный второй кошмар: Сашу нашли родственники, и они отбирают у Надежды её мальчика.
   - Ты что? Лизкиным родственникам только дом нужен и больше ничего. Зачем им мальчишка? С моей мамой Саша, - засмеялся мужчина. - С бабушкой Элей наш мальчишка Пусть бабушка понянчится, душу отведет. Она тоже переживала сильно, когда мальчик исчез. Надюш, ты, может, покушаешь чего-нибудь?
   - Нет, - опять отказалась женщина. - Не хочу, голова побаливает, слабость во всем теле.
   - Это потому, что ты детской болезнью, корью, заболела, - нравоучительно произнес Миша. - От меня заразилась.
   Станислав засмеялся:
   - Все поняла? Ты хоть попей чего-нибудь.
   - Но если немного сока.
   - Сейчас подогрею в микроволновке, - мужчина встал. - Мишутка, пойдем со мной.
   Мальчик тут же слез с постели, доверчиво подал руку мужчине. Тот подхватил его на руки, подкинул. Ребенок восторженно завизжал. Надежда непроизвольно ахнула.
   - Да не переживай ты, мы с Мишуткой лучшие друзья, - Станислав держал мальчика на руках. - А ну, скажи маме, кто я?
   - Папа, - отчетливо проговорил мальчик и засмеялся. Он чувствовал своим сердечком, что матери приятно услышать это слово.
   - Папа, - повторила Надежда.
   Через несколько минут Станислав с ребенком на руках пришел назад, гордый мальчик держал в руках пакет сока.
   - На, - протянул сынок маме пакет. - Пей! Миша тоже пил. И лекарства выпил. Папа научил.
   Надежда хоть и не хотела, но выпила почти стакан. Опять стало клонить в сон, наверно, начали действовать лекарства. Но она задала беспокоивший её вопрос:
   - Как там Эльга Сергеевна с Сашей справляется?
   - Да ей только в радость внучок-то.
   Станислав что-то не договаривал. Надежда смотрела вопросительно.
   - Спи, Надюша, - проговорил мужчина. - Обо всем потом поговорим. У нас с тобой вся жизнь впереди.
   Прошел еще два дня. Самочувствие Надежды стало намного лучше. Вот они сидели и говорили. Надежда рассказывала все, не щадя себя, не приукрашивая. Станислав её выслушал. Потом неуклюже стал объяснять:
   - Я почему уехал от тебя. Я не испугался детей. Просто стало обидно, невыносимо обидно, когда Агаша сказала, что ты была любовницей Жоры. Я, оказывается, ревнивый. Ты не улыбайся. Правда это. Я ревновал тебя к Жоре. Мне в свое время было все равно, что Лиза жила с ним несколько лет, а тебя я не хочу делить ни с кем, ни в прошлом, ни в будущем.
   В глазах женщины мелькнуло удивление.
   - Тогда мне надо рассказывать об Артемьеве, а не о Жоре, - сказала Надежда. - Я говорю правду: Жора был импотентом.
   В мозгу Станислава неожиданно что-то щелкнуло, в памяти зазвучал голос погибшей Лизы. Станислав во время развода спросил, правда ли, что Лиза собирается опять сойтись с Жорой. Бывшая жена сердито сказала:
   - Кто тебе эту ерунду надудел в уши?
   - Твоя мать, - ответил Станислав.
   - Вот ведь никак не успокоится, жадная ведьма, - зло ответила Лиза. - Не вернусь я к Жоре. Импотент он. Это стопроцентная правда. Хоть и говорят, что у него есть любовница-актриса. Или врут, или заплатил Жора какой-нибудь красотке, чтобы всем говорила, что она его любовница. Но ничего, я обязательно познакомлюсь с ней и спрошу. У Жоры все безнадежно. Я говорила с врачами после аварии. Они мне все рассказали, даже про то, что якобы у него есть один шанс из ста. Я думаю, они так сказали, потому что боялись Жору. Он ведь со своими мозгами давно был не в ладу, захотел бы, врачей пострелял... Нет, Жора неизлечим, и мужиком ему больше не быть, никакая актриса не поможет, и мозги не восстановить.
   "Так выходит, что Лиза тогда говорила про Надежду, она была этой актрисой - подумал он и вслух сказал:
   - А ведь и Лиза мне об этом говорила.
   - Да, Лиза все знала, - подтвердила Надежда. - Она меня как-то спросила о моих отношениях с Жорой. Ну я и сказала, как обещала Жоре, мол, все прекрасно, все замечательно... Я же все же актриса, притворяться хорошо умею... Но Лиза не поверила ни единому моему слову. Знаешь, Стась, хорошая была у тебя Лиза. Она мне Сашеньку давала нянчить. Я даже обещала быть его крестной... Тебя тогда ждали на крестины...Ты не держи обиды на Лизу, что не любила тебя. Зато Сашулю нам она родила.
   Станислав и улыбнулся, слушая слова женщины. Он-то Лизку знал намного лучше. Вслух же сказал:
   - А Артемьева я разыщу, набью ему все-таки морду.
   Как видимо, не слышал, что Артемьев умер. Надежда не улыбнулась в ответ на его слова. Лицо её было серьезно.
   - Стасик! Что ты скрываешь от меня?
   Мужчина вздохнул:
   - Я ведь был мужем Лизы.
   Надежда не поняла сначала.
   - Я знаю уже.
   - Только не была она такой хорошей, - вздохнул Станислав. - Она стерва была. Да, ладно не будем говорить о ней.
   Надежда продолжала вопросительно смотреть, мужчина что-то не договаривал. Станислав понял, Надя не отступит:
   - Я знаю, что ты хочешь спросить. Почему я решил быть тут с вами, а не спешил увидеть сына. Вот и сегодня не поехал, хоть вы уже могли и без меня обойтись.
   - Да, - кивнула Надежда. - Я бы вполне сегодня справилась одна.
   - Надюш, я искал мальчика, переживал. Но сейчас, когда знаю, что малыш в безопасности, ничего ему не угрожает, я опять думаю...
   Надежда терпеливо ждала. Станислав с трудом закончил мысль, о его сомнениях никто не знал:
   - Я думаю: мой ли сын Саша? От меня ли его родила Лиза?
   И он рассказал, как застал жену с начальником штаба, лысым толстым круглолицым мужчиной. Вот и по описаниям схожесть есть: Саша тоже кругленький, толстенький. Надежда ласково обняла Станислава:
   - Да какое это имеет значение? Ты, как только увидишь Сашеньку, сразу его полюбишь. Ведь ты уже полюбил Мишу.
   - Миша твой мальчик, как его не любить?
   - А Саша тоже мой, - тихо ответила женщина.
   Станислав смотрел на неё и поражался такой простой мудрости. Он любит Надю, у неё двое детей, он любил их заранее, не видя еще. Он готов был любить Мишу, даже если бы мальчик оказался сыном Хана. Почему же не любить Сашу, которого он столько времени искал. Лишь за то, что у него другой может оказаться отец. Но за это время Саша стал сыном его Надюши. А без нее никак нельзя жить дальше. Станислав обнял любимую женщину:
   - Ты права. Я хочу и буду отцом двум твоим мальчикам. Только фамилию дети будут носить мою.
   - Вот и ладненько, - обрадовалась Надежда. - Завтра едем к Сашуле. Я так по нему соскучилась.

Встреча с сыном.

   Эльга Сергеевна волновалась и грустила, и радовалась и расстраивалась. Сегодня Станислав приедет с женой, они заберут у неё Сашулю. Бабушка привыкла за эти две недели к внуку. На работе взяла отпуск без содержания. А то, что удумали родители Саши, хотели забрать мальчика сразу, как Надежда пришла в себя. Мало, что слабость у нее после болезни, так эти два бестолковых родителя еще не подумали о сроке карантина. Ну, ладно, у Надежды не корь оказалась, а ОРВИ и какая-то аллергия, но Миша-то корью болел, а инкубационный период при кори до двадцати одного дня. Эльга Сергеевна решительно заявила своим молодым, так она звала Станислава и Надежду, чтобы три недели они к ней даже и не совались. Станислав, было, заикнулся, что еще не видел сына, но мать расшумелась:
   - Я спрашивала детского врача! Ты ухаживал за больными корью, можешь принести вирус ребенку...Ты сколько сына не видел? Никогда не видел! Потерпишь, значит, еще две недели!
   Эльга Сергеевна слышала по телефону, как оправдывается сын, пытается что-то доказать и тихо смеется невестка. Да пусть смеется! Все равно будет так, как сказала Эльга Сергеевна. Словом, не двадцать один день, а две недели бабушка не пускала родителей к сыну. Сашенька не скучал и не давал бабушке скучать. Она с ним гуляла, книжки читала, рисовала, купала, кашку варила, котлетки из курочки паровые делала, картошку-пюре мяла, мальчик очень её любил, морковку терла, сок делала домашний. Научила Сашулю показывать на портрет покойного мужа и говорить: "Деда". Впервые за несколько последних лет Эльга Сергеевна была абсолютно счастлива. Но если быть честной, она устала с непривычки. И когда сын позвонил вчера и решительным, не допускающим возражений тоном сказал, что завтра они заберут мальчика, Эльга Сергеевна согласилась и не стала напоминать, что еще должна пойти одна карантинная неделя.
   С утра свекровь готовилась к приезду сына и невестки. И какой невестки! Известной актрисы и дочери Димки Федосова. Эльга Сергеевна волновалась. Насколько было проще при первой встрече, когда она не знала, что Надюша исполняла главную роль в любимом сериале. Совсем не похожа она на актрису, если только голос, и то, когда поет. Какие только мысли не лезли в голову сегодня. Хорошо, есть Белочка. Она с утра приехала, помогает, пироги затеяла, аромат свежеиспеченного теста на весь дом. Сашуля очередной пирожок у бабушек выпросил, сидит, уминает, щеки раскраснелись, носик блестит. А Белочка и рада, от души с Сашулей играет. Несправедлив Бог, не дал детей Белочке. А она такая домашняя, ласковая, такая бы была хорошая мама. А вскоре и деды подвалили. Выписали Дмитрия Ивановича из больницы, они с Тарасом сначала куда-то по своим делам мотанулись, теперь приехали. Сашуля общительный доверчивый, сразу к дедам на руки полез, смеется. А те, старые, шоколада додумались купить ребенку. Мало было пирогов мальчишке. Ведь Саша точно теперь в обед суп есть не будет. Однако в ответ на эти замечания Эльги Сергеевны Дмитрий Иванович взял сам пирог, откусил, хмыкнул и заявил:
   - Сашка мой есть не будет? Ну, это ты, бабка, что-то путаешь. У Сашки аппетит в любое время суток без изменений, как у фронтовой пехоты после марш-броска, - Дмитрий Иванович втянул в себя ароматы, доносящиеся из кухни. - А за твои котлеты, бабуля, он и меня, и тебя, и душу свою продаст. Разве что мать себе оставит. Надюху очень любит он.
   В дверь раздался звонок. Все притихли. Это были Станислав и Надежда. Эльга Сергеевна что-то оробела.
   - Ты сиди, бабка, - приказал генерал. - Я сам открою дверь.
   Эльга Сергеевна присела на диван, Саша с детской книжкой в руках сразу привалился к ней бочком. Его звонок в дверь не особо интересовал. Через несколько минут в комнату вошли Дмитрий Иванович с Мишей за руку, Станислав, и последней шла несмелая Надежда. Она тоже волновалась. В первую встречу и ей все было проще и легче. А сегодня официальное мероприятие: они со Станиславом и мальчиками - семья. Но сегодня торжественность момента испортил Саша.
   Довольный вниманием взрослых, мальчик важно восседал на диване. Каждое его детское слово вызывало восторг собравшихся взрослых. Они радовались и смеялись. Радовался и смеялся с ними малыш. Всем было хорошо. Сашу не заинтересовал звонок в дверь. Он увидел в это время козленка в книжке. У бабушки Агаши такой же. Довольный мальчик начал показывать козлика.
   - Ме-ме-ме, - изображал мальчик.
   Но тут из-за дедушки появилось лицо мамы. Козленок был успешно забыт. И Саша, оттолкнув руку бабушки, неожиданно громко и обиженно заревел. В его басистом плаче явно слышалось: где ты была, почему так долго не приходила? Я скучал без тебя, я хочу к маме. Взрослые удивленно умолкли.
   - Мальчик мой, - Надежда с нежностью прижала к себе младшего сына, целовала его круглое личико. - Ты что? Не надо плакать. Мама пришла, мама с тобой. Мама всегда будет с тобой.
   Рядом стоял напряженный Станислав. Он вглядывался в личико мальчика, боясь увидеть в нем черты лица начальника штаба, с кем он застал покойную Лизу. Но ему показалось, что Саша похож... на актрису Анастасию Деревенскую. Такую, какой она обычно бывала в сериалах: круглолицая, светловолосая, упитанная.
   Испуганный плачем Саши, Миша вырвался от деда и тоже приготовился плакать. Надежда протянула к нему руки:
   - Мишенька! Не надо плакать. Иди тоже к маме.
   Но ребенка обнял Станислав. Мишутка успокоился. Он любил своего недавно появившегося папу. Ведь он всегда рядом с мамой, и от него исходила сила, папа защищал Мишу от всего плохого. Саша тоже перестал плакать, мама же была рядом, обнимала его, потом мальчик вспомнил про братика, радостно залопотал:
   - Мика! Мика!
   - Надюш, дай мне и Сашу, - сказал Станислав, усаживаясь в кресло с Мишей. - А ну, сыночки, быстро оба к папке на руки.
   Надежда тут же подвела Сашу Станиславу и усадила его на колени к мужчине. Тот удивленно крякнул. Тяжести сразу ощутимо прибавилось. Это был не худенький Мишутка. Надежда же, зная, что её мальчики ласковые, любят обниматься и целоваться, это она их научила, тихо сказала:
   - А ну, мальчики, быстренько обнимите и поцелуйте своего папку.
   Миша тут же прижал свои губки к щеке мужчины. За ним повторил и Саша, при этом громко причмокнул. Он всегда так делал, потому что мама и бабушка Агаша весело при этом смеялись. И эти бабушки и дедушки, что были в комнате, тоже от неожиданности засмеялись. Станислав почувствовал, как что-то расплывается у него внутри от детской доверчивости и нежности. Правильно сказала Надюша: Сашуля - это просто маленький ребенок, как его не любить. Эльга Сергеевна и Бела Андреевна хоть и смеялись, но слезы набежали на глаза.
   - Так, Сашуля, держать, - одобрительно отозвался генерал. - Сразу видно: внук двух генералов. Вон как папку смачно поцеловал, словно лошади приказал в путь двинуться, - и генерал тоже громко причмокнул.
   А Тарас Петрович в какой раз думал, глядя на расстроенную и умиленную Белу Андреевну, что зря он не рассказал жене о своей внебрачной дочери, ведь он знаком с ней, они даже иногда встречались. Она неплохая, его уже взрослая дочь. Выйдет замуж, может, внуков родит, будет к ним отпускать... Ведь Белочка так хочет ребенка, все о дочке мечтала. Ведь когда узнала всю правду о Саше и Наде, даже всплакнула. А может, взять им из детдома себе девочку лет семи-восьми... Успеют еще вырастить...
   Первый семейный обед прошел очень хорошо. Только, к ужасу бабушки Эли, Станислав давал Мише колбасу. Он и Саше положил кусочек. Надюша пыталась отобрать, но не тут-то было. Мальчик запихнул её целиком в рот и весело сказал:
   - Нетю.
   Дмитрий Иванович, как всегда, одобрил:
   - Правильно, Сашка. Настоящим мужиком вырастешь. Хочешь колбасу - ешь. Не слушай этих мамок-бабок.
   Но Надюша - умница, не дала больше колбасы детям, так и сказала:
   - Никакой колбасы больше, вот какие котлетки вкусные приготовила бабушка, из курочки, паровые. Кушайте их.
   Сашуля и котлетки хорошо смолотил, и картошку, пил компот из большой кружки, а Мишенька ел мало, плохо. Надя успокаивала бабушку, говорила, что мальчик всегда так кушает. А Стаська взял и положил Мише еще колбасы и подмигнул:
   - Ешь, сынок.
   Но тот робко смотрел на пирожки. Бабушка Эля сразу все поняла, поставила рядом тарелку. Все больше пользы, чем от колбасы. Но Миша взял сладкий пирожок с яблоками и стал его есть с колбасой. Надя засмеялась и махнула рукой:
   - Пусть хоть так поест, только запей, - и подвинула компот мальчику.
   Старший внучок тоже пришелся по сердцу бабушки, хороший, тихий мальчик, бабушку тоже поцеловал, только без конца следил взглядом за мамой. Это и понятно: он уже одну маму потерял. Надо же, такой маленький, а помнит. Но и к Станиславу уже привязался мальчик, это видно. "Папа, папа", - без конца говорит ему. Эльга Сергеевна была довольна.
   Дети наелись и играли на полу возле дивана. Эльга Сергеевна им одинаковые машинки купила, вот они их и возили, а с ними Станислав уселся. Остальные взрослые все сидели за столом и вели беседы уже на самые различные темы. Дмитрий Иванович сообщил, что хочет перебраться сюда, поближе к дочери, скучает без мальчишек сильно. Только боится, что без дела тоскливо ему будет.
   - Я тебе школу какую-нибудь поручу, - успокоил Тарас Петрович.
   Надя шутливо заметила, что дедуля будет с Агашей в няньках сидеть.
   - Нет, - вдруг решительно сказал Станислав, - детьми будешь ты заниматься. Агаша приболела, хватит и тебе работать. А семью я обеспечу. Я инженер-строитель. А с вами, Дмитрий Иванович, мы попробуем организовать вместе одно дело - ремонтную бригаду. Я строитель, вы неплохой руководитель. Строители всегда нужны. Тарас Петрович нам поможет.
   - Помогу, помогу, - кивнул тот головой. - Для начала мне в доме ремонт сделаете. А я уж потом вам рекламу обеспечу...
   - Я согласна, - весело согласилась Надежда. - Но еще Агаша есть, она обидеться может...
   - Агаша пусть своей козой занимается, - перебил женщину Станислав. - Я уже замучился с её хозяйством... Как вспомню козлят...
   Надежда, хохоча, в лицах, рассказывала тем, кто еще не знал, про рождение козлят. Она так верно передала испуг мужчины, его панику, что все невольно вспомнили о её артистическом прошлом. Все-таки талантливая она актриса. Эльгу Сергеевну и Белу Андреевну очень волновало, когда будет продолжение съемок сериала "Кати-Катерины", чем все закончится.
   - Никогда не будет, - ответила Надежда. - Я давно не актриса. Я, в первую очередь, мама. Моя карьера кончилась в тот день, когда не стало Лизы... - женщина тяжело вздохнула. - В тот день я играла очень трудную роль - роль женщины, которой должен подчиниться Жора и его головорезы. Мне надо было психологически их всех подчинить себе... Я не сумела... Но я вся выдохлась, я больше не трачу на чужих людей свои чувства и эмоции... С того дня я не снимаюсь ни в кино, ни в каких передачах и шоу, не мечтаю о театре.
   - А кто же тогда был недавно в одной из передач нашего местного телевиденья "Звезды нашего небосклона" называется? - удивился Тарас Петрович. - Я сам видел актрису Анастасию Деревенскую, она говорила о намерении возобновить съемки. Только я тогда не знал, что это наша Надюша.
   - Да не снималась я ни в каких "Звездах", - сердито ответила женщина. - Это теперь деньги делают на моем имени. Загримировали кого-нибудь под меня, текст написали и вперед... В суд на них подать, что ли? - и сама ответила: - Нет. Что-то не трогаешь, оно и не пахнет... Пусть делают свои деньги. А я буду женой Стасика и мамой Миши и Саши. Я выбираю счастье.

Венчание и свадьба.

   Надежда не сразу рассчиталась с работы. Профессия учителя затягивает не меньше профессии актера, в этом она убедилась. Женщина доработала год. После решительно зашла в кабинет Шахини, положила заявление на стол. Краем глаза отметила, что на столе красуется её изображение - это была яркая цветная телепрограмма, на обложке которого был кадр из фильма "Катя-Катерина", из которого крупным планом смотрело изображение актрисы Анастасии Деревенской, круглолицей, открыто улыбающейся, с богатой пшеничной косой вокруг головы. И напечатанный автограф: "С любовью к вам, мои дорогие зрители". И замысловатая завитушка. Так раньше расписывалась Надежда. Олеська придумала эту подпись.
   - Уходите? Решились все-таки? - фальшивым голосом запела Татьяна Ивановна, прочитав ее заявление. - А как же наш хор?
   - А это не ваш хор, - насмешливо ответила бывшая актриса. - Это был школьный хор. Но его больше нет.
   - Вам не жалко детей? - не отступала директриса.
   - Детей не жалеть надо, а уважать, - Надежда начала сердиться. - Вы что-то не жалели их, когда пытались уволить меня среди года.
   Шахиня замолкла. Зачем связываться с уверенной в себе бабой? Мало того, что за неё заступился сам Авдеев, у этой учительницы пения оказывается отец - генерал. Авдеев говорил, что в их город переводят филиал суворовского училища, Надькин отец обещал возглавить. А туда бы Шахиня хотела своего сына пристроить. Парень растет, мать для него не авторитет. Вот почему одним все, обиженно думала Татьяна Ивановна, а другим ничего? Надо же с таким прицепом эта Надька - с двумя детьми, а мужика себе отхватила. Да какого еще мужика! Высокий, мужественный, своих детей нет, Надькиных прямо облизывает. Шахиня даже обиженно отвернулась. Она тоже была одинокой женщиной, пусть полой, но интересной, с ее точки зрения, да только что-то никто за многие годы не сделал ей предложения руки и сердца. Да что там предложение руки и сердца - переспать никто не позвал. И еще одно хотелось узнать Татьяне Ивановне, ей этот слух недавно сплетница Лавдоренко принесла.
   - Надежда Дмитриевна, - спросила Шахиня, - а правду ли болтают, что вы знакомы близко с Анастасией Деревенской? Говорят, что актриса недавно вернулась из-за границы, и у неё где-то здесь есть дача.
   - Откуда учительнице музыки знать артистов?
   Надежда насмешливо выгнула брови. Только с Татьяной Ивановной не обсуждала она сплетни про собственную персону и дачу. Директриса многозначительно какое-то время молчала.
   - Мы ведь уже знаем ваш секрет: вы окончили театральное училище и какое-то время работали актрисой, - наконец приторно-ласково улыбнулась Шахиня, перейдя на доверительный тон. - Вы вполне можете знать Анастасию Деревенскую. Вы же ровесники, может, учились вместе.
   - А зачем вам это все знать? - поинтересовалась Надежда.
   Неужели все-таки раскрыт ее секрет?
   - Хочу маме подарить автограф этой актрисы. Моя мама - поклонница сериала про Катю-Катерину.
   Шахиня говорила, а сама тем временем подписала заявление Надежды, а то еще передумает. Бог с ним, с хором, без Надежды спокойнее будет. Учительница музыки, тоже уже бывшая, посмотрела на заявление, потом взяла со стола телепрограмму, на которой красовалась её гладкая, упитанная, во весь лист физиономия, и размашисто написала: "С наилучшими пожеланиями. Анастасия Деревенская", - и поставила замысловатую подпись, точь-в-точь такую же, как на обложке. Спросила, передразнивая фальшиво-задушевный тон Шахини:
   - Похоже?
   Шахиня обиделась:
   - Зачем вы так, Надежда Дмитриевна? Моя мама немолода, больна, у неё не так уж много радостей. Я хочу настоящий автограф.
   - Да вы не переживайте. Эту подпись не отличишь от настоящей. Вот сами посмотрите. И потом, я вам открою секрет: я и есть актриса Анастасия Деревенская, - таинственным голосом проговорила женщина и весело покинула кабинет. - Так что смело несите маме журнал. До свидания, рада была с вами расстаться.
   - Хамка, - констатировала про себя директриса, но журнал решила матери подарить, подпись, в самом деле, была не отличишь.
   Так завершился первый, недолгий период педагогической карьеры бывшей актрисы. Было немного жалко детей. Но их обещали взять в Дом Творчества. Надежда сама всех их туда отвела и познакомила с новым руководителем хора, теперь бывшая актриса очень надеялась, что ее детки там приживутся. А она займется своими ребятками. Станислав прав, когда сказал, что дети должны быть с матерью. Нельзя все взваливать на Агашу. У неё и огород, и курочки с козой. Конечно, без этого можно обойтись, но сыр из козьего молока обожали все. Станислав просто пришел в восторг, когда впервые попробовал его. Он так и сказал Надежде:
   - Как вкусно! А зачем ты покупаешь сыр в магазине? Ведь есть Агашин сыр. Спасибо, Агашенька. Никогда подобного не пробовал. Кудесница ты наша!
   Как засияла Агаша при этих словах.
   Станислав легко вошел в семью Надежды. Он любил мальчиков, они его тоже. Агаша уважала. Старая женщина боялась стать лишней после появления мужчины в доме, но Станиславу и в голову не пришло, что можно жить без Агаши. Дмитрий Иванович готовился к переезду своего училища в Гр-к. Скоро он вернется, и тогда наконец-то Станислав и Надежда официально поженятся. А дальше предстоит нелегкий разговор с Дмитрием Ивановичем о мальчиках. Станислав настаивает на том, чтобы они носили его фамилию. И Саша! И Миша! Как об этом сказать отцу? Он ведь мальчиков гордо зовет продолжателями генеральской династии.
   Несколько дней назад Станислав уехал к Дмитрию Ивановичу, надо было помочь отцу с переездом, да что-то они задержались. Надежда заскучала. Она за это время привыкла к Станиславу, ей очень не хватало его. Все в доме напоминало о нем. Вот и сейчас Мишенька и Саша играют на полу. Мальчики стянули с массивного кресла покрывало, стелют на полу, будут возить по нему свои машинки. Надежда вспомнила, как отец и Станислав отмечали День Победы. Постреляли к восторгу малышей из ракетницы. Уговорили две бутылки коньяка. Сидели долго, упорно. Сели после обеда, да так и не встали, все чего-то обсуждали, планировали, фантазировали. Надежда уже мальчиков искупала, переодела в пижамы, но те спать отказывались, бежали к отцу и деду. Женщина начала сердиться. И мальчишки возбуждены, и у Дмитрия Ивановича недавно был сердечный приступ, да и Стаське пора остановиться. А те двое уселись в зале за столом, все о чем-то говорят, стопочки пропускают, Агашиным сыром закусывают, Станислав уже никакой, а папке хоть бы что, держится, говорит, генеральская выдержка у него, за службу водки выпил объемом с Байкал, не меньше, Стаська еще не успел столько профильтровать через себя. Но когда на столе появилась третья бутылка с благородным напитком, Надежда решительно забрала у них, Станислав промолчал, а папка обиженно спросил дочь:
   - Надюх! Мы что, со Стаськой на коньяк себе не заработали?
   - Заработали, - отозвалась Надежда. - Только на сегодня хватит. Сами не спите и мальчишкам не даете.
   И Агаша поддержала её:
   - Вот что, Дмитрий Иванович, идите спать, - посоветовала она
   - Слушаюсь, мой генерал, - ответил Дмитрий Иванович, отдал честь и пошел спать, он никогда с Агашей не спорил.
   А Станислав сел на пол, поиграл с мальчишками в машинки, подудел, устроил игрушечную аварию, посмотрел на покрывало, расстеленное мальчиками на полу и, желая поддразнить Надежду, спросил:
   - Сыночки, это вы папке своему постелили? Молодцы! Знаете, что папке баиньки хочется. Сейчас папка здесь спать будет, а вы играйте, играйте...
   Он лег на пол, на узенькое покрывало. Пожал ноги, чтобы уместиться, положил руки под голову. И моментально уснул. Надежда посмотрела и сказала:
   - Ну и спи здесь. Я же тебя не дотащу в спальню до кровати. Миша, Саша! Спать. Уже поздно.
   Но детям понравилось, что папа лежит на полу.
   - Я с папой, - ответил Миша и лег рядом.
   Станислав во сне протянул руку, обнял его, прижал к себе. А Саша ничего не ответил, он просто лег рядом с Мишей, положил руку отца на себя и, довольный, улыбался во весь рот. И все благополучно засопели минут через пятнадцать. Надежда посмеялась и пошла за теплыми одеялами. Одно она подсунула под мальчиков, сдвинуть Станислава ей не удалось, тот так и остался лежать на тонком покрывале. Другим одеялом женщина накрыла всех, подложила подушки. Спите на здоровье, если вам здесь нравится. Ночью она проснулась оттого, что Станислав принес и аккуратно укладывал спящих детей в свои кроватки, потом быстро нырнул к своей Надюхе под бок и пожаловался:
   - Все бока отлежал. Замерз. Эти хитрецы меня столкнули с одеяла, так и спал на чехле от кресла. Холодно!
   Женщина тихо засмеялась. Станислав обнял и начал ласкать её. Он как-то умел обхватить сразу все её тело, до единой клеточки, своими ласковыми большими руками, и Надежда переставала подчиняться себе.
   - Я плохо спал, ты мне снилась, - предупредил Станислав, - и тебе не дам сейчас спать.
   - Я согласна, - улыбалась женщина.
   Это были такие счастливые дни и ночи! А теперь Станислава не было рядом. Надежда скучала. Она гуляла с мальчиками по деревне, ходила в лес с Агашей, Эльга Сергеевна часто приезжала к ним, вот и отпустила как-то невестку за грибами с Агашей. Надежда пыталась собирать грибы, только у неё плохо получалось. Агаша ведро наберет, а она только несколько штук найдет.
   Но больше всего любила Надежда одно местечко в низине за деревней, в противоположном конце от ее дома. Там был родник. Вода всегда холодная, кристально чистая. Люди называли это место по-разному: "Источник влюбленных", "Хрустальный родник", "Родничок" или "Ключик". Здесь бы фильмы снимать. До чего же красиво! Местность за деревней полого спускалась вниз, там внизу и бил из земли удивительно чистый, прозрачный ключик, вырывался фонтанчиком вверх. Родник был окружен редкими белоствольными березами, вокруг стояла небольшая старая оградка, выкопанные ступеньки вели вниз к деревянной покосившейся скамеечке. Находясь здесь, бывшая актриса всегда представляла древних языческих волхвов, могучих кудесников, добрых, таинственных, они здесь справляли свои обряды, молились своим идолам, ключ давал им силы.
   Жители деревни тоже, наверное, верили в волхвов, потому что была примета, связанная с родником. Если тебе не везет в чем-то, не сбываются твои мечты, приди к источнику, загадай желание, испей водицы, он исполнит. Но это можно сделать лишь один раз.
   И вдруг оградку кто-то украл. Кому только была она нужна? А может, для этого и украли, чтобы построили быстрее новую. Но никто не строил новой ограды, и источник, как казалось женщине, обиженно журчал, просил помощи, убегая вдаль светлым ручейком. Надежда тоже как-то попросила источник исполнить ее самое заветное желание. Недавно выяснилось: родник исполнил просьбу бывшей актрисы. Надо теперь помочь роднику.
   Сначала Надежда хотела попросить Станислава, когда он вернется, чтобы прислал рабочих и дал материалы для оградки, пусть они облагородят родник, но Станислав и Дмитрий Иванович позвонили, что задержатся еще на несколько дней. И бывшая актриса сама нашла выход.
   Портфельчик Жоры с долларами по-прежнему лежал в доме, в комнате Веры, среди её вещей. Надежда так и не смогла разобрать Верин шкаф и отдать кому-нибудь одежду. Ей казалось, что Вера обидится. Словом, комната существовала, как музей, там никто не жил. Дети туда не любили ходить, и отец избегал бывать там. Агаша заходила раз в неделю, неодобрительно хмурилась, вытирала пыль. Лишь сильно разжиревший в это лето Агашин Барсик любил там спать.
   Надежда спрятала портфель с долларами в шкаф Веры, положила среди постельного белья и боялась к нему прикоснуться. А тут решилась. Открыла и взяла часть денег. Надо помочь Хрустальному источнику. Этому способствовало еще одно обстоятельство.
   В местную полуразваленную церковь недавно был назначен новый батюшка - отец Игорь. Он сразу стал пользоваться уважением односельчан, добросовестно выполнял все службы, внимательно относился к просьбам и вопросам прихожан. Старушки про него говорили, что он очень хороший и умный. Агаша советовала познакомиться с ним. Надежде никогда не были близки вопросы религии. Она не думала, верит или нет в Бога, но с уважением и терпимостью относилась к верующим. Словом, Надежда в церковь не ходила и не пошла. Однако отец Игорь как-то сам постучался в дом бывшей актрисы. Агаша поклонилась и попросила батюшку пройти. С удивлением Надежда узнала в нем младшего брата Виктора Артемьева, Игоря, бывшего актера, очень талантливого, перспективного, которому пророчили большое будущее. Он должен был в сериале "Катя-Катерина" играть ее суженного, был утвержден на эту роль, и вдруг накануне съемок пропал, исчез. Виктор тогда сильно злился, на вопрос актрисы, куда же делся Игорь, зло бросил, что тот занялся душой, грехи отмаливает. И пригласил другого артиста. И вот теперь перед бывшей актрисой стоял Игорь Артемьев, впрочем, нет - отец Игорь. Надежда сразу узнала его, хотя он отрастил небольшую курчавую бородку. Узнал и Игорь её, вот поэтому и пришел. Они друг друга не стали спрашивать, что заставило их изменить свою жизнь. Но отец Игорь заговорил с болью о роднике, что грозил исчезнуть, о полуразрушенной церкви.
   - Это же настоящие наши святыни, - сказал батюшка. - Родник надо сберечь. Я хочу освятить его. И храм хотелось бы реставрировать. Может, пройти по прихожанам, собрать хоть на родничок. Опять огородим его. А то уже коровы там ходят.
   - Подожди немного, Игорь, - вырвалось у Надежды. - Я найду денег на ограду. Только ты найми людей, которые все это сделают.
   Вечером она достала портфель Жоры, взяла часть, отнесла священнику. Он быстро нанял рабочих. Чтобы как-то объяснить людям, откуда деньги, попросила отца Игоря оформить, как пожертвование от актрисы Анастасии Деревенской.
   - Только, - добавила она, - я не хочу, чтобы мой псевдоним связывали со мной. Для всех я Надежда Федосова, мама двух маленьких мальчиков и жена хорошего человека.
   - А не пора ли тебе взять фамилию мужа? - нахмурился отец Игорь. - Двое детей, а не венчаны. Во грехе живешь, раба Божия.
   - Пора, отец Игорь, пора, - ответила Надежда, нисколько не переживая. - Мы с мужем не только не венчаны, мы и не расписаны. Прав, батюшка, во грехе живу, в полном и абсолютном грехе.
   - Как вернется муж, чтобы сразу обвенчались, - приказал священник. - А за тайну твою не волнуйся. Сам бегу от своего прошлого.
   Женщина промолчала. Через день она пришла в храм к отцу Игорю и отдала остатки денег.
   - На полное восстановление здесь, может, и не хватит, - сказала она, протягивая дипломат. - Но хоть пусть один купол на церкви заблестит, порадует людей.
   - Откуда у тебя деньги? - нахмурился отец Игорь.
   - Не спрашивай, не скажу, а врать не хочу, - ответила женщина. - Могу только сказать, что они не мои. Хозяин их мертв. Наследников достойных у него нет. Он на людских несчастьях эти деньги заработал. Ко мне они попали случайно. Я боюсь этих денег... Пусть они послужат Божьему делу.
   Отец Игорь, похоже, догадался, откуда у бывшей актрисы деньги. Слышал он про Жору Хана. Но дипломат взял.
   Вскоре возле источника влюбленных закипела работа. За неделю сделали не только оградку, но выложили плиткой дорожку, что вела вниз, заключили источник в мрамор, к нему сделали такие же ступеньки, поставили новую скамеечку. Пусть деньги Жоры послужат хорошему делу. Начали реставрационные работы и в церкви. Вся деревня знала, что деньги на церковь и источник пожертвовала какая-то актриса, вроде сама Анастасия Деревенская. По этому поводу было много слухов и толков. Люди старались, сочиняли. Надежда знала все от соседки Катьки.
   - Говорят, Анастасия Деревенская, - тараторила она, - родилась в нашей деревне, только ее родители уехали, когда ей еще и годика не было. Она знакома была с твоей сестрой Верой, приезжала к ней. Заносчивая такая особа, я видела ее, из машины даже не вышла, узнала, что Вера в больнице, и больше не появилась...А теперь она дачу будет еще здесь себе строить, землю покупает сразу за родником, вот и дала денег, чтобы облагородить ключик наш...
   Надежда ни в чем не разубеждала Катьку.
   Сегодня освещали этот источник. Устроили целую церемонию открытия. Право разрезать ленточку предоставили Надежде, потому что считали, что она организовала это строительство, отец Игорь сказал, что Надежда Дмитриевна встретилась с актрисой Анастасией Деревенской и уговорила её финансировать это небольшое строительство. Тут же стоял отец Игорь, готовый освятить источник, и несколько пар, которые должны были венчаться здесь же, у этого источника.
   Надежда должна была первой подойти к источнику, набрать воды и выпить. Ленточку разрезать было нетрудно, а вот идти первой не хотелось. Это же был источник влюбленных, туда не надо идти одной, лучше со своей половинкой, а Станислав с отцом уехали, и что-то они задерживались, хотя обещали быть еще вчера. Как же она одна пойдет?
   Вокруг было очень много народа. Приехали даже с областного и местного телевиденья. Надежда слышала в толпе разговоры, что якобы сама актриса Анастасия Деревенская тоже приедет. Женщина расстроилась. И хоть ей теперь все равно было, не надо было скрываться, следствие по делу Жоры Хана было давно завершено, известие о телевиденье и разговоры об актрисе радости не прибавили. Поэтому она не обратила внимания на незнакомый джип и двух мужчин, вышедших из него. Один из них стал быстро пробираться вперед, не обращая внимание на недовольные возгласы.
   Надежда взяла в руки ножницы и замешкалась, прежде чем резать ленточку и идти к источнику. Может, мальчиков и Агашу взять с собой? И вдруг из толпы кто-то сорвался, подхватил её на руки и понес.
   - Станислав, - узнала она.
   Как же она не заметила, когда он приехал. Женщина покрутила головой - знакомой машины не было, отца она тоже не видела. В толпе раздались веселые одобрительные выкрики, улыбался даже строгий отец Игорь. Агаша, стоящая с детьми, радостно смеялась. Смеялись Мишенька и Саша, показывая на отца и мать. Так и донес Станислав Надежду до ленточки, и женщина разрезала её. Щелкали фотоаппараты, тут же кто-то навел на них камеру. Но Надежда отмахнулась от вечного испуга перед именем Анастасии Деревенской. Она и Станислав, взявшись за руки, сошли по ступенькам, набрали воды и выпили. Станислав подмигнул ей:
   - Я загадал желание. А ты?
   - Я давно уже загадала, - ответила женщина.
   Улыбающиеся, они пошли отошли в сторону. К роднику спускался отец Игорь, следом шли пары, что должны были соединить судьбы возле хрустального источника влюбленных. Появившийся непонятно откуда Дмитрий Иванович, в генеральской форме, зычным командирским голосом, перекрывая гул толпы, крикнул:
   - Батюшка, прикажите им не уходить и обвенчайте этих грешников прямо здесь.
   Фотоаппараты и камеры перекинулись на генерала. Отец Игорь кивнул и приказал Надежде и Станиславу стать к молодоженам, а сам начал церемонию освящения источника.
   Из черного джипа тем временем вышла красивая женщина, круглолицая, светловолосая, с длинной косой и воздушным белым шарфом в руках и стала тихонько пробираться поближе к роднику. Сначала никто на неё не обратил внимания. И лишь после завершения освящения источника, когда отец Игорь обратился к венчающимся, кто-то из толпы восторженно ахнул:
   - Да это же актриса Анастасия Деревенская к нам приехала.
   И сразу понеслись многочисленные восклицания:
   - Анастасия! Сама Анастасия Деревенская приехала на освящение источника! Это она дала денег на восстановление родника! И еще на церковь!
   И люди восторженно зааплодировали.
   Надежда вздрогнула и нервно оглянулась. Нет! Смотрели не в ее сторону, а вверх, где в генеральской форме стоял Дмитрий Иванович. А рядом с ним была... Олеська! Да, младшая сестра Олеська, пополневшая, с длинной русой косой, толщиной в руку, перекинутой вперед, на грудь, Олеська, удивительно похожая на старшую сестру, когда та снималась в последнем сериале "Катя-Катерина". Только одета была младшая сестра очень модно: коротенькое яркое цветное платьице, открытые оголенные плечи. Наверно, Олеське было прохладно, в руках она держала белый шифоновый шарф с тонкой кружевной отделкой, собиралась накинуть его на плечи. Тем временем отец Игорь начал подготовку к венчанию, и интерес толпы от Олеськи перекинулся на венчающиеся пары. Неудобно было перед строгим батюшкой и парами молодоженов. Отец Игорь остановил внимательный взгляд на Надежде. Она поняла, в чем дело: темно-каштановые волосы её были не покрыты ничем. У остальных невест была фата на голове. Выручила Олеська, она быстро сообразила, что к чему, царственно просочилась сквозь толпу и протянула сестре свой кружевной шарф. Надежда поблагодарила и накинула его на волосы. Батюшка одобрительно кивнул головой. Венчание началось.
   После венчания присутствующие, в основном, женщины окружили Олеську, оттеснив её от сестры немного в сторону. Их интересовало все:
   - Анастасия, скажите, а будет продолжение сериала "Катя-Катерина"?
   - За кого выйдет замуж Екатерина?
   - А правда ли, что вы все это время были за границей?
   - Делали ли вы пластические операции? Вы так молодо выглядите.
   Корреспондент местной газеты лихорадочно водил камерой, думал, что пришел его звездный час. Да его материал оторвут с руками. Но красивая длиннокосая женщина не отвечала, молча смотрела на Надежду. Та тоже молчала, потом еле заметно кивнула головой, и Олеська начала говорить:
   - Вы ошиблись. Меня зовут не Анастасия. Мое имя...
   - Мария, - подсказала Надежда и ехидно улыбнулась. - Сельская. Мария Сельская, - потом шепнула мужу: - Пойдем к отцу. Агаша с мальчиками уже там.
   - Мария Сельская, - послушно повторила Олеська, глядя вслед уходящей сестре. - К сожалению, талантливейшая актриса Анастасия наотрез отказывается от съемок, и сюда она не приедет. Я её сестра, тоже актриса. Меня позвали сниматься в продолжении сериала "Катя-Катерина". Предлагают роль младшей сестры главой героини, сводной, дочери князя Фаустовского. Сама Анастасия покинула экран навсегда, она живет за границей.
   Олеська отвлекла внимание от Надежды, чем та была очень довольна. Она с детьми и Агашей села к отцу в машину, в тот самый черный незнакомый джип. Станислав сел за руль, гордо сказал:
   - Ну, жена, как тебе наша новая машинка?
   - Купил все-таки, - отозвалась женщина.
   - Купили, дочка, купили, - подтвердил отец. - Правда, немного в долги влезли. Зато ломаться не будет, как старая, и места много. Вот Олеську к нам привезли.
   Надежда не ответила. Сестру она все-таки любила. Олеська неплохая, только не умеет возражать матери. А зачем обвинять в этом младшую сестру? Сама Надежда только недавно сумела избавиться от страха перед матерью.
   - Вот поэтому мы и задержались на сутки, ждали Олесю, она позвонила мне, что... - отец не договорил, перешел на другое. - Олеся очень хотела тебя видеть. Я уж скажу тебе все. Возобновляют съемки сериала, вышли на Олеську, хотят, чтобы она вместо тебя играла. Вы же внешне очень похожи. Но без тебя, Надюш, Олеська не дает согласие сниматься в главной роли.
   - А что с матерью не посоветовалась? - сердито осведомилась Надежда.- Меня-то зачем спрашивать! При поступлении в театральный они обе без зазрения совести моим именем пользовались...
   Отец на минуту замешкался, потом сказал:
   - Поняла Олеська, что такое матушка ваша, хорошо поняла. Ты же перестала им давать деньги. Я со своими проблемами тоже не мог помочь им... И твое имя не всегда помочь может... Олесе пришлось начать работать. Устроилась на одну из киностудий, сначала статистом. А дальше сама расскажет, что было. Но характер у нашей Олеськи генеральский, вся в меня. Словом, пробилась твоя сестренка, вот роль ей предложили... Главную...
   - А мать?
   Отец опять не ответил. Ответила Олеська, народ от родника стал расходиться, Олеська отделалась от любопытных, подошла к машине и услышала этот вопрос. Станислав распахнул дверцу. Олеська села в джип, рядом с ним, на переднее сидение, чем вызвала недовольный взгляд сестры. И связан он был с тем, что Олеська не только уселась рядом со Станиславом, она не проявила должного внимания к детям, только мимоходом ласково улыбнулась занятым мальчишкам. Надежда, отец и Агаша расположились сзади. Дети сидели на руках Станислава, мальчики крутили руль, Саша еще при этом сосредоточенно гудел, их Олеська тоже не интересовала.
   - Мать умерла неделю дней назад, - жестоко произнесла младшая сестра, повернувшись назад. - Я звонила, ты не ответила, ты просто сбрасывала мои звонки, как ты всегда это делаешь последние два года, потом вообще заблокировала телефон... Я немного растерялась, я не знала, что делать... Но потом папа и Станислав приехали, помогли... Папа сказал, что тебе не надо звонить.
   Надежде стало стыдно, неудобно. Она не знала что ответить. Отец виновато произнес:
   - Мы со Станиславом решили, что не надо тащить мальчиков в такую даль. У Агаши уже не те силы, чтобы остаться с ними. Эля с Белочкой на юг укатили. Ты уж прости меня, дочь, что я без тебя все решил. Вот мы со Стаськой и уехали туда, надо было помочь Олесе.
   Надежда сидела внешне спокойная, ничто в лице не дрогнуло. Лишь одна слеза её не послушалась и медленно выкатилась из уголка глаза. Мысли у всех были разные. Отец все-таки чувствовал вину, Дарья же была матерью Надежды. Станислав переживал, что жена на него теперь обидится. Агаша считала, что Дмитрий Иванович сделал правильно. Олеська думала, что ей еще далеко до артистического мастерства сестры: ведь не любили друг друга мать и Надежда, откровенно не любили, но как мастерски Надежда сыграла сейчас горе. Если бы она зарыдала, заплакала, даже просто всхлипнула, Олеська бы ей не поверила. Нет, сестра ничем не показала, что ей больно от этого известия, застыла, только слеза скатилась. Олеська еще не умела приказывать своим слезам литься по желанию в нужных пропорциях. И никто даже близко не догадывался о мыслях самой Надежды: она бы и так не поехала на похороны. И дело было не в прохладных отношениях с покойной матерью. Просто есть одна примета: нельзя сейчас Надежде подходить близко к умершим, так Агаша говорила. Нельзя. А мать все-таки жалко.
   Размышления прервала Олеська, она безо всякого перехода сказала:
   - Папа, ты ошибся. Я уже дала согласие на съемки в продолжении сериала, - и просительно обернулась к сестре. - Надюш, прошу тебя сыграть всего в одной серии. Твоя Катерина выйдет замуж и уедет навсегда в деревню.
   - Нет, - ответила Надежда.
   - Надя, ну, пожалуйста, - в голосе Олеськи зазвучали слезы.
   - Может, пожалеешь сестру? - робко произнес отец.
   - Нет, - твердо ответила дочь. - Актриса Анастасия Деревенская умерла для широкого экрана.
   - Ну, хоть согласись на интервью, - попросила Олеська. - Дай мне зеленую дорогу. Это такое замечательное начало карьеры. Старшая сестра благословляет младшую, передает ей свою эстафету. Ну, пожалуйста...
   - Нет, - повторила бывшая актриса. - Все, что можно было, я для вас с матерью сделала.
   Олеська расплакалась.
   - Надюш, может, подумаешь? - просительно произнес Станислав.
   Мужчина терялся перед женскими слезами. Ему было очень жалко младшую сестру жены.
   - Нет, Стасик. И если ты, сестренка, не перестанешь давить на жалость, тебе не быть новой звездой мелодрамы Марией Сельской, - жестко ответила женщина. - Хочешь в кинобизнес, иди, но грызись волком, иначе сожрут тебя. Кстати, а почему бы тебе не сыграть сразу две роли: Екатерины и её сводной сестры. Внешне ты на меня очень похожа. Так что родишь сама в кино, сама уедешь в деревню, а вернешься дочерью папеньки Фаустовского.
   - Но ты не будешь возражать против продолжения сериала...
   Надежда засмеялась, вот он главный вопрос: за разорванный с ней контракт придется платить деньги. Она же не подписывала никаких документов. Или хотя бы за отснятые серии. Фильм пользуется успехом.
   - Узнаю стиль Артемьева, его лисью хватку, - заметила Надежда. - Я знала, что он жив. Передай Виктору, сестренка: не только буду возражать, но и в суд подам, пока все мои деньги мне выплачены не будут...
   - Ну, Надь! - из глаз Олеськи опять потекли очень крупные слезы.
   - А как заплатят, сразу все согласия подпишу... - отрубила сестра.
   - Надюш, - вмешался Станислав, - есть у нас деньги. Помоги сестре.
   - Не так уж много, - ответила женщина.
   Агаша сочла нужным пояснить:
   - Это Надюша дала денег на спасение родника и восстановление церкви.
   - Что? - ахнули Станислав и отец. - Ты истратила деньги?
   - Да, - ответила Надежда.
   - Стаська, придется джип продать, - протянул отец.
   Станислав молчал. Остальные тоже. Потом заговорила Агаша. Мужчины сначала не поняли.
   - Фелиция Степановна недавно тоже скончалась, - говорила добрая нянюшка. - Она не смогла оформить все наследство сына на себя, только городской дом. Жора, оказывается, денежные вклады завещал мне. Вот и возьмете эти деньги, заплатите за джип. Только оформить помогите, Дмитрий Иванович. Я плохо понимаю в бумагах, да там еще налоги...
   - Агаша, но это же твое, - прервала её Надежда. - Мы уже с тобой это обсудили.
   - А вы моя семья. Первая настоящая семья, которая есть у меня. И я помогу своей семье. А ты, девушка, - Агаша обратилась к Олеське, - кончай играть тут роль, не плачь. Здесь есть настоящая актриса. Тебе до неё далеко. Лучше учись у сестры. Она и так уже дала тебе зеленую дорогу, разрешает всем говорить, что вы сестры, да, в конце концов, она тебе сегодня придумала имя - Мария Сельская, вот и прославь его сама.
   - Агаша, - засмеялась от неожиданности Надежда. - Ты прямо стратег, тебе и в кинобизнес можно.
   - Надюш, и все же пожалей сестру, - опять попросил отец. - Снимись хотя бы в одном эпизоде.
   - Мне муж не разрешит, - отшутилась женщина, - даже если самой захочется.
   - Разрешу, - проговорил Станислав.
   - Нет, Стасик, не разрешишь, - Надежда глубоко вздохнула и открыла свою тайну, ту самую, что исполнил хрустальный родник. - Я беременна...
   Слезы Олеськи сразу высохли. Она радостно завизжала.
   - Актриса, - подумала Надежда. - Настоящая актриса.
   Станислав повернулся к жене, придерживая сидящих на его коленях мальчиков:
   - Как долго я ждал этих слов, Надюшка моя. У нас будет еще и дочка. Это же замечательно: два сына и дочка. Ну, наклонись ко мне поближе хоть чуток, я тебя поцелую, а то я из-за наших мальчишек встать не могу.
   Надежда засмеялась и сама поцеловала мужчину.
   - У вас уже есть дети? - удивилась Олеся, тоже повернувшись назад, к сестре.
   - А кто сидит рядом с тобой? Руль крутит? - не менее удивленно ответила Надежда. - Это наши Миша и Саша.
   - Да? Но когда бы ты успела родить, ты еще два года назад снималась... Нет, ты не была беременной. Мать бы сразу засекла... И потом папа сказал, что Миша и Саша это мои братики...
   Увидев предупреждающий взгляд сестры и ставшие неожиданно серьезными глаза старшего мальчика, оставившего в покое руль и прижавшегося к отцу, замолчала. Зато Сашенька покрутил головой при неожиданно наступившей тишине, встал на толстенькие ножки на сидении возле Олеськи, Надежда кивнула головой, ребенок обхватил ручками Олеськину шею и, как только он умел это, прижался губками и громко причмокнул. Олеська от неожиданности раскрыла еще шире свои большие глаза и вдруг расплакалась по-настоящему. Всхлипнула и Надежда. Жалко все-таки было умершую мать. Сестра-то всего одна. Что же они все о чем-то спорят? Мишенька, как только услышал плач, тут же потерял интерес к рулю, скривил личико и стал рваться к матери. Надежда погладила по головке старшего мальчика:
   - Все хорошо, сиди с папой.
   - К себе-то хоть пригласишь? - спросила Олеська сквозь слезы. - Я ведь тебя не видела больше трех лет.
   - А кто тебе мешал навестить меня? - все еще сердилась Надежда. - Я в отличие от вас с матерью работала без выходных и отпуска, по отдыхам не ездила, а вы только тратили деньги...
   Все замолчали. Встреча сестер получалась нелегкой. Выручил опять Сашенька. Он погладил толстой ручкой косу Олеськи и сказал:
   - Леська холосая. И мама холосая, - и засмеялся.
   Ребенок снял ненужное напряжение.
   - Вот что, едем, хорошая Олеська, к нам, - сказала Надежда. - Я рада, что ты приехала... Да и мать надо помянуть... Где похоронили-то?
   - Дарью кремировали, - ответил отец, - потом получим прах и похороним здесь, рядом с её родителями...

Сестры.

   Дома Агаша стала быстро накрывать на стол, соскучившийся Станислав все возился с мальчишками, он купил им железную дорогу и теперь занял удобное место на полу, где строил игрушечную магистраль со своими сыновьями. Надежда и отец показывали Олеське дом. Младшей сестре все очень понравилось, особенно то, что кухня и зал были соединены, но она устала с дороги, хотелось немного отдохнуть, переодеться. Надежда сказала, что сейчас отведет её в свою комнату.
   - Надюш, а у вас вроде, как я поняла, есть свободная комната вон с той стороны, там еще кошка спала на кровати, там и ванная рядом, или вы еще кого ждете?
   - Нет, - тихо ответила женщина.- Это комната Веры...
   - Так там никто не живет? - уточнила Олеська.
   - Так получилось, - подтвердила сестра.
   - А можно я в этой комнате расположусь? - попросила Олеська. - Ты не переживай, Надюш, я не боюсь, я помню немного Веру, она хорошая была, я ее любила. Я очень плакала, когда узнала, что ее больше нет. Но мать не пустила меня сюда, к вам. Можно, я посплю здесь. Да и в этой комнате так уютно. Мне нравится.
   Ответил отец:
   - Конечно, располагайся, дочка. В самом деле, что ютиться в тесноте. Пусть это твоя будет комната. Ты же часто будешь теперь бывать здесь.
   Появление Олеськи выбило из привычного режима всю семью. Мальчики, видя возбуждение взрослых, ни в какую не соглашались идти спать. Сашенька, наигравшись с железной дорогой, не отставал от Олеськи, все лез к ней, Мишенька смотрел во все глаза, а она без устали играла с ним: то козу изображала, то собаку, ползала, валялась с ними, визжала, мальчишки хохотали, хотели сидеть только возле тетушки. Миша тоже постепенно освоился и уже не дичился Олеськи. В одиннадцать вечера Надежда решительно заявила, что детям пора спать, и увела мальчиков в спальню под протестующий рев Саши. Женщина и сама устала. Хорошо, что дети быстро уснули, хоть и сопротивлялись. Но Надежда привычно села на низенький стульчик между их кроватками и стала рассказывать сказку. Эту сказку про самолет она сочиняла сама. На самолете летали Саша и Миша то к папе, то к дедушке, то к Агаше, а по пути им встречалось много интересного. Сегодня они летели к Олеське.
   - Вот летит Мишенька на самолете, держит крепко руль, - говорила ласково женщина, - глядь, а внизу наш Сашуля стоит, ручкой брату машет, просит взять на самолет. Миша тут же приземлился, взял Сашу с собой, и хотели они лететь к тете Олесе...Но тут к ним рогатая коровка подошла...
   Глазки Миши стали туманиться сразу после взлета. Саша немного помычал после встречи с большой коровкой и тоже уснул. Надежда встала, подоткнула одеяла, залюбовалась своими мальчишками. Тихо вошел Станислав.
   - Угомонились наши динамики? - тихо спросил он.
   - Угомонились, - ответила женщина. - А большое динамо-машина успокоилось там? Что-то я больше не слышу её голоса.
   - Это ты про Олеську? - тихо засмеялся муж.
   - Про неё.
   - Олеся пошла спать, Агаша и Дмитрий Иванович тоже. Пойдем и мы.
   В их спальне Станислав сразу же обнял жену и стал медленно целовать.
   - Надюшка моя, - приговаривал он, - я же тебя еще не расцеловал, как следует, за радостную весть. Помешали...
   - Знаешь, Стась, - отозвалась женщина, - я иногда жалею, что в нашем доме часто бывает столько много народа. Я так ждала тебя, все представляла, как скажу про ребеночка только одному тебе. А вышло, что при всех.
   - Надюш, самое главное, что будет ребеночек. Я очень хочу, чтобы ты родила мне девочку.
   - А если мальчик?
   - И мальчик просто замечательно.
   Рука мужчина скользнула на живот женщины. Но пока все было по-старому, ничего не ощущалось, и Станислав на всякий случай спросил:
   - А точно там у тебя уже что-то есть?
   - Есть, - улыбнулась женщина. - И этому что-то скоро два месяца. Я была в больнице. Меня Бела Андреевна отвела к своему врачу. Все есть у нас.
   Руки мужчины продолжали гладить живот женщины, Надежда почувствовала привычное возбуждение. Она соскучилась по мужу, по его словам, рукам, ласкам. Как хорошо, что они опять вместе. Станислав был нежен. Хоть и не хватало ему жены все те дни, что он был в отъезде, но он помнил, что Надя носит его дитя. А Надежда уже откликнулась на его ласки, этот мужчина был создан для нее. Какая же она все-таки счастливая.
   В доме наступила тишина. Спали дети, уснул Станислав, тихо было во второй половине дома. А Надежде не спалось. Хотя она устала за день, ей казалось, только коснется подушки, сразу заснет. Но не получалось. И причина была понятна. Это было то, о чем они избегали говорить - умершая мать. Мать, которая не любила старшую дочь, да и младшую тоже, она любила только себя, всегда, везде. Но она была матерью Надежде. По щеке медленно побежала слеза.
   Мать! Женщина с дворянской фамилией, идеальной внешностью и холодной душой расчетливой бездушной стервы. Вера была совсем другая, и внешне они с матерью были непохожи. У матери были точеные аристократические черты лица, маленькие холеные руки, светлые волнистые волосы, королевская фигура, она была Дарья Ростиславская. Невысокая Вера имела простенькое уютное личико и славный характер. Фамилия была Беркутова. Мать была рождена вне брака. Вера знала своего отца.
   Перед глазами Нади появились два женских образа. Вера и Дарья. Почему сестры были такими разными?
   В окно было видна огромная краснобокая луна. Обычно появление луны успокаивало женщину, но сегодня Надежда почувствовала тревогу. Она знала, что и сестра не спит. В той половине дома скрипнули пару раз полы, раздался какой-то глухой невнятный шум. Шаги были быстрые, это Олеська тоже не спит. Женщина стала тихо вставать.
   - Ты куда? - поднял голову Станислав.
   - Поговорю с Олеськой. Ты спи.
   Олеська в самом деле не спала. Она сидела на полу возле раскрытого гардероба среди каких-то листков, на нижней полке в шкафе что-то делал Барсик.
   - Надюш, - виновато заговорила сестра. - Я это не специально. Оно само выпало. Я просто хотела взять какую-нибудь старую простыню, кошке подстелить, а они были завернуты в эту простыню, взяли и высыпались.
   Надежда стала помогать собирать листки, потом спросила:
   - А зачем коту нужно отдельную простыню? И почему ты разрешила сидеть ему в шкафу?
   - Так кошка рожать стала прямо на моей кровати. Вот я и решила ее перенести в шкаф. Я где-то читала, что кошкам нужна коробка, но где ее среди ночи искать...
   - Ты с ума сошла, - перебила сестру Надежда, - наша кошка - это кот. Барсик!
   - Да, - ядовито отозвалась сестра. - А кого ваш Барс уже вылизывает?
   Надежда присмотрелась. На старой простыне внизу шкафа сидел их Барсик и лизал малюсенького только что родившегося котенка. Потом Барсик или Барса, так, наверно, правильнее сказать, оставила в покое котенка, потому что на подходе был уже второй. Всего Барса принесла пять штук котят...
   Кошка рожала, женщины помогали ей, гладили спинку, уговаривали потерпеть. Кошка и терпела. Через час она выполнила свое предназначение и мирно мурчала со своим потомством на нижней полке гардероба. К ним пришла Агаша, тоже ахнула при известии, что их откормившийся и жирный Барсик оказался в итоге беременной кошкой...
   Только на другой день, когда все уже пережили историю перерождения Барсика в Барсу, наумилялись слепыми котятами, отогнали от них раз пять любопытных мальчиков, которым обязательно надо было потрогать котяток, женщины сели рассматривать найденный листки. Это были записи бабушки Тани, матери Дарьи и Веры.

Записи бабушки Тани.

   "Я родилась в тяжелое для всех время, в апреле сорок второго года, на хуторе Сосновый Бор, недалеко от небольшого городка Гр-ка, на территории, оккупированной фашистской Германией. Отца я не знала совсем. Мы считали, что он погиб недалеко от этих мест, мама очень любила его и поэтому и осталась жить здесь. Но могилы моего отца тоже не существует. Мы с мамой ходили к памятнику погибшим воинам, мама говорила, что там лежит мой отец. Я в это верила всегда, когда была ребенком и когда выросла", - так начинались записи бабушки Тани - Татьяны Григорьевны Ростиславской, в замужестве Беркутовой.
   Мать её, Алина Петровна Ростиславская, родилась в Москве, но плохо помнила этот город. Отец, хоть и был из знатного дворянского рода Ростиславских, но был человеком серьезным, практичным, занимался наукой, был подающим надежды ученым-биологом, занимался выведением новых сортов зимостойких яблонь. И женился он на небогатой девушке Ксении, что посещала медицинские курсы при их университете. Брак был счастливым. Через год родилась дочь, назвали её Алиной. Когда-то в Москве у Ростиславских был свой большой дом, но там они бывали редко, так как отец предпочитал деревню, где проводил свои селекционные опыты. Революция, гражданская война и последовавший за ней голод заставили семью Ростиславских покинуть центральную Россию. На Украине у мамы были родственники, туда Ростиславские пока и уехали. Хотели покинуть Россию, эмигрировать, но не вышло. К тому времени от благосостояния Ростиславских ничего не осталось, все было экспроприировано большевиками, и ученый-биолог Петр Ростиславский начал работать не для проведения селекционных опытов, а чтобы прокормить свою семью. Хоть он был из потомственных дворян, но любил землю, знал ее. Семья Ростиславских так и осела на Украине, в деревне Хл-цы, забыв, что они потомственные дворяне из знатного рода. И все предвоенные годы Петр проработал агрономом в Хл-ском колхозе, растил пшеницу, а в своем небольшом саду продолжал работу по выведению новых сортов яблок, дворянское прошлое не вспоминал, даже вступил в партию, чтобы семье жилось спокойнее. Жена Ксения держала корову, как и все местные жители, и работала медсестрой в местной больнице. Богатства не было, но и голода не знали. Там, в деревне Хл-цы, и прошло детство Алины. Она была единственным ребенком в семье.
   Алина после окончания школы поступила в медучилище, окончила его и работала фельдшером в воинской части, что была недалеко от их колхоза, бегала на танцы в клуб, поглядывала на парней, а они с неё глаз не сводили. Красивая была дочка у агронома.
   В сороковом году на службу на Украину прибыл старший лейтенант, Григорий Соколовский, его перевели сюда из центрального округа. Воинский гарнизон был в трех километрах от Хл-цов, там-то и работала Алина. Но получилось так, что впервые молодые люди увиделись в сельском клубе.
   "Этот офицер и был мой отец, - писала бабушка Таня. - Встретился он с мамой в сельском клубе, куда пришел со своим товарищем Остапом Грицюком, который был родом из маминой деревни, из Хл-цов. Мама сразу влюбилась в интересного зеленоглазого лейтенанта и все удивлялась, как она раньше не видела его в воинской части".
   Новый офицер был родом из Белоруссии, только там уже никто из его родственников не жил. Все перебрались в Россию и разбрелись по белу свету. Григория же жизнь забросила на Украину. Он был высокого роста, широкоплечий, темноволосый, но больше всего поразили Алину его необычайные зеленые глаза - глаза цвета осенней зелени. Ей казалось, что взгляд молодого офицера хранит какую-то тайну, но о ней он скажет лишь самому близкому человеку. Что-то грустное было в его глазах, Алина и сама не замечала, что без конца смотрит на него, какая-то сила так и тянет повернуться в его сторону, и он выбрал её из толпы нарядных девчат и медленно приближался. Девушке казалось, что время остановилось, что красивый и интересный офицер до неё не дойдет никогда. Но он дошел. И Алина, кружась с ним в быстром вальсе, мечтала, чтобы на этот раз время остановилось на самом деле. Зеленые таинственные глаза Григория неотрывно смотрели на неё; неизвестно почему, но девушка подумала, что они никогда не будут счастливы, они не будут вместе. Казалось, последующие за этим события опровергали предчувствия девушки. Молодой Григорий с первого взгляда влюбился в красивую медсестру. Да и как было не влюбиться в Алину: у неё фигура была, как у самой богини любви Венеры, высокая грудь, тонкая талия, яркие голубые глаза, чувственные губы, пышные волнистые волосы скрывались в длинную косу. Алина собрала в себя всю отточенную веками красоту знатного дворянского рода Ростиславских.
   Деревня Хл-цы была недалеко от границы.
   В воскресенье, 22 июня 1941 года началась война. Артиллерийский снаряд угодил в дом Ростовцевых ранним утром. Отец и мать были еще дома, но не спали, беспокоились, потому что дочь не ночевала дома. Ушла на танцы и загуляла на всю ночь. Родители переживали, но когда услышали звуки артобстрела, то и не поняли даже, что это значит. Они погибли, не узнав о начале войны. Алина осталась жива в этот кровавый день, потому что ее дома не было, в эту ночь она была невероятно счастлива - она была с Григорием Соколовским. Это спасло её жизнь.
   В воскресный день двадцать второго июня старший лейтенант Соколовский проснулся от страшного грохота. Он узнал звука артиллерийского обстрела. Поцеловав Алину, помчался в штаб, Алине посоветовал немедленно идти в санчасть, а подошедшая немецкая артиллерия продолжала обстреливать местность. В части царила неразбериха. Один из снарядов попал прямо в здание штаба, погибли многие офицеры. Григорию повезло, он не успел дойти до штаба. Связь не работала. "Это война!" - понял старший лейтенант Григорий.
   "Я не знаю, что было в тот страшный день еще, мама не любила и не могла вспоминать его, ее начинало сразу трясти, она плакала, но советские войска начали свое долгое отступление. Вел через леса свою роту лейтенант Соколовский. С ними шла фельдшер Ростиславская Алина, невеста старшего лейтенанта".
   В августе они проходили через п-кие леса, шли тайком, по ночам, кормились тем, что давало население. Вот в те дни Алина, когда бойцы перебирались через гнилое болото, простудилась и тяжело заболела. Озноб сотрясал все тело, молодая женщина теряла сознание и не могла идти. Солдаты были согласны нести исхудавшую женщину. Но лейтенант Соколовский принял другое решение. Недалеко от болота они увидели одинокий дом с различными постройками, это был хутор Сосновый Бор, там жил умерший в первые дни войны лесничий. Здесь-то и оставил Григорий свою невесту. Алину приютила простая женщина, вдова лесничего, Груня Беркутова. Груня впоследствии выдала Алину Ростиславскую за свою невестку, жену сына, Алексея Беркутова, что за год до войны был арестован и осужден на десять лет, как враг народа. Жену Алексея никто в деревне не видел, не видели и Алину среди отступающих бойцов, так что местные жители и немцы поверили в эту историю. К тому же, как выяснилось позже, Алина была беременна. Она так и осталась жить в этих краях, потому что буквально в ту же ночь, когда Григорий оставил Алину на попечение Груни Беркутовой, немцы окружили уходящих солдат и расстреляли их.
   "Мама всю жизнь считала, что папа был в их числе", - писала бабушка Таня.
   Груня сначала скрыла от Алины расстрел советских солдат. Девушка была очень плоха, сильно болела, Груня уже знала судьбу ее родителей, но ребенка Алина сумела выносить. Рожденная ей девочка была крепкой, пережила тяжелые голодные годы. Груня назвала её Таней.
   Груня и Алина выжили в те годы за счет леса и болота. Немцы не любили леса, поэтому не часто бывали на хуторе, он был в стороне от дорог, да и мешало болото. Но подступающий вплотную к дому лес что-то давал людям даже в военные годы: ягоды, грибы женщины собирали без устали, сушили, солили, клюкву, что росла в большом количестве на болоте, хранили просто так, мочили бруснику. Была у Груни припрятана подобранная недалеко от места расстрела и винтовка, нашла женщина и немного патронов, вот и выходила Груня порой на охоту, хоть и распугала война лесных обитателей, но иногда попадались зайчишки, да и кое-какие птицы. Варили после удачной охоты мясной суп для девочки и благодарили Бога и лес-батюшку. Копали вручную землю, сажали овощи, картошку, зерно, иначе бы не выжили.
   Но все же война кончилась. Слава Богу, бывшая по соседству деревня с таким же названием, что и у хутора, сожжена не была. В неё стали возвращаться мужчины. Жизнь стала налаживаться.
   Как-то пришлось Алине пережить тревожное время. Людей, замеченных в связях с немцами, арестовывали и отправляли в лагеря. Могли арестовать просто за подозрение, за то, что тебя не знают, что кто-то обговорил, донес. Как-то один военный, офицер - Бог только один знает, откуда он тут взялся - остановил пришедшую по своим делам в деревню Груню и стал расспрашивать о женщине, что живет с ней. Откуда она появилась? Груня повторила и ему, что это её невестка. Не знала, когда врала офицеру, что хуже: сказать, что Алина пришла с нашими войсками с Западной Украины, или выдать за жену арестованного сына. Этот человек в военной форме интересовался явно Алиной, он говорил о женщине, что была оставлена здесь нашими отступающими солдатами.
   - Эта? - переспросила Груня. - Умерла эта девка. Ведь она хворая была. Выхаживала я ее, выхаживала, травами поила, на печке держала - не выходила. Не судьба, знать...
   Военный потерял интерес к женщине, живущей у Груни, и больше в деревне не появлялся. А Алину продолжали считать невесткой Груни.
   Через год Алина приняла нелегкое решение - перебраться в деревню. Дочка подрастала, скоро в школу. Да и дом Груни был старый, холодный, печка дрова ела немерено, и людей нет рядом. А Алину позвали работать в новый, недавно построенный медпункт, там же ей дали комнату. Все уже знали, что Груня спасла жену командира, что погиб в бою недалеко от их деревни. Алина забрала с собой и Груню. Да и как оставить её! У Груни никого не было. От сына и его жены не было ни весточки уже много лет. "Сгинул Алексей, - думала старая женщина. - Сгинул. И жену его с малым дитем, наверно, в лагерь отправили, там они и померли. Иначе бы Настасья подала весточку, она умная у Лешки была, артистка в театре работала, законы знала. Уже девять лет прошло. Вряд ли они живы".
   Жизнь женщин после войны не сильно изменилась в сторону облегчения: они по-прежнему работали не покладая рук, по-прежнему выручал огород и лес. О возвращении на Украину Алина и не думала: там не было ни родительского дома, ни родительской могилы, и деревни Хл-цы больше не было - сожгли ее. А здесь рядом где-то в земле лежат косточки Григория. Алина раз в год обязательно добиралась до того места, где держал свой последний бой лейтенант Соколовский, клала нехитрые полевые цветы под уцелевшие сосны и разговаривала с Григорием, рассказывала о своей жизни, о дочке. И плакала, плакала о страшной участи любимого человека: в те тяжелые дни сорок первого года никто так и не похоронил наших погибших солдат, зверье растащило их косточки, ветер развеял их прах. Но это оказалось не совсем так.
   Одно из ярких воспоминаний Таниного детства - открытие памятника погибшим воинам. Тане было десять лет, её принимали в пионеры, здесь, у высоко насыпанной, большой могилы, обсаженной по периметру худенькими березками. Алина смотрела на дочь и плакала, плакала без перерыва. Лишь повзрослев, девушка поняла, почему так сильно плакала в тот день ее всегда такая сильная мама.
   Помимо колхоза был в здешних краях еще и лесхоз. Он занимался лесами. Грунин домишко купил себе лесхоз под свою контору. Здесь впоследствии находилось центральное лесничество. Люди стали обновлять леса, подсаживать сосны. Было решено засадить соснами поле, что было километрах в трех от деревни Сосновый Бор, сразу за центральным лесничеством. Болото стали осушать, стране нужен был торф.
   Могучий трактор прокладывал борозды для будущих посадок, как вдруг из земли был вывернут человеческий череп, за ним еще, появились и другие кости... Лесничий приказал остановить работу... Еще была жива в памяти война... На это поле прислали солдат, они осторожно работали лопатами. Поле было полно человеческих костей, здесь в сорок первом году фашисты расстреляли попавших в окружение советских солдат, сбросили в ямы и сровняли с землей, сюда приходила Алина поговорить с Григорием, положит цветы. Нашли и солдатские медальоны. Среди них старшего лейтенанта Григория Соколовского. Так Алина получила подтверждение о смерти Григория через несколько лет после окончания войны. Кто знает, может, и его косточки были перенесены и захоронены в братскую могилу, возле которой принимали в пионеры его дочь, Ростиславскую Таню. Вот и плакала Алина, хороня отца своей дочери и надежду на то, что он вдруг чудом остался жив... Имя Григория Соколовского впоследствии было выбито на памятнике. Оно и сейчас там есть...
   После смерти Сталина был освобожден из мест заключения сын Груни - Алексей Беркутов. Он приехал к матери не сразу, а спустя год, привез жену и сына. Все уместились в комнате Алины. А как же иначе: когда-то Груня спасла Алину и её дочь, теперь очередь Алины. Ведь Груня продала свой старый домишко лесхозу, когда перебиралась с Алиной в деревню. Сына не надеялась живым увидеть. Сколько лет не было о нем слуху. Там, в домишке, теперь новый лесничий живет. А деньги? что они стоили после войны эти деньги? Ничего, все уместились в комнате. Дети сдружились. Алексей Алину ласково называл сестренкой. Жена Алексея, Анастасия, умная, тактичная женщина, была по профессии актрисой, талантливой, подающей большие надежды, но муж был врагом народа. Спасая сына и себя, Анастасия бросила после ареста мужа любимую работу и город, уехала подальше, в глухую деревню, работала простым учителем. Что с мужем, не знала. Алексей разыскал её после освобождения через старых знакомых. Муж был освобожден, сняты с него обвинения, все равно висел запрет на проживание в центральных областях. Решили поселиться в родных местах мужа. В Сосновом Бору тоже требовались учителя, жена Алексея решила опять идти работать в школу. Анастасия Ивановна хорошо пела, играла на баяне, её приняли на работу. Она вела и пение, и рисование, и русский язык с литературой, дети любили её уроки. Не из-за любви к педагогической профессии пошла опять в школу Анастасия. При школе было жилье для учителей - небольшие комнатки. Хоть и дружно они жили с Алиной, но свой угол лучше. Но только Груня осталась с Алиной. Привыкли друг к друг, тяжелые годы сблизили женщин.
   Таня совсем не походила на мать. Алина смотрела и видела в ней черты Григория. Такая же темноволосая, зеленоглазая и на редкость упрямая. Как решила, так и будет. С детских лет умела добиваться своего, подчинять людей своей воле. Как нужен был упрямой девчонке отец! Глядя на глаза своей дочери, думала Алина, что и ей не будет счастья, как это уже было. У нее были точно такие же глаза, как и отца - цвета осенней зелени, мечутся они со своей невысказанной тайной. Но дочь так не считала. Она, как и мать, выбрала профессию медика, в восемнадцать лет родила дочь, Дарью. Влюбилась вчерашняя школьница в преподавателя медицинского училища, никаких доводов рассудка и слов матери не хотела слушать, вот и родила. Анастасия, которая была очень дружна с Алиной, шумела по этому поводу, хотела призвать к ответственности, заставить жениться старого козла, что жизнь исковеркал девчонке, как она выразилась, но Татьяна твердо сказала: "Не надо, тетя Настя. Правильно ты говоришь - козел он старый. Не нужен нам такой. Я сама со всем справлюсь". Тимофей, взрослый сын Беркутовых, поддержал Таню. "Правильно, сестренка. Пробьемся". Вздохнула Анастасия, знала, что по душе сыну Ростиславская Татьяна, только что-то есть трагическое в этой девушке. Трудна будет её дорога к счастью. А какие глаза у Тани: зеленые, огромные, колдовские, так бабушка Груня говорит. Вздохнула и Алина, она тоже мечтала, что Таня станет женой Тимки, только вместо этого родила девочку. Дашей назвала её бабушка Груня. Алина и Груня стали помогать растить внучку. Девочка красотой пошла в бабушку Алину. Набаловали её прабабушка и бабушка.
   Сын Алексея Беркутова Тимофей немного помотался по свету, по комсомольским стройкам, женился, но неудачно, развелся, потом обосновался в Гр-ске и сообщил о своем намерении жениться на Тане, он давно её любит, а что дочь у неё, ничего, он вырастит. Алина и Анастасия обрадовались этому известию. Дети у них одинокие, нужна вторая половина.
   Детей у молодой четы Беркутовых долго не было. Лишь через пять лет родилась дочь Вера. Таня мечтала назвать её Груней, которой к тому времени не был в живых - у девочки были светлые русые волосы и простые черты лица, как у прабабушки. Но воспротивилась Анастасия. "Пусть у нас будет Верочка, - сказала она. - Мы же все верили, что Тимка рано ли, поздно ли, но женится на Танюше. Потом верили, что у них будут дети. Конечно, должна быть Верочка у нас. Бабушка Груня бы со мной согласилась". И девочку назвали Верой.
   Вторая внучка сразу стала любимицей деда Алексея и бабушки Насти. И когда в их присутствии сравнивали старшую красавицу Дарью и простенькую Веру не в пользу последней, они сердились. Анастасия утверждала, что люди ничего не понимают в истинной красоте, и в пример приводила образ Девы Марии с младенцем на руках, у Божьей Матери тоже простые черты лица. В этом и заключается истинная красота. Алексей говорил, что бабушка Груня была святой женщиной... Вторила им и Алина. Она говорила, что когда пришла в себя в доме на хуторе, то склонившуюся над ней Груню она приняла за Богородицу... А Вера очень на нее похожа. Красавица вторая внучка, только надо уметь видеть ее тихую незаметную красоту...
   ...Надежда прервала чтение Олеськи:
   - А ведь и правда. Верно подметила бабушка Таня. С Веры можно было писать иконы. Лицо простое, но какое одухотворенное всегда было. А глаза! Как она мне просто сказала, что мне быть матерью её Мише. Я не могла ей возразить. Вера действительно была похожа на Деву Марию... И её легенда... Легенда, которую она просила запомнить...Знаешь, это очень важно...
   - Подожди с легендой, - попросила Олеська. - Давай дочитаем...
   Старшая дочь Дарья выросла эгоисткой. С младенческих лет она слышала о своей красоте, поэтому возомнила себя будущей актрисой. Тетя Настя ей прямо заявила, что таланта у неё ни на грош, темперамента тоже маловато, не быть ей актрисой. Дарья недовольно фыркнула, много вы понимаете, и поехала поступать в театральное училище. Но при поступлении, во время экзаменов, красавица Дарья, когда дочитывала басню про обезьян, при взгляде на откровенно скучающую комиссию, поняла: в театральном ей никогда не учиться. И красота не поможет. Был запасной вариант будущего у красивой девчонки - выгодное замужество. В тайном конкурсе на будущего мужа победил лейтенант Федосов, что начинал службу в Гр-ке. Только сам лейтенант ничего об этом не знал. Дарья вернулась домой, быстренько занялась лейтенантом, вскоре стала его женой, он же был ослеплен, влюблен, не видел недостатков красивой жены. Вскоре лейтенант был переведен в одну из центральных областей. Дарья с радостью уехала из Гр-ка. Родителей она вспоминала, когда нужно что-то было. Практически не писала, а потом вообще бросила поддерживать связь. Это случилось после её последнего приезда в Гр-к.
   Муж был в заграничной командировке, так она говорила, но Алексей Беркутов догадывался, что Дмитрий Федосов в Афганистане, поэтому и не взял жену с дочерью с собой. Приехавшая погостить к родителям Дарья не скучала без мужа. Бросив девятилетнюю Надю на бабушку с дедушкой, она три месяца развлекалась. Потом дошли слухи о её связи с учителем-соседом. Парень он был хороший, честный, на пять лет младше Дарьи, но влюбился по уши и пришел к её родителям просить руки Дашеньки. Татьяна была шокирована: дочь же замужем. В недоумении был и Тимофей. Зато нисколько не смутившаяся Дарья быстро все расставила по местам.
   - Нужен ты мне больно, чего сюда заявился? Руки еще моей просишь! - заявила она. - Я в этой дыре жить не собираюсь. Димка вернется из-за границы скоро, потом поедем с ним Германию.
   Все молчали. Сосед-учитель был ошарашен откровенным цинизмом женщины. Небесный ангел обернулся в один момент расчетливым демоном.
   - Дашенька! Но ведь ты беременна от меня, - произнес он как последний, неопровержимый для него довод.
   - Ну и что? - не смутилась Дарья, хотя в ее планы не входило сообщать об этом родителям. - Это еще не значит, что я буду рожать. А если и рожу... Что такого? Я выросла с неродным отцом. Если рожу, Димка воспитает ребенка...
   Медленно встал Алексей:
   - Вот что, парень, иди-ка ты домой и радуйся, что жена у тебя будет другая... А ты, доченька, будешь до возвращения мужа жить под моим контролем...
   - Сейчас! - фыркнула дочь.- Я уже большая девочка...
   На другой день, забрав дочку, Дарья уехала. Аборта она не сделала, потому что Надюшу позвали сниматься в каком-то очередном детском фильме, который снимали в горах. Не до аборта было Дарье, да и больницы под рукой не было.
   Дарья никогда больше не приезжала больше в Гр-к. Умерла Алина, Дарья не приехала на похороны бабушки. После умер Алексей, Дарья опять не приехала, хотя уважала этого человека. Татьяна знала, что она родила вторую дочь - Олесю. Дмитрий простил Дарью, остался в семье и признал девочку своей.
   ...Олеська прервала чтение.
   - Ты смотри, как охраняли тайну отцовства. Бабушка так и не назвала имени моего отца.
   - А ты хочешь его знать? - спросила сестра.
   Олеська уклончиво ответила:
   - Да я так знаю. Моим отцом всегда был наш папка. Между прочим, Надюш, я до сих пор уверена, что он меня больше тебя любит.
   - Больше, - засмеялась сестра. - Давай дочитаем...
   ...Дарья не приезжала в Гр-к. Не звонила. Не писала. Но кое-что все-таки мать и отец о ней знали. Знали, что Надюша успешно снимается в кино. Живая еще Анастасия утверждала, что правнучка пошла в неё, она тоже когда-то училась в театральном и была хорошей актрисой, Потом умерла и Анастасия. Следом за матерью ушел и Тимофей. Но даже и его Дарья хоронить не приехала, хотя он ей заменил отца. Таня жила с младшей дочерью Верой, доброй, ласковой. Вера не стала менять ничего в жизни, выбрала, как и мать с бабушкой, профессию медика.
   Как-то в их дверь позвонили. Это были молодые люди, представители нового поколения, которые занимались поисками пропавших без вести во время Великой Отечественной войны солдат. Они принесли Татьяне весть, что Соколовский Григорий, её отец, не погиб в том бою, он был взят в плен...
   "Как я хочу найти следы своего отца, - писала бабушка Таня. - Мама его любила его одного все годы. Я всю жизнь носила цветы к братской могиле, говорила: "Это тебе, папа". Я не жалею об этом. Но мне осталось недолго, я больна, стара, скоро мне уходить. Все чаще я вижу во сне дорогих мне людей, они ждут меня, торопят. Снится мне часто молодой зеленоглазый лейтенант, я знаю - это мой отец, Григорий Соколовский, он ищет свою любовь - мою маму, Алину Ростиславскую, и никак не может найти. Я скоро покину этот мир, там обязательно встречу маму и не смогу ей рассказать про Григория Соколовского, моего отца: как он жил после войны, помнил ли маму, почему не разыскал ее. А легенду Григория Соколовского я рассказала Верочке. Она не так красива, как бабушка, но у неё зеленые глаза. Глаза рода Соколовских. Зеленые глаза не принесут счастья, если рядом нет близких тебе людей. Так говорил маме перед войной мой отец"...
   На этом записи обрывались.
   Сестры сидели в задумчивости. Перед ними открылась страница жизни их бабушек и дедушек, их надежды, чаяния. Почему раньше эта стопка листов им не попалась? Ну, Олеське-то понятно, она с матерью жила. А Надежда последние месяцы провела с Верой, все пыталась веселить её, все говорила, а надо было слушать. Как узнать, удалось ли найти Вере следы Григория Соколовского, выжил ли он в войне, почему сам не искал Алину? Хотя последнему объяснение реальное есть - скорее всего, Григорий погиб, поэтому и не появился здесь после войны.
   Придя к такому выводу, Надежда обвела глазами комнату Веры. Эта комната больше не навевала печаль. Здесь свои законы уже установила Олеська. Раздвинуты тяжелые шторы, солнечный свет падает прямо на кровать, на которую уже кошка притащила свое потомство. Ну и пусть, раз Олеська разрешает устраивать здесь кошачьи ясли. Сестра упряма, в бабушку Таню характером пошла. Она станет более известной актрисой, нежели Надежда, она честолюбива. А Олеська улыбалась и думала:
   - Люблю тайны. Надька их не любит. Она домашняя, как Вера. Вот наверняка уже про себя все объяснила: почему Григорий не вернулся в эти края. Я же не такая. Я романтику люблю, разгадаю все тайны. Имя настоящего моего отца мне давно известно. Он хороший, честный мужик. И жена у него замечательная. Поэтому ни к чему разглашать его имя. А вот следы далекого прадеда или его потомков я обязательно разыщу. Какая красивая фамилия - Соколовский. Может, мне взять эту фамилию в качестве псевдонима для кино? Нет, не стоит. Уже есть актриса с такой фамилией, правда, давно ее не видно на экране, не снимается почему-то. Буду я лучше потомков прадеда Григория искать... Прабабушка была с Украины, село Хл-цы, он родом из Белоруссии, накануне войны служил недалеко от границы. Про плен известно... Это уже кое-что... Попробую найти.
   Но заговорила младшая сестра о другом:
   - Надюш, иди отдыхать. Полежи, поспи немного. В твоем положении надо отдыхать много. Ночью-то говорили с тобой, спали мало. Я хоть утром отоспалась, а ты с детьми ни свет ни заря поднялась. Отдохни, иди. С мальчиками, когда они проснуться после тихого часа, я поиграю. Мне и так стыдно. Ты ребеночка ждешь, а тут я внезапно свалилась на твою голову... С претензиями, обвинениями, просьбами... Да еще известие о матери привезла...
   - Олесь, а почему ты не остановила наше венчание? - спросила Надежда. - Ведь сама подумай, что получилось... Мать недавно умерла, а я венчаюсь... Смеюсь, счастлива... Нехорошо получилось...
   Олеська хлопнула себя по голове и тихо засмеялась:
   - Надь! Я не подумала.
   - А смеешься чего?
   - Вот я насолила нашей мамочке-ведьме...
   - Олесь! Она наша мать... Не надо так говорить...
   - Надюш! Ты прости меня, но наша мамочка была настоящей ведьмой, вампиршей... Ты счастливая, не жила с ней... А я жила, долго жила, матери ведь надо всегда было кем-то управлять... Вот ты обижалась, что не нужна была нам... Неправда! Мне всегда тебя хотелось видеть, я очень ждала тебя каждый раз, мне порой так нужен был совет, так поговорить с тобой нужно было... Но смотреть, как мать тебя тут же с порога гонит назад, зарабатывать очередные деньги, как ты ей подчиняешься, а сама усталая-усталая. Мать хвастается тобой, устраивает тебе вместо отдыха дурацкие вечеринки, как она тебя унижает, демонстрируя власть над известной актрисой перед своими знакомыми... Я думала, лучше тебе быть подальше от нас... Лучше проведи время в доме отдыха, в пансионате, побудь одна, походи среди деревьев, ты же любишь березовые леса... Но самый кошмар был, когда ты меня и матушку послала ко всем чертям, перекрыла денежный ручей... Я не в обиде на тебя... Но только тогда я во всей полноте поняла, какой клещ наша мать... Какой хай она подняла, стала отца доставать, даже как-то Вере в больницу дозвонилась. Плевать ей было, что сестра больна, ей содержание свое надо было вернуть. Папа сказал, что у тебя все хорошо, ты решила расстаться с кино, а денег у тебя больше для нас нет... Я не дала матери разыскать тебя, сказала, что буду сама работать, знаешь, я была уверена, что ты вышла замуж уже тогда... А ты, оказывается, нашим братишкам стала мамой... А что ты вчера обвенчалась со Стаськой... Не бери в голову. Ничего страшного. Ты ничего не знала. Это мой грех, а я за него сумею ответить... Ты и я для матери были средством заработать побольше денег... Кстати, надо оформить тебе наследство - квартиру. Я не претендую. На твои деньги её купили, она твоя... А насчет венчания, я еще раз тебе говорю, не переживай. Я за этот грех оправдаюсь... - сестра неожиданно тяжело вздохнула. - Пострашней грехи у меня есть. Иди, отдохни...
   Олеська забыла спросить про легенду... А легенда могла бы подсказать, где искать Григория Соколовского... Недавно Олеське подарили книгу, изданную бывшей американской актрисой Иреной Игл "Семейные сказки". Олеська с удовольствием их прочитала, махнув рукой на предисловие. А жаль! Там было написано, что это сказки рода Орел-Соколовских, собранные актрисой Ириной Орел-Соколовской, в замужестве Игл. А если бы Олеська выслушала сестру, то обнаружились не только совпадения. Сказка Веры была началом тех легенд, что издала актриса...
   Надежда, в самом деле, устала за эти два суматошных дня. Она тихо пробралась в свою спальню и осторожно легла. Станислав тоже прилег, пока мальчишки спали. Сильная рука Станислава тут же обняла женщину, стало хорошо и уютно. Но сон упорно не шел. Что-то тревожило Надю. Потом она поняла, это слова из записей бабушки Тани: "Зеленые глаза не принесут счастья, если рядом нет близких тебе людей". У Надежды тоже были зеленые глаза. И у Веры. Неужели не будет ей счастья? Веселое солнце за окном ей подмигнуло: "Не верь. Человек сам делает свое счастье". И наконец-то сон сморил женщину. Хороший здоровый сон. Наде снилась Вера. Она была в простых белых одеяниях, её простые черты лица лучились добротой.
   - Надюша, ты не верь этим словам. Твое счастье уже с тобой. Ты и Станислав нашли друг друга. У тебя есть близкий человек. Вспомни нашу легенду, что она говорит о счастье... Я ведь тоже была счастлива. У меня был любимый человек. Потом судьба подарила мне сыночка. Да, я умерла, не успев его вырастить. Но мне было не страшно умирать. Я знала, у моего сына есть ты - есть мать. И будь терпимее к сестре... Она одна барахтается в этом мире...
   Сестры примирились. Олеська пришлась по душе всем: и мальчикам, и Станиславу, и Агаше, а Дмитрий Иванович всегда любил ее. Отныне комнату Веры стали называть Олеськиной. Олеська помогла убрать налет грусти и печали, что был на этой комнате. Казалось, комната ожила, хоть в ней ничего не изменилось: стояла та же громоздкая мебель, висели те же тяжелые шторы, правда, они больше не затеняли свет, а были сдвинуты на самый край - Олеська не любила сумрака. Сюда стали бегать дети, еще бы, здесь жили котята и Олеська, которая от души возилась с детьми, скакала, лаяла, играла в другие шумные игры, при этом визжала не меньше их. А оставшиеся от Веры вещи она заставила сестру все перебрать. Но Надя не смогла бы ими пользоваться. Она сама не знала причину этого. Одежду и постельное белье потом пристроила Агаша: отнесла одной многодетной бедной семье, там обрадовались, сто раз спасибо сказали. Олеська стала частым гостем в доме сестры. В Ольхово снимали продолжение сериала. Надежда дала согласие на продолжение фильма, но от участия в сериале наотрез отказалась...

Встреча с папенькой Фаустовским.

   Незаметно наступила осень, тихая, мягкая. Она дружила с уходящим летом. Тепло стояло долго, казалось, будет вечно, но как-то в один день выяснилось, что клены уже не зеленые, а багряные, они первыми напомнили о владычестве осени. Надежда больше не работала. Она была занята домом, детьми, мужем. Агаша пришла в себя, но Надежда боялась ее потерять, старалась сама больше заниматься домом. Росли мальчики. Саше уже было год и восемь месяцев, Миша был старше на год. Скучать они не давали. Агаша часто уезжала в Гр-ск, там теперь жил Дмитрий Иванович, его суворовское училище из П-ва перевели сюда, генералу давали служебное жилье, но он купил себе однокомнатную квартиру, Агаша следила там за порядком и готовила еду. Надежда шутила, что она папке заменила и дочь, и жену, а порой советовала платить Агаше. На что немолодая женщина немного обижалась.
   - Дмитрий Иванович мне как брат, - говорила она. - А брату я всегда готова помочь.
   И Агаша, и Дмитрий Иванович скрыли от Надежды тот факт, что недостающую сумму на квартиру Дмитрию Ивановичу дала Агаша. Выручила она и Станислава, помогла заплатить долг за машину. И когда генерал и его зять клялись, что вернут долг, Агаша обижалась.
   - Я вам не чужая, - говорила пожилая женщина.
   В ответ все неловко замолкали. Агаша была права: они сроднились, без доброй нянюшки-бабушки они своей семьи не представляли.
   Станислав по-прежнему работал в своей строительной фирме, создать свое дело пока не получилось, слишком много для этого надо было денег, Надежда категорически была против помощи Агаши, поэтому пока Станислав так и остался инженером-строителем.
   Через месяц, в октябре, Надежда и Станислав официально оформили свои отношения. Мужчина решительно сказал:
   - Идем, Надюха, в загс. А то родишь мне дочку, и ту Федосовой запишут. А мы должны быть Гвоздевы.
   Это событие отметили узким кругом. Станислав переживал за жену, следил, чтобы не уставала, лишний раз не волновалась. Но, несмотря на первую беременность, которую медики называли поздней, Надежда чувствовала себя хорошо. И все равно мужчина сначала решительно возразил против ресторана, в котором хотели отметить новое семейное событие.
   - Лучше бы дома, - сказал он.
   Но женщины убедили его, что так забот будет меньше и устанет Надюша не так сильно, только ресторан заменили на небольшое уютное кафе "Смешинка". Из друзей пригласили только Авдеевых и Засекиных, Надежда позвала еще и Наташку, но выяснилось, что её надо звать с Симпатюлей, уже заметный живот подруги все быстро объяснил.
   Сосватала все-таки тогда Надежда Симпатюлю и подружку свою. Обратил внимание невысокий водитель автобуса на стройную блондинку с идеальной фигурой. Сначала они неделю говорили друг с другом, благо Наташка ездила одна без подруги, так как у Нади вовсю развивался роман со Станиславом, потом было первое свидание, так пошло и поехало. Первая же близость принесла свои плоды, Наташка забеременела. Симпатюля обрадовался, сказал, что обязательно надо рожать. Наташка была не против. Свадьбы они не устраивали, так как Наташка, встав на учет по беременности, тут же угодила в больницу на сохранение, а просто расписались. Все это и выложила подруга Надежде. Симпатюля берег жену, они побыли совсем недолго, Наташка оказывается, опять лежала в больнице, у нее были плохие анализы, она отпросилась на два часа, чтобы поздравить подругу.
   Сама Надежда слегка пополнела, но живота не было видно.
   Олеська в этот день отпросилась со съемок и ровно к пяти была в кафе, чему очень обрадовались Эльга Сергеевна и Бела Андреевна. Они лелеяли надежду узнать, что там дальше будет с их любимой Екатериной. А вот Тарас Петрович немного смутился при виде эффектной Олеськи. Надежда засмеялась:
   - Да, Тарас Петрович, это настоящая актриса, не то, что я.
   Вечер уже приближался к концу, как, к удивлению Надежды, опоздавший намного Тимофей Засекин привез... папеньку Фаустовского... в форме полковника милиции.
   - Новая, наверно, роль, - подумала женщина, здороваясь со своим киношным папенькой.
   Тот подмигнул Надежде, поздравил, сел за стол, как всегда, хорошо покушал, вызвав большое одобрение Агаши и прилив аппетита у других гостей, и прилип к Олеське, стал за ней ухаживать, та тут же стала строить ему глазки, а это уже не понравилось старшей сестре. Она улучила момент, отвела Олеську, и стало ей сердито выговаривать, на помощь новой актрисе пришли мужчины: Станислав, Тимофей и сам папенька Фаустовский. Фаустовский обнял Олеську за плечи, словно защищая ее от старшей сестры, и шутливо обратился к Станиславу:
   - Смелый мужик ты. Такую женщину решительную себе в жены берешь. Я от неё натерпелся, знаю. Меня сколько времени готовили, чтобы приблизиться к Жоре, в окружение его попасть, в артисты мне даже пришлось податься. А Анастасия как расфырчалась: где такую бездарность нашли, немедленно заменить, я с ним не буду сниматься. Да меня месяц учили роли папеньки Фаустовского. Все я отрепетировал, все выучил: как говорить, какие слова, как перед камерой стоять. Роль наизусть знал. Нет! Не угодил кинодиве. Но зато Хану я понравился, Жора все-таки и меня в свой дом позвал. А эта актриса и там командует: туда не ходи, сюда не лезь, здесь не сиди, не вякай лишнего. Хорошо, что хоть есть не запрещала. Хотя тут палка о двух концах. Ох, и настрадался я из-за Настасьи. Один раз банку варенья съесть пришлось. Чего ухмыляетесь? Вы бы попробовали... Только в кладовку сунулся проверить, что там у Жоры есть, Анастасия туда же. Вот и пришлось врать, что варенье с детства люблю. Хотите, верьте, хотите, нет, но сел я и съел этот проклятый литр варенья с хлебом. Водичкой запивал. Поэтому не помер.
   Мужчины засмеялись. Надежда, улыбаясь, подтвердила: ел папенька варенье да нахваливал.
   - Это ничего еще, - продолжал киношный папенька. - Как-то раз мне актриса Анастасия Деревенская подсунула мне в постель маменьку... Чего ржете? Да, маменьку! Мать Жоры Григорьева... О, это отдельная история. Ни один оперативник в моей шкуре не был, - жаловался Фаустовский. - А в комнату Жоры эта актриса вообще не пускала меня. И знаешь, Стась, почему... Вот сейчас все секреты выдам. Я уже тогда все знал. Все вокруг шептались, что у Анастасии Деревенской и Жоры шуры-муры друг с другом... Не верьте, ребята. Врали. Я в один день якобы перепился и забрел в Жорину спальню, быстро грохнулся на их кровать, как вроде намертво уснул. Я же неплохой артист. Так Анастасия шипела, шипела, на меня, а потом... Я это видел собственными глазами. Жора рядом со мной на кровати скачет, только слышно скрип-скрип, а красавица-актриса сидит за столиком, глаза подкрашивает, а сама: ой, ах, ух, ох, о-о-о, как хорошо, как замечательно Жора... Я думал, что на фоне переедания и перепивания в доме Хана у меня глюки начались... Стаська смотри, она и с тобой такое проделает... Одного скакать заставит...
   - Не заставит, - засмеялся мужчина. - Надя моя больше не актриса. Она моя послушная жена. Так, Надюш?
   - Так, - подтвердила женщина и на всякий случай уточнила у папеньки: - А ваша форма - это не новая роль?
   Ответил Засекин:
   - Нет, не роль, Надюш. Семен Антонович следователь со стажем, уже с лета возглавляет наш отдел.
   - Да вы же, папенька, - засмеялась актриса, - талантливый артист. Так замечательно сыграть роль бездарности! Это надо уметь!
   Сам Семен Антонович Фаустовский, кстати, это не была его настоящая фамилия, он был Яликов, промолчал по той причине, что спешил танцевать с актрисой Марией Сельской. Папенька Фаустовский и в этот раз не подчинился Надежде. Он не только танцевал, но и уехал с Олеськой...

Новый год.

   Снег в этом году лег очень поздно, только к концу декабря. Морозов тоже долго не было. Термометр упорно показывал плюс пять-семь, и часто лили дожди. Трава еще местами зеленела. Лучше всех было Агашиной козе. Она свободно гуляла по участку, где уже не было ни клумб, ни Агашиных грядок, подъедала последнюю траву, опавшие листья и ждала очередного козленка. Гуляла и прочая живность. Помимо кур по участку важно ходило трое гусей. Гусак был серьезный, чужих не признавал, налетал тут же, сердито гоготал, щипал, потом победно уходил в сторону. Надежда звала его Маршалом. Досталось как-то от гусиного маршала и Олеське с Фаустовским. Эта пара, несмотря на сопротивление Надежды, крутила роман.
   Откуда взялись гуси? Эльга Сергеевна, желая порадовать своих внучков, купила им в подарок трех гусяток. Внуки и их родители были в восторге от крошечных желтых комочков, но ухаживала за подарком Агаша, она всех их вырастила. Оказалась настоящая гусиная семья - две серенькие гусыни и белоснежный гусак, надменно держащий голову и с решительным характером. Дмитрий Иванович предлагал отрубить гусям головы и зажарить на Новый год, но тут возразила Надежда.
   - Жалко, - сказала она. - Вон птицы какие гладкие выросли. А как гусь за своими гусочками ухаживает! Охраняет их. Просто загляденье. Пусть живут. Я себе и представить не могу, что буду есть гусятину.
   - Ну, ты же ешь другое мясо, - удручено ответил отец. - Вон лапшу из домашней курочки только так наворачиваешь.
   - Ем, - согласилась дочь. - Но это ничего не значит. А гусей не дам рубить. Пусть живут.
   - Пусть живут, - поддержала Агаша. - На следующий год они еще гусят выведут. Тогда и порубим. А на Новый год петушков зажарим. А то дерутся между собой. Да и зерна много уходит.
   Петухи выросли из цыплят, что летом вывела одна из Агашиных курочек. Надежда и их жалела до поры, до времени, пока один из драчливых петухов не налетел сзади на неё и шпорами сильно ободрал ногу. Гусь Маршал Надежду уважал, никогда не трогал, даже победно не гоготал, молчком пропускал, детей игнорировал. Мальчишки же его боялись очень сильно. Словом, судьбу гусей и петухов решили.
   Дней за десять до Нового года, среди недели, без предупреждения, часов в одиннадцать, нагрянула Олеська. Олеська в последнее время не баловала своим посещением сестру. Мешал папенька Фаустовкий. Им была занята. Однако, по сведеньям Тимки, он был в командировке, но сестра приехала не одна. Вместе с ней робко шла хорошенькая черноглазая и черноволосая девочка, лет шести, выглядевшая устало и испуганно.
   Надежда в это время гуляла с мальчиками. Вчера выпал первый снег, да так много, мальчишки были в восторге, бегали, валялись в снегу. Вот и сейчас они были на противоположной стороне участка, что-то копали своим лопатками и не сразу увидели Олеську. Сестры поздоровались. Вопросительный взгляд Надежды остановился на девочке. Олеська молчала, ничего не говорила. Девочка робко смотрела большими грустными глазами. Стало жалко испуганного, несчастного ребенка.
   - Иди сюда ко мне, - протянула ей руки Надежда. - Давай познакомимся. Как тебя зовут?
   - Леночка, - еле слышно прошептала девочка.
   Девочка не подошла к Надежде, наоборот, пыталась спрятаться за Олеську. Та взяла её за руку и поставила перед собой:
   - Не бойся.
   - А меня зовут тетей Надей, - Надежда говорила ласково, доброжелательно. - Хочешь, я тебя познакомлю с моими мальчиками? Будешь с ними играть?
   - А они меня обижать не будут? - тихо спросила девчушка.
   - Мы им не разрешим, - улыбнулась Надежда.
   - Надь, давай потом о мальчиках, - остановила её Олеська, - мы к тебе ненадолго, точнее, я. Мне сегодня обязательно после обеда надо быть в Ольхово. Я и так опоздала на полдня. Ты можешь оставить у себя Леночку...ну, хотя бы на несколько дней? Потом я её заберу... Я договорюсь со сценаристами, они придумают детскую роль, девочка будет играть в нашем сериале и жить со мной.
   - Ты с ума сошла! - воскликнула Надежда. - Ты куда ребенка тянешь? Это же кино. Беспощадный мир.
   - Но ведь ты рано начала сниматься, - напомнила сестра.
   - Я не хотела этого, этого мать хотела. У меня детства не было. Знала бы ты, как я порой уставала!
   Леночка испуганно следила за ними большими круглыми глазами. Толстенькая, кое-как заплетенная коса девочки выскочила из-под капюшона, растрепалась, щечки горели на морозе, покраснел курносый носик. Надежда поняла, что девочке холодно, она замерзла. Да так оно и есть. Сегодня морозец, а девчушка в коротенькой осенней курточке и брючки тонкие, нет варежек.
   - Пойдем в дом, малышка, - сказала Надежда. - Мальчики тоже сейчас пойдут в дом. Саша! Миша! Домой!
   Мальчишки уже бежали к ним, восторженно визжа. Они, наконец-то, увидели Олеську. Девочка доверчиво протянула руку Надежде, точно, ручонка была холодная. Надежда красноречиво глянула на сестру, и та, не дожидаясь мальчиков, сама взяла Леночку за и пошла с ней в дом. Следом зашла Надежда с детьми. Олеська уже раздела Леночку, та тихо сидела на диване, поджав ножки, сжавшись в комок, хмурила тонкие бровки. Толстенький Саша любил общество всяких людей, всех считал друзьями, он быстро дал матери себя раздеть, схватил из стоящей на журнальном столике вазы большое красное яблоко, подбежал к девочке:
   - На, это тебе, - протянул он яблоко девочке.
   Та взяла и сразу откусила.
   - Леночка, ты хочешь кушать? - забеспокоилась Надежда, глядя на нее. - Лесь, когда последний раз ел ребенок?
   - Недавно, - ответила та. - Мы по пакету чипсов съели на вокзале. Сок еще выпили. Я еще шоколадку Леночке купила.
   - Чипсы, шоколадку! - рассердилась старшая сестра. - А нормальную еду, когда ели в последний раз? Это же ребенок!
   Олеська опустила глаза, молчала.
   - Леночка, ты суп кушала сегодня? - спросила Надежда.
   - Суп мама варила, - неожиданно ответила девочка и обиженно всхлипнула. - Но мама уехала далеко-далеко. С папой вместе. И Сережа тоже уехал. Они приедут назад, когда я вырасту. Так Антошка сказал. А Антошка суп не умеет варить. Мы с ним пельмени кушали. Они невкусные. Но я их все равно кушала. Антошка только их умеет варить и еще яичницу жарить. Мне Антошка велел с тетей Олесей уехать, а сам дома один остался. Он тоже скоро уедет, но не так далеко. Тетя Олеся сказала, что мы к нему будем в гости ездить. Я хочу к Антошке, - Леночка явно жаловалась Надежде. - Он тоже плакал, когда меня тетя Олеся забрала.
   Девочка расплакалась окончательно. Надежда присела и обняла девочку, прижала к себе, успокаивая:
   - Ты не плачь, - говорила она. - Я суп умею варить. Я обязательно сварю тебе суп. Ты будешь суп есть?
   - Буду, - всхлипнула Леночка. - А кто Антошке сварит суп?
   - А кто такой Антошка? - осторожно поинтересовалась женщина.
   - Мой братик. Он уже большой. Он не уехал с мамой и папой, с ними Сережа поехал... У Антошки одни пятерки в школе. Тетя Надя, ты позвони, пусть Антошка меня назад заберет. Я к нему уеду, и мы будем жить вместе. Я сама научусь варить суп. Я уже немножко научилась варить пельмени.
   Надежда молчала, она не понимала, поглядела на Олеську, та тоже молчала. Старшая сестра тихо заговорила, но в голосе была ярость:
   - Что ты творишь, сестренка. Решила, как наша мать, звезду сделать из красивенького ребенка. Где, в какой семье тебе доверили девочку? Идиотка! Уродуй свою судьбу, не трогай чужих детей! Кто тебе дал ребенка? Где родители девочки?
   - Сама слышала: уехали, далеко, надолго, навсегда... - почти беззвучно произнесла Олеська. - Поверь, Надь, так лучше всем будет.
   - Потом поговорим, - прервала Надежда, видя, что девочка все больше пугается, - Пойдем, Леночка, покушаем. И Саша с Мишей поедят. Мальчики, ведите Леночку обедать.
   Миша, который немного робел, тут же с готовностью схватил за руку девочку и повел к столу. Следом покатился Саша. Надежда разогрела суп и стала наливать его в тарелки, вошла Агаша. Увидев за столом испуганную незнакомую девочку, спросила:
   - А кто к нам в гости пришел?
   - Это Леночка, - закричали мальчишки.
   - А я баба Агаша.
   - У меня тоже была бабушка, старенькая, - тут же сказала девочка. - Антошка хотел, чтобы она приехала и стала жить с нами, но бабушка подумала и уехала к маме с папой. А нам чужие тети вдвоем с Антошкой не разрешают жить, говорят, что Антошка еще маленький, чтобы следить за мной. Тетя Олеся приехала и увезла меня сюда. Без Антошки...
   Пухлые губки девочки опять задрожали, глаза наполнились слезами. К удивлению Надежды, расплакалась и Олеська и выскочила из комнаты. Надежда села рядом, пригладила растрепавшуюся косичку:
   - Ты не плачь, Леночка, не плачь, маленькая...
   - Вы позвоните, чтобы мама и папа вернулись? И Сережа тоже, - попросила девчушка.
   Надежда уже понимала, что у девочки погибли родители, она не понимала только, какова роль Олеськи во всем этом. И тут она услышала, как хлопнула входная дверь. Это убегала из дома Олеська, оставив чужую девочку у сестры. Женщина ругнулась про себя, но что делать?
   - А давайте супа поедим, - сказала Агаша. - Суп вкусный. Из петушка молодого суп сварили. Мы Леночке крылышко сейчас положим. А потом нам мама даст вкусный торт. У нас ведь есть торт?
   - Есть, - ответила Надежда. - И конфеты есть.
   - И колбаса, - добавил Миша.
   - Ах, ты маленький хитрец, - засмеялась мать и достала из холодильника вареную колбасу.
   Она отрезала детям по кружочку, положила на хлеб. Миша дотянулся до своего бутерброда, подумал, глядя на слезы девочки, и отдал самое вкусное, с его точки зрения, ей. За ним повторил это и Саша, только не удержался, откусил разочек. Мальчики у Надежды росли добрыми.
   - Нет, - не согласилась Леночка и отодвинула бутерброды назад. - Сами колбасу кушайте. Я суп буду есть, мама всегда мне говорила, чтобы я суп ела. Я буду хорошей девочкой. Тогда моя мама быстрее ко мне назад приедет.
   Надежда и Агаша накормили детей, девочка больше не плакала, она с аппетитом съела суп и куриное крылышко, пару раз откусила свой бутерброд и отдала мальчикам, Саша тут же проглотил колбасу. Леночка повеселела, ее круглое хорошенькое личико озарила улыбка, девочка немного поиграла с Мишей и Сашей, потом очень серьезно сказала Надежде, что ей надо в туалет, а потом в ванную помыть попку. Девочка поморщилась. Первой поняла Агаша.
   - Да, небось, наша Олеська и трусиков запасных не взяла, вот и возникли у девочки проблемы, - сказала пожилая женщина. - Вы даже мальчиков по нескольку раз на дню моете, а девочек надо чаще. Я сейчас отведу девочку, а вы посмотрите, что в ее рюкзачке лежит.
   Агаша взяла Леночку и повела в ванную. Саша тоже рвался туда, но девочка застеснялась. Надежда пошла укладывать спать мальчиков, а Агаша осталась с Леночкой в ванной. Когда Надежда вернулась туда, девочка все еще плескалась в воде, но уже не была такой грустной.
   - Мне мама тоже разрешала долго играть в воде, - говорила она. - И Антошка тоже. Я люблю играть в воде.
   - А Олеся? - осторожно спросила женщина.
   - Тетя Олеся увезла меня от Антошки, - сразу погрустнела девочка. - Тетя Надя, а можно я у вас немножко останусь? У меня телефон есть, мы позвоним Антошке, он приедет за мной. Антошка любит меня.
   И девочка опять заплакала. Надежда молчала.
   - Конечно, останешься, - ответила Агаша вместо Надежды, обходя стороной разговор об Антошке. - Сейчас мы тебя вытрем, ты поспишь немного, а после я тебе покажу настоящую живую козу, только не надо плакать. Ты видела живую козу?
   - Нет. А ты не обманешь? - девочка вскинула серьезные глаза на Агашу. - Антошка мне сказал, если я поеду с тетей Олесей, то мама, когда я вырасту, приедет за мной прямо к тете Олесе. Но я-то знаю, мама не приедет. Антошка обманул меня. Мама и папа с Сережей сейчас на небе. Я спросила тетю Олесю: можно приехать с неба? Тетя Олеся сказала: "Нет. На небо и с неба никто не может ездить". Я хочу к Антошке. Он еще не знает, что мама не приедет больше к нам. С неба не приезжают.
   Агаша укутала девочку в огромное полотенце и понесла в свою спальню. Надежда набирала номер сестры. Та не стала отвечать, сбросила звонок и заблокировала телефон. Впрочем, минут через пять она прислала сообщение: "Позвони папе. Он все поймет. У меня сейчас съемки". Женщина подумала и решила позвонить Станиславу. Отец говорил, что у него сегодня будут дела в строительной фирме Станислава. Дмитрий Иванович сейчас должен быть там.
   - Стась, а папа случайно не у тебя? - услышав голос мужа в трубке, спросила женщина.
   - Здесь он. А что?
   - Олеська какую-то девочку привезла. Леночку. Оставила у нас, а сама сбежала и телефон отключила. Я ничего не понимаю.
   - Какую девочку? - не понял Станислав. - Кого Олеська привезла? Сейчас отца спрошу. Дмитрий Иванович, вы что-нибудь знаете про девочку Леночку?
   Дмитрий Иванович, который сразу все понял, почти что выхватил трубку у зятя.
   - Надюш, ты только не волнуйся. Я знаю Леночку. Только что случилось, почему она у Олеськи? - взволнованно заговорил он.
   - Не знаю. Олеська сбежала и телефон отключила. Я ничего понять не могу. А девочка такая хорошенькая, пап, и такая несчастная.
   Дмитрий Иванович молчал, а потом решительно заговорил:
   - Надюш, ты должна знать. Это дочь нашей Олеськи. Леночка. Не ахай, это долгая история.
   - Пап, а ты ничего не путаешь? Девочка сказала, что её мама и папа умерли, - уточнила Надежда.
   - Что? - ахнул отец.- Олеська, она что...
   - Да ты не ахай. Олеська-то наша жива, говорю же, привезла девочку и сбежала, трубку не берет, - успокаивала отца дочь.
   - Надюш, я не об этом, - заговорил отец после небольшого перерыва. - Ты уж приголубь девочку, пожалей. Я вечером приеду, расскажу все. И Олеську привезу. Надо что-то решать... Сейчас Тарасу позвоню... Он тоже должен знать, и Белочке надо было давно все рассказать... Выручай опять нас всех, дочка.
   - При чем тут Авдеевы? Их-то зачем в наши семейные проблемы втягивать? - подумала Надежда, но спросить не успела, отец уже отключился.
   Вечером собрались все в Осинках. Приехали и отец со Станиславом, они привезли недовольную и одновременно виноватую Олеську, и, как это ни странно, следом за ними подъехала чета Авдеевых. После нескольких минут сутолоки какая-то вся побледневшая, не похожая на себя Бэла Андреевна нерешительно спросила:
   - Надюш! Девочка-то где? Леночка? Покажи нам её... - и жалко, вымученно улыбнулась.
   - Играет в детской с мальчиками, - откликнулась Надежда. - Они ей железную дорогу показывают, учат паровозик запускать. Леночка немного успокоилась, уже не плачет. Да вон бегут, услышали.
   Миша и Саша выкатились из детской и спешили к Станиславу. Шедшая следом Леночка робко встала в дверях. Все внимание взрослых было приковано к хорошенькому черноглазому личику. Застыла напряженная Бэла Андреевна, на ее лице скользила сложная гамма чувств. Подобное переживала Надежда, когда Миша впервые назвал ее мамой. Зато Тарас Петрович подошел к девочке, присел, взял за ручки и проговорил срывающимся голосом:
   - Здравствуй, Леночка, здравствуй, девочка. Я очень рад, что ты приехала сюда. Я твой дедушка. Родной дедушка.
   - А ты не умер? - спросила девочка. - Антошка говорил, что все наши дедушки давно умерли.
   - Нет, - растерянно проговорил Тарас Петрович. - Я живой. Я тебя заберу к себе. Ты со мной будешь жить?
   - А ты Антошку с нами возьмешь жить? - тут же строго спросила девочка. - Антошке плохо без меня.
   Тарас Петрович молчал, он не знал ничего про Антошку. Дмитрий Иванович ничего не говорил об этом.
   - Это старший брат Леночки, - пояснила Надежда и взглянула на сестру.
   - Леночка, я же тебе говорила, Антоша будет к тебе приезжать на каникулы, - проговорила бледная трясущаяся Олеська, из глаз которой опять текли слезы. - Ему надо учиться. А будут каникулы, мы его сюда привезем.
   - Ты плохая, ты злая! - закричала девочка. - Антошка из-за тебя плакал. Он хотел с нами поехать. Я знаю это. А ты его не взяла. Я просила тебя взять Антошку. Его чужие тети теперь забрали. В детдом увезли. Вот моя мама за мной придет, когда я буду большая, меня найдет, а Антошки нет. А в детдоме ему плохо. Там плохо, я слышала, как тетя Люся это говорила. Мама расстроится из-за Антошки, плакать будет. Я хочу к Антошке!
   Но пока плакали девочка и Олеська, которая при этом повторяла: "Я заслужила все это, я заслужила, так мне и надо", - бледная Бэла Андреевна подошла, обняла девочку, прижала к себе, вытерла её слезы:
   - Ты не плачь, моя маленькая, не плачь. Мы с дедушкой возьмем и Антошку. Он с нами будет жить. Он твой братик, зачем же вас разлучать?
   - А ты кто? - отстранилась от нее девочка.
   - А я твоя бабушка.
   - Бабушки не такие, они в платочках ходят, и волосы у них белые, а ты красивая, - возразила Леночка.
   - А я и красивая, и бабушка, - согласилась Бела Андреевна и невольно улыбнулась словам девочки.
   Надежда ничего не понимала, она только слушала разговор девочки с Белой Андреевной.
   - Бабушка к маме с папой на небо ушла жить, - не поверила девочка. - Она была старенькая. А ты не старая совсем.
   - А я другая бабушка. Молодая. У всех людей бывает по две бабушки и по два дедушки. Я вторая твоя бабушка. Я не пойду на небо. Я очень хочу, чтобы ты жила с нами. Мы прямо завтра поедем за твоим братиком, за Антошкой. Где он? - повернулась Бела Андреевна к Олеське.
   - В интернате должен быть, наверно, - ответила та. - Его после нашего отъезда должны забрать органы опеки.
   - Так Антошка еще не взрослый? - ахнула Надежда. - Ему сколько лет?
   - Антон в девятый класс пошел, - опустив голову, ответила Олеська, и вдруг её прорвало, она почти что кричала, но обращалась только к сестре: - Ну не могу я взять двоих детей, не могу! Моя карьера только начинается. Это мой первый сериал, первая большая роль. Я хочу быть актрисой, хочу, и всегда хотела! Ты не хотела, а я хотела! Когда ты снималась, мы с матерью тебя ничем не беспокоили. Продюсер и так орет на меня, что со мной будет жить ребенок. Но Лена еще не учится, я уже договорилась в Ольхово с одной семьей, они пока будут присматривать за Леной. Потом там, в соседней деревне, есть детсад, круглосуточный. Мне обещали дать временное место. А Антон? Где ему учится в деревне, где жить? У меня нет отдельной комнаты, как было у тебя! Вот вы меня все осуждаете, такая-сякая. Я и сама себя осуждаю. Но карьеру я не брошу. У меня такая большая роль! Да я только жить начинаю! Папа! - Олеська опять расплакалась. - Ну, хоть ты за меня заступись!
   Все молчали. Встала Агаша.
   - Леночка, - обратилась она к девочке, - я пойду козу доить. Пойдем со мной. Мы же днем так и не сходили к козе.
   - А можно? - глаза ребенка загорелись любопытством.
   Агаша быстро одела девочку и увела. Саша тоже рвался с ними, но Станислав зажал его, подкинул вверх, и мальчишка забыл.
   - Знаешь, Тарас, - проговорила Бела Андреевна, глаза женщины осветились теплым светом, - я себе так и представляла эту девочку. Вот ты сегодня мне рассказал про эти несчастья, я сразу так себе её и представила...Тарас, мы ведь заберем Леночку себе? Это же твоя внучка. Я уже полюбила эту девочку...Это ведь наша девочка? Олеся, ты не будешь возражать?
   - Да, да, - растерянно проговорил Тарас Петрович. - Конечно, Белочка.
   Олеська молчала.
   - А теперь объясните мне все, - не выдержала Надежда. - Я ничего понять не могу. Бабушки, дедушки. Детсады круглосуточные и мальчишка-девятиклассник в приюте, не нужный никому...
   - А что объяснять, - хмуро отозвалась младшая сестра. - Давно надо было рассказать. Шесть лет назад я родила девочку, мне тогда шестнадцать только исполнилось. И Сергею Уткину, моему однокласснику, тоже было шестнадцать... Дружили мы с ним. Вот и додружились до детей... Девочку забрал он. Точнее, его родители, тетя Зина и дядя Максим. Я еще в школе училась в то время... Сама ничего не решала... Мать сказала, что выгонит меня, если я дочь домой принесу....
   - Почему ты не взяла ребенка? - сурово спросила Надежда, не слушая оправданий сестры.
   - Мать так решила, - съежилась Олеська, услышав суровый голос Надежды, - говорю же, обещала выгнать...
   - Почему я ничего не знала? - не отступала старшая сестра.
   - Сама знаешь, слово матери было законом для нас. Она считала, что, если ты узнаешь о ребенке, сразу кино бросишь, ребенка себе заберешь. А на что нам жить? А мы тогда только квартиру купили, еще с кредитом не расплатились, мне надо было учиться, в институт поступать.
   - Какие же вы... - Надежда не могла подобрать слова. - Какие же вы... Бездушные твари...
   - Знаю, - ответила тихо младшая. - Я сейчас такая же... Сериал не брошу... Вот и осуждай меня...
   - Папа! А что ты молчишь? Ты знал? Почему мне не сказал? Почему отдал ребенка чужим людям? - старшая дочь обращалась к отцу.
   - Не чужим, - ответил отец. - Леночку взяли родные дедушка с бабушкой, и отец у нее был... Но мы с Верой думали, что если они откажутся, заберем сами. Но они сразу сказали: берем. Зина и Максим жили небогато, но в девочке души не чаяли. Она их мамой и папой звала. Сергея старшим братом считала, Антошка всегда с ней нянчился... Думали, так будет лучше для всех...
   - Что с ними случилось? - это спросила Бела Андреевна. - Почему Олеся сейчас привезла сюда Леночку? Тарас мне толком ничего сказать не мог.
   - В аварию Уткины попали, у них старенькая машина была, ехали они на ней куда-то, - ответила Олеська. - Тетя Зина и дядя Максим сразу погибли на месте. Сергей еще прожил двое суток. Он велел своему младшему брату Антону найти меня. Это нетрудно было. Мой номер телефона всегда был у Сережи, мы иногда перезванивались. Мне сначала позвонил Антон, но я толком ничего не поняла, почему надо приехать. Думала, кто-то хочет меня из сериала убрать, наорала, говорить не стала. А потом меня нашли органы опеки. В свидетельстве о рождении Леночки написано, что я её мать, номер Антон, наверно, дал... Я, Надь, не отказывалась от дочери, никаких документов не подписывала...
   - Ты ребенка бросила сразу после рождения... - продолжала обвинять сестру Надежда. - Мать! Да какая ты мать после этого?
   Она никак не могла прийти в себя от этого известия.
   - А вот такая, - обозлилась и Олеська. - Да, я отдала шесть лет назад ребенка, да не решилась возразить матери! И тебе не сказала! А сейчас забрала! Я везла и думала, что у меня есть надежная сестра, что попрошу ее приютить девочку, я знаю, что со мной ребенку будет плохо... а ты заранее орать стала на меня... Не так одела, не так накормила...
   - Да тебя убить надо, не только орать... Я бы взяла твою девочку еще шесть лет назад...- устало ответила Надежда.
   Неожиданно кольнуло внизу живота. Это резко шевельнулся ребенок, словно выражая свое недовольство. Надежда охнула и поморщилась. Сразу насторожился Станислав. Он обнял жену, усадил в кресло:
   - Надя, не волнуйся, тебе нельзя. Сейчас мы все вместе решим эти вопросы. Что про Олеську-то говорить? Она не пропадет. Главное, это Леночка, не бросим мы девочку, у нас оставим...
   - Надюша, - мягко произнес Дмитрий Иванович.- Не надо набрасываться на сестру, винить во всем. Где ты была шесть лет назад? Вспомни. Ты была в США, тебя собирался снимать какой-то известный режиссер. До семьи ли тебе было? Дарья сказала, что, может быть, ты и не вернешься назад...
   - И звонить ты не разрешала тебе, - обиженно добавила Олеська, - все орала на нас, что мешаем тебе работать...
   - Ну и что, - ответила Надежда. - Надо было звонить без перерыва. Дозвонились бы. Девочку бы я все равно забрала. Вернулась бы... Бросила бы всякое кино...Да и не состоялись съемки этого фильма. Майкл Кон неожиданно заболел и умер...
   - Ладно, хватит взаимных обвинений, - прервал Станислав. - Я все решил сам, пока вы тут спорите. Девочку оставим пока у нас. Так, Надюш? Зачем Леночке быть там, у чужих людей или в круглосуточном детсаду, у неё есть родные тетя и дядя.... Ведь Олеська ни за что не бросит кино.
   - Не брошу, - тихо повторила та.
   Побледнела еще больше Бела Андреевна. Надежда подумала:
   - А не хотят ли Авдеевы забрать девочку? Ведь Бела Андреевна всегда хотела детей. А Леночка ей по душе пришлась. Еще бы, она такая хорошенькая... Нет... Не отдам... Леночка - моя племянница... и Антошку надо разыскать, сюда привезти... Вытяну как-нибудь. Агаша поможет, папа...Может, Антона к папе в училище определить, я тут рядом, присмотрю, да и папа тоже...
   Но тут её мысли прервал Тарас Петрович.
   - И не бросай, Олесь, свой сериал. А вы, Стась, Надюш, не спешите с решением, у вас и так целая куча детей и еще скоро родите. Леночку мы с Белочкой заберем. Мы же не чужие мы ей.
   - Не чужие, - эхом отозвалась Бела Андреевна.
   Надежда окончательно перестала понимать, при чем тут Авдеевы, почему называют себя не чужими. Медленно заговорил Дмитрий Иванович:
   - Надюш, Олесь, дочки вы мои взрослые. Вы всегда знали, что Олесю не от меня родила Дарья. Только не знал я долго, кто отец Олеськи. Да и не стремился узнать. Олеську я всегда любил, дочкой считал.
   - Пап, - прервала его младшая дочь. - Не оправдывайся. Ты же знаешь, я люблю тебя, и ты меня любил даже больше Надюхи.
   - Я не об этом сейчас. Олесь, твой родной отец - Тарас, - Дмитрий Иванович кивнул на друга. - От Тараса, Олесь, родила тебя Дарья. Слышишь, Надюш, Тарас - отец нашей Олеськи. Вера мне рассказала об этом.
   Надежда молчала: вот так поворот. И в самом деле, получается дедушка. И бабушка Белочка.
   - Да я давно все это знаю, пап, - улыбнулась Олеська вымученной улыбкой. - Что, забыл нашу мать? Она алименты не только с тебя получала, но с Тараса Петровича. А уж когда Надюха нам дотации прекратила....
   Дмитрий Иванович смотрел во все глаза на младшую дочь. То-то она особо и не удивилась, увидев Авдеевых, только виновато опустила голову. А Белочка? И она поехала решать проблемы Олеськи, даже не спросила ничего, лишь побледнела, а сейчас бабушкой себя называет. Выходит, она тоже знала.
   - А тебе-то, Белочка, когда Тарас успел все рассказать? - не удержался, спросил генерал.
   - А я знала давно, еще до того, как вышла замуж за Тараса. Забыл, Дим, что Вера была моей подругой, - ответила Бела Андреевна. - Я всегда знала, что сестра Веры от моего Тараса дочку родила. Так вот что, девочки, - обратилась она к сестрам. - Кончайте ссориться. Считайте, что вам это мать приказала. Леночку возьмем мы. И никаких возражений. Нечего девочку таскать по теткам, детским садам, у неё есть бабушка и дедушка. Что смотрите? - и вдруг всхлипнула и жалко, быстро заговорила. - Надюш, Олесь. Отдайте мне девчушку. Я так всегда хотела ребеночка... Я же еще не старая. Я на пятнадцать лет моложе Тараса... Мне так всегда хотелось дочку... Ну хотите, встану перед вами на колени...
   Из глаз бледной женщины полились крупные слезы. Олеська разревелась в голос и обняла Белу Андреевну:
   - Спасибо вам. Вы не думайте, я не такая плохая, мне жалко Леночку, я страшно виновата пред ней... Но я так хочу сняться в этом сериале...
   Надюша молчала. Хлопнула дверь. Это возвращались с молоком от козы Агаша и Леночка. Вошедшая девочка робко остановилась среди взрослых. Опять все внимание было на неё. А ей так хотелось рассказать про козу. У козы, оказывается, в животике молоко есть. Девочка выбрала изо всех взрослых добрые участливые глаза Белы Андреевны и шагнула к ней:
   - Бабушка, а коза нам молочка дала, - торопливо заговорила она. - Прямо из животика. Только я не буду пить это молоко. Я не хочу пить молоко из животика. Вдруг козе было больно. А еще там сидел злой гусь. Он вытянул шею и шипел на меня. Укусить хотел. Я так его боялась. А бабушка Агаша прогнала его в угол... А петушок такой красивый ходит, сам весь синий-синий, даже черный, с золотой шейкой... Он как голову вытянул, как закричал кукареку, я даже испугалась немножко...
   Все взрослые слушали девочку. Бела Андреевна ласково ей улыбалась, поправляла растрепавшуюся косичку, снимала курточку, грела и целовала озябшие ладошки. А Леночка все рассказывала и рассказывала. Всем стало ясно: девочка сама выбрала того, кто ей понравился. Но вот рассказы кончились, и повисло молчание. Притихли даже Миша с Сашей. Миша давно занял позицию возле матери, ведь взрослые ссорились, ругались, мама расстроилась, поэтому надо быть с ней. А Саше было некогда, он пил теплое козье молоко из большой кружки. Молчание нарушил Тарас Петрович:
   - Теперь я понимаю, отчего у вас младшенький такой упитанный, - заметил он. - Вон выдул бадью молока и ни с кем не поделился...
   - На, - мальчик, услышав эти слова, протянул недопитое молоко Тарасу Петровичу.
   Тот заметно смутился и торопливо отказался.
   - Спасибо, Сашуль, пей сам.
   И это немного разрядило обстановку. А Бела Андреевна, пригладив волосики девочки, ласково сказала:
   - Леночка, девочка, давай опять одеваться. Зачем мы разделись? Мы ведь сейчас поедем домой.
   - К Антоше? - обрадовалась девочка.
   - Нет, мы поедем в наш дом. Ты теперь будешь жить с нами. А дедушка завтра поедет за Антошей и привезет его к нам. У нас дом большой. Антоша с нами будет жить. Всем места хватит.
   - А Антошка много места не занимает, - тут же доложила девочка. - У него был свой диван и столик у окна. Он меня всегда пускал туда рисовать. А когда мама с папой и Сережей уехали на небо, мы с ним вместе спали на диване. Антошка, как мама, обнимал меня и говорил, чтобы я не плакала. Я и сейчас могу с ним вместе спать.
   - Нет, Леночка, - ответила новая бабушка. - Теперь и у тебя, и у Антошки будет своя комната и свои кроватки. Ты согласна?
   - Согласна. Только ты, дедушка, обязательно привези Антошку, - приказала девчушка Тарасу Петровичу. - Он плачет без меня.
   - Знаешь, Белочка, я прямо в ночь сегодня уеду, - сказала Тарас Петрович. - К утру буду на месте, как раз днем все и решим. Знаю я, каково домашним мальчишкам в приютах.
   Чета Авдеевых забрала девочку и Олеську, и они уехали. Олеська, так единогласно все решили, должна поехать с Тарасом Петровичем, чтобы помочь быстрее забрать брата девочки. Белочка в эти разговоры особо не вслушивалась, она занималась девочкой, одевала, без конца ласково говорила, и Леночка в ответ что-то щебетала. Олеська сопротивлялась, говорила, что у неё съемки, Дмитрий Иванович сердито прикрикнул:
   - Замолчи ты про съемки. Надо сразу по-человечески делать!
   - Я и так все сделала по-человечески, - зашипела Олеська. - Я не бросила ребенка. Себе забрала.
   - А старший мальчик не ребенок?
   - Он уже большой... - и, резко притихнув, пробурчала: - Ладно, поеду. Только, пап, попроси Надюху позвонить Артемьеву Виктору, пусть она объяснит, почему меня не будет...
   - Сейчас, - язвительно отозвалась сестра. - Бегу и тороплюсь... Звони сама. Это же твоя голубая мечта быть Марией Сельской... Вот и будь её, будь актрисой, примадонной... На меня не рассчитывай. Если я позвоню Артемьеву...
   - Нет, - решительным тоном прервал Станислав, - Артемьеву ты точно звонить не будешь...
   - Слышала, - Надежда скорчила сестре гримасу, - мне муж запретил...
   Олеська, сердито бурча, одевалась, сама кому-то звонила, Надежда слышала, как она зло закричала:
   - Да и высчитывай, напугал больно, к черту вас всех... Только папеньку Фаустовского я не буду уговаривать сниматься еще в одной серии...
   Старшая сестра довольно улыбнулась и решила, что Артемьеву позвонит все-таки. Пусть платит ей за отснятые серии, а то по телевизору сериал гоняют, а актрисе шиш с маслом. Надо к этому делу папеньку Фаустовского подключить, он ведь тоже ничего не получил за свою роль, пусть поможет найти хорошего юриста, отсудят они свое... А с другой стороны есть поговорка: кое-что не трогаешь, так оно и не пахнет. И не знаешь, что лучше.
   - Вот что, - неожиданно решил Дмитрий Иванович, - я тоже поеду. Олеська числится матерью Леночке, я по документам её отец, получаюсь, дед, к тому же генерал, стою во главе суворовского училища, нам так быстрее отдадут ребенка, чем незнакомому какому-то Авдееву.
   - Ты, генерал, - скептически отозвался Тарас Петрович. - Я все-таки комитет образования возглавляю...
   - Мальчики, - мягко остановила их Бела Андреевна, - конечно, поезжайте вдвоем. Так вы нам быстрее Антошку привезете. Мы с Леночкой будем ждать... Не забывайте, Новый год скоро... Вся семья должна быть вместе...
   Тарас Петрович кивнул, соглашаясь. И вскоре дом Гвоздевых опустел. Остались постоянные жильцы: Надежда, Станислав, дети и Агаша. Было уже поздно, мальчики перегуляли, капризничали, Станислав увел их в спальню. У Агаши начало покалывать в боку, Надежда приказала ей принять лекарство и отдыхать, сама убирала со стола. А в голове билась беспокойная мысль: правильно ли она сделала, что согласилась отдать девочку Авдеевым. Хотя её и не спрашивали, последнее слово было за Олеськой. Вымыв посуду, женщина набрала номер Авдеевых. Бела Андреевна ответила почти сразу:
   - Надюш, все в порядке. Леночка уже спит. Надюш, она такая хорошенькая, такая славненькая, все о братике беспокоится...
   - Не плакала она? - перебила Надежда.
   - Плакала, - призналась Бела Андреевна. - К братику опять просилась. Знаешь, я в её рюкзачке нашла телефон. Мы позвонили по нему Антоше, но он не отвечает. Недоступен его номер. Может, что случилось с мальчиком? Леночка уснула, а я время от времени звоню, но так и не дозвонилась.
   - А номер точно его?
   Точно, - отвечала Бела Андреевна. - У Леночки всего четыре номера в телефоне: мама, папа, Сережа и Антоша.
   - Вот стерва Олеська, - заметила Надежда, - своего номера не внесла в память в телефон дочери.
   - И не надо, Надюш, - обеспокоилась Бела Андреевна. - Леночка наша будет девочка. Моя и Тараса. Знаешь, она меня бабушкой Белочкой зовет.
   - Бабушка Белочка, - засмеялась женщина, - а ты попробуй, позвони по другому номеру с Леночкиного телефона.
   - Кому? Ведь все погибли...
   - И все же попробуй.
   Бела Андреевна перезвонила через час.
   - Надюш, ты не спишь? Я не разбудила тебя? Мне просто надо с кем-то поговорить, поделиться.
   И Бела Андреевна рассказала, что осмелилась позвонить по номеру "Мама". Юношеский голос откликнулся сразу:
   - Леночка. Это ты?
   А дальше богатое воображение бывшей актрисы нарисовало себе картину произошедшего с пятнадцатилетним подростком - братом Леночки.

Антошка.

   Вся семья погибла. Мама, папа, старший брат Сережа. В живых осталась только сестренка шести лет, которую парнишка очень любил, и он, Антошка - подросток пятнадцати лет. Умирающий старший брат открыл тайну Антону: Леночка - не сестра Антону, а племянница, она дочь Сергея. Но какое это имело значение: она все равно была их Леночкой, самой младшей, любимой всеми. Но, оказалось, это обстоятельство играет огромную роль. Бабушка плакала без перерыва и умерла через три дня после похорон мамы и папы. Потом через неделю умер и Сережа. И двое детей остались одни во всем мире. Соседка тетя Люся плакала, называла их круглыми сиротками, приносила иногда что-то покушать, говорила, что их должны отправить в один детдом. Тогда Антоша решился, взял телефон и набрал номер, что дал ему перед смертью Сергей. Антону повезло. Олеся за эти годы не сменила своего мобильного номера. Теперь мать Леночки стала актрисой. Она ничего не поняла, кричала, что не верит во всякую ерунду, но через день перезвонила и коротко сказала:
   - Я скоро приеду. Не отдавай никому Леночку.
   И приехала. Парнишка надеялся, что она возьмет их двоих, других родных у них нет, Антон будет помогать, может бросить школу и работать. Не взяла Антона Олеська. Только дочь. Органы опеки отдали ей Леночку сразу, без разговоров. Актриса с Леночкой уехала на другой день. Она обещала навещать мальчика в интернате и забирать на каникулы. При ней и Леночке Антон старался не плакать, но как только хлопнула дверь, и виноватая Олеся ушла с сестренкой, слезы полились рекой.
   Антона не оставили больше одного в родительском доме. В этот же день его забрали и отвели в приют. Парнишка он всегда был спокойный, неконфликтный, учился в математической школе. В первый же вечер в приюте другие подростки у него отобрали телефон, немного денег, что было, при этом еще побили. И никому не было до этого дела. Антон оделся и ушел тайком из приюта. Куда идти? Он не умел жить на чердаках, в подворотнях, на вокзале. Пошел в родительский дом. Ключей не было, квартира была опечатана, закрыта. Но у тети Люси, соседки, что жила под ними всегда хранились запасные ключи от их дома. Тетя Люся глянула на синяк под глазом Антона, вздохнула и дала ключи. Антон открыл дверь, зашел в пустую квартиру и только тогда горько расплакался. Он плакал долго, отчаянно, потом пришла тетя Люся, принесла тарелку тушеной картошки с мясом и несколько соленых огурцов, вздохнула, но говорить ничего не стала и ушла. Антон не стал есть, слезы опять полились из глаз, он так и уснул в слезах. Разбудил его телефонный звонок. Он доносился из коридора. Там висела мамина одежда. Это звонил её телефон. Он лежал в кармане её зимнего пальто. Мама в тот день надела куртку, а телефон остался лежать в кармане пальто. Антон как-то достал его, подзарядил, но Леночка увидела и стала спрашивать, когда мама вернется, стала просить позвонить ей. Брат придумал тогда, что мама вернется, когда сестренка вырастит, и опять спрятал мобильник. А теперь телефон звонил! Парнишка схватил его, он почему-то подумал, что случилось чудо - звонит мама, она жива, она вернется. На дисплее была надпись: "Леночка". Но и это было хорошо - услышать голос маленькой сестренки. Парнишка вытер набежавшие опять слезы и постарался спокойно сказать:
   - Леночка? Это ты?
   Ему ответил теплый женский голос:
   - Нет, Антоша, это не Леночка. Это ваша бабушка.
   - Какая бабушка? У нас нет бабушки, - не поверил Антон, а сам мечтал - пусть это будет бабушка, пусть незнакомая, но все же родная, она звонит, чтобы забрать его к себе. .
   - Я бабушка Леночки, - пояснил женский голос. - Я беспокоюсь о тебе.
   - Вы мама тети Олеси? - спросил Антон.
   И Бела Андреевна соврала:
   - Да, я Олесина мама. Мы только сегодня узнали, что случилось. Леночку мы сразу забрали к себе. А про тебя мы не знали. Антоша, дедушка Тарас и дедушка Дима с Олесей поехали за тобой. Леночка очень скучает без тебя, плачем. Мы тоже хотим, чтобы и ты жил с нами. Ты согласишься жить с нами?
   И Антон опять заплакал. Слезы лились и лились. Он даже не мог говорить. Далекая незнакомая бабушка все понимала.
   - Ты не плачь, мой мальчик, - ласково говорила Бела Андреевна, которая сразу догадалась, что парнишка плачет. - Завтра Олеся и оба дедушки будут в вашем городе. Сразу заберут тебя, и к нам. Я и Леночка очень ждем тебя. Все будет хорошо, мой мальчик.
   Антон почувствовал доверие к незнакомой далекой бабушке, к ее ласковому голосу. Он успокоился после разговора, съел холодную картошку, лег спать. Впервые после смерти родителей он видел радостные цветные сны: Леночка в блестящем платье кружилась по комнате, танцевала, а они все смотрели и радовались. Проснулся парнишка поздно. Выглянул в окошко. К дому подходили знакомые женщины из опеки. Мальчишка понял: за ним. Нет! Больше он не пойдет в интернат! Ни за что! Антон торопливо выскочил из квартиры и убежал на чердак, их квартира была на последнем, четвертом этаже. Сидел тихо у открытого люка, прислушивался к происходящему и дрожал, боялся, что опять окажется в приюте. Женщины что-то все ходили, привели тетю Люсю и переговорили с ней, затем пришел мужчина, он стал менять замок в двери. Вдруг раздался шум, кто-то ругался с женщинами из опеки. Андрей спрятался подальше от люка, но все равно слышал, как какой-то мужчина громовым голосом кричал:
   - Что удумали? Замок сменить! Пусть мальчишка на улицу идет, на вокзале живет. Может, в преступники подастся, может, убьют. А что? Хорошо вам! Нет человека, нет проблемы... Забот меньше...
   Но вскоре все утихло. С чердака парнишка видел, как ушли недовольные женщины из опеки. Выглянул вниз. Никого нет, дверь домой закрыта. Он стал тихо спускаться. На чердаке было прохладно, а Антон убежал без одежды. Хотелось есть. Последний раз он поел вчера поздно вечером. А сейчас уже обед. Антон решил пойти в квартиру, там, в морозилке, может быть, есть еще пельмени. Он их сварит и пойдет опять на чердак, там будет ждать Олесю и незнакомого дедушку. Когда парнишка открыл в родительскую квартиру тайком дверь, которая оказалась к тому же незапертой, и осторожно пробирался в кухню, то неожиданно перед ним предстал настоящий генерал, не очень высокий, но широкий, плотный, с решительным взглядом, в кресле сидела уставшая Олеська. Мальчик растерялся. Но другой высокий седой мужчина, которого Антон не заметил, подошел откуда-то сзади и сказал:
   - Ну, здравствуй, Антоша. Мы приехали за тобой. Я Леночкин дедушка.
   Антон не выдержал и опять заплакал. Парнишка подумал, что генерал скажет, что мужчины не плачут, а тот отвернулся к окну и сердито сопел, рассматривая улицу, другой же дедушка же сказал:
   - Надо, надо иногда и поплакать.
   Заревела и Олеська, словно послушавшись его.
   Олеська в этот же день, подтвердив, что Дмитрий Иванович её отец, а следовательно и дед, укатила назад. Оба деда быстро написали нужные заявления, забрали парнишку, кстати, органы опеки с радостью отдали Антона родственникам, и на другой день деды планировали тоже двинуть в обратный путь. Хотелось приближающийся Новый год встретить в семье.
   Антон собирал свои вещи. Предстоящие перемены немного пугали парнишку. Но все же лучше быть с Леночкой, с её дедушкой, умирающий Сережа говорил, что мать Леночки хорошая, и отец, дедушка Леночки, тоже хороший. Антону хотелось верить, что его дальнейшая жизнь сложится хорошо. Подросток за эти недели, что не стало родителей, брата, бабушки, стал намного взрослей. И сейчас ему было трудно, словно он снова прощался с мамой, папой, после бабушкой и Сережей. Но Антон старался ничем не выдать себя, парнишка был сдержан. Как выбрать, что взять из вещей, думал Антон. Очень хотелось увезти с собой старенький компьютер. Мама с папой зарабатывали не очень много, менять часто компьютеры не могли. И этот-то купили с рук: Сережа договорился с кем-то из друзей, чтобы продали подержанный. А сколько было радости, когда он принес компьютер домой. Тарас Петрович догадался о мыслях подростка, сказал:
   - Знаешь, сынок, - он так стал называть парнишку, - ты лучше скинь со своего компьютера, все что надо. У нас есть в домке два ноутбука, причем бабушка Белочка своим и не пользуется. Заберешь его себе. А вот фотографии собери все. Это память о твоей семье. Родителей нельзя забывать. А компьютер отдай кому-нибудь. Что ему тут стоять без дела?
   Антон так и поступил. Собрал свою одежду, все, что мог, скинул с компьютера на диски и флешки, позвал тетю Люсю и ее сына Федьку, сказал им взять компьютер. Тетя Люся смутилась, заговорила, что нет денег.
   - Теть Люсь, а вы так возьмите, без денег, - тихо сказал парнишка. - Вы нас сколько раз кормили, когда мамы не стало.
   - Да я разве ж за деньги делала это? - окончательно растерялась соседка.
   Десятилетний Федька стоял и не верил своему счастью, мать даже и не обещала в ближайшее время ничего подобного, но потом генерал скомандовал:
   - Рядовой Федор! Взять компьютер!
   Федька решился и потащил себе агрегат. Тетя Люся все благодарила и благодарила. А Антон осмотрел старенькую их квартиру и застыл возле любимого маминого цветка. Он даже названия не знал. Мама звала его деревцем. Листья у цветка напоминали азалию, ствол - миниатюрное дерево, и цвел он простыми розовыми соцветиями. Когда мамы не стало, Андрюша берег, поливал её цветок. Вон он какой пышный стал. Теперь засохнет. Надо попросить тетю Люсю взять его.
   - Красивый цветок, - заметил генерал, наблюдая за Антоном. - Мать растила?
   - Да, - кивнул Антон.
   - Давай возьмем. Бабушка Белочка любит цветы, - предложил родной дедушка, Тарас Петрович.
   - А можно? - обрадовался мальчик.
   - Можно, - ответил Тарас Петрович. - Только надо коробку для него найти. А то заморозим, пока в такси понесем.
   В школе документы мальчика отказались отдать без подтверждения, что он будет принят в одну из школ Гр-ка. Ни просьбы Тараса Петровича, ни генеральские погоны Дмитрия Ивановича не помогали. Рассердившись, Авдеев набрал номер свого заместителя, куда-то позвонил и генерал. Через пятнадцать минут был получены факсы с подтверждением: первый, что Уткин Антон принят в школу номер 12 города Гр-ка, второй факс гласил: подросток принят в суворовское училище того же города. Директор потер лысину и не отдал документов.
   - Ладно, без них обойдемся, - бросил Авдеев другу. - Пришлют потом. Им же забот больше.
   Уже когда садились в такси с вещами, в том числе и цветком, который упаковали в огромную коробку, Антон неожиданно рванулся из машины.
   - Что случилось? - спросил Тарас Петрович.
   - Там Тишка, - парнишка опустил голову.
   - Какой Тишка? - не поняли взрослые.
   - Это наш кот. Я думал он пропал после смерти мамы и папы. Его не было все это время. А теперь Тишка идет домой. А дома никого нет... И не будет... - голос парнишки сорвался.
   Около двери подъезда стоял тощий подранный черный кот с разорванным ухом и ждал, когда кто-нибудь откроет дверь. У парнишки на глаза навернулись слезы.
   - Что скажешь, дед? - спросил Дмитрий Иванович у друга. - Жалко кота.
   - Что скажу, - отозвался тот. - Брать с собой надо животину. Иди, Антон, лови зверюгу.
   Радостный парнишка побежал за котом. Тишка громко замяукал, увидев хозяина, пошел на руки, дал занести себя в машину. По пути заехали в зоомагазин, купили клетку для кота и запихнули его туда к полному кошачьему возмущению. Кот орал без перерыва минут двадцать...
   Бела Андреевна с тревогой и волнением ждала возвращения мужа. В этот раз на помощь своей подруге пришла Эльга Сергеевна. Уже накануне обе женщины с большим удовольствием прошлись по магазинам вместе с Леночкой, обновляли гардероб появившейся внучки, думали и про Антона, чем бы его порадовать, но как без парнишки покупать ему одежду. Однако Бела Андреевна все-таки купила ему электронную книгу, потому что Леночка рассказала, что у Антошки много учебников, он умный, в его школе одну математику учат, Антошке тяжело носить книжки, он все хотел все учебники "сложить в электрическую книгу"... Вот бабушка Белочка и купила. А еще в тот день бабули купили девочке теплую дубленку, яркий пуховик, пушистую шапочку, зимние сапожки и много другой одежды. Не обошлось и без кукол. Перемигиваясь, бабули шептали за спиной девочки, что положить под елочку на Новый год. Потом всполошились, что на Новый год у Леночки нет нарядного платья... Бела Андреевна призналась, что никогда не получала такого удовольствия от похода по магазинам. Радость Леночки моментально передавалась бабушкам.
   Вот и сегодня они готовили еду и все вспоминали, как хлопала в ладоши девочка, когда они купили ей длинноногую куклу Бикси. Кукла, с точки зрения бабушек, была страшненькая, но Леночка смотрела только на неё, не смея попросить. И бабушка Белочка купила. Эльга Сергеевна говорила о своем, она раз в пятидесятый повторила, что очень надеется, что Надюша родит девочку, она тогда тоже будет куколок и платья покупать.
   - А что УЗИ показывает? - спросила подруга.
   - Ты представляешь, мои молодые отказались от УЗИ, - возмущенно ответила Эльга Сергеевна. - Кто-то Надюше сказал, что это вредно для ребеночка. Вот и уперлась: не пойду и все. А Стаська за ней повторяет. Хотя, честно сказать, мне тоже больше по душе, что ждут они ребеночка по старинке, гадают каждый вечер дочка или сынок. Надюша говорит, что обязательно дочка будет. И знаешь, как это объясняет? Стасик, видите ли, дочку хочет, значит, она и родит дочку.
   - Обычно отцы сыновей ждут.
   - А у моих все не как у людей, - ответила Эльга Сергеевна, но в голосе скорее звучала гордость, чем недовольство.
   - Эль, ты не любишь невестку? - удивилась подруга.
   - Ты что? - замахала руками мать Станислава. - Конечно, люблю. Только я Надюшу побаиваюсь. Ну, разве могла я подумать, что сын мой женится на известной артистке. Хотя смотрю я на Надю и не верю, что это она снималась в фильмах. Она такая обычная, домашняя и очень строгая. Я имею в виду её взаимоотношения с другими мужчинами. Надюша же красива, но никого кроме Станислава и не видит, нет для неё других мужчин...
   Прибежавшая Леночка оборвала разговор бабушек. Девочка кричала:
   - Бабушка Белочка, бабушка Эля! Там Антошка мой идет! Я в окошко видела! Он из машины вылез! Антошка! Антошечка!
   Обе бабушки поспешили встретить парнишку. Женщины прекрасно понимали, что ему будет еще труднее, чем Леночке, привыкнуть к чужим людям. А Леночка уже повисла на брате, что-то говорила без конца, вцепилась в него, обнимала, целовала, тащила показывать свою комнату, новые игрушки.
   - Вот смотри, Антошечка, это мне бабушка Белочка купила. А это моя кровать. Большая, как у взрослых... Она мягкая такая... Ты сядь, попрыгай. Видишь, здесь телевизор есть и видик. Мы с бабушкой мультики смотрим. А там твоя комната. Мы с бабушкой её убрали, подготовили тебе. Бабушка тебе свой компьютер отдала. Он ей не нужен. Я сказала, что ты на одни пятерки учишься, тебе компьютер нужен... А телевизор со мной будешь смотреть. Я, Антошечка, больше никогда не буду тебе мешать смотреть футбол. Ты включай и смотри, а я тихонечко рядом буду играть... Только ты оставайся со мной. Ой! - девочка увидела клетку с котом в руках Тараса Петровича. - Тишечка! Мой Тишечка. Дедушка! Ты мне Тишечку моего привез. Бабушка, это мой Тишечка! Тишечка, иди сюда. Кис-кис-кис!
   Голосок девочки звенел, не умолкая. Она радовалась брату, любила всех, ведь с ней был теперь Антошка. Девочка, сама того не подозревая, сгладила все неловкости и трудности. Леночка не хотела отпускать брата ни на минуту. Бела Андреевна еле уговорила разрешить Антону помыться.
   Антон немного оробел в новом большом доме. С родителями они ютились в двух комнатах: в одной он с Сережей, в другой мама с папой и Леночка. Теперь у парнишки была своя комната. Небольшая, но светлая и уютная. Стоял стеллаж для книг, большой компьютерный стол, угловой диван и шкаф-купе. Небольшой коврик на полу.
   Коробки занесли и сложили все пока в просторной прихожей. Бела Андреевна повела парнишку в ванную умыться с дороги. Потом вместе обедали. Бела Андреевна подкладывала кусочки повкуснее и побольше Антону, вспоминая пельмени, про которые и ей рассказала Леночка. Тот смущался, благодарил и чувствовал, что уже совсем не может есть. А сестренка уже докладывала про торт, что привезла бабушка Эля. После обеда Эльга Сергеевна и Дмитрий Иванович уехали, поспешил на работу и Тарас Петрович. А Леночка водила брата по улице, по участку, познакомила с бестолковым дворовым псом Звонком, сказала, что дедушка ей построит горку, доложила, что бабушка купила Антошке "электрическую книгу". Бела Андреевна еле уговорила девочку разрешить Антону отдохнуть после дороги, полежать немного.
   К вечеру Тарас Петрович привез живую елку, установил, все стали рядить её. Довольный Авдеев сидел в кресле и попивал чай, потому что вместо него на стуле стоял рослый Антон, он и Бела Андреевна водрузили наконечник и вешали гирлянду. Это было то, чего не любил Тарас Петрович. Да и елка всегда вызывала грусть у него, ведь в доме не было детей. А тут звенел без конца восторженный голос Леночки, которая доставала игрушки из коробки, суетилась, мешала всем. Да и не надо было Тарасу Петровичу лезть на стул и выполнять все распоряжения жены. Это все за него сделал Антон. А Тарас Петрович думал, какие подарки он положит детям и жене под елку. Это были приятные мысли. Леночке он обязательно купит большую-большую куклу. А Антону? Пока Тарас Петрович ничего не придумал. И в сотый раз, наверно, подумал: права была Белочка: давно надо было взять ребеночка. Жизнь окрасилась яркими красками с появлением звонкоголосой девочки и серьезного паренька.
   Уставший парнишка крепко спал на новом месте. Ему снилась мама. Она прошлась по его новой комнате, все посмотрела, села рядом, наклонилась, поцеловала:
   - Все хорошо, Антоша, будет, все хорошо.
   Парнишка заплакал, он даже во сне помнил, что мамы больше нет. Проснулся он оттого, что рядом сидела Бела Андреевна, гладила его по голове и говорила:
   - Ничего, Антоша, привыкнешь. Ты слез не сдерживай, плачь. Надо поплакать, мой мальчик, надо...
   Привезенный цветок понравился новой бабушке и занял удобное место на широком окне в зале. Выпущенный из клетки Тишка придирчиво обнюхал весь дом, потерся о ноги Белы Андреевны и лег спать на кресло в зале. Но потом поселился на кухне возле мойки, все сначала что-то придирчиво вынюхивал, а потом стал там спать. Сердобольная Бела Андреевна даже постелила ему коврик. Но через три дня, когда вся семья находилась в зале - Тарас Петрович играл с Антоном в шахматы, Бела Андреевна и Леночка читали книжку - Тишка явился с мышью в зубах и направился к хозяйке. Та взвизгнула, вскочила на диван, закричала на Тараса Петровича:
   - Говорила тебе, скребется кто-то по ночам, поставь мышеловку...
   -А зачем нам мышеловка? - философски отозвался Тарас Петрович, подмигивая Антону и еле скрывая смех. - У нас теперь Тишка есть.
   - Бабушка, ты не бойся, - пыталась успокоить бабушку Леночка. - Мышка уже неживая. Тишечка принес тебе показать, что он недаром ест свой хлеб.
   Антон вздрогнул, девочка повторила слова мамы, она всегда так говорила про кота. Парнишка молча подошел, взял мышь и спросил, куда выбросить. Тишка и дома ловил мышей. Их дом был старый, с деревянными полами, даже на четвертом этаже водились мыши. Леночка же продолжала радостно рассказывать бабушке, что её Тишечка всегда дома ловил вредных мышек. Девочке было легче. Антон же все скучал по маме, по отцу, по прежней жизни.
   Семья Авдеевых увеличилась в два раза. Леночка была еще маленькая. Её полюбили сразу. Бела Андреевна после Нового года ушла с работы и занималась девочкой. Антон понемногу привыкал к людям, что забрали его. Леночка быстро привыкла к бабушке и дедушке, ласкалась к ним, обнимала. Антон был более сдержан. Вежливый, воспитанный мальчик нравился всем. Парнишка получил в свое распоряжение сразу два ноутбука: Белы Андреевны, а второй через несколько дней, к Новому году, подарили сотрудники на работе Тарасу Петровичу. Тот, довольный, вручил его внучке, но раскричалась бабушка, что ребенку нельзя иметь дело с компьютером, это вредно. Леночка сказала, чтобы бабушка не расстраивалась, и отдала его Антону. Она знала, что Антошка всегда даст поиграть ей на компьютере.
   Тарас Петрович определил Антона в одну из лучших школ города, тоже с математическим уклоном. На собрания ходил строго с Белой Андреевной, вызывая переполох в педагогическом коллективе. В городе все считали Антона Уткина племянником Тараса Петровича.
   Дети полюбили чету Авдеевых. Белу Андреевну они через полгода стали звать не бабушкой Белочкой, а мамочкой Белочкой. Это приехавшая к ним в гости со своими мальчиками Надежда, глядя, как женщина хлопочет вокруг девочки, заботится о чужом мальчике, в присутствии Олеськи назвала её не бабушкой, а настоящей мамочкой. Реплика-то была направлена против сестры: никак не хотела ей Надежда простить, что она много лет назад скрыла от неё рождение девочки и не взяла её себе. Но слова бывшей актрисы получили другой отзвук: Антон сказал Леночке, чтобы та звала бабушку мамочкой Белочкой. А потом и сам стал так называть. А вот Тараса Петровича Леночка звала строго дедушкой, а Антон говорил: "Дядя Тарас". Сам же Тарас Петрович внучку звал Леночкой, а Антона, как получилось с первого раза, сынком. В мужской компании любителей рыбалки добавился еще один человек - Антошка. Мужчины с удовольствием брали с собой умного мальчишку, тот тоже полюбил рыбалку и с радостью ждал выездов на природу. И кроме этого в доме Авдеевых появился специалист по компьютерам, что было немаловажно для Тараса Петровича, который нередко домой приносил свою работу. Антон быстро и в Интернете разобрался, и во всех видах электронной почты, умел построить любую диаграмму, схему, сделать презентацию, у него ничего никогда не зависало. Учил он работать на компьютере и маму Белочку. Надежда была без ума от Антона, он стал настоящим старшим товарищем для ее мальчиков, те просто обожали парнишку. Еще бы, никто не умел так быстро починить или перестроить их многострадальную железную дорогу.
   Впоследствии чета Авдеевых удочерила Леночку. Антон, когда Бела Андреевна, смущаясь и краснея, попросила подумать, не хочет ли он стать им сыном, вежливо извинился и сказал, что останется Уткиным. Потом сдержанный мальчик неожиданно обнял женщину и сказал:
   - Спасибо вам, мама Белочка. Я вас очень люблю. Но пусть у меня останется отцовская фамилия.
   Очень переживала Бела Андреевна, что удочерению Леночки может помешать Олеська. И когда этот трудный разговор состоялся, актриса пряча глаза, сказала, что она не будет возражать, что так лучше будет для всех, а потом целый час рыдала у сестры. Надежда не пожалела ее, она ждала, когда кончатся слезы у сестры, после язвительно спросила:
   - Папочка Фаустовский знает, что у тебя есть... нет, была дочь?
   - Не знает, - промямлила Олеська.
   - Бросит он тебя, если узнает, - безжалостно проговорила старшая сестра.
   - Надь, но почему ты такая? Совсем никаких оправданий не принимаешь?- жалко проговорила Олеська. - Неужели тебя меня ни чуточки не жалко?
   - Не жалко, потому что речь о детях идет, - сердито ответила Надежда.

Ирина.

   Подходил срок родов. Надежда немного побаивалась. Все женщины боятся неизведанного. Врачи называли бывшую актрису поздно родящей. Ей уже было тридцать два года, а роды первые. Сама Надежда и не чувствовала никакого опоздания, она радовалась, что скоро у её мальчиков будет сестренка. Она не сомневалась, что родит девочку.
   Как-то вечером, когда спали мальчики, Станислав спросил жену про то, что его все-таки тревожило:
   - Надюш, неужели ты нисколько не жалеешь о прошлом? О кино?
   Бывшая актриса молчала какое-то время. Потом заговорила:
   - О кино? Нисколько. По школе иногда скучаю, точнее по моим орлам из хора...
   Надежда в какой-то мере удивилась этому вопросу, может, поэтому не сразу и ответила. Но причина была совсем другая. Женщина была озабочена одной мыслью, для чего-то внимательно посмотрела на часы.
   - Но ведь у тебя была интересная жизнь. Ты была популярная, известная актриса, - не отступал муж.
   Надежда оставила в покое часы и глянула на мужа. Женщина поправилась за беременность, лицо немного округлилось, и она опять стала походить на актрису Анастасию Деревенскую. Но это больше не пугало Надежду. Олеська заменила её на экране, их путали, да и подзабыли люди про когда-то любимую актрису, но и это не вызывало расстройства,
   - Нет, Стасик, - стала объяснять Надежда, - у меня была, в первую очередь, каторжная работа, я вкалывала днем и ночью. Я сочиняла и врала. За меня сочиняли и врали, а люди верили. Поверь, мне это стало неинтересно. А вот они, - она протянула руку в сторону спящих детей. - Это каждый день новая открытая книга, настоящая правдивая. Я читаю её с огромным интересом. Никакой киношный мир не стоит мира детства, куда меня пустили наши мальчики. Стась, это поистине огромный мир. Я счастлива, что он открылся передо мной. Это настоящее счастье. Я выбрала счастье. Ты ведь и сам каждый день спешишь к этому счастью. Ты и мои мальчики - вот настоящее счастье. А кино - лишь сон на моем пути, случайный сон.
   - А наша дочка? - Станислав осторожно погладил большой живот жены. - Ты о ней не забыла?
   Надежда поморщилась, вслушиваясь в себя, потом опять поизучала стрелки на часах и мудро улыбнулась:
   - Нет, не забыла. Уже нельзя забыть. Наша дочка только что постучала ножкой и сказала: "Папа, пора маму везти в больницу". Стась, у меня, кажется, начинаются схватки. Вот опять живот заболел. Да, это схватки. Боль наступает через равные промежутки времени.
   Станислав побледнел, быстро пошел заводить машину. Он слышал, как Надя постучала в комнату к Агаше.
   - Агашенька, - раздался её абсолютно спокойный и даже веселый голос, - присмотри за мальчиками. Мы со Стасиком поехали за нашей дочкой. Пора мне.
   - Все-таки она талантливая актриса, ведь боится родов, переживает, - подумал Станислав. - Но ни жестом, ни взглядом не выдает своих чувств.
   Рожала Надежда долго, но без осложнений. Сказался возраст, первые роды. Так и должно быть. Станислав не уехал от стен роддома, сидел в машине. Раздался телефонный звонок. Это была мать.
   - Стас, ты где?
   - Мам, я Надю отвез в роддом, - отозвался взрослый сын.
   - Знаю, она мне позвонила и приказала забрать тебя домой. Так и сказала, что ты наверняка сидишь в машине под окнами роддома. Если ты не приедешь ночевать ко мне, я приеду и сама заберу тебя. Мне Надя велела.
   - Мам, - взмолился мужчина. - Да дай мне поволноваться за жену. Я не уеду, пока мне не скажут, что с Надей все в порядке. Она же дочку мне рожает.
   - А вдруг сына родит? - поинтересовалась Эльга Сергеевна.
   - Мам, я все равно останусь здесь, - твердо ответил мужчина.
   - Тогда я приеду и буду с тобой сидеть всю ночь в машине. Я тоже хочу волноваться. Доберусь минут через пятнадцать-тридцать. Только вызову такси. Ночь все-таки на дворе.
   - Мам! - прервал её Станислав. - А, может, лучше поедешь в деревню к внукам, поможешь Агаше. Сама знаешь, сердце у неё пошаливает. Миша, наверно, уже ищет маму. Надюше тебя неудобно об этом попросить...
   - Почему это неудобно? - обиделась Эльга Сергеевна.
   - Так там двое детей, устанешь...
   - Бабушки от внуков не устают! - заявила бабушка.
   Эльга Петровна отключилась. Она перезвонила через пять минут:
   - Я немедленно еду в деревню. Я позвонила Агаше, она не спит, волнуется, там Мишенька без мамы опять плачет. Вот как все чувствует мальчишка. Удивительный ребенок. А я умею с детьми обходиться. Миша со мной всегда с удовольствием оставался. Мы с твоим старшим сыном понимаем друг друга. Я уже вызвала такси. Но чтобы сразу позвонил, как Надя родит, в любое время звони, - и Эльга Сергеевна всхлипнула. - Я ведь тоже первый раз жду внучку. Известиями про Сашулю-то вы с Лизой меня не баловали особо. Так чтобы обязательно сообщил.
   - Хорошо, мам, - согласился сын. - Поезжай в деревню. И Надюше нашей спокойней будет, и мне.
   Он выключил телефон и подумал:
   - Молодец Агаша. Так и знал, что не подведет, найдет способ заставить мать приехать в деревню. Хотя Миша вполне может проснуться. Он просто настроен на мать. Даже во сне чувствует, что ее нет рядом. Ну и ладно. Бабушка на пару с Агашей его отвлечет, заговорит. А я здесь подожду. Как там моя Надюша? Как же я боюсь за неё! Отче наш, сущий на небесах, да святится Имя Твое, да придет царствие Твое.... помоги моей жене. Я не умею молиться, не знаю дальше молитву, но все же помоги.
   Повторяя придуманную им молитву, Станислав опустил голову на руль и неожиданно для себя задремал. Сон его был беспокоен. Мужчине виделись события прошлого. Он был в Сосновом Бору. Опять горел дом Жоры Хана, в огне слышался крик детей Станислава. Станислав бросился туда, жар опалил его лицо. А через дым и огонь пробиралась Надюша, вела за руки мальчиков, укрывая их от огня. Огонь, казалось, охраняет их, он образовал защитный круг. Следом, пригибаясь, спешила Лиза, она несла грудного ребенка и не давала огню прикоснуться к Надежде и детям, и огонь подчинялся ей. Лиза вывела их всех из огня, подвела к Станиславу, подала ребенка Надежде и поклонилась ей:
   - Спасибо тебе за Сашулю. А теперь уходите быстро отсюда. Вам всем еще надо долго жить. Мне же еще необходимо уничтожить Жору, чтобы он никогда не портил жизнь людям, чтобы никогда не покушался на детскую душу. Станислав, немедленно уведи их всех отсюда! И береги мать своих детей.
   Станислав быстро подхватил мальчиков на руки и поспешил через сосны к реке. Он знал, что скоро сосны вспыхнут, как спички, покрываясь моментально пламенем от корня до самой вершины. А в воде люди найдут спасение. Следом бежала Надя с младенцем на руках. Лиза вернулась назад. Она шагнула в огонь, и там, где она стояла, образовался огненный смерч, и этот смерч охватил пламенем и смел с лица земли резиденцию Жоры вместе с хозяином и его людьми. Но Станислав, дети и Надя были у реки в безопасности. Последнее, что мужчина увидел в своем сне, был Жора, еще не Хан, а черноволосый молодой студент педагогического института, он все-таки выбрался из дыма и огня на берег реки и насмешливо говорил:
   - Если бы Лизка меня не убила, черта с два, Стаська, получил бы ты Анастасию. Моя бы была баба. И дети были бы мои. Мои, а не твои. Я все могу купить.
   - Жора, - раздался голос Нади, - не все ты можешь купить, я не продаюсь, мной и моими детьми нельзя владеть. Я сама выбираю своих мужчин. Я люблю Станислава. Тебя же мне просто жалко.
   - Я всегда знал, что ты меня не любишь, а просто жалеешь. Но Жора Хан способен на все!
   Рядом с Надей, прижимаясь, стояли дети, их мальчики, на руках была еще и дочка. И все же она боялась, его Надюша. Станислав шагнул вперед, закрывая всех от недоброго взгляда Жоры:
   - Возвращайся назад, в свой ад, Жора, - проговорил он, медленно наступая на Григорьева. - Надежда - моя женщина. Она никогда не была твоей.
   Жора стал отступать назад. Из пожара вытянулась чья-то черная обгоревшая рука и потянула назад Жору, в бушующий огонь. Прозвучавший вслед выстрел снайпера завершил жизненный путь Жоры...
   Станислав вздрогнул и проснулся от звука выстрела, так ему показалось. Это хлопнула дверца машины, что примчалась к роддому. Еще какой-то волнующийся мужчина привез свою женщину. Уже светало. Сколько же Станислав проспал? Мужчина осмелился и набрал номер жены. Вместо Нади по её телефону радостным голосом ответила акушерка:
   - Родила наша Анастасия, только что родила, пока ею занимаются врачи. Она еще в родильном зале. Туда телефоны нельзя брать.
   - Мою жену зовут Надя, - осторожно ответил мужчина.
   - А мою любимую актрису зовут Анастасия, я сразу подумала, что это она, когда увидела, но сомневалась, а потом узнала её голосу. В фильме Катерина точно также стонала, рожая, - ответила актриса. - Ваша жена только что родила прехорошенькую девочку, бойкую, голосистую. Тоже будет актрисой, как и мама. Вес четыре сто. Вы папаша, потерпите чуток, скоро сами поговорите с женой. Да, прошу вас, разрешите Анастасии сниматься в кино. А то она говорит, что муж строжайше запретил сниматься, дома посадил в четырех стенах. А так хочется увидеть любимую актрису на экране.
   - Нет, - ответил мужчина. - Наша мама нам самим нужна.
   Про себя подумал: сумела все-таки Олеська сыграть две роли: за себя и за сестру. Роль Катерины и ее сводной сестры - дочери Фаустовского. Ведь это Олеська уже рожала в фильме. Не Надя. Путают люди Марию сельскую и Анастасию Деревенскую. Ну и хорошо.
   Вскоре Станислав сам переговорил с Надеждой по телефону, убедился, что с женой все в порядке и только после этого поехал домой. Агаша и Эльга Сергеевна тоже не спали, одна дремала в кресле, другая на диване, тут же спал Мишенька. Тихо что-то барабанил включенный телевизор.
   - Что? Как? - бросились проснувшиеся женщины к мужчине.
   - Дочка. Четыре сто, - гордо ответил мужчина.
   - А позвонить было трудно? - выговорила все-таки Эльга Сергеевна.
   - Так ведь еще пять утра....
   - Вот-вот, мы с Агашей и не спали...
   Хоть и поворчали пожилые женщины, но обе облегченно и радостно вздохнули. Раздался шорох. На диване сидел, оглядывая взрослых, испуганный взъерошенный Мишенька.
   - Где мама? - спросил он отца и тут же заплакал. - Ты почему её не привез? Бабушка сказала, что ты ее увез за сестричкой. Где мама? Где сестричка? Я хочу к маме.
   Станислав взял его на руки, хоть и большой был уже мальчишка:
   - Сынуля! Зачем плакать? Наша мама сестренку тебе купила. Их врачи теперь проверяют, чтобы они здоровенькие были. Скоро я их привезу домой. Пойдем спать, сын. Мама велела тебе не плакать. Она скоро вернется, и мы будем все вместе нянчить сестренку. Как мы её назовем?
   Мальчик не ответил, он положил голову отцу на плечо и стал тут же дремать, ребенок ночью-то толком не спал, переживал вместе с бабулями. В присутствии отца он успокоился. Станислав ушел с ним в спальню.
   - Это плохо, Агаша, что Стасик любит больше старшего мальчика, - тихо сказала Эльга Сергеевна, поднимаясь с дивана.
   - Бог с вами, - удивилась Агаша, вставая с кресла, - скажите тоже, Эльга Сергеевна. Одинаково он любит мальчишек. Просто Миша очень любит маму и боится слова "больница". Он не помнит Веры, но мне кажется, что в глубине души какая-то память о родной матери осталась. А иначе откуда этот страх перед больницами, перед разлуками с Надей. Пойдемте-ка, поспим немного по-человечески. А то Сашуля скоро всем подъем объявит. Ему все нипочем.
   - А давай Диме позвоним, - предложила Эльга Сергеевна.
   - Рано же! - возразила Агаша.
   - Ну и что, Дима обрадуется.
   Генерал обрадовался и обещал дать залп из пушки в честь рождения внучки. Дело было за малым - найти пушку.
   Надю выписали через неделю. Всем хотелось поехать встречать её и девочку у ворот роддома. Но все, кроме Станислава, остались дома. Эльга Сергеевна неожиданно приказала никому никуда не ездить.
   - Пусть Стасик и Надюша вдвоем будут, когда им впервые отдадут девочку. Это их день, их первый общий ребенок... - сказала она в раздумье, вспоминая, как хотелось ей, чтобы в тот день, когда ее, еще молодую тоже выписывали из роддома с крошечным Стасиком, и свекровь, шумная деревенская баба, испортила все, схватила ребенка сама, не дала его нести Андрею. Что-то кричала, ревела, голосила от счастья видеть внука и совсем не интересовалась мыслями и чувствами сына и невестки. Эльга Сергеевна с Андреем вроде оказались ни при чем. Эльга Сергеевна не хотела повторения подобной сцены. Вот и приказала Станиславу ехать одному.
   - Но это ты, бабка, неправа, - не согласился генерал. - Мы же нашим детям не чужие.
   - Не чужие. Мы просто там лишние будем, - заявила мать Станислава непререкаемым тоном.
   - Эля, как же так? - уже жалобно сказал Дмитрий Иванович, он не хотел сдаваться. - Это же моя первая внучка. И твоя тоже. А ты нас не пускаешь.
   - Забыл, старый пень, что у нас уже и так двое внуков, сам только что говорил, - ехидно отозвалась женщина.
   - Да все я помню, - протянул генерал. - Стаська каждый день наседает, чтобы записать мальчишек на себя. Забудешь тут. Как же!
   - Ох вы, мои милые бабушки и дедушки, - обняла Олеська отца, она вырвалась на несколько часов со съемок, чтобы поздравить сестру. - Накрутили, навертели вы в жизни всего, нарочно не придумаешь. Папкины детки свою старшую сестру мамой зовут, родной сын её мужа носит фамилию чужого деда...
   - Сашка мой, - сердито поправил генерал дочь. - Чего еще городишь? Да он весь в меня... И похож на меня!
   - Твой, твой, в тебя, похож, он тоже генералом будет, - согласилась молодая актриса. - И я твоя дочь. Про нас, пап, надо сериал снимать. Зритель и к последней серии так и не поймет, что к чему. Мама с папой Гвоздевы, сыночки Федосовы. Леночка стала Авдеевой. А какая фамилия, интересно, будет у малышки?
   - Фамилия-то понятно, какая будет. Гвоздева. Имя родители никак не придумают, - заметила Агаша. - То Катюша, то Аленка, то Маруся... Саша вчера, когда Станислав спросил его, как назвать сестренку, сказал Манькой...
   - Это в честь козы, что ли? - захохотала Олеська.
   - Да, так и сказал: пусть зовут Манькой, как козу, - улыбнулась Агаша. - Станислав сразу про Марусю забыл, откуда-то достал словарь с именами, читал, выписывал все что-то, Надюше звонил... Ох, чувствую, без имени останется ребенок. Никак родители имя не выберут.
   Словом, Станислав поехал за женой и дочерью один. А имени, в самом деле, они с Надей так и не подобрали. Все, казалось, не то. Хотелось чего-то необычайного, ведь дочка родилась.
   Был конец мая. Цвели вишни и сливы. Вся природа радовалась появлению нового человечка. Когда-то мужчина встречал уже своего сына у ворот роддома. Но радости не было, он знал, что Лиза уезжает, да и в душе жило сомнение: а его ли это сын? Тогда он не понимал, что такое ребенок. Это сейчас ему все равно, и ни за какие деньги он не расстанется с беспокойным худеньким Мишей и веселым пузырем Сашей. Это его мальчики, его сыновья. Он привык, привязался к ним всей душой, прилип, как говорит мать. Сердце наполняется гордостью, когда мальчишки называют его папой. Где еще найдешь таких славных парней? А сегодня появится еще одно существо в доме - его дочка. Какое же ей дать имя? Может, назвать Надей, как маму?
   Мужчина вошел в просторный холл роддома. Сообщил о своем прибытии. Передал детские вещи. Минут через тридцать распахнулась боковая дверь, и там была Надюша, похудевшая, бледная, но все равно самая красивая, самая желанная, а улыбающаяся медсестра несла белоснежный кружевной сверток.
   - Принимайте, папаша, вашу красавицу, - сказала она.
   Станислав заволновался, все приготовленные слова моментально вылетели из головы, он торопливо сунул цветы и конфеты жене, сам осторожно взял ребенка. Надя засмеялась, отдала цветы и конфеты медсестре и поспешила за мужем. А Станислав уже шел к выходу. Шел быстро, уверенно, словно всегда носил на руках грудных детей. Сердце в груди стучало часто-часто. Мужчина подошел к машине, передал ребенка Наде, открыл дверцу, аккуратно усадил жену с ребенком на руках на заднее сидение машины. Потом сел рядом.
   - Надюш, покажи мне девочку нашу, - попросил он. - Я же еще ее не видел. А в окно не считается. Я все равно толком не разглядел.
   Женщина осторожно развернула кружевные уголки белоснежного свертка, и показалось крошечное личико, кругленькое, как у Сашули, поджатые пухлые губки, две маленькие тонкие линии бровок сердито хмурились. Девочка спала. Станислав обнял жену, и оба они застыли перед самым главным в этой жизни, во вселенной, во всем мироздании.
   - Ой, - спохватился Станислав. - А где цветы, которые я привез тебе?
   - Мне? - переспросила женщина. - Там же, где и конфеты. Медсестре отдала.
   - Ну и пусть, - согласился мужчина. - Главное, мы опять все будем вместе. Надюш, а может нам дочку Настенькой назвать?
   - Можно и Настенькой.
   Дома было готово все к встрече маленького человека. Дедушка с бабушкой, и Агаша, и Олеська с Фаустовским без конца прислушивались, когда машина остановится у их калитки. Авдеевых не было, они были на последнем звонке у Антона, сегодня было двадцать пятое мая. Новорожденную девочку все единогласно признали красавицей, но никто не лез к родителям, не старался взять на руки. Эльга Сергеевна сердито заявила:
   - Нечего дышать на ребенка, а то какую-нибудь инфекцию надышите, да и сглазить можете.
   - Мы не глазливые, Эль, - пытался противостоять генерал.
   Но Агаша поддержала бабушку. И внучка сразу проследовала в спальню. С ней были только отец и мать. Даже мальчиков не пустили. Девочка поплакала немного, Надя перепеленала её пока еще неопытными руками, Станислав давал советы, помогал. Они вдвоем еле-еле завернули малышку в пеленку, ручки оставили на свободе. Девочка упорно их вытаскивала из пеленки. Дочка покушала и вскоре опять спокойно спала в детской кроватке, что досталась ей от братиков, которые особого интереса к сестренке не проявили, больше маме обрадовались. После этого Эльга Сергеевна, заставив всех взрослых надеть марлевые повязки на лицо, разрешила тихонько, буквально на пять минут зайти в спальню. Еще раз все подтвердили, что это самый красивый ребенок. Олеська тайком глотала слезы. Надю освободили от всего, усиленно кормили и в голос твердили: посиди, полежи, отдохни.
   Прошло три дня. Жизнь в доме подчинилась новому существу. Девочка была спокойная, плакала нечасто, быстро засыпала. И все не было у нее имени. Дедушка обещал, если в ближайшую неделю родители не дадут имени его внучке, он сам поедет в загс, назовет девочку Парасей Никаноровной, как в его любимой комедии "Трембита", а фамилию напишет Федосова.
   Надежда заботилась обо всем, соблюдала режим, строгую диету, ела лишь то, что было полезно для ребенка, но к груди прикладывала дочку часто, не могла слышать ее беспомощного плача. Саша на плач девочки никак не реагировал, Миша тут же бежал за Надеждой. Агаша говорила, что старший братик беспокоится о сестричке.
   Сегодня Надя решила, что пора малышке на свежий воздух. Погода стояла теплая, безветренная. Надя решила побыть на улице подольше. И мальчикам хорошо, бегают по участку, играют, гоняет с ними недавно привезенный Станиславом щенок кавказской овчарки Акбар, и малышка так сладко сопит в своей коляске. День разгулялся и был теплым, ласковым по-летнему. Мальчики набегались, играли рядом, копались в песочнице, уставший Акбар задремал. Грелась на солнышке Барса, котят ее удалось раздать.
   Была пятница. Станислав вернулся рано. Немного покидал в воздух мальчишек, подразнил Акбара, осторожно поцеловал спящую дочурку, посидел с женой, предложил назвать дочку Любашей, Надя тут же согласилась, потом муж ушел в дом, сказал, что пообедает сам, пусть дети гуляют. Надежда сидела на скамеечке возле коляски, держа в поле зрения и сыновей, и дочку, и за бабушками следила, которые были тут же. Бабушка Эля и Агаша копались неподалеку в земле, они сажали огород. Надежда прислушалась, о чем они говорят.
   - Ребенку десять дней, а имени до сих пор нет, - ворчала свекровь. - Вот уж не думала, что Стаську и Надю согласие не возьмет в таком вопросе. Могли бы назвать Элечкой, как бабушку.
   - Нет, согласие у них полное, - возразила Агаша. - Надя во всем со Стасиком согласна. Только он сам пять раз на дню меняет решение. Правда, Надюша сказала, чтобы в понедельник имя у девочки было, а то назовет Феклой. Так что через два дня наша красавица приобретет имя.
   - Вот-вот! То Парася Никаноровна, то Фекла. А чем плохо Элечка? - не успокаивалась Эльга Сергеевна.
   Надежда улыбнулась. Так оно и было. Станиславу хотелось дать дочери необычное имя, а оно не находилось, вот она и посоветовала Феклушу.
   Звонок в калитку был неожиданным. Ждали Олеську, но ей давно дали ключи, она знала, что звонком может разбудить девочку. Может, забыла. Все предположения были неверны. Там стояли две красивые женщины, полные противоположности: очаровательная блондинка и яркая брюнетка с живым взглядом черных глаз, рядом с ними такие же противоположные мужчины, интересный блондин был рядом с брюнеткой, а мужественный брюнет, он держал под руку блондинку. Им была нужна актриса Анастасия Деревенская.
   - Может, Мария Сельская? - уточнила на всякий случай Эльга Сергеевна, которая открыла калитку, она помнила, что Надежда по-прежнему не хочет даже вспоминать о своем прошлом.
   - Нет, нам нужна Анастасия, - ответила, приветливо улыбаясь, брюнетка. - Анастасия Деревенская.
   - Надюша, ищут тебя, - крикнула Эльга Сергеевна, решив, что это какие-то друзья невестки, скорее всего по кино, брюнетку она, точно, в каком-то фильме видела, да и блондинка кажется знакомой.
   - Пусть заходят, - откликнулась женщина, поднимаясь со скамейки навстречу незнакомым гостям.
   Женщины и их спутники шли к Надежде.
   - Не может быть, - ахнула Надя, глядя на брюнетку. - Да вы же актриса Ирена Орел-Соколовская. "Дети Лунной богини". Вы красавица ведьма, что кочует из столетия в столетие, из серии в серию. И вас я помню, - Надежда перевела взгляд на приветливую, внимательную блондинку. - Вы в первой серии играли роль красавицы Зоси...
   Брюнетка улыбнулась, а блондинка кинула быстрый взор на бывшую актрису, и Надежду словно обволокло теплом, она откликнулась и послала мысленно встречное приветствие, а незнакомка обратилась к своим спутникам:
   - Да, мы попали сюда. Ирина, мы не ошиблись. Я это чувствую. Это наша женщина, - она смотрела на Надежду. - Из нашего рода. Мама была права, когда увидела Анастасию Деревенскую в роли Кати-Катерины, она похожа на нашего дедушку Григория, у неё его глаза.
   Надежда плохо понимала, что все это означает. А блондинка оглянулась назад.
   - А вот и вторая правнучка нашего дедушки Григория, - улыбнулась она. - Только голубоглазая.
   В калитку заходила Олеська, весело болтая с Фаустовским. Олеська глянула на гостей и застыла. Молчали в недоумении и остальные. Блондинка продолжила, обращаясь к обеим сестрам:
   - Извините, что мы нагрянули к вам без предупреждения, но у нас всего несколько свободных дней. Я вам сейчас все объясню. Нашего дедушку звали Григорием Ивановичем Соколовским. Он встретил войну в Карпатах, на Украине. Отступал со своей частью. В плен попал недалеко от П-ва. Мы, к сожалению, ничего не знали о вашем существовании. Если бы не письмо некой Олеси Федосовой и диск с сериалом "Катя-Катерина", мы бы так и не узнали. Федосова Олеся написала моей сестре, которая в России была известна как актриса Ирина Соколовская, и спрашивала, не родственник ли ей Григорий Соколовский, который воевал и был взят в плен в здешних местах в августе сорок первого, была ли у него до войны невеста...
   - К сожалению, дедушка умер давно, сам он уже ничего не сможет рассказать, - продолжила брюнетка. - Наша мама, его дочь, ничего не знала о невесте Григория Соколовского, что была у него до войны. Но когда дедушка умирал, последние часы рядом с ним была я. Он начал разговаривать с Алиной. Алиной зовут нашу маму, его дочь. Я сначала думала: он ждет её. Но потом поняла: что-то здесь не так. Дедушка смотрел вдаль и так ласково звал: "Алинушка, счастье мое, моя девочка, я скоро с тобой встречусь. Я всю жизнь помнил и любил тебя. Твои золотые косы, твои голубые глаза. Почему судьба нас разлучила? Зачем ты умерла так рано?" Но наша мама жива, у нее нет и никогда не было золотых кос, и она никогда не сможет умереть. И я поняла: дедушка говорит о ком-то другом. Я спросила, дедушка рассказал мне, что до войны, когда он служил недалеко от границы, там, в деревне Хл-цы, у него была невеста, Алина Ростиславская. Она вместе с его частью ушла из Хл-цов. Под П-вом тяжело заболела. Дедушка оставил её у местных жителей. Сам буквально на второй день после этого попал в плен. Недалеко от деревни Сосновый Бор остатки их части держали неравный бой, многие погибли, двум удалось уйти, несколько человек попало в плен. В том числе и дедушка. После плена, в сорок шестом году, когда дедушку проверяла контрразведка, он встретил одного из бывших сослуживцев, с которым когда-то начинал службу, он был политруком в их части. У этого офицера когда-то жила здесь бабушка, он бывал в этой деревне, знал немного жителей, он вспомнил про дом лесника и предложил тогда, в сорок первом году, оставить Алину в семье лесника, потому что их дом стоял далеко от деревни. Никто не знал бы, что больная девушка - невеста командира Красной армии. Жена лесника приняла девушку. Дедушка помнил ее имя - Груня, а вот фамилию подзабыл, то ли Коршунова, то ли Орлова, говорил он.
   - Беркутова, - вырвалось у Надежды.
   - Да, Беркутова, - согласилась Ирина и продолжила. - Именно этого политрука встретил дедушка. Теперь этот офицер теперь служил в органах. От него-то дедушка и узнал, что его невеста умерла. Не выжила Алина Ростиславская. Так сказала женщина, у которой Григорий оставил Алину. Этот офицер самолично спрашивал Груню. Дедушка не поехал в П-в. А зачем? Ведь Алины там больше не было.
   - И каково же было наше изумление, когда мы узнали, что Алина Ростиславская выжила и что у неё была дочь от Григория Соколовского, - заговорила блондинка. - Мы решили, что должны обязательно познакомиться с вами. Я и Ирина - внучки Григория Соколовского. Маму нашу зовут Алиной, мы теперь поняли, откуда ее имя. Она родилась поздно, когда дедушке было уже за сорок. Мы решили приехать к вам. К тому же правнучка нашего дедушки оказалась талантливой актрисой. Олеся Федосова нам написала про актрису Анастасию Деревенскую и даже прислала диск. Мы тут же посмотрели фильм с ее участием. Наша Ирина тоже актриса, пусть и бывшая. Она вспомнила, что Майкл Кон приглашал эту актрису в свой фильм, но не успел снять его, так как неожиданно скончался от старой болезни. Ирина лишь потому тогда не успела познакомиться с Анастасией. Как же теперь она откажется от такого знакомства? Да и мне хотелось увидеть вас. Мы уверены, что не ошиблись адресом. Даже тот факт, что единственную дочь свою дедушка назвал Алиной, подтверждает...
   Из дома выскочил Станислав.
   - Надя! Надя! Саша! - он бросился к забору.
   Саша, воспользовавшись, что взрослые заняты разговором, по оставленной неизвестно кем лесенке залез на забор и висел на нем. Миша стоял рядом и пытался схватить братишку за ноги, но было высоко, мальчик не доставал. Саша мог упасть в любой момент, причем в другую сторону, на улицу. Надежда вскрикнула, бросилась к забору, за ней побежали и Ирина, но их всех опередил один из гостей. Рослый, высокий брюнет успел вовремя, Саша уже стал переваливаться на ту сторону забора. Еще чуть-чуть, и мальчик бы упал. Мужчина успел схватить его за ножки. Подбежавший Станислав помог снять с забора испуганного ребенка, который при виде отца басисто заорал и стал искать взглядом мать. Подбежавшая Надежда схватила его и прижала к себе, успокаивая сына. В этом переполохе на какое-то время без присмотра осталась девочка, она тут же заплакала. Ближе всех оказалась к ней блондинка, она качнула коляску и тихим голосом, ласково проговорила:
   - Не надо плакать, совсем не надо. Мама здесь. Она уже спешит к тебе. Ты слышишь её? - и сама ответила: - Слышишь. Я знаю. Она уже идет к тебе.
   Занятые ревущим Сашей и плачущей девочкой, родители и бабушки забыли про испуганного Мишу. Тот все также стоял под лесенкой, у него тряслись губки. Стоящая рядом с ним Ирина присела, весело подмигнула, обняла малыша и прижала к себе:
   - Тебя как зовут?
   - Ми-и-и-ша, - прерывающимся голосом ответил мальчик.
   - Миша - смелый мальчик, он плакать не будет? - спросила Ирина.
   - Н-н-не будет, - всхлипнул мальчик.
   - Вот и хорошо, пойдем к маме, - она взяла его за руку и повела к Надежде. - Я же вижу, тебе нужна мама.
   Но Надежда уже сама вспомнила про старшего мальчика. Но на руках у неё был упитанный Саша, который все плакал, что на него было непохоже, проснулась дочка, к тому же испугался и Миша. Надежда немного растерялась и поэтому не поспешила к Мишеньке, а шагнула к коляске.
   - Мишенька, иди ко мне, мой мальчик, - позвала она и хотела опустить Сашу на землю, но тот вцепился в неё, не отпускал.
   Обычно приветливый малыш охотно шел ко всем, а тут уткнулся в плечо и плакал. Было что-то не так. Мальчик не пошел ни к бабушке, ни к отцу, даже к обожаемой им Олеське.
   - Мальчик мой, Сашуля, - всполошилась Надежда. - Что случилось? Что у тебя болит? Покажи мне.
   Саша поднял головку и показал ручку. Она была сильно оцарапана и даже припухла. Надежде стало даже плохо: а вдруг перелом. Она побледнела. Миша, который всегда чувствовал все нюансы настроения матери, застыл, не дойдя до нее. На его личике отразилось страдание. Ирина присела на скамейку, взяла довольно-таки большого мальчика на руки и стала гладить по спинке, успокаивая его. Мальчик прижался к ней и мелко дрожал. К ним подошел светловолосый мужчина о чем-то заговорил с малышом. Но Мише нужна была только мама. А у нее Саша с больной ручкой. Надежда почувствовала в душе панику: как сразу помочь всем детям, обнять всех и прижать к себе, защитить от всех бед. Но блондинка окинула все внимательным и повелительным взглядом, и Надежда поняла, что она сейчас поможет. Женщина каким-то образом успокоила Мишу, тот затих на руках Ирины, перестал дрожать, даже робко улыбнулся незнакомому дяде и что-то сказал. Блондинка же своими мыслями слегка коснулась проснувшейся девочки, та перестала плакать и улыбнулась склонившимся над ней, обеспокоенным бабушкам, а потом эта красивая женщина сказала Саше:
   - Дай, тетя посмотрит твою ручку.
   Мальчик посмотрел в её красивые голубые глаза и доверчиво показал свое бобо. Женщина осторожно погладила ручку, что-то прошептала, Саша сразу заулыбался, а та позвала:
   - Иди ко мне.
   И малыш пошел. Изумленная Надежда отдала ей ребенка. Все возвратилось на круги своя. И этому помогла красивая блондинка. Она как-то сумела всех успокоить, словно проникала в мысли других людей. Но это заметила одна Надежда. Однако облегченно вздохнули все.
   - А теперь давайте все познакомимся, - с легким акцентом проговорил светловолосый мужчина.
   Он все также стоял рядом с Ириной, гладил по волосам успокоившегося Мишу.
   - Этого молодого человека зовут Мишей, - продолжил блондин. - Это я знаю, он мне представился. Меня зовут Георг Игл. А эта очаровательная женщина рядом с нами моя жена, Ирина Игл. Орел-Соколовская её сценический псевдоним.
   - А сестру мою зовут Елена, она у нас ведьм..., простите, целительница... - весело заговорила Ирина. - А рядом с ней её муж Николай.
   - Мы с Еленочкой Орловы, - улыбнулся брюнет. - Соколовских нет среди нас.
   Пришла очередь представляться и остальным. Ирина весело повторяла все имена, пытаясь ничего не перепутать. Выяснила, что это Олеська написала ей письмо, только дала адрес не свой, а сестры. Вдруг неожиданно ахнула Агаша и привлекла всеобщее внимание. Она обращалась к Ирине:
   - Вы же младшая стерва... - пожилая женщина смутилась и поправилась. - Вы играли в сериале "Стервы". А потом бросили свою роль и уехали...
   - Все правильно, - сказал ее муж. - Ира стала моей женой.
   - И вы тот самый миллионер, - улыбнулась Надежда, - за которого вышла замуж актриса Соколовская.
   - Главное мое богатство - это моя Ира и наши дети, - ответил высокий блондин. - Остальное мелочи.
   - Ну вот,- заметила довольная Ирина, - в России меня помнят. Спасибо вам...
   Но Агаша куда-то исчезла.
   Гостям удалось запомнить всех и не запутаться в именах. Только у самой маленькой девочки не было все имени. Станислав с Надеждой так и сказали:
   - Пока дочкой зовем, дочулей, девочкой, красавицей, а имя не придумали. Трудно, оказывается, дать имя своему ребенку.
   - Это непорядок, - засмеялась Ирина и обратилась к Мише. - Давай, дружок, подскажи, как назвать твою сестренку.
   - А ты кто? - в ответ спросил её мальчик, он еще не запомнил имени этой красивой веселой тети.
   - Я? - подмигнула ему актриса. - Я Ирка.
   - Ирка, - повторил мальчик. - Ирка, ты красивая.
   И провел пальчиком по тонким бровям известной голливудской актрисы. Станислав тем временем взял на руки дочку. И Надежда поняла, какое имя будет у её дочери. Ирина. У нее такие же полоски бровей, как у Ирины Игл.
   - Так как сестренку назовем, мальчики? - не отступала Ирина.
   - Ирка, - ответили вместе Миша и Саша.
   Все засмеялись.
   - А может Леночкой? - улыбнулся муж блондинки, Николай.
   - Нет, - не согласился Миша. - Леночка у нас другая.
   Надежде стало неудобно, да к тому же здесь был Фаустовский, который до сих пор не знал всего, она поспешила пояснить:
   - У нас уже есть девочка Леночка... Авдеева ее фамилия...
   Олеська метнула на неё сердитый взгляд. Женщина замолчала. А как говорить, Фаустовский уже насторожился, что-то чувствует. Пусть Олеська сама перед ним оправдывается. Да и стоит ли ворошить прошлое. У Леночки есть замечательная мамочка Белочка.
   - Гости дорогие, - неизвестно когда ускользнувшая в дом Агаша вышла на крыльцо и невольно сгладила все неловкости. - Пожалуйте в дом, за стол. Надо покушать с дороги. Чем богаты, тем и рады.
   Так встретились потомки Григория Соколовского, зеленоглазого лейтенанта Красной Армии. Так в сорок первом году назывались советские войска.
   А девочку все сразу стали называть Ириной. Это имя очень понравилось Мишеньке, хотя, освоившись, он все больше прилипал к старшей сестре Ирины - к Елене. В присутствии этой тети в душе ребенка, что познал душевное страдание, поселился покой. Тетя еще на улице что сделала руками, пошептала, и Миша перестал бояться окружающего мира. Кроме Миши эти пассы заметила лишь Надежда.

Зеленоглазый боец.

   На второй день вечером, когда уехала Эльга Сергеевна, Олеська с Фаустовским отправились на съемочную площадку, с ними поехала и Ирина, а мужчины неожиданно собрались и отчалили на ночную рыбалку во главе с приехавшим генералом - этого очень хотел Николай, в доме остались только дети и три женщины. Мальчики мирно играли на ковре, Иришка спокойно спала в своей кроватке, Агаша и Надежда слушали Елену. Она рассказывала про предков Григория Соколовского - род Орел-Соколовских, показывала привезенные фотографии.
   - Дедушка Григорий был из знатного польского рода Орел-Соколовских, это род талантливых людей с выдающимися способностями, - говорила Елена. - Каждый использует их по-своему. Ты, - она обратилась к Надежде, - выбрала семью, детей, а могла бы стать величайшей актрисой. Не спорь. Мы посмотрели присланный Олесей диск. Ирина сразу сказала, что ты выдающаяся актриса. Это еще отмечал Майкл Кон. Да и Ирина у нас какое-то время занималась режиссурой. Можно ей верить. Но ты отказалась от своего таланта. Это твой выбор. Наша мама в свое время тоже выбрала детей, но это отдельная история, совсем другая. Я сейчас говорю не об этом. Женщины нашего рода еще и экстрасенсы, они умеют, как сказала бы Ирина, колдовать. Не бойся слов "ведьма", "колдунья", Ира еще не раз тебя так назовет. Не надо бояться этого древнего знания. Им просто надо уметь пользоваться, пользоваться только во имя добра.
   - Я и не боюсь, - ответила женщина. - Но пользоваться не умею и не хочу.
   А в памяти встало, как она нашла Сашулю среди головорезов Жоры...
   Анастасия отдала им мысленный приказ: отдать ей ребенка. Актриса знала, что она сильнее их всех, она подавит их волю. Сколько раз на съемочной площадке она заставляла подчиняться ей не только актеров, но и операторов. Жора и его люди тоже ей подчинятся, и она спасет ребенка. Может, так оно и было, ведь разрешил Жора взять ей ребенка, а может, с Жорой справилась материнская любовь Лизы... Но только Надежда бежала из резиденции Жоры, прижимая к себе Сашеньку. Женщина повторяла, как заклятие:
   - Я уйду, я спасу тебя, мой маленький.
   Она рассказала это Елене, промолчав про зеленоглазого бойца, что вывел ее из леса. Елена выслушала её воспоминания.
   - Вот это и есть наше древнее знание, - сказала она. - Ты смогла его пробудить в минуту опасности. Я ведь сразу поняла, что Саша не твой ребенок. Он самый обычный мальчик. И еще я скажу: ты не станешь пользоваться древним знанием. Оно тебе не нужно. Так?
   - Немного не так, - не согласилась Надежда. - В тот день я перестала быть актрисой. Актерство - это огромная трата душевных сил...
   - А ты их растратила, спасая ребенка, - сразу поняла Елена. - Ты больше не будешь актрисой. Ты наше древнее знание тратила на дар преображения, на артистический талант. Но больше этого не хочешь и не можешь. Так?
   - Это так, - согласилась бывшая актриса. - А Олеська?
   - А Олеська останется актрисой. Дар перевоплощения - тоже знание. У твоей сестры он есть. И еще, - Елена немного замялась. - Твои дети. Я хочу поговорить о них. Саша, я уже сказала, самый обычный. Я сразу это поняла. Когда он показал мне свою ручку. А вот Миша... Миша из нашего рода, он очень тонко чувствует боль и страдание. Ему очень трудно. А ведь он еще малыш. Ты не обижайся, сестренка, мы с Ирой решили, что будем сестренкой тебя называть, но я заблокировала его способности. Пусть Миша будет обычным счастливым мальчиком с обычным детством. А то я глянула в его душу... Откуда столько боли у маленького мальчика... Он держался только благодаря теснейшей связи с тобой...
   - Так ведь Вера... - Надежда прикусила губу и призналась. - Мать Миши тоже не я. Её звали Вера, это моя тетя... она умерла... Миша сам меня выбрал в матери, еще Вера была жива... Вера признала его выбор... Я всегда пыталась успокоить Мишу, поддержать. Я представляла, как выкидываю всю его боль далеко, далеко. Мне казалось, мальчик это видит и успокаивается...
   - Понятно, - протянула Елена. - У тебя, несомненно, есть наши способности. Но ты их тратишь на материнство, на детей.
   - Да, - улыбнулась женщина. - Я выбрала семью и счастье, и сердито добавила: - В отличие от Олеськи...
   - Сестру не осуждай. Она только внешне счастлива... Внутри ее горят такие страсти...
   - И поделом, - не удержалась Надежда.
   Она осмелилась и рассказала Елене про Олеську, про Леночку. Елена молчала, потом сказала:
   - Пусть все идет своим чередом. Женщины нашего рода сами выбирают свою дорогу. Леночка тоже выбрала себе маму, себе и братику... Только не надо рассказывать нашей Ирине об этом. Она не поймет и не простит. Она же, как ты, актриса. Не умеет жить половинками. А девочку, дочь Олеси, я хотела бы увидеть.
   Словно услышав разговор, позвонила Бела Андреевна. Она сказала, что Тарас Петрович и Андрюша уехали на рыбалку, а Леночку не взяли, девочка расстроилась, плакала. Но Бела Андреевна ей обещала свозить к тете Наде, они еще не видели девочку маленькую, вот только, как зовут ее так и не поняли...
   - Ириной ее зовут, Ирочкой, - откликнулась Надежда. - Конечно, приезжайте. Мы ждем вас.
   Дальше в разговоре наступил перерыв. Его объявила проснувшаяся Ирочка. Да и надо было кормить мальчиков, купать, укладывать спать. Елена с удовольствием помогала. Потом мальчики лежали в кроватках и слушали историю про самолет, а Агаша подоила козу, решила сварить сыр, творога накопилось много. Елена училась этому процессу. Надежда слышала, как она говорит:
   - Дева Мария! Как вкусно! Агаша, да вам надо Нобелевскую премию дать за этот продукт. Напишите рецепт. Я обязательно маме расскажу. Мы всегда будем варить домашний сыр.
   Разговор об Орел-Соколовских продолжился поздно вечером. Елена достала фотографии.
   - Я теперь посмотри на это фото. Это все фантазии Иры. Она с помощью компьютерных технологий сделала фотографии нашего дедушки в молодости, раскрасила их. Миша похож на своего прапрадедушку Григория Соколовского.
   Словно что-то щелкнуло в голове Надежды. Как она раньше не видела этого? Яркое компьютерное изображение показало молодого зеленоглазого лейтенанта с лычками на рукавах и воротнике вместо погон, а глаза - глаза были зеленые, как у Мишеньки...Да и Мишенька и похож на него и еще на зеленоглазого бойца из снов женщины...
   - Я ведь его знаю, - вырвалось у Надежды, когда она глядела на фото молодого Григория Соколовского. - Это он помогал мне...
   Елена удивленно смотрела на Надежду.
   - Я знаю его, я видела сначала этого бойца в своих снах, в доме Жоры. Он беспокоился обо мне, просил уйти. Потом вывел меня из леса, когда я убегала с Сашей, но он же забрал у нас и Веру... И все просил о помощи...
   Елена смотрела молча.
   -Договаривай, - читалось в ее взгляде.
   - Дело в том, что этот зеленоглазый боец до сих пор рядом. Я порой вижу его. Он в первую же ночь, как родилась наша дочка, появился и перекрестил маленькую Иришку, словно благословил. Я не испугалась, я знала, что он защищает ее.
   - А я думала все, кто же поставил защиту от зла у твоей девочки, - удивилась запоздало Елена. - Дедушка Григорий, оказывается. Правильно говорит мама, мечется его душа до сих пор...
   - Да, мечется, - отозвалась Надежда. - Он все просит помочь ему. Я не знаю, как... я не знаю, что его беспокоит...
   - Нам надо навестить место его последнего боя. И конечно, могилу Алины Ростиславской, - ответила Елена.
   Вмешалась молчавшая до сих пор Агаша.
   - Я, Надежда Дмитриевна, сама все вам сейчас объясню. Нет покоя душеньке вашего прадеда по простой причине. Жора построил свой дом на месте расстрела наших солдат, на их кровушке. Говорила я ему, что это страшный грех. Да только Жоре все равно было, да и землю эту он по дешевке купил. Я не могла ходить по дому Жоры, все стоны людей мне слышались. Хоть и собрали косточки, похоронили в братской могиле, но всех-то не соберешь, да и кровью земля пропиталась. Вот и снился вам прадед ваш в Жорином доме, просил уйти оттуда.
   На могилу Алины Ростиславской поехали только в понедельник. Станислав был занят, вызвался отвезти всех Дмитрий Иванович, но все равно в одной машине было тесновато, на помощь пришел Фаустовский. С детьми осталась Агаша. Надежда очень дергалась, что оставляет крошечную дочку.
   - Но вы же ненадолго, - успокаивала Агаша, - через два часа вернетесь. Не успеет наша красавица проголодаться.
   - Я Ирке молока дам, если она будет плакать, - пообещал Саша, он упорно так звал сестренку, как первый раз сказала им Ирина, и пояснил. - От Маньки. У Маньки вкусное молочко.
   Все засмеялись, с таким надежным помощником ничего не страшно. Миша по привычке, было, встревоженно глянул на собиравшуюся маму, но быстро успокоился, услышав, что она скоро вернется.
   Могилы многочисленных бабушек и дедушек оказались в порядке. Фаустовский пояснил, что это заслуга Олеськи. Она регулярно заезжает сюда.
   На могиле Ростиславской Алины стоял все еще крепкий, из лиственницы, крест. Такие же простые и прочные кресты охраняли вечный сон Груни, Тимофея, Анастасии, Алексея, Татьяны, все они были Беркутовы. Здесь же, рядом с дедушками и бабушками, приютилась небольшая плитка с надписью: "Федосова Дарья Алексеевна". Надежда положила цветы.
   Ирина подошла к могиле Алины Ростиславской, тихо произнесла:
   - Здравствуй, бабушка. Прости нас, что мы так долго не ехали к тебе. И скажи дедушке, чтобы тоже нас простил. Мы все очень хотим, чтобы вы нашли друг друга там, далеко-далеко от нас.
   Ирина достала из своей сумочки небольшой пакетик с землей и высыпала эту землю на могилу Алины Ростиславской.
   - Я знаю, что теперь дедушка найдет тебя, - проговорила она. - Это земля с его могилы. Она укажет ему путь.
   Мужчины сгорбились. Олеська не вытирала слез, только прислонилась к Фаустовскому. Надежде тоже хотелось плакать. Елена смотрела куда-то на вершины сосен. Чтобы слезы не бежали по щекам, Надежда вскинула высоко голову и стала смотреть туда же. Она увидела знакомого зеленоглазого бойца, он медленно уплывал вдаль, а навстречу ему плыла прекрасная женщина, та самая, которую никак не мог найти при жизни Григорий Соколовский. А теперь они взялись за руки и растаяли в ослепительном сиянии голубого неба. Надежда моргнула, слезы выкатились, и наваждение исчезло, женщина перевела взгляд на Елену. Та продолжала смотреть на небо, как и Олеська.
   - Они тоже видят, как уходит от нас Григорий Соколовский. Он нашел свою Алину, - поняла Надежда. - Спасибо тебе за все, далекий прадедушка...
   На обратном пути заехали на место последнего боя и расстрела русских солдат в сорок первом году, а в двадцать первом веке - пепелище бывшей резиденции Жоры Григорьева. Надежда не хотела туда ехать, волновалась, как там без нее дочка, да и с тем местом были связаны тяжелые воспоминания. Но отец сказал, что это займет совсем немного времени. К своему удивлению Надежда увидела расчищенные развалины, выровненную землю. И Дмитрий Иванович пояснил, что наследница Жоры, Агаша, приказала все здесь засадить деревьями. Вот место подготовили. А деревья посадят вручную. На этой неделе он со своими суворовцами это и сделает. Еще приживутся сосенки.
   - Хорошо бы здесь еще обелиск какой-нибудь открыть, не просто небольшой памятник, а настоящий мемориал, - говорил Дмитрий Иванович. - Мы с Олеськой уже мозгуем, где взять на него денег.
   - Да, я выступлю по телевиденью, расскажу об этом месте, о последнем бое русских солдат, об их расстреле, - тут же подхватила Олеська. - Пусть люди помогут.
   - А знаешь, пап, - неожиданно продолжила Надежда, - я тоже поддержу Олеську. Как актриса, как Анастасия Деревенская.
   Елена одобрительно улыбнулась.
   - А почему вы забыли о третьей актрисе, - возмутилась Ирина. - Я хочу быть с вами. И Ленка наша выступит.
   - Я не актриса, - отказалась Елена.
   - Актриса, - ответила Олеська. - Как же я люблю первую серию "Детей Лунной Богини" и красавицу орлицу - Зосю.
   - Вы представляете, какое это будет шоу, - продолжила Ирина. - Внучки дедушки Григория на экране. Только мы призовем людей не собирать деньги. Денег нам Ленка с Колькой выделят. Она хоть и оба прижимистые, и Лена главный экономист в нашей фирме, но ради дедушки найдут нужную сумму. Зажмут - мама попросит, а уж наш папочка ради нашей мамочки даст, что угодно. Да он тоже знал и любил дедушку Гришу...
   - Конечно, дадим мы на это денег, - поспешил прервать поток слов Ирины муж Еленочки, Николай. - Это не такая уж и большая сумма для нашей фирмы.
   Елена только улыбнулась и предложила:
   - А Жору попросим сделать проект мемориала. Муж Ирины - архитектор, - пояснила она и добавила, весело глядя на сестру: - На архитекторе сэкономим.
   Ирина в ответ лишь засмеялась. У Георга Игла сразу стали задумчивыми глаза. Мысль Елены ему понравилась.
   - Здесь замечательное место, друзья, - ответил он. - Лена всегда мыслит правильно. Я обязательно сделаю этот проект.
   - Зачем тогда ваше шоу? - спросила Елена. - Получается, не нужно.
   Ирина не согласилась:
   - Мы будем говорить о памяти, о нашем вечном долге перед теми, кто лежит на этом поле. Ну, нельзя же, нельзя строить дома на человеческих костях!

Эпилог.

   Домохозяйки плакали. Через три года вышло долгожданное продолжение сериала про Екатерину. Катя стала княжной, выучилась всем княжеским наукам, родила сыночка, уехала в деревню, но уже в барский дом, и растила ребенка. Папочка Фаустовский срочно женился на русской богатой княжне и уехал за границу навсегда, в сериале больше не появлялся. Роль очаровательной богатой русской княжны, живущей за границей, исполнила известная голливудская актриса Ирена Орел-Соколовская. Олеська своего не упускала. Вот и пришлось задержаться немного Ирине и Георгу Иглу в России. Кате, главной героине первых двух частей сериала, пришлось взять на себя заботу о младшей сестре - Анастасии. Анастасия Фаустовская стала главной героиней сериала "Катя-Катерина 2. Анастасия". В роли Анастасии снималась восходящая звезда мыльных опер актриса Мария Сельская - младшая сестра Анастасии Деревенской. Как и у старшей сестры, главным её украшением была огромная русая пушистая коса. Настоящая. Именно её бросила в родном доме Надежда, завершив свою артистическую карьеры. Олеська хранила её как талисман и прикалывала к своим коротким волосам.
   Но еще большее внимание и интерес вызывала показанная по телевидению накануне двадцать второго июня небольшая передача с коротким названием: "Нельзя!" Там зрители увидели сразу четырех звезд кино. Все они оказались родственницами. Известная всему миру голливудская кинодива Ирена Орел-Соколовская и мелькнувшая ярким метеором лишь в одном фильме красавица Елена Орел-Соколовская - они были родными сестрами, и две других родных сестры - Анастасия и Мария. И если насчет первых двух актрис зрители думали еще, правда ли, что они сестры, то последние две были невероятно похожи, просто одно лицо, только у старшей были зеленые глаза, у младшей - голубые. Актрисы ни слова не произнесли о себе, как ни жаждали зрители услышать желтых и жареных фактов из личной жизни звезд, они говорили только о далеком прошлом. О дедушке Григории Соколовском рассказывала Ирена, Анастасия передала всю трагедию последнего боя и расстрела русских солдат около деревни сосновый Бор. Олеська заговорила о мемориале. А Елена молчала. Она лишь при этом условии согласилась показаться на экране. Чтобы уж совсем не обмануть надежд зрителей, ведущий задал вопрос под конец шоу, чем занимаются актрисы в данный момент и где сейчас живут. За всех ответила Ирина:
   - На этот вопрос должна отвечать только Мария, - сказала она. - А мы все давно расстались с кино, потому что мы мамы. У меня и Насти трое детей, у Лены двое. И живем мы далеко от России - за границей, в США. Мы все выбрали семью и счастье. А наша Машенька по-прежнему актриса, живет она в России, у нее все впереди. Но я уверена, настанет день, и она тоже выберет счастье...
   Надежда была очень благодарна Ирине за эти слова: ни к чему всем знать, что она выбрала местом жительства деревню Осинки.
   Перед отъездом Надежда рассказала Ирине и Елене сказку Веры. Ирина, оказывается. Собирала и издавала сказки рода Орел-Соколовских. Поэтому она очень интересовалась тем, что рассказывала Вера. Сказку сестры выслушали в полном молчании, лишь переглядывались. Первой заговорила Ирина:
   - Лена! Лена! Ведь это недостающее звено в наших историях. Смотри, все сходится, только здесь другие имена.
   - Ну, это как сказать, - как всегда иронично отозвался муж Ирины. - Гелия совпала, а Селена - это и есть луна в древнегреческой мифологии. А Этериа, мне кажется, с латыни переводится, как легкая. Эфир же означает воздушный. Кроки и Крек похожи. Одна сказка, сказка рода Орел-Соколовских. Ира, надо издавать продолжение.

Сказка Веры.

   Многолика, бесконечна и вечна наша вселенная. В ней миллиарды миров. Одни безлюдные, дикие, другие первобытные, неразвитые, в них только зарождается жизнь, в третьих господствует техника, губя красоту и гармонию природы, в четвертых воцарилось зло. И есть мир, который дает разум, силу и способности всем остальным. Властвует над этим миром великая мечта. У неё есть два горячо любимых сына: старший Хаос, добродушный, веселый безалаберный толстяк, и младший брат - спокойное, упорядоченное Мироздание. Они два начала единого целого. Дочка тоже есть у Мечты, она назвала ее Судьбой. И все они дети строгого Времен и, не признающего компромиссов.
   Много в вечной и бесконечной вселенной места, где можно было создавать свои миры. Свои миры должны были создать дети мечты и Времени. Так думали родители, но вышло не совсем так. Хаос всегда был ближе к матери Мечте, он больше любил путешествия и странствия, любил развалиться на лужайке в любом из миров и ничего не делать или смутить покой местных обитателей, перемешав их жизни. Он так и не нашел среди многочисленных миров свою семью, а созданный им огромный мир хаотичен и беспорядочен, там можно найти все от бездушного химического элемента до живой материи. Нет только женщины, чтобы навела порядок. Сколько раз сестрица Судьба предлагала старшему брату взять книгу жизни и написать рядом любимой имя.
   - В том-то и дело, что любимой, - ворчал Хаос, - а я его не знаю. Напишу, а она крокодилом окажется. Представляешь, какой хаос я могу от расстройства устроить. Лучше дай эту книжку нашему младшему братишке. Он тоже уже свой мир построил, а хозяйки в нем нет, и детей нет. А я люблю слушать детские голоса.
   И старший брат мечтательно улыбнулся.
   Да, сыновья мечты создали разные миры, а дочь не стала. Судьба стала хранительницей книги жизни для всех живых существ. Местом своего дома она выбрала упорядоченный мир младшего брата и в шутку называла его раем.
   Детям Мечты и Времени были даны великие силы. Они владели не только огромным пространством, которое могли преобразовать по своему желанию, но им была подвластна магия, они были бессмертны, поэтому не боялись неумолимого времени. Как им завидовал порожденный злобой и завистью в одном из неуютных миров огромной вселенной колдун Кроки. Кроки тоже был наделен даром магии, этого ему было мало, он мечтал о мировом господстве, но ему было неподвластно всемогущее время, он был смертен. Чтобы подчинить себе время и стать единым правителем не только во всех мирах, но и во все сразу времена, надо было стать другом детей времени. Мать Мечта Кроки не нужна была, все его мысли сводились к мировому господству. Мать Мечта никогда не верила Кроки, и в этом неверии выросли и ее дети. Поэтому Кроки, лишь приняв образ благодушного старого волшебника-прорицателя, сумел сдружиться с Хаосом. Планы злобного негодяя были просты. Сначала он подчинит себе весь огромный мир Хаоса, потом овладеем гармонией Мироздания, Судьба станет его служанкой и будет по его приказу заполнять книгу жизни, всемогущее Время станет течь по приказам правителя, а Мечту Кроки убьет, чтобы его рабы не взбунтовались.
   Именно добродушный старик-прорицатель стал твердить о свадьбе Мироздания, мечтая в самый счастливый момент, когда все будут заняты женихом и невестой, захватить Мечту и уничтожить ее, тогда дети Времени и само Время подчинятся Кроки сразу. Оставалось только найти невесту для Мироздания.
   К тому времени младший брат Хаоса, Мироздание, уже имел свой прекрасный и гармоничный мир. Этот мир был предназначен только для счастья. А для счастья была нужна любимая женщина.
   Судьба поддержала добродушного прорицателя, и братья отправились в глубины космоса искать свою долю. С ними отправился и Кроки в образе мудрого старика-волшебника. Он так далеко в глубине свой черной души спрятал планы, что даже сама Судьба не заметила их и доверяла ему хранение книги жизни. Жаль, что писать в ней могла лишь сама Судьба, а то Кроки давно бы стал властелином мира.
   Долго летели они по вселенной.
   - Уж лучше бы ты приказала метеор бросить, сестрица, - ворчал Хаос. - В кого угодим, на том и женим братца, хоть на холодной туманности, хоть на черной дыре, можно и на огненной звезде.
   - Нет, - не соглашалась Судьба. - Наш брат должен найти свою любовь. Давай посетим ближайшие планеты, вот ту небольшую пустынную планету. Глядишь, и напишу я, что наше Мироздание обрело свою долю.
   И сказанное Судьбой сбылось. Мироздание на этой недавно созданной планете повстречало, как ему показалась, самую обычную молодую женщину. Она была одета в простое белое платье, темные волосы свободно струились по ветру, босые ноги стояли на жирной плодородной земле, зеленые глаза светились мечтой.
   - Ты кто? - перед женщиной словно из ниоткуда возникло Мироздание.
   - Я Терра, я создаю планеты, - приветливо улыбнулась женщина. - Это первая моя планета. Я создала ее, но здесь так никто и не поселился. И все же когда-нибудь зародится жизнь. Она на каждой планете будет своя. Посмотри, какой прекрасный здесь чернозем. Я принесла его сюда недавно. Пусть здесь вырастут новые леса.
   - Пусть, - согласилось Мироздание и помогло пустынной планете покрыться зеленой шубой.
   Так началась любовь Терры и Мироздания. Встретившись, не хотели расставаться ни на минуту. Они проводили все время вместе, вместе оживляли планету.
   - Здесь будет счастливая жизнь. Я дам людям не только разум, - говорила Терра, - но и облегчу их жизнь, я им дам умную технику, которая освободит их от трудностей.
   Мироздание подумало и само дало сразу всю технику юному человечеству. Словом, влюбленные дали все этой планете и покинули ее под ворчание строгой Судьбы, что так нельзя, что человечество не прошло еще периода детства, а уже все имеет, это не приведет к добру. Но влюбленные друг в друга Терра и Мироздание не слушали мудрой Судьбы. А Хаос валялся на берегу голубой речки среди мягкой травы и наслаждался приветливой планетой.
   Вскоре дити Мечты и Времени покинули эту планету и отправились домой с радостным известием: Терра согласилась стать женой Мироздания. Кроки же не полетел с ними, мать Мечта всегда видела его суть, а тут еще и Терра добавилась.
   Злой колдун сразу пытался отвлечь от Терры своих спутников, потому что создательница планет обладала большой силой и всегда чувствовала ложь. Но Мироздание остановило свои поиски, потому что поняло, Терра - его судьба. И тогда добродушный волшебник Кроки неожиданно вздохнул и сказал, что отправится домой отдохнуть после долгого путешествия. Но на свадьбу прибудет обязательно. Терра с детьми Времени отправилось с мир, созданный Мирозданием, а колдун к себе. Кроки, в самом деле, собирался вернуться в свой злобный мир. Ему надо было поднабраться фальши, чтобы в дальнейшем втереться в доверие и к Терре. Но старый чародей времени даром не терял, он уже начал свою разрушительную работу: вернулся ненадолго на первую, созданную Террой планету и дал его жителям оружие. Планету ожидала война и гибель.
   Терра пришлась по сердцу семье Мироздания. Улыбнулась мать Мечта, приветствуя будущую невестку, благословило молодых всемогущее Время. Хаос одобрил выбор брата. Он моментально подружился с Террой. Ведь в его ведении столько неупорядоченной энергии, столько всяких осколков от разных миров, столько космического мусора, а Терра создаст из этого новые земли.
   Вскоре был назначен день свадьбы. Для этого нашли прекрасное место в одной из галактик. Там вокруг небольшой звезды вращалось десять планет, тоже созданных Террой. Было решено, что в день, когда соединятся Терра и Мироздание, с ними будут все друзья и близкие.
   - Надо позвать Кроки, - предложил Хаос. - Это он привел нас к Терре, он выбирал наш путь в космосе.
   -Нет, - воскликнули одновременно Мечта и Терра.
   Больше они ничего не успели сказать. Словно услышав слова Хаоса, явился Кроки, благообразный, улыбающийся, добрый. Казалось, ну какая злоба может быть в нем, настолько приветливый и добропорядочный вид был у старенького чародея. Он приветствовал всех, всем нашел доброе слово. Задумчивая Мечта после сказала мужу:
   - Словно сахару переела, такое у меня впечатление от Кроки.
   - Не к добру его появление, - заметила и Терра.
   Но мужчины не ответили. Время, как всегда неумолимо спешило вперед, Мироздание радовалось своему счастью, а Хаос думал, какой бы необычный подарок преподнести молодым. Судьба же была занята, она писала будущее своего брата, счастливое будущее. Вот только Кроки нечаянно задел ее, и рука Судьбы дрогнула, когда она писала о детях. Но внимательное и любящее Мироздание помогло ей исправить ошибку. Все ждали только счастья.
   Хаос так и не придумал необычного подарка. На помощь пришел смущенный Кроки, он провинился перед Судьбой и рвался искупить свою вину. Вот тут-то и попался ему думающий Хаос. И в черном сердце негодяя мигом созрел план.
   - А давай мы устроим в честь молодых небывалый фейерверк, - предложил Кроки Хаосу. - Мы все будем на пятой планете, на Икаре, и с наступлением ночи дадим такой залп, что он будет виден во всей галактике. Но это должно быть сюрпризом.
   И Хаос согласился.
   И вот Судьба уже дописала последние слова в своей книге, соединяя жизни младшего брата и его избранницы. Радовалась мать Мечта, думая о близких внуках, светлыми тонами окрасилось всемогущее Время, потому что младший сын нашел свою судьбу, нашел жену. В черной же душе Кроки шевелилась злоба и зависть. Почему он раньше не встретил Терру? Эти глупцы, Хаос и Мироздание, не понимают, насколько она могущественна. Надо увести Терру у этой семейки и заставить служить злу, она будет создавать миры, а Кроки будет в них властвовать. Но было еще всемогущее Время. Только через него Кроки может стать бессмертным. Значит, пусть сначала Мироздание женится на Терре, у них появятся дети, и через них Кроки доберется до Времени.
   Терра стала женой Мироздания. Гармоничный мир ее избранника был ей по душе.
   - Наши дети будут здесь счастливы и в безопасности, я буду называть это место раем, - сказала она. - Только не пускай сюда Кроки.
   - Почему? - удивился молодой муж.
   - Я простая создательница, я создаю земли, но вижу, что у Кроки душа черная.
   Да, Терре была присуща женская интуиция, не доверяла она приветливой улыбке Кроки.
   - Ты неправа, - не согласился Мироздание.
   Но в это время космический мощный взрыв потряс планету Икар - так начался фейерверк Хаоса и Кроки. Планета развалилась на тысячи астероидов. И опять просчитался колдун. Дети времени бессмертны. А множественные астероиды подчинились Терре, для них она была матерью-прародительницей. Осколки планеты по приказу своей создательницы стали вращаться вокруг звезды и подобрали всех, кто был на той свадьбе. Вскоре они перенеслись в мир Мироздания. Терра и Мечта обвиняли во всем случившимся Кроки.
   - Не забывайте, что произошло с планетой Икар, почему мое создание развалилось на множественные астероиды? - грустно говорила Терра.
   - Да это Хаос виноват, - не соглашалось Мироздание. - Это он на Икаре в честь нас хотел устроить необычный фейерверк. Вот и взорвалась планета. Не рассчитал силы братец.
   - Твой братец безалаберный, но я его люблю, он добрый, - ответила жена. - Только кто напоил твоего братца на нашей свадьбе? Вот и разлетелась планета.
   Виноватый Хаос низко опустил голову. Приговор вынесло всемогущее Время.
   - Пусть Кроки отправляется к себе, - произнес он. - время все рассудит, все расставит по своим местам.
   Однако Кроки, испуганный проницательностью молодой жены, поспешил сам убраться из мира Мироздания, Терра явно что-то заподозрила. Он еще успеет выполнить свои планы. Хоть Кроки и не бессмертен пока, но жизнь у него долгая. Не удастся найти подходы к Терре, значит, через их детей будет действовать злодей. Эти молодые глупцы мечтают о детях. А Кроки терпеливый, он подождет. Или примет какой-либо другой образ. Его день еще настанет.
   Терра стала женой мироздания, вместе они родили много прекрасных детей: среди них дневное светило Гелию-солнце, и серебрянокосую Селену-луну, повелительницу ночного времени. Самой младшей из бессмертных детей была воздушная Этериа, властительница голубого воздушного океана, ей еще была подвластна любовь. Но никто из них не мог спорить с госпожой Судьбой, все преклонялись перед могущественным Временем и очень любили бабушку Мечту, так она себя называла.
   Веселый Хаос любил гостить у своего брата, ему нравилась жена Мироздания, которую он теперь называл матушка Терра, он очень любил их дочерей: Гелию, Селену и Этериа, от души возился с ними, нарушая упорядоченное течение в их мире, чем порой сердил брата. То озорной дядюшка уговорит Гелию превратить ночь в день, или затеет игру в прятки с Селеной, а уж если начнет возиться с маленькой Этериа.... Какой уж тут порядок! Лишь к одному не прикасался Хаос - к всемогущему времени. Время нельзя менять, с ним невозможно справиться, оно всесильно. Можно лишь самому пропасть в его завихрениях. Хаос это понимал. Но девочки обожали его, веселый дядюшка был им по душе. Он же обещал найти им прекрасных мужей.
   Настал день, дети Мироздания стали покидать родительский дом. Они тоже создавали свои миры, как мать и отец, только чуточку поменьше. Сестры-неразлучницы Селена и Гелия выбрали для себя прелестную голубую планету и назвали её в честь любимой матери - Террой, или Землей. Вскоре к ним прилетела и младшая сестренка Этериа, повелительница любви, которую пытался использовать злой Кроки, обернувшись черным вороном. Много он тогда бед натворил, он порвал время, разлучил любящие души. Этериа чувствовала себя страшно виноватой в этом. Зло Кроки исправляли все: Отец-мироздание восстанавливал время, Гелия и Селена помогали младшей сестре соединять любящие сердца, на их планете она нашла свое счастье - её мужем стал легкокрылый Ветерок. Кроки же в этот раз опять ускользнул от наказания.
   Однако жизнь продолжалась.
   Как-то и дядюшка Хаос решил погостить у своих племянниц. Отец-Мироздание был против. Мир дочерей был гармоничен и спокоен, а при Хаосе что-нибудь да не так. Терра-Земля возразила: Хаос - это начало начал, пусть и в мире дочерей он послужит началом чего-то нового. Неожиданно госпожа Судьба поддержала Мать-Землю: пусть Хаос навестит племянниц, и напомнила старшему брату, что он обещал найти девочкам мужей, взяла свою увесистую книгу.
   - Да они отказываются выходить замуж, - почесал в затылке Хаос.- Зачем я буду искать им мужей?
   - А в моей книге написано, что они будут счастливы со своими мужьями.
   - Придется подумать, - ответил старший брат.
   Друзей у него всегда было много. Все временами любят отойти от порядка и попрыгать немного в хаосе. И дядюшка стал присматриваться к своим друзьям, а потом подумал и решил, что всему свое время. Кто хочет, тот пусть с ним и идет на далекую планету племянниц. Вместе с ним на Землю пришли огромные драконы, но они не прижились в довольно-таки суровом мире на этой планете, вымерли, их стали называть динозаврами. Тогда веселый дядюшка после неудачного эксперимента с драконами предложил создать мир, подобный упорядоченному мирозданию. Так появились на Земле живые существа - рыбы, птицы, насекомые и, конечно, люди. Селена и Гелия посмеялись и дали согласие на их жизнь на своей планете.
   Сначала это был гармоничный мир. А потом он стал меняться. То появился спустя много лет Кроки, он обернулся черным вороном, проник через временной прорыв в мир детей Мироздания и рассыпал злость по всей планете. Люди начали враждовать, звери начали нападать друг на друга. Мир бы погиб, если бы здесь не жила повелительница любви Этериа. Она подарила миру любовь. Любовь стала истинной повелительницей жизни. А Кроки же удалось поймать, приговор вынесло ему ставшим опять всемогущим Время. Кроки был лишен волшебства и превращен в обычного ворона. Опять воцарился покой на планете.
   Чарам любви, что щедро разлила в воздухе Этерия, поддались даже Гелия и Селена. Они часто стали задумываться, порой тосковать, хотелось, чтобы рядом были не только верные сестры, а и надежный кто-то, как Ветерок их воздушной сестрицы Этериа.
   Именно в это время опять навестил племянниц веселый дядюшка Хаос, на этот раз он прибыл погостить с братьями-близнецами. Одного звали Рассвет, второй был его младший брат Закат. Госпожа Судьба, провожая брата, мудро улыбнулась и что-то записала в своей книге. Мать-Земля спросила:
   - Скоро у нас будут внуки?
   - Скоро, - ответила Судьба.
   Стоило Рассвету увидеть Гелию, как он сразу потерял покой. Ироничный Закат заявил:
   - Ну, раз мой брат готов здесь остаться, значит, и я останусь. Женюсь на зеленоглазой Селене.
   Та иронично хмыкнула:
   - А меня не надо спросить?
   - Надо, - сказал дядюшка. - Но мы и так знаем твой ответ. Ты согласна.
   Селена засмеялась:
   - Нет.
   Но она не видела в это время младшей сестренки Этериа, что стояла рядом с ней, её маленькая дочка Любовь уже нарисовала в воздухе сердце, соединяя Селену и Закат. Но Селена сердито повторила:
   - Нет.
   Это задело за живое Закат. Да, кроме того, он был уже и влюблен, влюблен в серебренокосую Селену. Желая покорить свою возлюбленную, он раскрасил край небесного свода, где он впервые повстречался с Селеной, ярчайшими цветами. Селена засмеялась:
   - Нет.
   Рассердившись, Закат закрыл все тучами. Но с ними исчезла и Селена, успев крикнуть напоследок:
   - Нет.
   Веселый Ветерок, муж Этериа, пожалел отвергнутый Закат, разогнал тучи. Там за ними сияла веселая Селена.
   - Нет, - повторила она.
   - Что же тебе еще надо? - вскричал Закат.
   Глаза его сверкали, голос напомнил обвал в горах. Этериа поспешила успокоить разгневанный Закат, она махнула рукой, все утихло, но из его крика родилась новая счастливая пара, правда, очень яркая и шумная: Гром и Молния. Рассердившись, Закат удалился от людей.
   - Ты жестока, сестра, - сказала Гелия.
   - Знаю, - грустно ответила Селена. - Но почему я такая: мне хорошо, а я гоню это хорошее от себя
   - Сестренка, - заботливая Этериа взяла её за руку. - Тебе же без нашего Заката плохо.
   - Да, согласилась Селена. - Плохо.
   - Зачем прогнала?
   Селена молчала.
   - Ты его любишь.
   Селена опять промолчала.
   Долго бродил в неизвестности Закат. Селена старалась ничем не показать, что ей плохо. А у Гелии и Рассвета родились дети, в младенчестве это были очаровательные солнечные зайчики. Как же их любила Селена. Все уговаривала сестру хоть одного дать ей на воспитание.
   - Нет, - отвечала Гелия - У тебя будут свои собственные, лунные зайчики.
   В это время Селена сблизилась с людьми. Она сначала учила их танцам и песням, потом волшебным заклинаниям. Гелия обеспокоилась.
   - Это нельзя делать, сестра, - говорила она. - Люди неразумны, они могут нарушить незыблемые законы, покуситься на само время. Вспомни, что было, когда Кроки порвал время, как мы все страдали. Сколько сил потратил наш отец, восстанавливая естественный ход развития.
   - Ты не бойся, сестра, - отвечала Селена. - Я выбрала самых лучших. Это потомки земных детей нашей матери Терры и сестрицы Этериа. Я бы обучила и твоих детей, но ты не захотела родить обычных людей, смертных.
   Но все же Гелия на всякий случай выпустила в мир жестокую реальность, она медленно собирала магию у людей и возвращала в упорядоченное мироздание.
   Как-то ночью Селена не выдержала и заплакала. От ее слез море стало набегать на берег, люди назвали это приливом. Селена плакала от одиночества. Гелия и Рассвет неразлучны, Ветерок в любой момент прилетает к своей Этериа, неразрывна связь матери-Земли и отца-Мироздания. Лишь она, Селена, одинока в ночи, лишь только пустое одноцветное небо напоминает ей о ярком Закате. И в тот же момент чьи-то добрые руки обняли её:
   - Почему ты плачешь? - это был веселый дядюшка Хаос. - Я знаю, во всем виноват этот поганец Закат. Влюбил в себя и исчез, - сердито говорил он.
   - Я сама прогнала Закат, - ответила Селена.
   Прошло несколько лет. А потом Закат пришел к Селене и просто сказал:
   - Я люблю тебя, Селена. Ты гонишь меня, а все равно люблю. Разреши остаться рядом с тобой. Может, ты привыкнешь ко мне и сможешь полюбить.
   - А я и так тебя люблю, - ответила Селена.
   - Почему же ты прогоняла меня? - удивился Закат.
   - Ты забыл сказать мне главное, что любишь меня.
   - Какой же я осел! - воскликнул Закат.
   Так Селена обрела свое счастье. Вскоре у них родилась дочь. Её назвали ясной Зорюшкой. Она жила на границе дня и ночи, и бегали многочисленные ее братики - лунные и солнечные зайчики, а на небесный свод покрыли миллионы звезд. Это был удачный фейерверк дядюшки Хаоса ...
   14.03.2012
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   205
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"